Пролог

Грохот шагов, раздавшийся в коридоре, нарушил царившую там зловещую тишину. Мужчина, запыхавшийся от быстрого бега, добрался до комнаты в конце коридора и, не постучавшись, распахнул дверь. Внутри, ничего не подозревая, спал маленький мальчик. Мужчина с побелевшим лицом бросился к нему, схватил за плечи и начал трясти.

— Йохан, беги! Скорее! Сейчас сюда придут люди! — крикнул он мальчику, который протирал сонные глаза.

— Люди? Кто? — спросил Йохан, все еще не до конца проснувшись.

Мужчина раздраженно вздохнул и поспешно добавил:

— Кто-кто, те, кто пришли за тобой! Соберись, вставай!

— За мной? Но… почему?

Мужчина с жалостью посмотрел на ошеломленного Йохана.

— Ты же омега.

Йохан онемел, лишь широко распахнув глаза. Мужчина схватил его за руку и потянул за собой.

— Я их задержу. Беги скорее! На улице тебя ждет посыльный, он отведет тебя в безопасное место. Спрячься там. Если тебя найдут, нам всем конец, понял?

— Но…

Йохан хотел задать еще вопросы, но времени не было. Мужчина тащил его за собой, приговаривая:

— Нет времени! Если замешкаешься и упустишь шанс, все кончено. Беги, живо!

Йохана, не успевшего даже подумать, вытащили наружу. Когда они уже спускались по лестнице, их догнал проснувшийся кот.

— Рикаль! — Йохан быстро подхватил кота на руки. Мужчина раздраженно цокнул языком, но тут же снова схватил мальчика за руку и поспешно повел дальше.

На улице их ждал посыльный, который загружал вещи в машину. Мужчина подтолкнул Йохана к машине.

— Садись скорее. Езжай в Сайд.

Сайд — это оазис, расположенный довольно далеко от особняка, в уединенном месте. Он принадлежал семье Йохана, поэтому о нем мало кто знал, и чужаки туда не забредали. Это было самое безопасное место, чтобы спрятаться. Но Йохан не решался уехать.

— Вы хотите, чтобы я жил там один?

Мужчина быстро попытался успокоить побледневшего Йохана:

— В пустыне тебя никто не будет искать. Тебе нужно просто переждать там некоторое время. Что будет, если ты останешься здесь и тебя схватят? Что станет с семьей? Если выяснится, что наследник оказался омегой, и что это скрывали…

Он замолчал, словно не желая продолжать, а затем продолжил:

— Семья будет разрушена, а могилы твоих родителей… Их осквернят. Без сомнения. К тому же, что будет с тобой? — продолжил мужчина уже более мягким тоном, видя, как Йохан съежился от страха. — Если тебя схватят и сделают с тобой что-то ужасное… Как я потом посмотрю в глаза своему покойному брату и невестке? Спрячься, а я, когда придет время, заберу тебя обратно. До тех пор старайся не попадаться никому на глаза, понял?

Йохан, услышав эти слова, наконец кивнул.

— Да, дядя.

— Вот и хорошо.

Мужчина погладил Йохана по голове. Садясь в машину, как ему было велено, Йохан все еще не мог прийти в себя. Он стал омегой всего полгода назад. Откуда они узнали? Он ведь даже из дома не выходил, чтобы его не раскрыли.

— Не волнуйся, как только я все подготовлю, я тебя заберу. Я же обещал твоей матери выполнить ее последнюю волю.

Йохан, помедлив, ответил: «Да». В этот момент послышался звук мотора. Машина приближалась к особняку, и медлить больше было нельзя.

— Спасибо, дядя. Да пребудет с тобой Бог.

— Да хранит тебя Бог.

Обменявшись прощальными словами, они быстро отступили. Йохан с котом забрались в машину, и водитель тут же тронулся с места. Дядя неподвижно стоял и смотрел, как они уезжают через задние ворота. Спустя всего несколько минут у главных ворот остановилось несколько машин. Дядя развернулся и направился к двери.

Из машины вышла женщина и спросила:

— Джарвал, любимый, ну как все прошло?

В ее голосе смешивались ожидание и тревога. Джарвал широко улыбнулся и раскинул руки. Женщина, увидев это, тоже улыбнулась и бросилась к нему в объятия. Джарвал обнял ее и довольно ответил:

— Конечно, все прошло хорошо. Дорогая, теперь все это наше. Мой драгоценный племянник сбежал, прихватив с собой только кота.

— О, да, такой драгоценный и благодарный племянник, — сладко промурковала она, целуя мужа в губы. — Оставил нам все огромное состояние твоего брата. Где еще найдешь такого милого племянника?

Джарвал округлил глаза и назидательно произнес:

— Ну, с таким заботливым дядей, как я, это само собой разумеется. Если бы я его не предупредил, рано или поздно все узнали бы, что Йохан — омега, и с ним случилось бы что-то ужасное. Благодаря мне он остался жив и избежал страшной участи.

Жена, искоса взглянув на него, с любопытством спросила:

— Но зачем ты позволил ему сбежать? Можно было просто убрать его с дороги, и все это сразу стало бы нашим.

— Дорогая, когда охотишься на льва, нужно съесть его до последней косточки. Немного терпения. Нужно подождать ещё семь лет — и мы сможем пользоваться его наследством из фонда.

— Наследством из фонда?

— Да, мой брат создал его для Йохана, чтобы тот мог воспользоваться им, когда ему исполнится двадцать. Если с Йоханом что-то случится раньше, деньги просто исчезнут. Поэтому он должен оставаться живым до тех пор, так или иначе.

— А что, если Йохан что-то заподозрит и вернется?

Джарвал рассмеялся.

— Что? Оттуда куда он уехал? Из заброшенного оазиса?Там нет ни связи, ни людей. Что он там сможет сделать?

Наконец и на лице жены расцвела улыбка.

— О, какой ты хитрый! Все продумал. Значит, все это теперь наше с тобой, и Салман тоже кое-что получит.

Джарвал повернулся, посмотрел на роскошный особняк и улыбнулся.

— Нужно поблагодарить Бога за то, что Йохан оказался омегой.

Его жена тоже засмеялась. Она шагнула внутрь дома и сказала:

— И поблагодарить ту наивную женщину, которая перед смертью все рассказала тебе, доверившись брату своего мужа.

Джарвал расхохотался, и они вместе вошли в особняк.

Прошло шесть лет.

Раздалось мяуканье — кот, проснувшийся ни свет ни заря, бродил вокруг и просил еды. Я не выспался, потому что допоздна работал прошлой ночью, но Рикаль, похоже, был нетерпелив.

Он продолжал мяукать, трогая мои волосы лапой, обнюхивая мое лицо и бегая вокруг. В конце концов, я открыл тяжёлые веки.

— Рикаль, ты хорошо спал? — С этими словами я взял кота на руки, и он сразу же уткнулся мне в грудь, начав вылизывать лицо. Его шершавый язык покалывал кожу, но я не обращал на это внимания, зная, что это проявление любви.

Рикаль — единственный член семьи, который остался со мной после того, как мы покинули особняк. Иногда меня охватывал страх: Что, если однажды Рикаль больше не разбудит меня?

Я осторожно взял на руки драгоценного кота, который и сегодня не забыл разбудить меня, и встал с кровати. Хотя кроватью это назвать было сложно — просто жесткая доска с тонким одеялом.

Босиком я подошел к маленькой кухне у стены и начал готовить еду для Рикаля. Худой, как и я, кот жалобно мяукал, забираясь мне на плечо, переходя на другое, а затем возвращаясь обратно.

— Да, Рикаль, подожди немного. Хороший мальчик.

Я поцеловал кота в голову и снова взял миску. Небольшая полка, до которой я мог дотянуться рукой, была моим драгоценным складом. Я достал оттуда с трудом добытую сушеную рыбу, отрезал кусок, положил его в старую миску и достал немного крупы.

— Ах… — невольно вырвался у меня вздох. На драгоценном, сберегаемом мною рисе появилась белая плесень. Я, помедлив, отделил заплесневелую часть и выложил остальное в миску Рикаля. Остывший и затвердевший рис было трудно размять. Я добавил немного воды, оставленной с вечера, и с усилием перемешал рыбу с рисом ложкой. Рикаль, уже давно спустившийся с меня в ожидании еды, всё это время крутился у моих ног и мяукал.

— Вот, Рикаль. Извини, что заставил ждать.

Как только я поставил перед ним старую миску с только что приготовленной скромной едой, Рикаль жадно набросился на неё. Я присел рядом и некоторое время наблюдал за ним, а затем достал оставшийся рис — ту часть, где была плесень. Немного поколебавшись, я всё же начал есть, потому что больше ничего не было. Размочив в воде те места, где плесени было меньше, я понемногу отправлял рис в рот.

Проверив дату, я тихо вздохнул. Сегодня был тот день, когда раз в месяц посыльный от дяди приносил еду. Но он часто опаздывал на день или два, поэтому я не мог быть уверен, что сегодня мы поедим.

К тому же, еды всегда было слишком мало, чтобы продержаться месяц, поэтому в это время я обычно голодал. Рикаль иногда ловил песчанок, но охота давалась ему нелегко, и чаще всего он возвращался ни с чем. Он тоже всегда был голоден. Но я ничего не мог с этим поделать.

Рикаль быстро съел весь рис и потёрся об меня. Я обнял его и доел остатки.

Он сегодня придёт, — подумал я, пытаясь подбодрить себя. Нужно потерпеть всего несколько часов. Сегодня я смогу накормить Рикаля.

Вскочив на ноги, я вдруг пошатнулся и схватился за стену.

— Ах…

В глазах снова потемнело, и я потёр их тыльной стороной ладони. Зрение начало ухудшаться какое-то время назад, и в последнее время всё было словно в тумане. Я остановился и закрыл глаза. Рикаль начал тереться головой о мою руку и мяукать. Утешаемый котом, я крепко обнял его.

— Всё хорошо, просто немного устал. Спасибо.

Взглянув в окно, я увидел, что солнце уже высоко. Днём должно стать легче. Я отдал Рикалю остатки рыбы и сел. Ещё немного, и я закончу.

С тех пор как я начал ткать гобелены, я смог продавать их через посыльного и покупать необходимые вещи. Того, что присылал дядя, не хватало даже на месяц, и купить лекарства или что-то ещё было просто невозможно.

Поэтому создание гобеленов стало для меня очень важным делом. И всё же я был благодарен дяде. Он заботился обо мне уже несколько лет. Жаловаться ему на что-то было бы просто неблагодарностью.

— Фух…

Наконец, закончив работу, я потёр слезящиеся глаза и распрямил спину. Я не знал точного времени, но посыльный должен был скоро появиться. Я вышел на улицу с гобеленом и несколько раз встряхнул его, чтобы стряхнуть пыль. Рикаль, последовавший за мной, тёрся о мои ноги. Я наклонился, взял кота на руки и прислушался.

…Тишина.

Я стоял в безмолвии, нарушаемом только моим дыханием. Вокруг не было ничего, кроме моей маленькой жалкой хижины, оазиса и деревьев, окружавшие оазис. Всё, что у меня было, — это Рикаль и посыльный, который приходил раз в месяц. Вот уже шесть лет я жил такой жизнью.

Иногда я забывал слова или мой язык не слушался меня, и я начинал заикаться. Я боялся, что когда-нибудь совсем разучусь говорить.

Но какая разница? Мне всё равно не с кем разговаривать.

Дядя обещал забрать меня, когда всё утихнет, но я уже не надеялся вернуться. Хорошо ещё, что я смог продать гобелены и купить саженцы фруктовых деревьев, которые посадил вокруг оазиса. Когда созреют оливки, жизнь станет немного лучше.

А сегодня я должен был получить саженец инжира. Я планировал посадить его следующим. Такие простые мечты делали меня счастливым. Вспоминая отчаяние, которое я чувствовал, когда меня фактически бросили в пустыне, я понимал, что, несмотря ни на что, я выжил.

Неужели я так и проживу всю свою жизнь?..

Внезапно по спине пробежал лёгкий ветерок. Это одиночество и тишина будут сопровождать меня ещё много дней. Я состарюсь и умру здесь. Один.

В этом не было ничего нового. Я знал это с самого начала. С того момента, как я проявился, это было предрешено. Мне суждено было прожить остаток жизни и умереть в одиночестве.

Именно в этот момент я почувствовал чьё-то присутствие. Кроме посыльного, сюда никто не приходил. Кто же это мог быть?

Со смесью страха и любопытства я осторожно обернулся и замер.

Оно приближалось ко мне, медленно спускаясь с гребня дюны, заслоняя собой солнце. Поначалу оно казалось маленькой чёрной точкой, но по мере приближения становилось всё больше и больше, пока не поглотило солнце целиком. Мне показалось, что я ослепну. Но, несмотря на помутнение в глазах и нахмуренные брови, я не мог отвести взгляда. Так судьба пришла ко мне.

Я понял, что это верблюд, только когда то, что казалось мне горной вершиной на вершине дюны, приняло очертания животного. Верблюд медленно шёл ко мне, неся на спине потерявшего сознание мужчину. Он неспешно спускался по песчаному склону, и это зрелище напоминало закат солнца, величественно опускающегося на землю, излучая жар. Я, затаив дыхание, наблюдал, как они приближаются.

Тень огромного верблюда накрыла меня. Фырр, фырр, — раздавалось тяжёлое дыхание животного, из ноздрей которого вырывались клубы белой пены. Не знаю, как долго оно шло, но было ясно, что верблюд изнурён. Я осторожно протянул руку, и верблюд склонил голову.

— Хорошо, хороший мальчик…

Он был на удивление послушен, то ли по своей природе, то ли от усталости. Обрадовавшись этому, я осторожно осмотрел мужчину на его спине. Я не знал, как долго он был без сознания, но его состояние явно было тяжёлым. Я взял верблюда под уздцы и осторожно повёл его.

— Давай, давай. Опустись, вот так.

Успокоив верблюда и заставив его опуститься на колени, я снял мужчину с его спины. Дыхание мужчины было слабым, пульс едва прощупывался, но он был жив. Я осторожно перевернул его и вздрогнул. Его плечо было пропитано кровью. Я понял, что нужно срочно перенести его в хижину и обработать рану, но, несмотря на все мои усилия, я не смог сдвинуть его с места.

— Уф… — простонал я, пытаясь сдвинуть мужчину. Я тянул его изо всех сил, пытаясь перевернуть, но его огромное тело, которое было, наверное, в три раза больше моего, не поддавалось. Время шло, а я всё больше выбивался из сил.

Нужно хотя бы перетащить его в тень.

Кроме того, если посыльный увидит это, он обязательно доложит дяде, и тот будет волноваться. Он ведь строго-настрого запретил мне общаться с кем-либо.

Я и сам был обеспокоен. Все эти годы, что я скрывался, могли пойти насмарку. Меня охватил страх, но я не мог оставить мужчину умирать.

Я просто обработаю рану и отпущу его.

К тому же, я так давно не видел никого извне. Радость от встречи пересиливала страх. Нужно быть осторожным, — напомнил я себе. И следить, чтобы мой запах не распространялся…

— Уф…

Вытирая пот со лба, я снова собрался с силами и потянул мужчину. В этот момент верблюд, стоявший на коленях, вдруг поднялся. Я невольно поднял голову и понял, что нужно делать. Быстро забежав в хижину, я схватил длинную ткань, выбежал наружу и обвязал ею верблюда, прикрепив другой конец к мужчине. Теперь нужно было только потянуть за поводья. И верблюд, сделав всего несколько шагов, легко затащил мужчину в хижину, с чем я так долго безуспешно боролся.

— Ха…

С облегчением выдохнув, я тут же принялся за дело. Сначала я поставил нагревать воду, а пока она закипала, нашёл лекарства и чистую ткань. Прокипятив ткань в горячей воде, я осторожно промыл рану. Кровь всё ещё сочилась.

Я осмотрел рану — что-то острое глубоко рассекло плечо. С моими скудными лекарствами я мог только продезинфицировать её. Хорошо ещё, что кровотечение было не слишком сильным. Тугая повязка должна была помочь остановить кровь.

Я, кряхтя, перевязал плечо мужчины. Несмотря на то, что рана была только на одном плече, каждый раз, когда мне приходилось приподнимать его огромное тело, я чувствовал, как меня покидают силы. Когда я наконец закончил, у меня перехватило дыхание, и я почувствовал головокружение.

— Фух…

Глубоко вздохнув, я прибрал всё вокруг. Как только я собрался встать, вдалеке послышался шум двигателя. Это ехал посыльный от дяди. Я в панике огляделся. К счастью, верблюд, который привёл сюда мужчину, спокойно лежал в хижине с закрытыми глазами.

Посыльный не должен был заходить внутрь, так что мне нужно было просто как-нибудь отделаться от него. Я поспешил выйти из хижины. Долгожданная машина появилась вдали.

Джип с грохотом подъехал по тому же гребню, где ранее появился верблюд с мужчиной. Йохан сделал несколько шагов навстречу, не дожидаясь полной остановки машины.

— З-здравствуйте, — заикался он от нервов.

Водитель, к счастью, не обратил на это внимания и быстро вышел. Пока слуга разгружал месячный запас провизии, Йохан стоял с гобеленом, над которым трудился все это время. Когда груз оказался выгружен, слуга повернулся к нему. Его взгляд сразу упал на ткань в руках юноши.

Без лишних слов он выхватил гобелен, осмотрел его со всех сторон и скривился. Йохан напрягся, плечи непроизвольно сжались.

— Серьёзно? Ты хоть иногда думаешь, каково мне продавать эту ерунду? — ворчание слуги звучало достаточно громко.

— Извините... Я старался, — пробормотал Йохан, чувствуя себя виноватым.

Слуга цокнул языком:

— Старания — это хорошо, но важнее результат. Как я вообще должен это продать? Послушай, молодой господин, у господина Джаруала сейчас трудные времена. Он еле-еле находит средства для тебя. Понимаешь?

— Д-да... Простите.

Йохан снова извинился. Гурав покачал головой и достал из машины саженец — инжирное дерево, которое просил юноша. Когда Йохан уже хотел вздохнуть с облегчением, слуга не передал его, а строго заявил:

— Тебе придётся сделать ещё один гобелен.

— Что? — удивлённо моргнул Йохан.

Слуга продолжил с недовольным видом.

— Работы господина слишком низкого качества, чтобы получать за них достойную плату, — сказал Гурав, морща нос. — Поэтому нужно компенсировать количеством. Отныне вы должны делать по пять гобеленов в месяц. Поняли?

— П-пять? — Йохан аж подпрыгнул от неожиданности. Два давались с трудом, пять казались невозможными.

Гурав скривился:

— Ну, если не можете — как хотите. Только тогда даже не думайте просить что-то дополнительно...

— П-подождите! — Йохан в панике схватил его за рукав. — Пять — это совсем невозможно... Прошу вас, можно немного скинуть? Я... я сделаю три... нет, даже четыре! Пожалуйста, поймите... умоляю вас...

Слуга цыкнул, глядя на униженно молящего юношу:

— Чёрт возьми, только из жалости иду навстречу. Понял?

— Да-да! Конечно! Спасибо вам огромное!

Гурав покосился на саженец в руках и с видом благодетеля протянул его:

— Ладно, берите, раз уж привёз.

— Благодарю! Да благословит вас Господь!

Приняв саженец, Йохан снова закивал. Гурав крякнул:

— Значит, в следующий раз привезу три. Ещё что-то нужно?

Йохан колебался, затем осторожно попросил:

— Ещё один саженец инжира... и лекарства. Дезинфицирующее, обезболивающее... антибиотики.

Помедлив, он импульсивно добавил:

— И мужскую одежду. Самого большого размера.

Если незнакомец очнётся, ему понадобится чистая одежда перед уходом. Гурав тут же скривился.

— На кой тебе одежда такого размера? — Гурав скривился. — Тебе бы и самый маленький подошёл.

Я поспешно замялся:

— Просто... пригодится. Пожалуйста, захватите...

Он молча уставился на меня. Потом почесал подбородок:

— С такими запросами трёх гобеленов маловато. Всё-таки пять штук — минимум.

Это было невозможно, но теперь никакие уговоры не помогали. В итоге пришлось отказаться от второго саженца инжира, выторговав лишь лекарства и одежду за три гобелена. Выпросив ещё соль и масло, я услышал, что в следующий раз Гурав приедет на пять дней раньше.

Когда джип скрылся за дюнами, я глупо застыл на месте.

«Нет, я правильно сделал. Сначала — спасти человека».

Да и вообще, это первый незнакомец за все годы в изгнании. Будто сам Бог послал его мне.

Я тряхнул головой и принялся тащить припасы в хижину. Хорошо, что Гурав ничего не заметил — вокруг валялись следы верблюда. Будь он чуть внимательнее, всё бы раскрылось.

«Через месяц, когда Гурав вернётся, незнакомец уже поправится. Я переодену его и отправлю — и будто ничего не было».

В хижине мужчина по-прежнему не приходил в себя. Перевязка держалась хорошо, кровь больше не сочилась.

И только теперь я по-настоящему разглядел его.

Он был огромен. Больше любого человека, которого я видел.

«Разве что медведь мог бы сравниться...»

Я задумчиво осмотрел бесконечно длинные ноги мужчины и непроизвольно сглотнул. Может, это медведь в человеческой одежде?

Эта мысль казалась мне куда более логичной. Такого огромного человека просто не может существовать. "Да, точно", — кивнул я сам себе и перевёл взгляд. Но когда увидел его лицо, мне пришлось признать реальность.

Это определённо был человек. Огромный и невероятно красивый.

Грудь, обнажённая для перевязки, казалась втрое шире моей. И это в расслабленном состоянии — страшно было представить, каким он выглядит в движении. Каждый мускул на его животе был чётко прорисован, без намёка на жир. Обнаружив, что его бедро толщиной с мою талию, я вдруг испугался.

Как такой мужчина вообще мог получить ранение?

Если что-то пойдёт не так, здесь мне никто не поможет. Если он захочет, то сможет сломать мне шею одной рукой. Или даже двумя пальцами. По спине пробежали мурашки.

"Помоги ему, Йохан".

Внезапно я вспомнил слова отца:

"Люди должны помогать друг другу".

Эти воспоминания придали мне сил. Отец жил так, как учил. По сравнению с тем временем, это — ерунда. Я глубоко вдохнул и собрался. Рикаль, крутившийся рядом, жалобно мяукнул. Я вдруг вспомнил, что забыл его покормить.

— Прости, Рикаль. Сейчас дам.

Сегодня был тот самый день месяца, когда еды вдоволь. Я всегда наполнял миску рыбой и рисом под завязку. Но сейчас заколебался — ртов стало на один больше.

Перебирая рис, я оглянулся. Мужчина был без сознания, но если очнётся — наверняка проголодается. С его телосложением он съест в разы больше меня и Рикаля вместе взятых. Нужно растянуть провизию до следующего месяца.

Но выбор был очевиден — я просто пропущу пару приёмов пищи. Всё равно Рикаль много не съест.

Решив так, я принялся готовить. Рикаль возбуждённо носился вокруг. Я даже достал целую сушёную рыбу — по-царски. По хижине поплыл аппетитный запах готовящегося риса. Обычный вечер. Если не считать огромного мужчину, растянувшегося посреди хижины, и верблюда, лениво жующего у воды.

Незнакомый звук вырвал меня из дремоты. Сначала я не мог понять, что это — слишком уж давно я не слышал рядом других голосов, кроме своего.

С трудом открыв глаза, я понял, что уснул за ткацким станком, уткнувшись лицом в раму. Поспешно проверил гобелен — к счастью, он не пострадал. Затем повернул голову к источнику звука.

На полу лежал незнакомец.

"...М-мгх."

Он стонал, стиснув зубы, весь покрытый холодным потом. Я подбежал и осторожно прикоснулся ко лбу — кожа горела. Лихорадка нарастала, но мужчина оставался без сознания. Как дать ему жаропонижающее?

Я попытался влить воду — она просто вытекала из уголков рта. Драгоценные таблетки тоже было не проглотить.

Что делать?

Так он только хуже. Его лицо покраснело от жара, стоны становились глубже, тяжелее. Я намочил тряпку в холодной воде и положил на лоб.

Оставался один способ.

Я сделал большой глоток воды, зажал таблетку между зубов. Затем наклонился и прижал свои губы к его.

"...М-мх."

Из сомкнутых губ мужчины вырвался слабый стон. Я не обращал внимания, сильнее прижимаясь губами. Его губы были горячими, как и всё тело, а рот внутри — ещё горячее. Тёплая вода растворила таблетку, распространяя горький вкус, но я терпел, проталкивая язык глубже. Нужно было заставить его проглотить лекарство.

Когда мой язык углубился, я почувствовал, как его язык коснулся моего. Непонятно, пытался ли он оттолкнуть меня или случайно дотронулся, но наши языки сплелись. Я продолжал ворошить его рот, не отрывая губ. Наконец почувствовал, как его кадык двинулся. Получилось.

Я уже собирался отстраниться, как вдруг он схватил меня за голову.

"...!"

Я широко раскрыл глаза от неожиданности, но не мог издать ни звука. Его толстый язык вторгся в мой рот, переворачивая всё внутри. Другая рука обхватила мою талию. Я потерял равновесие и рухнул на него всем телом.

"М-мх..."

Его ладонь скользнула ниже, сжимая мою ягодицу, и из моих губ вырвался смущённый стон. Но это было не всё. Он начал мять мою плоть, а затем провёл пальцем по щели между ягодицами прямо поверх ткани.

"Э-эх..."

Я хотел сказать "прекрати", но не мог выговорить ни слова. Наши слюни смешались, языки скользили. Когда его рука переместилась с моей головы на затылок, я рефлекторно отстранился.

"...Ха!"

Только оторвавшись, я понял, что сам прервал поцелуй. Слюна тянулась между нашими губами, и мне стало стыдно. Я мысленно ругал себя — я лишь хотел дать ему лекарство, ничего больше! Это он начал целоваться, не я.

Несмотря на правдивость этих мыслей, мои щёки горели. Моё тяжёлое дыхание звенело в ушах. Он тоже дышал неровно.

Хаа... хаа...

Мужчина медленно открыл глаза, ещё не совсем пришедший в себя. Наши взгляды встретились.

"......"

Я замер в неожиданности. Мы смотрели друг на друга. В отличие от меня, полностью очнувшегося, он всё ещё был в полубессознательном состоянии. Его глаза снова закрылись, затем открылись. Он попытался заговорить, но лишь через несколько секунд издал звук. Даже тогда это было скорее дыхание, чем голос.

"...Шааала."

Он прошептал и слабо улыбнулся. Лунный свет через старое окно озарил его правильные черты. Когда уголки его губ приподнялись, всё его лицо вдруг стало удивительно дружелюбным. Я смотрел на него, ошеломлённый. Неужели он это... мне?

"Бисмилля машаала."

Эти слова подходили ему больше, чем мне. Мой отец часто говорил так моей матери. Восклицание, обращённое к прекрасному. Но этот мужчина был в бреду — какой я, жалкий омега, могу быть прекрасным?

"...Вы красивее", — невольно пробормотал я.

Он коротко усмехнулся, словно находя это смешным, и взял мою руку. Его губы коснулись моей ладони, а взгляд снова помутнел. Держа мою руку, он погрузился в сон. Я затаил дыхание, наблюдая, как его дыхание становится глубже и ровнее. Вокруг, как всегда, стояла мёртвая тишина. В ней остались только мы двое.

Слабый запах пыли смешивался с незнакомым ароматом, исходящим от него. Сладкий, как шоколад из детства, он заставлял моё сердце биться чаще, не позволяя отвести взгляд.

"Красивый" — неподходящее слово. Этот мужчина был невероятно красив. Как большинство мужчин, он носил короткие чёрные волосы и имел смуглую кожу. Но лицо... Оно было особенным. Чёткий нос с резкой тенью подчеркивал высокие скулы, под которыми лежали полные губы и резко очерченный подбородок. Лоб был ровным, надбровные дуги — выразительными, а густые брови с изящным изгибом завершали образ. В нём чувствовалась благородная кровь.

"Такого красивого мужчины я ещё не видел", — подумал я. Хотя жил в изоляции уже несколько лет, был уверен — больше такого не встречу.

Его глаза, сейчас скрытые веками, тоже были необычными. В мире много оттенков, но такой видел впервые. Казалось чёрным, но с примесью глубокого синего — темнее ночи в пустыне. Мне хотелось, чтобы он открыл их снова. Но мужчина спал ещё крепче, чем раньше. Я понаблюдал за ним ещё немного, затем сдался.

Неожиданный холод заставил меня вздрогнуть. К моему удивлению, мужчина, казалось бы глубоко спящий, притянул меня к себе. Широко раскрыв глаза, я обнаружил своё лицо прижатым к его груди.

Время шло, жар спадал, но его тело оставалось тёплым. Мои руки на его груди казались ледяными. "Может, у него от природы высокая температура?" — осторожно поднял взгляд. Его лицо всё ещё было бледным.

Я прислушался к сердцу — ритм медленный, но ровный. Никаких тревожных признаков. Немного успокоившись, закрыл глаза. Его тело, огромное по сравнению с моим, напоминало жёсткий ковёр — твёрдые мышцы рук, бёдер и груди не давали расслабиться. Лежать так было неудобно, но я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить его. Постепенно сон снова одолел меня.

"...Тепло."

Я машинально прижался щекой, и мужчина во сне обнял меня крепче. Его тепло, окутывающее как огромное одеяло, успокаивало.

Проснулся я уже под палящим солнцем. Воздух раскалился до духоты. Хотелось остаться лежать, но взгляд на мужчину заставил очнуться. Дел было много — вчера я заснул, не закончив работу.

Но сначала нужно накормить Рикаля. Кот уже бежал ко мне, услышав шорох.

"Прости, Рикаль. Сейчас дам."

Рука мужчины ослабла хватку, но всё ещё лежала на моей талии. Его мускулистая рука была такой тяжёлой, что я с трудом приподнял её. Осторожно выбрался, стараясь не разбудить его. К счастью, он не проснулся.

Размяв затекшее тело, я бесшумно подошёл к припасам. Взглянул на скудный запас еды — для его телосложения это капля в море. Вздохнув, налил больше воды, чем обычно. Ртов стало больше — нужно растягивать.

Пока варился рис, вернулся проверить мужчину. Аккуратно прикоснулся ко лбу — температуры не было. Кроме царапин и синяков, кровотечений не заметил. Рана на плече под повязкой, похоже, тоже затягивалась.

К моему удивлению, он выглядел гораздо лучше. Трудно поверить, что вчера я едва притащил его сюда. Его одежда была порвана и грязна, но ткань качественная. Наверное, он из хорошей семьи.

"Надолго не задержится..." — подумал я, и стало грустно.

Поскорее отогнал мысли. Даже если уйдёт, нужно накормить перед этим. Припасов катастрофически не хватало. Вспомнил про кокосы, которые берег на крайний случай.

Тихо вышел, прикрыв дверь. Пальмы вокруг оазиса — старые и те, что посадил я. Мои ещё невысокие, с них можно собрать плоды. Со старых даже нижние ветви не достать. Сколько раз ни пытался — бесполезно. Сегодня тоже не получилось. Собрал лишь несколько доступных кокосов.

Возвращаясь, уловил аромат риса. Вернее, рисовой воды. Но даже этот запах вызвал слюноотделение и урчание в пустом желудке. Хоть что-то поесть сегодня — уже радость.

"Если экономить, может, на три недели хватит? А до приезда Гурава? Он обещал прийти на пять дней раньше..." — размышлял я, шагая к хижине. "Но как успеть сделать три гобелена? И чем кормить его и Рикаля?"

С тяжёлой головой подошёл к хижине. Скрипнула старая дверь. С корзиной в руках я вошёл и автоматически взглянул в угол — затем замер.

Мужчина сидел.

Я замер в дверях с корзиной плодов, а мужчина уставился на меня прямым взглядом. Но его затуманенное выражение всё ещё выдавало сонное состояние. Немного помедлив, я осторожно сделал несколько шагов в его сторону. Он молча ждал, пока я приближусь.

Когда я разглядел его лицо, взгляд невольно задержался на губах. Дальше идти не решался. Остановился в трёх шагах и сел. Мужчина нахмурился, словно что-то не понимая.

— Как... как себя чувствуешь? Плечо не болит? — голос дрожал от волнения.

Просто разговаривать с другим человеком после стольких лет — уже переполняло грудь. Когда я в последний время беседовал с кем-то? С Гуравом — от силы десять минут, да и то обменивались парой формальных фраз.

Мужчина наконец заметил перевязку и осмотрел её. На мгновение его лицо исказила гримаса, но сразу стало бесстрастным. Я поспешил заговорить первым, предугадывая вопросы:

— Это оазис на окраине Аль-Фатиха... земля принадлежит лорду. Если ты из других земель, можешь остаться, пока раны не заживут, но лучше уйти, пока тебя не увидели.

Я намеренно не упомянул, что нужно разрешение лорда. Он и так должен знать, да и говорить о дяде, который сейчас управляет этими землями, было неловко. Если дядя узнает о незнакомце, он не просто обеспокоится — рассердится.

......

Я замолчал, наблюдая за реакцией, но мужчина не проявлял никаких эмоций. Лишь морщина между бровями стала глубже. Я ждал, когда он заговорит первым. Наконец он разомкнул губы:

— ...Где это?

— Аль-Фатих.

Я сразу ответил, но он снова замолчал. Его взгляд, блуждающий по комнате, казался странным. Когда я уже начал беспокоиться, мужчина наконец заговорил:

— Ты... кто? — его голос был хриплым. — Кем ты мне приходишься?

Чувствуя неладное, я осторожно ответил:

— Меня зовут Йохан. Мы с тобой незнакомы... Я нашёл тебя раненого, на верблюде.

Мужчина снова замолчал. Неловкая тишина заставила меня продолжить:

— Если скажешь, откуда ты, я могу подсказать дорогу. Верблюд в порядке, если доедешь до города — тебе помогут. Прости, но здесь нет даже телефона...

Я вдруг понял, что даже не проверил его вещи. Но в его лёгких штанах и рубашке вряд ли было что-то, что могло бы рассказать о нём. Я нарочито бодро спросил:

— Как тебя зовут? Как мне к тебе обращаться?

Мысль, что он может сейчас же уйти, не давала покоя. Но стоило мне задать этот вежливый вопрос, как его лицо исказилось. Такого выражения я ещё не видел. Я растерянно моргнул.

— ...Не знаю.

Его шёпот едва долетел до меня. Наклонившись, я увидел, как его побелевшие губы дрожат, но не издают звука. Наконец он выдавил:

— Не помню... ничего.

Мои глаза непроизвольно расширились. Мужчина, не глядя на меня, прохрипел:

— Не помню, чёрт возьми! Ни-че-го!

Внезапно он выругался и схватился за голову руками. Я мог только растерянно наблюдать за его вспышкой.

После вспышки мужчина снова затих, словно впав в прострацию. Его безучастная фигура, прислонившаяся к стене хижины, вызвала во мне жалость. Я принёс ему миску с готовым рисом.

— Вот... поешь, — осторожно протянул я.

Он тупо посмотрел на еду. Я подвинул миску ближе:

— Нужно подкрепиться. Воспоминания вернутся, просто дай себе время...

Больше мне нечего было сказать. Врача поблизости не было — оставалось лишь надеяться, что память восстановится сама. Я вложил миску в его руку. Внутри был разваренный рис с большим количеством воды и щепоткой соли. Даже скудные запасы вяленой рыбы я отдал ему. Рикаль, счастливый после двух мисок, уже дремал в углу.

Мужчина перевёл взгляд с моей почти пустой миски на свою и нахмурился.

— Я... обычно столько и ем, — поспешно соврал я.

Не совсем ложь — когда припасы заканчивались, я действительно ограничивался такой порцией. Ему же я наложил втрое больше.

«Большому телу — больше еды».

Как и ожидалось, он опустошил миску, пока я ещё не доел половину. Может, надеялся, что еда вернёт память. Наивно. Опустевшая миска явно его разочаровала — он резко встал.

— А-а! — я невольно вскрикнул.

Он выпрямился во весь рост, голова почти касалась низкого потолка. Его взгляд сверху вниз заставил меня проглотить слова: «Может, поспишь, пока не проголодался?»

Я неуверенно улыбнулся и покачал головой — «ничего страшного». Он странно посмотрел на меня, затем вышел. Я наблюдал, как его силуэт удаляется, попивая мутную рисовую воду. Вскоре он скрылся из виду, обходя оазис. Я неспешно доел.

Мужчина вернулся, когда я уже помыл посуду. По его лицу было видно — поиски ничего не дали. Он вошёл, выглядев ещё более подавленным, чем прежде.

Без слов он плюхнулся на мою постель. Я не стал протестовать — он ведь всё равно скоро уйдёт, да и раненый. Да и просто... приятно было видеть другого человека. Пока я возился с уборкой, его взгляд неотрывно следил за мной. Я чувствовал это, даже не поворачиваясь.

От нервов я дважды перемыл одно полотенце, пять раз перекладывал котёл, гладил спящего Рикаля, пока тот не проснулся, и четыре раза сходил к оазису. Когда откладывать стало некуда, я наконец повернулся к нему. Наши взгляды встретились.

— Закончил? — спросил он.

Его голос был тихим, но у меня по спине побежали мурашки. Мысль о том, что он всё это время молча наблюдал за моей суетой, пугала. Я нервно кивнул. Он бросил взгляд на место рядом с собой — приглашая сесть. Я снова оставил между нами три шага, но уже по другой причине.

— Вокруг ничего нет, — без предисловий сказал он.

— Да, — кивнул я. — До города далеко. Как я уже говорил, это Аль-Фатих, частные земли лорда...

— Частные значит принадлежат лорду? Тогда почему ты живёшь здесь один?

Несмотря на амнезию, он был проницателен. Я не ожидал такого вопроса и замешкался. Врать о соседях бесполезно — по всему видно, что живу один.

— Это... личные обстоятельства.

Он нахмурился. Я мысленно пообещал не раскрываться, но он продолжил:

— Ты скрываешься? Лорд знает, что ты здесь?

— ...Да.

Думаю, можно сказать и это. Лучше предупредить, чтобы он понял ситуацию. Я украдкой взглянул на него — он серьёзно потирал подбородок, погружённый в мысли. Затем резко вздохнул и провёл руками по лицу. Похоже, ничего не вспомнил. Мне стало его жаль.

— Может, сначала отдохнёшь? Торопиться некуда... Даже если вспомнишь, с такими ранами далеко не уйдёшь...

Я чуть не прикусил язык. Надо же было такое ляпнуть, когда нужно скорее избавиться от него! Но момент был упущен.

— ...Ты прав, — он снова вздохнул, поникнув.

Мне опять стало его жалко. Я подошёл к постели и поспешно разгладил скомканное одеяло.

— Поспи. Память вернётся. Когда устаёшь, голова не работает. Просто успокойся...

Я поднял взгляд — и наши глаза встретились. В солнечном свете из окна я наконец разглядел их цвет. Они не были синевато-чёрными, как я думал. Я замер, заворожённый.

Его глаза, казавшиеся чёрными в тени, теперь сияли глубоким фиолетовым — как драгоценные камни из моего детства. Я не мог отвести взгляд.

— ...Ты, — его голос стал тише, мягче, — целовал меня?

Только тогда я заметил, как его взгляд прикован к моим губам.

Тук-тук-тук-тук.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук разносился по всей груди. Лицо горело, но от смущения я не мог отвести взгляд.

— Э-это... я...

Если уж терять память, почему нельзя было забыть и это?

Бесполезные сожаления не меняли ситуацию. Его упорный взгляд скользил по моим дрожащим губам, и я невольно тоже уставился на его рот. Напряжение заставило меня облизать губы — он нахмурился. Вспомнив, как его губы блестели от слюны, я выпалил:

— Это было ради лекарства!

— Лекарства? — переспросил он, не отрывая глаз от моих губ.

— Да! У тебя была температура, а ты не мог глотать... Пришлось так сделать, прости.

Стоило ли извиняться? Мысль пришла слишком поздно — слова уже вылетели. Он наконец поднял взгляд. Наши глаза встретились, но легче не стало. Сердце бешено стучало, щёки пылали. Даже без зеркала я знал, как краснею — кожа горела, наверное, я стал краснее помидора.

Должно быть, моя реакция казалась смешной, но он не отворачивался. Напротив, его взгляд стал каким-то рассеянным. Неужели мое объяснение про "лекарство" его ошарашило?

— А... — только и смог выдавить я.

Дальше говорить было опасно — любое слово ухудшит положение. Я стиснул зубы.

Я крепко сжал губы, и в этот момент он внезапно очнулся. Его взгляд стал осознанным, будто он только что пришёл в себя.

Атмосфера вдруг стала неловкой. Не знаю почему, но мы оба отвернулись, избегая зрительного контакта, и занялись кто чем. Я поспешно закончил заправлять постель и выпрямился.

— Д-давай поспишь. Утром голова светлее... Мозгу тоже нужен отдых.

С этими словами я быстро ретировался. К счастью, он не стал меня останавливать. Только оказавшись снаружи и убедившись, что он меня не видит, я наконец выдохнул с облегчением.

Что за чёрт...

Пылающие щёки не хотели остывать. Я обмахивал себя ладонями, пытаясь унять жар, и снова прокручивал в голове ту сцену. Мои намерения были чисты, но теперь, оглядываясь назад, я не мог не сгорать от стыда. Если ситуация повторится — ни за что не смогу сделать так снова.

Так вот каково это — внезапное осознание, сопровождаемое волной стыда...

И тут меня осенило.

Это был мой первый поцелуй.

Мысль ударила с новой силой.

С человеком, чьё имя мне неизвестно...

С незнакомцем.

Но это было не всё. Я понял ещё кое-что.

И он был без сознания, когда я... набросился на него.

Так и прошёл мой первый поцелуй.

С совершенно незнакомым мужчиной.

Череда этих открытий оставила меня в оцепенении. Я стоял, широко раскрыв глаза, не в силах пошевелиться.

Всё равно мне не суждено было ни с кем целоваться.

Через некоторое время я смирился и принялся усердно обрезать ветки деревьев.

"Какая разница, что это был мужчина? Всё равно у меня никогда не было шансов с кем-то сблизиться. Хорошо, что хоть перед смертью попробовал. Это ему не повезло — ни с того ни с сего поцеловаться с парнем."

Тук — толстая ветка с глухим стуком упала на землю.

"Хотя... для него это наверняка не первый поцелуй."

Судя по всему, он был значительно старше меня. Даже если не учитывать рост и телосложение — минимум на пять лет. Может, и больше. Наверное, он женат. Есть супруга, дети... двое, нет, трое... а может, и все десять..."

Я расправил плечи, прервав полёт фантазии.

"У него точно есть семья, которая ждёт."

"Он точно не одинок, в отличие от меня" — эта мысль неожиданно пробудила давно забытое чувство пустоты.

"Нет!" — я резко покачал головой.

Как только осознаешь это — пути назад уже не будет. Пока делаешь вид, что не замечаешь — можно жить дальше. Десять лет, двадцать... все оставшиеся дни.

Внезапно за спиной пробежал холодный ветерок. Несмотря на палящее над головой солнце, я почувствовал озноб.

Я поспешно очистил мысли и вернулся к работе. Размышления бессмысленны. Нужно решать только то, что прямо перед глазами. Завтра, послезавтра — будет много времени подумать. Не обязательно сегодня.

Как и всегда до этого, я отложил мысли на потом и продолжил заниматься делами.

"Хуу..."

Я вытер пот со лба и зашёл в хижину. Мужчина уже спал. Его обычно смуглое лицо выглядело бледным — возможно, из-за потери крови.

"Надо проверить его раны", — поспешно вскипятил я воду. Пока готовил ткань и дезинфекцию, услышал слабый стон.

Мужчина корчился во сне. Может, ему снился кошмар? Будить не решался — вдруг это процесс восстановления памяти? Неосторожное вмешательство может навредить.

Но его мучительные стоны не оставляли выбора. Я взял котёл с горячей водой, ткань и антисептик, затем обернулся — и сразу пожалел.

Его лицо и тело покрылись холодным потом. Дыхание стало прерывистым, на лбу — глубокие морщины. Если оставить как есть, станет только хуже.

Я подошёл, поставил котёл и прикоснулся ко лбу. Температуры не было.

"Может, кошмар?" — осторожно потряс его за плечо.

"Э-эм... послушай..."

Осознал, что не знаю, как к нему обращаться. Пока память не вернётся, так и буду метаться.

Грудь сжало от досады. Я стиснул зубы и снова попытался разбудить:

"Проснись, всё хорошо. Это просто сон... забудь. Дыши глубже... вот так. Молодец".

Хотя глаза его оставались закрытыми, он, кажется, услышал меня. Судорожные вздрагивания стали реже, дыхание — ровнее.

"Вот так... правильно", — продолжал я, наблюдая, как он постепенно успокаивается.

Спустя время он полностью расслабился. Я тоже немного выдохнул.

Я осторожно отодвинул волосы, прилипшие ко лбу от холодного пота, и увидел его нахмуренные брови. Недолго думая, я импульсивно поцеловал его — просто прижал губы ко лбу на мгновение. Его морщины разгладились, и я невольно улыбнулся.

Держа его руку и гладя по голове, я вдруг запел. Ту самую песню, которую иногда напевала мама:

Ты первым принёс мне печаль,

Такую глубокую рану.

Ты уснул, жестокий и холодный,

Сном смерти.

Я жила, любя лишь тебя,

Но мир опустел,

И я больше не хочу жить...

(Из "Любви и жизни женщины" Шумана)

Сам не знаю почему, но мне стало стыдно. Если он проснётся и спросит, что это за песня, я готов провалиться сквозь землю.

— Кхм-кхм, — я нарочито прокашлялся, пытаясь перевести тему, и снова проверил его состояние.

Лицо его действительно выглядело спокойнее. Осторожно отпустив руку, я принялся осматривать рану. Кровь больше не сочилась. Горячей тряпкой аккуратно протёр кожу вокруг, нанёс антисептик и перевязал свежим бинтом.

Только тогда я заметил — солнце уже садилось.

Чёрт.

Я совсем забыл про работу. Гурав увеличил норму, а я даже не приступал.

Поспешно устроившись за станком, я зажёг масляную лампу — нужно было наверстать упущенное. Каждая минута была на счету. Я так увлёкся, что не заметил, как наступила ночь.

О нет.

Оглянувшись, я увидел, что мужчина крепко спит, больше не мучаясь кошмарами. Размяв затекшее тело, я подполз к постели, вытер оставшийся пот и проверил его состояние.

Без морщин его лицо выглядело благороднее, чем у кого-либо. Даже руки были непохожи на мои — вдвое больше, но удивительно изящные. Я невольно приложил свою грубую, покрытую мозолями ладонь к его и тут же отдернул, смутившись.

Соберись, не время для этого.

Я вернулся к работе. В перерывах проверял его состояние, поправлял повязку — и так до самого рассвета.

Тепло…

По утрам обычно вокруг витал холодный воздух, но сегодня что-то было не так. Холодок всё ещё пробегал по спине, но тепло, касавшееся моей щеки, было незнакомым. Я тихонько застонал и ещё глубже зарылся в поисках источника тепла. Что-то тяжёлое обнимало меня и притягивало к себе. Я с наслаждением почувствовал это приятное давление и тихо вздохнул. Вдруг я ощутил чьё-то тёплое дыхание над своей головой.

Рикаль?

По утрам мой кот обычно гладил меня лапой по голове, пытаясь разбудить, и я невольно улыбнулся, думая о нём.

…А?

И тут я почувствовал что-то странное. Лапа Рикаля, обычно такая мягкая, казалась сегодня какой-то острой. Почти как человеческие пальцы.

Пальцы?

Я невольно распахнул глаза и поднял голову. В тот же миг мой взгляд встретился с чьим-то взглядом. На меня смотрели тёмно-фиолетовые глаза. На мгновение я растерялся.

Что происходит?

Я попытался вспомнить, что произошло. Последнее, что я помнил — это как проверял состояние мужчины и задремал рядом с ним. Но вот что странно…

Я же заснул на полу?

Я растерянно моргал, а мужчина, до этого молчавший, слабо улыбнулся.

— Привет.

— …Привет, — машинально ответил я и тут же покраснел, осознав, что мы лежим в обнимку на одной кровати. Мне стало ужасно неловко.

Когда он проснулся? Я сам к нему заполз во сне? Он всё это время смотрел на меня? Почему не разбудил?

В голове роился миллион вопросов. В этот момент Рикаль начал тереться о мою голову и трогать меня лапой — он просил есть.

Как кстати! — подумал я и, не упустив момента, вскочил с кровати.

— Да, Рикаль, извини. Проголодался? Сейчас дам тебе поесть.

Я взял кота на руки и, повернувшись к мужчине спиной, спрыгнул с кровати. Мне не хватало смелости посмотреть ему в лицо, но я был рад, что выбрался из этой неловкой ситуации. Я держал Рикаля на одной руке и пытался другой рукой приготовить ему еду. Вдруг я почувствовал над собой чью-то тень. Я невольно поднял голову и встретился взглядом с мужчиной, который смотрел на меня сверху вниз.

— …Ик!

Я невольно затаил дыхание, а мужчина нахмурился и вдруг забрал у меня кота. Рикаль начал вырываться и жалобно мяукать, но мужчина, спокойно держа его в своих руках, сказал:

— У меня жар.

Я вздрогнул, повернулся и посмотрел на него. Может, мне это просто показалось, но его бледное лицо действительно казалось слегка покрасневшим. Я увидел, как Рикаль продолжает извиваться в его руках и царапать его когтями, и поспешно сказал:

— Сначала отпусти Рикаля, он же тебя расцарапает… Рикаль, нельзя!

Я осторожно забрал кота и, выпрямившись, протянул руку ко лбу мужчины, чтобы проверить температуру. Вдруг я понял, что он слишком высокий. Мужчина, заметив мою нерешительность, наклонился.

— Вот.

Я приложил руку к его лбу, потом к своему и удивлённо склонил голову.

— …Вроде нет температуры.

Я ещё раз приложил руку к его лбу, потом к своему — то же самое. Я убрал руку и посмотрел на него с недоумением. Он снова нахмурился и сказал:

— Может, температуры и нет, но у меня голова болит. Мне нужно лекарство.

Это было вполне возможно. Я бросил готовить завтрак и начал искать лекарство. Рикаль бегал у меня между ног и жалобно мяукал. Судя по тому, как повышался тон его мяуканья, он начинал злиться. Я погладил кота по голове, пытаясь его успокоить.

— Подожди немного, Рикаль, я скоро.

Я поднял голову и потянулся к аптечке, которая стояла на верхней полке шкафа. Я подумал, что, возможно, стоит поставить её пониже, чтобы было удобнее, как вдруг сзади протянулась рука и без труда сняла аптечку. Мужчина протянул её мне.

— С-спасибо, — пробормотал я, смущённо опустив глаза и начав рыться в аптечке. Осталось совсем немного обезболивающего.

Нужно будет обязательно пополнить запасы. А для этого нужно сделать как минимум три гобелена, как сказал Гураб. Сегодня придётся работать всю ночь.

Я мысленно дал себе обещание и, налив воды в кружку, протянул её вместе с таблеткой мужчине.

— Вот.

— …

Мужчина молча посмотрел на мою руку, потом на моё лицо. Не понимая, чего он ждёт, я снова протянул ему лекарство.

— Выпей, вот.

Мужчина нахмурился. Видя моё недоумение, он сказал:

— …Ты должен мне помочь.

До меня наконец дошло, что он имел в виду. Я почувствовал, как моё лицо заливает краска. Он что, издевается?

— Тогда ты был без сознания. А сейчас выпей сам. Быстрее, — поторопил я его.

Мужчина, всё ещё хмурясь, посмотрел на таблетку и воду в моей руке. Он молча взял их, проглотил таблетку и залпом выпил воду. Я смотрел, как двигается его кадык, и облегчённо вздохнул.

Вдруг мужчина обхватил меня за талию и притянул к себе.

— …?

Не успел я понять, что происходит, как он наклонился, и его язык скользнул в мой приоткрытый рот. Наши губы слились в поцелуе.

— …!

Я ошеломлённо распахнул глаза. Мужчина ещё крепче прижал меня к себе. Я всем телом ощущал жар его тела. Он обнимал меня всего одной рукой, но я не мог пошевелиться. Я отвечал на его поцелуй. Его язык исследовал мой рот, переплетаясь с моим, скользил по нёбу. Он слегка прикусил мой язык, и я поморщился. Он тут же успокаивающе облизал мой язык и прижался губами к моим губам.

Я почувствовал, как его возбуждение передаётся мне. Через тонкую ткань я ощущал его эрекцию и пульсацию.

Проблема была во мне. Я должен был испугаться, но вместо этого я… возбудился. Мне захотелось прижаться к нему ещё теснее. Я не мог поверить, что всего лишь поцелуй вызвал у меня такую реакцию.

Ох…

Я почувствовал, как у меня потекла смазка. Моё тело готовилось принять его. Но больше всего меня смущало то, что, несмотря на то, что это был мой первый раз, я испытывал только удовольствие. Как будто мой мозг был залит сахаром. Я даже почувствовал какой-то сладковатый аромат.

Это всё потому, что я жалкая омега?

В этот момент мужчина отстранился.

Хаа… Хаа…

Мы оба тяжело дышали. Щёки мужчины порозовели. На этот раз я точно видел.

Он всё ещё обнимал меня. Отстранились только наши губы. И его эрекция никуда не делась. Но сладкий аромат исчез. Возможно, мне это просто показалось.

— Хорошо поел, — сказал мужчина.

Уголки его губ были расслаблены, как у сытого хищника. Я почувствовал, как моё лицо заливает краска. Я оттолкнул его и вырвался из его объятий. Рука, которая так крепко сжимала мою талию, легко меня отпустила. Я стоял, не зная, куда деваться от смущения, а мужчина спокойно спросил:

— Что теперь будем делать?

— Ч-что? — переспросил я, не сразу поняв смысл его вопроса.

— Чем займёмся? Ты вроде бы был занят. Мне чем-нибудь помочь?

— А, — только и смог вымолвить я, наконец поняв, что он имеет в виду. Я лихорадочно огляделся, пытаясь придумать, чем бы его занять, чтобы выиграть время и немного успокоиться. Мой взгляд упал на наполовину пустой кувшин для воды.

— Вот этим, — я указал на него пальцем. Мужчина перевёл взгляд на кувшин, а потом снова посмотрел на меня.

— Вылить и набрать новой воды?

— А? Ага, — машинально ответил я.

Не успел я опомниться, как он уже развернулся.

— Подожди… — я хотел сказать ему, чтобы он не перенапрягался, но не успел.

— А? Что? — мужчина обернулся. Он держал тяжёлый кувшин на здоровом плече, как будто тот ничего не весил. Я ошеломлённо смотрел на него и пробормотал:

— Эм… Береги плечо…

— Хорошо, спасибо, — усмехнулся мужчина и снова отвернулся. Он быстро вышел из хижины, двигаясь легко и свободно, как будто кувшина в его руке и вовсе не было.

Он был невероятно силён. То, на что у меня уходило несколько утомительных походов, он сделал за один, даже не вспотев. Пока я только готовил дрова для костра, он уже вернулся с полным баком воды.

— Ты уже вернулся? — удивился я.

Он поставил бак на место и усмехнулся:

— Ну да, это же недолго.

Его простой ответ заставил меня замолчать о том, как я обычно мучился с этим. Я только пробормотал: "Понятно", а он тем временем огляделся:

— Что ещё сделать?

— Погоди...

На этот раз я решил остановить его. Схватив за руку, сказал:

— Не перенапрягайся, рана ещё не зажила.

Вчерашний шов был отчётливо виден. Должно быть больно, но он не подавал вида. Может, у него высокий болевой порог.

"Некоторые вообще не чувствуют боли", — вспомнились мне отцовские слова. "Они часто попадают в опасные ситуации, даже не осознавая этого."

Я машинально посмотрел на его руку, которую держал — она была толще моего бедра. Мне стало неловко за свою излишнюю заботу.

Вдруг он резко поднял руку.

— Ай! — невольно вскрикнул я.

Оказалось, он посадил меня на свою раненую руку. Широко раскрыв глаза, я увидел, как он ухмыляется, держа меня одной рукой:

— Ну как? Думаешь, мне ещё нужно отдыхать?

— Н-нет...

Сидеть у него на руке было странно — впервые я оказался выше него. Я робко взглянул вниз и дёрнулся.

— Боишься? — спросил он.

— Чуть-чуть...

Он обнял меня за талию другой рукой. Я инстинктивно ухватился за его плечи.

— Не бойся, я тебя не уроню.

В этом не было сомнений — не только из-за его силы, но и из-за твёрдого взгляда, внушающего доверие.

— Угу, — кивнул я.

Руки на его плечах вдруг показались неуместными. Я заёрзал, не зная, куда их деть.

— Щекотно, — вдруг рассмеялся он.

— Ой, прости.

Я поспешно убрал руки, но он поймал одну из них и поднёс к своим губам. Я просто смотрел, как его мягкие губы, такие же, как при поцелуе, касаются моей ладони. Непроизвольная дрожь пробежала по телу.

Он перемещал поцелуи вверх — к запястью, внутренней стороне руки. Я замер в ожидании. Чего?

Когда его губы достигли плеча, он поднял голову. Наши взгляды встретились, и меня охватило дежавю. Та же ситуация, но теперь бежать некуда. Я словно попал в ловушку. Рука в его хватке обмякла. Я сглотнул, и он слегка нахмурился.

— Больно? Опусти меня, не перенапрягайся...

— Нет, Йохан. Нет.

Он покачал головой. В отличие от меня, он был спокоен. Его рука, державшая меня, не дрогнула.

"А", — я понял, почему он нахмурился.

"Он снова хочет поцеловать меня", — промелькнуло в голове.

И тогда вопрос:

"А я... приму ли его поцелуй?"

— Ай!

Его резкий вздох вернул меня в реальность. Я посмотрел вниз по направлению его взгляда — Рикаль карабкался по его ноге, выпустив когти.

— Рикаль!

Кот запрыгнул ко мне на руки. Придя в себя, я пробормотал:

— Н-нужно покормить Рикаля.

Я имел в виду "отпусти", но он и не думал двигаться. Только когда я начал толкать его плечо, он наконец вздохнул и опустил меня. Я поспешно отпрянул, делая вид, что занят.

— ...Пойду проверю верблюда, — после паузы сказал он.

— А, да.

Я слишком быстро ответил, радясь предлогу. Когда его шаги затихли, я огляделся — в хижине остались только я и Рикаль.

"Фух..." — вырвался сдавленный вздох облегчения.

Но вместе с облегчением пришла странная пустота. Я сделал вид, что не замечаю её, и поспешно занялся готовкой.

— Значит, вокруг только пустыня? — спросил он после еды.

Я кивнул:

— Да. Если пересечь её — будет Центральный город. Там живёт король, самое роскошное место... Думаю, ты оттуда. Другие города — только через Аль-Фатих, а ты пришёл со стороны пустыни.

Он задумался, затем:

— А пустыня большая?

— Не знаю точно, — покачал я головой. — В детстве переходил... дня три-четыре до Центрального города.

— И там живёт знать?

— Да. Не знаю, как сейчас, но... там король и его семья. Его братья тоже.

— Ты хорошо знаешь это место.

— В детстве бывал во дворце, — невольно похвастался я.

Он улыбнулся, словно видя мои мысли:

— Часто?

Я смутился:

— Дважды? Или три? Точно не помню.

Отец водил меня туда. В последний раз он там и умер. Я поспешно отогнал грустные воспоминания, начав болтать:

— Дворец огромный и роскошный... У королевских много красивых машин. Король очень добрый...

Хотел рассказать больше, но воспоминания были смутными. Вдруг вспомнил кое-что:

— Там мне однажды сделали предложение. Я был маленьким... Наверное, в первый визит. Мальчик был старше меня...

— Мальчик? — переспросил он.

Я кивнул на его уточняющий вопрос. Лица того мальчика не помнил, но он был намного выше меня. Глядя на огромного мужчину передо мной, я невольно улыбнулся.

— Мы встретились на каком-то приеме... Он принял меня за девочку.

Вспоминая смутные детали, я не мог сдержать улыбку. Мама тогда смутилась, а папа громко смеялся. И что он сказал?

"Если бы Йохан был девочкой... то..."

Мужчина молча наблюдал за мной. Мне стало неловко, и я поспешно добавил:

— Я был довольно милым ребенком.

— Довольно? — он повторил за мной, кривя губы, будто насмехаясь.

Я покраснел и отвернулся:

— В детстве.

Тогда я был счастлив. Отец и мать были живы... Это было до моего проявления.

Когда я задумался, мужчина прервал мои мысли:

— Сколько ты уже так живешь?

— Не знаю... Лет шесть? Или семь? — машинально ответил я.

Поздно осознав, что выдал себя, я лишь пожал плечами — какая разница? Это всё равно ничего не говорило обо мне. Он молча смотрел на меня, затем спросил:

— Всё это время — только ты и кот?

— ...Да.

Ответ дался нелегко. После паузы он продолжил:

— До каких пор?

— ...?

Неожиданный вопрос заставил меня замереть. Он уточнил тише:

— До каких пор ты останешься здесь? Один. Ну, с котом.

Ответа не нашлось. Я открыл рот, но звук не шёл. Наконец выдавил:

— Навсегда.

Он замер. Я продолжил:

— Я останусь здесь навсегда. Даже после того, как ты уйдешь.

Возможно, всю жизнь.

Он снова замолчал, словно обдумывая мои слова. Я поспешил сменить тему:

— Еще вопросы есть?

После паузы он ответил:

— Придумай мне имя.

— Что? — невольно переспросил я от неожиданности.

Он ответил совершенно серьёзно, будто ожидал такой реакции:

— У меня нет имени.

— А...

Я хотел сказать "оно скоро вернётся", но он продолжил первым:

— Вот и хочу, чтобы ты придумал. Пока память не вернётся.

Я внимательно изучил его лицо — ни намёка на шутку.

"Дать ему имя? Ему? Мне?"

— Я... я никогда такого не делал, — заикался я.

— Хочу, чтобы это сделал ты. Ты ведь спас меня.

— Не то чтобы "спас"... любой бы так поступил.

Он покачал головой:

— Нет. Ты спас меня потому, что это был именно ты.

Его спокойный, но твёрдый тон заставил меня замолчать.

— Ты же ничего обо мне не знаешь? А если я преступник? Если я вру про амнезию? Если просто использую тебя, чтобы спрятаться?

На мгновение я растерялся, но, взглянув в его лицо, уверенно ответил:

— Ты не такой.

— Слишком доверчив. На твоём месте я бы оставил умирать.

Я покраснел:

— Просто... отец всегда учил помогать другим. Это ничего особенного.

Он молчал. Подняв голову, я увидел — он всё ещё ждёт.

— У кота есть имя, а меня ты так и не назвал, — указал он, хмурясь.

Возразить было нечего.

"Что делать?" — я в растерянности перебирал варианты. Какое имя ему подойдёт? Я ведь мало что знаю...

— А! — внезапно осенило меня. — Камар?

— Камар? — переспросил он.

Я кивнул:

— Так звали мать Рикаля. Очень храбрая кошка.

На его лице появилось ошеломлённое выражение.

— Самка?

— Ну она же мать.

Я гордо ответил. Он на секунду замер, затем вздохнул:

— Ладно, пусть будет так.

— Камар, — попробовал назвать его.

— Да, — отозвался он.

Внезапно нахлынувшие воспоминания заставили меня замереть. Когда Рикаль только родился, мама, беспокоясь о здоровье Камар, специально готовила для неё курицу. Отец ворчал: "Почему ты мне так не готовишь?", а мама отвечала:

"Когда-нибудь приготовлю. Когда-нибудь."

А через два дня отец погиб в аварии.

Такова разлука — она обрушивается внезапно, когда ты совсем не готов.

— Йохан? — позвал он.

Я встрепенулся. Он смотрел на меня сверху вниз. Я поспешно улыбнулся:

— Теперь мне будет проще тебя звать. А то бывало неловко.

— Да, хоть и кошачье имя, — язвительно заметил он, но я рассмеялся.

"Как же приятно быть не одному", — подумал я, забыв об этом чувстве за долгие годы. В глубине души мне даже хотелось, чтобы его память вернулась ещё не скоро.

Вдруг он наклонился — я не успел уклониться, когда его губы коснулись моей щеки.

— Спасибо, — улыбнулся он, видя мои круглые глаза.

Я растерянно промычал что-то и поспешно отвернулся.

"Совместная жизнь — это так странно", — думал я, ошеломлённый. Он пробуждал во мне тоску и грусть, но одновременно заставлял смеяться и волноваться.

"Когда я в последний раз испытывал столько эмоций за день?"

Прошлое стёрлось из памяти. Но эти новые, незнакомые перемены мне не были неприятны. Я впервые за долгое время так много смеялся — в одиночестве для этого редко находился повод.

В лёгком головокружении я сел за работу, как вдруг он спросил сзади:

— Что это?

— А! — я вздрогнул.

Обернувшись, увидел его улыбку:

— Почему так испугался?

— Н-нет, просто задумался...

Заикаясь от смущения, я всё же улыбнулся в ответ и показал на гобелен:

— Раз в месяц приходит человек с провизией. Я даю ему это, а он приносит то, что нужно. В этот раз заказ большой — работы много.

Я не стал говорить, что это из-за него. Всё равно время подошло, да.

Кивнув про себя, я украдкой посмотрел на его реакцию. Он поглаживал подбородок, серьёзно разглядывая наполовину готовый гобелен.

— Неплохо, — вдруг сказал он.

Я машинально поблагодарил:

— А? А, спасибо.

Решив, что он просто вежлив, я отмахнулся, но он неожиданно стал серьёзен:

— Я искренне. Если закончишь так же — продашь за хорошие деньги. Как начал этим заниматься?

Немного смутившись его пристальным взглядом, я ответил:

— Просто... от скуки. Попросил того человека принести материалы. Мама хорошо этим занималась... я немного научился. Думал, время убивать...

Говоря, я краснел всё сильнее. Вертел пальцами, опустив глаза.

— Сделал несколько штук, появились нужные вещи... спросил, можно ли продавать. Повезло — один купили. С тех пор раз в месяц отдаю готовое и получаю необходимое.

Его брови сдвинулись ещё сильнее:

— Так? С таким мастерством — разве только на мелочи? Золото что ли покупает?

— Да ладно! Даже если бы... — я рассмеялся. — Гурав приносит еду, газ... иногда одежду, посуду если разобьётся... мелочи вроде зажигалок...

Мужчина слушал, всё больше хмурясь. Когда я закончил, он наконец спросил:

— И когда этот мошенник приходит?

— Что? Какой мошенник? Нет, ты не...

Я замотал головой. Он прищурился, раздражённый:

— Как ты можешь быть уверен? Мошенник. Это стоит целую хижину... нет, весь оазис!

— Чт... это же бред! — я всплеснул руками. — Даже если бы... мамины работы, может, но мои — нет, я только начал...

— Спасибо за высокую оценку, но нет. Гурав — хороший человек. Годами приезжает сюда ради меня. Без него я бы умер с голоду. Благодаря продажам могу жить удобнее... о, оливковое дерево снаружи — тоже на эти деньги.

Говоря это, я вдруг осознал его рост. Глаза расширились. Он нахмурился:

— Что?

— Э-э...

Я покраснел и спросил:

— Можно попросить тебя об одном деле?

Морщины на его лбу немного разгладились.

— О чём?

— Выйдем на минутку.

В возбуждении я схватил его за руку. Шаги мои были необычайно лёгкими, когда я выводил его из хижины. Он безмолвно последовал за мной. Мы остановились под пальмой с недосягаемыми для меня плодами.

— Вон там, — указал я пальцем вверх.

Он поднял голову, увидел плоды и без усилий дотянулся до них. Сорвав один, он посмотрел на меня:

— Это?

— Да! — я сиял от радости. — Сорви немного, мне не дотянуться...

Я давно хотел купить лестницу, но всегда находились более срочные покупки. Мысль, что теперь с его помощью всё станет проще, переполняла меня. Он молча собрал все висящие плоды, затем взглянул на меня:

— Ещё?

Уже несколько кокосов лежали на земле. Я был на седьмом небе от счастья — всегда всё делал один, а теперь кто-то помогает. Глаза даже увлажнились. Когда его взгляд переметнулся на другую пальму, я сияюще улыбнулся:

— Да!

Тут же он поднял меня и усадил себе на плечо. Широко раскрыв глаза, я увидел его ухмылку — и не смог сдержать ответной улыбки.

Я был счастлив.

Сердце бешено колотилось.

Обычно я мог достать только низко висящие плоды, которые уже давно съел. Приходилось ждать, пока вырастут новые. Я смотрел на недосягаемые плоды наверху и вздыхал, а теперь мужчина так просто решил эту проблему!

Сидя у него на руках, я мог дотянуться до самых верхних плодов. Это было невероятно! Раньше, чтобы добраться до верхушки, мне нужна была лестница, а теперь я просто сидел на руках у мужчины и срывал фрукты без труда!

— Я думал, что уже не смогу их попробовать! Как здорово! — я радостно схватил спелый плод. Под ногами мужчины росла гора фруктов. Я не мог перестать улыбаться. Давно я не был так счастлив!

— Чему ты так радуешься? — смеясь, спросил мужчина, видя, как я сияю.

— Я и представить себе не мог, что такое возможно! Я могу есть сколько угодно фруктов … раньше я всегда был один, а теперь ты здесь… мы разговариваем… собираем плоды… — я вдруг смутился и поспешно добавил: — …и ещё у меня теперь столько еды! Это впервые с детства… я всё время был так голоден…

Голос мой затих. Всплыли неприятные воспоминания. Мужчина поморщился.

— Ты так радуешься нескольким фруктам?

— Да… и ещё тому, что ты здесь, — честно ответил я и кивнул. Мужчина рассмеялся. Возможно, он считал меня глупым, но мне было всё равно. Мне было достаточно того, что меня кто-то слушает. Я оживлённо рассказывал о том, что мне нравится, а мужчина молча слушал.

— Особенно вот это! — я потёрся щекой о только что сорванную оливу. — Они такие вкусные и полезные! Я их просто обожаю!

Низко висящие оливки я уже давно собрал, а новые саженцы ещё не плодоносили. Благодаря мужчине я мог достать оливки с верхушки дерева. Я был на седьмом небе от счастья!

— Наконец-то я могу есть их сколько душе угодно! Это как сон!

Мужчина посмотрел наверх — там ещё оставалось много оливок.

— Срывай ещё, — сказал он.

— А? Нет, мне хватит.

— Срывай всё.

Мужчина настаивал. Я тут же понял, почему. Он очень много ест.

Наверное, ему нужно гораздо больше, чем я сорвал.

Я послушно протянул руку и сорвал ещё несколько оливок.

— Я же сказал, все! — недовольно пробурчал мужчина.

Я немного помедлил, прежде чем ответить:

— Но… если я сорву всё сейчас, потом мне нечего будет есть… этого хватит надолго…

Мужчина замолчал, а потом развернулся и пошёл прочь. Мы сорвали ещё немного плодов и направились к хижине.

— Можешь меня спустить, — сказал я, но мужчина не обратил внимания. Он нёс меня на руках через весь оазис, от одного края до другого. Мне стало неловко. Какой он сильный…

— Я могу идти сам… спусти меня, пожалуйста…

— Держи крепче, — равнодушно бросил мужчина.

У меня в руках были последние сорванные плоды. Я молча прижал их к себе, стараясь не уронить ни одного.

Путь до хижины казался одновременно и короче, и длиннее обычного. Мужчина шёл ровно и уверенно. Я обнимал фрукты, прижавшись к его плечу.

Тепло его тела казалось ещё более горячим, чем в прошлый раз. Наверное, потому что он нёс меня под палящим солнцем. Но, как ни странно, он почти не потел. В тишине безветренного оазиса единственным звуком было моё прерывистое дыхание. Я старался дышать как можно тише.

Наконец мы дошли до хижины, и мужчина поставил меня на землю. Я слегка пошатнулся, но он поддержал меня за руку.

— Спасибо… — я поднял голову и тут же опустил взгляд.

Мужчина всё ещё держал меня за руку и смотрел на меня сверху вниз. Мне показалось, что он сейчас поцелует меня. Он же донёс меня до дома… наверное, ничего страшного, если он меня поцелует… Я робко закрыл глаза.

Прошло несколько секунд, но мягких губ на моих губах не было. Я приоткрыл один глаз — мужчина всё ещё смотрел на меня. Я открыл глаза полностью и встретился с его фиолетовым взглядом. Он улыбнулся и спросил:

— Думал, я тебя поцелую?

Я вспыхнул и широко раскрыл глаза. В этот момент мужчина наклонился и быстро провёл языком по моей нижней губе.

— Угадал, — сказал он, улыбаясь.

Только тогда я понял, что он надо мной подшутил. В груди всё сжалось. Я покраснел ещё сильнее.

Мне ужасно захотелось его ударить, но руки были заняты плодами. Я попытался пнуть его ногой, но он ловко увернулся.

Ну и нахал!

Я резко развернулся, и он тут же отпустил мою руку. Я пошёл в хижину. Он молча последовал за мной. Уйти от него в таком маленьком помещении было невозможно, да и на улице он бы меня быстро догнал — у него ноги гораздо длиннее моих.

Он подошёл ко мне сзади и начал вынимать из моих рук плоды, складывая их на пол. Я терпеливо ждал, пока он закончит. Забрав последний плод, он быстро чмокнул меня в щёку. Я инстинктивно прикрыл лицо рукой. Мужчина ухмыльнулся, подбросил фрукт, поймал его другой рукой и положил на кучу.

— Готово.

Я молчал. Он постоянно меня целует… он что, такой любвеобильный? Или это сейчас модно — целоваться где попало? Может, он просто привык это делать и продолжает даже после потери памяти? Я растерялся и не знал, как реагировать. Лицо снова вспыхнуло.

— Сколько штук нужно сделать в этот раз? — спросил мужчина, подходя к моему рабочему столу. Я выпрямился.

— В этом месяце три.

— Сколько времени уходит на одну штуку?

— Примерно двадцать дней…

Работы стало больше, придётся торопиться. Мужчина, видимо, подумал о том же, и нахмурился.

— Но в этот раз мне нужно много всего… Хотелось бы купить побольше рыбы для Рикаля…

Рикаль, словно понимая наш разговор, замяукал. Я рассмеялся и погладил его по голове. Мужчина поморщился.

— Может, сначала сам поешь? Этот кот ест больше тебя.

— Что? Нет! Рикаль совсем худой! — я поднял кота, чтобы показать мужчине. Рикаль недовольно мяукнул, но мужчина не согласился со мной.

— Ты гораздо худее. Я могу обхватить твою шею одной рукой.

Я посмотрел на его руку.

— Нельзя хватать людей за шею, — ответил я.

Я отвернулся и принялся за работу.

— Купи себе еды, — настаивал мужчина. — И хватит тратить деньги на всякую ерунду. И лекарства больше не покупай.

— Лекарства нужны… и тебе нужна ещё одна рубашка… ты всегда ходишь в одной и той же…

Делать нечего — моя одежда ему безнадёжно мала. Я украдкой осмотрел мужчину. Завтра постираю его рубашку.

— Где ты это продаёшь? — спросил мужчина.

— В Аль-Фатихе. Это ближайший к нам город.

— Вот как… — мужчина задумался. Я наконец-то смог приступить к работе.

— Если бы ты продавал это сам, то заработал бы гораздо больше, — пробормотал он себе под нос.

— Ты меня переоцениваешь, — засмеялся я. — Мои работы не так уж ценны. Не стоит принимать всерьёз слова человека, который потерял память… нужно просто быть благодарным, что он мне помогает…

— То, что я не помню, кто я, не значит, что я потерял способность оценивать вещи.

Мне стало стыдно — он прочитал мои мысли. Я покраснел и обернулся.

— Хотя, если ты спросишь меня, на чём основано моё мнение, я не смогу тебе ответить, — равнодушно добавил мужчина. — Это просто… чувство… жаль, что я не могу объяснить точнее…

— Надеюсь, твоя память скоро вернётся, — сказал я с улыбкой. Мужчина поднял голову и посмотрел на меня. Он молча смотрел мне в глаза, и я смущённо отвернулся.

Мы оба знали, что будет дальше.

…он вспомнит всё и уйдёт…

В груди что-то защемило. Я ускорил темп работы. Мужчина больше ничего не говорил.

— Сначала этот звук лишь вырвал меня из сна, но до полного пробуждения потребовалось ещё немного времени. Сквозь сонное сознание доносилось что-то раздражающе назойливое. Даже осознав, что это стон, я ещё какое-то время просто лежал.

— Ххх…!

Окончательно я проснулся, лишь когда услышал прерывистое, хриплое дыхание мужчины. Резко подняв голову, я понял, что уснул, склонившись над его постелью. «Так вот, засиделся за работой, потом проверял его раны… и отключился». В полузабытьи я наконец разглядел его лицо.

Камар лежал, полускрючившись, не двигаясь. Но смертельно бледная кожа и учащённое дыхание ясно говорили — ему снится кошмар. Вспомнилось, как однажды я уже будил его, покрытого холодным потом.

— Эй…

Я запнулся. «Вот ирония — дал ему имя, а ни разу не называл вслух». Впрочем, наедине и поводов не было. Но сейчас это было необходимо.

— Камар.

Я сглотнул и назвал его. Сомневаясь, услышит ли он это имя в пучине кошмара.

— Хх-ха… хх…

Его дыхание оставалось неровным. «Зря я не приучил его к этому имени раньше», — с досадой подумал я.

— Камар, открой глаза. Камар!

На этот раз я позвал громче и несколько раз. Но кошмар лишь крепчал — признаков пробуждения не было. В груди защемило тревога.

— Камар, возьми себя в руки. Проснись, это всего лишь сон!

— М-м… гх…

— Камар!

Я крикнул так громко, что Рикал испуганно мяукнул в углу. Смущённо извинившись перед котом, я вновь повернулся к мужчине. На его лбу уже выступили капли пота. Искажённое страданием лицо, судорожные вздохи — состояние становилось опасным. Когда он начал скрежетать зубами, дрожа всем телом, я понял — ждать больше нельзя.

— Камар, открой глаза.

— ……

— Камар!

Я схватил его за плечи и сильно потряс. После нескольких толчков веки наконец дрогнули.

— …А?

Он заморгал, растерянно озираясь. Видно было, что не понимает — где он, кто перед ним. Я вздохнул с облегчением.

— Всё в порядке, Камар. Просто плохой сон… Здесь безопасно. Всё хорошо.

Повторяя «всё хорошо», я похлопал его по руке. Откинул мокрые от пота волосы с его лба — и только тогда он наконец выдохнул. Затем Камар поймал мою руку и прижал губы к ладони.

— ...Слава богу.

Его голос, проронивший это шёпотом, звучал глубже обычного. Я не убирал руку с его головы, спрашивая:

— Какой это был сон... помнишь?

Он по-прежнему держал мою руку и молчал. Затем, после паузы, заговорил:

— Дождь... лил как из ведра. А мать...

Не договорив, он закрыл глаза.

— Ненавижу дождь.

Голос дрожал едва уловимо.

— Когда идёт дождь... вспоминаю тот день. Мать... у меня на глазах... вся в крови... А я ничего не мог сделать. Только смотрел. Каждый раскат грома... каждый всплеск молнии... и её тело... залитое кровью... перед глазами. Мёртвые глаза... смотрят на меня.

Его тело снова затряслось. Несмотря на свой внушительный размер, он казался сейчас беззащитнее меня.

— Выстрелы...

Голос прерывался.

— Среди грома... выстрелы...

Его пальцы, сжимающие мою руку, мелко дрожали. Из-под сомкнутых век выкатилась слеза. Видя, как он судорожно вздыхает, я больше не выдержал.

— Всё в порядке.

Я наклонился и поцеловал его в висок.

— Всё хорошо. Я защищу тебя.

Он открыл глаза. Глядя в эти фиолетовые зрачки, отмытые слезами и сиявшие ещё ярче, я пообещал:

— Что бы ни случилось — я защищу. Тебе не будет больно. Так что не бойся.

Он ничего не ответил. Просто смотрел. Я улыбнулся, стараясь его успокоить:

— Ведь я же здесь.

В ответ он коротко усмехнулся и взглянул на нашу сцепленные руки. Я последовал его взгляду — и смутился, увидев, как моя ладонь почти исчезает в его огромной руке.

— Не забывай, это я тебя спас. Я тебя и сейчас кормлю.

Я выпрямился, стараясь скрыть смущение. Но, к удивлению, он легко согласился:

— Верно. Без тебя я бы давно погиб.

Я растерялся ещё сильнее — на его лице не осталось и следа от слёз.

— Ты издеваешься?

— Конечно нет, — ответил он с невинным видом.

— Врёшь.

Я скривился недоверчиво. Он рассмеялся в ответ. И мне сразу стало легче. Вместо того чтобы злиться, я просто обнял его.

— Не терзай себя так. В конце концов, ты же вспомнил, да? Теперь память будет возвращаться понемногу. Пусть сначала пришли болезненные воспоминания... но скоро всплывёт и всё остальное. Может, и хорошее тоже?

Я погладил его по голове, утешая.

— Хороших воспоминаний наверняка гораздо больше.

Камар молча смотрел на меня, затем спросил:

— А ты?

Тихим голосом он продолжил:

— А каково тебе? Если бы ты потерял память, как я.

— ......

— Как думаешь?

Он ждал моего ответа. Если бы я потерял память... Я перебирал в голове слова утешения, которые только что говорил ему.

Есть ли у меня воспоминания, которые стоит вернуть?

Всплыли детские воспоминания и последние дни, проведённые с ним. Шутливые поцелуи, совместный смех, бессмысленные разговоры.

Если бы Камар не появился в моей жизни, я бы, наверное, и с потерей памяти продолжал проживать свои бессмысленные дни снова и снова.

От этой мысли пальцы слегка онемели.

— Если я потеряю память...

Я с трудом разжал губы.

— Тебя я забывать не хочу.

Встретив его взгляд, продолжил:

— Если я забуду тебя... мне будет очень грустно.

Только тогда на его лице появилась слабая улыбка.

— Я тоже.

Он одной рукой взял мою, а другой потянулся ко мне. Ладонь на затылке притянула мою голову. Я покорно склонился. На расстоянии смешанного дыхания он слегка замешкался. Но колебания были недолгими.

Его язык коснулся моих губ. Оставив холодную влагу, он отступил, лишь чтобы сразу же проникнуть между приоткрытых губ. Затем наши рты слились в поцелуе.

Не знаю, я ли наклонился или Камар притянул меня. Но в следующий момент мы уже целовались. Его рука, державшая мою голову, скользнула ниже, обвивая мою спину. Губы на мгновение разомкнулись, но тут же встретились вновь.

Повинуясь движению, я оказался на кровати, а он — сверху.

Тело Камара было большим и очень тяжёлым. Давление, будто огромный валун придавил меня целиком, заставило дыхание участиться. Я почувствовал, как лицо заливается жаром, когда Камар, опершись на локоть, приподнял верхнюю часть тела.

— Ххх...

С трудом выдохнув, он усмехнулся и снова наклонился. На этот раз дышать стало легче. Камар, поддерживая себя одной рукой, продолжал целовать меня. Его живот и нижняя часть тела сильнее прижимали меня к постели.

Будто в тумане я осознал, что его крупное тело оказалось между моих бёдер. Мои колени непроизвольно раздвинулись, и он занял место между ними, начав медленно двигаться. Тяжёлый член давил на промежность, медленно тёрся, заставляя поясницу дрожать.

Я не знал, что делать, но Камар продолжал целовать меня. Его язык высасывал мой, пока он активно двигался внизу. Я не понимал, на чём сосредоточиться.

— ......

Я почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. Камар освободил одну руку и поймал мою беспомощно лежащую ладонь, прижав её к своей шее. Когда я нерешительно обнял его второй рукой, он внезапно перевернул нас.

— Ах!

Короткий вскрик потерялся в его рту, и в следующий момент я уже лежал сверху. Камар слегка отстранился, спросив:

Когда я смутно подумал, как хотел бы снова почувствовать его прикосновения, его рука внезапно опустилась и крепко сжала мою ягодицу.

— Ах!

На этот раз я сам оторвался от его губ с коротким вскриком. Широко раскрыв глаза, встретил его взгляд. Он прошептал:

— Не нравится?

Он спрашивал так, будто у меня был выбор. Будто мог остановиться. Я сглотнул. Ведь он уйдёт, а я останусь. В этом оазисе. Как всегда. Без надежды, что кто-то придёт.

Так что упускать этот шанс нельзя. Чем больше воспоминаний — тем больнее потом. Этот поцелуй, его тепло — всё будет мучительно не хватать.

Ответ на столь очевидное будущее был предопределён. Я разжал губы:

— Нет.

Дрожащий голос вырвался наружу.

— Нравится.

Он сразу притянул мою голову, а я раскрыл рот, принимая его поцелуй.

Слышно было только наше прерывистое дыхание. И всё же мне казалось, будто я промок до нитки под дождём. В ушах словно звенели капли дождя.

Весь дрожа, я прижался к его крепкому телу. Закрыв глаза, я облизал кончик языка и осторожно проник в его рот. Кажется, я научился целоваться. Почувствовал, как Камар ухмыльнулся, словно прочитав мои мысли. В отместку я слегка укусил его за нижнюю губу. Камар рассмеялся и шлёпнул меня по ягодице.

— Ай!

Я невольно вскрикнул от неожиданности, и Камар тут же шутливо отчитал меня:

— Нельзя кусаться!

Мои губы обиженно надулись, но Камар не упустил момента и поцеловал меня. И я тут же растаял. Снова склонив голову, я полностью отдался поцелую, а его рука, сжимавшая мою ягодицу, начала медленно массировать кожу. Внутри всё зудело, и я невольно опустил руку и схватил его за предплечье. Камар замер и спросил:

— Мне не трогать тебя здесь?

Он спрашивал с лёгкой насмешкой. Едва оторвавшись от его губ, я ответил, чувствуя, что вот-вот расплачусь...

— Там... странно.

— Что странно?

Я не понимал, действительно ли он не знает или просто дразнит меня. Но у меня не было времени разбираться в этом, поэтому я честно ответил:

— В животе... щекотно. Как будто… что-то шевелится.

Я скривился, и тут же почувствовал, как плоть, прижатая к моему низу, напряглась. Я вздрогнул и широко распахнул глаза. Лицо Камара, попавшее в расширившееся поле зрения, стало ещё краснее.

— Йохан, — его голос стал ниже обычного. Камар сглотнул, словно пытаясь взять себя в руки, и продолжил: — Продолжай.

— Что продолжать… Ах!

Длинный толстый палец потёрся о ложбинку между ягодицами сквозь тонкую ткань. Я невольно напрягся, и он, подняв голову, прижался губами к моей шее и глубоко вздохнул.

Затем выдохнув, Камар ещё более возбуждённым голосом спросил:

— А так, что ты чувствуешь?

— Что я чувствую…

Я не знал, что сказать, и просто дрожал. Горячее дыхание Камара обжигало мою шею.

— Скажи мне, что ты чувствуешь?

Сам сказал не кусаться…

Он, впившись зубами, покусывал мою шею. Каждый раз, когда я вздрагивал от боли, мой низ невольно тёрся о него. Камар, тяжело дыша, засунул руку мне под одежду. Его ладонь крепко сжала мою ягодицу, и я весь напрягся. Не обращая на меня внимания, Камар засунул и другую руку, раздвинул мои ягодицы и приложил палец к отверстию.

— А...х!

Неожиданное прикосновение к этому месту заставило меня всхлипнуть. Вырвался неловкий звук, но я не мог ничего с этим поделать. Я прижался щекой к его груди и часто задышал, а Камар, медленно потирая раздвинутое отверстие, спросил:

— А так как?

— Ммм, ммм, аххх…

Я нетерпеливо заёрзал. Когда я потёрся о него, низ Камара тоже нагрелся. Задыхаясь, я простонал:

— Как будто… жуки ползают в животе. Щекотно, — прошептал я, и Камар провел пальцем по складочкам ануса. Когда его твёрдый палец нежно коснулся этого места, моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Ах!

Палец, медленно очерчивавший складки, внезапно проник внутрь. От этого ощущения моё расслабленное тело мгновенно напряглось.

Но на этом он не остановился. Камар вводил длинный палец, затем вынимал его и снова вводил, повторяя это снова и снова.

— Умм, аххх…

Я чувствовал, как снизу становлюсь влажным. Каждый раз, когда Камар двигал пальцем, из меня что-то вытекало.

Хаа, хаа.

Я тяжело дышал, и тут Камар снова проник внутрь. На этот раз толще. Я понял, что он ввёл два пальца сразу, только когда они уже были внутри.

— А, больно…

Из моих глаз полились слёзы. В животе всё безумно чесалось, а там, где он раздвинул меня, пульсировала боль. Я то и дело терял сознание, но боль тут же возвращала меня в реальность. Камар прошептал мне, всхлипывающему и плачущему:

— Йохан, что мне делать?

Я не знал, как ответить. Чего он хочет от меня? Мне вдруг захотелось плакать. Я поднял голову и посмотрел на него заплаканными глазами.

Камар нахмурился и коротко вздохнул.

— Ах!

Внезапно он вытащил пальцы, и я невольно вскрикнул. Вместе с опустошением пришло облегчение. Я тяжело дышал, лёжа на нём, и Камар, обняв меня за талию, перевернулся.

И снова я оказался под ним, лёжа на кровати. Я бездумно моргал, а Камар, тяжело дыша, сел.

— Йохан, не бойся. Я просто потрусь.

Словно желая успокоить меня, он стянул с меня штаны вместе с бельём. Я не успел опомниться и остановить его, как он раздвинул мои обнажённые ноги и обнял одной рукой. Я невольно сложился пополам, и в этот момент услышал, как Камар расстегнул ширинку. Прежде чем я успел понять, что происходит, я почувствовал горячую твёрдую плоть. И она безжалостно протиснулась между моих бёдер, которые Камар крепко держал.

— …!

В расширившемся поле зрения появился возбуждённый член. Я не мог разглядеть толщину и длину толстого ствола, быстро двигавшегося между моих ног, но по ощущениям мог с лёгкостью представить его размер.

Внезапно я вспомнил огненную змею, которую видел на картинке в детстве, и тут же понял, что змеи — хладнокровные животные. Значит, это так горячо из-за меня? Нет, наверное, из-за высокой температуры тела Камара.

Тело, которое всегда было теплее моего, сейчас было горячее, чем когда-либо. А змея, дремавшая в его паху, была ещё горячее, раздувшись так, словно вот-вот взорвётся.

Страшно.

Впервые я почувствовал страх. Только что я был так сладко возбуждён, а теперь мне казалось, что эта змея проглотит меня целиком. Камар, словно почувствовав мой страх, сказал:

— Всё хорошо, Йохан.

Он продолжил, задыхаясь чаще, чем раньше:

— Это быстро закончится. Правда, я просто потрусь.

С этими словами Камар зажал свой член между моих ног и быстро толкнулся вперед.

Каждый раз, когда толстый ствол входил и выходил, кожа на внутренней стороне моих бёдер тёрлась о него и быстро покраснела.

Я невольно протянул руку, и Камар, схватив её свободной рукой, поцеловал мою ладонь. Он продолжал двигать бёдрами, но при этом успокаивающе прижимался ко мне губами, и я не мог его оттолкнуть.

Толстый ствол тёрся о мой пах, задевая мошонку и член. Я был возбуждён и одновременно испуган, и эти противоречивые чувства терзали меня. Пока я беспомощно извивался, мой взгляд был прикован к члену, быстро двигавшемуся между моих ног. Покрасневший кончик становился всё более влажным. Когда я подумал, что он сейчас кончит, рука, обнимавшая мои ноги, напряглась. Раздался грубый звук трения — лобок Камара, покрытый густыми волосами, ударился о мои ягодицы.

— Ха… ах…

Камар застонал, и его тело задрожало. И тут змея, за которой я всё это время наблюдал, раскрыла пасть и обдала моё лицо, грудь и живот белым дождём из семени.

***

Хаа, хаа.

У него было удивительно много спермы. Он обдал меня с ног до головы, но на этом не остановился. Отпустив мои ноги, Камар взял свой всё ещё стоящий член в руку, раздвинул мою безвольно упавшую ногу и посмотрел вниз. Я не мог прикрыть свой низ и просто лежал, пока он смотрел на мой пах и быстро надрачивал. Я был почти без сознания, когда на меня снова упали капли горячей жидкости.

Неужели это конец? — подумал я, но тут он перевернул меня, быстро разделся и, навалившись сверху, прижался членом к моим ягодицам и начал тереться.

— Умм, ммм, хммм, аххх…

Я весь дрожал, и мог издавать только сдавленные стоны. Камар, тяжело дыша, упёрся руками в кровать, полностью поднял верхнюю часть тела и начал двигать бёдрами, потираясь членом. Длинный толстый член двигался вверх и вниз, и тяжёлые яйца то и дело ударялись о меня.

Раздавались громкие звуки трения. Под напором Камара моё тело начало подниматься. Я чуть не ударился головой о стену, но в последний момент Камар протянул руку и смягчил удар. Затем он убрал руки с кровати, обнял меня и начал быстро двигать бёдрами.

— Умм, ммм, ахх, охх…

— Йохан, — Камар позвал меня по имени, тяжело дыша мне в спину.

Каждый раз, когда он двигался, моя голова ударялась о его руку, прижатую к стене, но мне не было больно.

— Йохан, Йохан… Хаа, Йохан.

Всё его тело навалилось на меня. Член быстро двигался между моих ягодиц, яростно трущийся о кожу. Он тёрся всей своей длиной, едва двигаясь, и вскоре там снова скопилось много спермы.

— Хааа…

Камар крепко обнял меня сзади, не оставляя ни малейшего зазора, долго изливался. Я тяжело дышал, чувствуя, как между нами растекается тёплая жидкость. Хаа, хаа. Затем поцеловал меня в затылок.

Он целовал меня, перемещая губы, и я не сопротивлялся. Вдруг я почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось в меня снизу. Он просунул руку между кроватью и моим телом. Его пальцы нашли мои соски и остановились. В этот момент его член, который только затих, снова начал твердеть между моих ягодиц.

На этом мои воспоминания оборвались.

"—...Йохан. Йохан!"

Я открыл глаза на настойчивый зов и увидел бледное лицо Камара, склонившееся надо мной. Только тогда я понял, что ненадолго потерял сознание. Об этом говорила ещё не успевшая засохнуть сперма на моём теле.

Камар тяжело вздохнул, видя моё растерянное выражение.

— Слава богу, я думал ты... — голос его дрогнул.

В голове мелькнуло: "Надо было знать меру", но тут же я подумал, что он и так сдерживался. Даже полностью возбуждённый, он не вошёл в меня — это было доказательством его самообладания. Мне стало неловко.

— Прости, видимо, я отключился...

Камар резко покачал головой:

— Нет, это я набросился как животное... Я повёл себя как зверь. Прости, Йохан. Я должен был сдерживаться, но потерял контроль... Ты такой маленький и хрупкий, а я... — голос его прервался. — Я знал это, но проигнорировал. Прости. Правда, прости.

Его повторяющиеся извинения только усилили моё смущение. Чтобы прервать этот круг, я вместо ответа притянул его лицо к себе и поцеловал в губы.

— Всё в порядке, — улыбнулся я. — Всё хорошо, Камар.

Обняв его за шею, я почувствовал, как его напряжённое тело постепенно расслабляется. Он вздохнул и поцеловал меня в щёку. Хотя его вес давил на меня, я, переведя дыхание, начал гладить его по спине. Камар понял мои намёки и перевернулся, уложив меня рядом.

Его поцелуи переходили ото лба к щеке, к носу, и наконец задержались на губах. Я закрыл глаза, принимая его язык. Его рука, обнимавшая мою талию, нежно погладила ягодицу, но не более того.

Слегка прикусив мою нижнюю губу, Камар крепко прижал меня к себе. Я прислушался к его сердцебиению — частому, но ровному. Это успокаивало.

Внезапно я осознал, что всё тело скованно. Ах да — мы были липкими от пота и спермы.

— Что-то не так? — Камар заметил, как я заёрзал.

— Нам... надо помыться, — смущённо пробормотал я.

Его рука замерла на моей ягодице. После паузы он согласился:

— Ладно. Ещё немного — и пойдём.

"Ты, наверное, устал — столько раз кончал", — подумал я, покорно кивая. Прижавшись головой к его груди, я почувствовал его поцелуй в макушку. Его объятия, как всегда, были полны силы.

"Немного отдохнём — и пойдём мыться. Совсем чуть-чуть. Совсем..."

И в следующий момент я уже погрузился в глубокий сон. До самого конца в подкорке сознания оставалось лишь тепло и сила его крепких объятий. И лёгкое прикосновение губ к моим волосам.

Какое-то резкое движение разбудило меня. Затем в уши ударило его прерывистое дыхание.

"Ххх... ххх..."

С трудом подняв веки, я сначала увидел его мощную грудь. Подняв взгляд, я заметил, что Камар уже полусидит, бледный как полотно. Видимо, снова кошмар. Я тут же потянулся к нему.

"Всё хорошо, всё хорошо. Тебе снова снилось..."

Повторяя эти слова, я крепко обнял его. На мгновение он застыл, затем выдохнул и прижал меня к себе. Некоторое время я гладил его по спине, прежде чем спросить:

"Что тебе снилось?"

Он помолчал, прежде чем ответить:

"...Не помню."

Может, не хочет вспоминать. Если память вернётся — так и будет. Я не стал давить.

"Ладно, забудь."

Камар прижался ухом к моей груди и замер. Вспомнилось, что новорождённые перестают плакать, если положить их на материнскую грудь, чтобы они слышали сердцебиение. Я обнял его, как ребёнка, и он на мгновение сжал меня сильнее, затем ослабил хватку.

"...Не хочу вспоминать."

Его шёпот походил на вздох.

"Не хочу возвращаться."

"Не бойся. Всё будет хорошо."

После моих утешительных слов он пробормотал:

"...Хочу остаться здесь. С тобой. Навсегда."

Получится ли?

Я замер. Как же было бы здорово... Чтобы мы с Камаром остались здесь вдвоём.

В этот момент он вдруг уткнулся носом мне в грудь.

"Щекотно!"

Я рассмеялся невольно, но он остался серьёзен. Сильнее прижав меня, он принялся обнюхивать, затем сказал:

"От тебя приятно пахнет."

Я застыл с той же улыбкой. Камар, не замечая моего напряжения, снова вдохнул поглубже.

"Раньше тоже иногда замечал этот запах... но сегодня особенно сильный. Может, потому что мы... делали всякое?"

— Плохо себя вели? — растерянно переспросил я.

Разве то, что мы сделали, было плохим? Запретным?

Забыв, что я омега, я упустил предупреждение свыше?

— Йохан.

Голос Камара вернул меня в реальность. Он смотрел на меня с искренним беспокойством.

— Что-то не так? Тебе плохо?

Я замешкался с ответом. Видя его тревогу, я натянул улыбку:

— Наверное... запах фруктов? Вон их сколько осталось.

Я указал на груду собранных нами плодов. Камар покачал головой:

— Нет, это твой запах. Точно.

Он демонстративно вдохнул у моей груди. Я сдался, позволив ему это.

Удивительно, но вскоре его дыхание выровнялось — он уснул. После кошмара так быстро? Невероятно. Я наблюдал, как он спит, крепко обняв меня, и постепенно расслабился.

Запах, который он учуял, очевидно, был моими феромонами. Отсутствие людей вокруг и нейтральный запах Камара расслабили меня.

«Надо было купить подавители», — с опозданием подумал я.

Хотя... Камар — бета. Альфа сразу бы распознал омегу.

«Спасение жизни накладывает обязательства», — вспомнились слова отца.

Я поцеловал Камара в макушку. Вдохнул — никакого запаха. Определённо бета.

«Всё будет хорошо», — утешал я себя. Он же без памяти — не знает разницу между альфами и омегами.

Но новая мысль испугала меня: как он отреагирует на мою течку?

Я перестал думать об этом от страха. Он же бета — не поддастся. Но может возненавидеть меня.

Представление его проклятий сжало мне горло. Я бессознательно крепче обнял Камара. Он во сне улыбнулся. Глаза мои наполнились слезами.

Камар спал спокойно, а я долго ворочался, не в силах уснуть.

Из-за позднего засыпания, когда я открыл глаза, солнце уже стояло высоко. Потирая слипающиеся веки, я попытался подняться, но кто-то крепко обнял меня.

— Хорошо спал? — Камар поцеловал меня в макушку.

Только сейчас я осознал, что его рука всю ночь лежала у меня на талии. В отличие от меня, он выглядел свежим и отдохнувшим. Уклонившись от нового поцелуя, я пробормотал:

— Нам пора встать... Работа ещё не закончена...

С тех пор, как он упомянул о моём запахе, мне стало неловко. Камар, не подозревающий о моих мыслях, наивно спросил:

— Какая работа? Я помогу. Давай сегодня отдохнём.

Он прижался ко мне, будто решив провести весь день в постели. Искушение было сильным, но реальность не позволяла расслабиться. Я снова оттолкнул его.

— Нужно закончить гобелен. Я ещё не сделал ни одного.

Хотя один был почти готов, оставалось ещё два. Заказчик должен был приехать раньше, поэтому хотя бы за неделю нужно было завершить работу. Но уже прошло больше двух недель, а я не закончил ни одного. В таком темпе даже два гобелена казались нереальными.

Я поспешно выбрался из постели, и Камар с неохотой отпустил меня. Ополоснувшись у воды от засохшей спермы и пота, я вернулся в дом. Камар всё ещё не вставал с постели, разве что теперь сидел. Я отвел взгляд от его обнажённого тела, сосредоточившись на плече. Решив проверить рану перед работой, я снова подошёл к нему.

— Проверить повязку.

Я остановил его протянутую руку. Он недовольно опустил её. Размотав бинт, я осмотрел плечо и кивнул.

— Повязка больше не нужна.

Рана зажила чисто. К счастью, несмотря на нехватку лекарств.

— У тебя отличный иммунитет. Я бы с простудой мучился неделями.

Это объясняло многое. Кроме кошмаров, Камар никогда не болел. После той первой лихорадки он даже не принимал лекарства. Разве что один раз, когда я настоял. Его крепкое телосложение говорило само за себя. Наверное, до потери памяти он много тренировался. Рост и широкая кость, конечно, были врождёнными.

Моё тощее тело вдруг показалось жалким. Я отвернулся, и Камар спросил:

— Нужно снова перевязать.

— Говорю же, не надо. Кровь не идёт, рана затянулась. Пусть дышит.

Хотя я так говорил, полностью успокоиться не мог. Только нанеся антисептик ещё раз, я наконец расслабился. «Сегодня последний раз. Завтра точно заживёт».

Пообещав себе это, я отошёл. Когда я убирал лекарства, Камар неожиданно подошёл сзади и забрал коробку. Ошеломлённый, я просто смотрел, как он ставит её на верхнюю полку.

— Если оставишь там, я потом не смогу достать... — запротестовал я.

Камар пожал плечами:

— Я достану. Просто скажи — когда угодно.

Его слова имели смысл, но просить каждый раз казалось неудобным. «Настаивать на своём тоже глупо», — подумал я и просто кивнул:

— Ладно, пусть будет так.

Время поджимало. «Нужно начинать работу — сегодня обязательно закончу один гобелен и сделаю половину второго». Оставалось всего около недели — катастрофически мало.

Я торопился, но Рикаль преградил мне путь. Его мяуканье и беспокойство явно говорили о голоде. Развернувшись, я направился на кухню. Ставил воду на огонь, доставал рис...

— Я здесь, — внезапно произнёс Камар.

— Да, я знаю, — рассеянно ответил я, продолжая хлопотать.

Когда я доставал посуду, чья-то рука внезапно обхватила мою талию.

— А-а-ах!

Чудом не уронив тарелку, я обернулся. Камар смотрел на меня без тени улыбки:

— Я сказал, что помогу.

Только теперь я понял, как он обижен моей самостоятельностью. Не привыкший просить о помощи, я нерешительно протянул ему тарелку:

— Можешь поставить это на стол?

Он нахмурился, будто ожидал большего, но молча выполнил просьбу.

— Что ещё? — спросил он, сразу вернувшись.

В этот раз я попросил помешать кастрюлю. Камар без слов взял ложку и начал размешивать. «Этот огромный мужчина, втрое превосходящий меня размерами, возившийся с маленькой кастрюлькой...» Мысль оборвалась. «Он выглядит... милым?»

Я вздрогнул от собственной мысли. «Нет, нет! Я не это имел в виду! Камар ведь уйдёт. Я просто проявляю доброту. Да, мы переступили некоторые границы, но это лишь из-за обстоятельств. Никаких чувств. Совсем никаких».

Я яростно замотал головой и занялся приготовлением рыбы для Рикаля. Нарочно повернувшись спиной к Камару, я заметил, как аромат готовящегося риса наполнил комнату.

Благодаря Камару стол получился обильным. Мы поджарили оливки в масле, выскребли мякоть из кокосов и засыпали её сахаром. «Скоро, когда созреют гранаты из наших саженцев, можно будет делать напитки». Одна мысль об этом радовала.

— Оставь как есть.

Я хотел хотя бы убрать посуду — уже несколько дней Камар занимался уборкой. Но он схватил меня за запястье:

— Иди работать. Я разберусь с этим.

— Спасибо.

Я поспешил к рабочему столу. За спиной послышался звук собираемой посуды — он пошёл мыть. Рикаль довольно устроился на своём месте, мурлыча, и я начал работу под этот звук.

Камар оказался невероятно полезен. Он не только накрывал на стол, но и взял на себя все мелкие дела. Кроме игр с Рикалем — кот почему-то его терпеть не мог. Всё шло гладко. Кроме одного.

Как всегда, убрав еду и наполнив пустые кувшины, Камар вернулся. И, конечно же, обнял меня сзади.

— Ах...

Хотя я ожидал этого, всё равно чуть не ошибся. Вместо того чтобы сердиться, я вздохнул и погладил его голову. Это уже стало частью распорядка.

С тех пор Камар постоянно нюхал меня. Он прижимался, обнюхивал, трогал и целовал — и во время работы не было исключений. Наоборот — пока я сидел неподвижно, сосредоточившись, он обнимал меня за талию, зарывался носом в шею, волосы, плечи...

Сначала я просил отстать, но вскоре сдался. Теперь я просто терпел, как он нюхал, целовал и трогал меня, пытаясь сосредоточиться. Моя концентрация заметно улучшилась. Но физическое время ограничено — к утру, когда должен был прийти Гурав, я закончил лишь два гобелена.

— Что же делать!

Я схватился за голову.

— Гурав не отдаст всё! Мне нужна каждая из этих вещей...

Камар, молча наблюдавший за мной, наконец заговорил:

— Двух вполне достаточно. Объясни ещё раз.

— Я обещал три. Мои гобелены не стоят так дорого.

Он прищурился:

— Ты действительно в этом уверен?

— Гураву нет смысла мне лгать.

Камар ненадолго замолчал.

— Выход есть.

Я остановился и удивлённо посмотрел на него.

— Возьми верблюда, — спокойно предложил он.

Это было настолько неожиданно, что я опешил.

— Верблюда?

— Да, — кивнул Камар и продолжил: — Конечно, он не стоит столько, сколько твои гобелены, но всё же это деньги.

— Что? Нет, верблюд же дороже! — воскликнул я.

— Тем лучше, — как будто только этого и ждал, сказал Камар. — Скажи ему, что ты готов отдать верблюда, который стоит дороже, чем гобелен. У него не будет причин отказываться.

Его слова имели смысл. Если прикинуть по ценам, которые были раньше, то верблюд действительно стоит дороже одного гобелена. Даже с учётом нынешней инфляции он вряд ли подорожал в десять раз.

И всё же меня что-то смущало.

— Но это же твой верблюд…

Если я продам верблюда, Камару не на чем будет возвращаться. К тому же…

Пусть сейчас он ничего не помнит, но, возможно, в прошлом верблюд был ему дорог. Не буду ли я потом жалеть, что так легко с ним расстался? Я никак не мог решиться. Видя мои колебания, Камар сказал:

— Всё равно я не смогу уйти отсюда, пока не верну себе память, а держать верблюда здесь всё это время невозможно.

Это было трезвое замечание.

Верблюд уже съел довольно много травы вокруг оазиса. Я как раз начинал беспокоиться о том, что ему скоро нечего будет есть. Но я всё ещё не мог дать ответа.

— Ладно, если ты не хочешь… — сказал Камар.

У меня появилось нехорошее предчувствие. Я поднял голову, и он равнодушно заявил:

— Тогда убьём его. Всё равно он здесь лишний, хоть мясо получим.

Я побледнел и тут же согласился на первый вариант.

***

Примерно в то же время, что и всегда, машина Гурава показалась из-за холма. Я ждал его с двумя готовыми гобеленами в руках, нервно переминаясь с ноги на ногу. Камар прятался в хижине.

«Если тебе сложно сказать, я скажу», — Камар хотел выйти, но я поспешно остановил его.

«Я сам справлюсь. Пожалуйста, не выходи, если тебя заметят, быть беде!»

Он выглядел недовольным, но всё же послушался. Стараясь не смотреть в сторону хижины, я наблюдал за приближающейся машиной. Гураб остановился рядом со мной, подняв облако пыли, и вышел из машины.

— Здравствуйте. Давно не виделись, — от волнения я начал заикаться.

— Как дела? Всё в порядке? — равнодушно поприветствовал меня Гураб, пока я пытался взять себя в руки.

Задав дежурный вопрос, он, не дожидаясь ответа, повернулся и начал выгружать вещи из машины. Я с замиранием сердца следил за тем, что он достаёт. Наконец, закончив разгрузку, Гураб протянул мне руку. Я дрожащей рукой передал ему гобелены. Гураб взял их и тут же нахмурился.

— Что такое? Ты говорил, будет три. Где третий?

— Я… я… не смог сделать третий…

— Так не пойдёт. Договор есть договор. Придётся забрать это обратно, — он потянулся к вещам, которые только что выгрузил.

— Подождите! У меня есть кое-что для вас… — отчаянно крикнул я.

Гураб остановился. Я быстро забежал в хижину, взял верблюда и вывел его наружу. Гураб озадаченно смотрел то на меня, то на верблюда.

— Видите ли… — начал я. — Я отдам вам его. Могу я заменить недостающий гобелен верблюдом?

Моё сердце бешено колотилось, пока я говорил заученную фразу. Я очень боялся, что его слова не сработают, но другого выхода не было. Гураб, как и ожидалось, скривился и издал изумлённый вздох.

— Что? Ты это сейчас серьёзно? Что ты такое говоришь? — он так опешил, что даже начал заикаться. Он поднял и опустил руки, огляделся по сторонам, как будто не зная, что сказать, а потом посмотрел на меня с яростью. — Я просил гобелен, а ты мне предлагаешь верблюда? Ты издеваешься, что ли? Да я тебя сейчас…!

Гураб замахнулся на меня. Я испуганно зажмурился и сжался.

— Н-но мои гобелены ничего не стоят…

Услышав это, Гураб замер. Пользуясь моментом, я продолжил:

— Я же говорил, что мои гобелены дешёвые и за них мало платят… поэтому мне пришлось заказать так много вещей, и понадобилось целых три гобелена…

Гураб, казалось, растерялся от моего дрожащего голоса. Я осторожно выпрямился и посмотрел на него. Он выпучил глаза и закричал ещё громче:

— Да сколько можно повторять?! Эти жалкие тряпки никому не нужны! Только я из жалости их у тебя покупаю! Кому они нужны? А? Тебе давно пора понять…

— П-поэтому… верблюд ценнее, разве нет? — с трудом выдавил я, глядя, как он трясёт гобеленами, над которыми я трудился всю ночь.

— Что? — Гураб замер с гобеленами в руках.

— За одного верблюда можно купить всё это… Он стоит дороже, чем три моих гобелена, разве не так? — осторожно продолжил я.

Гураб молчал, глядя на меня. Он открывал рот, но не мог вымолвить ни слова. Я нервно ждал его реакции. Наконец, он тяжело вздохнул.

— Н-ну, это правда… Верблюд стоит дороже… Но… мы договаривались на три гобелена. Договор есть договор… И вообще, откуда у тебя верблюд? Он же не твой. Какое ты имеешь право его отдавать? А если будут проблемы?!

Я ответил заготовленной фразой, которую подсказал мне Камар:

— Мне повезло. Здесь проходил путешественник. Я дал ему воды и еды, и он оставил мне верблюда.

— И ты думаешь, я поверю в эту сказку?

— Верьте или нет, но это правда… Откуда бы ещё у меня взялся верблюд?

Гураб замолчал, будто потеряв дар речи. В пустыне повисла тишина. Вздохнув, он посмотрел на меня с гневом. Я вздрогнул и съёжился.

— Ладно, так уж и быть, в этот раз прощаю. Но в следующий раз чтобы всё было как договаривались! — прошипел он и демонстративно потряс гобеленами.

Сердце всё ещё бешено колотилось.

— Да, да, конечно, — пробормотал я.

— Чёрт! — выругался Гураб и повернулся, чтобы увести верблюда к грузовику.

— Подождите! Мне нужно кое-что ещё… Соль, сахар, масло… — крикнул я ему вслед.

Он что-то пробурчал себе под нос, достал телефон и начал записывать.

Закончив, он завёл мотор и предупредил:

— В следующем месяце чтобы было три гобелена, ясно? Если ещё раз такое повторится, больше ничем тебе не помогу.

— Хорошо, хорошо… Спасибо, Гураб.

Я наконец-то смог расслабиться. Гураб, не обращая внимания на мою благодарность, развернул машину и уехал. Я помахал вслед удаляющемуся верблюду и ещё долго стоял на месте, пока машина не скрылась из виду. К хижине я вернулся только после того, как машина исчезла за холмом, а пыль полностью осела.

— Камар! Камар! — крикнул я, вбегая в хижину.

Камар, нервно подёргивая ногой, сидел на кровати. Увидев меня, он сразу понял, что всё получилось, и расплылся в улыбке. Он, как само собой разумеющееся, раскрыл объятия, и я бросился к нему.

— Получилось! Он забрал верблюда! Ты был прав, Гураб поверил мне!

— Не думаю, что он поверил… — Камар пожал плечами, обнял меня и погладил по голове. — Неважно. Главное, что всё хорошо.

— Да, всё благодаря тебе. Спасибо.

Я радостно улыбнулся и посмотрел на него. Наши взгляды встретились. Мы стояли, обнявшись, и не двигались. Камар наклонил голову. Я, не раздумывая, закрыл глаза. Наши губы встретились. Он крепко обнял меня. Я обнял его в ответ и подумал: Есть ли на свете что-то более естественное, чем этот поцелуй?

Тёплое прикосновение к щеке вызвало лёгкую улыбку. Ласкающая спину рука и губы, касающиеся волос, наполняли радостью ещё не до конца проснувшееся сознание. Но когда рука спустилась ниже и обхватила ягодицы, я нахмурился и неохотно открыл глаза.

— Прекрати… — пробормотал я сонным голосом.

Обнимавший меня мужчина усмехнулся и наклонил голову. Его губы слегка коснулись моих.

— Хорошо спал? — спросил он низким голосом.

— Угу, — ответил я, протирая глаза.

Он снова начал целовать меня — в лоб, в щёки, в волосы, в уши… Мне стало щекотно, и я попытался отвернуться и оттолкнуть его, но Камар легко перехватил мои руки и продолжил целовать меня. Он обнимал меня одной рукой, а ногами крепко обхватил мои, не давая пошевелиться. Мне оставалось лишь безвольно принимать его ласки. Если бы не Рикаль, который начал прыгать по нам и требовать еды, то Камар, наверное, продержал бы меня так весь день, забыв про обед и ужин.

— Ри… Рикалю… надо… поесть! За…задыхаюсь, — едва выдавил я между поцелуями.

Однако Камар не спешил меня отпускать. Он лишь немного приподнялся, продолжая целовать меня в шею и всем телом прижимая к кровати. Пользуясь моментом, я кое-как выскользнул из его объятий, сел на край кровати и, тяжело дыша, прижал руку к груди.

— Ты меня задушишь, — упрекнул я его, хотя прекрасно знал, что завтра утром всё повторится. Так было уже много раз.

Смирившись, я встал с кровати и, пошатываясь, пошёл готовить завтрак. Хорошо хоть, что после того, как мы стали спать вместе, Камару перестали сниться кошмары. Правда, теперь он крепко обнимал меня всю ночь и вдыхал мой запах, из-за чего мне иногда было трудно дышать. Но, глядя на его расслабленное тело и ровное дыхание, я понимал, что это такая мелочь. Сегодня, видя его довольное лицо после хорошего сна, я снова подумал, что это небольшая цена за его спокойствие.

Хотя память так и не вернулась…

Трудно сказать, хорошо это или плохо, что кошмары прекратились. Нужно просто подождать. Всё равно ничего не поделаешь.

Лучше приготовлю завтрак.

Я поспешил на кухню. Вдруг сзади раздалось сердитое кошачье мяуканье. Обернувшись, я увидел, как Камар держит Рикаля за шкирку, а тот отчаянно пытается вырваться.

— Эй, не мучай Рикаля!

Камар неохотно отпустил кота. Рикаль приземлился на пол, отряхнулся и, злобно шипя, убежал.

Рикаль ловко приземлился и тут же бросился ко мне. Я поднял его на руки. Усевшись у меня на плече, кот начал злобно шипеть на Камара и вздыбливать шерсть. Камар лишь равнодушно зевнул в ответ.

И почему они так не ладят? — вздохнул я и принялся за готовку.

Солнце светило ярко, но у меня болели глаза, и я с трудом мог их открыть.

— Что с тобой? Тебе плохо? — спросил Камар, подойдя сзади. Он снял Рикаля с моего плеча и обнял меня за талию. Я прислонился спиной к его груди.

— Просто глаза болят от солнца, — ответил я, чувствуя, как Камар уткнулся носом мне в волосы.

— От такого слабого солнца? — Камар нахмурился. — Ты слишком много работаешь. Вчера тоже допоздна сидел.

— Ничего не поделаешь. В этот раз нужно сделать столько, сколько Гураб просил, — честно ответил я. — Верблюдов больше нет.

Камар замолчал.

— И Рикаля тоже нельзя отдавать, — строго добавил я, понимая, о чём он думает.

Камар пожал плечами.

— Вряд ли кто-то захочет купить такого тощего и злобного кота.

Рикаль, видимо, понял, что речь идёт о нём, и снова зашипел.

— Почему вы так не ладите? — вздохнул я.

— Как думаешь, почему? — спросил Камар, целуя меня в шею. Он продолжал обнимать меня за талию, а другой рукой спустился ниже и схватил меня за пах.

— Ах! — невольно вырвалось у меня.

Камар выпрямился, и мои ноги оторвались от пола. Он крепко прижал меня к себе и начал массировать мой член сквозь ткань штанов. Быстрые и сильные движения его руки быстро возбудили меня. Я обхватил его мускулистые руки и, дрожа, задыхался от наслаждения.

— А… ах… а!

Из моего горла вырывались стоны. Голова опустела, тело горело. Камар услышал моё тяжёлое дыхание и ускорил темп. От его грубых движений я весь дрожал. Вскоре мои штаны намокли. Я полностью отдался его ласкам, закрыл глаза и простонал:

— Быстрее… я… там…

Я уже не понимал, что говорю. Просто нёс какой-то бред. Вдруг я почувствовал, как Камар усмехнулся и засунул руку мне в штаны.

— А!

Свободные хлопковые штаны легко расступились, пропуская его большую руку. Он обхватил мой возбуждённый член, и у меня потемнело в глазах.

— Ммм… ах…

Меня затрясло, и я кончил. Камар, всё ещё обнимая меня одной рукой, другой выжал остатки семени и поцеловал меня в висок.

— Теперь моя очередь, — прошептал он мне на ухо.

Я не успел понять, что он имеет в виду, как он вытащил руку из моих штанов, схватил меня за пояс и стянул их вниз. Я повис у него на руках с голым задом. Раздался звук расстегивающейся молнии. Затем я почувствовал, как его возбуждённый член вошёл между моих ног. Всё это время он продолжал держать меня одной рукой, а второй орудовал с молнией и штанами. Теперь, освободив руку, он упёрся ею в стену.

— Йохан, сожми ноги. Вот так.

Я послушался. Камар вздохнул и начал двигаться. Я посмотрел вниз и увидел, как его толстый член входит и выходит. С каждым движением он исчезал, а затем появлялся снова. Меня трясло, и ноги начали слабеть, но я не мог их раздвинуть шире из-за болтающихся на коленях штанов. Не обращая на это внимания, Камар продолжал свои резкие движения.

Его толстый член плотно заполнял меня. Мне хотелось раздвинуть ноги шире, но мешали штаны.

— А… ах… а… — стонал я от его резких движений.

Он упирался одной рукой в стену, а другой обнимал меня за талию и яростно входил и выходил между моих ног. Его горячее дыхание обжигало мне виски, уши, щёки, живот. Он целовал меня, не переставая двигаться.

— Йохан… Йохан… — хрипло шептал он моё имя.

Мурашки пробежали по моей коже, и я невольно сжал бёдра. В этот момент Камар застонал и кончил.

— Ааах…

Струя спермы брызнула на стену. Я смотрел на это затуманенным взглядом. Камар сделал ещё несколько движений, выдавливая остатки семени. Белое пятно на стене становилось всё больше. Я обмяк в его руках. Камар обнял меня и снова начал целовать.

— Почему ты всё время ко мне пристаёшь? — спросил я, шлёпнув его по руке.

Камар рассмеялся и ещё крепче обнял меня.

— Ай! — вскрикнул я.

Он тут же ослабил хватку, но не отпустил меня.

— Я бы всё время тебя обнимал, если бы мог, — прошептал он мне на ухо.

— Ты и так постоянно ко мне липнешь, — ответил я.

И я бы не отказался, — подумал я. Его член всё ещё касался моей кожи, и я чувствовал его густые волосы.

Сердце бешено колотилось. Мне казалось, что я снова возбужусь от любого движения. И что тогда будет? — с любопытством и страхом подумал я, вспоминая, как он трогал меня рукой. Вдруг Камар вздрогнул.

Я испуганно замер. Он коротко вздохнул и поставил меня на пол. Только тогда я понял, что произошло. Рикаль неистово мяукал и бил Камара лапами по ногам. Задыхаясь, я посмотрел на Камара. Он смотрел на меня с каким-то ожиданием.

— Надо… Рикалю… поесть дать, — сказал я.

Камар промолчал.

Дневной свет мягко заливал хижину. Кот дремал, как обычно. Я сидел за рабочим столом и продевал нитку в иголку. И, как обычно, Камар прижимался ко мне сзади.

Так было всегда после обеда. Он обнимал меня, потом шёл за мной к столу и снова обнимал. Я пытался его прогнать, но он всё равно возвращался, поэтому я перестал сопротивляться, и он окончательно обосновался у меня за спиной.

Ну вот, опять.

Я никак не мог привыкнуть сидеть у него между ног, прижавшись спиной к его груди. Его рука снова начала блуждать по моей талии, и я чуть не укололся иглой.

— Мы же договорились, что ты не будешь меня трогать, пока я работаю, — сказал я.

— Рука сама соскользнула, — ответил он.

Этот ответ я слышал уже много раз. Камар постоянно врал, причём с таким невинным видом, будто и правда не нарочно. Было очевидно, что он делает это специально, но доказать я ничего не мог. Я вздохнул и снова сосредоточился на работе.

Я почувствовал дыхание Камара на своей шее. По спине пробежали мурашки. Камар, словно только этого и ждал, обнял меня за талию и притянул к себе. Я не выдержал и, усмехнувшись, погладил его по голове.

Камар затих на мгновение, а потом легонько укусил меня за шею.

— Прекрати, — сказал я уже более строго. — Если ты будешь мне мешать, я не успею закончить работу и снова буду сидеть допоздна.

Камар отпустил мою шею и уткнулся лбом мне в плечо. Я почувствовал укол жалости, но тут же одёрнул себя. Если я сейчас поддамся, он снова начнёт приставать, и тогда мне точно не хватит времени на сон. Я постарался игнорировать его и сосредоточился на работе. Камар, к счастью, успокоился. Он сидел неподвижно, как послушный пёс, и терпеливо ждал, пока я закончу. Я невольно улыбнулся.

— Ай! — вскрикнул я.

Рикаль неожиданно прыгнул мне между ног. Я почувствовал, как напрягся Камар. Не обращая на него внимания, я свободной рукой погладил кота по голове.

— Соскучился, Рикаль?

Кот довольно замурлыкал и закрыл глаза. Я улыбнулся, глядя на него.

— Ты очень любишь кошек, — сказал вдруг Камар у меня за спиной.

— А? Ну… — протянул я.

А разве нет? Я люблю и собак, просто никогда не было возможности завести. Я задумался.

— Если бы я был котом, кого бы ты любил больше: меня или Рикаля? — спросил Камар.

— Что? О чём ты… Ты же человек, — сказал я и рассмеялся.

Внезапно Камар изменил позу. Он упёрся руками в пол и встал на колени.

— Ну? Скажи, — повторил он.

Я растерянно моргал. Он наклонился ко мне и мяукнул.

Моя рука застыла на шерсти Рикаля. Но на этом Камар не остановился. Он демонстративно лёг на спину, как часто делал Рикаль. Я не ожидал от него такого. Он смотрел на меня с тем же ожиданием, что и кот, но разница всё же была.

Он был слишком большим для кота.

Скорее, он был похож на леопарда или ягуара, а может, даже на тигра. И его глаза так ярко блестели… Как у хищника, выслеживающего добычу.

По спине пробежал холодок. Камар продолжал лежать и ждать. Я понял, что если не окажу ему хотя бы такого же внимания, как Рикалю, он не успокоится. Я положил иголку, отодвинул кота в сторону и на четвереньках подполз к Камару. Он лежал, согнув руки и ноги, как кот, и смотрел на меня, выжидающе склонив голову.

Вокруг стояла тишина. Я замер, глядя на его лицо. Рикаля я бы без колебаний погладил по подбородку и почесал за ушами. Он бы довольно замурлыкал и закрыл глаза. Как завороженный, я протянул руку к лицу Камара. Краем глаза я заметил, как он поднял руку и аккуратно притянул меня к себе. Я закрыл глаза.

Наши губы соприкоснулись, сначала легко, потом крепче. Я робко коснулся его языка своим, и он тут же ответил.

Пока мы целовались, все мысли о работе вылетели у меня из головы. Да и вообще все мысли. Я потерялся в поцелуе. Камар перестал держать меня за голову и начал гладить по шее.

Мурашки побежали по коже. Я почувствовал, как он улыбается. Щёки вспыхнули, но я не прервал поцелуй. Наоборот, я провел языком по его губам. Рука Камара скользнула под мою рубашку и начала гладить меня по плечу. Он стянул с меня рубашку и провёл рукой по голой коже до самого запястья.

— Йохан… — прошептал он, отстраняясь.

Я затуманенным взглядом посмотрел на него.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— …

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Я просто смотрел на него, моргая.

— Я люблю тебя, Йохан. Я хочу быть с тобой. Всегда, — его голос звучал всё более горячо. — Давай уедем отсюда вместе.

Эти слова отрезвили меня. Я смотрел на него широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться. Камар, видимо, заметил мою странную реакцию.

— Йохан, что с тобой? …Я что-то не то сказал? — в его голосе послышалась тревога.

Я не мог ничего ответить. Я открывал рот, но не мог произнести ни слова.

Наконец, мне удалось сесть.

— …Работа… — прохрипел я. — …Много работы. Надо закончить…

Я отвернулся, не дожидаясь его ответа. Я быстро сел за стол, взял иголку и начал вдевать нитку. Камар молчал. Но я чувствовал на себе его тяжёлый взгляд, словно он прожигал меня насквозь.

Камар наверняка решил, что я странный. Я и сам понимал, что веду себя неестественно. Но что я мог ему сказать?

Я не могу уехать. Я должен прятаться здесь всю свою жизнь.

Дядя обещал, что заберёт меня, когда всё уладится.

Но когда? Сколько ещё ждать?

Этого не случится. Я умру здесь в одиночестве. Выбраться отсюда? Невозможно.

Я ведь омега.

Если Камар захочет уехать, я с радостью его отпущу. Я буду усердно ткать гобелены и копить деньги на верблюда. Я сделаю всё, чтобы он смог уехать.

А потом я снова останусь один.

К глазам подступили слёзы, но я не мог их вытереть. Я чувствовал взгляд Камара и изо всех сил старался сдержаться.

***

Прошло несколько дней. Внешне ничего не изменилось. Я работал целыми днями, готовил еду. Камар помогал мне, собирал фрукты, обследовал окрестности.

К счастью, он больше не говорил мне о любви. Я был этому рад и делал вид, что ничего не произошло. Камар по-прежнему постоянно меня обнимал, но теперь в его прикосновениях чувствовалась какая-то неуверенность.

Камар наверняка скоро уедет. И тогда мне будет не хватать всего этого. При этой мысли его поцелуи и тепло его тела стали казаться мне такими необходимыми, что я не мог представить, чтобы оттолкнуть его. Так проходило время.

В тот день я проснулся с тяжёлыми веками. Я пошевелился, и Камар тут же обнял меня. Я затих и лежал неподвижно. Тело ломило, и мне не хотелось вставать.

Может, сегодня отдохнуть?

Пока я раздумывал, Камар начал целовать меня в шею и плечо. Он часто делал так по утрам, но сегодня всё было по-другому. Каждый раз, когда его губы отрывались от моей кожи, я чувствовал жжение.

Странно… Что-то не так…

Я медленно повернул голову. Камар поднял глаза. Наши взгляды встретились, и он наклонился ко мне. Я почувствовал его дыхание на своих губах и приоткрыл рот. В тот момент, когда мы почти слились в поцелуе, до нас донёсся незнакомый звук. Мы одновременно замерли и прислушались. Звук приближался. Это был звук автомобильного двигателя.

— Кто это?.. — пробормотал я.

До приезда Гураба было ещё много времени. Кто мог приехать сюда?.

Меня охватило дурное предчувствие. Я попытался встать, но у меня закружилась голова. Камар тут же обхватил меня.

— Ты в порядке?

Его встревоженный голос привёл меня в чувство. Я кивнул и выбрался из его объятий. Шатаясь, я подошёл к окну. По склону холма к нам ехала машина.

Кто это?

Сначала я не мог разглядеть водителя. Он казался смутно знакомым. Но машина явно ехала к нам.

— Камар, вставай!

Я заставил его встать с кровати и указал под неё.

— Спрячься туда. И не выходи, пока я не скажу. Понял? Обещаешь?

Камар нахмурился и не двинулся с места. Я в отчаянии толкнул его в спину, но он не сдвинулся ни на дюйм.

— Камар, прошу тебя!

Видя моё отчаяние, он скривился, что-то пробормотал себе под нос и, наконец, наклонился и залез под кровать. Я быстро стянул все ткани, какие смог найти, накрыл ими кровать и спустил их до пола, чтобы полностью скрыть Камара. Ещё раз убедившись, что его не видно, я наклонился и посмотрел на него из-под ткани.

— Ни в коем случае не выходи. Обещай.

— …Хорошо, — неохотно ответил Камар.

Я кивнул ему и быстро выпрямился, оглядываясь по сторонам. Звук двигателя был уже совсем близко.

Кто же это?..

С тревогой в сердце я вышел из хижины. Машина остановилась неподалёку. Дверца открылась, и оттуда вышел мужчина. В тот же миг я понял, почему он казался мне одновременно знакомым и незнакомым.

— О, ты ещё жив, — ухмыляясь, произнёс он, подходя ко мне.

Я стоял, глядя на него. Это был Салман, сын моего дяди, мой двоюродный брат.

Неожиданный визит оставил меня в оцепенении. В последний раз я видел Салмана перед тем, как покинуть оазис — на похоронах матери. Хотя прошло много времени, я узнал его сразу — он был вылитый дядя.

— С-Салман? — неуверенно назвал я его имя.

Он равнодушно ответил:

— Видимо, проявление омеги не сделало тебя совсем тупым, раз узнаёшь.

Я едва не обернулся к хижине. «Камар не слышал? Даже если слышал, он не знает, что такое омега... Он же без памяти». Может, стоило спросить его об этом?

В голове роились мысли, но главное было поскорее избавиться от Салмана. Собравшись, я спросил:

— Как ты здесь оказался? С дядей всё в порядке?

Меня охватило беспокойство, но спокойный вид Салмана успокоил. Он махнул рукой:

— Этот старик вечно один и тот же. ...Твоя жизнь, однако, печальна. Почти семь лет один в этом месте.

Я опустил голову, не зная, что ответить. Не понимая причины его визита, я просто хотел, чтобы он ушёл.

— Так... зачем ты пришёл? — осторожно спросил я.

Вместо ответа он огляделся. Его взгляд скользнул по открытому оазису, где негде было спрятаться, затем обошёл хижину. Не понимая, что он ищет, я занервничал. Внезапно Салман шагнул внутрь.

— А-ах! — невольно вскрикнул я, бросаясь за ним.

Он осмотрел тесное пространство, почесал подбородок. Чтобы отвлечь его от кровати, я встал с другой стороны:

— Что-то случилось? Ты что-то ищешь?

Он нахмурился, сделал шаг ко мне. Я отступил.

— Гурав говорил, у тебя был путешественник, — недовольно сказал Салман.

— Д-да. Один раз, — с трудно кивнул я.

Он пристально смотрел мне в лицо, словно проверяя правдивость слов. Сердце бешено колотилось, когда Салман вдруг выпрямился:

— В этом захолустье и прятать-то нечего. Не понимаю, почему отец так переживает. Будто ты мог связаться с кем-то и выдать наше местоположение.

— А... — до меня дошло, зачем он пришёл. Мысль, что доставил дяде хлопоты, тяжело легла на сердце. — Прости...

— Конечно, прости. Знаешь, как мне неудобно из-за тебя? Тащиться в эту дыру... — он брезгливо огляделся.

Он ворчал и демонстративно швырнул аккуратно расставленную посуду. С грохотом кастрюли и тарелки упали на пол. Я поспешно наклонился собирать разлетевшуюся утварь, а он цокал языком сверху:

— Ну и дыра. Как ты здесь живёшь? На твоём месте я бы уже повесился.

Я молча продолжал собирать. Заметив моё молчание, он спросил:

— Ты оглох? Эй, когда с тобой говорят, надо отвечать. Хотя, наверное, чтобы жить здесь одному, надо быть ненормальным. Ты ведь не в себе, да?

Я не реагировал. Салман ругнулся себе под нос. Когда я потянулся к последней тарелке, он вдруг резко наступил на мою руку.

— А-ах!

Невольный крик вырвался у меня. Салман, наконец добившись реакции, с довольным видом надавил сильнее:

— Вот так-то лучше. Такие, как ты, понимают только силу. Ну что, голова прояснилась?

Я не мог ответить — кожа на моих и без того грубых, покрытых шрамами руках треснула, выступила кровь.

Но когда боль затуманила зрение, я встретился взглядом с мужчиной под кроватью. В тот же миг протрезвел.

«Нет».

Я беззвучно шевельнул губами. Камар вот-вот выскочит. Но я яростно качал головой: «Нет, пожалуйста. Не выходи. Ты же обещал».

Я видел, как Камар стиснул зубы. Его обычно тёмно-фиолетовые глаза вспыхнули золотистым оттенком. И вдруг я почувствовал незнакомый сладковатый запах.

— ...Э? — Салман, ругавшийся надо мной, замер. Он тоже учуял его. Озираясь, он наконец посмотрел на меня: — Это ты? Ты, мерзость? У тебя гон?

Он закричал, разъярённый. Я не мог ни согласиться, ни отрицать, просто смотрел на него. Салман плюнул:

— Знаю я ваши омежьи штучки! Думаешь, я поведусь? Хотел подставить мне своё грязное тело?.. Если бы не отец, я бы прикончил тебя тут же!

Он убрал ногу с моей руки и пнул меня по голове. Я рухнул, не успев вскрикнуть. Во рту запахло железом — вероятно, разбил губу. Слёзы душили, я зажал рот рукой. Шаги стали удаляться — Салман уходил.

Но когда я поднял голову, то остолбенел: Камар уже мчался за ним.

«Нет!»

Я отчаянно ухватился за его ногу. Камар пошатнулся, оглянулся. Я трясуще качал головой: «Не надо. Всё кончено».

Камар стиснул зубы и снова рванул к выходу. Но я изо всех сил вцепился в его ногу.

— Отпусти! Он уходит! — рычал Камар.

Наконец, не выдержав, Камар гневно закричал. Я остолбенел, но, к счастью, к тому времени машина Салмана уже уехала. Камар, оторвал меня — я изо всех сил цеплялся за него, он бросился вдогонку, но звук двигателя уже стих. Как и ожидалось, спустя некоторое время он вернулся.

— Зачем ты остановил меня? Если бы мы схватили его до отъезда, я бы прикончил его!

Я смотрел на него, бешеного от ярости, и старался отвечать спокойно:

— Нельзя убивать людей.

— Этот мерзавец заслуживает смерти!

— Нет, не делай этого.

Я снова попытался его удержать. К сожалению, это лишь разозлило Камара ещё сильнее. В конце концов он резко повернулся ко мне и рявкнул:

— Если бы ты не схватил меня тогда, я бы сломал ему шею! В чём твоя проблема? Посмотри на себя — весь в крови, а он топтал и бил тебя, а я просто стоял и смотрел! Ты хоть представляешь, что я чувствовал?!

Его зрачки полыхали золотым светом. Едва уловимый сладковатый аромат вокруг стал в разы гуще. Из-за этого запаха моё сердце бешено застучало, а в голове помутнело. С трудом я прошептал:

— Но если Салман умрёт или пострадает… дядя будет страдать… Он же заботится обо мне…

Я едва нашёл этот жалкий довод, но Камар не только не согласился — его ярость вспыхнула с новой силой.

— Заботится?! Очнись, это же просто бросить тебя! Бросить и забыть! Ты тут один уже семь лет? Живёшь с этой дохлой кошкой, раз в месяц получая еду от того мошенника, и называешь это заботой?! Если ты действительно так думаешь, то он прав — ты не в себе!

«Я всегда так думал, но почему-то на этот раз не мог сразу ответить. Может, потому что Камар изливал свою бешеную ярость. Поэтому всё, что я смог выдавить из себя, было:

— Ты слишком резок...

— Твоя ситуация в несколько раз хуже моих слов!

Камар яростно взъерошил свои густые волосы. Казалось, он не знал, куда деться от гнева. Наблюдая, как он мечется по тесной хижине, я подумал, что нужно его успокоить, и поспешно заговорил:

— Всё в порядке, я не против. Не злись так... В конце концов, я останусь здесь, а ты уедешь.

На последних словах он резко остановился. Его лицо, смотрящее на меня, странно застыло.

— ...Что ты сказал?

Голос Камара звучал тише и глубже, чем обычно. Я запоздало осознал, что совершил ошибку, но было уже поздно. Камар снова спросил:

— Повтори, что ты сейчас сказал? Наверное, я ослышался?

Возможно, так и следовало сказать. Но я подумал, что нельзя вечно скрывать правду.

— Ты уедешь, а я останусь здесь.

— ......

— Это неизбежный факт.

Тихо, но чётко я провёл черту. Пора было очнуться от сладких иллюзий. Благодаря Салману я пришёл в себя. Такая счастливая жизнь не может длиться вечно. Нужно проснуться и трезво взглянуть на реальность. И то, что я сейчас сказал, было очевидной правдой. Даже если Камар отказывался это принимать.

Как и ожидалось, он смотрел на меня с побелевшим лицом. Видя его явное недоверие, я молча сжал губы.

— ...Ты хочешь, чтобы я ушёл?

На тихий вопрос я ответил честно:

— Я не хочу расставаться. ...Если ты уйдёшь, я буду много плакать.

— Тогда что означают твои слова сейчас?

Он сдерживал нарастающий гнев, задавая вопрос снова. Я прикусил губу и прошептал, словно вздыхая:

— Но так уже решено...

— Ты...!

Камар снова закричал. Вдруг его глаза вспыхнули золотым, а тело источало густой аромат. И это мгновенно перекрыло мне дыхание.

Ах.

Зрение помутнело, сознание поплыло. Кровь закипела в жилах, пульс заколотился. Кожа заныла и загорелась. Колени подкосились, и я рухнул на пол.

— Йохан?

Камар вскрикнул от испуга. Он бросился ко мне, но моё состояние только ухудшалось. В тумане угасающего сознания мелькнула мысль. Началась течка. Именно сейчас, в такой момент.»

Ха... Ха... Ха...

Я часто и прерывисто дышал. Воздух не поступал в лёгкие, и я задыхался. Перед глазами всё плыло, в голове стоял туман, а сердце бешено колотилось. Сквозь эту пелену я смутно слышал, как Камар зовёт меня, но его голос казался таким далёким, как во сне. Внезапно я почувствовал, что парю в воздухе.

— М-м-м...

Я застонал и с трудом открыл глаза. Мой взгляд встретился с бледным лицом Камара, который смотрел на меня сверху вниз. Только тогда я смутно осознал, что он поднял меня и перенёс на кровать. Вместе с этим по всему телу начало разливаться странное ощущение. Словно крошечные феи проникли внутрь и, бегая по венам, щекотали меня изнутри. Я чувствовал лёгкость, словно парил в воздухе, и необъяснимое счастье, но в то же время всё тело нестерпимо зудело.

— А-ах...

Я заёрзал и снова застонал. Наверное, температура поднимается... Мне так жарко. Кажется, я уже испытывал что-то подобное раньше...

В этот момент меня словно молнией ударило, и я на мгновение пришёл в себя. Хотя это было лишь слабое проблески сознания в затуманенном разуме.

Я знаю, что это.

Я тяжело дышал, моргая тяжёлыми веками.

...Это то же самое, что я чувствовал во время первой течки.

Внезапно по спине пробежал холодок, а жар, разлившийся по телу, начал обжигать каждую клеточку.

Нет.

Я посмотрел на Камара.

— Йохан, ты как? Йохан!

Он беспокойно звал меня по имени, и, глядя на его лицо, я почувствовал настоящий ужас.

Он узнает, что я омега.

Он ещё не знал. Я никогда ему не говорил, и он ни о чём не подозревал.

Если бы он знал, он бы не остался здесь. Это было самым неопровержимым доказательством того, что он не в курсе.

Что же делать?

Я тяжело дышал, лихорадочно соображая. Но мой затуманенный разум отказывался работать.

Что же делать?

Я повторял про себя эти слова, бессильно лёжа на кровати. Я чувствовал, как оно приближается. Жар внизу живота и ноющая боль, разливающаяся по всему телу.

— Я... я...

Я запинаясь, попытался что-то сказать, но не мог собраться с мыслями. Течка не должна была начаться сейчас. Обычно она проходила тяжело, но зато цикл был длинным. К счастью, она случалась от силы два раза в год, и с последнего раза не прошло ещё и шести месяцев. Непонятно, почему она началась сейчас. Но думать об этом я долго не смог.

— Ах...

Не осознавая своих действий, я начал трогать себя. Мне нужно было что-то большее. Что-то, что могло бы проникнуть глубже, потереть изнутри. Но это было невозможно. Я был слишком слаб, утопая в собственных феромонах, и не мог даже сесть.

Странно.

Подумал я затуманенным разумом. Я не понимал, что происходит. Предыдущие течки были не такими сильными. Болезненными и неприятными, но терпимыми. Такого жара, от которого трудно дышать, я ещё не испытывал.

Почему...?

— Йохан! Приди в себя, Йохан!

Его голос снова вырвал меня из забытья. Я с трудом шевельнул пересохшими губами:

— В-всё х-хорошо... Всё в порядке... Просто... оставь меня... одного...

Я попытался оттолкнуть его, но мои слабые движения были бесполезны. Камар легко перехватил мою руку и грубо сказал:

— Оставить тебя одного? Ты что такое говоришь, тебе же плохо! Дать тебе лекарство? Что у тебя болит, Йохан? Скажи мне! Ты не можешь говорить? Что же делать... Нужно хотя бы жаропонижающее...

Он резко встал, но тут же замер. Камар покачнулся, схватился за голову и застыл на месте.

Это из-за моих феромонов, — смутно подумал я. На бет они почти не действуют, но сейчас моя течка слишком сильная. И запах феромонов гораздо интенсивнее. Вполне возможно, что они повлияли на Камара.

— Камар... всё в порядке... просто... оставь меня...

Когда я это произнёс, Камар резко замотал головой и быстрым шагом направился к аптечке. Вернувшись, он был раскрасневшимся, совсем не таким, как раньше.

— Вот, выпей, Йохан. Жаропонижающее — это вот это? А это обезболивающее, а это...

— Камар...

— Точно, нужна вода. Подожди, я сейчас принесу.

— Камар!

Он не слушал меня и продолжал бормотать себе под нос, собираясь уйти. Я из последних сил схватил его за руку. Камар остановился и обернулся. Его дыхание было таким же частым, как и моё.

— Нет, правда, всё в порядке. Камар, пожалуйста, просто уйди... Оставь меня... одного...

— Что за глупости...

— Нет, нет, Камар, нет…

На глаза навернулись слёзы. Борясь с жаром, разливающимся по телу, я с трудом продолжил:

— Сейчас... мне не помогут лекарства... Я не болен. Это просто... временное... как лихорадка. День или два... и всё пройдёт. Так что... просто оставь меня... одного. Прошу тебя.

Сердце бешено колотилось. Мне и так было плохо из-за внезапной течки, а тут ещё приходилось уговаривать Камара. Я кое-как говорил, но не был уверен, что он мне поверит. Камар молча смотрел на меня, а потом скривился, и я понял, что потерпел неудачу.

— Нет, я не могу оставить тебя одну, когда тебе так плохо. Я никуда не уйду.

Он демонстративно сел рядом со мной на кровать. Сквозь пелену слёз я видел, как он взял меня за руку и посмотрел мне в глаза.

— Не знаю, как ты справлялся раньше, но теперь всё будет по-другому. Я всегда буду рядом. Так что можешь не сдерживаться. Говори мне всё, что хочешь, я всё для тебя сделаю.

Слёзы хлынули из глаз. Я пытался что-то сказать, но дрожащие губы не могли произнести ни слова.

Нужно сказать ему, — подумал я. Сейчас самое время всё рассказать. Это мой последний шанс.

— Я... не болен...

Я выдавил из себя эти слова. Камар, видимо, из-за моих феромонов, время от времени тряс головой, но не отпускал моей руки. Представляя, как он её отпускает, я почувствовал новый прилив отчаяния.

Я открыл рот.

— Это... течка, Камар. Я...

Мне пришлось сделать дрожащий вдох, прежде чем произнести последние слова. И словно преступник, признающийся в смертном грехе, я прошептал:

— Я омега, Камар.

Камар на мгновение замолчал. Потом он спросил:

— И что это значит?

Несмотря на всю серьёзность ситуации, мне стало смешно. Я горько усмехнулся, и из глаз снова полились слёзы. Я закрыл их. Камар молча ждал продолжения.

Омега — это... — я тяжело вздохнул и сказал:

— Это проклятие... Проклятие богов.

Я продолжал бессмысленно смеяться. Казалось, от жара мой мозг плавится. Я говорил как в бреду:

— Когда у меня поднимается температура... мне нужно переспать с мужчиной. Противно, правда? Отвратительно? Мне всё равно, кто это будет. Главное, чтобы он... сделал это со мной.

Я потёр себя между ног, и сердце заколотилось так сильно, что стало больно. Я чувствовал, что уже мокрый. Нужно было прогнать его, пока не стало слишком поздно. Я заставил себя продолжить:

— Так что... тебе тоже не повезло. Ты потерял память... возможно, из-за меня. Потому что я тебя спас. Если бы тебя спас кто-то другой... ты бы не потерял память. Уходи, пока не поздно, — добавил я, и тут Камар заговорил.

— Хорошо, я понял.

Наконец-то он уходит.

Я с облегчением закрыл глаза. По щекам снова потекли слёзы. Но неожиданно Камар спросил:

— И что мне нужно сделать? Переспать с тобой? Тебе станет легче?

Я в изумлении распахнул глаза и встретился с его взглядом.

Что он сейчас сказал?

Я ошеломлённо моргнул и уставился на него. У меня жар, наверное, бред какой-то. Наверняка, мне послышалось. Да, точно.

Пока я молча смотрел на него, Камар снова спросил:

— Скажи мне, Йохан. Это так? Я всё правильно понял?

— Ч-что ты имеешь в виду? — запинаясь, прошептал я.

Камар терпеливо повторил:

— Если я пересплю с тобой, тебе станет лучше?

Его раскрасневшиеся лицо выражало страдание. Видимо, даже на бету феромоны течки как-то действуют.

Лучше бы он ушёл, — подумал я. — Бросил меня. Я с трудом ответил:

— Разве ты не слышал? Это проклятие.

— Неважно. Мне нужно знать только одно: тебе станет лучше или нет? Йохан, ответь мне! Ты поправишься?

Его реакция была настолько неожиданной, что мне всё ещё казалось, будто я сплю. Но его взгляд был таким серьёзным, таким... жаждущим. И я понял, что это не сон.

Я сжал руку Камара, в ответ он крепко сжал мою. Кончики пальцев онемели, и я едва мог пошевелить ими, но ощущение его руки было отчётливым. Сильное пожатие причиняло боль, подтверждая реальность происходящего. И тут меня снова прорвало.

— Прости... что не сказал... Что показал тебе... эту мерзость... Нужно было сказать раньше... Тогда бы ты... давно ушёл... Прости меня...

— Йохан, что ты такое говоришь? — взволнованно спросил Камар, но я продолжал рыдать и говорить:

— Я... не знал... что течка начнётся... Нужно было... как-то избежать этого... сказать тебе...

— Йохан, Йохан... Йохан, всё хорошо. Не плачь, Йохан. Йохан!

Камар закричал, и я, вздрогнув, перестал плакать. Он продолжил:

— Что такого в том, что ты омега? Ты же не виноват, что ты такой.

— Это отвратительно, — прошептал я.

— Нет, это не так, — твёрдо ответил Камар.

Мне захотелось ему поверить, но я тут же подавил это чувство. Так не бывает. Не надейся. Если не будешь надеяться, то не разочаруешься.

— Не нужно меня утешать. Ты... хороший человек.

— Хороший человек — это ты. Я просто...

Камар хотел что-то сказать, но замолчал и закусил губу. Глядя на него, я с уверенностью произнёс:

— ...Прости. Тебе противно и неприятно, да?

— Нет же.

— Ты наверняка от меня устал. Всё в порядке, это всё потому, что я омега...

— Йохан, — перебил меня Камар. На этот раз он выглядел по-настоящему рассерженным. — Йохан, ты мне нравишься.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер. Камар, глядя прямо на меня, продолжил:

— Ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью. Я хочу помочь тебе. Но если ты не хочешь, я не буду ничего делать.

— ...Я могу забеременеть, — с трудом выдавил я.

Камар нахмурился. Я попытался объяснить ему:

— Понимаешь? Я мужчина, но могу забеременеть. Разве это не странно?

Мне хотелось плакать, но вместо этого я засмеялся. Кажется, я и правда сошёл с ума. Камар молча слушал меня, и я добавил:

— Вот почему это проклятие.

Я криво усмехнулся, и Камар посмотрел на меня. Я уже знал, что он скажет: «Прости» или что-то ещё в этом роде.

— Ты не хочешь иметь от меня детей?

— ...

Его слова были совершенно неожиданными. Слёзы хлынули из глаз, ненадолго прояснив зрение. На его раскрасневшемся лице читалась тревога. В этот момент я понял: Камар не собирался меня бросать. Охваченный страхом, я прошептал:

— Боги нас покарают...

— Мне плевать на богов, — резко ответил Камар. — Я уже сто раз спрашивал: тебе станет лучше или нет?! Скажи честно, может, я тебе просто не нравлюсь? И ты просто ищешь предлог, чтобы от меня избавиться? Тогда скажи, что ещё можно сделать! Я всё сделаю, лишь бы тебе стало лучше!

Он говорил совершенно искренне. Его глаза снова засияли золотистым светом. Сладкий аромат, исходивший от него, заставил меня почувствовать головокружение. Если бы я стоял, то наверняка упал бы. Я сжал руки в кулаки, подавляя желание обнять его, и задрожал. Камар спросил:

— Ты не хочешь жить со мной? Хочешь, чтобы я ушёл?

Я молчал, и он, скривившись от боли, спросил:

— Я тебе противен?

— Нет!

Эти слова вырвались сами собой. И дело было не только в жаре. Я просто не мог сказать, что он мне противен. Я торопливо замотал головой.

— Нет, это не так. Ты мне не противен. Совсем нет. Я... я... — я всхлипнул и наконец признался: — Ты мне нравишься.

И, начав говорить, я уже не мог остановиться:

— Ты мне нравишься. Я хочу быть с тобой... Ты никогда не был мне противен. Прости, — сказал я, всхлипывая. Мне хотелось умереть от стыда. Нужно было признаться раньше и отпустить его. Почему я этого не сделал?

Прости. Прости, что ты мне нравишься. Прости, что я тебя держу. Я должен был отпустить тебя, но не сделал этого. Прости.

Сквозь пелену слёз я увидел, как смягчилось лицо Камара. Он сказал очень нежно:

— Если ты родишь мне ребёнка, я буду самым счастливым человеком на свете.

Теперь пришла моя очередь растеряться.

— У тебя же амнезия. Ты просто не понимаешь. Ты знаешь, что нужно делать, чтобы завести ребёнка? Говорят, переспать с омегой — это к несчастью.

Камар ответил без колебаний:

— Сейчас я только и думаю о том, чтобы переспать с тобой.

— Но... но... — я сглотнул. — Боги проклянут нас...

— Ха, — коротко выдохнул Камар и, прищурившись, с издевкой спросил: — Йохан, а где, собственно, эти боги? Ты их видел?

Я опешил от такого вопроса. Камар продолжил:

— Я не верю в богов, которые причиняют тебе боль. Лучше бы таких богов вообще не было.

Его безжалостные слова заставили меня широко раскрыть глаза.

— Н-нельзя... так говорить...

— Это тебе нужно прекратить так говорить. Так что? Ты будешь со мной жить или нет?

Кажется, терпение Камара было на исходе. Как и моё. Удивительно, что мы вообще смогли так долго разговаривать. Но мне всё ещё было трудно поверить. «Неважно. Лучше бы таких богов вообще не было. Ты мне нравишься». Кто-нибудь говорил мне такое раньше? Зная, что я омега?

Йохан, прости свою маму.

Нет.

Я вспомнил заплаканное лицо матери.

«Прости, что я родила тебя таким». «Это я согрешила, и боги наказали тебя, сделав омегой».

Никто.

— Йохан, — голос Камара вернул меня к реальности. Он смотрел прямо на меня и продолжал: — Мне всё равно, что ты омега. Мне всё равно, кто ты. Я... Йохан... — Камар сделал глубокий вдох и признался: — Я люблю тебя.

Он произнёс эти слова, которых не говорил с того самого дня, словно выпустил наружу всё то, что так долго хранил в своём сердце. Он немного помолчал, а затем, глядя на меня, спросил:

— Я могу остаться с тобой?

В этот момент я больше не мог сдерживаться. Я крепко сжал его руку и поцеловал его пальцы.

— ...Останься, — сказал я, глядя на него сквозь слёзы.

— Навсегда?

Камар улыбнулся мне.

— Да.

— Будем вместе. Всегда, — прошептал он, наклоняясь ко мне. — Всю жизнь.

И в тот момент, когда наши губы соприкоснулись, все мои мысли исчезли.

Ха... Ха...

Дыхание сбилось, перед глазами все плыло, а в груди жгло. Камар, не знаю когда, оказался надо мной на кровати. Я, как завороженный, смотрел, как он нетерпеливо срывает с себя одежду. Стянув рубашку через голову, он тут же избавился от брюк, оставшись полностью обнаженным. На мгновение я потерял дар речи, глядя на его нагое тело. С каждым вдохом его широкая грудь вздымалась и опадала, капельки пота стекали по изящно очерченным мускулам. Под крепкой шеей виднелись четкие ключицы и широкие плечи. Его тело, казалось, состояло из одних лишь мышц, и сейчас оно выглядело сильнее, чем когда-либо.

Хочу прикоснуться.

Я сглотнул. Хотел стянуть с себя одежду, но руки дрожали и не слушались. Я не успел даже расстегнуть рубашку, как Камар наклонился, приподнял ее и прижался губами к моей коже.

— Ах!

Я невольно вскрикнул, когда он больно укусил меня за сосок. Но Камар не обратил на это внимания, продолжая терзать меня зубами, одновременно стягивая с меня штаны. Рубашка болталась на одном плече, зацепившись за шею, а брюки были спущены лишь с одной ноги, но Камар, не желая больше ждать, прижался ко мне всем телом.

Я разрывался между желанием обнять его и необходимостью снять с себя оставшуюся одежду. Неловко хватаясь одной рукой за плечо Камара, а другой пытаясь стянуть с себя одежду, я почувствовал, как его губы накрыли мои, а пальцы начали ласкать чувствительный сосок.

— А... Ха...

Боль смешивалась с удовольствием, я откинул голову назад. Камар, не медля ни секунды, углубил поцелуй, сплетая наши языки. Слюна, смешавшись, заполнила рот и начала стекать по подбородку. Не разрывая поцелуя, он скользнул рукой к моим ногам и одним движением стянул с меня остатки брюк и белье. Я, словно ожидая этого, развел ноги шире. Сердце бешено колотилось в груди. Раздался тихий вздох — Камар смотрел на меня сверху вниз.

— Йохан, — прошептал он, и его глаза засияли золотистым светом. — Ты такой красивый.

Его взгляд медленно скользил по моему телу, остановившись внизу живота. Я почувствовал смущение и инстинктивно потянулся рукой прикрыть себя. Мой возбужденный член был влажным на кончике.

Внезапно Камар обхватил мои ноги под коленями и резко поднял их вверх. Моя поясница оторвалась от кровати, тело выгнулось дугой. Я почувствовал его взгляд на себе, увидел, как он приближает лицо, и в следующее мгновение почувствовал его горячее дыхание и язык в самом неожиданном месте.

— ...Ах!

Невольно вырвался крик. Я рефлекторно выгнул спину, пытаясь вырваться, но безуспешно. Камар полностью сломал мое сопротивление, мои колени оказались у самого его лица. И тут его язык начал ласкать меня там.

— А... ах... ах!

Незнакомые ощущения вызывали волну за волной стонов. С каждым вдохом и выдохом мышцы сжимались и расслаблялись, а я чувствовал его горячее дыхание. Его губы терлись о мою кожу, а затем плотно прижались и начали всасывать. Мир вокруг побелел, словно меня ударило током.

— А... ах... ха... а...

Я задыхался, бедра непроизвольно двигались, а с каждым выдохом из меня вытекала смазка, скользя по бедрам. Камар слизывал ее языком, а затем проникал им внутрь.

Я невольно сглотнул, подавив крик.

Его острый язык ласкал чувствительные складочки, проникая все глубже. Тщательно обследовав все внутри, он высунул язык и облизал меня снаружи. Несколько раз проведя по мне шершавым языком, он полностью покрыл меня смесью слюны и смазки.

Сладкий аромат, который не переставал исходить от меня, словно затуманил мой разум. Мозг, словно растаявшее мороженое, перестал работать. Все, что я чувствовал, — это растекающееся по низу живота тепло. Камар оторвал губы. Его пальцы коснулись меня, и тут же раздался влажный звук. Два толстых пальца проникли внутрь, заставив меня вздрогнуть, но я не сопротивлялся. Наоборот, из моего горла вырвался возбужденный стон, и я сам приподнял бедра. Камар проник глубже и начал двигать пальцами внутри.

— Мммм...

Трудно было поверить, что в прошлый раз мне было так больно. Сейчас внутри все было мягким и податливым. Каждый раз, когда Камар сгибал пальцы, царапая стенки, меня пронзал дрожащий стон. Он тяжело дышал, не отрывая взгляда от моего раскрывшегося входа. С каждым движением его пальцев из меня вытекало все больше смазки, покрывая его руку до самого запястья. Камар снова наклонился и, раздвинув меня пальцами, проник внутрь языком.

— М-м... ах... ах... а...

С каждым движением его языка внутри я вздрагивал и стонал. Внизу живота раздавались влажные хлюпающие звуки. Камар жадно ласкал меня языком, растирая смазку. Я чувствовал его горячее дыхание в промежности, а затем он обхватил меня за талию и резко поднял вверх. Моя голова коснулась кровати, а тело оказалось в перевернутом положении.

Я почувствовал его член у себя на спине. Мои колени непроизвольно согнулись, стопы коснулись его плеч, но он не обратил на это внимания. Одной рукой он держал меня за бедро, другой обнимал за талию, продолжая ласкать меня языком и массировать промежность. Его большой, твердый член терся о мои позвонки. Я чувствовал его жесткие волосы на лобке. Я нетерпеливо потянулся назад и коснулся пальцами его крепких бедер. В отчаянии я впился в него ногтями, и Камар издал глухой стон.

— Ммм...

Его голос, смешанный с хлюпающими звуками, эхом разносился по моему телу. Внезапно я почувствовал, как что-то горячее брызнуло мне на лицо. Я понял, что кончил, и тут же почувствовал, как по моей спине стекает сперма. Камар продолжал тереться членом о мою спину. Его семя покрыло мои ягодицы и потекло по спине, достигая плеч.

Ха... ха...

Камар тяжело дышал, отвернувшись. Он поцеловал меня в бедро, а затем снова прижался губами к моей промежности, на этот раз задержавшись дольше. Глубоко поцеловав меня языком, он поцеловал другое бедро и, наконец, позволил мне опуститься.

Моя грудь коснулась кровати, но голова все еще кружилась. Я смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как мое тело словно парит в воздухе. Это еще не все. Это еще даже не начало. Сгорая от желания, я широко раздвинул колени, демонстрируя ему свою промежность, покрытую смесью его слюны и моей смазки.

Раздался громкий звук — Камар сглотнул, жадно глядя на меня. Я ждал, раздвинув ноги еще шире. Несмотря на то, что он только что кончил, его член снова начал набухать, кончик блестел от влаги.

Камар обнял меня за талию и притянул к себе. Мои бедра оказались на его крепких ногах, ягодицы приподнялись. Его член коснулся моего входа. Еще одно движение, и все. Я был готов принять его в себя. С покрасневшим лицом я позвал его:

— Камар.

Ну же, скорее...

— А-ах!

В этот момент Камар резко притянул меня к себе и вошел одним мощным толчком. Из моего горла вырвался крик.

Его толстый член без колебаний заполнил меня до отказа. Ни миллиметра свободного пространства.

У меня перехватило дыхание от ощущения полной наполненности. Я выгнулся, принимая его в себя.

— М-м... ммм...

Невольно из моих губ вырвался стон. Камар наклонился надо мной, и его член, на мгновение выскользнувший наружу, проник еще глубже.

— Ах!

Я не смог сдержать крика. Но на этот раз Камар не остановился. Его фиолетовые глаза пылали золотистым огнем.

— Ма ша Аллах, — прошептал он.

Я, завороженный, смотрел на него. Камар наклонился и прижался губами к моей шее. Я чувствовал, как раскрываюсь изнутри, принимая его полностью. С каждым движением его бедер, с каждым толчком, внутри меня разгорался пожар.

— Йохан, — Камар обнял меня за талию и прижался еще сильнее.

Он покрывал поцелуями мое лицо, пока я судорожно ловил ртом воздух.

— Я люблю тебя.

Слова любви совпали с ощущением тепла, разлившимся внизу живота. Ах... — вспомнил я.

Камар кончил в меня.

Как только я осознал это, мой член напрягся, а мышцы вокруг его члена сжались. Ночь только начиналась.

— Хаа... хаа... ах...

Я тяжело дышал, обхватив его шею. Отчаянно хотелось поцеловать его, но из-за обилия слюны губы постоянно соскальзывали. В отчаянии я разрыдался. Камар, казалось, тоже испытывал дискомфорт — он яростно вцепился в мои волосы и начал жадно целовать. Наши зубы стукались, языки сталкивались. Я изо всех сил цеплялся за него, боясь отпустить. Камар обнял мою талию и перевернул нас. Очнувшись, я обнаружил себя сверху, лежащим на нём. В этом положении он начал толкаться снизу.

— М-мм... мх...

Стоны вырывались сквозь сомкнутые губы. От непрерывных толчков внутри меня всё раскрывалось. Камар отпустил мои волосы и схватился за бёдра. Его член под новым углом нашёл особое место внутри, и я закричал, будто от боли.

— Там... там хорошо... да...

Я продолжал стонать, не отдавая отчёта своим словам. Сам не поняв как, упёрся руками в его плечи и приподнял корпус. Бёдра раздвинулись, ягодицы начали тереться. Струящаяся смазка пропитала его густые волосы, издавая хлюпающие звуки при каждом движении.

Вскоре я сам начал двигать бёдрами. Когда я выпрямился, его член внутри будто вытянулся по прямой, заполняя всё пространство. С каждым движением толстый член взбалтывал мои внутренности. Глаза закатились от удовольствия. Когда я остановился, внутри всё сжалось. Я снова выпрямился, максимально растягиваясь. Камар напряг руки, крепко сжав мои бёдра.

— Ах... ааа...

Я стонал и дрожал. Придя в себя, понял, что кончил на живот Камара. В тот же момент он резко поднялся, и мы рухнули на кровать, всё ещё соединённые. Он накрыл меня сверху.

— М-мх... хх... мм...

Стоны продолжали вырываться из моих губ. Камар обхватил моё бедро и втиснулся между ног, снова вгоняя в меня член. Семя, начавшее вытекать, снова оказалось запертым внутри. Голова закружилась от сладкого аромата, переполнявшего меня изнутри. С шлёпающим звуком Камар прижался, словно втискивая себя глубже. Между плотно прижатыми телами я чувствовал его густые волосы.

— Хаа...

Камар выдохнул и начал двигаться. Его жёсткие волосы терлись о мою нежную кожу, а с каждым движением из соединённого места сочилась смазка, стекая по бёдрам.

— Мало...

Я прошептал, чувствуя, как жар прожигает мой мозг. Хотелось, чтобы он вошёл глубже. Чтобы заполнил меня полностью, до отказа. Ах, пожалуйста...

— Йохан.

Не прекращая движений, Камар спросил:

— Хочешь ещё? Войти глубже?

Я поспешно кивнул, издав согласный стон.

— Насколько?

Неужели он издевается надо мной? — мелькнула мысль. Но у меня не было сил даже злиться или дуться. В отчаянии я прижал руку к животу. Через тонкую кожу ясно чувствовался его толстый член. Неосознанно надавив, я услышал, как Камар глухо застонал и внезапно вышел из меня.

— Ах... зачем...

Несчастный стон вырвался сам собой. Но Камар не ответил — он перевернул меня на бок и обхватил сзади.

— Йохан, возможно, будет больно, — его возбуждённый голос не давал понять, было ли это предупреждением или просто словами.

Не успев осознать, я почувствовал, как он входит сзади. Сразу же мир побелел перед глазами, а из моего широко открытого рта вырвался беззвучный крик.

Камар на мгновение замер. Плотно прижавшись, он перевёл дыхание, затем одной рукой обнял мою талию, а другой надавил на живот.

— Ай, больно...!

Пронзительный крик сорвался сам собой. Член давил изнутри, а его огромная ладонь — снаружи. Меня сжало так сильно, что спина почти касалась живота, дышать стало невозможно. Внутри я почувствовал, как его член начал набухать. Совсем не так, как раньше. Раздувшийся, он полностью заполнил меня. Одновременно семя, плескавшееся внутри, застыло, а сладкий аромат полностью захватил моё сознание.

Нет.

Внезапно инстинктивная мысль пронзила мозг. Вспыхнувший ужас поглотил всё прежнее возбуждение.

— П-погоди, Камар, нельзя! — я отчаянно закричал, задыхаясь, с мелькающими перед глазами пятнами, но точно зная — это нужно остановить.

— Нет, Камар, так нельзя!

Я кричал, сам не зная, от чего пытаюсь защититься.  Барахтался, пытаясь вырваться из его объятий, но он даже не шелохнулся. Я сразу понял — он сейчас кончит. Камар, прижавшийся ко мне без единого зазора, укусил за плечо, затем переместил губы к моему уху. Я не понимал, что он задумал, и от этого стало ещё страшнее. В конце концов я разрыдался. Боль и страх полностью лишили меня рассудка. Камар оскалил зубы у самой мочки уха. В тот миг, когда он собирался укусить, я изо всех сил закричал:

— Нельзя, не надо...!

В тот же момент сладкий аромат обрушился на меня. Сознание помутнело, страх исчез. Тело обмякло, полностью отдавшись Камару. В туманном сознании мелькнула мысль:

Камар пытается меня оплодотворить.

В расплывчатом зрении я увидел его руку, крепко прижимающую мой живот. Он не отпускал, словно массируя вздыбившийся член под кожей. "Ах..." — подумал я. Возможно, всё уже кончено.

Тошнота подступила внезапно. Но с пустым желудком меня лишь мутило. Когда мои стоны смешались с хриплым дыханием, Камар будто очнулся — его рука ослабила хватку, а затем он обнял меня.

— Йохан, ты в порядке? — его растерянный голос донёсся сзади.

Ощущение инородного тела внутри ослабло. Лишь тогда я понял — Камар пришёл в себя. Давящий аромат рассеялся, дыхание внезапно стало свободным. Я обмяк, жадно глотая воздух.

Внутри всё ещё пылал жар. Ощущение ненасытности, требующее продолжения, сводило внутренности. Тело, опиравшееся на руку Камара, дрожало.

— Всё... всё в порядке... — с трудом выговорил я, поворачиваясь и целуя его в щёку.

Камар развернулся, отвечая поцелуем в губы. Он снова начал двигаться — теперь осторожнее, медленнее. Я раздвинул ноги, сидя на нём, и покачивался в такт его движениям.

— Ах... мм... хх...

Каждый толчок вырывал непроизвольные стоны. Одновременно я чувствовал, как смесь смазки и семени вытекает из растянутого отверстия. Страх исчез без следа, уступив место чистому возбуждению.

Сейчас всё в порядке, — хотел я сказать Камару, но он вложил палец в мой рот, лаская язык, лишая дара речи. Медленно водил пальцем, пока слюна не потекла по подбородку. Я закрыл глаза, полностью отдавшись ему. В поле зрения попадал тяжёлый член, приподнимающий тонкую кожу живота. С каждым движением Камара он то выпячивал, то отпускал её. Я осторожно прикоснулся — под кожей явственно ощущалось движение. Оставив руку на месте, я закрыл глаза. Дыхание участилось, внизу вспыхнул жар. В тот миг, когда я подумал, что хочу ощутить его член в руках, Камар прошептал на ухо:

— В следующий раз... можно будет ртом?

Тело задрожало. Я с трудом выдохнул раскалённое дыхание:

— ...Да.

Член, глубоко пронзавший меня, замер на мгновение. Я тупо наблюдал, как он постепенно спадает, ощущая разливающееся внутри тепло. Камар вышел и уложил меня на кровать. Ночь прошла, наступил рассвет, но мы этого не заметили.

Проснувшись поздно, я увидел, что солнце уже поднялось высоко. Открыв глаза первым, я ещё какое-то время лежал в оцепенении, моргая сонными глазами. В затуманенном зрении появилась массивная грудь. Медленно подняв взгляд по ритмично поднимающейся груди, я увидел знакомое правильное лицо. Камар.

Не верилось, что этот так неистово любивший меня до рассвета человек теперь спал так безмятежно. Каждое утро удивляло. Удивляло совместное пробуждение в одной постели, удивляло, как этот мужчина мог спать с таким невинным выражением после всего, что делал со мной перед сном, удивляла его тяжёлая рука, так естественно лежащая на моей талии. Но больше всего удивляла нынешняя ситуация.

Я и представить не мог, что настанет день, когда пробуждение рядом с кем-то станет обычным делом.

В груди защекотало, и я невольно улыбнулся. Какое-то время я просто смотрел на спящего Камара.

Он всё ещё находился в глубоком сне. Как я заметил при первой встрече, его лицо было по-настоящему прекрасным — сильная линия подбородка, прямой нос, идеальные скулы. А какие фиолетовые глаза скрывались под веками? Когда они иногда вспыхивали золотым, от всего тела исходил сладкий аромат, лишающий рассудка. Вчера было то же самое. Даже после окончания течки мы не расставались ни на минуту. В жаркий день — в хижине, после заката — на песке пустыни, мы обнимали друг друга. Просыпаясь, я всегда оказывался на кровати — наверное, Камар переносил меня, пока я спал.

Я невольно улыбнулся, и Камар нахмурил брови. Почувствовав мой взгляд, он приподнял веки. Наши глаза встретились.

— ...Привет.

Я улыбнулся в ответ и поцеловал его в губы. На мгновение ошарашенный Камар моргнул, но вскоре ответил улыбкой и взаимным поцелуем.

— Привет. Уже проснулся?

— Глаза открылись сами собой.

Я естественно прижался к нему, и Камар, будто только и ждал этого, обхватил мою талию, крепко притянув к себе. Внизу я почувствовал, как мужское достоинство уже стоит колом. Как и ожидалось, Камар наклонился, чтобы поцеловать меня. Но в хижине мы были не одни.

— Ай!

Что-то шлёпнуло меня по голове, мгновенно вернув к реальности. Подняв взгляд, я увидел Рикаля, убравшего когти и барабанившего лапой по моим волосам.

— Прости, Рикаль. Сейчас всё сделаю.

С лёгким чувством вины за то, что забыл о коте, я попытался встать, но Камар схватил меня за талию сзади. Притянув к себе, он пробормотал в районе моей поясницы:

— Мы можем немного опоздать.

— Нам тоже нужно поесть.

Я погладил Камара по голове, пытаясь успокоить, и снова попробовал встать, но это оказалось непросто. Из-за вчерашнего даже по утрам нижняя часть тела всегда была тяжёлой, а сегодня ещё и Камар навалился сверху. Я шлёпнул его по руке, стараясь не причинить боли.

— Не надо так. Помоги лучше. Быстро закончим, и снова поцелуемся.

Я обернулся: «Ммм?» Камар вздохнул и нехотя отпустил меня. Когда я, пошатываясь, поднялся, он сказал у меня за спиной:

— Не ограничимся просто поцелуями.

Я кивнул, понимая, что это не просто слова. Мы всегда начинали с поцелуев, но никогда ими не заканчивали.

Повернувшись спиной, я торопливо принялся готовить еду, пытаясь остудить пылающие щёки. Может, потому что я омега, но после первой близости моё тело постоянно жаждало его объятий и поцелуев, даже вне течки. К счастью, Камар оказался не менее — а может, и более — страстным. Он обнимал меня ещё до того, как я успевал попросить, желал моего тела где угодно. И я всегда с радостью принимал его. Будто течка длилась целыми днями, месяцами. Иногда казалось, что так может пройти и целый год.

— Ах.

Как и ожидалось, Камар бесшумно подкрался сзади и резко притянул меня за талию. Я вскрикнул, но тут же потянулся рукой назад, чтобы погладить его голову, лежащую на моём плече.

— Сейчас закончу.

От Камара исходил знакомый сладковатый запах. Странно, но с той ночи этот аромат постоянно витал вокруг, временами лишая меня рассудка. Обычно едва уловимый, во время близости он становился настолько густым, что разум уплывал. Как феромоны, но это было невозможно. В детстве я чувствовал запах альфы — он был совсем другим. К тому же этот аромат появился недавно. Будь Камар альфой, я бы заметил это сразу. Даже если бы это был естественный запах тела, откуда он взялся внезапно?

Наверное, я просто слишком увлечён Камаром, поэтому так возбуждаюсь.

Других объяснений не было. Да и звучало это вполне логично.

Я люблю Камара.

Внутри меня раздался смущённый крик. Делая вид, что ничего не замечаю, я суетился — с Камаром на спине и кошкой, путающейся под ногами — едва закончив готовить. Всё это время вокруг витал сладкий аромат.

К полудню Рикаль растянулся в углу хижины, а я собрал смятые простыни с кровати.

— Что делаешь? — сразу спросил Камар. Он явно ожидал, что мы продолжим валяться в постели.

— Собираюсь постирать. Давай и одежду сменим — давно пора.

Камар выхватил ткань у меня из рук, нахмурившись:

— Обязательно сегодня?

— Мы откладывали это уже два дня.

Из-за травмы руки я долго не мог нормально работать. Теперь, когда стало лучше, пора наверстывать упущенное. Мои слова задели его, и он лишь надулся в ответ.

— Ткань слишком жёсткая. Будет больно.

Только тогда его лицо смягчилось. Материал и раньше был не лучшего качества, но в последнее время стал особенно грубым. Мы выкручивались, переворачивая простыни, но терпение лопнуло.

— Сегодня поспим на свежем белье.

Успокоив Камара, я вынес его наружу и взял кучу одежды, сложенную в хижине. Мы собирались постирать вещи и помыться. Камар устроился в тени дерева, помогая мне и принося всё необходимое. Развешивание белья на верёвке он взял на себя.

Передав последнюю вещь, я неожиданно разделся. Сидя на корточках голым и стирая свою одежду, я заметил, как Камар замер, обернувшись.

— Раздевайся и ты, Камар. Постираемся и помоемся вместе.

Камар ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел на меня. Я же, не обращая внимания, энергично тряс бельём в воде.

— Держи.

Простоявший неподвижно какое-то время Камар одним движением снял одежду и протянул мне. Я машинально потянулся за ней, затем поднял голову и замер. Под ослепительными лучами солнца передо мной стоял обнажённый мужчина. С опозданием я осознал, что мы оба полностью раздеты. Хотя мы бесчисленное количество раз сливались телами, так откровенно видеть друг друга было впервые. Да и просто стоять голыми под палящим солнцем — тоже.

Лицо моментально вспыхнуло. Я поспешно отвел взгляд, почти выхватывая одежду, и начал торопливо стирать. Камар по-прежнему стоял на месте, наблюдая за мной. Закончив стирку, я протянул ему бельё:

— Вот, развесь.

Камар вздрогнул, будто удивлённый. Я думал, он смотрел на меня, но, видимо, нет? Я поддразнил:

— На что так засмотрелся?

Вместо ответа Камар бросил взгляд за мою спину. Я обернулся, но там был только песок. Когда я в недоумении поднял на него глаза, он молча развернулся и пошёл развешивать бельё.

Закончив с делами, я почувствовал, как всё тело горит. Солнце уже заметно склонилось к закату. "Нужно успеть помыться до темноты", — подумал я, заходя в оазис. Погрузившись в тёплую воду, я начал мыться, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Повернув голову, я сразу встретился глазами с Камаром. Он, как и я, был голым. Осознав это, я вдруг ощутил, как пересохло во рту, а сердце забилось бешено.

Я непроизвольно сглотнул так громко, что это было слышно. С трудом удерживал взгляд от скольжения вниз, по его телу, но и смотреть в лицо было стыдно. Не зная, куда деть глаза, я всё равно не мог отвести взгляд.

Будто столкнулся с хищником, который только и ждёт момента, чтобы вцепиться мне в горло, стоит мне отвернуться.

Ах.

Когда я невольно отступил на шаг назад, Камар тут же двинулся. И в следующий момент я уже был в его объятиях.

Мои мысли затуманились, стало трудно соображать. Я ощущал только крепкие руки, обнимающие моё тело, и грубый язык, заполнивший мой рот.

— Хаа...

Когда наши губы наконец разомкнулись, я жадно глотнул воздух. Наши прерывистые дыхания смешались в пространстве. Лицо Камара, смотрящего на меня, так раскраснелось.

— Йохан...

Он позвал меня. Я ничего не ответил, лишь протянул руку, чтобы осторожно погладить его щёку. Аромат Камара стал ещё гуще.

Не отрывая от меня взгляда, Камар слегка наклонил голову. Малейшего движения было достаточно. Когда его губы коснулись моей ладони, всё ещё лежащей на его щеке, я мелко задрожал. Камар схватил моё запястье и прижался губами ещё сильнее. Затем мягко приоткрыл рот, высунул язык и начал медленно вылизывать каждую линию на моей ладони.

— Ты сладкий, — прошептал Камар.

— Оливки... которые я ел... — бессвязно пробормотал я в ответ. Они были в сиропе? Или в рассоле?

Мой мозг отказывался работать. Камар усмехнулся:

— Нет, Йохан. Ты сладкий, потому что сделан из мёда.

Он крепче обхватил мою талию, прижав наши тела друг к другу в воде. Сердце колотилось так сильно, что дышать стало трудно. Когда я в оцепенении посмотрел на него, Камар тихо пробормотал:

— Вот почему ты такой сладкий. Разве нет?

— Да...?

— Именно.

Его голос заполнил моё затуманенное сознание. В медленно мигающем зрении мелькнул наклоняющийся ко мне Камар.

— Вот почему ты так сладко пахнешь...

Чмок — звук поцелуя на моей шее.

— ...и кожа такая сладкая...

Его губы опустились на плечо. Снова тихий звук поцелуя, прежде чем он поднял голову.

— Ты же сам просишь, чтобы я слизал всё это.

Поцелуй переместился к щеке и наконец достиг губ. Его язык проник в мой приоткрытый рот. В следующий момент Камар подхватил меня. Не прерывая поцелуй, я обвил руками его шею, пока он выносил меня из воды.

Опустив меня на песок, Камар накрыл своим телом. Его вес прижал меня так, что дыхание перехватило, но вместо того чтобы оттолкнуть его, я обнял за шею.

— Йохан...

Камар назвал моё имя, ненадолго отрываясь. Я слабо кивнул. Его взгляд скользнул к моему кадыку, ритмично подрагивающему при глотании. Фиолетовые глаза потемнели от дикой страсти. Камар, казалось, на мгновение колебался, затем наклонился...

— Ах!

Мне почудилось, будто у самого уха раздался звук впивающихся в плоть зубов. Я вскрикнул, но впившийся в шею Камар лишь глубже вонзил клыки. Звук его губ, сжимающих и втягивающих мою плоть, отдавался прямо в ушах. С каждым грубым звуком всё тело содрогалась.

Ужас от мысли, что он вот-вот разорвёт меня, смешивался с желанием, чтобы он это сделал, полностью запутывая мысли.

Камар крепче прижал меня. Казалось, таз вот-вот сломается. Когда я обмяк от нехватки воздуха, Камар наконец оторвался от шеи.

— Ах...

Мой стон исчез в его рту. Обнимая мою талию одной рукой, другой он сжал ягодицы. Из-за сильных пальцев, мнущих плоть, вырвался стон, смесь боли и возбуждения.

— Йохан...

— Хх... ммм... мх...

Звуки непроизвольно вырывались из моих губ. Мне было стыдно, но Камар не прекращал целоваться — то прижимая губы, то снова проникая языком, — и я не мог их сомкнуть.

Его рука с моей поясницы переместилась на внутреннюю сторону бедра. Пальцы впились в плоть, и я зажмурился от боли. Камар прекратил поцелуй.

— Хаа... ах... ха...

Моё прерывистое дыхание смешалось с его. Я приоткрыл глаза и увидел, как Камар приподнимается. Не отрывая от меня взгляда, он снял рубашку одним движением. Передо мной предстала загорелая коричневая кожа. Мощная шея, чёткие ключицы, а ниже — массивная грудь, стремительно поднимавшаяся и опускавшаяся в такт тяжёлому дыханию. Мой взгляд скользнул вниз.

Капли пота, стекавшие по груди, словно ручьи по ущелью, огибали рельеф пресса, то ускоряясь, то замедляясь. Наконец одна из них скатилась к поясу и исчезла в густых волосах.

Камар встал на колени между моих ног. В широко раздвинутых бёдрах я увидел, как он берёт в руку свой член. Сознание помутнело.

Даже его крупной ладони едва хватало, чтобы обхватить эту внушительную толщину. Напряжённый фаллос с чётко проступающими венами отбрасывал неровные тени.

Когда я инстинктивно попытался сомкнуть ноги, Камар остановил меня оставшейся рукой. Он смотрел на меня между беспомощно раздвинутых бёдер. Его обычно тёмно-фиолетовые глаза сейчас казались почти чёрными.

— Не бойся, Йохан. Хочешь потрогать?

Его слова звучали так, будто он подносил к моему лицу раскрытую пасть хищника. Я замешкался. Камар говорил «не бойся», но один вид этого блестящего от влаги члена заставил меня окаменеть.

— Йохан.

Он взял моё запястье. Когда дрожащие пальцы коснулись того места, Камар скривился.

— Мх... — Из его рта вырвался мучительный стон, будто он едва сдерживал оргазм.

Когда я поднял взгляд, передо мной предстало искажённое от возбуждения лицо Камара. Страшно, но в то же время сердце бешено колотилось.

«Камар возбуждён».

Дрожащей рукой я дотронулся до его члена. Камар накрыл мою ладонь своей и крепко сжал огромный, напряжённый орган.

— ...!

Под ладонью я чувствовал бешеную пульсацию. Даже двумя руками не смог бы полностью обхватить эту толщину. Страшно, но в то же время проснулось любопытство.

Камар, видя, что я не отдергиваю руку, а послушно держу его, осторожно начал двигать своей рукой, направляя мою. Я поглаживал член, следуя его движениям. Возбуждённый орган стал ещё тяжелее в руке. Я вздрогнул, но не убрал ладонь. Убедившись в этом, Камар без стеснения начал мастурбировать с помощью моей руки.

Я смотрел на него широкими глазами. Точнее — на его руку, сжимающую мою, и на бешено пульсирующий член, который становился всё массивнее.

Когда-то я сравнивал его пенис со змеёй. Теперь эта «змея» угрожающе выпрямилась и раскалилась в моей руке.

Камар, проводя моей рукой по своему длинному толстому члену, оперся на одну руку и наклонился. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. Я чувствовал, как внутри напряжённого члена накапливается сперма.

Движения руки ускорились, с кончика начали капать прозрачные капли.

«Ах, может быть...»

Я предчувствовал, что будет дальше. Не успел закрыть глаза...

— Хаа...

Долгий глубокий стон — и густая сперма Камара разбрызгалась повсюду. Кончил он, но дыхание сбилось и у меня.

Второй, третий раз — с каждым движением руки сперма лилась на моё тело. Я сидел, покрытый ею, в оцепенении моргая.

— Ах, Йохан... — Камар, тяжело дыша, наклонился.

Наши губы встретились, он опустил бёдра.

— Ах...

Вырвался тихий стон. Несмотря на оргазм, его твёрдый член вошёл в меня. Размякшее отверстие издало непристойно мокрый звук.

На этот раз он двигался медленно, методично проникая глубже, пока не кончил мне внутрь.

— ...Почему? — спросил я, увидев его улыбку.

Вместо ответа он приподнялся. Не вынимая, двинулся — я скривился.

Камар провёл рукой по моему мокрому животу, где смешались наши жидкости. Поднял пальцы, облизал их. И усмехнулся:

— Теперь я знаю, каков на вкус наш ребёнок.

Лицо вспыхнуло. Он засмеялся и снова поцеловал меня. Во рту смешались его сладкий аромат и незнакомый оттенок — наш общий.

— Ах...

Камар беззвучно рассмеялся:

— Не сжимайся так, Йохан. Ты и без того достаточно узкий.

Я хотел возразить, что не специально, но поцелуй заглушил слова. Не успев отказаться, я почувствовал, как он снова начинает двигаться.

Когда мы наконец остановились, на небе уже вовсю сверкали звёзды. Камар, чьё грубое дыхание обжигало мою кожу, рассыпал поцелуи по моему лицу, затем задержался на губах и прошептал:

— Я был первым, кто нашёл это место?

Его голос прозвучал тихо, как дыхание. Я покорно кивнул. Наши губы, находившиеся так близко, слегка потеребили друг друга.

— Да, это частные владения... Да и через ту пустыню редко кто проходит.

— Но ведь есть земли, соединённые с пустыней? — Камар поцеловал меня в щёку и продолжил допрос.

Я снова кивнул:

— Конечно... Ближе всего после Аль-Фатиха — город, где живут члены королевской семьи. Я же рассказывал?

— Да. — Камар кивнул. — А каков этот город за пустыней по сравнению с Аль-Фатихом?

Я сделал паузу, прежде чем ответить:

— Ну... очень богатый город?

— В каком смысле?

Я начал рассказывать, насколько позволяла смутная память:

— Все там крепкого телосложения... Носят на себе золото и драгоценности... И... все очень набожные.

Я сделал паузу, затем добавил:

— У них есть определённое время для молитв, и когда оно наступает, все должны остановиться, даже если идут по улице. Поэтому все носят с собой маленькие коврики — чтобы можно было в любой момент преклонить колени.

— Впечатляюще, — без тени восхищения пробурчал Камар.

Я усмехнулся и продолжил:

— У них есть король, которого считают посланником богов.

— Боги так сказали?

— Нет.

Я не сдержал смешка. Камар надулся, явно чем-то недовольный, и подгонял:

— Продолжай. И что?

— Считается, что король стал посланником богов при основании государства. — Я всё ещё улыбался. — По легенде, боги велели основать здесь страну и поставили своего представителя королём. Тот поклялся хранить абсолютную верность богам в обмен на их защиту народа. И так продолжается до сих пор. Говорят, у королевской семьи есть что-то особенное... но плохо помню.

— И ты в это веришь?

Его возмущённая реакция снова заставила меня рассмеяться.

— Если бы люди услышали твои слова, тебя бы посадили за богохульство.

Я злорадно добавил:

— Выпороли бы плетью — так, чтобы шрамы остались на всю жизнь. Как метку богохульника.

— Чтобы все презирали и проклинали его до конца дней? Это и есть боги?

Неожиданно в голосе Камара прозвучало презрение. Я растерялся и перестал смеяться. Повисла неловкая пауза.

Несмотря на мои надежды, что он остановится, Камар продолжил:

— Посланник богов, представитель... но ведь он не бог. Такой же человек, как мы. Почему тогда это богохульство? Смешно.

— Это...

Я запнулся, смущённый. Как он может так спокойно кощунствовать? Из-за потери памяти? Или он из тех далёких мест, где не верят в богов?

— Такие слова лучше не говорить. У богов шесть ушей — они слышат всё.

— И ты веришь в это? В этих нелепых богов?

Его насмешливый тон оставил меня без слов.

Когда я в последний раз молился?

Помню ли я хоть одну молитву?

Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз обращался к богам.

А существуют ли они вообще?

До сих пор не посещавший меня вопрос начал шевелиться в груди.

— Не знаю, — с трудом выдавил я.

— Но если боги привели меня к тебе... то я хочу верить.

Камар замолчал. Видимо, это был не тот ответ, которого он ожидал. Но мне было всё равно. Я просто улыбнулся.

— Почему ты так не веришь в богов? — нарочито легкомысленно спросил я. — Как потом будешь искупать грехи?

Он фыркнул и усмехнулся:

— Если бы боги существовали, тебя бы не бросили жить одного.

— ...

Мне нечего было ответить. Неловкое молчание затянулось. Я осторожно заговорил:

— Я и сам мало что знаю. Почти ничего не помню. Да и время прошло — многое изменилось. ...Если ты действительно оттуда.

Я попытался вспомнить что-то конкретное, но в памяти были лишь обрывки.

— Вряд ли я смогу помочь.

Камар, похоже, на мгновение задумался, затем спросил:

— Сколько времени нужно, чтобы добраться туда?

Я напряг память:

— Точно не знаю... Но слышал, что пустыня имеет такую форму.

Пальцем я нарисовал на его груди вытянутый треугольник. Камар скользнул взглядом по рисунку, затем снова посмотрел на меня.

— Короткая сторона здесь граничит с нами. В детстве, когда я с отцом ходил в город, мы пересекали пустыню — помню, что шли несколько дней. Ночевали в палатке, это было весело. Больше ничего не помню.

Внезапно всплыло забытое воспоминание.

"Йохан".

Дрожащий голос матери: "Это должно остаться в секрете. Никто не должен узнать."

"Если узнают, что ты омега — будет беда."

"Йохан, будь осторожен. Всегда."

После смерти отца, переболев сильной лихорадкой, я узнал, что стал омегой. Тогда я не понимал, что это значит. Просто чувствовал странную тяжесть в голове и лёгкость в теле, а внутри — зуд и покалывание, которые удивляли меня.

После проявления мать плакала передо мной дважды. Когда я очнулся после трёх дней без сознания, она тихо плакала, глядя на меня.

"Йохан, моё дитя".

Она обняла меня:

"Впереди тебя ждёт много испытаний. Но не отчаивайся. Боги посылают только те испытания, что можно вынести. И..."

Поцеловав меня в щёку, она добавила:

"Ты рождён от любви твоих отца и матери. Никогда не забывай этого."

Той зимой, когда она, так и не оправившись от кашля, навсегда закрыла глаза, её последними словами были:

"Люблю тебя, Йохан. Прости, что ухожу к отцу раньше тебя."

На её ресницах застыли слёзы. Это были её вторые слёзы. В тот же день умерла и мать Рикаля. Так мы с ним остались вдвоём.

Внезапно глаза наполнились влагой. Я быстро моргнул. Заметив это, Камар резко двинул бёдрами.

— Ах!

Я непроизвольно вскрикнул, ощущая, как он выходит и снова заполняет меня. Член, остававшийся внутри, начал медленно двигаться.

— О чём думаешь?

— М-мх...

На тайный вопрос Камара сам собой вырвался стон. Чувствуя, как расслабляюсь, я ответил:

— Просто... зачем ты вдруг спрашиваешь...

Камар ненадолго замолчал. Молча продолжал неторопливые движения. Вскоре дыхание, едва успевшее успокоиться, снова участилось. Я раздвинул колени шире, ухватившись за его руки. Покачиваясь в такт движениям, ждал, когда он заговорит.

Когда он наконец открыл рот, я с непонятным напряжением поднял на него глаза.

— Йохан, давай уйдём отсюда вместе?

От неожиданности глаза округлились. Камар продолжал серьёзно:

— Нельзя вечно жить вот так. Давай уйдём отсюда. Со мной.

— К-куда?

Прежде чем подумать об отказе, вопрос уже сорвался с губ. Камар улыбнулся, словно ответ ему нравился.

— В город. Где живут те самые королевские особы.

— В город?

Он кивнул на моё повторение.

— В Аль-Фатих мы же не можем, верно? Раз ты здесь прячешься.

Он был прав. Но переезд в город ничего не изменил бы. Видя мои сомнения, Камар почти полностью вышел из меня. Упираясь руками в землю, оставив внутри лишь головку, он начал мелко двигать бёдрами.

— Мх... ах... м...

С каждым движением складки растягивались, делая вход влажным и податливым. В отчаянии я ухватился за его руки, а Камар повторил:

— Ну как? Пойдёшь со мной?

— Ах... да... но... мх...

— Йохан, отвечай. Ты пойдёшь со мной?

Он продолжал уговаривать, но слова не доходили до сознания. Я протянул руку к члену, едва касающемуся входа, и взмолился:

— П-подожди, Камар... только не трогай там...

— Как? — притворно-невинно спросил он, прекрасно всё понимая.

В конце концов я разрыдался:

— Х-хорошо! Пойду! Пойду с тобой, только пожалуйста...!

Не успел договорить, как Камар резко вогнал себя обратно.

— ...!

Огромный член мгновенно заполнил меня. В размягчённом проходе отдавался каждый удар его пульса. Я дрожал, впиваясь пальцами в его плечи. В затуманенном зрении мелькнуло лицо Камара — и я содрогнулся, осознав, что оно покрыто моей спермой.

— Хаа... хаа...

Обмякший, чувствуя пульсацию внутри, я принял его поцелуй. Отстранившись, Камар улыбался:

— Значит, решено.

Не понимая слов, я просто кивнул:

— М-м...

— Нам понадобится транспорт, — серьёзно произнёс Камар.

Я смотрел на него, охваченный страхом. Очнувшись, я осознал, что только что согласился на нечто немыслимое. Хуже всего было то, что я действительно дал согласие.

Камар сразу заметил мою панику:

— Не волнуйся, всё будет хорошо.

Он пытался успокоить меня поцелуями и мягкой улыбкой, но мне было не так просто расслабиться.

— Везде будет одно и то же. Переезд в город ничего не изменит... Я же не перестану быть омегой.

Камар возразил:

— Но там никто не знает, что ты омега.

Я не мог это отрицать — это была правда. Здесь таких, как я, знали лишь немногие, включая дядю, но он не смог бы меня защитить. Именно поэтому он спрятал меня здесь.

— Но... — я колебался, — в другом городе будет то же самое... Там, наверное, даже хуже. Говорят, омег там ловят и сгоняют в одно место, заставляя делать ужасные вещи.

— Какие ужасные вещи?

— Не знаю, — покачал я головой.

Но судя по тому, как мать бледнела и повторяла предостережения, это было что-то действительно страшное. Я непроизвольно содрогнулся, и Камар крепко обнял меня.

— Всё в порядке, не переживай. Я с тобой.

Я встретил его настороженный взгляд, и Камар снова улыбнулся.

— Если этот город центральный, оттуда будет проще уехать в другие места.

— В другие места? — растерянно переспросил я.

Он пожал плечами:

— Куда угодно, лишь бы нас приняли.

— А... разве есть такие места?

— Есть. Обязательно.

Его голос звучал увереннее, чем когда-либо. Мне невольно захотелось поверить.

— Тогда... было бы хорошо... — неуверенно пробормотал я.

Камар твердо сказал:

— Если нет — я создам такое место.

Я не сдержал смеха:

— Как?

Он тоже рассмеялся в ответ:

— Как ты захочешь. Что угодно.

Грудь переполнилась нежностью. Я проговорил:

— Все, что я хочу — это ты.

Уголки губ Камара дрогнули, он прошептал:

— Я тоже.

В его объятиях я чувствовал себя в полной безопасности от всего мира. Я хотел навсегда остаться в них. Мысль о переезде пугала. Я закрыл глаза, крепко обняв его.

«Нужно доверять Камару», — подумал я. — «Я ведь уже не могу жить без него».

«Все будет хорошо. У нас все получится».

— Люблю тебя, — прошептал я.

Камар, будто ждал этого, поцеловал меня:

— Я люблю тебя сильнее.

Я снова рассмеялся. На этот раз поцелуй стал серьезнее, и я собрался с мыслями.

За несколько дней Камар стал необычайно занят. Пока я ткал гобелен, он расхаживал туда-сюда, погруженный в мысли, делая заметки.

Он явно обдумывал, как мы будем жить после переезда. Теперь после еды он не оставался обниматься, а сразу выходил. Я старался не грустить, погружаясь в работу.

— Нам нужен транспорт, — внезапно за обедом сказал Камар.

Я перестал есть, удивленно моргнув:

— Транспорт?

— Мы же не сможем идти пешком, верно?

Только тогда я понял и смущенно покачал головой:

— Нет...

Камар продолжил, будто ожидал этого:

— Для перехода через пустыню нужно много вещей, но мы не сможем всё нести. Я примерно прикинул, что нам понадобится... Когда придёт Гурав? Далеко ещё?

Я подсчитал дни:

— На следующей неделе.

— Хорошо. Тогда в этот раз закажем вот это и вот это. И ещё это.

Камар, невесть откуда достав почти не использовавшиеся письменные принадлежности, ловко записал несколько пунктов. Когда я взял переданный им листок, он спокойно продолжил:

— Пока самое необходимое — это вот это. В этот раз подготовимся, а в следующий приход Гурава уйдём отсюда.

— Но как?

Камар, набивая рот едой, ответил:

— У Гурава есть машина.

Я тут же забеспокоился:

— Он согласится нам её одолжить?

— Конечно нет.

Его мгновенный ответ озадачил меня.

— Тогда что мы будем делать?

Камар ухмыльнулся, глядя на меня:

— Не волнуйся, у меня есть способ.

Не понимая, что он задумал, я просто смотрел на него. Тогда он сделал серьёзное лицо:

— В любом случае я разузнаю. Доверься мне.

Камар внезапно поднялся. Я вздрогнул от неожиданной тени над головой.

— Ненадолго выйду осмотреться. Тебе чем-то помочь?

— Э-э нет...

Когда я запнулся, Камар замер и посмотрел на меня сверху вниз. Видя моё колебание, он снова сел:

— Что-то не так?

Его ласковый жест — поглаживание по щеке — немного успокоил меня. Я тихо ответил:

— Просто... мне немного страшно.

Я не мог не сомневаться. Слишком долго прожил здесь. Внешний мир помнился смутно. Смогу ли я действительно уйти?

Камар, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Мы не можем остаться здесь. Ты же можешь забеременеть — что тогда будешь делать? Сможешь родить?

Я побледнел, вспомнив об этом. Его рука с моей щеки опустилась на живот:

— Возможно, здесь уже мой ребёнок.

Эти слова прозвучали пугающе реалистично. Мы с Камаром занимались любовью по несколько раз в день. Только вчера... я даже не помню, сколько раз было. Учитывая количество его спермы, беременность не была бы неожиданностью. Камар, видимо, подумал о том же и усмехнулся:

— Поверил бы, даже если бы там было десять близнецов.

Вместо шока я почувствовал, как лицо горит. Камар притянул растерянного меня к себе, поцеловав в голову:

— Поэтому мы должны уйти, Йохан. Ты слишком слаб — если забеременеешь, тебе понадобится помощь. И мне... нужно будет сдерживаться.

В его голосе редко звучала такая неуверенность. Я тоже не задумывался об этом раньше, поэтому не стал его винить. Осторожно обняв его, я кивнул:

— Да, я понял. Я тоже постараюсь.

«Смогу ли сдержаться?»

Даже сейчас голова была полна мыслей о том, чтобы снова лечь с ним. Я тоже не был уверен в себе. Набравшись смелости, я посмотрел на него:

— Эй, в последний раз... только один раз...

— Нет.

После категоричного отказа я замер, но Камар серьёзно добавил:

— Не может быть "последнего раза". Я буду обнимать тебя всю жизнь.

Напряжение спало, и я рассмеялся. Мы снова поцеловались, я обвил руками его шею. Камар вздохнул и в конце концов повалил меня, оказавшись сверху.

«Люблю тебя».

С радостью принимая его в себе, я снова признался:

«Люблю тебя, Камар. Так сильно люблю. Что не смогу жить без тебя».

Машина Гурава появилась точно в назначенный день. Я, в душе немного беспокоясь, не приедет ли Салман, вздохнул с облегчением, опустив плечи. Стоя с приготовленным Камаром списком и усердно сделанным гобеленом, я ждал, когда машина подъедет ближе.

«Всё в порядке, Йохан» — ободрял меня Камар накануне, крепко обнимая перед сном, как и всегда.

«Если что-то случится, я сразу выйду. На этот раз никаких переговоров — я не потерплю, чтобы ты пострадал»

Этих слов было достаточно, чтобы придать мне смелости. Теперь я был не один. Когда мои пальцы сжали записку, машина Гурава остановилась неподалёку. Я подождал, пока он выйдет, и первым поздоровался:

— Привет, Гурав. Как поживаешь?

Я говорил как обычно, но он не ответил. Когда я уже начал чувствовать что-то неладное, Гурав наконец заговорил:

— Молодой господин, я приехал за вами.

— Что?

На мгновение я замер, не понимая. Тогда Гурав скривился и резко бросил:

— Хозяин приказал доставить вас обратно. Ну же, быстрее садитесь в машину. Нам нужно ехать в усадьбу.

Я непроизвольно широко раскрыл глаза. «Что за вздор? В усадьбу? За мной?»

«Дядя вызвал меня?»

«Я позову тебя обратно, когда придёт время» — вспомнились его последние слова перед моим отъездом.

Сначала я верил и ждал каждый день, но это было давно. Теперь, когда я уже собирался оставить всё и уехать с Камаром, он вдруг зовёт меня назад?

— О чём ты говоришь?

Позади раздался знакомый голос. Я обернулся и увидел Камара, вышедшего из хижины. За спиной Гурав резко вдохнул, но я лишь растерянно смотрел на Камара.

23 просмотра • Ошибка в превью?

Всю дорогу я пребывал в ошеломлённом состоянии. Выход оттуда и возвращение домой — даже во сне я не мог представить такого.

Но происходящее было реальностью. Я снова собрался ущипнуть себя за бедро, но сидевший рядом Камар схватил мою руку. Он намеренно сжал её крепче, будто говоря «хватит», и я мгновенно пришёл в себя.

— Спасибо, — беззвучно прошептал я.

Камар в ответ лишь молча улыбнулся. Глянув в окно, я заметил, что песков стало меньше, а вдали начали появляться дома. Аль-Фатих — место, где я родился и вырос. Сердце забилось чаще, в груди появилось волнение. Улицы казались одновременно знакомыми и чужими. Гурав сказал, что сегодня ровно семь лет с тех пор, как я живу в оазисе. Хотя умом я понимал, что время шло — ведь каждый день был похож на предыдущий — осознания не приходило. Но теперь все эти годы разом нахлынули на меня. Незнакомые пейзажи за окном лишь усиливали это ощущение.

«Неужели прошло так много времени?»

С глубоким вздохом я почувствовал, как в груди стало пусто. Сдерживая внезапно нахлынувшие слёзы, я вместо этого принялся гладить лежавшего на коленях Рикала. Он тоже возвращался сюда спустя семь лет. Помнит ли кот этот особняк? Ведь он уехал отсюда ещё котёнком.

Я тихо гладил кота, когда Камар спросил:

— Мы едем в дом, где ты родился?

Я кивнул.

— Я жил там до проявления омегой. Потом пришлось уехать...

— Боялся, что с тобой случится что-то плохое? — Камар дословно повторил мои слова.

Я снова дал тот же ответ:

— Да. Кажется, кто-то донёс...

— Донёс? О том, что ты омега?

— Угу.

Кивнув, я продолжил:

— К счастью, дядя предупредил, и я успел скрыться. Тогда он сказал, что позовёт меня обратно, когда будет безопасно...

Голос неожиданно прервался, и я глубоко вздохнул.

— Я и правда не думал, что это случится.

Я попытался улыбнуться, но Камар остался серьёзен.

— Кто-то донёс, а дядя тебя предупредил? Откуда он узнал?

— Это...

Вопрос застал меня врасплох. Я никогда об этом не задумывался. Тогда я был слишком молод, а потом просто жил по инерции. Даже сейчас я просто с благодарностью сел в машину Гурава.

— Но... У дяди не было причин намеренно так поступать.

— Сомневаюсь, — Камар усмехнулся.

Машина проехала через массивные ворота в ухоженный сад. За ним виднелся старинный особняк. Каждая деталь — от архитектуры дома до скульптур у фонтана — была продумана моей матерью. Даже спустя семь лет я всё помнил. Это место хранило самые дорогие воспоминания.

Но...

Когда я вышел из машины и увидел сад, то остолбенел. Исчез сад с цветущими клумбами и ручьём посередине — теперь там лежали мраморные плиты с позолотой. И это было не всё. Элегантный особняк с арабскими узорами, куполами и колоннами пропал — его место заняло современное здание в западном стиле. Сквозь стеклянные стены даже было видно, как движется лифт. Ничто не напоминало то, что я помнил. Я даже подумал, не ошибся ли Гурав с адресом.

Пока я стоял в оцепенении, Камар, осматривающий здание, произнёс:

— Если это тот самый дом, то у дяди определённо была причина.

— Н-но... Может, мы не туда приехали?

Я озирался в поисках Гурава, но его нигде не было. Внезапно стало страшно. Я инстинктивно прижал к себе Рикаля, и Камар обнял меня.

Ах...

Знакомый стук сердца успокоил меня. Камар сказал сверху:

— Всё в порядке, не переживай. Я с тобой.

— Угу...

«Как хорошо, что я не один», — подумал я. — «Как хорошо, что Камар здесь».

— Бог есть, Камар.

— О чём это ты? — спросил он, и в его голосе явно слышалось раздражение.

Я рассмеялся.

— Ведь он послал тебя ко мне.

Я почувствовал, как Камар замер. Крепко обняв его, я прошептал:

— Буду благодарен Богу всю жизнь. За то, что встретил тебя... Прости, что ты потерял память.

Камар сильнее сжал меня в объятиях:

— Всё в порядке. Всё равно это были ненужные воспоминания.

Потом добавил нежно:

— Мне достаточно воспоминаний, созданных с тобой.

Сердце учащённо забилось. Я поднял голову, и наши взгляды встретились. Увидев, как Камар наклоняется, я закрыл глаза, ожидая прикосновения его губ и сладкого аромата...

— Молодой господин.

От неожиданного голоса я вздрогнул. Резко открыв глаза, я увидел приближающегося к нам Гурава.

— Хозяин просит вас пройти внутрь. Сюда.

Мы с Камаром последовали за ним. «Всё в порядке», — беззвучно сказал Камар. Я ответил ему улыбкой.

Войдя в особняк, мы оставили палящее солнце снаружи, и жара сразу стала менее ощутимой. Идя по тихому коридору, я тщетно пытался найти следы своего детства — ничего знакомого. Грусть и пустота поглотили всё моё волнение. Я осознал, что стал чужаком в этом незнакомом пространстве.

Подойдя к двери в конце коридора, Гурав постучал. Прежде чем открыть, он повернулся к Камару:

— Хозяин желает видеть сначала только молодого господина. Я провожу вас в гостевую комнату, где вы сможете подождать.

Камар нахмурился. Поймав его взгляд, я после короткого раздумья кивнул:

— Увидимся позже, Камар.

Он явно был недоволен, но вместо возражений перевёл взгляд на кота у меня на руках:

— Может, оставишь его со мной?

Как будто поняв слова, Рикаль взъерошил шерсть и громко замяукал. Я горько улыбнулся, поправляя кота в руках:

— Всё в порядке, спасибо.

Помахав на прощание рукой, я поймал его ладонь — Камар поцеловал мои пальцы прежде чем отпустить. С непонятным сожалением я шёл, постоянно оглядываясь. Дверь закрылась за моей спиной, и в последний момент я увидел, как Камар улыбается и машет мне. Повернувшись, я наконец увидел человека, ждущего внутри.

— О, Йохан!

— Дядя...!

Мужчина в белом кандуре с яркой улыбкой приблизился ко мне.

— Сколько лет прошло! Я так по тебе скучал. Разве мог я мечтать, что этот день настанет? Как же обрадовались бы твои родины! Слава Богу, благословен будь!

Произнеся короткую молитву, он тут же обнял меня, похлопывая по спине:

— Рад видеть тебя здоровым. Как поживал? Садись, нам есть о чём поговорить.

Дядя усадил меня и, присев рядом, спросил:

— А что за молодой человек? Гурав сказал, он приехал с тобой из оазиса? Когда Салман навещал тебя, ты был один.

Видимо, Гурав уже доложил обо всём. Я смущённо ответил:

— Ну... так получилось, что мы жили вместе.

— "Так получилось"? Тебе сложно об этом говорить? — дядя задал вопрос мягко, но я не смог найти подходящих слов. Мысль о том, чтобы рассказать всю историю с момента встречи с Камаром, казалась невыполнимой.

— Как-нибудь в другой раз... извините. А вот дом... он сильно изменился. Я даже подумал, что мы не туда приехали. Что случилось?

Осторожно сменив тему, я увидел, как дядя равнодушно пожал плечами:

— А? Да ничего особенного. Просто здание обветшало, пришлось отстроить заново, вот и всё.

— Обветшало?..

Насколько я знал, особняк построили после моего рождения. Неужели он мог так быстро прийти в негодность? Заметив моё замешательство, дядя добавил:

— Ты просто не знаешь, каково это. Солнце палит, песчаные бури бьют по стенам... Дома здесь редко выдерживают больше десяти лет. Твой — один из немногих, что простоял так долго.

«Неужели правда?..»

Мне хотелось спросить, зачем тогда переделывали сад, но атмосфера не располагала к расспросам. Чувствуя тревогу, я мысленно утешал себя: «Хорошо, что Камар со мной».

Дядя перевёл разговор:

— Ладно, сегодня отдохни как следует, а завтра продолжим. Чай попей — наверняка хочешь пить.

Выпив предложенный напиток и обменявшись ещё парой фраз, я вышел в коридор, где меня ждал слуга.

— Провожу вас в комнату.

Идя за ним, я озирался по сторонам и наконец осторожно спросил:

— А где комната моего спутника?

Слуга, остановившись у одной из дверей, недоумённо покачал головой:

— Не знаю... Может, дворецкий в курсе.

— Понятно...

Ошеломлённый, но не желая давить на слугу, я просто поблагодарил его. Когда я уже заходил в комнату, он добавил:

— Ужин через час. Думаю, вы увидитесь со своим спутником.

— А, точно... Спасибо.

Настроение немного улучшилось. Слуга без эмоций закрыл дверь.

Оставшись один, я осмотрелся. Комната выглядела пустой и безликой — будто её наспех подготовили к моему приезду: кровать, пара предметов мебели, никаких следов жизни.

«Нужно умыться... потом спуститься на ужин...»

Но больше, чем еды, мне хотелось увидеть Камара. Хотя бы найти способ позвать дворецкого... Раньше у кровати была верёвочка для вызова слуг, но сейчас её не видно.

«Может, в гостевых комнатах её не бывает...»

Мысли путались. Я повалился на кровать, и тяжёлые веки сами собой закрылись.

Меня разбудило ощущение, будто кто-то осторожно постукивает по телу. В полусне я невольно улыбнулся.

— М-мг...

Пробормотав что-то сквозь сон, я протянул руку и почувствовал мягкую шерсть. А, это же Рикаль. Я улыбнулся и притянул кота к себе. Устроившись у меня на груди, Рикаль принялся толкать меня лапкой без когтей — будто торопил вставать.

Неохотно открыв глаза, я несколько мгновений просто лежал, не понимая, где нахожусь. Невероятно мягкая постель манила снова уснуть, но незнакомая обстановка заставила окончательно проснуться.

«Ах, точно...»

Воспоминания вернулись с опозданием. Оглядевшись, я увидел в окне тёмное ночное небо, залитое лунным светом.

«Который сейчас час?»

Часов в комнате не было. Поняв, что явно проспал ужин, я резко поднялся — и тут же схватился за голову. В глазах потемнело, я едва не упал обратно.

«От усталости? Почему так кружится голова...?»

Шатаясь, я направился к двери. Рикаль следовал за мной, но сил нести его не было — пришлось идти, опираясь на стену, лишь изредка проверяя, не отстал ли кот.

Особняк был мёртвенно тих. Даже слуг не было видно, и от этого становилось только тревожнее.

«Где же Камар...?»

Позднее раскаяние охватило меня. Нужно было расспросить дядю подробнее, настоять, чтобы Камар остался со мной, или хотя бы честно объяснить ситуацию и попросить поселить нас вместе...

Вдалеке мелькнул свет из-под двери. Ориентируясь по лунному свету, я направился по коридору к источнику света. «Хорошо бы, если это комната Камара. Если нет — хотя бы подскажут, где он. Или позовут дворецкого».

С надеждой подойдя к двери, я услышал мужской голос и сразу узнал дядю, даже не видя лица:

— ...конечно, был шокирован. Чёрт, всё так запутанно получилось...

Обрадовавшись, я уже собирался войти и спросить о Камаре, как вдруг услышал женский голос:

— И что теперь? Зря привезли? Говорят же, откуда он такого прицепом притащил?

Я замер. Подслушивать нехорошо, но уйти не получалось. Неприятное предчувствие сжало грудь. «Совсем чуть-чуть», — подумал я, затаив дыхание. Дядя продолжил:

— Пока что я его успокоил и уложил. Дал снотворное — до утра проспит. А с тем, что приехал с ним, к этому времени уже разберутся.

Тело вдруг окаменело. Снотворное... разберутся? Голос дяди звучал ровно:

— День-два — и всё закончится. Оформим траст на имя Йохана на себя, а его самого уберём. Он послушный — если правильно подойти, всё пройдёт гладко.

Я понимал лишь половину, но ясно осознавал — ситуация хуже некуда. Затем женщина, похоже, тётя, сказала:

— А что это за мужчина? Такой огромный, говоришь? — с насмешкой прозвучал женский голос. — Умудрился же найти себе мужчину в пустыне. Ну да, все омеги с ума сходят по этому делу, даже посреди глуши изворачиваются.

Дядя рассмеялся, покачав головой:

— Ну, трахались вдоволь, так что оба без сожалений. Может, и нам второго завести?

Тётя шлёпнула его по плечу:

— Да как ты смеешь сравнивать нас с этими низкими тварями? Даже не мечтай!

— Ха-ха... — дядя засмеялся устало.

Тётя продолжила:

— Значит, с тем мужчиной разобрались? А Йохан?

— Йохана завтра уговорим и покончим с этим. Долго ждали — целых семь лет. Поздравляю, дорогая.

В голосе тёти появились нотки смеха:

— И тебя поздравляю. Тяжело было ждать? Но терпение горько, а плод его сладок — это про нас.

— Чем больше думаю, тем смешнее, — рассмеялся дядя. — Вспомнить только, как Йохан, бледный как смерть, убегал тогда...

На этот раз его смех звучал искренне весело. Я отшатнулся, зажав рот рукой — ещё мгновение, и я бы вскрикнул.

«Этого не может быть».

Грудь сжало, сердце готово было выпрыгнуть. Не может быть... Дядя обманывал меня? Всё это время обманывал?

«Значит, с самого начала это была ложь? Он не спас меня, а выгнал? А теперь... что? Траст? Что это?» В голове промелькнули события дня.

«Если это тот самый дом, то у дяди определённо была причина».

Камар.

Некогда теряться в мыслях. Нужно найти Камара и бежать отсюда.

«Куда?»

Я резко развернулся, но в этом огромном доме даже представить сложно, где его могли держать. К тому же остатки снотворного всё ещё кружили голову, перед глазами плыло. Стиснув зубы, я заставил себя двигаться. Боясь быть услышанным, я сначала вернулся в комнату, чтобы собраться с мыслями.

«Где может быть Камар? Наверное, не в легкодоступном месте. Где-то в отдалённой кладовке?»

Хотя дом перестроили, основные очертания остались прежними. Я напряжённо вспоминал планировку.

«Подвал».

В памяти всплыло место, куда в детстве я часто пробирался, называя это «исследованием». Если Камар где-то здесь, то наверняка там.

Не раздумывая, я снова схватился за дверную ручку. Прежде чем открыть, прислушался — тишина. Осторожно приоткрыв дверь, я убедился, что коридор пуст.

Прижимая Рикаля, я крадучись вышел. Чтобы спуститься по лестнице, нужно было пройти мимо гостиной, где сидели дядя с тётей. Сглотнув, я встал на цыпочки и начал двигаться. Свет из-под двери и голоса становились ближе.

— ...Йохан такой же тупой, как его мать...

До меня донесся смешанный со смехом голос тёти. Сжав зубы, я крался мимо. Из приоткрытой двери продолжался разговор:

— Всё это благословение, ниспосланное нам Богом. Йохан скоро воссоединится с твоим братом и той женщиной — ещё одно благословение. Господь действительно милостив.

Тётя громко рассмеялась:

— И мы милосердны — даже отправим ему мужчину, чтобы он и на том свете мог этим заниматься...

Я прикусил губу и ускорил шаг. К счастью, меня не заметили, и я добрался до лестничной площадки. Выдох облегчения — но расслабляться рано.

«Нужно скорее найти Камара!»

Я быстро спустился по лестнице. Если память не изменяет, подвал находился в дальнем конце особняка. «А если его там нет? Куда идти тогда?» В голове лихорадочно прокручивались варианты на случай, если первая догадка окажется неверной. Нужно найти его как можно быстрее и бежать. Я не понимал, чего хочет от меня дядя, но был уверен — если останемся, с Камаром и со мной случится нечто ужасное.

«Камар...»

Внезапно глаза наполнились жаром. Из-за меня Камар в опасности. «Надо было отпустить его тогда...»

Я резко покачал головой, отгоняя мысли. Нельзя так думать. Мы решили быть вместе. Камар рассердился бы, узнав о таких мыслях.

«Может, даже расстроился бы».

От этой мысли стало спокойнее. Сначала нужно выбраться отсюда. Найти Камара.

Лестницу в подвал нашёл быстро. Осторожно открыл дверь и вошёл.

«...!»

В нос ударил запах затхлости и пыли. Я сморщился, зажав рот и нос рукой. Рикаль тоже почуял неприятный запах и начал жалобно мяукать.

— Тссс, Рикаль. Тихо, нужно быть тихим.

Успокаивая кота, я закрыл за собой дверь. Свет исчез, поглощённый темнотой. На мгновение стало страшно, но, крепче прижав Рикаля, я начал ощупывать стену. Вскоре пальцы наткнулись на выступ — выключатель. Я щёлкнул им, и яркий свет залил помещение. На мгновение я зажмурился, потом заморгал, пытаясь очистить зрение. Но в самый неподходящий момент глаза отказывались фокусироваться. «Если так будет продолжаться, я могу пройти мимо Камара», — подумал я, чувствуя, как наворачиваются слёзы.

И вдруг — среди затхлого воздуха я уловил слабый сладковатый запах.

Тело двинулось на запах раньше, чем осознало это. Как зачарованный, я шёл, пока не оказался в тёмном углу подвала. Увидев, что там было, я невольно ахнул.

— А-а!

Там стояла огромная клетка, словно предназначенная для крупного животного.

— Камар!

Я бросился вперёд с криком. Зрение немного прояснилось, но поиски оказались напрасны — клетка была пуста. Я замер, потеряв дар речи.

«Что происходит?»

На мгновение я растерялся, но быстро осмотрел клетку. Обойдя её, я невольно ахнул — толстые прутья были выгнуты наружу. Кто-то с силой раздвинул их и сбежал. И этим «кем-то» мог быть только Камар. Его сладковатый запах всё ещё витал в воздухе.

Мысль о побеге Камара принесла облегчение, но сразу же сменилась новой тревогой. «Если он ушёл один — это к лучшему. Но что, если он сейчас ищет меня по особняку?»

Сердце бешено колотилось. Я крепче прижал Рикаля и бросился к лестнице. На середине подъёма я споткнулся, боль резко пронзила колено. «Некогда останавливаться!» — подумал я, поднимаясь.

«Камар...»

Я распахнул дверь подвала — ослепительный свет ударил в глаза. Пришлось зажмуриться.

— Куда это ты так спешишь? — раздался знакомый голос.

Я узнал его сразу. Медленно открыл глаза. Передо мной стоял дядя, улыбаясь своей обычной доброжелательной улыбкой.

— Дядя... — я сглотнул ком в горле.

Дядя протянул руку с улыбкой. Хлесь — перед глазами мелькнула вспышка. Только оказавшись на полу, я понял, что получил пощёчину. Позже до меня дошло, что я выпустил Рикаля, но на этом всё не закончилось.

Я сидел на полу, не в силах прийти в себя, когда дядя наклонился, схватил меня за воротник и дёрнул вверх. Хлесь — на этот раз по другой щеке. Не отпуская воротника, он нанёс ещё один удар, затем ещё и ещё.

— Кх... кх...

Он остановился, только когда кровь из разбитого рта брызнула во все стороны. Разжал пальцы — я рухнул на пол.

— М-м-м...

Всё, что я мог — стонать. Дядя присел передо мной на корточки.

— Ну и зачем ты шлялся по чужому дому, как крысёнок, а?

Чужой дом.

Эти слова врезались в сознание раньше, чем боль. Я тупо смотрел на него, а он тыкал указательным пальцем мне в лоб, раз за разом. Когда моя голова откидывалась назад, он снова толкал её. Наконец, зажал голову рукой, не давая ей двигаться.

— Эй.

Он смотрел на меня с презрением.

— Я заботился о тебе семь лет. Разве не должен ты отплатить за добро? Сидел бы тихо и делал, что говорят — зачем лезть, досаждать людям? А?

Я молчал, просто глядя на него. Дядя цокнул языком.

— Видно, и правда тупой.

Дядя резко поднялся и внезапно пнул меня по голове.

— ...!

Удары сыпались на плечи, грудь, живот — дыхание перехватывало. Боль пронзала тело, в глазах мелькали искры. В голове пульсировало лишь: «Больно... перестаньте...» Я судорожно сложил руки, задыхаясь, умолял:

— Простите... простите... больше так не буду... ай!

В середине мольбы пинок в живот заставил меня прикусить язык. Рот наполнился кровью, когда я случайно прикусил собственный язык. Слёзы застилали взгляд, дыхание стало хриплым. Вдруг дядя вскрикнул:

— А-аа, что за?!

Подняв голову, я увидел, как Рикаль бросился на него. Кот вцепился в лицо, оставляя кровавые царапины, и снова атаковал.

— Нет, Рикаль! — закричал я, но дядя уже скривился, сжимая окровавленное лицо.

— Проклятый кот!

Он со всей силы шлёпнул кота ладонью. Я побледнел:

— Рикаль!

Кот с жалобным «мяу!» ударился о стену. Я тут же вцепился в ногу дяди, умоляя:

— Простите, простите, дядя! Я виноват! Я буду делать всё, что скажете! Только не бейте Рикаля, прошу!

— Ты ещё не отпускаешь? Совсем рехнулся?!

Мольбы лишь разозлили его. Он орал, продолжая избивать меня:

— Сдохни, ничтожество! Как смеешь перечить мне? Тебе следовало умереть тогда же, с отцом! Я пожалел тебя, а ты так платишь? Сегодня ты встретишься с родителями вместе со своим чёртовым котом!

Сознание поплыло от ударов. Я хотел крикнуть Рикалю, чтобы бежал, но не мог вымолвить ни слова. Перед тем как мир поглотила тьма, я увидел мелькающую тень — кот убегал. «Слава Богу...» — последняя мысль перед потерей сознания.

— Хлоп! — звонкий удар отозвался в голове, уши заложило. Я понял, что дядя бьёт меня по лицу, чтобы привести в чувство, только после нескольких пощёчин.

— Пр-простите... — прохрипел я.

Дядя смотрел на мою дрожь:

— Если ещё раз осмелишься бродить где попало или ослушаешься — в следующий раз будет хуже. Я буду бить, пока твои уши не отвалятся. Понял?

Я не мог вымолвить ни слова от страха, лишь судорожно кивал. Он снова поднял руку. Я сглотнул, закрывая голову руками. Дрожа всем телом, прижался к полу. Дядя помолчал, наблюдая. Осмелившись приоткрыть глаза, я увидел, как он опускает руку.

— Ладно, в этот раз прощаю. Но отныне — ни шагу из комнаты без разрешения. Ясно?

Я был ошеломлён, но не осмелился спросить, что он имел в виду. Мысль о новой пощёчине перехватила дыхание, слова застряли в горле. Дрожа, я смотрел на него, а он снова поднял руку.

— Отвечай, эй...

— Да, да! Я не выйду, сделаю всё, что скажете... П-пожалуйста, не бейте... прошу.

Я съёжился, крича в панике. Лёжа на полу, я услышал голос дяди над собой:

— Вот так бы сразу. Если будешь упрямиться — в следующий раз отделаешься не парой шлепков.

— Да, да.

Я поспешно кивнул. Похоже, дядя развернулся, чтобы уйти. Осторожно подняв взгляд, я увидел его удаляющуюся спину. Тут я заметил, что тётя тоже была здесь. Идя рядом, она сказала:

— Зачем ты так жестоко его избил? Завтра приедет ответственный, что он подумает, увидев его в таком состоянии?

— Ничего не поделаешь, перенесём встречу.

Дядя скрипнул зубами, оглядываясь на меня. Увидев, как я вздрогнул и замер, он выругался и отвернулся. Я поспешно опустил голову, избегая его взгляда. Они вышли, оставив меня дрожащим на полу. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. Меня заперли.

Тишина.

Только убедившись, что я один, я с трудом поднялся.

— Ах...

Голова закружилась, я снова рухнул. Головокружение от ударов смешалось с шоком, в голове был полный хаос. Прислонившись к стене, я пытался отдышаться, и постепенно боль начала проявляться.

«Как там Камар?»

Мне было любопытно, но я сознательно не спрашивал дядю. Если ему удалось сбежать — мои поиски только навредят. «Так даже лучше. Я же говорил ему уйти. Если Камар в безопасности — этого достаточно. А Рикаль? Смог убежать? Надеюсь, не пострадал...»

«Рикаль... из-за меня...»

Вспомнив, как кот ударился о стену, я почувствовал, как глаза наполняются слезами. Но тут же боль пронзила лицо, и я не смог даже заплакать.

— Хаа...

Я вздохнул в отчаянии — и вдруг услышал шаги в коридоре. Может, из-за помутнённого зрения слух обострился, но я чётко различал звуки. Затаив дыхание, я понял: шаги приближаются. И не один человек — минимум четверо.

Мурашки пробежали по спине. Шаги остановились у двери. Раздался лязг ключа, дверь распахнулась.

— Ну и дела, тут прямо-таки кровавая баня, — раздался насмешливый голос.

В комнату вошёл Салман. За ним — несколько мужчин. Один из них, увидев меня прижавшимся к стене, спросил:

— Так это он? Тот омега, о котором ты говорил?

Салман усмехнулся и кивнул:

— Да. Жаль, конечно, симпатичный экземпляр, но взбесил моего отца...

Он ухмыльнулся, глядя на меня:

— Но дырочка-то цела, так что сойдёт.

Последний вошедший мужчина закрыл за собой дверь. Я прижался к стене, озираясь, но пути к бегству не было. Один из мужчин за спиной Салмана скривился:

— Эй, ну твой отец переборщил. Как вообще можно трахать что-то в таком состоянии?

Другой фыркнул:

— Передумаешь, когда попробуешь. Омег обычно приходится покупать, а тут — бесплатный шанс. Ты просто не понимаешь, какая это удача.

— Если лицо мешает — переверни. Дырочка-то цела.

— Этот парень предпочитает рот, вот в чём дело.

— Тогда действуй по обстановке. Уж не собираешься ли ты отказаться, дойдя до этого момента?

Мужчины сделали шаг вперёд. Я лишь смотрел на них, дрожа всем телом. Салман, стоявший впереди, протянул руку — схватил за волосы и швырнул на пол.

— ...!

Тело с грохотом ударилось о землю. Сознание помутнело. Я попытался поднять голову, но изо рта хлынула кровь. Давясь кашлем, я услышал, как вокруг меня смыкаются мужские ноги. Один из них проговорил сверху:

— Эй, а точно всё в порядке? Говорят, если трахнуть омегу — можно получить проклятие.

Остальные разразились грубым смехом:

— Да когда это было? Даже дети в такое не верят.

— Если боишься — давай «очистим» его вместе. Твоим членом.

— Зальёшь ему внутрь — и всё станет чистым.

Смех, звяканье молний. Я вздрогнул, поднял голову — Салман уже доставал свой член, смотря на меня сверху вниз. Ухмыляясь, он сжал его рукой. И в следующее мгновение на меня хлынула струя.

— ...!

Я инстинктивно поднял руки, но моча продолжала литься. Мужчины вокруг взревели:

— Ты что творишь, Салман?!

— Блядь, это шутка?! Мы тут трахаться собрались!

— Морду уже изуродовали, теперь и обоссали — ёбаный псих!

Салман лишь расслабился, стряхнув последние капли.

— Вы тоже. Нечистого омегу нужно «омыть» перед использованием, разве нет?

Мужчины переглянулись. Один расстегнул ширинку, за ним — другой.

— Эй, вы серьёзно...

Тот, кто колебался, видя остальных, тоже достал член.

— Эй, рот открой.

— Да-да, и горло прочистим.

— Салман, чего встал? Держи его.

Меня схватили, когда я попытался отползти. Пара пощёчин — и Салман наклонился, запрокидывая мне голову. В мутном зрении мелькали фигуры вокруг. Тёплая жидкость хлынула со всех сторон. Вонь ударила в нос — меня тут же вырвало.

— Блять, мразь!

Салман отшвырнул меня, пнув в спину. Я рухнул, захлёбываясь рвотой. Желудок был пуст — только слюна и желчь.

— Смотрите, псина, плачет.

— Это же омега — от удовольствия. Просит ещё.

— Тогда надо исполнить. Проявим милосердие.

Не успев подняться, я почувствовал, как десятки рук хватают меня за ноги, плечи, руки, прижимая к полу. Не боль от побоев, а чистый ужас сковал тело.

— Как определим очерёдность?

— Кто собьёт его ударом — тот первый?

— Хрень. Он же упадёт в ту же сторону.

— Тогда вот что: привяжем петарду к его члену. Я так бродячей собаке разок делал — охренительно смешно. Прыгала, искры во все стороны...

Салман рассердился на того, кто засмеялся:

— Ёбаный дебил! А если пожар? Ты что, убить нас собрался?

Наступила неловкая пауза. Салман посмотрел на мою дрожащую фигуру:

— Ладно, я первый, а вы пока решайте очередь. Ты — держи его крепче. И ты тоже. Кому рот нужен — используйте.

Мужчины прижали меня со всех сторон. Салман достал нож и направил его ниже пояса. Я выкручивался, но десятки рук сковали каждое движение. Слёзы застилали зрение, когда они раздвинули мои ноги. Салман усмехнулся, поднеся лезвие к моей пояснице. Лезвие скользнуло — старая ткань спала. Обнажённый пах вызвал у мужчин свист и восхищённые возгласы:

— Ноги — просто огонь. Лучшие, что я видел. Это из-за того, что он омега?

— Зачем омегам вообще этот хер? Бесполезная штуковина.

— Чуете этот странный сладкий запах? Что это?

Один из них оживился:

— Я знаю! Это запах омеги.

— О-о-о...

— А-а...

По рядам прокатился понимающий шёпот. Возбуждение в воздухе сгущалось.

— Я никогда не трахал омегу, — признался кто-то.

— Я тоже. Говорят, вкус бомбический.

— Жаль, тут нет альфы — они там мокрые, как...

— Стойте, так эта жидкость — феромоны?

Все замерли. Тело, перегретое страхом, выделяло непривычный аромат. Мужчины задышали чаще.

— Он... это же приглашение, да?

— Говорят же, омеги только и ждут, чтобы ноги раздвинуть. Этот просто горит.

В помутнённом зрении мелькнул Салман, сжимающий свой возбуждённый член.

— Кто не хочет — просто смотрите. Остальные — стройтесь в очередь.

Он устроился между моих бёдер, сжав их.

— Я первым заполню эту сучку.

Некоторые колебались, но один за другим руки потянулись к ширинкам. Вскоре все члены были наготове. Кто-то нетерпеливо подгонял:

— Эй, чего встал? Быстрее кончай, нам ещё по второму кругу идти.

Прижатый к полу, я видел лишь их раскрасневшиеся лица, слышал тяжёлое дыхание. Страх парализовал. Я лишь крепко зажмурился — слёзы текли ручьём. Член Салмана коснулся кожи...

— ...Э?

Кто-то странно ахнул. Глухой удар — и вес Салмана исчез. Что-то тёплое облило меня. Я открыл глаза в замешательстве. Один из мужчин рухнул назад, остальные обернулись с опозданием.

— А-а-а-а!

Кто-то схватил следующего, перерезав горло. Фонтан крови. Хаос.

Мужчины наконец осознали происходящее и в панике отпрянули. Одни торопливо поднимались, другие — разбегались под ударами меча, которым размахивала знакомая фигура.

Камар.

Я прошептал его имя, застыв в оцепенении. Хотел крикнуть, но голос пропал. Пока я смотрел, один мужчина лишился головы, другому рассекли поясницу, третий навсегда перестал быть мужчиной.

— А-а-а-а-а!

Среди воплей выживших Камар повернулся. Он подошёл ко мне, весь в крови, но мне не было страшно. Наконец он опустился на колени и протянул руку. Его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Камар...

— Йохан.

Он резко обнял меня:

— Прости, что опоздал. Ты в порядке? Ох...

Отстранившись, он снова посмотрел на меня — и лицо его исказилось.

— Прости, я должен был прийти раньше.

Я упёрся лбом в его плечо, отрицательно качая головой. Шёпот вырвался между прерывистых вдохов:

— Всё хорошо... всё хорошо...

Я попытался улыбнуться, но боль заставила скривиться. Вдруг за спиной Камара мелькнула тень — я закричал невольно:

— Камар!

В тот же миг перед глазами брызнула алая кровь.

Перед глазами всё побелело — казалось, я вот-вот потеряю сознание. В тумане я почувствовал, как Камар хватает меня за плечи и трясёт:

— Йохан, возьми себя в руки! Йохан!

Его настойчивый голос вернул меня к реальности. Камар был весь в крови, но ни одной раны на нём не было. Убедившись в этом, я слабо выдохнул, чувствуя, как дрожь постепенно отпускает. Увидев, что я пришёл в себя, Камар тут же подхватил меня на руки.

— Нам нужно бежать. Сейчас же.

Мы выскользнули из комнаты меньше чем за минуту. Но образы мужчин, лежащих в лужах крови, навсегда врезались в память.

В коридоре раздалось знакомое мяуканье. Я обрадовался:

— Рикаль!

Кот тут же подбежал, вскарабкался по ноге Камара и устроился у меня на груди, тычась мордочкой в подбородок.

«Рикаль...»

Глаза наполнились слезами. Камар сказал:

— Если бы не он, я бы тебя не нашёл.

Он говорил шёпотом, быстро выбираясь из особняка. Кровь была повсюду, но я закрыл глаза, делая вид, что не замечаю.

Камар направился к джипу, стоявшему неподалёку. Он бережно усадил меня на пассажирское сиденье и завёл двигатель. Я безучастно смотрел на засохшую кровь на ключах зажигания.

— Мы пересечём пустыню. Остановимся в оазисе, чтобы помыться, — сказал он, — а затем сразу двинемся дальше.

Задние сиденья были загружены водой и провизией, словно он подготовился заранее. Вскоре мы тронулись, оставляя особняк позади.

— Что ты имел в виду, говоря, что это заслуга Рикаля? — спросил я, когда здание скрылось из виду.

Камар бросил на меня взгляд и горько усмехнулся:

— Я на секунду зазевался, и меня схватили. Выбраться было легко, но как найти тебя? Не станешь же двери ломать. И тут этот кот начинает царапать дверь и орать как сумасшедший.

— А...

Грудь сжало от этих слов.

— Спасибо, Рикаль, — прошептал я, целуя кота в нос. Рикаль урчал и терся головой о мою руку.

Внезапно накатила усталость. Я прислонил голову к окну, бессмысленно глядя на мелькающие пейзажи. Городские постройки постепенно редели, зелёные участки становились редкими, пока перед нами не раскинулась бескрайняя пустыня.

Ночь наступила быстро. Мы добрались до оазиса, помылись, собрали необходимое и двинулись дальше — всё заняло меньше часа. Мы ехали без остановок, опасаясь погони. Камар остановил машину лишь глубокой ночью. Я дремал и проснулся, почувствовав, как джип замедляется.

На коленях мирно спал Рикаль. Я моргнул, пытаясь прогнать сонливость, и взгляд упал на профиль Камара. Прежде чем я успел что-то спросить, он заговорил первым:

— Выходи, поспим немного. На рассвете снова двинемся. Нужно уехать как можно дальше до полудня.

Остановив машину, Камар вышел. Открыв заднюю дверь, он достал снаряжение и ловко начал устанавливать палатку. Я осторожно вышел, держа Рикаля на руках, и на мгновение застыл, поражённый ночным небом над пустыней. Казалось, звёзды вот-вот прольются дождём. Тёмно-синий небосвод сливался с бескрайними песками, словно показывая край света.

— Всё готово. Иди сюда, Йохан.

Я обернулся на его голос. Внезапный холод заставил меня содрогнуться, и Камар тут же подошёл, легко подхватив меня на руки.

— Ах...

Неожиданный возглас вырвался сам собой. Камар, словно так и надо, понёс меня к палатке. Аккуратно уложив, он опустился рядом и привычным жестом провёл рукой по моим волосам. В тишине пустыни даже моё дыхание казалось слишком громким.

— Что-то не так? — спросил он.

Я открыл рот:

— Тебе... не страшно?

— А чего бояться?

Я понизил голос до шёпота:

— Что будет дальше.

— А что будет?

— Не знаю. Поэтому и страшно.

Камар задумчиво посмотрел на меня, затем наклонился, коснувшись губами моего виска.

— Всё в порядке. Я же с тобой.

Я поднял глаза. Он улыбался, словно говорил: «Доверься». Я кивнул и осторожно протянул руку. Камар удивлённо посмотрел.

— Ложись скорее, — прошептал я.

Он усмехнулся, лёг и широко раскинул руки, притягивая меня к себе.

...

Я услышал, как он вдыхает аромат моих волос. Затаив дыхание, я прижался ухом к его груди. Под твёрдыми мышцами стучало сердце: «Тук-тук, тук-тук». Пальцы дрожали, внутри всё ёкало. Осторожно вдохнув, я уловил лёгкий запах песка и пыли.

— Мне очень нравится твой запах, — тихо сказал Камар.

Камар демонстративно вдохнул глубже, затем медленно выдохнул:

— Жаль, что я не альфа.

Я тихо вдохнул его запах.

— Мне тоже, — прошептал Йохан. — Мне нравится твой запах.

— Запах? У меня? — Камар удивился. Его приятный голос прозвучал глубже. Я кивнул, не отрываясь щекой от его груди.

— Иногда от тебя пахнет так сладко... Когда я чувствую этот запах, у меня мутнеет в голове.

Стыдно было признаться, как при этом пульсирует внизу живота.

«Развратный омега».

Я невольно напрягся, вспомнив это обидное прозвище. Камар крепче обнял меня.

— Если бы я был альфой... — его голос стал тише, — я бы оставил на тебе метку. Тогда ты стал бы моим... Я бы спрятал тебя на краю света, чтобы никто больше не увидел. Чтобы твой запах был только для меня.

Он снова глубоко вдохнул. Я чувствовал, как он вдыхает мой аромат.

— От кого ты узнал о метках?

— От того Гурава. Он сказал, что раз у нас нет меток — мы никто друг другу. Смеялся, спрашивал, каково это — трахать тебя. Уверял, что я наверняка альфа.

«Понятно». Горького осадка не было — такое отношение казалось неизбежным.

— Не волнуйся, я ему шею сломал.

Я растерялся, но Камар говорил спокойно. Меняя тему, я пробормотал:

— Это... можно и без альфы...

Камар замер. Я тоже широко раскрыл глаза, осознав, что сказал.

«Что за чушь я несу?!»

— Но метки оставляют только альфы или омеги, — заметил Камар.

— Д-да...

Я имел в виду, что он и так может спрятать меня ото всех, но смысл исказился. «Хорошо, что он не понял», — подумал я, но в груди заныло. Неужели я разочарован?

Камар похлопал меня по спине:

— Ладно, хватит странных разговоров. Давай спать — ты устал.

Действительно, день выдался долгим. Мне всё ещё было трудно поверить в реальность происходящего. Вряд ли я усну быстро — и точно не из-за стука его сердца у моего уха, не из-за тепла его тела или тяжёлой руки на моей талии.

«Конечно, нет».

Но Йохан ещё долго ворочался без сна.

Камар проснулся ещё до рассвета. Я только успел задремать, как его руки подхватили меня, заставляя открыть глаза.

— Спи дальше. Солнце ещё не взошло.

Коротко объяснив, он усадил меня на пассажирское сиденье, затем в одиночку собрал лагерь и подготовился к отъезду. Перед тем как завести двигатель, Камар заметил, как сообразительный кот уже устроился у меня на коленях, но без комментариев тронулся в путь. Проснувшись окончательно, я получил от него заранее приготовленный хлеб и воду.

— Ехать придётся несколько часов. Пообедаем на остановке.

Я кивнул. Отлив немного воды, я сначала напоил Рикаля, затем отломил кусочек хлеба, выбрав самый мягкий, и положил на ладонь. Камар нахмурился, наблюдая, как кот жадно ест.

— Разве котам можно это есть?

— Он предпочитает рыбу. Но когда еды мало, годится всё, чтобы наполнить желудок.

Погладив Рикаля по голове, я услышал довольное «мяу», прежде чем кот снова набросился на еду. Когда он насытился, я приготовился доесть остатки. Камар всё ещё выглядел непонимающим, но больше не комментировал.

Проблема возникла после. Моё избитое лицо адски болело при попытке жевать.

— М-м...

Невольный стон заставил Камара тут же повернуться ко мне.

— Что случилось? Где болит? Сильно?

Удары, полученные от дяди, с каждым часом болели всё сильнее. Глотать было мучительно больно, а тряска машины заставляла раны пульсировать. Я поспешно достал лекарства. Увидев, что обезболивающих почти не осталось, решил беречь их для самых сильных приступов.

К утру щёки и веки так распухли, что моргать стало трудно. А привкус крови вызывал тошноту.

— Кто это сделал? Тот ублюдок был среди них? — Камар сжал руль, готовый развернуться.

Я быстро покачал головой:

— Нет... не они... Ты и так достаточно сделал.

— Какое "достаточно"? — его голос стал опасным. — Надо было добить их...

«Зачем оставлять в живых?» — подумал я, но не стал спрашивать.

— Лекарства помогут. Скоро пройдёт.

Камар бросил на меня тяжёлый взгляд. Попытка улыбнуться не удалась.

— А если тебя поймают? — спросил я тихо. — Оставишь меня одного?

Он промолчал, но выражение лица не смягчилось. Тем временем солнце поднималось над горизонтом.

Пустыня казалась бесконечной. Часы пути — а пейзаж не менялся. Вскоре после восхода в машине стало невыносимо жарко. Кондиционер старого джипа едва дул тёплым воздухом.

Я обессиленно обмяк в кресле.

— Пей. Вода сзади.

Камар, продолжая говорить, одной рукой держал руль, а другой потянулся назад. Кот Рикаль, лежавший на заднем сиденье, не упустил возможности выпустить когти, но и он был слишком измотан, чтобы нанести серьёзные раны. Игнорируя скользящие царапины, Камар достал бутылку с водой и протянул мне. Я жадно сделал глоток и оглянулся. Рикаль, словно ждал этого, начал вяло шевелиться. Я осторожно поднял кота и усадил на колени, затем перелил воду в крышку.

— Пей, Рикаль.

Я наблюдал, как кот лакает воду из крышки, и украдкой взглянул на Камара. Когда я протянул ему бутылку, он без колебаний взял её и залпом осушил оставшуюся воду за три больших глотка. Шумно работал кадык.

Пустую бутылку Камар без сожаления швырнул на заднее сиденье. Он мельком проверил положение солнца, затем повернул руль. Машина ловко взобралась на песчаный холм и начала спускаться с другой стороны, что немного облегчило наше состояние.

— Давай отдохнём немного.

С этими словами Камар заглушил двигатель и, повернувшись, начал что-то искать среди сложенных вещей.

— Вот.

Измученный жарой, я почти потерял сознание, но когда Камар начал оборачивать меня белой тканью, едва открыл глаза. В тесном салоне машины он молча укутал меня с головы до ног, оставив только глаза открытыми, и только тогда отпустил. Чуть придя в себя, я замер, увидев тяжело дышащего кота у себя на коленях. Камар, наблюдая мою растерянность, сказал:

— Чуть не оставили кота.

— Но...

Я закусил губу. Хотел сделать что-то для Рикаля, но ничего не приходило в голову. Камар молча наблюдал, как я беспокойно озираюсь, затем протянул руку.

Достав новую бутылку воды и полотенце, он намочил ткань и накрыл ею кота.

— Меняй чаще.

— Ага.

Я кивнул и взял оставшуюся воду, но сразу забеспокоился:

— А воды... хватит?

— Нет.

Камар ответил без колебаний. Когда я невольно поднял взгляд, проверяя состояние Рикаля, он сухо поправился:

— Хватит.

— То есть хватит или нет?

Настороженный вопрос. Камар, не меняя бесстрастного выражения, сказал:

— Хватит. Ты просто слишком зациклен на коте.

Я горько усмехнулся:

— Вот ещё...

Камар не улыбнулся в ответ, но его лицо смягчилось. Разговор заглох, и мы снова погрузились в молчание. Измученный жарой, я тяжело дышал, когда Камар заговорил:

— Не волнуйся. Через день-два будем в городе.

— Угу.

— У меня есть план. Всё получится.

— Угу.

Помолчав, Камар спросил:

— Ты мне доверяешь?

— Доверяю.

Ответил без колебаний.

— Доверяю, Камар. Даже больше, чем себе.

Только тогда его лицо расслабилось. Он потянулся поцеловать меня, но резко остановился — раны ещё не зажили. С гримасой досады Камар погладил меня по голове:

— ...И раньше они так били тебя?

Тихий вопрос. Я помедлил с ответом:

— Не до невыносимости.

Гурав, когда был не в духе, мог дать пощёчину. Но после того как я начал делать гобелены, избиения прекратились. Вдруг я вспомнил, что моя последняя работа лежит на заднем сиденье.

— Как ты её взял?

Камар пожал плечами:

— Обыскал его комнату. Конечно, забрал — ты же сделал.

Мысль о сломанной шее заставила меня сглотнуть. Я покашлял, отводя взгляд, но Камар продолжил:

— Они обижают тебя, потому что считают слабым.

— Знаю.

Горький ответ. Я хотел добавить «но так оно и есть», как Камар сказал:

— Они все ошибаются. Ты сильный, я знаю.

Неожиданные слова заставили меня поднять голову. Камар смотрел на меня серьёзно:

— Ты действительно сильный человек. Доверься мне.

— ...Ага.

Я только смог кивнуть. Сердце колотилось так, что говорить дальше не получалось. Горящие щёки были вызваны не ранами.

Я засмущался и Камар отвлёк:

— Поедем? Садись, пора.

— Ага.

Я открыл дверь, усадил Рикаля на колени и периодически менял мокрое полотенце. Всю дорогу смотрел только на кота, изо всех сил сдерживая желание поцеловать Камара.

Снова наступил вечер. На закате Камар остановил машину.

На переносном гриле жарилось мясо, распространяя аппетитный аромат. Жир капал на угли, вызывая вспышки пламени, которые тут же угасали.

Глоть.

Я сглотнул слюну, держа Рикаля на руках. Кот тоже беспокойно мяукал с самого начала. Боясь, что он поранится, я держал его, но Рикаль то и дело вытягивался, пытаясь сбежать.

— Нельзя, Рикаль.

Я сделал строгий вид, когда кот снова попытался вырваться, затем нахмурился:

— Что с тобой? Шерсть же обгорела.

Один ус и бровь были закручены в одну сторону. Вид искривлённых усов и брови вызывал одновременно жалость и умиление, и я невольно рассмеялся. Тут же лицо заболело, и я застонал. В ответ раздался вздох. Я поднял голову и встретился взглядом с Камаром. Смутившись, я поспешно сделал вид, что проверяю состояние Рикаля.

— Йохан.

Камар позвал меня. Я поднял взгляд и увидел, как он отрезает кусок готового мяса и кладёт его в миску.

— Вот.

Аромат только что приготовленного мяса сводил с ума. Рикаль тут же вырвался у меня из рук. Я взял тарелку, видя, как кот крутится у моих ног, жалобно мяукая. Я уже хотел поставить её перед Рикалем, но...

— Нельзя.

Камар внезапно забрал миску. Рикаль громко мяукнул рядом с ошарашенным мной, шерсть дыбом, шипя. Камар равнодушно сказал:

— Тебе ничего не достанется. Ты же меня ненавидишь?

Я растерянно посмотрел то на Камара, то на Рикаля.

— Эй, зачем ты так с котом...

Камар едва заметно подмигнул мне, словно говоря: "Молчи". Не понимая, что он задумал, я замолчал и посмотрел на Рикаля. Тот мяукал, залезал на меня, спускался, кружил вокруг и снова упирался лапами в мою руку, жалобно крича. Он явно метался между гордым отказом и мольбой о еде у ненавистного Камара. Я мог только беспомощно смотреть. Рикаль нервничал всё сильнее. Я уже собирался прекратить эту игру и попросить тарелку, как вдруг широко раскрыл глаза.

— ...Рикаль!

Кот присел и начал ронять слёзы. Жалобное мяуканье и слёзы были до боли трогательными, но и нелепо милыми, и я не сдержал смешка.

— Хватит, дай сюда.

Я закатил глаза и протянул руку. Камар поморщился, но нехотя отдал миску.

— Вот, Рикаль. Прости. Голодный? Ешь.

Поставив миску и успокоив кота, я наблюдал, как Рикаль перестал плакать и жадно набросился на мясо.

— Мррррр-мяу-ррррр...

Звуки голодного чавканья и рычания в адрес Камара слились в оглушительный шум. Я задумчиво посмотрел на Рикаля, затем перевёл взгляд на Камара.

— Теперь он будет ненавидеть тебя ещё сильнее.

Камар нахмурил брови.

— Он первый начал.

Он защищался с видом несправедливо обиженного.

— Это он меня первым возненавидел.

Я наклонил голову, задумавшись. Почему Рикаль так невзлюбил Камара? Может, произошло что-то, о чём я не знаю?

Пока я размышлял, Камар отрезал новый кусок мяса и протянул мне. В отличие от предыдущего, этот был мелко нарезан — явно с учётом моих разбитых губ.

— Спасибо.

Камар махнул рукой, словно говоря: «Ешь быстрее». Я осторожно подул на мясо, остужая его, затем откусил маленький кусочек. Мгновенно распространившийся сок и нежная текстура были восхитительны, но боль от жевания неизбежно охватывала всё лицо. Видя, как Камар снова хмурится, я поспешно сказал:

— Вкусно.

Камар ничего не ответил, но его выражение смягчилось. Наконец он взялся резать мясо для себя, но тут Рикаль снова завопил. Мы одновременно посмотрели вниз. Кот сидел перед пустой миской и жалобно мяукал. Я украдкой взглянул на Камара. Без слов он отдал свою порцию Рикалю. Кот снова шумно принялся есть, и я заметил:

— Со временем Рикаль тебя полюбит.

Камар фыркнул:

— Пустяки. Главное, чтобы ты меня любил.

Он равнодушно нарезал ещё мяса и принялся есть с обычной для него скоростью. Я тоже продолжил есть, но его последние слова уже засели у меня в голове.

— ...Я уже и так тебя очень-очень люблю, — пробормотал я себе под нос.

Камар поднял голову.

— Что?

— Н-ничего!

Я покраснел и повысил голос:

— Ты же услышал!

Камар невозмутимо положил мясо в рот и усмехнулся. Его спокойствие раздражало. Я недовольно скосил глаза, и Камар замер, собираясь положить мне ещё.

— Кот уже две миски опустошил, а ты всё ещё ковыряешься?

Действительно, Рикаль, закончив вторую порцию, улёгся рядом и мурлыкал, явно сытый.

— Р-рот ещё не зажил, — поспешно потянулся я к мясу, но Камар молча протянул руку. Озадаченный, я протянул ему тарелку с остатками еды. Он поморщился, выбросил остывшее мясо и нарезал свежее.

Приняв тёплую, дымящуюся порцию, я осознал, что он меня не понял.

— Нет, я не это... Спасибо, но...

Камар уставился на меня. Но момент был упущен, и слова не шли.

— Я имел в виду... эээ...

В итоге я просто опустил плечи.

— Ладно, неважно.

Камар изучающе посмотрел на меня и продолжил есть. Молчаливое предложение объясниться, но я сменил тему:

— Как ты додумался это взять? Да ещё и мясо.

Еда в бегах оказалась роскошнее, чем в оазисе. Камар даже сварил рис в маленьком котле на гриле — особое внимание ко мне.

— Спасибо.

Я посмотрел вниз. Сытый Рикаль демонстративно отвернулся. Пока я остужал еду, невольно улыбнулся.

Я знал, куда мы направляемся. И что этих дней осталось мало. Но втайне молил, чтобы они длились дольше.

После еды Камар отнёс меня в палатку.

— Как самочувствие? Лучше?

Я кивнул на его беспокойный взгляд:

— Да, спасибо.

Лекарства помогли — боль утихла. В ответ он лишь улыбнулся и вышел. Я наблюдал, как он убирается снаружи, когда Рикаль запрыгнул ко мне на колени. Гладил кота, погружаясь в мысли.

Что ждёт нас в городе?

Воспоминаний почти не было. Камар, как и я, их лишился. Но если он действительно оттуда... Может, встретит знакомых? Друзей. Семью... Любовницу.

Сердце сжалось.

А что тогда буду я?

Воображение рисовало бесконечные варианты. А если его память вернётся?

«Он наверняка женат».

Мысль, приходившая в первые дни знакомства, всплыла вновь.

Что тогда делать?

Ладони похолодели.

Как я... как я буду жить?

Без ответа я сидел, повторяя один вопрос:

...Как жить без Камара?

Мы ехали целые сутки, прежде чем достигли города. Вдали начали появляться здания, и вскоре перед нами раскинулся великолепный городской пейзаж. Я и представить не мог, что по ту сторону пустыни может быть такой контраст.

Ошеломлённо разглядывая окрестности, я встретил улыбку Камара.

— Помнишь что-нибудь? Многое изменилось?

— Э-э...

Я ответил в том же ошеломлённом состоянии.

— Не знаю, было ли так в детстве... Прошло слишком много времени...

Но одно оставалось неизменным — город был таким же роскошным, каким я его помнил. Богатство, не сравнимое со скромностью Аль-Фатиха, било через край. Проезжающие машины сверкали позолотой, люди выглядели беззаботными. Повсюду красовались яркие вывески, а высокие здания слепили глаза. Мне вдруг стало стыдно.

— Что случилось? — Камар спросил, заметив, как я вжимаюсь в сиденье.

Немного смутившись, я пробормотал:

— Стыдно...

— Почему? Из-за меня?

— Нет!

Я невольно вскрикнул и замотал головой.

— Как тебе может быть стыдно? Это я... я стыжусь.

— Ты? Почему?

Камар выглядел искренне непонимающим. Я снова пробормотал:

— Просто...

Тогда он, догадавшись о моих мыслях, равнодушно сказал:

— Не переживай, я деревенщина куда больше тебя. Ты хотя бы симпатичный.

— Дело не в этом!

Лицо вспыхнуло, и я слегка отчитал его. Но Камар лишь нахмурился, будто не понимая, в чём провинился. Мне нечего было добавить, и я замолчал. Камар взглянул на меня, пожал плечом и сменил тему:

— Найдём жильё.

С этими словами он отправился искать гостиницу — там мы могли бы подготовить всё необходимое. Но нужно было быть осторожными. На случай возможной опасности он надел солнечные очки и прикрыл половину лица. Ослепительное солнце сделало его маскировку правдоподобной.

— Жди здесь.

Сказав это, он развернулся и исчез. Я, волнуясь, крепко обнял Рикаля и стал ждать. Время тянулось мучительно долго. Когда Камар наконец вернулся, я с облегчением вздохнул.

— Где ты был?

Увидев газету в его руках, я сразу понял ответ. Камар равнодушно продолжил:

— Купил это и кое-что разузнал. Мы на окраине. До центрального города, где живут королевские семьи, ещё далеко — шесть часов на машине.

— Целых шесть?

Я удивился. Не только из-за расстояния, но и потому, что это ещё не центр. Насколько же роскошным должен быть тот город? Камар продолжил:

— Поживём здесь, разберёмся с обстановкой, потом уедем из этой страны.

Без лишних слов он завёл машину. Видимо, получив информацию в газетном киоске, он уверенно повёл нас дальше. Мы остановились у небольшой гостиницы. Там Камар снял комнату с условием, что будем готовить еду на кухне. Я удивился, увидев, как он без колебаний достаёт деньги.

— Откуда у тебя эти деньги? — тихо спросил я, когда мы остались одни.

Камар шагал по коридору и ответил:

— В твоём доме.

— В моём? А...

Я тут же понял и снова удивился.

— Ты украл их?

— Украл?

Повторив мои слова, Камар нахмурился и проворчал:

— Ну если называть это кражей, то да. Но так уж и говорить...

— Нет, я не это имел в виду...

Я запнулся, не зная, что сказать. Камар, не обращая внимания, вставил ключ и повернул его. Распахнув дверь, он отступил в сторону, жестом предлагая мне войти первым.

Комната оказалась довольно чистой. На кухне, отделённой панелями, стояла простая посуда, а у стола — скромные стулья. Взгляд задержался на старом шкафу у стены и большой кровати в углу.

— Я сказал, что мы супруги. Ты и я.

Камар сказал это сзади. Поскольку я молча закутался в ткань с головой, хозяин ничего не заподозрил. Но моё лицо пылало.

— Какие ещё супруги?!

— Разве нет?

Я невольно подпрыгнул, и Камар вдруг сделал разочарованное лицо. Теперь уже я растерялся. Надо было сказать, что мы супруги? Ведь мы признались в любви, Камар говорил, что хочет детей от меня... Значит, мы супруги? Но мы же не женились...

Мои мысли полностью спутались, а Камар спокойно продолжил:

— На всякий случай оставайся внутри. Не знаю, как здесь относятся к омегам.

Его слова вернули меня в реальность. Это не оазис. Я напряжённо кивнул, и Камар нежно обнял меня.

— Не волнуйся, всё будет хорошо.

— ...Ага.

Я снова кивнул, и Камар наклонился, чтобы поцеловать меня точно в губы. Удивлённый, я спросил:

— Как ты догадался?

— О чём?

— Что мой рот здесь.

Я нарочно высунул губы, и Камар рассмеялся, снова чмокнув меня.

— Просто почувствовал, что хочу поцеловать именно здесь.

С этими словами он легонько ткнулся лбом в мой лоб и развернулся.

— Сначала поедим? Ты голоден? В машине есть припасы...

Услышав это, Рикаль начал метаться у моих ног, отчаянно мяукая.

Вскоре Камар вернулся в комнату, неся мешок с едой. Увидев, как он собирается готовить на кухне, я импульсивно подошёл и обнял его за талию — как он часто делал со мной. Камар оглянулся, усмехнулся и снова повернулся. Я потянулся вперёд, пытаясь разглядеть:

— Что будешь готовить?

— Ну... мясо?

Тут я осознал, что всё, что он умел делать до сих пор — это жарить мясо. Ну и варить рис. А вдруг он вообще не умеет готовить? Заметив мой взгляд, Камар остановился. Он повернулся, ухмыльнулся, отложил нож и потянул меня вперёд. Когда мы оказались лицом к лицу, он обнял мою талию и рассмеялся:

— А мясо разве не подойдёт?

—А если я скажу «нет»?

—Тогда это проблема.

Камар, нарочито смущённо хмурясь, прищурился и усмехнулся.

—Тогда как насчёт этого? Я съем Йохана.

—Нельзя!

Дыхание на шее защекотало кожу, и я невольно рассмеялся. Камар обнял меня за талию, притянул к себе и принялся целовать шею, щёки, каждую доступную часть тела, шепча:

—С чего бы начать? Сосочки, попа, талия…

—Я же сказал, нельзя!

Я попытался вывернуться, но в итоге лишь развернулся к нему спиной. Тут же его член упёрся в мой пах. Я был не один такой. Камар тоже это заметил. В воздухе повисло странное напряжение. Я украдкой поднял взгляд — и сразу встретился с его глазами. «Надо было раздеться…» Мелькнуло сожаление. Если бы я это сделал, сейчас бы уже…

—Мяяяяу! Мррррррмяу!

Грубый кошачий вопль раздался прямо перед тем, как наши губы должны были соприкоснуться. Я вздрогнул и посмотрел вниз: Рикаль, шерсть дыбом, орал на нас. Я тихо пробормотал:

—Рикаль, успокойся, сейчас будет мясо.

Камар ненадолго замолчал, потом произнёс:

—Когда ты выбросишь этого кота?

—Никогда.

Я ответил твёрдо. Камар снова замолчал.

—Ты же не всерьёз?

Я спросил шутливо, но он ответил без эмоций:

—Наполовину.

«А что во второй половине?» — спросить я побоялся и молча выскользнул из его объятий. Камар развернулся и принялся жарить мясо. Вскоре аппетитный аромат наполнил комнату.

Тук-тук.

Стук в дверь раздался как раз, когда мы собирались сесть за стол. Я недоумённо взглянул на Камара, но он жестом велел мне оставаться на месте, поднялся и направился к двери. Немного подождав, он приоткрыл её — настолько, чтобы самому оставаться на виду, но скрыть посетителя. Я нервно наблюдал.

—…Ты кто? — раздался раздражённый голос Камара.

Я замер в тревожном ожидании. «К нам никто не ходит… что происходит?» Я уже думал, как помочь Камару, если ситуация накалится, но с другой стороны двери послышался мужской голос:

—…Помогите.

В его тоне была такая отчаянная мольба, что я вздрогнул. Лица Камара я не видел, но было ясно: он откажет. Я хотел крикнуть: «Хотя бы выслушай!» — но незнакомец продолжил:

—Я голоден.

И следом громко урчание живота огласило тишину.

В тихой комнате громко раздавались звуки жевания и глотания. Мы с Камаром смотрели с удивлением и недовольством на мужчину, сидящего напротив за столом. Как я и ожидал, Камар отказал, когда тот умолял поделиться едой. Но я его принял.

«Нужно помогать другим, Камар. Еды ведь много.»

Услышав мои слова, Камар с неохотой отступил. И тогда незнакомец уверенно уселся напротив и начал жадно поглощать приготовленную еду. Даже Рикаль, который обычно ел быстрее всех, не мог сравниться с его скоростью. Да и количество съеденного впечатляло. В конце концов Камар схватил его за запястье, когда тот потянулся к новому куску мяса.

—Хватит. Ты и так уже достаточно съел, — сквозь зубы процедил он, бросая руку мужчины и придвигая тарелку с мясом ко мне.

«Я столько не съем...» — хотел было возразить я глазами, но Камар лишь молча приказал взглядом: «Тише.» — и я покорно опустил голову.

Нежданный гость с сожалением посмотрел на тарелку, но тут же широко улыбнулся.

—Ох, я действительно наелся! Чуть не помер с голоду, а тут такие щедрые соседи появились. Мне невероятно повезло!

Он продолжал болтать без умолку:

—В эту гостиницу редко кто заглядывает, а если и заходит — ненадолго. Я, пожалуй, дольше всех здесь живу. Так что спрашивайте, если что-то нужно узнать — про дешёвые лавки, вкусные харчевни... В общем, я многое могу рассказать.

—Если ты так хорошо знаешь округу, почему же тогда голодал? — язвительно спросил Камар.

Мужчина почесал затылок и рассмеялся.

—Видите ли, когда увлечёшься исследованиями, легко упустить время. Глядь — а холодильник уже пуст. Хотел сходить в магазин, но едва не рухнул от слабости. И тут вдруг по коридору потянуло ароматным мясом...!

Он глубоко вдохнул и широко улыбнулся:

—Не забуду этой доброты. Если что-то понадобится — скажите, я могу быть очень полезен!

—М-да...

Я напряжённо улыбнулся его самоуверенности. Незнакомец живо продолжил:

—Так вы в Аль-Аде впервые?

Его взгляд устремился к Камару. В воздухе повисло странное напряжение. «Что-то не так...» — мелькнуло тревожное предчувствие, но Камар уже ответил:

—Да.

—О, понятно. Понятно.

Он повторил это со смешком, затем наклонил голову. Определённо странный тип. Хлопнув в ладоши для привлечения внимания, мужчина окинул нас взглядом:

—Добро пожаловать в Аль-Ад! Есть тут друзья? Или я первый? О, какая удача!

Он продолжил поток слов — о погоде, транспорте, всякой ерунде. Голова шла кругом. Когда я уже совсем отключился, Камар обнял меня за плечи и дёрнул — «соберись». Моргнув, я поспешно пришёл в себя. Над моей головой Камар процедил:

—Если поели — проваливайте. Нам нужно побыть наедине.

—А, ясно. Вы супруги?

Незнакомец переводил взгляд между нами. Я растерянно заморгал. Я же сбросил плащ и иногда говорил — он должен был понять, что я мужчина. Как он решил, что мы пара? Камар тоже подозрительно нахмурился.

—Сразу видно! Поздравляю. Но зачем вы здесь? В командировке?

—Тебе это надо знать? — Камар скрипнул зубами.

Мужчина был слишком болтлив. Это походило на допрос, и настроение портилось. Я молча позволил Камару разбираться. Мы и так помогли — накормили.

—Вы так любите друг друга! Может, это побег ради любви?

Камар выпустил меня и встал — ещё слово, и он схватит нахала за шкирку. Но тот невозмутимо продолжал:

—Путешествовать вдвоём непросто. Вы беглецы? Откуда?

—К чему ты клонишь? — резко бросил Камар.

Незнакомец пожал плечами, и его лицо впервые стало серьёзным:

—Я же сказал — могу помочь.

Его глаза за стёклами очков странно блеснули. Взгляд упал на меня:

—Ты же омега, да?

В тот же миг Камар перегнулся через стол и схватил его за горло.

—Камар!

—...Гх...

Из перехваченного горла мужчины вырвался хриплый стон. Я в панике попытался оттянуть руку Камара, но тот даже не шелохнулся. Сжимая шею незнакомца одной рукой, Камар лишь холодно наблюдал, как его лицо бледнеет.

—Остановись, Камар! Он умрёт, серьёзно умрёт!

Камар не реагировал. Его зрачки налились золотым, а запах стал гуще. У меня тут же закружилась голова, и я осел на пол.

—Камар, пожалуйста...

Перед глазами всплыли брызги алой крови. Камар не колебался, когда убивал. Сейчас будет то же самое. Видя, как его пальцы белеют от силы хватки, я не выдержал и закричал:

—Камар, хватит! Прекрати!

В конце концов я обхватил его ноги, повиснув на них. Только тогда Камар наконец опустил взгляд. Когда я в страхе поднял глаза, его лицо исказилось. Он, кажется, пробормотал ругательство, затем ослабил хватку.

—Кх... кхе... гх... кхе...

Мужчина согнулся пополам, выкашливая лёгкие. Я поспешно подал ему воду.

—Спасибо... Вы действительно добрый.

Он выпил залпом целый стакан, его голос ещё хрипел от последствий удушья. Выдохнув, незнакомец снова посмотрел на нас.

—Я предложил поговорить, а вы сразу за дела.

—Заткнись и убирайся.

—С таким подходом вы здесь долго не протянете.

Впервые за весь разговор его лицо стало серьёзным. В голосе звучало предупреждение. Я растерялся, Камар тоже замер. Исчезла прежняя насмешливость, когда мужчина продолжил:

—Разве вам не интересно, как я узнал, что ты омега? Твой феромоновый фон слишком силён. И твой тоже.

Он кивнул на Камара. Я осторожно поправил:

—Камар — бета.

—...Что?

Мужчина нахмурился. Я спокойно повторил:

—Бета. Так что это просто запах, не феромоны.

Незнакомец замолчал. Он переводил взгляд между нами, явно сомневаясь. Камар наконец прервал тишину:

—Это правда.

—...Ха.

Он почесал затылок и пожал плечами:

—Ну ладно. Откуда вы? Из городов Альянса? Не хотите — не отвечайте. Но вам стоит знать, что это за место.

Он сел и жестом пригласил нас последовать примеру, будто хозяин. Когда мы нерешительно опустились на стулья, мужчина продолжил:

—В других городах тоже не сахар, но Аль-Ад — худший в Альянсе по части дискриминации. Если вас не схватят и не продадут в сексуальное рабство — считайте, повезло.

Лицо Камара снова напряглось. Незнакомец добавил:

—Да к тому же король вот-вот отправится в мир иной, а наследный принц, который должен был его заменить, уже несколько месяцев как пропал. Говорят, болеет, но кто знает правду. В общем, и в политике, и в охране порядка — полный хаос. Даже если принц вернётся, для вас ничего не изменится. Он фанатичный последователь Веры. Омег вообще за людей не считает. Ну, что взять с этих чванливых аристократов.

Он усмехнулся и добавил с сарказмом:

—В любом случае, вы мне помогли, и я готов отплатить тем же. Например, подавителями?

—Подавителями? — невольно вырвалось у меня.

Он удивлённо моргнул:

—Разве я не сказал? Я врач.

—Нет.

—Ой.

Он флегматично вздохнул и легко продолжил:

—Теперь знаете. Ну что ж, давайте знакомиться. Как вас зовут?

Незнакомец протянул руку. Камар неохотно пожал её:

—...Камар.

—Понятно. А ты?

—Йохан.

—Йохан...

Повторив наши имена, он улыбнулся:

—Меня зовут Норман Стюарт. Американец. Будем знакомы.

В комнате стоял насыщенный аромат еды. Фрукты, овощи, мясо и даже сладкие десерты — впервые перед нами было выставлено такое изобилие блюд. Главное — рис приготовили правильно, без излишка воды. Не жидкая каша, а настоящий рассыпчатый рис. Не бледная масса с плавающими зёрнами, а блестящий, аппетитный рис.

—Потерпи, Рикаль.

Кот, учуяв запахи, возбуждённо носился у ног. Он пытался взобраться по моей ноге, затем запрыгнул на полку и уже занёс лапу над жарящейся рыбой, устроив полный хаос. Видя это, я решил временно убрать кота подальше.

—Я займусь мясом.

—Ладно.

Камар послушно попытался взять Рикаля на руки. Но в тот же момент кот громко зашипел, шерсть дыбом, выпустил когти и приготовился к атаке. Пришлось меняться ролями.

—Ну, Рикаль, хороший мальчик.

Я ласково позвал его по имени, затем поднял — и мгновенно резкие крики сменились довольным мурлыканьем. Камар сделал поражённое лицо, а я не сдержал смеха.

—Говорят, у кошек отличная память. Плохи твои дела. Что ты ему сделал, а?

Камар искоса посмотрел на меня и пожал плечами:

—Он же кот.

—Ну а что?

—Кто ж разберёт кошачьи мысли?

Его слова звучали настолько логично, что я не мог не рассмеяться. Повернувшись с Рикалем на руках, я встретился взглядом со Стюардом, ожидавшим за столом.

—Вы всегда так близки. Прямо страстно, можно сказать.

В его улыбке не было ни намёка на насмешку, и я, слегка смутившись, ответил: «Да», — и улыбнулся. Отодвинув стул, я сел напротив и поблагодарил:

—Спасибо. Благодаря вам мы продали гоблен по действительно хорошей цене.

Как и обещал в первый день, Стюард сильно нам помог. Во-первых, дал Камару лекарство, во-вторых, подсказал лавку, где можно выгодно продать гоблен. Камар не понимал, зачем ему принимать таблетки, но вынужденно согласился после слов Стюарда: «Феромоны Йохана слишком сильные, это может стать проблемой». Как он и предсказывал, после приёма лекарств естественный запах Камара исчез. Мне этого даже не хватало, но Камар сказал, что ради моего здоровья готов терпеть. Зато я лекарства не принимал — Камар очень любил мой запах и был против.

Кроме того, Стюард помог нам устроиться здесь. Вспомнив всё это, я поблагодарил его, а он усмехнулся:

—Это мне спасибо. Вы даже едой делитесь.

Он легко добавил:

—Да и гоблен был отличный. До сих пор не верится, что Йохан сам его сделал.

Стюард скользнул взглядом по моим рукам. Покрытые мозолями и шрамами, они вдруг показались мне такими некрасивыми, что я незаметно убрал их под стол.

Стюард, не обратив внимания, продолжил:

—Хотя мужское рукоделие — редкость. Особенно в Аль-Аде.

—Здесь это не принято? — спросил я растерянно.

Стюард кивнул:

—Они здесь очень старомодны.

Затем, словно делясь забавным фактом, добавил:

—Дошло до того, что есть закон: «Переспал с девственницей — женись». В наше-то время! То есть женщина обязана выйти за первого, с кем переспала. Абсурд! Получается, если её изнасиловали, она должна выйти за насильника?

Он покачал головой и криво улыбнулся:

—И таких дурацких законов тут полно.

—Понятно… — пробормотал я задумчиво.

Если нужно жениться на первом, с кем был… значит, мне точно с Камаром. Но тут же закралось беспокойство: а если для Камара я не первый?

Стюард рассказал ещё много всего. Например, что приехал сюда изучать уникальную физиологию королевской семьи, но всё пошло не так, и теперь он ждёт контактов от дворца, застряв на окраине.

—Ну, вечно так сидеть не буду. Если затянется — просто уеду.

Пожимая плечами, он выглядел таким беззаботным, что я не удержался от вопроса:

—Особые физиологические особенности?.. А, это же королевская тайна, простите за бестактный вопрос.

Я сразу извинился, но он лишь моргнул, затем улыбнулся и покачал головой:

—Не такая уж и тайна. Многие об этом знают...

Стюард сделал странное лицо и добавил:

—Я уже замечал — вы с Камаром удивительно мало знаете. Где вы вообще жили? Даже для приезжих из других городов это слишком.

Неожиданное замечание застало меня врасплох. Я машинально посмотрел на Камара, но он, казалось, вообще не слышал наш разговор.

—У всех свои обстоятельства, не обязан рассказывать, — пожал плечами Стюард.

И почему-то мне вдруг захотелось говорить. Ещё раз глянув на Камара, я нерешительно начал:

—Видите ли...

Я осторожно, очень кратко и туманно объяснил, как мы встретились, в каком состоянии Камар сейчас, почему нам пришлось уехать. Выслушав, Стюард нахмурился:

—Амнезия? То есть он вообще ничего не помнит? О себе?

Я кивнул. Внезапно вспомнив, что передо мной врач, я робко спросил:

—Стюард, а... есть ли какой-то способ? Чтобы Камар вспомнил?

—Не знаю... Амнезия — случай нестандартный... Мозг — штука деликатная.

—Понятно... — пробормотал я.

—А зачем вообще вспоминать? — вдруг спросил Стюард. — Вы и так неплохо справляетесь. Если контролировать феромоны, конечно. Вы ведь не останетесь здесь? Куда планируете?

—Ну, я ещё не...

Он пристально посмотрел на меня:

—То есть у вас нет чёткого плана?

—Да... Пока нет.

—Хм... — Стюард почесал подбородок. — Впрочем, будущее непредсказуемо.

Его зловещее бормотание заставило меня твёрдо сказать:

—Но одно я знаю точно — мы останемся вместе.

—О? — Стюард удивлённо моргнул. Затем вновь сделал тот странный, настораживающий взгляд. — Будь осторожен, Йохан. Люди — непредсказуемы.

Я вздрогнул. Он бросил взгляд за мою спину и добавил:

—Ты же сам сказал — ничего не знаешь о Камаре. Слепо доверять опасно.

В памяти всплыл Камар, хладнокровно перерезающий глотки, весь в крови. На шее Стюарда ещё виднелись слабые следы от его пальцев. Я сглотнул и с трудом выдавил:

—Я допускаю, что Камар мог совершать плохие поступки, — с трудом выдавил я.

Стюард прищурился:

—Возможно, он кто-то куда хуже преступника.

Его понизившийся голос заставил меня замереть. В этот момент появился Камар с тарелкой в руках.

—О чём говорите?

Он спокойно поставил тарелку и посмотрел на меня. Я поспешно заулыбался и покачал головой:

—Так, пустые разговоры. Верно?

Я перевёл взгляд на Стюарда, и тот усмехнулся:

—Если Йохан так говорит, значит, так и есть.

После этого он действительно перешёл на пустые темы — скандалы с футболистами, бродячая собака, которой он вчера купил еду, — больше ни намёка на подозрительные разговоры.

Но даже поддерживая беседу, я то и дело возвращался к его словам:

«Возможно, он кто-то куда хуже преступника».

Эта фраза странно засела в груди, не желая исчезать.

Кто-то хуже преступника.

Кто именно?

По спине пробежал холодок, будто сквозняк, но я до конца делал вид, что ничего не заметил.

В тот день Камар принёс не только еду. В пакете оказались самые разные предметы первой необходимости. После ужина, когда Стюард ушёл к себе, мы прибрались и стали разбирать покупки. Я стоял рядом с Камаром, который по одному вынимал вещи из пакета, и глаза мои округлились при виде одежды, обуви и лекарств.

—Ты купил всё это и ещё остались деньги?

—Да.

Камар равнодушно подтвердил и достал мази для обработки ран. Среди простых лекарств были и те, что нужно наносить в рот.

—Я уже почти зажил!

Я отступил на шаг, но это не помогло. Камар нахмурился и поманил меня ближе. Я попытался сопротивляться, но ненадолго. В конце концов нерешительно подошёл. Камар усадил меня на стул, чтобы я не сбежал, сам сел напротив, смочил ватку в антисептике.

—А-а-а!

—Потерпи.

Камар отчитал меня и тщательно обработал оставшиеся ранки во рту. Боль была сравнима с тем, как будто меня снова били. Или даже сильнее. Такой глубокой, пронизывающей боли я ещё не испытывал.

—М-м-м...

Я продолжал стонать, и Камар тоже скривился. Видя его выражение лица, мне вдруг стало стыдно. Я широко раскрыл рот, закрыл глаза и вытянул шею, надеясь, что это быстрее закончится. Но Камар замер.

Пока я удивлялся, он наконец заговорил:

—...Йохан.

Его тихий голос заставил меня вздрогнуть. Но я продолжал сидеть с закрытыми глазами, ожидая продолжения, когда Камар снова приказал низким голосом:

—Отодвинься назад.

—...?

Я удивился, но послушно отодвинулся на стуле, всё ещё не открывая глаз. Широко раскрыв ноги, я положил руки между ними и вытянул лицо вперёд. Камар по-прежнему не реагировал.

Когда ожидание уже начало казаться долгим, я вдруг почувствовал тень перед собой.

—М-м... м?

Нежное прикосновение к губам заставило мой стон неожиданно оборваться. Я чуть не открыл глаза от неожиданности, но в последний момент сдержался и ответил на поцелуй. Камар ненадолго оторвался, затем повернул голову и снова прижался губами, на этот раз с другой стороны. Мои губы сами потянулись ему навстречу.

Сердце, только что успокоившееся, снова забилось чаще. Осторожно коснувшись его языка своим, я тут же почувствовал, как он обвивается вокруг моего. Ладонь, лежавшая на моей щеке, скользнула к шее, затем обхватила затылок. Благодаря этому поцелуй стал глубже, мягкая внутренняя часть губ тёрлась друг о друга. Дыхание участилось, пульс ускорился. Даже жжение оставшихся ран во рту казалось сладким.

Я осторожно ухватился за плечи Камара, как вдруг в нос ударил слабый сладковатый запах.

«Неужели остался фруктовый аромат?» — мелькнула смутная мысль.

Он был настолько сладким и пьянящим, что сознание начинало мутнеть. И тут я вспомнил:

Это был запах Камара.

Но как?

Ведь он исчез после приёма таблеток...

В тот момент, когда эта мысль мелькнула у меня в голове, Камар внезапно схватил меня за плечи. Его язык грубо вторгся в мой рот, заставив меня в испуге раскрыть глаза.

— По... подожди...

Я растерянно попытался оттолкнуть его, но Камар даже не пошевелился. Напротив, он наклонился ещё ближе.

В тот миг, когда я почувствовал страх, моё тело отклонилось назад.

— М-м...

Невольный стон сорвался с моих губ, и я вместе со стулом рухнул на пол. На мгновение я оцепенел, но затем попытался подняться и убежать. Однако Камар был быстрее.

— Ай!

Он мгновенно схватил мою руку и резко дёрнул на себя. Моё беспомощное тело упало на пол. Придя в себя, я увидел, что Камар уже стоит надо мной. Внезапно меня охватил ужас.

Страшно.

Его тёмно-фиолетовые глаза, смотревшие на меня, теперь отливали золотом. Едва уловимый сладковатый аромат стал гуще, обрушившись на меня, словно давящая волна.

Страшно.

Я толкал его за плечи, бил — всё было бесполезно. Когда Камар снова соединил наши губы, в этом не было и намёка на прежнюю нежность.

— ...!

Он грубо раздвинул мои сопротивляющиеся губы, и его язык безжалостно вторгся внутрь. Он лишал меня дыхания, насильно сливая наши рты, в то время как его рука вцепилась в мою одежду. Я пытался сопротивляться, но тщетно. Я чувствовал себя крошечным насекомым. Камар казался огромным, опасным, сильным — он мог раздавить меня одним пальцем.

Но самым опасным был его сладкий аромат. Он лишал моё тело сил, сводя разум с ума. Я пытался оттолкнуть его, но мои руки слабели, хотел закричать — но издавал лишь стоны.

Что-то не так.

С трудом соображая, я поймал эту мысль.

Что-то не так. Это не Камар.

Тогда кто?

Это было единственное, о чём я мог думать. Камар просунул колено между моих бёдер. Мои ноги раздвинулись без сопротивления, а его рука опустилась к моему поясу. Когда он дотронулся до меня, я понял, что уже полностью мокрый. Но у меня не осталось сил даже удивиться. Его толстые длинные пальцы нашли скрытое отверстие. Немного потеребив его, он без колебаний вошёл внутрь.

— ...!

От грубого движения я хотел вскрикнуть, но мои губы были скованы, и звук не вырвался. Тем временем его пальцы двигались внутри, проникая всё глубже. Мой разум был в панике, а тело продолжало предательски намокать. Я не понимал, что происходит.

Это не Камар.

Я едва смог сформулировать мысль.

Это не Камар.

Я снова попытался оттолкнуть незнакомца. Когда мои руки соскользнули с его плеч, и я собрался ударить, Камар внезапно схватил их.

—...А-а!

На этот раз крик вырвался по-настоящему. Камар без усилий вывернул мою руку. На мгновение перед глазами поплыли чёрные пятна, сменившиеся белой пеленой. Сознание покинуло меня на несколько секунд.

Когда я с трудом открыл глаза, то осознал — давящий груз на моём теле исчез. Как и тот чужой, что угрожал мне.

Камар смотрел на меня бледным лицом. Его глаза снова были обычного фиолетового цвета, он больше не прижимал меня. Отстранившись, он сидел в метре от меня с таким же потрясённым выражением. Широко раскрытыми глазами он оглядел комнату, затем снова перевёл взгляд на меня, и его лицо исказилось от недоумения.

—Что... что произошло?

Но это был мой вопрос. Сладкий аромат, исходивший от него, тоже пропал. Мы просто тяжело дышали, глядя друг на друга.

Первым пришёл в себя Камар.

—Йохан, ты в порядке?

Он потянулся ко мне, и я машинально отпрянул. Камар замер.

Он вернулся. Это тот Камар, которого я знаю.

Я понимал это, но дрожь не прекращалась. Нужно было сказать, что всё нормально, но слова не шли. Даже смотреть на него было страшно.

Камар заметил мои мысли. Его лицо исказилось от боли, он прикусил губу.

—...Йохан.

Он снова позвал меня. Я вздрогнул, но не отодвинулся дальше. Сидя сгорбившись, я моргал широко раскрытыми глазами. Камар попытался улыбнуться — вышло неуклюже.

—Прости, что напугал тебя. Я не буду... так больше. Можно продолжить лечение?

......

—Йохан.

Он снова позвал. Я всё ещё не мог говорить. Если бы мне было действительно страшно, я бы убежал. Но я не убежал. Просто сидел, сгорбившись, и смотрел.

—Йохан.

Камар заговорил более мягким голосом:

—Дай мне закончить. Я правда ничего не сделаю.

......

—Хорошо?

Не дожидаясь ответа, он взял лекарство. Двигался намеренно медленнее обычного, пропитывая вату раствором. Он избегал моего взгляда — это было мудро. Если бы наши глаза встретились, мне стало бы ещё страшнее.

Камар делал всё максимально неторопливо, чтобы не напугать. Но простая процедура вроде нанесения мази не занимает много времени. Наконец он поднял голову, и наши взгляды встретились.

—Йохан.

Я затаил дыхание. Камар продолжил:

—Я подойду ближе.

Он приближался очень медленно, будто двигался сквозь воду. Я не шевелился, ожидая его.

— Давай.

Когда он показал вату, я на мгновение заколебался. Украдкой взглянув на лицо Камара, я увидел его короткую ободряющую улыбку. Я снова посмотрел на вату, затем нерешительно открыл рот. Камар начал наносить лекарство крайне осторожно, очень медленно, словно пытаясь меня успокоить. Я понимал его намерения и молча ждал, держа рот открытым.

— Готово, — наконец сказал он, вынимая вату.

Камар улыбнулся. Его искривлённая улыбка выглядела так, будто он изо всех сил пытался её сохранить. Увидев это выражение, моя настороженность полностью растаяла, сменившись жалостью. Я осторожно протянул руку и коснулся его щеки.

— Всё в порядке.

Тихо произнеся это, я увидел, как Камар смотрит на меня.

— Всё в порядке, Камар.

Он ничего не ответил. Просто взял мою руку и поцеловал ладонь. Но теперь он больше не пытался насильно улыбаться. Вместо этого с совершенно разбитым выражением лица он произнёс:

— Каким же чудовищем я был?

Воцарилось тяжёлое молчание. Мне нужно было что-то сказать, но слова не приходили. Я просто молча смотрел на него.

"Будь осторожен, Йохан. Людей не знаешь."

Внезапно вспомнились слова Стюарда. А затем и его следующая фраза:

"Он может быть кем-то куда хуже преступника."

Возможно, Камар думал о тех же словах. Глядя на его страдальческое выражение лица, мне казалось, что я всё понимаю. Я запоздало осознал, что должен его утешить, но момент был упущен. Камар горько усмехнулся и отпустил мою руку.

— Прости за бессмысленные слова.

— Камар...

Я попытался ухватиться за возможность, но Камар уже закрылся.

— Давай спать, Йохан. Мне ещё нужно кое-что сделать.

Он отвернулся. Я онемел, не в силах ничего сказать, и время текло, пока мы не оказались в неловком молчании вместе в постели. Камар, как обычно, поцеловал меня на ночь, но не обнял. Мы лежали по разные стороны кровати, когда ночь уже глубока, и я едва начал засыпать...

Пошёл дождь.

...

Звук падающих капель внезапно вырвал меня из сна. С закрытыми глазами я пытался понять, что это за звук. А он продолжался без конца. В тот момент, когда я невольно нахмурился, в окне сверкнула молния, и я окончательно проснулся. В испуге мои глаза широко раскрылись, и тут же раздался оглушительный гром.

— ...!

Послышался резкий вдох. Повернувшись, я увидел спину Камара. В тот момент, когда я осознал, что его всегда сильная спина теперь мелко дрожит, я всё забыл.

— Камар!

Я торопливо обнял его за плечи. Его крупное тело в моих руках напряглось, но я продолжил:

— Всё в порядке, я здесь. Я защищу тебя. Не бойся.

Снова сверкнула молния. В панике я закрыл его уши ладонями. Гром грянул прямо над нами, заставив меня вздрогнуть. Но мои руки оставались на месте. Не знаю, сколько молний и раскатов грома обрушилось на нас. Когда мне показалось, будто боги наказывают нас, Камар накрыл своими руками мои, закрывавшие его уши. Сжав их и отпустив, он прошептал:

— Страшно.

Его дрожащий голос смешался с шумом дождя.

— Что, если я причиню тебе боль? Если я очнусь, а ты... будешь ранен. Или мёртв.

— Камар.

— Мне нельзя оставаться рядом с тобой.

— Камар!

Я отчаянно позвал его по имени, прерывая эти слова. Торопливо продолжал то, что не успел сказать раньше:

— Мне всё равно, кем ты был, Камар.

Каждое слово я произносил с силой, вкладывая в них всю искренность:

— Я люблю тебя. Ни о чём другом я не думаю. Расстаться с тобой? Этого не может быть. Я никогда не смогу.

Камар медленно повернул голову. Его взгляд, встретившийся с моим, дрожал. Таким же дрожащим голосом он произнёс:

— Я мог совершить ужасные вещи.

— Даже если ты преступник, мне всё равно. Я...

Я резко замолчал, не закончив горячего отрицания. Мой голос ослаб, звуча неуверенно. Камар моргнул, ожидая продолжения, но я боялся даже подумать о том, что хотел сказать.

— Я... — снова начал я, но снова замолчал.

После долгой паузы я едва выдавил шёпотом:

— Я боюсь, что у тебя есть кто-то важный.

Глаза Камара расширились от удивления. Я избегал его взгляда, опустив глаза, и быстро выпалил:

— Ты не помнишь, но у тебя могла быть любовница. Ты мог быть женат, могли быть дети, и... и...

С трудом я выдавил последнее:

— Тогда ты оставишь меня.

—Я не уйду.

Камар тут же отрицательно покачал головой.

—Я останусь с тобой. Никогда не уйду. Потому что люблю тебя. Если и думал уйти — то только из страха причинить тебе боль.

Вина и учащённое сердцебиение смешались в груди. Подкрадывающаяся бесстыдная радость заставила отступить на шаг — словно невинный, притворяющийся грешником.

—Но как же твоя жена? Дети?

Он молча смотрел на меня. Очевидное отсутствие ответа разочаровывало, хотя я лишь выполнял роль совести. Но моё разочарование от шаблонного ответа выдавало меня — я знал, что сам был грешником.

Он заговорил. Я приготовился сохранять спокойствие, что бы он ни сказал. Какое у меня сейчас выражение лица?

—Тогда, может, умереть?

В остром молчании я осознал, что забыл дышать. Под моим ошеломлённым взглядом он спокойно заверил:

—Умрём вместе.

Камар пробормотал это с серьёзностью шутки, пока я терял рассудок:

—Мир пуст, и я больше не хочу жить...

Я не знал, что он помнит песню, которую я когда-то ему напел. Удивлённо взглянув, я увидел его слабую улыбку, прежде чем он наклонился. Губы соприкоснулись, я закрыл глаза.

Это неправильно, — подумал я. Нужно остановить этот бред, хотя бы усмехнуться. Но я не стал отрицать или сопротивляться — вместо этого обнял его за шею.

—Давай покинем эту страну как можно скорее, — прошептал Камар между поцелуями.

Я кивнул. Он продолжил:

—Уедем в другую страну. Будем жить только вдвоём. Где нет никого.

—Да, да-да.

Мои повторные кивки он прервал поцелуями в щёку и лоб. Когда его губы коснулись плеча, а затем раздалось шуршание ткани, я не сдержал смеха.

—Перестань!

Я беспомощно замахал руками, лёжа на спине, а Камар обнял меня сзади и глубоко вдохнул.

—Давай заведём детей, — прошептал он на выдохе.

Я замер. На этот раз не смог ответить сразу. Не обращая внимания на мои колебания, он продолжал целовать мои лопатки и спину.

—Я так рад, что ты омега.

Я колебался, затем перевернулся. Наши глаза встретились, Камар усмехнулся и без колебаний поцеловал меня.

—Ты... правда так думаешь?

—Да.

Он ответил без паузы.

—Я счастлив, что ты омега.

Я не мог говорить. Горло сжалось, и вместо слов я прикусил губу.

—Спасибо, — с трудом пробормотал я, поднимая голову.

Наши губы снова встретились, он оказался сверху. Я без колебаний обнял его за шею. В глазах защипало от слёз.

Я хочу этого мужчину.

Впервые в жизни я молился Богу:

Пусть он будет моим, даже если придётся отправиться в ад. Пусть я потеряю весь мир — только оставь его мне.

С самого утра я чувствовал себя неважно. Необычайная вялость и жар приковывали меня к постели.

— Кх-кх...

Сухой кашель подтверждал — похоже, я простудился. Стону, я натянул одеяло до подбородка.

— Х-ха...

Камар с беспокойством смотрел на моё учащённое дыхание:

— Ты в порядке?

— Угу... — кивнул я.

— Наверное, просто простуда.

Охрипший голос подтверждал догадку. Я с трудом улыбнулся в ответ на его напряжённую улыбку.

— Всё нормально, не переживай. Иди.

Я попрощался с ним, не вставая с постели. Ему нужно было продать гобелен и заработать денег. На прощание он ещё раз напомнил:

— Лежи, Йохан. Не вставай, пока я не вернусь.

— Ладно, понял.

Я помахал рукой, улыбаясь, чтобы он не волновался. Камар несколько раз оглядывался, прежде чем закрыть дверь.

Тишина...

— Кх-кх!

Новый приступ кашля сотряс тело. Похоже, простуда серьёзная.

Есть ли лекарства?

В тумане сознания я вспомнил, как Камар покупал средства первой необходимости. Среди них были и медикаменты. Но жаропонижающее? В основном были обезболивающие и желудочные.

Кстати, я ни разу не видел, чтобы Камар болел...

Его выносливость и здоровье, кажется, одно и то же.

...О чём я думал?

— Мяу.

С трудом подняв веки, я увидел Рикаля, забирающегося под одеяло. С слабой улыбкой я прижал его к себе. Тепло кошки успокоило, и я уснул.

Проснулся через несколько часов — в комнате было темно. Кроме меня и Рикаля, никого.

Он задерживается?

Я ждал, когда дверь откроется.

В тот день Камар не вернулся. Не появился и на следующий.

С момента его исчезновения прошло шесть месяцев.

Видимо, из-за вчерашнего дождя небо было яснее обычного. Развешивая бельё на верёвке, я глубоко вдохнул. Прохладный воздух наполнил лёгкие, и я на мгновение замер, наслаждаясь ощущением свежести.

Рикаль ловко запрыгнул на перила балкона и с любопытством разглядывал прохожих. Я поцеловал кота в макушку и вернулся в комнату. Сегодня я планировал навести порядок.

Закончил со стиркой, теперь за уборку...

В этот момент раздался стук в дверь. Открыв, я увидел Стюарда — как и ожидал.

— Йохан, чем занят? Принёс свежий чай — не выпьем вместе?

Его добродушная улыбка заставила меня замешкаться.

— Я сегодня собирался убираться...

Оглянувшись на беспорядок, я не договорил. Стюард рассмеялся:

— Тогда вот что: поужинаем у меня. И готовить, и убирать потом меньше придётся.

Предложение звучало заманчиво. Я невольно оживился:

— Правда? Можно?

— Конечно, Йохан. Рикаль тоже идёт?

На зов кот поднял голову, спрыгнул с подоконника и подбежал к нам. Когда Стюард наклонился, Рикаль благосклонно подставил подбородок, урча от удовольствия.

— Тогда пойдёмте ко мне. Оба.

— О, вот как... — Стюард округлил глаза, издав удивлённый возглас.

Я кивнул, наблюдая, как он ставит чашку на стол.

— Рикаль уже не раз устраивал беспорядок и делал вид, будто не при чём.

Стюард протянул руку и почесал голову валяющемуся на полу коту.

— Он же кот, надо понимать.

Хотя сказал это со смешком: «Ну и проказник». Я тоже не сдержал улыбки.

— Кроме уборки, ещё что-то нужно? Помочь с чем? — спросил он, выпрямляясь.

— С уборкой и правда есть сложности...

Мне требовался его высокий рост.

— Можно передвигать стул, но всё равно...

Стюард охотно согласился:

— Конечно, просто скажи, что нужно.

— Спасибо. Я давно хотел сделать генеральную уборку. Верхние полки не достать.

— Пустяки. О чём речь?

Облегчённо улыбнувшись, я спросил:

— Как исследования? Продвигаются?

Он изучал альф и омег. Оказалось, существуют редкие «доминантные альфы» и «доминантные омеги» — именно их он исследовал.

— Доминантных омег сложно обнаружить, а доминантных альф — легче. У них явные физические черты...

— Контролируют зачатие?

— Да. — Он кивнул. — Они могут выбирать, кого оплодотворить. Конечно, если в здравом уме. Говорят, при накоплении феромонов мозг «отключается».

Я не понимал. Видя моё недоумение, он пояснил:

— Теряют память. Сходят с ума. Мозг серьёзно повреждается. Поэтому они регулярно «выпускают» феромоны — распыляют вокруг или... занимаются беспорядочными связями. Глупость, конечно.

Я лишь моргал, неуверенно улыбаясь. Стюард быстро сменил тему:

— Вы бывали в США?

— Нет... Нигде не был.

Мне стало неловко. Он ободряюще похлопал меня по руке:

— Я тоже впервые за границей. У многих нет паспорта.

— У меня тоже.

— А... Да, понятно.

Стюард вспомнил историю моей жизни и вернулся к предыдущему разговору.

— В общем, доминантные альфы отличаются даже запахом феромонов. К тому же есть исследования, что из-за влияния феромонов у них отличный иммунитет. После проявления они почти не болеют простудой, не пьянеют от алкоголя или лекарств. Феромоны определённо сильно влияют на мозг. Поэтому среди доминантных альф так много социопатов...

...

— Они либо не чувствуют эмоций, либо игнорируют их, если это выгодно, — объяснил он, стараясь говорить проще, и кратко подытожил: — Пожалуй, поэтому доминантные альфы легко поднимаются наверх, но лично я не хотел бы с ними сталкиваться. Они спокойно причиняют вред другим.

— Понятно...

— Тебе тоже стоит быть осторожным. Лучше вообще не встречаться с такими.

Я горько усмехнулся в ответ на его предостережение:

— Вряд ли мы пересечёмся. Если они на такой высоте.

Стюард неожиданно замолчал. Я удивлённо наклонил голову, и он наконец засмеялся и кивнул.

— Ну да, пожалуй. Нам вряд ли доведётся их встретить.

И сразу сменил тему:

— Когда я был маленьким, у нас дома была ферма...

После ужина мы со Стюардом закончили уборку, я принял душ, и к этому времени уже приближалась полночь. Впервые за долгое время я упал в кровать, чувствуя, как усталость наваливается на меня.

— Рикаль.

Услышав зов, кот поднял голову от вылизывания шерсти и сразу же прыгнул на кровать. Спать вместе с Рикалем на большой кровати уже стало привычным делом. Я обнял его тёплое тельце и закрыл глаза, вспоминая события дня. Стюард сказал многое, и я слушал внимательно, но теперь, оставшись один перед сном, в голове крутилась лишь одна фраза:

«Говорят, теряют память».

И вместе с этими словами перед глазами всё это время стояло его лицо, не желая исчезать. В комнате уже давно не осталось ни его запаха, ни следов присутствия. Казалось, будто его никогда и не существовало, будто всё это время я был один. С трудом сдерживаемая тоска подступила к горлу. Я крепко зажмурился, стараясь не заплакать, но не смог остановить лёгкое пощипывание в носу.

С того дня Камар исчез без следа. Я изо всех сил пытался его найти, но он пропал бесследно. В лавке, куда он ходил продавать гобелен, его даже не видели. Он буквально растворился, как дым.

Первое время я не мог нормально есть и даже пить воду. Если бы не Стюард и Рикаль, я бы умер от голода. Стюард, беспокоясь обо мне, приходил каждый день, варил рис и кормил меня мягкими фруктами. Больше я ничего не мог проглотить. Только спустя больше месяца я понемногу пришёл в себя.

«Нужно собраться с силами и ждать его».

Слова Стюарда звучали убедительно. Я потихоньку начал восстанавливаться и принялся за работу. Создание гобеленов было тяжёлым трудом, иногда перед глазами темнело, но я не мог остановиться — нужно было жить. Сейчас я уже немного стабилизировался, и жизнь вошла в привычное русло. Я ждал его.

Но иногда тоска становилась невыносимой, и слёзы сами катились по щекам.

Где ты, Камар? Что случилось? Почему ты не возвращаешься?

В конце концов я не сдержался и тихо зарыдал.

«Я скучаю...»

—Из дворца пришло сообщение? — я невольно ахнул.

Стюард улыбнулся и кивнул:

—Да. Долго ждали. Уже думал, вернусь ни с чем...

Он глубоко вздохнул и рассмеялся:

—С тобой было легче держаться. Спасибо.

—Да что вы... — я смущённо почесал затылок.

Стюард продолжал улыбаться:

—Один бы я уже сдался. Но когда есть кто-то, кто ждёт вместе с тобой... Это твоя заслуга.

Рикаль мяукнул у его ног. Стюард наклонился и почесал кота под подбородком:

—И Рикаля тоже.

Кот довольно заурчал. Глядя на них, я невольно пробормотал:

—Рикаль так к тебе привязался. А Камар его так раздражал...

Я тут же спохватился, но было поздно. Выпрямившись, Стюард смотрел на меня не с улыбкой, а с беспокойством:

—Ты в порядке, Йохан?

—Э-э... Что? Иди сюда, Рикаль...

Я отвёл взгляд, сделав вид, что занят котом. Наклонившись, я протянул руку, и Рикаль сразу же подошёл ко мне. Хотя Стюард явно понимал мои намерения, он продолжил, не обращая на это внимания:

— Ждать без всякой надежды... Прошло уже больше полугода с тех пор, как Камар исчез. Может, пора начинать отпускать?

— Год ещё не прошёл, — тихо ответил я.

Стюард ненадолго замолчал.

— Тогда скажи, Йохан, как долго ты собираешься ждать? Год? Два? Три? — спросил он спокойно. — До тех пор, пока Камар не вернётся?

Я не смог ответить. Я никогда не задумывался о сроках. Вопрос Стюарда ошеломил меня. Да, как долго я готов ждать?

— Я не думал об этом...

Не дав Стюарду продолжить, я добавил:

— Но Камар не ушёл бы намеренно. Что-то точно случилось. Если я не буду ждать его здесь, он очень расстроится, когда вернётся.

Стюард помолчал, затем сказал:

— То есть ты будешь ждать, пока он не вернётся. Сколько бы времени это ни заняло.

Пусть это кажется безнадёжным — у меня нет другого выбора. Я уже не могу представить другую жизнь.

Наступило молчание. Я услышал, как Стюард тихо вздохнул.

— «Прислушайся к песне о любви из счастливой деревни Аркадии»*.

— Что?

Я невольно поднял голову. Стюард, как обычно, усмехнулся:

— Это стихи. Очень старые.

— А...

Не зная, что сказать, я замолчал. Стюард перевёл разговор:

— В общем, меня не будет несколько дней. Я поеду во дворец. Если тебе что-то нужно — чай, лакомства для Рикаля — скажи.

Стюард всегда привозил мне подарки, когда уезжал. В благодарность я иногда готовил для него — он часто забывал поесть, увлёкшись исследованиями. На этот раз я поблагодарил его и попросил корм для Рикаля.

— В прошлый раз ему очень понравились те консервы, но здесь их не найти.

— Да, я не видел их даже в интернете. Их трудно достать, но я попробую. Не обещаю, что получится.

Я улыбнулся и поблагодарил его за предупреждение. Он поужинал со мной, выпил чай и вернулся к себе. А через два дня Стюард уехал во дворец.

— Х-ха...

Громкий вздох разорвал тишину. Вокруг было тише, чем обычно. Если бы не Рикаль, изредка похрапывающий во сне, я бы подумал, что оглох.

— Ой...

Вскоре перед глазами поплыла пелена, и я остановил шитьё, растерянно моргая. Но зрение оставалось мутным, и мне пришлось прекратить работу.

После ухода Камара мое зрение резко ухудшились. Почти два месяца я едва мог пить воду, а когда наконец пришёл в себя и сел за работу, то понял — с глазами что-то не так. С тех пор временами перед глазами темнеет, и я ничего не вижу.

Готовые работы хорошо оплачивались, но из-за ограниченного времени на работу завершить одну удавалось нескоро. Последнюю я едва закончил в прошлом месяце. Хоть теперь какое-то время можно не беспокоиться о деньгах, но смогу ли я доделать следующую — большой вопрос.

Однако в свободное время я приглашал Стюарда поесть вместе или просто провести время. Без этого было бы невыносимо трудно. Стюард стал хорошим другом и иногда пытался заплатить за еду. Конечно, я отказывался.

Наверное, поэтому он часто приносил подарки — вместо оплаты. Отказываться было неловко, и я принимал их с благодарностью. Но была и другая причина, по которой я охотно брал его дары.

«Он ведь вернётся...»

Я смотрел на дверь. С тех пор каждый раз, когда Стюард уходил, меня мучила бессонница. Я боялся, что и он, как Камар, не вернётся. Сейчас было то же самое. Как только я отвлёкся, во рту пересохло, и голова заболела.

«Не волнуйся, Стюард обязательно вернётся. Он же оставил вещи в комнате».

Я пытался успокоиться, но это давалось с трудом. Как обычно в таких случаях, я взял на руки спавшего Рикаля. Кот, разбуженный, ворчал и ёрзал, но, когда я крепко обнял его и поцеловал, быстро успокоился. Гладя уснувшего кота, я взглянул в окно. Необычно яркий свет резал глаза. Я закрыл их, прислонился к стене, и внутри глазниц началась тупая пульсация — ещё один недавний симптом. Я сидел, ожидая, когда боль утихнет. Вдали зазвучал колокол, возвещающий время молитвы.

Прошла неделя с отъезда Стюарда. Спускаясь по лестнице гостиницы за продуктами, я заметил необычное оживление. Люди казались взволнованными — что-то явно происходило.

«Почему так много народу?»

Ускорив шаг, я вышел на улицу. Перед выходом я всегда принимал подавители, после которых тошнило. Я старался редко выходить, но сегодня пришлось.

В магазине, взяв корм для Рикаля и немного еды, я подошёл к кассе. Хозяин оживлённо беседовал с покупателем:

— Ну надо же! А я уж думал...

— Да бросьте! — хозяин громко рассмеялся. — Разве могло что-то случиться с таким человеком? Все эти слухи о болезни — ерунда.

— Но почему же он не появлялся почти год?

— Он совершал молитвенный подвиг! Разве вы не видите, как он прекрасно выглядит? Неужели всё ещё сомневаетесь?

Пока они спорили, хозяин упаковал мои покупки, громко провозглашая:

— Сомневаться в наместнике Бога? Да вас покарает небо!

Клиент замолчал.

Возвращаясь, я услышал:

— С королём на смертном одре все волновались... Но теперь можно спать спокойно.

В гостинице люди смотрели телевизор. Я прошёл мимо к лестнице. Диктор сухо сообщал:

— ...кронпринц возобновляет официальные обязанности. Приём для дипломатов состоится...

А, вот в чём дело.

Теперь я понял всеобщее оживление. Принц, наконец, появился после долгого отсутствия.

«Хорошие новости», — подумал я, направляясь в комнату.

Диктор продолжал:

— ...сегодня посетил дом больного, чтобы...

Закрыв дверь, я вздохнул и разложил покупки, избегая радостно встретившего меня Рикаля.

Вдруг — стук в дверь. Хозяйка сообщила:

— Завтра особый праздник по указу принца! Всё бесплатно для всех — даже для приезжих.

Хоть новость была приятной, мне пришлось задуматься. Выход в толпу означал приём лекарств.

Но немного праздника не повредит.

Уставший, я лёг спать. Всю ночь снаружи гремели фейерверки, освещая комнату.

Я проснулся в странно оживлённой атмосфере. Рикаль, тоже подхватив всеобщее настроение, носился у окна, громко мяукая. Нужно было покормить кота, но тело казалось свинцовым. Полежав с открытыми глазами, я наконец поднялся, услышав стук в дверь. На пороге стояла хозяйка пансиона. Увидев моё лицо, она сразу же отчитала меня:

— Йохан, ну что вы делаете? Спать в такой замечательный день!

— Ха-ха... — я неуверенно улыбнулся.

Она громко рассмеялась и продолжила:

— Давайте позже пообедаем вместе. Выйдите, пообщайтесь с людьми. Ах да, кстати! Звонил Стюард. Спускайтесь, возьмите трубку.

Стюард?

Удивлённый, я вышел в коридор. Хозяйка, уже поворачиваясь уходить, бросила:

— Купите себе телефон. Как в наше время можно без мобильника? Неудобно же!

— Как-нибудь справляюсь. Спасибо за заботу...

Мне снова пришлось отшутиться. Во-первых, звонить мне было почти некому, а во-вторых, я боялся оставлять следы. К счастью, в пансионе привыкли принимать для меня звонки, поэтому до сих пор вопросов не возникало. Но видимо, из-за того, что я задержался здесь надолго, это начало вызывать недоумение.

Сделав вид, что не понимаю намёка, я пожал плечами. Хозяйка в ответ тоже пожала плечами и спустилась вниз. Я поспешил за ней. На стойке администратора лежала телефонная трубка. Поблагодарив хозяйку ещё раз, я взял её:

— Алло, Стюард. Как дела? Когда вернёшься?

—Как же я рад тебя слышать! — начал я, но знакомый голос на другом конце провода звучал странно.

—Йохан?

—Стюард?

Его голос слегка дрожал. Я невольно нахмурился, когда он продолжил:

—Э-э... Йохан. Кхм. Чем занимаешься? Какая там обстановка?

Казалось, он пытался говорить как обычно, но что-то было не так. Я растерянно ответил:

—Не знаю... Вроде праздничное настроение из-за возвращения кронпринца...

—П-правда? Понятно. Ничего... необычного?

Повторный вопрос заставил меня насторожиться:

—Нет, ничего. А у тебя всё в порядке?

Он кхмыкнул и после паузы ответил:

—Да-да, всё хорошо. Так что будешь делать сегодня?

—Э-э... — я задумался. — Да ничего особенного. Как всегда...

—Ясно.

Стюард говорил всё более нервно:

—Слушай внимательно, Йохан. Не выходи из комнаты, пока я не приеду. Мне нужно кое-что сказать — сначала выслушай, потом действуй. Я буду там сегодня ночью, так что жди. Ты понял?

Его повторные предостережения невольно заставили меня напрячься. Я колебался, затем спросил:

— Почему? Что-то случилось? Нельзя сказать сейчас?

Я торопил его, но Стюард избегал ответа:

— По телефону сложно объяснить. Давай при встрече. Я приеду как можно скорее.

Он быстро попрощался и повесил трубку, не забыв в последний раз повторить: «Не выходи никуда, пока я не приеду». Озадаченный, я не мог ослушаться. Положив трубку, я задумчиво посмотрел на неё, затем поднял голову и встретил взгляд хозяйки. Её поведение словно говорило, что она ждала этого момента. Я смущённо пробормотал:

— Спасибо за телефон.

Я уже хотел уйти, но хозяйка остановила меня:

— Подожди минутку, Йохан. Вот, возьми — это из храма.

Я хотел отказаться, но она уже скрылась внутри. Только тогда я понял, почему она ждала. Неловко ёрзая на месте, я случайно взглянул на улицу. Люди, как и накануне, смеялись и болтали, проходя мимо в праздничной атмосфере.

«Если бы Камар был здесь, мы бы тоже веселились на празднике».

Я застыл в задумчивости, но тут услышал шаги. Обернувшись, я увидел хозяйку с корзинкой.

— Вот, возьми. И брошюру из храма — почитаешь, если заскучаешь.

— А... Спасибо.

Приняв неожиданный подарок, я повернулся и начал подниматься по лестнице. Из корзинки доносился сладкий аромат фруктов. Сзади, видимо, включили радио — послышался монотонный голос диктора.

—В своём вчерашнем обращении кронпринц поблагодарил народ за тяготы последнего времени...

Весь вчерашний день говорили только о нём. «Должно быть, он очень популярен», — подумал я, рассеянно шагая, как вдруг услышал другой голос:

—Ради безопасности и процветания народа королевская семья не пожалеет сил. Впредь любые слухи о королевском доме будут строго пресекаться...

Услышав этот низкий, бархатистый голос, я застыл на месте. Не веря ушам, медленно обернулся. В холле на экране телевизора шли новости — повтор вчерашнего выступления. В кадре был мужчина в традиционном одеянии с копией и игалем. Его роскошный бишт из чёрной ткани с золотой окантовкой сразу выдавал благородное происхождение.

Чёткая дикция, холодный непоколебимый взгляд, властные интонации... И прямо перед сменой кадра — его лицо крупным планом.

«Не может быть...»

Я остолбенело уставился на экран.

«Этого не может быть. Это невозможно».

В этот момент что-то глухо упало. Я опомнился и посмотрел вниз — корзинка, которую дала хозяйка, выскользнула из рук. Среди рассыпавшихся фруктов лежала брошюра с тем же лицом. Увидев его тёмно-фиолетовые глаза, я рухнул на пол.

«Не может быть».

Едва придя в себя, я заперся в комнате, и эта мысль не выходила у меня из головы.

«Это невозможно. Как такое может быть? Наверное, я ошибся».

Я снова посмотрел на фотографию в брошюре, но ничего не изменилось. Сколько бы я ни проверял и ни отрицал — это было то самое лицо, по которому я так истосковался.

Что вообще происходит?

Я не мог в это поверить. Это точно должен быть другой человек. Но как они могут быть так похожи?

Камар всё время носил очки и скрывал половину лица, поэтому местные не знали, как он выглядит. Мы думали, что он прячется, потому что его преследуют, но на самом деле мы оба старались скрываться. Мы редко выходили, а если и выходили — то поздно вечером, избегая людских глаз. Так что его лицо видели только я и Стюард.

После исчезновения Камара я сначала тоже скрывал лицо, но в последнее время стал неосторожен. Может, я просто сдался. Ведь жизнь без Камара для меня бессмысленна.

Но что это сейчас за ситуация? Я отчаянно хотел, чтобы кто-то объяснил мне всё. И тут я вспомнил слова Стюарда.

Ах.

Мне вдруг показалось, что я всё понял. Но я всё ещё сомневался. Я хотел отрицать. Я отчаянно надеялся, что Стюард придёт и скажет, что это не так. Что это ошибка, что я неправильно увидел.

Но когда поздно ночью раздался торопливый стук в дверь, и я в волнении открыл её, я понял. Всё это были пустые надежды.

— Йохан.

Лицо Стюарда было искажено. Я никогда не видел его с таким выражением. Я попытался улыбнуться, представляя, как нелепо выгляжу.

— Стюард.

С трудом открыв рот, я спросил. Потребовалось ещё больше мужества, чтобы произнести это вслух:

— Ты видел Камара?

Стюард не ответил. Но его молчание было ответом. Мне вдруг захотелось плакать.

Мы сидели за столом напротив друг друга, долгое время не произнося ни слова. Стюард молчал, и я тоже не знал, что сказать. В конце концов он тяжело вздохнул, но этим всё и ограничилось. С трудом преодолевая ком в горле, я наконец заговорил:

— Это... правда? Ты проверил?

— Не знаю, — Стюард потер переносицу и ответил усталым тоном.

Я сглотнул и попросил:

— Расскажи мне. Что ты видел? Что почувствовал?

Снова пауза. Он колебался, словно подбирая слова, прежде чем заговорить:

— Я и сам не знаю подробностей. Это же наследник престола — о таких не болтают просто так. Помнишь, я говорил, что приехал сюда из-за их физиологии? Среди них кронпринц — тот, у кого самые сильные феромоны, и проявились они раньше всех. Меня пригласили якобы для наблюдения за его здоровьем. Я думал, это хороший шанс собрать данные... Но когда я приехал, оказалось, что его никто не видит. "Аудиенции не будет", "ждите", "это займет время" — тянули больше полугода. И вот наконец меня допустили к нему...

Стюард замолчал, выдохнув всё это одним махом. Я боролся с желанием торопить его и ждал продолжения. Он снова вздохнул:

— Возможно, это не он. Может, просто похожий человек...

— Стюард... — я перебил его, и в моём голосе прозвучала мольба.

Я прервал его невнятные слова и спросил чётко:

—Ты думал, что Камар может быть из королевской семьи?

Стюард замер. Теперь я понимал его странное поведение при первой встрече с Камаром. Возможно, так было с самого начала.

—Ты же говорил, что кронпринц пропал. Ты подозревал?

Стюард нахмурился и покачал головой:

—Не то чтобы не подозревал. Но я не был уверен... Точно скажу — доминантного альфу видно сразу, но не каждый доминантный альфа — королевской крови. Да вас же преследовали?

Его слова лишили меня дара речи. Заметив это, он смягчил тон:

—Если бы он был принцем, я решил бы, что это побег ради любви. Запретная связь как минимум. И хотел помочь.

Действительно, Стюард многое для нас сделал. Если он говорит правду, то все его советы скрывать внешность и помощь с делами теперь обретали смысл. Осознание его искренней поддержки вызвало смесь благодарности и вины. С тяжёлым сердцем я задал главный вопрос:

—Что за лекарства ты давал Камару? Не обычные же?

—Подавители. — Он ответил без колебаний. —Но, как я говорил, на доминантных альф они почти не действуют. Разве что слегка приглушали запах. Поэтому ты и не догадывался.

Вспомнился тот случай, когда Камар чуть не напал на меня. Лекарство явно не сработало — я тогда растерялся от внезапного сладкого аромата.

Замолчав, я потирал вспотевшие ладони о бёдра. Чем больше я слушал, тем яснее становился единственный выход. С трудом выговорил то, о чём думал, но боялся озвучить:

—Стюард... Значит, сейчас у тебя есть доступ во дворец? Ты только оттуда?

—Йохан, ты что... — Стюард отрицательно мотнул головой.

Но я был отчаянным:

—Прости, но больше не к кому обратиться...

—Йохан, это невозможно. — Он схватил мою руку на столе. —Хочешь проверить, Камар ли это? Забудь. Так нельзя.

—Почему? — голос дрогнул. —Почему нельзя? Если это он, я должен встретиться. Узнать, почему не вернулся, что случилось.

—Йохан... — Он закусил губу и продолжил, будто выдыхая:

—Даже если так, Йохан, как ты докажешь, что это не он? Может, просто похожий человек. Говорят, у каждого есть двойник.

Я глубоко вдохнул и ответил:

—Есть способ.

Видя, как Стюард хмурится, я впервые признался:

—У Камара есть шрам.

Выражение лица Стюарда изменилось. Я продолжил:

—Когда мы впервые встретились, он повредил плечо. Шрам остался. Если увидишь — поймёшь.

—Йохан... — Стюард огляделся и понизил голос: —Тебе нужно хорошенько подумать. Если у него есть шрам — он не может быть королём.

Я замер. Стюард продолжил:

—Король — наместник Бога. Шрамы на теле недопустимы. Понимаешь? Если Камар... намеренно бросил тебя...

Он говорил с трудом, будто ему действительно тяжело:

—Он не простит тебя за то, что ты всё испортил. Сейчас у него полная поддержка народа, и нет соперников. Убрать тебя — проще, чем раздавить муравья. Понимаешь?

—Но... — Я с трудом сдерживал слёзы. —Камар не мог... бросить меня.

—Ты правда веришь, что он откажется от трона ради жизни с тобой в этом месте? Йохан, очнись.

Стюард безжалостно продолжал:

—Доказательство божественного избранничества королевской семьи — в том, что они доминантные альфы. Они не могут быть обычными людьми. Самый совершенный из них становится королём. Понимаешь, Йохан? Это и есть нынешний кронпринц. Доминантные альфы не чувствуют эмоций, а если и чувствуют — без колебаний устранят всё ради своей выгоды. Может, пока кронпринц был без памяти, он вёл себя иначе. Но теперь, вернув воспоминания, он вернул и свою природу. Ты для него просто помеха.

—Но... но... — Я мог только повторять: —Я хочу снова его увидеть...

«Йохан».

Его голос звучал у меня в ушах. Сильные руки, что всегда обнимали меня перед сном. Тёплые губы. Взгляд, которым он смотрел на меня.

Как же сильно... как же сильно я его любил.

—Это может быть просто похожий человек, — в последний раз предупредил Стюард. —Ты можешь просто зря погибнуть, понимаешь?

—Понимаю, — кивнул я. Решение уже было принято.

Стюард смотрел на меня, хмурясь.

—Ты всё равно пойдёшь, даже если я буду против?

Я опустил взгляд, не отвечая. В конце концов он вздохнул и сказал:

—Ладно. Вот что мы сделаем. Я представлю тебя как моего помощника и проведу внутрь. Если будет возможность — устрою встречу с принцем.

—Да! — Я невольно поднял голову.

Стюард строго предупредил:

—Но ты должен пообещать. Если убедишься, что это не Камар — сразу уйдёшь. И не отойдёшь от меня ни на шаг.

—Обещаю. Клянусь.

—Не особо верю в клятвы... — пробормотал он, снова вздохнул и поднялся. —Мы выедем рано утром. Приготовься. Рикаля возьмёшь?

—Да, конечно.

Когда я кивнул, он пожелал спокойной ночи и ушёл. Оставшись один, я в тишине моргнул. Позже достал брошюру и снова посмотрел на фото.

«Неужели они могут быть так похожи?»

«Это точно он. Камар».

Я бесконечно смотрел на это лицо. Слёзы текли по щекам, но я не вытирал их. До самого рассвета я тихо плакал, крепко прижимая брошюру к груди.

Наступило утро. Стюард, постучавший в мою дверь, удивился дважды — сначала когда я распахнул её сразу после стука, затем увидев моё лицо.

— Ты не спал?

На его вопрос я лишь неопределённо улыбнулся. Заснуть было невозможно. Я почти не сомкнул глаз, проплакав половину ночи, и моё отражение в зеркале выглядело ужасающе. Стюард, кажется, догадался об этом — его губы искривила горькая усмешка:

— Камар бы за тебя переживал.

Эти слова неожиданно подняли мне настроение. Правда? Неужели он снова улыбнётся мне, как раньше?

«Что это за лицо? Йохан, кто тебя так извёлся!»

Я рассмеялся, представив, как Камар кричит в ужасе. И тут же глаза наполнились слезами. Хотелось бы верить...

Собрав скромные пожитки и взяв Рикаля, я последовал за Стюардом. Всю дорогу во дворец надежда и отчаяние боролись в моей груди, не давая сосредоточиться.

Мы ехали несколько часов. Лишь ближе к вечеру вдали показалось величественное здание. Машина замедлила ход, остановившись перед огромными воротами. Стюард опустил стекло, показывая охраннику удостоверение.

— А кто с вами?

— Мой ассистент, — невозмутимо ответил он. — Одному с исследованиями не справиться — с трудом нашёл помощника.

Охранник, наклонившись, внимательно осмотрел меня на пассажирском сиденье и нахмурился:

— Не слишком ли молод? Сколько тебе лет? Доктор, у нас есть законы — эксплуатация детей неприемлема.

Я поспешно ответил на его настойчивый вопрос:

— Э-э, я взрослый. Мне за двадцать.

Охранник цокнул языком и покачал головой:

— Такой тощий, да что ты сможешь делать... Доктор, даже если он студент, нужно хотя бы кормить помощника. Больше похоже, что вы везёте пациента, а не ассистента.

— Ха-ха... — Стюард нервно рассмеялся и тронул машину.

Как только охранник исчез из виду, Стюард перестал улыбаться и взорвался:

— Ну и как я должен заставить тебя есть, а? Разве не так?

— Точно, — быстро согласился я.

Стюард бросил на меня взгляд и строго сказал:

— Вот и ешь, Йохан. Не заставляй меня выглядеть подозрительно.

— Да... Прости.

— Не за что извиняться.

Он снова нахмурился, глядя на дорогу:

— В этом месяце ты наберёшь пять килограммов, ясно? Если не пообещаешь — я разворачиваю машину прямо сейчас.

Я вздрогнул от неожиданности и поспешно кивнул.

— А, да. Я так и сделаю. Да.

— Не ограничивайся словами.

— Я обязательно буду есть, не пропуская приёмы пищи.

Только после того, как я несколько раз пообещал, выражение лица стюарда наконец смягчилось. Тем временем мы прошли через обширный сад и наконец оказались перед королевским дворцом.

— Ну, выходите.

Он остановил машину в указанном месте и сказал это. Когда я последовал за ним и вышел из машины, дворец, который до этого казался таким далёким, теперь стоял прямо передо мной. Стены ослепительно белого здания вблизи оказались сложены из крупной решетчатой кладки. Полусферы, соединяющие стены и колонны, были сделаны из золота, а в нижней части колонн были изображены красные розы, будто взбирающиеся по узорчатым ветвям. Из белоснежного фонтана непрерывно била вода, а пол был полностью выложен мрамором. Во внутреннем саду дворца, где повсюду сверкало золото, возвышалась башня, называемая «Центром мира». Я в изумлении смотрел на бесконечно огромное и величественное здание, когда Стюард сказал:

— Это — Рахимах-Алла.

Дворец, названный в честь Милосердного Бога, смотрел на нас сверху вниз.

— Ну, вот моя лаборатория.

Стюард, приведший меня в свою комнату, открыл дверь и произнёс это. Немного наклонив голову в его сторону — он жестом показал, чтобы я зашёл первым — я вошёл внутрь. Вскоре сорвался возглас восхищения.

— Здесь намного лучше, чем в твоей комнате!

— Спасибо, хотя моя комната уютнее.

С последним я не мог согласиться. На самом деле его комната в гостинице была малопригодной для жизни. Она вечно была настолько захламлена, что порой сложно было найти место, куда ступить, пауки регулярно плели там паутину, а из-за того, что он не убирал остатки еды, запах стоял невыносимый.

Но здесь, прежде всего, царил идеальный порядок — с первого взгляда было видно, где что лежит, и, самое главное, не пахло едой. Книги и научные труды, аккуратно расставленные на полках, чистый рабочий стол, даже валяющихся ручек не было. Глядя на все эти письменные принадлежности, аккуратно разложенные в подставке, я невольно восхитился — неужели Стюард способен жить в такой чистоте? Он смущённо почесал затылок.

— Совершенно не могу сосредоточиться, тут слишком чисто.

— Тебе стоит привыкнуть к такой обстановке, Стюард. Мне здесь куда больше нравится.

Я ещё раз одобрительно кивнул, но на лице Стюарда по-прежнему читалось недовольство.

— Если Йохан так говорит...

— Именно так.

Я твёрдо повторил. Стюард молча взял у меня Рикаля и поставил его на пол.

— Вот, пусть Рикаль играет здесь.

— Да.

Я тут же вспомнил о предстоящем и напрягся. Стюард, уже повернувшись, спросил:

— Ты готов?

— ...Да.

На этот раз я ответил не так уверенно. Внезапно мне стало неловко за свой внешний вид. Может, нужно было умыться?

— Э-э, Стюард... А так... нормально? Ведь мы встретимся после долгой разлуки...

Стюард окинул меня оценивающим взглядом, затем задержал взор на моем лице.

— На мой взгляд, ты выглядишь как обычно.

— А... да, наверное...

Я уже подумал, что вряд ли смогу изменить что-то своей внешностью, когда Стюард добавил:

— Это всегда хорошо. Хотя Йохан, возможно, не поверит.

— Верю. Спасибо.

Это немного успокоило меня. Я неловко улыбнулся, а он пару раз хлопнул меня по плечу и ответил понимающей ухмылкой.

— Ну что, пойдём? Лекарство ты принял?

Он имел в виду подавители. Я снова напрягся и кивнул.

— Да.

Наконец-то я увижу его. Сердце бешено заколотилось в груди. Оставив Рикаля в лаборатории Стюарда, я последовал за ним, в то время как в голове путались самые разные мысли. Что подумает обо мне Камар? Скажет ли, что всё ещё любит? Или сделает вид, что не знает меня? А вдруг это просто похожий человек? Если это не Камар... сколько ещё мне придётся ждать его?

Смогу ли я снова его увидеть...

Глаза внезапно стали горячими, когда Стюард остановился. Наш путь преградил охранник.

— Куда направляетесь? Стойте.

На холодный тон Стюард, как обычно, ответил невозмутимо:

— Мы идём на аудиенцию к Его Высочеству Кронпринцу. Он внутри?

Сердце бешено застучало. Я замер в ожидании ответа, когда охранник сказал:

— Сейчас Его Высочества нет. Получите разрешение и приходите в следующий раз. Вы же не договаривались о встрече?

— А, понятно. Это не срочно... Тогда зайдём в другой раз.

Стюард уже начал поспешно отступать, но, заметив меня, резко развернулся.

— Это мой ассистент Йохан. Если я вдруг отправлю его по делам — пропустите, пожалуйста.

Охранник мельком взглянул на меня и коротко кивнул. Я последовал за Стюардом, уже повернувшимся, и слегка поклонился на прощание. Охранник лишь бесстрастно моргнул.

— Не расстраивайся, это только первый день, — сказал Стюард.

— Да, — ответил я.

— Но мы ведь скоро сможем его увидеть?

— Конечно. Увидим.

Я выдержал паузу после его уверенного ответа, затем осторожно спросил:

— Слушай, Стюард... Ты впервые увидишь принца на этой встрече? Раньше не видел его?

— Не было возможности. Здесь редко фотографируют членов королевской семьи. Даже нынешнее публичное выступление кронпринца — большая редкость. Как представитель богов, он должен сохранять ауру таинственности.

— Понятно...

Я тихо пробормотал это. Внезапно меня охватило беспокойство. Удастся ли нам действительно встретиться?

Когда перед глазами поплыло, я вдруг ощутил знакомый аромат. Замер на месте, поражённый. Тоска и печаль одновременно сжали сердце. Это не было иллюзией — тонкий сладковатый запах, постепенно заполнявший пространство, несомненно принадлежал ему.

Камар.

— Йохан?

— Йохан! — сзади крикнул Стюард.

Но я уже бежал. Родной аромат становился всё сильнее.

«Это точно он», — пронеслось у меня в голове.

— Камар... Камар должен быть рядом!

Я нёсся через просторный коридор к внутреннему саду, задыхаясь, но не останавливаясь, ведомый лишь этим сладким запахом. Вдали замаячила группа людей в стройных рядах. И тогда — из холодного блестящего чёрного автомобиля вышел мужчина.

В тот же миг воздух наполнился знакомым ароматом, и я понял окончательно:

— Камар...!

Это был он. Мой Камар.

Его высокий рост,

широкая грудь,

и даже это удивлённое выражение,

когда он повернулся ко мне.

Не могло быть никаких сомнений.

Глаза застилали слёзы. Я изо всех сил протянул к нему руки.

— Хрясь! — резкий звук встряхнул моё сознание. Подняв голову, я понял, что лежу на земле. Только сейчас до меня дошло — меня ударили. Прежде чем я успел собраться, на меня обрушился град пинков. Я не смог даже попытаться сопротивляться, принимая удар за ударом. От бесконечных ударов сознание помутнело, перед глазами мелькали искры. Сжавшись в комок, я мог только кричать от боли, но сладкий аромат по-прежнему витал вокруг. Аромат Камара.

В затуманенном зрении мелькнул его силуэт. За спинами избивавших меня мужчин стоял Камар. Он смотрел на меня с абсолютно бесстрастным выражением, будто происходящее не имело к нему никакого отношения. В тот момент сердце будто разорвалось на части.

«Я так по тебе скучал...»

Внезапно пинок в живот вызвал приступ тошноты. Когда меня вырвало, мужчины разразились руганью и криками:

— Грязный ублюдок!

— Ты вообще понимаешь, где находишься? Назови своё имя и положение!

— Да просто выкиньте его. Десять дней в тюрьме — и он сам во всём сознается.

Затем среди голосов раздался знакомый:

— Йохан!

Это был Стюард. Пинки прекратились, и он вытащил меня из круга нападавших. В панике он обхватил меня и спросил:

— Йохан, ты в порядке? Очнись!

Его голос дрожал, дыхание было тяжёлым — он бежал сюда изо всех сил. Мелькнула мысль: если бы не Стюард, меня могли бы забить до смерти. С трудом открыв глаза, я увидел знакомое лицо, смотрящее на меня.

Я украдкой перевёл взгляд и увидел выстроившихся, словно горная цепь, мужчин, смотревших на нас сверху вниз. Тот, что стоял впереди, грубо крикнул:

— Ты вообще понимаешь, где находишься? Назови своё имя и положение!

От громового окрика по коже побежали мурашки. Я окаменел, не в силах пошевелиться. Всё тело дрожало, когда Стюард громко, наравне с тем мужчиной, возразил:

— Дайв, ты что, сомневаешься во мне? Это мой сопровождающий, помощник, которого я привёл!

Стюард выглядел разгневанным, но охранник по имени Дайв даже бровью не повёл. Он продолжал смотреть на меня с презрением, скрипя зубами:

— Ты знаешь, что этот ублюдок собирался сделать? Если ты его привёл, то должен был лучше следить! Как он посмел бросаться к Его Высочеству!

Я почувствовал, как Стюард напрягся. Немного помедлив, он ответил:

— Этот парень болен.

Стюард без колебаний продолжил:

— Поэтому мы и договорились, что он будет моим помощником и участвовать в тестировании реактивов. Мы как раз собирались просить аудиенции, чтобы представиться, но оказалось, что Его Высочество уехал, поэтому мы возвращались в комнату. А когда узнали, что кронпринц вернулся, парень так разволновался. Разве вы не можете это понять?

После возражений Стюарда мужчины заколебались, переглядываясь. Дайв скривился, затем отвел взгляд назад. Тут же мужчины расступились в обе стороны, и Дайв поспешно отступил. И тогда в открывшемся обзоре появился он.

Камар.

Он был одет в чёрный костюм — такой я ещё не видел. Стоял с рукой в кармане брюк, в другой держа сигарету — этого я даже представить не мог. Коротко стриженные волосы, чистая рубашка с глянцевым блеском, запонка с драгоценным камнем. Часы на запястье сверкали так ослепительно, словно в них было заключено солнце.

Но больше всего меня поразил его взгляд, направленный на меня. Камар смотрел на меня с такой холодной отстранённостью, что сердце сжалось от боли. Я в оцепенении смотрел на него снизу вверх.

«Сколько же я ждал этот день...»

Я жил только ради момента, когда снова увижу Камара, но теперь, когда мечта осуществилась, реальность оказалась слишком жестокой. Это определённо был он, и в то же время — не он. Мне даже хотелось отрицать происходящее. Не может быть, чтобы Камар смотрел на меня такими глазами.

В помутневшем сознании я видел, как Камар медленно поднёс сигарету к губам. Выдохнув дым, он криво усмехнулся и наконец заговорил:

— Профессор, если вы будете позволять такую грубость, я не смогу гарантировать вашу безопасность, даже учитывая ваше американское гражданство.

Ах.

Его голос разбил моё сердце. Может ли у двойника быть настолько идентичный голос? Этот сладкий аромат, эти фиолетовые глаза, даже эти губы — всё принадлежало ему.

Но почему же он смотрит на меня, будто видит впервые?

Надо мной раздался голос Стюарда:

— Ваше Высочество, прошу простить эту бестактность. Этот юноша... он пришёл сюда только чтобы увидеть вас, поэтому позволил себе такую вольность. Умоляю вас проявить милосердие.

На повторные слова Стюарда Камар молча поднёс сигарету ко рту. Воцарилась тяжёлая тишина. Никто не смел заговорить, пока он снова не решил нарушить молчание. Камар медленно втянул дым, затем очень медленно выдохнул. Этот момент показался вечностью. Наконец он заговорил:

— В первый и последний раз, профессор. В следующий раз отрублю и вашу голову для симметрии.

От леденящего предупреждения у Стюарда побежали мурашки по спине, но он поклонился:

— Благодарю, Ваше Высочество. Да благословит вас Господь за вашу милость.

Камар беззвучно усмехнулся:

— Стюард.

— Да, Ваше Высочество.

Он прищурился и произнёс голосом ниже обычного:

— Я и есть Бог.

Мой разум онемел. Я застыл, не дыша, просто глядя на него. Но для выстроившихся мужчин эти слова казались очевидными — они тут же склонились в почтительном поклоне. Лишь Камар оставался стоять прямо, смотря на нас сверху вниз. Я судорожно сжал дрожащие губы, когда Стюард снова заговорил:

— Пресвятейший, осмелюсь просить об одном.

Камар нахмурил брови, вопросительно глядя. Стюард бросил на меня взгляд и взмолился:

— Ниспошлите благословение этому юноше.

......

Взгляд Камара устремился на меня. Пока я застыл в оцепенении, Стюард продолжил:

— Как я уже говорил, этот юноша болен. Ваше благословение поможет ему исцелиться.

Камар не ответил. Я боялся даже дышать, не зная, что он скажет, и просто смотрел на него. Он убрал сигарету ото рта и наконец произнёс:

— Хорошо.

Неожиданный ответ заставил меня широко раскрыть глаза. Стюард, словно только этого и ждал, помог мне подняться и отступил назад. Оказавшись на коленях, я увидел, как Камар приближается. Шаг за шагом, пока между нами не осталось всего пару шагов. Я просто тупо смотрел на него.

Камар остановился и смотрел сверху вниз. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Он поднял правую руку и замер на некотором расстоянии от моей головы:

— Да ниспошлёт тебе благословение Божье, и да исчезнут все твои печали.

Его холодный голос звучал скорее как наказание, чем как благословение. Я просто смотрел на него, потеряв дар речи.

«Так близко...»

Его аромат был настолько густым, что полностью парализовал моё обоняние. Я никогда раньше не чувствовал его так сильно, даже когда Камар обнимал меня перед сном.

«Так близко... и в то же время так далеко».

Осознание этого моментально затуманило моё зрение.

— Почему он плачет? — раздался голос Камара.

В его тоне слышалось недоумение и раздражение. Стюард поспешил ответить за меня:

— Он плачет от волнения, удостоившись встречи с воплощением Бога. Прошу понять это.

Камар молча смотрел на меня сверху вниз. Я моргнул, пытаясь сбросить слёзы, но они сразу же навернулись вновь. Его фигура, то появляясь, то исчезая в моём затуманенном зрении, наконец заговорила:

— Как его имя, ты сказал?

— Йохан, — снова ответил за меня Стюард.

— Йохан.

Камар произнёс моё имя. Даже нежным тоном оно звучало чужим, будто я слышал его впервые.

— Если ещё раз посмеешь прикоснуться ко мне — отрублю руки. Запомни это.

Сделав это леденящее предупреждение мягким, почти ласковым голосом, он развернулся и ушёл. Мужчины поспешили за ним, оставив меня наедине со Стюардом. Когда они окончательно исчезли из виду, Стюард бросился ко мне, начав осматривать лицо и тело.

— Господи, как можно было... Йохан, ты в порядке? Сможешь идти? Давай в мою комнату. Я обработаю тебе раны. Чёртовы невежды... Как будто ты мог что-то сделать против этих громил. У них мозги давно окаменели...

Он злился, но я почти не слышал его. В голове оставались только ледяной взгляд Камара и его безразличный голос.

«Это не Камар...»

Камар никогда бы не посмотрел на меня так и не сказал бы таких слов.

Я кусал губы, но не мог сдержать рыданий. Слёзы снова нахлынули, и я разрыдался.

«Это не Камар...!»

— Немного успокоился? — спросил Стюард, наклеивая последний пластырь и убирая руки.

На самом деле при каждом вдохе в груди пронзала острая боль, но я не хотел его беспокоить. Всхлипывая, я с трудом улыбнулся:

— Да... Спасибо, Стюард. Мне уже немного лучше.

Он легонько щёлкнул меня по носу и поднялся с коробкой лекарств:

— В следующий раз веди себя рациональнее. Могло закончиться куда хуже.

— Да... Прости, Стюард. Что доставил столько хлопот.

Я искренне извинился, но он покачал головой:

— Я иностранец, так что мне ничего не будет. Максимум — пару дней под арестом. Да и кронпринцу сейчас без меня не обойтись...

Мне вспомнилось, что он приехал сюда изучать уникальную физиологию королевской семьи. Может, это исследование о доминантных альфах? На мой немой вопрос он кивнул:

— Верно.

— Исследования о доминантных альфах пока что довольно ограничены. Как я уже говорил, они обычно обладают деньгами и властью. Добровольцев, готовых стать подопытными, не находится. Поэтому чаще всего приходится опираться на теории, и в результате, когда необходимо создать лекарство или лечение, самому становиться подопытным. Хотя, конечно, в таких случаях мы получаем ценные образцы.

Я колебался, затем спросил:

— Значит... с Камаром тоже что-то не так?

— С наследным принцем Асгаром, Йохан. — Он поправил меня и продолжил: — Нет никаких доказательств, что это Камар. Так что не называй его так. Он наследный принц Асгар. Сейчас.

Стюард сделал ударение на этих словах, затем смягчил тон:

— Я понимаю твои чувства, но давай будем хладнокровны.

— ...Ты прав. Прости.

Над моей склонённой головой раздался вздох Стюарда.

— Опять извиняешься. Не нужно так унижаться из-за такой ерунды. Просто скажи "понял".

— Извин... — Я машинально начал опять извиняться, но встретил взгляд Стюарда. Его нахмуренный вид заставил меня резко замолчать. — Понял.

— Хорошо.

Он кивнул, затем хлопнул в ладоши, привлекая внимание:

— Я сейчас приступлю к исследованиям, так что ты, Йохан, можешь поиграть с Рикалем или занять себя как-то иначе. Если проголодаешься — скажи, я что-нибудь принесу.

— Это...

— Может, я могу чем-то помочь? Я ведь пришёл как ассистент... Неловко просто без дела сидеть...

Он кивнул, будто только что вспомнил:

— А, точно. Хотя бы для видимости. Если кто-то заметит подвох — будут проблемы.

Мне было неловко лгать, но он был прав — разоблачение принесёт больше вреда. Боясь подвести Стюарда, я пробормотал:

— Да... ты прав.

Стюард щёлкнул пальцами, огляделся, затем решительно повернулся ко мне:

— Тогда вот что. Прими это лекарство.

— Э-э? Ладно...

Я автоматически протянул руку, но Стюард, достав таблетку из флакона, вдруг строго предупредил:

— Нельзя так слепо принимать что попало! Ты даже не спросил, что это.

Я бы и так ему доверился, но Стюард, кажется, хотел научить меня не доверять никому — даже ему.

— В мире полно тех, кто предаёт доверие. Никогда не верь слепо — никому.

Повторив наставление, он положил таблетку мне на ладонь. Я кивнул и поднёс её ко рту. Стюард протянул стакан воды и вздохнул.

— Ты только что сказал "понял", но... Ладно. Иди сюда.

Я послушно последовал за ним, и он открыл дверь в небольшое помещение. В крошечной комнатке стояли лишь кровать, простой стул и стол. Когда я в недоумении поднял на него взгляд, Стюард равнодушно пояснил:

— Это моя спальня. Сегодня я попрошу выделить и тебе комнату, а пока пользуйся этой.

— Но я совсем не хочу спать.

— Захочешь. Ты же принял снотворное.

Я растерялся, а Стюард усмехнулся:

— Вот почему я говорил уточнять перед приемом.

Когда я замялся, он спокойно продолжил:

— Ты сейчас сильно избит — сначала восстановись. Помогать мне будешь, когда окрепнешь. Ясно? Никаких "но".

Он нарочито строго добавил:

— Если будешь работать в таком состоянии, то уж я-то нарушу трудовое законодательство. Не знаю, как здесь, но я американец и соблюдаю американские законы.

Действительно ли существует такой закон? Казалось, Стюард просто придумывал отговорки, но я был благодарен даже за такую заботу и невольно улыбнулся.

Я невольно улыбнулся — и тут же вскрикнул от боли. Стюард вздохнул:

— Вот видишь? Рот в ранах, лицо избито, я даже не уверен, нормально ли ты дышишь. Боюсь, что-то могло сломаться... Хотя раз ты двигаешься, переломов, кажется, нет. Но мышечная боль будет ужасной. Спи, а завтра проверим.

— Ложись, — потянул он меня за руку. Уложив на кровать, Стюард накрыл меня одеялом до подбородка. Кровать была невероятно мягкой и уютной. Впервые ощущая такую комфортную поверхность, я пробормотал в полудрёме:

— Кровать... такая хорошая...

Он кивнул:

— Матрас из новейшего материала NASA. Будто лежишь на облаке...

Я хотел слушать дальше, но снотворное сработало. Его голос становился всё тише, как колыбельная, и я провалился в сон.

— А-а... — я проснулся со стоном.

Каждый вздох и кашель причиняли адскую боль. Болела не только грудь — всё тело. Попытка перевернуться заставила скривиться от боли. С трудом открыв глаза, я увидел размытый силуэт Стюарда.

— Всё в порядке, Йохан? Я услышал стоны...

Он внимательно осмотрел моё тело, затем снова посмотрел в лицо:

— Похоже, тебе очень больно. Я принёс обезболивающее. Прими.

— Спасибо...

С трудом поблагодарив, я принял таблетку и воду. Стюард молча наблюдал, затем сказал:

— Беспокоюсь, не сломаны ли рёбра. Я принёс коляску — давай сделаем снимок. Простые аппараты я могу использовать сам.

— Давай, — поторапливая, он усадил меня в коляску и выкатил в коридор. Вдалеке слышалась музыка, в поле зрения мелькали суетящиеся люди.

— Скоро время ужина, — пояснил Стюард.

Я замер, уловив слабый сладковатый запах. Он сразу заметил мою реакцию и добавил:

— Похоже, прибыло много членов королевской семьи. Такие совместные трапезы — большая редкость, — сказал Стюард.

В этот момент проходивший мимо слуга фамильярно обратился к нему:

— Профессор, что случилось? Кто это с вами?

На уже привычный вопрос Стюард ответил автоматически:

— Мой новый ассистент. Йохан.

— Понятно. Значит, он тоже будет присутствовать на ужине?

Я удивлённо посмотрел на Стюарда, но тот покачал головой:

— Нет, я тоже не пойду. Мероприятия с высокопоставленными особами — не моё.

— Как жаль. Тогда принести ужин в комнату, как обычно?

— Да, сегодня на двоих. А, и приготовьте что-нибудь для кота. Мой ассистент привёл с собой кошку.

Я задумался, не слишком ли много просьб, но слуга лишь улыбнулся:

— Хорошо. Подойдёт куриная грудка?

Я растерянно кивнул в ответ на его вопрос:

— Да... Спасибо...

— Тогда впредь буду приносить ужин на двоих с порцией для кошки. Вас это устроит?

Это было больше чем "устроит". Тронутый его заботой, я снова поблагодарил. Слуга коротко поклонился и удалился. Я проводил его взглядом, затем обратился к Стюарду:

— Я могу остаться один — идите на ужин.

Раз он приехал изучать физиологию королевской семьи, частые контакты были бы полезны. Но Стюард, похоже, думал иначе:

— Это же не единственный ужин... Я лучше один посижу.

Его равнодушный тон заставил меня замолчать. Позже, сделав рентген, Стюард сообщил:

— К счастью, перелома нет, но есть трещина. Болеть будет ещё долго. Рёбра заживают сами — просто будь осторожен в движениях и пока не перенапрягайся.

— Хорошо, спасибо.

Хотя я мог ходить, Стюард настоял на коляске.

— Пустую коляску вести неудобно — садитесь.

Его доводы были разумны, и я покорно сел.

Возвращаясь обратно, мы снова столкнулись с тем слугой:

— Профессор...

На этот раз слуга выглядел смущённым:

— Как вовремя я вас встретил. Как раз искал вас.

— Меня? В чём дело?

Стюард нахмурился, а слуга без промедления продолжил:

— Его Высочество кронпринц лично приглашает вас на ужин. Ваше присутствие обязательно. И вашего ассистента тоже.

Последние слова, сказанные с взглядом в мою сторону, поразили меня. Стюард тоже удивился:

— Йохана тоже? Зачем?

— Трудно сказать... Возможно, Его Высочество хочет представить его всем как вашего помощника?

— Но зачем...

Стюард явно смутился, но слуга стоял на своём.

— Это приказ Его Высочества кронпринца. Вы обязаны присутствовать. Смена одежды уже подготовлена в лаборатории. И ассистент — обязательно.

Несмотря на официальный тон, он мягко улыбнулся, поклонился и удалился. Стюард с опозданием выругался:

— Чёртов выродок, думает, приказ — это закон? Йохану нужно отдыхать, а они даже не понимают, кто довёл его до такого состояния...

Я виновато посмотрел на него:

— Всё в порядке, Стюард. Лекарство помогло — уже не так больно.

— Я придумаю отговорку. Оставайся в комнате.

Я резко покачал головой:

— Правда, я справлюсь. И... Кам... то есть принц Асгар... я хочу его увидеть.

Мой шёпот заставил Стюарда вздохнуть — словно у него не осталось аргументов. Мы молча прошли по длинному коридору к комнате. Время ужина с кронпринцем неумолимо приближалось.

— Йохан... Йохан...

Голос постепенно вывел меня из забытья. С трудом приподняв тяжёлые веки наполовину, я размыто увидел склонившегося надо мной Стюарда.

— Просыпайся, пора начинать готовиться.

Я зажмурился, снова открыл глаза и изо всех сил пытался прийти в себя, пока он, подсунув руку под мои плечи, усаживал меня с ворчанием:

— Ну и люди... Думают, если приказали — все сразу попрут. В таком состоянии и на ужин...

Его бормотание доносилось как сквозь вату. Я покорно позволил вести себя, переодеваться, обрабатывать раны.

— М-м...

Сознание было мутным, но тупая боль пробивалась сквозь пелену. Я скривился и невольно простонал, заставив Стюарда остановиться:

— Ты как, Йохан? Может, всё-таки сказать, что ты не можешь?

Собравшись с мыслями, я с трудом выдавил:

— Но... приказ... если не пойдём... тебе проблемы...

— "Проблемы", Йохан, — поправил он моё косноязычие и вздохнул. — Да, ослушаться прямого приказа — тоже проблема. Потерпим, если сможешь.

Он поспешно закончил обработку ран, сказал: "Подождите минутку", — развернулся, убрал медицинскую тележку и вместо этого принёс медицинскую маску.

— Вот, наденьте.

— Э-э...

Когда я поднял голову, он с горькой усмешкой продолжил:

— Лицо в таком состоянии, что лучше прикрыть. В маске люди просто подумают, что ты болен — это лучше, чем ловить странные взгляды и вопросы о твоём внешнем виде.

Затем Стюард язвительно добавил:

— Если только у тебя не деменция, ты должен помнить, зачем носишь это.

Я не знал, что ответить, и лишь неуверенно улыбнулся. До сих пор не верилось. Неужели я действительно встретил Камара? Что это не сон, а реальность — лучше всего говорила пульсирующая боль. Но сознание оставалось затуманенным, и я не мог доверять самому себе. Единственный, кто мог подтвердить — был прямо передо мной.

— Стюард... Тот, кого я встретил... Это действительно был кронпринц?

— Да. Асгар. Наш подозреваемый, который может быть Камаром.

Его чёткий ответ заставил меня замолчать. Я больше не нашёл слов и просто замолчал.

В банкетном зале, где должен был состояться ужин, уже собралось множество людей. Я прибыл туда в инвалидном кресле, которое катил Стюард. Хотя я утверждал, что могу ходить, он не слушал.

— Если скажешь, что тебе больно, мы сможем уйти пораньше.

Его слова были правдой, поэтому я перестал сопротивляться и покорно сел в кресло. К счастью, с течением времени и движением сознание постепенно прояснилось, и к моменту прибытия в зал я уже более-менее пришёл в себя.

— О, доктор! Добро пожаловать. Как продвигаются исследования? — Первым заговорил улыбающийся мужчина, сделав вид, что знаком.

Стюард вежливо поклонился: — Да, так себе.

Когда тот отошёл после бессмысленного приветствия, Стюард наклонился ко мне и прошептал:

— Если бы ответил иначе, мог бы погибнуть.

— Правда? — Я невольно сглотнул от неожиданности.

— Нет.

Похоже, он пошутил, чтобы снять напряжение. Я слабо улыбнулся, но Стюард серьёзно продолжил шёпотом:

— Я имел в виду, что нужно быть осторожным. Это не шутка.

Я снова напрягся, а он добавил:

— Постарайся не говорить. Если необходимо — минимум слов. Я буду отвечать за тебя. Ты плохо знаешь королевские обычаи, поэтому молчание — лучшая стратегия. Я иностранец, поэтому мне простят бестактность. Но тебе — нет.

— Хорошо, я буду осторожен.

— Отлично.

Кивнув, он выпрямился. Осмотрев зал, Стюард быстро нашёл наше место и направился туда.

— Йохан, ты в порядке? Сможешь сесть на пол?

Когда я кивнул и попытался встать, он внезапно остановил меня.

— Подождите минутку! Эй, вы! — Стюард окликнул пробегавшего мимо слугу. — Здесь человеку нездоровится, принесите побольше подушек или что-нибудь для поддержки спины. Много.

— Сейчас, — слуга поспешно удалился.

Мы остались ждать его возвращения.

— У нас ещё есть время, — Стюард попытался меня успокоить.

И в этот момент я уловил слабый, но узнаваемый аромат. Всё моё тело мгновенно напряглось. Запах становился ближе, всё более явным. Чрезмерно сладкий, он заполнил всё пространство вокруг. Сознание помутнело, зрение расплылось.

«Это не Камар».

Инстинктивно я понял — этот сладковатый запах принадлежал не ему.

«Но тогда кто...?»

— Господин Закария, — голос Стюарда прозвучал у меня над ухом.

Ответ пришёл со стороны, откуда веяло тем сладким ароматом:

— Стюард.

Мороз пробежал по коже от этого тяжёлого голоса. Я застыл, не в силах пошевелиться, пока над головой продолжался разговор:

— И ты здесь. Как поживаешь?

— Всё хорошо, господин Закария. А вы?

— Я как всегда. Как продвигаются исследования? Здоровье нашего кронпринца крайне важно для всех нас — будь особенно внимателен.

— Конечно, я всегда предельно внимателен. Было бы прекрасно, если бы вы, господин Закария, тоже поспособствовали исследованиям. Ведь вы один из трёх доминантных альфов королевской семьи.

В ответ на слова Стюарда он коротко рассмеялся. Его резкий смех мгновенно повис в тишине.

— Благословлённые богом, говорите? Мы не заслужили таких эпитетов.

— Слишком великая честь, — поспешно смягчил тон Стюард.

Тут я ощутил на себе пронизывающий взгляд. Сердце бешено заколотилось, когда мужчина спросил:

— Кто это? Женщинам запрещено присутствовать на этом приёме.

Мгновенная тишина окутала пространство. Только его сладкий аромат давил на меня всей тяжестью. Сжимая дрожащие руки, я услышал ответ Стюарда:

— Мой ассистент. Из-за травмы вынужден передвигаться так, но это определённо мужчина.

— Хм...

Закария на секунду задумался, затем снова рассмеялся своим громким смехом:

— Верю. Вряд ли ты стал бы рисковать своей единственной жизнью.

Сказав эту пугающую "шутку", он повернулся на зов сзади, затем снова посмотрел на Стюарда:

— Что ж, мне пора. Было приятно повидаться.

— Да, господин Закария. До следующей встречи.

Когда мужчина удалился, его аромат тоже стал слабее. Стюард тяжело вздохнул, провёл рукой по груди и произнёс:

— Слишком рано столкнулись с таким... сложным персонажем.

— Кто... кто этот человек? — осторожно спросил я.

Стюард переспросил:

— Пахнет как Камар, да?

Я тихо ответил на его проницательный вопрос:

— ...Нет, по-другому.

— Правда? — Стюард наклонил голову, затем спокойно продолжил: — Это дядя Асгара. Младший брат нынешнего больного короля. Второй в линии наследования...

Он ненадолго замолчал, словно обдумывая что-то, затем добавил:

— И вскоре станет тестем Асгара.

Потребовалось время, чтобы осознать эти слова. Как раз в этот момент вернулся слуга и помог нам устроиться. По залу люди начали рассаживаться на свои места — банкет вот-вот должен был начаться.

— Спасибо, — поблагодарил слугу Стюард, усадил меня на подушки и сам занял место рядом. Оставшись наедине, я наконец заговорил:

— Тесть... это значит...

Стюард посмотрел мне прямо в лицо и ответил на осторожный вопрос:

— Отец невесты. У кронпринца есть невеста с детства. Очень элегантная и красивая женщина.

Он быстро выпалил эту трудную правду и замолчал. Я думал, что уже отошёл от действия лекарств, но снова почувствовал себя ошеломлённым. Сквозь это оцепенение я уловил слабый сладкий аромат — запах Камара. Затем раздалось объявление слуги:

— Его Высочество Кронпринц прибывает.

Шум разговоров мгновенно стих, и в следующее мгновение сладкий аромат заполнил всё пространство вокруг.

Камар.

Когда я повернул голову, ощущая, как пересохло во рту, он появился в поле зрения. Моё тело полностью оцепенело.

— Его Высочество Кронпринц прибывает.

С этими словами слуги все мужчины в зале разом поднялись. Опираясь на Стюарда, я с трудом встал. С моего места в самом конце зала почти невозможно было разглядеть Камара. Я вытягивал шею, пытаясь увидеть его за спинами высоких мужчин, когда в воздухе разлился тот самый сладкий аромат - другой, чем прежде. В тот миг, когда я осознал, что это запах Камара, меня охватило облегчение, но тут же вспомнились слова Стюарда:

"У кронпринца есть невеста с детства. Очень элегантная и красивая женщина."

Сердце, только что успокоившееся, снова заныло. Я моргал, пытаясь остановить поток мыслей, но воспоминания нахлынули сами, оживая перед глазами вместе с этим ароматом.

"Я не уйду", - шептал мне Камар.

"Я останусь с тобой. Никогда не уйду. Ведь я люблю только тебя."

Слишком ярко всплыли в памяти: его губы, целующие меня, сильные руки, обнимающие мое тело, фиолетовые глаза, смотрящие на меня... Когда слезы уже готовы были хлынуть, я глубоко вдохнул.

"Умрем вместе", - пронеслось в голове.

И в этот момент кронпринц появился - с леденящим, сладким запахом феромонов.

— Йохан, быстро поклонись! — Стюард положил руку мне на голову, резко наклонив.

Ошеломленный, я машинально последовал его примеру, склонившись, а глазами искал кого-то вокруг. Все остальные мужчины тоже низко кланялись, отдавая почести кронпринцу.

В этой атмосфере мужчина направился к главному столу и занял место. Как только он сел, слуги поспешно начали поправлять складки его одежды. В зале стояла гробовая тишина — никто не смел даже дышать. Мне отчаянно хотелось разглядеть его, но из-за низкого поклона я мог лишь мельком улавливать его движения. Даже это стало невозможно, когда зрение затуманилось после того, как кронпринц сел. Сердце сжалось от тоски, когда он наконец заговорил:

— Присаживайтесь.

Только тогда мужчины расслабились и начали занимать свои места. Стюард быстро усадил меня, подложив подушки под спину, стараясь обеспечить хоть какое-то удобство.

— Не перенапрягайся. Если станет плохо — сразу скажи. Мы уже здесь, так что можем уйти в любой момент.

"Понял?" — его взгляд словно спрашивал. Я ответил улыбкой, но Стюард скривился и покачал головой:

— Глаза не видно — как я пойму?... Ладно.

Он ободряюще похлопал меня по руке и отвернулся. Я последовал его взгляду к главному столу. И наконец разглядел лицо кронпринца.

— Хорошо видишь, Йохан? — тихо спросил Стюард.

Я уныло ответил:

— Только силуэт...

— Зрение хуже, чем я думал, Йохан.

— Да...

Я тихо пробормотал. Зрение действительно ухудшилось — и дело было не только в слезах. Я поспешно протёр глаза, моргая и пытаясь сфокусироваться, когда услышал знакомый голос:

— Многие просили аудиенции. Поэтому я организовал эту встречу. Если у кого-то есть вопросы — задавайте.

Вопреки его словам, последовала тишина. Было видно, как гости переглядываются. Пока слуги расставляли блюда, никто не решался заговорить.

Вся посуда была серебряной. В огромной серебряной чаше по центру лежали свежие фрукты и целая жареная баранина, перед каждым поставили суп и салат.

— Немного неудобно, да? — шёпотом заметил Стюард.

Проблема была не только в маске — поза для еды тоже оказалась неудобной. Стюард, не зная, куда деть длинные ноги, менял положение и ворчал. Видно было, что неудобно всем — кроме кронпринца. Хотя из-за расстояния я не мог разглядеть его выражение, но по атмосфере это было очевидно. Будто прочитав мои мысли, Стюард пробормотал:

— Есть же столы, но нет, надо сидеть на полу. Это не ужин, а пытка какая-то.

В этот момент раздался голос кронпринца:

— Если вопросов нет, значит, и просить у меня нечего? Вас это устраивает?

В его тоне явно звучала насмешка. Я растерянно повернулся, снова пытаясь разглядеть его лицо. Хмурясь и напрягая зрение, я всё равно мало что видел. Отвернувшись, я чувствовал лишь смятение. Разве Камар когда-то говорил таким тоном? Внезапное воспоминание заставило меня тихо ахнуть.

«И ты в это веришь?»

«Смешно».

Его презрительный голос и выражение лица заставили задуматься: а сейчас у кронпринца такое же лицо?

Если да...

Сердце учащённо забилось.

Тогда я смогу быть уверен.

— Ваше Высочество...

Неожиданно в разговор вмешался чужой мужской голос. Толстяк, сидевший рядом с кронпринцем, заговорил голосом, неожиданно тонким для его комплекции:

— Я желаю лишь бесконечного процветания королевства и благополучия королевской семьи. Да ниспошлёт Господь и его наместник бесконечные благословения! Хотя я каждый день молюсь за королевский дом, у меня есть ещё одна маленькая просьба. Осмелюсь ли я озвучить...

Он льстиво растягивал слова. Кронпринц ответил:

— Разрешаю.

Всего два слова, сказанные без тени интереса. Но мужчину это не смутило — его голос стал ещё слащавее:

— Благодарю за милость! Низко кланяюсь вашему великодушию и молюсь, чтобы благословения...

Ещё долго он продолжал льстить, прежде чем наконец перешёл к делу — просьбе о новом строительстве на своих землях. Посыпались непонятные термины о зданиях и высотах, из которых я не разобрал и половины. Я понял лишь, что кронпринц дал согласие, а мужчина в ответ принялся кланяться, снова и снова восхваляя его.

Прошения продолжались. Есть в маске было сложно, но постепенно я приноровился. Пока я потихоньку ел остывший суп, я украдкой поглядывал на кронпринца — но чем больше пытался разглядеть, тем хуже становилось зрение. Когда я чуть не уронил тарелку, пришлось отказаться даже от этих взглядов.

— Йохан, старайся не вдыхать слишком много феромонов. Хотя ты принял лекарство, всё равно лучше не рисковать, — предупредил Стюард, когда я невольно вдохнул глубже.

Пойманный на месте, я мог только уныло пробормотать: "Да..."

Почему я омега?

Грустная мысль затуманила зрение. Будь я бета, мог бы вдыхать этот аромат сколько угодно.

— Давай сначала доедим. Потом, в зависимости от обстановки, уйдём, — успокаивающе сказал Стюард, предлагая мне хариту с курицей и жареным рисом со специями — следующим блюдом.

Атмосфера была относительно спокойной. Казалось, всё закончится без происшествий. Стюард съел две порции кофты, затем стал ждать, пока я доем. Когда я остановился, не осилив и половины, он нахмурился:

— Йохан, я давно хотел сказать — ты ешь слишком мало. Ты плохо себя чувствуешь именно потому, что недоедаешь.

Он вдруг осознал что-то и тихо ахнул. После ухода Камара я долгое время не мог нормально работать — дней без еды было больше, чем с едой. Хотя Стюард много помогал, едва я восстановил силы, как испортилось зрение, замедлив работу. Но это почти не влияло на меня — голодание давно стало нормой. Стюарду это всегда не нравилось. И сейчас он снова скривился, явно недовольный:

— Пока ты в королевском дворце, питайся нормально. Твоё зрение ухудшается именно из-за недоедания. Здесь хотя бы с едой проблем нет — это хорошо.

Он добавил, что будет следить за этим, и повернулся, явно собираясь объявить о нашем уходе. Я уже начал вставать вслед за Стюардом, но в последний момент невольно потянулся вперёд — так хотелось ещё раз увидеть кронпринца.

И вдруг мне показалось, что наши взгляды встретились.

Я растерялся, но тут же отбросил эту мысль — какая встреча взглядов, если я даже его лицо толком не вижу? Какая-то нелепая иллюзия...

В этот момент раздался чужой голос:

— Ваше Высочество, кажется, Стюард собирается уйти.

Это был Закария, сидевший ближе всех к кронпринцу. В зале мгновенно воцарилась тишина. Стюард, уже поднявший руку, чтобы подозвать слугу, замер. Все взгляды разом устремились на нас.

Закария продолжил:

— Ваше Высочество, я слышал, Стюард привёл нового ассистента. Вы уже встречались?

Я вздрогнул от неожиданности. В замешательстве посмотрел на него, пока Закария говорил дальше:

— С маской я принял его за женщину. Оказалось — мужчина. Хотя лично не проверял, но это же нормально?

— А-а... — Камар наконец заговорил, будто поняв намёк.

В затянувшейся паузе он продолжил равнодушно:

— Раз уже встречались — достаточно. Просто подумал, тебе стоит знать, что он помогает Стюарду.

— Мне? — переспросил Закария.

Кронпринц ответил с лёгкой усмешкой:

— Разве тебе не интересен прогресс его исследований?

Закария ненадолго замолчал, затем рассмеялся, уходя от ответа:

— Я всегда беспокоюсь о здоровье Вашего Высочества. Уже давно Его Величество прикован к постели, да и с моей дочерью вопрос... — Он сменил тон: — Когда Вы определитесь, Ваше Высочество? Моя дочь ждёт слишком долго — пора бы уже сыграть свадьбу. Так ведь и состариться можно! И наследника нужно завести — если тянуть, можно упустить время.

Я невольно вздрогнул — настолько явно, что даже Стюард заметил и обернулся ко мне. Он положил руку на мою, слегка похлопывая, словно пытаясь успокоить. Я молча ждал продолжения.

Раздался голос Камара:

— Звучит так, будто ты этого очень хочешь.

Тишина повисла настолько тяжёлая, что даже дыхания не было слышно. Воздух между ними сгустился, давя на всех присутствующих.

Закария наконец нарушил молчание:

— Что вы, как я смел бы... — Он легко отшутился, затем добавил слащаво:

— Я лишь искренне молюсь о крепком здоровье королевской семьи.

— Неужели?

Сладкий аромат усилился. На мгновение зрение поплыло, и я заморгал. Напряжение разлилось по залу. Закария, видимо, тоже почувствовал это и поспешно сменил тему:

— Тогда, полагаю, Стюард может удалиться? Не так ли?

Неожиданно оказавшись в центре внимания, Стюард растерялся — редкое для него состояние. Он неуверенно улыбнулся и обратился к кронпринцу:

— А, да. Нам нечего добавить, и исследования ждут, потому мы хотели спросить... Можно ли нам удалиться?

Взгляд кронпринца устремился на меня. На этот раз сомнений не было — он смотрел прямо. Намеренно медленно он приказал:

— Садитесь.

...

Стюард замолчал и выпрямился. Он что-то пробормотал себе под нос, но настолько тихо, что я даже не разобрал — жалоба, произнесённая без всякой уверенности.

Тишина ненадолго воцарилась в зале, пока гости переглядывались, пока наконец один не нарушил молчание:

— Ваше Высочество, когда следующая охота? Мы были бы счастливы принять вас в наших владениях.

Другой мужчина подхватил:

— О, отличная идея! Давненько не было охоты. Ваши соколы наверняка уже заскучали, ха-ха...

Бессмысленный смешок разнёсся по залу. Мы, поняв, что сбежать не удастся, молча сидели, потягивая чай.

Я пропускал мимо ушей поток лести, пока одно замечание не привлекло моё внимание:

— Ваше Высочество, вы слышали? Маыккаль взял третью жену — и представьте, это омега!

Я чуть не уронил чашку. Стюард резко повернулся ко мне, схватил за руку и тут же отпустил — этого хватило, чтобы я пришёл в себя. Хорошо, что не снял маску — иначе все увидели бы мой испуганный вид.

Возгласы удивления и шум разговоров смешались:

— Ну и дела, я считал Маыккаля мудрым человеком, но видно, возраст берёт своё. Может, маразм наступает?

— Маыккаль был наставником Вашего Высочества в детстве... Как он мог...

— Ваше Высочество, вам следует порвать личные связи. Это серьёзный проступок.

— Омега годится только для утоления похоти — зачем жениться? Не понимаю.

— Наверняка эта омега что-то подстроил. И Маыккаль попался, как последний дурак.

— Видимо, у Маыккаля действительно помутился разум. Вы связывались с его сыновьями?

Эти разговоры продолжали будоражить зал. Я нервно ёрзал, не находя себе места, когда внезапно вокруг воцарилась тишина. Непроизвольно подняв голову, я увидел, как кронпринц поднял руку. Он заговорил только тогда, когда все замолчали:

— Не разносите неподтверждённые слухи.

Его холодный голос прозвучал в тишине:

— Чтобы мудрый Маыккаль взял в жёны омегу? Нелепо. Если это правда — я разберусь. Но пока все воздержитесь от комментариев.

Подчиняясь приказу, все ответили подобострастным шёпотом: "Да, Ваше Высочество". Хотя больше никто не осмелился говорить, его слова отпечатались у меня в голове:

"Чтобы мудрый Маыккаль взял в жёны омегу? Нелепо."

Нелепо.

Сердце сжалось, будто его раздавил камень. Я с трудом переводил дыхание, когда в этой тяжёлой атмосфере другой мужчина осторожно предложил:

— Ваше Высочество... Позвольте доложить — в моих владениях мы собрали проявившихся омег. Может, использовать их как приманку на следующей охоте?

От этих неожиданных слов я полностью пришёл в себя. Что ещё за бред? В замешательстве я заморгал, а другой мужчина тут же поддержал:

— О, отлично! Омеги в качестве приманки — куда интереснее, чем кролики или крысы. Это сделает охоту по-настоящему захватывающей.

— Ваше Высочество, — продолжил другой мужчина с воодушевлением, — а что если использовать омег после извлечения феромонов? Всё равно они больше ни на что не годны.

Они говорили о них, как о вещах. Йохан дрожал от ужаса, но бежать было некуда. Даже если бы не приказ кронпринца, его ноги подкосились бы от страха. Он мог только сидеть и трястись, беспомощно слушая этот кошмар.

— Ваше Высочество, я выдрессировал несколько собак специально для охоты на омег. Если позволите, вы могли бы посетить мои владения... Я подготовил особое шоу. Вам понравится.

От этих немыслимых слов Йохану стало дурно. Он не знал, что делать, когда совсем другой голос прервал их:

— Назим.

Тихий голос мгновенно утихомирил возбуждённых мужчин. Это был Асгар. Йохан отчаянно молился про себя:

Скажи "нет".

Пожалуйста, скажи, что не позволишь этой жестокости. Ты же...

"Я так рад, что ты омега".

Пожалуйста...

"Мне так повезло, что ты омега".

Ты же сам так говорил...!

— Да, Ваше Высочество, — обрадованный мужчина ответил на зов.

Кронпринц медленно спросил, и в его голосе явно звучала насмешка:

— Вы правда думаете, что мне будет интересно смотреть, как пара охотничьих псов терзает омег?

Мои мысли остановились. В его голосе не было и тени отвращения — только скука. Как будто подтверждая это, Асгар выглядел предельно равнодушным. Тогда мужчина по имени Назим поспешно залебезил:

— Конечно нет, Ваше Высочество! На этот раз кое-что особенное. Уверен, вам понравится. Прошу вас посетить наши владения...

— Ваше Высочество, Назим подготовил шоу, где омега в течке спаривается с обезьяной, — другой мужчина резко перебил его.

По залу прокатился смешанный возглас — одновременно возбуждённый и отвращённый. Назим злобно посмотрел на перебившего, затем поспешно уточнил:

— Не обезьяна, а горилла. Дрессированная. Они считают друг друга партнёрами...

— Довольно.

Асгар раздражённо махнул рукой. Когда Назим замолчал, он с отвращением произнёс:

— Омега в течке — это же обыденность. Да ещё и горилла... Назим.

Я робко посмотрел на него, в сердце теплилась слабая надежда. Он скажет, что это слишком жестоко. Пожалуйста, Камар...

И тогда Асгар продолжил:

— Не стоит обсуждать такое жестокое обращение с животными при американце.

В его голосе звучала лишь насмешка — словно он бросал вызов: Ну, попробуй что-то сказать. И всё.

Когда зрение снова поплыло, голос Асгара раздался вновь:

— В конце концов, мы же должны защищать и животных, верно?

Мой разум полностью опустел. Пока я тупо смотрел перед собой, Стюард ответил за меня:

— Людей тоже стоит защищать.

Асгар ответил, как будто это было очевидно:

— Конечно, я защищаю всех граждан своей страны. Очень тщательно. Вы же не станете утверждать обратное?

Стюард ненадолго замолчал. Сделав глубокий вдох, он ответил со вздохом:

— Конечно нет, Ваше Высочество.

Его тон звучал саркастично, но это уже не имело значения. Я просто хотел сбежать.

Чужие голоса продолжали звучать, иногда перемежаясь репликами Асгара. Его голос был так похож на Камара... но это был не он. Камар никогда бы так не сказал. Он бы рассердился, сказал бы мне, чтобы я не переживал.

Он бы сказал, что любит меня.

Знакомый голос продолжал звучать. Я просто опустил голову, надеясь, что этот кошмар скоро закончится. Слёзы, скопившиеся в глазах, время от времени капали на мои руки.

Когда наконец можно было уйти, прошло ещё несколько часов. Кронпринц поднялся, и наконец все получили разрешение покинуть зал. Я был полностью измотан. Стюард, казалось, тоже выдохся — он вздохнул, первым поднялся и помог мне встать.

— Пойдёмте, я смертельно устал.

Он пробормотал это даже без сил ругаться, усадил меня в инвалидное кресло. Мои глаза опухли от слёз, я с трудом моргал, когда сел. Стюард сразу же повёз меня к выходу.

Мы уже собирались покинуть зал, когда внезапно раздался голос сзади:

— Профессор, подождите минутку.

Стюард замер и вздохнул. Над моей головой раздался его голос:

— Да, господин Закария.

Вскоре послышались шаги, приближающиеся к нам. Зал уже опустел, и теперь в нём остались только мы и он. Чужой сладкий запах медленно приближался. По спине пробежали мурашки.

Шаги остановились в нескольких шагах от нас. Воцарилась тишина. Осторожно подняв взгляд, я увидел, как Закария смотрит на Стюарда и говорит:

— Уже поздно. Какие у вас планы? Может, выйдем, выпьем чаю и поговорим?

Я украдкой взглянул вверх — Стюард улыбался, отвечая:

— Боюсь, господин Закария, незнакомая обстановка меня изрядно утомила. Я бы хотел отдохнуть.

Закария нахмурил брови и предложил снова:

— Как жаль. Тогда что насчёт завтрашнего дня? Я могу зайти к вам в комнату.

Он явно хотел о чём-то поговорить. Стюард, столкнувшись с такой настойчивостью, снова улыбнулся и вежливо отказался:

— Днём я полностью погружён в исследования. Надеюсь, вы поймёте.

...

Закария ненадолго замолчал, затем спросил:

— Ты меня избегаешь?

— Нет, что вы! — Стюард быстро замахал руками. — Просто я сосредоточен на исследованиях, которые поручил кронпринц. Вы же понимаете.

Глаза Закарии сузились, как у змеи. Он окинул взглядом помещение, затем понизил голос:

— Не поймите меня неправильно, — продолжил Закария, — я просто хочу знать о здоровье Его Высочества ради блага королевства и королевской семьи.

— Конечно, — плавно ответил Стюард. — Ваша преданность не вызывает сомнений.

— Но сейчас я только начал исследования и пока не могу ничего конкретного сказать. Даже если вы придёте ко мне, мне нечего будет вам сообщить. Честно. Вы же знаете — я недавно в королевстве и ещё не проводил полноценного осмотра Его Высочества. Пока я только изучаю ситуацию.

Даже мне было видно, что он говорит правду. Закария пристально посмотрел на него, затем расслабился.

— Ладно, тогда мне нечего добавить. Жаль, я думал, это хорошая возможность помочь Его Высочеству.

— Не беспокойтесь. Его Высочество уже ценит вашу заботу.

— Да... — Закария улыбнулся и пробормотал себе под нос: — Слишком хорошо знает — вот в чём проблема.

Затем, будто ничего не произошло, добавил:

— Тогда удачи. Если понадобится моя помощь — говорите. Всё-таки у меня та же физиология, что и у Его Высочества.

— Благодарю. Спокойной ночи.

Закончив разговор, Стюард повёз меня прочь. Мне казалось, что Закария всё ещё смотрит вслед, но обернуться я не осмелился. Всю дорогу по коридору Стюард молчал, и только у двери комнаты наконец вздохнул:

— Фух...

— Властные игры всегда доставляют головную боль, — вздохнул Стюард.

— Вам было тяжело... — тихо пробормотал я.

Он сразу же покачал головой:

— Не мне, а тебе было тяжело. Ты хорошо держался, хотя это должно было быть непросто.

— Да...

Как только я ответил, глаза снова наполнились слезами. Я закусил губу, пытаясь сдержаться, но они уже капали на руки. Стюард коротко вздохнул:

— Йохан... Эх.

Не найдя слов, он повернулся, достал носовой платок и, опустившись на одно колено передо мной, продолжил:

— Йохан, не лучшее время для этого разговора, но так продолжаться не может. Оставаться во дворце слишком опасно — ты как кролик в клетке с хищниками. Если раскроют, что ты омега... Ты понимаешь. Я знаю, как тебе тяжело, но тебе лучше вернуться в гостиницу и ждать там.

Он ненадолго замолчал, почесал затылок:

— Я не могу отвезти тебя прямо сейчас — мы только что вернулись, но постараюсь устроить это как можно скорее. А пока оставайся в моей комнате и не выходи. Хорошо?

Я вытер слёзы платком и осторожно спросил:

— Кронпринц... Он не может быть Камаром, да? Просто похожий человек...?

Голос дрожал, с трудом удавалось говорить. Переведя дыхание, я добавил:

— Камар никогда бы так не сказал... не мог бы...

— Да, Йохан. Это другой человек. Точно другой, — твёрдо сказал Стюард.

Но мне казалось, что он лжёт. Когда я молча смотрел на него, он действительно заколебался, отвел взгляд и пробормотал:

— Не сказать, что у меня нет сомнений...

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Я тоже сомневался и кое-что выяснил. Но всё, что касается кронпринца, строго засекречено. Однако по обрывкам информации можно понять, что кронпринц не появлялся на публике больше полугода... Если сопоставить сроки, они примерно совпадают.

— С тем временем, когда я был с Камаром?

Стюард кивнул и добавил:

— И после того, как Камар исчез, кронпринц Асгар появился во дворце.

Разве может быть такое жуткое совпадение? Даже думая об этом, я всё равно отчаянно хотел отрицать очевидное. Наверное, поэтому Стюард так настойчиво убеждал меня, что это не он.

Я не хочу в это верить.

Бессознательно сжал кулаки на коленях.

— Если... если это он, и его память вернулась... — с трудно выдавил я, — почему он не узнаёт меня? Притворяется?

Если Камар действительно бросил меня...

— Он не притворяется, — сказал Стюард, когда слёзы снова навернулись на глаза.

— Говорят, иногда так бывает, — жестоко напомнил он о реальности, которую я боялся озвучить. — Когда теряешь память и снова её обретаешь, можно забыть то, что было в период амнезии... То есть, если предположить, что кронпринц и Камар — один человек, то он встретил тебя, будучи без памяти, но, вернув её, забыл этот период...

Громкие рыдания вырвались наружу. Сквозь слёзы я спросил:

— Значит... нет никакого шанса, что он... снова вспомнит меня?

— Йохан... — Стюард протянул руку, но зрение снова поплыло, и я перестал видеть его лицо. Дрожащими губами я едва выдавил:

— Значит... Камар навсегда... забыл меня?

"Я люблю тебя".

Неужели он больше никогда не скажет мне этого? Не посмотрит на меня, не заговорит, не обнимет...

"Я люблю тебя, хочу быть с тобой. Всю жизнь".

"Йохан".

"Мне всё равно, что ты омега. Мне всё равно, кто ты. Я... Йохан, я люблю тебя".

"Люблю тебя".

Больше никогда...

— Хы-ы... — Я не выдержал, уткнулся лицом в ладони и зарыдал.

Время текло спокойно, без происшествий. Я постепенно поправлялся, а главное — Стюард, будто поставив себе цель откормить меня, усердно заказывал еду. Благодаря этому я заметно окреп, и больше всего радовало, что зрение понемногу улучшалось.

— Кажется, я уже могу работать, — сказал я однажды.

Стюард покачал головой:

— Нет, раз уж ты мой ассистент, помогай мне.

Конечно, я изо всех сил старался помогать: искал материалы, убирал лабораторию... Но выходить из комнаты было запрещено.

— Осталось потерпеть всего месяц.

Стюард не упускал случая напомнить: раз уж мы оказались во дворце, покидать его можно было лишь раз в месяц, и в следующий выход он планировал вывести меня. До тех пор приходилось коротать время, утешаясь лишь видом из окна. Так тихо проходили дни, пока однажды...

Я внезапно проснулся — вокруг стояла полная тишина. Попытался снова заснуть, но сознание было ясным, и сон не шёл. Осторожно поднявшись с кровати, я бесшумно подошёл к двери и открыл её.

Стюард спал на длинном диване в углу лаборатории. Судя по тому, как он небрежно свалился, даже не раздевшись, видно было — просто прилёг отдохнуть и случайно уснул. Я предлагал поставить вторую кровать, но он отказался: если я буду спать здесь, это помешает исследованиям.

Его доводы были разумны, но каждый раз при виде этого во мне поднималось чувство вины. Оставалось только ждать дня, когда можно будет уйти.

Прости... — беззвучно пошевелил я губами.

Развернувшись, я взял с кровати тонкое одеяло и накрыл его.

Я аккуратно снял очки, лежавшие на переносице Стюарда, и положил их на стол. Глядя на его спящее лицо, я невольно улыбнулся.

На часах было далеко за полночь. Я замер на месте, бессмысленно моргая. За окном простиралось тёмно-синее небо, усыпанное звёздами — совсем как в пустыне.

Недолго колеблясь, я словно загипнотизированный направился к двери. Лёгкий скрип не разбудил Стюарда. Окинув его спящую фигуру последним взглядом, я вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Ха-а...

Прохладный ночной воздух прояснил мысли. Запомнив расположение комнаты, я двинулся по коридору.

Как и ожидалось, вокруг не было ни души. Наверное, все уже крепко спали. Сердце неожиданно забилось чаще — впервые с того дня я оказался за пределами комнаты.

Немного... совсем немного подышу и вернусь...

В такое время тут никого нет, — думал я, шагая вперёд. Грудь будто распахнулась навстречу свободе. С тех пор как поселился в гостинице, я редко выходил наружу и думал, что спокойно выдержу неделю взаперти. Но лишь сейчас, вдохнув свежий воздух, я наконец почувствовал, что живу.

Тогда рядом был Камар...

Нос снова защемило, и я резко тряхнул головой. Вырвался вздох.

Что же будет дальше...?

Вместе с тоской я уловил слабый сладкий аромат. Наверное, потому что думал о Камаре — иногда мне чудился этот запах, как галлюцинация, и я старался не придавать значения. Но когда он усиливался с каждым шагом, я насторожился.

Вскоре передо мной открылся роскошный сад, и с порывом прохладного ветра аромат стал насыщенным. Я замер на месте.

Камар.

Нет... Передо мной стоял кронпринц Асгар.

Сердце будто застучало где-то далеко. Пульс отдавался в висках, во рту пересохло. В голове тревожно зазвучала сигнализация, но ноги, прежде двигавшиеся сами по себе, теперь словно вросли в пол.

Сладкий, густой аромат, струящийся в ноздри, затуманил сознание. Колени подкосились, зрение поплыло. Но взгляд, прикованный к нему, не мог оторваться.

Длинный коридор с арочными колоннами открывал вид на ухоженный сад. Мужчина стоял в глубине. Я спрятался за колонной и наблюдал.

Что он делает здесь в такое время?..

Тревога смешивалась с учащённым сердцебиением. Я моргал, пытаясь сфокусировать зрение. Сколько прошло с последней встречи? Неделя? Десять дней? Месяц? Я и представить не мог, что увижу его так внезапно. Затаив дыхание, я смотрел на его профиль.

Он стоял неподвижно. Лишь чёрные короткие волосы изредка колыхались на ветру. Взгляд был устремлён куда-то вдаль. На его лице — незнакомое мне прежде выражение.

Видел ли я Камара с таким опустошённым лицом?

Никогда. С ним он всегда был эмоционален, его лицо никогда не выглядело так. Сложно было поверить, что кто-то вообще способен на такую пустоту.

Его чёткие черты, холодно сияющие в лунном свете, были прекрасны, как изваяние, — и оттого его бесстрастие казалось ещё более явным. Если бы не этот насыщенный, знакомый аромат, я бы без сомнений поверил, что передо мной статуя.

Высокий мужчина в чёрном костюме (не в традиционной одежде) стоял неподвижно, уставившись в пустоту, засунув руки в карманы. Это осознание мгновенно вызвало в памяти образ, увиденный при первом посещении дворца — те же безжалостные фиолетовые глаза, смотревшие на меня.

В груди похолодело. Казалось, едва зажившие раны снова заныли. Камар ещё не заметил меня. «Сейчас или никогда» — нужно было бежать, пока он не повернулся, пока не увидел...

«Нужно уйти отсюда...»

Но вопреки мыслям я не только не сделал шаг, но даже не смог отвести взгляд. Пустое лицо Камара словно приковало меня к месту.

«О чём он думает?»

Я молча наблюдал. Хотя между нами было всего несколько метров, расстояние казалось бесконечным — как между Землёй и Луной. Эта незнакомая прежде отчуждённость разрывала сердце.

«А если это просто похожий человек?»

При этой мысли зрение снова затуманилось. Облегчение и разочарование смешались.

«Тогда... Камар...»

«Где же ты?»

Внезапно подкосились колени. Я пошатнулся, нога соскользнула — и с тихим вскриком я ударился о колонну. Даже этот едва слышный звук не ускользнул от него. Он резко повернулся — наши взгляды встретились. По спине пробежал холодок.

Сердце замерло на мгновение, затем заколотилось бешено. Я машинально отступил назад, как вдруг Камар нахмурился и произнёс:

«Стой там.»

Голос, холоднее, чем ночной ветер пустыни, сковал всё моё тело. Бежать я не мог — лишь прижался к колонне, дрожа. Я только и мог, что смотреть, как он приближается шаг за шагом. Его знакомый сладкий аромат обрушился на меня, как наказание. Во рту пересохло, но я не мог даже сглотнуть слюну. Я не смел открыть рот, лишь стоял и дрожал.

Вдруг в голове мелькнула ужасная мысль:

«Я не принял лекарство.»

Я всё время был в лаборатории Стюарта и забыл. Поздно осознав это, я почувствовал, как темнеет в глазах. Вспомнились слова тех мужчин… и слова кронпринца.

«Если здесь раскроют, что я — омега…»

Когда перед глазами промелькнуло лицо Стюарта, Асгаил заговорил:

— Ты кто? Что ты здесь делаешь?

Его тихий голос не выдавал ни капли эмоций. Ни отвращения, ни гнева — лишь деловой тон, будто констатация факта. Я растерялся.

«Может, его феромоны слишком сильны, и он не чувствует моего запаха?»

Я робко поднял взгляд и сразу встретился с фиолетовыми глазами, смотрящими на меня сверху вниз. Я широко раскрыл глаза.

Он подошёл гораздо ближе. Настолько, что скрыть свой аромат было невозможно.

«Омега в течке, спаривающийся с обезьяной.»

Ужас сковал моё тело. Камар точно не сделал бы такого.

«Но что, если это наследный принц Асгаил?»

Я посмотрел на мужчину перед собой с тревогой, но он по-прежнему не проявлял никакой реакции. Его неожиданное равнодушие сбило меня с толку. Он хмуро смотрел на меня, но этим все и ограничилось. Я был настолько растерян и смущен, что не мог вымолвить ни слова, как вдруг его лицо смягчилось, словно он что-то понял. Прежде чем я успел осознать происходящее, принц заговорил первым:

— Понятно. Я слышал, что Наджима пригласила своего детского друга. Это ты?

Наджима? Это имя я слышал впервые. Мысль о том, что это женское имя, заставила мою грудь сжаться от тревоги. Но прежде чем я успел задуматься об этом, он неожиданно продолжил с удивительной добротой:

— Нельзя бродить ночью одной. Разве Наджима тебе не говорила? В это время девушкам нельзя выходить на улицу, а если выходят — то только в сопровождении.

Я широко раскрыл глаза от удивления. Но удивляться можно было многому: тому, что принц не узнал меня на таком близком расстоянии, тому, что он принял меня за девушку, и главное — тому, как мягко и тепло он со мной говорил. Его неожиданная доброта потрясла меня сильнее всего. Но на этом сюрпризы не закончились. Асгаил продолжил:

— Где твоя комната? Ты остановилась у Наджимы? Я провожу тебя.

И тогда он улыбнулся. В тот момент, когда я увидел эту улыбку, время и пространство словно перекосились, а затем стремительно умчались, оставив нас одних. Всего за несколько секунд мир полностью перевернулся — и передо мной внезапно оказался Камар. В это было невозможно поверить.

Мое сердце бешено колотилось. Я хотел обнять его, сказать, как сильно скучал, но не мог пошевелить даже пальцем. Только моргал, не в силах сделать ничего больше.

Внезапно зрение помутнело. Я поспешно моргнул, и когда взгляд снова прояснился, передо мной возникло встревоженное лицо Камара, смотрящего на меня сверху вниз. Ах, я плакал. Осознание пришло с опозданием. Было понятно, почему Камар смотрел на меня таким взглядом. Конечно, он растерялся — перед ним внезапно заплакали. Камар всегда делал такое лицо, когда я плакал. Смущался, не знал, что делать, но всё же пытался утешить.

Ах, если бы это был Камар, он бы вытер мои слёзы.

В этот момент мужчина поднял руку. Зрение снова затуманилось, и я не мог разглядеть его выражение. Лишь мельком видел, как он протягивает ко мне руку, словно кадры прерывистого видео.

Может, он обнимет меня, как раньше, и скажет, что всё в порядке.

— Йохан!

От неожиданного голоса мир будто перевернулся в одно мгновение, словно сняли чары. Передо мной снова стоял наследный принц Асгар. Я медленно повернул голову и увидел бледного Стюарта, бегущего к нам. Сердце постепенно сжималось, пульс замедлялся. Будто напоминая о реальности.

— ...Стюард.

Асгар тихо пробормотал. Стюард, едва добежав до нас, тяжело дышал и поспешно встал между мной и принцем.

— Ах, ваше высочество... В такое время... Как вы...

Его голос дрожал. Наверное, он проснулся, обнаружил моё отсутствие и сильно испугался. Ясно, что он в панике искал меня и прибежал сюда. Я смотрел на его спину и мысленно прошептал: "Прости". Затем раздался голос Асгара:

— Разве странно, что я нахожусь в собственном саду?

Голос его был полон откровенной насмешки. Ни следа осталось от той доброты, что звучала в нём минуту назад. Стюард засмеялся неестественно громко:

— О, нет, вовсе нет! Просто я удивился... Ха-ха, вы ещё не спите.

Асгар не реагировал. Смех Стюарда постепенно затих, повисла неловкая тишина. В тихом саду лишь изредка слышался шелест листьев на холодном ветру. Когда я осторожно взял Стюарда за руку, Асгар наконец заговорил:

— Вы знакомы?

После паузы Стюард кивнул:

— Да, разве вы не видели его раньше? Это мой ассистент Йохан.

......

Асгар молчал. Мне было интересно, какое у него выражение лица, но Стюард закрывал его от меня. После долгой паузы раздался его голос:

— Твой ассистент?

Голос стал ещё холоднее. Стюард подтвердил:

— Да.

— Так он мужчина?

— Йохан — мужчина, конечно, — сразу ответил Стюард.

Асгар снова замолчал. В конце концов я не выдержал и осторожно выглянул из-за спины Стюарда.

В этот момент наши взгляды с принцем встретились. Я испуганно втянул голову в плечи. Стюард бросил на меня быстрый взгляд, затем снова повернулся к принцу:

— Вы разочарованы, ваше высочество?

......

Принц ничего не ответил. Он лишь скривил брови и что-то тихо пробормотал себе под нос. Затем, не попрощавшись, развернулся и ушел. Я, прячась за спиной Стюарда, просто смотрел ему вслед.

Когда мы остались одни, Стюард тревожно повернулся ко мне:

— Йохан, ты в порядке? Ничего не случилось?

— Да, прости... Я не хотел тебя беспокоить...

Я хотел объяснить про Рикаля, но Стюард, не дав мне и слова сказать, рассердился:

— Черт возьми, как ты мог вот так взять и уйти? Хоть разбуди меня, если нужно было выйти!

Его гневный выговор не оставлял места для оправданий. Я виновато извинился:

— Прости... Рикаль вышел на улицу, я просто хотел его найти...

— А если бы что-то случилось? Что бы я тогда делал?

Раздраженно проведя рукой по волосам, он пробормотал себе под нос:

— Хорошо хоть подавители принял. Хоть это не забыл.

— Э-э...

Я невольно поднял глаза. Стюард нахмурился:

— Что это за лицо?

— Э-э, насчет этого... — Я замялся, затем осторожно признался: — Вообще-то... я забыл принять лекарство.

......

— Прости, Стюард. Обещаю, такого больше не повторится.

Я снова извинился, но выражение лица Стюарда не изменилось. Напротив, оно стало еще мрачнее, чем прежде. Когда я совсем растерялся, он внезапно схватил меня за плечи и прижался носом к моей шее.

— С-Стюард?

Я испуганно вскрикнул, но он продолжал обнюхивать мою шею, уши, щеки и ключицы. Наконец подняв голову, Стюард спросил с недоверием:

— Ты не принимал лекарство? Совсем?

— Нет. Я все время был в лаборатории, и постепенно вошло в привычку не принимать...

Я замолчал, а он уставился на меня ошеломленным взглядом. Я не понимал причины такой реакции. Когда я смущенно моргнул, Стюард резко выпрямился и огляделся по сторонам. Убедившись, что мы одни, он вновь посмотрел мне в глаза и прошептал еще тише:

— Йохан.

— Да.

Его необычное поведение встревожило меня. Неосознанно напрягшись, я уставился на него, а он продолжил шепотом:

— Давай сначала пойдем в комнату. Там поговорим.

Я беспокоился о Рикале, но, вернувшись в лабораторию, обнаружил, что он уже спит на своем месте, будто пришел давно. Не дав мне вздохнуть с облегчением, Стюард начал обнюхивать меня со всех сторон.

"Если хочешь избавиться от феромонов принца, лучше помыться", — подумал я, но Стюард не мог не знать этого, поэтому я молча ждал. Наконец он поднялся и на этот раз более тщательно проверил мой запах. Понюхав здесь и там, он снова наклонил голову и почесал подбородок.

— Странно... Раньше точно не пахло.

Услышав это, я хотел проверить свой запах, но остановился. Если я почувствую остаточный запах Асгара, это может спровоцировать течку. Голова уже и так мутная, дыхание учащенное — нельзя показывать свою слабость перед Стюардом. Я молча ждал, пока возбуждение утихнет, пока он наконец не заговорил после долгих раздумий:

— Йохан, возможно, мне это показалось...

— Да.

Его неуверенный тон заставил меня напрячься. Когда я тревожно ждал продолжения, он подвел меня к дивану, усадил, затем придвинул стул и сел напротив.

— Ты знаешь, какими исследованиями я занимаюсь, Йохан?

— Да. Исследованиями альф и омег.

Я четко ответил. Стюард улыбнулся, но сразу же стал серьезным и продолжил...

— В этом мире, как ты знаешь, Йохан, есть альфы, омеги, беты и гаммы. Больше всего бет, затем идут омеги, альфы и гаммы. При этом омеги и альфы дополнительно делятся на доминантных омег и доминантных альф.

— Да.

Он продолжил:

— Здесь цифры меняются. Обычно омег больше, чем альф, но доминантных омег значительно меньше, чем доминантных альф. Грубо говоря, из ста тысяч человек около тысячи проявляются как альфы или омеги, и из этой тысячи лишь один-два становятся доминантными альфами. Поэтому они настолько редки, и исследований по ним мало. Я ведь уже рассказывал тебе о доминантных альфах?

Я снова кивнул, и Стюард продолжил с еще более серьезным видом:

— Но есть кое-что еще более редкое — доминантные омеги.

— Наверное, случаев еще меньше.

Я не понимал, к чему он ведет, но внимательно слушал. Стюард поморщился и подтвердил:

— Да, но причина не только в их малочисленности. Их просто невозможно найти.

Неожиданное заявление заставило меня переспросить:

— Нельзя найти?

Стюард кивнул:

— В отличие от других типов, доминантные омеги могут скрывать свои феромоны, поэтому их часто принимают за бет или обычных омег. Ну, доминантные альфы тоже могут маскировать феромоны, но разница в том, что они не могут делать это постоянно, и чем больше они подавляют свои феромоны, тем больше они накапливаются в организме, причиняя вред. Да и физические признаки у них все равно проявляются.

Он многозначительно указал на свои глаза и продолжил:

— Но доминантные омеги — другие. Феромоны у них не накапливаются в организме, и при желании они могут до самой смерти притворяться бетами.

«Но как тогда стало известно об их существовании?» — мелькнуло у меня в голове. Стюард тут же ответил, словно услышав мой вопрос:

— Открытие произошло совершенно случайно. Врач, консультировавший омегу с аномально высоким уровнем феромонов, в ходе обследования обнаружил эту особенность. Когда информация распространилась, возникли... проблемы.

— Какие именно... — начал я, но мне стало страшно продолжать.

Стюард вздохнул с неловким видом:

— Ты же омега, Йохан, ты знаешь — альфы и омеги реагируют на феромоны друг друга. Доминантные омеги не исключение, но их феромоны... специализированы под доминантных альф. Сводят их с ума.

— С ума?.. Как это? — мой голос дрожал.

Стюард постучал пальцем по виску:

— Феромонов становится аномально много, хоть это и не течка. Мозг буквально перегружается. Чаще всего это вызывает потерю памяти, но иногда приводит к тяжелым психическим расстройствам.

Я непроизвольно округлил глаза. Видя мою реакцию, Стюард серьёзно добавил:

— Мир кажется подконтрольным доминантным альфам, но если копнуть глубже — на вершине пирамиды на самом деле доминантные омеги. Альфы, особенно доминантные, наиболее уязвимы к феромонам. Для них доминантный омега — смертельная угроза.

Он понизил голос до шёпота:

— На практике же... когда находят доминантных омег, их часто продают на чёрном рынке или подвергают ужасным экспериментам. Некоторые доминантные альфы держат их в заточении, насилуют и заставляют бесконечно рожать.

«Хотя эти твари и без скопления феромонов — полнейшие психопаты» — подумал я, но вслух не произнёс.

Он пожал одним плечом, словно говоря "ну бывает":

— Поэтому большинство доминантных омег скрываются и не раскрывают себя, так что о них почти ничего не известно.

— Значит, многие так никогда и не встречают их?

— Или встречают, но не распознают.

Я наклонил голову в недоумении. «К чему он всё это рассказывает?» Стюард с каменным лицом продолжил:

— Но иногда правда всплывает. Доминантные омеги — не идеальные существа.

Меня охватило напряжение. «Неужели он к этому ведёт?» — осторожно спросил я:

— Что именно... имеется в виду?

Стюард сделал паузу перед ответом:

— Пятна.

— Пятна?

Когда я просто повторил за ним, он объяснил:

— В обычное время их нет. Появляются, когда у доминантного омеги переизбыток феромонов — во время цикла, сексуального возбуждения... — он задумался, — или при искусственном выбросе феромонов. В таких случаях в области таза появляются пятна. В форме бабочки.

Стюард пальцем нарисовал в воздухе бабочку. Я следил за его движением, когда он вдруг посмотрел на меня и сказал:

— Если бы ты, Йохан, оказался доминантным омегой, твоё пребывание здесь стало бы в разы опаснее. Понимаешь?

— Да...

«Если бы...» Но этого не могло быть. Я всего лишь обычный омега.

Мой невнятный ответ заставил Стюарда наклониться вперёд, пристально всматриваясь в моё лицо. Я беспомощно моргнул. Воцарилась тягостная пауза. Мне хотелось избежать его взгляда, но почему-то это оказалось невозможным. Хотя он явно видел мой дискомфорт, Стюард продолжал упорно смотреть на меня — словно чего-то ожидая. Но почему он просто не скажет это?

— Йохан.

Тихий голос заставил меня вздрогнуть. — Да? — переспросил я. Стюард продолжил так же тихо:

— Если я предложу проверить это, ты решишь, что я сошёл с ума?

— Что?

На этот раз я почти вскрикнул. Растерянно моргая, я потерял дар речи. Выражение лица Стюарда было смертельно серьёзным. Возникло ощущение, что стоит мне кивнуть — и он немедленно набросится на меня.

Внезапно вспомнилось то, что я старался забыть: сковывающие руки, тело, лишённое возможности пошевелиться... и остальное.

Я сглотнул. Сердце бешено колотилось. Всё тело дрожало, прижимаясь к спинке дивана. Когда перед глазами уже начало белеть, раздался кошачий крик. Это был Рикаль.

Напряжение мгновенно спало. Проснувшийся кот мяукнул и начал тереться головой о мою ногу. Я поспешно наклонился, используя Рикаля как предлог, чтобы избежать взгляда Стюарда. Когда я выпрямился, к счастью, его лицо уже вернулось к обычному выражению.

— Уже время для Рикаля проснуться. Кажется, этот парень проголодался.

Погладив кота по голове, он легко поднялся с места и улыбнулся:

— Не волнуйся, я не сумасшедший, как те доминантные альфы.

— Д-да, конечно.

Я машинально согласился, хотя тут же почувствовал странность этих слов. Но прежде чем я успел задуматься, Стюард продолжил:

— Суть в том, что доминантных омег невозможно найти, если они сами не решат раскрыться. Так что если бы ты мог контролировать свои феромоны, это было бы весьма обнадёживающе.

Он пожал плечами:

— Но вряд ли ты вдруг окажешься доминантным омегой.

— К-конечно.

Я закивал, и Стюард, как обычно, улыбнулся, затем развернулся и направился к своему столу. Усевшись в кресло, он потянулся и начал работать. Я, стараясь не мешать, на цыпочках подошёл к шкафу, достал корм Рикаля и наполнил миску. Пока кот ел, я налил воды, затем принялся убирать диван, на котором спал Стюард. Оглянувшись, я увидел, что он, как всегда, погружён в работу.

Тихо вздохнув с облегчением, я почувствовал внезапную пустоту в голове. Некоторое время я просто стоял, глядя вдаль. Прошло менее двух часов с момента встречи с наследным принцем Асгаром, но это казалось сном.

«Йохан».

«Люблю тебя».

Внезапно зрение помутнело, и я резко покачал головой. Я начал суетиться, пытаясь отогнать мысли. Но воспоминания продолжали кружиться вокруг, сопровождаемые незабываемым сладким ароматом.

С самого утра Стюард суетился. Выйдя из комнаты, я удивился, увидев его уже на ногах. Я знал, что он поздно работал вчера, и в это время обычно ещё спал. Глянув на часы, я спросил с недоумением:

— Стюард, что-то случилось?

— А? А, Йохан. Извини, разбудил? — Он продолжал хлопотать, извиняясь на ходу.

Я растерянно переспросил:

— В чём дело? Может, я могу помочь...

Только тогда Стюард остановился, всплеснув руками:

— Ничего серьёзного. Сегодня плановый осмотр наследного принца, а я не могу найти свои записи.

Слово «принц» заставило моё сердце учащённо забиться, но сейчас было не время теряться. У Стюарда была привычка записывать мысли на первом попавшемся клочке бумаги. Обычно он умудрялся находить нужные записи среди хаоса на столе, но иногда, как сейчас, они бесследно исчезали, и тогда он переворачивал всю лабораторию вверх дном. Я старался убираться, не трогая стол, чтобы не мешать его работе, но в такие моменты мне приходилось помогать ему обыскивать пол. Так было и на этот раз. Пока я на четвереньках осматривал каждый угол, он вдруг спросил:

— Йохан, ты случайно не выбросил вчера во время уборки?

— Конечно нет. Я никогда не трогаю бумаги с записями.

Я часто подбирал бумаги с пола и клал их на стол — возможно, записи просто затерялись среди других. Я высказал это предположение, но Стюард покачал головой:

— Уже проверял, их там нет. Чёрт, время уже почти подошло.

Он схватился за голову с серьёзным видом, но вдруг разом расслабился и опустил руки:

— Что поделаешь.

Его резкая перемена застала меня врасплох. Стюард, будто ничего не произошло, взялся за ручку тележки и повернулся ко мне:

— Ладно, я пойду на осмотр. Ты подожди здесь.

— Стюард, ты уверен, что всё в порядке? — поспешно остановил я его.

Он лишь беспечно махнул рукой:

— Не переживай. Поищем ещё, когда вернусь. Всё равно потерянное не вернётся.

Оставив меня в недоумении, он вышел из лаборатории. Его беззаботность ошеломила меня.

«Неужели правда всё нормально?..»

Я беспокоился, но ничего не мог поделать. Постояв немного, решил сначала прибраться в разгромленной лаборатории.

«Может, хотя бы записи найду...»

Убирался медленнее обычного. Рикаль подошёл, выпрашивая ласку. Я взял кота на руки и одной рукой продолжал раскладывать вещи по местам.

Из открытого окна доносились голоса сменяющихся охранников. Взгляд на часы подтвердил — всё шло по расписанию. Сам собой я посмотрел на календарь рядом.

С тех пор я больше не встречал Асгара. Как и могло быть — я почти не выходил из лаборатории, а если и выбирался, то ненадолго, со Стюардом, прячась в безлюдных местах. Тем временем дни шли, и приближалась дата, обещанная Стюардом. Оставалось ждать всего дней десять, прежде чем я смогу уйти отсюда и вернуться в гостиницу.

«Наверное, мне больше не придётся встретить наследного принца...»

Я застыл на месте, погрузившись в мысли. Честно говоря, мне не хотелось уходить. Хотелось увидеть его лицо хотя бы ещё раз.

Даже если Камар навсегда забыл меня.

Я вновь перебирал в памяти горькую реальность, которую всё ещё отказывался принимать, когда внезапный стук в дверь вернул меня к действительности. Стюард никогда не стал бы стучать — наверное, это слуга из дворца.

Открыв дверь, я увидел, как и ожидал, придворную служанку с подносом еды. Она улыбнулась мне, как обычно, и сказала:

— Йохан, принесла вам еду.

— Спасибо, Джахара.

Как всегда, Джахара не стала передавать поднос мне, а заглянула за мою спину. Я посторонился, и она вошла, чтобы поставить поднос на стол. Я думал, она сразу уйдёт, как обычно, но в этот раз она задержалась, нерешительно оглядывая комнату.

— Э-э... Доктора сейчас нет?

На её осторожный вопрос я ответил честно:

— Сегодня у него плановый осмотр наследного принца, поэтому он ушёл рано.

— Ах... Да, точно.

Только тогда она, словно вспомнив, кивнула. Видя её расстроенное выражение лица, я с недоумением спросил:

— Что-то не так? Вам нужно что-то от Стюарда?

— Э-э... Дело в том... — Она смущённо отвела взгляд, затем, собравшись с духом, осторожно объяснила: — Вообще-то я поранила руку... думала, может, он сможет немного обработать...

— Ой, как так вышло... Секундочку.

Поскольку простая дезинфекция не была сложным делом, я извинился перед ней и поспешил к полке, где стояла аптечка. Джахара терпеливо ждала на месте. Увидев её аккуратно протянутые руки, я невольно наклонил голову:

— Это, случайно, не от шитья раны?

Она удивлённо вздрогнула:

— Да! Как вы догадались?

— Как догадался? Да это же явные следы от иголки. — Я криво усмехнулся, и её лицо моментально покраснело.

— Я тку ковёр, который возьму с собой после замужества... но у меня совсем не получается шить, вот и такой результат.

Теперь ситуация прояснилась. По традиции, когда подходило время свадьбы, мужчины платили большой выкуп в дом невесты, а женщины с детства готовили вышитые вещи или гобелены. В богатых семьях иногда заказывали вышивку у других, так что возможно, гобелены, которые я когда-то делал, тоже стали чьим-то приданым.

Но в городе всё было иначе. Благодаря изобилию здесь в качестве приданого брали не гобелены, а огромные ковры. Большинство девушек начинали ткать их с раннего детства, чтобы завершить к свадьбе, но для неловких рук это было настоящей мукой. Если в семье были деньги, можно было заказать и купить такой ковёр, но он стоил в несколько раз дороже гобелена, так что и это было непросто.

Похоже, Джахара столкнулась с той же проблемой. Увидев её израненные руки, я невольно вздохнул:

— Ковёр — это действительно сложно.

Мои невольные слова заставили её вздрогнуть, затем она сникла и печально кивнула:

— У меня совсем не получается шить. Делаю понемногу, но дело не только в скорости — получается ужасно...

Её расстроенное лицо задело меня за живое. Она всегда приносила мне еду, и мы уже хорошо познакомились — просто отмахнуться было нелегко.

«Всё равно осталось недолго...»

— У вас во дворце есть станок для ковроткачества?

На мой осторожный вопрос Джахара кивнула:

— Да. Нас таких немало, а те, у кого получается лучше, делают разные вещи на продажу. Принцесса выделила нам комнату для работы.

— Принцесса? — невольно переспросил я.

Её щёки слегка порозовели, и она улыбнулась:

— Да. Наджима. Вы не представляете, как она о нас заботится. И ещё... о, как же она искусно вышивает! Мы все были потрясены, увидев её гобелен. Она всегда такая элегантная, полная достоинства...

Я слушал её восторженные речи с неловким чувством. Похвалы в адрес Наджимы вызывали у меня странное предчувствие.

— Эта... Наджима... — с трудом начал я.

Джахара наивно улыбнулась:

— Дочь Закхарии. Невеста наследного принца.

Ах.

Возглас застрял в горле, превратившись в едва слышный выдох. Позднее осознание ударило с новой силой. Что тогда сказал Асгар? «Друг детства Наджимы».

«Вот почему он был так добр ко мне».

От этой мысли сердце сжалось. Глаза наполнились жаром, нос защекотало — я поспешно отвернулся, делая вид, что что-то ищу. Но слёзы уже застилали взгляд. Даже мысль об этом перехватывала дыхание. Сдерживая головокружение, я с трудом сменил тему:

— Э-э... так... если работать и ещё ковёр ткать, наверное, очень тяжело.

Голос дрожал, но, к счастью, она, кажется, не заметила. Продолжая стоять ко мне спиной, я услышал её беззаботный ответ:

— Вот именно! Даже если купить — ручная работа слишком дорогая. Что поделать, надо как-то справляться. Если закончу поздно — значит, и свадьба отложится.

Я едва сдержал эмоции и, всё ещё пряча лицо, спросил:

— У вас есть жених?

— Да, родители выбрали его ещё в детстве...

После этого Джахара ещё какое-то время болтала о разном, пока другая служанка не пришла за ней. Наконец оставшись один, я с облегчением вздохнул и плюхнулся на диван. Сдержанные слёзы снова зажгли огонь в уголках глаз. Я закрыл лицо ладонями, делая глубокие вдохи. Изо всех сил пытаясь подавить эмоции, я вдруг услышал тяжёлые шаги из коридора.

Дверь резко распахнулась, и Стюард, запыхавшийся и взъерошенный, застыл на пороге, увидев моё заплаканное лицо.

— Йохан?! Ты опять плачешь?! Это из-за наследного принца?!

Его слова, попавшие прямо в точку, оставили меня безмолвным. Я лишь беспомощно моргнул, не находя ответа.

Я растерянно заморгал. Стюард резко закрыл дверь, решительно шагнул вперёд и спросил с грозным видом:

— Ну, говори. Что случилось? Что тебе сказала служанка, принёсшая еду?

Его точное предположение, будто он всё видел, заставило меня снова широко раскрыть глаза. Слёзы уже высохли.

— Как ты...

— Ты не мог выйти отсюда, значит, служанка принесла еду, — он перевёл взгляд на нетронутый поднос, — но ты даже не прикоснулся к ней и сидишь тут весь в слезах. Разве не очевидно?

«Неужели так явно?» Мне стало стыдно, и я опустил глаза.

— Это... ничего серьёзного...

Я неохотно, с паузами, рассказал о произошедшем. Когда дошёл до части о принцессе, слёзы снова навернулись на глаза, но я всё же закончил:

— ...Вот и всё.

По сути, ничего особенного не случилось. Но одного лишь упоминания о невесте Камара было достаточно, чтобы сердце сжалось. Казалось, он стал ещё дальше от меня.

Стюард молча посмотрел на меня, затем взял за руку и усадил на диван. Придвинув стул, он сел напротив и наконец заговорил:

— Как я и думал. Тебе нужно уехать отсюда как можно скорее.

— Что?

Я резко поднял голову, удивлённый его словами. Он продолжил серьёзно:

— Постоянно сидеть взаперти — это только усугубляет депрессию, мысли становятся мрачными. Но выходить наружу слишком опасно... Я поговорю с наследным принцем, попробую перенести дату. Всё равно осталось всего дней десять, думаю, он пойдёт навстречу. Жаль, сегодня не получилось — обстановка не располагала.

Выслушав его, я неожиданно почувствовал беспокойство:

— А... как прошёл осмотр наследного принца? Всё... в порядке?

— А-а, нет-нет. Вся информация о пациентах конфиденциальна. Тем более когда речь о наследном принце — это строжайшая тайна.

Его резкий ответ заставил меня смутиться. «Прости», — пробормотал я. Хотя Стюард был совершенно прав, в глубине души я не мог не волноваться. Он проверял здоровье принца почти каждую неделю — для обычного осмотра это слишком часто. Да и его исследования не давали покоя.

«Что же он всё-таки изучает?»

Нервозность росла, но я по-прежнему не мог задать вопросы. Мы сидели напротив друг друга, но есть я почти не мог. В конце концов Стюард, увидев, что я осилил лишь половину порции, цокнул языком:

— Хотя бы половину доешь, что это такое? Неудивительно, что от тебя одни кости остались.

Я лишь тихо извинился. Тогда он сделал паузу и пробормотал, будто сам себе:

— Говорят, наследный принц любит, когда есть что потискать...

— Что?

Я непроизвольно поднял голову, затем горько усмехнулся:

— Это же ложь, да?

— Ну не знаю, — равнодушно ответил Стюард. — Разве найдётся мужчина, которому понравится кожа да кости?

Мне было не до смеха. Но аппетита к оставшейся еде это не вернуло — я молча опустил голову.

Прошло ещё несколько дней, прежде чем Стюард вернулся с разрешения от наследного принца.

— Всего три дня, но теперь ты сможешь уйти раньше, — с улыбкой сообщил он.

— Отлично.

Я изо всех сил пытался улыбнуться. Но радости не чувствовал. Не знаю, какое у меня было выражение лица, но, судя по тому, как Стюард нахмурился, выглядел я не лучшим образом. Он протянул руку через стол и крепко сжал мою:

— Если подождать, ещё представится шанс. Пока я останусь здесь и буду следить за ситуацией. Не отчаивайся, ладно?

— Да.

Я попытался улыбнуться, но губы будто налились свинцом.

— Спасибо, Стюард.

С трудом выдавив эти слова, я снова опустил голову.

«Правда ли? Будет ли ещё шанс?»

«Может, теперь уже... навсегда...»

Внезапно мне дико захотелось спрятаться где-нибудь в огромном дворце. Но тут раздался голос Стюарда:

— Кстати, завтра утром тебе нужно будет встретиться с принцессой Наджимой перед отъездом.

Я резко поднял голову, сердце бешено заколотилось.

— Зачем?..

— Формальности. Она хочет лично убедиться, что с тобой всё в порядке, — он пожал плечами. — Не волнуйся, я буду рядом.

Я кивнул, но внутри всё сжалось. Встретиться с ней — с невестой Камара?

«Это же пытка...»

Но выбора не было.

— Хорошо, — прошептал я.

Стюард похлопал меня по плечу и встал, чтобы уйти. Я остался один, глядя в пустоту перед собой.

Завтрашний день казался невыносимым.

Я замер, переваривая его слова. Стюард невозмутимо продолжил:

— Обычно ежегодная молитва о процветании собирает всех знатных особ. Но на этот раз — особый обряд за здоровье короля. Только члены королевской семьи. Наследный принц будет проводить церемонию.

Сердце ёкнуло. Видя моё ошеломлённое выражение, он криво усмехнулся:

— Хочешь пойти, да, Йохан?

— ...Да.

Я ответил честно, но сразу же усомнился:

— Но разве мне можно? Вы же сказали — только королевская семья...

— Обычно — нет, конечно.

Он прервал мои угасающие слова. Когда я подавленно замолчал, Стюард добавил:

— Но можно присутствовать как наблюдатель. Для церемонии нужен обслуживающий персонал. Мне как лечащему врачу приказали явиться.

Тут я понял, к чему он клонит.

— Значит...

— Ты можешь пойти как мой ассистент, — кивнул Стюард. — На всякий случай я уже получил разрешение у наследного принца.

Я застыл, не веря своим ушам. Возможность увидеть Камара снова...

— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Стюард лишь хмыкнул:

— Но держись подальше от принцессы Наджимы. Формальности формальностями, но лишний риск нам не нужен.

Я кивнул, слишком взволнованный, чтобы говорить. Завтра... завтра я снова увижу его.

«Камар...»

Даже мысль об этом заставила дыхание участиться.

"А... как он..."

Сердце бешено колотилось, мешая говорить. Стюард невозмутимо продолжил:

— Я упомянул об этом, когда просил разрешения на твой отъезд. Сказал, что возьму ассистента на всякий случай.

— Ка... То есть, наследный принц... он согласился? — я сглотнул и уточнил.

Стюард пожал плечами:

— Не без сарказма, но в целом пропустил мимо ушей.

— Сарказма? Что именно он сказал?

Мне было сложно представить. Стюард без колебаний процитировал:

«Раз уж ты отправляешь ассистента, значит, работы у тебя нет? Но вдруг на церемонии понадобится... Забавная логика.»

— И всё это — без тени улыбки, — с лёгким раздражением добавил Стюард, но тут же сменил тему:

— В любом случае, разрешение получено, так что его мнение не важно. Это твой последний шанс увидеть его перед отъездом. Ты пойдёшь, Йохан?

— Да.

Ответ вырвался раньше, чем я успел подумать. Стюард на мгновение замер, затем нахмурился:

— Хоть минуту бы подумал... Ладно, я понимаю.

Он махнул рукой, а я неловко улыбнулся. Моё сердце, только что готовое разорваться, теперь трепетало от предвкушения.

Я смогу его увидеть.

Одна мысль о том, что я увижу его лицо, наполнила меня таким ликованием, что я едва мог усидеть на месте. Ещё минуту назад я был слишком опечален, чтобы есть, а теперь — слишком счастлив.

Я увижу его... ещё раз.

Я сложил руки в молитве, благодаря богов. Стюард молча наблюдал за мной, не произнося ни слова.

В день церемонии с самого утра царила суета. Как и велел Стюард, я рано умылся, переоделся в чистую одежду и приготовился к выходу. По правилам в день молитвы полагался пост, но Стюард как иностранец заранее получил еду от служанки. Порция была скромнее обычного, простой ужин после заката в дни поста, но сам факт, что нам принесли еду, был жестом внимания — Стюард понял это без моих слов.

— Поешь, Йохан.

Он предложил мне пищу, но я покачал головой. Я не иностранец. К тому же не хотел и тени нечистоты перед молитвой, которую проведёт Камар. Я отказался, горячо молясь, чтобы всё прошло благополучно. Стюард без возражений закончил завтрак и встал. Я думал, мы сразу уйдём, но он достал с полки аптечку и протянул мне.

— Для вида. Не придавай значения.

Я машинально взял её. «Пойдём», — сказал он, повернувшись. Следуя за ним, я глубоко вдохнул, выходя из лаборатории.

Длинный коридор, арки с колоннами — сердце бешено колотилось. Одна мысль о встрече с ним лишала сна все последние дни. Впервые с той ночи я увижу Асгара. Все эти дни — ни тени, ни намёка. Возможно, сегодня — в последний раз. Я старался не думать об этом.

Скоро.

Мы достигли молитвенного зала.

— Здравствуйте, доктор.

Поклонившись слуге, мы заняли указанные места. Стены, покрытые арабесками, белые круглые колонны. На мраморном полу — красные коврики, как раз для молящегося на коленях. Мы расположились близ алтаря с огромными вазами цветов, в месте заметном, но не бросающемся в глаза.

Время текло, пока я наблюдал за суетящейся прислугой. Скоро появится принц. Я вытер потные ладони о бёдра.

Внезапно атмосфера изменилась. Ещё не принц. Слуги столпились в одном месте. Я невольно посмотрел туда. Стюард, последовавший за моим взглядом, замер.

— Йохан, приготовься.

Его шёпот вызвал дурное предчувствие.

— Это она. Невеста наследного принца, его кузина — принцесса Наджима.

Сердце, трепетавшее от радости, тяжело упало.

В глазах потемнело. Я не мог даже протереть их — только смотрел, как в расплывчатом зрении мелькают обрывочные кадры. Слуги расступились, склонившись в поклоне, и она повернулась.

Медленно.

Она приближалась к нам.

Стюард сжал мою руку и отпустил, поднимаясь. Я попытался последовать за ним, но колени подкосились. Собрав волю, я всё же встал — как раз когда она подошла.

— Ваше высочество, здравствуйте.

Стюард склонил голову. Я поклонился следом.

В воздухе, наполненном тонким ароматом, появился новый запах.

Свежий, пленительный, поднимающий настроение — даже сквозь тяжесть в сердце я это ощутил. Даже голос Стюарда звучал мягче обычного.

«Должно быть, её духи», — подумал я, изо всех сил сдерживая эмоции. Малейшая слабость — и слёзы хлынут.

— Здравствуйте, Стюард. Выглядите прекрасно.

Её ласковый голос снова кольнул мне сердце. Когда Стюард начал выпрямляться, я осторожно поднял голову — зрение прояснилось, и я наконец увидел принцессу.

Ах.

Я невольно застыл с полуоткрытым ртом, глядя на неё. Без хиджаба или иного покрытия головы, лишь с маленькими золотыми серёжками и ожерельем. Длинные чёрные волосы, тёмно-карие глаза, смуглая кожа — она была выше меня. Чёрный кафтан с белыми вышитыми цветами подчёркивал её рост. Она смотрела на меня сверху вниз — её лицо находилось примерно между мной и Стюардом.

Чёткие черты лица, освежающая улыбка, белые зубы, идеально сочетающиеся с чистой кожей.

— Так это тот самый знаменитый ассистент?

Услышав это, Стюард бросил на меня взгляд и неохотно подтвердил:

— Да, это Йохан. Вскоре он покинет дворец...

— О? Почему? Разве здесь неинтересно?

Я заворожённо смотрел на её тихий смех. Она была красива, как сахарная вата — сладкая и воздушная. И такая изящная! Каждое движение излучало благородство.

По сравнению с ней я...

Я опустил взгляд, чувствуя себя жалким. Стюард ответил за меня:

— Нет-нет, просто... у него дела за пределами дворца...

Принцесса Наджима рассмеялась, её голос всё ещё звучал легко:

— Всё в порядке, не надо притворяться. Все знают, как скучно во дворце.

— Ха-ха... — Стюард нервно засмеялся.

— Когда человек болен, нужно вызывать врача или идти в больницу, а не устраивать молебны, — продолжила она. — Люди уже летают в космос, а эта страна будто застряла в Средневековье. Не так ли, Йохан?

Неожиданный вопрос заставил меня поднять голову. Наши взгляды встретились. Её доброжелательная улыбка вызвала во мне чувство вины, и я потерял дар речи.

Стюард, видя мою растерянность, поспешил вставить:

— Но наследный принц — человек просвещённый. Он учился в Англии. Когда он взойдёт на престол, многое изменится.

Принцесса улыбнулась:

— Верно. Если бы не он, я бы даже не пришла на этот молебен. Когда он станет королём, всё станет лучше.

Она тихо добавила:

— Если он взойдёт на престол.

— Что? — невольно переспросил я.

В ответ принцесса лишь улыбнулась. Стюард, похоже, не расслышал её слов — он лишь неловко засмеялся. Я растерялся, не понимая, правильно ли расслышал.

В этот момент служанка подошла и молча протянула принцессе лёгкую ткань, чтобы покрыть голову. Наблюдая, как Наджима накидывает вуаль, Стюард поспешил сменить тему...

— Но вы пришли очень рано, Ваше высочество, — заметил Стюард. — До церемонии ещё есть время.

Наджима скользнула взглядом по потихоньку заполнявшемуся залу:

— Я предпочитаю приходить заранее. Лучше рано, чем поздно.

— Ах, тогда ваш друг один... — невольно вырвалось у меня.

Они оба одновременно посмотрели на меня. Я замер, осознав оплошность. Принцесса удивилась, но в её глазах мелькнул интерес:

— Мой друг уже давно вернулся домой. Но откуда ты знаешь, Йохан? О том, что я приглашала подругу переночевать, известно немногим.

Стюард тоже смотрел на меня с недоумением. На этот раз он не мог меня выручить. Чувствуя вину, я с трудом выдавил:

— Наследный принц... упомянул в разговоре...

Выражение лица Наджимы стало загадочным. Улыбка не исчезла, но в её глазах читались другие мысли:

— Ты лично встречался с наследным принцем, Йохан?

— Ах...

Вспышка боли — перед глазами встала улыбка Камара. Я подавил эмоции и ответил:

— Да... однажды.

Голос дрожал, и я поспешно замолчал. Принцесса Наджима, естественно, удивлённо наклонила голову. Стюард, заметив моё состояние, быстро подхватил:

— Недавно они случайно встретились ненадолго.

— Правда? Как именно? — она настойчиво допытывалась.

Я с трудом сглотнул ком в горле и тихо ответил:

— Я... однажды ночью... гулял и случайно встретил его высочество...

— И что же?

— Его высочество спросил, не друг ли я Наджимы... предложил проводить... но тут подошёл Стюард, объяснил, что я его ассистент, и принц ушёл. Вот и всё.

Я нервно следил за её реакцией. Наджима пристально изучала моё лицо, словно искала следы лжи. Мне стало страшно, но я не отвёл взгляд.

После паузы принцесса мягко улыбнулась и произнесла:

— Совсем не его тип.

Я замер, ошеломлённый её словами. Стюард переводил взгляд между мной и Наджимой, затем спросил:

— Совсем не его тип?

Принцесса кивнула и продолжила:

— Да. Такой бледный, с белой кожей... Да ещё и тощий, как скелет.

Она извиняюще усмехнулась, но я чувствовал не обиду, а лишь растерянность. Я уже давно не мальчик. Да и почему она так реагирует на то, что меня приняли за её друга?

Не успев спросить, я услышал, как Наджима ехидно добавила:

— Хотя Его Высочество часто ошибается. Когда это было... В детстве он тоже влюбился в одного ребёнка...

— Хватит, Наджима. Не стоит говорить лишнего.

Леденящий голос разрезал воздух между нами. Я резко обернулся и застыл, забыв дышать.

Наследный принц Асгар был одет в белоснежный мундир. Золотая отделка на рукавах и подоле, королевский герб на золотых застёжках с драгоценными камнями, длинный меч на поясе, украшенный золотом и самоцветами.

Но моё внимание привлекло не это.

Короткие тёмные волосы, смуглая кожа и фиолетовые глаза, напоминающие пустынную ночь — в тот же миг сладкий, знакомый аромат окутал меня.

Камар.

Меня неудержимо потянуло обнять его. Но всё, что я мог — это сжать в кулак непроизвольно потянувшуюся к нему руку и изо всех сил держаться, оставаясь на месте.

Наследный принц Асгар даже не взглянул на меня. Лишь слегка нахмурившись, он смотрел на принцессу Наджиму. Та ответила лёгкой улыбкой и поклоном:

— Простите мою дерзость, Ваше Высочество.

Кивнув на прощание мне и Стюарду, она направилась к своему месту. Я молча наблюдал, как Асгар провожает её взглядом.

Когда он повернулся обратно — передо мной снова было бесстрастное лицо наследного принца.

— Вижу, ты ещё не уехал.

Эти слова относились ко мне. Стюард спокойно ответил:

— Он помогает мне сегодня — это важная церемония. Если вам неудобно, мы уйдём.

Сердце бешено колотилось, но Асгар безразлично отвернулся. Принц ушёл, и его аромат постепенно рассеялся.

Я оцепенело смотрел ему вслед, пока Стюард не дёрнул меня за рукав. Мы сели на свои места, и я наконец заметил, что зал заполнился. Пришло время начинать церемонию.

Как и все, я сел в позу для молитвы и ждал. Когда принц занял своё место, шум мгновенно стих.

Асгар встал перед алтарём. Появился жрец с золотой чашей на подносе. По традиции принц должен был выпить освящённое вино — единственный алкоголь, разрешённый в такие моменты.

Жрец подал чашу и отошёл. Асгар поднял её, сделал глоток...

Тишина.

Затем — капля.

Алая струйка крови упала на поднос.

Я застыл с широко раскрытыми глазами. Белые одежды Асгара быстро алели. Он медленно посмотрел вниз, будто не понимая, что только что произошло. Нахмурился.

Его губы шевельнулись — возможно, он что-то пробормотал. Но ясно было одно: он медленно падал.

— Камар!

Мой крик слился с всеобщим хаосом. Стюард уже бежал вперёд. Крики, вопли — всё смешалось.

Начался хаос. Церемония была немедленно прервана, наследный принц потерял сознание. На месте, где он стоял, остались лишь бесчисленные кровавые следы.

С трудом собравшись, я бросился за Стюардом.

— Носилки! Нужны носилки! Быстрее!

Он крикнул это, затем повернулся ко мне:

— Йохан, беги в лабораторию, привези аварийную тележку. Дай мне это.

— Да.

Я передал ему аптечку и помчался в лабораторию. По пути дважды поскользнулся на мраморном полу, но даже не почувствовал боли. Выкатив тележку, я помчался обратно.

Найти Стюарда было легко — почти все во дворце бежали в одном направлении.

Но приблизившись, я не мог пройти дальше. Толпа перекрыла проход. Люди метались у дверей, ожидая новостей.

Я нервно пробирался вперёд, извиняясь. У дверей стоял охранник с суровым лицом — капитан охраны Дайв. Воспоминания всплыли мгновенно.

— Я... ассистент доктора Стюарда. Ему нужна медицинская тележка.

Он молча открыл дверь. Войдя, я увидел королевских врачей, окруживших тележку. Среди них знакомое лицо — он помахал мне:

— Йохан, иди сюда. Посторонитесь.

Я поспешно подкатил тележку и наконец увидел лицо наследного принца. Сердце ёкнуло — передо мной было точь-в-точь то самое лицо Камара. Бледное, без сознания... Глядя на него, я сам перестал дышать, сердце бешено колотилось.

Камар...

Без сомнений. Это был он — точно такой же, как в тот день.

Он... Это Камар.

— Сначала капельница, анализ крови отдельно. Скорее всего, это яд, так что проверяем в этом направлении... — продолжал распоряжаться Стюард.

Я с тревогой наблюдал, как он обсуждает что-то с королевскими врачами. Сжав руки, я отчаянно молился за его спасение.

— Но точно ли это яд? — вдруг сказал один из врачей. — Все знают, что на его высочество обычные яды не действуют.

Остальные переглянулись. Стюард ответил:

— Да, но это не значит, что он неуязвим. Даже доминантные альфы подвержены воздействию. Нечувствительность и полный иммунитет — разные вещи.

— Но найти яд, который подействует на такую особу... Это не просто так. Не из тех, что продаются на рынке.

— Поэтому сначала анализ крови. Узнаем, что это за вещество, тогда и будем думать.

Стюард нервно провёл рукой по волосам. Взгляды, обращённые на него, были странными. В сердце внезапно похолодело.

Люди переглянулись и сменили тему:

— Так как будем действовать? Вы ведь лучше всех знаете состояние Его Высочества в последнее время?

— Его Высочество доверил вам все осмотры.

Стюард устало потер переносицу:

— Пока симптомов больше нет — просто наблюдаем. Я буду рядом, если что-то случится — сразу приду.

Камар лежал без движения, как мёртвый. Я сжимал и разжимал потные ладони.

Медики перенесли его на кровать. Без изменений.

— Что будем делать? Нужно дежурство у постели.

— Конечно. Нельзя полагаться только на Стюарда. Будем сменяться, пока он не очнётся.

— Тогда как распределим...

Они обсуждали это, игнорируя Стюарда. Он стоял со скрещёнными руками, хмурый.

Я осторожно подошёл:

— Стюард...

Вдруг дверь распахнулась, впустив холодный ветер. Все вздрогнули. Увидев вошедшего, все в смятении поклонились. Я тоже.

Мужчина вошёл:

— Всё в порядке, не напрягайтесь. Я просто проведаю Его Высочество.

За величественным Закхарией вошла высокая красавица — Наджима в том же платье. Увидев меня, она лукаво улыбнулась. Я застыл, заворожённый, но поспешно опустил взгляд.

Краем глаза я видел, как подол её платья скользит мимо. Подняв глаза, я увидел, как Закхария и Наджима стоят у кровати, глядя на Камара.

— Состояние Его Высочества кажется стабильным, — сказал Закхария.

— Да, он немного успокоился... — начал один из врачей.

— Стюард, что думаешь? — Закхария перебил его.

Все взгляды устремились к Стюарду. Тот почесал голову:

— Пока только наблюдение. Похоже на отравление, но яд ещё не идентифицирован...

— Понятно... — Закхария задумался, поглаживая подбородок.

Его фиолетовые глаза, такие же, как у Камара, но с дурманящим сладким ароматом, беспокоили меня.

— Ладно, на сегодня хватит. Все свободны.

— Что?

— Господин Закхария?

Врачи переглянулись. Закхария рассмеялся:

— Что изменится, если все будут тут торчать? Сначала определим яд, потом действуем. Стюард, ты останешься?

Тот неохотно кивнул:

— Да, конечно.

— Тогда всё. Отдыхайте.

Я чувствовал неладное. Один из врачей осмелился возразить:

— Господин Закхария, мы не можем оставить наследного принца на попечение иностранца!

Закхария громко рассмеялся:

— Иностранец или нет — он врач. Да и моя дочь присмотрит за женихом...

— Это невозможно, отец.

Наджима мягко вмешалась:

— Мы ещё не обручены. Провести ночь наедине с мужчиной — нарушение приличий.

— Наджима, что ты...

Закхария замолчал. На его лице мелькнуло раздражение, но он быстро улыбнулся:

— Стюард отвечал за здоровье принца — он знает его лучше всех. Доверимся ему.

— Но...

Когда снова послышались возражения, улыбка исчезла с лица Закхарии. В воздухе повис ледяной холод. Больше никто не смел говорить. В конце концов они стали поодиночке уходить, и в комнате остались только пятеро: Камар без сознания, я, Стюард, Закхария и Наджима.

Когда дверь закрылась, внезапно наступила тяжёлая атмосфера. Я почувствовал тревогу — о чём они думали?

Внезапно Закхария поднял руку и ударил дочь по щеке.

— Наджима!

Раздался резкий звук, и стройная фигура Наджимы пошатнулась, едва не упав. Я вскрикнул от неожиданности и чуть не бросился её ловить, но не посмел прикоснуться к принцессе, беспомощно застыв на месте.

Закхария скрипнул зубами и прошипел:

— Как ты смеешь позорить меня перед другими!

Стюард тоже широко раскрыл глаза от неожиданности. Но и он не мог вмешаться. Мы оба беспомощно переминались с ноги на ногу, пока Наджима тихо извинилась:

— Простите...

Закхария выругался и снова повернулся к Стюарду. Мне хотелось помочь ей, но я сдержался и отступил. Возможно, ей было бы ещё неприятнее, если бы такой, как я, увидел её в таком положении.

Я опустил взгляд, стараясь не смотреть на Наджиму, но всё же краем глаза заметил её движение. Убедившись, что она отвернулась, я осторожно поднял голову.

Тем временем Закхария спросил Стюарда:

— Ты правда не знаешь причину?

— Не уверен. Нужно дождаться результатов.

Закхария задумчиво погладил подбородок:

— Обычные яды не подействовали бы... Любопытно. Когда выяснишь, что это, сообщи и мне.

Стюард усмехнулся:

— Вы же знаете, что информация о здоровье Его Высочества конфиденциальна.

То же самое он когда-то говорил и мне. Мне стало интересно, что ответит Закхария. Тот лишь рассмеялся:

— Конечно. Но ты же знаешь, что у меня та же конституция, что и у Его Высочества? Так что знать мне не помешает. К тому же, если с ним что-то случится, мне придётся взять на себя ответственность за страну — лучше заранее знать о яде.

Стюард продолжал улыбаться:

— Если что-то случится, говорите вы.

Улыбка Закхарии исчезла. Я испугался, что он ударит Стюарда, но вместо этого Закхария лишь фальшиво кашлянул и приказал строже:

— Я сказал ясно. Тогда мы пойдём. Наджима!

— Подождите!

Я невольно окликнул их, увидев, как принцесса собирается уйти. Все повернулись ко мне. Растерявшись, я поспешно нашёлся:

— Э-э... если вы уйдёте сейчас, на лице принцессы может остаться след... Может, сначала обработать рану?

Стюард бросил на меня взгляд и быстро поддержал:

— Верно. Закхария, идите вперёд, мы позаботимся о ранении.

Закхария посмотрел на Наджиму. Та молча и бесстрастно смотрела в ответ. Он кивнул и вышел первым.

Когда дверь закрылась, я с облегчением вздохнул и поспешил принести стул для Наджимы. Она попыталась улыбнуться, но сморщилась — вероятно, у неё была разбита губа.

Стюард вздохнул, достал из тележки стерильную салфетку, смочил её дистиллированной водой и протянул:

— Приложите это, а дома — лёд. Боже, ударить женщину по лицу...

— Это обычное дело, — тихо сказала Наджима.

Наджима равнодушно посмотрела на меня. Увидев моё замешательство, она мягко сказала:

— Вы испугались, что меня снова ударят, если я уйду с отцом? Спасибо, это очень мило.

Когда наши взгляды встретились, я почувствовал укол в сердце.

Она же невеста Камара.

Мне стало страшно, что она заметит мои нечистые мысли. Если бы она знала, с какими чувствами я пришёл сюда... Смогла бы она так улыбаться мне?

Стюард с гневом в голосе бросил:

— С женщинами здесь обращаются ужасно. А вы, принцесса, учились за границей — вам должно быть ещё тяжелее это терпеть.

Наджима слабо улыбнулась и равнодушно ответила:

— Всё же лучше, чем быть омегой.

Мои пальцы внезапно похолодели. Я застыл, не в силах вымолвить слово, пока она продолжала:

— Если бы я, будучи женщиной, проявилась как омега, отец убил бы меня. Надо благодарить богов. Говорят, женщины редко становятся омегами — возможно, мне повезло...

Она беспечно усмехнулась:

— Но родиться мужчиной и проявиться как омега? Вот это настоящая пропасть, не так ли?

— Во многих странах омег считают равными. И женщин тоже. В большинстве государств дискриминация запрещена, — сказал Стюард.

— Но мы живём в этой стране.

На этот раз Стюард ничего не ответил. Наджима поднялась, словно закончив разговор:

— Отец, наверное, уже покинул дворец. Я тоже вернусь в свои покои.

Она выпрямилась. Глядя на меня сверху вниз, ведь она была чуть выше, Наджима сказала:

— Отец, наверное, надеялся, что вы мне что-то расскажете... Но, видимо, нет?

— Простите, — резко отказал Стюард.

Она коротко усмехнулась, будто ожидала этого, вернула влажную салфетку и положила её на тележку. Бросив мне короткую улыбку и поклон Стюарду, Наджима вышла.

Дверь закрылась. В палате остались только мы с Стюардом и без сознания Камар.

— Не забывай, Йохан. Она — невеста Камара, — строго предупредил Стюард.

— Я знаю.

— И что тебе нужно уехать. Как можно скорее.

Это конец. Мы больше не увидимся. Я не мог оставаться здесь с такими нечистыми мыслями.

— Камар... поправится? — я попытался улыбнуться.

Стюард раздражённо провёл рукой по волосам:

— Должен.

Это был лучший ответ, который он мог дать. Я молча смотрел на Камара. Стюард, словно понимая мои мысли, сказал:

— Сегодня можешь остаться. Всё равно мне придётся дежурить здесь всю ночь.

— Правда? Правда?!

Неожиданная возможность заставила меня встрепенуться. Стюард горько усмехнулся и кивнул:

— Да. Принц не подаёт признаков сознания... А, подожди. Ты принял лекарство? Лучше выпей на всякий случай.

Я взял таблетку, запил водой из кувшина на столе. Стюард, убедившись, что я проглотил её, с облегчением плюхнулся в кресло.

— Что за чертовщина...

Я осторожно спросил:

— Стюард... Ты правда не знаешь причину?

Он посмотрел на меня сквозь пальцы, сжимающие лоб. После тяжёлой паузы вздохнул:

— Честно? Мои эксперименты были тестами лекарств на доминантных альфах.

— Что? Лекарств?

— Они же невосприимчивы к обычным препаратам. Я смешивал разные комбинации, пробовал коктейли. Даже так — часто безрезультатно. Иногда приходилось превышать дозы... Нужно было тестировать все варианты. А кроме них самих, тестировать-то не на ком.

— Неужели...

— Нет, нет! — он резко покачал головой. — То, что принимал принц, не было опасным. Он страдал от сильной бессонницы. Головные боли были настолько мучительными, что не давали спать, а недосып усиливал боль — порочный круг.

— Значит... снотворное? То, что ты тестировал?

Стюард кивнул, затем нахмурился:

— Но оно не могло внезапно стать ядом. Это очень подозрительно. Если принц не очнётся...

Он замолчал. Мне тоже нечего было сказать.

Стюард не мог ошибиться.

Даже если ошибся — такой внезапный эффект странен. Кто-то явно вмешался.

Но как?

Мысли путались. Роскошная комната вдруг показалась тюрьмой.

При первой встрече Камар был ранен.

Мороз пробежал по спине.

Кто-то пытается убить Камара.

Кто?

В голове мелькнуло лицо Закхарии. Я в ужасе прикрыл рот рукой.

— Это вполне возможно, — осторожно предположил я.

Стюард, не раздумывая, согласился:

— Все знают, что амбиции Закхарии не знают границ. Но меня больше интересует — какое именно лекарство и когда было подмешано. В вине, которое пил принц, ничего не нашли...

Он задумчиво почесал подбородок. Я осторожно спросил:

— А король действительно просто заболел?..

— Он тоже доминантный альфа, поэтому редко болеет. Но это не значит, что вообще не может заболеть. С возрастом тело слабеет, риск болезней растёт. Все считают, что король заболел из-за возраста.

— Ты тоже так думаешь?

Стюард честно ответил:

— Такая вероятность есть.

Значит, не исключает и обратного. Когда я замолчал, он покашлял и похлопал меня по плечу:

— Давай отдохнём, Йохан. Наши переживания ничего не изменят. Ты ведь скоро уедешь — пусть дворцовые сами разбираются со своими делами.

Он был прав. Я молча кивнул. Стюард убрал руку и потянулся.

— Проверю состояние принца и тоже отдохну. Йохан, хочешь поесть? Ты ведь ничего не ел весь день.

— Ах, да...

Я машинально ответил, хотя аппетита не было вовсе.

— Я в порядке.

Стюард, вопреки привычке, не стал настаивать. Он заказал себе простую еду и, когда слуга принёс хлеб с супом, съел и плюхнулся на кушетку.

— День выдался долгим.

— Да... — тихо согласился я.

Убедившись, что состояние принца стабильно, Стюард снял капельницу и извлёк иглу.

— Всё равно это мало что даёт. Будем надеяться на его силу.

Действительно, цвет лица принца улучшился. Я прижал спиртовой тампон к месту укола и застыл, глядя на него.

— ...Очень похож.

Стюард пробормотал это, словно прочитал мои мысли. Но ни он, ни я не сказали вслух, что это Камар. Мы молчаливо договорились хранить эту тайну.

Ночь становилась всё тише. Если бы не редкие ворочания спящего на кушетке Стюарда, можно было бы подумать, что время остановилось.

С тех пор, как он лёг, я сидел у кровати, наблюдая за бессознательным Камаром.

Наблюдая за его неподвижной фигурой, я ощущал невыразимую смесь эмоций — тоска, обида, боль, трепет — всё сплелось в один клубок.

Внезапно в носу защекотало, и я шумно вдохнул. Раньше Камар открыл бы глаза и обнял меня. Сказал бы: "Не плачь"...

Но теперь всё наоборот. Тогда он защищал меня — теперь я должен защитить его. В этом дворце, полном тех, кто хочет его смерти.

Как?

Я поспешно протёр глаза — сейчас не время для слёз. Нужно думать, что делать дальше.

Что Камар помнит?

Одна мысль о том, что он забыл меня, снова вызвала ком в горле, но я стиснул зубы. Знает ли он, что на него уже покушались? Если бы знал — принял бы меры. Знает ли двор о пробелах в его памяти? Или он скрывает это?

Убийца, наверное, в курсе всего...

Он решил покончить с этим, пока память Камара не вернулась...

Что делать? Сказать Камару правду?

Но как? С чего начать?

Я застыл. Если сказать, что ухаживал за ним после ранения — он спросит, почему я жил один в оазисе. Придётся признаться, что я омега. Даже если придумать оправдание — следующий вопрос будет о том, как мы оказались здесь вместе.

Ведь это так странно — миновать ближайший к оазису город и пересечь пустыню, чтобы оказаться здесь.

Если заговорить о дяде — всё станет ещё сложнее. В конце концов, правда об омеге выйдет наружу, и тогда пути назад не будет.

Если сказать, что мы всё это время были вместе...

Вывод очевиден.

Камар мне не поверит.

Разве я не видел собственными глазами, как он относится к омегам? Нет смысла рассказывать о прошлом — он всё равно не вспомнит и не поверит мне.

А если Стюард подтвердит...

Я резко покачал головой. Это поставит Стюарда в неловкое положение. Он солгал, чтобы помочь мне — получается, он с самого начала знал об омеге и обманывал принца.

Не могу причинять Стюарду ещё больше неприятностей.

Мысли снова шли по кругу, будто в лабиринте без выхода.

Я вздохнул.

В этот момент раздалось хриплое дыхание. Я вздрогнул.

Камар метался, задыхаясь.

— Ка...

Я вскочил, едва сдержав крик.

Но это было ошибкой.

Сладкий аромат ударил в лёгкие, сознание помутнело. Я пошатнулся, пытаясь морганием вернуть чёткость зрения.

В расплывчатом поле зрения Камар медленно поднимался. С каждым его тяжёлым вздохом аромат становился гуще.

Я уже почти падал, когда он внезапно протянул ко мне руку.

— ...!

Я не успел даже вскрикнуть, как меня потянуло вперёд. Очнувшись, я обнаружил себя на кровати, а Камара — сверху.

Зрение, до этого затуманенное, вдруг прояснилось. Его лицо, его глаза, ставшие золотистыми — всё стало кристально ясным.

Он тяжело дышал.

Феромоны, исходящие от него, давили на всё тело. Даже дышать было трудно — воздух кружился во рту, но не шёл в лёгкие.

Камар наклонился, уткнулся носом в мою шею и глубоко вдохнул. Затем разинул рот и впился зубами. Я вскрикнул.

Всё тело дрожало, но сил оттолкнуть его не было. Я лежал, беспомощный, позволяя ему кусать, лизать, трогать меня, понимая:

Он не в себе.

Так уже было однажды.

Смутное воспоминание всплыло: Камар, внезапно набросившийся, пытавшийся обнять. Тогда его глаза тоже изменили цвет, сладкий аромат заполнил всё вокруг. А когда он пришёл в себя...

Он попытался уйти.

Боль, будто сердце разрывается. Зрение поплыло.

Так нельзя.

Я инстинктивно обхватил его за спину.

Мы снова встретились — я не могу отпустить.

Камар блуждал губами по моей шее, ушам, ключицам, глубоко вдыхая.

Он ищет мой запах, как тогда...

Грудь сжало. Благодаря таблеткам я ещё сохранял рассудок, но и он не мог уловить мои феромоны.

Камар...

Я тихо прошептал и повернул голову. Легкий поцелуй в щёку заставил Камара поднять взгляд.

Наши глаза встретились.

Я осторожно прикоснулся к его щекам и потянул к себе. Он наклонился и поцеловал меня.

Горячий язык скользнул по внутренней стороне губ, затем глубже. Слюна, переплетение языков — он исследовал каждый уголок моего рта.

Я закрыл глаза, принимая его поцелуй, и отчаянно молился:

Пожалуйста, вспомни меня.

Внезапно он оторвался, тяжело дыша. Его дыхание изменилось.

Тёплое дыхание коснулось моих губ, затем он перешёл к щеке, шее, глубоко вдыхая.

Напряжение покинуло его тело.

— М-м!

Его тяжесть придавила меня, но вместо того чтобы выскользнуть, я крепче обнял его.

— Всё... в порядке... Камар...

Слова рвались, как прерывистое дыхание.

— На этот раз... я защищу... тебя.

Его дыхание выровнялось, и вскоре он уснул.

Я лежал под ним, вдыхая сладкий аромат, пока Стюард не проснулся и не обнаружил нас.

— Йохан, что ты делаешь?!

Стюард, только что проснувшись, схватился за голову и едва сдержал крик.

Но я едва дышал — не то что отвечать.

Он поспешно подошёл, осторожно поднял Камара за плечи.

Маленький зазор — глоток воздуха.

Я понемногу выбрался из-под него.

— Кх-кх...

Резкий приступ кашля от наплыва кислорода.

Я барахтался по кровати, наконец вырвался и свалился на пол.

— Йохан!

Стюард осмотрел меня.

Вместо слов я поднял руку, но тело дёргалось с каждым кашлем.

Каждая клетка горела.

Не знаю, сколько часов пролежал под Камаром, но внезапный прилив крови и кислорода вызвал головокружение.

Стюард подошёл к окну, распахнул его, глубоко вдохнул.

В моём затуманенном зрении он несколько раз дёрнул плечами, затем резко развернулся и вернулся.

Когда дыхание успокоилось, он спросил:

— Что произошло? Почему ты...?

— Он... ненадолго пришёл в себя... и вдруг... — с трудом ответил я.

Говорящий, я вдруг что-то вспомнил и замер. Стюард, похоже, тоже заметил неладное — он приподнял бровь и спросил:

— Что такое? Есть какой-то способ?

— Э-э, нет. Дело не в этом.

Я почувствовал, как лицо мгновенно вспыхнуло. Выражение лица Стюарда стало странным, а глаза сузились. Мне почему-то стало неловко, я не мог найти, куда смотреть, и отвернулся. Сердце бешено заколотилось с опозданием. Губы будто горели. Внутри рта, куда проникал язык Камара, было влажно от слюны. Когда я почувствовал, как пульсирует внизу, Стюард внезапно широко раскрыл глаза.

— Йохан… от тебя пахнет феромонами.

— Что?

В замешательстве я зарылся носом в руку. Вместе со сладким ароматом Камара ощущался и запах моих феромонов. Я широко раскрыл глаза от удивления, и Стюард сказал:

— Ты же принял лекарство, верно? Ты точно его принял.

— Да, верно… но как?

Увидев мое растерянное лицо, Стюард поспешно поднялся. Подойдя к шкафу, он достал из ящика таблетки и протянул мне. Я поспешно положил знакомую таблетку в рот, и Стюард подал стакан воды. Только после того, как я полностью проглотил таблетку, Стюард вздохнул и провел рукой по волосам.

— Возможно, это из-за феромонов кронпринца. Они могли раздражать тебя, из-за чего действие лекарства прекратилось. Как в комнате могло быть столько феромонов? Что произошло прошлой ночью? Расскажи подробно.

На его настойчивый, приглушенный, как дыхание, вопрос я сглотнул сухой комок в горле.

— Просто... я наблюдал за ним, и вдруг Камар, похоже, начал просыпаться... неожиданно схватил меня и... мы упали на кровать.

— И?

— Потом он... будто почувствовал мой запах, обнюхивал меня... и снова потерял сознание. Дальше ты сам видел.

Стюард какое-то время молча смотрел на меня. За его сложным выражением лица читалась целая буря недоумения.

— Это всё?.. То есть, ты пролежал так всю ночь? Неудивительно, что ты выглядишь бледным. Господи, ну как можно быть таким бестолковым... Хорошо ещё, что я вовремя проснулся.

Он хотел что-то добавить, но лишь тяжело вздохнул.

— Даже не знаю, зачем я это говорю. Ладно, забудем.

Мне стало неловко, и я опустил голову. Стюард молча подошёл к кровати и на этот раз проверил состояние Камара. Я нервно ждал его вердикта, пока он осматривал его. Наконец, Стюард нахмурился и повернулся ко мне. В тот момент у меня ёкнуло сердце, а затем он произнёс серьёзным тоном:

— Он спит. Не без сознания, а именно спит.

— Что?

Не в силах сдержать удивление, я автоматически переспросил. Стюард снова проверил Камара, выпрямился и кивнул.

— Точно. Он крепко спит. Очень крепко.

Я не знал, как на это реагировать, и просто тупо уставился на него. Стюард тоже казался смущённым, почесал затылок и продолжил.

— Не может быть... Даже с лекарством он не спал дольше 30 минут. Он настолько чуткий, что просыпался от малейшего шума. Так просто не уснёт.

Он снова вздохнул, почти сокрушённо, глядя на Камара. Я тоже смотрел на него в растерянности. Как и говорил Стюард, Камар выглядел совершенно иначе, чем вчера — цвет лица здоровый, дыхание ровное. Без сомнения, он погрузился в глубокий сон. Я стоял, наблюдая за ним, испытывая странную смесь облегчения и замешательства.

Но это длилось недолго. Внезапно Камар нахмурился. Стюард тоже заметил, и я почувствовал, как всё тело напряглось.

— ...Ммг.

С тихим стоном он открыл глаза. В медленно раскрывающихся зрачках отразилось моё лицо, но было неизвестно, узнал ли он меня. Я лишь разглядел густо-фиолетовые глаза под тяжелеющими веками, будто пытающиеся поймать фокус.

Камар открыл рот. Моё сердце бешено заколотилось.

— ...Что произошло?

Ах.

Всё моё трепетное ожидание рухнуло в одно мгновение. Я бессильно опустил плечи. Мой Камар исчез — передо мной сидел наследный принц Асгар, смотрящий на меня ледяным взглядом.

Стюард первым нарушил молчание, обращаясь к нему, пока тот медленно поднимался:

— Вы упали в обморок после вина на молитвенном ужине. Пробыли без сознания больше 24 часов...

— Нет, позвольте уточнить, — он тут же поправился. — Первое время вы действительно были без сознания, но последние несколько часов находились в глубоком сне. Как вы себя чувствуете сейчас?

Я чётко заметил, как Асгар замешкался. Его голос прозвучал острее обычного:

— Спал? Я?

От ледяного тона наследного принца я невольно съёжился, но Стюард остался невозмутим и лишь кивнул.

— Да. Настолько крепко, что даже наши громкие разговоры с Йоханом вас не разбудили.

Молчание.

— Мне тоже сложно в это поверить. За все годы я ни разу не видел, чтобы вы спали так глубоко, несмотря на любые препараты. И это было совсем не то же самое, что потеря сознания. Вы действительно... хорошо отдохнули.

Неверие по-прежнему читалось на лице Асгара. Но то, что он не обвинил Стюарда во лжи, говорило о том, что где-то внутри он сам допускал такую возможность. Стюард, заметив это, продолжил:

— Итак, как ваше самочувствие? Конечно, потребуется обследование, но на первый взгляд вы выглядите даже лучше, чем обычно.

Асгар ответил не сразу, выдержав паузу:

— Вы точно не использовали никаких препаратов?

— Клянусь, ничего не применяли.

Стюард украдкой взглянул на меня. Я так же незаметно отрицательно покачал головой — мне действительно нечего было скрывать. Асгар молча разглядывал следы от инъекций на своей руке, а затем резко сменил тему.

— Тогда ладно. Осмотр проведём после обеда. Сейчас позови Мухаммеда — нужно уточнить сегодняшнее расписание.

Приказав вызвать секретаря, он сразу поднялся с кровати. Перед глазами неожиданно всплыло воспоминание о том, как он рухнул, истекая кровью — моя рука сама потянулась к нему. Но это было лишь воображение. Асгар холодно посмотрел на меня сверху вниз, и в голове пронеслось его же слова:

«Если ещё раз посмеешь прикоснуться ко мне...»

Я поспешно отдернул руку и опустил голову, дрожа всем телом. Но хуже всего был его взгляд — абсолютно пустой, без единой эмоции.

Внезапно глаза наполнились слезами. Хорошо, что я стоял с опущенной головой — слёзы оставались незаметными... но сдерживать их становилось невыносимо. Когда первые капли упали на ковёр, шаги передо мной внезапно остановились.

— Ваше высочество!

Испуганный Стюард вскрикнул, когда Асгар неожиданно протянул руку. Его пальцы коснулись моего подбородка, мягко приподнимая лицо. Я застыл с широко раскрытыми глазами, пока он рассматривал меня с нахмуренным лбом.

— ...Почему ты плачешь?

Я моргнул — слёзы покатились по щекам. Морщины на лбу Асгара углубились. «Что, если я отвечу неправильно?» Я сглотнул, когда он перевёл взгляд с моей шеи обратно на лицо.

— Пр-простите... Это от облегчения...

— Йохан всю ночь заботился о вашем высочестве, — поспешно вставил Стюард.

Но Асгар даже не взглянул в его сторону, продолжая пристально смотреть только на меня. «Он явно чем-то недоволен, но что именно — непонятно». Сердце бешено колотилось, когда Стюард неожиданно спросил:

— Ваше высочество, не соизволите ли отметить усердие Йохана?

Взгляд Асгара скользнул к Стюарду, но почти сразу вернулся ко мне.

— ...?

Неожиданно морщины на его лбу разгладились. Он задумчиво смотрел на меня, прежде чем спросить:

— Чего ты хочешь?

Я непонимающе уставился на него.

— Какой награды ты ждёшь? — повторил он тише.

На этот раз слова были понятны, но сознание словно затуманилось. Я лишь широко раскрытыми глазами смотрел на него, когда Стюард произнёс:

— Может, подарите ему встречу?

— Стюард, что ты...!

Я в панике обернулся к нему, невольно вырвавшись из прикосновения Асгара. Опомнившись, я снова посмотрел на Асгара — тот разглядывал свою руку, которая только что касалась меня. «Не потому ли, что он ещё не полностью пришёл в себя?» Асгар казался отрешённым.

Вдруг он тихо усмехнулся.

— Будь ты женщиной — получил бы четвёртый памятный дар. Жаль.

Я не знал, как реагировать. Сердце болезненно сжалось, но ум оставался холодным — это казалось настолько закономерным. Возможно, именно эта дисгармония придала мне нелепую смелость.

— ...Почему именно четвёртый?

Насмешка исчезла с лица Асгара. В воздухе повисла тяжёлая тишина.

— Стюард застыл с широко раскрытым ртом, его фигура мелькнула на краю зрения. Но я не шелохнулся, продолжая смотреть на Асгара. Рассердится ли он на мою дерзость? Раздражённо отмахнётся? Или...

— ...Ха.

Он выбрал третье. Только усмехнулся, будто поражённый наглостью. Хотя нахмуренные брови выдавали раздражение — возможно, он совместил второе и третье.

— Похоже, тебе не нравится цифра «четыре».

Его медлительная интонация не давала понять — насмехается он или просто ошеломлён. Но я ответил честно:

— Да.

— Йохан...

Стюард попытался вмешаться, но Асгар, не отрывая от меня взгляда, продолжил:

— Ты наследник какого дома?

Я не мог ответить. Если узнает — поймёт, что я омега. Когда я стиснул зубы, он спросил снова:

— Ты богат? Имеешь влияние? Или хотя бы видимость весомой причины?

Я по-прежнему молчал, опустив голову. Асгар заговорил сверху:

— Я вижу, ты радуешься попаданию во дворец, но...

В его голосе дрожал слабый смешок. Совсем непохожий на тот, каким смеялся Камар, обращаясь ко мне.

«Знай своё место».

Вот что он говорил. Мне не оставалось ничего, кроме как сцепить дрожащие руки. Асгар продолжил тоном, в котором явно читалось снисхождение:

— Если хочешь остаться здесь — поговори с главным слугой, получи работу. Место для тебя найдётся.

Затем он развернулся. На этот раз в его голосе явно звучал смех:

— Всё равно ты не женщина, так что о четвёртом не может быть и речи.

Он отмахнулся от моих слов, будто выслушал жалобу какого-то жалкого оборванца, помешанного на жизни во дворце. А может, просто смеялся над нелепостью услышанного.

«Но он же говорил, что любит меня...»

— Йохан.

Голос Стюарда вернул меня в реальность. Он нарочно говорил громко:

— Его высочество сейчас займётся делами и пройдёт обследование, так что отнеси карту в лабораторию. Ясно?

Намёк было ясен — пора уходить. Я молча кивнул. На выходе украдкой взглянул в сторону Асгара, но он уже говорил по телефону, словно я для него пустое место. Чуть не застыл, уставившись на него, но вовремя опомнился и отвернулся.

Тяжёлыми шагами я вышел из комнаты, где у дверей уже ждал начальник охраны, тут же устремивший на меня колкий взгляд.

— Как себя чувствует его высочество?

Леденящий голос заставил меня вздрогнуть. Я поспешно ответил:

— Он пришёл в сознание... Приказал вызвать Мухаммеда для уточнения расписания.

Когда я с трудом выдавил эти слова дрожащим голосом, офицер тут же передал сообщение главному слуге и поспешил в покои. Через закрывающуюся дверь я увидел, как начальник охраны преклонил колени перед наследным принцем, произнося хвалебные слова.

Я направился в лабораторию, оставив позади суетящуюся дворцовую челядь. Хотя люди бросились к покоям, услышав о пробуждении принца, коридоры быстро опустели. Когда я достиг лаборатории, вокруг воцарилась мёртвая тишина.

Щёлк.

Открыв дверь, я увидел, как Рикаль, игравший в одиночестве, поспешно бросился ко мне. Поставив карту на положенное место, я поднял кота на руки.

— Прости, тебе было одиноко?

Поцеловав его в нос и крепко прижав, я почувствовал, как он трётся головой о моё плечо и лицо. Присев на корточки, я наблюдал, как он жадно ест насыпанный корм, и всё произошедшее казалось сном.

«А что, если это действительно сон?»

Мысль возникла внезапно. Может, сейчас я в оазисе, и когда открою глаза, рядом окажется Камар? Тогда бы он сказал, что всё это был всего лишь кошмар.

«Я — наследный принц? Да быть того не может!»

Представив его смеющееся лицо, я невольно улыбнулся. Но улыбка тут же стала горькой, и я закрыл глаза.

— Фух, ещё чуть-чуть — и моя голова могла бы слететь с плеч, — с тяжёлым вздохом плюхнулся на кушетку Стюард, едва добравшись до лаборатории.

Я, продолжая держать Рикала на руках, осторожно подошёл к нему:

— Всё в порядке, Стюард? Вы... уже поели?

— Поел. Тебе ведь интересно состояние наследного принца? Он совершенно здоров. Даже энергичнее, чем прежде. Хотя, если проспать столько — кто угодно восстановится.

Я неловко улыбнулся, но не смог сдержать румянец на щеках. Бурча что-то себе под нос, Стюард в задумчивости почесал подбородок:

— Всё равно странно. Как он мог проспать так долго? Хотя, учитывая его хроническое недосыпание, возможно, просто вырубился от усталости... Но даже так это слишком...

Он сделал серьёзное лицо. Я молча стоял перед ним, позволяя Рикалю тереться головой о мой подбородок. Внезапно Стюард хлопнул в ладоши, меняя тему:

— Ладно, срочные дела уладили — давайте закончим наш разговор. Йохан, ты готов? С вещами у тебя проблем нет — сможешь уехать быстро.

Стюард всё ещё планировал выпроводить меня из дворца. Перед глазами мелькнуло бледное лицо потерявшего сознание Асгара — как вдруг раздался стук в дверь. Мы со Стюардом одновременно повернулись к входу.

Я подошёл первым. Распахнув дверь, я с удивлением увидел в коридоре Джахару.

— Джахара, что случилось?

— Здравствуй, Йохан. Стюард здесь?

— А, да.

Я посторонился, и Стюард с кушетки поднял руку в приветствии. Джахара слегка кивнула ему и сразу перешла к делу:

— Я пришла сообщить срочное распоряжение. Приказ Его Высочества наследного принца, обязательный для всех во дворце.

Стюард и я молча ждали продолжения. Джахара перевела взгляд между нами и продолжила:

— С этого момента запрещены все выезды за пределы дворца. Никто не может покинуть резиденцию, пока не будет найден тот, кто подсыпал яд Его Высочеству. За самовольный отъезд грозит суровое наказание. В вашем случае, господин Стюард, как иностранцу, возможна депортация.

Словно заученную речь, она произнесла это на одном дыхании, затем снова окинула нас оценивающим взглядом — будто ждала реакции. Ошеломлённый, я уставился на Стюарда. Тот выглядел так, словно получил удар по голове.

Когда я снова посмотрел на Джахару, она с неловкой улыбкой добавила:

— Простите, но это приказ. Остаётся лишь надеяться, что преступника найдут быстро.

Сказав, чтобы мы обращались к ней по любым вопросам, она поспешно удалилась.

Закрыв за ней дверь, я увидел Стюарда — он всё так же смотрел в пространство с тем же потрясённым выражением. Я осторожно подошёл:

— Стюард...

Только после этого он поднял на меня глаза. На его лице всё ещё читалось неверие.

— То, что я сейчас услышал... Запрет на выезд из дворца?

Я кивнул:

— Да.

— Чёрт!

Стюард стиснул зубы, сдерживая ругательства, и схватился за голову. Было ясно, о чём он думал. Мне оставалось только вздохнуть.

Стоя с Рикалем на руках, я вдруг осознал:

— Может, это мой шанс?

Раз уж я сомневался, стоит ли уезжать, то нынешний запрет — даже к лучшему? Воспоминание об Асгаре, истекающем кровью, заставило мир поплыть перед глазами. Я с трудом выдавил:

— Стюард, прости за резкую смену темы...

Он поднял на меня взгляд, всё ещё сжимая голову в руках. Я осторожно продолжил:

— Может... стоит попросить у главного слуги какую-то работу, как советовал наследный принц?..

— Кто? Ты? О чём ты вообще? — Стюард отпустил голову и выпрямился.

— Ты же омега. Мы всё это время прятались, чтобы это не раскрылось, а теперь ты сам предлагаешь выйти? Это вообще бессмыслица!

Его тон стал резче. Возможно, из-за стресса. Я колебался, но продолжил:

— Сидеть сложа руки тоже не выход... Мы не знаем, когда снимут запрет... Я подумал, что мог бы поработать. Нельзя же вечно сидеть в заточении...

— Нет, абсолютно нет. Остаёшься здесь, как раньше. Иногда будем выходить по ночам подышать воздухом. Слишком опасно одному.

Это неприемлемо. Если раскроют, что я омега, Стюард тоже пострадает.

«Ответственность должна лежать только на мне».

— Стюард, я имею в виду...

Но он уже махнул рукой и поднялся:

— Сейчас не время для этого. Чёрт! Сколько мы ждали, и вот... Ладно, найдём другой способ. Не торопись, подождём. Я что-нибудь придумаю.

— Стюард...

Я позвал его снова, но он уже зашёл в комнату и плюхнулся на кровать, где я спал. Пришлось оставить разговор и снова погрузиться в раздумья.

«Значит, придётся использовать другой метод».

Был запасной план. Гораздо менее удачный, чем прямое действие, но, возможно, в процессе найдётся лучшее решение. Я твёрдо кивнул сам себе.

«Начну с этого. Стюард хотя бы не станет возражать».

— После полноценного сна настроение Стюарда заметно улучшилось. Я приготовил заранее взятые закуски и напитки, а пока он ел, позвонил с просьбой принести обед. Осторожно наблюдая за его реакцией, я глубоко вдохнул и заговорил:

— Стюард, у меня к тебе просьба... Но это точно не о том, чтобы выйти наружу.

Заранее успокоив его, я продолжил:

— Как-то раз я говорил с Джахарой — оказывается, во дворце много кто занимается изготовлением гобеленов и ковров для свадеб. Принцесса Наджима даже отдельную мастерскую для этого организовала...

— Ты тоже хочешь попробовать? — спросил Стюард, отхлебнув чай.

Я кивнул:

— Да. Думаю, здесь можно организовать небольшое рабочее место. Можно мне делать поделки и продавать их?

— А, конечно, отличная идея.

Стюард охотно согласился. Он явно расслабился, даже улыбнулся, когда добавил:

— Прости за утро. Я был раздражён... Но не переживай о наследном принце. Самый опасный момент прошёл, да и охрану усилили — просто понаблюдаем за ситуацией.

— Спасибо.

Перед глазами снова возник образ Асгара, падающего в обморок, и сердце болезненно сжалось, но я изо всех сил сохранял спокойную улыбку. В этот момент Стюард спросил:

— Но зачем тебе деньги? И вообще, Йохан, ты же давно не работал — точно справишься?

— Э-э...

Я поправил голос и осторожно ответил:

— Вообще-то... Я надеялся, что продавая изделия, смогу подслушать дворцовые слухи. Может, удастся найти хоть маленькую зацепку...

Признаваться в этом было страшно. Если Стюард запретит — других вариантов не останется. Но к счастью, он лишь серьёзно почесал подбородок и пробормотал:

— Впрочем, слуги действительно лучше знают дворцовые сплетни. Неплохая мысль.

— Правда?

Я невольно расслабился, и лицо само собой расплылось в улыбке. Однако он озабоченно добавил:

— Но ты точно уверен? Не переусердствуй. Я понимаю твои мотивы, но...

— Да.

Я твёрдо кивнул.

— Мне действительно нечем заняться здесь, я скучал. Позвольте скоротать время за работой.

Затем мой голос неожиданно дрогнул:

— Если я не буду делать хоть что-то для Камара... я не выдержу...

Стюард молча вздохнул и наконец кивнул.

— Ладно, иного выхода нет. Я тебя понимаю.

— Я никому не буду мешать. И лекарства буду принимать исправно.

— Я сказал это с полной искренностью. Стюард, казалось, счёл эти слова достаточными — на его лице появилась горькая улыбка.

— Ладно, хватит. В конце концов, я всего лишь иностранец. В худшем случае меня депортируют — наследный принц Асгар не из тех, кто станет создавать международные скандалы из-за таких мелочей. Но я беспокоюсь о тебе, Йохан.

Если что-то случится, Стюард не сможет мне помочь. Я уже смирился с этим. По правде говоря, кроме мыслей о том, что я могу доставить ему неприятности, и кроме Рикала — меня ничто больше не тревожило.

— Я... Стюард. Я был никем.

Сделав паузу, чтобы проглотить ком в горле, я признался. Стюард замер.

— Я бы просто... тихо умер в одиночестве, и никто бы не узнал. У меня был только Рикаль... и когда бы он состарился и умер, мне пришлось бы доживать свои дни в полном одиночестве. Кошки... уходят гораздо раньше людей.

Услышав своё имя, Рикаль подошёл и терся о мои ноги. Я поднял его, прижал к груди и, медленно поглаживая по спине, продолжил:

— Но потом появился Камар.

Произнеся это имя, я почувствовал, как горло сжалось. Сделав дрожащий вдох, я с трудом выдавил:

— Он сказал, что любит меня. Обнял. Сказал, что неважно, омега я или нет. Благодаря ему... я смог жить. Я впервые подумал, что имею право на жизнь.

Мне удавалось говорить отрывистыми фразами, но сдержать слёзы — нет. Чувствуя, как глаза наполняются жаром, я с трудом прошептал:

— Но Камар исчез... и я снова стал никем. ...Стюард, скажи... ты действительно считаешь, что я сейчас живу?

Стюард ничего не ответил. Он лишь смотрел на меня с растерянным выражением лица. Я наконец озвучил то, о чём давно думал:

— Если я поверю, что Камар в безопасности... я вернусь в свой оазис.

— Что? Почему? Там же ничего... — начал Стюард, но тут же замолчал.

Вместо ответа я просто улыбнулся. Я просто вернусь к тому, кем был раньше. К тому «никому»... и буду умирать в одиночестве.

Наверное, такова была моя судьба с самого начала. Я лишь на время увидел очень счастливый сон, а теперь всё возвращается на круги своя. Стюард молча смотрел на меня, затем коротко вздохнул и опустил голову.

— ...Я скажу, чтобы тебе подготовили рабочее место.

На этот раз я улыбнулся искренне.

— Спасибо, Стюард.

Стюард ничего не ответил, лишь поднёс чашку к губам.

— Ой, что это? Йохан. Ты правда сделал это сам?

Первой, как и ожидалось, отреагировала Джахара, которая всегда приносила мне еду. Ещё когда только устанавливали рабочее место, она проявляла любопытство, но, судя по всему, думала, что я просто забавляюсь от скуки. Однако, увидев гобелен, который я завершил за несколько дней, она изменилась в лице.

— Да... Я давно не занимался этим, поэтому получилось не очень...

Мне было неловко и даже стыдно, поэтому я отвёл взгляд и пробормотал это. Я не притворялся скромным — так оно и было. Руки ещё не привыкли, сначала было много ошибок, и хотя я кое-как закончил работу, считал её совершенно непригодной. Но Джахара думала иначе.

— Ой, как так... Йохан, ты этому учился? Сколько времени у тебя заняло? Ты правда сам это сделал?

Она продолжала расспрашивать, разглядывая гобелен со всех сторон, и я не знал, куда девать глаза, лишь кивая в ответ.

— Мама научила меня... Это просто пробная работа, в ней много ошибок...

— А что ты собираешься с ним делать?

Я собирался забрать его и выбросить, но вдруг Джахара спросила. Я честно ответил:

— Выбросить, конечно. Кому такое покажешь...

— Выбросить?! Тогда отдай его мне!

— ...Что?

Я растерянно моргнул, а она, возбуждённее обычного, продолжила:

— Всё равно ведь собирался выбросить? Тогда я заберу. Можешь просто "выбросить" его мне, ладно?

— Нет, Джахара... как это — "выбросить тебе"...

Неожиданная реакция заставила меня запнуться. Но она говорила абсолютно серьёзно. Еле уговорив её отпустить гобелен, который она прижимала к себе, словно не собиралась отдавать, я пообещал сделать для неё новую, хорошую работу. Только тогда Джахара наконец перестала дуться и ярко улыбнулась.

Позже, за ужином, я рассказал Стюарду о произошедшем. Он лишь кивнул, не выглядея удивлённым:

— Я же говорил. Твои работы стоят дорого.

— Спасибо, что так хорошо отозвался, Стюард.

Я почувствовал, как лицо заливается краской, и искренне поблагодарил его. Стюард с серьёзным выражением лица подчеркнул:

— Я не говорю пустых комплиментов, ты же знаешь? Или ты думаешь, у меня нет вкуса, и я просто так хвалю?

— Нет, нет! Конечно, нет!

Я поспешно замотал головой и честно добавил:

— Просто я слышал, что о людях, которые нам нравятся, мы склонны судить более снисходительно.

Когда-то Камар говорил что-то похожее. Может быть, если он увидит мой гобелен, хоть что-то вспомнит обо мне? Вдруг в душе зародилась маленькая надежда, но тут заговорил Стюард:

— То, что ты мне очень нравишься — это правда. Ну, раз ты это знаешь...

— Ты мне тоже очень нравишься, Стюард.

Он рассмеялся в ответ на мои слова и с лукавой ухмылкой спросил:

— Спасибо. Хотя, конечно, я на втором месте после Камара, да?

Я не нашёлся, что ответить. Стюард легко сменил тему:

— И что Джахара сказала? Было бы здорово, если бы она познакомила тебя с другими.

— Да, слушая её рассказы, я узнал, что её родители тоже работают во дворце. Они здесь давно, так что, думаю, знают многое. Я в предвкушении.

Я сам не заметил, как голос стал громче. Стюард улыбнулся, будто всё понял, и кивнул:

— Надеюсь, это принесёт хорошие результаты, Йохан.

— Спасибо.

Как раз закончив ужин, я начал убирать со стола. Обычно в другие дни я играл с Рикалем, бесцельно коротал время, прибирался и ложился спать — так проходили мои будни. Но сегодня всё изменилось. Стюард удивился, увидев, что я направляюсь к рабочему столу:

— Уже начинаешь работать?

— Да, — кивнул я. — Много нужно сделать. Чем больше образцов, тем больше шансов, что люди заинтересуются.

— Логично.

Стюард задумался на мгновение, затем предложил:

— Йохан, ты говорил, что есть отдельная мастерская? Как насчёт работы там?

— Что?

Я невольно широко раскрыл глаза.

— Раз... разве так можно? Мне придётся выходить из лаборатории...

Стюард кивнул:

— Если только в мастерскую и обратно — думаю, ничего страшного. Я был против раньше, потому что речь шла о перемещениях по всему дворцу. Да и неизвестно, когда снимут запрет — тебе же тяжело будет всё время сидеть взаперти... Я буду сопровождать тебя утром в мастерскую, а после работы мы вернёмся вместе. Договорились?

Неожиданное предложение заставило меня уставиться на него широко раскрытыми глазами. Стюард усмехнулся:

— Если будешь работать в мастерской, твои изделия увидят гораздо быстрее, чем если делать их здесь. Значит, сможешь узнать больше новостей. И ковры — отличная идея. В лаборатории слишком тесно, а на ковры иногда уходит до десяти лет работы — за это время всё успеем.

Я с трудом открыл рот, но слов не находилось:

— ...Спасибо, Стюард.

Этих слов было недостаточно, чтобы выразить всё, что я чувствовал. Я добавил от всей души:

— Ты гений.

— О!

Лицо Стюарда озарилось улыбкой.

— Ты сказал мои самые любимые слова, Йохан. Мне так нравится, когда меня называют гением.

Я не смог сдержать смех.

— Хах...

Я потянулся, растирая затекшие мышцы. Видимо, просидел в одной позе слишком долго. Очнувшись, почувствовал, как всё тело ноет и покалывает. Вздохнув, поднялся с места. Как обычно в таких случаях, начал медленно ходить по мастерской, разминаясь.

Тишину нарушал лишь звук моих шагов. В это время мастерские обычно пустовали. В разгар дня никто не сидел спокойно, плетя ковры — и это давало мне возможность.

Получить место здесь оказалось не так-то просто. Мы со Стюардом упустили один момент: это было исключительно женское пространство.

«В этой стране всё сковано предрассудками, вот что!»

Вспомнив, как Стюард злился и метался, я горько усмехнулся. Мужчинам и женщинам, кроме родственников, запрещалось находиться в одном помещении, а во дворце правила соблюдались ещё строже. Когда мы уже столкнулись с неожиданным препятствием, помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Джахара упросила принцессу Наджиму, и та лично добилась разрешения через наследного принца.

«Если он будет один, когда все заняты работой, то ничего страшного».

Передавая слова принцессы, Джахара восхваляла её с ещё большим энтузиазмом, чем обычно, но я чувствовал не только благодарность, но и вину. Ведь я подозревал её отца.

Однако изменить уже случившееся было нельзя. Теперь я мог лишь надеяться, что её отец не виновен, и что мы найдём другого преступника или подозреваемого. И как можно скорее.

Но, вопреки ожиданиям, слухи во дворце распространялись не так легко. Во время работы встретить кого-то было почти невозможно, а те, с кем я сталкивался утром или вечером, вряд ли стали бы делиться подобными разговорами. Конечно, я был готов к тому, что это займёт время. Но нетерпение всё равно брало верх.

Единственным утешением было то, что тревожной атмосферы больше не ощущалось. Правда, оставалась проблема: так и не выяснили, что это был за яд и как он попал к наследному принцу.

Медленно шагая между хаотично расставленными станками, я постепенно расслабился. Подойдя к окну, я взглянул вниз. Было время смены караула. Обычно рассредоточенные по дворцу стражи теперь собрались у главного входа, по очереди занимая новые посты. Я бесцельно наблюдал за ними, застыв на месте.

Прошёл уже месяц с момента отравления наследного принца.

— Привет, Йохан. Я за тобой.

Стюард, пришедший в мастерскую в обычное время, выглядел более уставшим, чем обычно. Я поспешно собрал вещи и поднялся:

— Стюард, что-то случилось? Ты плохо выглядишь.

— Ну, может да, а может нет...

Он ответил уклончиво, затем скривился и нервно почесал голову.

— ...Йохан, не поможешь мне завтра с исследованиями? Работа не срочная, да?

— А, да. Конечно. Я помогу с чем угодно.

Я сразу же кивнул, и Стюард обмяк, тяжело вздохнув. Ясно было, что что-то произошло. Идя рядом с ним, я осторожно спросил:

— Эм, Стюард... Исследования идут не так? Ты выглядишь расстроенным...

— Что? А, нет. Не в этом дело.

Он замолчал на мгновение, затем сделал серьёзное лицо. Увидев это выражение, я невольно вспомнил Камара, и меня охватила тревога. Может, с ним что-то случилось?

С тех пор я совсем не видел Камара — лишь слышал обрывки разговоров о том, что он, как наследный принц, занят своим плотным графиком. Но вдруг внутри дворца действительно есть проблемы? И Стюард, вероятно, знает об этом лучше всех.

Когда мы наконец остались одни в лаборатории, я не выдержал и спросил:

— Стюард... С Кам... то есть, с наследным принцем что-то не так?

В голосе прозвучало нетерпение, которое я не смог скрыть. Стюард, казалось, ожидал этого вопроса — он не выглядел удивлённым или смущённым, отвечая равнодушно:

— И да, и нет... Эх, даже не знаю, как сказать...

— Если это секрет, просто скажи, можно ли мне об этом знать. Пожалуйста.

Я умоляюще смотрел на него. Он на мгновение задумался, затем ответил:

— Думаю, это не последствия того случая. Наследный принц и раньше был таким. Собственно, поэтому я здесь и оказался.

Тут меня осенило:

— ...Бессонница?

— Да, — кивнул Стюард. — Он давно мучился этим, но помнишь, как однажды крепко уснул? Мы, медики, предполагаем, что когда он потерял сознание из-за отравления, это перешло в сон. Но нельзя же каждый раз травить его, верно? Мы до сих пор не выяснили, что это был за яд. В общем, сейчас наследный принц на грани, и нужно что-то с этим делать.

— И... как же быть?

У меня пересохло во рту. Вспомнив, как Камар мучился от головной боли, я не мог сохранять хладнокровие. Стюард смотрел на меня сверху вниз и объяснял:

— Пока единственный безопасный способ, который мы можем придумать — вызвать гон.

— Гон?

Я чувствовал себя жалким, способным только задавать вопросы. Но он по-прежнему спокойно отвечал:

— У доминантных альф после наступления гона наступает глубокий сон — от суток до трёх дней. Почти как кома. Так что, если у наследного принца будет гон, он сможет наконец поспать.

— Да, это же прекрасно! Ты гений, Стюард!

Я восторженно воскликнул, но выражение лица Стюарда оставалось мрачным. Он смотрел на меня с какой-то горечью, и я не понимал почему. Наконец он продолжил:

— Во время гона нужно выпускать феромоны, и тогда весь день вокруг будет витать их аромат. Понимаешь, о чём я?

— А...

Только тогда я осознал, почему он попросил меня помочь с исследованиями.

— Значит, мне просто нужно оставаться в лаборатории? Пока ты не скажешь, что всё кончено?

— Да.

Это было не так уж сложно, что только усиливало моё недоумение. Почему же Стюард всё ещё выглядел таким озадаченным?

— Вызвать гон — это что-то важное значит...? — нервно поинтересовался я.

Он тут же отвернулся:

— Я не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро, выдавая ложь. К тому же Стюард, изучавший доминантных альф, не мог этого не знать. «Если бы и правда не знал — обязательно бы выяснил». Такая реакция была неестественной. Хотя я это понимал, продолжать допрос не стал. «У Стюарда явно были причины молчать».

Но я-то знал — дело не только в этом. Сердце бешено колотилось.

«Не хочу знать. Да и незачем» — бессознательно вытирая вспотевшие ладони об одежду, затем спохватившись.

Стюард тут же завёл разговор на другую тему, и я поддержал беседу, но мы оба понимали — избегаем главного.

Глубокой ночью меня разбудил телефонный звонок. Стюард, спавший на дополнительной кровати (после запрета на выезд), ответил сонным голосом, который мгновенно преобразился:

— Поймали? Серьёзно?!

От его резкого тона я вскочил. Приоткрыв дверь, увидел, как он мечется по лаборатории, взъерошивая волосы и что-то бормоча. От волнения он переходил на английский с арабским — я разобрал меньше половины. Ясно было одно: ситуация критическая.

— Хаа... — Стюард шлёпнулся на кровать, сгорбившись и схватившись за голову.

Не выдержав, я спросил:

— Стюард... что случилось?

Его дёрнуло, затем он поднял лицо — растерянное, какого я никогда у него не видел. Всегда невозмутимый Стюард... Я сглотнул.

— Йохан. — Он сделал глоток воздуха. — Мне... нужно возвращаться в Америку.

Ситуация развивалась в совершенно неожиданном направлении. Полуночный звонок явно выбил Стюарда из колеи. Когда я помог ему собраться и вызвал машину, он лишь пробормотал «Спасибо», потирая виски с видом человека, у которого дико болит голова. Я ждал, пока он придет в себя. Тяну время, Стюард вкратце объяснил ситуацию:

— Ещё до моего приезда сюда произошёл один инцидент. Расследование в США, так что детали я раскрыть не могу... В любом случае, мне нужно лично там разобраться. Вот только неизвестно, сколько это займёт времени...

Он снова застонал, затем поспешно сделал глоток горячего чая и вскрикнул от боли. Но мне было не до смеха.

— Значит... ты говоришь, что не знаешь, когда вернёшься? — мой голос дрожал от напряжения.

Стюард посмотрел на меня и неуверенно улыбнулся:

— Всё в порядке, Йохан. Не переживай. Я договорюсь, чтобы ты мог поехать со мной. Не оставлю тебя здесь одного.

Он ободряюще похлопал меня по плечу, но я лишь молча опустил голову.

На следующий день Стюард, с утра отправившийся на аудиенцию, вернулся вне себя от ярости.

— Да какого чёрта мне нельзя уехать, если я хочу уехать?! — он так громко хлопнул дверью лаборатории, что я в испуге сжал в объятиях Рикаля. Очнувшись, я отпустил кота и поспешил к нему.

— Тебе тоже запретили уехать? И тебе, Стюард?

— Нет, нет. Не то чтобы... Мне можно. Мне разрешили уехать.

— ...А.

Ответ, который я смутно ожидал, не разочаровал меня, но Стюард реагировал иначе. Он злился, словно такой исход был для него полной неожиданностью.

— Они даже не знают, есть ты здесь или нет, им всё равно...! Готов поспорить, если я вывезу тебя из дворца в багажнике, они даже не догадаются!

— Ха-ха...

Мне оставалось только неловко улыбаться. Я молча наблюдал, как разъярённый Стюард мечется по лаборатории, пока он внезапно не остановился и не уставился на меня с гримасой досады.

— Но, Йохан, почему ты так спокоен? Словно ожидал этого.

Неожиданный вопрос заставил меня замереть. Смущённо опустив взгляд, я услышал, как Стюард бормочет себе под нос:

— Значит, не доверял мне. Ну да, чего ждать от такого, как я. Даже вывезти тебя из дворца не могу...

— Нет, нет! Я не это имел в виду!

Я поспешно запротестовал, подняв голову. Стюард всё так же хмуро смотрел на меня. Тогда я честно признался:

— Просто... для них я здесь всё равно что не существую. Я слышал, что для выезда за границу нужны документы. Но у меня...

— Йохан, у тебя нет паспорта? Но его же можно оформить!

— Как будто он не ожидал такого ответа, — удивлённо спросил он. Но это было невозможно. Хотя я никому не говорил об этом — ни Стюарду, ни кому-либо ещё — причина, по которой мы с Камаром скрывались, заключалась не только в том, что я омега.

Внезапно перед глазами возникло окровавленное лицо Салмана, разбрызганные повсюду капли крови, неподвижные мужчины... По спине пробежали мурашки. Я даже не знал, живы они или мертвы. Но если это раскроется, мне придётся ответить.

«Разве королевская семья не несёт ответственности за убийство?»

Я размышлял. Если кто-то должен ответить, то, конечно, я. Ведь Камар сделал это ради меня.

«Если закончится только мной — ничего страшного. Но если втянут и Камара...»

От жутких мыслей кровь будто отхлынула от лица. Я поспешно покачал головой и с трудом ответил:

— Есть причины... Да и даже если бы у меня были документы, разрешения бы всё равно не дали, верно? Тогда в этом нет смысла.

— Ну да...

Стюард снова застонал и зашагал по лаборатории. Но для него не было выхода. Единственный, кто мог решить эту ситуацию — наследный принц. А он уже дал ответ, и другого заключения быть не могло.

— Стюард, не беспокойся обо мне. Поезжай. Я буду ждать здесь, в лаборатории.

Когда я попытался его утешить, Стюард тяжело вздохнул, будто выдыхая всю душу:

— Я вообще-то не собирался тебя с собой брать...

— Нет, не думай так, — поспешно возразил я.

— Это я настоял на том, чтобы поехать. Ты лишь помог мне, и извиняться должен я. Из-за меня тебе пришлось о многом беспокоиться... Всё в порядке. Я буду тихо ждать, стараясь не попадаться на глаза.

Я улыбнулся и добавил:

— Как ты и сказал — люди даже не знают, есть я здесь или нет, верно?

— ...Хаа.

Стюард не смог ни согласиться, ни возразить и лишь тяжело вздохнул. Я похлопал его по руке, словно говоря «не переживай». Он скривился:

— Ты выглядишь удивительно спокойным, хотя это касается тебя, Йохан.

Я рассмеялся:

— Я тоже волнуюсь. ...Но ничего не могу поделать.

Стюард молча отвел взгляд, будто сдался.

Он уехал в Америку через два дня. В спешке собрав вещи и документы, он до последнего момента беспокоился обо мне. Провожая его у дверей лаборатории, я не мог выйти дальше. Он крепко обнял меня и сказал:

— Вернусь максимум через месяц.

— Хорошо.

Я улыбнулся, провожая его. Но особых надежд на его возвращение не питал. Лишь до последнего смотрел в щель двери на удаляющуюся спину Стюарда. «Возможно, это в последний раз».

Когда он окончательно скрылся из виду, я закрыл дверь и обернулся.

В лаборатории остались только я и Рикаль. Хотя Стюард часто уходил, оставляя меня одного, сейчас всё было иначе. Теперь он может не вернуться, и я останусь один.

Но я знал — одиночество будет недолгим. Стюард не был местным, он всегда был готов уехать. Возможно, сейчас как раз тот момент.

«Ничего страшного».

Я обнял Рикаля. Провожать людей мне не впервой.

Несколько дней прошли тихо. Без Стюарда даже Джахара стала приносить еду реже — иногда раз в день, а иногда и вовсе забывала.

«Наверное, во дворце сейчас очень заняты».

Я достал остатки вчерашней еды, которую принесла Джахара, и приготовился к скромной трапезе. Есть одну порцию в несколько приёмов было непривычно, но терпимо. Проблема была в Рикале — сокращение его корма меня серьёзно беспокоило.

«Если закончу работу в мастерской, смогу заработать...»

Тогда через Джахару можно будет попросить купить корм для кота.

«Хотя бы немного денег за труд...»

Наполнив миску водой, я присел на корточки, наблюдая, как Рикаль жадно ест. «Только Рикаль остаётся со мной».

«Если исчезнет и он...»

Грудь сжало от тоски, как вдруг из коридора донёсся шум быстрых шагов. Шаги направлялись прямо к лаборатории. Я вскочил в панике — это были не знакомые шаги Джахары. Более того, шагало несколько человек.

Я бросился к двери, но они опередили меня. Дверь распахнулась с такой силой, что я отлетел и рухнул на пол. Испуганный Рикаль вскочил ко мне в объятия. Подняв голову, я встретился взглядом с группой мужчин.

Первый из них, глядя на ошеломлённого меня, произнёс:

— Ты и есть тот самый подручный ублюдка? — хриплый голос заставил меня замереть, прежде чем я поднялся.

— Какого ублюдка... Стюарда?

— Ага, этого сбежавшего американского отродья.

Он демонстративно плюнул. Мне было страшно, но я нашёл в себе силы поправить его:

— Он не сбежал.

— Что?

Мужчины замерли. В наступившей тишине я сглотнул и продолжил:

— Стюард не сбежал. У него срочные дела. Он сказал, что вернётся.

Я и сам не верил в эти слова, но эти люди не имели права осуждать его. Всё же правда, что он не сбежал. Однако мужчины, конечно, не приняли мои слова. Напротив, с перекошенными лицами один из них поднял руку и ударил меня по щеке.

Хлоп!

Перед глазами сверкнуло. Я снова рухнул на пол, а мужчина продолжал орать:

— Предатель! Смеешь защищать иностранное отродье? Ты чей вообще? Предатель!

Я растерянно моргал, глядя на него. Щека уже опухла, и один глаз почти не открывался, но говорить мне не дали. Мужчины разбрелись по лаборатории, обыскивая её. Я не мог остановить их, только наблюдал. Позже я понял, что некоторые из них были медиками, которых видел в день, когда Камар потерял сознание.

«Неужели с Камаром что-то случилось?»

— Всё равно Стюард забрал с собой все важные документы.

Я нервно наблюдал, как они, как и ожидалось, вскоре разочарованно заворчали и повернулись к выходу. Но мужчина, что ударил меня, внезапно наклонился и прошипел ледяным голосом:

— Где исследования того типа о Его Высочестве? Говори правду, или прикончу на месте!

Они не блефовали. Убить меня здесь — и никто даже не заметит пропажи. «Может, даже не поймут, что я умер», — мелькнуло в голове, когда я ответил:

— Он забрал всё. Здесь ничего нет.

— Что? Это правда?

— Да.

Коротко ответив, я сжал губы. Они переглянулись — не то чтобы полностью поверили, но и времени у них, похоже, было в обрез. Пока они перешёптывались, я внутренне напрягся. «Уходите уже». Но не тут-то было.

Обменявшись взглядами, они развернулись ко мне. Первый мужчина заговорил:

— Ладно. Тогда возьмём хотя бы тебя.

— Что?!

Я невольно вскрикнул. Мужчина продолжил:

— Неизвестно, когда тот вернётся, а состояние Его Высочества ухудшается. Будем действовать без него.

Он кивнул, развернулся, и другой мужчина внезапно схватил мою руку. Я не сопроливлялся — меня потащили к выходу.

— Что вы... Что вы делаете? Зачем я вам...

В панике я закричал, как вдруг почувствовал забытый аромат. Смертельно сладкий запах заполнил пространство — и в тот же миг я инстинктивно понял.

Гон.

«Они вызывают гон».

Когда вспомнились слова Стюарда, плотно закрытая дверь распахнулась, и волна феромонов накрыла меня с головой.

— Ошеломлённый потоком феромонов, я на мгновение потерял дар речи. Глаза застилала белая пелена — казалось, вот-вот потеряю сознание. К счастью, мужчина всё ещё держал мою руку, что спасло от падения. С трудом приходя в себя, я моргал, пытаясь разглядеть что-то перед собой.

«Хорошо, что продолжал принимать подавители, даже когда оставался один». Если бы расслабился и пропустил таблетку — моя природа омеги уже раскрылась бы.

Я пытался унять бешено колотящееся сердце, но глубоко вдохнуть не получалось. Каждый глоток воздуха приносил новые волны густых феромонов — вместо ясности мысли я едва сохранял рассудок. Прерывисто дыша, я пытался оценить обстановку.

Меня привели в огромный зал. Похожий по размерам на тот, где мы когда-то ужинали с Стюардом по приказу наследного принца. Стены украшали витражи, сверкающие под светом массивных люстр. Изысканный ковёр поглощал шаги, а на редких мраморных столах в беспорядке лежали тёмное вино, непонятные порошки и лекарства.

Даже в затуманенном состоянии я почувствовал неладное. «Что Камар делает в таком месте? Гон... Они говорили о вызове гона. Но как? Разве лекарства не действуют? Разве можно усилить феромоны?»

— Ваше Высочество, всё в порядке? — поспешно спросил мужчина впереди.

Только тогда я заметил его — одиноко лежащего на огромном ложе в некотором отдалении. В тот же миг сердце забилось как бешеное.

Камар.

Я едва сдержал порыв вдохнуть полной грудью. На огромном ложе, которое могло бы вместить всю лабораторию Стюарда, лежал не только Камар. Рядом с ним, опёршимся на длинную цилиндрическую подушку, суетились несколько слуг — подавали вино, поправляли постель.

Асгар поднёс к губам бокал, поданный слугой, и проглотил таблетку вместе с вином. Все затаили дыхание в ожидании его слов. Но он не спешил говорить.

— Хаа...

Он устало вздохнул, откинулся на подушки и запрокинул голову. Вид его расслабленного тела вызвал во мне дикое желание броситься вперёд и обнять его — пришлось изо всех сил сдерживаться.

Внезапно я уловил слабый посторонний аромат, смешавшийся с удушающе сладкими феромонами. В этот момент Асгар заговорил:

— Эффекта почти нет.

В его низком, замедленном голосе явно звучала усталость. Он поднёс руку к виску, потирая его, и продолжил с закрытыми глазами:

— Ничего не нашли в комнате Стюарда?

— Нет... — мужчина смущённо замямлил, затем добавил: — Говорят, он забрал все материалы перед отъездом. Но мы привели его помощника. Должен что-то знать, раз работал с ним. Верно?

Неожиданно он повернулся ко мне. Вернее, его взгляд буквально просверлил меня, заставив дёрнуться от неожиданности. Тогда другой мужчина, всё это время державший меня, с гримасой раздражения произнёс:

— Ваше Высочество, простите за дерзость, но мы тоже участвовали в исследованиях. Думаю, можете доверить это дело нам...

Он замолчал с недовольным выражением. Недосказанное, вероятно, звучало так: «Почему вы больше доверяете какому-то иностранцу?» Но Асгар оставался безучастным. Вместо этого он задал другой вопрос первому докладчику:

— Омег больше не осталось?

— Нет, это все. Но можно ввести стимулятор, чтобы выжать из них больше феромонов.

Тут я заметил более десяти человек, стоявших на коленях по другую сторону ложа. Они были обнажены.

«Омеги».

Только теперь я понял природу слабого запаха, смешивавшегося с густыми феромонами Асгара. Это были феромоны омег. Мужчины взяли со стола препараты, наполнили шприцы и начали делать инъекции. Вскоре после уколов люди один за другим падали на пол, охваченные судорогами. Феромоны, смешивавшиеся с запахом Асгара, стали ещё гуще. Последний мужчина, сделавший укол, повернулся к Асгару:

— С таким количеством феромонов, полагаю, Ваше Высочество отреагируете. Будем постоянно проверять состояние и действовать по ситуации.

В этот момент один из омег, казалось, испытавший особенно сильный эффект от препарата, схватился за ногу мужчины. В тот же миг я увидел всё: закатившиеся глаза, слюну, струящуюся изо рта, и его возбуждённый член. Смазка, вытекающая из отверстия, уже обильно смачивала пол.

Увидев это, мужчина скривился и оттолкнул его ногой. Упавшие на пол омеги повсюду сами лазили пальцами в своих дырах, стонали и кричали. Зрелище было ужасающим и отвратительным, но потрясён был только я. Все остальные, включая державшего меня мужчину, смотрели на них с холодным презрением. Для них омеги не были людьми. И если бы они узнали, что я омега, я бы стал таким же, как они. В тот же миг меня охватила тошнота.

— ...У-ух.

— Что такое?

Не в силах сдержаться, я скривился, и мужчина, державший меня, с криком отпустил. Мои колени подкосились, и я рухнул на пол, содрогаясь от рвотных позывов. Но так как я давно не ел, из меня выходила только горькая желудочная кислота, смешанная со слюной. Даже этого было мало — лишь звуки спазмов желудка. С трудом подавив тошноту, я поднял голову. В затуманенных слезами глазах мелькали фигуры мужчин, смотрящих на меня. Один из них цокнул языком и обратился к Асгару:

— Не думал, что он настолько бесполезен. Может, этот американец просто бросил его и сбежал? Оставил, чтобы отвлечь нас.

— Нет... это не так.

Мой хриплый голос прерывался из-за жжения в горле. Я поспешно отрицал, но мужчина уставился на меня ледяным взглядом и рявкнул:

— Тогда зачем он взял такого, как ты, в помощники? Тощего, да ещё и рыгающего перед Его Высочеством.

Мне нечего было ответить. Но я должен был защитить Стюарда.

— Стюард... не сбежал. У него были причины... обстоятельства...

— Врёшь!

— Хватит.

Неожиданный голос врезался в наш разговор. Мужчина обернулся, а я широко раскрыл глаза. Нас смотрел наследный принц Асгар. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось. В напряжённом ожидании я смотрел, как Асгар, не отрывая от меня взгляда, спросил:

— ...Ты уверен насчёт Стюарда?

В его тихом голосе не было ни капли эмоций. Я сглотнул — точнее, просто бесполезно сжал горло.

— Да.

С трудом кивнув, я добавил:

— Я верю в Стюарда.

Асгар ненадолго замолчал. Его глаза сузились, будто усмехаясь, но на этом всё и закончилось. Поймав мой растерянный взгляд, он приказал:

— Все вон. Оставьте его одного.

— Ваше Высочество?

— Что вы...! Как можно доверять этому типу?!

Вокруг поднялся ропот. Я тоже был ошеломлён, но Асгар по-прежнему с невозмутимым лицом продолжил:

— Разве не вы притащили его сюда вместо Стюарда? Или теперь собрались толпой наблюдать, как я выделяю феромоны?

Последние слова прозвучали с явной насмешкой. Его суженые глаза и искривлённые губы ясно выражали раздражение. Мужчины переглядывались в замешательстве. Уйти сейчас — обидно, остаться — почти что бунт.

— Мы действовали из преданности Вашему Высочеству... — слабо возразил мужчина впереди.

В ответ Асгар лишь усмехнулся:

— И что эта преданность дала мне до сих пор? Хахам, усилия без результата — пустая трата времени.

Хахам не нашёлся что ответить. Остальные нерешительно ждали его реакции. В конце концов, он опустил голову и отступил, не забыв перед уходом бросить на меня злобный взгляд. Остальные тоже поспешили уйти, предварительно одарив меня мрачными взглядами.

Дверь закрылась за моей спиной, и я остался наедине с Асгаром в удушающем облаке феромонов.

В гнетущей тишине я сидел, съёжившись от страха. Не было даже намёка на понимание, почему он оставил меня одного. Лишь удушающий запах феромонов сковывал всё тело.

Я с трудом сдерживал учащённое дыхание. Осторожно подняв голову, я встретился взглядом с наследным принцем. Казалось, Асгар не отводил глаз ни на секунду. Его откровенный взгляд заставил сердце тревожно сжаться.

В огромном зале остались только он и я. Десяток омег катались по полу, но ни один не был в сознании. Вряд ли они вспомнят происходящее, когда действие препаратов закончится. Феромоны Асгара, смешанные с густыми ароматами омег, парализовали обоняние. Покалывание во всём теле, вероятно, было реакцией на феромоны Камара. Я изо всех сил сжал кулаки — ногти впились в ладони, и это немного прояснило сознание.

Наконец заговорил Асгар:

— ...И что ты умеешь делать?

Его спокойный голос не выдавал ни капли эмоций. Непонятно было: он действительно интересуется, насмехается или просто проверяет меня. Я сглотнул и с трудом выдавил:

— Я... просто выполнял поручения.

Внезапно я запутался. Кто передо мной — Камар или Асгар?

— Только... мелкие поручения, уборка... Насчёт исследований я ничего...

Даже если бы он допрашивал меня, мне нечего было добавить. Он молча наблюдал, как я выкладываю жалкую правду. Давление тишины и тяжёлых феромонов становилось невыносимым. Я снова сжал кулаки, пытаясь собраться, когда Асгар медленно произнёс:

— Странно. Врач говорил о тебе совсем иное.

— Что?..

Я вздрогнул от неожиданности, и он впервые искривил губы в насмешке:

— Мне сказали, что ты незаменим для исследований. Что играешь очень важную роль.

Эти слова лишили меня дара речи. Стало ясно, как сильно Стюард за меня переживал — сердце сжалось от тепла, но тревога лишь усилилась.

«Всё в порядке, Стюарда здесь нет».

Но если он действительно вернётся — не станет ли ему хуже?

Пока мысли путались в голове, Асгар усмехнулся:

— И это всё? Врач просил разрешения забрать тебя, а потом под всякими предлогами удерживал рядом.

Я открыл рот, но не нашёл слов, лишь беспомощно заморгал. Асгар, похоже, не ждал ответа — подняв бокал, он продолжил:

— И после этого он сбежал, бросив тебя? Забавно.

Но в его голосе не было веселья. Я судорожно соображал, как бы выкрутиться, но ничего не приходило в голову. Асгар опередил меня:

— Когда я учился в Англии...

Неожиданная смена темы заставила меня растерянно моргнуть. Он поставил пустой бокал и продолжил:

— Я видел таких, как ты. Мужчин, которые плачут в объятиях других мужчин, раздвигают ноги...

......

— И это не были омеги.

Его усмешка была полна презрения. Я онемел, лишь смотря на него. С трудом открыв рот, я не сразу смог издать звук:

— Я... я и Стюард... мы не в таких отношениях...

Я попытался отрицать, но Асгар не верил. Коротко и безнадёжно рассмеявшись, он безжалостно издевался:

— Такой никчёмный, а он так старался держать тебя рядом? По-твоему, он оставил рядом бесполезного?

— Это...

Я и сам не был уверен. Даже если бы сказал, что Стюард просто невероятно добр — Асгар не поверил бы. Да и я не знал, почему тот был так добр ко мне.

— Ты знаешь, почему он так срочно уехал в Америку?

Асгар снова спросил. Я снова не ответил, лишь покачал головой. Он усмехнулся и пробормотал, будто себе:

— Ты правда ничего не знаешь.

— У него... было срочное дело... — с трудом выдавил я.

Асгар молча смотрел на меня. В груди похолодело. Я догадывался, что у Стюарда случилось что-то важное. Думал, это личное, о чём мне не стоит знать... Но, может, причина в чём-то другом?

— Ты правда думаешь, что он вернётся?

На лице наследного принца читалось явное недоверие. Как и те мужчины, что притащили меня сюда, Асгар явно не верил Стюарду. Я колебался, прежде чем ответить:

— Если он не вернётся... значит, на то была причина...

— Похоже, ты действительно в него веришь.

Я осторожно спросил:

— Разве и Ваше Высочество не доверяли Стюарду...? Ведь именно ему вы поручили лечение...

Асгар пристально посмотрел на меня. «Не сочтёт ли это за дерзость?» Сердце ёкнуло, когда он спросил:

— Сколько тебе лет?

— Ск-скоро исполнится двадцать один...

Асгар усмехнулся, будто услышав нелепость, и покачал головой. Но мне казалось, он раздражён. Пока я внутренне напрягался, он двинулся. Я наблюдал, как он наливает вино из бутылки на ближайшем столе в пустой бокал. Сделав большой глоток, он поставил бокал и повернулся ко мне. Даже в этой насыщенной феромонами атмосфере он оставался совершенно невозмутимым, когда заговорил:

— Если Стюард вернётся, ему будет очень интересно узнать о текущей ситуации. Хорошенько запомни и передай своему возлюбленному. Результат его предложения.

Я не мог представить, что произойдёт дальше. Но сначала мне нужно было это опровергнуть. Я поспешно отрицал:

— Стюард... не мой возлюбленный.

Асгар не произнёс ни слова. Он лишь мельком взглянул на меня, затем снова отвернулся.

— Не отрицай.

Грудь сжало так сильно, что я едва мог дышать.

— Камар, прошу, не отрицай мою любовь.

Перед глазами поплыло, и я резко зажмурился, затем снова открыл. Зрение прояснилось, но то, что я увидел, было чем-то, о чём даже не мог помыслить. Асгар схватил одного из омег, заползших на кровать, и притянул к себе.

«Неужели...»

Я широко раскрыл глаза и просто смотрел на него. Парализованный, я не мог пошевелиться, пока возбуждённый омега раздвинул ноги и опустился на Асгара. Его напряжённый член скрылся в уже влажном отверстии.

Я инстинктивно прикрыл рот руками. Асгар без всяких эмоций вонзил себя в другого омегу прямо у меня на глазах. Он равнодушно наблюдал, как возбуждённый омега кричал и дёргался. Асгар протянул руку, допил оставшееся вино, поставил бокал и устремил взгляд на омегу, бесновавшегося у него на бёдрах. А я, как и было приказано, должен был наблюдать за всем. Видеть, как он вынимает член, покрытый смесью спермы и смазки, как снова опрокидывает омегу на кровать и входит в него.

После нескольких повторений Асгар, словно выброшенную вещь, отшвырнул обессиленного омегу с кровати и схватил следующего. Затем ещё одного, и ещё... Так продолжалось часами, пока он не излил свои феромоны во всех омег, находившихся в комнате. Когда он оттолкнул последнего, я и не заметил, сколько времени прошло. Всё это время я стоял неподвижно, наблюдая за каждым моментом.

Асгар окинул взглядом омег, которые даже не могли нормально дышать, не то что подняться, и наконец посмотрел на меня.

— Эксперимент провалился.

В его голосе смешались раздражение и насмешка.

— Передай Хахаму: пусть ищет другой способ. Этих феромонов недостаточно даже для возбуждения, не говоря уже о гоне.

Как он и сказал, всё это время его лицо оставалось абсолютно безучастным. Затем он поднялся и широкими шагами направился ко мне. Я затаил дыхание, наблюдая, как он приближается. Зрение снова помутнело от одуряющего запаха его феромонов, но вскоре прояснилось. Я моргнул и осознал, что плачу. В прояснившемся взгляде мелькнули длинные полы одежды и кончики его ботинок. Я медленно поднял глаза и встретился взглядом с принцем Асгаром, который смотрел на меня сверху вниз. Я вздрогнул и замер, а он открыл рот.

— Почему ты плачешь? Скучаешь по своему мужчине?

Я хотел отрицать, но слова застряли в горле. Я лишь слабо покачал головой, и Асгар усмехнулся.

— Если верить твоим словам, он скоро вернётся. Но в моём дворце лучше не показывать своих грязных желаний.

— ...А что будет, если я это сделаю?

Только произнеся это, я осознал, что сказал. Асгар молча посмотрел на меня, затем тихо предупредил:

— Если хочешь испытать судьбу — попробуй.

Он резко развернулся и прошёл мимо. Глухой стук закрывающейся двери вернул меня в реальность. Моргнув, я увидел нескольких омег, лежащих неподалёку и слабо стонавших. Мне стало их жалко, но вместе с тем я ощутил странную смесь чувств. В воздухе витали оставшиеся феромоны, настолько густые, что кожа покалывала. Но это не принесло мне успокоения. Как и этот запах, его присутствие было неуловимым, и от этого мои глаза снова наполнились жаром.

— Вы снова собираетесь это делать? — Я не сдержался и почти закричал, услышав решение Хахама.

Он раздражённо посмотрел на меня сверху вниз и рявкнул:

— А у тебя есть другие варианты? Ну же, скажи, что нам ещё остаётся?

Конечно, я не мог знать ответа. Когда я опустил голову, не в силах ответить, он фыркнул, словно ожидал этого. Я с опозданием спросил:

— Но... но в прошлый раз это не подействовало на Его Высочество.

— Потому что их было недостаточно, — отрезал Хахам.

Асгар приказал медицинскому персоналу найти решение, но Хахам и другие врачи предложили лишь подготовить больше омег. Они рассудили, что если дать им препараты, чтобы выжать из них больше феромонов, этого хватит, чтобы вызвать гон у принца.

— В конце концов, именно так доминантные омеги вызывают гон у доминантных альф, — пояснил Хахам.

Все согласно закивали. Их план основывался на теории Стюарта. Конечно, это была всего лишь теория, и они не могли гарантировать успех, но у Хахама и врачей не было других вариантов.

— Ждать, пока наступит гон... — осторожно начал я, но меня тут же осадили.

Хахам и остальные наперебой стали упрекать меня, их слова сводились к одному: «Кто знает, когда это случится? Мы не можем просто ждать».

По естественному циклу наследного принца до его гона оставалось еще несколько месяцев. Теоретически, даже накапливая феромоны, процесс можно было ускорить лишь на месяц.

— И чем вообще занимался этот Стюард? — раздраженно выругался кто-то.

Я молча слушал, как невинного Стюарда делали козлом отпущения. У меня не было аргументов в его защиту — он никогда не делился со мной деталями исследований. Просить верить ему просто как человеку было смехотворно. Сжав зубы, я предпочел молчать, хотя это и было мучительно.

В конце концов медики предложили провести на наследном принце еще несколько экспериментов. В ответ они получили лишь издевательскую усмешку:

— Вы что, принимаете меня за подопытного кролика?

Его явное раздражение застало всех врасплох. Даже я, которого притащили сюда против воли, растерялся, хотя в глубине души почувствовал облегчение. Мне не придется снова видеть это зрелище.

«Я больше не хочу видеть, как Камар обнимает других».

Хотя в его действиях не было и намека на чувства, от этой мысли у меня сжалось сердце. Одних воспоминаний хватило, чтобы в носу защекотало, и я поспешно сглотнул, как вдруг раздался голос Асгара:

— А этот что здесь делает?

Все взгляды разом устремились на меня. Я растерянно моргнул, и Хахам поспешно объяснил:

— Он был ассистентом Стюарда, возможно, знает что-то полезное. Поэтому мы включили его в команду.

Хотя Хахам дотошно расспрашивал меня о состоянии наследного принца, сам он никогда не делился со мной информацией и не спрашивал моего мнения. Я просто присутствовал здесь и все слышал, поэтому его слова звучали неискренне. Но я продолжал молчать. Асгар внимательно посмотрел на меня, и на его губах появилась странная улыбка.

— Понятно.

Он неправильно понял мои отношения со Стюардом. Похоже, он верил, что тот держал меня рядом только потому, что я был его любовником, поэтому слова Хахама могли показаться ему пустой болтовней. Но, к моему удивлению, Асгар не стал развивать эту тему. Не в силах понять его мысли, я опустил взгляд, как вдруг он неожиданно произнес:

— Хорошо.

Ошеломленный неожиданным согласием, я поднял голову и увидел Асгара, восседающего на троне в дальнем конце зала. Его голос прозвучал сквозь оживленный гул обрадованных медиков:

— Но я не могу позволить бесконечно тратить время впустую. Нужно установить срок. Трех дней будет достаточно?

— Т-трех дней? — Хахам, явно не ожидавший ограничений, запинаясь переспросил.

— Да, — равнодушно подтвердил наследный принц. — Или ты предлагаешь мне продолжать эти эксперименты до тех пор, пока они не увенчаются успехом?

Хахам замялся, не находя ответа. Я вспомнил, как он оправдывал свое предложение: "Ведь Его Высочество все равно должен регулярно избавляться от феромонов, так какая разница?" Очевидно, он вообще не задумывался о временных рамках.

— В-ваше высочество... п-пять дней, может быть? Три дня — это слишком мало. Нам нужно время на пробы и ошибки...

Его запинающаяся речь выдавала волнение. Асгар прищурился, но промолчал. Хахам собрался с духом и продолжил:

— М-может, неделю? Нам нужно учитывать ваше состояние здоровья, три дня — слишком короткий срок. Пожалуйста, дайте нам больше времени...

Асгар по-прежнему молчал, но усилившийся запах его феромонов ясно говорил о плохом настроении.

— Ты предлагаешь мне заниматься этим целую неделю? — тихо спросил он.

Хахам поспешно склонил голову. В воздухе повисла удушающая напряженность, а я втайне надеялся:

«Скажет, что не станет этого делать...»

В этот момент раздался голос принца:

— Пять дней.

— Б-благодарю вас! Благодарю, ваше высочество! — поспешно воскликнул Хахам.

Остальные тоже зашептали слова благодарности, но Асгар, явно закончив разговор, поднялся с места.

— На этом все. Можете идти.

Я уже подумал, что на этом все закончилось, но ошибся. Вдруг, будто вспомнив что-то, он остановился и неожиданно посмотрел на меня:

— А наблюдать за процессом будешь ты.

— ...Я? — Неожиданное назначение вырвало у меня непроизвольный вздох, похожий на стон.

Все уставились на меня, но выражение лица Асгара оставалось невозмутимым.

— Да, передай это своему доктору. Пусть знает, каким шутовством мы занимались в его отсутствие, — с насмешкой бросил Асгар, поворачиваясь спиной.

Его секретарь тут же последовал за ним, начав докладывать о чем-то. Хахам, наблюдавший за удаляющимися фигурами, пробормотал что-то под нос, резко встал и внезапно вцепился мне в воротник.

— Ты, мерзавец! Какую дьявольскую уловку провернул? — прошипел он, сжимая ткань так, что мне перехватило дыхание.

— О чем вы... говорите?! — я попытался вырваться, но его хватка лишь усилилась. Кровь прилила к лицу, кожа горела.

Хахам не сводил с меня бешеного взгляда:

— Как ты посмел! Почему Его Высочество выбрал именно тебя? Ты и этот американский ублюдок — мы знаем о вашей грязной связи!

Один из присутствующих мужчин вмешался:

— Господин Хахам, остановитесь. Разве ваши слова не означают, что Его Высочество поддался чарам этого мужчины? Разве такое возможно? Успокойтесь.

— А если этот червь использовал какие-то неизвестные нам препараты?! — рявкнул Хахам.

Другой мужчина возразил:

— Если бы это было так, Его Высочество непременно заметил. Вы же лучше всех знаете особенности его физиологии...

Хахам на мгновение замер, продолжая сверлить меня взглядом, затем с силой отшвырнул. Я рухнул на пол, а он плюнул в мою сторону и повернулся к остальным.

— Некогда тут стоять! — резко оборвал всех Хахам. — Немедленно соберите всех омег, сколько сможете. И принесите все стимуляторы феромонов. Работу начинаем сегодня же ночью. Живо! Мы обязаны добиться успеха!

Затем он грубо схватил меня, едва поднявшегося с пола, и прошипел прямо в лицо:

— Ты будешь докладывать мне обо всём, что произойдёт, пока Его Высочество проведёт эту ночь. Понял? Если попробуешь что-то скрыть — я лично вырву тебе язык и выколю глаза!

Под леденящим взглядом я мог лишь беспомощно кивнуть. И вот настал тот самый день.

Усталой походкой я побрёл по коридору и открыл дверь лаборатории. Как будто ждал меня, Рикаль тут же бросился навстречу. В другое время я бы приласкал кота и поцеловал его, но сейчас было не до того. Обойдя Рикаля, я сразу направился в душ.

Ледяные струи воды обрушились на меня, а через некоторое время сменились горячими. Потребовалось время, чтобы наконец прийти в себя. Даже после этого я долго стоял под душем, прежде чем выйти.

— Рикаль...

Кот, беспокойно бродивший по комнате, тут же прыгнул ко мне. На этот раз я с нежностью прижал его к груди и поцеловал в мохнатую голову.

Я тщательно соблюдал правила, о которых говорил Стюард: не забывать принимать ингибиторы и обязательно тщательно очищаться после контакта с феромонами. Пока что всё шло относительно гладко.

Эксперимент по вызову гона у наследного принца Асгара длился уже четыре дня. Оставался всего один. Все эти дни мне приходилось наблюдать, как Камар обнимает других. А после каждого сеанса медики тащили меня на допрос, заставляя подробно пересказывать увиденное.

С чувством, будто занимаюсь самоистязанием, я отвечал на все их вопросы: сколько раз принц вступал в контакт, сколько времени проводил с каждым омегой, сколько было эякуляций. В первый день, не сумев дать чётких ответов, я получил пощёчину. Со второго дня, ощущая себя будто в аду, я стал запечатлевать каждую деталь происходящего перед моими глазами, чтобы потом дословно воспроизвести.

Мне приходилось стоять у стены, неотрывно наблюдая за принцем. Хахам приказал немедленно сообщать дежурному слуге о любых отклонениях, но вряд ли в этом была необходимость. Асгар оставался ледяным и невозмутимым - вместо того, чтобы терять рассудок от гона, он казался всё более собранным. Провал эксперимента был очевиден для всех.

Скоро всё закончится...

Я крепче прижал к себе Рикаля, закрыв глаза. Осталось пережить лишь последний день, лишь одно это зрелище...

Так приближался финал.

Я проснулся с ощущением странной тоски, витавшей в воздухе с самого утра. Несколько мгновений я моргал сонными глазами, затем прижал к себе дрожащего Рикаля, свернувшегося у меня на руках. Воздух был непривычно холодным и влажным.

Потянувшись, я с недоумением уставился в ещё тёмное окно. Только взглянув на часы и подойдя вплотную к стеклу, я понял причину - небо затянуло тяжёлыми грозовыми тучами. Необъяснимая тревога заставила крепче обнять кота, прижавшегося к моей груди. Медленно ползущие облака поглотили солнце, окутав всё вокруг мраком.

Рикаль жалобно мяукнул, тычась мордочкой в мою щёку. Я наконец очнулся от раздумий, отошёл от окна и направился к полке. Сегодня днём за мной снова придут. Хоть я и оставил коту достаточно еды на весь день, какое-то странное предчувствие заставило высыпать весь остаток.

«Завтра обязательно раздобуду ещё...»

Если попрошу - дадут. Уступив Рикалю даже свою порцию, я заварил чай, оставленный Стюардом. Хоть и не ел со вчерашнего дня, голода не чувствовал - лишь безучастно наблюдал, как кот жадно уплетает корм. Вспомнив про лекарства, я высыпал на ладонь ингибиторы, и сердце болезненно сжалось. Перед отъездом Стюард оставил мне весь свой запас, но таблетки стремительно таяли - чтобы выдерживать феромоны Асгара, мне приходилось принимать дозы, значительно превышающие норму.

Но без этого меня тут же раскусят. Да и отказаться или скрыться невозможно. Единственное утешение - сегодня последний день.

«Больше не придётся это видеть...»

Мысль, что придётся снова наблюдать эту картину, мучила даже сильнее, чем страх разоблачения. Как же хорошо, что всему есть конец. Глаза предательски наполнились жаром, и я поспешно сделал глубокий вдох. Придёт ли когда-нибудь конец и этой боли? Настанет ли день, когда это перестанет так ранить?

Холодный ветерок пробежал по спине, и ледяная пустота заполнила всё моё существо.

В комнате витала тяжёлая атмосфера. Собравшиеся мужчины с серьёзными лицами сидели за круглым столом, ужиная и обсуждая что-то. Мне же приходилось стоять в углу, наблюдая за ними натощак. Аромат еды вызывал спазмы в желудке, но я знал - это привычное дело, и оставалось лишь терпеть.

К тому же, даже без причины они могли дать пощёчину или пнуть, руководствуясь лишь настроением. Поэтому лучше всего было помалкивать и не привлекать внимания. "Скоро этому конец", - думал я, когда Хахам, отложив кусок баранины, раздражённо проворчал:

— Если сегодня снова провал, мне нечего будет сказать Его Высочеству.

Один из мужчин украдкой взглянул на него и пробормотал:

— Может, надо было дождаться возвращения того американца...

Хахам бросил на него сердитый взгляд, но другой мужчина тут же парировал:

— Что сделано, то сделано. Надо думать, как исправить положение. Вместо пустых разговоров лучше предложите идеи.

— Уровень феромонов принца не изменился?

Кто-то спросил, и другой голос ответил:

— Не то чтобы повысился, скорее даже снизился... Разве могут они накапливаться, если мы вытягиваем их каждые несколько дней?

— Может, стоило делать перерывы подольше...

— Теперь поздно об этом говорить. Разве сейчас можно просить перенести сроки? Его Высочество и так терпит нас дольше, чем мы заслужили.

"...Если и на этот раз потерпим неудачу, нам всем не сносить голов," — чьи-то слова повисли в тяжёлой тишине. Я затаил дыхание, размышляя — если так случится, окажусь ли я первым в очереди на казнь или последним.

Для наследного принца мы все одинаково бесполезны.

Внезапная боль сжала грудь, и я судорожно сжал кулаки, как вдруг кто-то произнёс:

— Скоро начнётся сезон дождей. В это время здоровье Его Высочества ухудшается — возможно, у нас ещё есть время. Если казнит нас сейчас, кто будет готовить ему лекарства в дождливый период? Может, с наступлением дождей он вообще впадёт в спячку...

— Сезон дождей? — невольно вырвалось у меня.

Мужчины, до этого момента спокойно ужинавшие и игнорировавшие моё присутствие в углу, разом повернулись ко мне. Я успел подумать "ошибка", но было поздно. Один из них резко вскочил и безжалостно ударил меня за дерзкое вмешательство. Я рухнул на пол, получив пощёчину, а он с презрением плюнул:

— Куда тебе лезть в разговор? Если бы не милость наследного принца, тебя давно вышвырнули бы из дворца. Ты что, воображаешь себя нашим ровней?

Пнув меня ещё раз, он вернулся на место. Они продолжили обсуждение, а я, сжавшись в комок, тщетно пытался унять дрожь и жгучую боль в распухшей щеке. Их голоса доносились сквозь звон в ушах:

— Говорят, завтра уже пойдут дожди. Видите, какие тучи собрались?

— Верно. Сегодня у Его Высочества наверняка плохое настроение. Нам стоит вести себя осторожнее.

Кажется, я начал понимать ситуацию. Королевский дворец располагался в прибрежном городе, где, судя по всему, часто шли дожди. Прожив почти всю жизнь в пустыне, а до того — в глубине континента, я практически не помнил, как выглядит дождь. Может, в детстве и видел, но сейчас не мог вспомнить ни капли. Однако, глядя на их озабоченные лица, я и сам проникся тревожным предчувствием.

«Ненавижу дождь», — вспомнились мне слова Камара.

В этот момент дверь распахнулась, и вошедший слуга объявил:

— Его Высочество наследный принц приказал начинать приготовления.

Мужчины тут же поднялись, и я нерешительно последовал их примеру. За окном чёрные тучи полностью поглотили солнце.

Я стоял в углу, слушая смесь стонов и криков. Несмотря на то, что сегодня собрали рекордное количество омег, всех накачанных препаратами для выработки феромонов, эффекта это не давало. Асгар, возможно, слегка возбудился под их воздействием, но до потери рассудка было далеко.

В доказательство этому — он с раздражённым видом механически закончил процесс, оттолкнув последнего омегу, затем потянулся к столу и залпом осушил остатки вина. В напитке была смесь стимуляторов и других препаратов, но даже это не помогло. Поставив бокал, Асгар откинул голову назад и закрыл глаза. В воздухе распространился особенно густой аромат его феромонов — явный признак плохого настроения.

Принц ни разу не раздевался. В лёгкой рубашке и брюках, он лишь доставал свой член для проникновения. Я слышал, что тела королевской семьи считаются священными — даже слуги не могут видеть их обнажёнными. Для Асгара это был просто способ избавиться от феромонов, так что необходимости раздеваться не было. Омегам же связывали запястья или затыкали рты кляпом, чтобы они не смели прикасаться к нему. Для Асгара они были просто отверстиями. Закончив, он просто поправил брюки и лёг, будто ничего не произошло. Если бы не омеги, валяющиеся вокруг, можно было бы усомниться, что это вообще было.

Как обычно, я открыл дверь, впуская слуг. Они поспешно убрали потерявших сознание омег, словно мусор. Вид голых тел, волочимых по полу, вызвал у меня сложные чувства. Но теперь этому конец. Боль, которую я чувствовал все эти дни, наблюдая за происходящим, тоже закончится.

«Если и на этот раз потерпим неудачу, нам всем не сносить голов».

Неожиданно вспомнились слова одного из мужчин. Даже если этого не случится, у меня больше не будет возможности видеть Асгара так близко. С мыслью, что это в последний раз, я осторожно посмотрел на него. Хотелось ещё раз увидеть Камара, но это было сложно — глаза мгновенно затуманились. Я быстро моргнул, и слёзы на мгновение прояснили зрение. В тот же миг я вздрогнул — Асгар смотрел прямо на меня.

Заметив, что я замер, полулежащий принц открыл рот:

— Ты всегда плачешь, когда смотришь на меня. В чём причина на этот раз?

В его голосе не было любопытства — лишь что-то неопределённое: то ли насмешка, то ли раздражение. Я поспешно опустил взгляд:

— П-простите...

Больше мне нечего было сказать. К счастью, Асгар не стал допытываться. Я уже собрался уходить, когда он снова заговорил:

— Скажи главному слуге, чтобы принёс лекарство.

— А... Да.

Я поспешно кивнул и осторожно подошёл к столу у кровати. Если не убрать пустые бутылки, снова получишь пощёчину. Только начал собирать их, как вдруг почувствовал странный холодок в воздухе. Подняв голову, я понял — начался дождь, который обещали лишь завтра.

На мгновение застыл, наблюдая за струями воды, рассекающими темноту за окном. Никогда раньше не видел дождя. Заворожённо замер, пока резкий голос не вернул меня в реальность:

— Что ты застыл? Убирайся.

— П-простите! Я впервые вижу дождь... — начал я, но вдруг вспомнил.

Большое тело, дрожащее как в лихорадке. Фиолетовые глаза, полные слёз. Камар, обнимающий меня, его прерывистое дыхание...

— На что уставился? — голос Асгара вернул меня в настоящее.

Передо мной было то же лицо, но совсем другой человек. В его взгляде читались лишь скука и усталость — ни капли того ужаса. Видя его таким обычным, я растерялся.

«Может, это и не Камар?»

Облегчение, разочарование и десяток других чувств смешались в груди. Может, это просто похожий человек? Или сейчас он просто не боится? А тогда... тогда он потерял память, поэтому так реагировал...

Мысли прервал яркий свет, ослепивший меня. В этот момент я увидел — тонкие пальцы Асгара едва заметно дрожали.

Сердце бешено заколотилось, глаза наполнились слезами.

«Среди раскатов грома... выстрелы...»

Камар.

Я не выдержал и бросился вперёд, обхватив его. В панике закрыл его уши ладонями, как раз когда ужасающий гром потряс стены.

«Всё хорошо, я защищу тебя».

Изо всех сил старался, чтобы ни один звук не достиг его ушей. Снова сверкнула молния, дождь усилился.

«Не бойся, я на всё готов ради тебя. Камар, я сделаю что угодно...»

Даже если это значит предать богов.

Свет молнии померк, грохот грома донёсся приглушённо. Я уже подумал, что худшее позади, как Камар схватил мою руку.

Его железная хватка заставила меня вскрикнуть. Он резко повалил меня на кровать и прошептал так тихо, что мурашки побежали по спине:

— ...Что это было?

С возвращением дождя ко мне вернулось осознание. Передо мной был не Камар, а наследный принц Асгар. Он больше не дрожал от страха, не плакал, не цеплялся за меня. Я вспомнил, как он ненавидит, когда к нему прикасаются. А тут ещё такой как я, неизвестно откуда взявшийся, осмелился обнять его.

Его обычно тёмно-фиолетовые глаза стали золотистыми. Я задыхался от потока его феромонов — Асгар был в ярости. Казалось, он вот-вот сожмёт мне горло. Я оцепенел от ужаса.

Хотел извиниться, но голос не слушался. Лишь дрожал, глядя на него снизу вверх.

Но даже в этот момент часть меня была спокойна. "Камар больше не боится", — подумал я. — "Гроза прошла".

— М-м... — Я застонал от боли в сжатом запястье.

Асгар, склонившийся надо мной, скрипнул зубами:

— Я ведь предупреждал — не смей проявлять свои грязные желания в моём дворце.

Я не смог сдержать гримасу, глядя на него. На лице Асгара читались отвращение и презрение. Комок встал в горле, когда я еле сдерживал слёзы:

— Н-нет...

Голос звучал чужим, дрожащим где-то вдали. С трудом продолжил:

— Это... не то. Я... боялся, что вы... испугаетесь.

— ...Что? — Голос Асгара стал ещё ниже.

Я осознал ошибку, но было поздно — в его взгляде появилось подозрение.

Прежде чем я что-то понял, его рука сжала моё горло. Воздух перекрыло, мир побелел. Лицо горело, по коже бежали мурашки. Я беспомощно дёргался, когда Асгар наклонился ближе, будто выискивая следы лжи на моём лице. Сознание уплывало, но его сладкий аромат феромонов становился только сильнее. Казалось, все чувства исчезли, осталось только обоняние. Тело обмякло.

Асгар склонился над моей беспомощной фигурой. Ощущение его дыхания на щеке, ухе, шее — всё это напомнило...

Камара, который обнимал меня, вдыхал мой запах.

Внезапно Асгар отстранился, освободив мою шею. Я согнулся пополам, судорожно глотая воздух сквозь кашель. Подняв заплаканные глаза, я встретил его взгляд. Ледяная дрожь пробежала по спине, когда он прошептал:

— Ты омега.

Глаза расширились от ужаса. В тот же миг комната наполнилась моим ароматом. Асгар тоже почувствовал это.

Он сморщил лоб, прищурился, стиснул зубы — но выдал лишь сдавленный стон. Даже я был ошеломлён силой своих феромонов, перебивавших его собственные.

— Хх... ха... — Моё дыхание стало прерывистым.

Внезапно дыхание Асгара участилось. И не только это — его щёки слегка порозовели, а мышцы груди напряжённо вздымались, что я видел впервые. Аромат его феромонов тоже изменился. Ещё минуту назад они были наполнены яростью, а теперь стали невероятно мягкими, обволакивающими, словно соблазняя меня. Я в растерянности отпрянул, не зная, что делать.

«Нужно позвать кого-то», — мелькнуло в голове. Главного слугу или кого-то из медиков — неважно.

Но прежде чем я успел двинуться, Асгар резко протянул руку. Не успев убежать, я ощутил его хватку, а в следующее мгновение уже лежал на кровати, а он оказался сверху.

Асгар совершал бесчисленные сексуальные акты у меня на глазах. Но таким я его ещё не видел. Дышал тяжело и прерывисто, возбуждение читалось в каждом движении. Нет, такого раньше точно не было.

«Но почему? Он же меня не помнит...»

Не успев осмыслить происходящее, я вскрикнул, когда Асгар грубо перевернул меня на живот.

— А-а!

Он стащил с меня брюки одним резким движением. Нижнее бельё потащилось следом, застряв на бёдрах, но Асгар проигнорировал это, схватив меня за ягодицы.

— П-погоди... Вдруг... не надо...! — я попытался протестовать, но Асгар снова сжал мой затылок, лишая голоса.

Дыхание перехватило, я заёрзал, чувствуя, как он раздвигает меня. Между ягодиц уже сочилась влага.

«Нет...» — прошептал я про себя. — «Камар, нельзя так сразу... Будет больно...»

Не успел я опомниться, как его член упёрся в меня. Несмотря на всю влажность, отверстие, так долго остававшееся нетронутым, категорически не хотело открываться. Асгар, потерпев неудачу, выругался и, продолжая держать мои ягодицы, большим пальцем раздвинул одну сторону, пытаясь силой втиснуть головку.

— М-м... — Сдавленный стон вырвался у меня.

Член снова соскользнул, и Асгар наконец отпустил мою шею, чтобы двумя руками раздвинуть ягодицы пошире.

— ...!

Едва я успел вдохнуть, как толстый член начал входить. Дыхание снова перехватило — я не мог издать ни звука, только хрипло задыхался. Возбуждённый ствол медленно заполнял меня, продвигаясь всё глубже.

«Разве в первый раз с Камаром было так тяжело?» — мелькнула смутная мысль, но я не мог толком соображать. Казалось, всё внутри, от самого входа до глубины живота, горело огнём. Боль была невыносимой. Слёзы текли сами собой, дыхание сбивалось, сознание уплывало — но ощущение того, что наполняет меня изнутри, оставалось пугающе ясным.

— Ххаа... — сзади донёсся глубокий вздох Асгара.

Он прижался всем телом к моей спине, просунул руку подмышку и схватил за плечо, притягивая к себе. Только тогда я окончательно осознал: то, что он вводил в меня, был не его палец, а самый настоящий член.

Плотно прижавшись, Асгар начал двигать бёдрами. Он держал меня за плечи так крепко, что не то что убежать — пошевелиться было невозможно. Оставалось лишь принимать этот тяжёлый, глубоко входящий груз.

— Хх... ха... — моё прерывистое дыхание смешивалось с его тяжёлым.

Казалось, он уже вошёл так глубоко, как только возможно — но конца не было видно. По мере того как он проникал всё дальше, сознание затуманивалось. Толстый член заполнял меня настолько, что казалось — вот-вот прорвётся сквозь кожу живота.

Даже сквозь слёзы и мольбы о пощаде он не проявлял ни капли снисхождения. Всё, что мне оставалось — молиться, чтобы это поскорее закончилось. От пульсации его члена внутри меня всё нутро отзывалось глухими ударами. Каждый раз, когда Асгар выходил, казалось, будто вместе с толстым стволом из меня вытягивают внутренности. А затем, когда он снова входил, возникало ощущение, будто кишки насильно вталкивают обратно.

С Камаром тоже было больно и тяжело, но я мог терпеть — потому что чувствовал его любовь, потому что он изо всех сил старался быть нежным.

Но Асгар был другим. Он, казалось, даже не считал меня человеком. Как и с другими омегами, для него я был просто дыркой. Единственное отличие — он держал меня в объятиях, но и это было лишь для его удобства. И от этого становилось ещё больнее.

— Фуух...

Длинный вздох за спиной, и Асгар замер. Казалось, он передохнул, но затем снова резко двинул бёдрами вверх. Внутри всё горячо вспыхнуло — он кончил. С перерывами он продолжал входить, и с каждым толчком живот переполнялся семенем. Я чувствовал, как смешиваются соки и сперма. Наконец Асгар закончил и рухнул на меня. Дождь уже прекратился, и в ушах звенело только от нашего тяжёлого дыхания.

Асгар всё ещё был внутри. Лишь пульсация в животе напоминала о том, что было.

Камар...

Слёзы снова навернулись на глаза, как вдруг тело Асгара резко напряглось. Прежде чем я понял, что происходит, он резко поднялся, и его тяжёлый член выскользнул.

— ...А-а!

Ощущение пустоты заставило сжаться. Я судорожно схватился за живот, пытаясь прийти в себя, а краем глаза заметил, как Асгар поправляет брюки. Не дав мне опомниться, он схватил мою руку, дёрнул и швырнул с кровати на пол.

На этот раз я даже не закричал, просто рухнул на пол. Асгар прошёл мимо дрожащего тела и дёрнул за шнур у кровати. Зазвенел колокольчик, дверь распахнулась, и в комнату хлынул холодный воздух.

Меня волокли к столбу, даже не дав прикрыть нижнюю часть тела. Слуги кривились, глядя на мою полуобнажённую фигуру и влажные бёдра, открыто показывая отвращение. Они перешёптывались и переглядывались — даже не нужно было видеть, чтобы понять, о чём они говорят. По спине пробежали мурашки, всё тело затряслось. Все смотрели на меня. С такими ледяными глазами.

— Ваше Высочество, плётка, — раздался за моей спиной голос главного слуги, пока я стоял, обхватив столб с широко раскинутыми руками.

Тихий гул голосов полностью стих, и в тяжёлой тишине я напряг всё тело, готовясь к удару. Внезапно почувствовал чьё-то приближение — кто-то рванул мою рубашку, обнажив спину. Холодный воздух коснулся кожи, я часто задышал, как вдруг резкий свист рассек воздух.

— ...!

Невыносимая боль на мгновение лишила меня чувств. Едва не потеряв сознание, я тут же очнулся от следующего удара. Затем ещё один, ещё — каждый раз толстый кнут рассекал кожу, обнажая мясо, и новый удар обрушивался на свежую рану. Кровь струилась по ногам, образуя липкие лужи на полу. Я не мог даже кричать — лишь задыхался, мечтая отключиться. Но он не останавливался и не колебался. С каждой безжалостной полосой моё тело деревенело от шока.

«Я могу умереть».

Мысль мелькнула, когда кнут снова опустился.

«Если я умру...»

Из разорванного рта потекла пенистая слюна с примесью крови. Ещё один удар хлыста — и зрение помутнело.

«Камар, вспомнишь ли ты меня?»

Следующий удар ненадолго вернул сознание, но вскоре всё поглотила тьма, и дальше — лишь провалы в памяти.

— М-м... мх...

Ужасная боль вернула меня в сознание. Даже дышать было мучительно — я судорожно ловил ртом воздух, прежде чем смог открыть глаза. Вокруг царила кромешная тьма. Потребовалось несколько морганий, чтобы глаза привыкли, и я смог разглядеть грубые каменные стены. Ледяной холод от пола пронизывал всё тело, но пошевелиться я не мог. Лишь перевёл взгляд и увидел толстые железные прутья в ногах. Только тогда до меня дошло — я в тюрьме.

Попытка пошевелиться вызвала волну невыносимой боли по всему телу. Слёзы хлынули ручьём, дыхание стало прерывистым. Не мог пошевелить даже пальцем. Позже ощутил затхлый запах плесени и отвратительное зловоние крови. Вперемешку с этим — жалкие остатки моих собственных феромонов. Меня бросили здесь одного.

— Хх...

Слёзы текли сами — то ли от боли, то ли от отчаяния. Пульсирующая боль не прекращалась. Каждый вдох будто расковыривал раны, так что я лишь еле-еле ловил ртом воздух, стараясь дышать как можно тише.

Горло горело, и я отчаянно хотел воды, но даже это было невозможно. Лучше бы снова потерять сознание, но боль от рассечённой кожи лишь делала сознание яснее, не давая забыться.

Рикаль...

Поздно вспомнил о коте, которого оставил. Если я так и останусь здесь, что с ним будет? Хорошо хоть, что перед уходом насыпал ему корма, но его хватит максимум на день. Сколько времени я уже здесь? Жив ли Рикаль? Ведь за ним некому присмотреть...

Тревога грызла меня, но я изо всех сил пытался думать о чём-то другом. Стоило ненадолго отвлечься — и невыносимая боль возвращалась, угрожая сломить. Я перебирал детские воспоминания, моменты с Рикалем, мысли о Стюарде... А в конце вспомнил оазис.

«Йохан».

Я закрыл глаза, представив Камара — его объятия, его яркую улыбку, — и слёзы снова потекли. Те дни под палящим солнцем, когда мы собирали фрукты, а ночью засыпали в обнимку в хижине, казались теперь сладким сном. Слёзы не останавливались.

Я хочу вернуться...

Воспоминания нахлынули без конца. Я позволил им течь сквозь меня, тихо плача. Последним перед тем, как сознание снова ускользнуло, стал образ Камара — его смех, его поцелуй, его крепкие объятия. Кажется, в тот момент я даже улыбнулся.

Я терял сознание снова и снова, а когда приходил в себя, думал — может, это в последний раз. Горло пересохло настолько, что даже дышать было мучительно. Постоянная боль парализовала мозг, не давая мыслить. Даже перебирать воспоминания становилось всё труднее — оставалась только агония.

Я уже готов был сдаться, но тревога за Рикаля не утихала. Может, если Стюард вернётся, он позаботится о нём? Но нет — ведь я скрыл, что я омега, и это создаст ему проблемы. Лучше бы он не возвращался.

Пусть наказан буду только я.

И тут меня осенило: а вдруг это кара богов? То, что я оказался омегой, то, что Камар забыл меня, то, что я оказался в таком положении — всё это моя вина.

...Что же я сделал так ужасного?

Глаза снова заволокло пеленой, но вдруг сквозь неё донёсся смутный звук. С тех пор, как я оказался в камере, кроме собственного дыхания, я не слышал ничего — подумал, что показалось. Но звук становился чётче.

К сожалению, вместе со слухом вернулась и боль. Пересохшие связки не издавали ни звука — я лишь хрипел, когда шаги остановились вплотную. Голос прозвучал где-то на грани сознания:

— Что за чёрт, он что, мёртвый?

— Давай вытащим. В любом случае, тащи его.

— Да он же в лохмотьях...

Они продолжали говорить, но я почти не различал слов. Сознание снова уплывало, как вдруг кто-то грубо схватил мою руку и дёрнул.

Я лишь судорожно вдохнул, не в силах кричать. Резкая боль пронзила тело, и мужской голос процедил:

— О, живёхонький.

— Чёртов ублюдок, почему молчал, притворялся мертвецом?

— Тащи его быстрее... Погоди, да у него же вся спина в клочьях!

— Хм, он ещё жив. Спина-то вся изорвана...

— Всё равно скоро сдохнет...

Голоса снова стали удаляться. Я окончательно потерял сознание.

Непроглядная тьма продолжалась. Я озирался по сторонам, дрожа от страха, делал неуверенные шаги, но не мог понять, куда вообще иду — вперёд, назад или вбок. Вокруг никого не было. Я осторожно открыл рот и позвал:

— Рикаль... Стюард?

Тишина. Даже мои собственные слова поглощались этой пустотой. С огромным усилием я прошептал:

— Камар...

Ответа не последовало. Слёзы потекли сами собой, и я закрыл лицо руками.

«Никого нет. Теперь я совсем один».

«Неужели навсегда?»

В этот момент до меня донесся сладкий, едва уловимый аромат. Понадобилось время, чтобы осознать его. Когда я поднял голову, мне стало страшно — страх перед возможной реальностью. Медленно, очень медленно я убрал руки от лица. Потребовалось ещё больше мужества, чтобы открыть глаза. Сквозь закрытые веки пробивался свет.

Я постепенно приподнял веки, и перед глазами разлилось ослепительное сияние. Едва уловимый аромат вдруг заполнил всё вокруг. И тогда я замер.

В самом центре этого света стоял он. Смотрел на меня, широко раскинув руки, улыбаясь ярче, чем когда-либо.

— Йохан...

Камар.

Я не выдержал и, рыдая, бросился к нему. Он крепко обнял меня.

— Где ты был? Что делал всё это время?..

«Нет, я не сержусь. Совсем не сержусь. Просто спасибо, что пришёл. Раз ты вернулся ко мне — всё в порядке...»

— Камар...

Я зажмурился, слёзы текли ручьём.

«Только не уходи снова...»

Но когда я открыл глаза — был один. Боль тут же напомнила о себе, вырвав стон.

— Хх... ха...

Я судорожно ловил воздух, пытаясь прийти в себя. Мозг будто пронзало током — мысли путались. В поле зрения попала игла капельницы. Затем я осознал: лежу не на холодном каменном полу, а на кровати.

— ...

Хриплый звук вырвался из горла. Не понимая, что происходит, я с трудом перевёл взгляд — и вдруг уловил сладкий запах.

Грань между сном и явью стёрлась.

«Может, это всё ещё сон? Или тогда было наяву? Что происходит?»

— Камар, где ты?

Слёзы хлынули с новой силой. В этот момент краем глаза я заметил чью-то фигуру. Моргнув, встретился с ледяным взглядом.

Наследный принц Асгар.

Тело мгновенно напряглось. Я сглотнул, затем задышал прерывисто, закрыв глаза. Ужас, смешавшийся с невыносимой болью, полностью очистил сознание. Так и лежал ничком, лишь хватая ртом воздух, пока Асгар молча наблюдал.

Только когда дыхание немного выровнялось, ко мне вернулось подобие ясности. Слёзы мешали открыть глаза, и я оставался распластанным.

— Хх... ха...

Моё хриплое дыхание смешалось с тихим, ритмичным звуком. Смутно осознал — это дождь. Холодный взгляд, устремлённый на меня, был точно таким же, как тогда. Внезапно вспомнились свист плети, рассекающей воздух, и вой ветра — всё тело затряслось. Дыхание снова участилось, мысли исчезли. Сквозь это доносился лишь отдалённый стук дождя.

Наверное, боль лишила меня рассудка. Глядя на Асгара, я прошептал дрожащим голосом:

— ...Ты... в порядке?

Брови Асгара сдвинулись. Преодолевая боль, будто разрывающую тело, я с труди продолжил:

— Не... бойся... Я... помогу...

Голос окончательно прервался. Пытался пошевелить рукой, но не смог даже протянуть её к нему. Когда моя рука беспомощно упала, Асгар, до этого молча наблюдавший, наконец заговорил:

— ...С чего ты взял? Что я боюсь?

Он прищурился, сверля меня взглядом.

— Кто тебе такое сказал?

Пульсирующая боль смешалась с воспоминаниями, и слёзы снова навернулись. Я шевельнул губами. Его взгляд прилип к моему лицу. Дрожащий голос вырвался вместе с прерывистым дыханием:

— Ты... дрожишь...

Мышцы на щеках Асгара едва заметно дёрнулись. Его молчание затянулось.

«Камар...» — пронеслось у меня в голове.

Когда слёзы снова затуманили зрение, раздался его низкий голос:

— Об этом не знает никто в мире. Единственный, кто знал — главный слуга — я убил его собственными руками.

Его голос звучал спокойно, без малейших эмоций.

Сознание начало медленно уплывать, веки отяжелели. Я уже готов был потерять сознание, как вдруг сладкий аромат стал ещё гуще. Непроизвольно я сделал глубокий вдох, затем медленный выдох. Чувствуя, как феромоны проникают в самую глубь тела, я полностью расслабился.

Где-то на грани сознания я услышал, как он бормочет, словно разговаривая сам с собой:

— Что же мне с тобой делать...

Сквозь тяжёлую тишину пробивался слабый ритмичный звук. Дождь продолжал идти. Медленно приподняв веки, я увидел знакомое лицо в затуманенном зрении и снова моргнул. С трудом сфокусировав взгляд, понял — это не настоящий человек. Передо мной висел портрет наследного принца Асгара. Я неподвижно лежал, разглядывая его. Когда страх смешался с болью, тело напряглось, и в этот момент дверь открылась, впустив ледяной сквозняк. По спине пробежали мурашки. Инстинктивно попытался отпрянуть, но не смог пошевелиться — вместо этого из горла вырвался стон, смешанный с плачем.

— А-а... а-а!

Звук, похожий на звериный вой, вырвался из меня. Нет, для Асгара я был существом ниже зверя. Это была слишком горькая правда.

— Ну, хватит... Не плачь. Тебе же будет больнее, — тихий голос успокаивал меня.

Она была права. Как только я разрыдался, всё тело будто разорвало на части. Я стиснул зубы, рыдая. Вскоре она, видимо, что-то добавила в капельницу — сознание начало затуманиваться. Боль притупилась, и я наконец смог перестать плакать. Но всхлипывания ещё не прекратились, когда она спокойно продолжила:

— Пока раны не заживут, будем продолжать давать лекарства. Ничего не поделаешь — кожа вся порвана, зашивать нечего... Останутся страшные шрамы. У всех, кого пороли, так.

— Леди Мейса, но таких сильных повреждений я ещё не видела. Должно быть, это действительно тяжкий преступник.

— Тсс, тише, — женщина по имени Мейса одёрнула её шёпотом.

Я, тяжело дыша, погрузился в поверхностный сон. Голос Мейсы донёсся издалека:

— Всё равно скоро умрёт. Прояви хоть немного милосердия...

Это звучало как предрешённый приговор. И пульсирующая боль, словно подтверждая это, преследовала меня даже в забытьи.

Сознание приходило и уходило много раз. За это время они делали какие-то уколы, обрабатывали раны на спине — ухаживали за мной. Благодаря этому я хоть ненадолго забывал о боли.

Во сне всё было легко. Камар всегда нежно обнимал меня, мы собирали фрукты в оазисе и целовались. Иногда он ссорился с Рикалем, мне приходилось их разнимать, а потом он говорил, что любит меня. Поэтому каждый раз, просыпаясь, я находил подушку мокрой от слёз.

Так прошло несколько дней — сколько именно, я не знал.

В следующий раз сознание вернулось от грубого толчка за плечо. Я вскрикнул от внезапной боли и открыл глаза. Сквозь мгновенно навернувшиеся слёзы увидел знакомое лицо. Это был Хахам, главный лекарь королевской семьи. Нахмурившись, он отпустил моё плечо и приказал:

— Вставай. Его Высочество зовёт тебя.

В голове пронеслись все те воспоминания, которые я так старался забыть. Я окаменел, а он, раздражённо глядя на меня, проворчал:

— Омега, оказывается... Если бы знал раньше, использовал бы как материал для лекарств... Ладно, будь благодарен, что хоть сейчас пригодился. Чего сидишь? Вставай, сейчас же!

Но я по-прежнему не мог пошевелиться. Боль была второстепенной проблемой. Видя мою неподвижность, он разразился руганью:

— Проклятый омега, ты глухой? Я сказал — вставай!

— Не... не хочу.

Слова вырвались сами. Хахам замер, округлив глаза. Видимо, такого поворота он не ожидал. Но мне было всё равно. Я продолжал качать головой:

— Не... не пойду... Прошу... я больше не могу...

«Я не хочу снова видеть, как Камар обнимает других».

Когда слёзы застилали глаза, по щеке внезапно разлилось жгучее тепло. Громкий хлопок эхом отозвался в ушах. От удара по лицу всё тело содрогнулось — я даже не смог закричать, только судорожно глотал воздух. Хахам орал на меня:

— Наглец! Как ты смеешь перечить мне?!

— Хватит, Хахам. Раны ещё не зажили... О, вот видишь? Опять кровь пошла, — вмешалась Мейса, упрекая его.

Хахам оттолкнул её и занёс руку для нового удара, но на этот раз медсестра, пришедшая с Мейсой, преградила ему путь.

— Вы же сказали — Его Высочество требует его? И как вы собираетесь доставить его в таком состоянии? Неужели хотите, чтобы он истёк кровью ещё до покоев принца?

Хахам на мгновение замолчал, затем с проклятием отступил. Мейса с медсестрой осмотрели мою спину, снова нанесли мазь и начали дезинфекцию. Обычно они делали это после укола, когда я уже терял сознание, но сейчас обезболивающего не было. Когда антисептик коснулся ран, я невольно закричал:

— А-а... а-а!

— Почти закончили. Да, больно. Ничего не поделаешь, — безразлично, как автомат, пробормотала Мейса, едва накладывая марлю и бинты.

Я полностью выдохся и обмяк. Но передышки не случилось. Хахам, ждавший всё это время, тут же приказал:

— Отнесите его в покои принца. Нужно успеть до окончания совета, быстрее!

Мейса посмотрела на меня, тяжело дышащего, затем снова на Хахама.

— Почему Его Высочество зовёт его? — спросила она тем же ровным тоном.

Хахам раздражённо фыркнул:

— Зачем вообще нужны омеги? Очевидно же. Сейчас сезон дождей.

Мейса ненадолго задумалась, затем пробормотала:

— В таком состоянии он может не пережить и дня...

Хахам язвительно усмехнулся:

— Ну и что? Омеги для того и созданы — принимать семя. Какая ещё от них польза? К тому же этот ублюдок всё это время скрывался и обманывал нас. Он должен быть благодарен, что вообще ещё дышит.

Мейса не ответила.

Я знал, что сопротивляться бесполезно, но всё равно умолял их снова и снова. Ни Мейса, ни кто-либо другой не ответили мне. В конце концов меня выволокли и насильно доставили в покои Асгара.

Вспомнилось, как он когда-то рухнул, отравленный — я невольно затаил дыхание. Но кровать за открытой дверью была пуста. Мейса, оставив меня в комнате, ещё раз проверила раны и сказала:

— Кровоостанавливающее и обезболивающее уже ввели. Не волнуйся слишком.

Она пыталась успокоить меня, но я не мог улыбнуться в ответ. Оставшись один, я почувствовал, как страх нарастает. Хотел прилечь, но даже взглянуть на кровать не решался. Прислонившись к стене, я сжался в комок, прерывисто дыша сквозь остатки боли.

Мысль о Рикале снова всплыла в памяти.

Я не представлял, сколько времени прошло. Внезапно перед глазами возник образ неподвижно лежащего кота — по спине пробежали мурашки. В этот момент сквозь звук дождя донесся скрип открывающейся двери.

Я окаменел, затем поднял голову.

Асгар вошёл.

Дверь закрылась за ним.

Сердце бешено заколотилось, едва я его увидел. Феромоны, до этого едва уловимые в воздухе, вдруг стали гуще. Несмотря на все приготовления, тело затряслось.

— М-м...

Каждый вздох отзывался болью в спине, вырывая стоны. Прижавшись к стене, съёжившись, я просто смотрел на него, глазами полными слёз.

— Хх... ха...

Дыхание срывалось. Асгар молча смотрел сверху вниз. Давящее молчание затягивалось. Я не мог предугадать его действий, как вдруг вспомнил слова Мейсы:

«Всё равно скоро умрёт».

Вопрос возник сам: если я умру, то от ран или от страха?

Может, это уже сейчас?

Асгар внезапно сделал шаг. Я окаменел. Сердце готово было остановиться от ужаса. Но он просто направился к дивану в углу — спокойно, будто ничего не происходило. Не моргая, я наблюдал, как он снимает расшитый золотом красный кафтан и бросает его на подлокотник.

Он методично снимал с себя всё: массивное ожерелье с драгоценными камнями, фамильное кольцо, чёрный пояс с мечом — всё отправилось туда же.

Я задыхался, будто вот-вот лишусь дыхания, в то время как он оставался невозмутимым. Ни тени эмоций, ни малейшего колебания. Он даже не пытался ничего сделать — просто смотрел, а я, будто лягушка перед змеёй, не мог пошевелиться.

Асгар повернулся ко мне, одетый лишь в тонкую рубашку и брюки. Следил за его движениями глазами, сидя неподвижно, и вдруг мелькнула безумная мысль: «Может, он забыл меня?»

Конечно, это была нелепая фантазия. Он уселся на кровать и уставился на меня. Как только наши взгляды встретились, тело, едва начавшее успокаиваться, снова затряслось. Асгар, заметив, как стучат зубы, нахмурился и пробормотал:

— ...Рот не годится.

Не было времени гадать, что он имел в виду. Он поднял руку — я вжался в стену, увидев, как углубляются морщины на его лбу. Каждое его движение вселяло ужас. Боль от плетей вспыхнула с новой силой, а ноющая спина напоминала: ты не забыл.

Но ослушаться его было нельзя. Если снова разозлю — на этот раз точно убьёт.

Я не боялся смерти. Но боялся боли. Если уже сейчас так мучительно — насколько хуже будет перед концом?

Страх сильнее ужаса заставил меня двинуться. Дрожа, на четвереньках, как собака — ноги не слушались.

— М-м... а-а...

Каждое движение отзывалось жгучей болью в спине, вырывая стоны. Слёзы текли, но плакать было некогда. Асгар, наблюдавший, приказал:

— Быстрее.

Я замер на мгновение, затем торопливо двинулся вперёд. Казалось, тело разрывается на части, но я даже не мог закричать. Когда дополз до его ног, силы окончательно покинули меня — будто вот-вот потеряю сознание.

— Хх... ха...

Я тяжело дышал, а он сказал сверху:

— Подними голову.

Я колебался, но подчинился. Когда взгляд наконец встретился с его лицом, ледяной ужас пронзил сердце. Я застыл с широко раскрытыми глазами, забыв дышать. Асгар лишь холодно наблюдал, будто изучая каждую черту моего лица, затем скривился и пробормотал:

— Отвратительно.

Я не мог ответить. Просто сидел на корточках под его недовольным взглядом.

И тут я услышал дождь.

— ...А!

Асгар внезапно схватил мою руку и дёрнул. Я вскрикнул, сознание помутнело. Ощутил, как падаю на кровать, но мысли оставались вязкими. Неподвижно лежал, чувствуя его горячее дыхание на своей шее и плече — будто он вдыхал мой запах. Давящий аромат его феромонов стал мягче, и я смутно вспомнил: когда-то уже было так.

В этот момент меня раздвинули. Асгар схватил за бёдра, растягивая вход.

— М-м...

Толстые пальцы грубо копались внутри, вырывая стоны. Но он не останавливался. Раздвинув меня как мог, будто потеряв терпение, вошёл без предупреждения.

— ...!

Сознание вернулось резко — а с ним и адская боль. Асгар продолжал источать феромоны, но, странное дело, я не увлажнялся. Даже в возбуждённом состоянии принимать его было мучительно, а сейчас боль удесятерилась. Каждый вдох давался с трудом, пока он насильно входил глубже.

«Может, лучше умереть».

И я отпустил сознание.

Я очнулся в суматохе. Сознание вырубилось настолько, что даже снов не видел. Лишь теперь понял — это не сон, я действительно потерял сознание. Шёпот вокруг становился всё громче.

— Боже, вся комната в крови. Стены, кровать... Я думала, принц спит с трупом, чуть не умерла от страха, — это был голос медсестры, работавшей с Мейсой.

— Вам бы видеть самого принца, — продолжала она. — Весь в крови... Он был крайне раздражён, отправился мыться. Придётся служанкам изрядно потрудиться.

— Сегодня снова вызовет? — спросила Мейса.

— Наверное. Сезон дождей же продолжается.

— Но омег много. Зачем именно этот, в таком состоянии...

— В том-то и дело, — медсестра замялась. — Его Высочество сказал, что от него не пахнет феромонами. Спросил, не кололи ли мы подавители.

— Что?! С какой стати? Да в его состоянии это убийство!

— Так я и сказала. Тогда он велел перепроверить анализы... Но правда — никакого запаха. Как так? Даже сейчас — только кровь, — медсестра сморщила нос.

Наступила тишина. Я лежал с закрытыми глазами, не двигаясь, лишь слушая. Чьё-то присутствие стало ближе, кто-то понюхал меня — видимо, Мейса.

— И правда нет. Как так?

— Но ведь раньше пахло, когда он был здесь на лечении?

— Да... — Мейса задумалась. — Возможно, сработал защитный механизм.

— Что вы имеете в виду?

— У всех людей есть защитные механизмы. Возможно, в случае этого омеги из-за угрозы жизни произошёл сбой в выработке феромонов. Может, его тело решило, что если станет бета — выживет.

— Но разве можно так просто контролировать феромоны?

— Потому это и называется защитным механизмом. Это не осознанный выбор, а инстинктивная реакция. Бессознательное.

— Удивительно. Такое вообще бывает?

— Не знаю. Это лишь мои догадки.

— Но звучит правдоподобно, леди Мейса...

Они продолжали обсуждать что-то, но я снова отключился. Снаружи по-прежнему стучал дождь.

— М-м... хх...

Стоны продолжали вырываться сами собой. Асгар игнорировал их, механически двигаясь внутри меня. В затуманенном взгляде мелькали кровавые пятна на стене — как призраки.

Стена, к которой я прислонялся, навсегда сохранила следы крови. Говорили, они въелись слишком глубоко — не отмыть. Вероятно, её перекрасят или закроют каким-то декором.

Уже неделю Асгар вызывал меня к себе каждую ночь. Как положено, кончал внутрь и засыпал. По крайней мере, я так предполагал — никогда не видел его спящим, потому что терял сознание от боли в самом начале.

Каждый раз, придя в себя, я оказывался в лазарете, где Мейса с медсестрой обрабатывали и перевязывали мою спину.

Я больше не выделял смазки. Но ждать от Асгара снисхождения было безумием. Естественно, в первый же день я порвался — и с тех пор, не успевая заживать, продолжал принимать его. Когда текла кровь, она служила смазкой, и Асгар двигался быстрее. В такие моменты я лишь молился потерять сознание — и, к счастью, это желание легко исполнялось.

— Хх... ха...

Я тяжело дыша, покачивался в такт его толчкам. Боль в спине стала привычной, будто так и должно быть. Последнее, что услышал перед тем, как отключиться — отдалённый гром.

— При таком раскладе раны никогда не заживут, — вздохнула медсестра, перевязывая меня.

«Никогда» — это сколько? Мне вдруг стало интересно. Ясно лишь одно: я умирал. Три дня, два, может, завтра — каждый день я лишь цеплялся за жизнь.

— Смотри, дыхание стало таким поверхностным, — пробормотала Мейса.

— Сколько ни переливаем кровь, он каждый день истекает... Его Высочеству следовало бы дать ему время на восстановление.

Тогда я понял: если ещё жив — то лишь благодаря этим людям. Но скоро и они окажутся бессильны.

«Значит...»

Мысль о скорой смерти вдруг натолкнула на другую: «А что, если сегодня — последний шанс?» С этой мыслью сознание снова помутнело.

В обычное время меня доставили в покои Асгара. Как всегда, я ждал его, закончившего государственные дела, глубоко дыша.

«Нужно сказать. Обязательно сказать».

Одна мысль об этом заставила меня дрожать. С того дня я не мог сдержать дрожь при виде Асгара. Естественно, ему было всё равно.

«Возможно, эти слова станут моими последними» — и в этот момент дверь открылась. Сладкий аромат накрыл меня волной.

Я, как обычно, затаил дыхание и задрожал. Асгар прошёл мимо, даже не взглянув. Сегодня на нём был костюм — смутно вспомнил, что слышал о встрече с иностранными гостями. Возможно, поэтому он выглядел особенно уставшим.

Развязал галстук, бросил его на диван, следом — пиджак. Повернулся и направился к кровати. Сейчас позовёт. Я сглотнул, но пересохший рот лишь болезненно сжался.

Асгар остановился у изголовья, окинул меня взглядом. «Чего ждёшь?» С трудом подался вперёд.

С того дня я ни разу не вставал перед ним. Ноги не слушались, да и сил не было. Полз на четвереньках под его холодным взглядом. Когда осталось несколько шагов, он отвел глаза.

— В-ваше Высочество...

Голос вышел хриплым, разбитым — даже я удивился. Как и ожидалось, Асгар нахмурился, услышав этот скрипучий звук. Страх накатил снова — я ослушался, нарушил его покой.

Но отчаяние неожиданно пересилило ужас. Если упущу этот шанс — другого не будет.

— В... в лабораторию... пожалуйста... Мне нужно... встретить...

Горло пересохло, не мог закончить. Закашлялся — по телу разошлись трещины, боль скрутила.

Почувствовал, как едва затянувшиеся раны снова рвутся. Голова закружилась, сознание уплыло.

Последнее, что увидел — кажется, удивлённое лицо Асгара. Но я не был уверен.

— А... хх... ха...

Беззвучные стоны вырывались из горла. Раны жгли и ныли. Пальцы дёргались сами по себе — вероятно, нервы сводило от боли. Я тяжело дышал, покрываясь холодным потом, и наконец открыл глаза.

«Сколько ещё раз я переживу это?»

Мысль пришла внезапно. Настанет день, когда больше не смогу открыть глаза. В расплывчатом зрении мелькнуло знакомое лицо. Узнав его, я снова затаил дыхание.

Холодные черты мужчины в поле зрения исказились гримасой.

— Наконец очнулся.

Только тогда я осознал: лежу на его кровати лицом вниз. Асгар сидел в кресле у чайного столика, наблюдая — похоже, ждал, пока я приду в себя. Зачем? Что он хочет сказать?

Послышался стук — мои собственные зубы дрожали. Не только от страха. Было так холодно.

— Зачем тебе лаборатория? Мужчина? — неожиданно спросил Асгар, сузив глаза.

Я оцепенел. Когда просто смотрел в ответ, он продолжил:

— Раз так отчаянно рвёшься — важная причина. У тебя свидание? Не с Стюардом, с другим?

Короткая усмешка.

— Хахам считает, что ты там тайком продавал себя.

Я хотел покачать головой, но не мог пошевелиться. Асгар равнодушно наблюдал, как я безуспешно шевелю губами.

— Жаль того, кто платил за такое уродливое, беспомощное в постели существо.

Молчал я не от отсутствия слов — их было слишком много.

— Странно, — продолжал он. — Я чувствовал твой запах, анализы подтверждают — омега. Но сейчас от тебя не пахнет.

Мне тоже было странно. После близости с Камаром я всегда ощущал свой аромат. Исключения были редки, но имели общее — присутствие принца Асгара.

«Может, как сказала Мейса — инстинктивная защита?»

— Для начала избавься от этого отвратительного запаха крови, — сморщился он. — Ничего другого не чувствую, нос немеет.

Возможно, он так щедро источал феромоны, чтобы перебить запах крови?

Вдруг раздался стук в дверь. Вошедший слуга что-то прошептал Асгару, не сводившему с меня глаз.

— Твоего мужчины нет во дворце. Не скажешь, что есть потайной ход?

— ...Мужчины?

— ...Рикаль? — нерешительно спросил я.

Он лишь пристально смотрел в ответ, будто предупреждая: если солжёшь — не прощу. В опустошённой голове не было мыслей.

— Это... кот.

Асгар молчал. Несколько секунд тишины, затем он нахмурился:

— Что?

После этого я провёл целый день в полузабытьи, то проваливаясь в сон, то просыпаясь. Мейса с медсестрой поочерёдно делали уколы, обрабатывали раны.

Странно, но всё это время я оставался в постели Асгара — видимо, сказались слова Мейсы о риске повредить раны при перемещении.

— Всё равно удивительно, что Его Высочество уступил свою кровать, — заметила медсестра. — Первый раз за всё время.

Мейса сделала предостерегающий жест, но та продолжила:

— Ну правда! Даже в самый разгар гона он всегда спал один. Рядом с кем-то не может уснуть. А сейчас и других омег не ищет, хоть и сезон дождей. Может, в Йохане что-то особенное?

На последнюю фразу она, казалось, ожидала моего ответа, но ответила Мейса:

— Он не ищет других омег, потому что этот ещё жив. Будь Йохан хоть чем-то особенным — его бы не довели до такого состояния. Сейчас принц на совете, но ночью всё повторится...

Она вздохнула, словно говоря о неизбежном. Мне тоже нечего было добавить — я просто уткнулся лицом в подушку.

Погружаясь в сон, я вздрогнул от неожиданного стука в дверь. Моргнув сонными глазами, я повернулся — дверь открылась, и кто-то вошёл. Невольно дёрнулся, затаив дыхание. Рука, которая только что утешающе гладила меня по дрожащему от боли телу, вдруг исчезла. Затем раздался знакомый голос:

— Здравствуйте... Я Захара, работала в лаборатории помощницей...

Дрожь понемногу утихла. С трудом подняв взгляд, я увидел знакомое лицо. Заметив меня, Захара широко раскрыла глаза, ахнула и прошептала:

— Боже...

Но моё замешательство длилось лишь мгновение. Увидев кота в её руках, я на секунду забыл о боли.

— Рикаль?

Неожиданно выкрикнув его имя, я увидел, как кот вырвался из рук Захары и стремительно бросился через всю комнату. За считанные секунды он достиг кровати и запрыгнул на неё.

— Рикаль!

Я хотел обнять его, но не мог даже пошевелиться. Лишь звал его имя, а Рикаль бросался ко мне, тыкался мордочкой в лицо, терся всем телом и жалобно мяукал. С трудом подняв руку, я погладил его. Шерсть под пальцами была такой реальной.

«Это не сон. Рикаль, ты в порядке...»

Слёзы хлынули сами — я тихо всхлипнул.

— Откуда этот кот? — спросила Мейса.

— Он у Йохана с детства, — ответила Захара. — Привезли их вместе, но когда Йохана забрали... К счастью, кот часто бывал на кухне. Все его знали. Ночью спал в лаборатории, днём выпрашивал еду.

Похоже, Рикаль чувствовал себя даже лучше, чем со мной. Я заплакал, смеясь сквозь слёзы.

— Спасибо, Захара.

Она смущённо отвела взгляд:

— Да я ничего не сделала...

Рикаль мяукнул, тычась в мою щёку. Я с трудом повернул голову, поцеловал его в нос. Слёзы текли снова.

Проверив мои показатели, медсестра удивилась:

— Температура всегда такая низкая?

Не получив ответа, Мейса задумалась и ввела снотворное.

— Поспи. Велю поднять температуру в комнате. Накрыть тебя сейчас нельзя.

Сознание мгновенно отключилось. Впервые за долгое время я крепко уснул. Тёплый вес Рикаля на шее и плечах успокаивал.

Я очнулся от внезапного вздоха:

— Так это действительно кот...

Сладкий аромат коснулся ноздрей. Я открыл глаза — в поле зрения попал Асгар, смотрящий сверху вниз. Он стоял у кровати, хмурый, казался огромным в свете люстры. Встретив его взгляд, я задрожал.

Рикаль на моей шее внезапно напрягся.

Рычание звучало зловеще. Шерсть встала дыбом, хвост бил по кровати.

— Рикаль, нет!

Кот взмыл в воздух, бросаясь на Асгара с диким воплем.

«Рикаль!»

Я едва успел перехватить кота, который, выпустив все когти, бросился на Асгара. Острый коготь скользнул по руке, и я с стоном рухнул на кровать.

Тем временем Рикаль продолжал громко кричать, отчаянно вырываясь из моих рук. Казалось, он был полон решимости оставить царапины на лице того парня.

— Рикаль, пожалуйста. Успокойся. Рикаль...

Я умоляюще прижал кота к себе, но теперь он злился даже на меня. Его пронзительные крики не прекращались, а передние лапы яростно били меня по голове, хотя когти он всё же прятал. Я изо всех сил старался удержать его, как вдруг сверху раздался голос:

— Что это за кот? Думает, он лев, что ли?

Рикаль, едва успокоившийся, снова начал вырываться, услышав эти слова. Я из последних сил держал его, когда Асгар продолжил:

— Оставь. Интересно, на что он способен.

Я в страхе поднял голову и встретился с его взглядом. По спине сразу же пробежали мурашки. Его лицо, смотрящее на меня и Рикаля, было совершенно бесстрастным. В ужасе я замотал головой. Если бы это был Камар, он, возможно, простил бы такую дерзость, но не этот человек. Тот, кто осмелится поднять на него когти — даже если это всего лишь кот — не получит пощады.

— В-ваше величество... простите, этот кот никого, кроме меня, не слушается...

Глаза Асгара сузились. Почувствовав недоброе, я попятился, и он заговорил:

— То, что я слышал, не совпадает с реальностью. Говорили, он прекрасно обходился без тебя, слоняясь повсюду и хорошо питаясь.

— Э-это...

В попытке спасти положение я поспешно начал выдумывать:

— Ри-Рикаль не любит альф... вот поэтому... Да, именно так.

Это не было ложью. Возможно, по той же причине он раньше невзлюбил Камара. Но слишком поздно я осознал, что запах феромонов альфы и крайне-альфы различается. Я нервно посмотрел на него, но по бесстрастному лицу Асгара невозможно было понять, что он чувствует. Промедлив, я тихо добавил:

— ...Простите. Кажется, он просто невзлюбил вас...

Мне казалось, что это лучше неуклюжей лжи, но ситуация не улучшалась. Асгар по-прежнему смотрел на меня прищуренными глазами. Сердце бешено колотилось. Он медленно наклонился. Игнорируя мою оцепеневшую реакцию, его рука коснулась моей поясницы, а затем начал медленно разминать плоть.

— ...?

Это было впервые, и я растерялся. Затаив дыхание, я замер, все еще держа Рикаля, пока Асгар делал свое дело. Он погладил мою поясницу, стянул штаны и начал массировать складки внутри. Ошеломленный неожиданными ласками в таком месте, я широко раскрыл глаза. Асгар никогда раньше не трогал меня так тайком. Дыхание участилось само собой, в глазах помутнело, но это ощущение отличалось от боли. Спину ломило от дрожи, но я не мог остановиться.

— А... хх... аа...

Прерывистое дыхание вырывалось из моего рта. Длинные пальцы Асгара мягко вошли внутрь, медленно поглаживая внутренние стенки. Тело само реагировало на прикосновения. Кот у меня на руках беспокойно зашевелился. Но я едва справлялся даже с тем, чтобы просто удерживать его — ни о чем другом не могло быть и речи.

Пальцы Асгара проникли глубже. То самое место, которое обычно с трудом принимало его огромный член, теперь легко раскрывалось. Чувство инородного тела оставалось, но тошноты или дискомфорта не было. Я машинально крепче прижал Рикаля к себе. Кот, видимо решив, что мне больно, беспокойно замяукал, обнюхивая меня.

Не в силах успокоить кота, я лишь судорожно сжимал его, когда внутрь вошел еще один палец. Напряжение в пояснице нарастало, а пальцы, массирующие растянутое отверстие, стали двигаться увереннее.

Камар обычно вылизывал это место...

Я украдкой взглянул на Асгара мокрыми глазами — он по-прежнему смотрел на меня холодным, безразличным взглядом. В этот момент я вернулся в реальность. Передо мной был человек, похожий на Камара, но не он. Одновременно резкая боль в спине напомнила о себе, и я стиснул зубы, подавив стон. В тот же мим пальцы, ласкавшие меня внутри, внезапно выскользнули наружу.

Только сейчас я осознал, что воздух вокруг насыщен тяжелым ароматом феромонов Асгара. Оказывается, все это время он незаметно окутывал меня своим запахом.

То ли из-за феромонов сознание затуманилось... то ли по другой причине...

Асгар смотрел на меня свысока, пока я лежал, тяжело дыша. После короткой паузы он вдруг усмехнулся. Я растерялся, увидев это откровенно презрительное выражение, но он спокойно произнес:

— Что и говорить — таким, как ты, не быть доминантным омегой.

Я на мгновение остолбенел. Пока я лишь беспомощно моргал, он резко развернулся и дернул шнур у кровати. Дверь тут же открылась, и вошел главный слуга.

— Разве можно использовать омегу с испорченными феромонами? Уберите его.

Только теперь я понял, зачем Асгар окутал меня своими феромонами и проверял внутри. Он всего лишь подозревал, что я скрываю свою природу доминантного омеги.

Холодно усмехнувшись, он бросил на меня безразличный взгляд:

— Наверное, даже такому бесполезному омеге, как ты, есть ради чего жить.

Я лишь молча смотрел на него снизу вверх.

Асгар добавил с мнимой снисходительностью:

— Хотя бы позаботься об этом уродливом коте.

Он повернулся спиной — словно это был сигнал. Слуги тут же набросились на меня, выволокли из покоев, не дав даже подняться.

Последнее, что я услышал перед тем, как дверь захлопнулась — вопрос главного слуги:

— Ваше величество, привести другого омегу на сегодня?

Исследовательская лаборатория, куда я едва добрался с котом на руках, пахла пылью от долгого запустения. Комната была перевернута вверх дном, будто её уже не раз обыскивали, и почти ничего не осталось.

Переступив через опрокинутое кресло, я шатко прошел в соседнюю комнату. Кровать, к счастью, осталась нетронутой.

Я рухнул на матрас с облегчением — и тут же застонал. Спина пылала от боли, но лекарств под рукой не было. Оставалось лишь скулить, ожидая, когда боль утихнет сама.

И тогда в голове возник вопрос:

Зачем Асгар пощадил меня?

Он сам признался, что убил главного слугу, знавшего его секрет. Так почему же оставил меня в живых?

«Потому что я ничтожен».

Ответ пришел мгновенно.

«Я настолько никчемен, что даже не стою внимания».

Хотя это повод для радости, по щекам текли слезы.

«Наверное, даже такому бесполезному омеге, как ты, есть ради чего жить».

Голос Асгара снова прозвучал в ушах. Он прав, подумал я. В его словах нет ошибки. А значит, и расстраиваться не о чем.

Все хорошо.

Все хорошо.

Я крепко прижал к себе Рикаля, повторяя эти слова как мантру, и наконец погрузился в беспокойный сон.

Я очнулся от глухого стука в дверь.

Проведя ночь в череде пробуждений и забытьи, я с трудом разлепил веки, ощущая полное изнеможение. Стук повторился через равные промежутки.

— А-ах...

Каждый шаг к двери сопровождался непроизвольными стонами. Передвигать ноги было пыткой. Головокружение от боли едва не валило с ног. Когда я наконец добрался до двери, лоб покрылся холодным потом.

— Хх-ха... хха...

Задыхаясь, я протянул дрожащую руку. Даже собственные пальцы, сжимающие дверную ручку, предательски тряслись у меня перед глазами.

Когда дверь наконец открылась, в коридоре стояло знакомое лицо.

— Йохан.

— Я... — попытался я назвать её имя, но пересохшее горло выдало лишь хрип.

«Захара».

Я беззвучно пошевелил губами. Только теперь я заметил тележку, которую она привезла. Едва отступив в сторону, я пропустил её внутрь. Рикаль, круживший у моих ног, насторожил уши.

Захара привычным движением нашла кошачью миску, насыпала корм и налила воды. Рикаль тут же набросился на еду. Я хотел поблагодарить её за заботу о коте, но Захара уже достала другую тарелку и поставила на уцелевший край стола.

— Кушайте, Йохан. О ранах позаботимся потом.

— И... мне тоже? — мой собственный голос, сухой и хриплый, удивил даже меня.

Захара кивнула и мягко подтолкнула меня к столу. Я нерешительно подошёл к ещё тёплому супу.

Внезапно дикий голод скрутил живот. Головокружение усилилось от первого за несколько дней запаха еды. Я опустился на шаткий стул, наблюдая, как дрожат мои руки. Потребовались невероятные усилия, чтобы просто поднести ложку ко рту.

Когда первая порция наконец коснулась языка, желудок болезненно сжался, и я невольно скривился.

— Вкус... не такой? — растерянно спросила Захара.

Я едва покачал головой и взял ещё ложку. Ел медленно, с паузами — то от слабости, то от боли. Когда я наконец отставил полупустую тарелку, Захара удивлённо подняла брови:

— Это всё?

— Да... я уже наелся, — с трудом улыбнулся я, глядя на наполовину полную тарелку супа.

Захара выглядела смущённой, но кивнула и начала убирать со стола. Я ощутил, как давно не чувствовавшее еды нутро согрелось, и невольно вздохнул с облегчением. Вдруг я заметил, как она заколебалась.

«Неужели хочет что-то сказать?»

Когда наши взгляды встретились, Захара замялась, затем осторожно заговорила:

— Йохан... можно попросить тебя об одной услуге?

— Меня? — удивился я. «Что я вообще могу? Какая услуга?»

Не понимая, в чём дело, я лишь моргнул. Тогда она, словно решившись, выпалила:

— Я буду приносить еду для Рикаля и тебя, а взамен... не мог бы ты соткать мне ковёр?

Я вздохнул и размял ноющие плечи. В мастерской царила привычная тишина. В это время все были заняты работой, поэтому за станком находился только я.

Ненадолго встав, чтобы размять тело, я начал медленно ходить по комнате. Рикаля я оставил в лаборатории — с ним всё будет в порядке, ведь я оставил достаточно еды. К тому же кот часто выходил через окно, карабкался по деревьям и возвращался обратно.

«Наверное, он уже привык так добывать еду или гулять», — подумал я, и на душе стало спокойнее. Асгар называл Рикаля уродливым, но, похоже, другие находили его довольно милым.

«Какое облегчение...»

Я подошёл к окну и посмотрел вниз. Эта мирная жизнь казалась почти что сном.

Когда Захара впервые сделала своё предложение, я растерялся. Но потом её слова показались мне разумными. В конце концов, моя цель заключалась в том, чтобы общаться с людьми и собирать информацию — неважно, какой работой я буду заниматься для этого. Поэтому, когда она попросила меня соткать ковёр для её приданого, я без колебаний согласился. Взамен она пообещала вовремя кормить и меня, и Рикаля, а также обрабатывать мои раны.

Хотя бы теперь я мог не беспокоиться о Рикале. Благодаря этой договорённости я стал получать еду дважды в день, а раны на спине понемногу заживали.

От Cтюарда по-прежнему не было никаких вестей. Возможно, он действительно не вернётся. Его интересовали только результаты исследований, а в тот день он забрал всё, что нужно. Теперь у него не было причин возвращаться.

Я не чувствовал ни грусти, ни обиды. Ведь с того момента, как он сказал, что уходит, я уже ожидал этого. Просто было немного любопытно: как он там? Конечно, наверняка всё хорошо — эта мысль автоматически приходила следом.

Вдалеке прозвучал призыв к молитве. Пошатываясь, я развернул небольшой коврик у стены и встал на него.

— М-м...

Наклоняться всё ещё было больно, и стон вырвался сам собой. Переведя дыхание, я медленно склонился и начал молитву. Спокойный вечер постепенно угасал.

— Уже столько сделал? Это потрясающе! — Захара, принесшая ужин, округлила глаза от восхищения.

Я смущённо опустил взгляд, делая вид, что ем принесённый ею хлеб. Дважды в день она приносила мне еду: утром — суп, вечером — хлеб и воду. Я был благодарен даже за это и каждый раз не забывал поблагодарить.

С началом работы я узнал несколько новых вещей, и одна из них — что работаю значительно быстрее других. Именно поэтому Захара попросила меня соткать ковёр. Она никак не успевала к сроку.

«Можно просто закончить как получится», — говорила она, но я не мог сделать небрежно вещь, которая понадобится ей на свадьбу. В благодарность за заботу о Рикале я вкладывал в работу всё своё умение. Наматывая нити, завязывая узлы, снова и снова повторяя этот процесс, я проводил целые дни, пока всё тело не начинало болеть, а глаза — слезиться. Но как я был благодарен возможности что-то делать! Получать лечение, еду... Мне этого было достаточно.

— Эй, кстати... — Захара, уставившаяся на ковёр, вдруг подняла голову. Я жевал жёсткий хлеб, пытаясь хоть как-то его размочить, и посмотрел на неё.

— У моей подруги срочная работа. Не мог бы ты помочь? Это что-то небольшое, тебе хватит одного дня.

— Э-э... — Ещё не закончив работу для Захары, я, конечно, не горел желанием браться за новую. Видя моё колебание, она настаивала:

— Она очень торопится! Это правда маленькая вещь. Тебе хватит дня, максимум трёх. Ты же быстрый! Что тут сложного? Ну?

Я так и не смог сразу согласиться. Захара рассердилась:

— Неужели это так трудно? Я же заботилась о твоём коте, а ты даже не можешь помочь? Значит, твоя благодарность была пустыми словами? Хорошо, больше я ничего для тебя не сделаю!

— Н-нет, Захара, я не это имел в виду... — Если она обидится и перестанет заботиться о Рикале, это будет проблемой. Я растерянно посмотрел на станок, где оставалась ещё половина ковра.

«Если он такого размера... наверное, закончу за месяц...» — прикинул я про себя и со вздохом спросил:

— ...Он правда маленький?

— Конечно! Совсем маленький, максимум неделя работы! Поверь мне, Йохан, правда же.

Захара тут же изменила тон, сияя от радости. Срок увеличился по сравнению с её предыдущими словами, но у меня не было выбора.

— Ладно... — с трудом кивнул я.

Она радостно улыбнулась, схватила мою руку, но тут же поспешно отпустила.

— Не волнуйся, Йохан. Просто нужно вышить узор на гобелене. Даже если он большой, его просто повесят на стену.

Настенный гобелен не может быть слишком огромным. Я старался не показывать беспокойство и снова кивнул.

Моё рабочее время подходило к концу. Скоро должны были прийти другие работники. Я поспешно прибрался и вышел из мастерской, но Захара последовала за мной.

— Захара... ты разве не останешься работать? — растерянно спросил я, ожидая, что она продолжит работу над своим ковром после моего ухода. До этого она хоть немного, но помогала.

— Ты же завтра снова будешь работать над ним, верно? Если я начну и испорчу — что тогда? Лучше уж ты сам всё доделаешь до конца.

С этими словами она легко зашагала вперёд, оставив меня позади. Я молча смотрел ей вслед, не находя слов.

На следующий день Захара пришла в лабораторию раньше обычного. Накормив Рикаля и дождавшись, пока я доем суп, она почти что подтолкнула меня в мастерскую. Там лежала та самая «работа подруги», о которой она говорила.

Несмотря на то, что плечи ныли, а всё тело будто разваливалось на части, я не мог позволить себе остановиться. Уже прошла неделя, а работы оставалось ещё слишком много.

Чередуя ковёр Захары и её подруги, я катастрофически не успевал. Работая только днём, я не видел конца. Похоже, это займёт несколько месяцев.

К тому же ни Захара, ни её подруга даже пальцем не шевелили, кроме как наблюдая за моей работой. Каждое утро в мастерской меня встречал тот же самый, неизменный ковёр. Я выматывался с каждым днём, и даже причина, по которой я взялся за эту работу, становилась всё более туманной.

Так прошло почти две недели, когда, к несчастью, я столкнулся с другими работниками. Увлёкшись работой, я пропустил время, когда должен был уйти.

— Что это? Кто это?

От неожиданного голоса я чуть не испортил работу. Едва избежав ошибки, я резко обернулся и увидел группу женщин, смотрящих на меня. Это были те, кто приходил работать после своей смены. В замешательстве я поспешно поднялся. Среди них показалось бледное лицо Захары, и она бросилась ко мне.

— Что происходит? Почему ты ещё здесь?

— Я работал... — с трудом ответил я.

Из живота раздался жалобный урчащий звук. Теперь я вспомнил — я даже не поужинал. Захара не принесла еды. Обычно она приносила ужин, и к тому времени, когда нужно было уходить, я заканчивал работу. Но сегодня что-то пошло не так. Захара скривила лицо и прошептала с упрёком:

— Ты должен сам следить за временем! Теперь у меня будут проблемы!

— Захара...

Кто-то позвал Захару сзади. Она вздрогнула и обернулась — впереди стоящая женщина со скрещенными руками смотрела на неё с укором.

— Объясни, что происходит. Немедленно.

— Э-это... — Захара запиналась, с трудом подбирая слова, не забывая при этом бросить на меня ещё один сердитый взгляд.

— Помнишь, тот американский врач просил разрешить Йохану работать здесь... Он сказал, что хочет снова работать, вот я и разрешила. Днём здесь всё равно пусто.

— Это было тогда! А сейчас этого американца здесь нет! — женщина вспылила.

Тут же со всех сторон посыпались возмущения:

— Он же мужчина, хоть и омега! Как можно делить с ним одно пространство?

— А если ковёр пропитается его феромонами?

— Если хотел вернуться, должен был спросить разрешения у нас! Захара, как ты посмела без спроса?!

Они открыто демонстрировали свою неприязнь. Я, подавленный их напором, не мог вымолвить ни слова.

Захара, на которую обрушился гнев, отчаянно закричала:

— Йохан умолял разрешить ему работать! Я же кормлю его кота! Это просто обмен услугами! Я не виновата! Это он настаивал!

Все взгляды устремились на меня, будто спрашивая: «Правда ли это?» Я почувствовал, как попадаю в ловушку.

— Н-нет, я...

— Значит, твоя благодарность за кормление Рикаля была ложью? — Захара набросилась на меня.

Я отчаянно замотал головой:

— Нет, я не это имел в виду...

— Ты же сказал, что хочешь работать в мастерской! Что в моих словах неправда? Говори!

Я сглотнул и попытался ответить, но вдруг осознал: что бы я ни сказал, эти люди мне не поверят.

— Хватит. Все, ко мне.

Внезапно кто-то заговорил. Все взгляды разом устремились в одну точку, и я увидел женщину, стоявшую перед моим ковром. Остальные с недовольными лицами повернулись к ней. Они начали перешептываться, разглядывая мою работу, бросая на меня косые взгляды. Я стоял, чувствуя, как сжимается сердце от каждого такого взгляда.

— Тогда давайте так, — все взгляды снова обратились ко мне, — мы пойдём на уступки, но взамен ты сделаешь все наши работы. Тогда договоримся.

От неожиданного предложения я широко раскрыл глаза. Все смотрели на меня, как будто это было само собой разумеющимся. В мастерской разбросано больше десятка незаконченных работ.

«Всё это... мне одному?»

Голова кружилась от нереальности происходящего. Другая женщина кивнула и добавила:

— Если хочешь единолично пользоваться мастерской, то иначе никак. Не согласен — выбрасывай всё, что сделал, и уходи. И чтобы ноги твоей здесь больше не было.

В этот момент я заметил Захару. Она смотрела на меня так же холодно, как и остальные.

«Если Захара не поможет...»

В голове мелькнул образ Рикаля — и я понял, что у меня нет выбора.

— Я... согласен.

— Ха-а...

Глубокий вздох вырвался сам собой, и мои руки замерли. Взглянув в окно, я увидел, что солнце уже клонится к закату. Но возвращаться в лабораторию не было нужды — теперь в этой мастерской работал только я.

В холодном, безлюдном помещении не было ничего, кроме меня и разбросанных повсюду ткацких станков — больших и маленьких.

«Чувствовал ли я когда-нибудь такую гнетущую тишину?»

После исчезновения Камара хотя бы был Рикаль, был Стюард. Теперь не осталось никого.

Они забрали у меня Рикаля — на случай, если я передумаю. Ни о чём не подозревающего кота посадили в клетку и увезла Захара, а мне сказали:

— Вернём, когда закончишь всё.

С тех пор я не мог видеться с Рикалем. Еды мне выдавали раз в день — миску супа и сухарь.

— Раны на спине уже почти зажили, лечение больше не нужно, — заявили они, и я не мог проверить, так ли это. По крайней мере, на одежде стало меньше кровяных пятен — уже хорошо. Иногда появлялись небольшие пятнышки, но незначительные. Боль при движении оставалась, но со временем и это пройдёт. Как и всё в этом мире.

Я сидел, уставившись в пустоту, затем резко встряхнулся. Некогда предаваться размышлениям. Надо закончить хотя бы одну работу и попросить, чтобы мне разрешили видеться с Рикалем — пусть даже раз в день, во время еды.

— Ай...

Спину пронзила острая боль, и я невольно застонал. Переведя дыхание, я снова взялся за работу.

Перед глазами поплыли тени. Я поднял голову — на улице уже взошла луна. В мастерской, кроме нескольких ламп на стенах, не было освещения, и работать в темноте становилось трудно. Впрочем, неудивительно — никто не задерживался здесь так поздно.

Я встал, шатаясь, включил свет и вернулся к станку. Как назло, сейчас я вышивал сложный, замысловатый узор. Отложить на завтра было нельзя.

Я снова взял нить, выпрямился... и в следующий момент осознал, что уже сижу, склонившись над станком, будто врос в него. Шея онемела от боли.

— Ха-а...

Я растёр шею, проверил работу. Но болела не только она. Спина, глаза, ноги, руки — всё тело ныло и немело, сил не оставалось.

В конце концов я сдался и побрёл в лабораторию.

Дрожащие ноги едва несли меня по длинному коридору. Когда я наконец открыл дверь, усталость накрыла волной. Я пересёк пустую комнату и рухнул на кровать.

Лежать на спине по-прежнему не мог. Мне вдруг захотелось проверить раны, но в лаборатории не было зеркала.

«Всё равно это ничего не изменит».

Горькая усмешка сорвалась с губ и тут же исчезла. Усталость давила, как тяжёлый груз.

Вскоре я провалился в глубокий сон.

— ...Йохан!

Резкий голос заставил меня вздрогнуть. Я попытался вскочить, но вскрикнул от боли — спина будто разрывалась пополам. Задыхаясь, я замер, а раздражённый голос продолжал:

— Что ты тут делаешь в такое время? Который час уже! Тебе бы работу заканчивать, а не валяться. Или у тебя времени столько, что можно расслабляться?

Я поднял глаза, в которых стояли слёзы, и посмотрел на неё. Захара стояла, уперев руки в боки, и хмуро смотрела сверху вниз. Я с трудом перевёл дыхание и прошептал:

— Про... прости. Вчера засиделся допоздна, устал... Я сильно опоздал?

Повернув голову к окну, я увидел яркий солнечный свет. Похоже, был уже полдень. Захара развернулась и показала на тарелку с супом и хлебом на столе:

— Быстро ешь. Знаешь что? Отныне будешь спать в мастерской.

— Что?

Я замер в замешательстве, едва переставляя ноги. Захара скрестила руки и продолжила:

— Я не могу каждый раз приходить и будить тебя. Ты что, королевская особа? В мастерской тебе будет удобнее работать.

— Но там же нет кровати...

Она фыркнула, будто мои слова её возмутили:

— Какая разница? Спи где угодно. Разве не глупо тратить время на дорогу туда-сюда, если можно просто остаться там? Или тебе не хочется поскорее закончить? Значит, и Рикаля видеть не хочешь.

Неожиданно для себя я спросил:

— Если я буду стараться... мне разрешат увидеть Рикаля?

— Что?

Захара замерла, будто застигнутая врасплох. Я настойчиво повторил:

— Правда? Вы позволите мне увидеть его, если я закончу работу?

— Уже больше месяца я не видел Рикаля. Я делаю всё, что вы просите, большинство работ уже почти закончены. Я хочу увидеть Рикаля. Хотя бы раз в день, пожалуйста.

Накопленные слова вырвались наружу разом. Захара округлила глаза, явно не ожидая такого, беспомощно открывая и закрывая рот.

— Ты что, думаешь, я мучаю Рикаля? Ты мне не доверяешь?

— Я верю, что вы хорошо о нём заботитесь, — без колебаний ответил я. — Но это не одно и то же, что видеть его. Я хочу увидеть Рикаля. Хочу встретиться с ним!

Голос становился громче по мере нарастания эмоций. Захара смотрела на меня в шоке, но я уже не мог сдерживаться и в конце концов закричал:

— Вы забрали моего кота, лишили меня возможности видеть его, когда захочу! Почему я не могу обнять его, почему?! У меня не осталось ничего, кроме Рикаля, почему вы отнимаете и его?!

Грудь внезапно сжало от боли. Я вытер глаза ладонью, и слёзы хлынули потоком. Захара молчала, разинув рот.

Когда рыдания наконец утихли, она осторожно заговорила:

— Ну надо же, так рыдать из-за кота...

Её голос смягчился, хотя в нём ещё звучали нотки упрёка:

— Ладно. Раз в день — так раз в день. Он в порядке, не переживай. И не пойми неправильно — мы забрали его, потому что боялись, что он будет мешать работе. Кормим, купаем. Понял? Мы не просто так его забрали. Зачем нам этот уродливый дворняга?

— Рикаль не уродливый, — сквозь всхлипы поправил я её. Почему все называют его уродливым? Почему все говорят, что мой кот некрасивый? Он самый добрый и красивый.

— Ладно, ладно.

Нехотя успокаивая меня, она подвела к дивану. Усадив перед тарелкой супа и чёрствым хлебом, Захара продолжила:

— В общем, ладно. С завтрашнего дня буду приводить Рикаля во время еды. Устроит? Хватит реветь, ешь. Тебе ещё работать.

Она поспешно сунула мне ложку, и я дрожащей рукой взял её. Холодный суп скрипел на зубах, пока Захара молча наблюдала. Долгое время в комнате слышался только стук посуды. После долгого плана в голове стоял туман. Я механически подносил ложку ко рту, почти не осознавая действий.

Когда тарелка опустела, Захара заговорила:

— Йохан, чем быстрее закончишь работу, тем скорее сможешь видеться с Рикалем чаще. Раз уж взялся, давай сделаем это быстро — всем же лучше, правда? Если поселишься в мастерской, сможешь отдыхать там же, когда устанешь. Очень удобно.

Подняв голову, я увидел её слащавую улыбку. Она не тронула меня, но сил спорить больше не было. Молча опустив глаза, я услышал, как она вскочила на ноги:

— Вот и договорились! Я принесу постельное бельё, а ты иди. Ах да, Рикаля начнёшь видеть с завтрашнего дня — сегодня время кормления уже прошло. Ладно?

И сразу добавила:

— И так уже опаздываем. Разве можно терять время на встречи с котом?

Я не ответил. Захара насильно подняла меня и вытолкала за дверь. Пришлось покориться. За спиной послышалась суета — она собирала мои постельные принадлежности.

Длинный коридор. Солнечные лучи, льющиеся из окон, слепили глаза, заставляя постоянно тереть веки. Так я начал жить в мастерской.

Дни слились в однообразную череду: работа до глубокой ночи, сон, и снова работа. Просыпался — брался за станок. Захара приносила еду и приводила Рикаля — короткий перерыв, затем снова работа до изнеможения.

Посетители мастерской приходили проверять прогресс и тут же начинали придираться:

— Почему мой ковёр ещё не готов?

— Здесь ошибка!

— Мой выглядит хуже остальных!

Иногда хлестали плетью. Сначала я умолял не бить по спине. Но после нескольких ударов специально по ранам просто смирился.

Феромоны так и не появились. Но их это не волновало. Я был омегой — это факт. Следы от плетей на спине — неоспоримое доказательство. Поэтому они презирали меня без тени сомнения.

Тех, кого подвергали плетям, обычно изгоняли или относились хуже, чем к животным. Я не стал исключением. Возможно, мне ещё повезло — по крайней мере, смерть мне не угрожала.

— Так значит, из-за границы гости приедут?

Чья-то реплика заставила мои руки застыть над станком. Кто-то другой ответил:

— Да, ведь плотину строят из-за проблем с водой. Говорят, проведут канал через пустыню в другие города — отличное решение!

— В нашем городе хоть вода есть, в отличие от других.

— В сезон дождей её нужно запасать.

— Наш наследный принц — настоящий мудрец. Пора бы ему уже стать королём.

— Тссс, тише! Разве можно так говорить, пока жив король?

Беседа перетекла на другие темы. Они болтали, смеялись, а перед уходом не забыли покритиковать мою работу. Некоторые тыкали пальцем в мою голову, насмехаясь. Я едва удерживал равновесие на табурете без спинки.

Фух.

Лишь оставшись один, я позволил плечам расслабиться. На полу остались крошки и мусор — убирать, конечно, предстояло мне.

Солнце ещё светило, но продолжать работу не было сил. Я начал собирать объедки, как вдруг сознание помутнело. Голова опустела, я бессмысленно уставился в одну точку. Не знаю, сколько времени прошло, пока приятный аромат не вернул меня в реальность.

— Ой, а я думала, в это время здесь никого нет.

— Ого, — я резко поднял голову и широко раскрыл глаза. В распахнутых дверях стояла принцесса Наджима.

Неожиданная встреча заставила меня замереть. Почему она здесь?

Впервые с того дня я снова увидел принцессу Наджиму. Конечно, я её помнил, но вспомнила ли она меня? Сердце бешено колотилось, когда я смотрел на неё, и вздох вырвался сам собой.

Как она может быть такой прекрасной?

Принцесса Наджима не изменилась с нашей последней встречи. Её красивое лицо, спокойная походка, изысканные манеры — даже движение пальцев дышало благородством.

По сравнению с ней я...

Лёгкий аромат, исходящий от неё, заставил меня почувствовать себя ещё более жалким. В этот момент принцесса заговорила:

— Йохан, кажется? Ты же помощник Стюарда?

Я поднял голову и встретил её взгляд. Поспешно вскочив, я склонился в поклоне. Она помнит меня. Грудь сжало от щемящей боли, когда я тихо ответил:

— Да, ваше высочество.

Она улыбнулась, слегка склонив голову:

— Что случилось? Я слышала, Стюард вернулся в Америку. Ты не поехал с ним?

В её голосе звучало искреннее любопытство. Я осторожно начал:

— Его высочество наследный принц не разрешил мне выехать... Я должен ждать возвращения Стюарда во дворце...

— Вот как... — Наджима искренне огорчилась. — Значит, ты стал заложником.

Её горькая улыбка заставило меня испуганно замотать головой:

— З-заложником? Что вы... Просто... убийцу наследного принца так и не нашли, поэтому исключений не делают...

Преступник всё ещё оставался загадкой. Неужели его так и не найдут? Меня охватила тревога. Хорошо бы он просто исчез...

— Ах, точно. Было же такое дело, — будто вспомнив что-то, пробормотала Наджима. Затем улыбнулась:

— Совсем забыла. Его высочество сейчас полон энергии.

— Да...

Известие о Камаре сжало мне грудь. Хотелось услышать больше, но именно от неё — не хотелось. Пока я боролся с противоречиями, Наджима слегка нахмурила прекрасный лоб:

— Похоже, тебе ничего не рассказывали?

Я моргнул от неожиданности:

— Слышал только о зарубежных гостях... и что его высочество строит плотину. Что-то случилось?

Наджима молча смотрела на меня. Что-то с Асгаром? Сердце бешено заколотилось, как вдруг она лукаво улыбнулась:

— Нет, ничего. Тебе это знать необязательно. Так что ты здесь делаешь? У тебя тут дела?

Резкая смена темы застала врасплох. Хотелось расспросить о наследном принце, но с принцессой такое недопустимо. Если она не желает говорить, мне остаётся лишь подчиниться.

— Я... тут работаю...

— Работаешь?

Она повернула голову, заметив постель в углу. Я поспешно добавил:

— Много работы... поэтому ночую здесь...

— Какая именно?

— Простите?

Не понимая, спрашивает она из любопытства или проверяет, я всё же ответил, указав на станок:

— Вот этим занимаюсь.

Наджима замерла, следя за моим жестом. О чём она думает? Сердце колотилось. Ведь это женское пространство. Выгонит ли она меня? Пока я нервничал, она спокойно спросила:

— Значит, это ты ткал эти ковры?

— Да... да...

Я поспешно кивнул, и Наджима перевела взгляд обратно на станок. Она сделала несколько шагов к нему, наклонилась, внимательно рассматривая незаконченный ковёр. У меня пересохло во рту, я затаил дыхание.

"Она так искусно вышивает. Мы все были потрясены, увидев её гобелен."

Внезапно вспомнились слова Захары. Наджима выпрямилась и посмотрела на меня. Когда я вздрогнул, она спросила:

— Правда, это ты сделал? Всё это?

Она сомневается во мне?

В страхе я кивнул и тихо пробормотал: "Да". Наджима прищурилась. Её холодный, непохожий на прежний взгляд заставил меня забыть, как дышать. Спина болезненно ныла при мысли, что меня снова могут выпороть. На этот раз они точно убьют меня...

Когда я дошёл до этой мысли, Наджима сказала:

— Тогда сможешь показать? Прямо сейчас, передо мной.

— Простите?

Неожиданная просьба заставила меня замереть. К моему удивлению, Наджима лукаво улыбнулась:

— Давай же.

— Д-да, конечно...

Ошеломлённый, я послушно сел за станок. Наджима стояла рядом, наблюдая, как я беру нить и начинаю работать. Руки дрожали, но привычные движения выполнялись автоматически. Я механически повторял знакомые действия, когда Наджима, долго молчавшая, вдруг пробормотала у меня над головой:

— О, и правда. И такой быстрый, — пробормотала она.

Я невольно остановился и поднял взгляд — на её лице снова появилась улыбка.

— Прости за недоверие. Это женское пространство, и мы должны быть осторожны с незваными гостями.

— Я... я не... — растерянно начал я, но она подняла руку, останавливая.

— Я знаю. Ты скорее жертва, чем злоумышленник. Боже, ты вообще ешь? Выглядишь так, будто завтра умрёшь. Такие худые руки — тебя прямо можно в медицинский институт отдавать. Кости видны без вскрытия.

Не зная, как реагировать, я просто опустил голову. Наджима продолжила:

— Но зачем ты этим занимаешься? От скуки?

Я замялся. С чего начать? Причина, по которой я начал эту работу, точно не то, что можно рассказать принцессе. "Я пытался найти отравителя наследного принца и подозревал твоего отца" — такое не скажешь. В итоге я лишь кивнул.

Наджима снова замолчала. Я бессознательно вытер потные ладони о бёдра, затем замер, ощущая её пристальный взгляд.

— Тогда вот что, — неожиданно предложила она. — Почему бы тебе не ткать в моих покоях?

— Что?

Я невольно поднял глаза, поражённый её предложением. Лицо Наджимы светилось лишь доброй улыбкой.

— Мне скучно работать одной, а ты мог бы составить мне компанию. Как насчёт этого?

Я онемел, не в силах выдавить ни слова. Ситуация развивалась слишком стремительно.

— Я прекрасно знаю, что нахождение мужчины и женщины наедине противоречит этикету, — продолжала она. — Но моя няня будет с нами, так что не беспокойся. Я распоряжусь перенести станок в мои покои, а постель убери. Приходи после завтрака.

Я лишь беспомощно открывал и закрывал рот. Но это было ещё не всё.

— Тогда, Йохан, я отпущу людей, так что можешь идти. Хорошо?

— Д-да... — машинально кивнул я.

Она лукаво улыбнулась и повернулась, но сделав несколько шагов, внезапно остановилась у другого станка.

— Это тоже твоя работа?

— Да.

Её взгляд скользнул к следующему изделию. Я заметил, как она слегка нахмурилась.

— Все эти работы — твои? Верно?

— Д-да... — мой голос дрожал.

— Так и думала. Но это... никуда не годится.

— Что?

— Смотри, — она провела пальцем по нижнему краю ковра, — здесь такая неровная строчка. И здесь, и здесь тоже.

Затем, улыбаясь, добавила:

— Может, просто выбросим их?

— В-выбросить?!

Мысль о последствиях заставила меня отчаянно замотать головой:

— Н-нельзя... некоторые почти закончены...

— Правда? — она пристально посмотрела на меня, затем беззаботно рассмеялась: — Ну что ж, тогда ладно. До завтра, Йохан. Хочу побольше узнать о тебе за обедом.

— О... обо мне?

— Именно.

«Неужели она не знает, что я омега? Как она может так спокойно предлагать это?»

После того, как моя природа раскрылась, отношение всех резко изменилось. Но Наджима вела себя точно так же, как и раньше. Она даже улыбалась мне — неужели действительно не знает? Или это просто королевская снисходительность?

Мне было любопытно, но спросить я не осмелился. Наджима ещё раз напомнила о завтрашней встрече и удалилась. Я остался в мастерской один, в полнейшем недоумении.

— Ну же, Йохан. Я тебя ждала.

Я рассчитал время и пришёл в её покои. Наджима встретила меня радушно. Может, вчерашнее было сном? — сомневался я, смущённо склонив голову перед её гостеприимством.

— Благодарю за честь быть приглашённым...

— Оставь, Йохан. Садись лучше. Няня, чай и сладости.

Пожилая женщина поклонилась, открыла дверь и отдала распоряжения слугам. Тем временем Наджима указала мне место и села напротив. Я осторожно опустился на подушку, оглядывая комнату.

Вау... — восхищение вырвалось само собой.

Как и во всём дворце, стены были украшены золотыми арабесками, на мраморном полу лежали шёлковые ковры. Принцесса сидела не на полу, а в кресле за чайным столиком — видимо, это было для неё привычнее.

Няня вернулась, раздвинула стеклянные двери-гармошку, затем сдвинула в сторону раздвижную панель — и перед глазами открылся сад, овеваемый прохладным ветерком.

— Вот почему я выбрала эти покои, — с гордостью сказала Наджима, заметив мой восторг.

И правда. Чаепитие здесь могло заставить забыть обо всём на свете.

Мой взгляд упал на запертую дверь в стене.

— Это спальня, — пояснила Наджима. — Туда могу входить только я. Прости.

Её игривое добавление заставило меня смущённо покачать головой.

— Нет-нет, это естественно... Простите за бестактность, — продолжал я извиняться, когда раздался стук в дверь.

Няня вернулась с подносом, налила нам чай и удалилась. Наджима предложила:

— Пей, Йохан. Давай неспешно побеседуем, пообедаем, а после полудня приступим к работе. Как тебе?

— Д-да. Конечно... — ответил я почти машинально, ведь подчиняться ей было само собой разумеющимся.

Поднеся чашку к губам, я уловил тонкий аромат, напоминавший естественный запах принцессы. Осторожно сделав глоток, почувствовал, как тёплая жидкость снимает напряжение во всём теле.

— Мой любимый чай, — улыбнулась Наджима, наблюдая за мной. — Рада, что тебе тоже нравится.

— Да, очень... — искренне ответил я.

Она мягко засмеялась, размешала ложку мёда в своей чашке. Тишина между нами была удивительно комфортной. Расслабившись, я совершил оплошность:

— Какими работами занимается ваше высочество? Вышиваете ли вы... — осекся я, но было поздно.

Наджима, однако, ответила совершенно спокойно:

— Мне нужно соткать ковёр для свадьбы.

Меня будто окатили холодной водой.

Верно. Она же невеста Камара, наследного принца.

Я совершенно упустил из виду это очевидное будущее. Забыл, кто именно проявляет ко мне редкую доброту.

«Нельзя плакать.»

Я поспешно поднёс чашку к губам, делая вид, что пью:

— И в-ваше высочество тоже готовите ковёр для свадьбы...

— Как и все женщины этой страны, — она коротко рассмеялась. — Независимо от положения, женщина остаётся женщиной.

На её лице мелькнула незнакомая мне усмешка, но тут же исчезла. Наджима легко сменила тему:

— Недавно я ездила в Англию навестить подругу. Привезла кое-что — хочешь посмотреть?

Как по сигналу, няня принесла несколько предметов. Мы разглядывали их, сидя на полу, и время пролетело незаметно. Когда в дверь постучали, возвещая обед, я рефлекторно вскочил — и вскрикнул от боли.

— Йохан?! Что с тобой... — Наджима замолкла, увидев, как я корчусь.

Должны же были зажить... но спина болела невыносимо. Я мог только тяжело дышать, не в силах вымолвить слово.

— Йохан, — её голос дрогнул. — Что... что с твоей спиной...

Я поднял голову и увидел её растерянное лицо, отражавшее тот же шок, что и голос. Всё моё тело напряглось.

— Ты истекаешь кровью. Покажи, — она протянула руку, но я резко отпрянул, с трудом подавив стон.

— Н-нет... Всё в порядке... правда...

— Что значит "в порядке"? Ты же кровоточишь! — её голос стал твёрдым.

Когда я почувствовал, что она вот-вот силой стаскивать с меня одежду, няня вмешалась:

— Ваше высочество, нельзя так бесцеремонно рассматривать мужское тело.

— Тогда позовите врача.

Доброта Наджимы лишь усилила мою панику. Я мог только бессмысленно трясти головой. Она явно не знала ни что я омега, ни о моём наказании. Возможно, уехала в Англию как раз тогда. Я отчаянно не хотел терять её расположение.

Наджима вздохнула, видя мои отказы:

— Если ты так настаиваешь...

Я внутренне напрягся, но она неожиданно сказала:

— За дворцом есть маленький водопад.

Я недоумённо моргнул.

— Говорят, его воды благословлены богами. Исцеляют болезни и печали. Были предложения омыть там короля, но его состояние... — она сделала многозначительную паузу. — Странно, но это работает. Моя мать излечилась там от тяжёлой болезни кожи. Есть легенда, как один король после битвы омыл там раны — и за день они затянулись.

Наджима пожала плечами:

— Это место строго охраняется, и только члены королевской семьи могут им пользоваться, — продолжила Наджима. — Сейчас король прикован к постели, так что доступ есть лишь у меня, моего отца и наследного принца. Но отец в родовом поместье, а его высочество покинул дворец — уехал встречать зарубежных гостей.

Закончив долгое объяснение, она подвела итог:

— Я предупрежу охрану. Иди и омой раны. Это поможет. Если скажут, что это я купаюсь, стража отойдёт — по правилам, когда я там, периметр охраняют только мои служанки.

— Но это место только для королевской крови! — няня опередила мои мысли. — Ваше высочество может пострадать!

Наджима лишь равнодушно пожала плечами:

— Если мы трое сохраним тайну, кто узнает?

Я не мог не покачать головой, охваченный страхом. Наджима вдруг встала, достала что-то из ящика и протянула мне. В руках оказалась маленькая рамка с портретом.

— Моя младшая сестра. Милая, правда? — она указала на девочку с ещё детскими чертами лица. — Видя тебя, я вспоминаю её.

— Находясь во дворце, я редко её видела, — машинально согласился я, кивая.

— Отец убил её. Когда проявилась как омега.

Её голос звучал так спокойно, что это казалось нереальным. Я поднял взгляд в поисках намёка на шутку, но её лицо было серьёзным.

— Девочка... да ещё ставшая омегой. Отец не смог вынести позора. Вместо того чтобы повеситься самому, он убил дочь.

Я онемел от шока. Наджима коротко рассмеялась, видя мою реакцию:

— Мог бы просто надеть петлю на себя.

Я не находил слов. Не смел даже попытаться утешить её. Она улыбнулась мне, широко раскрывшему глаза:

— Вот почему, Йохан, я хочу, чтобы ты принял мою помощь. Теперь я не могу сделать этого для сестры.

Без лишних слов она убрала рамку обратно. В этот момент няня открыла дверь, и слуги вошли, накрывая на стол.

— Здесь.

Я шёл за няней, но всё ещё не верил в реальность происходящего. Хотя предложение Наджимы тронуло меня, я не собирался соглашаться — но, словно прочитав мои мысли, няня явилась в лабораторию с наступлением темноты.

Я только лёг на кровать после долгого перерыва, когда её слова заставили меня выйти и направиться к водопаду.

«Потом ты исполнишь одно моё желание»

Мысли Наджимы вызвали смятение. Какое ещё желание? Что я могу для неё сделать?

Может, она знает, что я омега...?

Когда я вспомнил её рассказ о сестре, вдали послышался шум воды. С каждым шагом он становился громче, пока перед глазами не предстал водопад.

Как и говорила Наджима, он был небольшим — всего 3-4 метра в высоту. Шириной в несколько шагов. Но лунный свет, играющий на каплях, и ритмичный гул воды успокаивали душу, словно растворяя все тревоги.

— Йохан, оставляю сменную одежду, — прервала мои мысли няня. — От её высочества.

— Даже одежду?

— Да.

Но это было не всё:

— В лаборатории оставлю мазь для ран. Тоже от её высочества.

Не дав ответить, она удалилась. Я хотел остановить её, но побоялся привлечь внимание.

Оглядевшись, я убедился — вокруг никого. Стоит ли?

Не мывшись со дня изгнания из лаборатории, я сглотнул и осторожно разделся. Вода манила. Сделав шаг, я ощутил покалывание по всему телу.

— А-ах...

Не в силах сдержаться, я вошёл глубже.

"Под самим потоком — невероятное ощущение", — вспомнились слова Наджимы.

Вода обжигала кожу, но приносила облегчение. Я подставил плечи, затем голову.

Счастье.

Когда впервые я чувствовал такое спокойствие? Благодарность Наджиме переполняла меня.

Благословение богов — не пустые слова.

Божий дар.

— Йохан...

Воспоминания нахлынули: Камар и я, обливая друг друга водой в оазисе.

Это был Камар.

— Уйдёшь со мной?

Его тёплые глаза, ладони, страстные признания — всё ещё жило во мне. Но куда же всё это исчезло?

Под ледяным потоком глаза вдруг предательски нагрелись.

В этот момент сзади раздался ледяной голос:

— Что ты здесь делаешь?

С ним нахлынул неестественно сладкий аромат.

Голос парализовал меня. По телу пробежала ледяная волна, воскрешая в памяти безжалостные удары плети. Я не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова.

Почему?

Мысли с трудом пробивались сквозь панический туман. Я не верил, что принцесса Наджима могла меня обмануть. Тогда как? Почему наследный принц здесь? Ведь Асгар должен был уехать из города...

За моей спиной раздался его ледяной голос:

— Какая наглость. Выходи. Покажи лицо и проси прощения — может, сохраню тебе жизнь.

Его слова, вероятно, были правдой. Но я знал — не выдержу. В нём не было милосердия, а у меня — сил принять это. Бежать? Нельзя. Спрятаться? Некуда. Страх сжимал горло, мешая дышать. Всё тело дрожало — и не только от ледяной воды. Холод и ужас сотрясали меня.

Когда в отчаянии я сцепил руки, в скалах мелькнул просвет. Оцепеневшее тело вдруг двинулось.

— Куда...?! — крик Асгара прозвучал позади.

Я нырнул в узкую расщелину прежде, чем успел подумать.

Шум водопада заглушил всплески за спиной. Я вжался в камень, стараясь стать меньше.

Сквозь падающую воду чётко проступила огромная тень — Асгар стоял прямо за водопадом. На мгновение он замер, будто обдумывая следующий шаг. Но раздумывал недолго.

— ...!

Его рука внезапно прорвалась сквозь водяную завесу, и я едва сдержал крик. Зажал рот ладонями, но прерывистое дыхание всё равно выдавало меня. Рука остановилась в сантиметре от моего лица. Я широко раскрыл глаза, вжавшись в скалу.

Расщелина была узкой — втиснуться смог только я. Его массивное тело не пролезло бы. Всё, что он мог — тянуться ко мне, но даже этого было недостаточно.

— ......

Сквозь шум воды доносилось бормотание. Разобрать было невозможно, но мне почудилось, что он ругается.

Его огромная ладонь всё ещё висела передо мной. Пальцы то сжимались, то разжимались — я застыл, задыхаясь от страха. Пусть уйдёт... Но он не уйдёт. Будет ждать. А я знал — вечно здесь не просижу.

Что делать?

Я зажмурился, и вдруг почувствовал аромат. Не сладкий, удушающий запах Асгара.

Аромат омеги.

Мои феромоны.

Я заморгал в замешательстве. Почему сейчас? До этого момента ничего не было. Ошеломлённый, я огляделся и понял — угрожающий аромат исчез, а рука Асгара больше не тянулась ко мне.

— Э-э...

Я медленно опустил ладони с лица. Прислушался — только грохот водопада.

Но мой собственный запах омеги становился всё сильнее. Такого сильного аромата у меня не было... когда? Смутное воспоминание прояснилось: Тот дождливый день, когда я пытался утешить Асгара и был выпорот. Тогда мои феромоны тоже так бурно вырвались наружу.

И тогда...

Новое воспоминание всплыло, когда сквозь шум воды раздался странный всплеск. Кто-то упал в воду — мне не нужно было видеть, чтобы знать кто.

— Камар!

Я крикнул, не думая, и рванулся вперёд. Окоченевшее тело резко распрямилось, вызвав непроизвольный стон. Переведя дух, я выбрался из укрытия.

Понадобилось время, чтобы полностью выйти из-под водопада. Осторожно выглянув, я увидел Асгара.

Вопреки ожиданиям, он не упал в воду. Стоял неподвижно, одной рукой закрывая лицо, будто борясь с головокружением. Его состояние явно ухудшилось. И этот вид мгновенно пробудил чувства, которые я тщетно пытался похоронить.

В ушах шумел не дождь, а водопад — но я будто вернулся в тот день. Мысли исчезли, тело двигалось само.

Шшшшш...

Грохот воды оглушал. Я потихоньку выбрался из укрытия. Капли, бившие по телу, сменились сплошными потоками, промочившими до нитки. Дрожащими губами я сделал шаг к нему. Ледяная вода моментально пробрала до костей, но странным образом дала ощущение тепла.

Задыхаясь, я шаг за шагом приближался к Асгару. Он по-прежнему стоял неподвижно.

Разница стала очевидна, только когда я оказался прямо перед ним. От него не исходил запах феромонов. Вернее, был, но полностью перекрывался моим. Я осторожно поднял руку — она дрожала. Как тогда. Только теперь дрожал я.

Его рука под моей ладонью была обжигающе горячей. Как у Камара. Он тоже был таким тёплым. В холодные ночи всегда согревал меня.

Я медленно отводил его руку, открывая лицо. Глубокие фиолетовые глаза постепенно проступили, наконец встретившись с моими.

— Х-ха...

Асгар тяжело выдохнул. Его глаза выглядели странно. Вскоре я понял почему: обычно тёмно-фиолетовые, они теперь переливались золотым. Раскрасневшиеся щёки, прерывистое дыхание, меняющиеся глаза — всё указывало на одно.

У Асгара начался гон.

Это из-за моих феромонов?

Я не понимал, почему они вдруг так сильно выделяются. Раньше их почти не было — почему теперь?

Память подсказала ответ: Так было всегда, когда я думал о Камаре.

В оазисе запах усилился, когда я хотел его утешить. Во время любви, поцелуев, даже простых объятий — феромоны заполняли всё вокруг. До смущения.

Глаза наполнились слезами от тоски. В этот момент Асгар заговорил:

— ...Йохан?

Сердце будто остановилось, затем заколотилось бешено. Я широко раскрыл глаза, но взгляд затуманился. Попытался говорить — голос не слушался.

Асгар поднял руку. Я инстинктивно отпрянул, но он лишь коснулся моей щеки:

— Почему плачешь? Опять... больно?

Я хотел ответить, но губы не слушались. Слёзы катились сами. На мгновение его лицо стало чётким, затем снова расплылось.

— Ка... мар, — вырвалось сквозь рыдания.

— Это правда... ты? Ты... узнаёшь меня?

— Да.

Ответ пришёл мгновенно. С тем же тёплым выражением лица, он наклонился ко мне, улыбаясь. Его мягкие губы коснулись щёк, лба, ушей, переносицы — как тогда. Перед тем как наконец дотронуться до моих губ, Асгар прошептал:

— Конечно, Йохан. Мой омега.

— М-м...

Рыдания растворились в его поцелуе. Я обхватил его шею, всхлипывая.

Камар.

Слёзы текли без остановки. Страстно отвечая на поцелуи, я повторял про себя: Это Камар. Мой, только мой Камар.

— ...Ах!

В этот момент Камар резко обхватил мою талию. Острая боль пронзила всё тело, заставив вскрикнуть. Он тут же ослабил хватку, смотря на меня в замешательстве.

— Почему...?

Он хотел что-то сказать, но вдруг заморгал. Его лицо, когда он хмурился, выглядело странно. Прежде чем я понял что-то, Камар тяжело вздохнул — и его колени подкосились.

— Камар?

Я крикнул от испуга, но он рухнул в воду с громким всплеском. Вид его падения оставил меня в оцепенении.

— Камар!

Я отчаянно схватил его за руку, но Камар уже потерял сознание. К счастью, вода была неглубокой, но оставлять его так было нельзя.

Схватив его за руку, я изо всех сил потащил к берегу. Вода хоть немного помогала, но его тело было слишком большим и тяжёлым. К тому времени, как мы достигли берега, я уже задыхался.

Наконец вытащив его на сухое место, я рухнул рядом, полностью обессиленный. Лёжа и тяжело дыша, я смотрел на его мирно спящее лицо. Внутри бушевал вихрь противоречивых чувств — досада, злость, горечь, счастье, радость, тоска...

Почему? — беззвучно шевельнул я губами.

Почему ты так внезапно покинул меня?

Глаза снова наполнились слезами. Сейчас или никогда — когда ещё я смогу так смотреть на его лицо?

Но времени было катастрофически мало. Послышались шаги и голоса:

— Ваше высочество, всё в порядке? Мы услышали шум...

Я попытался вскочить, но боль в спине сковала движения. Хватая одежду, я пошатываясь бросился прочь.

Едва успев спрятаться в кустах, я увидел, как охранники подбежали к Камару:

— Ваше высочество! Всё хорошо?

Воспользовавшись суматохой, я выбрался оттуда. Пробираясь тенями, наконец добрался до лаборатории — к этому моменту едва мог двигаться.

— Х-ха...

Пошатываясь, я направился к кровати. В глазах темнело, но тереть их не было сил. Рухнув на матрас, я сразу же провалился в забытьё.

— Ну же, Йохан. Я тебя ждала.

Принцесса Наджима встретила меня радушной улыбкой, но ответить тем же я не смог. Моё лицо оставалось каменным, а попытка улыбнуться выглядела натянутой. Она наклонила голову:

— Что-то случилось?

— Я... — я сглотнул, прежде чем продолжить.

Пропустить обед — единственное время, когда я мог видеть Рикаля, — было больно, но раздумывать некогда. Я пришёл к ней сразу, как только смог собраться с мыслями, движимый одной целью: предотвратить беду, которую могло принести её доброе намерение.

— Вчера... я пошёл к тому водопаду, как вы советовали.

— Няня проводила тебя? — её лицо оставалось тёплым. — Одежда подошла? Как самочувствие?

При виде её заботливой улыбки в глазах выступили слёзы. Я опустил голову, чувствуя, как сжимается горло.

— Йохан? Что-то произошло?

— Дело в том... — язык будто онемел.

Наджима терпеливо ждала. Благодаря её такту я набрался смелости:

— Вчера... когда я был у водопада... пришёл его высочество.

Наджима нахмурилась. Очевидно, это было для неё полной неожиданностью.

— Его высочество?

— Да.

Я кивнул, переводя дыхание:

— Он заметил меня и разозлился... Мне едва удалось убежать...

— Похоже, он беспокоился, что я могу пострадать, — Наджима закончила за меня то, что я не решался сказать. — Это всё? Он не видел твоего лица?

— Н-нет... Наверное.

Я посмотрел на неё с тревогой, но на её лице не было и тени беспокойства. Скорее любопытство.

— Как тебе удалось убежать? Вряд ли ты смог бы одолеть его.

Её взгляд скользнул по моей фигуре. Я покраснел и поспешно ответил:

— К-конечно нет... Я просто воспользовался моментом.

— Каким моментом? — она настойчиво допытывалась.

Я замялся. Как я мог объяснить, что наследный принц потерял сознание из-за моих феромонов? Они выделялись спонтанно, а сейчас их вообще не было. И главное — как говорить о Камаре?

— Его высочество... внезапно потерял сознание, — с трудом выдавил я. — Я воспользовался этим.

— Потерял сознание? — Наджима искренне удивилась. — Его высочество?

Я молился, чтобы она оставила эту тему. После паузы она вдруг спросила:

— Как самочувствие?

— Простите?

— Раны. Водопад помог?

Я опустил голову:

— Простите... я не уверен... Вчера я слишком спешил убежать...

— А сегодня — рассказать мне, — закончила она. — Спасибо за честность. Если бы солгал сейчас, я бы никогда больше не смогла тебе доверять.

Я поднял голову, удивлённый её словами. Наджима улыбалась мне с добротой.

— Должна быть причина, почему ты не можешь рассказать всё. Главное — ты не солгал, — милостиво добавила она. — Давай оставим эту тему. Интересно, почему его высочество так внезапно вернулся... Надо будет узнать.

Не дав мне ответить, она переключилась. Позвав няню, Наджима отправила слуг разузнать о наследном принце.

— Вчера, после твоего ухода, я вызвала врача. Забрала лекарства — обязательно возьми их с собой. Лучше бы показать раны, но...

Я не мог рассказать ей правду, но и лгать тоже. Осталось лишь извиниться, склонив голову. Наджима горько улыбнулась и сменила тему:

— Вчера ты почти не работал, разговаривая со мной. В качестве извинений я немного помогла. Надеюсь, ты не против?

— Что?

Я не понял, пока не обернулся к станку. "Немного" — это было преуменьшением. Она сделала объём работы, на который у меня ушло бы три дня. И безупречно — моя часть выглядела жалко в сравнении.

— Прости, что взяла на себя смелость, — сказала Наджима, видя моё изумление. — Если тебе не нравится...

— Н-нет! Просто... это потрясающе.

Я пробормотал благодарность:

— Спасибо...

— Это я должна извиниться за отвлечение. Рада, что не испортила твою работу — очень переживала.

Мы обменялись улыбками — моя была натянутой — когда вдруг донесся шум за дверью. Наджима повернула голову, и в этот момент слуга поспешно вошёл:

— Ваше высочество, простите за вторжение. Его высочество направляется сюда.

Няня тут же бросилась к двери. Проверив, она закрыла её и обернулась:

— Слишком поздно выводить Йохана. Он столкнётся с его высочеством.

Я в ужасе посмотрел на Наджиму. Она, казалось, читала мои мысли:

— Всё в порядке, Йохан. У меня есть план. Он не посмеет тронуть меня. Спрячься ненадолго.

Няня повела меня к гобелену на стене. Плотная ткань, занимавшая всю стену и висевшая с отступом, идеально подходила для укрытия. В последний раз извиняюще взглянув на принцессу, я заполз за гобелен и сжался в комок.

Вдруг — тяжёлые шаги. Сердце сжалось. Дверь распахнулась, и ледяной ветер принёс сладкий аромат.

— Ваше высочество, — раздался голос Наджимы.

Я затаил дыхание. В ответ — только шаги, затем тишина.

— Какая честь видеть вас в моих покоях...

— Вчера ты говорила, что будешь использовать водопад, — резко перебил её наследный принц.

После паузы Наджима ответила со смешком:

— Дай мне закончить, Асгар.

— У меня нет времени слушать пустые слова.

В голосе Асгара не было эмоций — ни гнева, ни раздражения. Лишь холодное любопытство. Я немного расслабился, но полностью успокоиться не мог.

— Что ты делала вчера? — спросил он.

Наджима коротко рассмеялась:

— Уже проявляешь права мужа, Асгар?

— Отвечай.

Я внутренне напрягся, но её голос звучал непринуждённо:

— На самом деле я не ходила к водопаду. Устала и передумала. А что, что-то случилось?

Я восхитился её лёгкостью. Если что, можно сказать, что я пошёл туда самовольно. Мысль о том, что её накажут за доброту, была невыносима.

Я тихо выдохнул, как вдруг Асгар произнёс:

— ...Значит, ты не в курсе?

Его понизившийся голос почему-то вызвал тревогу. Наджима по-прежнему спокойно спросила:

— Да что случилось-то? Ты вернулся раньше графика, пошёл к водопаду... Ты что-то повредил?

Она добавила с лёгкой усмешкой:

— Или у тебя до сих пор так болит голова?

Асгар не ответил. Этот неожиданный диалог заставил меня замереть. Стюард ведь говорил... У наследного принца сильная бессонница и мигрени. Может, поэтому Асгар пошёл туда? Когда никакие лекарства не помогали, в отчаянии...

И я ему помешал.

В груди кольнуло, когда Асгар наконец заговорил. Медленнее, чем обычно:

— Тебе нужно ответить только на один вопрос, Наджима.

Он понизил голос:

— Где он? Тот омега.

— Какой омега? — Наджима искренне не понимала. Конечно, она не знает обо мне. Я в ужасе прикрыл рот ладонями.

— О чём ты вообще, Асгар? — в её голосе появилось раздражение.

Надо было сказать ей правду.

Но было поздно. Оставалось лишь молиться, чтобы это поскорее закончилось. Асгар продолжал давить:

— Ты знаешь ответ. Не пытайся меня обмануть. Аромат феромонов в этой комнате — доказательство.

Меня парализовало. Я задержал дыхание. Феромоны? От меня? Если бы они были, Наджима бы заметила первой. Или... они выделяются сейчас? Я принюхался к себе — ничего.

Как Асгар узнал про мой запах?

— О чём ты? — Наджима искренне недоумевала. — Никакого запаха нет. Асгар, твои мигрени действительно свели тебя с ума?

Я широко раскрыл глаза. Асгар помолчал, затем произнёс с опасной усмешкой:

— Хорошо. Раз ты так уверена...

— Я дал тебе шанс, Наджима. Ты его упустила.

Послышались шаги. Он ходил по комнате, будто выслеживая меня. Шаги то удалялись, то внезапно ускорились.

— Асгар, что ты делаешь?! — её голос прозвучал резко.

Прежде чем эхо стихло, яркий свет хлынул на меня. Я рефлекторно зажмурился.

— Так это ты.

Я медленно открыл глаза. Огромная фигура Асгара, освещённая люстрой, нависала надо мной. Гобелен, вырванный им, с глухим стуком упал на пол.

— Нашёлся.

Дыхание продолжало с шумом вырываться наружу. Я замер от страха, не в силах пошевелиться, и лишь смотрел на него. Всё тело дрожало, а зубы стучали так громко, что звук был слышен. Когда Асгар нахмурил брови и посмотрел на меня, блуждавший вокруг аромат стал ещё гуще. В поле зрения, затуманенном сладким феромонным запахом, мелькнула его протянутая рука.

— А-а!

Только когда он грубо схватил меня за руку, я наконец пришёл в себя. Не успев сдержать вырвавшийся крик, я тут же потащился за ним. Не имея возможности подняться, я почти волочился по полу, когда принцесса закричала:

— Асгар, что ты делаешь? Отпусти Йохана! Ты меня слышишь? Прекрати, Асгар!

Но Асгар полностью проигнорировал её слова. Пока меня тащили, я оглянулся и увидел, как растерянная Наджима поспешно бросилась вслед. Однако, вопреки её желанию, дверь тут же захлопнулась, и она исчезла из виду.

Асгар продолжал идти, не останавливаясь. Теперь я болтался, как ненужная ноша, схваченный за шкирку и волочащийся по полу. Крики больше не вырывались. Даже слёзы не текли. Единственное, что я чувствовал — это страх. Феромоны, которые Асгар продолжал источать, сжимали мне горло, словно угрожая, и я не мог от этого избавиться.

«Ах...»

От страха дыхание стало прерывистым, и перед глазами поплыла пелена. Даже в таком состоянии я отчетливо различал лица слуг, наблюдавших, как меня волокут, словно мусор.

Раздался звук открывающейся двери, и вскоре перед глазами возник знакомый интерьер — комната наследного принца.

— А-а!

Меня так резко швырнули на пол, что я невольно вскрикнул. Не сумев подняться, я так и остался лежать, тяжело дыша. Кажется, рана на спине вновь открылась — адская боль пронзила тело, но перехваченное дыхание не давало даже нормально осмотреться. Сжавшись в комок и стоная, я вдруг увидел, как на меня упала тень. Асгар смотрел сверху вниз.

Внезапно я почувствовал, как Асгар наклонился. Осознав это, всё моё тело затряслось в конвульсивной дрожи. Не смея поднять глаз, я ощутил, как его рука потянулась ко мне. Что он задумал? Почему разыскал меня? Зачем притащил сюда? Что теперь будет?

«Пожалуйста, Камар...»

«Остановись уже...»

В момент, когда я отчаянно молил об этом, раздался приглушенный шум. В тот миг, когда Асгар собирался схватить меня за горло, с грохотом распахнулась дверь, и послышался знакомый голос:

— Что ты творишь?!

Это был взволнованный голос Наджимы. Его звук принёс облегчение, и дрожь немного утихла. Асгар бросил на неё беглый взгляд, затем вновь повернулся ко мне. Наджима снова закричала:

— Я спрашиваю, что ты делаешь, Асгар! Если будешь продолжать самовольничать, я не останусь в стороне!

Неожиданно громкий крик заставил уши звенеть. Наджима, казалось, была в ярости - даже лицо её покраснело. Но выражение лица Асгара при виде её не изменилось ни на йоту. Главный слуга, выжидающе наблюдавший за ситуацией, склонил голову в извинении:

— Ваше высочество, приношу глубочайшие извинения. Принцесса настояла... силой оттолкнула нас и сама открыла дверь...

Она тоже была членом королевской семьи. Никто не смел поднять руку на королевскую кровь. Асгар раздражённо вздохнул и поднялся. После его короткого взгляда главный слуга поспешно закрыл дверь и удалился, оставив в комнате только Асгара, Наджиму и меня.

Даже дышать было трудно. Прикрыв рот рукой, я с трудом поднялся. Наджима, заметившая, как я дрожа усаживаюсь, воскликнула:

— Йохан, ты снова истекаешь кровью... Ты в порядке?

— Наджима.

Она резко обернулась на этот тихий голос. Асгар говорил с бесстрастным лицом:

— Сделай хотя бы шаг с этого места - и даже тебе я не прощу.

Наджима замерла. Между ними повисло напряжённое молчание. Я горел от беспокойства, что из-за меня принцесса может пострадать, но боялся усугубить ситуацию, вмешавшись. Не зная, что делать, я услышал, как Наджима первой нарушила тишину:

— Что за внезапные выходки? — её голос звучал холоднее обычного, но спокойно. Это хоть немного успокоило меня.

Но Асгар парировал:

— Это мне следует задать тот же вопрос. Ты побледнела и примчалась сюда... из-за какого-то омеги.

После этих слов взгляд Наджимы устремился ко мне. Скрывать было уже бесполезно. Я просто опустил голову, но Наджима сказала:

— Омега он или нет — ты ворвался в мои покои и без объяснений уволок моего гостя. Разве не должен дать мне объяснения?

Неожиданные слова заставили меня непроизвольно поднять голову. Несмотря на невероятность ситуации, лицо Наджимы оставалось невозмутимым. Она знала? Что я омега?

Надо было сразу сказать правду. Тогда бы Наджима не оказалась в таком положении.

Пока я кусал локти от запоздалого сожаления, Асгар прищурил глаза. Из его уст прозвучала медлительная реплика:

— Так ты пришла сюда, чтобы предъявить претензии? С такой поспешностью?

На лице Асгара появилась усмешка, прежде чем он язвительно продолжил:

— Любопытно... Ты, кто больше всех наслаждался охотой на омег — что за перемена в настроении?

Неожиданные слова заставили меня окаменеть от шока. В ушах всплыли разговоры мужчин на той вечеринке. Неужели принцесса Наджима тоже...?

Наджима смотрела прямо на Асгара. Но мне казалось, что она намеренно избегает моего взгляда. Асгар коротко усмехнулся и добавил:

— Из-за младшего брата?

Мгновенно черные глаза Наджимы вспыхнули, устремившись на Асгара:

— Не смей говорить о моем брате. А то убью.

Стиснув зубы, она выплюнула эти слова, но Асгар оставался спокоен:

— Твоего брата убил твой отец. Не я.

— Ты просто наблюдал со стороны, — голос Наджимы постепенно повышался. — Ты позволил умереть собственному кузену! Ты мог его спасти! Мог!

Несмотря на почти истеричный крик, Асгар оставался невозмутим. С каменным лицом он заявил:

— Проявление как омеги — воля богов. Хочешь кого-то винить — вини богов.

— Хах...

Наджима испустила обессиленный вздох. Ее отчаяние, казалось, передалось и мне, но Асгар не проявлял ни капли волнения. Казалось, он вообще не способен испытывать эмоции. Наджима сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и спросила уже спокойнее:

— У тебя же была причина так внезапно забрать Йохана? Если объяснение меня не убедит — я заберу его обратно.

— Наджима.

Асгар заговорил с неожиданной, почти нежной интонацией. Это звучало так неестественно, что я невольно поднял взгляд.

— В этом дворце... нет, во всем королевстве — всё принадлежит мне. Этот омега — не исключение.

— Асгар!

— Поэтому что бы я ни сделал с этим омегой — это не касается тебя. У тебя нет никаких прав вмешиваться.

Наджима хотела что-то добавить, но Асгар поднял руку, останавливая ее. Явно давая понять — какие бы слова ни последовали, он их не услышит.

— А теперь возвращайся в свои покои, Наджима. Если ещё раз позволишь себе такое своеволие — тебе не останется места во дворце. Придётся вернуться в особняк того отца, которого ты так ненавидишь.

Наджима не произнесла ни слова. Но её крепко сжатые кулаки красноречивее всего говорили о ярости.

— Хах...

Громко вздохнув, она повернулась ко мне. Тень легла на её прекрасное лицо, когда она произнесла:

— Прости меня, Йохан.

— Нет...

Я покачал головой, тихо отвечая. У принцессы не было причин извиняться передо мной. Я был лишь благодарен ей. Когда я снова отрицательно мотнул головой, Наджима сделала горькое выражение лица и вышла. Дверь захлопнулась с глухим стуком, воцарилась тишина.

Когда страх достиг предела, я неожиданно успокоился. Сердце, бешено колотившееся минуту назад, теперь будто замедлило ход. «Ах...» — подумал я. — «Теперь мне не на кого рассчитывать».

В момент полного отчаяния Асгар заговорил:

— ...Снова спрятал свои феромоны.

Его бормотание, похожее на разговор с самим собой, заставило меня моргнуть и поднять взгляд. Холодные глаза будто сжали моё сердце, и я невольно съёжился. Губы дрожали, но слова не шли. Асгар не стал ждать и продолжил:

— Неважно. Я уже убедился, что ты — доминантный омега.

— Я... я?

— Да.

Неожиданный вопрос вырвался у меня сам собой. Асгар ответил без колебаний. В панике я замотал головой:

— Э-этого не может быть... Вы же сами говорили, что у меня... сломанные феромоны, поэтому нет запаха...

— Если ещё раз солжёшь в моём присутствии — вырву язык.

Его слова прозвучали так спокойно, что это даже казалось нереальным. Дрожащим голосом я спросил:

— П-почему вы так думаете...

Асгар лишь слегка приподнял уголок рта:

— Ты вызывал у меня гон. Дважды.

От этих слов дыхание перехватило. Мимолётная надежда тут же угасла. Если бы он помнил — его отношение было бы другим. Наверное, это был эффект гона — временное помутнение сознания, галлюцинации. От этой мысли снова захотелось плакать.

Я молча закусил губу и опустил голову, когда Асгар произнёс:

— Сначала распространяешь такой аромат, а теперь снова прячешь.

Этого не может быть. От меня никогда не исходило никакого запаха. Тогда и сейчас. Как Асгар мог почувствовать то, что не чувствовал никто? Может, потому что он доминантный альфа?

Или... может, запах всё же был? Ведь принцесса Наджима тоже знала, что я омега.

Но сейчас ведь опять нет запаха? Что происходит?

Асгар думал, что я намеренно скрываю запах, потому что я доминантный омега. Но это не так. Как он сказал вначале — во мне что-то сломано, и я не могу контролировать феромоны.

Но.

Я позволил себе маленькую надежду.

Вдруг, если Асгар ошибается, считая меня доминантным омегой...

Асгар наклонился и грубо приподнял мой подбородок. Я осторожно поднял взгляд и сразу встретился глазами с наследным принцем. Сердце сжалось от боли, когда я с трудом сформулировал мысль:

«Может, я смогу остаться рядом хоть ненадолго...»

— Пробуй скрываться сколько хочешь. Когда наступит течка, тебе всё равно не спрятаться.

Голос Асгара ударил, как кнут, заставив меня вздрогнуть. Он коротко усмехнулся, видя мой страх:

— Когда на твоём теле проявятся пятна, ты уже не сможешь отрицать очевидного.

Отсрочка — до этого момента. Если пятна не появятся и он поймёт, что я просто сломанный омега — мне не остаться рядом с ним. И что тогда?

Я перестал фантазировать. Всё равно будущее для меня ничего не значит.

Асгар отпустил мой подбородок и выпрямился. Медленно склонившись, я приготовился к поклону. Он ждал. Клятвы покорности. Когда я согнулся, спина взорвалась адской болью. Сдерживая стон, я коснулся губами его ботинка. В тот же миг сладкий феромоновый шквал обрушился на меня.

Только я выпрямился, как Асгар схватил мою руку. Меня потащили и швырнули на кровать. Он оказался сверху, наблюдая, как я задыхаюсь от боли и головокружения, с лёгкой ухмылкой:

— Даже доминантный омега реагирует на феромоны.

Наклонившись, Асгар прошептал:

— Я буду заполнять тебя снова и снова, пока не наступит твой цикл течки.

И он грубо прижал свои губы к моим.

Хлясь! Резкий звук вернул меня в сознание. Жгучая боль в щеке пришла позже. С трудом открыв глаза, я размыто увидел фигуру главного слуги. Пока я моргал, пытаясь прийти в себя, его рука снова взметнулась вверх.

Хлясь! На этот раз удар пришелся по другой щеке. Боль казалась сильнее — возможно, потому что сознание стало яснее. Я попытался подняться, но сорвался на крик. Болела не только воспаленная спина — казалось, не осталось ни одного живого места на теле. В памяти всплыли последние моменты перед потерей сознания — как я грубо прижимался к Асгару. Слезы навернулись сами собой, я стиснул зубы, пытаясь сдержать стон, но получил еще один удар. На этот раз главный слуга нанес несколько подряд, остановившись лишь когда я, истекая кровью изо рта, свалился на пол.

— Как посмела эта грязная тварь спать на ложе его высочества? — прошипел он сквозь зубы.

Только теперь я понял причину такой жестокости. Когда я с трудом поднялся, скопившаяся внутри жидкость потекла вниз. На кровати лежал только я. Асгар исчез неизвестно когда, оставив меня одного среди разъяренных слуг. Я беспомощно сжался, пытаясь прикрыть наготу, но главный слуга лишь скривился:

— Наглая тварь... Кончил свое дело — и сразу бы убрался. Не знаешь своего места.

Избиение продолжилось. Я закрыл голову руками, моля о пощаде. Удары сыпались со всех сторон. Даже когда старые раны на спине вновь открылись и кровь просочилась наружу, он не останавливался. Напротив — специально наступил на самые поврежденные места, заставив меня вскрикнуть. Тогда главный слуга, словно только этого и ждал, отвесил очередную пощечину.

— Где это ты позволяешь себе кричать? Видно, ещё не пришёл в себя. Проклятая тварь! Грязная шлюха!

Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь не закричать. Когда избиение наконец прекратилось, челюсть онемела от напряжения. Дрожа всем телом, я судорожно глотал воздух. Страх перед новыми ударами лишил меня дара речи.

Главный слуга швырнул в меня чем-то — это была моя одежда, которую Асгар грубо сорвал накануне. Дрожащими руками я с трудом натянул изорванную ткань, не скрывавшую плеч и груди. Слуга плюнул мне в лицо:

— Даже если специально подставлять свою грязную плоть — ты всерьёз думаешь, его высочество поведётся на такое? Твоя жалкая жизнь продлится месяц от силы. И что бы ты ни замышляла — ничего не изменится. Ты всего лишь сосуд для семени его высочества.

Он взял у слуги поднос с таблеткой и стаканом воды, сунув мне:

— Давай, глотай.

Неизвестное лекарство вызвало страх, но под его взглядом я не смел отказаться. Оцепенев, я с трудом протянул руку, проглотил таблетку и запил водой. Слуга заставил открыть рот, проверил под языком, лишь затем отпустил мой подбородок.

— Его высочество, конечно, контролирует себя, но на случай, если такая как ты вдруг забеременеет... Не знаю, какие трюки ты используешь, но ты явно туманишь разум его высочества.

Тогда я понял — это было противозачаточное. Внутри ещё оставалось семя, которое Асгар заполнял меня всю ночь, но теперь оно стало бесполезным.

Впрочем, у Асгара и не было причин меня оплодотворять.

Но на этом не закончилось. Главный слуга заставил меня подняться и лечь на стол, затем приказал другому слуге вычистить внутренности. Меня держали за руки и ноги, не давая пошевелиться, пока грубые пальцы копались внутри, выскребая скопившуюся жидкость. Я стиснул зубы, стараясь не стонать, хотя каждое движение отдавалось мучительной болью.

— Теперь ничего не осталось, — сказал слуга, снимая перчатки.

Руки, державшие меня, разжались. Я рухнул на пол.

Но отдыхать было некогда. Главный слуга снова ударил меня и закричал, чтобы я убирался. Я выполз, буквально волочась по полу. Люди бросали на меня взгляды, пока я, шатаясь, опирался о стену. Даже думать не хотелось, как я выгляжу. С каждым шагом горел живот, растравленный грубым вторжением, и ныла спина. До лаборатории было так далеко...

Прошлой ночью он так и не смог вытянуть из меня феромоны или вызвать цикл жара. Неизвестно, как долго это будет продолжаться, но каждый раз после того, как Асгар берет меня, всё повторится: главный слуга будет давать мне таблетки и вычищать всё внутри.

Когда я наконец открыл дверь лаборатории, невольно вырвался вздох облегчения. Но это ещё не конец. Дрожащими руками я запер дверь на засов. Хлипкая защита, но она хоть как-то успокоила меня. Колени подкосились от облегчения.

«Рикаль...»

Нужно идти в мастерскую. После полудня Захара приведёт кошку.

Смогу ли я дойти?

Я пошатываясь направился к кровати. Нужно немного отдохнуть. А потом пойти к Рикалю. Рикаль, ты ведь в порядке? Ты не сердишься на меня? Рикаль, Рикаль...

Как же я по тебе соскучился.

Мысли прервались, словно выключили рубильник, и сознание погрузилось во тьму.

Не знаю, уснул я или потерял сознание. Краешек сознания вернулся, и я открыл глаза - вокруг было темно.

Неужели проспал до ночи?

В испуге я попытался подняться, но тут же сжался от боли. Волна мучительной боли скрутила всё тело. Дышал прерывисто, щёки пылали и будто налились свинцом. С трудом вспомнил, сколько раз главный слуга бил меня по лицу.

Что же делать, Рикаль...

С трудом поднявшись, я вдруг нахмурился. Это не была ночь. Зрение постепенно прояснялось, и я наконец разглядел знакомую обстановку комнаты. Некоторое время я сидел в полной растерянности.

Что происходит...?

На улице ещё было светло. Солнце стояло высоко, и его яркий свет заставлял морщиться. Почему же я ничего не видел? На мгновение меня охватил страх, но я тут же отрицательно покачал головой. Наверное, просто временное головокружение. Всё в порядке, я же сейчас всё вижу. Зрение и раньше иногда ухудшалось, наверное, это тот же случай...

Дойдя до этой мысли, я осознал, что уже почти двое суток ничего не ел. Тут же нахлынул дикий голод, и живот скрутило от боли.

Как же я голоден...

Внезапно веки стали горячими, но слёзы не потекли. Горло болело, словно было разорвано изнутри. Пошатываясь, я подошёл набрать воды. Пока наливал воду из-под крана, руки дрожали так сильно, что пришлось схватить стакан обеими руками. Тёплая вода постепенно смачивала пересохший рот, наконец немного смягчая горло. Только после двух стаканов я почувствовал, что сознание немного проясняется.

Но голод не утихал — казалось, без еды я не смогу сделать ни шага. Всё, на что хватило сил — поставить стакан и плюхнуться на диван. Единственное улучшение — стоны теперь звучали чётче.

— А-ахх...

Раны на спине, кажется, подсохли, но каждое движение вызывало неприятное ощущение. Жгучая боль не унималась. Распухшие щёки и горящий живот довершали картину — всё тело болело, не давая пошевелиться. Низ ныло от грубого вторжения, верх скрутило от голода. Головокружение лишало последних сил. Хоть бы потерять сознание снова — но разбуженный разум не желал отключаться.

«Камар, мне больно...»

«Так... так больно...»

Задыхаясь, я прошептал его имя. Что бы сделал Камар? Наверное, волновался бы? Ласково погладил по голове и спросил: "Всё хорошо, Йохан?"

«Всё хорошо, Йохан?»

Его лицо с тревожным взглядом внезапно наложилось на образ Асгара. Вспомнив холодные, презрительные глаза, я почувствовал, как сердце леденеет.

«Всё хорошо...»

Я лишь пошевелил губами, шепча: «Камар, всё хорошо. Я ещё... всё хорошо».

«Просто дай мне... немного поспать...»

Закрывая глаза, я смутно представил Рикаля. «Прости, Рикаль... Завтра я обязательно... приду...»

Сознание снова помутнело, и боль наконец отпустила.

Хлясь! — очередная пощечина. Я вздрогнул и свалился со стула. Чуть не вскрикнул, но вовремя сдержался — тело уже запомнило, что крики лишь усиливают побои. Окоченев, я лежал на полу, когда раздался ледяной голос:

— И спать умудрился, бесполезный омега.

Главный слуга смерил меня взглядом, пока я с трудом поднимался:

— Вставай. Ты нужен его высочеству.

Его торопящий тон не оставил времени на раздумья. Слуга развернулся, другие последовали за ним. Окинув меня оценивающим взглядом, он усмехнулся:

— Какая честь для твоего жалкого тела. Хотя... на что ещё годится омега, кроме как быть сосудом?

Он резко повернулся и зашагал так быстро, что я едва поспевал. Опираясь о стену, я видел, как они удаляются. Зрение снова подводило — всё плыло перед глазами. Пока я тер глаза, услышал приближающиеся шаги. Грубая рука врезала по голове — я рухнул.

— Дебил! Чего застыл? — слуга схватил за волосы и потащил.

Боль пронзила кожу головы, возвращая ясность. Но кричать было нельзя — это означало новые удары. Я изо всех сил пытался поспевать, но лишь скользил и падал. Каждый раз — новый удар. В полубессознательном состоянии я наконец достиг цели.

— Фу... какой отвратительный, — главный слуга цокнул языком, велев принести мокрое полотенце.

Он грубо вытирал моё окровавленное, испачканное в пыли лицо. Стона я сдержал, но гримасу боли — нет. Недовольный, слуга бросил полотенце и отвернулся:

— Ваше высочество, омега доставлен.

После паузы дверь открылась — меня схватили за шиворот и втолкнули внутрь. Я рухнул на ковёр, за спиной захлопнулась дверь. Вокруг разлился знакомый сладкий аромат.

«Нужно встать...»

Мысль была ясной, но тело не слушалось. Тяжело дыша, я почувствовал приближение. Наследный принц Асгар. Но я по-прежнему не мог двинуться. Асгар остановился, не говоря ни слова. Краем глаза я увидел его ботинок — тот самый, что целовал. После паузы он произнёс:

— Что за вид?

Его голос громыхнул в ушах, словно удар грома. От пронзительной боли я невольно скривился, и стон вырвался сам собой. Но даже так я не мог поднять голову. Над моей скованной страхом фигурой вновь раздался голос Асгара:

— Подними голову.

Это был приказ, но я не мог подчиниться. Тело не слушалось. Даже пальцы не сгибались — только дрожали. Наступила тишина. Сердце бешено колотилось, когда сладкий аромат вдруг окутал меня. Глаза barely открывались из-за распухших щёк. В полумраке зрения появилась его крупная рука — Асгар легонько взял меня за подбородок и приподнял лицо. И против моей воли я встретился глазами с наследным принцем.

......

Давящая тишина. Почему-то Асгар лишь пристально разглядывал меня, не говоря ни слова. Слегка нахмуренные брови ясно говорили о недовольстве, но причину я понять не мог. Лишь молился, чтобы он не разозлился.

— Я... — после невыносимо долгой паузы заговорил Асгар. Его голос звучал ниже обычного. — Вчера... я тебя бил?

Морщины на его лбу углубились. Казалось, он пытался вспомнить, не вводил ли его рут в беспамятство. Но это было не так. Сколько бы он ни изливал в меня семя и феромоны — я не издавал ни запаха, не говоря уже о цикле жара. Рут у него наступить не мог. Я потерял сознание в конце, но по его реакции было ясно — опять провал. Асгар, видимо, думал то же самое — его глаза сузились.

— Что за вид? Упирался и получил?

Его бесстрастный тон сбил с толку. Но одно было ясно — последнее не соответствовало действительности. Я покачал головой, прежде чем прошептать:

— Я не... упирался... Просто спал... и главный слуга разбудил...

— Разбудил — и всё?

Я с трудом кивнул. Побоев было больше необходимого, но intent слуги был лишь в этом. Асгар продолжал хмуро смотреть. Мой ответ ему не понравился? Когда тревога сжала горло, он вдруг рявкнул:

— Джумуа!

— А-ах!

Оглушительный крик заставил меня вскрикнуть. Асгар скривился, глядя на меня, когда дверь распахнулась и вбежал главный слуга.

— Да, ваше высочество. Вы звали?

Асгар обратился к склонившемуся слуге, не отрывая глаз от меня:

— Это из-за тебя он так выглядит?

— ...Простите?

Неосознанно переспросив, слуга тут же съёжился под взглядом Асгара и снова склонил голову.

— Ах, да, ваше высочество. Когда он не явился в назначенное время, я проверил лабораторию и обнаружил, что эта тварь мирно спит. Пришлось хорошенько отшлёпать по щекам, чтобы разбудить. Для ленивых похотливых омег нет лучшего лекарства, чем розги, — самодовольно ответил главный слуга. — На всякий случай оставил одежду, но прикажете снять сейчас?

Асгар молча смотрел на меня. Когда я понял, что его взгляд задержался на изорванном в клочья воротнике — той самой одежде, что он порвал накануне — я поспешно попытался прикрыться. Но дрожащие руки не слушались, ткань снова выскальзывала. Асгар просто наблюдал, как моё тело предательски обнажается через дыры в рубашке. Зная тщетность усилий, я всё равно продолжал, когда он наконец заговорил:

— Нет, хватит. Можешь идти.

Слуга, казалось, был озадачен, но без возражений отступил. Когда дверь за ним закрылась, мы остались наедине.

Тепло его пальцев всё ещё чувствовалось на подбородке. Вспомнилось, как Камар — чья температура всегда была выше моей — обнимал меня перед сном. Асгар резко отпустил меня. Игнорируя мой растерянный взгляд, он повернулся, бормоча что-то себе под нос. Сначала я не разобрал слов, но потом смысл дошёл:

«Жалеть омегу... Каким же я стал слабым.»

Осознание сжало грудь. Не знал, что чувствовать — грустить, что Асгар меня пожалел, или быть благодарным за каплю тепла.

Асгар отвернулся, наливая вино в бокал. Хотя алкоголь был запрещён для простых людей, с того дня он пил постоянно. Не забывал подмешивать непонятный порошок. Он осушил бокал залпом, как воду, затем налил ещё. Только после нескольких порций поставил бокал. Повернулся и направился к кровати.

Медлить было нельзя. Его настроение явно было переменчивым — если замешкаться, надеясь на снисхождение, можно снова получить побои. Окоченевшее тело начало неуклюже двигаться. Попытка подняться не удалась — я пополз к нему на четвереньках.

Асгар, сидевший на краю кровати, наклонился вперед, уткнувшись ладонью в лоб. Глубокий вздох. Усталость застыла на его лице. Чем ближе я подбирался, тем гуще становился окружающий аромат.

Ха... ха...

С трудом переведя дыхание, я остановился на расстоянии вытянутой руки. Поджав ноги у его ступней, я увидел, как Асгар наконец поднимает веки. Между пальцев, сжимающих лоб, проглядывали фиолетовые глаза. Мы смотрели друг на друга.

Молчание. Он просто разглядывал мое лицо. Единственное отличие — больше не хмурился. Что творилось у него в голове — было невозможно понять. Лишь одна мысль: странно, что он просто смотрит. Я робко заговорил:

— Раздеться...?

Дрожащая рука потянулась к воротнику. Если и эту одежду порвут — придётся ходить голым. Ни главный слуга, ни кто-либо другой не принесут новую. Вспомнил омег, которых бросали в спальню нагими — по спине пробежали мурашки. Я ничем от них не отличался.

Страх и тревога смешались, когда я поднял на него глаза. Асгар снова сморщился. Сердце упало от ужаса, но он заговорил:

— Нет.

Едва шевеля губами, Асгар сказал:

— Сегодня отдыхай.

Неожиданные слова едва не вырвали у меня крик. Сдержал стон, но глаза непроизвольно расширились. Асгар взглянул на меня, затем отвернулся и лёг на кровать. Я остался сидеть на полу, наблюдая за ним.

В любой момент он мог приказать подойти — от этой мысли сжималось горло. Может, стоит раздеться сейчас? Вдруг он порвёт одежду? Но что если... что если он действительно не хочет этого сегодня?

Возможно. Потому что... я сейчас выгляжу отвратительно.

Даже если омеги и созданы для этого — моё избитое лицо явно отбило всякое желание. От этой мысли глаза зажгло, но слёз снова не было.

Задыхаясь, я попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Движения кадыка не помогли. Жажда становилась невыносимой.

Я снова попробовал пошевелить языком — и вдруг почувствовал на себе взгляд. Поднял голову и замер: Асгар приподнялся на кровати, наблюдая за мной.

— Что ты там копошишься? Хочешь прикусить язык — делай это снаружи. Не хочу видеть ещё большее уродство.

Его брезгливый тон заставил меня опустить голову. Насколько же я сейчас ужасен?

"Уродливое лицо..."

Глаза снова заныли, но слёз не было. Внезапно горло сжалось — я попытался сглотнуть, но вместо этого издал жалкий писк. Лицо мгновенно вспыхнуло от стыда.

Асгар продолжал наблюдать за моим унижением. Хоть он и не смеялся, но смотрел на меня с таким презрением, что хотелось провалиться сквозь землю. Вдруг раздалось цоканье языком — он заговорил:

— И такой держит у себя ядовитого кота, а сам хуже щенка...

Хоть это и было бормотание себе под нос, я не смел поднять на него глаза. Когда я сидел, сгорбившись, Асгар вдруг поднялся с кровати. Нехотя подняв взгляд, я увидел, как он направляется к столу. Он взял хрустальный графин, налил воды в бокал. Звук льющейся воды казался далёким.

Я уже начал отключаться, когда он повернулся с бокалом в руке. Попытался выпрямиться — и снова сжался от боли. Раны на спине горели, как в тот день. Тело затряслось, зубы стучали. Асгар нахмурился, делая шаг вперёд. Чем ближе он подходил, тем гуще становился аромат, тем труднее было дышать.

Ха... ха...

Когда он остановился передо мной, мне пришлось поднять дрожащий взгляд.

Он изучал меня тем же бесстрастным взглядом: опухшие щёки, дрожащие губы — затем снова глаза.

— Пей.

Неожиданно Асгар протянул бокал. Я не мог поверить — широко раскрыл глаза. Сон? Но кошмар это или добрый — понять не мог. Асгар снова нахмурился, видя мою растерянность.

— Теперь и речи не понимаешь?

Тихий голос заставил меня вздрогнуть. Страх перед возможным наказанием за неповиновение заставил меня поспешно протянуть руку. Но в спешке я уронил бокал.

— А-ах!

Жалобный стон вырвался сам собой. Бокал, к счастью, остался цел, но вода пролилась на ковёр. Асгар цокнул языком, глядя на моё ошеломлённое лицо.

— Что за жалкое зрелище.

...Это про меня? Конечно, про меня.

Я уже готов был провалиться сквозь землю, когда Асгар развернулся и направился к столу. Как в замедленной съёмке, я наблюдал, как он наливает воду в другой бокал. Когда он снова подошёл и протянул его, его слова оказались неожиданными:

— В этот раз не урони.

Ошеломлённый, я всё же не мог позволить себе повторить ошибку. Осторожно протянул руки, стараясь не коснуться его пальцев, и наконец взял бокал. Асгар отпустил его, только убедившись, что я крепко держу его обеими руками. Вода выглядела чистой и прохладной. Жажда гнала меня сделать глоток, но тело не слушалось. Подняв глаза на Асгара, я увидел его молчаливый взгляд — "пей уже".

— Спаси... бо...

Хриплый шёпот смешался с дыханием. Это всё, на что хватило пересохшего горла. Осторожно поднёс бокал к губам. Холодная вода казалась священной влагой. Закрыв глаза, я медленно проглотил её. Пересохший язык постепенно увлажнялся с каждым глотком.

Ах...

Опустошив бокал, я невольно вздохнул с облегчением. Наслаждался влагой, наполняющей тело. Медленно вдохнул и выдохнул. Постепенно успокаиваясь, открыл глаза.

Внезапно зрение помутнело — я нахмурился. Несколько раз моргнув, я смог вернуть фокус. И тогда осознал: наследный принц Асгар всё это время не сводил с меня глаз.

Я чуть не уронил бокал снова. К счастью, успел поставить его на колени, избежав повторной ошибки.

Но сердце бешено колотилось. Каждый взгляд Асгара наполнял смертельным страхом. Хотя умом я понимал, что нельзя так реагировать, тело предательски дрожало, зубы стучали. И сейчас, видя мою дрожь, Асгар молча наблюдал. Даже боль в спине отошла на второй план — все мысли занимало лишь одно: как угодить ему. Сглотнул — и вдруг Асгар нахмурился. Сердце ёкнуло.

Он сделал шаг. Я замер, следя глазами. Шаг за шагом он приближался. Когда в спине вспыхнула знакомая боль от ударов плетью, я невольно закрыл глаза.

...Э?

Сладкий аромат внезапно сместился в сторону. Ощутив лёгкое движение воздуха, я осторожно приоткрыл веки — Асгар прошёл мимо и лёг на кровать. Удивлённо уставился на него, но он лишь закрыл глаза без каких-либо объяснений. Собирается спать? Мелькнула мысль, но тут же его лицо исказилось — он прикрыл глаза ладонью. Вспомнились слова Наджимы:

"У него снова болит голова?"

Необъяснимые мигрени преследовали его. А без нормального сна они лишь усиливались.

"Может, он умрёт от недосыпа раньше, чем от яда?"

Эта мысль вызвала беспокойство. Но что я мог сделать? Лишь сидеть на полу, наблюдая за ним.

Меня снова охватило чувство ничтожности.

Но сейчас было не время заниматься самобичеванием. Вдруг я понадоблюсь? Настроение Асгара может внезапно измениться, или кто-то злонамеренный попытается навредить. Хотя последнее было маловероятно, я чувствовал, что должен сделать хоть что-то, чтобы он мог спокойно уснуть. Хотя всё, что я мог — это сидеть на полу, насторожив уши и наблюдая за его состоянием.

Время тянулось мучительно медленно. Я осторожно менял позу, когда спина начинала болеть. Асгар лежал с закрытыми глазами, но явно не спал — его тело оставалось напряжённым. Я просто смотрел на него, не в силах отвести взгляд.

Дрожь постепенно утихла, мысли прояснились. Его глаза были по-прежнему закрыты, он даже не смотрел в мою сторону. Это так ярко подчёркивало нашу разницу в положении, но зато давало возможность рассмотреть его черты. Я искал в его профиле знакомые черты Камара, когда Асгар внезапно заговорил:

— Отвернись. Если продолжишь пялиться — вырву глаза.

Я подавил вскрик, сглотнув воздух. Поспешно начал отворачиваться, скривившись от боли. Украдкой взглянул — его глаза всё ещё были закрыты. Медленно развернулся к нему спиной. Хотя нас разделяли всего несколько шагов, дистанция внезапно стала непреодолимой. Когда он исчез из поля зрения, я почувствовал себя совершенно одиноким.

Ночь углублялась, прохладный ветерок проникал через открытое окно. Я сделал глубокий вдох. С каждым вздохом в нос бил сладкий аромат. Дыша поверхностно, я ждал, когда пройдёт головокружение. Сознание медленно затуманивалось.

Я закрыл глаза, сжавшись в комок. Спина ныла, но выбирать не приходилось. Надеясь, что головокружение утихнет, я принял позу, которую часто использовал Рикаль: встал на колени, свернулся калачиком, упёрся ладонями в пол и прикрыл глаза тыльной стороной рук. Стало немного легче. Сознание уплывало — то ли в сон, то ли в забытьё.

...?

Я проснулся от нежного аромата. Моргая сонными глазами, осознал — не терял сознание, а уснул. Снова закрыл веки, утопая в сладком запахе. Попытался пошевелиться — и тут же ощутил тяжесть на талии. Тепло разлилось по спине, заставив меня вздрогнуть.

Открыл глаза уже полностью проснувшимся. Заморгал, пытаясь осознать ситуацию. Но сколько ни смотрел — реальность не менялась. Осторожно поднял голову. Я лежал на невероятно мягкой кровати, а под щекой ощущалось тонкое постельное бельё. Те же священные письмена на стенах, арабские узоры, куполообразный потолок и балдахин — всё как до сна. Но теперь я был не на полу, а удобно устроен на кровати.

Попытался резко подняться — и ощутил руку на талии. Опустил взгляд: мускулистая рука обнимала меня. Чья — понял сразу. Но принять это было невозможно.

Почему? Зачем?

Не мог же я сам забраться на кровать. Значит, ответ один — хозяин руки уложил меня сюда. И даже обнял.

Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно. Рука на талии не двигалась. Странно — обычно он чувствовал мой взгляд даже сквозь сон.

Может, спит?

Сомневаясь, я всё же повернул голову. Сухо проглотил и наконец увидел:

Он спал. Ровное дыхание, безмятежное лицо. Такой знакомый профиль. Я прикрыл рот рукой.

Камар.

Как можно забыть лицо мужчины, который столько ночей держал меня в объятиях? Иногда просыпался на рассвете и видел его вот так — глубоко спящим. Если прижимался к нему — он всегда обнимал крепче.

Вдруг показалось, будто я вернулся в оазис. Где нет никого, кроме нас с Камаром. Где он иногда ссорился с Рикалем, но всегда мирился. И...

Где был любящий меня Камар. И я.

Камар.

Шевельнул губами, называя его имя. Не осмелился произнести вслух — только выдохнул. Нос защекотало — я сглотнул.

Асгар всё ещё спал. Я осторожно развернулся, чтобы видеть его. Ресницы отбрасывали тень на слегка осунувшиеся щёки. Затаив дыхание, я наблюдал за ним, затем коснулся своих губ пальцами. Дрожащая рука потянулась к его рту. Тёплые мягкие губы. Я улыбнулся сквозь слёзы.

И поцеловал его.

Тихий смешок сорвался с губ. Но Асгар не проснулся. Хотелось смотреть на него бесконечно — но нельзя. Если усну снова — главный слуга снова будет бить по лицу. После очередной порции побоев, кажется, выбьет зубы. Уже сейчас чувствуя, как они шатаются, я подавил сожаление и осторожно пошевелился.

— М-м...

Засохшая кровь на спине треснула, вызывая новую волну боли. Переводя дыхание, медленно освободился от его объятий. Когда рука упала с талии — сердце сжалось от пустоты, но я заставил себя отползти. Проползая по огромной кровати, не мог оторвать глаз от Асгара. Возможно, в последний раз вижу его так близко. Старался запомнить каждую черту.

Наконец достиг края. Босые ноги коснулись пола.

— Ха-а...

Выпустил задержанный воздух. Стоял, глядя на его спящее лицо. Вдруг среди сладкого аромата уловил другой запах — мои собственные феромоны.

Почему... сейчас?

Горькая усмешка сорвалась сама собой.

Мои феромоны выходят, когда хотят.

Шаг за шагом я отступал. Расстояние между нами росло. Когда-нибудь он исчезнет из виду навсегда. С этой мыслью спина уперлась в дверь.

— Скрип...

Как я ни старался открыть бесшумно — старые петли скрипели. Тяжёлая дверь давалась с трудом, дыхание участилось. К счастью, слуга снаружи помог её открыть.

В коридоре он сразу же захлопнул дверь за мной. Хотелось в последний раз взглянуть на Асгара — но не получилось. Перед опущенной головой возник чей-то силуэт. Главный слуга. Скрестив руки, он бросил ледяной взгляд:

— Кажется, понимаешь намёки. Впредь — как только его высочество закончит с тобой, сразу убирайся. Ползком или ногами — не важно. Ясно?

— ...Да.

Я прошептал "да" и сделал шаг. Моё тело дрожало в ожидании удара — но слуга не стал бить меня снова. Я заковылял по коридору неуверенной походкой. До лаборатории было очень далеко. Пока они видят меня — я не могу расслабиться. Лишь скрывшись из виду, я смогу перевести дух.

Я ускорил шаг, задыхаясь. Когда я завернул за угол и остался один, то полностью выбился из сил. Я облокотился о стену, судорожно глотая воздух. Ночной ветерок остужал мои щёки, а свежесть проникала глубоко в лёгкие.

Ах.

Я внезапно осознал — сквозь длинный коридор виднелся тот самый сад. Там, где Асгар стоял в одиночестве.

О чём он тогда думал?

Я вспомнил его бесконечно опустошённое лицо — моё сердце сжалось. Даже зная о его пустоте, я ничего не могу сделать. Ведь я всего лишь бесполезный омега.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул — и в этот момент услышал шаги. Кто-то приближался ко мне. Я попытался оттолкнуться от стены, но у меня закружилась голова, и я снова прислонился. Шаги становились всё ближе. Учащённое, почти бегущее приближение вселяло в меня ужас.

Кто же это...

— Ты.

Когда я с трудом поднял глаза, то увидел невероятное. Мужчина смотрел на моё ошеломлённое лицо и прошипел:

— Почему ты ушёл без разрешения?

Его слова звучали сквозь стиснутые зубы. Я замер с широко раскрытыми глазами, не в силах ответить. Асгар ждал ответа, не отрывая от меня пронизывающего взгляда.

Я задрожал с новой силой, едва увидел его. Хоть и понимал, что нельзя так реагировать, но не мог остановить дрожь. Я открыл рот, но звук не шёл. Его густые феромоны, окутавшие меня, не возбуждали — лишь вселяли ужас. Теперь даже один только запах заставлял мои колени подкашиваться. Хорошо хоть стена поддерживала, но дрожь от страха я не мог контролировать.

— В-ваше высочество... с-сказали... н-нельзя спать... в вашей кровати... — мои слова вышли прерывистыми, словно я задыхался.

Принц скривился, услышав это. От его выражения у меня потемнело в глазах.

— Кто сказал? — его низкий голос вонзился в мои уши.

Я знал, что должен ответить. Собрав все силы, я прошептал:

— Г-главный с-слуга...

Асгар молча смотрел на меня сверху вниз. Когда он заговорил, слова вышли с задержкой:

— Джумуа?

Его голос звучал зловеще, будто доносился из глубины пропасти. Я лишь дрожаще кивнул. Асгар снова замолчал, явно о чём-то раздумывая, но о чём — я не мог понять. Его взгляд застрял на моих распухших щеках.

Я съёжился под его взглядом, едва дыша. Асгар вдруг оглянулся — за ним стояли главный слуга и другие слуги, выстроившиеся в ряд.

— Джумуа.

— Да, ваше высочество, — тот мгновенно откликнулся.

Асгар вернул взгляд ко мне:

— Принеси мой меч.

— Слушаюсь.

Хотя ответил главный слуга, побежал другой. Вскоре он вернулся с огромным мечом с синеватым лезвием. Изогнутый клинок был огромным, под стать телосложению Асгара. Таким можно было разрубить меня пополам одним лёгким движением.

Когда меч передали главному слуге, Асгар протянул руку. Тот поклонился и поднёс меч двумя руками. Огромная ладонь сомкнулась на рукояти. Я тупо смотрел, как он одной рукой поднимает тяжёлую сталь.

"Он сейчас разрубит меня", — мелькнуло в голове. Я инстинктивно зажмурился. В этот момент раздался свист рассекаемого воздуха, и что-то тёплое и липкое брызнуло мне на лицо.

— А-а-а-а-а!

Мой душераздирающий крик разнёсся по коридору. Когда я открыл глаза, то окаменел от увиденного. Главный слуга кричал, подняв окровавленные обрубки рук. На полу валялись его отрубленные кисти. Слуги в ужасе застыли, пока он продолжал вопить. Лишь Асгар стоял невозмутимо, наблюдая за ним. С его меча ещё капала алая кровь.

Я снова видел перед собой того самого человека, что безжалостно хлестал меня плетью. Страх достиг предела — казалось, вот-вот потеряю сознание. Но и это пугало. Я просто смотрел на принца, парализованный ужасом, пока главный слуга, рухнув на колени, безуспешно пытался собрать свои кисти.

— В-ваше высочество... з-за что?! — его вопль эхом разнёсся по коридору.

— "За что"? — в уголке рта Асгара играла ледяная улыбка. — Ты не знаешь своей вины?

Слуга всхлипнул, глядя снизу вверх. Асгар милостиво объяснил:

— Ты испортил мне настроение. Благодари богов, что я не отрубил тебе голову.

Лицо слуги побелело, как и у всех присутствующих. Асгар не стал тянуть время:

— Чего вы ждёте? Уберите это. Долго ли мне смотреть на эту грязь?

Слуги бросились исполнять приказ. Подхватив драгоценные кисти, они потащили окровавленного слугу прочь. Кровавый след тянулся за ними.

Воцарилась напряжённая тишина. Все в страхе ждали реакции принца, когда он протянул меч. Слуга поспешно принял его двумя руками, и Асгар повернулся.

Наши взгляды снова встретились. Его тёмно-фиолетовые глаза изучали меня. В густой тьме лишь лунный свет освещал нас. Под ним Асгар казался ещё больше и грознее.

В голове снова и снова всплывала только что увиденная сцена. Крики слуги, тёплая кровь на щеке — всё ещё ощущалось так ярко.

Внезапно вспомнилось забытое. Образ Камара, хладнокровно вырезавшего Салмана и его банду, наложился на стоящего передо мной Асгара. Каким он был тогда? Без малейших угрызений совести.

Ни тени сомнения. Так же хладнокровно перерезал глотки, обливаясь кровью.

Но это другое.

Я смотрел на Асгара, переполненный страхом. Тогда он делал это ради меня. Но сейчас всё иначе.

Мужчина, который может отрубить руки лишь потому, что ему не понравилось.

И теперь он стоял, глядя на меня. С нечитаемым выражением лица, источая густые феромоны.

Страшно.

Дойдя до этой мысли, я больше не выдержал и погрузился в темноту.

В полусознательном состоянии мне снился странный сон. Я понимал, что сплю, но не мог проснуться. Бродил по грани между сном и реальностью.

Во сне я шёл по песчаной пустыне. Солнца не было, но вокруг было светло. Дневной туман окутывал странное место. Я шагал по мягкому песку, пытаясь разглядеть что-то впереди. Оно ускользало, когда я почти достигал его. Вдруг я осознал — мне никогда не схватить это. И стало так грустно.

"Я жил, любя лишь тебя..."

Чей-то еле слышный голос пел эту песню.

"Мир пуст,

и я больше не хочу жить..."

Внезапно глаза наполнились жаром. И я проснулся.

Ах...

Моё затуманенное зрение медленно фокусировалось. Я понял, что плачу. Пара морганий — слёзы скатились, и мир стал чётче. Узнаваемый потолок постепенно проступил перед глазами.

Спальня наследного принца.

Позже я осознал, что лежу на его кровати. Отличие от прошлого раза — теперь я был здесь один.

Тишина. Даже моё шмыганье носом казалось громким. Осторожно повернул голову — у окна стоял принц. Наши взгляды встретились, и он заговорил, словно ждал этого момента:

— Наконец проснулся.

В его спокойном голосе не было эмоций. Вообще, Асгар никогда не проявлял чувств. Не смеялся, не гневался. Все его реакции были сдержанными, словно тщательно отмеренными.

Но тогда почему...

Воспоминание о моменте перед потерей сознания заставило меня содрогнуться. Видимо, Асгар действительно сильно разозлился. Причины я не знал — возможно, просто плохое настроение.

Эта мысль наполнила меня ужасом. Кто знает, что ещё может вывести его из себя? Я съёжился под его взглядом. Принц, прислонившись к подоконнику, скрестил руки:

— И чего ты опять дрожишь? Стоишь так далеко.

Мне почудилось, будто он цокнул языком. Я вздрогнул, но дрожь не унималась. С трудом разжал губы:

— П-простите...

Голос сорвался. Сухой кашель заставил Асгара нахмуриться. Вот беда — точно разозлил его. Когда страх снова сковал меня, принц отошёл от окна. Я замер, наблюдая, как он направляется к столу, наливает воду в бокал — явно для меня. Нужно встать и принять. В панике я поспешил подняться — и это было ошибкой.

— А-а-а!

Боль разорвала спину — я закричал. Асгар замер. Я остановился, тяжело дыша. Спина стала мокрой. Головокружение накрыло волной. В последний момент перед тем, как сознание уплыло, я почувствовал, как Асгар приближается — но мир уже погрузился во тьму.

«Спина горела невыносимой болью. Я даже мечтал, чтобы кто-то просто вырезал эту часть тела. Больно, больно, больно...»

— ...поэтому... надо проверить... — чей-то голос доносился обрывками.

«Лучше бы я снова потерял сознание», — но боль упорно возвращала меня в реальность. Силы открыть глаза не было — я лишь страдал, задыхаясь от мучительных ударов боли. Постепенно голос становился четче:

— Всё понимаю, но почему он так часто теряет сознание? Это действительно обморок?

Это был голос Асгара. Среди всех неясных звуков его голос выделялся особой четкостью. Даже в полубессознательном состоянии я это отметил. Затем раздался женский ответ:

— Это не просто обморок. Он близок к пограничному состоянию. Если это продолжится, периоды без сознания будут удлиняться, и вскоре он умрет.

Голос был знакомым. «Чей бы?» Мозг отказывался работать. Я просто тяжело дышал, когда Асгар произнес:

— Смерть недопустима. Сделай всё, чтобы он выжил. Неважно, в каком состоянии.

— Если оставить его как есть, он скоро умрет. Уже чудо, что он до сих пор жив.

— Для этого ты здесь и лечишь его. Если он умрет, ты последуешь за ним.

В его голосе звучала холодная насмешка. Женщина замешкалась, прежде чем ответить.

— ...Я сделаю всё возможное, но ваше высочество, с этим омегой нужно обращаться как с тончайшим стеклянным кубком. Раны слишком серьёзные, лечение отсутствовало, началось нагноение — полный хаос. Видела многих после порки, но таких тяжёлых случаев — впервые. Даже если заживёт — останутся ужасные шрамы. Последствия тоже...

— Мейса.

— Да, ваше высочество.

Тихий голос заставил её мгновенно замолчать. Только тогда я осознал — это был голос Мейсы.

— Мой приказ прост и ясен. Спаси этого омегу — больше ничего мне от тебя не нужно.

— ...Да, ваше высочество.

Мейса ответила еле слышно. Наступила пауза. Сознание снова начало уплывать, когда её голос раздался вновь:

— Простите дерзость, ваше высочество, но... можно узнать, почему этот омега так важен? Если бы вы объяснили, возможно, мы нашли бы замену...

— И где же ты найдёшь такую?

Язвительный тон принца прервал её. Мейса не сдавалась:

— Потому что он доминантный омега?

Асгар не ответил сразу. В тяжёлой тишине мне хотелось сбежать, но я не мог пошевелить и пальцем. Наконец раздался его медленный голос:

— Без него я не могу спать.

Послышался тихий вздох Мейсы — она явно была поражена. Асгар продолжил ледяным тоном:

— Ты понимаешь, как этот никчёмный омега сделал то, что не смогли все врачи со своими лекарствами? Его феромоны ничем не отличаются от других омег. Более того — они появляются и исчезают, когда им вздумается. Сколько ни вливай в него феромонов — цикл жара не наступает. Забавно.

В его голосе не было ни капли веселья. Мейса помолчала, затем осторожно спросила:

— А головные боли... они тоже прошли?

— Впервые с момента проявления я чувствую такую ясность в голове, — без колебаний ответил Асгар.

Когда она снова замолчала, он добавил с насмешкой:

— Может, он и не доминантный омега, но видимо, даже самая бесполезная жизнь в этом мире на что-то годится. Воля богов поистине загадочна.

Последнее прозвучало как насмешка над самим собой. «Понятно», — пробормотала Мейса. Неясно, было ли это замешательство или растерянность — но Асгар предупредил:

— Так что, Мейса, спаси его. Докажи, что ты способнее своего брата.

— Тогда... вы дадите мне пост главного лекаря? Даже несмотря на то, что я женщина? — в голосе Мейсы появился интерес.

— Ты же знаешь — я не настолько старомоден. Женщина или нет — неважно. Главное — доказать свою компетентность.

— ...Было бы хорошо, если бы ваше прогрессивное мышление распространялось и на меня... ах, простите! — Мейса поспешно извинилась, пробормотав это.

— Я переступила границы. Молю о прощении. Да пребудет слава с богами, страной и королевской семьёй. Проявите милосердие к невежественной слуге.

Асгар прервал её молитвенные извинения:

— Прощаю в этот раз. В следующий — вырву язык и скормлю псам.

— Благодарю за милость. Да благословит вас бог, великодушный принц.

С трудом приподняв веки, я увидел размытый силуэт Асгара. Он, казалось, сидел в кресле, наблюдая за мной. Когда я пытался сфокусироваться, он произнёс:

— Отвечая на твой вопрос — это всего лишь омега. Скот, не более.

— Да, ваше высочество. Мудрые слова.

Странно — не почувствовал ничего. Может, моё израненное сердце наконец умерло? Я позволил векам снова сомкнуться. Сознание уплывало, когда вдали раздался голос Мейсы:

— Нужно что-то ввести для питания, но он без сознания...

Звуки исчезли, и я полностью отключился.

Очнувшись, я чувствовал себя немного яснее. Лежал один на кровати — теперь перед глазами была медсестра. Она как раз меняла капельницу и вздрогнула, встретившись со мной взглядом:

— Очнулись? Как себя чувствуете? Можете говорить?

Медсестра быстро нажала кнопку аппарата, проверяя мои показатели. Манжета на руке надулась, но от слишком сильного давления она поморщилась и принесла другую — поменьше. Когда цифры появились на экране, она вздохнула:

— Давление всё ещё слишком низкое. Организм сильно ослаблен. Сильно болит? Обезболивающее уже вводится, потерпите немного. Состояние слишком тяжёлое — больше лекарств дать нельзя.

Я хотел ответить, но не смог издать ни звука. Даже пошевелить губами было трудно. Глаза сами закрывались, когда кто-то произнёс:

— Время вышло. Скоро придёт его высочество...

Не успев услышать продолжение, я потерял сознание, будто кто-то выключил рубильник.

Постепенное улучшение началось лишь спустя месяц. Я был шокирован, узнав, сколько времени прошло. Всё это время я оставался в покоях наследного принца. Видимо, меня лечили там с самого первого обморока. Поскольку я почти постоянно был без сознания, детали мне неизвестны. Смутно помню разговоры о том, что принц занят международными встречами и другими делами. Кажется, его не было во дворце.

Когда я стал приходить в себя на более долгое время, Мейса попыталась накормить меня. Сначала я не мог даже глотать воду — каждый день ставили капельницы. Прозрачный суп казался признаком улучшения. А в тот день, когда я впервые съел наваристый бульон с мясом, Мейса ликовала громче всех:

— Получается! Теперь скоро сможете ходить.

Я всё ещё ходил в туалет с поддержкой. Всего несколько шагов — и обратно, после чего обычно терял сознание или полностью выбивался из сил.

Но были и хорошие новости — раны начали заживать. По словам Мейсы, они использовали все возможные методы. Я был благодарен за их старания.

«Хотя омега — всего лишь скот.»

За время болезни я слышал много разговоров о себе, но запомнил только эти слова. Они внезапно всплывали в памяти, но что странно — не вызывали никаких эмоций. Возможно, потому что я и сам так думал.

Я доел последнюю ложку супа. Мейса сияла, увидев пустую тарелку — впервые с начала болезни. Она дала лекарства, проверила состояние и велела убрать посуду.

— Отдыхайте, Йохан. Сегодня переутомились.

В последнее время меня учили избегать дневного сна — чтобы лучше спать ночью. Пока слуги готовили кровать, я лежал на раскладушке. Сон накрыл мгновенно, как обычно в последнее время.

Неизвестно почему, я вдруг проснулся. Лежал с полузакрытыми глазами в недоумении. Глубокая ночь — вокруг царила тишина. Лунный свет слабо освещал комнату. Впервые я очнулся в такой час. «Что происходит?» — и тут уловил сладкий аромат.

Тело мгновенно оцепенело. Я слишком хорошо знал этот запах. Как можно его забыть? Уже понимал — отрицать бесполезно.

Я лежал на боку. Боль в спине уменьшилась, но лежать ровно ещё не мог. Постепенно возвращались ощущения: жар за спиной, тяжёлая рука на талии, ровное дыхание — всё было ясно.

Тело задрожало рефлекторно. Не нужно было видеть, кто сзади. Моя же реакция говорила сама за себя.

Я сжал и разжал кулаки, тяжело дыша. Всё тело покрылось липким потом. Голова повернулась против моей воли. Дрожащие губы выдохнули прерывисто. И тогда я увидел:

Лицо Асгара, крепко спящего, обняв меня.

«Омега — всего лишь скот.»

Тошнота подступила к горлу. Я рванулся встать — но не смог. Боль в спине и непослушное тело предали. Я свесился с края кровати и вырвало на пол.

После долгих мучений вдруг ледяной холод пробежал по спине. Дрожа от страха, я медленно обернулся. Там был наследный принц Асгар — полусидя, с нахмуренным лицом. Сердце замерло — я непроизвольно вскрикнул.

— Ты... — начал он, но у меня не осталось рассудка, чтобы слушать.

— А-а... а-а-а!

В панике я рванулся бежать, свалившись с кровати. Боль пронзила всё тело, но времени на раздумья не было. Я поднялся и пополз на четвереньках, отчаянно пытаясь убежать.

В итоге я забился в угол у противоположной стены. Дрожа всем телом, я тяжело дышал, пока принц, сидя на кровати, хмуро произнёс:

— Что ты делаешь? Вернись.

На его лице явно читалось раздражение. Возможно, он злился, что его так грубо разбудили. От этой мысли меня затрясло.

«Он может убить меня.»

Страх заполнил сознание. В этот раз он действительно может меня убить. Но было нечто столь же ужасное — его плеть. Одна мысль о новых ударах по спине лишала рассудка.

Ха... ха...

Дыхание застряло в горле. Зрение помутнело — я заморгал, но фокус не возвращался. Асгар поднимался с кровати. Инстинктивно я прижался к стене сильнее, но отступать было некуда.

Феромоны стали гуще — явный признак его плохого настроения. Даже в полубессознательном состоянии меня тошнило. Но лишь горькая слюна наполняла рот. Асгар что-то говорил, но разобрать не мог. Вероятно, предупреждал меня за неповиновение. Хотя я смутно понимал это, тело не слушалось. Оно лишь дрожало, неспособное даже нормально дышать — ни о каком возврате в кровать и речи не шло.

Вдруг в поле зрения мелькнула крупная тень. С трудом подняв голову, я ахнул. Асгар шёл ко мне. С каждым шагом его феромоны усиливались, оживляя в памяти тот день. «Пожалуйста...» — я хотел молить, но звук не шёл. Я сжался в комок, наблюдая за его приближением. Когда он протянул руку в двух шагах от меня — сознание отключилось.

Казалось, где-то вдали раздался его крик: «Мейса!»

— Что-то не так? — недоуменно спросила Мейса.

Но я не мог ответить. Только что утихшая дрожь снова охватила всё тело. Зубы стучали так громко, что звенело в ушах. Мейса поспешно обернулась:

— Я введу успокоительное, ваше высочество.

Асгар не ответил. Он лишь хмуро смотрел на меня с раздражением. Холодок в руке — и через мгновение сознание затуманилось, дрожь утихла. Но я не отключился полностью, как раньше. Я пытался говорить, шевеля губами. Мейса наклонилась:

— Да, Йохан? Ты что-то хочешь сказать?

Едва слышно я прошептал:

— По...жалуйста... не... бейте... меня...

Она подняла голову, глядя на меня. Я хотел умолять ещё, но звук не шёл. Только слёзы наполняли глаза, когда я бессловно смотрел на неё. Мейса сморщилась — но не от раздражения. Она ласково погладила мои волосы, затем повернулась к принцу, который всё это время молча стоял, скрестив руки:

— Что он там бормотал? — спросил Асгар, уничижительно называя меня «это».

Я вздрогнул, но Мейса ободряюще похлопала меня по плечу:

— Он умолял не бить его.

— Если бы выполнял свои обязанности, не пришлось бы наказывать, — усмехнулся Асгар.

―А вообще тот омега получил кнут только потому, что вёл себя неподобающе. Неужели он этого не осознаёт? Ему ещё повезло, что остался жив.

―Только благодаря вашей милости этот омега всё ещё жив. Если бы не вы, ваша бессонница и головные боли никогда бы не прошли.

Мейса быстро склонила голову после этих слов.

―Да благословит бог великодушие вашего высочества кронпринца.

Асгар на мгновение замолчал. Казалось, он размышлял, проигнорировать ли дерзкий намёк Мейсы или наказать её за него. Похоже, он выбрал первое.

―Итак, этот омега пригоден или нет?

Его голос звучал механически-равнодушно.

«Он убил Салмана... Может, и меня прикончит?»

Мысль мелькнула внезапно, но я тут же отогнал её.

«Нет... Он точно сможет. Ведь сейчас он даже не помнит меня.»

Слёзы, скопившиеся в глазах, покатились по щекам.

―Может, поставить отдельную кровать для Йохана? Зачем ему обязательно спать в вашей...

―Если бы это было возможно, я бы уже так сделал.

Асгар говорил с насмешкой, и Мейса, смущённо отводя взгляд, посмотрела на меня.

―Не понимаю... Что в Йохане такого, что избавляет вас от головной боли? Это же не феромоны...

Асгар ничего не ответил. Я, не понимая значения этого молчания, лишь тяжело дышал. Дрожь от лекарств утихла, но страх никуда не делся.

Через некоторое время Асгар заговорил.

―Почему он так дрожит? Может, он болен?

―Даже если это болезнь души, болезнь есть болезнь.

Мейса сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить:

―Простите за дерзость, ваше высочество, но Йохан, кажется, ужасно боится вас.

―Повторяю, Мейса: если он будет знать своё место, наказания больше не повторится.

В голосе Асгара звучала язвительность. Мейса молча склонила голову. Асгар разжал руки и прислонился к оконной раме.

―Так что теперь делать?

―Простите, но это ваш выбор, ваше высочество. Нужен ли вам Йохан или нет. Если нет — можно завершить лечение и оставить его во дворце до возвращения врача... или отпустить.

Асгар не ответил. Казалось, он погрузился в раздумья, но внезапно сознание покинуло меня, и я не услышал ответа.

―Йохан, вы в сознании?

Медсестра спросила это, когда я с трудом открыл глаза. Она помогла мне сесть, затем вышла, чтобы принести еду. Вернувшись, она поддержала меня, когда я пошёл в туалет, а потом мы вернулись назад.

С того дня начались однообразные будни. Я просыпался, когда солнце уже высоко светило, а ближе к вечеру принимал снотворное от Мейсы и засыпал. В какой-то момент лекарств стало больше — новое средство погружало меня в такой глубокий сон, что я даже не видел снов и с трудом просыпался утром. Как будто умирал и возвращался к жизни.

―С тех пор я больше не видел наследного принца. С одной стороны, я чувствовал облегчение, но в глубине души оставалась пустота, и это казалось мне смешным.

―Боишься его при встрече, а когда не видишь — скучаешь. Чего же ты хочешь на самом деле?

Горькая улыбка появилась на моих губах, когда медсестра вернулась с едой и поставила поднос на стол. Как всегда, это был суп с мясом, долго томившийся на огне. Пока я ел, медсестра, сидевшая рядом, заговорила:

―Со следующей недели попробую приготовить что-то более сытное. Но рада, что тебе уже гораздо лучше.

―Да... спасибо.

Я с трудом улыбнулся, и она, наливая чай, продолжила:

―Может, днём выйдем прогуляться? Сидеть всё время в комнате вредно.

―Да...

Я кивнул, но вдруг вспомнил то, что совсем забыл. Непроизвольно ахнув, я замер, и медсестра удивлённо спросила:

―Что-то не так?

Я сглотнул сухую слюну и ответил:

―Я... у меня был кот...

―Ах, точно. Кто-то же присматривал за ним, да?

―Да... но я давно его не видел. Хотел бы узнать, как он.

Медсестра кивнула и сразу же поднялась:

―Подожди, я узнаю, можно ли его сюда привести.

―Погодите!

Я невольно резко остановил её. Когда она обернулась, я смущённо пробормотал:

―Я... я хочу сам пойти к нему.

Рикаль ненавидел Асгара. Если он снова выпустит когти — кто знает, чем это обернётся. Медсестра наклонила голову, затем кивнула:

―Хорошо, я узнаю. А ты пока доедай.

Я послушно отправил ложку супа в рот. Вскоре медсестра вернулась с ответом от слуги:

―Нашли. Его зовут Захара, правильно?

―Да, да!

Я сиял от радости, и медсестра улыбнулась:

―Говорят, с котом всё в порядке. Так что, Йохан, пойдём прогуляемся?

―Да... куда нам идти?

Я резко встал, пошатнулся, но она быстро поддержала меня:

―В мастерскую, сказали.

Я замер. Улыбка застыла на моём лице, но медсестра спокойно добавила:

―Кот тоже там.

―Йохан, где вы были? Я не нашла вас и испугалась, — сразу же спросила Мейса, увидев меня.

Я неловко улыбнулся, но ответила за меня медсестра:

―Решили немного прогуляться. Помните ту служанку, что присматривала за котом Йохана? Захара, кажется.

Она не знала о разговоре между мной и Захарой. Я, как и обещал, молчал.

―А, так вы ходили к коту? Зачем было выходить?

Мейса вроде бы поняла, но затем нахмурилась. Я так и не решился сказать, что Рикаль ненавидит наследного принца, и промямлил:

―Просто... хотелось прогуляться. Да и двигаться полезно.

―Ну да, вы же почти месяц не выходили из комнаты.

Её участливые слова заставили меня отвести взгляд.

Дальше всё было как обычно: обработка ран, ужин, лекарства. Хотя я не видел спину, раны действительно заживали — боль постепенно утихала, а ощущение рассечённой кожи больше не возвращалось.

―Хорошо, что не началось воспаление, — сказала Мейса, поблагодарив бога.

И тут...

Всё потемнело.

Я заморгал, и зрение медленно вернулось. Передо мной стояла Мейса, смотрящая на меня с беспокойством.

―Йохан? Что с вами?

―А, нет, ничего...

Я поспешно покачал головой. Наверное, это просто анемия. Они и так уже достаточно заботятся обо мне — не хотелось их беспокоить. Да и жаловаться на проблемы со зрением, создавая лишние хлопоты, тоже было неразумно.

―Действительно ничего...

Я повторил эти слова, когда раздался стук в дверь. Через мгновение она открылась.

―Госпожа Мейса, прибыла гостья.

Служанка отступила в сторону, и в поле зрения появился неожиданный посетитель.

―Принцесса...

Мейса быстро склонила голову, и я тоже поспешил подняться, но в тот же миг перед глазами снова поплыла чернота. На этот раз причина была иной.

―Йохан!

Голос Наджимы вернул меня в реальность. Я открыл глаза и увидел, что медсестра поддерживает меня, полусидящего на полу.

―Вы в порядке? Можно было просто сесть...

После её обеспокоенных слов Мейса добавила:

―Казалось, ему стало гораздо лучше, поэтому мы ненадолго вышли... Видимо, это было слишком поспешно. Я проявила неосторожность.

Я хотел возразить, что это не её вина, но Наджима опередила меня:

―Не нужно торопиться. Он только начал поправляться. Йохан, может, тебе лучше лечь?

―Да, пожалуй. Уложите Йохана на кровать.

По указанию Мейсы слуга, уже собиравшийся закрыть дверь, замер, затем вошёл и подхватил меня на руки. Пока Мейса проверяла моё состояние и кивала, Наджима терпеливо ждала, сидя в кресле.

―Теперь всё в порядке?

Я поднял голову на её вопрос и увидел, что Наджима улыбается мне. В комнате остались только я, Мейса и она. Когда я растерянно моргнул, Наджима объяснила:

―Я попросила всех выйти, чтобы поговорить спокойно. Ты не против, Мейса?

―Конечно, ваше высочество.

Услышав ответ Мейсы, Наджима слегка сморщила изящные брови и рассмеялась:

―Я же сказала — без формальностей.

Затем она повернулась ко мне:

―Мы с Мейсой дружим с детства. Как и с Асгаром и Хахамом.

―Что?

Мейса смущённо пояснила моему ошеломлённому взгляду:

―В некотором смысле мы родственники... Покойная королева была нашей тётей. Хахам — мой старший брат, он самый взрослый из нас. Я следующая...

―А Асгар — младший. Среди нас.

Наджима усмехнулась, словно это было забавно:

―Он был таким милым... До проявления.

―Даже без проявления Асгар не остался бы прежним, Наджима.

Мейса естественно перешла на неформальное общение. Глядя на их непринуждённые манеры, действительно казалось, что они друзья. Наджима стерла улыбку с лица, и её выражение стало горьким.

— Ну да. Если бы не та история...

Воцарилось молчание. Мне было любопытно, о каком событии, известном только им двоим, идёт речь, но я колебался, стоит ли спрашивать. В конце концов, я не мог вмешиваться в разговор членов королевской семьи. После вздоха Мейса заговорила:

— Если бы королева была из королевской крови, что-то изменилось бы?

— Не знаю. Думаю, нет.

— Да?

Наджима пожала плечами:

— Так или иначе, даже включая ныне лежачего короля, королевских особ осталось всего четверо. В конце концов Асгару всё равно придётся взять в жёны кого-то не королевской крови. Только так можно продолжить королевскую линию.

— А ребёнок, рождённый тобой?

— Станет королём. Но даже если Асгар так не поступит, моему ребёнку всё равно придётся пойти этим путём. Выбора нет.

Её равнодушный тон, совершенно лишённый эмоций, озадачил меня. Неужели Наджима не любит Асгара?

Но и ненависти в её словах не было.

Казалось, я начал понимать. Наджима и Мейса сидели друг напротив друга за столом, беседуя, и Наджима выглядела более расслабленной, чем когда-либо, как и Мейса. Когда Наджима отстранила прядь волос с щеки Мейсы и улыбнулась, между ними чувствовалась привязанность, выходящая за рамки простого родства.

Если подумать, Асгар тоже был таким.

Он, безжалостный до той степени, что мог одним движением отрубить руку слуге, почему-то делал поблажки некоторым людям. А именно - Хахаму, Мейсе и Наджиме. С Наджимой всё было понятно - она была королевской кровью и его невестой. Но если они действительно были в таких отношениях, то ситуация становилась ясной. Хахам и Мейса были двоюродными братом и сестрой, а все четверо - друзьями детства. Было естественно, что у них были общие воспоминания и чувства.

А меня среди них не было.

Я бесстрастно отметил это. Было странно, что я не чувствовал ни боли, ни печали, но вскоре понял - незачем страдать из-за очевидного факта. Всё равно я никому не принадлежал. У меня не было друзей детства, никого, с кем можно было бы разделить воспоминания. Только Рикаль.

Нельзя забывать своё нынешнее положение.

Асгар женится на Наджиме. Вспомнит он меня или нет - результат один. Моя задача тоже ясна: найти того, кто пытался убить Асгара, и уехать отсюда. Теперь появилась ещё одна цель.

Нужно вернуть Рикаля.

К счастью, Рикаль выглядел здоровым. Обдумывая разговор с Захарой и текущую ситуацию, я внезапно почувствовал усталость. Глаза затуманились, голос Наджимы стал далёким. Вскоре я погрузился в глубокий сон.

...!

Я внезапно проснулся. Затаив дыхание, несколько мгновений моргал в темноте. Пытался подавить учащённое дыхание, но это было нелегко. Поднял руку, чтобы прикрыть рот. Тепло, ощущаемое за спиной, было слишком явным. Позади меня должен был спать Асгар.

Сердце билось так быстро, что грудь буквально болела. Я крепко зажал рот рукой, изо всех сил стараясь сдержать дрожь, но это было нелегко. Сладковатый аромат, витавший в воздухе, затуманил моё зрение.

Почему ты так реагируешь? Ты же знал.

Я ругал себя. Я знал, что Асгар каждую ночь обнимает меня во сне. Просто делал вид, что не замечаю. Знал, что он даёт мне снотворное, спит рядом, а потом уходит. Для него я был всего лишь инструментом — так в чём же проблема? Я сам позволил этому случиться.

Но если разум всё понимал, тело отказывалось подчиняться. В конце концов, не справившись со страхом, я попытался резко отстраниться. Однако рука, обхватившая мою талию, тут же остановила меня, и я замер.

Хаа... хаа...

Учащённое дыхание, помутнение в глазах. Одной рукой я продолжал прикрывать рот, другой пытался отодвинуть руку Асгара. Он всё ещё крепко спал. Выскользнуть было нетрудно. Но что потом? Эта мысль казалась невозможной. Я уже почти впал в панику, когда вдруг...

Яркая вспышка света озарила комнату. Я оцепенел от неожиданности. Через несколько секунд грянул гром. Рука на моей талии дёрнулась. Я замер, все нервы в теле будто сконцентрировались в одной точке — в спине, где чувствовалось дыхание спящего мужчины.

Асгар не шевелился. Кроме слабого звука дождя, не было слышно ничего. После колебаний я осторожно повернул голову. Понадобилась невероятная смелость, чтобы взглянуть на его лицо.

Хаа... хаа...

С трудом сдерживая прерывистое дыхание, я медленно поднял взгляд. Часто моргал, пытаясь хоть немного прояснить затуманенное зрение. И когда наконец увидел его лицо, дыхание перехватило.

Как и ожидалось, Асгар был погружён в глубокий сон. Я застыл, глядя на него. Слишком хорошо понимал, что собирался сделать. Руки дрожали, дыхание сбивалось, мысли путались.

Он может убить меня.

Страх заполнил сознание. В этот раз он действительно может меня убить. Но кроме страха смерти, было ещё кое-что пугающее ещё больше — его плеть. Одна лишь мысль о новых ударах по спине лишала рассудка.

Но в тот момент, словно подталкивая мои колебания, снова сверкнула молния. Яркий свет чётко высветил лицо Асгара, его нахмуренные брови.

В поле зрения попала дрожащая рука. Исколотые, потрескавшиеся пальцы — мои. Внезапно мелькнула мысль:

Когда я уйду, принцесса Наджима будет обнимать тебя вместо меня.

С этой мыслью я ладонями закрыл его уши. Плотно прижал, чтобы звук грома не разбудил его, и прошептал:

— Люблю тебя, Камар.

Моё признание бесследно растворилось в пространстве. Я осторожно убрал руки — Асгар ничего не заметил. Какое-то время просто смотрел на его лицо. Потом медленно наклонился ближе. Не в силах сдержать дрожь, вызванную страхом и другими чувствами, я просто задержал дыхание.

Лёгкое прикосновение губ — и я отстранился. Беззвучно пошевелил губами, прощаясь:

— Прощай, Камар.

Внезапно глаза наполнились слезами, и я рассмеялся.

— Я никогда тебя не забуду.

—Доброе утро, Йохан. Проснулись?

Дружелюбный голос Мейсы вывел меня из сна. С трудом подняв тяжёлые веки, я увидел её горьковатую улыбку.

—Не вставайте, просто полежите. Сначала проверим ваши раны, потом позавтракаем, хорошо?

Я молча кивнул на её ласковый вопрос. Всё это время я носил свободную рубашку с несколькими пуговицами на спине — так было удобнее обрабатывать раны. Медсестра осторожно расстегнула пуговицы и сняла закрепляющий марлю пластырь.

В последнее время дезинфекцию проводили значительно реже, всего раз в день. Как объяснила Мейса, кровотечения уже нет, и теперь нужно просто ждать заживления. Но даже сейчас, когда наносили лекарство, неизменно возникало жгучее жжение, и я каждый раз вздрагивал при прикосновении ваты.

—Как вчера? Хорошо спали?

Не знаю, спрашивала ли она из вежливости или искренне интересовалась, но я ответил уклончиво:

—Да, как обычно... Ничего особенного.

—Правда?

Я почувствовал, как осторожные пальцы Мейсы коснулись раны. Наверное, наносила мазь.

—Простите, я так обрадовалась встрече с принцессой, что разболталась и забыла дать вам вечернее лекарство. Когда зашла, вы уже крепко спали, и я не стала будить.

Только тогда я понял, почему проснулся на рассвете. И хотя бодрствовал довольно долго, похоже, снова заснул до пробуждения Асгара. Сейчас я лежал на кровати один.

Хоть и чувствовал усталость, туман в голове заметно уменьшился. Видимо, всё это время лекарства держали моё сознание в одурманенном состоянии.

—...М-м...

Я невольно вскрикнул, когда дотронулись до особенно болезненного места. Мейса тут же успокоила:

—Уже почти закончили. Потерпите ещё немного, Йохан.

Закончив перевязку, она аккуратно закрепила марлю. Осторожно поворачивая моё тело, Мейса наконец закончила обработку и сказала:

—Раны широкие, поэтому приходится накладывать повязку, чтобы зафиксировать марлю. Не волнуйтесь — они хорошо заживают.

—Да... спасибо...

Я поблагодарил, едва переводя дыхание. Мейса похлопала меня по плечу и распорядилась, чтобы медсестра принесла еду. Пока та передавала указание служанке за дверью, я снова лёг на живот, стараясь дышать ровнее. Ночной дождь уже прекратился, и в комнату пробивались солнечные лучи. Гром, казавшийся таким оглушительным, теперь ощущался как сон.

—...Э-э...

Я робко начал, и Мейса, убирающая инструменты вместе с медсестрой, повернулась ко мне. Я с трудом разжал губы:

—Если раны уже так зажили... может, мне стоит уйти отсюда...

—Что? Почему?

Мейса явно растерялась от моего вопроса. Медсестра тоже выглядела удивлённой, словно не ожидала такого поворота.

— Здесь покои наследного принца... Я оставался тут по его милости, пока лечились раны, но теперь мне намного лучше. Думаю, мне стоит вернуться туда, где я был раньше. Так будет правильно.

— Э... То есть... — Мейса, редко запинающаяся, явно терялась. Почесав голову, она вздохнула и наконец заговорила: — На самом деле, Йохан, причина, по которой тебя оставили в этой комнате, немного другая. Твои раны были настолько серьёзными, что мы решили — лучше оставить тебя на одном месте, чем постоянно перемещать... То есть...

— Я знаю. — Спокойно прервал я её мучительные поиски слов. — У его высочества проблемы со сном, и если я могу помочь — я рад. Я догадываюсь, что за лекарство дают мне по вечерам...

Мейса на мгновение смутилась, затем покраснела:

— Прости.

— Нет, я искренне благодарен. Приятно быть полезным... Но... — Я сделал паузу. — Так не может продолжаться вечно. Нужно найти другой способ...

— Почему?

На этот раз ответ требовал большего мужества. Я глубоко вдохнул:

— Его высочество женится на принцессе.

......

Молчание Мейсы затянулось. Я продолжил:

— Вчера я не подумал об этом, но как хорошо, что принцесса не разгневалась. Увидеть другого омегу в постели своего жениха... На её месте я бы ревновал.

Наверное, я бы разрыдался. Уже сейчас, просто говоря о свадьбе Наджимы и Асгара, моё сердце сжималось так, что хотелось плакать. Если бы я увидел их бракосочетание — оно бы разорвалось на части.

— Принцесса и наследный принц не думают друг о друге так, как ты предполагаешь, — мягко сказала Мейса, но я покачал головой.

— Но это её место.

Сдавленно вздохнув, я собрался с силами и продолжил максимально ровным голосом:

— Днём я буду заниматься своими делами. Возвращаться только к ужину... Но вам лучше заранее подготовиться к тому дню, когда я уйду. Чтобы его бессонница... могла пройти и без меня.

— Разве такое возможно? Даже стюард потерпел неудачу и сбежал.

— Но я же не могу вечно спать между принцессой и наследным принцем? И Стюард не потерпел неудачу и не сбежал.

Я поправил её, но Мейса не выглядела заинтересованной. Было обидно, что стюарда неправильно понимают, но пока он не вернётся — их мнение не изменится. Я сдался и замолчал.

После паузы Мейса спросила:

— Так что ты будешь делать? Вернёшься в лабораторию днём?

—Наверное, буду в основном в мастерской...

Мейса наклонила голову с недоумением, и я поспешил объяснить:

—У меня есть незаконченная работа. И ещё нужно заботиться о моём коте... В любом случае, других дел у меня нет.

—Сидеть будет нелегко. А если раны снова воспалятся?

Голос Мейсы стал строже. Я ответил с полной серьёзностью:

—Мне тоже не нравится боль, так что я не буду перенапрягаться. Если почувствую хотя бы малейшее недомогание — сразу остановлюсь и обязательно скажу вам.

Я попытался улыбнуться, но она лишь недовольно сжала губы. Внезапно её выражение лица напомнило мне Стюарда. Как он там поживает? На мгновение я погрузился в мысли о нём, но сейчас было не время мечтать.

—Когда ограничения на перемещение по дворцу снимут, я вернусь туда, где жил раньше. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь найти способ вылечить бессонницу наследного принца. Прошу вас.

Когда поймают преступника и всё разрешится, ограничения снимут. Тогда мне действительно придётся уйти.

Я снова мысленно укрепился в этом решении, как вдруг вошёл слуга с подносом. Пока он расставлял на столе суп и хлеб, Мейса бросила на него взгляд и сказала:

—Давай сначала поешь, Йохан. Сможешь дойти?

—Да.

«Конечно», — подумал я, пытаясь подняться, но внезапное головокружение заставило меня остановиться. Я сморщился, закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и снова открыл их. В прояснившемся зрении отразилось обеспокоенное лицо Мейсы.

—Вот видишь? Ещё рано.

Я неловко улыбнулся и покачал головой.

—Правда, всё в порядке. Просто слишком резко встал, вот и закружилась голова.

Однако недоверие по-прежнему читалось на лице Мейсы. Осторожно двигаясь, я спустил ноги с кровати. Потребовались немалые усилия, чтобы встать самостоятельно, но это было возможно. Сделав несколько шагов и опустившись на стул, я невольно вздохнул с облегчением. Мейса молча наблюдала, как я ем суп, не проронив ни слова.

—Спасибо за еду.

Когда я положил ложку и поблагодарил её, наконец заговорила и Мейса:

—Я постараюсь ускорить исследования, Йохан. Мне жаль, что тебе пришлось так тяжело.

—Нет, я действительно благодарен, — поспешно покачал я головой. —Я был так рад... что могу быть полезен его высочеству.

Я искренне улыбнулся, но Мейса не ответила взаимностью.

Фух.

Я вернулся в покои Асгара уже на закате. Дорога из комнаты в мастерскую заняла немало времени, а обратный путь оказался вдвое дольше. В итоге на работу ушло всего пару часов. К тому времени, когда я добрался, обед уже закончился, и, похоже, Захара ушла — мне не удалось увидеть Рикаля.

Завтра нужно выйти пораньше...

Хотя по пути я встретил Мейсу, которая шла за мной, и мы вернулись вместе, едва переступив порог комнаты, я полностью выбился из сил и чуть не подкосились ноги.

—Вот видишь? Я же говорила не перенапрягаться.

Я хотел сказать, что всё в порядке, но слова застряли в горле. Когда меня уложили, глаза сами собой закрылись.

—Йохан, лекарство...

Голос Мейсы мгновенно стал далёким, и я провалился в сон даже не осознав этого.

—Ах...

Я проснулся от резкого головокружения и пронизывающего холода. Некоторое время просто лежал, беспомощно моргая. По мере того как сознание прояснялось, до меня донесся слабый звук дождя. Уже несколько дней дождь шёл только по ночам. Я радовался, что к утру небо всегда очищалось — если бы ливень начался днём, Асгару пришлось бы совсем туго.

Под шум ливня сладковатый феромон Асгара заставил моё тело содрогнуться. Это тоже стало ежедневным ритуалом. Я затаил дыхание, ожидая, когда дрожь утихнет. Позади меня, конечно же, лежал он. Ровное дыхание, тепло тела у моей спины, полная неподвижность — всё было как обычно.

Медленно я повернулся к нему лицом. Сейчас, пока он не шевелился во сне, было единственное время, когда я мог вдоволь смотреть на Камара.

С того дня я не принимал лекарств, но это не совсем был мой выбор. Возвращаясь из мастерской, я обычно был настолько измотан, что часто засыпал даже без ужина. Но если это позволяло мне видеть спящего Камара на рассвете — пропуск ужина казался пустяком.

—Камар...

Шевельнув губами, я прошептал его имя. Он, конечно, не проснулся. Дрожь понемногу утихла, и я начал говорить шёпотом:

—Сегодня снова безрезультатно. Кто же пытался тебя убить? Говорят, первым допросили господина Захрию. Но других подозреваемых вроде бы нет...

Я вздохнул и спросил:

—Может, ты знаешь? Если бы только ты мог вспомнить...

—Неужели всё так бесследно и закончится?

—Разве это нормально?

В голове мелькнула самокритичная мысль: а было ли вообще что-то, что я мог сделать? Не придумал ли я эту нелепую отговорку, просто чтобы хоть на день дольше остаться рядом с Камаром?

Внезапно и без того скудная уверенность испарилась окончательно.

—А ты как думаешь?

Когда я прошептал этот вопрос, тело слегка дрогнуло. Не от страха — в комнате стало слишком холодно из-за ночного дождя. Потирая покрытые мурашками руки, я скрючился под одеялом и заметил, что плед сполз до пояса Асгара. Осторожно потянув его обратно к плечам, я пробормотал:

—Холодно же... почему не укрываешься...

Внезапно вспомнилось, как Камар постоянно сбрасывал одеяло во сне. И как я так же поправлял его снова и снова.

Инстинктивно я крепко обнял Асгара, но его тело оказалось гораздо теплее моего. Боясь, что ему станет холодно из-за меня, я высвободил руку и обнял его поверх пледа. Оголённая рука тут же замёрзла, заставив меня содрогнуться.

Ой.

На секунду мне стало страшно — вдруг наследный принц проснётся? Но, к счастью, он не шелохнулся. С облегчением выдохнув, я снова всмотрелся в его лицо. Во сне оно казалось мирным, но иногда — ужасно уставшим. Говорили, что из-за переговоров с другими странами у него не было ни дня без совещаний и бесконечной работы.

Осторожно подняв руку, я отодвинул прядь волос с его лба. Волосы Асгара были коротко подстрижены, и лишь несколько прядей касались моих пальцев. Вспомнив, как они беспорядочно росли, когда он жил со мной, я тихонько усмехнулся:

—Как ты стал таким красивым?

Эта шутка была возможна только потому, что я был уверен — принц не откроет глаз. Хотелось разглядывать его дольше, но веки уже предательски тяжелели. В последний раз бережно обняв его и поправив одеяло, я медленно повернулся обратно. Когда наследный принц проснётся, он увидит меня в том же положении, что и перед сном. Как и каждый день. Я закрыл глаза. За окном по-прежнему тихо шумел дождь.

...?

Шорох разбудил меня. Кто-то двигался. Полусонный, я прислушался. Чувствовалось движение рядом. Казалось, он собирался встать, но замер. Даже с закрытыми глазами я ощущал его взгляд на себе.

Томительное молчание затягивалось. Сон постепенно отступал, но пристальный взгляд не исчезал, лишь становился всё более настойчивым. Вдруг я почувствовал лёгкое движение бровей. Знакомый аромат слабо коснулся обоняния.

И тут я понял, чей это взгляд. Асгар смотрел на меня. Кроме него, в этой спальне некому было так пристально разглядывать меня, спящего в его постели.

Почему?

Я давно проснулся, но не мог пошевелиться. Мысль, что нельзя выдать дрожь, заставила все нервы напрячься. Малейшее неверное движение — и последует беспощадное наказание. Ведь это он, раздражаясь от моего страха, усыплял меня снотворным. Нужно спать, притворяться спящим. Ни в коем случае нельзя выдавать, что я проснулся...!

С крепко зажмуренными глазами и напряжённым телом единственное, что двигалось — это бешено колотящееся сердце. Оно рвалось наружу сквозь рёбра, но я был бессилен его унять. Лишь молился, чтобы Асгар ничего не заметил. Пожалуйста, пожалуйста...

Время тянулось бесконечно. Минуты, часы, годы — а может, прошли лишь секунды. Но мне казалось, будто я пролежал так целую вечность. Тело онемело, кончики пальцев похолодели. Когда я уже не мог терпеть, внезапно почувствовал тепло. Асгар коснулся моей щеки пальцем.

...!

От неожиданности я и вовсе перестал дышать. Его палец медленно скользнул по щеке, коснулся подбородка, затем остановился у губ. Я осознал, насколько горячим было его прикосновение. Или, может, это я был слишком холоден?

Палец с лёгким нажимом коснулся моих зубов, затем проник глубже. Рот непроизвольно приоткрылся, и я почувствовал его на кончике языка. Затем он вошёл внутрь.

Невероятно нежные прикосновения к языку. Широкой подушечкой он медленно поглаживал, затем проник глубже. Согнув сустав, Асгар надавил — рот открылся шире, образовав небольшое углубление. Он медленно оттянул палец, загнутый кончик скользнул по языку.

Палец внутри рта нежно исследовал каждую складку. Эти ласковые движения словно заменяли поцелуй. Когда он наконец вынул палец, я даже почувствовал досаду.

...?

Внезапно я почувствовал, как большая тень наклонилась надо мной. Сначала приблизилось горячее дыхание, и я снова окаменел. Совершенно невозможно было понять, что он задумал.

Я всё ещё лежал с закрытыми глазами, отчаянно пытаясь хоть как-то унять учащённое дыхание. Что-то мягкое, подобное дуновению ветра, коснулось моих губ. И в тот момент, когда я почувствовал, что оно приближается, внезапно раздался стук в дверь.

— Ваше высочество, вы проснулись?

Это был голос слуги. Тепло, нависшее надо мной, внезапно замерло. На мгновение всё застыло без движения. Моё сердце бешено колотилось — казалось, ещё немного, и оно разорвётся. Возможно, я умру. Если наследный принц пробудет в таком положении хотя бы минуту дольше.

Но, к счастью, он вскоре пошевелился. Давящая тяжесть внезапно исчезла, а следом за ней и ощущение близкого тепла.

Вскоре послышался шорох одежды — он, должно быть, одевался. Я не шевелился, сосредоточив все свои нервы на слухе.

Прошло не так много времени. Вскоре он отошёл от меня. Послышался звук открывающейся двери, а через мгновение — закрывающейся. В комнате воцарилась тишина. Я открыл глаза лишь спустя долгое время.

— Ха-а-а...

Только убедившись, что я один, я наконец позволил себе глубоко вздохнуть. Я так напрягся, что всё тело онемело.

Что вообще только что произошло?

С опозданием переводя дух, я попытался восстановить события в памяти, но никак не мог понять. Почему он так смотрел на меня? Он не мог знать о моей дерзости ночью. Если бы знал — тут же вытащил бы меня для наказания. Может, мне это приснилось? Это было бы самым логичным объяснением. У наследного принца не было причин так смотреть на меня. И уж тем более — трогать мою щёку и ласкать мой рот. Это совершенно немыслимо. Но самое невероятное было в другом. Я осторожно поднёс руку к губам. Пальцы, медленно скользившие по ним, слегка дрожали. Неужели... Я не мог в это поверить.

Неужели он собирался поцеловать меня? Это полный абсурд.

«Омеги — это скот».

Его голос, внезапно всплывший в памяти, мгновенно превратил лёгкое волнение в страх.

Что же это было?

Не в силах сдержать дрожь, я крепко сжал кулаки.

—Почему так медленно? Вы вообще когда-нибудь закончите?

В голосе Захары слышалось раздражение. Я осторожно устроился на стуле, стараясь не тревожить ещё ноющую спину, и неуверенно улыбнулся.

—Я недавно поправился... Скоро закончу, Захара.

Она скривилась, скрестила руки и смерила меня взглядом. Пока я заправлял нить, она добавила:

—Мне тоже нелегко постоянно присматривать за котом. Собаки хотя бы слушаются, а эти кошки ведут себя как хотят. И знаешь, сколько Рикаль ест? Каждый раз приходится таскать еду с кухни — это целое дело.

Нельзя было не заметить, что Рикаль выглядел куда лучше, чем когда жил со мной. Таким упитанным я его ещё не видел. Мысль о том, что он может есть досыта, утешала меня, но в то же время вызывала тревогу.

А что, если ему лучше остаться здесь?

Со мной ему снова придётся голодать. Гураба, который приносил еду, больше нет. А если мы вернёмся в оазис и столкнёмся с дядей — что тогда?

Куда же нам идти...

Мне нужно было подумать о жизни после дворца. Без меня Захара точно не станет заботиться о Рикале. Я собрался с мыслями. Конечно, мы уйдём вместе.

Пока я работал, Захара обычно играла в телефон или болтала. Я старался поддерживать разговор, чтобы узнать как можно больше.

—Как дела в последнее время, Захара? Выглядишь более расслабленной, чем раньше.

Я воспользовался моментом, когда она отвлеклась от игры.

—Расслабленной? Ты хоть представляешь, как я занята? О чём ты вообще болтаешь?

Её резкий тон заставил меня поспешно замять тему:

—Я не это имел в виду, прости. Не хотел тебя обидеть.

Извинившись ещё раз, я наконец смягчил её выражение лица, хотя она не забыла бросить на меня ещё один сердитый взгляд. Вернувшись к телефону, она проворчала:

—Я и так выкраиваю время, чтобы привести тебя к коту. Хоть бы спасибо сказал.

—Конечно, я благодарен. Всегда ценю твою помощь, Захара.

В конце концов, я действительно был в долгу перед ней за Рикаля. Если бы не её забота, я даже боялся представить, что стало бы с котом за это время. Увидев, как Рикаль запрыгивает ко мне на колени и мурлычет, я невольно улыбнулся.

—Ты стал таким тяжёлым, Рикаль.

Кот поднял голову и уставился на меня, словно спрашивая: "И что, тебе не нравится?" Я наклонился, чтобы поцеловать его, но резкая боль в спине заставила меня скривиться. Рикаль жалобно мяукнул, будто беспокоясь, а я, стиснув зубы, почесал его под подбородком. Кот тут же закрыл глаза и заурчал. Захара, наблюдая за этим, фыркнула и отвернулась:

—Главное, чтобы ты понимал.

Устроив Рикаля на коленях, я взял нить и продолжил работу, небрежно спросив:

—Ты сильно занята? Кстати, что случилось с теми иностранными гостями?

Захара, не отрываясь от телефона, ответила рассеянно:

—Совещания каждый день, голова кругом. Предыдущие гости уже уехали, но в конце месяца прибудут новые. Говорят, друг Его высочества...

—Друг?

Не удержавшись, я переспросил. Захара кивнула:

—Подробностей не знаю. Просто слышала.

—Ясно...

Я поспешил сменить тему, чтобы не вызвать подозрений:

—Ну хоть теперь можно вздохнуть свободнее. Наверное, было тяжело с гостями.

—Не то слово. Вам, омегам, легко — только спать с Его высочеством, а у нас...

Мои руки на мгновение замерли, но я тут же продолжил работу, уставившись в станок. Захара, не замечая этого, продолжила:

—Состояние короля ухудшилось, работы прибавилось. Да ещё он так раздражается — все на взводе.

—...Его здоровье совсем плохо?

Я осторожно поинтересовался. До сих пор мне ни разу не доводилось видеть короля. Говорили, он прикован к постели, но неужели он без сознания?

—Состояние ухудшилось, и он совсем не может контролировать себя — постоянно выделяет феромоны. Уже двоих омег превратил. А Рикаль... он же такой чуткий к запахам! В дни, когда я прислуживаю Его Величеству, даже близко не подходит. Раньше так и норовил поцарапать меня, шерсть дыбом!

—Рикаль? — удивился я.

Захара высокомерно добавила:

—Радуйся, что в тот день я не пострадала. Но что с ним не так? Даже во время еды смотрит на меня, будто я что-то сделала. А вне кормёжки вообще не показывается. Где он пропадает? Разве животные не должны привязываться к тем, кто их кормит? Или коты другие?

Я растерянно посмотрел на Рикаля. Неизвестно, слышал ли он плохое о себе, но кот мирно дремал у меня на коленях. Захара продолжала ворчать:

—Хорошо хоть во время еды ведёт себя прилично. В общем, Йохан, забирай его, как только закончишь работу. Ужасно надоел.

—А... да. Конечно.

Хотя я так ответил, вокруг всё ещё стояли незаконченные станки. На их завершение могли уйти годы. Конечно, я планировал уйти раньше. К счастью, раз Захаре Рикаль так докучает, будет нетрудно найти предлог забрать его заранее.

Нужно сначала завоевать доверие.

Решил завести разговор после завершения трёх работ. Я даже выбрал, что закончу в первую очередь — то, что можно сделать быстрее всего, а там посмотрю.

"Его Величество тоже крайний альфа, поэтому редко болеет. Все думают, что это возрастное", — вспомнились слова Стюарда.

Осторожно спросил:

—Давно ли заболел Его Величество?

Захара сделала удивлённое лицо, затем раздражённо переспросила:

—Мне давно интересно: почему ты так мало знаешь? Даже не в курсе, как давно болеет король?

Я смутился, но, к счастью, она не стала ждать ответа:

—Почти два года. Сначала жаловался на головные боли, тошноту, потом перестал ходить, а теперь только лежит. Несколько месяцев назад даже немного поправился, вставал, но недавно снова стало хуже.

—Ох... — невольно вырвалось у меня.

Захара равнодушно продолжила:

—Все говорят, что пришло время божеству сменить тело. Как в прошлый раз, когда дух перешёл от прежнего короля к нынешнему, так теперь он перейдёт к наследному принцу.

Когда король умрёт, Асгар станет правителем. Тогда он женится на принцессе Наджиме...

Я поспешно выбросил эти мысли из головы.

—Должно быть, тяжело ухаживать за Его Величеством.

—Что поделать. Хорошо хоть дежурим по очереди... Да и случается не так часто.

—Что случается?

Но Захара, будто не слыша, пробормотала себе под нос:

—Скоро опять начнётся. Опять будет кошмар.

Она вздохнула и добавила: "До смерти надоело". Больше я не решился спрашивать.

После этого разговора не было ничего особенного. Как обычно, Захара то жаловалась на разные вещи, то рассказывала о знаменитостях, которых я не знал, то высказывала недовольство своим женихом. Через пару часов она забрала Рикаля и ушла. Рикаль сопротивлялся, выпустив когти, не желая расставаться со мной, но я насильно запихнул его в переноску.

— Прости, Рикаль.

Горячий комок подступил к горлу, и я сглотнул. Захара, скрестив руки, раздражённо пробормотала:

— Видитесь каждый день, а ведёте себя, будто расстаётесь навсегда.

Я ничего не ответил, выпрямился и шмыгнул носом. Подожди ещё немного, Рикаль. Я обязательно верну тебя.

Захара, взяв переноску с котом, вышла из мастерской, бросив на прощание:

— Выглядишь уже лучше, так что работай быстрее. Если, конечно, не хочешь, чтобы я состарилась в девках из-за тебя.

Я промолчал. Она тоже не стала ждать ответа и вышла. И я остался один в тишине.

В покои наследного принца я направился уже после ужина. В обычное время я вышел из мастерской, зашёл в лабораторию, чтобы помыться. Повязки уже сняли, и раны почти зажили — остались лишь толстые марлевые накладки на самых серьёзных местах. Я осторожно вымылся, избегая их, и по привычке отправился дальше. Из-за долгой работы спина болела, а усталость давила на всё тело. Единственное, за что я был благодарен, — это невероятно удобная кровать Асгара. Приняв оставленные Мейсой на столе лекарства, я бы сразу уснул. Как обычно.

С такими мыслями я остановился перед дверью. Слуга взялся за ручку. Тяжёлая дверь медленно открылась, и я поднял голову. Прежде чем сделать шаг, меня накрыл аромат. Тело тут же оцепенело.

Неужели...

За открытой дверью виднелась знакомая обстановка: роскошные драпировки, изящные арабески на стенах, старинный столик для чая, где всегда оставляли лекарства, кресла вокруг, табурет у окна, кровать, на которой я обычно спал, и маленький диванчик в ногах — всё оставалось таким же, каким было утром. Кроме одного.

У оконного проёма стоял мужчина и смотрел на меня. Тот, чьё лицо я никогда не видел по-настоящему — разве что во сне. Когда наши взгляды встретились, я замер.

Асгар.

Невыносимо сладкий аромат обрушился на меня.

Ещё до того, как я осознал это, моё тело уже дрожало. Колени подкосились, и я рухнул на пол. Даже в этом состоянии я не мог оторвать от него взгляд — настолько парализовал ужас.

Асгар молча смотрел на меня. Он тоже не шевелился. По его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чём он думает. Почему он так смотрит? Чего ждёт? Почему сегодня пришёл так рано? Почему, почему, почему...

Вопросов было много, но я не мог задать ни одного. Я не мог не только говорить — даже пошевелить губами оказалось невозможно. Губы дрожали, зубы стучали. Асгар по-прежнему смотрел на меня, беспомощно сидящего на полу, с тем же безразличием.

Наконец его губы разомкнулись:

—Что ты делаешь?

Холод пробежал по спине, всё тело покрылось мурашками. Видя, как я учащённо дышу, Асгар приказал:

—Подойди ближе.

Его сладкий аромат стал ещё гуще. Возможно, он был зол. Мгновенно захотелось убежать, но я не мог даже встать. Нужно подняться, подойти ближе, повиноваться приказу...

—Не могу...

Едва поднявшись, я снова рухнул на колени. Асгар нахмурился. Я задержал дыхание, а он внезапно отошёл от окна. Глаза расширились от ужаса, когда он направился ко мне.

Вдруг вокруг воцарилась тишина — слуги поспешно склонились и отступили. С каждым шагом Асгара его аромат становился всё сильнее, пока, наконец, не сдавил горло, словно перекрывая дыхание.

Нужно молить о пощаде.

Я отчаянно открыл рот, но звука не последовало. Ужас спутал все мысли.

—П-простите... а-а!

Едва выдавив из себя слова, я случайно прикусил язык. Непроизвольный стон вырвался наружу. Дрожа всем телом, я лишь смотрел, как он приближается. Как сама смерть — высокий, чёрный, неумолимый.

Хаа... хаа...

Прерывистое дыхание кружилось во рту. В глазах темнело, дышать было невозможно. Боясь даже моргнуть, я лишь смотрел, как он идёт. Рот пересох, язык одеревенел. И вот Асгар остановился передо мной.

—А-ах...

Вырвался слабый стон. Я лишь задыхался, уставившись на него снизу вверх. Асгар казался бесконечно огромным, а я — ничтожно маленьким. Его тень поглотила меня целиком. Учащённое дыхание лишь усилило нехватку воздуха. В груди было тесно, в животе — дурно, но бежать я не мог.

Асгар открыл рот:

—Принесите плётку.

Когда воспоминания о том дне наложились на мужчину передо мной, он внезапно нахмурился. В тот же миг низ живота предательски нагрелся — я смутно осознал, что обмочился.

—Хм...

Асгар издал звук, похожий то ли на вздох, то ли на стон. Может, он был шокирован. Кое-где слышались шёпот и суета. Возможно, слуги растерялись, но у меня не было возможности проверить. Я полностью впал в панику, будто будущее уже предрешено. Нужно было молить о пощаде, умолять не бить меня, но голос не слушался.

Когда зрение поплыло, Асгар внезапно протянул руку.

—Ик!

Я взвизгнул и съёжился, но он схватил меня. В следующий момент моё тело взмыло в воздух прежде, чем я успел издать звук.

...!

Поздно осознав, что Асгар поднял меня, я замер. Но это было не всё. Устроив меня на одной руке, другой он зафиксировал мою, затем поднял голову. Наши взгляды встретились, и он сказал окаменевшему от страха мне:

—Если сейчас вырвешь — вырву язык.

Тихий голос, но эффект был мгновенным. Я прикрыл свободной рукой рот и кивнул. Слуги метались вокруг, не зная, что делать, пока один не нашёл в себе смелости выступить вперёд:

—Ваше высочество, п-позвольте нам заняться этим... этим грязным делом.

Он был прав. Вспомнив, в каком я состоянии, это казалось безумием. Мысль о том, что моя мокрая промежность касается его руки, сводила с ума. Но Асгар был непреклонен:

—Прочь.

Тихий приказ — и слуга, собравшийся с духом, отступил. Асгар зашагал широкими шагами, а я, покачиваясь, стиснул зубы. В тихом коридоре раздавались только его шаги. Тошноту вызывал не только феромон. Качка и головокружение во время движения усиливали её. Я еле сдерживался, но желудочный сок подступал к горлу.

Если подумать, я почти ничего не ел весь день. Риск рвоты был минимален, но горечь во рту контролировать не удавалось. Я пытался успокоить дыхание, нервно моргая.

Ах...

Внезапно в поле зрения попали носилки Асгара. В тот же миг ожили забытые воспоминания, а вместе с тоской и мучивший меня феромон резко изменился, мгновенно сжав сердце.

Тогда Камар тоже так нёс меня...

«Йохан».

Глаза заныли. Он срывал для меня фрукты, целовал, говорил, что любит.

Воспоминаний было так много. Так сильно любил, так страстно желал — почему же не помнит ни одного дня?

Давай останемся вместе навсегда. Давай умрём вместе.

«Всю жизнь».

Камар, неужели совсем ничего не помнишь?

Слёзы подступали, и всё, что я мог — стиснуть зубы и задерживать дыхание.

—Хы... мм...

Сдавленный стон вырвался наружу, но Асгар не остановился. Даже не взглянул на меня. Я смотрел на его густые чёрные волосы, стискивая зубы, чтобы не поддаться желанию поцеловать их.

Пока Асгар шёл по длинному коридору, он направился к одной из дверей. Охранники, увидев его, поспешно склонили головы и открыли дверь. Слуга, следовавший позади, торопливо спросил:

—Ваше высочество, приготовить ванну?

—Нет, не надо.

Не оборачиваясь, Асгар вошёл внутрь. Дверь закрылась за его спиной.

Оказавшись в неожиданной обстановке, я замер и осторожно осмотрелся. Высокий куполообразный потолок, стены, отделанные мрамором. С одной стороны — огромная купель и банные принадлежности, а дальше, кажется, было ещё одно помещение. Несмотря на отсутствие следов использования, воздух в этом огромном пространстве был настолько горячим, что я на мгновение съёжился.

Асгар заметил мою дрожь и тут же посмотрел на меня. Я невольно вздрогнул и застыл, отчего он снова нахмурился.

—А!

Не успел я опомниться, как Асгар схватил меня за руку и резко опустил на пол. Даже не коснувшись ногами земли, я плюхнулся на пол. Он смотрел на меня сверху и приказал:

—Раздевайся.

Не успев прийти в себя, я, сгорбившись, начал стягивать с себя одежду. На этот раз нужно угодить его настроению. Я не стал представлять, что будет дальше — мыслей хватало и на то, чтобы справиться с происходящим.

Едва скинув последнюю одежду, я съёжился, стыдясь своей наготы. Не смея взглянуть на выражение лица Асгара, я всё равно прекрасно чувствовал его откровенный взгляд на себе.

—Встань.

Я послушно поднялся, теперь стоя лицом к лицу с Асгаром. Его взгляд медленно скользил по моей шее, плечам, груди, животу, опускаясь ниже. Услышав недовольное цоканье языком, я невольно поднял голову и увидел его недовольное лицо. Конечно, он раздражён. Голова сама собой опустилась.

Асгар скрестил руки и приказал:

—Повернись. Прижмись к стене.

Это было лучше, чем стоять к нему лицом. Я поспешно развернулся, едва не упав. Асгар за моей спиной раздражённо вздохнул. Волна самоуничижения накрыла меня, и я, опустив голову, прижался к стене.

Внезапно я почувствовал его приближение. Затаив дыхание, я упёрся руками в стену, но не мог остановить дрожь в коленях.

Мурашки побежали по спине, когда он оказался сзади.

—Такого жалкого омегу я вижу впервые.

Его шёпот, похожий на разговор с самим собой, сменился прикосновением горячей руки к моему плечу. Пальцы медленно скользили по коже...

Пальцы медленно скользили вниз по спине, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом. Они ловко обходили раны, едва касаясь кожи. Страх пробежал холодком по позвоночнику.

Я изо всех сил упёрся в стену, боясь рухнуть, но гладкий мрамор, пропитанный влагой, заставлял ладони скользить. Поправив пошатнувшуюся руку, я вдруг почувствовал неладное за спиной. Приблизилось массивное тело, и его тепло обожгло меня.

Сердце бешено колотилось — от страха или чего-то ещё. Во рту пересохло. Асгар прошептал над ухом низким голосом:

—Писаешь где попало, как бродячая собака.

Дрожь усилилась. Я попытался заговорить, но звук получилось издать только с третьей попытки:

—П-простите...

Извинение далось с трудом, но я даже не успел его закончить. Горячий воздух и учащённое дыхание затуманили сознание.

Асгар прошептал:

—Если виноват — должен быть наказан.

...!

Я вздрогнул всем телом. Плеть? Он снова будет бить меня? Может, поэтому осматривал спину? Нужно было молить о пощаде, прямо сейчас.

Но слова не шли.

Я ненавидел себя за эту дрожь. Лучше бы потерял сознание, но даже это было невозможно.

За спиной ощущалось тепло. Тело Асгара полностью накрыло меня, дыхание коснулось макушки.

—Одни кости. И задница такая маленькая... Хотя не только она.

Он накрыл своей ладонью мою, прижатую к стене. Моя рука исчезла в его огромной кисти. Асгар наклонился, игнорируя мою дрожь, и прошептал прямо в ухо:

—Есть ли ещё такой жалкий, ничтожный... отвратительный омега?

С каждым словом его дыхание обжигало ключицу. Нужно просить прощения. Но за что?

Вопрос повис в воздухе, оставив меня в оцепенении. Что я сделал не так?

Асгар сам дал ответ:

—Ни запаха, ни влаги. Только и знаешь, что плакать... А теперь ещё и обмочился.

Он протянул руку к стене. Холодная вода хлынула вниз, и я вскрикнул от неожиданности. Поздно сообразив, что он нажал кнопку душа, я замер.

Ледяные струи обжимали тело, но бежать было некуда. Я стоял под водой, беспомощно зажатый в объятиях Асгара.

Как горячо...

Температура его тела, как тогда, так и сейчас, была намного выше моей. Мне хотелось прижаться к нему, спасаясь от холода, но я не смел.

Нельзя, чтобы и Камар замёрз.

Я попытался отстраниться, но Асгар отпустил кнопку и внезапно обхватил мою талию. Не успев вскрикнуть, я оказался притянут к нему. Вода быстро стала тёплой, а его тело плотно прижалось к моей спине. Ошеломлённый, я лишь широко раскрыл глаза.

Я почувствовал, как Асгар уткнулся носом в мою шею, вдыхая запах. Вода нагревалась, и моё тело — тоже. Вскоре от струй поднялся пар. Затем у самого уха раздался глубокий вздох.

—Ха-а...

Асгар издал невнятный звук, убрал руку с талии и опустил ниже. К моему ужасу, она проскользнула между ног и грубо сжала промежность. Я вскрикнул и дёрнулся, но моя рука, прижатая к стене его ладонью, не могла помочь — я лишь беспомощно ткнулся в его тело. Не обращая внимания на мои попытки вырваться, его длинные пальцы скользнули дальше, к едва заметному отверстию.

—И-ик!

На этот раз сдержаться не удалось. Я встал на цыпочки, но тело уже не слушалось. Асгар, сжимая мою промежность широкой ладонью, водил пальцами по складкам, затем сказал за моей спиной:

—Даже дыра бесполезная.

Его обычный, бесстрастный голос на мгновение ввёл меня в ступор. Хорошо хотя бы, что нереальность происходящего не давала чувствам вырваться наружу.

Но, несмотря на жестокие слова, Асгар не отстранился. Напротив, то, что прижалось к моим ягодицам, было горячее и твёрже, чем остальное тело.

Рука отошла от промежности и поднялась выше, обхватив талию. Приподняв меня, Асгар приказал:

—Сведи бёдра.

Даже пальцы ног уже не касались пола, и выполнить приказ было сложно. Я попытался сжать колени, но в ответ получил лишь раздражённую ругань.

—И это ты предлагаешь мне обнять? Что это за тощие кости?

Он встряхнул рукой, и у меня закружилась голова. Но он не ошибался. В его мощных руках моё тело казалось высохшим, кости — слишком заметными. Даже будучи приподнятым, я не заполнял пространство, и Асгару пришлось крепче прижимать меня к себе.

Я собрался извиниться, но он внезапно ослабил хватку. Чуть не упав, я вовремя был подхвачен.

Едва встав на ноги, я почувствовал, как Асгар отпускает меня. Неуверенно я обернулся. Мы оба были мокрыми. Как когда-то в оазисе.

Тогда без запаха был Камар.

Теперь всё наоборот. Во всём. Неизменным осталось лишь то, что я люблю его. Поэтому я готов на всё. Даже на то, что мне не по силам.

—Ваше высочество...

Под струями воды я с трудом улыбнулся.

—Можно я... ртом доставлю вам удовольствие?

Голос всё ещё дрожал. Но я смог выговорить всё, не запнувшись. Асгар, кажется, заметил это — брови сдвинулись. Я опустился перед ним на колени. Штаны набухли. Я колеблясь поднял взгляд, но он не остановил меня.

Потребовалась невероятная смелость, чтобы расстегнуть молнию и взять его в рот. Встав на колени на холодном мраморном полу, я потянулся к его штанам. Руки дрожали так сильно, что это было видно. Я сжал зубы, подавляя желание убежать, задержал дыхание и сосредоточился. Звук расстёгивающейся молнии потерялся в шуме воды.

Я высвободил его возбуждённый член из-под белья. Чтобы принять его, мне пришлось изо всех сил раскрыть рот. Если он войдёт до предела — он разорвёт меня. Я слишком хорошо помнил его размер.

"Я всё время думаю только о том, как бы трахнуть тебя."

Вспомнились его слова. Уголки губ дрогнули, и я горько усмехнулся.

Я тоже.

Я осторожно открыл рот и высунул язык.

Я тоже, Камар.

Ха-а...

Показалось, что над головой раздался глубокий вздох. Я проигнорировал это и взял его член в рот.

Проталкивать его глубже было мучительно. Я сдерживал рвотные позывы, пытаясь дышать носом, и изо всех сил старался проглотить его как можно дальше.

С каждым движением горла он расширялся внутри. Рот уже не мог двигаться, поэтому я схватился за его член руками. Он пульсировал в моих ладонях.

Ещё... ещё немного...

Я пытался пошевелить губами, задыхаясь. В глубине горла ощущался сладковатый аромат — феромоны Асгара. Скоро он кончит. Возможно, этот запах был предвестником. Я был готов принять всё. Если это удовлетворит его.

Асгар схватил меня за голову. Я поднял глаза, не понимая — то ли он хочет глубже, то ли остановиться. Но ясно было одно: он близок. Неважно. Если это даст Камар — я выпью даже яд.

В этот момент Асгар скривился.

...!

Не успев опомниться, я почувствовал, как он грубо отталкивает меня. Я ударился спиной о пол.

Вода продолжала литься на меня. Горячий пар сжимал горло. Я закашлялся, дёргаясь всем телом. Асгар лишь смотрел на это.

—Ты...

Он заговорил, когда я едва перевёл дыхание. Я поднял взгляд и увидел, как он открывает рот, но не произносит ни слова. Странно. Обычно немел я.

Он выглядел растерянным — впервые. Я смотрел на него в замешательстве.

—Ты...

Он едва выдавил это, когда раздался стук в дверь. Голос слуги донёсся из-за неё.

Неосознанно я вздохнул и опустил руки. Почти законченный ковёр лежал передо мной, а я сидел, уставившись в пустоту. Был мирный полдень. Погода стояла ясная, из окна время от времени доносились чёткие команды — возможно, смена караула.

Мысли сами собой вернулись к вчерашнему. Выйдя из ванной по приказу, я рухнул, едва открыв дверь. Видимо, провёл слишком много времени в горячем пару. Очнулся я в постели наследного принца, вокруг было светло. Я оставался голым, но чистая одежда висела на спинке стула, что немного успокоило.

Присутствие Асгара было очевидным: помятое место рядом и сладкий аромат, витающий в воздухе.

Но сам он оставался загадкой. Что он хотел сказать? Почему ждал меня?

Что было бы, если бы я не поддался страху?

Поздно сожалеть. Да и вряд ли я повёл бы себя иначе. Даже сейчас, вспоминая его холодный взгляд, я чувствовал, как подкашиваются ноги.

Опять.

Я сжал дрожащую руку другой ладонью. Глубокий вдох — больше ничего не оставалось.

Может, стоит принять лекарство и уснуть...

Но тогда я не смогу говорить с Камаром в тишине ночи. Глаза наполнились жаром. Я поспешно вытер их, как вдруг почувствовал присутствие. Затем осознал сладковатый аромат.

Я сразу понял — это не Камар. Но если не он, то лишь один человек мог так пахнуть. Я вскочил и обернулся.

Незнакомец смотрел на меня.

Я окаменел. Он изучал меня взглядом. Пора было действовать. Я отступил назад. Выход был заблокирован, оставалось только одно направление. Пока я отступал к окну, он молчал.

—Это третий этаж, — наконец сказал он, улыбаясь.

Неясно, дразнил он меня или я выглядел смешно. Я молча смотрел на него. Почти такого же высокого, как Камар, в ярко-синем костюме, с роскошными бриллиантовыми часами. Светло-каштановые волосы, изящные скулы, чёткая линия подбородка — он был идеален, если бы не повязка на одном глазу. Стильный от кончиков волос до лакированных оксфордов, он казался воплощением современности, но повязка напоминала пирата XVI века. Этот дисбаланс странным образом ему шёл.

Но это лишь усилило моё беспокойство.

Этот мужчина опасен.

Инстинкты кричали об этом. Хотя я плохо разбирался в людях, с ним всё было очевидно. Подозрительно и то, как легко он распространял феромоны. Улыбался, но что скрывал за этим — неизвестно.

Как Асгар.

Когда я почувствовал, как сжимается грудь, незнакомец сделал шаг. Я вздрогнул и съёжился, но отступать было некуда.

—Стойте! Не подходите ближе!

—Почему?

Его усмешка лишила меня дара речи.

—Как это... почему...

Мой голос звучал так жалко, что мне стало стыдно. Незнакомец наклонил голову и шагнул вперёд. Он приближался, а мне некуда было бежать.

—А-а!

Рука, державшаяся за подоконник, соскользнула. Непроизвольный крик — и в поле зрения мелькнуло его испуганное лицо, затем только небо.

Ах...

Безоблачное небо простиралось бесконечно. Время словно замедлилось. Я смотрел на руку, тянущуюся к небу.

Какое ясное небо...

—Ваше высочество!

Чей-то крик, и время резко ускорилось.

...!

Глухой удар — и сознание помутнело. Потребовалось время, чтобы понять, что произошло. Я моргнул и поднял голову. Знакомое лицо.

—...Ты в порядке?

Тихий вопрос сначала не дошёл до сознания. Я лишь моргал, пока сзади не раздался взволнованный голос:

—Ваше высочество, как вы могли так рисковать...

—Немедленно отпустите его! Держать в руках этого ничтожного омегу!

—Ваше высочество, вы не ранены? Немедленно позовите врача!

Шум со всех сторон. Постепенно приходя в себя, я понял, кто передо мной. В тот же момент он заговорил:

—Заткнитесь. Все.

Тихий голос — и шум мгновенно стих. В тишине он продолжил, не отрывая взгляда:

—Я спросил, в порядке ли ты.

Я задрожал. Нужно было благодарить, но слова не шли. Слёзы наворачивались, я лишь трясся. Асгар нахмурился.

Вопреки ожиданиям, он не рассердился. Подняв голову, я увидел в окне того самого мужчину в повязке. Он высунулся, смотря вниз, и, заметив мой испуг, усмехнулся. Поднял руку:

—Ну и дела... Ваше высочество.

Неожиданные слова заставили меня невольно взглянуть на Асгара. Его лицо исказилось ещё больше, когда он поднял глаза на незнакомца.

Тот снова заговорил, растягивая слова, как и раньше:

—Давно не виделись.

Асгар разжал губы. Его голос, тише обычного, прозвучал как шёпот:

—Хейден.

Едва выбравшись оттуда, я вздохнул с облегчением, проводя рукой по груди. К счастью, Асгар быстро отпустил меня, а незнакомец в повязке ушёл следом. В итоге я вернулся в мастерскую. Оставшись один, я почувствовал неловкость за своё поведение. Тот парень даже ничего не сделал, а я в панике чуть не выпрыгнул в окно.

Похоже, он близок с наследным принцем...

Затем я вспомнил Асгара. Если бы он не поймал меня, я бы серьёзно пострадал или даже погиб...

Но почему?

Позже возник вопрос. Он сам мог пострадать. Да и причин спасать меня у него не было.

Я же всего лишь омега, хуже скота.

—Йохан? Что вы делаете?

Голос вернул меня в реальность. Обернувшись, я увидел Захару с переноской для кота и хлебом в руках. Я поспешно попытался встать, но снова рухнул на стул.

Э?

Внезапно перед глазами потемнело, а в ушах заложило. Я ничего не видел и не слышал. Но и не терял сознания.

Что это? Что происходит? Почему...

—Йо-Йохан!

Слух постепенно возвращался, и голос Захары становился всё чётче. Ощущения медленно приходили в норму, зрение прояснялось. Моргнув, я смог разглядеть её лицо. Она хмуро смотрела на меня:

—Что с вами? Вам плохо?

—А-а... — я попытался говорить и наконец успокоился. — Извините, вдруг закружилась голова.

—Напугали меня, — проворчала Захара, протягивая хлеб и открывая переноску.

Рикаль тут же выпрыгнул ко мне на колени. Сегодня жевать твёрдый хлеб было особенно трудно. Я с трудом прожевал кусок, запивая водой, когда Захара неожиданно спросила:

—Говорят, гость наследного принца заходил сюда. Вы его видели, Йохан?

—Что? Да... — я с трудом проглотил хлеб, раздумывая, стоит ли брать следующий кусок.

Я был очень голоден, но жевать было слишком тяжело. Может, попросить что-нибудь помягче? Или хотя бы суп, чтобы размочить...

Пока я колебался, Захара продолжила:

Из всех её слов я уловил лишь одно: Америка? Страна Стюарда?

Только я подумал об этом, как в воздухе разлился сладковатый аромат. Затем незнакомый голос вклинился в наш разговор:

—Если хочешь знать обо мне — спрашивай у меня.

—Ой!

Захара вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Я тоже уставился на него в шоке. Как и раньше, он стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за нами. Захара заметно растерялась, начала бормотать что-то невнятное:

—Нет, я не это имела в виду, простите, я просто...

—Как тебя зовут?

Он проигнорировал её и неожиданно задал вопрос. Его взгляд был направлен на меня. Я вздрогнул.

—Я... я?

—Да, ты.

Хейден улыбнулся.

—Я хочу поговорить с тобой наедине. Не возражаешь?

Последнее он сказал, глядя на Захару. Намёк был очевиден. Она покраснела и поспешно удалилась, даже забыв Рикаля.

Так я остался наедине с незнакомцем, держа кота на коленях. Его сладкий аромат вокруг меня стал ещё гуще.

Тишину нарушало только довольное мурлыканье Рикаля. Я сидел, не в силах пошевелиться под его весом, и просто смотрел на мужчину. Сглотнув, я съёжился, но он по-прежнему стоял на месте, наблюдая за мной.

Хоть он и не проявлял агрессии, неизвестно, когда это изменится. Что делать, если он снова подойдёт? Выпрыгнуть в окно — уже не вариант, даже если это был несчастный случай. И с Рикалем на руках убежать не получится.

—Обвинять меня в харассменте с порога — очень обидно, — неожиданно сказал он.

—Что? — я автоматически переспросил и тут же прикрыл рот.

—Я просто хотел рассмотреть тебя поближе. Видишь, у меня вот с этим проблемы.

Он беззаботно указал на повязку, и его лицо внезапно осветилось мальчишеской ухмылкой.

Опасная аура вокруг него исчезла. Я удивлённо округлил глаза. Его сладкий феромон никуда не делся, да и внешность не изменилась. Но одной лишь улыбкой он полностью преобразил атмосферу. Моё тело невольно расслабилось.

—Теперь можно подойти ближе? — воспользовавшись моментом, спросил он.

Я осторожно кивнул, глядя на его улыбающееся лицо.

—Спасибо.

Он не забыл поблагодарить, прежде чем сделать шаг. Его движения были медленными, словно он хотел меня успокоить. Внезапно я осознал, что он проявляет ко мне внимание. Грудь сжало.

Кто-то заботится обо мне… Впервые с тех пор, как нет Камара.

Мне захотелось плакать, но я сдержался. Переведя дыхание, я молча наблюдал, как он приближается. Вдруг кот на моих коленях дёрнулся.

—П-погодите!

Он тут же остановился. Я почувствовал, что доверяю ему ещё больше, и добавил:

—Простите, мой кот… не любит этот запах.

—Запах?

Я смущённо пояснил:

—Феромоны.

—А-а.

Только тогда он, кажется, понял. Аромат вокруг мгновенно ослаб. Лёгкий шлейф остался, но от него самого больше не исходило ничего. Удивлённо глядя на него, я услышал:

—Теперь нормально?

Рикаль настороженно обнюхал воздух. К счастью, шерсть улеглась.

—Да, теперь всё в порядке.

—Спасибо. Чуть не получил серьёзную травму.

Он вздохнул с облегчением, положив руку на грудь. Я невольно улыбнулся, и он ответил тем же.

—Теперь не сбежишь.

—…Что?

Он продолжил, не теряя улыбки:

—Как тебя зовут?

—Меня?

—Да, тебя, а не кота.

Я рассмеялся. Что за глупый вопрос.

—Йохан. А кота зовут Рикаль.

Услышав своё имя, Рикаль поднял голову. Я внутренне напрягся, боясь, что он нападёт, но кот лишь свернулся клубком.

—Йохан… — он протянул руку.

—Я Хейден. Можешь звать меня Эйч.

—Эйч?

Я неуверенно повторил, но он лишь спокойно подтвердил:

—Да, Йохан. Рад познакомиться.

—Я тоже, Эйч.

После обмена любезностями напряжение окончательно спало. Я осторожно спросил:

—Как вы… а наследный принц?

—На совещании. Меня пригласили на ужин, так что пока я свободен.

Тут же его взгляд упал на хлеб в моих руках:

—Что это? Для ковра? Как ластик для набросков?

—Ластик?

Я наклонил голову, а Эйч, почесав подбородок, пробормотал:

—Хлеб, чтобы стирать. Хотя, наверное, нет?

—Нет… — смущённо признался я. — Это мой обед.

—Перекус?

—Обед. …Немного запоздалый.

Эйч скривился. Мне стало неловко, и я заерзал с хлебом, но он резко сменил тему:

—Что ты здесь делаешь? Это твоя работа?

—Да…

Его заинтересованный взгляд на ткацкий станок заставил меня забыть о том, что произошло минуту назад. Мужчина снова спросил, разглядывая ковер:

— Ты целыми днями только этим и занимаешься? Больше ничего?

— Э-э…

Я замешкался. Не знал, сколько можно ему рассказать. Состояние здоровья наследного принца — строжайшая тайна. Я даже не понимал, кем этот мужчина ему приходится, так что подобное обсуждать было нельзя. Однако он сам разрешил мои сомнения:

— Неужели ты делаешь это в обмен на какую-то дешевую булку? Или наследный принц тебя эксплуатирует?

— А, нет! Его высочество тут ни при чем… Просто я согласился помогать в обмен на то, что буду ухаживать за кошкой.

Я поспешно запротестовал, а Эйч в ответ лишь протянул:

— Да?

Затем неожиданно предложил:

— Тогда, может, я позабочусь о кошке, а ты выполнишь мою просьбу?

— …Что?

Его внезапные слова застали меня врасплох. Позже до меня дошло, что не стоит так расслабляться с этим человеком. «Что я вообще о нём знаю, чтобы вот так раскрываться?»

Но теперь было уже поздно снова выстраивать барьеры. Он стоял прямо передо мной, и я чувствовал, что, будь у него такое желание, он мог бы схватить и меня, и Рикаля одной рукой. Казалось, он заметил мой страх, потому что вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, что уже развеяла мою настороженность раньше.

— Прости, не хотел тебя пугать.

Внезапно Эйч двинулся. Я вздрогнул, но по-настоящему удивило меня то, что произошло следом. Он опустился передо мной на одно колено и поднял взгляд. Когда я округлил глаза от неожиданности, Эйч заговорил:

— При виде тебя мне сразу кое-что пришло в голову. Расскажу, если ты не против.

— Ч-что именно?

Я по-прежнему не ослаблял бдительности. Эйч спросил:

— Ты знаешь фильм «Моя прекрасная леди»? Очень старый, но…

— …Нет.

Я покачал головой, и Эйч охотно объяснил:

— Если вкратце — там гадкого утёнка превращают в лебедя. А у меня есть чутьё на лебедей, прикидывающихся утками.

— …Что?

Я по-прежнему не понимал, к чему он клонит. Эйч улыбнулся, видя, как я моргаю:

— Это не ложь, я совершенно серьёзен. Поверь мне — стоит лишь немного поработать над тобой, и ты станешь прекраснее всех на свете.

В его голосе чувствовалась странная одержимость. «Он определённо ненормальный», — подумал я. В этот момент Эйч поднял руку и коснулся моей щеки. Я оцепенел от неожиданности, а он продолжил, будто так и надо:

— Ты слишком худой — тебе нужно нормально питаться. А этот ткацкий станок — выброси его к чёрту. Ты же совсем испортил руки. У тебя такие красивые глаза… И губы милые.

Его пальцы, естественным образом скользнув по моему лицу, задержались на губах. Голос Эйча стал тише:

— Пойдём со мной, Йохан. Я сделаю из тебя лебедя.

Как заклинание прошептал он. Несмотря на всю настороженность, я едва не кивнул. Но прежде чем совершить ошибку, раздался другой голос:

— Осмелиться посягнуть на моё имущество в моих же покоях... Дерзок, как я погляжу, Хейден.

Холодный тон был мне знаком. Вздрогнув, я поднял голову. Эйч тоже обернулся. И прямо на том месте, где он только что стоял, встретился взглядом с Асгаром, наблюдающим за нами.

Тело внезапно затряслось в конвульсивном порыве. Едва уловимый аромат феромонов мгновенно стал густым. Это был запах Асгара. Рикаль тоже учуял его и тут же насторожился, издав резкий крик.

— Ваше высочество.

Эйч поднялся. И встал между мной и Асгаром. Воздух стал тяжёлым, повисло молчание.

— Ваше высочество, вы так рано...

Эйч первым нарушил молчание. С безупречным поклоном он продемонстрировал учтивость, но в его тоне слышалась игривость. Даже я понимал — это не было искренним уважением. Однако его действия оставались безупречно церемонными, что лишь подтверждало мою мысль о хитрой натуре этого человека.

Мне хотелось увидеть выражение лица Асгара, но Эйч загораживал обзор. И всё же я не осмеливался высунуться, чтобы разглядеть его. Затаив дыхание, я замер в ожидании. Рикаль в моих руках беспокойно заворочался — такая реакция началась с момента, когда он услышал голос Асгара. Пока что феромоны не ощущались, и кот оставался спокойным, но если Асгар войдёт... реакция последует мгновенно.

Со мной было то же самое. Стоило мне осознать присутствие наследного принца, как руки задрожали, а во рту пересохло. Внутренне напряжённый, я услышал голос Асгара:

— Камердинер должен был проводить тебя в твои покои.

Его голос звучал совершенно обычно. На секунду мне стало неловко от мысли, что, возможно, я создаю неудобную атмосферу, но тут же я внутренне усмехнулся: «Да кому я вообще нужен?»

Эйч ответил без паузы:

— Камердинер, разумеется, выполнил ваше повеление, ваше величество.

— Тогда?

— У меня оставалось немного времени, и я вышел повидаться со своим ангелом.

Пауза. Затем раздался голос Асгара:

— ...Ангелом?

Тихий, как никогда, голос Асгара почему-то вызвал дрожь. Я нервно ждал, что будет дальше, когда Эйч произнёс:

— Да, вот он.

С этими словами он неожиданно сделал шаг в сторону. И в следующий миг я уже смотрел прямо в глаза Асгара.

Неожиданность заставила меня округлить глаза. В замешательстве я переводил взгляд между Эйчем и Асгаром, но первый лишь спокойно смотрел на принца, а второй хмуро уставился на меня.

— Не может быть, — Асгар разомкнул губы. — Ты не это имеешь в виду.

— Простите, но именно это.

Эйч протянул руку в мою сторону с театральным поклоном, словно представляя тщательно созданное произведение искусства. Я растерянно озирался, желая спросить, что всё это значит, но слова застряли в горле. Я лишь крепче прижал к себе Рикаля, блуждая взглядом, когда раздался голос Асгара:

— Это же омега.

Я застыл. Его презрительный тон заставил мои руки непроизвольно сжаться вокруг Рикаля.

— Омега? Серьёзно?

Эйч обратился ко мне, но я не мог поднять глаз, молча опустив голову. Тогда он спросил снова:

— От тебя совсем нет запаха. Ты что-то принял?

Неожиданно мягкий тон заставил меня поднять взгляд. Выражение лица Эйча почти не изменилось — он даже улыбался. Я нерешительно покачал головой.

— Кто бы стал давать ему лекарства, — Асгар усмехнулся. — Единственное предназначение омег — спариваться. А этот сломан — уже давно не пахнет.

— О, — коротко воскликнул Эйч.

Я мысленно вздохнул. «Хорошо, что он узнал сейчас. Всё равно бы понял позже...»

— Значит, ты пион.

— ...Что?

Не понимая, о чём речь, я машинально поднял голову. Эйч улыбнулся:

— Цветок без аромата. Очень тебе идёт.

Он потянулся, чтобы погладить меня по голове, но замер на полпути, словно ожидая разрешения. Когда я лишь моргнул, он рассмеялся и опустил руку. Его ласковые прикосновения напомнили мне Камара — тот тоже так гладил меня по голове. Грусть сжала сердце, и когда я взглянул вверх, один глаз Эйча прищурен.

— Мне всё сильнее хочется забрать тебя, — пробормотал он, словно про себя, затем внезапно повернулся к Асгару: — Ваше высочество, когда всё закончится, не отдадите ли вы мне его в награду?

— ...Что? — я аж подпрыгнул от неожиданности, но тут же закусил губу.

Однако ни Эйч, ни Асгар даже не взглянули на меня. Асгар смотрел только на Эйча, когда открыл рот:

— Вместо обещанной награды ты просишь сломанного омегу? Невыгодная сделка, Хейден. Так и бизнес прогореть может.

На язвительное замечание Эйч лишь моргнул и покачал головой:

— Вовсе нет. Это сверх оговорённого вознаграждения за успех.

— Видимо, его ценность не сравнима с потенциальной прибылью, — снова усмехнулся Асгар.

Но Эйч лишь пожал плечами:

— Хороший предприниматель не упускает выгоду.

Его беспечный тон встретил лишь ледяную насмешку Асгара:

— Иногда нужно уметь отказываться. Выбирай — оба варианта невозможны.

— Ах... — Эйч вздохнул, как трагический герой, и задумчиво почесал подбородок.

Мне было неловко и странно наблюдать этот диалог. «Зачем они вообще это обсуждают?» Я не решался взглянуть на Асгара, желая лишь одного — чтобы это поскорее закончилось.

Внезапно Эйч расплылся в ухмылке:

— А нельзя просто отдать его мне? Я сделаю его прекраснее всех на свете.

Асгар не ответил. Но его лицо — обычно бесстрастное — теперь ясно выражало мысль. Я заворожённо наблюдал, как он внезапно перевёл взгляд на меня. От неожиданности я выронил хлеб.

«А...»

Беззвучный вздох вырвался сам собой. Я потянулся поднять его, но Эйч остановил:

— Выбрось, Йохан. От такой еды зубы повыпадают.

Я молча наклонился. «Всё равно это всё, что у меня есть». Нужно успеть поднять, пока не запачкалось.

— Ты что, подбираешь с пола? — Ледяной голос Асгара заставил меня застыть.

Я резко отдернул руку и встретил его острый взгляд. Тело снова затряслось, дышать стало трудно.

«Нет...»

Воспоминание о том, как обмочился перед ним, пронзило мозг. «Только не это снова. Он и так презирает меня... Нельзя, чтобы он возненавидел».

Не осознавая своих действий, я схватил Эйча за руку и дёрнул к себе.

— Э-э? — растерянно воскликнул тот.

Я спрятался за его спиной, слыша, как бешено стучит сердце. Воцарилась тишина. Я чувствовал, как Эйч смотрит на меня, но не смел поднять голову.

— ...Что это сейчас было? — тихо спросил Асгар.

Эйч, всё ещё наблюдая за мной, переспросил:

— Йохан, ты в порядке?

Я не мог ответить, лишь отрицательно качнул головой. Эйч, увидев моё состояние, повернулся к Асгару:

— Кажется, ему нехорошо. Не поможете ли, ваше высочество? Тем более я прервал его во время еды...

— Еды? Где? — спросил Асгар.

— Вот тут. Этим, — ответил Эйч.

Наступила тишина.

— ...Он это ест? Почему?

Видимо, Асгар заметил упавший хлеб. Его тон выражал недоумение. Эйч ответил за меня:

— Не знаю. Но это точно всё, что у него есть.

Асгар снова замолчал. Его молчание пугало меня. «О чём он думает? И без того его трудно понять, а теперь я даже не вижу его лица...»

Наконец Асгар заговорил:

— В моей стране никто не ест такое.

Эйч удивлённо переспросил:

— Разве вы не говорили, что омеги — не люди?

Он явно перешёл черту. Асгар резко предупредил его:

— Продолжай в том же духе — и узнаешь, каковы подземные тюрьмы этого королевства на собственном опыте.

От этой угрозы в страхе сжался именно я. Из всех троих только я знал, что такое подземная тюрьма. Заметив, как я дрожу, Эйч сказал:

— Простите мою дерзость.

Асгар не ответил. Через мгновение послышался звук его шагов. Без лишних слов, но Эйч не был настолько глуп, чтобы не понять намёк. Быстро последовав за ним, он обернулся ко мне:

— Тогда до скорого, Йохан, Рикаль.

Легко помахав рукой, Эйч скрылся за спиной Асгара. Из дальнего конца коридора донёсся его голос:

— Не ценить такую хрупкую красоту, ваше высочество...

Мне стало жарко от стыда, хотя они уже ушли. Но ответ Асгара по-прежнему звучал холодно:

— Мне неинтересно мнение одноглазого.

— У меня один глаз, но я вижу больше Аргуса. Может, вы против потому что...

Их голоса затихли вдали. Наконец я смог расслабиться и выдохнуть. В руке всё ещё был сухой хлеб. Я размочил его в тёплой воде и с трудом разжёвывал, утоляя голод.

— Йохан, где ты был?!

Закончив работу и направившись в покои принца, я удивился, увидев сияющее лицо Мейсы.

— В мастерской...

— Боже, всё ещё там? Как ты себя чувствуешь? Говорят, днём чуть не случилась беда?

Она поспешно втянула меня внутрь, и я с трудом ответил:

— Его высочество спас... со мной всё в порядке, спасибо...

На полуслове я замолчал, уловив неожиданный аромат. Непроизвольно застыв на месте, я увидел, как отступил в сторону закончивший приготовления слуга. Передо мной стоял поразительно роскошный ужин: тёплый чай, мягкий хлеб, аппетитное рагу, рис с бараниной... Такого изобилия я не видел со времён совместных трапез с принцессой Назимой. Желудок сжался, во рту скопилась слюна, но я был слишком ошеломлён, чтобы пошевелиться.

Мейса, увидев мои широко раскрытые глаза, поспешно взяла меня за руку:

— Садись. Давай сначала поешь.

— ...Мне?

— Конечно, Йохан.

Она усадила меня с улыбкой:

— Ешь. Всё это для тебя.

Когда я всё ещё не мог прийти в себя, Мейса ласково добавила:

— Его высочество наследный принц лично распорядился.

Я растерянно моргал, не в силах осознать неожиданную ситуацию. Кот у меня на руках замяукал и заёрзал, заставив меня опомниться, но я всё ещё пребывал в лёгком шоке. Ослабив хватку, я позволил Рикалю выскользнуть — он тут же юркнул к еде, обнюхивая блюда с любопытством.

— Рикаль, нельзя. Веди себя прилично.

Я поспешно схватил кота и снова прижал к себе, но тот изо всех сил пытался вырваться. Во рту у меня скопилась слюна, а сердце бешено колотилось, но я не решался притронуться к еде.

— П-правда... Можно мне это есть? — голос дрожал.

Мейса горько улыбнулась и кивнула:

— Конечно. Всё это твоё, ешь сколько хочешь.

Но я всё ещё не мог поверить.

— Его высочество... правда... для меня?

— Да, — снова кивнула Мейса.

— Похоже, он отдал приказ перед тем, как уйти на совещание. Я сказала ему, что ты, наверное, упал из окна из-за головокружения...

Она посмотрела на меня и спросила:

— Так ведь, Йохан? Это был несчастный случай?

В её глазах читалось явное беспокойство — не нарочно ли я прыгнул. Я твёрдо ответил:

— Да, случайность.

Я не стал говорить, что упал, пытаясь убежать от Эйча. Мейса, казалось, облегчённо вздохнула и улыбнулась:

— Тогда ешь досыта, Йохан. Ты ведь давно не ел нормально? Надо было сказать раньше.

— Как я мог... Да и Захара каждый день приносила хлеб, так что всё в порядке.

— Правда? Но ты выглядишь ещё худее.

Наклонив голову, Мейса тут же сменила тему:

— Давайте поедим, пока не остыло. Тебе удобнее одному?

Она сначала отпустила слуг, затем поднялась сама:

— Тогда, Йохан, ешь спокойно. Поговорим после ужина.

Благодаря тому, что Мейса намеренно оставила меня одного, я остался с Рикалем. Всё ещё не веря происходящему, я моргнул и прошептал коту, словно самому себе:

— Это правда реальность, Рикаль?

Тихонько потрогав его тёплую шёрстку, я отломил кусочек жареной баранины и положил перед ним. Освободив кота, я увидел, как он жадно набросился на еду. Отведя от него взгляд, я снова посмотрел на угощения передо мной. Вид хлеба и супа, о которых я так мечтал, пересилил все сомнения. Осторожно взяв хлеб, я поразился его нежности — несравнимой с тем, что я ел раньше. Хлеб, обмакнутый в суп, буквально таял во рту. Богатый вкус на мгновение лишил меня дара речи. «Неужели хлеб может быть таким вкусным? Я совсем забыл...»

А потом... я ничего не помнил. Очнулся лишь когда живот уже был полон.

Позже я пожалел, что не успел по-настоящему насладиться едой. Но с таким полным желудком сегодня мне точно приснится хороший сон. Собираясь сообщить, что закончил, я вдруг вспомнил кое-что и поспешил сделать это первым. Осторожно открыв дверь, я увидел ожидавшую Мейсу:

— Уже закончил?.. Ой, ты почти ничего не съел. Еда не понравилась? Прикажу приготовить заново?

Я испуганно замотал головой:

— Нет, было вкусно. Я наелся.

— Правда? Но ты вроде даже не притронулся.

«Не может быть». Я не помнил, что именно ел, но точно что-то ел — живот не обманешь.

— Наверное, еды было так много, что это незаметно...

Смущённо пробормотав это, я увидел, как Мейса наклонила голову, но больше не стала расспрашивать, распорядившись убрать еду. Затем она осмотрела мои раны, предложив завтра провести полное обследование, и забрала Рикаля:

— Сегодня я позабочусь о нём. Завтра приходи в медпункт, ладно?

— Да... Спасибо.

Я растерянно передал кота. Увидев, как Рикаль довольно трётся головой о грудь Мейсы, я немного успокоился. Оставшись один, я почувствовал, будто всё произошедшее — сон. «Неужели это правда было?»

Слуги, проветривая комнату, распахнули все окна, и ночной прохладный воздух коснулся кожи. Ощутив озноб, я понял — это не сон. Осторожно лёг на кровать. Лекарство, данное Мейсой, подействовало быстро — меня тут же сморило.

«Сегодня, наверное, не увижу Камара...» От этой мысли стало грустно, но думать я уже не мог.

«Холодно...»

Дрожа всем телом, я открыл глаза — воздух в комнате был ледяным. Кончик носа замерз, из носа потекло, и, подняв голову, я увидел всё ещё открытое окно. Привычного тёплого присутствия рядом не было.

«Наверное, совещание затянулось...»

Мне стало жаль его, но я ничего не мог поделать. Решив, что хотя бы закрою окна, чтобы к его возвращению в комнате было теплее, я выбрался из кровати.

— Апчхи!

Ледяной воздух ударил по телу, заставив чихнуть. Шмыгая носом, я закрыл окно. Комната была большой, и, пока я шагал от одного окна к другому, быстро замёрз и начал дрожать. Закрыв последнее окно, я почувствовал, как зубы начали стучать, а затем начался кашель. Да ещё и живот снова заурчал.

«Ах да...»

Я вспомнил кое-что, приготовленное на такой случай. Поспешно присел на корточки у кровати и начал шарить под ней рукой. «Где-то здесь же...» Я точно помнил, что положил это в легкодоступное место. Наконец пальцы наткнулись на искомое. Обрадовавшись, я вытащил свёрток, аккуратно развернул его — и аромат свежего хлеба тут же ударил в нос. Это был кусок хлеба, который я спрятал, пока уносили еду.

Корочка затвердела и уже не была такой мягкой, как раньше, но внутри хлеб всё ещё оставался влажным.

— Хе-хе...

Не в силах сдержать улыбку, я рассмеялся и откусил кусочек. «Вкусно...» В тот раз я даже не понял, что ем, а сейчас этот хлеб казался невероятно вкусным. Да ещё и я спрятал целых три куска! «Сегодня съем один, а завтра — оставшиеся два».

Но, очнувшись, я понял, что в руке остались лишь крошки. С сожалением облизнув пальцы, я посмотрел на оставшиеся два куска, бережно завёрнутые в салфетку.

«Может, съесть ещё один?»

Я уже осторожно взял один из них, как вдруг почувствовал неладное. Необъяснимое предчувствие заставило меня медленно поднять голову — и я тут же встретился взглядом с Асгаром.

Он стоял, прислонившись к двери, скрестив руки, и наблюдал за мной.

Тук. Хлеб выпал у меня из рук. Но я даже не попытался его поднять, полностью оцепенев.

«Сколько он уже там стоит?»

Я был так занят едой, что не заметил. Когда он вошёл? Сколько видел? О чём он думает?

Выражение лица Асгара ничем не отличалось от обычного — а значит, я не мог понять ни единой его мысли. Тело начало дрожать уже по другой причине. Я шарахнулся назад, оставаясь сидеть на полу. Асгар внезапно нахмурил брови, и я от этого вжался в пол ещё сильнее, зубы стучали сами по себе.

Его взгляд скользнул вниз, и наконец он заговорил:

— ...Что это? Ты собирался это есть?

В его обычном тихом голосе не было ни капли эмоций. Я чуть расслабился, поняв, что он хотя бы не злится, но дрожь не прекратилась. Асгар, помолчав, разъединил руки и отошёл от двери. Затем сделал шаг в мою сторону. Я в испуге отполз, но тут же наткнулся на кровать.

Он приближался медленно. С каждым шагом мой страх умножался. Тело тряслось против моей воли, зубы стучали. Я боялся, что он разозлится. Хотел сказать, что не специально, но звук не шёл из горла. С трудом приоткрытый рот лишь беспомощно дрожал.

— ...Ук.

Тошнота подкатила внезапно. В поле зрения мелькнуло, как Асгар замер, но рвотные позывы не прекращались. Увидев, как я выплёвываю только что съеденный хлеб, Асгар что-то тихо пробормотал. Не успел я осознать, как он рявкнул:

— Позови Мейсу!

Я побледнел и широко раскрыл глаза.

Мейса, вызванная посреди ночи, была с растрёпанными волосами — явно разбужена от сна. Осмотрев меня, она доложила Асгару:

— Кажется, он переел после долгого голодания. Дадим лекарство и понаблюдаем.

— Но он же почти ничего не ел, — в голосе Асгара звучало недоверие.

Мейса смущённо взглянула на меня:

— Вероятно, из-за долгого недоедания он не смог принять много пищи. Нужно увеличивать порции постепенно.

Асгар, немного подумав, разрешил ей уйти. Мейса легонько похлопала меня по плечу и вышла, оставив меня наедине с Асгаром. Хлеб, который я сжимал в руках во время осмотра, уже был конфискован. Я потянулся было за ним, но безуспешно, и в отчаянии опустил голову.

— ...Этот хлеб, — наконец заговорил Асгар, всё ещё стоя в нескольких шагах от меня.

— Что это было? Зачем ты это прятал?

Он действительно видел, как я копошился под кроватью. Я с трудом выдавил:

— Я... хотел съесть, к-когда снова проголодаюсь...

Асгар нахмурил брови, услышав мой дрожащий голос:

— Разве нельзя было просто попросить?

— ...Что?

Неужели так можно было?

Широко раскрыв глаза от удивления, я увидел незнакомое выражение на его лице — нечто среднее между раздражением и недоумением. Щёки моментально вспыхнули.

— Я... думал, это одноразовая милость... — прошептал я, съёжившись.

Он тяжело вздохнул: "Ха..." В тот момент, когда я почувствовал себя полным ничтожеством, Асгар неожиданно спросил:

— О чём ты говорил с Хейденом?

Неожиданное имя застало меня врасплох. О чём он?

— Ничего важного... Эйч просто...

Моё бормотание внезапно прервал его острый голос:

— "Эйч"?

Неожиданная реакция. Я растерянно замялся:

— Да... он просил так его называть...

Тишина. В воздухе повис холодок.

На мгновение смягчившаяся атмосфера вновь стала ледяной. Дело было не в температуре в комнате. Едва уловимый до этого аромат феромонов Асгара внезапно усилился, наполнив меня ужасом. Я инстинктивно попятился назад, но отступать было некуда. Сжавшись в комок и дрожа, я увидел, как Асгар хмурит брови.

...Что?

Аромат феромонов внезапно исчез, дышать стало легче. Ошеломлённый, я осторожно вдохнул — осталось лишь слабое эхо былого запаха. Не понимая, что происходит, я лишь моргал, когда Асгар наконец заговорил:

— ...Хейден просил называть его Эйчем?

— А... да.

Меня озадачило его внимание к этой детали. Что в этом такого? Но Асгар больше ничего не сказал, хотя по его нахмуренному лицу было ясно — что-то его сильно раздражает. Я лишь молился, чтобы причина была не во мне.

Внезапно Асгар провёл рукой по коротким волосам и тяжело вздохнул. Его раздражённое выражение напугало меня. Я открыл рот, но не смог издать ни звука. «Мне нужно извиниться? Но за что? Как вообще извиняться?»

Мысли путались.

Хаа... хаа... хаа...

Грудь внезапно сжало, дыхание перехватило. Я судорожно хватал ртом воздух, но дышать не получалось. Асгар замер, глядя на меня. К моему удивлению, в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность — но в тумане нарастающей паники и сбивающегося дыхания я не мог быть уверен.

Хаа...

И тогда сознание окончательно покинуло меня.

«Организм слишком ослаблен — отсюда и такие реакции», — подвела предварительный итог Мейса после завершения обследования, затянувшегося до полудня.

Я сидел на стуле в мешковатом больничном халате, глядя на неё снизу вверх. Она серьёзно постукивала пальцем по подбородку, продолжая:

— Точные причины станут ясны после анализов. Но постоянная рвота и обмороки могут указывать и на психосоматику. Хотя твоя дрожь при виде Его высочества — это уже другая история...

Пробормотав это себе под нос, она твёрдо добавила:

— Пока будем колоть витамины ежедневно и постепенно увеличивать рацион. Тем более, Его высочество лично распорядился.

— Его высочество...? — я удивлённо поднял брови.

Мейса усмехнулась:

— Ну, когда кто-то падает в обморок при одном твоём виде, даже самому чёрствому человеку станет жаль.

Я открыл рот, но слова застряли в горле. Мейса терпеливо ждала, пока я соберусь с мыслями.

— ...Но я же омега, — наконец выдавил я.

Она замерла. Неловкая пауза повисла в воздухе. К счастью, спасительный стук в дверь избавил её от необходимости отвечать.

— Говорили, Йохан здесь? О! — знакомый мужчина буквально расцвёл при виде меня.

Эйч без церемоний подошёл, затем кивнул Мейсе:

— Можно навестить пациента?

Его развязный тон заставил Мейсу напрячься.

— Обследование закончено. Да и пациентом Йохан не является, — холодно ответила она.

— О, какое облегчение! Благодарю господа, — театрально приложил руку к груди Эйч.

Мейса молча вышла, всем видом показывая, что не хочет иметь с ним дела.

— Ну как самочувствие, Йохан? Вчера поел нормально? — Эйч повернулся ко мне, игнорируя её реакцию.

— ...Что? — невольно переспросил я.

— Я говорил с Его высочество насчёт твоего питания. И он, и та врач — оба в неведении. Как так вышло? В королевском дворце никто не должен голодать. Даже «использованных омег».

«Использованных».

Даже Эйч говорит об этом так легко... Непроизвольно поникнув, я услышал его лёгкий голос:

— Теперь я позабочусь, чтобы ты питался нормально. Голодать — это худшее, что можно сделать с собой.

Его рука внезапно потянулась ко мне, пальцы подхватили мой подбородок. В замешательстве я поднял взгляд и встретился с фиолетовыми глазами, изучающими меня. Наклонившись, засунув одну руку в карман, Эйч продолжил:

— И потихоньку становишься красивее, мой маленький лебедь.

Его феромоны стали гуще, словно искушая, но я ничего не чувствовал. Он нахмурился, видя моё бессмысленное моргание:

— Сначала тебе нужно научиться отвечать на соблазн.

Я всё ещё не понимал, о чём он, и уставился на его глаз, скрытый повязкой. Эйч заметил это, отпустил мой подбородок и выпрямился:

— Интересно?

На его игривый вопрос я осторожно кивнул.

— Глаз... как это...

— Отец ткнул сюда, — невозмутимо ответил он, заставив меня смутиться.

Я растерянно моргал, а он продолжал шутить:

— После проявления мои глаза изменили цвет, и это ему не понравилось. Ткнул сюда канцелярским ножом. Чуть не умер — с тех пор я горячий приверженец культа.

Эйч положил руку на грудь, покачал головой, но я не знал, что сказать. Неуместные утешения могли обидеть, а подыгрывать его шуткам — тоже плохая идея.

Пока я метался, его рука вдруг опустилась мне на голову. В замешательстве я поднял взгляд — Эйч смеялся, безжалостно взъерошивая мои волосы:

— Ничего, можешь не говорить. Ты такой милый. Я люблю милых.

— Все любят милых. А теперь — прочь.

Вернувшаяся Мейса холодно прервала его, сняв его руку с моей головы. В её руке был пакетик с таблеткой:

— Вкус так себе, но проглоти. Желудок в ужасном состоянии — какое-то время будешь принимать это перед едой.

Она протянула пакетик, но, прежде чем я взял, вскрыла его за меня. Эйч, наблюдая, как я жую лекарство, внезапно спросил:

— Йохан идёт на сегодняшний ужин?

Я вздрогнул от неожиданности, но Мейса, казалось, уже знала:

— Да, конечно.

— Я?

— Да, Йохан.

Мейса тепло улыбнулась:

— Лучше пойти на ужин, чем есть отдельно. Тем более, так приказал Его высочество.

— Его высочество...?

Я собирался вежливо отказаться, сославшись на неудобство, но её слова застали врасплох. Мейса кивнула, всё так же улыбаясь.

— Да. Сегодня скромный ужин только для особых гостей, так что Йохану не о чем беспокоиться. Я тоже планирую присутствовать.

— Ты тоже? — на этот раз вмешался Эйч.

Мейса тут же сделала каменное лицо:

— Если состояние Йохана ухудшится, мне нужно будет сразу же вывести его.

— Понятно.

Эйч кивнул, затем взглянул на меня и лукаво улыбнулся:

— Я тоже буду там, Йохан. Может, сядем рядом?

Я не знал, что ответить, и лишь неловко улыбнулся. Мейса вообще проигнорировала его, забрала пустую упаковку от таблетки и вместо этого протянула мне конфету. Пока я рассасывал сладость, Эйч спросил:

— Принцесса Наджима всё ещё прекрасна?

— Увидите сами — раз уж идёте на ужин, — отрезала Мейса, затем смягчилась, глядя на меня: — Принцесса очень обрадовалась, что наконец увидит тебя.

— Да...

На мгновение мне стало тепло на душе, но тут же вспомнилось лицо Асгара, и улыбка сошла на нет. «Если бы принцесса узнала о моих недостойных мыслях... приняла бы она меня тогда?»

Закончив обследование и забрав Рикаля, я опустил голову с тяжёлым сердцем. И вот время быстро пролетело — вскоре настал час ужина.

Когда пришло время, Мейса переодела меня в заранее приготовленную одежду, и мы вышли из медпункта. Казалось, сердце должно было стать легче — ведь Рикалю тоже приготовили ужин, — но тревога о предстоящем банкете не отпускала.

— Не нужно так нервничать, Йохан. Это совсем не официальное мероприятие, — улыбнулась Мейса, пытаясь развеять мои страхи.

Я ответил неловкой улыбкой, но облегчения не почувствовал.

...Что?

Внезапно перед глазами поплыло. Я протёр их тыльной стороной ладони. Раньше это быстро проходило, но в последнее время приступы затягивались. Ориентируясь на шаги Мейсы в мутной пелене, я вдруг услышал чьи-то ещё шаги. Споткнувшись от неожиданности, я на что-то наткнулся.

— Йохан! Всё в порядке? — встревоженно позвала Мейса.

Зрение понемногу прояснилось, и я понял, во что врезался.

— Ты не поранился? Что случилось? Тебе дурно? — она осматривала меня, и мне стало неловко.

— Нет, ничего... Простите за беспокойство... — пробормотал я.

Мейса, всё ещё беспокоясь, подстроила шаг под мой. Пока мы шли, она пыталась разрядить обстановку лёгкими разговорами, но мои мысли были заняты предстоящим ужином, и её усилия помогали мало. В конце концов, видя, что я не поддерживаю беседу, она замолчала. В длинном коридоре остались лишь звуки наших шагов.

Банкет проходил в небольшой гостиной — несравнимо скромнее прежних мероприятий. Однако, ступив внутрь (комната всё же была втрое больше лаборатории), я немного успокоился. Убедившись, что гостей собралось не так много, как в тот раз, я тихо вздохнул с облегчением — как вдруг мужчина, куривший у окна, повернул голову.

— О, Йохан.

Расправив плечи, он оживился и направился ко мне. Сладковатый аромат усилился, но я лишь моргнул, наблюдая, как Эйч останавливается в двух шагах с лукавой улыбкой:

— Отдохнул? Как самочувствие?

— Лучше. Спасибо.

Я украдкой взглянул на Мейсу и добавил:

— Мейса очень помогла. Благодаря ей мне гораздо лучше.

— Ох, Йохан... — Мейса вздохнула и покачала головой.

Её тёплый взгляд заставил меня смущённо почесать щёку. Эйч, наблюдавший за нами, внезапно вмешался:

— Может, втроём сядем за стол? Хочу убедиться, что Йохан нормально поест.

— Места, скорее всего, назначены, — голос Мейсы стал колючим.

Она явно недолюбливала Эйча. Но он лишь пожал плечами:

— В мире всегда есть лазейки.

— Это называется жульничество. Не похвально.

Эйч ухмыльнулся её замечанию:

— Не люблю догадливых людей.

— Как удачно. Вы мне тоже не нравитесь.

Я растерянно переводил взгляд между ними. Было странно видеть обычно добрую Мейсу столь резкой. Эйч тоже, кажется, задет — его феромоны стали гуще. Впрочем, кого обрадует такое прямое признание в антипатии?

Но вмешиваться не пришлось — дверь открылась, и вошли двое.

— Йохан! Мейса!

Это был голос принцессы Наджимы. Обернувшись, я увидел её — всё так же ослепительно прекрасную — быстрыми шагами приближающуюся с лучезарной улыбкой:

— Сколько времени прошло! Как ты? Боже, ты ещё худее! Ты вообще ел всё это время?

Мейса ответила за меня:

— Именно из-за этого я здесь, Ваше Высочество. Вы хорошо себя чувствуете?

— Конечно, Мейса. Рада видеть тебя здоровой.

Наджима обняла её, но тут раздался другой голос:

— Мейса, давно не виделись. Помните меня?

При тонком голосе я обернулся и увидел незнакомую женщину. Её дорогая одежда и фарфоровая кожа сразу выдавали высокое положение. Мейса, как и ожидалось, почтительно поклонилась:

— Конечно, госпожа Шадия. Как здоровье премьер-министра?

— Спасибо, Мейса. Благодаря вашей заботе он в порядке.

Пока они обменивались формальностями, Эйч наклонился ко мне и прошептал:

— Встреча первой жены, второй жены и кандидатки в третьи жёны — забавно.

— Что? — я не понял.

Он указал пальцем по очереди:

— Первая жена, вторая жена, кандидатка в третьи. — Его палец скользнул от Наджимы к Шадии, затем к Мейсе. Я невольно проследил взглядом и резко поднял глаза на него.

— В-вторая и третья?

— Ты не знал? — Эйч усмехнулся. — Первая — для кровной линии, вторая — дочь влиятельного политика, третья — по необходимости. Шадия точно станет второй. Ну а третья... если понадобится.

Я онемел. Эйч добил:

— Думаешь, случайно только их троих позвали? Мы тут просто дополнение.

Я стиснул зубы и опустил голову, сдерживая эмоции. Эйч нарочно наклонился, заглядывая в лицо:

— Йохан, ты плачешь?

Его ласковый тон словно ждал этого. Но я лишь кусал губы, подавляя подступающее...что-то. В этот момент дверь открылась, и появился самый высокопоставленный гость.

— Ваше высочество.

Иной сладкий аромат (не как у Эйча) обрушился на меня. Я склонил голову вслед за Эйчем, подавляя дрожь. Тело рефлекторно напряглось, сознание помутнело, но падать в обморок было нельзя. Я уставился в пол, стараясь не думать и не чувствовать.

Шаги приближались. Я затаил дыхание, ожидая наплыва феромонов, но... они исчезли прямо передо мной.

...Что?

Чуть не поднял взгляд от неожиданности. Эйч тоже убрал свой аромат — вероятно, из уважения к принцу. Но почему сам Асгар...?

Пока я недоумевал, он прошёл мимо. Я украдкой взглянул: Асгар занял главное место, Наджима села справа, Шадия — слева.

— Видишь? Я был прав, — прошептал Эйч.

Мейса, сидевшая рядом с Наджимой, украдкой подмигнула — мол, садись рядом. Я с трудом оторвал ноги от пола и занял место на некотором расстоянии от неё. И в тот момент, когда Эйч собрался сесть рядом со мной...

— Хейден.

— Да, Ваше высочество.

Асгар холодным тоном, как обычно, приказал:

— Садись рядом с Шадией.

Шадия вздрогнула, остальные также отреагировали с удивлением. Лишь Асгар оставался невозмутимым. Эйч неловко улыбнулся:

— Простите, Ваше высочество, но мне кажется, постороннему мужчине сидеть рядом с дамой не по этикету...

— Хейден.

Асгар резко оборвал его:

— Если не сядешь рядом с Шадией — выйди.

— Ваше высочество...

На этот раз Шадия слабо попыталась возразить, но Асгар лишь бросил на неё ледяной взгляд. Она опустила глаза, и Эйчу ничего не оставалось, как занять место рядом с ней.

Вскоре слуги начали подавать блюда. В напряжённой атмосфере Наджима первой нарушила молчание:

— Благодарю Вас за этот ужин, Ваше высочество.

Шадия тут же подхватила:

— И я благодарна за приглашение. Очень рада.

Ах...

В этот момент я всё понял. Разве можно не заметить? Я часто плохо вижу, но не слеп. Нет, одного этого голоса было достаточно. Такой страстный, взволнованный тон мог означать только одно...

Она влюблена в наследного принца.

И тут слова Эйча пронзили моё сердце, как нож:

Вторая жена.

Я едва сдержал слёзы. Готов был на всё, лишь бы сбежать отсюда, но знал — это невозможно.

Бог действительно существует?

Мысли прервал голос Шадии:

— Так много всего изменилось с моего возвращения. Строительство дамбы — это восхитительно, Ваше высочество. И планы по рисовым полям...

В её словах не было лести — лишь искреннее обожание. Мой дух был полностью сломлен.

Наджима продолжила:

— Вы ведь учились в Италии? Говорили, даже выступали.

— Да, — уверенно ответила Шадия. — Если будет возможность, я бы сыграла для Вас, Ваше высочество. Удостоите меня такой чести?

Последние слова прозвучали сладким шёпотом. Я не удержался и украдкой взглянул.

Лицо Шадии сияло, обращённое к Асгару. Как можно так открыто проявлять чувства? Нет, ей не нужно скрывать... или она просто не может. Её затуманенный взгляд, слегка приоткрытые губы — всё было так прекрасно, что у меня перехватило дыхание.

Но она была не единственной. Выражение лица Асгара, смотрящего на Шадию, отличалось от его обычной бесстрастности. Мягкая линия губ ясно показывала — её ухаживания ему не противны. Совсем не так, как с Наджимой. Возможно, Асгар искренне симпатизирует Шадии. С Наджимой он знаком с детства, они родственники — здесь нет места таким чувствам. Но Шадия другая.

Конечно. Она так прекрасна и очаровательна...

Когда эта мысль промелькнула в голове, Асгар произнёс:

— Тогда попробуй. Я дам тебе шанс.

Шадия замерла, широко раскрыв глаза:

— Прямо сейчас? Здесь?

Наджима тут же поддержала:

— Конечно! Мы тоже хотим послушать, правда? — Она взглянула на Мейсу, та кивнула:

— Если вы так талантливы, мне тоже не терпится услышать. Пожалуйста, госпожа Шадия.

Шадия смутилась, но затем вновь улыбнулась:

— Раз вы так настаиваю... Но после еды голос может сесть. Спойму одну короткую песню.

Она повернулась к Асгару:

— Ваше высочество, есть ли песня, которую вы хотели бы услышать?

Асгар задумался. На мгновение показалось, будто в воздухе повисла пауза. Затем он сказал:

— Ты первой принесла мне печаль.

Произнеся название, Асгар нахмурился, словно сам не понимая, почему выбрал именно её. Но Шадия лишь улыбнулась:

— Хорошо, Ваше высочество.

И её голос зазвучал:

Ты первой принесла мне печаль,

Такую глубокую рану...

Тихий зал наполнился грустной, пронзительной мелодией. Шадия пела так же прекрасно, как и обещала. Слишком прекрасно.

Настолько, что тронула сердце даже этого жалкого, ничтожного омеги.

Я жил, любя лишь тебя,

Но мир пуст,

И я больше не хочу жить...

В тот момент я не выдержал — слёзы, которые с таким трудом сдерживал, хлынули ручьём.

— Йохан?

Чей-то растерянный голос донёсся будто издалека. Но я с трудом сдерживал рыдания, затаив дыхание, и почти ничего не слышал. Несмотря на все усилия, предательские всхлипы прорывались наружу. Я чувствовал, как все смотрят на меня. Конечно, они удивлены. Нужно что-то сказать, объяснить, что всё в порядке...

Но я не мог раскрыть рот — только слёзы капали на стол. Мейса, не выдержав, заговорила за меня:

— Песня... была так прекрасна, что Йохан растрогался.

— Да, действительно прекрасная, — поддержала Наджима. — Я сама чуть не заплакала.

Мне было так благодарно за их попытку помочь, что я попытался кивнуть. Но тут вмешался другой голос:

— А может, он вспомнил что-то другое? Бывшую любовь, например?

Эйч хихикнул, будто шутил, но никто не засмеялся. Я поднял взгляд в его сторону, но из-за затуманенных слёз не разглядел его выражения.

Тут раздался ледяной голос:

— У омеги не может быть ничего подобного.

Я не сразу смог отреагировать на явное издевательство. Медленно повернув голову, я встретился взглядом с фиолетовыми глазами.

— Омега? Он? — Шадия округлила глаза.

— Да, — Асгар криво усмехнулся. — Даже феромонов нет — недоделанный омега.

— Ох... — На её лице появилось отвращение.

— Разве есть проблема в том, что Йохан — омега? — возразила Наджима.

— Ваше высочество... — Шадия посмотрела на Асгара, словно прося защиты.

Но он лишь молча смотрел на меня, будто ждал, что я что-то скажу. А я мог только сдерживать слёзы.

— Я впервые вижу мужчину-омегу, — брезгливо сказала Шадия, отворачиваясь. — Мужчина, рожающий детей... Какая мерзость.

Моё дыхание перехватило. Сердце бешено колотилось, мысли спутались. Я лишь сжал кулаки на коленях.

— Детки Йохана были бы милыми, — вдруг сказал Эйч. — У тебя ведь был парень? Может, уже есть дети?

Краем глаза я видел, как Мейса грозно смотрит на него. Но мне уже было всё равно.

— ...Нет, — вырвалось у меня хриплым, надтреснутым голосом.

— Детей... не получилось, — мой голос дрожал.

Эйч удивлённо моргнул:

— "Не получилось"? Значит, у тебя и правда был кто-то?

Я знал, что все смотрят на меня с одинаковым выражением. Но мне нужен был взгляд только одного человека.

Я поднял глаза к высокому месту, где сидел он — и сразу встретился с его пристальным взглядом.

— Да, — я сглотнул ком в горле. — Был.

"Йохан..."

— Я... очень его любил.

Тишина. Я продолжал, глядя только на Асгара:

— Он говорил, что ему всё равно, что я омега. Что любит меня.

"Мне всё равно, кто ты."

— Говорил, что будет счастлив, если я рожу его ребёнка.

"Я люблю тебя."

— ...Предложил умереть вместе.

Голос прервался. Слёзы снова накатили, я заморгал, пытаясь их сдержать. Асгар по-прежнему смотрел на меня без эмоций.

Камар... Камар... Камар...

Я тоже люблю тебя. Только тебя.

Я вцепился в губы, сдерживая рыдания. Асгар медленно открыл рот.

Прошу...

Я молил, глядя на его губы.

"...Я жил, любя лишь тебя..."

Просто вспомни меня.

— И после такой "любви" ты раздвигаешь ноги для первого встречного? — его голос капал ядом. — Хотя чего ещё ждать от омеги.

Я смотрел на его холодное лицо — такое непохожее на того нежного человека.

— Омеги ещё и врут как дышат. Не стоит обращать внимания.

...Ах.

Моё бешено колотившееся сердце вдруг замерло. Возможно, остановилось насовсем. Я просто смотрел на наследного принца, опустошённый.

В гнетущей тишине Наджима вдруг лучезарно улыбнулась:

— Как странно слышать такое от того, кто сам пригласил Йохана на ужин и спит с ним в одной постели каждую ночь, Ваше высочество.

Её лёгкий тон оставил меня в ошеломлении. Все взгляды резко устремились к ней.

— Что вы имеете в виду? — первой опомнилась Шадия. — Его высочество... спит с этим омегой?

На её почти визгливый вопрос Асгар тут же бросил ледяной взгляд. Шадия поспешно замолчала, но растерянность читалась на её лице.

— ...Наджима.

Он скрипяще зубами произнёс её имя. Принцесса мгновенно склонила голову с горькой улыбкой:

— Ой, я снова допустила бестактность. Позвольте удалиться для самокритики. Да простит Господь мои дерзкие уста.

— Сиди.

Наджима замерла, уже было поднявшись. Асгар усмехнулся:

— Я не приказывал тебе уходить. Останешься на месте до конца ужина. И покинешь зал последней.

Это было унизительно — поставить принцессу, второго по статусу человека, ниже всех. Лицо Наджимы застыло, Шадия прикрыла рот, но я успел заметить, как она едва не рассмеялась.

— Как прикажете, Ваше высочество. Благодарю за прощение моей бестактности. Да благословит Господь вашу великодушную душу.

Её слова прозвучали с намёком на сарказм, но истинный смысл остался загадкой.

Когда слуги разнесли хлеб и блюда, Шадия осторожно спросила:

— Ваше высочество... можно узнать, зачем вы пригласили этого омегу? И... почему делите с ним ложе?

Её голос дрожал — вопрос требовал немалой смелости. Но для неё это было важно: на лице читалось скорее беспокойство, чем любопытство.

Асгар равнодушно ответил:

— Причина очевидна. Разве можно поручить вам такое грязное дело?

— А-а... конечно.

Она облегчённо вздохнула, но затем нахмурилась — он не ответил на первый вопрос. Однако Асгар уже сменил тему:

— Вскоре его всё равно утилизирую, так что не беспокойтесь.

Он назвал меня «этим» — как вещь. Я молча опустил голову.

— Ваше высочество, — вдруг спросил Эйч, — могу ли я забрать Йохана тогда?

Пальцы Асгара дёрнулись.

— Когда всё закончится — не возражаю.

— Благодарю за милость.

Мейса тихо тронула мою руку:

— Йохан, хоть что-нибудь поешь.

Но я не мог заставить себя есть. За долгим ужином я лишь наполовину опустошил тарелку супа. Единственные, кто наслаждался вечером, были Шадия и Эйч.

— Надо было поесть больше, Йохан.

Когда ужин подходил к концу, Мейса, сославшись на моё плохое самочувствие, вывела меня из зала. Только в коридоре она позволила себе обеспокоенный вздох.

Я с трудом покачал головой:

— Я много съел... Спасибо, Мейса.

Она нахмурилась:

— Не понимаю, как они могли так говорить, когда тебя буквально притащили сюда насильно.

Погладив меня по волосам и крепко сжав плечо, она добавила:

— Всё будет хорошо. Его высочество, похоже, не собирается держать тебя вечно. Как только ограничения снимут, ты сможешь уехать. Может, найдётся другой омега или лекарства...

Её голос оборвался. После паузы она поспешно повела меня дальше. Завернув за угол, где мы остались одни, Мейса остановилась и посмотрела мне в лицо:

— Правда? Про возлюбленного?

— ...Да.

Я с трудом кивнул:

— Я пришёл сюда... чтобы найти его.

— Ох, бедняжка... — в её голосе звучала искренняя жалость. — И вот теперь такое...

Не найдя слов, она крепко обняла меня. Я неловко похлопал её по спине.

— Если могу чем-то помочь — скажи. У тебя есть его фото? Какие-то приметы? Заявление в полицию подавал?

Я снова покачал головой:

— Знаю только имя.

— Ох...

Мейса снова вздохнула. Видно было, что она хочет помочь, но не знает как. Я попытался улыбнуться:

— Спасибо, Мейса. Но всё в порядке.

Мой голос дрожал, будто я убеждал самого себя:

— ...Всё в порядке.

Она смущённо посмотрела на меня и снова обняла.

Проводив меня до покоев принца, Мейса напомнила завтра прийти на осмотр и ушла. Оставшись один в огромной комнате, я машинально взглянул на кровать — и резко отвернулся.

"Разве можно поручить вам такое грязное дело?"

Воспоминание о том, как Асгар насильно прижимал меня, заставило мурашки пробежать по спине. Да, такое — только с омегами вроде меня...

Слёзы снова навернулись на глаза, как вдруг за дверью раздались шаги. Я замер, прислушиваясь — не показалось ли? Но звуки приблизились, остановившись у самой двери.

Тяжёлая дверь распахнулась, и в поле зрения появилась высокая мужская фигура.

Асгар.

Я инстинктивно напрягся, охваченный ужасом, и уставился на него.

Он вошёл в комнату своей обычной широкой походкой. Нет, не совсем обычной — шаги были быстрее, в них чувствовался гнев. В мгновение ока он оказался рядом. Когда я пришёл в себя, Асгар уже стоял в двух шагах, за его спиной виднелась плотно закрытая дверь. Я съёжился ещё сильнее, прижавшись к стене.

Он замер, глядя на меня сверху вниз. Даже без его феромонов было ясно — он действительно зол.

Почему?

Асгар молча наблюдал, как я цепенею от страха. Боясь снова обмочиться, я опустил взгляд. В этот момент раздался резкий вдох, и всё моё тело дёрнулось. Я не смел поднять глаза, когда он наконец заговорил:

— Долго ты ещё собираешься так дрожать?

Голос был тихим, как всегда, но в нём слышалось раздражение. Осознав, что действительно дрожу (я даже не заметил), я попытался извиниться:

— П-простите... п-пожалуйста...

Не сумев закончить и эту короткую фразу, я услышал его раздражённый вздох. Я лишь молил, чтобы он не стал кричать. Сложив руки, я поклонился, но дрожь не прекращалась. Зубы стучали так, что я случайно прикусил язык, едва сдержав крик. Сжав кулаки, я напряг всё тело, пытаясь успокоиться.

Внезапно я почувствовал движение над головой. Не успев понять что, я ощутил, как он хватает мою руку и дёргает к себе.

"...!"

Не издав ни звука, только судорожно вдохнув, я почувствовал, как отрываюсь от земли. На миг мне показалось, будто я лечу. Нет, это было наяву — сначала оторвалась поясница, затем колени, наконец носки ботинок потеряли опору. В полёте я мельком увидел лицо Асгара — его широко раскрытые глаза смотрели на меня.

Затем моё тело с силой ударилось о его твёрдую грудь. Сознание помутнело, но быстро вернулось.

Внезапно всё вокруг словно замерло. Асгар не двигался — казалось, он окаменел. Моё лицо прижалось к его твёрдой груди, и сквозь неё я услышал глухие удары его сердца: тук-тук.

Наконец он отпустил мою руку и схватил меня за талию. В этот момент я почувствовал, как он вдруг замер. Даже сквозь страх меня охватило недоумение: Что происходит?

Но на этом всё не закончилось. Его большие ладони медленно поползли вверх по моим бокам, словно пересчитывая рёбра, затем обхватили позвоночник. В этих прикосновениях не было ничего эротичного — лишь методичная осторожность, будто он проверял, на месте ли каждая кость.

Пальцы скользнули вдоль лопаток к подмышкам. Я невольно вздрогнул от неожиданного ощущения — и тут же Асгар резко схватил меня за руки. Прежде чем я понял что происходит, он отстранил меня от себя. Я широко раскрыл глаза, глядя на него снизу вверх.

То выражение на его лице, которое я мельком видел, не было игрой воображения. Нет, сейчас он смотрел на меня с ещё большим потрясением. Его растерянность граничила с шоком.

Он медленно опустил взгляд, скользя по моей шее, ключицам, груди, талии... Нахмурившись, он будто пытался разглядеть моё тело сквозь просторный кафтан. Взгляд снова поднялся вверх и остановился на моём лице — но казалось, он видел не меня. Его глаза блуждали по щекам, носу, подбородку, шее... затем внезапно застыли где-то внизу.

Я не сразу понял, куда он смотрит — и лишь потом осознал: на мои губы.

Он выглядел растерянным. Сам факт, что он так открыто проявлял эмоции, был доказательством. Камар — возможно, но Асгар? Он никогда не показал бы свою слабость — особенно такому ничтожному омеге, как я.

В этот момент он словно очнулся, резко отвел взгляд и замер. Затем, будто обжёгшись, отстранился и отступил назад. Его реакция сначала удивила, а затем опечалила меня. Теперь даже прикасаться ко мне не хочет?

Конечно. Во сне — это неосознанно, а сейчас...

Я всего лишь омега.

Я опустил голову — и тут заметил его руку в поле зрения. Она потянулась ко мне, затем снова отдернулась. Тишина повисла между нами.

Я осторожно поднял взгляд.

Асгар всё ещё смотрел на меня. Его лицо сохраняло то же странное выражение. Видел ли я его когда-либо таким — с эмоциями, смешанными воедино?

Я попытался что-то сказать — казалось, сейчас это было необходимо.

— Э-э...

Он моргнул, будто мои слова обожгли его. Я продолжил, и мой голос дрожал:

— Я... я лягу первым?

Асгар, наблюдая, как я дрожу, внезапно нахмурился.

— Ты даже минуты не можешь сдержаться, — прошептал он, будто самому себе.

Я не понимал, о чём он.

— Бесстыдная попытка соблазнить меня. Если бы представился шанс, ты бы без колебаний раздвинул ноги перед Хейденом?

«О чём он...»

— Ты плохо играешь невинность. Только дураки поведутся на таких, как ты.

Понадобилось время, чтобы осознать его слова.

— Я пошёл на ужин... потому что Вы приказали.

Впервые я почувствовал к нему обиду.

— Если Вы так думаете... зачем тогда звали меня?

Асгар усмехнулся:

— Я не мог допустить, чтобы гость видел такое зрелище. Не позови я тебя — ты бы уже валялся с Хейденом.

— Это неправда.

— Даже твоя ложь о возлюбленном не вызовет здесь жалости.

Я опустил голову, вытирая слёзы.

— Твои слёзы уже надоели. Попробуй другой способ — или сдайся.

«Я никогда не думал о таком...»

— Почему Вы так ненавидите меня?

Асгар замер.

— Вы же не специально стали альфой... как и я не хотел быть омегой.

Когда я разрыдался, Асгар резко дёрнул меня за руку. Его губы грубо прижались к моим.

— ...!

Я не понимал, что происходит. В расплывчатом зрении мелькнуло лицо Асгара — он закрыл глаза.

«Не хочет признавать, что целует именно меня?»

Грудь сжалась от боли.

«Может, он просто хочет заткнуть мне рот, чтобы я не плакал? Или я просто оказался под рукой, когда ему понадобилось удовлетворить желание...»

«Он не хочет меня. Потому что я...»

«Омега, которую он так презирает.»

Я тоже закрыл глаза, не в силах выносить реальность. Ощущал только тепло его тела, сильные руки на моей талии и его поцелуй, поглощающий мои губы.

— Ах... ха...

Между рыданиями и поцелуями не было места дыханию. Едва губы разомкнулись, я жадно глотнул воздух — но он снова прижался ко мне. Сознание поплыло.

Тело безвольно опрокинулось назад. Я смутно осознал, что Асгар уложил меня на кровать.

— Ха... ха...

Я задыхался, когда его губы наконец отпустили мои. Его поцелуи переместились к уголкам рта, затем к подбородку, шее, ключицам. Горячая ладонь скользнула под тонкую рубашку, исследуя грудь.

Мне стало стыдно за свои плоские, тощие формы — я попытался оттолкнуть его руку. Но Асгар даже не шелохнулся. Вместо этого он схватил моё запястье, прижал к матрасу и демонстративно провёл пальцем по соску.

— А... ах...

Слишком долгое воздержание заставило меня постыдно застонать. Каждый раз, когда его толстый палец сжимал и тер мой сосок, бёдра сами собой подрагивали. Асгар вонзил зубы в мою шею и без колебаний раздвинул мои колени. Его тело заполнило пространство между моих бёдер, полностью накрыв меня. Я оказался зажат между матрасом и им, не в силах пошевелиться.

Едва уловимый аромат феромонов стал гуще. Но в отличие от прошлого раза, он не давил — лишь сладко растекался по телу, заставляя дышать всё чаще.

Его губы снова нашли мои. Язык скользнул по кончику моего, нижние части тел соприкоснулись. Когда его напряжённый член надавил на меня, в животе защекотало. Рука, пытавшаяся оттолкнуть его, ослабла. Не решаясь, я переместил её на его плечо. Но дальше этого не пошло — обвить его шею, как раньше, я не мог.

Асгар, не отрывая губ, начал тереться о меня. Через тонкую ткань явственно ощущался его огромный возбуждённый член.

«Он хочет меня?»

Робкая надежда возникла в груди. «Даже если только потому, что я рядом... Всё равно он хочет меня. Сейчас он желает меня.»

Я осторожно приоткрыл рот, коснулся его губ языком. Асгар наклонился, снова соединив наши рты. Его рука опустилась ниже, массируя промежность поверх ткани. Холодок пробежал по спине — я понял, что там уже мокро. Бёдра сами собой затряслись, потираясь о его пальцы.

Внезапно Асгар замер, затем оторвал губы. Я медленно открыл глаза, встретив его взгляд. Мы тяжело дышали, глядя друг на друга. Его лицо теперь было совсем иным — растерянность сменилась холодом.

— Какое послушное тело... — его голос резанул, как лезвие. — Любой мужчина сойдёт?

Я лишь моргнул, не сразу поняв.

— Ненавидеть? — он криво усмехнулся. — Такую вещь, как ты, нельзя ненавидеть. Ты лишь предмет презрения.

Он демонстративно поднял руку — пальцы блестели от влаги.

— Грязный, распутный омега.

Каждое слово вбивалось в сердце, как гвоздь.

— Хочешь рыдать, вымаливая жалость? — он оскалился. — Только чтобы я не видел. Если твоё грязное тело попадётся на глаза — хлыстом не отделаешься.

Он резко поднялся. Я судорожно сглотнул, чувствуя пустоту.

— Не хотел быть омегой? — Асгар фыркнул. — Смешно.

— Это твоя природа. Такие развратные существа, как ты, и становятся омегами.

Асгар развернулся, добавив на прощание:

— Прими лекарство от Мейсы и согрей постель к моему возвращению. В этом и есть твоё предназначение.

Он вышел, не объяснив, куда и зачем направляется. Мне оставалось лишь выполнить приказ: принять таблетки, раздеться и лечь в постель, чтобы к его возвращению кровать была готова.

Я медленно поднялся к столу. Там действительно лежали лекарства, оставленные Мейсой.

— Ах...

Дрожащие руки расплескали половину воды из кувшина, пока я наливал в стакан. С трудом проглотив таблетку, я разделся и лёг. Лекарство скоро погрузит меня в сон.

«Лучше бы не просыпаться...»

— Большие проблемы, Йохан. Серьёзный случай, — Мейса изучала результаты анализов с мрачным видом.

Я моргнул, не понимая. Проснувшись один в постели, я по её просьбе пришёл в медпункт.

— Твоё здоровье в ужасном состоянии. Это видно даже без анализов, но теперь есть подтверждение. Ты давно недоедаешь? Не пару месяцев — гораздо дольше.

— Э-э... — Я не мог сказать, что голодал с тех пор, как остался один в оазисе. — Давно уже.

— Поэтому ситуация настолько серьёзна, — она покачала головой. — Все органы повреждены. Печень, желудок, тяжёлая анемия... Проще перечислить, что ещё работает.

Скрестив руки, она холодно заключила:

— Нужно срочно наладить питание и начать курс лечения. И ещё... это деликатный вопрос. Со зрением как?

— Вижу.

— Нет, я спрашиваю... стало хуже? Раньше тоже плохо видел?

— А... — Я замялся. — Да, хуже. Не знаю, с какого момента...

Я хотел объяснить про потемнения в глазах и размытость зрения, но в дверь постучали. Неожиданно вошла Наджима.

— Ваше высочество! — вскрикнула Мейса.

Я попытался вскочить, но головокружение снова швырнуло меня на стул. Наджима, обеспокоенная, подошла ближе:

— Сиди спокойно, Йохан. Мейса, как его состояние?

— Очень плохое. Как раз обсуждаем, как восполнить недостаток питательных веществ. А вы с чем пришли?

Наджима озабоченно нахмурилась:

— После вчерашнего я волновалась. Хотела проверить, как он себя чувствует. Йохан, а с наследным принцем всё в порядке? Ничего не случилось?

— Да... — я опустил голову, чувствуя, как горло сжимается. — Всё... нормально...

Несмотря на скупые ответы, казалось, все всё поняли.

— После того как вы с Мейсой ушли, атмосфера стала ужасной, — начала Наджима.

Это было странно — ведь до этого всё шло хорошо.

— Они с Шадией прекрасно общались, но стоило вам уйти — всё изменилось. Я не понимаю, что у него в голове. Хотя он всегда был загадкой.

Я насторожился.

«Неужели из-за меня он разозлился?»

Но тут же вспомнил его слова — я для него никто.

— Кто его знает? — пожала плечами Мейса. — Не стоит гадать. Ваше высочество, это всё?

— О, конечно нет! — Наджима игриво улыбнулась. — Во-первых, я приглашаю вас обоих на обед. А во-вторых...

Она сделала паузу, затем серьёзно добавила:

— Йохан, тебе лучше быть осторожнее. Скоро соберутся аристократы из объединённых городов. Среди них есть те, кто использует отработанных омег для грязных дел. Лучше не попадаться на глаза.

В памяти всплыл тот ужин со стюардом.

— Все пять городов? — уточнила Мейса.

— Думаю, да. Даже те, кто пропустил прошлый раз. Например, лорд Аль-Фатих.

Моё сердце упало. Я широко раскрыл глаза, глядя на неё.

Наджима, не заметив моей реакции, продолжала разговор с Мейсой:

— Аль-Фатих — это же владения покойного Раихана аль-Хамеда?

Мейса кивнула:

— Да. После его смерти земли управляет младший брат — Джаруал. Говорили, у Раихана был сын, но из-за болезни его давно не видели.

«Так вот как обстоят дела...»

Я сглотнул, прислушиваясь. Мейса продолжила:

— Кстати, Джаруал тоже недавно упоминал, что его сын болен? Странно, что у обоих наследников проблемы со здоровьем.

— О нет, — поправила Наджима. — Его сын пострадал в результате нападения.

— Нападения? — Мейса округлила глаза.

Моё сердце сжалось от страха. Наджима, немного помедлив, объяснила:

— В поместье ворвались. Убили больше десяти человек — друзей, слуг... Сын получил тяжёлые травмы. Говорят, даже с постели не встаёт. И... лишился возможности продолжить род.

— Боже... — Мейса прикрыла рот рукой.

Наджима вздохнула:

— Джаруал и его жена в шоке. Раньше они обожали светскую жизнь, а теперь уже несколько месяцев в затворничестве.

— А нападавшие? — спросила медсестра. — Поймали их?

Мейса бросила на неё предостерегающий взгляд, но Наджима махнула рукой:

— Преступников до сих пор не нашли. Я сама вчера услышала это от Шадии. Её отец встречался с Джаруалем.

— Бедняга, — покачала головой Мейса. — У него ведь только один сын?

— Да, — Наджима провела рукой по воздуху. — Но хватит. Я и так слишком много сказала.

Она вдруг заметила моё выражение лица и удивилась:

— Йохан? Что-то не так?

Мейса тоже повернулась ко мне. Я с трудом открыл рот:

— Я... что?

— Да, ты. Что-то случилось?

«Любопытство и тревога смешались в его вопросе, и я лишь теперь очнулся.» Поспешно моргнув, я огляделся — даже медсестра смотрела на меня. Как раз в этот момент Рикаль запрыгнул ко мне на колени, и я, делая вид, что разглядываю кота, опустил глаза.

— Н-нет, просто... Я устал. Не обращайте внимания.

Рука, гладившая Рикаля, дрожала. Услышанные слова заполнили мою голову. С трудом сглотнув, я наконец открыл рот:

— Э-эм... Скажите, а что бывает, если человек... убьёт кого-то?

В комнате повис ледяной silence. Мейса округлила глаза, Наджима нахмурился, а медсестра заморгала, уставившись на меня.

— Зачем ты спрашиваешь?

Наджима говорил мягче обычного. Не знаю, то ли он проверял меня, то ли успокаивал, но я собрался с мыслями и с трудом выдавил:

«Нужно быть осторожным. Надо придумать что-то правдоподобное...»

— П-просто... Вы же только что сказали, что преступник убил больше десяти человек... Так что с ним будет? Казнь?

— А-а...

Наджима криво усмехнулся, будто понял, а Мейса расслабилась.

— Йохан, тебе не стоит об этом думать.

Её голос звучал невероятно мягко, но мне это не помогло. Наджима кивнул в знак согласия, но всё же ответил:

— Конечно. Убийство — это непростительное преступление.

«К тому же больше десяти...» — покачав головой, я с трудом сдерживал дрожь в голосе и снова спросил:

— Простите... Даже если это... член королевской семьи?

Мейса нарочито строго отчитала меня за тихий вопрос:

— Йохан, это неуместный вопрос.

Я непроизвольно сжался от смущения. Осознав, что переступил черту, почувствовал, как голова пошла кругом. Собирался уже опуститься на колени с мольбой о прощении, но Наджима остановил меня жестом.

— Всё в порядке. Я знаю, что у Йохана не было дурных намерений. Но впредь будь осторожнее, упоминая королевскую семью.

Он приложил палец к губам, словно призывая к секретности, и я поспешно склонил голову:

— Простите за мою дерзость... Умоляю, простите меня...

— Прощаю, Йохан. Но только в этот раз, — снисходительно сказала она, затем добавила: — Если хочешь знать — даже для королевской семьи убийство не остаётся безнаказанным. По закону, лишивший жизни более трёх человек лишается титула и наказывается. Хотя на практике ни один член семьи ещё не был казнён — ведь никому из них не приходилось убивать троих собственноручно.

— Хотя подходящих для убийства людей хватает, да и приказы о самоубийствах не редкость, — неохотно вставила Мейса и сразу замолчала.

Наджима кивнул и сменил тему:

— Пожалуй, хватит мрачных разговоров. Я пригласил вас на обед, а сам увлёкся ненужными рассуждениями. Да простит Господь мои легкомысленные уста.

Коротко помолившись, он обратился к Мейсе:

— Мне нужно кое-что обсудить с тобой наедине.

Медсестра тут же сообразила удалиться, и я последовал за ней. По доброте Мейсы, разрешившей оставить Рикаля, я поблагодарил её и уже выходил, когда она остановила меня:

— Йохан, прогуляйся в саду, понежься на солнце. Это полезно для здоровья.

— А... да.

Ответив машинально, я закрыл дверь. Медсестра, вышедшая раньше, уже достала телефон и что-то печатала. Постояв в нерешительности, я словно в трансе зашагал по коридору. Дворец был безмолвен. Почти ни души. Небо, словно возвещая конец сезона дождей, сияло необычайной ясностью.

Последовав совету Мейсы, я направился в сад. В центре дворцового сада огромный фонтан звонко струился водой. Неожиданно вспомнился Асгаил, стоявший здесь же в ту ночь, будто в забытьи. Подойдя к тому месту, где он был, я остановился — но увидел лишь очертания дворца напротив.

О чём он думал тогда?

На мгновение я застыл, затем, пошатываясь, подошёл к фонтану и опустился на землю, прислонившись к прохладному камню. Шум падающей воды и приятная прохлада успокаивали. Непроизвольно вырвался вздох. Голова кружилась, и я закрыл глаза.

«Говорят, у него хроническая болезнь... Давно его не было видно», — вспомнились слова Наджимы. А затем — и то, что сказал Камар: «Кто-то донёс, а дядя предупредил? Но откуда дядя узнал?»

Память подводила — слишком давно это было. Лишь одно помнилось отчётливо: как дядя велел мне бежать. Потому что раскрылось, что я Омега — и за мной придут.

«Все знают, что я болен и не могу появляться на людях.»

«И теперь, как само собой разумеющееся, дядя стал заместителем лорда...»

«Он мог бы просто взять всё с самого начала.»

Грудь сжала острая боль. Если бы дядя сказал, что возьмёт управление родом на себя - я бы с радостью согласился. Я был слишком молод тогда, неспособен нести такую ношу.

Он мог не поступать так жестоко.

Мысли путались, а сердце продолжало ныть. Вспомнив Камара, который до конца пытался защитить меня, я едва сдержал слёзы.

«Даже для члена королевской семьи - убийство более трёх человек карается смертью.»

Слова Наджимы пронзили сознание, как удар. Наследный принц - не исключение. Если бы он не потерял память, никогда бы не стал убивать своими руками.

Но это уже случилось.

«Он сказал - погибло больше десяти... Сколько людей видели лицо Камара? Сколько осталось в живых?»

«Если станет известно, что Камар убил более десяти человек...»

«Его казнят.»

В этот момент внезапная тень упала на меня. Я машинально поднял голову - и остолбенел. Передо мной стоял огромный мужчина в чёрном костюме, смотрящий свысока.

— Что ты здесь делаешь?

Его голос прозвучал тихо и весомо. Я уставился широкими глазами на невозмутимое лицо Асгаила.

Тело затряслось само собой, голос пропал. Асгаил нахмурился, видя, как я съёжился и беспомощно моргаю. Внезапно он наклонился —

«...!»

Я зажмурился, глотая воздух. В следующее мгновение почувствовал, как тело отрывается от земли. Послышалось недовольное цоканье языком. Осторожно приоткрыв глаза, я с изумлением обнаружил, что Асгар держит меня на одной руке. Я сидел на его предплечье, как когда-то в детстве, когда он снимал для меня фрукты с дерева. Широко раскрыв глаза, я уставился на него сверху вниз.

— Листок, наверное, тяжелее тебя... — пробормотал Асгар, не договорив.

Он широкими шагами направился во дворец, неся меня на руке. Я затаил дыхание, не понимая, что происходит. Вскоре мы оказались в просторной гостиной.

Слуги у дверей поспешно распахнули их. Асгар без колебаний вошёл внутрь. Когда дверь закрылась, я растерянно заморгал. Асгар остановился перед столом, ломящимся от яств. По-прежнему не понимая происходящего, я только тупо смотрел, когда он поставил меня на пол.

Растерянно подняв взгляд, я увидел, как он садится рядом.

— Ешь. Всё.

— ...Да?

Неосознанно вырвалось это слово. Я поспешно прикрыл рот руками, но было уже поздно. Сердце бешено колотилось, всё тело дрожало. Широко раскрыв глаза, я уставился на наследного принца, а он лишь хмуро смотрел на меня.

В тот же миг я отнял руки ото рта и бросился ниц, пятясь на коленях.

— П-простите... п-пожалуйста... п-прощение...

Голос дрожал так же сильно, как и всё моё тело. Воцарилась тишина, Асгар молча смотрел на меня. Я чувствовал, как пересыхает во рту, и продолжал дрожать.

...

Он долго не говорил ни слова. Но его взгляд, устремлённый на меня, говорил сам за себя. Тяжёлое молчание затягивалось.

Наконец Асгар заговорил, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Ты...

Ик!

Я едва подавил вскрик, случайно прикусив губу. Зажмурившись, я услышал его обычный, равнодушный голос:

— Ты глухой? Или просто не понимаешь, что тебе говорят?

Я заморгал, растерянный, а он продолжил:

— Я сказал тебе есть, а не извиняться. Ты не понимаешь?

Его голос звучал устало. Я колебался, затем осторожно поднял взгляд — и тут же встретился глазами с наследным принцем. Тело мгновенно оцепенело, но Асгар лишь холодно произнёс:

— Не заставляй меня повторять. Это раздражает.

От этих слов в голове всё побелело. Я дрожал и попытался ответить «да», но запнулся. Подняться я всё равно не мог. О еде и речи не шло — я даже голову поднять не решался, лёжа ничком и безнадёжно пытаясь собраться с мыслями.

Мне было до ужаса страшно, но молчать было нельзя. С трудом сглотнув, я открыл рот:

— В-ваше в-высочество... э-эта милость... п-превыше моих з-заслуг... но п-принцесса... п-пригласила меня... на о-обед...

Я заикался так сильно, что готов был прикусить язык. Даже не был уверен, что меня вообще поняли. Но я хотя бы должен был объяснить ситуацию Наджиме — иначе он мог начать беспокоиться. Да и раз уж я дал слово, то обязан был предупредить.

Собравшись с духом, я уже хотел продолжить, как вдруг наследный принц произнёс:

— Так Наджима пригласила тебя?

Его голос прозвучал как-то ниже обычного. Я хотел сказать, что вернусь позже, но тут лёгкий холодный ветерок коснулся кожи. Я замер, почувствовав леденящее присутствие — Асгар встал.

Я инстинктивно зажмурился, но неожиданно почувствовал, как он проходит мимо. Осмелившись открыть глаза, я всё же не посмел посмотреть прямо.

Тишина.

Затем — чёткие, размеренные шаги. Один. Другой. Шаги быстро удалились. Вскоре дверь открылась, и он бросил:

— Ладно. Ешь.

После этих слов дверь закрылась, и вокруг воцарилась полная тишина.

...Что?

Я некоторое время лежал в растерянности, не двигаясь. Время шло, но он не возвращался. В конце концов, когда тело начало затекать, я осторожно поднял голову.

Просторная гостиная, разумеется, была пуста. Передо мной стояли незнакомые блюда, за окном изредка дул прохладный ветерок, и тишина, вместо того чтобы тревожить, наоборот, успокаивала.

Гулк.

Я сглотнул слюну. Только оставшись один, я наконец разглядел еду. Все блюда были накрыты крышками, но ароматы так и витали в воздухе. Я осторожно приподнял крышку ближайшего блюда.

...Вау.

У меня закружилась голова, когда я увидел аккуратно выложенные кусочки хрустящей жареной баранины. Рядом стоял горячий суп, свежий салат, мягкий хлеб, густое рагу — всё, что только можно представить. Я открыл ещё несколько крышек, затем бессознательно провёл рукой по груди. В животе было неприятно, будто что-то сжимало желудок. Я скривился и оглянулся.

Дверь по-прежнему была плотно закрыта. Никаких признаков, что её откроют. Ненадолго застыв, я осторожно перевёл взгляд обратно. Ополоснул руки в приготовленной для этого чаше, прочитал короткую молитву и снова оглянулся. Только убедившись ещё раз, я наконец зачерпнул ложку дымящегося супа.

Вкусно.

Может, наследный принц ушёл, чтобы поговорить с Наджимой лично? Непонятно. Но ждать дольше не было сил — я слишком проголодался. К тому же Асгар несколько раз велел мне есть. Ослушаться приказа нельзя, так что я осторожно разломил хлеб и обмакнул его в суп. Уголки губ сами собой поднялись. Я жадно принялся за еду: два куска хлеба, несколько кусочков баранины, немного салата, рагу, жареный рис с курицей, незнакомое мясное блюдо... Впервые в жизни я ел столько разной еды досыта. А ещё тёплый чай, всевозможные соки — всего в избытке. Я попробовал понемногу каждого сока.

А-ах...

Только наевшись, я наконец выдохнул от удовольствия и моргнул. Казалось, я съел много, но еды передо мной почти не убавилось. Её с самого начала было слишком много. Сытость принесла новую тревогу: неужели он всерьёз ожидал, что я всё это съем?

Может, это была просто угроза, но покоя она не прибавила. С Асгаром нельзя было ничего предполагать. А если он действительно это имел в виду?

Немного подумав, я нашёл решение: можно доесть за ужином и завтра.

Хорошая мысль. Я кивнул сам себе, и на душе стало легче.

Наследный принц всё не возвращался. Раз он был в своём строгом костюме, возможно, он принимал иностранных гостей. С этой мыслью я откинулся на большую подушку.

Успел ли он поговорить с Наджимой? Может, стоит выйти и проверить?

Но вдруг он вернётся?

Пока я метался, время текло медленно. Изредка снаружи дул прохладный ветерок, вокруг царил покой. Ленивые солнечные лучи, проникавшие через окно, расслабляли ещё сильнее. Я сидел, бессмысленно глядя перед собой, наслаждаясь ветерком — и незаметно для себя провалился в сон.

Внезапный холод заставил меня содрогнуться. Прохладный воздух проник под кожу, и я инстинктивно потянулся к источнику тепла, беспокойно двигаясь. Когда что-то тёплое коснулось щеки, я бессознательно прижался головой — и тут же кто-то обнял меня.

...Тепло.

Его тепло, окутавшее меня, постепенно согревало моё продрогшее тело. Я невольно вздохнул с облегчением и прижался ещё сильнее. Осторожно проведя рукой, я нащупал что-то твёрдое и неровное. ...Что это? В полусне я начал водить пальцами, и под ладонью почувствовал, как эта твёрдая поверхность резко поднялась и опустилась.

Я протянул руки и крепко обнял его, и он замер на мгновение. Затем, словно назло, сжал его ещё сильнее. Конечно, мои руки едва охватывали половину его огромного тела, но мне почему-то этого не хватало — я прижался щекой и потерся. Послышался глухой звук. Когда я прижался ухом, неожиданно ощутил быстрый ритм. Тук-тук-тук — громкие, ровные удары, от которых на душе стало спокойно и как-то по-детски радостно.

Хаа... — я тихо вздохнул и крепче прижался. Его руки, сначала нерешительные, вдруг обхватили меня в ответ — и тут же сжали с силой. От неожиданности я сморщился.

— Больно, Камар...

Я пробормотал это капризным шёпотом, потираясь лицом о него, как вдруг сладкий аромат коснулся ноздрей — и часть сознания проснулась.

...Что?

Затем, как костяшки домино, прояснились мысли. Я понял, что прижался щекой к чьей-то твёрдой груди. Что этот запах — феромоны. Что звук в ушах — чьё-то сердцебиение. И самое главное пришло последним:

Камара здесь нет.

В тот же миг я полностью очнулся и машинально поднял голову — и тут же встретился взглядом с Асгаром, который смотрел на меня сверху вниз.

Оказавшись в неожиданной ситуации, я на мгновение оцепенел. Асгар тоже смотрел на меня сверху вниз с удивлённым выражением лица. Неожиданно мы оказались беззащитны перед взаимными взглядами. Никто не проронил ни слова. Мы не двигались, даже дыхание затаили — просто смотрели друг на друга. Ладонью я чувствовал, как его твёрдая спина едва заметно вздрогнула.

Я пытался сохранить рассудок, хотя сбивающееся дыхание и тепло его тела, прижатого ко мне, мешали этому. Его температура всегда была выше моей. Но сейчас он казался ещё горячее. И дело было не только в нём. Моё тело тоже разогрелось сильнее обычного. Из-за того, что я похотливый омега? Или потому что всё ещё люблю этого человека, даже если Камар не помнит меня? Или... или...

«Не знаю...»

С покорностью я медленно моргнул. Брови Асгара дёрнулись. Застыв взглядом, я приоткрыл рот — и в момент, когда вырвался лёгкий вздох, услышал, как он сглатывает. А в следующее мгновение он внезапно поцеловал меня.

«......»

Я должен был оцепенеть от неожиданности, но... не оцепенел. Напротив, совершенно естественно закрыл глаза. Асгар наклонился, затем лёг на меня сверху. Его вес, придавивший всё тело, на мгновение перехватило дыхание — но, как ни странно, это успокоило меня. Ощущение такой твёрдой, массивной фигуры, прижимающей меня, было таким знакомым, таким давно забытым.

«Камар...»

Если не открывать глаза, можно продолжать мечтать. Что это он. Что Камар вернулся ко мне. Я мог поклясться — этот поцелуй, это тепло, этот вес... всё было правильным. Сколько раз мы обнимались, сколько целовались... я не мог ошибаться.

Дрожащая рука потянулась к нему, остановилась, затем дотронулась до его плеча. Асгар схватил мою руку и уверенно притянул к своей шее. Когда я обнял его, губы, прижатые к моим, словно улыбнулись. Затем его вес полностью обрушился на меня.

— М-м-м...

Невольно вырвался стон. Но поцелуй не прекращался, становясь только глубже. Зубы столкнулись, толстый язык вторгся в мой рот, пока я, тяжело дыша, цепко обнимал его. Шершавый язык обвил мой, слюна смешалась. Я торопливо сглотнул.

— ...Хаа.

Грубое дыхание Асгара коснулось моего уха. Он продолжал целовать меня, двигая бёдрами. Когда его возбуждённый член тёрся о мою промежность, я, к собственному стыду, моментально затвердел. От его движений мои соски задевали его грудь, напрягаясь до боли. Воспоминания о том, как он играл с ними, затуманивали разум.

Я осторожно подвинулся, потерев свой скромный член о его пенис — Асгар замер. В тот же миг мне представилось, как он снова назовёт меня похотливым омегой, и я съёжился...

Но вдруг раздался звук расстёгивающейся молнии — и Асгар стянул с меня брюки вместе с нижним бельём. Не дав опомниться, он раздвинул мои бёдра, расстегнул свою ширинку и высвободил член. Увидев, насколько он твёрд (доставая до живота Асгара), я сглотнул. Но раздумывать было некогда — он обхватил мои бёдра своими и начал двигаться. От грубого трения в паху я широко раскрыл глаза.

— А-а-ах, а... а!

Крик вырвался сам собой. Я не мог сдержать стонов. В отчаянии обхватил его плечи, но Асгар не только не сбавил темп, а наоборот, ускорился. Его бешеные толчки заставляли мое тело скользить по полу. Он схватил мои руки, притянул к себе, но после очередного толчка я снова отъехал назад, и тогда он выругался:

— Черт...!

С грубым выдохом Асгар просунул руку под мою подмышку, прижав плечо. Другой рукой он зафиксировал моё бедро и без колебаний начал двигаться. Я оказался в ловушке его рук, прижатый тяжёлым телом, бессильный что-либо сделать.

Но мне не было страшно или противно. Как и Асгар, я полностью потерял голову, цепляясь за него. Все мои чувства сосредоточились на его члене, грубо трущемся о меня. Тяжёлый и твёрдый, он раскалился докрасна, растирая всю мою промежность. Его массивное тело прижималось ко мне, двигаясь вверх-вниз.

— Ха-а, ха-а...

Его тяжёлое дыхание смешивалось с хриплыми стонами, звуча у меня в ушах. Чувствуя его возбуждение, я тоже заводился. Изо всех сил обхватив его шею, я прижался к нему как можно сильнее. Двигаясь в такт, я продолжал кричать, но страха не было.

— Ах, ха-а, а... так хо-орошо...

Звуки вырывались сами. Живот горел, промежность зудела — невозможно было терпеть. Я хотел приподнять бёдра, но под его массивным телом мог лишь беспомощно тереться о него.

«Сейчас кончу... вот-вот кончу...»

Мысль пронеслась в затуманенном сознании. Это должно случиться скоро. Нужно сказать, нужно сказать ему, быстро, пока не поздно.

— Войди в меня, Ка...

Едва я успел выкрикнуть это, как горячая волна разлилась по животу. Тело Асгара напряглось, затем обмякло. Я растерянно заморгал. В комнате звучало его тяжёлое дыхание. Я даже не осознавал, что только что сказал. Просто задыхался, когда тяжесть, давившая на меня, исчезла — Асгар поднялся, отстраняясь от меня.

Его лицо выглядело ошеломлённым. «Я тоже так выгляжу?» — мелькнула смутная мысль, когда он снова приник к моим губам. На этот раз поцелуй был медленным, мягким — я закрыл глаза, отвечая на него. Когда он приподнялся, мои руки разжались, но Асгар снова взял их и положил себе на плечи. Я покорно обнял его за шею. Его руки скользнули вниз, лаская грудь, талию, затем двинулись к ягодицам. Но его цель была куда более интимной.

— М-м-м...

Стон вырвался сам, когда его пальцы нашли узкое отверстие между ягодиц. Я поднял веки, мутным взглядом глядя на него. Асгар оторвался от моих губ, взгляд его скользнул вниз. Он замер, глядя на свои мокрые пальцы. В голове у меня была лишь одна мысль:

«Он правда войдёт в меня сейчас».

Одна эта мысль заставила живот сжаться, а внутри всё заныло. Я с опозданием осознал, что моя промежность уже промокла. Я уже давно выделял смазку — тело готовилось принять мужчину.

Потому что я омега.

Тот самый, которого он так презирает.

В тот момент всё моё тело окаменело. Сейчас он снова начнёт упрекать меня. Назовёт грязным омегой, будет издеваться. Возненавидит за то, что я так легко размокаю и раздвигаю ноги перед кем попало.

Потому что я омега. Только потому что я омега.

«Что делать...»

Я в отчаянии закрыл рот ладонями. Рыдания подступали, дыхание снова стало прерывистым. Асгар, запоздало заметивший моё состояние, нахмурился.

— ...В чём дело? Тебе плохо?

Его голос звучал чуть выше обычного, ещё неровный от не успевшего утихнуть дыхания. Я покачал головой, но не смог выдавить ни слова. Ведь моё дело — просто отдавать ему тело, когда он захочет. Только для этого я и нужен.

«Он не может желать меня по-настоящему...»

Слёзы застилали глаза, я не видел его выражения. Когда я зажмурился, они тут же потекли по щекам. «Не плачь», — сказал я себе, но снова заплакал. Как же жалко я должен выглядеть в его глазах.

— М-м-хх...

Я изо всех сил сжимал рот ладонями, пытаясь сдержать рыдания, как вдруг почувствовал тёплое прикосновение ко лбу.

— Сколько раз я говорил тебе не плакать.

Его низкий голос заставил меня вздрогнуть, но, к удивлению, звучал спокойно, как всегда. Затем я ощутил лёгкое дыхание на своих пальцах, прикрывающих рот. Асгар поцеловал мою руку — точно туда, где под ней были спрятаны губы. Когда его тепло отдалилось, я с трудом поднял дрожащие веки и встретился с ним взглядом.

Так же, как при пробуждении, но на этот раз его лицо не было беззащитным. Я не мог понять, что означал его спокойный взгляд. Просто тупо моргал, когда он поднял руку. Заметив мою реакцию, он замер, затем медленно потянулся и взял мои руки, закрывающие лицо. Неожиданно мягко он отвёл их в стороны, обнажив моё заплаканное лицо, и после паузы произнёс:

— ...Когда плачешь, становишься ещё некрасивее.

От этих слов, сказанных словно про себя, моё сердце ёкнуло.

— Пр-прости... ип...

Я снова поспешил извиниться, но не успел закончить — его губы перекрыли мои, будто говоря «не хочу это слышать». Его толстый язык легко проскользнул между моих растерянно приоткрытых губ, нежно лаская изнутри, будто успокаивая. Ошеломлённый, я съёжился под ним, закрыл глаза и принял поцелуй.

Язык двигался вдоль губ, затем снова проник внутрь, поцелуй стал глубже. Каждый вдох, который он делил со мной, наполнял меня жизнью. Я осторожно поднял руку, коснулся его щеки и потянул к себе. Он в ответ обнял меня. Мы снова слились вплотную, и я всем телом почувствовал, как он снова возбудился.

«Может быть, в этот раз...»

Тайно надеясь, я выдохнул дрожащее дыхание. Я уже перестал плакать, даже не заметив когда. Пальцы Асгара коснулись моего влажного входа — он был готов, обильно смазанный.

— Ха-а...

Асгар глубоко вздохнул и изменил положение. Он собирался войти. С радостью я раздвинул ноги, ожидая его. Поцелуй продолжился, и наконец «оно» коснулось меня там.

Внезапный стук в дверь сначала казался далёким и неясным. Я старался расслабиться, готовясь принять его, сдерживая дыхание. Полузакрытые глаза моргали в ожидании, но, к разочарованию, он не двигался. Напротив, замер и смотрел на меня сверху вниз.

Его глаза, ещё недавно мягко блестевшие, теперь снова стали холодными и острыми, как всегда. Увидев его окаменевшее лицо, я постепенно вернулся в реальность. Ах, будто окатили ледяной водой — сознание прояснилось вмиг.

Ещё мгновение назад я был так возбуждён, а теперь всё изменилось, словно сон. Не веря происходящему, я моргал, изучая его выражение. Расслабленное тело напряглось, вновь начало дрожать. Влажная промежность тут же сжалась, высохнув. Асгар сразу заметил эту реакцию — его лицо исказилось. Одновременно накатил ужас. Если сейчас он попытается силой взять меня, моё тело развалится на части.

Воспоминания о прошлом разе ожили перед глазами. Как он насильно открывал моё тело, безжалостно вгоняя в меня свой член.

«Больно...»

Дыхание снова участилось, в глазах помутнело. Я хотел закрыть рот ладонями, но Асгар успел схватить мои запястья, прижав их к полу. Он лежал сверху, глядя на меня, будто пытался выпотрошить мои мысли своим пронзительным взглядом. Я закрыл глаза.

«Страшно...»

В тот момент, когда я стиснул зубы, он заговорил:

— Ты...

Его низкий голос заставил меня вздрогнуть. Прижатый его массивным телом, я лишь слабо дёрнулся, но он, конечно, заметил. Боясь, что он снова разозлится, я затаил дыхание. Снова раздался стук, и за дверью послышался голос слуги:

— Ваше высочество, время почти вышло. Сообщить гостям, что вы задерживаетесь?..

Я осторожно приподнял дрожащие веки, приоткрыв глаза. На осторожный вопрос слуги Асгар не ответил. Его взгляд медленно скользнул назад. Казалось, он смотрел на дверь, затем снова перевёл глаза на меня.

Было ясно — Асгар хотел что-то сказать. Он приоткрыл рот, но вместо слов лишь смотрел на меня сверху вниз. Я робко поднял веки, но его выражение не изменилось. Когда он шевельнул губами, то вдруг нахмурился и наклонил голову. Будто собирался поцеловать. Я затаил дыхание в ожидании, почувствовав его тёплое дыхание на своих губах.

«Закрыть глаза? Открыть рот? Принять поцелуй? А если он снова разозлится?»

Не зная, как поступить, я замер в смятении. В последний момент, когда губы уже почти соприкоснулись, Асгар остановился. Хотя прошло всего несколько секунд, время словно растянулось. Напряжённо задержав дыхание, я услышал, как он тихо вздохнул. Его дыхание коснулось моих губ и исчезло. Затем ослабла хватка на моих запястьях, исчезла тяжесть его тела — Асгар поднялся. Я растерянно моргнул, наблюдая, как он отдаляется.

Я думал, он уйдёт, но ошибся. Асгар медленно встал, но не сделал ни шага. Он стоял между моих широко раздвинутых ног, смотря сверху вниз. Его взгляд скользил по моему лицу, запястьям, которые он только что сжимал, растрёпанной рубашке, каплям семени на животе... и остановился на моей обнажённой промежности.

Его откровенный взгляд словно пронзал меня насквозь. Я дёрнулся, но не посмел пошевелиться. Он видел мою дрожь. Мне было страшно, но во рту скопилась слюна, а внутри всё ныло. Голова кружилась от паники, а тело горело — этот диссонанс сводил меня с ума.

— Ха-а... ха-а...

Его взгляд поднялся к моей груди, которая тяжело вздымалась. Соски стояли, как и мой жалкий член.

— Ха-а...

Внезапно он громко вздохнул и раздражённо провёл рукой по волосам. Очевидно, он злился. Возможно, его раздражал вид этого похотливого омеги?

— Не двигайся.

Я запоздало попытался прикрыться, но Асгар резко приказал. В этот момент снова раздался стук в дверь.

— Я знаю. Ждите, — рявкнул он.

От его крика я вздрогнул. Асгар смотрел на меня, сжимая свой член. Он был ещё больше, чем раньше. Вид его возбуждённого члена заставил моё сердце бешено колотиться — но это был уже не страх. Асгар приоткрыл рот и приказал:

— Подними колени. Раздвинь шире.

В его обычном холодном голосе слышалось тяжёлое дыхание. Я неуклюже поднял колени, как он велел. Взгляд Асгара по-прежнему был прикован к моей промежности. Он сжал свой напряжённый член, но продолжал смотреть между моих ног.

Асгар...

Я вторил его тяжёлому дыханию, раздвигая дрожащие колени.

Он возбуждается, глядя на меня.

— Шире.

— Шире, — снова приказал Асгар, его голос стал хриплым. Я послушно раздвинул ноги ещё шире, полностью обнажаясь перед ним.

— Ещё.

На кончике его члена выступила прозрачная жидкость. Я опустил руки, схватился под коленями и приподнял себя, выгибая спину, чтобы он лучше видел мой постыдный вход. Асгар сглотнул.

— ...Хорошо, — прошептал он глухим голосом. — Не двигайся.

Между раздвинутых коленей я видел его лицо. Выражение оставалось холодным, но он даже не пытался скрыть тяжёлое дыхание, вырывающееся из приоткрытого рта, или лёгкий румянец на щеках. Его рука двигалась быстрее, а взгляд пристально изучал мою промежность.

Его возбуждённый член набух до предела, заполняя крупную ладонь. Прозрачная жидкость капала по стволу, который Асгар грубо массировал. Набухшие вены были отчётливо видны. Он вот-вот кончит.

Не знаю, откуда взялась смелость — возможно, это был инстинкт похотливого омеги, как он и говорил — но я отпустил колени и схватился за ягодицы. Кончиками пальцев я раздвинул дрожащее отверстие, чтобы он видел лучше. В тот же миг скопившаяся внутри смазка хлынула наружу, стекая по позвоночнику на пол.

— ...Ха.

В этот момент из груди Асгара вырвался хриплый стон, и горячая жидкость брызнула мне на живот. Я рефлекторно зажмурился, но часть всё равно попала в приоткрытый рот.

— Ха-а... ха-а...

Его дыхание стало прерывистым. Мои силы иссякли, пальцы разжались, и я рухнул на спину. Ещё одна струя спермы упала на меня. Асгар смотрел сверху вниз, всё ещё сжимая свой член.

Странно, но его лицо выражало муку. Почему он так выглядел, когда должно было быть облегчение? Я удивлённо моргнул. Асгар открыл рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого закрыл глаза и тяжело вздохнул, затем снова посмотрел на меня и на дверь.

— Ха-а...

На этот раз его вздох явно звучал как досада. Он начал приводить себя в порядок: заправил рубашку, поправил пояс, застегнул ширинку, не отрывая от меня взгляда. Его пальцы медленно провели по передней части брюк. Я вздохнул, представив его тяжёлый член, скрытый под тканью. В этот момент Асгар нахмурился и заговорил:

— ...Оставайся так, — его голос был хриплым и надтреснутым. — Жди в моей постели, пока я не вернусь. Это приказ.

Он ещё раз окинул меня взглядом, весь в его сперме, затем с тихим ругательством развернулся и вышел.

На несколько мгновений я пребывал в оцепенении. Если бы не феромоны Асгара, всё ещё витающие в комнате, я бы решил, что это сон. Моргнув, я нахмурился, почувствовав неестественное ощущение на лице. Проведя рукой, обнаружил смесь засохшей и ещё влажной спермы на щеке.

«Что я натворил...»

Стыд сжигал меня изнутри. Невероятно, что я сам, без приказа, раздвинулся перед ним. Я закрыл лицо руками, подавляя крик. Но сквозь всепоглощающее смущение пробивалась другая мысль:

«Но Асгар возбудился, глядя на меня...»

Его следы на моём теле были слишком реальны. Пусть я и не в себе, но и он явно вышел за рамки обычного.

«Значит, он действительно хочет, чтобы я ждал на его кровати?»

Осторожно опустив руки, я осмотрел пустую комнату. Несмотря на остатки тревоги, мысль о необходимости подчиниться его приказу крепла. Не зная, надежда это или самообман, я нерешительно поднялся.

Перед выходом вспомнил о своём виде:

«Если кто-то увидит меня в таком состоянии, облитого спермой и пахнущего феромонами, сразу поползут слухи, что наследный принц попал под чары похотливого омеги...»

Обеспокоенный, что Асгар может пострадать из-за сплетен, я вернулся и тщательно вытерся салфетками, начав с лица. Постепенно привёл себя в порядок, доел оставшийся хлеб (уже подсохший, но всё ещё вкусный) и только тогда открыл дверь.

Придворные в коридоре бросили на меня взгляды. Я смущённо пробормотал:

— Спасибо за угощение...

Меня проигнорировали. Покидая место, я вспомнил о принцессе Наджиме. Хотя Асгар должен был предупредить её, мне следовало извиниться лично. Но время было позднее — визит сейчас показался бы неуместным.

«Обязательно зайду завтра...»

На душе стало необычайно легко. Я почти порхал по коридору, ловя свежий ветерок между колоннами. Впервые за всё время встречи с ним я не дрожал от страха.

«Может быть... он начал вспоминать?»

Сердце готово было разорваться от волнения. Хоть крошечный намёк, хоть что-то — лишь бы он вспомнил. Камар, как сильно мы любили друг друга. Если бы он вспомнил это, я бы... я бы от счастья...

«Моё сердце точно разорвётся...»

Остановившись перед дверью покоев наследного принца, я сглотнул. Сжав руки и глубоко вдохнув, обратился к охранявшим дверь слугам:

— П-простите... Его высочество п-приказал ждать его в к-комнате...

Голос дрожал от напряжения, не соответствуя лихорадочному биению сердца. На лицах слуг читалось недоверие, будто они слышали подобное впервые. Восторг угас — я сразу поник.

«А вдруг я всё неправильно понял?»

Тревога накрыла мгновенно. Ещё минуту назад я летел на крыльях, а теперь будто и не было ничего. Съёжившись под их оценивающими взглядами, я поймал реплику одного из слуг:

— Я пойду уточню. Жди здесь.

Он явно раздражённо двинулся прочь, не забыв предупредить:

— Если окажется, что ты лжёшь, чтобы пробраться к его высочеству — наказания не избежать. Ясно?

— Д-да...

Я заикался от страха. Слуга ещё раз окинул меня взглядом и удалился. Оставшись с другим стражником, я нервно теребил руки, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Краем глаза заметил, как оставшийся слуга откровенно разглядывает меня с ног до головы. Я попытался отвернуться, но взгляд не исчез. Ощущение, будто он мысленно трогает меня, становилось невыносимым.

«Мерзко...»

Может, мне показалось? Осторожно оглянувшись, я увидел, как он уставился на мою задницу. Может, спрятаться за колонной, пока первый слуга не вернулся? Я уже оценивал расстояние до ближайшей опоры, как вдруг что-то скользнуло по моей пояснице.

— ...?

Обернувшись, я столкнулся взглядом со стражником — он оказался опасно близко. Его узкие глаза сузились ещё сильнее, когда я широко раскрыл свои.

— Встань к стене, — приказал он.

— Ч-что? — я невольно переспросил.

Он усмехнулся:

— Перед допуском к его высочеству нужно осмотреть тебя. На предмет оружия, чистоты... Всё такое.

«Разве так было раньше?» — моргнул я в недоумении.

— С-сейчас?!

— Именно. Его высочество уже был на волосок от отравления.

Это звучало как отговорка, но доля правды в этом была. Даже я не мог представить, чтобы кто-то вроде меня мог угрожать наследному принцу, но осторожность никогда не помешает.

«Но здесь? Сейчас? Так внезапно?»

Я невольно отступил:

— Я... я подожду, пока вернётся другой слуга...

Внезапно взгляд мужчины стал злым. Он нахмурился, и я вздрогнул от его угрожающего выражения.

— Ты что-то скрываешь? — прошипел он грубым голосом. — Иначе зачем отказываешься? Немедленно повернись к стене! Сейчас же!

Он схватил меня за плечо и резко толкнул. Я едва устоял на ногах, пошатнулся, но всё же повернулся, как он приказал, и упёрся руками в стену. Его взгляд скользил по моему телу, и я напрягся, не зная, чего ожидать. Внезапно он сжал мою задницу.

— Хик!

Я непроизвольно вскрикнул, но он лишь сжал обе ягодицы и начал их мять.

— Так не разберёшь. Снимай штаны.

— Ч-что?

Я чуть не обернулся, но он рявкнул, как гром:

— Снимай!

В страхе я тут же потянулся к поясу. Боялся, что он ударит меня, если замешкаюсь. Руки дрожали, и я никак не мог расстегнуть брюки. Он нетерпеливо крикнул:

— Давай же, тварь!

— П-простите...

Я поспешно расстегнул пуговицу и спустил молнию. Когда я опустил штаны до середины бёдер, он резко схватил меня за трусы и стянул их вниз вместе с брюками.

— ...!

На этот раз я даже не закричал. Лишь прикрыл рот рукой и широко раскрыл глаза. Я чувствовал, как он сзади присел и разглядывает мою промежность. От унижения я закрыл глаза.

Внезапно я ощутил его дыхание там, внизу. По телу побежали мурашки, и я окаменел.

— У тебя красивые ноги, — пробормотал он, словно про себя, и вдруг просунул руку между моих бёдер.

Я замер, перестав дышать. Он не обращал внимания на мою дрожь и провёл волосатой ладонью по внутренней стороне бедра.

— Не притворяйся невинным. Все вы, омеги, одинаковы. Смотри, следы ещё не высохли. Кто это тебя так залил, а? Говори правду, или я отлуплю твою задницу.

Он торжествующе тыкал пальцем в то место, которое я не успел как следует вытереть. От одного слова «отлуплю» я оцепенел. Голова опустела, во рту пересохло. Я понимал, что должен что-то сказать, и уже открыл дрожащие губы, чтобы назвать имя наследного принца, как вдруг раздался холодный голос:

— Это сделал я. Если, конечно, этот омега не успел переспать с кем-то ещё.

Мои глаза тут же распахнулись. На этот раз я резко обернулся.

Там стоял мужчина, которого я так ждал.

Асгар.

Глаза тут же наполнились слезами.

Время будто застыло. Я замер, запрокинув голову и глядя на него. Асгар, стоявший в нескольких шагах, перевёл взгляд с мужчины, присевшего между моих ног, на моё лицо. Нахмурившись, он опустил глаза ниже — на руку слуги, всё ещё лежавшую у меня на внутренней стороне бедра.

— В-ваше высочество! — наконец опомнившийся слуга отпрянул, закричав.

Я поспешно подтянул штаны и прижался к стене. Слуга, ушедший «уточнить» у Асгара, так и не вернулся. Видимо, пути их не пересеклись.

В тишине слуга рухнул на колени, ударив лбом о пол:

— В-ваше высочество, э-это недоразумение...

— Дайв.

Асгар прервал его лепет равнодушным тоном, вызвав капитана охраны.

— Да, ваше высочество.

— Отруби ему обе кисти и вырви глаза.

— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!

— Да, ваше высочество.

Вопль слуги контрастировал с бесстрастным ответом Дайва. Охранники мгновенно среагировали, схватив виновного. Когда его подняли, мелькнул вид его всё ещё возбуждённого члена. Асгар нахмурился и раздражённо вздохнул:

— И эту мерзость отрежь.

— Ваше высочество, пощадите!

Его крик быстро оборвался — кто-то перекрыл ему дыхание. Я, прижавшийся к стене, встретился взглядом с Асгаром. Его лицо исказилось ещё сильнее — моя оцепеневшая поза явно ему не понравилась.

Недавняя радость исчезла без следа, оставив лишь страх. Асгар уже однажды на моих глазах хладнокровно отрубал слуге руки. Теперь он приказал не только лишить этого человека рук и глаз, но и кастрировать его.

Этот человек, способный хлестать меня плетью или отнять жизнь без колебаний, ужасал меня.

Асгар двинулся вперёд. Шаг за шагом он приближался ко мне, дрожащему у стены. Я не мог бежать — даже моргнуть. Когда его большая рука поднялась, я зажмурился, не в силах представить, что будет дальше.

— Ах!

Я вскрикнул, почувствовав, как его пальцы сжимают мою талию.

Короткий вскрик – и в следующее мгновение моё тело взмыло в воздух. Асгар без церемоний схватил меня за талию и перекинул через плечо, словно мешок. В растерянности болтаясь вниз головой, я метнул взгляд по сторонам. Но ни охранники, ни слуги не реагировали – видимо, никто не смел оспаривать действия наследного принца. Мне же оставалось только краснеть от смущения.

Игнорируя мои попытки сообразить, что происходит, Асгар зашагал вперёд. Слуги поспешно распахнули дверь, и я, будто пятясь назад, въехал в помещение, болтаясь на его плече. Когда дверь закрылась, я узнал знакомую спальню. С трудом повернув голову, я увидел часть кровати – и она стремительно приближалась, хотя Асгар шёл своим обычным шагом, даже не ускоряясь.

...!

Внезапно он остановился и сбросил меня на матрас. Я рухнул, не успев вскрикнуть. Когда я попытался отползти, Асгар неспешно схватил меня за лодыжку и вернул на место.

— Ха-а... ха-а...

Я тяжело дышал, лёжа на спине, когда Асгар молча смотрел сверху. Хмурый, но, кажется, не злой. Хотя дрожь в теле не утихала, я инстинктивно сжал кулаки. Асгар заметил это, отпустил мою ногу и наклонился. Нависнув надо мной, он поймал мой взгляд и вздохнул прежде, чем заговорить:

— Ты помнишь мой приказ?

Его голос был ровным, без эмоций. Я кивнул, всё ещё дрожа.

— Тогда почему ты стоял там в таком виде?

— Э-это...

Я запнулся, прикусив язык. Едва сдержав слёзы, я собрался с духом:

— Они... п-подумали, я м-могу вам навредить...

Лицо Асгара исказилось. Он коротко фыркнул:

— Ты? Мне?

Его взгляд скользнул по моему телу, затем вернулся к лицу. Мне стало стыдно, и я опустил глаза.

— Они сказали... н-нужно осмотреть меня...

Я украдкой посмотрел на него. Асгар всё ещё хмурился, будто впервые слышал такую глупость. Мне захотелось провалиться сквозь землю.

— У дверей был только один стражник? — спросил он.

Я покачал головой.

— Он... не поверил мне... сказал уточнить у вас...

Он снова замолчал. Несколько секунд Асгар молчал, словно обдумывая что-то, прежде чем наконец заговорить:

— Почему ты разделся?

— Они... сказали, что нужно проверить... не прячу ли я чего...

Я честно ответил, и его фиолетовые зрачки потемнели. Запах феромонов в воздухе стал гуще, когда он спросил:

— Ты сам разделся?

— Я... подумал, что так будет лучше... простите...

Не знаю почему, но я тут же начал извиняться. Увидев мой испуганный вид, он поднял руку. Я рефлекторно зажмурился, ожидая удара, но боль так и не пришла. Дрожа, я осторожно приоткрыл глаза. В мутном поле зрения я увидел Асгара, смотрящего на меня. Его рука замерла в воздухе.

Когда я полностью открыл глаза, наши взгляды встретились, и только тогда он пошевелился. Его большая ладонь приблизилась, и я напрягся, но он лишь на мгновение остановился, а затем опустил руку. Тёплое прикосновение к моей щеке заставило меня вздрогнуть.

— Так... тебя ударили?

Его голос был по-прежнему тихим. Я, как заворожённый, покачал головой.

— Нет... Он только сказал, что... отлупит меня...

Мой голос стал совсем маленьким. Асгар на секунду замер, а затем горько усмехнулся. Неожиданная реакция удивила меня.

— Ну, твоя задница и правда такая, что по ней хочется ударить.

— Простите...

Слёзы тут же навернулись на глаза. Если всем хочется меня ударить, наверное, это моя вина. Я всхлипнул, чувствуя себя виноватым. Тогда Асгар улыбнулся, взял мои сжатые кулаки и прижал их к кровати.

Я напряжённо поднял взгляд — наследный принц смотрел на меня. Он медленно наклонился, и я закрыл глаза. В следующий момент его губы коснулись моих.

Глухие удары сердца отдавались болью в груди. Я крепко зажмурился, сосредоточившись только на тепле его губ. Он по-прежнему держал мои запястья, а его тяжелое тело прижимало меня к кровати.

Не зная, страх это или возбуждение, я чувствовал лишь дрожь губ, его вес и неизменно горячую кожу. К моему стыду, внизу стало твердо. Зажатый между кроватью и его массивным телом, я не мог это скрыть.

«Эту мерзость — отрезать».

Внезапно в памяти всплыл холодный голос наследного принца, и я оцепенел. Асгар заметил мою дрожь.

— ...В чем дело?

Он прервал поцелуй, но губы все еще касались моих, когда он прошептал. Я задыхался, отвечая испуганно:

— П-пожалуйста... ваше высочество... не о-отрезайте...

Голос дрожал. На этот раз замер Асгар. Он оторвался и посмотрел на меня, будто не понимая.

— П-простите за... за э-это... п-пожалуйста... п-пощадите... не р-режьте...

— А-а...

Он издал странный звук, словно наконец понял. Я замер, ожидая ответа. Но реакция Асгара была непонятной — ни согласия, ни гнева. Он просто смотрел на меня с нечитаемым выражением. Я сглотнул от нервов.

Внезапно он опустил взгляд. Прежде чем я успел понять его намерения, его рука схватила меня там.

— Это та самая наглость?

Мое бессильное «достоинство» полностью исчезло в его огромной ладони. Я не мог ответить, только смотрел дрожащим взглядом.

— Омеге все равно это не нужно. Что изменится, если отрезать эту никчемную штуку?

— А...

Я открыл рот, но звука не последовало. Слезы навернулись на глаза. Асгар сжал свою добычу, и мне показалось, что он вот-вот раздавит ее.

Он поднял взгляд. Я, с мокрыми глазами, больше не мог умолять — только смотрел, едва сдерживая рыдания.

Лицо Асгара странно исказилось. Непонятно, злился он или смеялся.

— Если я проявлю милосердие... как ты отблагодаришь?

Его голос был неожиданно хриплым. Я сглотнул и с трудом ответил:

— Ч-что смогу... в-всё, что...

А есть ли у меня что-то ценное?

Голос безнадёжно угас. Не закончив, я замолчал, и Асгар прищурился. Мне показалось, он улыбается, когда наклонился. Рука, сжимавшая меня, отпустила, и его тело снова накрыло моё.

— Ха-а...

Моё прерывистое дыхание растворилось в его рту. Я застыл, как рыба на солнце, под его тяжестью. Грудь сжало, дышать было трудно, но оттолкнуть его я и помыслить не мог. Слишком хорошо запомнил, каково это — осмелиться прикоснуться к наследному принцу. Так что я лишь сжимал кулаки, прижатые к кровати.

Я был напуган до смерти, но принц, казалось, думал о другом. Его губы мягко скользили по моим, то засасывая, то впуская язык, то слегка кусая. Когда я, всё ещё растерянный, затаил дыхание, он приподнялся и снова нашёл мои губы под другим углом.

— ...!

Я непроизвольно открыл глаза. В размытом поле зрения мелькнули его длинные ресницы. Я заморгал, но снова закрыл глаза.

Это не было игрой воображения. Асгар снова двигался, его твёрдый член терся о мой, прижатый к животу.

Между ног будто вспыхнул огонь. Его толстый ствол скользил по промежности, подталкивая мои яйца вверх. Пальцы на ногах судорожно сжались. Я застыл уже по другой причине, но Асгар не останавливался.

Поцелуй углубился. Зубы стукались, слюна смешивалась, но он продолжал двигаться, не отрывая губ. С каждым толчком я терял рассудок — там, внизу, будто горело.

Страх и возбуждение смешались. Асгар схватил мои судорожно сжимающиеся руки, переплел пальцы и крепко сжал. Теперь я был полностью в его власти.

Его движения стали быстрее, агрессивнее. Его член, продолжая тереться, становился тяжелее, горячее, будто готовый прожечь мою кожу. Прижатый, я не мог пошевелиться, всё внимание сосредоточив на этом трении.

— ...Ха.

Асгар ненадолго оторвался, выпустив стон, затем раздвинул мои ноги коленом. Я широко раскрыл глаза, но он проигнорировал это и впился зубами в шею.

— А-ай... больно...

Я скривился, но он не останавливался, продолжая кусать и засасывать кожу. Ноги, получив свободу, лишь усилили мою панику. Его тяжёлые яйца коснулись промежности, и он начал тереться о меня всем низом. Тело затряслось, плечи дёргались. Внутри что-то сжалось, дрожь пробежала глубоко в животе.

И вдруг Асгар поднял голову.

Неожиданно наши взгляды встретились. Его дыхание было таким же тяжёлым, как и моё. Хриплые вздохи заполняли уши, а его массивная грудь давила на мою при каждом движении.

— Снова встал?

Его голос был почти шёпотом. Я растерянно моргнул, не понимая, о чём он. Асгар усмехнулся и внезапно поднялся. В моём затуманенном зрении мелькнуло, как он встаёт на колени и тянется к поясу. Его взгляд всё ещё был прикован к моему лицу.

Раздался звук расстёгивающегося ремня, затем пряжки. Прежде чем он успел снять брюки, его огромный возбуждённый член уже был отчётливо виден. Я инстинктивно приподнялся, но не успел отползти — Асгар одной рукой схватил меня за лодыжку и резко потянул к себе.

— Ах!

Он наклонился, схватил меня за пояс и одним движением стянул штаны вместе с трусами.

Ноги оказались полностью обнажены. Хотя это был далеко не первый раз, когда он видел меня голым, мне стало так же стыдно, как в первый раз. Я попытался закрыться, но это оказалось ошибкой. В попытке спрятать свою возбуждённую плоть я перевернулся — и тут же осознал оплошность.

Прежде чем я успел что-то предпринять, его большая ладонь схватила мою обнажённую ягодицу. Игнорируя моё оцепенение, он грубо сжал её.

— Тебя когда-нибудь били по заднице?

Его дыхание стало ещё тяжелее. Казалось, он проверял, прежде чем наказать. Я застыл и с трудом выдавил:

— Н-нет...

— Правда?

Асгар вздохнул и убрал руку. Я уже хотел расслабиться, как вдруг резкий звук заставил меня широко раскрыть глаза.

— А-а-ах!

Горячая боль пронзила ягодицы. Я вскрикнул, но это было только начало. Следующий удар пришёлся по другой половине. Я вцепился в простыни, сгорбившись. Шлёп. Шлёп. Его ладонь методично опускалась то на левую, то на правую сторону моих ягодиц.

Было больно и унизительно. Слёзы навернулись на глаза. Я зажмурился, молясь, чтобы это поскорее закончилось. Но после нескольких ударов Асгар остановился и спросил:

— Ты понимаешь, за что тебя наказывают?

Его голос звучал странно возбуждённо. Дыхание также было тяжёлым.

— Д-да...

— Я... я в-встал без разрешения...

В ответ он одновременно ударил по обеим половинкам моих ягодиц. Точный удар в самый центр заставил вибрацию пройти глубоко в живот.

— И-и-ик!

Я сжался, сглотнув. Дрожал, когда услышал, как он снимает одежду. Звук молнии заставил мои уши насторожиться.

Это... конец?

Я боязливо попытался оглянуться — и застыл с широко раскрытыми глазами. Хотя мы уже много раз занимались сексом, я никогда не видел его таким огромным. Он всегда был таким? Или он может стать ещё больше? Где? Неужели внутри меня?

Мой шок, видимо, отразился на лице, потому что Асгар вдруг коротко рассмеялся.

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя оплодотворять.

Он взял свой член, который даже его огромная ладонь не могла полностью охватить, и лёг на меня. Кончик коснулся моей промежности. Асгар раздвинул одну из моих ягодиц и прошептал в напряжённое ухо:

— Я не могу позволить тебе родить моего ребёнка.

Прежде чем я успел понять смысл его слов, скользкая головка вошла в меня.

— А-ах!

Длинный стон вырвался из моих губ, когда его раскалённый член насильно раздвинул узкий проход. Горячая боль и туман перед глазами. Казалось, он распахивает меня раскалённым железом, и только теперь я понял — я недостаточно подготовлен, но Асгар не собирался останавливаться.

— А-а-ах!

Член, будто отступавший, тут же заполнил меня полностью. Я закричал. Так повторялось несколько раз — с каждым его движением казалось, что внутренности выворачиваются. Дышать стало невозможно, я хватал воздух, подрагивая плечами.

— А-а-а...

Вдруг сладкий аромат разлился по мне — его феромоны. Он пытается успокоить меня? Я, прижавшись лицом к постели, с трудом перевёл взгляд на него. В расплывчатом поле зрения мелькнуло лицо Асгара. Он наклонился, и я наконец разглядел его — раскрасневшиеся щёки, золотистые, горящие глаза, влажные губы, тяжёлое дыхание, поднимающее его широкую грудь.

А...

Я понял. У него нет сил утешать меня. Он просто... слишком возбуждён. Слишком сильно хочет меня.

Этого было достаточно.

Я попытался расслабиться, но каждый его толчок заставлял тело сжиматься. Он не давал мне времени приспособиться, его движения становились всё быстрее. Вскоре я просто сосредоточился на дыхании, пока наши тела с шумом соединялись.

— М-м!

Когда я вскрикнул, Асгар внезапно остановился. Его горячее дыхание обожгло мою кожу.

— Ха-а...

Он сделал ещё один толчок — и тогда в меня хлынуло тепло. Живот содрогнулся, принимая его семя. Асгар тяжело дышал, продолжая двигаться, пока не закончил. Наконец он рухнул на меня, и я крякнул под его весом.

За спиной раздался тихий смешок. Я осторожно повернул голову — Асгар смотрел на меня. Возможно, из-за только что пережитого оргазма, его улыбка была мягче, чем когда-либо.

Я заворожённо смотрел, пока он не наклонился. Его губы коснулись моих, и я закрыл глаза.

Член, всё ещё внутри, пульсировал. Живот дрожал, и я приоткрыл рот — он тут же впустил его язык.

Я перевернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. Его член снова вошёл в меня. Я сжал кулаки, сдерживая желание обнять его, но Асгар, как и раньше, переплел наши пальцы.

Он начал двигаться снова — медленнее, увереннее. Я осторожно ответил на его ритм. Его губы улыбнулись в поцелуе. Я попытался ответить, но улыбка не вышла — просто принял его.

Вскоре он снова ускорился.

— Поторопитесь, Йохан. Как ваше самочувствие?

Я почтительно поклонился приветствующей меня принцессе Наджиме.

— Благодарю за заботу. Мне уже гораздо лучше.

Когда я поднял голову, она, улыбаясь, сидела, облокотившись на большую подушку.

— "Гораздо лучше"? Ты выглядишь совершенно измождённым.

— Что?

Удивлённо округлив глаза, я услышал её спокойное предложение:

— Давайте сядем и поговорим. Няня, принесите чай и сладости.

Затем она, будто что-то вспомнив, добавила:

— Ах, да! Там были макаруны, купленные утром? Принесите их.

Потом Наджима повернулась ко мне:

— На побережье есть знаменитый отель, в кондитерскую которого приехал очень известный французский мастер. Он принимает заказы только этот месяц, и я специально заказала их. Шоколад тоже хорош, но макаруны — их визитная карточка.

— Ма... каруны? — неуверенно повторил я.

Наджима рассмеялась:

— Да. Надеюсь, тебе понравится.

Смущённо я ответил:

— Простите, я впервые слышу о них...

— Как удачно! Первое знакомство с таким деликатесом.

Я машинально улыбнулся в ответ её улыбке, но в душе стало тяжело. Мне нужно было признаться ей не только в пропущенном вчерашнем обеде, но и в другом.

Что я спал с наследным принцем.

Осторожно наблюдая за ней, я не заметил ничего необычного в её выражении лица. Но знала она или нет — я должен во всём признаться и извиниться.

До рассвета я провёл в объятиях Асгара. Он, казалось, не уставал, бесконечно исследуя моё тело — видимо, оно ему понравилось. Оттого я, вероятно, и выглядел таким измождённым.

Но это всего лишь прихоть наследного принца. Его настроение может измениться в любой момент, и тогда он безжалостно выбросит меня. До тех пор мне нужно получить прощение Наджимы.

Я должен обязательно объяснить, что Асгар абсолютно равнодушен ко мне. Ведь Наджима — его будущая жена.

А я... тот, кто вскоре уйдёт.

— Э-э...

Я с трудом начал:

— Ваше высочество... мне нужно вам кое-что сказать...

— Что такое? Так серьёзно.

Наджима удивлённо моргнула. Я сглотнул и, собрав всю храбрость, признался:

— Я... с наследным принцем... мы провели ночь... Не знаю, позовёт ли он меня снова сегодня, но...

— А-а...

Она прервала мою запинающуюся речь, вздохнув. Когда я робко поднял взгляд, Наджима горько улыбнулась:

— И это всё? Йохан, Асгар спит с десятками омег каждый гон. И не только во время гона. Понимаешь, о чём я?

Затем она смело рассмеялась. Казалось, её это совершенно не беспокоило. Ошеломлённый, я машинально кивнул.

Как раз вернулась няня, поставив перед нами поднос. Я замолчал, украдкой наблюдая. Наджима улыбнулась, словно говоря "успокойся".

Какая же она великодушная.

Я мысленно поблагодарил её и склонил голову. Тем временем няня разлила чай, поставив чашки перед принцессой и мной. Собираясь поблагодарить её, я вдруг замер, заворожённый.

На фарфоровой тарелке с изящным узором лежали круглые сладости, мгновенно приковавшие мой взгляд.

Ух ты...

Глаза сами собой округлились. Я никогда не видел таких красивых десертов. Как в них уместились все цвета радуги?

Не решаясь протянуть руку, я услышал предложение Наджимы:

— Выбери любой, какой понравится, Йохан.

— Я... первым?

Удивлённо подняв бровь, я увидел её утвердительный кивок.

— Конечно, любой.

Она ободряюще жестом подтолкнула тарелку ближе. Подавшись на уговоры, я снова взглянул на сладости. Красные, розовые, жёлтые, оранжевые, лимонные, голубые — казалось, здесь собрались все цвета мира. Не в силах скрыть волнение, я дрожащей рукой взял макарун глубокого фиолетового оттенка. Прямо как глаза Асгара.

Осторожно откусив край хрустящего десерта, я почувствовал, как рассыпчатая оболочка уступила место нежной начинке.

— ...!

Я инстинктивно сжал губы. Сладкая поверхность мгновенно исчезла, оставив после себя кремовую текстуру. Осторожно поводив языком, я обнаружил, что он таял, как сон, оставляя лишь сладость.

— Понравилось?

Голос Наджимы донёсся будто издалека. Подняв взгляд, я увидел её всё так же доброжелательное лицо и кивнул:

— Да.

С трудом выдавив это слово, я снова посмотрел на макарун. В руке оставалась половина. Осторожно откусив ещё кусочек, я снова ощутил, как он растворяется. Ещё один укус, ещё один... Хотя я старался растянуть удовольствие, макарун скоро исчез.

Грустно разглядывая пустые пальцы, я увидел, как Наджима протягивает мне красный макарун:

— Ещё. И чай пей.

— Благодарю...

Смущённо приняв угощение, я колебался. Разве можно мне одному наслаждаться такой вкуснятиной?

— Что-то не так, Йохан? Не вкусно?

— Н-нет, не в этом дело.

Поспешно покачав головой, я после паузы осторожно спросил:

— М-можно... ещё парочку?

— Макарунов?

Сглотнув, я склонил голову:

— Если это не слишком нагло, простите...

— Да брось.

Не дав договорить, она проявила неслыханную щедрость:

— Бери сколько хочешь, Йохан. Сколько угодно.

— Что?

Неожиданно вскрикнув, я увидел, как она смеётся над моей реакцией:

— Всё в порядке, я всегда могу заказать новые. Няня, упакуй все макаруны, пожалуйста.

— Н-нет! Н-не нужно все!

Я поспешно замахал руками, останавливая её. Взять всё — это же невозможно! Через няню я получил небольшой платок и аккуратно завернул в него три макаруна.

— Можно взять больше, — с лёгкой грустью сказала Наджима.

Я быстро покачал головой:

— Нет, этого достаточно. Спасибо... Вы единственная, кто так добр ко мне.

Голос дрогнул, и я поспешно замолчал. Она игриво заметила:

— Мейсе будет обидно.

— А-ах, Мейса тоже!

Наджима рассмеялась и легко перевела разговор на обычные темы. Аромат чёрного чая нежно разливался вокруг.

Проведя пару часов в покоях Наджимы, я собрался уходить. Планировал навестить Рикаля. Бережно неся завёрнутые в платок макаруны, я замер на повороте — передо мной оказался неожиданный человек. Через небольшой сад, на противоположной стороне коридора, стояла группа мужчин. В центре — лицо, приковавшее моё внимание. Асгар.

Наследный принц в чёрном костюме, окружённый Дайвом и другими слугами, разговаривал по телефону. Я спрятался за колонной, украдкой наблюдая.

Вспомнился Камар при нашей первой встрече. В рваной грязной одежде, но всё равно излучающий невероятную силу. Даже без памяти он оставался величественным и полным жизни.

Сейчас всё было так же. Он не изменился. Просто забыл меня.

Нос вдруг защемило — и внезапно Асгар повернул голову. Я вздрогнул, полностью скрываясь за колонной.

Тук-тук. Тук-тук.

Сердце бешено колотилось. Позже я задумался, зачем вообще прятался, но было поздно. Присев на корточки, я ждал. Решил выглянуть после того, как досчитаю до ста.

35, 36, 37...

Я мысленно отсчитывал, как вдруг почувствовал сладкий аромат. Лишь на 52-м я наконец осознал.

...А?

Подняв голову, я увидел высокого мужчину, прислонившегося к стене. Я съёжился. Наследный принц смотрел сверху вниз и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

В голосе будто мелькнула игривая нотка. Наверное, показалось. Губы, кажется, чуть дрогнули, но в полумраке я не мог разглядеть точно. Я попытался ответить, но слова застревали.

— Я... э-это...

Асгар посмотрел на мои дрожащие руки. Я вспомнил про платок. Он прищурился, словно спрашивая: "Что это?" Собрав остатки смелости, я прошептал:

— Это... для вас, ваше высочество.

— Мне? Что?

Колени подкосились, я не мог встать, лишь протянул руки. Асгар нахмурился, разглядывая завёрнутые в платок сладости.

— М-макаруны... Принцесса Наджима угостила...

— А что?

— Вот именно.

«Я сделал паузу, глубоко вдохнув».

— Ваше высочество... я хотел вам это подарить.

Моя вытянутая рука дрожала. Асгар по-прежнему не брал угощение. Скрестив руки, он лишь смотрел на меня сверху вниз с непостижимым выражением.

— ...Зачем?

Его обычно тихий голос прозвучал ещё глуше. Я замялся, но честно ответил:

— Оно... очень вкусное. Вы говорили, что его трудно достать...

Тут до меня наконец дошло. Почему он так реагирует.

— Вы... может, не любите такое?

«Хотя у него этого добра наверняка целые горы. Таким, как я, впервые пробующим...»

Как только подумал об этом, живот предательски урчанул. Я покраснел и опустил голову. «Зря я это затеял». Раскаяние нахлынуло мгновенно. «Он больше не тот человек. Не тот, кто варил похлёбку, чтобы не умереть с голоду. Что для него эти жалкие крошки? Зачем я...»

Слёзы уже подступали, когда вес макаруна в моей ладони внезапно уменьшился. Подняв глаза, я увидел, как Асгар поднёс пирожное ко рту. Ярко-жёлтое лакомство исчезло у него во рту наполовину и рассыпалось. Я затаив дыхание смотрел, как он медленно жуёт. Заметив движение его кадыка, робко прошептал:

— Такое... вам часто достаётся, да?

— Я хотел сказать, что больше не буду так делать, и снова открыл рот, но Асгар опередил меня:

— ...Нет.

Он прошептал это, почти не шевеля губами.

— Впервые.

В моём удивлённо округлившемся поле зрения мелькнуло, как Асгар отправляет оставшийся макарон в рот. На этот раз он тоже медленно прожёвал его несколько раз и проглотил. Затем наконец заговорил со мной, всё это время сидевшим на корточках в ожидании:

— ...Вкусно.

Тихий голос, но прозвучавший искреннее, чем когда-либо. В его взгляде не было и тени насмешки, даже глаза казались тёплыми. Многократные сожаления и самобичевания бесследно исчезли, грудь переполнилась чувствами. Я сияюще улыбнулся, глядя на него снизу вверх:

— Как я рад.

Асгар не улыбнулся. Но и не рассердился. Если бы пришлось описать — скорее, он словно окаменел. Будто потеряв душу, он стоял, неотрывно глядя на меня. Казалось, он даже перестал дышать — ни малейшего движения.

Я уже начал недоумевать, когда вдруг Асгар резко протянул руку. Всё произошло мгновенно. Он схватил мою руку и дёрнул к себе.

Моё тело взмыло вверх, будто собираясь взлететь. В распахнувшемся поле зрения появилось лицо Асгара. А в следующий момент он крепко прижал меня к себе и соединил наши губы.

— Буквально казалось, тело вот-вот разлетится на части. От сильного давления перехватило дыхание, перед глазами помутнело, затем резко прояснилось. Голова кружилась, но даже в этом состоянии руки нерешительно замерли в воздухе — мысль о том, что нельзя прикасаться к телу наследного принца, не отпускала.

Асгар одной рукой обхватил мою талию, а другую подсунул подмышку, прижимая мою голову, и продолжал целовать. Поцелуи скользили от губ к щеке, затем он лизнул подбородок, укусил за шею и снова вернулся к губам.

Казалось, он осыпал поцелуями всё лицо. Нет — шею, ключицы, уши — не осталось места, которого бы не коснулись его губы. Я был беспомощно зажат в его объятиях, принимая этот шквал поцелуев. Он стискивал зубы, кусал губы, втягивал кожу на шее — странно, но нигде не было боли.

Вскоре он снова вернулся к губам. Столь нетерпеливые прежде поцелуи теперь стали долгими. Асгар прижался губами, провёл языком по моему рту, и его руки сжали меня ещё сильнее. Я почувствовал, что вот-вот задохнусь. Может, рёбра треснут, а то и сломаются — так крепко он меня обнимал. Будто боялся, что я исчезну.

Хотя такого просто не могло быть.

Хаа... хаа...

Когда наши губы наконец разомкнулись, он тяжело дышал. Я тоже ловил ртом воздух и неожиданно закашлялся. Задыхаясь, я дёрнулся, но его объятия были так крепки, что движения почти не было заметно.

Хааа...

Едва переведя дух, я прислонил голову и замер, ощутив что-то твёрдое. Щекой я чувствовал прохладную и мягкую ткань костюма. Поздно осознав, что прижался к плечу Асгара, я напрягся, но он не реагировал. Лишь сильнее сжал руки, словно говоря: «Успокойся».

Всё... в порядке...?

Я нерешительно поднял голову. Асгар смотрел на меня сверху вниз — наши взгляды встретились.

Внезапно все звуки вокруг исчезли. Казалось, в мире существуем только мы двое. Лёгкий ветерок, его сладкий феромонный аромат — всё переносило нас в то далёкое прошлое. Во времена, когда мы были друг для друга целым миром.

Камар.

Я шевельнул губами. Мне хотелось позвать его по имени, но звук так и не сорвался. Однако в глубине сердца теплилась слабая надежда — вдруг Асгар услышит этот беззвучный зов.

Тогда... тогда...

Может быть, он вспомнит меня?

Смутные ожидания отразились в моём взгляде, когда Асгар снова наклонил голову. На этот раз его губы коснулись моих мягко. Лёгкие, скользящие поцелуи то прерывались, то возобновлялись снова. Будто лаская мои губы, он словно щекотал моё сердце одними лишь прикосновениями. Я сжал кулаки, закрыл глаза и учащённо задышал.

«Пусть даже память не вернётся...»

Я молился, чтобы этот момент длился вечно.

Но тщетные мечты рассеялись, как сон. Асгар оторвался от моих губ и отпустил меня. Лишь когда ступни коснулись пола, ко мне вернулось осознание реальности. Передо мной снова был наследный принц.

— Ваше высочество, время истекло, — осторожно напомнил Дайв, стоявший в нескольких шагах.

Асгар, казалось, уже и сам это понял — без особой реакции он смотрел на меня сверху вниз. Его руки по-прежнему не разжимали объятий. Наклонив голову, он перенёс поцелуи от виска к щеке, затем к уголку губ. Наконец, с явной неохотой, он отпустил меня — ослабил хватку на талии, взял за руку, а затем пальцы наши сплелись. В последний раз он поцеловал мою кисть, затем провёл рукой по моим волосам и наконец заговорил:

— Дайв.

— Да, ваше высочество.

Обращаясь к быстро откликнувшемуся начальнику охраны, он продолжил:

— Отведи его в мои покои. Обеспечь всем необходимым и дай отдохнуть.

— ...Как прикажете.

Дайв на мгновение замялся, но тут же ответил привычно нейтральным тоном. Я уже думал, что Асгар уйдёт, но неожиданно тот повернулся ко мне с едва заметной улыбкой.

— Жди меня смирно.

Наклонившись, он поцеловал меня в щёку ещё раз и лишь тогда отпустил мою руку. Даже разворачиваясь, он не сводил с меня глаз, но, повернувшись окончательно, ушёл широкими шагами, не оглядываясь. Я смотрел всему его удаляющейся фигуре, пока не пришлось опустить взгляд. На краю зрения валялись уроненные макаруны — из трёх, что я принёс, Асгар съел лишь один. Больно было видеть, как драгоценное угощение пропадает зря.

«Вкусно...»

Его слова всплыли в памяти, и сожаление снова сжало сердце. Пока я колебался, Дайв прервал мои мысли:

— Чего замешкался? Идём за мной.

Я видел, как он резко развернулся, и поспешно окликнул:

— Простите, но... мне нужно ненадолго зайти в одно место.

Дайв нахмурился, глядя на меня. Казалось, он читал мои мысли, отчего мужество начало угасать, но я, вспомнив Асгара, с усилием продолжил:

— Мне нужно поговорить с принцессой Наджимой... Это ненадолго, прошу вас...

Бесстыдно, но я надеялся попросить ещё два макаруна. Наджима наверняка не откажет. С этой маленькой надеждой я поднял глаза — Дайв скривился, будто увидел что-то отвратительное.

— С принцессой? Да как ты смеешь?!

Сердце ёкнуло, но отступать было нельзя. Я сглотнул и прошептал:

— Просто... насчёт сладостей...

— Сладостей?

Дайв бросил взгляд на пол, затем снова на меня. Смущённо я пробормотал:

— Их дала принцесса... Я хотел попросить ещё немного...

Мой голос затих. Дайв всё так же хмурился, затем грубо спросил:

— Разве не на кухне надо просить? Такие сладости — да сколько угодно сделают!

— Н-нет... Принцесса говорила, что их заказывали специально извне...

— Хмф.

Дайв фыркнул. На его лице явно читалось раздражение — этот наглый омега слишком привередничает. Я уже совсем сник, как вдруг он неожиданно бросил:

— Веди.

— ...Что?

Подняв глаза, я увидел всё то же недовольное лицо.

— Иди вперёд, пока я не передумал. Чёрт, ну и надоедливый же ты!

Почувствовав, что ещё секунда — и грянет гром, я испуганно засеменил вперёд. Шаги Дайва чётко звучали за спиной. Пока мы спешили по коридору, он не проронил ни слова.

Сколько прошло с тех пор, как я вышел из покоев принцессы Наджимы? Минут десять? Тридцать? Вряд ли час. Вспомнив сладкие события этого промежутка, я вздохнул — как раз мы достигли её дверей.

— Я... хотел бы видеть принцессу. Не могли бы вы передать?

Служанка у двери, знавшая меня в лицо, без эмоций ответила:

— Не знаю. У неё гостья... Подожди тут.

— Благодарю.

Я сложил руки в почтительном поклоне. Служанка равнодушно постучала в дверь. Вскоре няня открыла, увидела меня, выслушала переданные слова и снова закрыла дверь. Ждать пришлось недолго. Обдумывая слова для принцессы, я переступил порог.

Всё в комнате осталось как было: огромные роскошные подушки, на которых восседала Наджима, сладости и чай перед ней, лёгкий аромат в воздухе. Единственное изменение — неожиданное присутствие ещё одной персоны.

Шадии.

Она сидела напротив принцессы. Когда её холодные глаза встретились с моими, забытое воспоминание всплыло:

«Мужчина, рожающий ребёнка... Как отвратительно».

Спину вдруг пробрал холодок, и я невольно замер на месте.

— Йохан.

Мягкий голос Наджимы вернул меня в реальность. Моргнув, я увидел, что обе женщины смотрят на меня. Осознав, что на секунду отключился, я поспешно собрался. Но присутствие Шадии всё равно не давало покоя. Я опустился на колени и склонил голову:

— Простите за вторжение, когда у вас гостья. Прошу прощения за бестактность...

— Нет, всё в порядке. Не так ли? — Наджима вопросительно посмотрела на Шадию.

Я украдкой взглянул — та по-прежнему смотрела на меня ледяным взглядом:

— Да, что с него взять? Он же даже основного не знает.

— Шадия. — Голос Наджимы стал резким, но Шадия просто отвела взгляд, делая вид, что не заметила.

Мне стало неловко — будто я испортил атмосферу. Поздно сожалеть. Нужно быстрее закончить дело и уйти. Собравшись с духом, я открыл рот, но Наджима опередила:

— Похоже, ты помнишь Йохана, так что не будем снова представляться.

— Конечно, ваше высочество, — Шадия улыбнулась, будто пытаясь смягчить настроение. — Я его прекрасно знаю. Если бы только этот омега знал своё место.

Наджима бросила на меня быстрый взгляд. На её лице мелькнуло неловкое выражение, но больше она не стала ничего говорить. Может, не хотела затягивать неприятный разговор, а может, просто не видела необходимости заступаться за меня дальше. В любом случае, она сделала, что могла. Я был ей благодарен.

«Конечно, я раздражаю её — она же станет второй женой».

Я подавил колющую боль в груди и снова поклонился:

— П-прошу вас, госпожа Шадия... не поймите неправильно, у его высочества нет ко мне особых чувств...

Я собирался объяснить ситуацию, как Наджиме, и попросить понимания, но Шадия думала иначе. Её короткий смешок заставил меня замереть:

— Боже, разве это не очевидно? Вы думаете, я могу всерьёз предположить, что у его высочества особые чувства к омеге в постели?

Её убийственно точное замечание лишило меня дара речи. Она была права. О чём я вообще смел говорить? Видимо, принцесса слишком меня избаловала, и я забыл о границах. Совсем забыл, кто я.

— Хватит, Шадия. Ты же знаешь, что это вопрос его физиологии. Если бы не такие омеги, как Йохан, у его высочества уже были бы десятки жён.

«Дошло до того, что пришлось принять закон — если переспал с девственницей, должен жениться. В наше-то время».

Внезапно вспомнились слова стюарда. Шадия, кажется, тоже поняла намёк Наджимы — её выражение смягчилось.

— Конечно, из-за этого закона многие вынуждены вступать в нежеланные браки. Жаль девушек, которых захватывают подлые мужчины, но бывает и наоборот.

Она понизила голос, будто рассказывая секрет:

— Моя подруга как-то подмешала зелье мужчине, который ей нравился. В итоге они поженились, и теперь у них трое детей.

«Значит, хорошие женихи, наоборот, рискуют потерять свою невинность?»

Мысль о том, что будь Асгар не наследным принцем, с ним могло бы случиться то же самое, на мгновение завладела мной. Как будто угадав мои размышления, Шадия усмехнулась и добавила:

— Мне повезло, что мой жених — достойный человек, и мне не нужно рисковать.

А что, если бы и он столкнулся с угрозой своей невинности? Как бы она отреагировала, узнав, что его первым был кто-то другой?

Когда мои мысли зашли так далеко, Шадия бросила на меня взгляд. Я вздрогнул и поспешно опустил глаза, а она продолжила:

— Поэтому неважно, сколько омег разделяют его ложе до брака.

Я застыл, уставившись в пол. В конце концов, я и сам это знал и даже говорил об этом. Так почему это прозвучало так странно?

Но почему же в голове вдруг стало так пусто?

— ...Й-Йохан?

Поздно осознав, что меня зовут, я резко поднял голову. Наджима смотрела на меня с недоумением. Моргнув несколько раз, я наконец вернулся в реальность.

— А... простите, ваше высочество... вы дали мне такие ценные сладости, а я... уронил их...

— Ох...

Наджима на мгновение удивилась, затем позвала няню. Та ненадолго вышла, чтобы принести оставшиеся сладости, но, вернувшись, склонилась в поклоне.

— Ваше высочество, к сожалению, больше не осталось. Прикажете приготовить что-то другое?

— О, что же делать?

Её искреннее сожаление заставило меня поспешно покачать головой.

— Н-нет, не стоит... спасибо за заботу... я уже пойду...

Я поклонился и, пятясь, вышел из её покоев. За закрывающейся дверью я успел увидеть, как Шадия, улыбаясь, что-то говорит Наджиме. Её выражение было тёплым — совсем не таким, как её холодный взгляд, обращённый ко мне.

Пока я стоял в оцепенении, дверь окончательно закрылась.

— Ты закончил свои дела?

Оборачиваюсь на звонкий голос — Дайв хмуро смотрит на меня сверху вниз. Я киваю и тихо отвечаю:

— Да...

— Спасибо за ожидание...

— Ладно, просто иди за мной.

Я следую за начальником охраны, но почему-то шаги стали тяжёлыми, а сердце — пустым. Почему?

Ничего же не случилось.

Это было действительно странно. Ведь я всегда это слышал и даже сам себе повторял. Так почему теперь всё иначе? Почему я вдруг почувствовал это?

Наконец приведя меня в покои наследного принца, Дайв спросил, не нужно ли мне чего-то. До ужина было ещё далеко, и мне не хотелось ничего особенного, так что я ответил, что всё в порядке. Он переспросил ещё раз, затем развернулся и ушёл.

Я остался один.

«Я так и не увидел Рикаля...»

Только сейчас это пришло мне в голову. К счастью, Мейса хорошо о нём заботится, но если мы будем так часто разлучаться, он точно рассердится на меня. Я прислонился к кровати и закрыл глаза.

«Завтра попрошу на кухне рыбы и навещу его...»

Щека вдруг зачесалась. Может, насекомое? В полусне я поднял руку и почесал пальцем. Зуд ненадолго стих, но затем перешел на шею. Я нахмурился и пожал плечами. Вместо насекомого пальцы наткнулись на что-то гораздо большее и плотнее. Неожиданное ощущение заставило меня резко открыть глаза — я проснулся.

В расплывшемся зрении появилось лицо наследного принца, смотрящего на меня сверху вниз. Ошеломленно уставившись на него, я несколько секунд пытался понять — сон это или явь. Асгар в ответ лишь молча улыбнулся и наклонился.

«А, это сон...» — мелькнуло у меня в голове прямо перед тем, как его губы коснулись моих. Иначе он никогда бы не улыбнулся мне так тепло.

Но температура его кожи оказалась на удивление реальной. Поцелуй переместился ниже, коснулся кончика носа, затем снова вернулся к губам. Мягкое прикосновение было пугающе осязаемым. Когда его язык слегка лизнул мои губы и отошел, я с трудом открыл глаза. Асгар прекратил целовать меня и смотрел сверху вниз. Наш взгляды встретились, словно загипнотизированные, и он заговорил:

— Говорят, ты снова ходил к Наджиме?

— Да... — я шевельнул губами в ответ на тихий вопрос. — Просто... уронил сладости... хотел взять еще...

Сонное бормотание вырвалось само собой. В ответ он снова улыбнулся — на этот раз явственнее. Я совсем запутался. Асгар продолжил:

— И что, дали?

Я покачал головой:

— Нет... сказали, что больше нет...

Горькая правда заставила меня замолчать. Асгар коротко рассмеялся — уголки губ теперь точно приподнялись. Я казался ему смешным? Настроение упало, но вдруг он поднялся с кровати.

«А...»

Я только сейчас осознал, как неприлично долго оставался лежать. Поспешно опустил ноги на пол и увидел, как он что-то берет со столика.

— Иди сюда.

Ошеломленный, я торопливо подчинился. Если рассержу его — снова получу взбучку или выговор. Ни того, ни другого мне не хотелось. В спешке я споткнулся и чуть не упал — если бы не рука Асгара, резко схватившая меня, я бы грохнулся лицом об пол.

— П-простите... — пробормотал я, украдкой наблюдая за его реакцией.

Ожидал криков и гнева, но он оставался невозмутимым. Напротив — его лицо сохраняло странную мягкость. Я растерянно моргнул.

«С чего бы вдруг такая нежность?»

И тут меня осенило.

«Наверное, макаруны ему правда понравились...»

С этого всё и началось. Его поведение резко изменилось.

От этой мысли на душе потеплело. «Хорошо, что я взял их у принцессы Наджимы!» — с гордостью подумал я, но сразу вспомнил о тех двух, что упали на пол... и о том, что теперь их больше нет.

Настроение снова упало, но тут Асгар протянул мне что-то. Увидев сладость в его руке, я сначала недоуменно наклонил голову, затем резко поднял взгляд. Вместо слов он просто еще раз поднял угощение — будто говоря: «Ешь».

Я колебался, переводя взгляд с его лица на руку. В его ладони лежал самый настоящий макарун. Как это возможно? Я слишком долго не решался взять угощение, и в конце концов Асгар, видимо устав ждать, заговорил:

— Ешь. Приготовили специально для тебя, раз ты сказал, что они вкусные.

Мои глаза округлились до предела.

— Д-для меня?

— Да.

Он ответил так, словно это было само собой разумеющимся. Грудь сжало так сильно, что стало трудно дышать. Для меня... Асгар... для меня...

— С-спасибо...

Я еле сдерживал подступающий ком в горле, когда благодарил его. Он коротко кивнул. Моя рука заметно дрожала, когда я осторожно взял макарун с его ладони. Но сейчас это была не дрожь страха — совсем иная, незнакомая дрожь.

Сладкий вкус, коснувшийся языка, был уже знаком. Потребовалось немало смелости, чтобы откусить маленький кусочек. Едва я надкусил край, как сердце переполнилось, и я невольно закрыл глаза.

— Хааа...

Неосознанный глубокий вздох не ускользнул от Асгара.

— Нравится?

Я сначала кивнул.

— Да.

Было невероятно трудно удержаться от того, чтобы не съесть всё сразу. Я не смог сдержать расплывающуюся улыбку, когда поднял взгляд на наследного принца.

— Спасибо... Очень вкусно.

Я вложил всю благодарность в эти слова. Асгар молча смотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был не колючим и не хмурым, а странно мягким. Наконец он пробормотал:

— ...Всё равно некрасивый.

Прошептав это почти про себя, он наклонился и поцеловал меня — в тот момент, когда я держал в руке наполовину съеденный макарун.

Неожиданный поцелуй заставил меня на мгновение растеряться. Он прозвучал тихо, но я отчетливо расслышал: «Некрасивый». Сказал, что я некрасивый, а потом поцеловал?

Одна рука всё ещё сжимала макарун, другая беспомощно повисла в воздухе — я мог лишь бессмысленно сжать кулаки, изо всех сил стараясь не касаться тела наследного принца. Но он, то ли не замечая моего состояния, то ли не считая это важным, спокойно обнял меня за талию и притянул к себе. Наши тела плотно прижались, поцелуй стал глубже.

Некрасивый.

Я слышал это уже много раз. Наверное, это правда. Наследный принц вряд ли стал бы мне лгать.

...Но Камар говорил, что я красивый.

Может, Камар просто был добр и солгал мне, чтобы сделать приятное?

Скорее всего, так оно и было. С лёгкой горечью в сердце я принял эту мысль. Раз он проявлял ко мне интерес, даже потеряв память, значит, наследному принцу нравятся некрасивые?

Я прикрыл глаза, слегка приоткрыл губы — и тут же почувствовал его язык. Одна его рука сжала мою ягодицу, другая скользнула вдоль поясницы. Встав на цыпочки, я отвечал на поцелуй и думал:

Хорошо, что я некрасивый.

Пока его крупная ладонь сжимала мою плоть, он то покусывал мои губы, то снова погружал язык в рот, смешивая слюну. Я чувствовал, как внизу всё напрягается, но наше тела были прижаты так плотно, что скрыть это было невозможно.

Ничего, Асгар тоже возбуждён.

Ощущая его твёрдый член, я утешал себя мыслью, что моя скромная «вещь» останется незамеченной. Но вдруг он оторвался от моих губ.

— Хаа...

Асгар вздохнул и посмотрел на меня сверху вниз. Я ошеломлённо смотрел в ответ, как вдруг он нахмурился и спросил:

— Откуда ты вообще взялся?

Меня будто окатили холодной водой. Он продолжил:

— В моём королевстве нет таких тощих подданных. Даже среди омег.

Его большая ладонь демонстративно обхватила мою талию. Увидев мой испуганный взгляд, Асгар скривился:

— Становишься ещё некрасивее.

Разве ему не нравится, что я некрасивый?

Я внутренне опешил, но тут же осознал: Где это видано, чтобы кому-то нравились некрасивые...

Плечи бессильно опустились, но Асгар, не обращая на это внимания, продолжил:

— Скоро принесут еду. Ешь. Хватит с тебя этого.

— Ах!

Он выхватил у меня оставшийся макарун и бросил его на стол. Я невольно вскрикнул и потянулся, но шанса подобрать его уже не было. Асгар тут же подхватил меня на руки и направился к кровати. Я испуганно, но с сожалением смотрел ему вслед.

И тут я заметил — на столе лежала целая тарелка макарунов.

Рот мгновенно наполнился слюной, но я прекрасно знал: мне доступна лишь та половина, что осталась. Завтра, когда Асгар уйдёт и я останусь один, тогда смогу поесть. С этой надеждой я попытался смириться с текущими лишениями.

— ...!

Я плюхнулся на кровать, инстинктивно сжавшись. Асгар, словно так и надо, взгромоздился сверху и снова прильнул губами. Короткие, легкие поцелуи — ровно такие, какие раньше дарил Камар — сжали мне сердце.

— ...Что с тобой?

Асгар тоже заметил странность, оторвавшись и вопросительно глядя. Я открыл рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но он опередил:

— Что-то случилось с Наджимой?

Тихий вопрос заставил меня моргнуть. С чего бы вдруг про принцессу? Озадаченно подняв взгляд, я увидел его нахмуренное лицо.

— С принцессой ничего...

— Тогда с кем?

Он странно настойчиво копал. Казалось бы, какое ему дело до настроения постельной игрушки? Но я всё же пробормотал:

— Шадия тоже была там...

— И?

— Просто...

Её лицо всплыло в памяти, и слова застряли в горле. Я безуспешно шевелил губами, будто её взгляд и слова вонзались в меня тысячами игл.

— Я... вел себя неучтиво...

Асгар нахмурился, но не торопил. Я продолжил с паузами:

— Боялся, что её это заденет... но Шадия сказала... что я просто постельная игрушка... так что неважно...

Сказав это, я понял — ничего особенного. Почему же мне так больно? Даже сейчас воспоминание разрушало меня.

— А-а...

Тихий вздох Асгара вернул меня в реальность. Осторожно подняв глаза, я не увидел в нём перемен. Он спокойно смотрел на меня:

— Пустяки.

Да. Совершенные пустяки. Шадия лишь констатировала факт. Я и сам это знал.

Но почему же тогда...

Я едва увернулся от следующего поцелуя. Асгар скривился, когда его губы лишь скользнули по моим. Не понимая собственных действий, я вдруг выпалил:

— По закону, если переспал с девственницей, нужно жениться, да?

— Ну и?

В его голосе мелькнуло раздражение, но я продолжил:

— А если омега... нужно ли жениться на том, с кем был впервые?

Вопрос прозвучал отчаянно. Асгар удивился, словно не ожидал такого.

— По закону — да.

Он ответил медленно. И прежде чем я успел что-то осознать, добавил:

— Поэтому омег скрещивают со скотом или используют инструменты, чтобы лишить их невинности. В этом королевстве никто не возьмёт омегу в жёны, — холодно заявил он, словно отбивая у меня последние надежды.

Хотя продолжать этот разговор не имело смысла, я не остановился:

— Значит, ваше высочество... никогда не делили ложе с тем, кто был для вас первым...

Асгар усмехнулся:

— Разумеется. Иначе у меня уже был бы супруг. Мои жёны станут теми, кого я возьму впервые.

Сердце бешено колотилось, губы дрожали. «Мне вдруг захотелось закричать». Стиснув зубы, я с трудом выдавил:

— Но раньше... ваше высочество говорили... что примете меня... четвёртой женой...

Лицо Асгара исказилось странной гримасой. То ли он был ошеломлён, то ли насмехался, то ли раздражён — я не понимал. Но одно было ясно: его выражение повергло меня в отчаяние.

— Я женюсь только на девственницах, — его голос прозвучал ледяным, как никогда прежде. — А ты — не девственник.

Последние слова прозвучали так, будто он считал меня жалким. Но я не сдавался:

— Если бы мы... не спали вместе... приняли бы вы меня... как супруга?

Мой дрожащий шёпот требовал невероятного мужества. В ответ Асгар рассмеялся:

— Ты серьёзно?

Этого было достаточно. «Надо было остановиться». Уже за то, что он терпел мой бред, он проявил невероятное снисхождение. «Мне следовало благодарить за такую милость, покорно раздвинуть ноги и выполнить свою роль».

Но вместо этого я совершил роковую ошибку. Вместо ног — разжал губы.

— Это был ты.

Асгар сначала не расслышал мои затихающие слова.

— Что?

Нахмурившись, он переспросил. Тогда я, едва сдерживая рыдания, выкрикнул громче:

— Это был ты... мой первый.

Асгар широко раскрыл глаза, уставившись на меня.

Тяжелое молчание повисло в воздухе. Асгар, приподнявшись на локте, смотрел на меня сверху вниз. На его лице явно читалось смятение. Обычно столь непроницаемое выражение лица сейчас было предельно понятным.

«Что ещё за дерзости несёт этот наглый омега?»

— Хах...

Наконец из груди Асгара вырвался глубокий вздох. Его взгляд, на мгновение отвернувшийся, снова вернулся ко мне. Глядя на его лицо, вновь ставшее непроницаемой маской, я уже знал, что он скажет дальше.

— Немного обласкал тебя, и ты совсем забыл о своём месте.

Голос Асгара звучал ниже обычного. Казалось, он вот-вот прикажет принести плеть, чтобы выпороть мою спину. Феромоны, до этого лишь слегка витавшие в воздухе, стали в разы гуще. По одному этому можно было понять, насколько мой выпад его разозлил.

«Конечно, так и должно быть».

Я горько осознал это. Омега, чья единственная польза — согревать постель, осмелился сказать такое священной королевской особе. Даже если бы он приказал отрубить мне голову, все бы нашли это справедливым. Я совершил нечто равносильное взрыву бомбы.

Но даже чувствуя всю тяжесть своих слов, где-то внутри я продолжал кричать: «Это был ты. Тот, кого я любил. Кого так отчаянно искал. Мой первый и мой последний — только ты».

— Это правда, — сквозь подступающие слёзы продолжил я, наблюдая, как каменеет лицо Асгара. — Я любил вас, ваше высочество. Ради встречи с вами я прошёл через всё.

— Заткнись, иначе... — Асгар скрипнул зубами.

Но я не остановился:

— В те дни, что вы не помните... мы были вместе. Целовались, обнимались, бесчисленное количество раз сливались в страсти. Вы просили меня родить вам ребёнка.

— Замолчи.

— Вы говорили, что любите меня...!

— Я сказал замолчать!

Его крупная ладонь вцепилась мне в горло. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли красные круги. Я лишь хрипел, пытаясь вдохнуть, а Камар смотрел сверху, стиснув зубы:

— Подумать только, этот ничтожный червь осмеливается нести такую чушь! Ты хочешь сломать себе шею?

«Мне всё равно».

Смутная мысль мелькнула в сознании. «Может, лучше умереть от твоей руки?»

Слёзы текли сами собой, силы покидали тело. «Ты даже не помнишь нашу любовь. Нет, для тебя это лишь оскорбление. Я, наша любовь, всё, что было между нами...»

«Как я могу жить с этим? С какой надеждой?»

— Кх... кхх!

Внезапно хватка ослабла, и в лёгкие хлынул воздух. Боль разлилась по телу, будто каждая клетка расправлялась после долгого сжатия. Я бился в кашле, а Асгар молча наблюдал. Когда приступ наконец утих, он произнёс:

— Говори правду.

Его голос был холоднее, чем когда-либо. Даже те сладкие феромоны теперь резали, как ножи. Я поднял заплаканные глаза. Асгар смотрел на меня с насмешкой:

— Ты думал, я не знаю, как ты шлялся по дворцу? Выведал что-то у болтливой прислуги и решил, что эта жалкая ложь сработает? Даже нищий не клюнет на такую дешёвую подделку.

Без тени эмоций он продолжил:

— Покайся сейчас — и я прощу. Но если солжёшь снова — вырву язык и отрублю голову. Понял?

Я, тяжело дыша, смотрел на наследного принца. Он говорил серьёзно. Тем же тоном, каким приказывал отрубить запястье слуге. И я просто исчезну из его жизни.

«Какая разница? Я и сейчас — всего лишь пыль».

Сжав кулаки, я опустил голову. Глаза снова наполнились слезами.

— Это... ложь... — хрипло вырвалось у меня.

Между приступами кашля я повторял то, что он хотел услышать:

— Всё это... ложь... Я... ошибся... Простите...

Слёзы капали на простыню. «О чём он думает, видя мои слёзы? О раскаянии? Или...»

С трудом подняв голову, я встретился с Асгаром взглядом.

— А-а...

В тот миг, когда я увидел его выражение, я слишком многое понял. Хоть на мгновение, хоть на несколько секунд — но ты дрогнул. Если мой голословный рассказ хоть на миг затронул твоё сердце, этого достаточно...

...Даже если сейчас ты смотришь на меня с облегчением, услышав, что это ложь, — этого достаточно.

Я снова опустил голову и лёг на кровать лицом вниз. Моя роль была предопределена. Лишь собраться с духом, чтобы взглянуть на него, я так и не смог. Дрожащими руками, лёжа, я стянул штаны.

Асгар, до этого не подававший реакции, взгромоздился на меня. Его вес придавил, горячая плоть упёрлась в моё тело. Возможно, из-за последствий удушья, мои мышцы полностью расслабились, не оказывая никакого сопротивления, когда он вошёл.

Без особых усилий введя себя, Асгар начал двигаться. Я иногда морщился от боли, но стиснул зубы и закрыл глаза.

«Если бы я был женщиной, я бы цеплялся за тебя...»

«Нет... если бы я не был омегой...»

По несколько раз на дню моё сердце путешествует между раем и адом. Ещё недавно я был так счастлив, а теперь чувствую себя полностью опустошённым.

Асгар стащил с меня рубашку и коснулся губами моего обнажённого плеча. О чём он думает? Его член по-прежнему наполнял меня, но движения были медленными, плавными. Губы, касающиеся шеи, дыхание — всё ещё тёплые. Поэтому слёзы снова потекли сами.

«Ах, я действительно люблю тебя. Раз уж даже гордость для меня ничего не значит...»

С каждым новым ударом по сердцу я понимаю:

«Я люблю тебя...»

Осознаю это в самые отчаянные моменты. И всё равно ты мне нравишься.

Сейчас я должен переживать из-за уязвлённой гордости, ненавидеть тебя, дрожать от унижения...

Но ты просто нравишься мне.

Безусловно нравишься. Уже тем, что я тебе нужен.

«Да... наверное, я люблю тебя больше, чем себя...»

Я прикрыл глаза ладонью, вцепившейся в простыню. Слёзы мешали дышать. Как наказание, член Асгара заполнял меня до предела, пока он не кончил.

— Рикаль!

Кот сразу же бросился ко мне, услышав мой радостный зов. Видя, как он мурлычет, трётся головой и не знает, куда себя деть, я почувствовал облегчение, но и горечь — поэтому крепко обнял его.

— Рикаль так долго ждал тебя, — с грустной улыбкой сказала Мейса.

Мне стало ещё стыднее, и я прижался щекой к голове кота.

— Прости, Рикал. Теперь я буду приходить чаще.

Я посадил кота на колени и положил на ладонь кусочек рыбы, добытый на кухне. Одного вида того, как он жадно ест, было достаточно, чтобы почувствовать сытость. Я гладил кота по спине, наблюдая за трапезой. Мейса подала мне чай:

— Как самочувствие? Выглядишь неважно.

— А... Всё в порядке. Я уже поел...

Утром Асгара не было, но завтрак приготовили. Я макал хлеб в остывший суп и ковырялся в овощах. Макаруны, вчера лежавшие горкой, куда-то исчезли, и мне стало немного грустно.

— Ты слышал? С сегодняшнего дня его высочество покидает дворец.

— Что?

Глаза затуманились, и я остановился, потирая их, прежде чем поднять взгляд. Мэйса продолжила, поднося к губам чашку с чаем:

— Говорят, он отправляется в инспекционную поездку с тем... как его... Хейденом. Ненадолго — неделю, не больше.

— А-а... — мой ответ прозвучал странно даже для меня.

Даже услышав новости об Асгаре, я не почувствовал привычного волнения. Бешено стучавшее сердце теперь было спокойно. Я нахмурился:

«Что-то не так с моей грудью. Может, я заболел?»

В туманном сознании вдруг всплыла мысль: «Раньше Камар просил меня родить его ребенка...»

«А наследный принц Асгар сказал обратное».

Странно, но именно это не выходило у меня из головы. Хотя дальше мысли не шли. Я отбросил их и снова сосредоточился на Рикале.

— Эй, Йохан... — Мэйса, молча наблюдавшая за мной, только начала говорить, когда раздался лёгкий стук в дверь.

Мы обернулись одновременно. Чуть позже дверь открылась, и раньше, чем вошедший, в комнату ворвался сладкий аромат. Пока я застыл в нерешительности, вошедший мужчина ярко улыбнулся:

— Вот ты где, Йохан!

Я молча поднял глаза на улыбающееся лицо Эйча, который непринуждённо вошёл в комнату.

— Что привело вас сюда? — первой заговорила Мейса. Она словно собиралась встать со стола, за которым сидела, чтобы поприветствовать его, но в итоге лишь заслонила мне обзор. Непроизвольно оказавшись у неё за спиной, я молча отломил ещё кусочек рыбы и положил на ладонь. Из-за спины Мейсы донёсся голос Эйча:

— Скоро отправляюсь в инспекционную поездку с наследным принцем, так что, возможно, мне понадобятся медикаменты. Не могли бы вы собрать мне аптечку, доктор?

Последнюю фразу он произнёс с преувеличенной почтительностью. Мейса, не сходя с места, махнула рукой:

— Берите там, что нужно.

Её тон был резким, но Эйч сохранял невозмутимость:

— Да разве я разбираюсь? Не могли бы вы помочь?

Мейса ненадолго замолчала, затем ответила:

— Прислуга сама всё подготовит. Раз его высочество едет, разве они отправятся без подготовки? Часть королевских медиков тоже поедет.

— А вы и глава медицинского отдела — нет?

Он намекал на Хахама. Я невольно сжался при воспоминании о том, как тот бил меня по щекам, но Мейса ответила:

— Скоро у его величества короля наступит тот период. Хахам должен наблюдать за его состоянием. А я — женщина, так что меня исключили.

Горькое дополнение вызвало у Эйча вздох:

— Жаль. А теперь не уберёте эту прекрасную попу? Я не вижу нашего малыша Йохана.

Мейса на мгновение онемела. Возможно, как и я, она не сразу осознала ситуацию. Хотя её реакция оказалась быстрее моей:

— Это сексуальные домогательства?

На её резкий тон он невозмутимо ответил:

— Ладно, просто подвиньтесь. Ту попу, что загораживает Йохана.

Я видел, как напряглись плечи Мейсы. Мне стало неловко, что из-за меня атмосфера накалилась, и я поспешно встал, держа кота на руках:

— Вы хотели меня видеть?

— Йохан!

Наконец увидев меня, Эйч широко улыбнулся и раскрыл объятия. Я отступил назад вместо того, чтобы броситься к нему. Тогда он смущённо разжал ладони и опустил руки.

— Ты слышал? Я ненадолго покидаю дворец.

— Да.

Я кивнул и посмотрел на Мейсу:

— Только что узнал. Вы едете с наследным принцем на инспекцию.

«Что это за инспекция?» — подумал я про себя.

Эйч продолжил:

— Может занять до двух недель. Времени достаточно, так что хорошенько подумай, Йохан.

— О чём? — удивился я.

Он без колебаний ответил:

— После этой инспекции я скоро уезжаю. В Америку.

Эйч внимательно смотрел на меня, пока я лишь моргал в замешательстве, затем вздохнул:

— Поехали со мной.

— Что?

Я наклонил голову в недоумении, а Мейса резко вскрикнула. Я обернулся к ней — она поспешно прикрыла рот, но выражение лица оставалось недовольным. Я снова посмотрел на Эйча:

— Но разве его высочество не запретил это тогда?

— Так ты помнишь?

Эйч округлил единственный глаз. Неужели он думал, что я не знаю? Его наглый ответ смутил меня, и я пробормотал:

— Но раз всё равно нельзя...

— Нет, Йохан. Всё не так.

Он покачал головой и улыбнулся. Мне показалось, он выглядит как дрессировщик, размахивающий костью перед щенком, пряча за спиной поводок.

К счастью, Эйч бросил взгляд на Мейсу и быстро сменил тему:

— В любом случае, давай обсудим это наедине. Не волнуйся, у меня есть план.

Затем он добавил с таинственной ухмылкой:

— Увидимся, Йохан.

— Выход там, — тут же указала Мейса.

Эйч усмехнулся:

— Даже с одним глазом я вижу всё, доктор.

Её явная насмешка заставила Мейсу замереть. Возможно, она поняла, что была слишком резка.

— Как... как вы лишились глаза? — спросила она уже мягче.

Эйч пожал плечом:

— Няня уронила меня в детстве. Я никогда не видел мир двумя глазами.

Я замер, собираясь сесть с Рикалем на руках. Но Мейса уже смотрела на Эйча с жалостью, а он лишь горько улыбался и качал головой — я не осмелился вмешаться.

После ухода Эйча я украдкой посмотрел на Мейсу. Перебирая бумаги на столе, она всё ещё сохраняла сочувственное выражение.

— Э-эм, Мейса...

Не выдержав, я осторожно начал:

— Эйч... раньше говорил мне, что это его отец выколол ему глаз...

Её руки замерли над документами. Я продолжил, следя за реакцией:

— После проявления [способности] цвет его глаз изменился, и отцу это не понравилось. Он ткнул его канцелярским ножом. Чуть не убил. Говорит, поэтому стал ярым верующим.

Мейса молчала. Её окаменевшее выражение смутило меня, но постепенно в её глазах вспыхнул гнев.

— Э-этот... проклятый ублюдок! Я так и знала! Так и знала!

Я замер, увидев её неожиданную вспышку гнева. Мейса, видимо, злилась не только на то, что он её обманул, но и на то, что проявила к нему жалость — она схватилась за голову.

— Йохан, впредь игнорируй всё, что скажет этот мужчина. Нет, даже не слушай — просто убегай. Понял?

— Д-да, — поспешно ответил я.

Но Мейса всё ещё не могла успокоиться и нервно ходила по кабинету. Я молча держал Рикала, ожидая, пока она остынет.

— Ха-а...

Лишь спустя время она остановилась и, кажется, смирилась, тяжело вздохнув, прежде чем снова сесть за стол. Я осторожно спросил:

— Простите... но почему вы так ненавидите Эйча?

Вспомнив её неприкрытую враждебность с самого начала, я задал вопрос. Она скривилась и предупредила:

— Его гнилая натура видна невооружённым глазом. Будь осторожен, Йохан. Такие, как он, при первой же возможности сожрут тебя с костями.

Конечно, Эйч не выглядел образцом добродетели. Но я не думал, что он настолько плох.

— Йохан.

— Да?

Подняв голову на зов, я увидел её серьёзное лицо.

— Ты сейчас подумал: «Он не такой уж плохой», верно?

— Да...

«Как она догадалась?»

Озадаченно моргнув, я увидел, как она скрестила руки с недовольным видом:

— В тебе, Йохан, всё хорошо, кроме одного. Научись сомневаться в людях. Ты как кролик, брошенный в волчью стаю.

— Я?

— Да.

Её категоричный тон оставил меня без слов. Я не считал ситуацию настолько серьёзной, но не стал спорить.

Проведя с ней довольно много времени, я вышел наружу — дворец казался пустынным и безмолвным. Наследный принц уже уехал в инспекционную поездку с Эйчем и свитой.

Ха-а...

Не знаю, который уже вздох вырвался из груди. Дворец без Асгара казался пустым. Раз поездка могла занять до двух недель, я не мог просто ждать в его покоях и вернулся в лабораторию, конечно, с Рикалем.

— Давно не спали вместе, — прошептал я.

Рикаль, будто поняв, заурчал и прижался ко мне. Я собирался лечь, обняв его, но за время моего отсутствия лаборатория покрылась пылью. «Так спать нельзя», — подумал я, отпустил кота и принялся за уборку.

Сменив постельное бельё и проветрив комнату, я почувствовал себя лучше. Наконец, помывшись от пыли, я увидел, что уже наступила ночь.

«Как там Стюард?»

Лёжа с Рикалем, я вдруг вспомнил о нём. «Надеюсь, он здоров», — подумал я, закрывая глаза.

Смутный шум разбудил часть моего сознания. Перед сном было так тихо, но даже в полусне я чувствовал что-то неладное. За окном, казалось, происходила суета. Я ворочался, пытаясь заснуть, когда неясные шаги внезапно приблизились.

«...Что?»

— Господин Хахам! — мужчина, тащивший меня, крикнул ему.

Я пытался встать, но лишь несколько раз повалился на пол, пока меня волокли. Хахам смотрел на меня с презрением.

У двери в конце коридора собрались не только медики. Внезапный аромат заставил меня встрепенуться. Среди собранных медиками людей были омеги, как и я. Некоторые были раздеты, у других виднелась нижняя часть тела — все выглядели по-разному, но ни один не был одет полностью. Мужчина бросил меня в их середину, и я рухнул, не успев даже вскрикнуть.

— Ну, думаю, этого достаточно, — пробормотал Хахам.

Я резко поднял голову и встретился с ним взглядом. От страха у меня пересохло во рту, но я не мог не спросить:

— Зачем... зачем, для чего...

Он усмехнулся, видя мою запинку. Когда дрожь пробежала по спине, Хахам заговорил:

— На что ещё годны омеги, а?

Его слова словно стали сигналом — слуги у двери отступили на шаг. Они готовились её открыть. Я не мог понять, что было внутри. Но одно знал точно: они собрали омег дворца для одной цели — чтобы те стали чьими-то ночными спутниками.

Скрип...

Тяжёлая дверь с зловещим звуком приоткрылась. В тот же миг густой запах феромонов хлынул в коридор. И омеги тут же начали реагировать.

— Затолкайте их, всех, — приказал Хахам, прикрывая нос рукавом.

Одни пошли добровольно, других втолкнули силой. Моя очередь была не за горами. В панике я спросил Хахама:

— Кто... кто там внутри? Его высочество... уехал с инспекцией...

Аромат феромонов был похож на запах наследного принца, но это был не он. Если не Асгар, оставалось только двое. Захриья вряд ли осмелился бы устроить гон в королевском дворце, даже если наследный принц уехал.

Значит...

Хахам криво усмехнулся:

— Думаешь, ты особенный, раз бывал в покоях наследного принца? Омеги только и делают, что переходят с одной постели на другую, пока не умрут. Или ты думаешь, ты другой?

Я не мог ни согласиться, ни возразить. Лишь растерянно смотрел на него. Хахам прищурился, наклонился и прошептал мне на ухо:

— Если принял семя сына, почему бы не принять и семя отца, а?

Я шокированно уставился на него, но его слова слышал только я. Он выпрямился и громко скомандовал, будто ничего не произошло:

— Давайте, затолкайте их и закройте! Дверь на замок, пока у его величества не закончится гон. Никому не открывать, ясно?

Чья-то рука схватила меня за шкирку. Не успев увернуться, я был брошен внутрь.

— Подождите...!

Я в панике закричал и попытался подняться, но дверь захлопнулась прямо у меня перед носом. Я поспешно вскочил и бросился к выходу. В отличие от меня, остальные омеги, будто притягиваемые запахом, устремились вглубь комнаты. Пробившись сквозь толпу, я добрался до двери, но она была наглухо заперта.

— Нет, пожалуйста...! Выпустите меня, умоляю!

Я стучал и кричал, но никто не слушал. Комната была наполнена густым запахом феромонов. Я тоже не смогу долго продержаться. Уже началось головокружение, я пошатнулся и оглянулся.

Помещение было огромным, словно временно превращенным в зал. Пол и даже стены были отделаны мрамором. В центре стояла массивная кровать, окруженная подушками разных размеров. На столе виднелись бутылки с вином и бокалы, а рядом — золотая шкатулка, украшенная бриллиантами.

Хотя я был здесь впервые, меня охватило дежавю. Причина скоро стала ясна: ситуация напоминала ту, когда я наблюдал, как у Асгара брали феромоны. Особенно бросалось в глаза запрещенное вино, которое подавали только на особых церемониях, — здесь его было несколько бутылок.

«Наследный принц Асгар тогда что-то подмешивал в него...»

Я изо всех сил пытался собраться с мыслями и вспомнить: что именно? Если всё так же, как тогда, значит, сейчас у короля гон? Или они пытаются его вызвать?

На глаз омег было не меньше, а то и больше, чем в тот раз с Асгаром. Если верно второе, то всё в порядке: король ещё в здравом уме, и я в безопасности, пока не начнётся гон.

Но если первое...

Тут я увидел его. Старика, который притянул к себе омегу и тут же начал его трахать.

Это был король.

У меня подкосились ноги. Полуголый мужчина схватил полураздетого омегу, грубо разорвал на нём ткань, раздвинул ноги и вошёл в него. Некоторых он брал по несколько раз, другим всовывал в рот, но вынимал до того, как кончить. Ясно было одно: он не в себе.

«Говорили, он тяжело болен...»

Смутные воспоминания всплыли в голове. Запах феромонов становился всё гуще, а мои мысли путались. Но я должен держаться. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Тем временем передо мной разворачивался кошмар. Король хватал кого попало, трахал, источая феромоны, а между этим наливал вино и подмешивал в него порошок из шкатулки. Скорее не пил, а закидывал в себя — вот точное описание.

«Неужели король стал таким...»

Я старался дышать медленно и поверхностно. В детстве я видел его. Не помню хорошо, но смутно всплывает образ доброго и мягкого человека.

А теперь...

На мгновение страх леденяще пронзил разум. Никто не признал бы в этом человеке короля. Как он дошёл до такого? Все альфы во время гона становятся такими? Или это из-за его болезни? Многие болезни поражают мозг. Говорят, накопление феромонов смертельно для мозга...

— А-а-а!

Внезапный крик вернул меня в реальность. Я глотнул воздух и тут же осознал ошибку. Картина передо мной была настолько ужасна, что я забыл даже о необходимости сдерживать дыхание.

На полу окровавленный омега лежал голый. Между ног — лужа крови. Сделать это с ним мог только один человек в комнате. И он, шатаясь, бродил вокруг, сжимая в руках белое оружие.

В руках короля был олений рог, сорванный со стены. В доказательство — огромный роскошный рог, часть которого отломилась, создавая неприятную асимметрию.

— Если он проткнёт меня этим, я могу умереть...

Я сглотнул и прижался к стене. Нужно было срочно найти укрытие. Остальные омеги уже пропитались феромонами и потеряли рассудок. Пока король был занят ими — это был мой шанс. Прежде всего, нужно отдалиться от него как можно дальше.

Я осторожно двинулся вдоль стены, стараясь держаться подальше, когда король снова налил вина и подмешал порошок. Он повторял это уже несколько раз, но сейчас его движения почему-то привлекли моё внимание. Я замер, наблюдая. Он поставил бокал и тяжело вздохнул.

«...Наверное, ничего страшного».

Я расслабил плечи — и в этот момент...

— ...!

Король вдруг затрясся и начал харкать кровью. Точно так же, как когда-то Асгар.

— Ваше величество...!

Я вскрикнул. Чуть не бросился к нему, но вовремя остановился и вместо этого застучал в дверь:

— Откройте! Быстрее, его величество... Его величество истекает кровью! Пожалуйста!

Я кричал и колотил изо всех сил, но ответа не было. Может, они думали, что я лгу. В любом случае, открывать дверь они не собирались.

«Что делать?»

Я обернулся. Король сгорбился, тяжело дыша. Омеги облепили его, но это был лишь инстинкт. Я огляделся — решения не было. Глубоко вздохнув, я сделал шаг.

Дело было ясно.

Я быстро подошёл к столу и первым делом схватил шкатулку с порошком. Чтобы пересыпать часть, я взял лежавшую рядом салфетку, аккуратно завернул в неё порошок и сложил несколько раз, чтобы не просыпался. Спрятав драгоценный свёрток за пазуху, я поспешил к королю.

Он всё ещё сидел в том же положении. Асгар тогда потерял сознание, но король держался. Может, лекарство было другим? Или доза?

Глубоко сглотнув, я наконец подошёл к нему. Он всё ещё сжимал рог.

— В-ваше величество... В-вы в порядке?

Мой голос дрожал. Плечи короля дёрнулись — то ли от боли, то ли из-за тяжёлого дыхания. Я сделал ещё один неуверенный шаг.

— Ваше величество...

В тот момент, когда я снова позвал его, король резко поднял голову. Его мутные чёрные глаза уставились на меня, и он протянул руку.

Я невольно вскрикнул и резко отпрянул. Чудом избежав его хватки, но моя удача обернулась несчастьем для другого — король схватил вместо меня другого омегу. Я прикрыл рот руками, глаза расширились от ужаса.

«Нужно вмешаться...»

Глядя, как несчастного превращают в окровавленную массу, я наконец осознал: нельзя просто стоять. Король не в себе. Из-за порошка, что он подмешивал в вино? Или из-за гона?

Неважно — его нужно привести в чувство. Иначе никто здесь не выживет.

В этот момент в голове мелькнула страшная мысль. Что говорил Хахам?

«Дверь на замок, пока у его величества не закончится гон. Никому не открывать, ясно?»

Мороз пробежал по спине. Сознание затуманилось, дыхание участилось, но странным образом сердце будто остыло.

«Неужели... они знали с самого начала?»

Сомнений не было. Хахам предвидел это. Возможно, такое случалось и раньше. Сколько раз это повторялось? Сколько людей уже погибло?

«Может, король уже давно сошёл с ума...»

От страха глаза наполнились слезами. Когда откроют дверь? Когда закончится этот кошмар?

«Мне страшно...»

Колени дрожали так, что я не мог встать. Я сжался в комок, тяжело дыша. А король продолжал терзать омег, лежащих вокруг.

«Нужно помочь...»

Я прикусил губу, изо всех сил пытаясь сохранить рассудок. Они все без сознания — сейчас помочь им могу только я. Если оставить их истекать кровью, они умрут.

«Его величество тоже будет сожалеть, когда очнётся...»

В памяти всплыл его добрый образ — и сомнения исчезли. Я не помнил его слов из детства, но тёплая улыбка осталась в сердце.

«...Даже если омеги — исключение».

Возможно, королевская милость не распространялась на омег. Но я не хотел видеть, как человек падает так низко.

«Если бы можно было уменьшить уровень феромонов, люди пришли бы в себя...»

Я не мог подняться, озираясь сидя. Омеги, опьянённые феромонами, всё ещё тянулись к королю. Со всех сторон — лишь стены, единственный выход — та дверь в коридор. Даже окна не было. Видимо, чтобы феромоны короля заполняли комнату эффективнее.

Густой запах феромонов смешался с кровью. Я зажал нос рукавом. У ног — омеги, уже неспособные двигаться, лишь слабо дышащие. Сердце бешено колотилось. Я не был исключением. Король без колебаний убил бы и меня.

«Страшно...»

Нужно было двигаться, но сил не было. Вдруг захотелось бежать. Просто спрятаться среди этих людей и переждать. Разве что-то изменится, если я сделаю вид, что не вижу? Что я могу сделать? Мне бы самому выжить. Зачем мне рисковать ради них? Я могу умереть. Я их даже не знаю. Мне не обязательно помогать. Не обязательно именно мне...

«Йохан».

Когда я крепко зажмурился, в голове внезапно прозвучал голос Камара. В оцепеневшем сознании всплыла наша первая встреча, счастливые дни.

«Я люблю тебя, Йохан».

Слёзы снова навернулись. Что было бы, если бы я тогда прошёл мимо Камара?

Я бы до сих пор умирал в одиночестве там. Никогда не узнал бы, что такое счастье. Никогда не испытал бы любви — ни своей, ни чужой.

Всё это я узнал, потому что спас его.

Мысли перешли к воспоминаниям об отце. Вплоть до последнего дня, когда он ушёл.

«Нужно помогать, Йохан».

Перед глазами чётко встал окровавленный отец, падающий на землю. И слова, запавшие в душу в день встречи с Камаром:

«Люди должны помогать друг другу».

Эти слова снова стали спусковым крючком, толкнувшим меня вперёд. Я судорожно сжал дрожащие руки, сделал короткий вдох. Остановить это можно лишь одним способом. Мои дальнейшие действия были ясны. Я уставился на короля. Шатко поднявшись, я пополз к нему, едва не падая. Чтобы страх не захватил разум, я думал лишь об одном:

«Нужно остановить короля. Нужно привести его в чувство».

«Если не получится — нужно лишить его силы».

В худшем случае решение было простым. Но если я действительно это сделаю, моя жизнь окажется под угрозой уже по другой причине. Мало того, что осмелюсь прикоснуться к королевской особе — так ещё и нанесу увечье.

Но выбора у меня не было. Вариантов действий оставалось совсем немного.

Задыхаясь, я подполз ближе. Рука короля, сжимавшая очередную шею, побелела от напряжения. Лицо мужчины побагровело. Король не стал ждать, пока тот задохнётся — увидев, как он заносит окровавленный олений рог, я из последних сил бросился вперёд.

— Ваше величество, нельзя!

Я обхватил его со спины — король на мгновение замер. Удар удалось предотвратить, но его хватка на шее жертвы не ослабла. Услышав хриплые звуки, я, прежде чем король двинулся снова, протянул руку.

— Что ты...!

Леденящий крик пробежал по спине. Но цель была ясна. Воспользовавшись его замешательством, я изо всех сил толкнул вооружённую руку. Король разжал пальцы — я схватил упавший рог и швырнул его прочь.

Ха-а, ха-а...

Радость длилась мгновение. Золотистые глаза короля устремились на меня. Он отпустил шею мужчины и повернулся ко мне.

— Наглый щенок...

Из его горла вырвался металлический скрежет. В ужасе я отполз назад. Теперь его цель — я. Разница лишь в том, что раньше он хватал первого попавшегося, а теперь выбрал именно меня.

— П-простите, ваше величество... п-помилуйте...!

Я кричал, хотя и не надеялся на прощение. Прекрасно понимал, что меня ждёт. Но другого выхода не было. Оставалось только уворачиваться и тянуть время.

— ...Ты!

Король промахнулся на волосок и выругался. Я бросился прочь, перепрыгивая через распростёртые тела. Оглянувшись, увидел — король идёт по кровавым следам прямо ко мне. Просторный зал вдруг стал тесным. Стена приближалась слишком быстро — вскоре я оказался прижат к ней, ожидая приближения разъярённого короля.

— В-ваше величество...

Слёзы текли сами собой. Я задыхался, но продолжал умолять:

— Пожалуйста... очнитесь, ваше величество... Вернитесь... к тому мудрому и милосердному правителю...

Мольбы не помогли. Феромоны сгустились, его ярость и безумие обрушились на меня. Король протянул руку. Его фигура, склоняющаяся надо мной, медленно заполняла поле зрения.

«Был ли смысл в моих действиях?»

Время словно замедлилось. Глядя на него, я вспомнил: «Как живёт тот, кого спас отец? Помнит ли он его? Жалел ли отец о своём выборе?»

Зрение помутнело. «Может, и лучше — если сознание уйдёт от переизбытка феромонов... Хотя бы не почувствую, как он разорвёт меня на части».

— ...А-а!

Меня схватили за плечо и грубо швырнули на пол — непроизвольный стон вырвался из горла. Король тут же взгромоздился сверху, разрывая рубашку. Сознание затуманилось — похоже, это был предел. Смутно почувствовал, будто земля дрожит. Наверное, мозг, отказывая, создавал иллюзии. Холодный воздух коснулся оголённых бёдер — штаны, видимо, сняли. Я шевельнул губами, протянув руку. Попытался оттолкнуть короля, но силы иссякли — пальцы лишь беспомощно сжали воздух.

Моё жалкое сопротивление явно не понравилось — король высоко поднял руку. Я закрыл глаза, видя, как огромная ладонь устремляется к моей щеке.

И в этот момент...

Где-то вдали послышался гул, дверь с грохотом распахнулась.

— Ваше величество, нельзя!

После крика ворвался поток свежего воздуха. Вместо удара по лицу — прохладный ветер, вернувший часть сознания. Я с трудом приподнял веки. Отводя взгляд от короля, я посмотрел туда, откуда дул ветер.

В распахнутой двери стоял высокий мужчина. Он, казалось, сам распахнул створки — широко раскинув руки, тяжело дышал. Обычно смуглая кожа почему-то побледнела, а твёрдый взгляд был прикован ко мне.

Асгар.

Когда его имя пронеслось в голове, сердце бешено заколотилось. Глаза заволокло пеленой, хлынули слёзы. Внезапно вспомнился тот день. Тогда ты тоже пришёл меня спасти. Хотя не помнил меня. Хотя сейчас ты — не Камар.

Но всё равно пришёл.

Ха-а, ха-а...

Он смотрел на меня, дыша так, будто только что бежал. Взгляд скользнул с лица на обнажённую грудь, на оголённые ноги... затем медленно поднялся вверх. И Асгар обратился к своему отцу:

— Это моё, ваше величество.

Его глаза, обычно тёмно-фиолетовые, теперь сияли золотом. Сквозь тяжёлое дыхание он прорычал, будто сквозь стиснутые зубы:

— Мой омега. Отпустите.

«Что...?»

Король пробормотал что-то невнятное, словно пьяный, его произношение было нечетким. Я воспользовался его замешательством и попытался быстро выскользнуть снизу, но король тут же заметил это, схватил меня за шею, и неудачная попытка побега провалилась.

«М-м, кх, ух...»

Я изо всех сил пытался вырваться, но это было невозможно. Беспомощно дергаясь, я услышал торопливый голос:

— Ваше Величество, так нельзя. Его Величество король сейчас совершает священный обряд. Даже наследный принц не может ему мешать.

Придворный короля крикнул взволнованным голосом. Среди шумящей толпы вперед вышел другой человек — Хахам.

— Верно, Ваше Высочество. Пожалуйста, уступите место. Не прерывайте обряд...

С этими словами он протянул руку. В тот же момент Асгар бросил на него взгляд и произнес:

— Кто посмел прикоснуться ко мне?

От холодного тона Хахам вздрогнул и отступил назад. По его искаженному выражению лица было ясно, что он действовал неосознанно. Он беспокойно повел глазами и снова заговорил:

— Простите за дерзость, Ваше Высочество. Как ни прискорбно, но обряд Его Величества еще не завершен. Пожалуйста, доверьтесь нам и позвольте ему благополучно закончиться.

Низко склонившись в поклоне, Хахам осторожно добавил:

— Хотя Ваше Высочество, наследный принц, и управляете государством от имени короля, вы еще не взошли на трон официально. Священная воля Его Величества все еще в силе, и если ею пренебречь, даже наследный принц не избежит последствий.

Последние слова прозвучали как предупреждение. Хахам был прав. Он всё ещё оставался «наследным принцем». Даже если король был болен, реальная власть принадлежала ему. Происходящее сейчас было явным вызовом королевскому авторитету.

«Я в порядке.»

Я собрался с духом. Мучения скоро закончатся. Нужно просто закрыть глаза и терпеть... Хотя, там есть раненые. Может, попросить сначала вывести их и оказать помощь? Я-то справлюсь, неужели нельзя выполнить такую простую просьбу? Ведь им же нет выгоды от смерти этих людей.

«Они же наверняка знали, что могут погибнуть, когда толкались внутрь.»

Мрачная мысль мелькнула в голове, когда мой взгляд встретился с взглядом Асгара. Я по-прежнему находился под королём, с перехваченным горлом. Его возбуждённый член отчётливо давил на моё обнажённое тело, и взгляд Асгара тоже задержался на этом месте. Что произойдёт дальше, было очевидно. Асгар снова посмотрит на меня с презрением.

Слёзы снова навернулись на глаза, и из-за затуманенного зрения я не различал его выражения. И слава богу. Я не хотел видеть его презрительный взгляд. Когда я думал об этом, Асгар внезапно двинулся.

— Ваше Высочество...!

Вслед за отчаянными возгласами раздались тревожные голоса. Вопреки ожиданиям, что он развернётся и уйдёт, Асгар сделал шаг вперёд. Я широко раскрыл глаза от неожиданности.

— Ваше Высочество, остановитесь! Вы что, идёте против воли Его Величества короля? — закричал Хахам, видя, как Асгар уверенно шагает вперёд.

Его слова были справедливы. Возразить было нечего — даже для наследного принца не существовало исключений. Все затаили дыхание в ожидании реакции принца. Наверное, все думали одно и то же. Даже я был уверен, что на этот раз Асгар повернётся и уйдёт. Что дверь закроется и не откроется вновь до самого конца обряда.

«Откроется ли эта дверь снова, пока я ещё жив?»

В тот момент, когда эта мысль промелькнула у меня в голове, Асгар, замерший на месте, наконец заговорил:

— Хахам.

— Да, Ваше Высочество.

Хахам быстро склонил голову, в то время как принц, не отводя взгляда от короля, спросил:

— Ты это видишь?

Хахам беспокойно забегал глазами, явно не понимая, к чему клонит наследный принц. Асгар же продолжал смотреть на короля с холодной усмешкой.

— Где же тут божественность в этом четвероногом животном, ползающем по земле?

Вокруг раздались резкие вздохи — присутствующие были шокированы. Придворный в ужасе воскликнул:

— Ваше Высочество, что вы говорите?!

— Ваше Высочество! Как вы можете так бесчестить...!

Раздались крики, граничащие с воплями. Даже Хахам смотрел на принца с выражением полной потери дара речи, будто не веря своим ушам. Но Асгар оставался невозмутим.

— Боги — часть природы. Они рождаются и умирают. И его время просто пришло.

— Ваше Высочество!

— Закройте дверь.

Асгар твёрдо шагнул вперёд и продолжил, не отрывая взгляда от меня и короля:

— Если эта дверь откроется вновь и Его Величество сочтёт нужным наказать меня — я приму это. Но сейчас вы будете повиноваться моему приказу. Иначе ваши головы полетят ещё до того, как король придёт в себя.

Придворные переглянулись. Их тревожные взгляды устремились к Хахаму, но он явно был не в силах что-либо изменить. Сжав кулаки от бессилия, он в конце концов молча отступил. Будто это был сигнал, слуги поспешно закрыли дверь. И наконец воцарилась тишина.

Ха... ха...

С трудом переводя дыхание под королевской хваткой, я поднял взгляд на Асгара. Король по-прежнему сидел на мне, уставившись на сына. Асгар же начал медленно приближаться. Шаг за шагом. Я заворожённо следил за его фигурой. Он шёл мимо стонущих омег, и даже те, кто ещё сохранял сознание, тянулись к нему, пьянея от его феромонов. Но Асгар не удостоил их ни взглядом.

Король лишь безучастно наблюдал, как его взрослый сын подходит ближе. Внезапно он выглядел на десять лет старше. Удушающий запах его феромонов ослаб, уступив место другому — Асгара.

Хааа...

Я наконец смог вдохнуть полной грудью. Теперь уже ничего не имело значения. Всё в порядке. Теперь всё в порядке.

Асгар остановился в двух шагах. Он смотрел сверху вниз на короля. Хватка на моей шее ослабла. Король замер, уставившись на сына, словно окаменев. Асгар разомкнул губы:

— Прочь.

Я замер от неожиданности, лишь беспомощно моргнув. Асгар нахмурил брови и сквозь зубы процедил:

— Ты оглох? Или тебе так хочется раздвинуть ноги перед королём?

Ни то, ни другое не было правдой. Я поспешно рванулся прочь, едва выкарабкавшись из-под короля. Тот, запоздало осознав происходящее, с перекошенным лицом попытался схватить меня. Но его рука застыла в воздухе — Асгар перехватил её.

— Ваше Величество, до чего же вы опустились.

Голос принца звучал непривычно спокойно. Я отполз назад, наблюдая, как король переводит взгляд с меня на сына. В белоснежном тобе, расшитом золотом биштом, с аккуратно закреплённой агалом гутрой — наследный принц сиял, словно солнце, воплощая безупречное совершенство. В то время как король был всего лишь жалким стариком, лишённым даже лоскута одежды. Асгар был прав. Контраст между угасающим божеством и его преемником был очевиден. И король прекрасно понимал это.

— Ты... как смеешь...

Голос монарха дрожал от ярости. Пылающий взгляд впился в сына. Скрежет зубов раздавался настолько отчётливо, что казалось — к королю на мгновение вернулось рассудок. Его налитые кровью глаза источали лютую ненависть.

— Проклятый выродок! Ты — дьявол! Это ты... ты довёл меня до этого!

— Ваше Величество, феромоны лишили вас разума, — невозмутимо парировал Асгар, резко контрастируя с исступлёнными криками отца. Его тон напоминал обращение с умалишённым бродягой. — Иначе как бы вы осмелились демонстрировать этот уродливый орган? У людей принято испытывать стыд — но сомневаюсь, что вам ещё знакомо это чувство.

Принц горько усмехнулся, морща лоб.

— Бывший бог, низведённый до животного... Жалкое зрелище.

Его слова, лишённые малейшего сожаления, лишь распалили короля.

— Мерзавец!..

Прижавшись к стене и дрожа, я в этот момент увидел оскаленные желтые зубы короля.

— Ваше Высочество, нельзя... Уйдите!

Я в панике закричал и бросился вперед, чтобы прикрыть его. В голове осталась лишь одна мысль: «Нужно спасти наследного принца». Король, которому я невольно преградил путь, повернул голову и посмотрел на меня. Увидев его искаженное злобой лицо, я успел заметить, как он резко замахнулся. Перед глазами мелькнуло — и я легко отлетел в сторону. Глухой удар — и все мое тело рухнуло на пол.

— Ух... у-ух...

Стон сам вырвался из горла. Сознание помутилось. Я попытался опереться на пол и подняться, но это было нелегко. Когда я наконец поднял голову, то от неожиданности аж подавился собственным дыханием. Король набросился на Асгара и вонзил свои клыки ему в плечо.

— ...!

Я невольно вскрикнул, зажав рот ладонями. Глаза наполнились слезами, но Асгар даже не взглянул в мою сторону. Едва избежав укуса в шею, он скривился, глядя, как его отец яростно тряс головой, пытаясь вырвать кусок плоти.

— Хах.

Коротко усмехнувшись, он без колебаний схватил короля за волосы и резко дернул.

— У-ух!

Я аж подскочил, увидев, как король с воплем повалился навзничь. Асгар смотрел на него без тени эмоций. Его белый тоб постепенно пропитывался алыми пятнами. Я растерянно озирался, не зная, что делать. Мысль позвать врача боролась со страхом нарушить покой принца — я не решался открыть дверь. Пока я в тревоге наблюдал, король, лежавший на полу и стонавший, резко поднял голову. Их взгляды встретились — и монарх, глядя снизу вверх на сына, издал низкое, недовольное рычание, прежде чем прошипеть сквозь стиснутые зубы:

— Когда убивал ту суку... нужно было убить и тебя!..

Я не понял, о ком шла речь. Но по едва заметному подергиванию щеки Асгара стало ясно — эти слова задели его за живое. К счастью, его голос оставался холодным, когда он заговорил:

— Прозрение пришло к вам слишком поздно, Ваше Величество.

Асгар поднялся и продолжил:

— Судя по тому, как ослабел запах ваших феромонов, гон подходит к концу. Говорят, с возрастом этот период становится короче.

Он холодно усмехнулся, глядя на одряхлевшего отца.

— Видимо, так и движешься к смерти.

Король застыл с открытым ртом, уставившись на него. Его глаза метались, а на лице читалось недоверие.

— Ты... ты правда хочешь меня убить...

— По воле богов. Ваше Величество, если вам суждено умереть — то это либо воля богов, либо ваша собственная. Разве посмел бы я посягнуть на священную особу?

Последние слова прозвучали язвительно. Король, кажется, тоже это заметил — он окаменел, но не смог возразить, стиснув зубы. Асгар спокойно продолжил:

— Все свершается по воле богов. Разве могу я противиться ей или даже предполагать ее? Не тревожьтесь — все идет своим чередом.

Глаза Асгара сузились, но это не была улыбка. Почти шепотом он добавил:

— Как было с матерью.

— Э-этот... мерзавец!..

Король снова попытался наброситься на него. Но на этот раз потерпел неудачу. Легко отступив, Асгар без труда избежал атаки отца, а король, шлепнувшийся всем телом на мраморный пол, лишь болезненно застонал, не в силах подняться.

Асгар холодно посмотрел на поверженного монарха, затем резко повернул голову. Его взгляд встретился с моим, и я вздрогнул, судорожно подняв плечи. Без тени эмоций на лице он начал двигаться в мою сторону. Ошеломленный неожиданным развитием событий, я лишь беспомощно наблюдал за его приближением.

В мгновение ока он оказался прямо передо мной. Асгар остановился и наклонился ко мне. Я полностью оцепенел и зажмурился.

"...!"

Внезапно сильные руки подхватили меня на руки. Резко вдохнув, я широко раскрыл глаза. Придя в себя, я осознал, что нахожусь в объятиях наследного принца. Все мое поле зрения заполнило его лицо. Асгар, державший меня на руках как драгоценную принцессу, открыл рот:

"Не дергайся. А то уроню."

Его тихий голос не выдавал никаких эмоций. Затем он решительно зашагал вперед. Я окаменел, крепко сцепив руки на груди. Он окинул мое тело оценивающим взглядом и тихо цокнул языком. Я выгляжу жалко? Наверное, так и есть.

Поникнув, я опустил голову, но тут же вздрогнул, заметив кровавые следы на полу. Асгар, продолжавший идти, нахмурил брови.

"В чем дело?"

Прежде чем ответить, я сглотнул. Можно ли вообще просить об этом? Меня охватил страх, но кроме этого человека просить помощи было не у кого. Сжав руки изо всех сил, я с трудом выдавил:

"В-ваше... высочество."

Голос дрожал и прерывался.

"Раненых... много. П-помогите... им. Пожалуйста..."

Асгар не ответил. Вскоре мы оказались у дверей, и он громко скомандовал:

— Откройте.

Массивная дверь медленно распахнулась. Свежий воздух хлынул внутрь, и я невольно вздохнул с облегчением. Не решаясь обнять Асгара за шею, я закрыл глаза, как вдруг он сильнее прижал меня к себе. Моя щека коснулась его твердого плеча, и я широко раскрыл глаза от неожиданности, но не стал отстраняться от этого маленького везения.

— В-ваше высочество... что произошло... — донесся беспомощный голос Хахама.

Асгар, не замедляя шага, прошел мимо него и приказал:

— Священный обряд Его Величества завершен. Отведите его в покои для отдыха и окажите помощь раненым омегам.

— Д-да, конечно.

Другой слуга поспешно кивнул и бросился внутрь. Остальные придворные последовали за ним, включая Хахама.

Асгар нес меня по длинному коридору. В тишине звучно раздавались лишь его шаги, но это не имело значения. Одно лишь ощущение его тепла, проникающего в меня, переполняло сердце.

Он спас меня.

Прижавшись щекой к его твердому плечу, я едва сдерживал накатившиеся слезы.

Камар... снова спас меня. Он услышал мою просьбу...

Сердце бешено колотилось, не зная, как успокоиться. Асгар молчал всю дорогу.

Он принес меня в спальню. Знакомая обстановка принесла облегчение. Я только собрался выдохнуть, как...

— ...!

Асгар резко пересек комнату и буквально швырнул меня на кровать. Ошеломленный, я глотнул воздух, а он, возвышаясь надо мной, холодно произнес:

— Ты с ума сошел?

— Ч-что?..

— Бросаться под руку безумцу — это что, попытка самоубийства?

Я наконец понял и забормотал:

— Я... боялся, что ваше высочество пострадает...

— Что ты мог сделать? Больше не смей становиться у меня на пути.

Его ледяной тон заставил мое радостное настроение испариться. Я опустил голову и тихо пробормотал: «Да, ваше высочество».

Но на этом он не остановился. Асгар резко схватил меня за лодыжку и потянул к себе. Я рухнул на кровать, внутренне приготовившись, но его действия оказались совсем другими.

Начиная с лодыжки, он тщательно осмотрел мои колени, бедра, пах, затем провел руками по животу и груди, пока не добрался до шеи — и замер. Его пальцы задержались на коже, и я напрягся. Следы от его хватки все еще были видны. Рубашка прикрывала их, но, видимо, порвалась, обнажив синяки. Да и король тоже душил меня — теперь следы стали еще заметнее.

Я покраснел от стыда, увидев синяки на своей шее, и опустил голову. Рука, которая на мгновение задержалась на моей коже, отстранилась. Асгар методично проверил мою спину, бёдра, снова опустился к лодыжкам, и только тогда наконец отпустил меня. Его прикосновения были далеки от нежности — чисто деловые, без намёка на заботу.

В комнате повисло молчание. Я нерешительно поднял глаза и встретил его взгляд.

— Значит, ран нет? — спросил он.

Осознав, что он лично в этом убедился, я поспешно замотал головой:

— Н-нет... Всё в порядке.

— ...Ладно.

Асгар пробормотал это себе под нос и провёл пальцами по переносице. Внезапно он выглядел смертельно уставшим. Я колебался, но всё же осторожно спросил:

— В-ваше высочество... простите за дерзость, но... как вы узнали...?

Мой дрожащий голос выдавал страх, но, подняв голову, я понял — сейчас не время для вопросов. Кровь из раны, оставленной королём, уже успела пропитать белоснежный тоб Асгара — от плеча до пояса.

Я побледнел и вскрикнул:

— Ваше высочество!..

— Ваше высочество!

Я вскочил с кровати, но Асгар поднял руку, останавливая меня. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Не поднимай шум. Это несерьёзно.

— Но... крови так много...

Я беспомощно озирался. Прикасаться к наследному принцу было запрещено — я не мог даже перевязать его рану. Да и даже если бы мог, Асгар никогда не разделся бы передо мной.

Ведь тогда будут видны шрамы.

Вспомнив старые рубцы на его плече, я почувствовал, как сжимается сердце. А если там останется новый шрам?

Король впился зубами точно в то же место. Проверить это было невозможно. Пока я метался, принц тяжело опустился на кровать.

Я смотрел на него, полный тревоги. Асгар сидел, склонившись, с ладонью, прижатой ко лбу, — он выглядел измождённым. Возможно, кровопотеря была серьёзной. Его бледность напомнила мне тот день, когда я впервые встретил Камара, и сердце забилось чаще. Мысли путались, но одно я знал точно:

Ему срочно нужна помощь.

Я сглотнул, пытаясь смочить пересохший рот, и прошептал:

— В-ваше высочество... чем я могу...

Последние слова замерли на губах. В другой раз он бы рассмеялся мне в лицо или пригрозил, но сейчас Асгар молчал. Не то от усталости, не то от безразличия. Я растерялся ещё сильнее.

Когда моя дрожащая рука потянулась к нему, он вдруг заговорил, словно почувствовал движение:

— Не смей прикасаться ко мне.

Его низкий голос заставил меня задрожать, но в то же время сердце сжалось от жалости.

Он никому не доверяет.

Тот мужчина, что когда-то раскрылся передо мной, исчез. Передо мной сидел человек, выживший в этом дворце, полном врагов, — без слабостей, без уязвимостей.

В одиночку.

Я прикусил губу. Конечно, Асгар не верил мне. Я был для него никем — всего лишь жалким омегой.

Но я не могу сдаться.

Глубоко вдохнув, я сжал кулаки. Был только один способ помочь ему, не показывая раны другим. Не дав страху остановить себя, я резко развернулся. До столика с цветами — всего несколько шагов. Я схватил украшенную росписью вазу и, не колеблясь, швырнул её на пол.

Громкий звон разбившегося фарфора наполнил комнату. Не оборачиваясь на Асгара, я наклонился, разглядывая осколки среди разлитой воды и рассыпавшихся цветов. Выбрав самый крупный и острый, я бережно сжал его в руке.

— Что ты... — начал Асгар.

Но было уже поздно. Я провёл острым краем по внутренней стороне своего предплечья, оставив длинную кровавую полосу.

— Что ты наделал?!

Асгар вскрикнул, хватая меня за руку. Осколок выпал, но это не имело значения — цель уже была достигнута. Я посмотрел на свою руку, с которой струилась кровь, глубоко вдохнул и поднял взгляд на него. К моему удивлению, на его лице читалось искреннее смятение — совсем как у Камара. С болью в сердце я попытался улыбнуться.

— Ваше высочество...

Голос дрожал. Несмотря на решимость, страх все еще сковывал меня. Я несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь продолжить:

— Рана... серьезная. Позвольте... мне помочь.

Мне удалось говорить без запинок, но голос все равно предательски дрожал. Асгар молча уставился на меня — будто пытался понять, что за уловку задумал этот наглый омега. Я сделал еще один глубокий вдох и продолжил:

— Вашу одежду, испачканную моей кровью... нужно заменить. И... если позволите, пусть принесут медикаменты и инструменты... для обработки раны.

Глаза Асгара расширились. Кажется, он понял мой замысел. Я напряженно улыбнулся:

— Пусть принесут и инструменты для швов... Кажется, я поранился довольно глубоко... Простите, что осмелился показать такое неприглядное зрелище.

Асгар все еще молчал. Его взгляд скользнул с моей кровоточащей руки обратно к лицу. Я ждал, глядя на его недоверчивое выражение.

Пожалуйста, поверь мне.

Принц приоткрыл рот, но снова закрыл его. Это было непохоже на него. В каком-то смысле это была азартная игра.

Если он спас меня от короля... может, хоть немного откроется?

Если нет — я рискую истечь кровью. Или быть наказанным за дерзкую уловку перед наследным принцем.

Что же будет со мной?

Но, как ни странно, несмотря на риск, внутри было спокойно. Если Асгар снова отвергнет меня — значит, это конец. В конце концов, эти чувства были лишь моей личной болью.

В этот момент Асгар наконец заговорил:

— Кто-нибудь...

Его тихий голос внезапно перешел в громкий окрик:

— Есть тут кто?! Войдите!

Дверь распахнулась, и в комнату поспешно вошел слуга.

— Ваше высочество, вы звали?

— Принеси мне сменную одежду, — приказал Асгар. — И... перевязочные материалы.

— Д-да? Ваше высочество, что случилось...

Слуга растерянно поднял голову и замер. Я намеренно выставил вперед кровоточащую руку. С его позиции было невозможно разглядеть, кто именно ранен.

Слуга вздрогнул и тут же склонился:

— Сейчас же исполню, ваше высочество!

Он быстро удалился. Если бы он увидел рану Асгара — вряд ли остался бы таким хладнокровным. Его спокойный отход убедил меня: мой план сработал.

Асгар ненадолго задержал взгляд на закрытой двери, затем посмотрел на меня. Наши глаза встретились, и он заговорил...

— Если ты думаешь, что оказал мне услугу...

— Благодарю за милость, ваше высочество.

Мы с Асгаром произнесли это почти одновременно. Пока он замер в недоумении, я склонил голову и продолжил:

— Вы простили мою оплошность... и даже позволили получить лечение... Да ниспошлёт божество бесконечные благословения наследному принцу.

Закончив заготовленную речь, я наконец замолчал. Всё моё тело дрожало, но голос не дрогнул. Напряжение спало, и тремор не прекращался. Асгар молча смотрел на меня, не отпуская мою руку. Он явно чувствовал, как она дрожит в его ладони.

Кровь продолжала стекать по руке, капая с локтя на пол. Я наблюдал, как капли растворяются в луже от разбитой вазы, и вдруг зрение помутнело.

...Что?

Мне показалось, будто тело стало невесомым. Я закрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением. Сладковатый запах, щекочущий ноздри, почему-то вызывал грусть.

Не знаю, уснул ли я или потерял сознание. Когда я открыл глаза, вокруг было довольно темно. Лёжа, я медленно повернул голову. Яркий лунный свет, льющийся из окна, освещал комнату, позволяя разглядеть окружение. Я лежал на кровати наследного принца. Моя рука была перевязана.

Неужели... Асгар сам...?

В этот момент я заметил высокую фигуру мужчины, прислонившегося к окну. Непроизвольно затаив дыхание, я широко раскрыл глаза. Сердце бешено заколотилось.

Мгновение я был парализован, не в силах пошевелиться. Притвориться спящим теперь уже не получалось — я неловко приподнялся. Как и ожидалось, Асгар заметил, что я очнулся, и наблюдал за мной без тени удивления.

Краем глаза я увидел чистый пол — ни осколков, ни капли воды. Видимо, слуги убрали, пока я был без сознания.

Я перевел взгляд с бинтов на своей руке на принца и с облегчением выдохнул, увидев его чистую кандуру. В лунном свете, заливавшем окно, его силуэт был размыт, но казался спокойным — и этого хватило, чтобы успокоить меня.

Асгар молча наблюдал, как я провожу рукой по груди, и только когда я наконец посмотрел ему в лицо, заговорил:

— Зачем?

Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Его голос, как всегда, был тихим и низким:

— Порезать собственную руку... Зачем ты это сделал?

Если раньше я мог отмахнуться, то сейчас это было невозможно. Я честно ответил, как он и хотел:

— Я думал... ваше высочество не позволите... Но рану нужно было обработать...

Голос, до этого звучавший четко, в конце предательски дрогнул. Не в силах продолжить, я замолчал. Асгар долго смотрел на меня, и я гадал:

О чём он думает?

Как и раньше, я не мог понять его мысли и просто ждал. После долгого молчания Асгар наконец разомкнул губы:

— На рассвете я отрежу тебе язык, чтобы ты больше не болтал лишнего.

Сердце упало, но слова не шли. Я открывал и закрывал рот несколько раз. Асгар молча наблюдал за этим. Наконец я прошептал:

— Д-да...

Склонив голову, я стиснул зубы — глаза наполнились слезами. Капли упали на простыню. Я испугался, что меня отругают за плач, и поспешно вытер глаза.

— ...Что ты делаешь? — вдруг спросил Асгар.

— Ч-что?

Я поднял взгляд и увидел его хмурое лицо. Он продолжил:

— Ты должен либо молить о пощаде, либо оправдываться. Я же сказал, что отрежу тебе язык. Ты думаешь, это шутка? Что я не смогу?

Я яростно замотал головой:

— Н-нет, конечно... Вы сможете...

— Тогда?

Его голос стал резким. Я опустил глаза и пробормотал:

— Но... вы не доверяете мне... и если отрежете язык... чтобы обрести покой... то...

Слезы снова потекли. Без языка я не смогу говорить... Но это ничего, я и так всегда один в оазисе... Я хотя бы смогу звать Рикаля...

Ах, но я больше не смогу сказать Камару, что люблю его...

Я снова заплакал, беспомощно вытирая слёзы.

Я так увлёкся рыданиями, что не заметил, как Асгар подошёл и взял меня за плечи. Когда я поднял голову, его лицо было размыто от слёз.

Протерев глаза, я разглядел его странное выражение — он хмурился, но не злился и не осуждал. Просто молча смотрел.

Когда я всхлипнул, глядя на него, Асгар наклонился. Я даже не понял, что происходит, пока его губы не коснулись моих. Я лишь моргал, роняя слёзы.

Он слегка вздохнул, отстранился, затем поцеловал мои слёзы на щеках. Я машинально закрыл глаза, и его губы коснулись век, затем лба — горячо, словно ставя печать.

Я замер в ошеломлении. Когда рыдания превратились в лёгкие всхлипы, Асгар горько усмехнулся.

Но на этом всё не закончилось. Неожиданно он обнял меня за плечи и повалил на кровать. Ошеломлённый, я лёг рядом с ним.

— Спи, — сказал Асгар. — До рассвета ещё далеко.

Я слишком хорошо помнил, что он сказал о моем языке с наступлением рассвета. Страх смешался с отчаянием — возможно, это наш последний раз. С трудом успокаивая дыхание, я заговорил:

— В-ваша рана... к-как, ваше высочество?

Мой дрожащий, запинающийся голос повис в воздухе, прежде чем Асгар ответил:

— В порядке. Обработал.

— Слава богам...

Я выдохнул с облегчением, а он пристально наблюдал за мной. Сдерживая желание поцеловать его губы, я попросил:

— В-ваше высочество... п-перед тем как... отрезать язык... можно я скажу последнее?

— Говори.

Он снова проявил снисходительность. Встретив его неотрывный взгляд, я пробормотал:

— Спасибо...

Глубоко вдохнув, я продолжил:

— Б-будьте... здоровы... спите... хорошо... и... счастливы... Пусть все мечты сбудутся...

Асгар фыркнул. Казалось, мои слова его позабавили.

— И это всё?

Я люблю тебя, Камар.

Самые главные слова пришлось оставить в сердце. Я лишь кивнул: "Да". Асгар ничего не ответил. Он просто смотрел на меня, затем снова наклонился и поцеловал.

Я замер, не понимая, что происходит. Ему снова нужна ночная утеха? Но поцелуй был спокойным и нежным. Он обнял меня, но не пытался раздеть. Его теплые губы скользили по щекам, носу, лбу, шее, подбородку, снова возвращались к губам.

Последний раз...

Я осторожно коснулся его языком, и он ответил тем же. Для меня этого было достаточно.

Борясь с желанием обнять его за шею, я незаметно снова погрузился в сон.

Что-то щекотало щеку, и я медленно проснулся. Даже сквозь сон мой слух уловил суету — звон посуды, шаги, а затем и аромат еды. Я непроизвольно заворочал носом, и в ответ раздался тихий смешок. Кто-то легонько ущипнул меня за нос. Я нахмурился и наконец открыл глаза.

— Проснулся?

Ласковый голос едва не вырвал у меня: «Камар...». Но прежде чем я произнес хоть звук, он продолжил:

— Вставай. Пора завтракать.

Мягкий поцелуй заставил меня широко раскрыть глаза. Сон это или явь? Я разглядывал его лицо, всё ещё не понимая — передо мной Асгар или Камар?

Не дав мне опомниться, Асгар подхватил меня на руки и развернулся. Я снова застыл с круглыми глазами — на ковре был расстелан роскошный завтрак. Горы хлеба, дымящиеся супы и рагу, жареное мясо, фрукты... А в центре — аккуратная пирамида макарунов.

— Прежде чем лишиться языка, ты должен попробовать всё в последний раз, — сказал Асгар.

Меня будто окатили ледяной водой. А, это последняя милость... Без языка я больше не смогу чувствовать вкус.

"Да..."

Я сразу же поник, опустив голову. Хоть я и не видел выражения лица Асгара, мне было настолько горько, что я даже не осмеливался взглянуть на него. Асгар спокойно сел на пол, усадил меня к себе на колени и обнял за талию одной рукой.

Неужели он хочет, чтобы я ел в таком положении?

Неосознанно я обернулся, и Асгар посмотрел на меня. Ситуация была слишком неловкой для вопросов, поэтому я просто повернулся обратно.

Последняя трапеза.

Я сглотнул скопившуюся слюну и дрожащей рукой потянулся к еде. Первым делом я взял хлеб — еще теплый, только что испеченный, невероятно мягкий. Я дул на него и быстро съел один кусок, затем другой. Асгар каждый раз ослаблял хватку, когда я тянулся за едой, но тут же снова притягивал меня к себе, когда я возвращался. Его губы то и дело касались моей шеи и плеч, дыхание щекотало кожу, но я не смел жаловаться. Я просто сосредоточился на еде.

Я доел суп, немного мяса, немного фруктов. Живот уже был полон, но я должен был съесть еще хоть немного. Ведь это в последний раз.

Я взял фиолетовый макарун и откусил маленький кусочек. Он мгновенно растаял во рту. Я взял еще один. И еще. И еще. К пятому макаруну живот уже готов был лопнуть.

Еще один...

Когда я потянулся за последним кусочком, Асгар внезапно схватил мою руку. Я обернулся, бледнея. Уже? Пришло время? Все мое тело затряслось. Будет больно, когда он отрежет язык? Слезы снова навернулись на глаза, и, взглянув на Асгара, я увидел, что он хмуро смотрит на меня. Не понимая, что происходит, я услышал его тихий голос:

— Хватит. Перестань есть. Я не буду отрезать тебе язык.

Сначала я не понял, что он сказал. Я просто моргал, а он продолжал:

— Это была ложь. Успокойся. Завтра, послезавтра — ты сможешь есть все, что захочешь.

Его слова медленно доходили до меня. Правда? Это действительно была ложь? Камар, ты обманул меня?

Как жестоко!

На мгновение мне стало обидно, но тут же сердце переполнилось радостью. Сладкий вкус макарунов во рту сделал меня невероятно счастливым.

— В-все? Правда?

— Да.

Асгар кивнул и слабо улыбнулся.

— Все, что захочешь. Если тебе захочется макарунов — ешь сколько угодно.

Могли ли быть слова счастливее? Я даже дышать не мог. Я открыл рот, но губы дрожали так сильно, что я случайно прикусил язык. Но боль тут же исчезла. Я сжал кулаки и с трудом выдавил:

— С-спаси... бо...

Я не мог больше говорить. Слезы снова нахлынули, но теперь по другой причине. Я тяжело дышал, и вдруг Асгар пробормотал:

— Ты правда...

Он горько усмехнулся, говоря это сам себе. Я удивленно моргнул, а он наклонился. Его теплое дыхание коснулось моего уха, когда он прошептал:

— Правда уродливый и глупый.

И тут же его губы снова встретились с моими, а язык проник в мой рот. Я закрыл глаза и страстно ответил на поцелуй. Мой свободный язык двигался, лаская его, и я почувствовал, как Асгар улыбается. Но мне было все равно. Мое бешено колотящееся сердце не могло остановиться, и я отдавал все свои мысли только этому поцелую.

"Йохан!"

"Леди Мейса!"

Я радостно поприветствовал Мейсу, которая тепло встретила меня, и сразу перешел к заранее подготовленным словам:

— Мне сказали, что это вы... обработали мои раны. Спасибо вам.

Мейса тут же покачала головой, ее лицо выражало беспокойство:

— Пустяки! Но как ты так поранил руку? Его высочество сказал, что ты разбил вазу и порезался осколками...

— Ах, да... так и было, — я смущенно потер ухо. — По моей неосторожности... простите.

— Да нет же! Но знаешь, я удивилась, когда наследный принц лично велел оказать тебе помощь. Он распорядился оставить лекарства с запасом... Как твоя рана?

Собственно, именно за этим я и пришел. Осторожно ответил:

— Всё хорошо... Я хотел попросить еще бинтов и мази... Сегодня вечером буду купаться, а если промокнет — нужно будет перевязать.

— Почему бы просто не прийти в лазарет? Мы сами перевяжем, — вмешалась кивнувшая медсестра.

Я поспешно покачал головой:

— Нет-нет, не хочу обременять вас... Я справлюсь сам. Да и неизвестно, когда смогу помыться... Может получиться поздно.

— Ну что ж... — Мейса вздохнула, но согласилась.

Пока сообразительная медсестра собирала бинты, дезинфекцию и прочее, леди пристально посмотрела на меня:

— Прости, Йохан. Тебе, наверное, было страшно из-за Хахама? — ее лицо исказилось от досады. — Он собрал всех омег дворца, разыскивая тебя... Я не могла остановить его своими силами. Даже принцесса не вмешалась — дело касалось короля... По совету принцессы Наджимы мы отправили письмо наследному принцу. Другого выхода не было. Хоть как-то задержать их...

Она глубоко вздохнула и горько усмехнулась:

— Но кто бы мог подумать, что он примчится лично!

— Да... — я растерянно моргнул.

И правда — наследный принц, который должен был быть в инспекционной поездке, внезапно появился...

— Это всё благодаря вам, леди Мейса!

— Благодаря идее принцессы, — поправила она, смущенно склонив голову. — Но я всё равно в шоке. Что он вернётся... Да ещё в таком состоянии! Бледный как смерть, мчался к залу обряда...

Теперь всё складывалось. Его запыхавшееся лицо, дрожь... Никто не ожидал такого. Даже Мейса смотрела на меня в полном недоумении. Я тоже не знал, что сказать.

К счастью, вернулась медсестра:

— Вот, Йохан. На всякий случай положила побольше.

— О, спасибо!

Когда я взял довольно увесистую корзину, Мейса спросила:

— Сможешь донести? Йохан, оставь, я потом скажу, чтобы отнесли в лабораторию. Так сойдет?

— Н-нет, все в порядке. Я донесу... Спасибо.

Я поспешно отказался. На самом деле, эти вещи были для Асгара. Накануне он, похоже, сам обрабатывал свои раны лекарствами и бинтами, оставленными Мейсой. Раз я не знал, насколько серьезны его раны, то решил под этим предлогом продолжать носить ему припасы.

Никто не должен узнать, что наследный принц ранен.

Вчера нам удалось скрыть это, но впредь нужно быть осторожнее. Закрепив это решение в уме, я попрощался и направился в покои Асгара, погруженный в раздумья. К счастью, сверток с порошком, который ел король, остался цел. Я спрятал его за пазухой, и кусочек ткани незаметно сместился к поясу, но благодаря этому никто ничего не заметил. Поблагодарив судьбу за чудесную удачу, я снова надежно спрятал сверток и задумался над новой проблемой: у кого и как мне узнать об этом порошке?

Кого во дворце можно действительно доверять?

Сразу вспомнились лица Мейсы и Наджимы, но я не мог действовать опрометчиво. Мейса — сестра Хахама, а самый подозрительный Закария — отец Наджимы. Даже если отношения между ними не самые теплые, они все же семья, и их привязанность может поколебаться.

А если сказать наследному принцу...

Тут же в голову полезли негативные мысли. Ведь я, по сути, украл лекарство короля без всяких оснований. Как я смогу это объяснить? Может, язык мне и оставили, но запястье вполне могут отрубить.

Украл у короля — могут и голову отрубить.

По спине пробежали мурашки, как вдруг ветерок донес сладковатый аромат. Непроизвольно повернув голову, я замер, увидев Асгара у фонтана в саду.

Сердце бешено заколотилось. Этим утром Асгар все время обнимал меня и не переставал целовать. Ярко вспомнилось тепло его тела у моей спины и нежное дыхание на шее. Лицо вспыхнуло, и я поспешно спрятался за колонной, прижавшись к ней горящей щекой. Надеясь, что холодный мрамор охладит пыл, я зажмурился, но колонна лишь нагрелась, а жар не утихал.

Асгар с серьезным видом о чем-то беседовал с Дайвом. Точнее, Дайв докладывал, а он лишь изредка вставлял короткие реплики. Тихий голос было почти не разобрать, но это не имело значения. Я все равно не смог бы воспринять ни слова. От одного взгляда на Асгара я терял рассудок.

Прижавшись к колонне и затаив дыхание, я наблюдал за ним, как вдруг он резко повернул голову, будто почувствовав взгляд. Наши глаза встретились, и я испуганно съежился за колонной.

Внезапно я осознал, что совсем недавно была похожая ситуация. Значит, развитие будет...

Осторожно подняв голову, я резко сглотнул. Асгар смотрел на меня сверху вниз. Как в тот день.

— Что ты здесь делаешь? — в голосе Асгара слышалась улыбка. Действительно, его мягко прищуренные глаза и губы складывались в улыбку, отчего я растерянно заморгал.

— Я... э-это...

— ...А это что? — Асгар проигнорировал мое запинание и указал на корзину в моих руках.

— А... это бинты и лекарства... Я попросил у леди Мейсы для обработки ран... М-можно я перевяжу вас в ваших покоях?

Боясь, что нас могут услышать, я поспешно придумал объяснение. Асгар молча смотрел на меня сверху вниз. Опасаясь, что он мне не верит, я торопливо приоткрыл ткань, покрывающую корзину. Но Асгар уставился не на корзину, а прямо мне в лицо.

Я занервничал, как вдруг он протянул руку. Увидев перед собой большую ладонь, я после колебаний осторожно взял её — и тут же Асгар резко притянул меня к себе. Очнувшись, я обнаружил себя в его объятиях. Он зарылся носом мне в шею, глубоко вдохнул, затем начал тереться губами о моё ухо, щёку, плечо... У меня зарябило в глазах. Его феромоны становились всё гуще, сладкий аромат полностью опьянил меня. Его рука, обхватившая мою талию, сжалась так сильно, что всё тело заныло — но мне это нравилось. Я до боли сжал кулаки, сдерживая желание обнять его в ответ.

— Хаа... — Асгар тяжко вздохнул, всё ещё уткнувшись носом мне в шею. Его дыхание рассыпалось по ключицам, и я вздрогнул от мурашек. Обнимая меня одной рукой за талию, а другой массируя мою поясницу, он заговорил:

— У меня дела в обед — не смогу поесть с тобой.

Его бормотание, похожее на вздох, немного вернуло меня в чувства. Он беспокоится обо мне? Боится, что я останусь голодным? С тёплым чувством в груди я ответил:

— Э-это... у меня кот остался один... я с ним поем...

Асгар не отреагировал. Замерший на мгновение, он через несколько секунд поднял голову:

— ...Кот?

Увидев, как он без эмоций повторяет мои слова, я кивнул: "Да".

— Мой кот в лаборатории... я хочу проверить, как он...

Асгар снова замолчал. Через паузу он произнёс чуть медленнее:

— ...Хорошо.

— Да. С-спасибо.

Асгар молча смотрел на меня, затем снова наклонился. Он приоткрыл рот — и неожиданно укусил меня за щёку.

— Ай!

Я вскрикнул непроизвольно, а он лишь сильнее прижал меня, словно боясь, что я убегу. Задыхаясь в его объятиях, я почувствовал, как он впился зубами мне в шею. Мелькнула мысль, что он словно вредничает... Но вот он наконец отпустил меня.

— Дайв.

— Да, Ваше Высочество.

Обращаясь к немедленно отозвавшемуся начальнику охраны, Асгар приказал:

— Отнеси это в мои покои. И распорядись подать обед в лабораторию — вместе с едой для кота.

— Слушаюсь.

Как только Дайв поднял корзину, Асгар сказал уже мне:

— Ужинаем в покоях. Вернись пораньше и жди меня.

— Д-да...

Мне было неловко оставлять Рикала одного, но прежде чем я успел попросить, Асгар продолжил:

— Отдай этого уродливого кота кому-нибудь. Он опять полезет на меня с когтями.

— Ладно... — я уныло пробормотал.

Асгар поцеловал меня в губы, слегка прикусив нижнюю — достаточно, чтобы было больно, но не слишком.

Почему он всё время кусается?

Мне было любопытно, но спросить я не осмелился. Наконец отпустив меня, наследный принц с сожалением поцеловал ещё раз и лишь тогда отступил. Я приготовился, ожидая, что он развернётся и уйдёт, как в прошлый раз, и поднял голову, чтобы запомнить его удаляющуюся фигуру. Но вместо этого он внезапно наклонился и подхватил меня на руки.

— Ваше высочество?! — Дайв вскрикнул громче меня.

Я даже не успел вскрикнуть, лишь резко вдохнул. Но Асгар невозмутимо развернулся с моей на руках и зашагал широкими шагами — в сторону лаборатории. Он шёл медленнее обычного, пересекая длинные коридоры и сад. Свежий ветерок разносил его сладкий аромат, его тепло проникало в меня, его сильные руки несли меня — я словно плыл в дымке.

Наконец Асгар остановился. Я понял, что мы у дверей лаборатории. Но он не ставил меня на землю, а я и не думал проситься вниз. Если бы не Дайв, мы могли бы стоять так вечно.

— Ваше высочество, время... — нервно напомнил охранник.

В ответ Асгар просто опустил меня на пол. Когда босые ноги коснулись холодного мрамора, я наконец вернулся в реальность. Молча Асгар потянулся к двери и открыл её.

— Жди меня в моих покоях.

Его голос звучал хрипло. Он наклонился и снова поцеловал меня. Одного поцелуя в губы оказалось мало — следующие рассыпались по щекам, носу, подбородку, прежде чем вернуться к губам. Когда он наконец поднял голову, я едва не обхватил его шею руками. Асгар вздохнул, погладил мою щёку и мягко подтолкнул к двери. Иди уже. Казалось, если я не сдвинусь с места, это никогда не закончится. Я сделал неуверенный шаг назад, не сводя с него глаз. Асгар продолжал смотреть. Я отступал, как вдруг что-то пушистое коснулось ноги.

— Ай!

Взглянув вниз, я увидел Рикаля, обвившегося вокруг моей лодыжки. Я подхватил кота и поднял голову — Асгар уже уходил. Я смотрел ему вслед, держа Рикаля, с мешаниной чувств — сожаления, радости, тоски, счастья. Я не знал, какое выражение должно быть на моём лице. На губах всё ещё оставалось тепло его кожи.

Мне стало жаль оставлять Рикаля одного в лаборатории, поэтому я решил снова пойти в лазарет. На всякий случай я достал спрятанный порошок и засунул его глубоко под матрас кровати. Поднять матрас было невероятно тяжело, но я всё же справился, кряхтя от усилий. Такой тяжёлый матрас вряд ли кто-то додумается поднять. Уверенный в этом, я потер дрожащие руки.

— Пойдём, Рикаль.

Накормив кота досыта и напоив, я взял его на руки. Рикаль урчал, уютно устроившись у меня на руках. Вид довольного кота одновременно утешал и вызывал чувство вины. Может, ему было бы лучше с другим хозяином?

— Прости... — прошептал я, целуя его в макушку, хотя вряд ли он понял.

Я осторожно направился в лазарет, стараясь не доставлять коту неудобств. Порошок пока оставлю у себя, а потом решу, кому его можно доверить. Лучший вариант — Асгар, но меня смущало кое-что. Во-первых, я украл порошок короля, а во-вторых — их с Асгаром разговор.

Похоже, они не ладят...

Я горько размышлял. Если это тот же яд, это поможет найти того, кто пытался убить Асгара. Но если нет — всё это бессмысленно.

Как это выяснить?

Погружённый в мысли, я не заметил, как дошёл до лазарета. Постучав, я открыл дверь, но внутри никого не было. Немного поколебавшись, я вошёл. Решил подождать кого-нибудь, чтобы оставить Рикаля. Хотел подержать его подольше, но кот выскользнул из рук.

— Ай, Рикаль!

Он запрыгнул на кушетку. Я расстроенно вздохнул, подошёл и сел рядом, поглаживая его. Рикаль свернулся клубочком и заурчал. Продолжая ритмично похлопывать его по боку, я вдруг заметил компьютер на столе.

Кстати...

Мне вспомнилось: когда Асгара отравили, Стюарт анализировал состав и сохранил данные. Большинство материалов он забрал, но кое-что могло остаться. Это же не его исследования, а медицинские данные — зачем их удалять?

Даже если там ничего нет...

Я уставился на выключенный экран. У Мейсы наверняка есть копии!

Дверь внезапно открылась. Вошедшая медсестра вздрогнула, увидев меня.

— Ой!

Я поспешно встал:

— Здравствуйте... Извините, я... не хотел оставлять Рикаля одного. Не могли бы вы присмотреть за ним?

— А-а, — она улыбнулась и кивнула. — Конечно! Тогда я возьму его к себе на ночь или попрошу леди Мейсу. Вас это устроит?

— Да, конечно! Спасибо огромное...

Я снова поклонился, благодаря её. Она махнула рукой, подошла к Рикалю и нежно погладила его по голове. Рикаль мурлыкал, блаженно прикрыв глаза. Эта картина снова вызвала у меня странное чувство.

— Почему Камар и Рикаль так ненавидят друг друга? Даже Асгар, который не помнит Рикаля, ведёт себя так. Хотя Рикаль первым напал...

Тут меня осенило.

— Этот парень начал первым.

Тогда я не придал этому значения, но теперь причина казалась очевидной. Я задумчиво посмотрел на кота.

— Очевидно, Рикаль первым возненавидел Камара. Но почему?

Вряд ли дело только в феромонах. Если бы я знал причину, возможно, нашёл бы решение. Но Асгар ничего не помнит, так что выяснить это сейчас невозможно. Придётся просто следить, чтобы они не встречались.

— Всё равно это ненадолго.

— Рикаль, увидимся завтра.

Я поцеловал кота в голову, попрощался с медсестрой и вышел. Мне хотелось поблагодарить принцессу Наджиму, но уже приближался вечер. К тому же наследный принц велел ждать его в покоях.

— Камар...

Воспоминания заставили меня покраснеть. Мысли о том, как он обнимал и целовал меня, как раньше, вызвали прилив тепла, и я едва не взлетел от счастья.

— Раньше он не кусался так часто...

Я опустился на землю, вздохнул и зашагал дальше.

— Но зато теперь он так много целуется... так что ладно!

Быстрыми шагами я пересекал коридоры, обдумывая план. Завтра утром нужно проверить, остались ли данные в лаборатории. Сначала выяснить, есть ли что-то для сравнения, а потом уже анализировать порошок. Если в лаборатории ничего нет, придётся искать возможность пробраться в лазарет. Наверняка есть время, когда там никого нет — нужно просто подгадать момент.

— А потом, когда у меня будут доказательства, я расскажу Асгару. Да, так и сделаю.

С этим решением на душе стало легче. Если я смогу разобраться с этим порошком, то хотя бы выполню свою задачу.

— А тогда...

Я волочил ноги, будто они налились свинцом, пока не дошёл до конца коридора. Дверь покоев наследного принца возникла передо мной. Охрана у входа была новой — один из прежних слуг лишился руки, другого я больше не видел. Новые слуги без эмоций открыли мне дверь, не проронив ни слова. Как и в прошлый раз, они молча пропустили меня внутрь.

— С... спасибо...

Я не забыл поблагодарить их и шагнул вперёд. Дверь закрылась за моей спиной, и я остался один в покоях Асгара.

В воздухе витали слабые следы его феромонов. Я замер в центре комнаты, затем заметил корзину, которую принёс Дайв. На столе лежали бинты, дезинфицирующее средство, вата, пластыри — всего вдоволь. Я тщательно пересчитал всё, чтобы завтра, когда Асгар уйдёт, попросить недостающее.

Закончив, я вздохнул и осторожно сел в кресло, ожидая времени.

— Он сказал, чтобы мы поужинали вместе.

Хорошо бы было накормить Рикаля перед уходом, но я опомнился слишком поздно. Пришлось довериться медсестре и Мейсе.

«Завтра обязательно накормлю его до вечера», — пообещал я себе и кивнул.

Вдруг за дверью послышался шорох. Я насторожился, прислушиваясь, как внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался густой аромат феромонов.

— Асгар...

Я мысленно повторил его имя, торопливо выпрямляясь. Сложив руки, я поклонился, встречая его, но сердце бешено колотилось.

«Сегодня мне везёт», — подумал я. — «Уже несколько раз видел Асгара с утра. Да ещё и столько поцелуев...»

С робкой надеждой на сладостные мгновения я поднял голову — и застыл. Асгар смотрел на меня с каменным выражением лица.

— Ты...

Дверь за его спиной закрылась, и меня охватило чувство полной изоляции. Непроизвольно я отступил назад, и его глаза сузились, брови сдвинулись. Когда я отшатнулся ещё раз, Асгар замер с протянутой рукой.

Напряжение висело в воздухе. Наконец Асгар заговорил, и его голос, к моему удивлению, звучал мягче:

— Не бойся. Я хочу кое-что спросить.

Я затаил дыхание, ожидая продолжения. Тело дрожало так сильно, что зубы стучали. Асгар стоял неподвижно и продолжил:

— Во время священного обряда короля...

Сердце упало. Неужели он узнал? Что я украл лекарство? Может, стоит покаяться сейчас? Простит ли он? Или...

Рот пересох, язык не повиновался. Я пытался выдавить хоть слово, как Асгар спросил:

— Правда, что ты бросился спасать омегу, которого король хотел убить?

...Что?

Неожиданный вопрос заставил меня растерянно моргнуть.

Асгар всё ещё ждал моего ответа. Не понимая, зачем он задал этот вопрос, я всё же покорно открыл рот:

— Э... да...

Лицо Асгара тут же потемнело. Я так испугался, что даже икнул. В ответ он замер, а затем слегка расслабил выражение лица — если только едва заметное смягчение в уголках губ можно было так назвать.

— ...Почему? — спросил он тихо.

На этот раз я не смог ответить сразу. Видя мою нерешительность, Асгар продолжил спокойным голосом:

— Всё в порядке. Мне просто интересно. ...Скажи, зачем ты так поступил?

Я всё ещё не мог заставить себя говорить. Асгар смотрел на меня и повторил вопрос:

— Ты оказался под королём, потому что пытался ему помочь?

Я лишь с трудом кивнул, прежде чем смог выдавить:

— ...Да.

Сказав только это, я снова замолчал. Асгар молча наблюдал за мной. На его обычно бесстрастном лице читалось замешательство.

— ...Почему?

Он продолжал допрашивать:

— Ты же понимал, что это опасно? Видел же, что король не в себе. Неужели ты действительно не осознавал, что даже старый и больной, он не по зубам такому, как ты?

Его взгляд, скользнув по моему телу, вернулся к лицу, выдавая сложные эмоции. Мне стало неловко, и страх немного отступил. Он был прав. Такой тощий и хилый омега, как я, не мог его остановить. Я знал это тогда.

— Но... если бы я не помог... тот человек бы умер... — пробормотал я тихо.

Горло будто понемногу освобождалось. Я пытался успокоиться, делая мелкие вдохи, когда Асгар снова спросил:

— Ты сам мог умереть.

Его голос стал резким:

— Зачем? Почему ты так поступил? Разве тебе не было страшно?

Учитывая, как я дрожал, его вопросы были закономерны. Поэтому я снова ответил честно:

— Мне... было очень страшно... Я думал, что могу умереть, хотел просто спрятаться...

— Но?

Я глубоко вдохнул и продолжил:

— Я был единственным, кто ещё оставался в сознании. Поэтому...

— Поэтому?

Подталкиваемый им, я ответил:

— Я... решил, что должен помочь.

Тяжёлое молчание повисло в воздухе. На лице Асгара читалось полное непонимание. Внезапно меня осенила ужасная мысль, и я тут же испугался:

— А... а что случилось с теми ранеными...?

— Нет, — Асгар сразу отверг это.

— Все в порядке. ...Один из них передал через медиков, чтобы я сказал тебе спасибо.

— А...

Я облегченно вздохнул. Так вот почему Асгар спрашивал о той ситуации. Лицо наконец расслабилось, и я провел рукой по груди.

— Какое облегчение!

Улыбка сама появилась на лице, но лицо Асгара оставалось бледным.

«Почему он так реагирует?» — забеспокоился я, когда он заговорил:

— ...Я не понимаю.

Он пробормотал это словно про себя, затем продолжил более резко:

— Как ты мог так поступить? Ты тогда бросился между мной и королём, когда он нападал на меня. У тебя что, мозгов нет? У тебя даже инстинкта самосохранения нет? Почему ты не думаешь о себе? Зачем ты так делаешь? Ты что, покончить с собой хочешь?

— Нет же!

Я замотал головой, и Асгар в ответ буквально сверлил меня взглядом. Я вздрогнул и замер, запинаясь:

— Мне было страшно... но если бы я не помог... если бы не попытался...

Голос становился всё тише, пока совсем не затих.

«Почему он так раздражён? Из-за моей глупости? Наверное...»

— Подожди.

Внезапно Асгар шагнул ко мне. Не успев отступить, я оказался в его объятиях.

— Не плачь.

Он прошептал это как вздох прямо над моей головой.

— Не плачь, чёрт возьми! Я не для этого спрашивал. Эх...

Он тяжело вздохнул, прижался губами к моим волосам и крепче обнял. Я моргнул в замешательстве, затем почувствовал что-то мокрое на щеке и осознал, что плачу. Тут же нос защекотало, глаза зажгло, и рыдания подступили к горлу.

Я стиснул зубы, пытаясь сдержаться, но Асгар вдруг подхватил меня на руки. В замешательстве я ухватился за его плечи, затем смущённо отпустил, но он и не думал ругать меня. Одной рукой он поддерживал меня под бёдра, другой взял мою руку и перекинул её через своё плечо.

Неуверенно обняв его за шею, я услышал, как он дёрнул шнур у кровати. Резкий звонок — и дверь тут же открылась.

— Принесите макаруны. Много. И приготовьте ужин.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Слуга поспешно удалился, и мы снова остались одни. Асгар похлопал меня по спине:

— Вот, скоро будут сладости. Теперь не плачь, ладно?

Я растерянно шмыгнул носом и кивнул. Асгар вздохнул.

Мне стало неловко. Я всего лишь немного люблю макаруны, но я же не ребёнок, чтобы утешаться сладким. Но и расплакаться снова я не мог, так что пришлось смириться с недопониманием.

Когда слёзы высохли, Асгар слегка отстранился и проверил моё лицо. Я осторожно встретил его взгляд, и он снова вздохнул, затем резко развернулся.

Не выпуская меня из рук, он подошёл к столу, взял салфетку и вытер мне лицо. Я растерянно позволил ему это, как вдруг раздался стук в дверь.

— Ваше Высочество, сладости готовы.

— Войдите.

Как только прозвучал приказ наследного принца, дверь распахнулась, и слуга вошёл с подносом, полным макарунов. Не поднимая глаз на принца, он поспешно поставил поднос на стол и удалился. Асгар дождался, пока дверь закроется, затем взял один макарун и протянул мне. Я собрался принять его двумя руками, но он не отдавал угощение, а лишь нетерпеливо потряс им.

— ...А?

Я попытался понять намёк, но смысл был очевиден. Осторожно приоткрыв рот, я откусил кусочек. Глаза Асгара смягчились. Я несколько раз прожевал, затем проглотил. Он снова протянул мне макарун, и я принял угощение. Когда я доел, он мягко улыбнулся — и вдруг укусил меня за щёку.

— Ай!

Я вскрикнул невольно, и, к моему удивлению, Асгар рассмеялся. Я округлил глаза, глядя на него.

Внезапно в носу защекотал сладкий фруктовый аромат.

«Нужно протянуть руку, сорвать этот висящий плод и разделить его с ним. По губам стечёт сок, а Камар улыбнётся мне...»

Я не заметил, как закрыл глаза. Внезапно он схватил меня за затылок и притянул. Наши губы встретились, а я осторожно обнял его за шею. Тёплые губы мягко прижались, затем влажный язык проник внутрь. Я радостно принял его. Наш переплетающиеся языки и слюна заставили сердце бешено колотиться. Он слегка отстранился, затем наклонился в другую сторону и снова поцеловал. Я страстно ловил его язык, когда вдруг его губы улыбнулись — он убрал язык и вместо этого укусил меня за нижнюю губу.

На этом всё не закончилось. Его губы переместились к щеке, затем он лёгко покусывал мою шею, снова вернулся к щеке, носу — кусая везде, где касался. Иногда было больно, но стоило мне вскрикнуть «ай», как он тут же ослаблял хватку и целовал, так что было терпимо. Когда его губы добрались до уха, а влажный язык проник внутрь, я весь сжался от мурашек. Я приоткрыл глаза и тут же встретился с ним взглядом. Его тёмные, почти чёрные фиолетовые глаза смотрели на меня. Я заворожённо смотрел в ответ, приоткрыв губы. Поцелуй продолжился — на этот раз долгий.

— Больше никогда так не делай.

Когда наши губы наконец разомкнулись, Асгар прошептал тихим, но твёрдым голосом:

— Думай о себе в первую очередь. Понял? Не бросайся спасать других. Никогда.

Я замялся, не в силах ответить. Видя, как его лицо становится всё строже, я всё же не мог дать такое обещание.

— Раньше... я уже кому-то помог, — с трудом выдавил я. — Он почти умер... но я спас его. И теперь он совершенно здоров.

Глядя в лицо Асгара, я продолжил:

— Поэтому я думаю... если могу помочь, то должен.

По какой-то причине мой голос не дрожал, и я не запинался. Внутренне я обрадовался, что смог чётко выразить свои мысли, но реакция Асгара была иной. Он скривился, будто не мог поверить, что я осмелился ослушаться.

— И что это доказывает? — сквозь зубы процедил он. — А если бы этот человек был грабителем или убийцей? Такую мелочь, как ты, можно придавить одним пальцем. Тебе просто повезло, и ты решил, что всегда будешь так поступать? Ты совсем без мозгов?

Я не нашёлся, что ответить. Его слова задели меня, перехватив дыхание. Он был прав. Любой сказал бы то же самое. Но я не мог согласиться.

— Отец... — я с трудом разжал губы, но голос предательски дрогнул. Сглотнув, я наконец выдавил: — Мой отец... погиб в аварии...

Асгар замер. Воцарилась тишина.

— Ты серьёзно? — спросил Камар с оттенком недоумения.

Реакция была настолько ожидаемой, что Йохан даже растерялся. Он осторожно начал говорить:

— Ну... Отец любил помогать людям.

«Странно, но мой голос звучал спокойно, будто говорил кто-то другой».

— Он всегда повторял мне, что нужно поддерживать других, и сам жил по этому принципу. Никогда не проходил мимо тех, кому было плохо...

— И что? — нахмурился Асгар, словно не понимая, к чему эта речь.

Я тихо продолжил:

— В тот день... отец взял меня с собой. Не помню точно зачем. Наверное, мы что-то хотели купить. Мама осталась дома — она плохо себя чувствовала.

Асгар не торопил, терпеливо ждал. Я покусывал губу, пытаясь собраться с мыслями.

— На улице было много народу, возможно, из-за какого-то праздника. Машин тоже. Поэтому отец оставил машину далеко и нёс меня на руках.

«Эти воспоминания оставались чёткими, несмотря на годы. Их невозможно стереть».

Я разжал губы и продолжил. Удивительно, но голос по-прежнему звучал ровно:

— Мы остановились, чтобы перейти дорогу. Там был мужчина... он просто смотрел в землю. Я не мог отвести от него глаз и показал на него отцу. А с другой стороны... мчался огромный грузовик.

Я тяжело вздохнул и закрыл глаза. Асгар, помолчав некоторое время, спросил:

— И что сделал тот мужчина?

Я с трудом разжал губы:

— Он хотел покончить с собой.

«...»

Асгар снова замолчал. Я продолжил:

— Машина мчалась, и он бросился под колёса. Но отец увидел это и...

При воспоминании того дня стало трудно дышать. Камар похлопал меня по спине, словно говоря «всё в порядке». Собравшись с силами, я продолжил:

— Он бросился спасать того человека. И... оттолкнул его, но...

Голос постепенно стих:

— Машина... отца...

На этом всё закончилось. Тело отца было разорвано на куски — невозможно было собрать. Мать несколько раз теряла сознание. Отец, всегда любивший людей, ушёл именно так. Вскоре после этого умерла и мать, а мне пришлось уйти.

Потом я встретил Камара.

Прошлое будто развернулось перед глазами, и я на мгновение оцепенел.

— И что? — после паузы спросил Асгар.

Я с трудом ответил:

— Отец всегда говорил... если я помогу другим, то и другие...

— Помогут тебе?

— Нет.

Асгар перебил с усмешкой, но я покачал головой:

— Может быть, они тоже защитят кого-то дорогого для меня.

Асгар молча смотрел на меня. Я набрался смелости и встретился с ним взглядом:

— Если я защищу чьих-то близких, другие тоже так сделают, верно?

— Ты правда в это веришь?

Асгар спросил с недоумением. Но я был искренен:

— Не то чтобы верю... надеюсь. Очень на это надеюсь.

И что отец был прав.

Асгар, помолчав, наконец заговорил:

— А что стало с тем мужчиной?

— С кем?.. С тем, кто выжил?

Я покачал головой:

— Не знаю. Больше о нём не слышал.

— Хочешь знать правду? — неожиданно спросил Асгар.

Я удивлённо посмотрел на него. Он прищурился и добавил:

— Этот человек наверняка не испытывает благодарности. Ещё хорошо, если просто не ненавидит.

— Ненавидит? Почему?

Я растерянно спросил. Принц равнодушно ответил:

— Ты же помешал ему умереть.

— Вы хотите сказать, что отец поступил напрасно?

Между ними на некоторое время повисло молчание.

— Итак, — первым заговорил Асгар. — Ты хочешь жить, как твой отец?

Я молча смотрел на него.

«Ведь именно поэтому я спас тебя».

Спрятав истинные мысли, я ответил:

— Просто... хотел рассказать. Думаю, в подобной ситуации я поступил бы так же.

Щека Асгара дёрнулась. Было ясно, что мой ответ ему не понравился. Но я не мог дать обещание, которое не смогу сдержать. Асгар молча смотрел на меня. Я ждал, не представляя, о чём он думает. Но он словно погрузился в раздумья, продолжая держать меня на руках, пока не раздался стук в дверь — слуга сообщал, что еда подана.

— Войдите.

По приказу Асгара дверь открылась, наполнив комнату ароматом пищи. Я наблюдал, как слуги строем вносили блюда, всё ещё находясь на руках у Асгара. Он стоял неподвижно, пока они не вышли и не закрыли дверь, после чего опустил меня на пол.

— Ешь. Давай.

Повинуясь тихому приказу, я прочитал молитву и протянул руку. Ополоснув руки в поданной чаше и вытерев их салфеткой, я вдруг заметил нечто странное. Увидев, что Асгар, как и я, помыл руки и теперь разламывает хлеб, я осторожно спросил:

— Простите... ваше высочество, мне вот что интересно...

Асгар поднял голову, приглашая продолжить. Я сглотнул и заговорил:

— Как вы узнали, что тот человек... которого я тогда спас, был мужчиной?

Асгар нахмурился. Я поспешил объяснить:

— То есть... в моём рассказе... я же не уточнял...

— Ты сам сказал, — ответил Асгар, всё ещё хмурясь.

«Но я не говорил».

Я упомянул просто "человека". Неужели его память начала возвращаться? Или это просто ошибка?

Внезапно я вспомнил, как он узнал меня у водопада. Тогда память ненадолго вернулась к нему. Может, он постепенно вспоминает прошлое?

Сердце забилось чаще от волнения, но радость была мимолётной. Её сменило леденящее воспоминание:

«По закону, если член королевской семьи убивает более трёх человек, он лишается титула и наказывается».

Аппетит мгновенно пропал. Если станет известно о том, что совершил Асгар в облике Камара...

Меня будто окатили ледяной водой. Пытаясь скрыть дрожь в руках, я сжал кулаки на коленях.

— Ваше высочество... Говорят, даже королевская семья подлежит наказанию за убийство более трёх человек... Это правда?

Я смотрел на него, отчаянно надеясь услышать отрицание. Асгар равнодушно ответил:

— Да. Но таких случаев ещё не было.

«Потому что им не нужно убивать своими руками».

Я уже знал, что надеяться бессмысленно. Но услышав подтверждение, всё равно почувствовал, как что-то внутри рушится.

...Он не должен вспоминать.

Я осознал это с болезненной ясностью. Воспоминаниям нельзя возвращаться. Эта тайна никогда не должна раскрыться. Всё, что было между нами, все дни, когда он был Камаром...

Всё должно остаться погребённым в самых глубинах.

Если правда откроется, Асгар потеряет всё. Возможно, даже жизнь. Этого нельзя допустить. Никто не должен узнать. Пусть это останется там, в непроглядной глубине, куда даже я не смогу добраться.

...Нужно скрыть.

Слёзы подступили, и я поспешно опустил голову. Делая вид, что ем суп, я поднял ложку, скрывая лицо, но зрение всё больше заволакивалось.

Камара больше нет.

Я с болью принял этот факт. Камар исчез в тот день, он умер.

Всё это время я отказывался верить, но это было лишь моё упрямство. Всё это было сном, иллюзией.

Я крепко зажмурился, затем медленно открыл глаза. Накопившиеся слёзы скатились по щекам, и зрение снова стало ясным. Осторожно подняв взгляд, я увидел Асгара — он смотрел в сторону, погружённый в свои мысли.

Ах...

Только сейчас я наконец увидел. Конец моей любви.

— М-м... — непроизвольный стон вырвался из моих губ.

Я лежал на лабораторной кушетке, тихо постанывая. Тело стало тяжёлым ещё утром, когда проснулся в постели Асгара. Собрав последние силы, кое-как добрался до медпункта, но энергии не осталось совсем. Дойти до лаборатории с Рикалем на руках было пределом — после этого окончательно выбился из сил. Казалось, просто прилёг отдохнуть ненадолго, но видимо уснул — сознание оставалось затуманенным.

«Нужно поиграть с Рикалем...»

Мысли путались, а пальцы не слушались. Вздохнув, почувствовал шершавое прикосновение к щеке — Рикаль вылизывал меня. На душе потеплело, и я слабо улыбнулся.

— Спасибо, Рикаль... Всё нормально...

Прижав кота к груди, насладился его теплом. Хотелось снова уснуть, но нужно было вставать — к вечеру предстояло вернуться в покои Асгара, а до этого требовалось закончить дела.

— Фух...

С трудом поднявшись, заметил, что зрение остаётся нечётким. Сколько ни щурился — мир расплывался, лишь смутные очертания угадывались перед глазами.

«В таком состоянии ничего не сделаешь...»

Планировал изучить данные на компьютере стюарда, но сейчас едва мог ходить, не натыкаясь на предметы.

«Может, температура?»

С утра чувствовал странную слабость и жар. Возможно, простуда. Может, сходить в медпункт за лекарством? Хотя, может, просто усталость. Мысли путались, пальцы не слушались. Возможно, виной всему утренняя непогода.

— М-м... — снова вырвался стон.

Спина, которая вроде зажила, снова разболелась. Раны должны были затянуться, но кожа горела, мышцы ныли, в костях стоял холод, мешая ровно дышать.

«Точно простуда...»

Крепче прижав кота, подумал о лекарствах в медпункте. Но шевелиться не хотелось. «Ещё немного... полчаса... нет, час...» Сознание поплыло, и я снова провалился в сон.

Тело будто парило, наполненное приятной лёгкостью. Во сне я заворочался, невнятно бормоча — то ли пытался говорить, то ли просто чмокал губами. Кажется, даже пробормотал что-то, но главное — было так хорошо, что потянулся всем телом.

«Тепло...»

Потерев щёку, свернулся клубком. Обнимавшие меня руки притянули ближе. Тепло, как когда-то в объятиях Камара. От счастья улыбнулся сквозь сон — и вдруг что-то коснулось губ и исчезло. Поздно осознав поцелуй, огорчился его краткости. Пытаясь поймать снова, вытянул губы — и услышал тихий смех над головой. Он звучал так далёко, будто сквозь сон. Потом губы снова коснулись моих — дважды, быстро и легко. Не желая отпускать, потёрся лицом о что-то твёрдое под мягкой тканью. Прислушался — вдали ровно стучало сердце. Стало спокойнее...

Но вдруг сквозь сон повеяло холодом, чужое пространство коснулось кожи — а затем тепло исчезло, будто меня опустили на что-то мягкое. Рука сама потянулась к уходящему теплу... и я открыл глаза.

— М-м... — невольно вырвалось у меня, когда зрение постепенно прояснилось.

Я несколько раз моргнул, пытаясь разглядеть, что сжимаю в руке. К счастью, очертания стали чётче. Хотя всё ещё расплывчато, но я точно понял — мужчина, смотрящий на меня сверху, это Асгар. Только осознав это, я окончательно проснулся.

Я лежал на его кровати. В комнате было тихо, а из-за пасмурной погоды — прохладно. Когда я понял, что изо всех сил вцепился в руку Асгара, по спине пробежал холодок. И дело было не только в температуре.

— П-простите... я... ошибся...

Я поспешно отпустил его и попытался встать, но Асгар положил руку на моё плечо, удерживая на месте. Увидев моё оцепенение, он смягчил выражение лица, словно говоря "успокойся". Когда я робко поднял взгляд, Асгар сел на край кровати и заговорил:

— Почему ты уснул в том месте? Я долго искал тебя.

— А...

Воспоминания нахлынули, и я смутился.

— Кот... я хотел поиграть с Рикалем...

Соврать было сложно, поэтому я сказал лишь часть правды. К счастью, Асгар не выглядел подозрительным. Его лицо оставалось спокойным, когда он продолжил:

— Ты очень привязан к этому уродцу. Давно у тебя живёт?

— Да... — тихо ответил я. — Он со мной с детства... Мы оба были одни...

Говоря это, я вдруг ясно осознал — у нас с Рикалем действительно никого больше не было. Грустная мысль заставила пообещать себе любить его ещё сильнее. И вдруг я вспомнил:

— А... Рикаль... где он?

Заметив моё беспокойство, Асгар равнодушно ответил:

— Мейса сказала, что обычно присматривает за ним. Оставил его в медпункте, завтра навестишь.

Я невольно выдохнул с облегчением.

— Спасибо...

Поблагодарив, я украдкой наблюдал за его реакцией. Беспокоился — вдруг Рикаль снова набросился на Асгара? Тот, словно прочитав мои мысли, коротко усмехнулся:

— Да, твой зверёк не подпускал меня к тебе, будто собирался перегрызть мне горло.

— Н-не может быть...

Увидев мой испуг, Асгар недовольно нахмурился:

— Ты правда думаешь, я стал бы вредить какому-то коту?

— П-простите...

Я поспешно извинился. Кажется, всё обошлось, но тревога не уходила. Пока я беспокойно переводил взгляд, ожидая продолжения, Асгар сказал:

— Слуги поймали его и передали Мейсе, так что не волнуйся. Ни он, ни я не пострадали.

Затем добавил уже шутливым тоном:

— Оставь он на мне хоть царапину — не дожил бы до этого момента.

Сердце упало при этих словах. Рикаль — всё, что у меня осталось. Если я потеряю и его — не смогу жить.

В глазах помутнело. Я подумал, что снова теряю зрение, но после моргания всё прояснилось. Когда я почувствовал холодные капли на щеках, в поле зрения попал окаменевший Асгар.

— ...Ха...

Он вздохнул, словно с облегчением, и протянул руку, чтобы погладить мое лицо. Все еще вытирая слезы, Асгар продолжал держать ладонь у моей щеки, когда заговорил:

— Ладно. Я не трону этого кота. Ни я, никто другой. Если хочешь, можешь играть с ним в этих покоях, когда меня нет. Договорились?

Я хотел поблагодарить, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь кивнул. Асгар молча наблюдал, как я шмыгаю носом. Когда я наконец перестал плакать и сдавленно вздохнул, он усмехнулся и наклонился. Я рефлекторно закрыл глаза, почувствовав прикосновение губ к веку. Поцелуй скользнул по щеке, кончику носа и наконец задержался на губах. Его язык мягко проник внутрь, лаская мой, сжатый от волнения. Рука, только что лежавшая на щеке, скользнула к шее, плечам, затем ниже — к пояснице и ягодицам. Пока он повторял поцелуй, Асгар взобрался на кровать, и его крупная ладонь принялась сжимать мою плоть. Я стиснул веки, чувствуя, как дрожь разливается по животу.

— Ты омега, — прошептал Асгар между поцелуями. Холодное дыхание коснулось влажных губ. — Я не могу дать тебе метку. И потомства тоже.

Он снова поцеловал меня, затем нагло запустил руку в брюки, открыто лаская ягодицы.

— Но я буду баловать тебя. В этом дворце никто не посмеет причинить тебе вред. А когда ты мне надоесишь — одарю и отпущу.

С этими словами Асгар отстранился. Несмотря на мутное зрение, его слегка раскрасневшееся лицо казалось удивительно четким. Я открыл рот и выдавил:

— Благодарю вас, ваше высочество.

Его ответная улыбка была довольной и неторопливой. Он снова поцеловал меня, убрал руку от моих ягодиц и потянулся к собственным брюкам. Расстегнув ширинку, Асгар освободил член — уже полностью возбужденный.

Его желание было очевидно. Я приподнялся, раздвинул ноги и опустился перед ним на корточки. В воздухе густо витал сладкий запах феромонов. Когда толстая головка коснулась губ, Асгар тяжело вздохнул у меня над головой. Я закрыл глаза, максимально широко открыл рот и обхватил его руками. Боль от растяжения челюсти была резкой, но я терпел. Изо всех сил старался принять его глубже, но горло не слушалось. Когда я подавился и замер, Асгар цокнул языком. Внезапно его руки вцепились в мои волосы, прижав голову вниз, и толстый член грубо пробился вглубь глотки.

— М-мф!

Горло сжалось, вырывая глухой стон. Асгар, не обращая внимания, начал яростно двигать бедрами, дергая мою голову как марионетку. Член бесцеремонно входил и выходил, растягивая горло, а я лишь беспомощно болтался в его руках. Он рос внутри, слюна, которую я не успевал глотать, стекала по подбородку. Рефлекторные слезы текли без остановки, превращая лицо в мокрую маску.

— Х-ха...

Асгар резко выдохнул, крепче сжал мои волосы — и в следующее мгновение густые феромоны хлынули внутрь. Что-то теплое заполнило горло. Я непроизвольно сглотнул, и член, все еще глубоко во мне, пульсировал, вырывая у Асгара низкий стон.

— Ха... ах...

Он тяжело дышал, на мгновение замер, затем резко оттянул мою голову. Член выскользнул, и я рухнул на кровать.

— Кх... м-м...

Дыхание сбилось, горло горело, тошнота подкатывала к горлу, смывая последние проблески сознания. Я лежал ничком, судорожно хватая ртом воздух, когда Асгар перевернул меня на спину и прижался сверху. Его губы коснулись моего лица, заляпанного слезами и слюной — веки, щеки, шея... Он даже слегка прикусил ухо, но, конечно, не для метки.

— Хороший мальчик.

Похвалив меня, Асгар обнял сзади. Тело все еще пылало, но это не имело значения. Я закрыл глаза, безмолвно прижавшись к нему.

— М-м... м-мф... — Глухие стоны вырывались сквозь стиснутые зубы.

Мужчина, прижавший меня к кровати спиной, опутал всё тело руками и продолжал грубо входить. Каждый раз, когда толстый член пронзал живот, звуки вылетали сами собой, но он не останавливался. Непрерывно покусывая плечи и шею, он заполнял меня до предела. Я вцепился в простыни, отчаянно пытаясь выдержать давление.

— А-а!

Впившиеся в плечо зубы резко сжались, вырывая крик. В следующий момент внутри всё горячо распирало. Перед тем как кончить, он всегда кусал так сильно, будто хотел оторвать кусок плоти. Затем — густой запах феромонов и его сперма, заполняющая меня до краёв.

Но на этом всё не заканчивалось. Ненадолго остановившись, Асгар отстранялся, лишь чтобы снова резко вогнать себя в меня, снова отступить и повторить, продолжая кончать. Каждый раз его зубы безжалостно впивались в плечи, оставляя следы, а я испускал отрывистые крики, пока он не выжимал из себя последние капли.

В комнате воцарилась тишина. Даже учащённое дыхание наконец стихло, осталась лишь тишина. Потерял ли я сознание или заснул — не помнил, но резкий рывок за талию заставил меня открыть глаза. Асгар обнимал меня сзади, целуя шею и плечи. Иногда кусал, но уже не так сильно, как во время оргазма, поэтому я лишь вздрагивал, но не кричал.

— Как ты себя чувствуешь в последнее время?

Асгар играл с моими сосками, задавая вопрос. Я ощутил, как дыхание учащается, но попытался ответить спокойно:

— Всё... хорошо. Спасибо...

Последнее слово сорвалось с прерывистым вздохом, когда он внезапно ущипнул сосок. Асгар лишь хмыкнул и продолжил водить рукой. После секса он обычно так проводил время — бесцельно ощупывая моё тело, и соски не были исключением. Я просто лежал, не сопротивляясь.

— Странно. Ты продолжаешь худеть. Еда не по вкусу? Ты вообще нормально питаешься?

Говоря это, он опустил руку и схватил меня спереди. Огромная ладонь медленно сжала съёжившийся член, отчего по спине пробежали мурашки.

— М-м...

Я непроизвольно сжался, и внутри всё болезненно сжалось — Асгар всё ещё был во мне. Ему явно понравилась моя реакция: он издал глубокий вздох, и его член внутри стал ещё больше. Так часто начинался очередной раунд. После нескольких оргазмов, когда я уже валился с ног, он оставался внутри и ждал. Если я просыпался — мы продолжали. Если нет — он засыпал, продолжая трогать меня.

Сегодня я проснулся, значит, будет продолжение. Его рука сжала меня сильнее, дыхание на шее участилось. Асгар покусывал плечо, будто это было само собой разумеющимся:

— Если еда не нравится — скажи. Нельзя так худеть — внутри становится не так приятно.

С этими словами он начал двигать бёдрами. Лёжа на боку, Асгар притянул мою талию к себе. Толстая рука давила на живот, перехватывая дыхание. Член внутри будто вот-вот прорвёт кожу, но вырваться не мог. Асгар сжал мои бока и живот, проталкивая себя глубже. От давления внутри всё сжалось, сжимая его член.

— Ха-а...

Асгар протяжно застонал, затем перевернул нас. Теперь я лежал сверху, всё ещё соединённый с ним. Так ему было удобнее мять меня руками. Освободив руку, он схватил за бока и начал резко двигаться снизу.

— А-ах!

Крики вырывались сами собой от боли и давления. Пока меня бесцеремонно трясло, в голове мелькнула абсурдная мысль — не вылетит ли его член у меня изо рта? Но на самом деле куда реальнее казалось, что он прорвёт живот. Каждый толчок заставлял кожу на животе приподниматься, отчётливо обрисовывая его форму. Я сам видел это своими глазами. Задыхаясь от шока, я услышал за спиной голос Асгара:

— Потрогай. Давай.

Сквозь тяжёлое дыхание он приказал:

— Надави на живот своей рукой. Немедленно.

Мне было страшно, но ослушаться я не мог. Широко раскрыв глаза, я медленно поднёс руку. Асгар продолжал двигаться внутри, наблюдая за мной. Казалось, в животе извивалась огромная змея — приподнимая кожу и высовывая голову. Дрожа от страха, я коснулся её. В тот момент, когда сквозь тонкую кожу живота почувствовался очертания мужского достоинства, Асгар резко впился зубами в мою шею.

— А-аах!

Я вскрикнул, но Асгар проигнорировал это, продолжая кусать и сосать мою шею, приближаясь к развязке. Под моей ладонью, отделённый лишь тонкой кожей живота, его член пульсировал, извергая семя. По мере того как сперма переполняла меня, он постепенно сдувался. Но слабая пульсация под ладонью всё ещё ощущалась.

— Фу-ух...

Асгар тяжело выдохнул, сделал ещё несколько толчков, выдавливая остатки. Внезапно я почувствовал, будто он усмехается.

— Если бы ты не был омегой, к этому времени родил бы мне сотню детей.

Ему было смешно от чего-то, и он снова тихо рассмеялся. Но я не чувствовал ничего.

Как обычно, утром я проснулся один. Асгар, видимо, ушёл по делам. Я пошатываясь встал, оделся и вышел из комнаты. Мой распорядок был неизменным: помыться, забрать Рикаля из медпункта, поесть в лаборатории. В это время общая ванная всегда была пуста. Раздевшись и повернувшись, я вдруг замер, увидев в зеркале своё отражение. Тело было покрыто пятнами — следы укусов и засосов Асгара. На плечах отчётливо виднелись следы прошлой ночи. Синяки, следы зубов — на избитом теле появились новые раны. Мейса, случайно увидевшая их, побледнела, решив, что Асгар избивает меня. К счастью, следы зубов она не заметила, но я не мог сказать, что он постоянно кусает меня, особенно в постели, поэтому просто отмахнулся. Конечно, Мейса мне не поверила.

— ...Ай.

Я потянулся к ране на шее, затем скривился. Нужно быстрее закончить с ванной, забрать Рикаля... Потом в лабораторию, проверить компьютер стюарда...

Сначала казалось, что всё просто, но работа оказалась сложнее, чем я думал. Во-первых, данных в компьютере было слишком много, и, как и следовало ожидать от неряшливого стюарда, всё было в полном беспорядке.

«Сам он, наверное, легко находил нужное».

К тому же названия файлов были закодированы — понять их смысл было невозможно. Пришлось открывать каждый вручную. Три дня ушло только на сортировку понятных и непонятных языков. Затем я начал с понятных — прогресс был, но часто мешало моё состояние. Иногда во время работы, иногда с самого утра зрение подводило, и я не мог ничего делать.

И снова, пока я шёл из медпункта с Рикалем в лабораторию, зрение постепенно мутнело, очертания предметов едва различались. Замедлив шаг, я наконец добрался до цели, сел у окна с Рикалем на руках и задумался.

«Не ослепну ли я в конце концов?»

Стоило бы испугаться, но странным образом я оставался спокойным. Разве мне так уж необходимо видеть? Даже если бы я создавал гобелены — кому бы я их продавал?

«Его высочество сказал, что даст мне щедрую награду, когда я уйду».

На губы прокралась слабая улыбка. Какой милостивый господин — даже такому никчёмному омеге обещает вознаграждение.

«Деревья в оазисе всё ещё растут?..»

В окно дул прохладный ветер. Жар, не спадавший несколько дней, продолжал мучить. Иногда накатывала такая усталость, будто тело вот-вот рухнет, и тогда я просил у Мейсы лекарство от простуды. Может, попросить ещё сегодня?..

Закрыв глаза, я отпустил мысли, но вдруг услышал звук. Открыв глаза, я повернул голову, но в поле зрения были лишь размытые очертания. Однако я узнал его не по массивной фигуре, а по сладковатому запаху.

— Опять здесь.

Голос Асгара звучал недовольно, хотя его выражение лица я разглядеть не мог. Крепче прижав к себе взволнованного Рикаля, я поднялся и поклонился.

— Я играл с Рикалем...

— Я же разрешил вам играть в моих покоях?

Асгар перебил меня. Я опустил глаза, не находя слов. Молчание, видимо, ему не понравилось — он протянул руку:

— Пойдём. Хочу кое-что тебе показать.

Я замешкался, затем передал Рикаля подошедшему слуге.

— В медпункт, пожалуйста...

Слуга молча кивнул на мою тревожную просьбу. Я повернулся к размытому силуэту Асгара — он всё ещё ждал, протянув руку. Я осторожно поднял свою, но ошибся.

— Что ты делаешь?

Асгар резко схватил мою руку, едва не промахнувшуюся мимо него, и раздражённо буркнул. Затем, словно так и надо, легко подхватил меня на руки и зашагал прочь.

— Ваше высочество... а дела?..

Асгар ответил сухо, не меняя тона:

— После полудня я отдыхаю.

— Да...

Я замолчал. Похоже, его настроение было не лучшим — лишние слова могли лишь навредить. В молчании мы добрались до его покоев. Переступив порог, он поставил меня на пол.

— А-ах!

Пошатнувшись, я едва не врезался во что-то, но Асгар тут же схватил меня за талию.

— Ну и неловкий же ты, — в его голосе появились нотки смеха. Настроение улучшилось? Я смущённо извинился. Асгар, не говоря ни слова, развернул меня и произнёс:

— Вот. Подарок для тебя.

Передо мной был крупный предмет, накрытый белой тканью. Озадаченно оглянувшись, я почувствовал, как Асгар берёт мою руку.

— Сними покрывало. Тебе понравится.

В его голосе звучала несвойственная ему уверенность. Повинуясь его руке, я стянул белую ткань.

«...»

На мгновение я потерял дар речи, лишь беспомощно моргая. Напрягая зрение, я разглядел фигуру лошади. Всё её тело сверкало золотом, усыпанное бриллиантами, а разноцветные камни и матовый блеск жемчуга создавали ослепительное сияние.

— Ну как?

Асгар наклонился к моему уху. Я неохотно ответил:

— Выглядит... очень дорого...

— Я заказал его для тебя.

Я колебался, затем спросил:

— Вы... дарите это мне?

— Да.

Асгар ответил снова. Когда я неуверенно повернулся к нему, он уже смотрел на меня. Внезапно воцарилась тишина. Исчезла вся прежняя мягкость, по спине пробежал холодок. Не видя его выражения, я тревожно заморгал, и тогда Асгар заговорил:

— ...Тебе не нравится?

Его странно оживлённый голос теперь звучал привычно спокойно. Я промямлил:

— Она прекрасна... Благодарю вас...

Тишина снова повисла между нами.

Затянувшееся молчание становилось неловким. Что же хочет от меня принц? В чём я снова провинился?

— Если не нравится — можешь отказаться.

Голос Асгара звучал так же, как всегда, и я машинально кивнул. После новой паузы он заговорил:

— "Да" или "нет". Ответь чётко.

В его тоне чувствовалось раздражение. Я ответил честно:

— Я не против...

— Но и не рад?

Его резкий вопрос заставил меня смутиться. Я снова повторил:

— Да... Просто... я никогда не получал таких подарков. Простите...

— За что извиняешься?

Асгар снова не дал передышки. Я почувствовал себя загнанным в угол.

— Вы... кажется, расстроились...

Он резко выдохнул в ответ на мои осторожные слова:

— Нелепость. Разве ничтожный омега вроде тебя может повлиять на моё настроение? Не забывайся.

— А... простите.

Я снова извинился. Больше мне нечего было сказать. Он прав — как я мог хоть как-то влиять на его чувства?

Асгар снова замолчал. На этот раз я не стал ничего предполагать и просто ждал, пока он заговорит. В тягостной тишине он наконец произнёс:

— Значит, эта вещь тебе не нужна? Можно отдать её кому-то другому?

— Э... да.

Всё равно это его собственность — пусть подарит тому, кому пожелает. Хоть он и сказал, что сделал это для меня, но если передумал — что ж, так тому и быть.

Асгар снова замолчал. Я чувствовал его пристальный взгляд, но мог лишь покорно ждать. Наконец я ощутил лёгкий вздох у своего лба, и вдруг он обнял меня.

— Значит, не любишь драгоценности? Неожиданно.

Что в этом неожиданного? Мне стало любопытно, но я промолчал. Асгар поцеловал меня в лоб и продолжил:

— В последнее время ты плохо ешь, выглядишь уставшим... Я подготовил это, но... Скажи, что ты хочешь?

Его тон подразумевал, что он готов дать мне всё, чего я пожелаю. Но мне ничего не было нужно от Асгара. Совершенно ничего.

— Ничего...

Я снова ответил честно.

— Ничего... мне ничего не нужно.

Асгар опять замолчал. Я смиренно сжал губы. В ту ночь он не стал меня брать. Точнее, он крепко прижимал меня к себе, но не вступал в близость. Вместо этого он продолжал целовать, трогать моё тело, иногда кусать, время от времени вздыхая. Я просто лежал безмолвно, покорно принимая всё, как делал всегда.

Прошло ещё несколько дней. Когда размытое зрение уже стало привычным и я начал к нему адаптироваться, Мейса с беспокойством обратилась ко мне:

— Йохан, ты выглядишь совсем плохо в последнее время. Говорят, ты почти не ешь. Ты заболел?

— Нет...

Я покачал головой, когда она остановила меня, как обычно пришедшего за Рикалем.

— Всё в порядке. Я нормально питаюсь.

— Но...

Прервав её, вмешалась медсестра:

— Мы все волнуемся, Йохан. Даже принцесса Надзима просила передать, чтобы ты зашёл к ней. Хочет поужинать вместе.

— Спасибо. Я очень благодарен вам всем — и принцессе, и вам.

Я поклонился по очереди. Собравшись уходить с Рикалем на руках, Мейса снова заговорила:

— Вообще-то, его высочество первым спросил о тебе. Сказал, что ты выглядишь всё хуже, и хотел знать, в чём дело.

Я моргнул в сторону её размытого силуэта, и она продолжила:

— Он мало говорил, но казался очень обеспокоенным. Я предложила дать тебе отдохнуть...

А, вот почему Асгар в последнее время не брал меня. Он продолжал обнимать и трогать меня, но до конца так и не доходил. Благодаря этому я действительно спал лучше, но в то же время чувствовал неловкость.

— Но феромоны... наверное, он... с кем-то ещё...

Мейса смущённо ответила на мою логичную догадку:

— Насколько я знаю, нет. Он ведь каждую ночь ложится спать с тобой...

Хотя, если бы он захотел, мог бы найти кого угодно в любое время. И я не был настолько наивен, чтобы думать, что он ни с кем, кроме меня, не спал. Наверное, у принца были свои причины.

Было неловко обсуждать это перед Мейсой, которая, возможно, станет его женой. Даже если она, как и Наджима, отнесётся к этому спокойно, я не мог не думать о них.

Мейса, видя моё молчание, будто хотела что-то сказать, но передумала и сменила тему:

— Йохан, мне бы хотелось тебя осмотреть... Хотя бы анализ крови...

— Нет, не надо.

Я отказался без колебаний. Мейса и медсестра замерли, но мне было всё равно.

— Спасибо за заботу... Я просто устал. Всё в порядке.

Я ещё раз поклонился и вышел. На этот раз меня не остановили.

Фух.

Пока я шёл по коридору, лёгкий ветерок из окна коснулся щёк. Я медленно направился в лабораторию. Вокруг было тихо, слышался лишь шелест листьев. В размытом зрении мне вдруг почудилось, что он стоит там, в потоках солнечного света.

Камар.

Уголки губ дрогнули, на лице появилась смутная улыбка. Может, даже к лучшему, что я почти не вижу. Теперь я могу встретить его где угодно.

Видишь?

Я подумал: В этом размытом мире только он остаётся таким чётким.

— ...Йохан.

Его голос звучал так же ясно, как всегда. Поэтому...

— Я в порядке.

Я действительно так думал. И это была правда.

Ещё через несколько дней мне приказали обедать с принцем. Глуша сожаление о пропущенной встрече с Рикалем, я ждал в покоях, когда Асгар неожиданно вернулся раньше времени и, не садясь, подхватил меня на руки.

— Тебе наверняка душно в этих стенах. Прогулка взбодрит тебя.

Его голос, как всегда, звучал уверенно. Я кивнул — ведь принц не может ошибаться. Он взглянул на меня, затем резко ускорил шаг.

Там, куда мы прибыли, возвышалось нечто огромное. Чёрный монолит заставил меня замереть, и Асгар крепче прижал меня к себе.

— Всё в порядке. Я не дам тебе пострадать.

Но мне было не по себе. Что это? Напрягая зрение, я наконец разглядел — угольно-чёрный конь, бьющий копытом. Асгар поставил меня в седло и вскочил следом.

— Ваше высочество, позвольте сопроводить вас! — донёсся голос Даива.

— Мы скоро вернёмся. Ждите.

Лёгкий удар шпор — и конь рванул вперёд.

— Обними меня за талию, чтобы не упасть.

Я повиновался. Ветер, обычно ласковый, теперь хлестал по коже. Было ли страшно из-за плохого зрения — или наоборот, оно меня спасало? Я закрыл глаза, стиснув его пояс.

— Что-то не так? — его голос перекрывал шум ветра.

Я кивнул, прижавшись лбом к его груди. Он тут же натянул поводья.

— ...Ик!

Его рука резко обхватила мою талию.

— ...Так страшно? — в его голосе дрогнула уверенность.

— Чуть-чуть... простите...

— Не извиняйся. — он резко оборвал, затем смягчился: — Ты можешь не извиняться каждый раз. Понял?

На его успокаивающий вопрос я лишь смог кивнуть. Заметив мое молчание, Асгар на мгновение задумался, затем легко шлёпнул коня по боку. Тот перешёл на медленный шаг.

Горячий ветер, непохожий на дворцовый, обжёг кожу. Когда я почувствовал лёгкое покалывание песка, Асгар заговорил:

— Если продолжить путь — выйдем к пустыне.

Я машинально повернул голову. Он освободил одну руку и указал в сторону:

— По этой дороге ездят на соколиную охоту. Ты ночевал в пустыне?

— Да... — ответил я. — Много раз.

— Охотился с соколом?

Я молча покачал головой.

— Как-нибудь возьму тебя. У меня много охотничьих птиц. Можешь выбрать себе одну.

В его голосе слышалось странное оживление. Я снова мог лишь кивнуть:

— Да...

Асгар замолчал. В последнее время так часто прерывались наши разговоры. Вдруг он спросил:

— Почему ты не смеёшься?

Тихий голос заставил меня поднять взгляд. Из-за близкого расстояния я разглядел его нахмуренное лицо.

— Почему в последнее время не смеёшься? Раньше ты...

Он не закончил. Я молча смотрел на него. Асгар снова заговорил, на этот раз с неожиданной горячностью:

— Тебе действительно от меня ничего не нужно? Ничего вообще?

Тишина. Я медленно разжал губы:

— Я бы хотел... чтобы вы были счастливы.

Его лицо исказилось. Или, может, это было замешательство. Я прошептал:

— Это всё, чего я хочу... Чтобы вы были счастливы...

......

— Мне этого достаточно.

Я замолчал. Он тоже. Лишь горячий пустынный ветер проносился между нами.

Возвращались медленно. Асгар молчал, погружённый в мысли, и я не нарушал тишину. Когда вдали показался дворец, он неожиданно сказал:

— После совета я вернусь пораньше.

Затем тише добавил:

— Подумай, что бы ты ещё хотел. Что-то... для себя.

С этими словами он поцеловал меня в макушку, крепче прижав к себе. У меня не нашлось ответа.

— Ваше высочество.

Тень металась неподалёку, затем резко остановилась и поспешила к нам. По голосу я узнал Даива. Асгар, спрыгнувший первым, помог мне слезть. Когда принц обернулся, Даив продолжил:

— Простите за беспокойство, но прибыл человек, желающий представиться вам.

Асгар повернул голову в указанном направлении и замер. Я последовал его взгляду и на мгновение опешил. В отдалении стоял высокий светловолосый мужчина. Знакомый... и в то же время нет. Я моргнул, пытаясь сообразить, когда незнакомец заговорил:

— Ваше высочество, давно не имел чести.

Услышав голос, я широко раскрыл глаза. Он повернулся ко мне и произнёс с улыбкой:

— Йохан, давно не виделись. Как поживаешь?

— Стюард...!

Неожиданно для себя я вскрикнул. Радость хлынула волной, слёзы подступили к глазам, и прежде чем я осознал, что делаю, уже вырвался из рук принца и бросился вперёд. Выскользнув из объятий Асгара, я стремглав кинулся к Стюарду и прыгнул в его распахнутые объятия.

Я бросился в объятия Стюарда, и он радостно обнял меня в ответ.

— Прости, Йохан. Я так долго не появлялся, да?

Я покачал головой, уткнувшись лицом в его грудь. Главное, что он пришел. Извиняться ему было не за что. Стюард, будто угадав мои мысли, шутливо заметил:

— Надеюсь, ты не думал, что я вообще не вернусь?

— Н-нет! Конечно нет! — я поспешно поднял голову. — Просто... могли же быть обстоятельства... Не всё в жизни идет по плану...

— ......

— Я так счастлив просто снова тебя видеть.

Я искренне улыбнулся, и Стюард нежно погладил меня по голове. Когда в последний раз я чувствовал такое успокоение? Не мог вспомнить.

Вдруг сзади раздался незнакомый голос:

— Ваше высочество, срочное донесение... Пожалуйста, вернитесь в кабинет.

Я очнулся и неуверенно оглянулся. Асгар был лишь размытым силуэтом — его выражение лица разглядеть не удавалось.

— ...Кажется, наш обед не состоится, — пробормотал он, скорее себе.

Только тогда я вспомнил — он действительно говорил, что пообедает со мной после прогулки. Но планы меняются. Я поклонился:

— Да, ваше высочество... Спасибо, что позвали.

Асгар молчал. Он задержался на месте, но после повторных осторожных напоминаний слуги всё же ушел. Я так и стоял, склонив голову, пока он не скрылся из виду.

— Кататься верхом с самим принцем? — тихо прошептал Стюард, тоже кланяясь. — Удивил меня, Йохан.

Когда все ушли, мы остались одни. Выпрямившись, Стюард веселее сказал:

— Ну что, расскажешь, что тут без меня происходило?

Я неловко улыбнулся его явному любопытству.

— Давай... перейдем в лабораторию.

— Конечно!

Стюард охотно кивнул и направился вперед, а я последовал за ним. Идя рядом, я все еще не мог поверить — Стюард вернулся.

— Ого, здесь так чисто? — громко воскликнул Стюард, входя в лабораторию.

Я смутился, но с гордостью ответил:

— Я каждый день убирался... Может, не очень хорошо...

Поторопился добавить — со зрением могли быть пропущенные места. Стюард рассмеялся, будто понял мои мысли.

— Кстати, Йохан, ты принимаешь лекарства? Не чувствую запаха.

Он неожиданно наклонился, принюхиваясь к моей шее и плечам. Дыхание перехватило. Сколько всего произошло за это время? Голова закружилась, я потерял дар речи.

Стюард поднял голову и посмотрел на меня. После паузы он заговорил...

— Давай сядем, Йохан. Расскажи мне всё, что произошло.

Мы сели рядом на диван, но слова застряли у меня в горле. Я не знал, с чего начать и как это выразить. Видя мою нерешительность, Стюард мягко сказал:

— Всё в порядке, не спеши. У нас сколько угодно времени.

Он ободряюще похлопал меня по колену и замолчал, давая мне собраться с мыслями. К моему удивлению, мне было совсем не неловко. Наоборот, я был так благодарен за его терпение, что сквозь дрожащее дыхание прошептал «спасибо».

— После того как ты уехал...

Я глубоко вдохнул и наконец начал рассказ. Говорил последовательно, без прикрас.

— ...Вот и всё.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я говорил. Но Стюард всё это время поддерживал меня — кивал, вовремя поддакивал, даже позвонил, чтобы принесли воды, когда я начал задыхаться. Я рассказал ему всё как есть, но не совсем всё. Слишком много всего случилось, и мелочи казались неважными. Например, я просто сказал, что Асгар выпорол меня в наказание, без подробностей. Даже такой сжатый рассказ занял изрядно времени.

Закончив, я сделал глоток воды. Стюард задумался, будто взвешивая что-то.

— Значит, твой запах феромонов до сих пор не вернулся? И лекарства ты не принимал?

Я кивнул:

— Ты же сам почувствовал. Думаю, я просто... сломался.

Я попытался улыбнуться, но он остался серьёзен. Стюард погладил подбородок, подбирая слова, затем сказал:

— Йохан, возможно, ты не обычный омега.

— Что?

— Помнишь, я как-то рассказывал про «ультра-омег»? Тех, кто может скрывать феромоны по желанию.

— Ну... да...

— Возможно, ты один из них. Твое подсознание почувствовало угрозу и заблокировало запах.

Мне это казалось слишком оптимистичным. Скорее уж я действительно сломался. Но я не хотел расстраивать Стюарда после долгой разлуки, поэтому просто промолчал.

Он внимательно посмотрел на меня, затем сменил тему:

— Давай поедим. Ты ещё не обедал?

— Нет.

Он заказал еду по телефону и вернулся. Я ждал, пока он устроится поудобнее. Его возвращение было идеально своевременным — с его помощью моё последнее дело решилось бы легко.

— Слушай...

Я хотел начать, но вдруг почувствовал странную атмосферу. Моргнув, я посмотрел вперёд. Стюард почему-то пристально наблюдал за мной. Хотел что-то сказать?

— Йохан.

— Да?

Я нервно сглотнул. Он спросил тихо...

— Ты плохо видишь?

— Что?

Я невольно вздрогнул от неожиданности. Стюард продолжал спокойно:

— Ты всё время смотришь в одну точку, уже дважды промахнулся мимо чашки. Фокус не ловит, да?

— А...

Меня одновременно поразила его наблюдательность и смутила собственная беспомощность.

— Просто... стало немного хуже.

— "Немного" — это слабо сказано.

Он придвинул лицо ближе, затем отодвинулся, оценивая мою реакцию.

— Серьёзный случай...

Я растерялся, не зная что ответить. Стюард первым нарушил паузу:

— Йохан, я вернулся не просто так.

— Да?

Я внутренне приготовился к худшему.

— Дела — лишь часть причины. В Штатах сейчас критическая ситуация, я еле вырвался. Догадываешься, почему?

— Нет... Но раз уж ты приехал, значит, это важно.

— Верно.

Он сделал паузу, будто принимая важное решение.

— Йохан, поедешь со мной в Америку?

— Что?!

Мой голос непроизвольно сорвался на высокую ноту. Стюард усмехнулся:

— Мой альма-матер даёт стипендии — ты идеально подходишь. Учёба, новый мир... О, и глаза вылечим. Не волнуйся, я найму лучших врачей. Доверяешь мне?

Он сжал мою руку в знак уверенности. Но я только глупее раскрыл рот. Стипендия? Америка? Новый мир?

— Не отвечай сейчас. Подумай. Времени хватит.

— Но... почему я...?

В этот момент раздался стук. Стюард впустил слуг с едой. Только когда мы остались одни, разговор продолжился.

— Сначала поешь. Боже, ты что, только воду пил? Как можно так исхудать?

Я потянулся к еде, но вдруг остановился.

— Перед этим... мне нужно кое-что решить.

Стюард отложил хлеб. Я встал и направился вглубь комнаты — он последовал за мной.

— Подожди, дай я.

Я кряхтел, пытаясь приподнять матрас, когда Стюард отодвинул меня в сторону и сам схватился за него.

— Тяжелый...

Я хотел помочь, но не успел — матрас уже завис в воздухе под углом.

— Что это? — удивленно спросил он.

Я достал спрятанный под ним тщательно завёрнутый свёрток и протянул ему.

— Проверь это, пожалуйста.

Стюард, нахмурившись, развернул ткань.

— Это порошок, который принимал Его Величество. После него его вырвало кровью... Симптомы похожи на те, что у принца, так что я подумал...

Стюард поднял голову. Его лицо стало необычайно серьёзным.

— Как ты это достал?

Я сглотнул:

— Меня... взяли на священный ритуал короля.

Увидев, как он застыл, я поспешно добавил:

— Всё в порядке, принц помог...

Постаравшись его успокоить, я продолжил:

— Если состав этого порошка совпадёт с тем, что принимал принц... это может стать ключевой уликой.

— ...Да, — кивнул Стюард, снова глядя на порошок. — То есть ты хочешь, чтобы я его исследовал.

— Да.

Я глубоко вздохнул:

— Тогда я смогу уйти отсюда.

Стюард удивлённо посмотрел на меня. Я слабо улыбнулся:

— Если принцу больше ничего не угрожает... зачем мне оставаться?

Выражение его лица изменилось. Он будто хотел что-то сказать, но сдержался. Долго глядя на порошок, он наконец произнёс:

— ...Хорошо.

Кивнув, он добавил:

— Я проверю.

Я искренне улыбнулся:

— Спасибо, Стюард.

Я открыл глаза — вокруг заметно потемнело. С трудом различая очертания, я сел, потирая глаза. Осознав, что уснул на кровати, услышал знакомый голос:

— О, проснулся? Как самочувствие?

— Стюард...

Даже проснувшись, я не мог поверить, что он действительно здесь.

Он и правда вернулся.

Сдерживая нахлынувшие эмоции, я поднялся. Стюард подошёл ближе:

— Может, ещё поспишь? Разбужу, когда принесут ужин.

— А...

Я замялся.

— Я обычно ужинаю с принцем. И должен готовить его постель...

......

Стюард вздохнул:

— Йохан, ты уверен, что всё в порядке? Ты внезапно рухнул на диван и проспал несколько часов. Я перенёс тебя, а ты даже не проснулся. И температура... Как ты на самом деле себя чувствуешь?

— Ну...

Я нерешительно объяснил:

— Лёгкий жар... Уже больше недели. Слабость, усталость — становится хуже. Последние дни вообще проваливаюсь в сон...

— Ты сегодня просто отключился, — резко сказал он, вдруг уходя. Вернувшись, приложил что-то холодное к моему уху. Пик — это был градусник.

— 38. Это не "лёгкий", Йохан.

— Да?

Теперь я почувствовал жар. Хотя озноба не было, лоб горел.

— Раньше было просто тепло...

— Даже "лёгкий" жар не должен длиться так долго, — его голос стал строгим. — Тебе нужен осмотр. Отдохни, а утром проверимся. Я предупрежу принца.

Не дав ответить, он ушёл. Я остался сидеть на кровати, вдруг вспомнив — я не видел Рикаля весь день.

Когда вернулся, его голос звучал глухо:

— Йохан...

Я уже понял.

— Прости, принц ждёт...

— Да.

Я быстро встал, не желая задерживать его. Собираясь уходить, заметил, что Стюард идёт следом.

— Я провожу тебя, Йохан. Пойдём вместе.

Видимо, он беспокоился о моём зрении. Отказывать было неудобно, и я кивнул.

— Слушай, Стюард... Можно попросить об одном?

— Конечно, что угодно.

Он охотно согласился, пока мы шли по коридору. Я продолжил с облегчением:

— Помнишь, ты говорил, что Рикаля оставили в медпункте?

— Да, точно.

Он кивнул, и я перешёл к сути:

— Прости, но... пока ты здесь, можно оставить его в лаборатории? Мне было неудобно оставлять его одного ночью, поэтому я просил Мейсу или медсестру присмотреть, но Рикаль хорошо играет один, и ты его любишь, так что он не помешает исследованиям. Просто чтобы кто-то был рядом...

— А, конечно. Я люблю Рикаля. Провожу тебя и зайду за ним по пути. Тогда утром тебе не придётся идти в медпункт.

Его лёгкость успокоила меня.

— Да, точно. Спасибо, Стюард.

— Пустяки. Я даже расстроился, что просьба такая мелкая. Хотя ожидал этого.

Он улыбнулся, шутя. Я тоже засмеялся, смущённый и благодарный.

— Кстати, Мейса — сестра Хахама? Врач?

— Да, верно.

Я снова кивнул. Он задумался, затем понизил голос:

— Йохан, ты кому-нибудь рассказывал про порошок? Показывал?

— Нет, никому. Только тебе.

— Понятно.

Он согласился, затем серьёзно добавил:

— Думаю, исследовать его здесь опасно. Лучше отправить в Штаты. Результаты будут через неделю... максимум месяц. Как тебе?

Я сразу согласился:

— Я доверяю твоему мнению. Ты эксперт.

— Ох, ответственность.

Пошутив, он снова стал серьёзным:

— Когда всё решится, поедешь со мной. Проверим глаза. Хотя бы до состояния, которое можно скорректировать очками.

Он ткнул в свои очки. Я поблагодарил его, но не мог согласиться сразу.

— Спасибо, что думаешь обо мне... но вряд ли получится.

Я смотрел на его размытое хмурое лицо.

— Ты же знаешь, почему я не могу уйти. У меня нет документов. Уехать в другую страну... это невозможно.

— Не волнуйся, Йохан. Это тоже решаемо.

Стюард повернул за угол со мной и добавил легкомысленно:

— Есть способы — оставь это мне. Тебе нужно лишь решить: едешь или нет. Не думай об остальном.

Он улыбался, ожидая ответа. Я неловко улыбнулся в ответ, но вдруг замер. Стюард, заметив мою реакцию, тоже остановился. В размытом зрении впереди стоял мужчина. В темнеющем коридоре его чёрная тень казалась крупнее обычного.

— Ваше высочество, вы... — растерянно начал Стюард. — Мы как раз направлялись... Я думал, вы ждёте...

— Ты знаешь, что без моего разрешения её нельзя выводить из дворца.

Асгар перебил его. Его голос, как всегда, был ровным, без эмоций. Но я знал — таким же он был, когда хлестал меня плетью.

— Он прав, Стюард.

Стюард и Асгар одновременно уставились на меня. Я чётко объяснил:

— Его высочество сам сказал, что когда я ему надоем, он отпустит меня с наградой. Так что всё в порядке.

Тишина стала гнетущей. Ни Стюард, ни Асгар не говорили. Я повернулся к принцу:

— Так ведь?

Асгар не ответил сразу. В темноте его лицо было неразличимо.

— ...Да.

Пауза, затем ответ. Я взглянул на Стюарда, ожидая облегчения, но его выражение было странным.

Почему?

Внезапно раздались шаги.

— А-ах!

Меня грубо схватили за руку. Асгар притянул меня к себе прежде, чем я успел среагировать. Я бессильно рухнул в его объятия.

— До тех пор ты мой.

Его голос звучал сквозь зубы. Я молча кивнул. Он резко развернулся и зашагал, крепко сжимая моё плечо. Мне пришлось почти бежать, дыхание быстро сбилось.

Ха... ха...

Я пошатнулся. Асгар внезапно остановился, наклонился и поднял меня на руки. Он шёл быстрее, чем прежде. Я прижался головой к его плечу, пытаясь унять дрожь.

Запах его феромонов становился гуще, голова кружилась. Я закрыл глаза.

...?

Воздух изменился. Холодный ветер сменился тёплым. Мы вошли в его покои. В следующее мгновение я упал на кровать.

— М-м!

Вырвался короткий стон. Сознание и без того было мутным, а теперь окончательно поплыло.

«Горячо...»

Тело пылало, дыхание стало прерывистым. Сверху раздался голос Асгара:

— Я терпел, думая, ты нездоров.

Его слова звучали сквозь зубы. Я пытался сфокусировать мутный взгляд, но безуспешно. Мысли путались, когда Асгар продолжал:

— Так быстро разгорячился от другого? Хотя чего ждать от обычного омеги.

— Нет... не так... — с трудом выговорил я.

«Пусть думает что угодно, но нельзя подводить Стюарда».

— Стюард... он не... простите...

Дыхание перехватило. Руки сами потянулись к ширинке — живот горел, сознание мутилось.

— Что ты делаешь?

Асгар резко схватил меня, когда я сбросил брюки.

— Принял меня за животное в течке? Как смеешь...!

Боль в запястье пронзила сознание. Вдруг его лицо стало четким — не только гнев, но и что-то ещё.

«Разочарование? Жажда?»

Комната наполнилась сладким ароматом, перекрывающим его феромоны.

— Что за...

Его хватка ослабла. Я понял:

«Начался цикл течки».

«Так вот почему зрение прояснилось»

Несмотря на постоянную мутность, сейчас всё виделось чётко. Может, из-за наступившей течки тело изменилось. Лицо Асгара, склонившегося надо мной, проступило ясно.

— Что за...

Его шёпот звучал странно вяло.

Дыхание Асгара резко участилось. Плечи вздымались, когда он смотрел на меня. Фиолетовые глаза то золотились, то снова темнели.

«Реагирует на мои феромоны»

Мысли путались.

— Ха... ха...

Дрожащие руки потянулись к его щекам. По телу разлилось жжение.

— Да... давай...

Стон вырвался не от боли.

Я вцепился в его шею.

— Ха... а...

Ноги раздвинулись сами.

— Внизу... внутри...

— Страшно...!

Внезапно Асгар обнял меня:

— Всё хорошо.

Его голос охрип.

— Войди...

— Прости...

— Всё хорошо.

— Всё хорошо, Йохан.

Ах.

Сознание ненадолго вернулось. Я широко раскрыл глаза, глядя на него. Асгар, с покрасневшим лицом, тоже смотрел на меня.

— Моё имя...

— Да.

Он коротко усмехнулся и наклонился, чтобы чмокнуть меня в губы.

— Йохан.

Я не выдержал и обнял его. Голова, сердце, всё тело пропиталось его феромонами.

— Я знаю.

Я бормотал что-то бессвязное, а Асгар шептал:

— Я тоже знаю, Йохан.

Он снова погладил меня по голове. Наконец его возбуждённый член коснулся моего входа.

— Чёрт!

Асгар выругался, поскользнувшись на выделениях. Я расплакался.

— Всё хорошо... скоро получится...

Его руки поспешно схватили мои бёдра.

— Какая развратная дырочка...

Он вошёл в меня.

— Очнись, это только начало.

Асгар начал двигаться.

— А-а-а...

Я кричал — от удовольствия, страха.

— Безвольный омега...

Но я не боялся.

— М-м-м...

Тело тряслось.

— Всё хорошо, Йохан.

Ах.

Сознание на мгновение прояснилось. Я широко раскрыл глаза, глядя на него. Асгар с покрасневшим лицом и тяжёлым дыханием тоже смотрел на меня.

— Моё имя...

— Да.

Он коротко усмехнулся и наклонился, чтобы чмокнуть меня в губы.

— Йохан.

Я не выдержал и обнял его. Голова, сердце, всё тело — всё пропиталось его феромонами. Я хотел забеременеть прямо сейчас. Наполни меня до краёв, влей в меня всё. Пожалуйста.

— Да, я знаю.

Я бормотал бессвязно, а Асгар шептал:

— Я тоже знаю, Йохан.

Он снова погладил мою голову, успокаивая. Наконец его полностью возбуждённый член коснулся моего входа. Ах, я выдохнул и расслабил всё тело, готовясь принять его.

— Чёрт!

Асгар выругался, поскользнувшись на обильных выделениях. Я разрыдался. Он нервно схватил мою голову и стал уговаривать у самого уха:

— Всё хорошо, всё хорошо... скоро получится, ах, да. Я знаю, я тоже.

Его руки поспешно опустились и схватили мои ягодицы, раздвигая их. Накопленная внутри жидкость хлынула наружу. Асгар укусил мою щёку и снова надавил. Раскалённая головка члена коснулась входа. Когда он снова соскользнул, я готов был потерять сознание от разочарования и муки.

Асгар протянул длинные пальцы, крепко сжал ягодицы и максимально раскрыл меня. Я приподнял бёдра, ожидая, когда он войдёт. Х-ху, Асгар коротко выдохнул и заговорил:

— Какая же ты развратная дырочка.

Он пробормотал это словно про себя, затем внезапно заполнил меня. Дрожащий вход сжался, по телу пробежали электрические разряды. Пустой живот наполнялся толстым оружием. Чужой пульс бился внутри меня, перехватывая дыхание, пока слюна текла изо рта.

Кажется, я ненадолго потерял сознание. Но когда Асгар отстранился и резко вошёл снова, сознание вспыхнуло.

— Очнись, это только начало.

Асгар прошипел между тяжёлых вдохов. Он отпустил мои ягодицы и схватил за талию. Приподняв верхнюю часть тела, он начал двигаться в новом ритме. Каждый раз, когда он проникал в меня, раздавались влажные звуки, а я кричал без остановки. От удовольствия, от недостатка, от страха — крики не прекращались.

— Ах, ах, хватит, ах, хорошо...

Я не понимал, что говорю. Просто извергал слова. Руки бессмысленно двигались, пока не схватили его плечи. Асгар наклонился, и я крепко обнял его. Неосознанно я напряг пальцы, затем резко расслабился — это был предел разума. Я впился зубами в его плечо, и Асгар дёрнулся. Одновременно его член внутри меня резко расширился.

— Вот невоспитанный омега.

Асгар прорычал сквозь зубы, но мне не было страшно. Я продолжал кусать его плечо. Как он делал со мной.

Вместо гнева Асгар обхватил мою талию и посадил меня сверху. Я широко раздвинул ноги, когда он начал двигаться снизу. Моё тело тряслось, звуки вырывались рефлекторно.

— М-м, у-ух, м-м...

Дрожащий голос заставил Асгара тихо рассмеяться. Затем он шлёпнул меня по ягодицам так, что эхо разнеслось по комнате. Я замер от неожиданности, и внутренности сжались ещё сильнее. Последовал глубокий довольный вздох.

Очнувшись, я обнаружил себя на нём, раскачивающим бёдрами. Я яростно терся о его член, но этого было мало. Асгар лежал и смотрел, сжимая мои ягодицы. Мышцы живота болезненно напряглись, полностью эрегированный член будто хотел прорвать кожу. Я не выдержал и взмолился:

— Кончи... пожалуйста...

Голос прерывался рыданиями.

— Влей... в меня... своё семя... залей меня...

Я рыдал, цепляясь за него. Икота перебивала слёзы. Феромоны стали гуще. Асгар глубоко вздохнул и внезапно поднялся. Он схватил мою ногу и, раздвинув, начал входить. При каждом движении тяжёлые яйца бились о меня. Густые волосы раздражали кожу, заставляя живот содрогаться и вырывать крики.

— М-м, а-ах, м-м...

Ах, я внезапно подумал: он сейчас кончит. Наполнит меня семенем до краёв!

Звуки влажных шлёпков внезапно прекратились. Внутри меня член разбух, затем стало горячо. Тело готовилось принять семя.

— Ха-ах...

Вырвался глубокий стон. Затем он заполнил меня спермой. Облегчение разлилось по телу, и я обмяк. Дыхание было тяжёлым, когда внезапно зрение помутнело. Я моргал, но фокус не возвращался. Временами чувствовалось, как его тело ударяется о моё, и внутри становилось горячо.

Он подхватил моё обессиленное тело. Чмок, чмок — его губы касались разных частей лица. Я приподнял веки. Его лицо в мутном зрении казалось потерянным.

Ха-а, ха-а.

Он дышал так же тяжело, как я, возможно, даже сильнее, когда поцеловал меня.

— ...Йохан.

Услышав этот шёпот, глаза наполнились слезами. Я не смог сдержать переполнявшие чувства:

— ...Люблю тебя.

Я широко раскинул руки и прошептал. Его лицо смягчилось, он снова наклонился. Когда губы почти соприкоснулись, я закрыл глаза и признался:

— Люблю тебя, Камар.

Его тело мгновенно напряглось, член внутри снова стал твёрдым. Реакция последовала сразу. Губы, готовые к поцелую, отстранились, тепло исчезло. Но мы всё ещё были соединены, и его пульс отчётливо бился во мне.

— ...Что?

Низкий голос прорезал уши.

— Что ты сейчас сказал.

Голос принца дрожал.

Почему он смотрит на меня таким взглядом?

Сквозь затуманенное сознание я смутно подумал: почему он смотрит на меня, будто потрясён?

Но времени на раздумья не было. Низ всё ещё ныл, а живот содрогался от спазмов. Я протянул к нему руку, но мужчина холодно оттолкнул и прорычал:

— Ответь мне. Как ты меня сейчас назвал?

Почему это так важно?

Я взглянул на него с мольбой. Неужели он не хочет меня? Нет, это невозможно — я сразу отверг эту мысль. Его член внутри меня ясно передавал его возбуждение. Я чувствовал каждый его пульсирующий удар.

Но он не спешил двигаться. Вместо этого его лицо окаменело, и он лишь требовал ответа:

— Как ты посмел назвать другое имя в моей постели?

Слова вырывались сквозь стиснутые зубы. Запах феромонов и искажённое злостью лицо выдавали его ярость.

Но я совсем не боялся. Напротив, мне было непонятно. Почему? Разве ему ещё недостаточно?

Вдруг мужчина дёрнулся. Член внутри меня расширился ещё сильнее, его лицо покраснело, а дыхание стало прерывистым.

— Чёрт возьми, твои феромоны...

Казалось, он прошептал "хватит", но остальные слова я не разобрал. Я хотел только одного — чтобы его воля сломалась, и он удовлетворил мою жажду.

Давай же, Камар.

Его зрачки дрожали, становясь золотистыми, а дыхание участилось. На этот раз он не оттолкнул мою руку. Напротив, стоило мне обнять его за шею, как он притянул меня и начал резко двигаться. Я радостно раскрылся, принимая его.

Моего Камара.

— Ах, да, ещё, вот там, да...

Вскоре я закричал. Его разбухший член яростно ударял внутрь, будто пытаясь разорвать меня. Слёзы текли от наслаждения. Член выскользнул из-за обильных выделений, но он ругнулся, перевернул меня и одним толчком вошёл снова. Я задыхался и умолял:

— Кончи... Кончи в меня, пожалуйста, давай же...

Я сжал его, подтягивая к себе. Глубже. Наполни меня полностью...

"Если ты родишь моего ребёнка, я буду счастливее всех на свете".

Я рожу.

Твоего ребёнка, Камар.

— Кончи в меня, оплодотвори меня, Камар...!

— Угх...

Грубый стон раздался за моей спиной. Камар обхватил мои плечи, прижимаясь вплотную. Его член, наполняющий меня, пульсировал, издавая влажные звуки. Я закричал.

— А-ах!

Жар разлился по животу, а перед глазами всё побелело. Я замер, дрожа. Тёплая сперма внутри затуманила сознание. Сладкий запах феромонов смешался с густым ароматом семени, заполняя мои ноздри.

"М-м-м..."

Я судорожно подрагивал бёдрами, стараясь принять как можно больше его семени. С каждым сжатием и расслаблением внутри меня разливалась новая волна жидкости. Это было так прекрасно.

"Хаа... хаа..."

В ушах раздавалось его тяжёлое дыхание. Хотя он уже кончил, его член не уменьшался. Пока я ждал, когда он снова наполнится, он продолжал тереться и толкаться. Густые лобковые волосы раздражали растянутое колечко, вызывая лёгкое жжение, но это лишь сильнее возбуждало меня. Я даже начал двигать бёдрами в такт его толчкам, прося больше.

Камар обнял меня, покусывая плечо. Его член внутри меня снова набухал. Моё тело уже было готово принять его семя. Ожидание, что он снова наполнит меня до краёв, заставляло всё тело пульсировать от нетерпения.

Камар провёл рукой между моих ног, подхватил бёдра и приподнял. Его рука под коленом потянула меня вверх, и я оказался на боку. В этом положении он начал двигаться. Ноги раздвинулись шире, чем нужно, будто вот-вот разорвутся, но это позволило отверстию растянуться ещё сильнее. Камар не упустил момент и вошёл до самого основания, начав яростные толчки, словно пытаясь протолкнуть даже яички внутрь.

"Мм... фу... хаа... ах..."

Каждый грубый толчок сопровождался прерывистыми стонами. Громко шлёпала кожа о кожу. Он двигался всё быстрее, словно пытался раздвинуть меня ещё шире, заполнить до предела. Тело тряслось так сильно, что казалось - душа вот-вот вылетит.

"А-ах, м-м, ммм..."

Изо рта вырывались непроизвольные звуки, похожие на болезненные. Камар, не вынимая, подхватил мою талию и перевернул, уложив сверху. Теперь он толкался снизу. С каждым его движением моё тело подбрасывало в воздух, и я падал обратно на его член. Ощущение раскалённого стержня, пронизывающего живот, заставило меня вскрикнуть.

"Камар... Камар... а-ах, ммм..."

Я зарыдал, дёргаясь всем телом. Туловище непроизвольно согнулось, я поднял бёдра, сложившись пополам. Камар раздвинул ягодицы, и его взору открылась картина, как толстый член входит и выходит из растянутого отверстия. Сознание мутнело, но я отчётливо чувствовал его пристальный взгляд. Я начал быстро сжиматься и разжиматься, что вызвало у Камара грубый стон. Наполненный кровью член пульсировал, ударяя по внутренностям. Я продолжал двигать бёдрами, чтобы он лучше видел, как смазанный смесью соков член проникает в меня. С каждым сжатием из меня вытекали новые порции семени. В какой-то момент Камар перестал двигаться. Он просто сжал мои ягодицы и замер, наблюдая.

Но его набухший, наполненный семенем член ясно показывал, насколько он возбуждён. Мне оставалось только ждать, когда он не выдержит и снова заполнит меня. И этот момент не заставил себя ждать.

Внезапно Камар резко дёрнул меня за талию.

"А-ах!"

С вскриком я рухнул на него, и он грубо всадил меня до конца. От удара сознание помутнело, по телу пробежали электрические разряды. С дрожащим выдохом я ощутил сладкий аромат.

"Ах... хаа..."

Тепло разливающейся внутри спермы принесло глубокое облегчение. Камар ещё несколько раз грубо потряс меня. Его член болтался внутри, затем снова выбросил порцию семени. Пауза - и ещё толчок. Затем ещё и ещё. С каждым движением я наполнялся.

"Хааа..."

Долгий вздох удовлетворения вырвался из моих губ. Когда я почувствовал, что мой живот переполнен, он схватил меня за талию и опрокинул на себя. Лёжа на спине поверх него, я ощутил, как Камар снова начал двигаться снизу. С того момента, как он вошёл в меня в первый раз, моя дырочка ни разу не оставалась пустой. После наступления течки он ни разу не вынимался, отдыхая внутри меня, и как только семя снова наполняло его - сразу же возобновлял движения. И сейчас было то же самое. Камар одной рукой щипал и тер мой сосок, а другой играл с моим передом. Я лежал, полностью отдавшись ему, ожидая, когда его стержень снова наполнится. И на этот раз ожидание тоже оказалось недолгим.

Постепенно просыпаясь, я начал ощущать боль во всём теле. Прежде чем открыть глаза, я пришёл в себя со стоном. И когда наконец смог их открыть, на мгновение растерялся.

Перед глазами был знакомый пейзаж. Комната наследного принца, тот факт, что я лежу на его кровати, и яркий солнечный свет, льющийся через окно - всё это было частью обычного утреннего ритуала. Но одно отличалось. Я был не один.

"...!"

Я едва сдержал крик удивления. Кто-то обнимал меня сзади. Даже не оборачиваясь, было очевидно, кто это. В комнате наследного принца, на его кровати - кто ещё мог меня обнимать?

"М-мгх."

Попытавшись осторожно пошевелиться, я невольно стонал. Живот горел огнём, а в глазах стояли слёзы. Мышцы по всему телу ныли, заставляя лицо непроизвольно искажаться, а нижняя часть всё ещё оставалась раскрытой. Причина была одна: массивный член принца до сих пор заполнял меня, но ощущения притупились. Знакомое чувство тяжести, словно так и должно быть, смутило меня.

Сколько времени прошло?

Смутно вспомнил, как он реагировал на мои феромоны и впал в период течки. Вспомнив, что обычно это длится от одного до трёх дней, я осторожно приподнялся. Ощущение, как толстый стержень выходит из меня, было странным.

"Ммм...!"

Я попытался сдержаться, но не смог подавить стон, когда он наконец полностью вышел. На мгновение я застыл, чувствуя пустоту внутри.

Осторожно оглянувшись, я увидел, что принц всё ещё спал. Говорили, что после течки они спят больше суток. Вряд ли он проснётся скоро. Я с трудом выбрался из постели, но как только ступил на пол, ноги подкосились, и я рухнул. В пояснице и ногах не было никаких сил. Но омеге вроде мне и думать нечего было оставаться в постели принца, пока он не проснётся.

Нужно уйти...

Когда сознание прояснилось, вернулись и другие воспоминания. Времени колебаться не было. Но во всём теле не было сил даже надеть одежду. Вместо этого я подобрал с пола тонкую простыню, кое-как обернул её вокруг тела и пополз к двери.

"Хаа... хаа..."

Не успев сделать и нескольких шагов, я уже тяжело дышал. С трудом дотянувшись до двери, я ухватился за ручку и поднялся, но в тот же момент что-то потекла между ног.

"...!"

В ужасе я попытался сжать ноги, но отверстие, всю ночь остававшееся открытым, не желало закрываться. Семя, скопившееся внутри, продолжало вытекать, и мне захотелось плакать. Но медлить было нельзя. Собрав всю волю, я открыл дверь и увидел ожидающих слуг. Я открыл рот, но звука не последовало. Только хриплое дыхание и дрожащие губы.

"Его высочество ещё... спит..."

Горло пересохло, и я не мог продолжать. Завернувшись в простыню, я пошатнулся вперёд, а слуги молча закрыли за мной дверь.

Пока я шёл по коридору, сперма продолжала капать на пол. Я едва передвигал ноги, опираясь о стену, и направлялся в лабораторию. Когда наконец увидел дверь, от облегчения едва не разрыдался.

Мне хотелось позвать Стюарда, но голос не слушался, и я изо всех сил постучал в дверь. Через несколько секунд дверь открылась, и он широко раскрыл глаза от удивления.

"Стюард..."

Я рухнул в его объятия, тяжело дыша.

"Помогите... мне..."

Когда Стюард вернулся с лекарством, которое я просил, я лежал на его кровати, давая уставшему телу отдохнуть.

— Йохан, тебе нужно принять лекарство. Давай присядь. Вот так.

С его помощью я сел и, получив таблетку вместе со стаканом воды, проглотил их под его молчаливым наблюдением.

— Спасибо, Стюард.

Когда я с трудом выдавил из себя слова благодарности, он покачал головой.

— Вам повезло. Здесь аристократы постоянно используют омег для сброса феромонов и выбрасывают их, поэтому противозачаточные средства найти легко. Наверное, на случай ошибки во время течки, когда теряешь рассудок.

Ведь нельзя позволить омеге родить ребенка аристократа.

Притворившись, что не слышу, как Стюард ругает аристократов, я вернул ему стакан. Он снова уложил меня, отнес стакан и вернулся, гладя Рикала, который запрыгнул на кровать. Пододвинув стул, Стюард заговорил:

— Давай разберемся по порядку.

Он глубоко вздохнул и продолжил:

— То есть жар был из-за течки? Ты провел последние два дня с кронпринцем? А кронпринц сейчас спит после гона, который случился из-за тебя?

— Да, — кивнул я, не поднимаясь с постели.

— Верно.

Стюард стал серьезным и потер подбородок.

— Ты совсем не соображал?

— Ну...

Я осторожно ответил:

— Не знаю. Сначала да, но потом... я, в тот момент, был не в себе... Немного... то есть, очень умолял... Было невыносимо.

Хотя крайние альфы могут контролировать оплодотворение, но только в сознании. Не все теряют рассудок во время гона, но в этот раз, похоже, мне не повезло. Видя, как я запинаюсь, Стюард мягко сказал:

— Все в порядке, Йохан. Говори свободно. Я же врач. Нечего стыдиться. Это все физиология.

Его добрые похлопывания по плечу немного успокоили меня.

— Так я... подумал, что, может, не хватает феромонов... И тогда...

— Феромоны пошли. Очень сильно.

— Да, — кивнул я. Мне было стыдно, но приходилось говорить.

— Раньше запаха не было... Может, все скопившееся вышло сразу?

— Не знаю. Если ты не крайний альфа, я о таком не слышал. С обычными омегами все понятно, но о доминантных омегах данных слишком мало...

—Что с вашей спиной? Там были старые раны?..

На осторожный вопрос я невольно вздрогнул. Прикрытый лишь тонкой простынёй, я невольно выдал свои шрамы. Поскольку они явно были свежими, неуклюжая ложь не сработала бы. Я сглотнул и с трудом заговорил:

—Э-это... я совершил серьёзное преступление... Меня почти казнили, но ограничились плетьми...

—Что?!

Голос Стюарда резко повысился. В растерянности я поднял глаза и увидел его искажённое яростью лицо.

—Плети?! Кто?! За какое преступление и в каком количестве?! Неужели кронпринц это сделал?!

—Стюард...

Я не знал, что сказать, лишь бормотал его имя. Стиснув зубы, он прошипел:

—Э-это... сволочь!

—Стюард!..

Он выглядел готовым тут же броситься куда-то. Я закричал, но горло пронзила острая боль. Кашляя и задыхаясь, я принял поданный им стакан воды. Только опустошив его, я смог перевести дух:

—Всё в порядке, Стюард... Это я виноват... Раны уже зажили... Правда, всё хорошо.

Он молча наблюдал, как я пытаюсь его успокоить, затем сказал:

—Внешнее заживление — не значит полное исцеление. Такие вещи болят всю жизнь. Разве не болело после? Честно?

Я замешкался. Как он угадал? Порой раны болели так, что я вздрагивал, иногда ныли, а недавно из-за спины я даже не мог уснуть. Но признаться я не мог — боялся, что Стюард из-за меня навлечёт на себя беду.

—Терпимо... Не сильно. Пожалуйста, Стюард...

Я умоляюще посмотрел на него. Он раздражённо вздохнул и грубо провёл рукой по волосам.

—До такого дойти... Нет, это я виноват. Йохан, ты не знал, но я-то был в курсе, насколько эти доминантные альфы отвратительны!

Он яростно потирал лицо, коря себя. Мне было стыдно, что посторонний из-за меня так переживает. Опустившись на стул, он продолжил серьёзно:

—Йохан, говорю от всего сердца — поедем со мной в Америку. Там на омег не смотрят свысока, нет дискриминации. Все равны. Забудь Камара и остальных, давай уедем. Иначе ты здесь погибнешь!

Его искренность тронула меня. Чужая забота согрела сердце.

—Спасибо, Стюард...

Я слабо улыбнулся. Его лицо вновь исказилось. Вздохнув, он сменил тему:

—Было тяжело? Два дня гона... Наверное, даже нормально не поел.

Вспомнив, как мы по-звериному жаждали друг друга, я не мог говорить. Стюард тактично отвёл взгляд.

—Сначала отдохни. Мы всегда сможем поговорить позже... Ты принял таблетку, так что с контрацепцией всё в порядке. Когда принесут еду, я разбужу тебя — поешь и помойся. ...Ха.

Он снова тяжело вздохнул. Мне было неловко и стыдно за доставленные хлопоты, поэтому я лишь пробормотал: "Да...", мысленно отмечая, что впредь стоит заранее брать таблетки у Мейсы.

Когда Стюард ушёл и я остался один, боль постепенно охватила всё тело. Не только адская ломота в пояснице, но и едва зажившие раны на спине горели огнём. Стонущий, я закрыл глаза, ощущая, как сознание медленно уплывает. Смутно вспомнив, что однажды Стюард давал мне снотворное таким же образом, я вдруг понял, почему принял две таблетки вместо одной — и в тот же миг провалился в сон.

Я вздрогнул и открыл глаза от громкого звука. В комнате уже стемнело. За закрытой дверью слышалась суматоха, когда я неуверенно поднялся, и вдруг дверь распахнулась, залив комнату светом.

«...!»

Я зажмурился от внезапной яркости, когда раздался резкий мужской голос:

—Вставай. Его высочество приказал доставить тебя немедленно.

Узнав голос Дайва, Стюард резко возразил:

—Подождите минуту! Йохан плохо себя чувствует! Вы не можете просто...

—Доктор, — отрезал Дайв быстрым тоном, — вам также приказано оставаться в лаборатории до дальнейших распоряжений. Не вмешивайтесь.

Я испугался, что Стюард может пострадать, и поспешно попытался встать, но тут же рухнул вперёд.

—Ай!

—Йохан!

Стюард бросился ко мне. Голова кружилась, в глазах двоилось.

—Я... я в порядке... — с трудом пробормотал я.

Стюард, продолжая держать меня, протестовал:

—Йохан один выдержал весь гон кронпринца! Он даже не отдохнул как следует! Не ел нормально!

—Приказ Его высочества, — невозмутимо парировал Дайв. — Если есть возражения, просите аудиенции. А теперь передайте омегу. Промедление никому не на пользу.

Дайв протянул руку, но Стюард не двигался. Напряжение висело в воздухе, но я не мог прятаться вечно. Я осторожно взял Стюарда за руку.

—Стюард, всё в порядке, — слабо улыбнулся я. — Наверное, он хочет поужинать вместе. Он всегда следил, чтобы я поел, пока тебя не было...

—...Йохан, ты думаешь, я в это поверю?

—Верите вы или нет — это правда. Мне тоже сложно поверить, — поддержал меня Дайв.

Стюарду явно не нравилось его вмешательство, но он был бессилен. Зная это, я без промедления поднялся с постели.

—Простите за ожидание, Дайв.

Извинившись, я поручил Стюарду заботу о Рикале и вышел из лаборатории вместе с ними. Стюард попытался удержать меня ещё раз, но не мог переступить порог. Оставив его и Рикала позади, я направился по длинному коридору в покои кронпринца. Странно, но в душе царило лишь спокойствие.

—Как... как вы узнали, что я в лаборатории?

Неожиданно возникший вопрос заставил меня спросить, на что Дайв ответил угрюмо:

—Его высочество приказал доставить тебя, предположив, что ты там.

«А...» — мгновенно понял я. «Ведь мне больше негде было быть, кроме лаборатории...» Дойдя до этой мысли, я вдруг удивился:

«А что насчёт смотровой?..»

Пока я размышлял об этом, коридор закончился, и перед глазами появилась дверь в покои кронпринца. Остановившись следом за Дайвом, я увидел, как один из слуг у двери дважды постучал в установленном ритме и громко объявил:

—Ваше высочество, мы привели омегу, как вы приказывали.

После паузы в несколько секунд двое слуг распахнули дверь с обеих сторон, и Дайв, схватив меня за руку, втолкнул внутрь.

—Ах!

Потеряв равновесие, я вскрикнул и зашатался. Дверь захлопнулась за моей неустойчивой спиной, когда я с трудом удерживал равновесие.

В комнате витало лёгкое благоухание сладких феромонов. От моих, некогда переполнявших помещение, не осталось и следа. Не решаясь поднять глаза, я наконец осторожно взглянул вверх. Асгар, сидевший на краю кровати, пристально смотрел на меня.

В комнате не горело ни единого светильника. Лишь предрассветный свет, просачивавшийся сквозь окно, позволял различать очертания предметов, отчего я невольно сморщил лоб. Смутно угадывалось, что он сидит на кровати, опершись локтями на колени и склонившись вперед, но разглядеть его выражение было невозможно. «Какое же у Асгара сейчас лицо?»

Я неуверенно моргнул, и он заговорил:

—Подойди ближе.

Тихий голос не позволял уловить эмоции. Я нерешительно шагнул в сторону кронпринца. Мне показалось, он скривился, но я не был уверен. Внутренне напрягшись, я остановился перед ним, и Асгар протянул руку.

—Ах!

Он внезапно схватил меня за запястье и резко потянул на себя. Я вскрикнул от неожиданности и рухнул вниз. Оказавшись на полу, я, к счастью, приземлился на мягкий ковер, так что боль была несильной. Однако от головокружения мне на мгновение пришлось закрыть глаза. Когда я поднял взгляд, Асгар по-прежнему держал мое запястье, смотря сверху вниз. Я тревожно уставился на него, и тогда молчавший до сих пор Асгар наконец заговорил:

—Ты...

Он будто собирался что-то сказать, но снова замолчал. У меня возникло странное ощущение, будто он подбирал слова. «Хотя не может быть...»

Я лихорадочно перебирал в памяти события перед уходом из этих покоев — на ум приходило немало моментов. Вероятно, Асгар не подбирал слова, а решал, с чего начать допрос. Хотя он, должно быть, обдумал все до моего прихода, но когда ситуация разворачивается прямо перед глазами, мысли могут меняться или путаться.

Меня удивило, что могу так хладнокровно анализировать ситуацию. Это не значит, что мужчина перестал быть страшным. Меня пугала возможность, что пострадает даже Стюард, а сладкий аромат, витавший вокруг, по-прежнему сжимал сердце.

И все же, возможно, из-за того, что я почти ничего не видел, внутри царило спокойствие. Меня удивляло и смущало это неожиданное умиротворение, но я подумал, что если исход от меня не зависит, то так даже лучше. В конце концов, решение остается за Асгаром. Мне нужно лишь принять его.

«Наверное, спросит о том, как я вызвал у него гон.» — заранее предположил я. «Он разозлится из-за того, что я поколебал его сознание.»

—Это... вещи того лекаря?

Наконец Асгар задал вопрос. Я напряг слух, но сначала не понял.

«Это» — что именно?

Озадаченно моргая, я оглядел себя и лишь затем осознал, подняв на него взгляд:

—Одежда?

Когда я выходил отсюда, на мне была лишь простыня, так что в комнату Стюарда я вошел голым. Тот любезно дал мне свою рубашку, так что на мне теперь были только его нижнее белье и рубашка. К счастью, он был выше и крупнее, поэтому рубашка доставала до середины бедер, а рукава пришлось несколько раз закатывать, но это было куда лучше, чем оставаться голым.

«Но зачем он спрашивает об этом?» — недоумевал я. «Вопросов могло быть так много...» Озадаченный, я тем не менее кивнул:

—Да, Стюард одолжил...

В тот же миг едва уловимый до этого аромат феромонов стал гуще. Даже не видя его лица, я понял: он страшно разгневан.

Все мое тело мгновенно оцепенело, когда Асгар произнес:

—Немедленно сними.

Голос его звучал так, будто он скрежетал зубами. Я растерялся, но вскоре понял. Единственная причина, по которой он нуждался во мне как омеге, была всего одна. Наверное, он снова хотел использовать меня по назначению.

Асгар резко отпустил мою руку, и я едва удержал равновесие, почти упав. Послушно я начал расстегивать пуговицы одну за другой. Сняв рубашку, а затем и нижнее белье, я аккуратно сложил их рядом и снова поднял взгляд на него. Комната теперь полностью погрузилась во тьму, освещенная лишь ярким лунным светом. Лицо кронпринца, очерченное тенями, выглядело странно. Обычно бесстрастное, оно теперь казалось искаженным. Возможно, из-за размытого зрения. Я молча ждал его следующих слов, и Асгар наконец заговорил:

—Ты покинул мою постель и сразу же отправился в постель другого мужчины.

Он снова произнес что-то, чего я не мог понять. Смущенный, но спокойный, я поправил его:

—Стюард — мой друг.

Кажется, у нас уже был такой разговор. Возможно, сейчас, будучи «омегой кронпринца», я не должен был иметь отношений ни с кем другим. Хотя, конечно, у меня и не было таких отношений со Стюардом, но если бы они были, следовало бы прояснить это. Для меня это было важно, но Асгар не стал слушать.

—Почему ты пошел к нему?

Зачем он спрашивает об этом? Есть куда более важные вопросы. Я все еще не понимал, но покорно ответил:

—За лекарством...

—Лекарством?

Он перебил меня, не дав договорить. Теперь я явно увидел его нахмуренный лоб. Я кивнул:

—Да. Ваше высочество не могли контролировать ситуацию...

Я старался подбирать слова, наблюдая за его лицом.

—Я принял лекарство, так что можете не беспокоиться.

Одна из причин его раздражения, несомненно, была в этом. Я хотел его успокоить, но реакция Асгара оказалась совершенно неожиданной.

—Беспокоиться?

Он снова повторил мои слова. Я указал еще яснее:

—Вам не нужно беспокоиться о беременности.

......

Асгар больше не повторял мои слова и замолчал. В неловкой тишине я осторожно добавил:

—Омега не может носить ребенка вашего высочества...

В темноте я увидел, как Асгар замер. Затем он проговорил сквозь зубы:

—Это ты постыдно умолял меня войти в тебя.

......

—Что это за выражение лица?

Какое у меня выражение лица? Я не знал, но честно ответил:

—Ваше высочество тоже теряете рассудок во время гона...

Воцарилось самое тягостное молчание из всех. Асгар, не двигаясь, наконец медленно заговорил:

—Ты сейчас сравниваешь меня... с собой? С омегой? Ты смеешь?

—Простите.

Его голос звучал резче обычного, и я поспешил извиниться. Он был прав. Как я посмел такое сказать?

Сердце бешено колотилось, когда я склонил голову. «Это только начало... Возможно, дальше будет страшный допрос...»

Я приготовился и ждал, как вдруг услышал, как Асгар глубоко вдохнул. Казалось, он пытался вернуть себе хладнокровие. Я уже начал немного успокаиваться, когда...

—Кто такой Камар? Он тоже из кошачьих?

Мне стало интересно, сколько он помнит. Очевидно, не всё. «Когда я называл имя Камара? До начала гона?»

—Говори правду. Если солжешь — не прощу.

Он предупредил, прежде чем я успел заговорить. Я сглотнул и поднял на него взгляд.

—Камар...

Одного лишь произнесения его имени хватило, чтобы перехватило дыхание. Я глубоко вдохнул и ответил:

—Он был... моим возлюбленным.

......

Он снова замолчал. Встретившись с его пристальным взглядом, я продолжил:

—Я действительно... любил его. Думал, что не смогу жить без него... Но однажды он внезапно исчез.

«Люблю тебя, Йохан.»

—Мы целовались, обнимались, спали вместе...

......

—Он просил меня... родить его ребенка...

Дальше говорить не получалось. Я опустил голову. Пока я пытался унять дрожь в дыхании, он молчал. Когда я наконец успокоился, Асгар заговорил:

—Я же предупредил: если солжешь — не прощу.

Подняв голову, я увидел явную насмешку на его лице. Асгар резко бросил:

—Разве ты не говорил мне то же самое? Что мы были возлюбленными? Что я просил тебя родить моего ребенка?

......

—Чтобы лгать, нужно быть умнее.

В его насмешливом тоне была странная уверенность. Казалось, он убежден, что я лгу. Он требовал правды. Я медленно шевельнул губами:

—Ваше высочество... очень похожи на него.

Мой голос звучал удивительно спокойно. Глядя в глаза Асгара, я продолжил:

—Я ошибся и проявил неуважение к вашему высочеству. Прошу прощения...

......

Асгар не ответил. Молчание затянулось так долго, что все тело онемело. Но я ждал, пока он заговорит. Ждал, ждал и ждал. Когда после, казалось бы, целой жизни молчания Асгар наконец открыл рот, звук не последовал.

—Ты... сейчас...

Неожиданно его голос дрожал. Настолько, что я усомнился в своих ушах. Но последовавшие слова дрожали еще сильнее, не оставляя сомнений.

—Ты говоришь... что я был заменой?

Его голос, до этого момента тихий и ничем не отличающийся от обычного, теперь громко дрожал и звучал выше. Я склонил голову в извинении.

—Простите.

Сверху донесся резкий, прерывистый вдох.

—Ты же... говорил мне... что хочешь, чтобы я был счастлив.

Асгар снова спросил, требуя ответа:

—Отвечай! Разве не ты сказал мне это тогда? На лошади, ты сказал это мне!

Его крик смешался с прерывистым дыханием. С трудом подняв голову, я посмотрел на него. Асгар напряг всё тело, будто готовый в любой момент наброситься на меня. Я повиновался приказу и сказал правду:

—Камара... больше нельзя увидеть.

Глаза Асгара расширились. Глядя на него, застывшего, словно в шоке, я ответил:

—Я хотел... чтобы даже вашему высочеству было счастье...

На этот раз молчание было короче. Асгар, будто окаменевший, не шелохнувшись, протянул руку. Я словно в замедленной съемке наблюдал, как он приближается. Его раскрытая ладонь заполнила поле зрения, пальцы сомкнулись на моей шее, и моё беспомощное тело рухнуло на пол, как бревно. Когда Асгар взгромоздился сверху, сильные пальцы перекрыли дыхание.

Внезапно глаза наполнились слезами. Я закрыл их и обмяк всем телом. «А, вот как это — умирать», — мелькнуло в сознании.

Это стало последней мыслью.

«Кх-кх... кх...»

Резкий приступ кашля встряхнул всё тело, возвращая сознание. Горло горело огнём, дышать было мучительно больно. Кашель не прекращался, а попытки сдержать его из-за боли в горле казались невыносимыми. Сжав зубы и свернувшись калачиком, я задержал дыхание, пытаясь подавить кашель, и постепенно пришёл в себя.

Я лежал на том самом месте, где потерял сознание. Яркий лунный свет всё так же лился через окно, а тишина полумрака комнаты оставалась неизменной. Единственное отличие — фигура кронпринца, теперь тоже оказавшегося на полу.

Позже я вспомнил, как он сжимал мою шею. И как потерял сознание от удушья.

«Думал, что умру...»

Боль в горле, всё ещё сохранявшаяся, подтверждала, что это не сон. Неужели кронпринц в последний момент разжал пальцы? Другого объяснения не было.

Асгар смотрел на меня остекленевшим взглядом. Зрение было затуманенным, но мне показалось, будто он выглядел потрясённым.

«Кх...»

Я снова закашлялся, сгорбившись, и он дёрнулся. Лежа неподвижно, я пытался выровнять прерывистое дыхание.

Какое-то время в комнате звучало только моё хриплое дыхание. Асгар не произнёс ни слова и даже не пошевелился.

«Ха... ха...»

Лишь когда дыхание более-менее успокоилось, кашель наконец прекратился. Когда и оно стихло, вокруг воцарилась мёртвая тишина. Всё это время Асгар сидел на полу, не двигаясь и не отрывая от меня глаз.

«...Ха.»

Я лежал, тупо глядя на него, когда он внезапно резко выдохнул, будто выпуская сдерживаемое дыхание. Он закрыл лицо руками и замер. Почему-то мне показалось, что он страшно растерян. Безо всяких на то оснований.

«...Теперь... впредь...»

Наконец он заговорил после долгой паузы. Его обычно низкий голос едва заметно дрожал.

—Я больше не прикоснусь к тебе. ...Ты можешь не приходить в мои покои. Нет, лучше — никогда больше не приходи.

Затем Асгар поднялся, по-прежнему не глядя на меня. Высокий мужчина повернулся ко мне спиной и медленно зашагал. Я увидел, как он остановился у кровати и дёрнул за висящий шнур.

—Ваше высочество, вы звали?

Слуга поспешно вошёл и поклонился. Асгар, всё ещё не смотря в мою сторону, приказал:

—Отведите это в северные покои.

—Слушаю, ваше высочество.

Слуга без лишних слов взял меня за руку и поднял. Пошатываясь, я вдруг осознал, что всё ещё раздет, но возможности одеться не было.

—П-погодите... Дайте хоть что-нибудь надеть... Умоляю, пожалуйста!

Одна мысль о том, чтобы идти голым по коридору, ужасала. В панике я взмолился, и вдруг Асгар повернулся ко мне. Зрение было нечётким, и я не видел его реакции, поэтому на мгновение испугался, но, к счастью, это длилось недолго.

Вдруг Асгар развернулся и направился ко мне. Слуга, тащивший меня за собой, поспешно остановился и склонил голову. Молча подойдя вплотную, Асгар поднял что-то и накинул мне на плечи. Ошеломленный неожиданным жестом, я растерянно моргнул, пока он молча оборачивал ткань вокруг моего обнаженного тела. Хотя зрение подводило, по ощущениям это был его камзол.

«Зачем... это?»

Обернутый в мягкую дорогую ткань, я на мгновение встретился с его взглядом. Казалось, он хотел что-то сказать, но слова так и не нашлись. Его лицо, очерченное лунными тенями, выражало муку.

«Справится ли он без меня?»

Нежданная тревога шевельнулась в голове. Асгар страдал от жестокой бессонницы. Без меня он совсем не мог заснуть — как же он теперь?

Но я не смел ни спрашивать об этом, ни просить остаться. По приказу кронпринца я должен покинуть эти покои и никогда не возвращаться. И он явно не собирался отменять распоряжение.

Асгар убрал руки и отвернулся. Слуга вновь потащил меня за собой. Босой, я последовал за ним, в последний раз оглянувшись. Асгар не смотрел в мою сторону. Запечатлев в памяти его отвернувшуюся фигуру, я навсегда покинул покои кронпринца.

«Кх-кх... кх...»

Резкий приступ кашля встряхнул все тело, вырвав меня из сна. Лежа, я беспомощно моргал, пытаясь собрать мысли. Медленно всплыло воспоминание — вчера слуга привел меня в какую-то глухую комнату, где я заснул в одиночестве.

Ощупью осматриваясь, я не мог разглядеть ничего толком. Я щурился, тер кулаками веки, но в итоге просто поднялся с постели. Проблема была не только в моем зрении. Заметив слабый луч света, я побрел к нему на ощупь. Вчера, поздно вечером и почти слепым, я не смог разглядеть комнату. Едкая пыль в воздухе ясно говорила — это заброшенное место.

«Ай!»

Наткнувшись на что-то, я вскрикнул. Ощупав препятствие, я понял — это стена. Опираясь на холодную твердь, я шаг за шагом двигался к свету. Найдя узкую щель, я потянул — в руке оказалась дверная ручка. Рывок — и свет хлынул внутрь.

«...!»

Непроизвольно сморщившись, я зажмурился. Яркий свет был терпим, и я постепенно приоткрывал глаза, привыкая.

Окно оказалось крошечным, едва позволяя увидеть внешний мир. В его скупых лучах комната предстала маленькой и убогой. Кроме кровати — ничего. В углу виднелась дверца; приоткрыв, я обнаружил тесное помещение для омовений.

«Что это за место?»

Удивительно, что в роскошном дворце нашлась такая комната. Даже служебные покои, должно быть, лучше. С ощущением наказанного, я разглядывал ткань, все еще накинутую на плечи. Как и предполагал — камзол Асгара. Верхняя одежда, носимая поверх парадного мундира, была расшита золотом с гербом королевского дома. Вещь, которую такому низкому омеге, как я, и в руки-то брать не подобало. Кончиками пальцев я осторожно провел по вышивке. Разглядывая тонкую работу, я невольно поднес ткань к лицу. Глубокий вдох — и уловил едва заметный след аромата. Закрыв глаза, я прислонился к стене и медленно сполз на пол, вдыхая этот слабый запах. Боясь, что он вот-вот исчезнет, я растягивал каждый глоток, дозируя драгоценные мгновения.

«Боже, Йохан!»

Смутный голос заставил меня с трудом открыть глаза. Очнувшись, я понял — уснул на полу, сжавшись в комок и укутавшись в камзол. Вдыхая пыльный воздух, почти перебивший последние следы его запаха, я снова закрыл глаза — и голос раздался вновь. Только тогда я окончательно проснулся.

—Йохан, опомнись! Открой глаза!

Торопливый, будто затаивший дыхание голос был мне знаком. Я машинально попытался резко подняться, но снова рухнул. Голова кружилась так, что я не мог открыть глаза. Лишь тогда я осознал — уже несколько дней как не ел нормально. Мысли путались, и я просто лежал, когда что-то коснулось губ. Холодная вода медленно просачивалась в рот. Я с трудом сглотнул. Даже глоток воды придал сил, и я открыл глаза. Передо мной было размытое лицо Стюарда.

«Странно... разве ему не приказали оставаться в лаборатории?»

Рад был, что он не пострадал, но недоумение оставалось. Однако прежде чем я успел спросить, Стюард заговорил:

—Я принес немного еды. Сначала поешь, потом поговорим. Это важно.

Хотя вопросов было много, он явно не собирался говорить, пока я не поем. Молча я принялся за теплый суп из фляги и мягкий хлеб, который он принес. Даже это давалось с трудом — я жевал медленно, а он терпеливо ждал.

—Наелся? Хлеб-то?

Он указал на оставшуюся половину буханки. Я покачал головой:

—Я много съел. Спасибо, Стюард.

Суп я доел. На самом деле жевать и переваривать было тяжело, поэтому суп подходил лучше всего. Будто поняв мои мысли, Стюард не стал настаивать и лишь вздохнул.

—Я получил разрешение от Его высочества.

—На что?

Озадаченный неожиданными словами, я переспросил. Он глубоко вдохнул и неожиданно выпалил:

—Разрешение покинуть дворец. Йохан, ты понимаешь, о чем это? Мы можем отправиться в Америку вместе!

Я только округлил глаза от неожиданных слов. Видя мое выражение лица, Стюард продолжил с улыбкой в голосе:

—Правда, я сам это слышал! Давай наконец покинем этот опостылевший дворец. Ничто нас не задерживает.

—Но... — я колебался, все еще находясь в замешательстве.

Стюард, видя мою нерешительность, сказал:

—Я знаю, ты хочешь сначала проверить то лекарство? Я сдержу обещание. Сейчас его исследуют, и как только будут результаты — мы уедем. Договорились?

Мы действительно договаривались об этом с самого начала. Только я не давал ответа, поеду ли со Стюардом, и пока не принял решения.

«Америка...»

Совершенно другая страна с другим языком и окружением. Смогу ли я там прижиться? Говорят, это невероятно большая страна с огромным количеством людей.

У меня не было уверенности начать все заново в незнакомой среде. Почти всю жизнь я прожил один в пустыне. Покинул я ее только потому, что был с Камаром, а теперь, когда его нет, моей единственной мечтой было тихо доживать свои дни в уединении с Рикалом. Но смогу ли я выжить в совершенно незнакомом месте? Полагаясь только на Стюарда, хотя у него нет ни возможности, ни обязанности брать на себя всю мою жизнь.

Не сумев сразу ответить, я опустил голову. Стюард, ожидавший ответа, снова спросил:

—Ты переживаешь о кронпринце? Или боишься уезжать?

Я вздрогнул и затем честно ответил:

—И то, и другое.

Мне было стыдно перед Стюардом, но, к счастью, он не показал особой реакции. Молча смотря на меня, он спокойно спросил:

—Ты знаешь, что это за комната?

Я растерянно моргнул и покачал головой. Стюард оглядел помещение и сказал:

—Я тоже только сейчас узнал, что во дворце есть такое место. Когда слуга пришел сообщить об отмене моего домашнего ареста, я спросил о тебе — оказалось, тебя выбросили сюда.

Какое-то время я не мог понять его слов. Его голос медленно доходил до моего затуманенного сознания.

—Это место, где поколения королей бросали своих наложниц и любовниц. Говорят, ты первый омега, оказавшийся здесь.

Я просто молча смотрел на Стюарда. Его слова от начала до конца не укладывались в голове, и я не знал, на чем сосредоточиться. Видя мои терзания, Стюард горько усмехнулся:

—Значит, кронпринц все же испытывал к тебе какие-то чувства?

Услышав это, я наконец понял причину своего смятения. Но поскольку такого просто не могло быть, я отрицательно покачал головой:

—Не может быть.

—Почему? Это вполне возможно.

—Не может быть.

На этот раз я ответил более твердо. Для него я был всего лишь никчемным омегой. Я оскорбил его, осмелившись назвать заменой, и получил заслуженное наказание.

Единственное облегчение — меня просто выбросили. С его характером он мог бы на месте отрубить мне голову, но почему-то Асгар проявил милосердие. Хотя этого уже более чем достаточно, какие еще слова пытается найти Стюард? Я осторожно предупредил его.

—Не говорите так легкомысленно. Если его высочество услышит, может наказать вас.

—Говорящие правду всегда подвергаются гонениям.

—Стюард...

Я снова попытался остановить его, но Стюард перебил:

—В тот день, когда ты вернулся во дворец с кронпринцем верхом на лошади. Помнишь, как ты бросился ко мне в объятия?

—Да, я был так рад...

Неужели я сделал что-то неправильное? Когда я забеспокоился, он коротко рассмеялся, словно вспомнив что-то забавное.

—Ты плохо видишь и не заметил, но я-то видел.

—...?

Озадаченно ожидая продолжения, я увидел, как Стюард, будто раскрывая секрет, понизил голос до шепота, хотя в комнате были только мы двое:

—Кронпринц определенно влюблен в тебя. Потому что такое выражение лица бывает только у влюбленного, когда его возлюбленный обнимает другого.

Какое именно выражение он имел в виду? Я все еще не понимал, но самое непонятное было в другом.

«Влюбленный?»

—Я всего лишь ночной партнер его высочества.

Я снова отрицательно покачал головой, но Стюард стоял на своем:

—Поверь мне, Йохан. Кронпринц полностью в тебя влюблен. Если бы тогда не было срочных дел, уверен, что пороли бы меня, а не тебя.

—Это невозможно!

Одно упоминание о порке вызвало мурашки и холодный пот. Не сдержавшись, я вскрикнул, а он похлопал меня по спине, словно говоря "не волнуйся".

—Судя по всему, кронпринц не осознает своих чувств. Или думает, что раз ты омега, можно поиграть с тобой, а когда надоест — выбросить.

Последние слова напомнили мне то, что когда-то говорил кронпринц. На этот раз я не смог возразить и лишь прикусил губу. Стюард продолжил без промедления:

—В любом случае, Йохан, каковы бы ни были причины кронпринца, он отпускает тебя. Поедешь со мной или нет — давай сначала уедем отсюда. Дальше поступишь как захочешь. Если вернешься в пустыню — помогу.

Его решимость согрела мне сердце, но и вызвала чувство вины. Осторожно подняв глаза, я спросил:

—Спасибо, но... зачем вы так заботитесь обо мне? Я... мне нечем отплатить...

Мой голос дрогнул. Стюард равнодушно ответил:

—Честно? Мне это в тягость.

—А...

Хотя я ожидал этого, сердце болезненно сжалось. Непроизвольно вздохнув, я услышал его легкомысленное добавление:

—Вообще-то я мог бы не возвращаться в Америку. Я не настолько ответственный и добрый. И помогать другим мне не особо нравится.

—Да... да...

Моя голова бессильно опустилась. Когда я застыл в чувстве вины, он продолжил.

—Но странное дело — тебя я оставить не смог. Честно, колебался, но теперь, когда пришел, думаю — правильно сделал.

Я заколебался, затем поднял взгляд — Стюард ухмыльнулся. Мне было одновременно стыдно и благодарно, слова застряли в горле. Видя, как я только моргаю, он подвел итог:

—Поэтому я хочу поскорее закончить с этим. Уедешь со мной или нет — главное выбраться отсюда и увидеть тебя в безопасности. Тогда смогу уйти без оглядки с облегчением.

Я открыл рот, но не знал, как выразить свои чувства. Долго колеблясь, я наконец выдавил:

—...Спасибо, Стюард. Должно быть, вы ангел, посланный мне богами...

—О, такие слова смущают. Очень смущают.

Качая головой, он пробормотал, будто себе:

—Если бы ты знал, зачем я пришел, таких слов бы не было.

—Что?

—Ладно, тогда.

И снова он легко сменил тему:

—Решим о будущем позже, а сейчас отдохни. Принесу тебе одежду и еду.

Впервые Стюард выглядел смущенным:

—Хотел бы взять тебя в лабораторию, но разрешения пока нет. Даже чтобы вывести тебя отсюда, пришлось долго упрашивать...

Я хотел сказать, что и этого достаточно, но он продолжил:

—Как бы там ни было, неважно, какие у кронпринца капризы — надо уходить, пока он не передумал. Я подготовлюсь и выжду момент. Результаты анализа порошка из лаборатории скоро будут.

Сказав это, Стюард замолчал и вдруг погладил меня по щеке:

—Хоть глаза бы тебе вылечить. Хорошо бы, если б ты хоть ненадолго поехал со мной в Америку, Йохан. Даже если останешься с Рикалом вдвоем — без зрения будет очень тяжело.

—...Да.

Я кивнул и с трудом улыбнулся:

—Спасибо, Стюард.

—Когда определишься — скажи.

Еще раз напомнив, он вышел. Не забыв пообещать в следующий раз привести Рикала.

Звук закрывающейся двери, удаляющиеся шаги — затем тишина. Я остался один в полном безмолвии.

«Нужно привыкнуть.»

Лежа на кровати с закрытыми глазами, я размышлял:

«Придется привыкнуть к одиночеству. Этот день приближается.»

Камзол, в который я был завернут, все еще хранил слабый аромат. Но и он скоро исчезнет. Сколько бы я ни цеплялся — конца не избежать. Как и все в этом мире — воспоминания просто утекут сквозь пальцы, а я беспомощно буду смотреть.

Несколько дней прошли в тишине. На следующий день Стюард, как и обещал, привел Рикаля, и с тех пор я проводил время только с ним. Зрение оставалось расплывчатым, но в пустой маленькой комнате хотя бы Рикаль был мне утешением. Кроме Стюарда, приносившего еду дважды в день, никто не навещал меня. Если вернусь в пустыню, дни будут такими же. Это казалось не так уж плохо.

Как раз когда каждый день бессмысленно угасал...

«...»

Послышался звук открывающейся двери. Часть моего сознания пробудилась, но я не полностью пришел в себя. В полудреме я лежал с закрытыми глазами, смутно ощущая чье-то присутствие.

«Стюард?»

Больше никто не мог прийти. «Прости, Стюард, я посплю еще немного...» В полусне я предположил, что он играет с Рикалем. Присутствие исчезло, вокруг воцарилась тишина. Я почти снова уснул, когда что-то мягкое коснулось моей щеки. Кто-то гладил меня по лицу.

«Тепло...»

Я непроизвольно прижался к этой ладони и глубоко вздохнул. Рука замерла — большая и твердая, способная полностью закрыть мое лицо. Я улыбнулся. «Если прижмусь щекой к его ладони, он не уйдет», — подумал я, когда вдруг что-то влажное коснулось лба. Кто-то целовал меня. Губы скользнули по щеке, носу, уху, затем исчезли. Они избегали моих губ, и от этого мне стало грустно.

Стук в дверь наконец полностью разбудил меня. В комнате никого не было.

«Сон?..»

Я подумал, что это был странный сон, когда стук повторился. Я поспешно поднялся с кровати и направился к двери. За ней стоял Стюард с корзиной.

—Рикал тоже здесь. Он играл снаружи.

Кошка прошла между его ног в комнату. Рикаль часто выходил через узкое окно. Видимо, и в этот раз тоже. Я принял корзину и поставил на пол.

—Спасибо, как всегда, Стюард.

—Не за что, ешь скорее.

Стюард покачал головой, взял Рикаля на руки и сел на кровать. Это было единственное, что я мог для него сделать — он не любил сидеть на полу. Я разложил еду из корзины и приготовил еду для Рикаля. Суп был еще теплым, немного салата, мягкий хлеб и плов — я невольно ахнул. Рикаль вырвался от Стюарда и подбежал ко мне. Я поставил перед ним миску, убедился, что он ест, и взял свою.

—Как глаза? — спросил Стюард, словно ждал, когда я сделаю первый глоток.

Я взял хлеб и посмотрел на него. Зрение все еще было мутным, но не хуже, чем раньше. Услышав это, Стюард замолчал. Я продолжил есть.

—Я спросил у его высочества — разрешил прогулки раз в день.

Я вздрогнул, снова посмотрев на него. Стюард продолжил мягким голосом.

—Если продолжать сидеть здесь без солнечного света, здоровье совсем ухудшится. Ты же не хочешь болеть? Правда?

—Да... верно.

Я растерянно кивнул. О прогулках даже не думал. Просто полагал, что буду заперт здесь, ожидая дня, когда смогу уйти.

—...Спасибо, Стюард.

—Не за что. Человеку нужно хотя бы минимальное необходимое для жизни...

Стюард вдруг замолчал. Наверное, потому что по его словам выходило, что я лишен даже самого необходимого. Благодарный за его заботу, я сделал вид, что не заметил, и продолжил есть. Стюард кхёкнул и сменил тему:

—Насчет удостоверения личности... Неужели совсем никак нельзя сделать? Говорят, можно подать заявление через представителя.

Я неожиданно закашлялся. Стюард растерянно подождал, пока я успокоюсь, и протянул воду.

—Все в порядке?

—А, да. Прости.

Сделав глоток воды, я с трудом заговорил:

—Это... сложно, Стюард. Как я уже говорил, есть обстоятельства...

Если моя личность раскроется, может всплыть правда о Камаре. Мне не страшно наказание, но Камар не должен пострадать.

Стюард задумчиво почесал подбородок и пробормотал:

—Должны же быть люди, которые делают поддельные... С ним можно подать на статус беженца в Америке...

—Э-это... как-то...

Я испуганно замотал головой, но он, погруженный в мысли, не реагировал. Незаконный въезд может плохо отразиться на самом Стюарде. Но и оставаться мне здесь тоже нельзя. Я мог только повторять, что мне просто нужно найти место, где можно жить одному вне дворца. Погруженный в раздумья, Стюард взглянул на полупустую тарелку и спросил:

—Ты все съел? И этого мало? Я специально взял немного, но и это ты не доел.

Вид его вздоха вызвал во мне чувство вины. Я поспешно покачал головой:

—Я много съел, живот совсем полный.

Я демонстративно выпятил живот, но даже при глубоком вдохе он выглядел жалким. Хотя зрение было нечетким, я явно ощущал пристальный взгляд Стюарда. Смущенный, я поспешно опустил голову.

—Спасибо за еду, Стюард.

Пробормотав благодарность, я услышал его равнодушное "ладно" и смену темы:

—Я принес новую одежду, примеришь? Пойдем на прогулку.

—Новую одежду?

До этого я носил вещи, которые давал Стюард. Нынешней было вполне достаточно — зачем новая? Видя мое недоумение, он продолжил:

—Его высочество пожаловал многое. Хватит, чтобы ты жил без забот в Америке или где-то еще. Как насчет пентхауса с видом на Центральный парк?

......

—Шучу, прости.

Видя, как я только моргаю, Стюард почему-то извинился. Мне стало стыдно, что я не понял шутку, и я тоже извинился.

После ухода Стюарда я снова остался наедине с Рикалем. Осторожно потрогав оставленную одежду, я удивился её неожиданной мягкости. «Наверное, будет как будто облачён в ветер», — подумал я. Прижав ткань к лицу, я вдохнул — лишь лёгкий аромат духов, больше ничего. Получать такие подарки было невообразимо, оставалось только благодарить.

«Когда ты мне надоесишь, я одарю тебя и отпущу».

Он сдержал обещание. Поистине милосердно.

Закончив уборку инструментами от Стюарда, я вдруг осознал, что Рикаля нет.

—Рикаль?

Тихо позвал, но ответа не последовало. Видимо, снова ушёл. «Почему он так часто стал уходить?» — подумал я, но сразу передумал. Наверное, ему тоже душно в четырёх стенах.

«Его высочество разрешил прогулки раз в день».

Вспомнив слова Стюарда, я заволновался и обрадовался. Сколько же я провёл взаперти? Без часов трудно было сосчитать дни. Сделав несколько глубоких вдохов, я взялся за ручку.

—...!

Неожиданный глоток свежего воздуха заставил меня жадно вдохнуть. «Снаружи так светло», — ослеплённый, я сощурился, но настроение улучшилось. Закрыв глаза, я сделал первый шаг. Ветер в коридоре приносил невыразимую радость.

«Скоро я покину это место».

Стюард говорил, что результаты скоро будут. Пора думать о будущем. Вернуться туда, куда хочется, не получится, но другие места возможны. Погружённый в мысли, я не заметил, как вошёл в сад. Лёгкий звук воды указал на фонтан. Когда его очертания появились в поле зрения, я остановился. Когда-то Асгар стоял здесь, глядя вдаль. Я попытался встать на том же месте, увидеть то же самое — но ничего не разглядел.

«Конечно. Я и свою-то руку едва вижу».

Почему-то расстроившись, я сел на край фонтана. Брызги сзади понемногу смачивали спину, но настроение было хорошим, и я оставался на месте.

«Ах...»

Закрыв глаза, я глубоко вдохнул.

«Как мирно...»

—О-о, кого я вижу!

В момент вдоха сладкий аромат и легкомысленный голос нарушили покой. «Ах», — мысленно вздохнув, я медленно открыл глаза. Мужчина с повязкой на одном глазу уверенно приближался ко мне.

Я молча сидел, пока он не подошёл вплотную. Уйти было бы слишком грубо, но и радоваться ему я не хотел. Выбора не оставалось — я просто сидел безмолвно, что Эйч явно понял неправильно.

—Йохан, похоже, ты тоже скучал по мне. Так терпеливо ждал, — широко раскрыв объятия, он попытался обнять меня, но я резко уклонился.

—Я не ждал Эйча. — едва избежав объятий, добавил: — Просто дышал воздухом.

—О, — коротко воскликнул он, пожимая плечами.

«Хорошо, что не настаивает», — подумал я, но вдруг он резко наклонился.

—...!

Я инстинктивно отпрянул, чуть не упав в воду. Задыхаясь от испуга, я увидел, как Эйч протягивает руку, но не хватает меня. Глядя на его ладонь, замершую в опасной близости, я задумался: он хотел помочь или столкнуть?

Ответ пришёл мгновенно.

—Как жаль, — тихий, но отчётливый шёпот, полный искреннего сожаления.

В растерянности я увидел лицо Эйча — настолько близко, что даже мое зрение различало черты. Он замер, разглядывая меня, будто решая: толкнуть сейчас или позже? Мысль заставила меня отпрянуть дальше. Эйч понаблюдал за мной, затем внезапно усмехнулся. К счастью, он не стал приближаться, выпрямился и спокойно сказал:

—Как поживаешь? Ты стал ещё прекраснее, Йохан.

После попытки утопить мне сложно было верить его словам. Я молча выжидал момент уйти, не провоцируя его. Выйдя впервые за долгое время, я не хотел возвращаться, но оставаться рядом с ним казалось опасным. Эйч продолжил, будто не замечая моих мыслей:

—Прости, что не навещал. Был очень занят.

—Да... — мне нечего было сказать, ведь я даже забыл о его существовании.

—Но я пытался найти время, понимаешь? Однако был так занят, что эта встреча — большая удача.

«Неужели он не знает, что происходило во дворце?»

Вспомнилось, что он уезжал с кронпринцем в инспекционную поездку. Асгар вернулся, а Эйч?

Наконец-то появился вопрос, но Эйч задал совсем другой:

—Говорят, ты больше не приходишь в клинику. Где живёшь?

Затем многозначительно добавил:

—Неужели его высочество запер тебя?

—Конечно нет... — я сразу покачал головой. — Всё не так.

Эйч наклонил голову набок, будто ожидая продолжения, но я лишь лихорадочно искал предлог уйти. Чем он занимался — меня не волновало, и спрашивать не хотелось.

—Мне пора, дела... — я внутренне напрягся, ожидая вопроса «какие?», но Эйч спросил другое:

—Подумал о поездке в Америку со мной?

Я замер, подняв на него взгляд. Он продолжил буднично:

—Скоро уезжаю. Дела здесь почти завершены...

—Да... — мне всё равно — я тоже скоро уйду. Похоже, инспекционная поездка прошла удачно. — Спасибо за предложение, но я откажусь.

—Останешься здесь? — Эйч нахмурил брови. Не ожидал отказа? Судя по его самоуверенности — неудивительно. Я твёрдо подтвердил:

—Не поеду с тобой. Прости.

—Значит, поедешь с кем-то другим? — Его настойчивость насторожила, когда вдруг вмешался другой голос:

—Со мной, мистер Шепард.

Мы с Эйчом одновременно повернулись. В расплывчатом зрении мелькнул знакомый силуэт.

—Стюард.

Я обрадовался, но он, не реагируя, шагнул между мной и Эйчем.

—Что это значит, Стюард? — донёсся голос Эйча.

—Самый что ни на есть нормальный вопрос — что это вы делаете, мистер Шепард?

Их диалог удивил меня. Они знакомы?

Не успел я удивиться, как Эйч заявил:

—Мы с Йоханом мило беседовали.

«Мило?» — удивился не только я.

—Больше походило на угрозы, — резко парировал Стюард.

Эйч рассмеялся:

—Ты не видел, как я угрожаю, Стюард. Попробуй — узнаешь.

Легкомысленный тон почему-то вызвал дрожь. Он шутит?

Стоя за спиной Стюарда, я совсем не видел происходящего. Нужно было высунуться, но я не решался. Только робко наблюдал. «Надо остановить их... но как?»

—Зачем пробовать? И так ясно, на что вы способны, — резко ответил Стюард.

Эйч, всё ещё веселый, парировал:

—О, а я ведь тоже тебя знаю. Это же я устроил тебя в ту лабораторию, разве нет?

«Лабораторию?»

Внезапно услышанное слово заставило Стюарда резко заговорить по-английски. Эйч ответил на том же языке, и их разговор продолжился на совершенно непонятном мне наречии.

«Можно просто исчезнуть, и никто не заметит...»

С Эйчем всё ясно, но Стюард может побеспокоиться. Желая уйти, но переживая за Стюарда, я застыл, наблюдая за атмосферой. Хоть бы понять, о чём они говорят...

«В Америке вся жизнь будет такой, пока не выучу язык...»

От внезапного страха всё тело сжалось. «Нет, я не смогу поехать...»

Непроизвольно сглотнув, я отступил назад — и наткнулся на что-то твёрдое. Застыв от неожиданности, я почувствовал, как большая рука схватила мою. Пошатываясь, я обрёл опору, ощутив тёплое тепло. Когда в груди внезапно кольнуло, сладкий аромат коснулся ноздрей. И сверху раздался знакомый низкий голос:

—Не устраивай шум в моём дворце.

Шум мгновенно прекратился. Двое, говорившие на непонятном языке, разом замолчали. Когда Стюард повернулся, в поле зрения попал Эйч. Смутно, но я видел: они смотрят не на меня.

—Ваше высочество.

Эйч первым склонил голову, Стюард последовал его примеру. Слыша стук собственного сердца, я стоял неподвижно. Асгар заговорил прямо у меня за спиной:

—Обсуждайте эксперименты в Америке сколько угодно. Но шум в моём дворце недопустим. Иностранные языки тоже запрещены. Это Аль-Адъя — говорите на языке этой страны.

—Простите, ваше высочество.

—Виноват, ваше высочество.

Эйч и Стюард поочерёдно извинились. Наступила тишина, но мне стало ещё тревожнее — из-за мужчины за моей спиной. «Сейчас уйдёт, — подумал я. — Тогда попрощаюсь и уйду сам.»

Но предположение оказалось неверным. Асгар отпустил мою руку, но уходить не собирался.

—...!

Не успев опомниться, я внезапно оказался у него на руках. Задыхаясь от неожиданности, я услышал, как Стюард зовёт меня. Асгар, не оборачиваясь, сказал:

—У меня есть куда тебя отвести.

—Ваше высочество! — взволнованно крикнул Стюард, но ответа не последовало.

Широко шагающий Асгар смутил меня. Заметив, как я застыл с широко раскрытыми глазами, кронпринц посмотрел на меня. Дрожа, я уставился на него, сжав руки на груди. Асгар нахмурился и заговорил:

—...Кот.

Сначала я не понял. После паузы он спросил:

—Разве ты не искал своего уродливого кота?

Я осознал, что речь о Рикале. Но почему вдруг о нём?

Я только моргал, когда кронпринц продолжил идти:

—Отведу тебя к коту.

Он говорил тихо, как обычно, и замолчал. Всё ещё ошеломлённый, я позволил нести себя по длинному коридору.

Пока мы шли, Асгар не проронил ни слова. Хотя напряжение понемногу спадало, тревога всё ещё не покидала меня. «Неужели он знает, где Рикаль? Как?» — мне было любопытно, но он внезапно остановился. Повернув голову, я увидел, что мы стоим перед незнакомой дверью. Придворный, стоявший на страже, тут же открыл её, и мы вошли.

Я затаил дыхание и осторожно осмотрелся. Хотя предметы виднелись нечётко, их очертания можно было разобрать. Солнечный свет, лившийся через стеклянные стены, слепил глаза, но зато помогал ориентироваться. Пространство, напоминавшее оранжерею, было заполнено растениями всех размеров, а мягкая земля под ногами приглушала шаги. Я и представить не мог, что здесь может быть такое место, и смотрел вокруг с изумлением. «Неужели Рикаль здесь? Но зачем?»

Ответ не заставил себя ждать. Послышалось тихое мурлыканье, и, насторожив уши, я заметил, что Асгар снова остановился. Он опустил меня на землю, и я шёпотом поблагодарил его, затем огляделся — и вздрогнул.

— Рикаль?

Невольно вырвалось его имя при виде кошки в таком неожиданном месте, но это было не всё. Он был не один. В контраст с угольно-чёрным Рикалем рядом лежала белоснежная кошка. Они прижимались друг к другу, мурлыча и вылизывая шерсть, и я на мгновение растерялся. «Что происходит?»

— Последние несколько дней он всё время с этой кошкой, — раздался тихий голос.

Я поднял голову и увидел, что Асгар продолжает:

— Похоже, это бездомная, случайно забредшая во дворец — никто её не знает. Но, видимо, они друг другу понравились. Всякий раз, как я их вижу, они вместе. Обычно здесь.

— А…

Не зная, как реагировать на неожиданную ситуацию, я лишь тихо выдохнул восхищённое «ах...». В тишине слышалось только мягкое мурлыканье двух котов.

«Влюбился, Рикаль...»

Меня охватило странное чувство — то ли умиления, то ли лёгкой грусти. Рикаль, который с самого детства сопровождал меня даже в пустыне, впервые влюбился. «Что будет с той кошкой, когда мы уедем?» Они казались так привязаны друг к другу, что даже не замечали людей вокруг, и это заставило меня задуматься.

«Расставание будет для него болезненным...»

Зная слишком хорошо, каково это — терять того, кто дорог, я не мог допустить такого. «Взять с собой ещё одну кошку — не проблема...»

Но тут в голове всплыло присутствие мужчины рядом. «А...» Осознав следующую мысль, я осторожно отступил на пару шагов.

— Ты что делаешь?

Тут же раздался голос Асгара. По его явно раздражённому тону я вздрогнул и робко ответил:

— Это... вы же сказали больше не появляться перед вами...

— Я никогда такого не говорил.

Он проговорил это сквозь стиснутые зубы. Я невольно съёжился и отступил ещё дальше. Асгар остался на месте, но из-за расстояния его лицо было размыто, и выражение разглядеть не удавалось.

После паузы он наконец заговорил:

— Я запретил тебе входить в мою спальню, но не говорил «не появляться».

— Да...

Его тон смягчился, но я всё ещё робел. Опустив голову, я уставился на свои руки, как вдруг Асгар добавил:

— Я просто привёл тебя к твоему коту.

На этот раз его голос звучал почти устало. «Почему он так неправильно понял?» — подумал я, но снова покорно ответил:

— Да...

Изначально я даже не искал Рикаля. Мне просто разрешили прогулки раз в день, и я вышел подышать воздухом. «Почему он так误解лил? Может, забыл, что сам разрешил?»

Даже если так, указывать на это я не смел. К счастью, он, кажется, не собирался ни ругаться, ни наказывать, и я немного осмелел.

— Спасибо, что сообщили...

Я пробормотал это едва слышно, но он не ответил. Я ожидал, что он уйдёт, но ошибся. Асгар по-прежнему стоял на месте. «Неужели хочет что-то ещё сказать?»

Неосознанно я взглянул ему за спину, и вдруг он спросил:

— На что уставился?

— А...

Я невольно ахнул, затем, колеблясь, признался:

— Просто... Стюард... мне показалось, он спорил...

Меня беспокоило, не обсуждал ли он что-то, чего мне не следовало слышать. Будто прочитав мои мысли, Асгар ответил:

— Он просто говорил о лаборатории в Америке. Не волнуйся.

Я замялся, но решил быть честным:

— Может, мне не стоило это слышать...

— Нисколько.

Асгар твёрдо отверг мои опасения:

— Ему просто удобнее говорить на английском. Он американец — зачем ему использовать язык этой страны? Не переживай, это просто деловые переговоры. К тебе не относится.

— Ладно...

Только тогда я немного успокоился. Поблагодарив его, я не получил в ответ ни слова от Асгара.

Рикаль по-прежнему нежно вылизывал мордочку своей подружки, они терлись головами друг о друга, демонстрируя трогательную привязанность. Я присел рядом на корточки и молча наблюдал за ними. Странное чувство возникло у меня в груди — никогда прежде Рикаль не игнорировал меня так полностью. «Неужели я так же вёл себя с Камаром? Если да, то как же одиноко было этому маленькому созданию... Теперь я понимаю, почему он не любил Камара и у них были плохие отношения...»

Меня охватило чувство вины. Хорошо хотя бы, что теперь у Рикаля есть пара. Может, теперь он сможет обойтись без меня...

Эта мысль застряла у меня в голове. Разум будто опустел, а грудь сжалась от боли, отказываясь думать дальше. Я просто смотрел на Рикаля, как вдруг сверху раздался голос Асгара:

— Почему у тебя опять такое лицо?

Я машинально поднял взгляд, но разглядеть его не смог и снова опустил голову. Хотя сам не видел своего выражения, я догадывался — наверняка я выглядел угрюмым. Уголки губ предательски опустились вниз, и я это чувствовал. Асгар, сохраняя дистанцию, спросил снова:

— ...Каким он был?

Неожиданный вопрос заставил меня замереть. На этот раз молчание было иным. Я вздохнул и наконец прошептал:

— Добрым.

Мой голос звучал так тихо, что я едва слышал себя сам. Не пытаясь говорить громче, я продолжил:

— Он знал только меня.

......

— У него не было никого, кроме меня. И у меня — кроме Камара.

Мы были друг для друга целым миром.

...Но нам казалось, что у нас есть всё, и мы были счастливы.

— Когда покинешь дворец... Ты пойдёшь искать его?

Голос Асгара прозвучал глубже обычного. Я ненадолго задумался, затем кивнул. «Разве есть у меня другая жизнь, кроме ожидания Камара?» Даже представить было невозможно. Асгар ещё какое-то время стоял, глядя на меня сверху вниз, не произнося ни слова. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но в итоге развернулся и ушёл, не проронив ни звука. Он удалился теми же широкими шагами, что и пришёл. Мне даже показалось, будто он убегает от меня — и тут дверь закрылась.

Приятную новость Стюард сообщил мне лишь два дня спустя.

— Йохан, Йохан!

Я проснулся от стука в дверь и голоса. В полусне поднялся и открыл — на пороге стоял Стюард.

— Рикаля снова нет, да? Держи.

Он протянул мне корзинку, которую держал, затем уверенно вошёл внутрь и первым делом уселся на кровать. Его странно оживлённый вид вызвал у меня недоумение. Я присел на пол, и тут он неожиданно заговорил:

— У меня хорошие и плохие новости. Выбора, с какой начать, у тебя нет, Йохан. Сначала хорошая.

— Э-э... Ладно.

Я покорно кивнул. «Лучше бы начал с плохой», — подумал я про себя, но возражать не стал. Стюард глубоко вдохнул. Я тоже невольно напрягся, и тогда он наконец произнёс:

— Я выяснил состав того порошка.

— Что?

Я невольно повысил голос. Стюард продолжил, и в его голосе звенела улыбка:

— Я же говорил? Лаборатория в Америке нашла ответ. Ты был прав, Йохан. Этот порошок имеет тот же состав, что и то, что принимал кронпринц.

Моё сердце бешено заколотилось. Значит ли это, что моя работа закончена? Только я подумал об этом, как Стюард тут же продолжил:

— Теперь плохие новости.

Его лицо стало серьёзным, а я замер.

— Мы не знаем точного рецепта этого коктейля.

— ...?

Я невольно сморщил лицо.

Что это значит?

В воздухе повисла ледяная атмосфера. Не понимая его слов, я только моргал глазами, затем осторожно начал:

— Значит... вы узнали состав, но не знаете рецепта? То есть не знаете способа приготовления?

— Верно, — без колебаний кивнул Стюард. — По отдельности все компоненты — ничего особенного. Смешаешь одно с другим — тоже ерунда. Но если взять одну часть этого и две части того...

Он хлопнул в ладоши:

— Бум! Получается бомба.

Стюард пожал плечами:

— Мы не знаем, это две части или три. И в составе больше двенадцати компонентов.

Мои глаза округлились от удивления, пока он продолжал:

— Определили пока двенадцать, но могут быть и другие. Может, их нет, а может — больше сотни.

— Тогда нельзя сказать, что состав одинаковый?

— Скорее, наполовину, — Стюард сделал шаг назад. — Все компоненты мы выявим. Сотня — это я преувеличил, но нужно время для точного анализа. Однако исходные материалы точно те же.

— Значит, если будет время...

Не дожидаясь конца фразы, Стюард покачал головой:

— Вариантов комбинаций слишком много. Определить их невозможно.

Я потерял дар речи. «Только преодолел одну трудность — и вот новая стена...»

— Не расстраивайся так, — продолжил Стюард. — Выход есть.

— Какой? — нетерпеливо вырвалось у меня.

Он успокаивающе поднял руку:

— Есть специальный компьютер для анализа состава. Он рассчитает все комбинации. Проблема в доступе...

Стюард замолчал. В зловещей тишине он наконец произнес:

— Владелец этой технологии — Шепард.

«Шепард...» — в голове всплыл образ мужчины с повязкой на глазу.

— Тогда... выход один, — медленно сказал я.

— Йохан, даже если...

— Нужно передать оставшийся порошок наследному принцу с результатами анализов. Пусть сам разбирается.

Закончив, я поднял голову. Стюард странно молчал.

— Что-то не так? — я наклонил голову.

Он неловко рассмеялся:

— Ха-ха... Да, это... сработает.

В воздухе витало смущение. Я перебил его:

— Ты что-то хотел сказать?

— Э-э... — он нехарактерно запнулся, затем извинился.

— Я подумал... не станет ли Йохан делать что-то необдуманное, пытаясь уговорить мистера Шепарда... Прости.

— Необдуманное?

Не понимая, я переспросил. Стюард замялся, затем объяснил:

— Мистер Шепард тебя выделяет... Может попытаешься обратиться к нему с... нечистыми намерениями.

Потребовалось время, чтобы осознать смысл. Я только моргал, пока наконец не вырвалось:

— А-а...

Он снова склонил голову:

— Прости, Йохан. Я думал недостойное.

— Конечно же нет!

Щёки горели от смущения, когда я возмутился:

— Я бы никогда так не поступил! Разве что попытался бы подкупить H деньгами...

Стюард удивился:

— Подкупить? Мистера Шепарда? Йохан, у тебя столько денег? Как?

Череда вопросов смутила меня:

— Э-э... Вы же говорили, что Его Высочество одарил меня щедро. Если отдать всё это...

......

— Мало будет?

Видимо, подарки Асгара оказались не так уж значительны. Я уже готов был сгореть от стыда, когда Стюард сказал:

— Богатства от Его Высочества, конечно, огромны. Большинство людей согласились бы на всё за такую сумму.

— Но?

Слово «большинство» насторожило. Стюард вздохнул:

— К сожалению, для мистера Шепарда это просто милая сумма. Ну, примерно как стоимость одной кошки для него.

— А...

Я беспомощно вздохнул. «И я собирался подкупить такого человека...» Щёки горели. Я опустил взгляд, перебирая корзину, чтобы скрыть смущение, но Стюард продолжил:

— Хотя богатства королевской семьи превосходят любые ожидания, так что не беспокойся. Просто таких, как Шепард, деньгами не возьмёшь. Это уже дело наследного принца. Нам же лучше уйти, верно?

Я кивнул на его проверочный вопрос:

— Этого достаточно. Спасибо, Стюард.

— Не за что.

Его голос стал легче, словно он успокоился:

— Тогда скоро уедем. В дворце скоро будет большое мероприятие. Придут влиятельные семьи, много гостей — будет шумно. Лучше уйти до этого.

— Да.

Я снова кивнул. Наконец начал есть принесённую Стюардом еду, пока он наблюдал за мной:

— Прямо к наследному принцу... Храбро. Не думал, что ты на такое способен.

В его довольном тоне была обида:

— У меня тоже голова работает, Стюард.

— Я думал, ты не захочешь уходить от наследного принца.

Его голос по-прежнему звучал с улыбкой, но где-то серьёзно. Я поставил тарелку с супом и так же искренне ответил:

— Мне здесь больше нечего делать. Естественно уйти.

— Понятно.

Стюард снова кивнул. Пока я доедал, он болтал о погоде, забавных случаях в Америке и других пустяках, но ничего важного. Когда я закончил, он собрал посуду в корзину и встал:

— Йохан, я сам всё подготовлю. Уедем через несколько дней.

— Да, спасибо.

Стюард уже повернулся к выходу, но остановился и посмотрел на меня:

— Твоего порошка почти не осталось — часть отправили в Америку, часть рассыпалась. Нужно показать остатки и результаты Его Высочеству. Как? Ты сам или я?

В его вопросе чувствовалась забота. Он давал мне последний шанс увидеть Асгара. Я глубоко вздохнул:

— ...Я сам.

Стюард едва заметно улыбнулся. Я ответил улыбкой:

— Спасибо, Стюард.

— Не за что.

Он похлопал меня по руке и вышел. Оставшись один, я сел на кровать и заморгал.

«Правда уезжаю...»

Спина заболела, и я лёг. Планов пока не было. «Буду думать постепенно. Рикаль наверняка захочет остаться с подругой...»

«А если откажется уходить со мной?»

От этой мысли стало грустно.

С того дня я ни разу не видел Асгара. Дворец суетился, готовясь к мероприятию, а Стюард лишь приносил еду и исчезал. Мне нечего было готовить, так что дни тянулись скучно и тревожно. Наконец Стюард объявил:

— Я подал прошение об аудиенции у наследного принца.

Я замер с хлебом, а он продолжил:

— Лично передадим порошок и результаты. И сразу уедем.

— Да.

Я сглотнул. Из-за наплыва гостей моя очередь была далеко. Знатным — первенство. Хорошо, что приняли хоть в последний день.

— Спасибо, Стюард.

— Не за что. Кстати, тебе понадобится одежда для аудиенции...

Я уже решил это:

— У меня есть.

Сделав вдох, я признался:

— Новая. Её и надену.

— Да?

Удивлённый Стюард кивнул:

— А, понятно. Отлично.

— Да.

Я кивнул в ответ и посмотрел в сторону. Там аккуратно лежала новая одежда — дар наследного принца. «Надену её, встречусь с ним и уеду.» — подумал я, доедая. Снаружи доносился гул голосов.

Утро долгожданного дня выдалось солнечнее обычного. Хотя я всё это время не выходил на прогулки, оставаясь в комнате, снаружи постоянно слышались смех и оживлённые возгласы — казалось, во дворце проходили весёлые мероприятия.

Стюард, пришедший утром, вместо привычных джинс и свободной рубашки был в аккуратном костюме с галстуком. Даже размытый силуэт выглядел настолько необычно, что я пожалел о плохом зрении.

— Ты великолепен, Стюард.

Он засмеялся, услышав искренний комплимент:

— Не сравнится с тобой, Йохан. Сегодня тебе придётся быть осторожным — стоит отвлечься, и кто-нибудь тебя похитит.

— Правда?

Смущённо покрутившись на месте, я услышал его громкие аплодисменты. «Зря это сделал...» — прикрыл лицо руками. Проснувшись рано, помывшись и тщательно одевшись, я теперь стыдился, будто все мои усилия стали очевидны. Но Стюард удивился, пытаясь отнять мои руки:

— Нет, ты прекрасен. Почему так? Я серьёзно.

Я сопротивлялся, но он легко разжал мои пальцы, обнажив пылающее лицо.

— Правда прекрасен, Йохан, — улыбнулся он. — В Америке все в тебя влюбятся. Ты всё ещё не решился?

— ...Прости.

— Не беспокойся, — он махнул рукой. — Я поговорил с наследным принцем о документах. Ты говорил, что потерял родителей в детстве и не можешь подтвердить личность — он согласился без вопросов.

Я вздохнул с облегчением.

— Спасибо, Стюард.

— Значит, проблемы решены. Дай знать, когда решишься.

Сменив тему, он зашагал вперёд:

— После аудиенции уедем на подготовленной машине. Кстати, давно не видел Рикаля — он завёл нового друга?

— А... да.

Я последовал за ним.

— У него появилась подружка. Совсем белая, очень красивая.

— Ого.

Стюард присвистнул:

— Но придётся расстаться. Всё в порядке?

— Она... похоже, бездомная.

Повторив слова Асгара, я увидел его понимающий взгляд.

— Тогда вот что. Жди в приёмной, я найду Рикаля. Когда подойдёт очередь, слуга приведёт тебя к принцу. А я тем временем усажу Рикаля с его подругой в машину. Выйдешь — сразу уедем. Как тебе?

— А, да. Похоже, всё в порядке.

План казался безупречным. Единственное, что беспокоило — согласится ли Рикаль уехать со мной. Если его подружка будет против, он может остаться...

Но всё же я хотел попрощаться.

Я твёрдо решился и улыбнулся Стюарду:

— Тогда я полагаюсь на вас.

— Хорошо.

Он кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака конверт.

— Вот, результаты анализов и порошок.

Когда я взял довольно увесистый конверт, сердце забилось чаще. С этим всё действительно закончится. Странное чувство. Я вздохнул, стараясь унять дрожь, и аккуратно спрятал конверт.

Пока мы шли, меня охватило странное ощущение. Хотя я думал, что уже хорошо изучил дворец, это место казалось незнакомым.

— Это рабочий кабинет или зал для аудиенций — места, где король занимается государственными делами. Тебе не было причины сюда приходить, — тихо пояснил Стюард.

Теперь я понимал, почему атмосфера казалась чужой.

По пути мы встречали гораздо больше людей, чем обычно. Сразу было видно, насколько переполнен дворец. Я шёл, чувствуя и волнение, и тревогу, как вдруг Стюард остановился.

— Хм.

Я удивлённо поднял бровь, и в этот момент раздался незнакомый голос:

— О, доктор. Когда вернулись?

Я повернулся на звук, но не смог разглядеть, кто это. Моргая, я посмотрел на Стюарда, и он шагнул вперёд, прикрывая меня.

— Уже некоторое время. Как поживаете? Не знал, что вы здесь.

— Я-то как видите. А вы вдруг сбежали в Америку — мы думали, больше не вернётесь. Многие так считали.

Мужчина громко рассмеялся, но Стюард не улыбнулся. Мне показалось, что он напрягся, и тогда он спросил:

— Сегодня последний день мероприятия, а вы ещё не были на аудиенции?

— О, нет, конечно. Я был в первый же день.

Он самодовольно продолжил:

— После аудиенции все ждут, чтобы получить оставшихся омег.

— Получить омег?

Стюард переспросил резче, будто защищая меня. Мужчина невозмутимо ответил:

— Разве вы не знаете? Что делают с омегами после Священного обряда. После церемонии короля все ждут своей доли. В прошлый раз хороших омег было мало, но в этот раз говорят, их немало.

От его смеха по коже побежали мурашки. Я изо всех сил старался сдержать дрожь, но тело не слушалось. «Если так продолжится, меня раскроют...» Я сжал кулаки и глубоко вдохнул.

Все во дворце знали, что я омега. Но гости, пришедшие на мероприятие, пока не в курсе. Проблема в том, что это лишь вопрос времени.

— Лучше предупредить Его Высочество и отложить аудиенцию...

Закончив формальные приветствия с мужчиной, Стюард убедился, что тот ушёл, и тихо сказал мне. Я испуганно кивнул, но вскоре возникла новая проблема.

— Вы же сказали, что сегодня уезжаем из дворца? А как же наши приготовления?

— Хаа...

Стюард почесал голову и предложил альтернативу:

— Жаль, но, Йохан, я отдельно переда́м всё Его Высочеству, а ты просто уходи из замка. Я слишком волнуюсь, что с тобой может случиться что-то плохое.

— А...

Неосознанно я оглянулся. Дворец в моём размытом зрении был словно в тумане — ничего нельзя было разглядеть чётко. Даже если я встречу Асгара, будет то же самое. Всё равно я не смогу как следует увидеть его лицо.

...Так что всё в порядке.

Я сжал кулаки, разжал их и посмотрел на Стюарда.

— Да, я так и сделаю.

Стюард, видимо, внутренне напряжённый, вздохнул и протянул руку. Молча я достал спрятанный конверт и передал ему. Он положил его в карман и развернулся. Возвращаясь обратно, Стюард сказал:

— Подожди в комнате. Я найду Рикаля, а потом сразу уедем на машине. Если задержимся, будут проблемы.

— Да.

Я снова кивнул. Ускорив шаг, мы зашли за угол, и вдруг Стюард воскликнул:

— О!

— Рикаль! Рикаль!

Он торопливо позвал кота, затем ахнул и посмотрел на меня.

— Рикаль и та кошка только что прошли туда. Я быстро найду их. Будешь ждать здесь или пойдёшь в комнату?

Казалось, он спрашивал, смогу ли я вернуться один. Я кивнул.

— Отсюда я доберусь. Пойду вперёд и подожду.

— Хорошо, иди скорее и спрячься.

«Скоро вернусь», — сказал он и побежал в направлении, куда исчез Рикаль. Оставшись один, я повернулся и зашагал быстрее. Проходя мимо суетящихся людей, я вздрагивал от каждого случайного касания. Из-за плохого зрения я не мог разобрать, слуги это или гости. Мне хотелось поскорее вернуться, и я почти бежал, но тревога была невыносимой. До моей комнаты оставалось совсем немного, но путь казался бесконечным. Быстрее, быстрее...!

В спешке я врезался в кого-то. С криком я упал на пол. На мгновение застыл, сидя на полу, и заморгал. Внезапно я потерял ориентацию. Совершенно не понимал, куда идти. В момент паники сверху раздался голос:

— ...Как ты здесь оказался?

Дрожащий голос звучал знакомо. Я машинально повернулся в ту сторону, но не смог разглядеть. Женщина повысила голос, видя, как я беспомощно моргаю:

— Джаруал, дорогой! Иди сюда, посмотри, кто здесь!

От её визгливого голоса и услышанного имени я встрепенулся. Тут же я понял, кто она. Вскоре рядом с ней встал мужчина и назвал моё имя:

— Йохан.

Сквозь стиснутые зубы — это был голос дяди.

Сознание внезапно стало пустым. Нужно бежать, сейчас же встать и спрятаться где угодно.

Но тело не двигалось.

Будто замороженное — невозможно было пошевелить даже пальцем. Зрение затуманилось, и без того размытая картина мира делала невозможным сохранять хладнокровие.

Я попытался отползти, но и это не получилось. Тут же большая рука схватила меня за волосы, не оставив шанса увернуться.

— А-а-а!

От боли вырвался крик. Но она, не обращая внимания, держала меня за волосы, грубо дёргая и орала:

— Неблагодарная тварь! Как посмела, ничтожная омега, сговориться с мужчиной и довести моего сына до такого состояния? И после этого живешь невредимой?! Ты знаешь, как долго я ждала этого дня? Выбью все зубы, переломаю кости в каждом суставе! Из-за тебя мой Салам теперь... в каком он теперь состоянии!

Одна рука держала за волосы, другой она била по щекам, изливая проклятия. Щёки горели, будто их разрывали, но уклониться было нельзя. От ударов справа и слева сознание помутнело. Я беспомощно принимал побои, когда вдруг кто-то вмешался.

— Погодите, что вы тут делаете?

Отчаянный голос остановил избиение. Но она всё ещё не отпускала мои волосы, и я невольно поднял лицо, с трудом открывая опухшие глаза. В заложенных ушах прозвучал мужской голос:

— Э-э, Аль-Фатих... Что происходит? С позволения Его Высочества?

Это был голос слуги, охранявшего покои наследного принца. В ответ прозвучал надменный голос дяди:

— Этот негодяй заслуживает такого обращения. К тому же, это всего лишь омега, чего так шумите?

Послышалось цоканье языком, но реакция слуги не изменилась:

— Нет, Аль-Фатих. Это не просто омега. К тому же, устраивать такой шум во дворце без разрешения... Его Высочество разгневается.

Его голос дрожал, словно от страха. Дядя ответил:

— Разве Его Величество Король использовал эту тварь для Священного обряда?

В голосе сквозило презрение и насмешка. Было ясно, о чём он думал. Возможно, все собравшиеся думали так же. «Нет, это правда...» — мелькнуло у меня. Даже если это наследный принц, а не король, я всё равно использованная и выброшенная омега.

В этот момент слуга отчаянно закричал:

— Нет, я же сказал — наследный принц, не король! Отпустите омегу сейчас же! Я немедленно доложу Его Высочеству. Ну же, отпустите! Аль-Фатих, ну же!

От его мольбы рука, державшая мои волосы, сжалась сильнее. Я невольно вскрикнул, но тут же получил ещё одну пощёчину.

...!

Перед глазами сверкнуло, и она наконец отпустила. Я рухнул на пол, а дядя произнёс сверху:

— Когда можно будет получить использованную омегу? Мне именно эту нужно заполучить.

— Аль-Фатих, я же продолжаю объяснять... — слуга сдавленно вздохнул. — Эту омегу Его Высочество наследный принц очень ценил и использовал каждую ночь. Хотя теперь он закончил, перед изгнанием из дворца ему даже были дарованы особые богатства.

Рука, державшая мои волосы, дёрнулась. Я почувствовал её взгляд на себе.

— Его Высочество... ценил? — пробормотал дядя, будто про себя.

— Видно, знает толк в том, как омегам одурманивать мужчин, — прошептала она тихо, но намеренно так, чтобы я услышал.

После паузы дядя заговорил:

— Но раз использование закончено, значит, и это тоже в прошлом.

— Пока он не покинет дворец окончательно — ничего не известно, — сухо добавил слуга. — Видно, вы давно не были здесь и ничего не слышали. Из-за этой омеги главный слуга лишился руки, другой стал калекой. Оба были немедленно изгнаны.

Молчание затянулось. Слуга помог мне подняться, дождался, пока я обрету равновесие, и развернулся уходить. Но дядя крикнул вслед:

— Передай Его Высочеству, что я обвиняю этого негодяя в убийстве!

Шёпот вокруг стал громче. Слуга остановился:

— В убийстве? Эта омега?

— Да, — прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Он сговорился с другим мужчиной, и более десяти человек погибли! Мой сын до сих пор между жизнью и смертью! Я обращусь к Его Высочеству за справедливым судом.

— Вы просите наказания? — переспросил слуга.

— Конечно, он должен быть передан нам! — вмешалась тётя. — По закону мы, как родители пострадавшего, имеем право наказать его вместо сына!

Слуга неловко замолчал, затем сказал:

— Это можно обсудить после суда... Ладно, я передам Его Высочеству.

Он поспешил увести меня, продолжая держать за руку. Даже следуя за ним, я не мог собраться с мыслями. К счастью, слуга быстро привёл меня в мою комнату.

— Жди здесь, пока не будет приказа от Его Высочества, — бросил он не то приказ, не то совет, и ушёл.

Я дождался, пока шаги затихнут, и дёрнул ручку двери.

Несмотря на день, в комнате было темно. Единственный луч света пробивался через маленькое окно. Закрыв за собой дверь, я наконец почувствовал облегчение — и тут же боль во всём теле. Прикрыв распухшие щёки, я пошатываясь направился к кровати.

Фух...

Сел с тяжёлым вздохом и заморгал мутными глазами. Даже это давалось с трудом — щёки так опухли, что я просто закрыл глаза и свернулся калачиком. «Встретиться с дядей... даже не представлял.» Почему я не предвидел? Ведь слышал же о мероприятии...

«Всё равно думал, что не столкнусь с ними.»

На каком основании я так самонадеянно решил? Чем больше думал, тем невыносимее становилось от собственной глупости.

Суд.

Одно это слово заставляло мороз пробегать по коже. Щёки снова горели, и боль отдавалась в спине. Я сжался в комок, затаив дыхание, пытаясь собраться с мыслями.

«Тётя с дядей не видели Камара. По порядку они уже должны были побывать на аудиенции. Если бы видели Асгара, их реакция была бы другой. Они точно не знают лицо Камара.»

А слуги?

Я тщательно перебирал воспоминания с момента прибытия в поместье. Судя по словам Камара, большинство слуг, похоже, погибли. А банда Салама? Сам Салам?

«Между жизнью и смертью.»

Вспомнив слова дяди, я немного успокоился. Чувство вины за такие мысли грызло меня, но ничего не поделаешь. Камар был для меня дороже всех.

«Пусть с остальными что угодно случится.»

Внезапно глаза наполнились жаром. «Прости, отец. Я не должен так думать.»

Я мысленно извинялся, когда услышал слабые шаги. Открыл глаза, но они опухли ещё сильнее, и почти ничего не видел. Впрочем, даже если бы видел — какая разница.

— Стюард...?

Я пробормотал его имя, неуклюже поднимаясь, когда шаги резко приблизились и остановились. Дверь распахнулась. Свежий воздух ворвался в комнату, заставив меня вздрогнуть. Среди него я уловил сладкий знакомый аромат — и в поле зрения возникла огромная фигура, стоящая против света.

Асгар.

Он быстрыми шагами приблизился. Всего за несколько шагов сократив дистанцию, он заставил меня отпрянуть в угол, сжавшись в комок.

— Что ты делаешь? — низко спросил Асгар, остановившись.

Я старался стать как можно меньше, прячась от его взгляда:

— П-простите, Ваше Высочество...

— За что?

В его голосе слышалось раздражение. Я замялся:

— Одежда, что вы подарили... испорчена...

Не договорив, я опустил голову, представляя, как запачкалась и порвалась ткань.

«Я так берег её...»

Нос защекотало, но в этот момент Асгар внезапно обнял меня. Я ахнул, когда его мощные руки сжали меня почти до боли.

— Ничего. — Его хриплый шёпот прозвучал у самого уха. — Ничего, такие вещи можно рвать. Если ты не пострадал — ничего.

Я хотел вздохнуть с облегчением, но не смог. Во рту горчило, и вырвался слабый стон. Плечи Асгара напряглись. Он отпустил меня и замолчал. В темноте я чувствовал его взгляд, скользящий по моему лицу, и беспомощно опустил голову.

Наконец Асгар заговорил:

— Говори. Что произошло.

Его голос звучал как обычно, но почему-то мороз пробежал по спине.

Я не мог ответить сразу и замялся. Неловкое молчание затянулось, но слова не шли. «Что он уже знает? Что и как мне сказать?» Пока я колебался, Асгар наконец заговорил:

— Слуга доложил мне, что лорд Аль-Фатих и его жена избили тебя.

Услышав это, я задумался. «Аудиенция уже закончилась? Я ведь тоже должен был сегодня...»

— Ваше Высочество, аудиенция...

Последняя возможность увидеть его лицо вышла неожиданной, но лекарство было у Стюарда. «Сейчас подходящий момент сказать об этом...» — с горечью подумал я. Но когда я робко спросил, Асгар резко оборвал:

— Это не твоё дело. Отвечай на мой вопрос — что произошло с лордом Аль-Фатихом?

Я знал, что не избежать ответа. Поэтому мне нужно было время — решить, что сказать, а что утаить. К счастью, Асгар ждал.

— Э-это...

Голос сорвался, и я прокашлялся. Асгар мягко похлопал по спине, словно говоря: «Говори, всё в порядке». Это немного помогло, но я должен был сохранять бдительность, чтобы не сказать лишнего.

— Этот человек... мой дядя.

Рука на спине замерла. Чувствуя её тепло, я продолжил с паузами:

— Младший брат отца... После смерти отца мама тоже вскоре ушла...

— Погоди.

Асгар прервал меня. Я сразу замолчал. Через паузу он спросил:

— Если лорд Аль-Фатих — твой дядя, значит, твой отец был предыдущим лордом?

— Да.

Я добавил, заметив его странную реакцию:

— Лайхан ибн Файсал ибн Абдул Азиз аль-Хамед — мой отец.

Асгар молчал. В этой тишине, казалось, он даже перестал дышать. Я терпеливо ждал. Наконец он произнёс:

— ...Я слышал, что предыдущий лорд Аль-Фатих погиб в несчастном случае.

Его голос звучал глухо:

— Если то, что ты говоришь, правда о предыдущем лорде...

Он снова замолчал. Мне показалось, он подбирает слова. «Он растерян?» — подумал я.

— ...Ты бывал во дворце в детстве? — тихо спросил он.

— Да.

Мне стало интересно: «Помнит ли тот мальчик, что принял меня за девочку и сделал предложение?»

«Он и представить не мог, что я окажусь омегой...»

Внезапно Асгар крепче сжал меня. Я невольно скривился и ахнул — он ослабил хватку, но не отпустил. Не двигаясь, он сказал:

— ...Продолжай.

Я послушно продолжил, рассказывая обрывками. Как вскоре после смерти отца у меня проявились признаки омеги. Как мама не смогла долго терпеть и последовала за отцом. Как потом мне пришлось внезапно покинуть поместье.

— Лорд Аль-Фатих велел тебе уйти? — вдруг спросил Асгар, до этого молча слушавший.

Я вспомнил те события:

— Кто-то донёс, что я омега... Сказали, если не сбегу, со мной расправятся. Мама... она всегда боялась, что это раскроется...

— Кто? — резко перебил Асгар.

Я вздрогнул от его тона и честно признался:

— ...Я не знаю.

Асгар что-то пробормотал. Позже я понял, что это было ругательство, но он не дал мне опомниться:

— Продолжай.

Рассказывать было особенно нечего. После этого я просто жил в оазисе с Рикалем. Иногда кто-то приносил еду — я был благодарен, но жизнь не имела смысла.

«Пока Бог не послал мне Камара...»

Воспоминания нахлынули, перекрывая слова. Из-за слепоты прошлое всплывало особенно ярко. «Надо было остаться в оазисе...»

«Тогда мы были бы счастливы до сих пор...»

Грудь сжало, и я замолчал. Асгар спросил первым:

— Как ты оттуда ушёл? Сбежал?

— Нет... — скрыв историю про Камара, я продолжил: — Дядя неожиданно вызвал меня. Я вернулся в родовое поместье на повозке слуги...

— Он не сказал зачем?

Наверное, дело было в наследстве. Но подробностей я не знал. Когда я объяснил это, Асгар задумался. Я молча лежал в его объятиях и вдруг осознал: он держал меня всё это время.

И тут на меня обрушился сладкий аромат, которого я раньше не замечал. Я растерялся. «Разве феромоны Асгара всегда были такими... сладкими? Такими мягкими?» Его запах, обычно сладкий, но с холодной остротой, теперь казался бесконечно нежным. Впервые его аромат обволакивал меня так целиком. Страх притупился, тело расслабилось. Не осознавая, я прижался к нему. Асгар погладил меня по спине — утешающий жест, от которого я снова растерялся, но одновременно успокоился. «Этого достаточно...» Нос защекотало, но даже это было приятно. Я закрыл глаза, прислонившись лицом к его плечу, когда Асгар заговорил:

— Ты говорил, что убил людей. Десять человек. Что это значит?

Будто окатили ледяной водой. Тело напряглось рефлекторно. «О нет...» Асгар уже заметил мою панику. Что делать? Что сказать? Я не хотел отвечать. Но молчать было нельзя. Тишина затягивалась, комфортная атмосфера испарилась. Я начал нервничать, когда вдруг Асгар тихо произнёс:

— ...Значит, это не ты убил. Он.

В одно мгновение я полностью пришёл в себя. Было ясно, кого Асгар имел в виду под «он». Я попытался вырваться, но он лишь сильнее сжал руки. Беспомощно застыв, я поспешно отрицал:

— Н-нет...

— Я уже говорил — если солжёшь передо мной снова, вырву язык.

Его голос пронзил меня, как лезвие. Я тут же замолчал, но не мог просто сидеть сложа руки. Вместо слов я замотал головой. Раз за разом, упрямо, пока Асгар наконец не отстранился.

— ...Ха.

Над головой раздался вздох. Может, от досады. Но его руки по-прежнему обнимали меня.

— Через неделю будет суд.

Асгар говорил тихо:

— Ты должен поклясться перед Богом и говорить только правду. Если солжёшь — Бог не простит. Если действительно убил больше десяти человек — казнят мучительной смертью.

Его голос звучал холодно и бесстрастно, но в нём слышалось предупреждение. «Скажи правду сейчас». Но я молчал. Асгар ждал. Однако я не собирался говорить никогда. Когда пауза затянулась, он наконец произнёс:

— Если это твоё решение — поступай как знаешь.

Голос был совершенно ровным. Ни гнева, ни насмешки. Вдруг я подумал: «Может, он ожидал этого?» Но разглядеть его выражение было невозможно, и я лишь поднял голову, почувствовав, как он отпускает меня и встаёт. Асгар спросил сверху:

— Где сейчас тот, кого ты так защищаешь? Мёртв?

— ...Нет.

Я ответил:

— Он жив.

— Хорошо.

Оставив эти загадочные слова, он ушёл. Дверь закрылась, и я остался один. Затем, по приказу Асгара, меня поместили под домашний арест — у двери встали двое крепких мужчин. Иногда в окно заглядывал Рикаль, трижды в день приносили еду и лекарства для ран, но контактов с кем-либо больше не было. Фактически — та же тюрьма. Однако по сравнению с подвалом, где я сидел прежде, это было милостью. Каждый день я благодарил наследного принца за его заботу.

Так прошло время, и наконец, как сказал Асгар, начался суд.

Ранним утром мне велели помыться и переодеться. За время заточения я уже получил новую одежду от наследного принца, но в день суда принесли ещё один набор. «Нельзя явиться на священный суд в старом».

— Благодарю.

Я поклонился, позавтракал и начал готовиться. Возможно, это мой последний приём пищи. Но я был спокоен. Беспокоило лишь одно — Камар.

«Всё в порядке...»

Я утешал себя. У меня не осталось ни одной его фотографии. Когда-то я сожалел об этом, но сейчас это было благословением. «Только я один могу подтвердить его существование в этом мире...»

Я даже не смел представить, что сделают со мной дядя и тётя. Но я был готов. Столько людей погибло, даже Салам остался калекой — кто-то должен ответить. Тем более Камар сделал это ради меня, из-за меня.

Фух.

Глубоко вздохнув, я сделал шаг. Осторожно открыл дверь — охранники уставились на меня.

— Мне... можно идти?

На робкий вопрос никто не ответил. Один встал впереди, я последовал за ним, второй замыкал шествие. «Как будто охраняют...» — абсурдная мысль мелькнула в голове. Они привели меня к машине. Мы доехали до места суда.

Огромное здание, не уступающее дворцу, растянулось вширь. Белый мрамор словно говорил: «Только с чистыми помыслами войдёшь сюда».

Мы прошли мимо огромной статуи с весами правосудия — даже моё размытое зрение различало её — поднялись по ступеням, где у входа быстро досмотрели. Затем долгий коридор — и вот зал суда.

Глоток. Я сглотнул. Первый охранник открыл дверь. Войдя, я увидел просторное помещение, уже заполненное людьми. Гул голосов стих, почувствовал на себе взгляды.

Когда я сел на указанное место, вырвался дрожащий вздох. Шум снова нарастал. Со всех сторон слышалось: «омега», «убийство». Я глубоко вдохнул, собираясь с духом.

— Наконец-то ты ответишь за свои преступления.

Голос сверху заставил поднять голову. Видимо, тётя. Охранник рядом остановил её:

— Вернитесь на место. Его Высочество приказал арестовать нарушителей порядка.

Она плюнула — не успел уклониться, слюна попала в лицо. Другой охранник протянул платок.

— Спасибо...

Я вытерся и хотел вернуть, но замер. «Надо бы постирать...» — но вряд ли будет возможность. В нерешительности он сказал первым:

— Оставьте. У меня есть ещё.

Я снова поблагодарил — он промолчал. Может, пожалел меня. Впрочем, меня всё равно казнят — можно проявить милосердие.

В этот момент зал затих, внимание обратилось в одну сторону.

— Встаньте, — шепнул охранник.

Я подчинился. Несколько фигур направились к центру. «А, понятно...» — это были судьи. Когда они сели, остальные последовали их примеру. Я тоже занял место. Центральный судья произнёс:

— Защитник подсудимого ещё не прибыл. Подождём.

— Время уже вышло, господин судья. Прошу начать, — встал мужчина со стороны дяди. — Вряд ли у убийцы-омеги вообще есть защитник...

Зал засмеялся. Я молча опустил голову. Всё это лишь формальность. Сам факт суда над омегой — редкость. Если бы меня убили на улице без причины — никто бы и не спросил.

— Начало суда определяем мы, господин прокурор. Ваша задача — представлять сторону обвинения.

Когда судья произнёс это строгим тоном, прокурор сразу сел. В зале ощущалось напряжение, но никто не осмелился возразить. Я молча сидел, размышляя, кто же займёт пустующее место рядом. Вспомнились слова прокурора: «У убийцы-омеги не может быть защитника». В моих мыслях это место так и оставалось пустым.

Прошло неопределённое время. Люди заскучали — шум нарастал. Но судья не останавливал их. Возможно, потому что суд ещё не начался. В конце концов дядя не выдержал:

— Ваша честь, сколько ещё ждать? Этот защитник вообще придёт?

Он явно горел желанием поскорее осудить меня. Если подумать, как долго он ждал этого дня, это было понятно. Судья ответил:

— Придёт. Ждите.

— До каких пор? Уже час прошёл! Это вообще суд или что? Какой защитник у омеги? Я мог бы просто взять и повесить его без всякого суда! Его Высочество использовал его лишь как сосуд для спермы, зачем ему защитник... — его голос становился всё громче.

В этот момент дверь открылась. Все взгляды устремились туда. Даже я, почти ничего не видя, повернул голову. В зале воцарилась ледяная тишина. По шагам было ясно — кто-то вошёл.

«Неужели... мой защитник?»

Я затаил дыхание от неожиданности. Шаги приближались. Кто-то подошёл к пустому месту рядом.

Охранник рядом со мной поклонился. Позже я разглядел, что все встали. Даже судья поднялся, склонив голову.

Шаги не останавливались, направляясь прямо ко мне. Я неуверенно встал, ожидая. В мутном зрении начала вырисовываться огромная тёмная фигура. Чем ближе она подходила, тем страннее я себя чувствовал. «Не может быть...»

«Этого не может быть.»

Скрип стула — и наконец пустое место занял хозяин. Он уверенно сел. Судья и остальные последовали его примеру. Я слушал нарастающий шум, когда вдруг Асгар схватил мою руку и потянул. Я машинально сел, и он заговорил:

— Утреннее заседание затянулось, я опоздал. Теперь можно начинать.

«Я ослеп, а теперь и оглох?»

Не веря своим ушам, я застыл. В зале поднялся шёпот. Все явно не понимали происходящего. Среди шума раздался голос дяди:

— В-Ваше Высочество... что происходит...

У всех, включая меня, был один вопрос. И тогда Асгар произнёс спокойнее, чем когда-либо:

— Я — защитник Йохана.

Мир будто лишился звука — вокруг воцарилась гробовая тишина. Хотя я не видел лиц, эта тишина красноречиво говорила о всеобщем шоке. Даже я замер, перестав дышать. В молчании раздался спокойный голос Асгара:

— Вы долго ждали. Давайте начнём суд.

— Да, Ваше Высочество, — ответил судья.

И тут дядя внезапно закричал:

— Я не могу с этим смириться!

Я вздрогнул так сильно, что чуть не подпрыгнул на стуле. Если бы Асгар не сжал моё запястье, я бы вскочил. Вместо этого я лишь дёрнулся, отчего стул отъехал со скрипом, и я испугался ещё сильнее. Затаив дыхание, я почувствовал, как его рука сжимает моё запястье, затем ослабляет хватку. «Всё в порядке, успокойся». Тепло его руки немного уняло страх. Когда я затих, дядя снова завопил:

— Его Высочество лично берётся за защиту? Это ставит под сомнение справедливость суда! Разве Вы не используете королевский авторитет, чтобы повлиять на процесс?

— Осторожнее в выражениях! «Использовать авторитет»?! — сурово оборвал его судья, но дядя не сдавался.

— Ваша честь, клянётесь ли вы перед Богом в беспристрастности? Сможете ли вынести справедливый приговор омеге, которую защищает наследный принц? Если нет — я не приму результат этого фарса! Этот суд нелегитимен!

Он кричал, захлёбываясь яростью. В зале стояла тишина — только его гневные слова гремели в ушах. Я бессильно сжал плечи, опустив голову. Его протест был закономерен. Сам факт, что Асгар пришёл сюда ради меня, уже был чудом. Для омеги вроде меня даже сам суд — невероятная привилегия. Я уже смирился, когда...

— Как защитник, я буду выполнять свою роль. Неужели лорд Аль-Фатих сомневается в моей честности?

В голосе Асгара звучала насмешка. Я забыл этот тон — когда-то слышал его слишком часто. Конечно, это не способ расположить к себе, но наследному принцу это было безразлично.

— Простите мою дерзость, Ваше Высочество. Но как я могу принять, что Вы защищаете омегу? Это же абсурд!

— Я не собирался просить твоего понимания, — ледяно отрезал Асгар. Дядя замолчал, и принц продолжил: — Почему мне нужно твоё одобрение? Я окончил law school в Англии и имею лицензию в этой стране. Что мне мешает?

— Я же сказал — справедливость... — дядя попытался возражать, но Асгар не позволил.

— Лорд Аль-Фатих.

Тихий голос заставил его замолчать.

— Ты смеешь оскорблять меня? Утверждаешь, что я, как защитник, использую свой статус, чтобы повлиять на суд?

Это было именно то, что хотел сказать дядя, но он не мог прямо согласиться и замялся. Конечно, он не мог заявить, что слова наследного принца верны. Какой сейчас у него выражение лица? Мне вдруг стало интересно. Я легко представил дядю с перекошенным от возмущения лицом, когда он снова спросил:

— Как может священная особа наследного принца защищать этого ничтожного омегу?

Рука Асгара, до этого свободно державшая моё запястье, вдруг сжалась, и я невольно скривился. Едва сдерживая стон, я услышал голос принца:

— С какой стати я должен объясняться перед тобой?

Тишина в зале стала ледяной. Он действительно разозлился. Дядя, кажется, осознал, что перешёл черту — даже дыхание замерло. Асгар продолжил сквозь стиснутые зубы:

— Я сказал, что пришёл сюда как защитник. Если уж так хочешь, я могу прямо сейчас использовать свою власть и отрубить тебе голову — не нужно тратить время на этот ненужный суд.

— В-Ваше Высочество! — дядя отчаянно позвал его. Голос донёсся снизу, будто он опустился на колени. — Я... я ошибся. Простите этого дерзкого глупца... Клянусь Богом, я больше никогда не осмелюсь на такие речи! Прошу, простите меня!

Вспомнился Асгар, без колебаний приказывавший отрубать запястья слугам. Если он решит, его слова могут стать реальностью — без тени сомнений.

Мурашки пробежали по спине, когда Асгар сказал:

— Прощаю в первый и последний раз. Впредь милосердия не будет.

— С-спасибо! Спасибо, Ваше Высочество! — он повторял это снова и снова.

Асгар наконец ослабил хватку, но моя рука уже затекла, и я скорчил гримасу.

— Всё в порядке, не волнуйся.

Тихий голос заставил меня моргнуть. Асгар шепнул мне на ухо. Он думал, я переживаю из-за суда?

Но прежде чем я мог поправить его, судья объявил начало заседания. В гробовой тишине раздался голос прокурора:

— Уважаемый суд, прошу осудить жестокого преступника, убившего семнадцать человек — мужчин и женщин — и оставившего двоих в полумёртвом состоянии.

Сердце будто провалилось, отдаваясь глухим стуком. Хотя я был готов, холодный пот стекал по спине, а тело цепенело. Я сжал руки на коленях, но не мог остановить дрожь.

«Убийство — это убийство.»

Семнадцать жертв и двое в критическом состоянии — просто смертью тут не отделаешься. Нужно быть твёрже.

«Ни при каких обстоятельствах не показывай слабость.»

«Ты действительно сильный человек. Доверься мне.»

Я мысленно кивнул. «Верь мне, Камар. Я сильный.»

«Очень сильный.»

Выпрямив спину и подняв подбородок, я уставился в одну точку — будто мог видеть. В тишине зала прозвучали слова прокурора:

— Примерно год назад в поместье лорда Аль-Фатиха произошло нападение, в результате которого пострадали 19 человек: слуги, наследник и его друзья. Лорд объявил масштабный розыск, но преступник не был пойман. Сейчас я представлю фотографии с места преступления.

Он предоставил доказательства моей вины: фотографии, статьи, листовки. Я не видел изображений на экране, но по реакции людей понял — зрелище было ужасающим. С каждым новым снимком раздавались возгласы ужаса и сочувствия.

Я сидел неподвижно. Был готов принять всё спокойно. Прокурор уверенно закончил:

— Подсудимый совершил жестокое преступление, погрузив лорда и всех жителей поместья в глубокую скорбь. Я прошу суд утешить потерявших близких и сурово наказать виновного.

Лёгкий скрип стула — он сел. Шёпот в зале не утихал. Наверное, проклятия и оскорбления в мой адрес. Я игнорировал их.

Внезапно стул отодвинулся, и вокруг воцарилась тишина. Тепло, до этого согревавшее моё запястье, исчезло. Я понял — наследный принц встал.

— Действительно ужасающее зрелище. Мои соболезнования.

Впервые с начала суда он заговорил — неожиданно вежливо. Я удивился, но вспомнил: он неоднократно подчёркивал, что здесь как защитник. Наследный принц, обычно надменный, теперь соблюдал формальности. Однако его безразличный тон выдавал привычное высокомерие. Вряд ли можно выразить соболезнования так равнодушно. Как и ожидалось, дядя взорвался:

— Мой сын не умер, Ваше Высочество!

— Да, к счастью, лорд Аль-Фатих.

«Я понял, заткнись уже» — услышал я между строк. Дядя замолчал, и Асгар продолжил:

— Из двух выживших один — ваш сын? Из-за сильной кровопотери он был на грани смерти, что привело к тяжёлой мозговой травме. Теперь он, по сути, овощ. К тому же бесплоден, верно?

— Это не относится к делу. Простите, но вы оскорбляете потерпевшего, — смело возразил прокурор. Его голос дрожал так, что вызывал жалость, но, к счастью, Асгар не рассердился и сменил тему:

— Рост 180 см, вес 92 кг. Это данные потерпевшего до происшествия.

Я изо всех сил старался сохранять концентрацию, когда вдруг Асгар назвал моё имя:

— Йохан, ты знаешь свой рост и вес?

— Д-да?

Я растерялся. Не измерял себя с самого детства. Покачав головой, я услышал:

— Согласно медицинским записям дворцового врача Мейсы Лутфи, твои последние параметры: рост 172 см, вес 48 кг. И этот субтильный мужчина в одиночку превратил 180-сантиметрового 92-килограммового человека в инвалида? Ты что, тогда был двухметровым?

Его саркастический тон заставил меня вспомнить, как легко Камар обрывал жизни. Я сглотнул, а прокурор продолжил:

— У него был сообщник.

Сердце ёкнуло, хотя я ожидал упоминания Камара. Чтобы скрыть волнение, я сжал губы. Прокурор говорил:

— Подсудимый прибыл в поместье с другим мужчиной. Вместе они убили людей и украли ценности. Слуга, который их впустил, перед смертью успел сообщить лорду Аль-Фатиху: мужчина был почти двухметрового роста и очень крепкого телосложения. Тела были разбросаны по всему поместью — если убивали по одному-двое, это вполне возможно.

Асгар переспросил:

— Тогда почему Йохан сидит здесь?

Воцарилась тишина. Прокурор замешкался, и Асгар продолжил:

— Если убийства совершил тот мужчина, зачем судить Йохана?

Я вздрогнул. Так Камар станет преступником. Если его личность раскроют... Я хотел вмешаться, признать свою вину, но прокурор опередил меня:

— Я же сказал — сообщник! Подсудимый нанял того мужчину для преступления. Худоба — не оправдание! Он сделал через другого то, что не мог сам!

Перед глазами потемнело. Тень перекрыла и без того слабое зрение. Асгар заговорил так близко, что я понял — он встал передо мной.

«Зачем?»

Мысль мелькнула: «Он остановил меня? Понял, что я защищаю Камара?»

Сердце бешено колотилось, когда Асгар сказал:

— Взрослый мужчина за один день убил 17 человек и покалечил двоих — просто потому, что его попросили? Сомневаюсь, что это возможно.

— Он омега. К сожалению, многие глупцы поддаются их чарам.

— Да помилует Бог этих глупцов.

Асгар процитировал молитву, но в голосе звучала насмешка. Я напряжённо прислушивался. «Что он задумал? Неужели хочет свалить всё на Камара?» Только не это...

— Можно высказать своё мнение, Ваша честь? — неожиданно спросил Асгар.

— Конечно, Ваше Высочество. Пожалуйста, — ответил судья.

— Благодарю.

Коротко поблагодарив, Асгар продолжил:

— Изучив все материалы дела, я пришёл к одному выводу. Лорд Аль-Фатих и его супруга будут недовольны, но другого объяснения у меня нет.

— Ваше Высочество, прошу вас, объясните, — нетерпеливо сказал прокурор.

Голос Асгара звучал спокойно, и я понемногу приходил в себя. «Если наследный принц лично здесь — у него есть план.»

Я сжал руки на коленях и глубоко вдохнул. «Доверимся Асгару. Если вмешаюсь — могу всё испортить.»

«О Камаре можно подумать позже.»

Стиснув зубы, я прислушался:

— Согласно материалам дела, Йохан и некий мужчина пробрались в поместье, убили 17 человек, покалечили двоих и украли ценности. Сценарий будто говорит: «Преступники извне совершили убийства и ограбление».

— Это не сценарий, а факты! — возмутился дядя.

Судья велел ему молчать, и Асгар продолжил:

— Благодарю, Ваша честь. Но вот что странно: найдены отпечатки пальцев и ДНК мужчины, но личность не установлена. Как человек без криминального прошлого мог совершить такое? Смелый и жестокий убийца, ограбивший поместье, — и ни одного преступления до этого?

— Вы хотите сказать, что он невиновен? — спросил прокурор.

— Нет.

Асгар ответил кратко. Мне показалось, в голосе звучала усмешка.

— Я сомневаюсь, существовал ли он вообще.

В этот момент я широко раскрыл глаза от изумления.

В воздухе ощущалось напряжение. Эти слова, конечно, никто не ожидал услышать.

— Простите, ваше высочество, но вы хотите сказать, что это дело полностью сфабриковано?

Вопрос прокурора выдавал его растерянность, но наследный принц ответил спокойно:

— Я не говорил этого. При таком количестве улик заявить о фальсификации — значит предположить, что все полицейские из владений Аль-Фатих слепы.

— Тогда...

— Но что, если создали одного человека?

Прокурор замолчал. Асгар намеренно медлил, добавляя слова по одному:

— Не всё дело сфабриковано. Просто создали несуществующего человека.

— Прошу прощения, ваше высочество, но вы утверждаете, что лорд Аль-Фатих подстроил это дело?

После смущенного вопроса прокурора дядя внезапно вскрикнул:

— Это абсурд, ваше высочество! Обвинять меня — это уже слишком!

— Я лишь озвучил возможность.

Голос Асгара по-прежнему звучал невозмутимо. «Мое сердце сжалось, но в то же время появилась надежда. Теперь я, кажется, понял его замысел. Асгар хочет сделать так, будто Камара никогда не существовало. И это даже к лучшему. Камар навсегда исчезнет. Тогда все закончится. Совсем.»

Я стиснул зубы и сжал кулаки, чтобы случайно не совершить ошибку и не испортить всё дело. Я решил не произносить ни слова до конца суда. Напрягшись до предела, стараясь даже не дышать, я услышал, как Асгар продолжает:

— Отсутствие данных в ДНК-базе означает, что у него нет судимостей. И вы утверждаете, что новичок совершил такое грандиозное преступление? Просто потому что помешался на омеге?

Так оно и было. До потери памяти он, вероятно, никогда не убивал собственноручно. Он был членом королевской семьи — одного его слова хватило бы, чтобы лишить человека жизни, не пачкая рук. Камар сделал это только из любви ко мне.

— Если подождать, он обязательно совершит преступление. Первый раз трудно, но со второго становится легче, — сказал прокурор.

Асгар коротко рассмеялся и спросил:

— То есть вы предлагает ждать, пока убийца снова убьёт?

— Он наверняка убивал и раньше. Просто не оставлял доказательств. Таких случаев много — преступник, совершивший идеальное убийство, опьянённый успехом, теряет бдительность и по неосторожности оставляет улики...

— Массовых убийств не было, значит, раньше он убил одного-двух, но тогда не оставил следов, а после такого масштабного преступления — оставил?

— Именно из-за масштаба. Взгляните на размер поместья — вполне возможно.

— Убийца, тихо устранявший жертвы, впервые устраивает бойню и оставляет доказательства. Есть более логичное объяснение — хотите услышать?

Прокурор замолчал, Асгар сменил позу. Похоже, он убедился, что я не вмешаюсь. Как он и предполагал, я молча ждал его следующих слов. Спокойный голос Асгара раздался вновь:

— Последнее убийство произошло около 3 часов ночи. В это время лорд Аль-Фатих спал. Первый слуга обнаружил кровь в 5 утра. Лорда известили и разобрались в ситуации ещё через 30 минут. Полиция прибыла спустя 40 минут после этого. До их приезда лорд вызвал скорую и отправил в больницу сына и слугу, в которых ещё теплилась жизнь. Таким образом, образовалось около 30 минут незаполненного времени.

— Он ждал приезда полиции.

— Я думаю иначе.

Асгар отверг версию прокурора.

— Давайте взглянем на ситуацию с позиции лорда Аль-Фатиха. Это всего лишь моё предположение.

Он намеренно продолжил, давая подсказки:

— На рассвете слуга разбудил хозяев, крепко спавших. В ужасе он доложил о трупах и крови по всему дому. "Что за чушь?" — лорд Аль-Фатих поспешно вышел и почувствовал неладное. "Что-то случилось в доме". О чём он подумал? Любой родитель побеспокоился бы о ребёнке. "Что с моим сыном? Он цел?" В панике он бросился вперёд. И увидел — груду тел в комнате.

Он сделал паузу. Воцарилась тишина. Асгар заговорил снова:

— Ошеломлённый лорд поспешно пришёл в себя. "Где мой сын? О боже, как он там?" Он обнял сына, проверяя, жив ли. К счастью, тот дышал. Нужно вызвать скорую. Отдав приказ слуге, он спросил сына: "Что произошло? Кто это сделал? Что вообще случилось?"

Раздался шелест бумаги, и он продолжил:

— В материалах дела указано, что в тот момент Салам был в сознании. И рассказал лорду Аль-Фатиху о случившемся. Что мужчина, похожий на описанного убитого слугой накануне, убил всех и сделал с ним это.

Послышался звук падающей стопки бумаг. Я предположил, что он положил документы на стол.

— Неужели это правда?

— То есть вы утверждаете, что жертва лгала? Человек, стоявший на пороге смерти? — нетерпеливо спросил прокурор.

Асгар отрицательно покачал головой:

— Конечно, нет. Он говорил правду. Но слышал её только лорд Аль-Фатих.

— Значит, существует иная версия правды, ваше высочество? — спросил судья.

Асгар ответил без колебаний:

— Да. Вот моя версия. Накануне Салам и его друзья похитили омегу. У них были дурные намерения.

— Похитили? Что за чушь? Какие доказательства?! — дядя не выдержал и закричал.

Асгар тут же парировал:

— Иначе как омега оказался бы в особняке лорда? Или, может, Йохана там вообще не было?

— Был! Он действительно был там!

— Значит, его похитили.

Дядя, взбешённый, только тяжело дышал, словно потеряв дар речи. Асгар знал о наших отношениях. Мне стало интересно, о чём он думает, когда дядя вдруг произнёс:

— Этот омега… пришёл продавать своё тело.

Слова, вырвавшиеся сквозь стиснутые зубы, едва не заставили меня вздохнуть. Но не стоило ни разочаровываться, ни переживать. В конце концов, он никогда и не считал меня семьёй.

Я собрался с мыслями, а дядя торопливо продолжил:

— Этот… этот здоровяк был сутенёром! Да, именно! Они пришли ко мне вместе! А потом, увидев дорогие вещи в моём доме, передумали — убили людей и сбежали с награбленным! Да, так и было! Этот омега — грязная шлюха, продававшая себя!

Внезапно я почувствовал сладковатый запах. Только сейчас до меня дошло, что наследный принц всё это время подавлял свои феромоны. Но аромат исчез так же внезапно, как и появился, и Асгар снова скрыл их.

Я растерялся, но Асгар уже продолжал:

— Пускать сутенёра внутрь? Разве это не звучит абсурдно? Где вы видели альфу, которая занимается сексом у всех на виду?

— Н-ну, он… м-может, ждал у двери…

— Позвольте мне продолжить.

Асгар холодно оборвал его.

— Похитив Йохана, эти мужчины поссорились между собой. Причина не важна — мелкая ссора переросла в нечто большее.

Внезапно воспоминания того дня нахлынули на меня. Руки, сковывающие мои конечности, голоса, издевательски смеющиеся и обливающие меня мочой, размахивающие своими членами перед лицом… Забытые воспоминания хлынули разом, и моё тело затряслось.

«Всё в порядке, это уже прошло. Они все мертвы, это больше не повторится».

Я сжал зубы, пытаясь сохранить рассудок. «Всё хорошо, всё хорошо…»

Тяжёлый вздох вырвался из груди, а Асгар тем временем продолжал:

— В конце концов, началась резня. Они резали друг друга ножами, душили, всё превратилось в хаос. А похищенный омега тем временем сбежал. Разъярённый Салам бросился искать Йохана, но один из его друзей случайно отрезал ему гениталии ножом. Салам убил его в ответ, но потерял много крови. В конце концов, он потерял сознание, а придя в себя, рассказал обо всём отцу.

Лорд Аль-Фатих, должно быть, размышлял: «Как выкрутиться из этой ситуации? Омега, на которого можно свалить вину, уже сбежал. Нужно скрыть преступление сына…»

Пока он говорил, послышались медленные шаги. Казалось, кто-то рассеянно бродил, погружённый в раздумья. Когда шаги замерли, раздался голос Асгара:

— Вот оно. Нужно создать преступника.

— Ваше высочество, это слишком смелое допущение! — прокурор попытался возразить, но Асгар продолжал:

— Лорд Аль-Фатих создал призрака. Так преступника никогда не найдут, а дело останется нераскрытым. Его сын останется невинной жертвой, а всю вину сваливают на сбежавшего омегу и этого призрака. Омег редко оправдывают в суде, и даже если Йохану повезёт предстать перед судом, его вина очевидна!

В зале почувствовалось беспокойство. Слышался лёгкий шёпот — люди явно сомневались. Асгар настаивал:

— Когда Йохана похитили, лорд Аль-Фатих должен был это видеть. Но он проигнорировал — подумаешь, один омега. Вы говорили, что слуга докладывал о том мужчине? Тогда почему это странно? Лорд Аль-Фатих знал лицо Йохана, но не видел этого мужчину? Если верить вам, этот «тщательный» сутенёр ждал у двери до конца — разве он оставил бы Йохана? Вывод один: этого мужчины не существовало!

— Нет, он был!

— Лорд, подождите...

Прокурор попытался остановить его, но дядя не обратил внимания и закричал:

— Этот человек реально существовал! Господин судья, клянусь Богом, это правда! Йохан и тот мужчина жили вместе ещё до того, как пришли в мой особняк! Этот развратный омега, одержимый им, притащил его и в мой дом!

Зал мгновенно затих. Дядя, кажется, осознал свою ошибку и резко замолчал. В тишине раздался голос Асгара:

— «Ещё до того, как пришли»? Что это значит?

— Э-это... — дядя запнулся.

Асгар спросил снова:

— Вы знали Йохана раньше, лорд Аль-Фатих? Ответьте — какие у вас отношения?

— Ваше высочество, дело в том...

Дядя хотел продолжить, но Асгар не позволил:

— Довольно. Я спрошу подсудимого.

Шаги приблизились. Я почувствовал тень над собой и поднял голову. Голос Асгара раздался сверху, будто он смотрел на меня:

— Йохан, ответьте. Какие у вас отношения с лордом Аль-Фатихом?

Я непроизвольно сглотнул. В зале стояла мёртвая тишина. Мне даже показалось, что я слышу стук собственного сердца, и я моргнул невидящими глазами. Можно ли говорить? Правда?

Если я всё расскажу... смогу ли я защитить Камара?

Я с трудом открыл рот, но для звука потребовалось ещё больше усилий.

— Он...

Голос сорвался, и я резко прокашлялся. Внезапно я почувствовал тепло на плече. Асгар ободряюще похлопал меня, словно говоря: «Всё в порядке». Ободрённый, я наконец признался:

— Он мой дядя.

В зале снова повисла мертвая тишина. Асгар задал следующий вопрос:

— Йохан, кто твой отец?

Чуть более спокойным, чем прежде, голосом я ответил:

— Лайхан бин Файсал бин Абдул Азиз аль-Хамед. Нынешний старший брат лорда и предыдущий правитель Аль-Фатиха.

Суд мгновенно взорвался возгласами ужаса, в зале воцарился полный переполох.

— Возражаю! — прокурор резко вскрикнул. Раздался скрип отодвигаемого стула, и он продолжил:

— Личность подсудимого сейчас не имеет значения. Ваше высочество, вы уводите внимание от сути дела. Прошу сосредоточиться на судебном процессе!

— Разумеется, происхождение не важно. Я здесь именно как адвокат, — парировал Асгар, легко отклонив возражение.

— Я говорю не о статусе, а о подлинной сущности подсудимого. Разве это не разные вещи?

— Вы играете словами, — прокурор по-прежнему горячился.

Судья вмешался:

— Прошу прощения, ваше высочество, но если это не относится к делу, воздержитесь.

— Это имеет прямое отношение.

В зале воцарилась тишина, и Асгар продолжил:

— Вы заметили огромный изъян в моей версии?

Он сделал паузу, словно ожидая ответа. В молчании прокурор пробормотал:

— Тела в коридоре... Тела слуг. В вашей теории нет объяснения этому.

— Верно, — легко согласился Асгар.

— Если тела в комнате объясняются взаимной резнёй, то как тогда объяснить убитых слуг в коридоре? Не сходится. Но что, если Йохан — истинный наследник Аль-Фатиха?

Он быстро продолжил:

— Проследите направление взглядов убитых слуг — и вы увидите маршрут убийцы. Вот так.

В зале раздались понимающие возгласы.

— Это путь Йохана, выходящего из комнаты Салама.

Никто не возражал. После паузы Асгар сказал:

— Все, кто видел Йохана и знал о нём, мертвы. О чём это говорит? Не кажется ли вам, что кто-то, кому нельзя было раскрывать его личность, устроил эту бойню? Кто бы это мог быть?

— Ваше высочество! — в ужасе вскрикнул дядя.

Но Асгар не дал ему опомниться:

— После смерти предыдущего лорда Аль-Фатиха Йохан проявился как омега. По его словам, кто-то донёс об этом, и дядя, узнав заранее, отправил его в удалённый оазис. Там он жил один. Без контактов с кем-либо. До совершеннолетия.

— Это ложь! Нет, неправда! Я невиновен, господин судья!..

Раздался оглушительный удар по столу. Дядя резко замолчал. В тишине Асгар произнёс:

— Семь лет...

Я вздрогнул от грохота и пригнулся, прислушиваясь. Тихий голос Асгара продолжил:

— И пустующий трон Аль-Фатиха достался истцу. Годы прошли, Йохан достиг совершеннолетия — и тогда его снова вызвали в поместье. Зачем? Разве чтобы вернуть владения, которые всё это время берегли для него-омеги? Конечно, нет.

Я внутренне восхитился его почти безупречной логикой. Конечно, была проведена тщательная подготовка, но всё сказанное им было близко к правде. Всё, кроме части о Камаре, было правдой.

Девяносто девять истин, прикрывающих одну ложь — так можно выдать всё за правду.

Только теперь я полностью понял замысел Асгара.

— Лорд Аль-Фатих унаследовал траст, оставленный предыдущим правителем, — продолжал Асгар.

— Это традиция, передаваемая из поколения в поколение. Если власть переходит не к законному наследнику из-за несправедливых обстоятельств, траст возвращается в казну, а новое поколение готовит следующий фонд для будущего. В таком случае узурпировавший власть новый правитель не получает ничего. Да, истец не мог с этим смириться. Ему требовалось терпение.

Ни прокурор, ни дядя больше не возражали. В тишине звучал только голос Асгара:

— Он оставил подсудимого в живых до совершеннолетия только ради этого траста. Получив деньги, он наверняка планировал избавиться от него. Привезти Йохана из оазиса, заставить его унаследовать траст, затем раскрыть, что он омега, и законно отобрать титул. Так он рассчитывал получить и траст, и поместье. Но здесь его планы дали сбой. Его сын, ослеплённый похотью, попытался изнасиловать Йохана, что привело к убийству.

— Н-нет, это не... — дядя попытался отрицать, но судья остановил его.

— Истец, сохраняйте молчание. Если вы продолжите вмешиваться, я выведу вас из зала.

— Благодарю, ваша честь.

Асгар продолжил:

— Если бы омега совершил убийство, его бы казнили без суда. Если бы Йохан остался, на него можно было бы свалить вину. Но он сбежал. И тогда лорд оказался в тупике. Если бы выяснилось, что Йохан — законный наследник Аль-Фатиха, даже как омега он получил бы суд, а сам лорд был бы разоблачён как узурпатор. Он упустил Йохана, его сын совершил убийство — что же делать? В отчаянии он нашёл единственный выход.

Он замолчал. После паузы Асгар с тяжёлым вздохом добавил:

— Чтобы скрыть преступление сына, он создал несуществующего мужчину.

— Нет!

Дядя снова закричал, но его голос тут же заглушили — кто-то, видимо, закрыл ему рот. Асгар продолжил:

— Если бы Йохан остался в поместье, его можно было бы убить и подставить, согласовав версию с полицией. Но и этого не случилось. Теперь замять дело стало сложнее. Однако если заявить, что был сообщник, всё меняется. Можно сказать, что сообщник скрылся навсегда, а Йохана — поймать и устранить. Но возникла проблема: слуги, знавшие, что Йохан пришёл один. Упустив его, лорд испугался. У него оставался лишь один выбор: убить всех, кто видел Йохана, и свалить вину на вымышленного мужчину.

— Ваше высочество, это чересчур смелое предположение! — прокурор снова возразил, но судья его остановил.

— Продолжайте, ваше высочество.

— Благодарю.

Асгар поклонился и продолжил.

— Создав сообщника, можно было быть уверенным: убийство омеги всегда карается смертью, и никто даже слушать его не станет. Но только если не раскроется личность подсудимого. Траст уже не имел значения — можно было потерять и трон, который с таким трудом достался. Лорд решил: раз нельзя поступить иначе, лучше просто устранить его.

Прокурор снова возразил:

— В вашей версии остаётся пробел. Лорд утверждал, что проснулся, когда слуга, увидевший убийство, прибежал с докладом. Но тогда временные рамки не сходятся.

— А это правда? — в голосе Асгара слышалась насмешка, будто он издевался не только над прокурором, но и над всеми присутствующими.

— Истец обманом отнял у племянника титул лорда Аль-Фатиха, бросил его на семь лет, а затем вызвал назад, планируя убить после получения траста. Разве такой человек стал бы говорить правду?

Послышался шелест бумаги, но тут же стих.

— По нашим данным, тот слуга вскоре после происшествия уволился. Он первым обнаружил тела и был единственным свидетелем. Можете ли вы гарантировать, что он не сговорился с лордом?

— Чушь! Позовите его сюда, пусть даст показания сейчас же! — это крикнула тётя. Её истеричный вопль Асгар встретил холодно:

— К сожалению, сударыня, вскоре после увольнения он погиб при загадочных обстоятельствах.

Слово «загадочных» было сказано неспроста. Прокурор спросил:

— А как объяснить отпечатки пальцев и ДНК? Те самые, чьи они — до сих пор не установлено!

— Кто сказал, что они остались именно в тот день?

На этот риторический вопрос прокурор не нашёлся, что ответить.

— Ваше высочество, вы хотите сказать, что даже эти улики были подброшены мной? — дрожащим голосом произнёс дядя.

Асгар промолчал, но атмосфера в зале уже прояснилась.

— Всё, — коротко заключил наследный принц и вернулся на место.

Его шаги приблизились, раздался скрип стула, и я почувствовал, как он садится рядом. Я нерешительно повернулся в его сторону, и он взял мою руку. Непроизвольно я выдохнул с облегчением. Хотелось сказать «спасибо», но судья опередил меня:

— Если у сторон больше нет доводов, сегодняшнее заседание объявляется закрытым.

Я поспешно встал, услышав, как поднимаются другие. Вскоре зашумели — суд закончился.

— Х-ха… — я закрыл глаза и выдохнул дрожащий вздох.

Но в этот момент:

— Стойте. Не двигаться.

Голос Асгара внезапно заставил зал замолчать. Тепло его руки исчезло, я услышал, как он встаёт.

— Ваше высочество, суд окончен… — неуверенно начал прокурор.

— Да, суд окончен, — ответил Асгар. — А теперь проявите уважение.

В зале поднялся шум. Я, как и все, поспешно опустился на колени, склонив голову. Сверху раздался голос Асгара:

— Лорд Аль-Фатиха Джаруаль бин Файсал бин Абдул Азиз аль-Хамед и его супруга. Лишаются всех титулов и имущества. Каждому — тридцать ударов плетью.

Воцарилась зловещая тишина. Неожиданный поворот заставил даже меня затаить дыхание от изумления. С опозданием тётя вскрикнула, а прокурор вмешался:

— Ваше высочество, что вы... Этот суд не над лордом Аль-Фатиха!

— Я не выношу приговор. Замолчи.

После резкого окрика Асгара он немедленно умолк. Наследный принц продолжил:

— Это не имеет отношения к суду над Йоханом. Я привлекаю к ответственности тех, кто осмелился незаконно узурпировать титул лорда. По королевскому закону, преступники лишаются статуса и имущества и получают тридцать ударов плетью. Я лишь исполняю предписанное наказание. Есть возражения?

Никто не осмелился ответить. Где-то слабо донесётся звук стучащих зубов. Холодный голос Асгара раздался вновь:

— Этих мошенников ждёт наказание по закону. Привести в исполнение немедленно по выходу из зала суда.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Грубый голос, вероятно охранника, дал ответ.

— Кроме того...

Когда все подумали, что закончено, Асгар добавил:

— Прижгите им языки раскалённым железом.

— Что?!

В зале мгновенно вспыхнул переполох. Послышались шёпот и движение, тётя завизжала. Дядя тут же закричал в отчаянии:

— Ваше высочество, что вы говорите? Как можно отдавать такой приказ... Это слишком жестоко!

Прокурор также вступился:

— Верно, ваше высочество. По закону наказание ограничивается плетьми. Это чрезмерно сурово, прошу отменить!

Тяжёлое дыхание и тревожные стоны смешались внизу. Но голос Асгара не дрогнул:

— Это наказание за дерзость передо мной. После исполнения приговора заключить их в подземную тюрьму до следующего суда. По его окончании — сослать в удалённый оазис, где они проведут остаток дней.

— Ваше высочество!

— Это невозможно, как вы можете?!

Дядя и тётя кричали по очереди. Затем тётя продолжила:

— Ваше высочество, проявите милосердие! А как же наш ребёнок? Саламу ещё нужно лечение!

На её рыдания Асгар ответил равнодушно:

— Можете оставить его в больнице, если хотите. Это ваше право.

Дядя закричал в отчаянии:

— Вы лишаете нас всего... Как он будет лечиться без средств?!

В его голосе слышались слёзы, мне стало страшно, но Асгар оставался невозмутим.

— Какая досада.

В его тоне не было и капли сочувствия. Леденящая бесчувственность, не оставлявшая места надежде, лишь усилила их рыдания.

— Ва-ваше высочество! — снова закричал прокурор.

— Во время судебного процесса нельзя слушать только обвиняемого. Как вы планируете вести дальнейшее разбирательство? — смело спросил прокурор.

Асгар ответил с едва уловимой усмешкой в голосе:

— Одного рта для свидетельства вполне достаточно.

Рыдания дяди и тёти, как и весь шум в зале, мгновенно стихли. В ледяной тишине Асгар продолжил:

— Говорят, супруги очень близки. Интересно, кто из них окажется на следующем заседании.

— А-а-а-а! — тётя закричала в истерике.

Похоже, её уже уводили — её вопли смешивались с грубыми окриками. У меня похолодело внутри.

— Ваше высочество, зачем... почему?! Я ничего не сделала! Отпустите меня! Я невиновна!..

— Ваше высочество, это несправедливо! Я верно служил вам, как вы можете так наказывать меня?!

Их голоса перебивали друг друга.

— Ваше высочество, при вынесении наказания необходимо объявить обвинение. В чём их вина? — нервно спросил прокурор.

И тогда раздался ледяной голос Асгара:

— Вина в том, что осмелились перечить моему настроению.

Крик дяди резко оборвался. На фоне продолжающихся воплей тёти Асгар добавил:

— Разве я не говорил, что прощаю только один раз?

— Нет... А-а-а-а!..

Пронзительный крик, казалось, разрывал голосовые связки, но вскоре и он стих. В наступившей тишине я съёжился, затаив дыхание.

Внезапно рядом скрипнул стул. Я вздрогнул и сжался ещё сильнее, когда сверху раздался голос Асгара:

— Теперь всё. Вставай.

Его тон был невероятно мягким — несравнимо с тем, каким он говорил с дядей и тётей. Неужели это тот же голос?

Я растерянно поднял голову, хотя перед глазами по-прежнему была лишь тьма.

Почувствовав странное несоответствие, я замер. Вдруг сзади кто-то тихо прошептал:

— Что ты делаешь? Его высочество ждёт.

Тут я вспомнил, что Асгар приказал мне встать. Если я ослушаюсь, кто знает, что произойдёт. В панике я поспешно попытался подняться, но потерял равновесие и чуть не упал вперёд.

— Ах!

Я вскрикнул и инстинктивно выставил руки, чтобы смягчить падение. К счастью, не упал, но теперь совершенно дезориентировался. Где же наследный принц?

Если бы я почувствовал его феромоны, смог бы сориентироваться, но их не было.

Позже я узнал, что в зале суда альфам и омегам запрещалось выделять феромоны — общее правило, чтобы не влиять на суждения других. Но из-за этого я полностью потерял ориентацию.

Я растерянно ощупывал пол, пытаясь за что-нибудь ухватиться. В отчаянии я коснулся холодного каменного пола, покрытого пылью. Где же стол? В какую сторону?..

В растерянности я вытянул руку и наконец коснулся угловатой деревянной ножки — это был край стола. С облегчением я ощупал поверхность и поднялся. Но тут же возникла новая проблема.

Пока я беспомощно озирался, позади раздался голос Асгара:

— Куда ты смотришь?

Я очнулся и обернулся. Хотя по-прежнему ничего не видел, попытался поднять взгляд на уровень, где предположительно стоял он.

Асгар, наблюдая за мной, произнёс:

— ...Ты не видишь?

Его голос едва заметно дрогнул.

Я замер, и в тот же миг вокруг разлился густой аромат феромонов, будто набросившийся на меня. Голова закружилась, но Асгар грубо схватил меня, не давая упасть, и резко спросил:

— С какого времени?

Я не мог ответить. Лишь безуспешно пытался сосредоточить взгляд там, где предположительно было его лицо, но даже в этом не был уверен. Ведь теперь и тот слабый свет постепенно угасал...

— Йохан! Идите скорее!

Услышав радостный голос, я инстинктивно раскрыл объятия. Мейса подбежала, крепко обняла меня, затем отступила. Следом за ней меня обняла, вероятно, медсестра.

Хотя в этой стране физический контакт между мужчинами и женщинами был запрещён, для омег делали исключение. Конечно, некоторые табу всё же оставались, но большинство ограничений снималось — отчасти потому, что омег и так не считали полноценными людьми.

Я кратко поздоровался, затем сел на указанное медсестрой место. Мейса приблизилась, посветила мне в глаза, внимательно осмотрела и отошла.

— Скажи честно, Йохан. Что ты видишь?

Я замешкался, затем ответил:

— Ничего...

— Совсем?

Её голос дрогнул от потрясения. Я сгорбился.

— Свет... немного вижу...

— Это серьёзно.

Мейса тяжело вздохнула. На самом деле, все обследования уже завершились. Накануне, узнав о состоянии моих глаз, наследный принц подхватил меня на руки и отвёз в крупнейшую больницу королевства. После множества анализов мне поставили диагноз: зрение на грани полной потери. Хорошая новость заключалась в том, что операция по имплантации линз могла бы его восстановить. Плохая — такие операции делали только в Америке.

«В нашей стране пока нет ни технологий, ни оборудования», — со вздохом сказал врач.

Я лишь кивнул. Уже смирившись, я чувствовал лишь пустоту. Однако реакция наследного принца оказалась иной. Выпроводив меня из кабинета, он долго говорил с врачом наедине, а затем вернулся с неожиданным заявлением.

— Значит, вы поедете в пустыню с его высочеством? — голос медсестры вернул меня в реальность.

Я повернул голову на звук и кивнул. Она продолжила с оживлением:

— Его высочество и раньше, до восшествия на престол, часто бывал в пустыне. Он искренне любит каждый уголок этой страны. Если бы ваши глаза были здоровы, это стало бы прекрасным путешествием...

Внезапно она замолчала. Я почувствовал неловкость и поспешно сменил тему:

— Кстати, у Рикала появилась девушка. Вы знали?

— О, правда?

Мейса, словно ждавшая этого момента, тут же подхватила тему, и мы плавно перешли к другим разговорам.

— Принцесса организует конкурс по плетению ковров, вы слышали?

— Нет.

Я покачал головой на её вопрос. Даже если бы и знал — с такими глазами мне всё равно не участвовать. Мейса продолжила:

— Её высочество очень ждала вашу новую работу. Жаль, что так вышло. Но выход есть, Йохан.

Она ободряюще похлопала меня по плечу. Я поблагодарил её, но потом до меня дошло:

— П-принцесса... я же...

— А, насчёт пустыни? Она в курсе. Велела передать, чтобы вы возвращались поскорее — скучает, давно не видела вас.

От её слов мне стало ещё неловче. Я — тот, кто скоро уедет, а она — будущая жена наследного принца... и вот даже напутствие от неё получил.

Неосознанно опустив голову, я услышал, как Мейса с лёгким смешком сказала:

— Ничего не поделаешь. Ведь ты — первая любовь его высочества.

— ...Что?

Я невольно поднял голову. Что за чушь?

Я растерялся, но Мейса всё так же смеялась, словно раскрывая секрет, и прошептала:

— Слышала от самой принцессы.

Что это значит?

Я растерянно моргал. Что принцесса могла иметь в виду? Как я мог быть первой любовью наследного принца?

Но прежде чем я успел спросить, раздался стук в дверь, и вскоре послышался голос стюарда:

— Йохан, давно не виделись! Как поживаешь?

— Стюард!

Я вскочил и раскрыл объятия в сторону звука. В следующее мгновение стюард крепко обнял меня, и я ответил тем же. Нечаянно оказавшись в его объятиях (он был на 10 см выше меня), я попытался освободиться после краткой радости встречи, но стюард только сильнее сжал руки, не давая мне вырваться.

— Ха-ха-ха!

Он рассмеялся, глядя, как я беспомощно пытаюсь выскользнуть, но вскоре отпустил и беззаботно сказал:

— Прости, не удержался — так рад тебя видеть. Не знаю почему, но мне всегда хочется подразнить тебя, хотя обычно терпеть не могу шутки.

Я хотел попросить его остановиться, но Мейса опередила меня:

— Верно! Ты сразу краснеешь — вот, даже сейчас.

— Какой милый! — Мейса нежно ущипнула меня за щёку.

Я смущённо потер место, где её пальцы оставили лёгкое жжение.

— Перестаньте дразнить...

Я попытался выразить протест твёрдым тоном, но в ответ получил лишь новые щипки.

— Серьёзно, хватит.

Я отчаянно замотал головой, отбиваясь от их рук, и прикрыл ладонями щёки. Мне стало обидно — я говорил всерьёз, а они смеялись. Я сильнее прижал руки к лицу, и стюард наконец заговорил:

— Ну что, закончили болтать? Если хочешь вернуться в комнату, проводить тебя?

По его тону я понял, что ему нужно поговорить со мной наедине.

— Да... Всё равно я только мешаю вам работать...

— Вовсе нет, Йохан.

— Верно! У нас есть печенье — не хочешь чаю? Ты так редко бываешь здесь, останься ещё немного, — медсестра присоединилась к уговорам Мейсы.

Но я покачал головой:

— Лучше я пойду. Я ведь вышел без разрешения его высочества... В следующий раз приду официально.

— Эх... Ну что ж, тогда не будем задерживать, — Мейса вздохнула, слегка обняла меня и отпустила.

Медсестра последовала её примеру, и я, поблагодарив их, вышел со стюардом.

В коридоре слышались только наши шаги. Я заговорил, только когда мы свернули за угол:

— О чём ты хотел поговорить, Стюард?

Он ответил спокойно:

— Ты сейчас живёшь в покоях наследного принца, верно?

— Да.

Я кивнул.

— Наверное, из-за суда...

— ...потому что он защищает меня на суде, — закончил я.

Стюард коротко свистнул:

— Ты правда думаешь, что это всё? Серьёзно?

— А что ещё может быть?

Он не ответил, а задал новый вопрос:

— Разве не странно, что он вообще взялся защищать омегу?

Я почувствовал, что вопросы повторяются:

— Наверное, из милосердия.

— Йохан... Я столько раз рассказывал тебе, какие эти доминантные альфы... — он вздохнул, оборвав фразу.

Мне стало неловко, и я замолчал.

— Я поймал двух кошек и принёс тебе, а тебя арестовали. Сколько я ни пытался — не мог увидеться. Представляешь, как я переживал? Его высочество вообще не принимал, я сходил с ума до конца суда.

— Прости, Стюард.

Я искренне извинился, но он покачал головой:

— Я не за извинениями. Просто объясняю ситуацию. Сегодня суд закончился, я зашёл к тебе — комната пуста. Говорят, ты у наследного принца. Иду туда — а тебя отправили в медпункт. Ну хоть так встретились... Слава Богу.

Он коротко прочитал молитву, затем спросил серьёзно:

— Тебе отказали в удостоверении личности потому, что ты убийца?

Тихий голос заставил меня инстинктивно оглянуться. Хотя я ничего не видел, Стюард успокоил:

— Никого нет.

Я выдохнул и снова замолчал. Он продолжил:

— Камар, да?

Я снова не ответил. В коридоре эхом раздавались только наши шаги.

— Если бы тебя признали виновным, казнь была бы не такой простой, — наконец сказал Стюард.

Я непроизвольно сглотнул, сжимая и разжимая пальцы.

— Говорят, наказание длится десять дней перед казнью. В первый день — плети, во второй — побивание камнями... Каждый день разное, а омегам добавляют ещё и насилие. Заключённые по очереди насилуют, пока внутренности не выпадут. Такое часто.

Стюард говорил без эмоций, но у меня сердце ушло в пятки. Я пытался успокоить прерывистое дыхание, когда он тихо добавил:

— Для королевской семьи убийства — не исключение, поэтому наказание жёстче. Если выдержать все десять дней, все грехи простятся и попадёшь в рай. Но рекорд — всего пять дней. Ты бы умер в первый же.

......

Я молчал. Стюард продолжил спокойно:

— Его высочество приказал прижечь язык раскалённым железом одному из супругов Аль-Фатиха, — продолжил Стюард. — И знаешь, что было? Они устроили жуткую ссору, перекладывая вину друг на друга. Говорят, лорд избил жену до полусмерти, чтобы та не могла говорить, и вырвал ей язык сам.

......

— Такая реакция у всех нормальных людей, Йохан. Никто не хочет брать на себя чужую вину.

Я продолжал молчать, просто шагая рядом. Тогда Стюард спросил:

— Ты всё ещё надеешься, что Камар вернётся?

Мои шаги замедлились. Вскоре я и вовсе остановился. Стюард тоже замер, воцарилась тишина.

Не слышно было ни звука. Моё собственное дыхание казалось слишком громким, и я затаил его. Стюард молча ждал моего ответа. Спустя долгую паузу я наконец заговорил, но слова давались с невероятным трудом:

— ...Нет.

Мой голос сорвался, став хриплым. С трудом выдавив это слово, я снова замолчал. Из груди вырвался дрожащий вздох.

— Камара... больше нет.

Сколько раз я повторял это про себя. Но стоило произнести вслух — и слова обрушились на меня всей тяжестью реальности.

Его больше нет.

Совсем нет.

Он больше не вернётся ко мне...

«Йохан».

— Хы-ы-ы... — Я закрыл лицо руками и разрыдался.

Да, такова реальность. Он ушёл и не вернётся. Все те дни, когда мы так любили друг друга, канули в небытие. Больше никогда... больше никогда...

— Йохан.

Стюард горько позвал меня по имени, затем обнял за плечи. Его рука нежно похлопывала по спине, и я, отдавшись этому жесту, рыдал в полный голос.

Мне было всё равно, умру я или нет. Пусть накажут — мне безразлично. Даже если казнят — не страшно. Ведь я уже умер, Камар... умер, когда ты ушёл. Так чего мне теперь бояться? Тебя ведь больше нет. Мы больше не увидимся.

— Хы-ы-ы...

— Йохан.

Стюард снова позвал меня, вздохнув сверху. Ему нечего было сказать в утешение — он просто давал мне плечо. Я плакал, прислонившись к нему, выливая слёзы, что копились всё это время.

......?

Внезапно рука, похлопывающая по спине, исчезла. Стюард резко отстранился. Я остался стоять один, с лицом, мокрым от слёз, и беспомощно моргнул. Что случилось? Я лишь судорожно всхлипывал, когда ледяной голос пронзил тишину:

— Что вы здесь делаете?

Это был голос Асгара.

Воцарилась иная, чем прежде, тишина. Напряжённость была такой, что я даже забыл о плаче, но накопившиеся слёзы безжалостно текли по щекам. Я поспешно протёр глаза ладонью, как вдруг раздался голос Асгара:

— Почему ты плачешь? Что ты натворил?

— Я ничего не делал, ваше высочество, — ответил Стюард с оттенком обиды.

Я поддержал его:

— Стюард не виноват, это я просто расплакался... Простите.

— За что извиняться? Йохан ни в чём не провинился, — тихо упрекнул Стюард, но я снова повторил извинения.

Почему-то казалось, что наследный принц не в духе, и лучше не перечить ему. Мне хотелось увидеть его лицо, но я не мог. Я занервничал, как вдруг кто-то схватил меня за руку.

— Ай!

Я вскрикнул от неожиданности, столкнувшись с чем-то твёрдым. Густой аромат феромонов мгновенно затуманил сознание. Я прислонился к чьему-то телу, а сзади раздался крик Стюарда:

— Что вы делаете? Не обращайтесь с ним так грубо!

Даже в полубессознательном состоянии я испугался. Мне хотелось сказать Стюарду, чтобы не перечил принцу, но Асгар опередил меня:

— Понизь голос, если не хочешь быть изгнанным.

Его голос звучал сквозь стиснутые зубы. Стюард, казалось, на мгновение замер, затем сдавленно произнёс:

— Йохан ничего не видит, и ему во многом нелегко. Проявите больше заботы, ваше высочество.

— С чего бы мне слушать тебя? — прозвучал язвительный ответ.

Тон был знакомым — я и сам не раз его слышал. Стюард же твёрдо продолжил:

— Любому человеку нравятся те, кто относится к нему с добротой.

На этот раз принц замолчал. Должно быть, он был в ярости. Казалось, Стюарду действительно грозила беда. Я поспешно попытался высвободиться и извиниться вместо него. Но едва я пошевелился, как рука принца сжала меня ещё крепче, и я оказался в заточении в его объятиях.

......?

Не успев осознать происходящее, я вдруг почувствовал, как тело оторвалось от земли. Принц поднял меня на руки. Затем раздались грубые шаги, и он зашагал прочь. Мне даже не удалось попрощаться со Стюардом — меня просто унесли.

А у меня осталось так много вопросов...

С тревогой я подумал: так Рикаль сейчас под опекой Стюарда? Хранит ли он порошок, что я ему доверил? Хотелось обсудить и дальнейшие планы, но момент был упущен.

Однако я не мог попросить отпустить меня сейчас. Принц всё ещё казался рассерженным, и я боялся, что любое неправильное слово лишь навредит Стюарду. Я сжал губы и молчал.

В тишине он принёс меня в свои покои. Я понял это по скрипу двери и сладковатому аромату, витавшему в воздухе. Я сжался, ожидая, когда он опустит меня, но вдруг почувствовал неожиданную мягкость. С нежностью, которой я не ожидал, принц опустил меня на кровать. Я растерянно заморгал. Но на этом всё не закончилось.

......?

Внезапно я почувствовал тёплое прикосновение. Наследный принц взял меня за лодыжку. Неужели он хочет сломать её? Я замер от страха, как вдруг он снял с меня туфлю. Я окаменел от изумления. Мои босые ноги неожиданно оказались на виду. С опозданием я вспомнил, что перед входом в комнату следовало разуться.

Что вообще происходит?

Я не мог понять происходящего. Но на этом всё не закончилось. Сначала принц снял правую туфлю, затем левую. Теперь обе мои ноги были босыми. Мне было так страшно, что сердце готово было остановиться. Я дрожал, не в силах ни говорить, ни нормально дышать, когда Асгар заговорил:

— Когда я учился в Англии...

При его тихом голосе я затаил дыхание ещё сильнее. Он продолжил:

— Многие европейцы носят обувь и дома. Они запросто забираются в кровать в туфлях, почти не снимая их целый день. Меня это ужасно раздражало, но я уважал их привычки.

К чему он рассказывает это? Я старался уловить смысл, внимательно слушая.

— В тот день занятий было особенно много. Учёба накопилась, я не спал три ночи и почти не соображал. Казалось, профессора даже заключили пари, сколько я ещё продержусь.

В голосе Асгара слышалась улыбка. Вспоминал ли он годы учёбы? Увидев, как хорошо он смотрелся в костюме, я подумал, что Англия, возможно, подходила ему больше, чем здешние места.

— Я не спал ещё две ночи. Знаешь, что происходит с человеком после пяти бессонных ночей?

Вместо «нет» я покачал головой. Асгар ответил со смешком:

— Превращаешься в рыбу.

В рыбу?

Я округлил глаза, и он пояснил:

— Теряешь все чувства, будто паришь в воздухе. Слышишь речь людей, но не понимаешь её. Звуки доносятся, но смысл ускользает. Даже если понимаешь, из уст вылетает совсем другое.

Асгар рассмеялся, вспоминая те дни. У меня чуть не остановилось сердце. Наследный принц смеётся? Да ещё так громко?

Моя реакция, видимо, показалась ему забавной — он снова рассмеялся и продолжил с весёлым видом:

— И что же вышло? Чудом закончил задания, сдал экзамены и превратился в вымоченную губку. В голове — только кровать. Вошёл в комнату и рухнул. Боже, это был худший период в моей жизни.

Говоря это, он всё ещё смеялся. Было ли это трудное, но хорошее время? Постепенно я расслабился и слушал внимательнее. Асгар продолжал:

— Проспал двое суток. Очнулся и понял, что спал на кровати... в обуви. Целых два дня. Просыпаюсь — волосы всклокочены, борода отросла, от тела пахнет. Прямо как бомж.

До чего же он должен был устать...

Мне стало жаль его, но сам он звучал оживлённо, словно рассказывал забавную историю из прошлого.

— Огляделся вокруг — все в таком же состоянии. Ни одного адекватного человека. «Вернуться домой? Что я здесь забыл?» — серьёзно размышлял.

Неужели он бросил учёбу и вернулся?

Я невольно высказал  вслух и лишь потом осознал, что натворил. Я побледнел, но Асгар спокойно ответил:

— Нет. После этого я тоже стал забираться в кровать в обуви.

...Почему вывод оказался таким?

Мне это было непонятно, но, должно быть, у Асгара были свои причины. Пришлось смириться с этим. Я молча закрыл рот, и Асгар спросил:

— Понимаешь, о чём я?

— ...Нет.

Честно ответив, я снова услышал его смех. Я почувствовал себя дураком. Ссутулившись, я попытался уловить его настроение, как вдруг ощутил тепло на щеке. Асгар погладил её и произнёс:

— Синяк ещё остался.

В его голосе уже не было смеха, но и суровости тоже. Он продолжил с лёгкой грустью:

— Не ходи без разрешения. Ты же почти ничего не видишь.

— ...Да.

Я мог ответить только так. Он замолчал, вокруг воцарилась тишина. Его рука по-прежнему касалась моей щеки. Я затаил дыхание в ожидании следующих слов, но он долго не начинал говорить.

Внезапно я ощутил неловкость. Показалось, что его тело приблизилось, и я замер, стараясь дышать тише.

Он что, хочет поцеловать?

Мысль возникла неожиданно. Возможно, он сейчас обнимет меня. Если так, я, конечно, должен принять это. Такова моя роль.

Он же мой защитник — разве не естественно?

С этими мыслями я закрыл глаза и приоткрыл рот. Я почувствовал тёплое дыхание. Казалось, его губы вот-вот коснутся моих. Если принять это как часть наших отношений, на душе становится спокойнее. Нет причин волноваться из-за простого поцелуя.

Да, именно так.

Тук-тук. Неожиданный стук в дверь заставил меня instinctively широко раскрыть глаза. Я ничего не видел, но по звуку понял, что он остановился. Вскоре за дверью послышался голос слуги:

— Ваше высочество, остались послеполуденные дела. Как поступите?

Некоторое время он не отвечал. Мне показалось, он колеблется.

— ...Ха.

Наконец, с глубоким вздохом Асгар отошёл от меня. Но прежде чем я успел почувствовать сожаление, он внезапно снова подхватил меня на руки.

......?

Он крепко держал меня, ошеломлённого, и уверенно зашагал прочь.

— Что поделать. Пойдёшь со мной.

— Что?

Я невольно повысил голос, но он не ответил и быстрыми шагами понёс меня по коридору.

В тот миг, когда дверь кабинета распахнулась, холодный воздух коснулся моей кожи. Потеряв зрение, я стал чувствовать всё острее — теперь я улавливал малейшие оттенки тишины. Та, что царила сейчас, была острой, как лезвие, и словно сдирала с меня кожу. Я невольно сгорбился, но Асгар, не колеблясь, прошёл внутрь и куда-то сел. Проблема была в том, что он до сих пор не отпускал меня. Так я оказался у него на коленях.

Тяжёлую тишину нарушил голос пожилого мужчины:

— Ваше высочество... Прошу прощения, но вводить омегу в кабинет — беспрецедентно.

— Верно. Ты первый омега здесь, Йохан.

В голосе наследного принца звучала радость. Он обращался ко мне, а не к тому мужчине, отчего я вздрогнул. Я не знал, сколько людей было в комнате, но все они, наверное, были удивлены не меньше, а то и больше меня.

— Ваше высочество... — кто-то другой начал, но не смог продолжить.

Видимо, шок был велик. И неудивительно, подумал я. Что вообще задумал наследный принц?

Но Асгар не стал отвечать и сменил тему:

— Итак, начинайте отчёт.

Тяжёлая тишина теперь ощущалась иначе. Возможно, это была реакция замешательства или потрясения. Никто не произносил ни слова. Они переглядывались? Мне стало так неловко от этой тишины, что я дёрнулся. Тут же раздался голос Асгара:

— В чём дело? Тебе что-то нужно?

Я чуть не икнул. В гробовой тишине, где не было слышно даже дыхания, я столкнулся с колоссальным давлением — нужно было что-то сказать.

— Я... — я с трудно открыл рот, голос сорванный, но сложить слова в предложение было непросто. — Вы... заняты... я лучше... пойду...

— Куда это ты пойдёшь босиком? — безжалостно оборвал меня Асгар.

Я тут же прикрыл рот руками, но он холодно приказал:

— Сиди смирно. Не двигайся.

Я не мог издать ни звука и лишь едва кивнул. Но на этом всё не закончилось.

— Войдите.

По зову Асгара слуга, ожидавший снаружи, поспешно вошёл и ответил:

— Слушаю, ваше высочество. Вы звали?

— Принесите макаруны и чай.

Послышался тихий вздох. Не прикрой я рот, я бы и сам ахнул. Слуга вскоре вернулся. Лёгкие шаги приблизились, замерли рядом, затем удалились. До самого звука закрывшейся двери никто не проронил ни слова.

Сквозь пальцы я почувствовал аромат чая. Я невольно вдохнул, и Асгар сказал:

— Убери руки.

Его тихий голос заставил меня колебаться, но я медленно опустил руки. Тогда мои обнажённые губы коснулись чего-то мягкого, но упругого. Я инстинктивно приоткрыл рот, и в него тут же положили что-то. Твёрдая поверхность рассыпалась, наполнив рот сладостью. Это был макарун. Боясь, что крошки осыпятся, я поспешно поймал его губами — и в тот же миг коснулся руки принца, который всё ещё держал лакомство.

Я снова напрягся, думая, что опять совершил дерзость, как вдруг что-то влажное и нежное коснулось моей виска.

...А?

Я на мгновение задумался, что только что коснулось меня и исчезло. Подсказка была лишь одна, но это точно не могло быть ответом.

Наследный принц не мог поцеловать меня.

Держа в одной руке недоеденный макарун, а другой потирая висок, я снова и снова отрицал это. Точно нет.

— Тогда доложите о состоянии выращиваемого риса... — в тишине наконец кто-то начал говорить.

Голос слегка дрожал, но я сам был слишком смущён, чтобы обращать на это внимание. Сейчас для меня важно было то, что я сижу на коленях наследного принца и ем макаруны.

Почему?

Хотелось, чтобы кто-то объяснил эту ситуацию, но, вероятно, только сам принц мог это сделать. А я не смел спросить, так что это навсегда останется загадкой.

Я откусил немного краешек, но макарун быстро исчез. Я тихо опустил опустевшую руку, как вдруг услышал лёгкий стук — и на этот раз к моим губам прикоснулась тёплая чайная чашка. Я нерешительно приоткрыл рот, и немного чая, ровно столько, чтобы не пролиться, попало внутрь. Я сделал два глотка и отстранился. Чашка тут же исчезла, и к губам снова прикоснулся новый макарун. Снова откусив раз, я взял его в руку.

Пока Асгар продолжал заслушивать доклады и отдавать приказы, он время от времени подносил макаруны к моим губам. Я откусывал немного, а оставшиеся кусочки брал в руки и медленно доедал. Иногда он не забывал подать ароматный чай. В итоге всё время, пока Асгар работал, я сидел у него на коленях, ел макаруны и пил чай.

Не знаю, когда уснул. Когда сознание частично вернулось, я ощутил, что окружён не ароматом макарунов, а другим сладким запахом.

Как приятно...

Довольный мягким ощущением на щеке, я уткнулся лицом и почувствовал твёрдую грудь. Смутно осознал, что полностью прислонился к Асгару.

Хотя я явно проснулся, сознание было затуманенным. Закрыв глаза, я потёрся лицом о его плечо. Хотелось снова погрузиться в сон, но сознание постепенно прояснялось.

Голоса людей, что я постоянно слышал, больше не звучали. Вокруг была тишина, но уже не было прежнего напряжения — скорее, мне было комфортно. Вдруг подумалось, что здесь только мы с Асгаром. Как тогда, в оазисе, когда мы были одни.

Как Камар и я.

Когда сердце вдруг сжалось от грусти, Асгар поцеловал мой лоб. Его губы переместились ниже, коснулись виска, затем щеки. Я старался дышать как можно тише, чтобы не выдать, что проснулся. Губы, ненадолго задержавшиеся на щеке, оторвались. Его тепло исчезло. Я с облегчением расслабился. Планировал в подходящий момент притвориться, что только что проснулся, и открыть глаза.

......

У самого уха слышался ритмичный стук сердца. Асгара. Казалось, немного учащённый, но, должно быть, это было помехой. Иначе его всегда спокойное сердце не стало бы биться быстрее. Вокруг была бесконечная тишина, слышен лишь его приглушённый стук. Но почему-то он говорил мне больше, чем тысячи слов.

Ха...

Я слабо вздохнул и обмяк. Непроизвольно потёрся лбом о его щеку, затем замер. Будь то эффект чая, выпитого с макарунами, моё сердце тоже, кажется, забилось чуть быстрее.

Внезапно я ощутил твёрдые тёплые пальцы на своей щеке. Рука медленно поглаживала то место, где только что касались его губы. Я замер, затаив дыхание. Неужели он понял, что я проснулся? Внутри стало тревожно, но Асгар не шевелился. Он лишь медленно ласкал мою щёку. Я притворялся спящим, не двигаясь, как вдруг его рука сомкнулась на щеке и замерла.

Сверху Асгар тихо вздохнул. Всё ещё держа мою щёку, он приподнял моё лицо. Мои губы непроизвольно разомкнулись, и следом опустились его губы.

……!

От неожиданного поцелуя я чуть не открыл глаза. Теперь я полностью проснулся, но по-прежнему не мог пошевелиться. Я едва сдерживался, стараясь не двигаться с закрытыми глазами. Язык Асгара вошёл в приоткрытые губы и начал медленно исследовать рот. Слюна смешалась, скользя вниз по горлу, и я непроизвольно сглотнул. В ответ Асгар притянул меня ближе и на этот раз глубже сомкнул наши губы с другой стороны.

Неужели он знает, что я проснулся? Мне стало любопытно, но теперь это уже не имело значения. Я был сбит с толку. Кто вообще мог бы понять действия наследного принца? Пожалуй, лишь один человек — сам Асгар. И даже если бы он не понимал себя, в мире не осталось бы никого, кто смог бы.

Поцелуй продолжался. Он облизывал мои губы, втягивал их, терся языком, кусал — снова и снова. Я лишь лежал в ошеломлении, притворяясь спящим и не реагируя.

А три дня спустя, завершив все приготовления, Асгар покинул дворец. И, как говорилось ранее, я отправился вместе с ним.

Проехав мимо дворца и продолжив путь, я внезапно ощутил изменение в воздухе. В нём слабо смешался запах песка, раскалённого горячим солнцем, и я понял, что мы выехали в пустыню. Хотя окна были закрыты, а кондиционер работал на полную мощность, невозможно было полностью скрыть бесконечное дыхание песка.

— Кх-кх, кх-кх...

Горло запершило, и я несколько раз кашлянул. Наследный принц тут же привлёк меня к себе и поднёс что-то к моим губам. По прохладной влаге я понял, что это вода. Я осторожно сглотнул несколько глотков, и горлу стало немного легче.

— Благодарю...

Я тихо поблагодарил, но он ничего не ответил, лишь поцеловал меня в висок. Так продолжалось всё время до отъезда из дворца, поэтому я, хоть и смущался, не слишком удивлялся. Асгар постоянно носил меня на руках, а ночью засыпал, лишь прижав к себе. У меня не было возможности отойти от него весь день, и во мне оставалось недоумение: «Зачем он так со мной?» — но я не смел спросить его. На этот раз я также молча опустил голову.

В тишине мы ехали ещё некоторое время. Внезапно воздух изменился, и ощущение от поверхности под колёсами стало другим. Неужели пустыня закончилась? Как только я подумал об этом, машина сбавила скорость, и Асгар пробормотал у меня над ухом, словно сам с собой:

— Приехали.

Я невольно напрягся и сгорбился. Принц тут же заметил это и притянул меня к себе. Прижавшись лицом к его груди, я услышал его шёпот над головой:

— Всё хорошо. Никто не посмеет причинить тебе вред перед моими глазами.

В воздухе слабо разлился сладкий аромат. Этот нежный запах, словно призывающий меня успокоиться, заставил меня лишь кивнуть. Нежный поцелуй Асгара снова коснулся моей щеки, но я всё равно не мог расслабиться, оставаясь напряжённым, потому что боялся, что этот мужчина может внезапно измениться. У меня не было никаких оснований искренне принимать благосклонность наследного принца.

Наконец машина остановилась, и послышался звук открывающейся двери. Асгар, до сих пор державший меня на коленях, поднял меня и вышел из машины. Хотя я мог ходить, он постоянно носил меня на руках. Пусть из-за того, что я не видел, но всё равно было неудобно. Я подумал, не будет ли он и на этот раз носить меня на руках.

— Ваше высочество! Добро пожаловать. Для нас величайшая честь видеть вас здесь лично.

От неожиданного громкого приветствия я вздрогнул и ахнул. Асгар, крепче прижав меня к себе, резко одёрнул:

— Потише, Намар.

Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Я затаил дыхание и прислушался. Шаги зазвучали рядом, и моё тело слегка качнулось — Асгар пошёл. Сделав несколько шагов, тот же голос раздался совсем близко:

— Простите великодушно, ваше высочество, что я, а не лорд, приветствую вас — он нездоров.

Выслушав доклад мужчины по имени Намар, Асгар безразлично ответил:

— Я слышал. Сначала проводи меня в комнату, где я могу отдохнуть.

— Слушаю, ваше высочество.

Он охотно согласился и тут же замолчал. Пройдя ещё немного, мы услышали скрип двери, и душный воздух внезапно сменился прохладным. Вскоре принц опустил меня на кровать и сказал:

— Отдыхай. Я вернусь и помогу тебе помыться.

Не забыв поцеловать меня в лоб, он отдалился. Сладкий аромат стал слабее, вскоре дверь открылась и закрылась, и наступила тишина. Я остался один в полной тишине, на мгновение моргнув невидящими глазами.

Где это мы? Точно ясно, что мы пересекли пустыню.

Я неловко сел и насторожил уши, пытаясь уловить признаки жизни вокруг. По-прежнему не было слышно ни звука. Судя по атмосфере, вероятно, мы прибыли в одно из владений в пустыне.

В детстве, чтобы попасть во дворец, нужно было пересечь пустыню...

Я задумчиво пытался вспомнить, как вдруг раздался стук в дверь. Естественно предположив, что это не Асгар, я непроизвольно напрягся. Вскоре дверь открылась, и кто-то вошёл.

Из-за ковра на полу шагов не было слышно, но по присутствию можно было понять, что кто-то приближается. Я напрягся и сгорбился, и наконец мужчина заговорил:

— Его высочество наследный принц велел принести тебе угощение.

По голосу я понял, что это тот самый мужчина с грубым голосом, который ранее приветствовал нас. Неуверенно приподнявшись, я услышал, как он продолжил:

— Его высочество сейчас встречается с моим отцом, лордом. Это займёт немного времени, так что пока я буду заниматься тобой.

......!

Внезапно моё тело взмыло в воздух. Мужчина поднял меня на руки. Я испуганно ахнул, но, к счастью, он сразу же опустил меня. Посадив меня на стул, он взял мою руку и положил её на стол.

— Говорят, у нас на кухне никто не умеет готовить макаруны. Вместо этого приготовили яичный тарт.

«Попробуй», — поторопил он. Немного успокоившись из-за расстояния в его голосе, будто он сидел напротив через стол, я потянулся рукой и вскоре ощутил прохладу тарелки. Запах сладкой выпеки донёсся чуть позже, и я немного успокоился.

— Благодарю...

Я поблагодарил, но ответа не последовало. Я молча взял один тарт и поднёс ко рту. Тёплый тарт рассыпался, и нежная начинка наполнила рот. Я восхитился мягкой текстурой и начал медленно растапливать во рту сладкое угощение. Жаль, что не макаруны, но это тоже было вкусно, так что нормально. Мужчина какое-то время молчал. Поскольку не было слышно никаких звуков, я подумал, что он, наверное, ушёл, и, чередуя тарты с чаем, полностью расслабился. Съев три тарта, я допил последний глоток чая и поставил чашку. Нащупав на столе салфетку, я вытер рот, затем руки, сложил её и положил обратно.

Ху...

Я выдохнул с удовлетворением, и в этот момент:

— Ты очень аккуратно ешь.

— Кх-кх!

От неожиданного голоса я непроизвольно закашлялся. Испуганно повернувшись в сторону звука, я услышал, как мужчина продолжает:

— Нечего так пугаться. Не волнуйся, я просто здесь, чтобы присмотреть за тобой, пока нет его высочества.

Обычно этим занимался Дайв. Но раз мы не во дворце, maybe всё по-другому?

— Дайв сейчас должен охранять его высочество.

Словно прочитав мои мысли, он сказал это. Я молча закрыл рот и затаил дыхание. Но мне и не нужно было говорить — Намар спросил первым:

— Как самочувствие? Ничего не нужно?

— Всё хорошо... Ничего. Спасибо.

Я коротко ответил и замолчал. Намар продолжил:

— Его высочество задержится. Ему нужно многое обсудить с лордом.

— Да-а...

Я плохо разбирался в государственных делах. Да и ничего не мог поделать, поэтому просто промямлил ответ. Был ли Намар из тех, кому трудно выносить тишину, или он просто любил поболтать — он продолжил говорить один:

— Здесь не нужно так бояться. Это практически единственное владение в стране, благосклонное к омегам. Тем более, третья жена лорда — тоже омега.

— Что?

Удивлённый, я смутно вспомнил то, что почти забыл. В то же время он сказал:

— Во дворце, наверное, много болтали? Ты же должен был слышать — говорят, лорд впал в маразм и взял в жёны омегу.

— Не до такой степени...

На самом деле Асгар приказал замять эту тему, и после этого никто не смел говорить, так что я и сам почти забыл. Я поспешил добавить, чтобы Намар правильно меня понял:

— Его высочество приказал никому не говорить об этом. Пока не выяснят...

— Да, вот он и приехал выяснить. Может, уже завтра придётся хоронить лорда.

Хотя слова были пугающими, его тон был неожиданно равнодушным. Я запутался, серьёзно ли этот мужчина. Я молча закрыл рот, а он невозмутимо добавил:

— То, что мать была омегой, не гарантирует снисхождения ко всем омегам.

— ...Что?

Казалось, я услышал что-то важное. Непроизвольно переспросив, я после паузы услышал голос Намара:

— Мать наследного принца. Разве не знал?

— То есть... что именно.

Мой голос слабо дрожал. Он с горьковатым видом вздохнул:

— Та, что родила его высочество, была омегой. Вообще, способность родить такого ребёнка есть только у доминантных омег или у обычных омег, но с крайне малой вероятностью.

«Мать...»

Словно издалека донёсся плачущий голос Камара.

— ...Скажите, в тот день... ведь не было дождя?..

Почему-то в горле запершило, и говорить стало трудно. С трудом выдавив вопрос, я получил до смешного простой ответ:

— Не знаю. Я тогда был совсем маленьким.

— Да-а...

Почему-то мне показалось, что от него больше ничего не добьёшься. Было неловко обсуждать принца за его спиной, поэтому я просто замолчал. Повисла неловкая пауза. Хотя отсутствие зрения не доставляло особых неудобств, мне казалось, что наследный принц слишком опекает меня. Вообще, не понимаю, зачем он привёз меня сюда.

— Ты ведь наследник Аль-Фатиха, да?

Неожиданный вопрос мужчины заставил меня вздрогнуть, и я тихо ответил: «Да». Он коротко свистнул и продолжил:

— И что будет? С наследованием Аль-Фатиха. Твоего дядю лишили прав, верно? Но ты же омега и не можешь наследовать.

— Не знаю... я...

У него было много вопросов, но я не мог ответить ни на один. Я снова коротко ответил сухим тоном и замолчал. Мужчина умолк. Я внутренне надеялся, что он наконец уйдёт, но, к сожалению, он снова спросил:

— Ты не помнишь, как приезжал сюда в детстве? Совсем?

— Что?

От неожиданного вопроса я непроизвольно повысил голос. Поспешно закрыв рот, я услышал, как он невозмутимо продолжил:

— Лорд Аль-Фатих, твой отец, заезжал сюда по пути во дворец. Наш лорд даже устроил в честь этого приём.

— Да-а...

Путая слова, я запутался и в воспоминаниях. Разве приём был не во дворце? Если бы я мог видеть, память, возможно, прояснилась бы, и в душе стало тяжело. Я понимал, что теперь уже ничего не изменить, но было странно слышать о себе неизвестное от другого.

Ведь нельзя гарантировать, что всё, что говорит этот человек — правда.

Дойдя до этой мысли, я внезапно услышал его слова:

— Я принял тебя за девочку и предложил пожениться — тоже не помнишь?

— Что?

На этот раз я не смог скрыть повышенный тон. Я широко раскрыл невидящие глаза и на время потерял дар речи. Но на этом всё не закончилось. Мужчина продолжил весёлым, оживлённым тоном:

— Я сразу узнал тебя, когда ты вырос. Все омеги красивы, но ты особенно, знаешь?

— Э-э... да-а...

Стоит ли благодарить?

Смущённый, я просто промямлил что-то невнятное.

— Новая жена лорда, наверное, ещё красивее...

Попытавшись тихо сменить тему, я сразу же услышал возражение:

— Конечно, она тоже красива. Как иначе она могла бы очаровать не только моего старшего брата, но и младшего, и даже самого лорда? Но на мой взгляд, ты красивее.

Прежде чем я успел подумать, как реагировать, я вдруг ощутил тепло. Инстинктивно почувствовав, что он приблизился, я резко отодвинулся. Сидя и запрокинув голову, я услышал его вопрос:

— Так что, будешь моим возлюбленным?

— Что?

«Что это ещё за слова?» — у меня непроизвольно исказилось лицо. Сначала он несёт чушь о каких-то старых делах, которые я даже толком не помню, а теперь говорит такое. Видя моё ошеломлённое выражение лица, он добавил нечто совершенно невообразимое:

— Жён нельзя иметь больше четырёх. Извини, но я могу исполнить почти любую другую твою просьбу.

Я изначально не собирался соглашаться, а он, похоже, вообще не учитывал моё мнение. «Говорит, что не отвергает омег, но относится к ним с таким же пренебрежением», — подумал я. Чувствуя, что любые слова будут бесполезны, я просто замолчал. Как и ожидалось, он один за другим делал различные предложения, болтал сам с собой, а в конце, словно всё уже было решено, поднялся со словами: «Тогда я получу разрешение у лорда». Мне казалось, что сначала нужно поговорить с наследным принцем, но я не стал ничего говорить, не желая prolong наше общение. Послышался звук открывающейся двери, и на мгновение вокруг воцарилась тишина. Я сидел на стуле и ждал, когда он уйдёт.

Наконец дверь закрылась, и я наконец остался один.

Фух.

Я выдохнул задержанный воздух, голова раскалывалась, и я закрыл лицо руками. Сколько времени пройдёт, пока вернётся наследный принц? Перекус хотя бы избавил от голода, но скука была невыносимой. Хотя я и не надеялся, что принц вернётся рано.

«Лучше бы я остался во дворце...»

Вздохнув, я убрал руки от лица и расслабил плечи. Раздражённый, я встал с места, вытянул руки вперёд и осторожно двинулся. Мне хотелось подышать свежим воздухом, но раз нельзя выйти наружу, я подумал хотя бы открыть окно. Временами я задевал носком ноги или касался рукой чего-то неопределённого — то ли мебели, то ли предметов, — но никак не мог нащупать стену. «Насколько же большая эта комната?» — подумал я, осторожно продвигаясь вперёд.

«Может, я выбрал неверное направление?»

Внезапно усомнившись в себе, я остановился. Незаметно сменив направление, я двинулся в другую сторону. Вытянув руки, я крался вперёд, как вдруг наткнулся на что-то и замер, затем сместился в сторону и снова шагнул. Пройдя несколько шагов, на этот раз препятствий не было, и всё шло довольно гладко.

«Я на правильном пути?»

Как только я подумал об этом, кончики пальцев коснулись чего-то. Я замер, затем осторожно протянул руку, ощупывая пространство перед собой. Что-то твёрдое, обтянутое мягкой тканью. Занавеска? Обрадовавшись, что наконец достиг цели, я внимательно ощупал её. Если это окно, должен быть проём.

«Разве оконная рама такая на ощупь?»

Водя руками туда-сюда, я наклонил голову, подумав, что, возможно, это стена или мебель. Может, нужно двигаться в сторону? Я уже собирался снова сменить направление, как вдруг что-то обхватило меня.

— А-а!

Я вскрикнул от испуга. Тут же рядом с ухом раздался громкий смех.

— Что ты вообще делаешь?

Это был Асгар. Наследный принц крепко обнял меня и рассмеялся, отчего я от удивления только моргал. Что происходит? Когда он вошёл?

С опозданием я вспомнил, что когда тот мужчина выходил, он ненадолго задержался у двери. Тогда он, должно быть, столкнулся с наследным принцем. А Асгар тихо вошёл, заглушив шаги, и наблюдал за мной.

Внезапно моё лицо запылало. Как же смешно я, наверное, выглядел, натыкаясь на всё подряд и метаясь туда-сюда. Я заёрзал, пытаясь вырваться из его объятий, но тщетно. Наоборот, принц притянул меня ещё крепче и принялся осыпать поцелуями всё моё лицо. Даже пытаясь отвернуться, я не мог ничего поделать — Асгар продолжал целовать, будто ему было всё равно, куда именно прикасаться губами. Вскоре я устал и замер, и он, словно ждал этого, поцеловал меня в губы, затем прижался лбом к моему и спросил:

— Что ты делал?

Спрашивал ли он, зачем я один совершал такие нелепые действия? Я, смущённый, почувствовал, как голос сам собой стихает, и пробормотал:

— Просто... душно... хотел открыть хоть окно...

— Нельзя.

От его внезапно сурового тона я вздрогнул, но затем он добавил мягче:

— Если откроешь окно, не видя ничего, и упадёшь наружу — что тогда? Теперь я не оставлю тебя одного, так что если что-то нужно — скажи мне.

— Да...

Отвечая, я внутренне думал, что это бессмыслица. Просить наследного принца просто открыть окно? Лучше уж попросить перерезать мне горло — было бы проще. В любом случае, принц, казалось, удовлетворился моим ответом и сразу перешёл к другому:

— Пойдём, помоешься. К тому времени, как вернёмся, еда будет готова.

И он тут же поднял меня на руки. Я испуганно ахнул и напрягся.

— Я, ваше высочество... могу идти...

— Босиком?

Я попытался возразить тихо, но принц одним словом отрезал и зашагал. Как он и сказал, с того дня я ни разу не носил обувь. Ходил я разве что по комнате, а выходя, принц всегда носил меня на руках. И на этот раз, как само собой разумеющееся, принц понёс меня, а я, неловко подобрав босые ноги, замер в его объятиях.

Место, куда наследный принц привёл меня, оказалось огромной ванной. Влажное тепло, встретившее при входе, и акустика, отражавшая звуки, говорили о значительных размерах помещения. Вспомнив однажды увиденную во дворце ванную, я почувствовал, как Асгар опускает меня на пол. Каменный пол, слегка нагретый, был совершенно сухим. Я стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу от тепла, исходящего от босых ступней. Рука Асгара коснулась моего плеча, и вскоре он начал раздевать меня.

Подобное случалось каждую ночь во дворце, но каждый раз мне было стыдно. Я смущённо прикрыл обнажённое тело руками, не зная, что делать, и опустил голову. Асгар снова поднял меня и куда-то понёс. Вскоре я почувствовал тёплую воду у ног, а затем погрузился по пояс. Я тут же присел, погрузившись по подбородок. Сзади послышался шелест снимаемой одежды. Я уже знал, что будет дальше. Затаив дыхание, я ощутил приближение, и вскоре раздался всплеск, а уровень воды внезапно поднялся.

……!

Вода попала в нос, и я вздрогнул от неожиданности, а затем почувствовал, как тело всплывает.

— Что ты делаешь?

Спросил Асгар со смехом в голосе и тут же притянул меня к себе. Я вылетел из воды и медленно оказался в его объятиях. Толстые руки обхватили мою талию, будто ждали этого, и моё тело, плававшее в воде, вынужденно погрузилось.

— Кх-кх, кх-кх...

Я непроизвольно наглотался воды и с опозданием закашлялся, но принц, держа меня, не отпускал. Лишь когда я наконец успокоился, он прикоснулся губами к моему плечу и чмокнул. Я инстинктивно втянул шею, но Асгар, не обращая внимания, целовал затылок, другое плечо, мочку уха — все открытые места. Иногда он слегка кусал, но не больно. Было видно, что он сильно сдерживается. Раньше он кусал до синяков, но сейчас, наверное, таких следов не оставалось. Порой он, казалось, даже сдерживал оскал, и в такие моменты рука, обнимающая мою талию, часто напрягалась изо всех сил. На этот раз от давления сжимающих меня рук я непроизвольно скривился. «Лучше бы кусал», — подумал я, но тут же покачал головой. Всё же так лучше. Ненадолго сила в руках ослабла.

Снова заточённый в ослабевших объятиях, я молчал, как вдруг тело медленно всплыло. Когда я отдалился от него, Асгар тут же притянул меня обратно.

— Куда это ты собрался?

На его рычащий вопрос я не смог ответить. Тело всплывало в воде естественно, помимо моей воли. Но у меня не хватило бы смелости сказать это прямо. Поэтому я вместо этого извинился:

— Простите...

— Не двигайся без разрешения.

Ещё раз прикрикнув на меня, Асгар укусил меня сзади за ухо. На этот раз было немного больно, но он сразу отпустил, так что я не успел и пикнуть. Было ли это наказанием? С опозданием сообразив это, я почувствовал, как Асгар прижался губами к моей шее и нежно присосался. Вздрогнув, я услышал его голос:

— Должно быть, тебе очень неудобно из-за того, что не видишь.

Не понимая, обращается ли он ко мне или говорит сам с собой, я промолчал.

— Пока суд не закончится, ты не сможешь уехать из этой страны.

Губы Асгара попеременно касались моего плеча и затылка. Между поцелуями он продолжал:

— За это время я привезу врачей, куплю медицинское оборудование — подготовлю всё, чтобы ты мог вылечить глаза. Если не получится, мы поедем вместе в Америку, но для этого нужно дождаться конца суда... Я сделаю всё, чтобы ты прооперировался как можно скорее, так что потерпи, даже если тяжело. Понял?

— Да...

Больше мне нечего было сказать. Асгар, казалось, удовлетворился и, не говоря более, крепко обнял меня. Но мне было трудно полностью принять его слова.

Он поедет со мной в Америку?

Я не понимал, зачем наследному принцу ехать со мной на операцию на глаза. Да и почему он говорит о лечении моих глаз как о чём-то само собой разумеющемся? Он же не виноват в моей слепоте, и даже если бы был — странно проявлять такую щедрость ко мне.

Но я не мог спросить его «почему». Я молчал, затаившись в его объятиях.

— Ты всегда такой молчаливый? — вдруг спросил Асгар.

Насколько я знал, наследный принц тоже был не особо разговорчив. В последнее время, правда, он стал говорить больше, но так как многое изменилось, это не казалось особенным.

— ...Не очень знаю.

Я ответил честно. Асгар ничего не сказал. Казалось, ждал, что я продолжу. Я напряг мозги и добавил:

— Мне особо нечего сказать.

Время от времени мысли и приходили, но не было желания высказывать их. Я не знал, какие слова могут расстроить принца, да и просто не хотел говорить. В любом случае, меня лишь смущало такое поведение Асгара. Я довольно хорошо адаптировался, даже не видя, а вот принц, привезши меня сюда, наоборот, создавал неудобства. Хотя я и не в положении жаловаться, поэтому просто молчал. Но если он спрашивал, почему я не разговариваю, я не знал, что ответить. Я просто закрыл рот, и принц тоже на время замолчал.

Время от времени где-то раздавался звук падающей воды. Наверное, это конденсат пара на потолке капал на пол. Когда снова послышалось «кап», рука Асгара легла на мою грудь.

......?

Вздрогнув и замерши на нём, я почувствовал, как он обнял меня другой рукой и спросил:

— Что тебе дали из угощений?

Сначала я не понял, о чём он, но скоро сообразил и ответил:

— Э-э, яичный тарт и красный чай... Ай!

Твёрдые кончики пальцев ущипнули мой сосок, и я сбился. Не больно, но смущённо не знал, что делать, пока Асгар продолжал теребить мой сосок между пальцами:

— Вкусно было?

— А... да...

Рука принца отвлекала, и я не мог толком соображать. Тело, согретое горячей водой, слабо дрожало. С опозданием я осознал его член, касавшийся моей ягодицы. Он оставался спокойным, совсем не возбуждённым, но мне казалось, что эта мягкая штука вот-вот затвердеет и войдёт в меня.

Может, поэтому он привёз меня сюда?

Только тогда мои внутренние вопросы, казалось, разрешились. Не было другой причины наследному принцу привозить меня сюда. Ведь для омеги вроде меня это единственное предназначение.

Такая мысль немного успокоила меня. Теперь моя задача была ясна: удовлетворять принца, пока мы не вернёмся.

Фух... Я непроизвольно вздохнул, и принц снова спросил:

— Лучше макарунов?

......!

Вместо ответа я лишь сглотнул, потому что его рука, обнимавшая мою талию, опустилась ниже и сжала моё достоинство. Ничтожный член полностью исчез в его большой ладони, и я инстинктивно прикрыл рот руками. Но Асгар не оставил меня в покое и продолжил допрос:

— Ответь, тарт лучше макарунов?

Тайно шепча на ухо, он медленно поглаживал мой член большой ладонью, от чего у меня закружилась голова. Одна рука теребила сосок, другая ласкала ниже — я не мог толком мыслить.

— А-а, да... да...

Бессвязно пробормотав, я услышал тихий смешок у самого уха.

— Как было? Вкусно?

Ему, казалось, нравилось моё смущение. Я попытался сжать ноги из-за руки между бёдер, но безуспешно, и моё лицо исказилось.

— М?

Асгар укусил мочку уха и снова спросил:

— Что из двух тебе нравится больше?

С вопросом он одновременно двинул обеими руками. Словно спрашивал, что приятнее — ласки сверху или снизу. Я не выдержал и выдохнул сдавленно:

— О-оба... оба нравятся...

Тогда Асгар тихо рассмеялся.

— Вот как.

Прошептав это, он без колебаний начал двигать руками. Ладонь, сжимающая мошонку, массировала спереди, а пальцы другой руки давили на напряжённый сосок и крутили его. Рефлекторно я дёрнулся ниже. Наверное, там уже было мокро. Не зная, намеренно ли это или случайно, я коротко затряс бёдрами на Асгаре. Его член под моими ягодицами тёрся о моё тайное место. Асгар, словно наказывая меня, один раз укусил шею, затем принялся сосать кожу. Он что, хочет ещё поиграть со мной? Лучше бы он просто вошёл. Я с нетерпением снова двинул бёдрами. Член Асгара ощутимо затвердел.

— ...Йохан.

В его голосе, звавшем меня, чувствовалась страсть. Он явно тоже возбудился. Это всё, на что я мог осмелиться, чтобы торопить его. Я думал: «Хватит уже мучить меня, лучше сделай это скорее», — как вдруг Асгар убрал руку с соска и перехватил мою талию. С надеждой и некоторым напряжением я осторожно расслабился.

— М-м...

К сожалению, внутрь вошли его пальцы. Асгар, соскользнув рукой, ласкавшей спереди, протолкнул их в заднее отверстие, и прошептал:

— Тебе, наверное, было очень скучно одному. Да?

Вряд ли он ждал моего ответа. Но у меня не было духу это анализировать. Я тяжело дышал, чувствуя, как два пальца растягивают отверстие внутри, и ответил:

— Нет... Намар... был здесь и ушёл...

При этих словах Асгар замер.

— Намар? Не Шахин?

Его тихий голос странно отличался от прежнего, но у меня не оставалось сил анализировать почему. Я покачал головой.

— Тот... кто при встрече... говорил громко, это он.

— ...И что?

Голос Асгара стал грубее.

— Что этот тип сказал? Просто дал угощение и ушёл?

— А, нет...

Я с нетерпением незаметно сжал пальцы внутри себя. Но этого было недостаточно. С надеждой, что его твёрдый член скоро заполнит меня внутри, я тревожно добавил:

— Он предложил мне... стать его возлюбленным...

Пальцы, до этого медленно ласкавшие меня внутри, резко остановились. Я с досадой простонал, и за мной заговорил Асгар. Очень тихим голосом.

— Возлюбленным?

Сначала было трудно разобрать его невероятно низкий голос. Осознав смысл сказанного с небольшой задержкой, я чуть не обернулся. Но, прекрасно зная, что всё равно ничего не увижу, я не стал прилагать ненужных усилий. Вместо этого меня беспокоили лишь замершие пальцы. Я заёрзал от дискомфорта, и Асгар снова спросил:

— Повтори, что сказал Намар?

Было очевидно, что если я продолжу двигаться, он обвинит меня в том, что я, как похотливый омега, выставляю себя напоказ. Но пальцы, всё ещё находящиеся внутри, доставляли невыносимые мучения. Желая поскорее закончить этот разговор, я поспешно ответил:

— Он сказал, что я красивый... что не может взять меня в жёны, но готов принять как любовника... что исполнит почти любое моё желание...

Лучше бы он либо проник глубже, либо вообще убрал руку. С тайной надеждой я ждал, но Асгар, к моему разочарованию, не исполнил моё желание.

— И что?

На повторный вопрос я невольно вздохнул. Не обращая внимания на мою реакцию, Асгар снова спросил:

— Ответь, что ты сказал?

— Ха...

На этот раз я вздохнул вслух. Я уныло ответил:

— Ничего особенного.

— Ничего особенного?

Я не понимал, зачем он продолжает спрашивать. Голос Асгара звучал так, будто он подгонял меня, и я, вздрогнув, честно признался:

— Я просто слушал.

Он на время замолчал. Я забеспокоился, не понравился ли мой ответ, но затем Асгар заговорил:

— ...Почему?

— Что?

На этот раз я не мог не переспросить. На мою осторожную реплику Асгар спросил с некоторым волнением:

— Почему ты ничего не сказал? Ты должен был рассердиться.

— Я? Зачем?

Я искренне не знал ответа и спросил. На этот раз Асгар выдохнул: «Ха».

— Естественно испытывать недовольство, когда несут такую чушь.

Если бы я снова спросил «почему», он, казалось, рассердился бы, поэтому я промолчал. Но Асгар, похоже, сразу понял смысл моего молчания. Он тут же произнёс глухим голосом:

— Неужели ты не понимаешь, зачем я привёз тебя сюда?

Его слова звучали отрывисто, и я замешкался с ответом. Он мне не объяснил, и причина, которую я мог предположить, была только одна — как тогда, так и сейчас. Поэтому ответ мог быть только один:

— Вашему высочеству... нужен партнёр на ночь...?

......

На этот раз пауза затянулась. Хотя вода оставалась горячей, почему-то казалось, что наследный принц застыл. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать желание вывернуться из его рук.

— Разве ты не знаешь, что если я захочу, у меня полно желающих, кроме тебя.

Спустя долгую паузу он спросил. Как-то хрипло.

— Знаю...

Я ответил честно.

— Поэтому... я тоже удивляюсь...

— Ты, вообще...

Неожиданный крик сзади заставил меня вздрогнуть и сжаться. Принц тут же замолчал, но по его тяжёлому дыханию я понял, что он сильно зол.

Что делать?

Волнуясь, я пожал плечами, как вдруг принц вынул руку из меня. Не дав мне вздохнуть с облегчением, он отстранил меня, затем развернул к себе лицом. Не видя его выражения, я лишь беспомощно моргал. Асгар, держа меня за плечи, молчал некоторое время, затем с трудом заговорил:

— Ты... как думаешь, почему я защищал тебя, носил на руках всё это время, проявлял к тебе столько щедрости?

Я и сам давно задавался этим вопросом. Хотя не понимал, какой смысл спрашивать моё мнение, я ответил честно:

— Защищали... из милосердия... Носили на руках... потому что я не вижу...

Пальцы на моих плечах сжались, и я замолчал. Моё лицо исказилось само собой, но он не ослаблял хватку.

— ...Неужели...

С трудом выдавливая слова, будто выплёскивая эмоции, Асгар прошипел:

— Неужели... ты не думал, что я... что я так поступаю... потому что ты мне нравишься? Совсем?

— Нет.

Я ответил без колебаний.

— Почему?

На его почти яростный вопрос я снова ответил не задумываясь:

— Потому что у меня уже есть тот, кто мне нравится... Ваше высочество ведь знает...

Последние слова затихли, словно вздох. Плечи, казалось, вот-вот сломаются. Если так продолжится, появятся не только синяки, но и кости могут треснуть.

— ...До сих пор.

Когда я уже начал представлять себе ужасные последствия, Асгар прошептал. Будто голос отказывался повиноваться.

— До сих пор не можешь забыть эту тварь? Совсем?

Не понимая, зачем он спрашивает, я снова сказал правду.

— Камар... был единственным, кого я любил... И впредь... мои чувства... никогда не изменятся.

Плечи болели, но я с трудом закончил. Замолчав, я ощутил удушающую тишину. Руки Асгара, сжимавшие мои плечи, мелко дрожали. Исходящий от него аромат феромонов ощущался резко, словно разъедая кожу. Даже не видя, я отчётливо понимал — наследный принц был в ярости.

— ...А-а!

Внезапно Асгар толкнул меня. Ошеломлённый, я всплыл в воде, а он прижал меня к стенке ванны, обнял сзади за талию и, просунув руку между бёдер, раздвинул их. Я ожидал, что произойдёт дальше, но когда он вошёл, у меня потемнело в глазах.

— А-а, ай... А-а!

Вздыбившийся член заполнил мою утробу, врываясь внутрь. Узкое отверстие с трудом раскрылось, но, ещё недостаточно растянутое, с трудом его принимало. Дыхание перехватывало, а низ болел так, будто вот-вот разорвётся. Я пытался расслабиться, но напряжение не отпускало. Положив руку на руку Асгара, сжимавшую мою талию, я задыхался и изо всех сил старался принять его хоть немного удобнее.

— ...Ха, ха-а.

Сзади доносилось тяжёлое дыхание Асгара. Облокотившись одной рукой на край ванны, а другой крепко обняв мою талию, он начал двигать бёдрами в воде. С каждым движением Асгара грубые брызги вздымались, и горячая вода выплёскивалась за пределы ванны. Волны постоянно пытались поднять моё тело, но толстые руки, словно не позволяя мне сбежать, сковывали талию, не давая пошевелиться.

— Есть... любимый... человек? — прохрипел Асгар между тяжёлых вздохов.

Член внутри меня разбух до предела, угрожая разорвать меня изнутри.

— А-а, ай, и-и.

Не в силах сдержать непроизвольные стоны, я беспомощно качался, пока Асгар изрыгал:

— Так запросто... открывая тело... ты отдал сердце другому? Тело так похотливо и низменно, а я должен в это верить?

С каждым толчком его речь обрывалась. Густой аромат феромонов беспорядочно кружил мне голову. Хотелось, чтобы внутри было влажнее. Сильнее, промокнуть насквозь, ах, станет ли от этого немного менее больно?

— ...Я же омега, — задыхаясь, ответил я.

— Ваше высочество... поэтому и привезли меня сюда...

Внезапно грубое движение члена, рвущего меня изнутри, вырвало у меня крик. Я отдал ему всё тело и бессвязно пробормотал:

— Просто... я похотливый... низменный омега... так что... лучше быстрее... закончите...

Едва слова слетели с губ, как рука, обнимавшая мою талию, сжалась. Внутри член заполнил утробу, снаружи толстая рука сдавила талию так сильно, что я перестал дышать.

— Я сделаю, как ты хочешь.

Асгар прошипел у самого уха, скрипя зубами. Давление, будто живот вот-вот лопнет, затуманило сознание. Всё тело обмякло, я почти потерял сознание. Но в тот миг, когда я готов был отключиться...

——!

Хруст плоти вернул ускользающее сознание. По телу пробежала дрожь, ощущения, словно электрический ток, распространились до кончиков пальцев.

Я не понимал, что происходит. Лишь смутно осознавал, что в одурманенном состоянии приятная истома разливается по телу, и всё тело мелко подрагивает, словно от удара током.

Внезапно я ощутил вокруг другой аромат феромонов. Это исходили мои феромоны, которых до сих пор не было.

Почему...?

Я задумался в ошеломлении, как вдруг Асгар убрал руку с края ванны и засунул её между моих бёдер. Он схватил мой член и провёл несколько раз, и вскоре я тонко задрожал и кончил.

Внутри по-прежнему был член Асгара. Когда я затрясся, он завибрировал внутри и ещё больше набух.

У уха послышался звук всасывания. Похоже, Асгар снова кусал и сосал моё ухо. Поскольку он уже кусал и лизал всё моё тело, в этом не было ничего особенного.

Так и должно быть.

Но на этот раз что-то было не так. Каждый раз, когда он сосал ухо, всё тело дёргалось, а внутри всё зудело, сводя с ума. Сознание то уплывало, то прояснялось, то снова затуманивалось, то становилось ясным. Такое ощущение было впервые.

Неужели.

Наконец Асгар оторвал губы, и звук прекратился. Я дрожащей рукой медленно дотронулся до уха. То место, где только что были его губы, было ещё влажно от слюны.

Не может быть, этого не может быть.

Я усиленно отрицал и сжал мочку уха. Кончики пальцев ощутили нечто невероятное. Широко раскрыв невидящие глаза, я медленно обернулся к нему. Неужели, такое.

— Ваше высочество...

Я не мог продолжать. Когда я с трудом прошептал это дрожащим голосом, Асгар заговорил:

— Раз уж ты, по твоим словам, похотливый и доступный омега, одна метка — это же пустяк.

Я не мог поверить его насмешливому тону. Наследный принц оставил на мне метку? На моём ухе осталась метка?

Метка другого мужчины, а не Камара?

В тот момент я от ужаса вскрикнул.

Тело, рванувшееся наружу, оттащили назад. Запертый в крепких объятиях, я отчаянно барахтался, словно безумный.

— Отпусти, отпусти! Отпусти, говорю!

— Успокойся.

Асгар крикнул, но я не обращал внимания. Я изо всех сил вырывался и кричал. Всё равно я не мог противостоять его силе. Я слишком хорошо знал, что это изначально невозможно, но мне было всё равно.

— И это из-за какой-то метки? — грубо выдохнул Асгар, прижимая мою руку.

Я яростно закричал:

— Ты же не Камар... Не Камар! Ты не Камар!

— Ты...!

Асгар скрипнул зубами и выругался. Мелькнуло воспоминание, как он душил меня за горло. Да, лучше бы так. Чем быть клейменым насильно.

Возможно, он на мгновение ослабил бдительность или поскользнулся в воде — его хватка ослабла. Не упустив шанса, я рванулся наружу. Но едва мои руки коснулись края ванны, как меня сразу же потащили обратно. Не раздумывая, я взмахнул рукой.

— Ух...!

Асгар издал короткий стон. По тупому ощущению в руке, я, кажется, попал куда-то в его тело. Я повернулся и на этот раз ухватился за край ванны. Выбираясь наружу, я поскользнулся и сильно накренился.

— Йохан!

Сзади Асгар тревожно позвал меня. Я закрыл глаза, ожидая удара головой о пол, но что-то обхватило мою голову и притянуло тело.

Раздался глухой удар. К удивлению, совсем не больно. Я тяжело дышал и растерянно моргал. Постепенно приходя в себя, я понял, что лежу не на мраморном полу, а на чьём-то теле. Конечно, кроме меня здесь был только один человек.

Ха-а, ха-а.

Моё дыхание сбилось, и до моего уха донёсся чей-то ещё тяжёлый вздох. Твёрдая грудь под моим лицом быстро поднималась и опускалась.

——!

Придя полностью в сознание, я попытался подняться и бежать. Но Асгар тут же притянул меня, и я снова оказался в плену. Когда я изо всех сил пытался вырваться, он вдруг выдохнул:

— Ты тоже можешь оставить метку на мне.

От изумления всё желание бежать исчезло. Я так и остался лежать на нём, испуская короткие вздохи. Омега может оставить метку только на одном человеке за всю жизнь — несмываемую, пока один из них не умрёт. Не так, как альфа, который может оставить десятки, сотни меток на бесчисленных омегах за свою жизнь.

Зная это...

— Хы-ы...

Нос заныл, и вот уже рыдания вырвались наружу. Я кусал губу, пытаясь сдержаться, но слёзы продолжали литься, и я разрыдался, лёжа на наследном принце.

— И, хы-ы, хы-ы-ы-ы...

Мой плач эхом разносился по просторной ванной. Спустя долгую паузу наследный принц заговорил:

— Если не будешь делать, то никаких проблем нет.

Он был прав. Если нанести метку, становишься чувствительным к феромонам партнёра и менее восприимчивым к другим, поэтому альфы часто оставляли метки даже на партнёрах на одну ночь. В конце концов, если другая альфа перебьёт метку, то и ладно — никакого особого смысла. Наверное, наследный принц по той же причине оставил метку на мне. Всё равно он ни разу не спросил моё мнение. Я был всего лишь омегой для постели.

Но, но.

— Если бы это был Камар, он бы спросил.

Я не сдержался и разрыдался. Подо мной Асгар дёрнулся. Я продолжал обвинять его сквозь слёзы:

— Даже если метка альфы не имеет никакого значения, если бы это был Камар, он бы так не поступил. Потому что он любит меня, потому что мне было бы больно, если бы это был Камар...

Я скучаю.

— Хы-ы-ы...

Я скучаю по Камару.

«Йохан».

Я так плачу, почему ты не приходишь? Почему не обнимаешь и не утешаешь меня, как раньше?

Если бы ты снова стал моим Камаром.

Тогда я бы и умер спокойно.

— ...Да, ты прав.

Спустя долгое время Асгар заговорил очень медленно:

— Моя метка не имеет никакого значения. Поэтому я никак не могу понять, почему ты так рыдаешь.

— Но ваше высочество... насильно оставили на мне метку...

Снова задыхаясь, я запротестовал. Хотя знал, что это бесполезно. Как и ожидалось, он легко проигнорировал мои слова:

— Да, теперь ты будешь радостнее открываться, когда будешь в моих объятиях.

Я не мог ничего сказать. Лишь лил слёзы. Запах феромонов, почти исчезнувший, вдруг усилился. То ли из-за метки, то ли потому что Асгар выпустил феромоны.

...Не знаю.

Сознание помутнело, всё тело обмякло. Внутри стало горячо, и я непроизвольно потёрся животом о него, а Асгар, обняв мою талию, поднялся. Я так и остался в его объятиях, когда мы снова погрузились в ванну. В остывшей воде Асгар поцеловал меня. Я покорно обвил руками его шею и прижался. Теперь мне действительно было всё равно. Но когда он вошёл в меня, слёзы снова потекли.

Проснувшись, я обнаружил, что в постели остался один. Вспомнив, как вчера в ванной я сидел в объятиях Асгара, пока вода не остыла, я приподнялся — и тут же вскрикнул. Горло было совсем осипшим, и вместо крика вырвался лишь хриплый вздох, но даже его я не смог издать в полную силу, сгорбившись.

Ха-а, ха-а.

Едва переведя дух, я услышал, как сзади кто-то обратился ко мне:

— Проснулись? Принести воды?

Нежный голос я слышал впервые. Прислуга? Я замер, сгорбившись и не в силах пошевелиться, а вскоре почувствовал приближение и понял, что он подошёл ко мне.

— Выпейте воды. И вот лекарство, которое поможет расслабиться, примите его вместе.

Я послушно положил в рот таблетку, которую он положил мне на ладонь, и он тут же протянул мне чашку. Выпив всю воду, я отдал чашку, и он забрал её, а я снова лёг на кровать. Внезапно я почувствовал запах другого омеги — не мой. Аромат исходил откуда-то недалеко. Я непроизвольно принюхался, и он сразу же сказал:

— Я омега, такой же, как вы. Так что можете не волноваться. Хотите поесть? Принести вам суп?

Во рту было сухо, и я был не в состоянии что-либо есть, поэтому я поблагодарил его за заботу. Я кивнул, и он тут же открыл дверь и велел слуге подождать с супом.

— Его высочество сейчас осматривает владения с сыном лорда. Мне приказали присмотреть за вами пока их нет. Намар сейчас в тюрьме и несёт наказание, так что не волнуйтесь.

——?

«Наказание?» — хотел я спросить, но голос всё ещё не слушался. Он, услышав моё дыхание, тут же ответил:

— Это расплата за то, что он осмелился строить козни против свиты наследного принца. Если бы лорд не наказал его первым, прежде чем его высочество разгневался, к настоящему моменту его голова уже была бы отделена от тела. Сидеть в тюрьме и нести наказание — это ещё удача.

Хотя это звучало легкомысленно, он не казался плохим человеком, и я несколько смутился. Молча опустив голову, я вскоре услышал стук в дверь, и через мгновение он вернулся с супом. Я взял ложку, как он протянул, зачерпнул суп и поднёс ко рту, а мужчина спросил:

— Как вкус?

Вместо ответа я кивнул. Он сказал: «Понятно», — и замолчал. Когда я немного утолил голод, мужчина заговорил:

— Кто-то хочет встретиться с вами. Не против, после еды?

— Со мной? — после супа мой голос наконец прорезался, хоть и хрипло.

Он ответил: «Да», — и продолжил:

— Лорд этих земель хочет поговорить с вами. О его высочестве.

При этих словах что-то мелькнуло у меня в голове. Он, похоже, подумал о том же, и мягким голосом добавил:

— Я забыл представиться. Я Шахин, третья жена лорда.

— Мы почти пришли.

Шахин, держа меня за руку и ведя по пути, сказал это. Я лишь ответил: «Да». Вокруг было тихо. Временами слышались шаги, но они замирали, когда мы проходили мимо, и снова удалялись. Я подумал, что это знак уважения к Шахину как жене лорда.

Асгар не разрешал мне выходить из комнаты. Но он и не запрещал напрямую, а раз меня лично привела жена лорда, проблем быть не должно.

Пока мы шли молча, он почти не разговаривал. Мне тоже особо нечего было сказать, так что я просто шёл, не раскрывая рта. Идти по незнакомой дороге, да ещё и не видя, было тревожно. Но когда я уставал, Шахин говорил что-нибудь вроде: «Осторожнее с ногой», «Сейчас повернём за угол», «Птицы поют приятно, правда?». Благодаря этому я смог немного успокоиться и был ему благодарен.

— Мы пришли.

Вновь, как раз когда я начал нервничать, Шахин прошептал, и я тоже остановился. Кто-то, вероятно слуга, доложил лорду, и вскоре послышался звук открывающейся двери. Шахин слегка подтолкнул меня внутрь. Я снял туфли, которые он дал мне, и осторожно ступил босиком. Мне хотелось аккуратно поставить обувь, но Шахин снова потянул меня, так что пришлось оставить как есть. Я уже беспокоился о обратной дороге, как вдруг услышал кашель. Послышался голос пожилого человека.

— ...Шахин, это ты?

На слабый, дрожащий от старости голос Шахин спокойно ответил, как и прежде:

— Да, лорд. Как вы и велели, я привёл Йохана.

Сказав это, он тут же остановил меня на каком-то месте. Затем, совсем близко раздался голос старика.

— О... Так ты наследник лорда Аль-Фатиха...

Прошептал старик, несколько раз кашлянув. Я дёрнулся, но, не зная, можно ли говорить, просто молчал. Тогда лорд продолжил:

— Твой отец был великим человеком. Я и представить не мог, что он уйдёт так рано...

Я по-прежнему молчал. Внутренне я думал: «Лучше бы поскорее закончить дело». Его хриплое дыхание и кашель вызывали беспокойство. Ему нужно говорить и отдыхать, но я не мог торопить его, так что лишь переживал.

Если что-то случится, Шахин вызовет врача, верно?

Конечно. Хотя Шахин не произнёс ни слова, судя по тому, как он молчал всю дорогу, он, должно быть, сейчас стоит рядом и молчит.

— Сколько тебе лет? Пятнадцать, шестнадцать?

— Скоро будет двадцать один.

Я поспешно ответил. Тогда лорд тяжело вздохнул и всё ещё слабеющим голосом сказал:

— О, вот как. Уже столько времени прошло...

Он пробормотал это, словно вздох, и замолчал. Может, переводил дух. Я молча ждал. Лорд, казалось, несколько раз глубоко вздохнул, а затем я почувствовал, как он замер. Я удивился, но вскоре он заговорил:

— Что с твоим ухом? Кажется, совсем свежее, неужели...

Его голос, неуверенно стихая, вызвал у меня желание успокоить старика, но я не мог. Чувствуя необоснованную вину, я честно признался:

— Его высочество наследный принц... просто оставил его по настроению. Как вы знаете, метки, оставляемые альфами, не имеют большого значения. Просто... с этим ему удобнее в постели...

Говоря, я вдруг подавился и замолчал. Я пытался говорить как можно легче, но старика не обманешь. Он с сочувствием вздохнул: «Ох», — и сказал:

— Ты очень напуган, дитя мое. Да?

Я вздрогнул от его худой руки, схватившей мою, но не отстранился. Он крепко сжал мою руку, затем отпустил и продолжил:

— Но он оставил её не просто так. Не обижайся.

— Но я же омега.

— Именно.

На моё слабое отрицание лорд ответил с некоторой силой в голосе:

— Поэтому это и имеет значение, Йохан. Ты же знаешь, как в этой стране презирают омег. Не говоря уже о наследном принце.

......

— Члены королевской семьи используют омег и выбрасывают их, чтобы скрыть феромоны, так что тем более. Какой смысл оставлять метку? Да ещё королевская особа — омеге? Это абсурд. Поверь мне, это очень много значит.

Произнеся довольно длинную речь, он тяжело задышал. Я не мог видеть своё выражение лица, но чувствовал, как оно напряглось, и пытался расслабиться, хотя это было непросто. Лорд спросил меня:

— Всё равно не веришь?

— ...Нет.

Честно ответив, я услышал его короткий смешок. С какой-то горькой усмешкой он сказал:

— Я видел лицо влюблённого мужчины. Это был мой сын.

......

— Так что я могу понять.

В его голосе сквозила нежность к сыну, но звучало оно как-то пусто. Я колебался, затем осторожно спросил:

— Скажите, а что с ним...

— Он умер.

Лорд ответил так быстро, что я на мгновение не понял. Я растерянно моргал, а он продолжал:

— Несчастный случай. Я до сих пор иногда думаю, что он жив. Странно, правда? Сын умер, а отец жив.

......

— Это я должен был умереть.

— Нет...

Я поспешно отрицал, но больше не знал, что сказать. Я лишь опустил голову и пробормотал: «Простите». Мне было страшно, что я могу добить и без того слабого старика. Лорд был хрупок, как стекло. Казалось, малейшая рана разобьёт его. Я нервничал, не зная, что делать, когда он заговорил:

— Когда я взял Шахина в третьи жёны, вся страна трещала. Говорили, что Маъкаль, потеряв старшего сына, впал в маразм. Ты тоже слышал?

Я не мог сказать «нет», поэтому просто молчал. Тогда он коротко вздохнул. Казалось, он даже усмехнулся.

— Ты действительно добрый ребёнок. Весь в отца.

— Нет...

Смущённо покачав головой, я услышал, как Маъкаль говорит:

— Не жалей меня. Я заслужил это своими грехами.

Он перевёл дыхание и продолжил:

— Не ненавидь наследного принца слишком сильно. Он приказывает, а не слушает других.

— ...Я не ненавижу.

Тихо проговорив это, я услышал его ответ: «Хорошо, спасибо». Он был искренен. Я не ненавидел Асгара. Хотя и чувствовал обиду за то, что он без спроса оставил метку, но не настолько, чтобы ненавидеть. Маъкаль продолжил:

— Его высочество всегда был один. Он очень одинок. Во дворце у него нет ни одного сторонника. Поскольку на доминантных альф лекарства плохо действуют, с детства были бесчисленные попытки отравить его до проявления. Несколько раз он действительно был на грани смерти. Я так беспокоился, что если он проявится как доминантный альфа, то точно потеряет жизнь...

Дойдя до этого места, Маъкаль начал сильно кашлять. Ошеломлённый я замер от раздававшихся взрывных звуков кашля, как вдруг кто-то мягко взял меня за плечо и оттянул.

— Подождите немного.

Шахин тихо сказал и прошёл мимо меня. От него слабо пахло омегой. Некоторое время кашель продолжался, и я стоял как вкопанный. Когда кашель наконец стих, тяжёлое дыхание старика заполнило комнату.

— ...Йохан.

Худая рука старика схватила моё запястье. Он тяжело дышал и сказал испуганному мне:

— Я потерял своего первенца... и не хочу потерять ещё и его высочество... Пожалуйста... постарайся понять наследного принца...

— Лорд.

Когда Маъкаль снова закашлялся, Шахин остановил его.

— Отдохните уже. Дальше будет перебор.

При этих словах рука, державшая меня, ослабла. Шахин продолжил:

— Перед отъездом я ещё раз приведу Йохана. Не волнуйтесь и отдохните сейчас.

Его спокойный голос успокоил даже меня. Лорд отпустил мою руку, и кашель постепенно стих. Вскоре послышался ровный дыхание, словно он уснул, и Шахин взял меня за руку.

— Я провожу тебя в комнату.

Тихо прошептав, он повёл меня, и даже помог надеть обувь. Я хотел удивиться и отказаться, но побоялся шумом разбудить лорда и замолчал, не зная, что делать. Шахин у моих ног всё тем же тихим голосом сказал:

— Это пустяки. Ты же знаешь, Йохан, как обращаются с омегами. Хотя в этой стране презирают всех, кто рожает детей — и женщин, и омег.

Он поднялся и невозмутимо добавил:

— Удивительно, правда? Своих потомков они так ценят, а тех, кто их рожает, — так презирают.

Внезапно я вспомнил, что мать Асгара была омегой. Что же случилось с той омегой? Может, та мать, которую Камар так мучительно звал...

Дойдя до этой мысли, я почувствовал, как Шахин взял меня за руку и повёл. В звуке открывающейся двери смешался его шепот. Смысл дошёл до меня чуть позже.

— Ведь он собственными руками убил омегу, что родила его.

«Мать...!»

В затуманенном сознании всплыл Камар, звавший её плачущим голосом.

Наследный принц вернулся довольно скоро. Услышав шаги, я поднялся со стула, ожидая его одного в комнате. Вскоре дверь открылась, и принц уверенно направился ко мне.

——!

Он внезапно обнял меня, и я невольно дёрнулся. Асгар, не обращая внимания, крепко прижал меня к себе, целуя шею, уши, лицо, вдыхая мой запах, и прошептал:

— Я вернулся.

— Да... — неохотно ответил я.

Он перестал целовать меня. Я молча ждал, ощущая, как Асгар замер, держа меня в объятиях.

——!

Его губы коснулись мочки уха. Дыхание скользнуло по оставленной им метке, и я застыл. Асгар, не обращая на это внимания, приоткрыл рот и охватил то место, где была метка. Он кусал, не причиняя боли, но по моему телу пробежали мурашки. Несмотря на нежелание, что-то похожее на возбуждение пронзило живот, и тело задрожало само по себе. Асгар крепко прижал меня к себе, и я, полностью погружённый в его объятия, тяжело дышал. Сладкий аромат глубоко проникал в меня. Ощущая, как будто пропитываюсь феромонами наследного принца, я смутно подумал: «Вот оно, действие метки».

Так беспомощно делающее моё тело, превращающее меня самого лишь в омегу, а не в человека.

Омега, приготовленная для этого мужчины.

Конечно, этот мужчина повалит меня на кровать и будет обнимать моё тело по своему желанию. Уже моё низ намок без моего согласия. Самопроизвольно прижимаясь к нему, я тёрся возбуждённым телом. Лучше бы поскорее закончилось. Всё равно ничего не изменится.

В тот момент, когда я так подумал, аромат феромонов внезап исчез. Мой затуманенный разум немного прояснился. Не понимая, что происходит, я услышал голос Асгара:

— ...Я не это имел в виду.

Что именно не это? Что он имел в виду?

Пока я всё ещё не мог толком сообразить, он внезапно поднял меня на руки. Ощущение невесомости заставило меня невольно сглотнуть, и Асгар, словно успокаивая, крепче прижал меня к себе. Он перенёс меня на кровать и опустил.

— Скучал один? Или кто-то приходил?

Поскольку это всё равно раскроется, я ответил честно:

— Приходил кто-то по имени Шахин. Лорд захотел меня видеть...

— Ты встретился с Маъкалем? — без намёка на нетерпение спросил он.

Я кивнул: «Да». Асгар сказал своим обычным голосом:

— Что Маъкаль тебе сказал?

Казалось, он не ожидал, что Маъкаль захочет меня видеть. Чувствовалось, что он изо всех сил старается не напугать меня, но почему-то мне казалось, что я понимаю его мысли. Конечно, я ошибаюсь. Что я могу знать об этом мужчине?

— Лорд сказал, что потерял старшего сына... что с вашим высочеством происходило много трудного, и просил меня понять вас...

Рука, гладившая мои волосы, остановилась. Я всё ещё не чувствовал запаха феромонов, но мне показалось, что он смущён.

— ...И что? — спросил Асгар после паузы.

— И что ты ответил?

Я ответил:

— Не было возможности говорить. Лорд сильно кашлял...

......

— Кажется, его болезнь очень серьёзная.

Асгар помолчал некоторое время, затем заговорил:

— Маъкаль зря это сделал.

Тихим голосом он продолжил:

— Тебе не нужно меня понимать. Просто поступай, как чувствуешь.

Затем мягкие губы коснулись моей щеки. Вскоре он отстранился и сменил тему:

— А поел? Шахин хорошо позаботился о тебе?

— Да... — я кивнул.

— Он даже приготовил яичный тарт.

— И как? — в голосе Асгара, казалось, звучала улыбка.

Я снова ответил честно:

— Было очень вкусно.

— Хорошо.

Затем он тихо пробормотал себе под нос, а мои обострившиеся уши уловили это:

— Может, взять с собой повара..

— Это невозможно.

Я поспешно выпалил и тут же спохватился. Поспешно закрыв рот, я услышал вопрос Асгара:

— Почему?

Почему-то он, казалось, развлекался. Я нервничал, но тихо пробормотал:

— Тогда люди здесь не смогут есть такой вкусный тарт... Мне... и так нормально. Когда вернёмся... ведь есть макаруны.

— Нельзя же питаться одними макарунами.

— Конечно, лучше, если можно есть и то, и другое.

— Это верно.

Я серьёзно добавил:

— Но лучше, чтобы оставалась небольшая грусть. ...Если получить всё, тогда будет много того, от чего нельзя отказаться.

— Тогда и не отказывайся.

Асгар сказал это как нечто само собой разумеющееся.

— Бери всё, что хочешь.

Слушая его высокомерные слова, я оставался спокоен. Для наследного принца это казалось совершенно естественным. Я молча закрыл рот, а Асгар сделал шаг вперёд:

— Если что-то хочешь — скажи, я исполню всё что угодно.

Пока этот мужчина ко мне благоволит, я, возможно, смогу получить весь мир. Но я хотел лишь одного, чего он никогда не смог бы дать. Поэтому мне оставалось сказать только:

— Ничего.

......

— Я ничего не хочу.

— ...Ха-а.

Он громко, слышно вздохнул. Мне почти виделось, как наследный принц прикладывает руку ко лбу с выражением головной боли.

— Будь я на твоём месте, у меня, наверное, было бы много желаний.

Его слова звучали как сетование. Я ответил:

— Но ваше высочество — не я.

Он снова замолчал. В атмосфере чувствовалось нетерпение, но я сделал вид, что не замечаю. Это время тоже скоро пройдёт.

— О чём-нибудь поговори.

Услышав его приказ после долгой паузы, на этот раз я смутился.

— ...О чём?

— Просто о чём угодно.

......

— Расскажи что-нибудь, о чём хочешь говорить.

Асгар в каком-то смысле давал мне свободу, но она мне была не в радость. Потому что мне действительно нечего было сказать. Сцепив пальцы и потирая большие пальцы друг о друга в раздумьях, я с трудом выдавил:

— Кажется, Шахин не очень любит лорда...

— Конечно же.

То, что я смутно чувствовал, Асгар подтвердил так буднично. Я непроизвольно округлил глаза, а он всё тем же безразличным тоном сказал:

— Шахин был возлюбленным покойного первенца.

Это было совершенно неожиданно. Не успела мысль «Неужели?» оформиться, как Асгар сделал вывод:

— Он не мог одобрить брак с омегой, поэтому и умер.

Судя по рассказам Маъкаля и другим слухам, это было трудно понять. Возможно, на моём лице отразились воспоминания о его мягком голосе и болезненном теле, потому что Асгар добавил:

— Конечно, это владение снисходительно к омегам, и Маъкаль среди лордов довольно просвещённый человек. Но когда дело касается его собственного сына, всё меняется.

Его последние слова прозвучали насмешливо. Я невольно выпалил:

— Как и ваше высочество?

Мгновенно хрупкий мир рухнул, и воцарилась острая тишина. Я в смущении прикрыл рот, но было уже поздно. После паузы Асгар спросил:

— Что это значит?

По одному лишь тихому голосу было трудно понять, в каком он состоянии. Дрожа от страха, я вынужден был ответить:

— Ваше высочество тоже... кажетесь более просвещённым, чем другие, но всё же презираете женщин и омег.

— Я не презираю женщин. У меня нет таких примитивных мыслей, что мужчины превосходят женщин.

— Но омег вы так считаете, верно?

Он снова замолчал. После паузы Асгар спросил несколько грубым голосом:

— Думаешь, ты победил?

— Нет.

Я ответил честно.

— Вы сами сказали, ваше высочество: когда дело касается лично, у всех меняется отношение.

......

— Я думаю, это естественно.

Закрыв рот, я снова услышал его глухой вздох.

— ...Ты — нет.

Голос Асгара звучал несколько раздражённо, но я спокойно заметил:

— Я тоже омега.

......

— Вы же оставили на мне метку.

Я демонстративно коснулся уха с меткой и отпустил, и тут же послышался тяжёлый вздох. Асгар, казалось, несколько раз переводил дыхание, пытаясь сдержать гнев, и затем выдохнул:

— Я же сказал тебе оставить метку на мне.

На слова, словно вырвавшиеся сквозь стиснутые зубы, я без колебаний ответил отказом:

— Не хочу. Вы — не мой альфа.

Теперь даже дыхания не было слышно. Казалось, он вообще перестал дышать. Это молчание длилось недолго; почувствовав движение, я внезапно ощутил приближающееся тепло.

— Оставь на мне метку.

Асгар, схватив меня за руку, грубо приказал:

— Сейчас же укуси меня за ухо, иначе я отрублю тебе голову.

— Не хочу.

Я снова отказался.

— Не сделаю этого.

Хватка на моей руке была такой сильной, что я чуть не вскрикнул, но стиснул зубы. Поклявшись ни за что не открывать рот.

Внезапно на меня обрушился запах феромонов. Асгар снова пытался сломить меня. Метка безжалостно лишала меня сил. Мой рот медленно открывался, всё тело размякло и растаяло. Он взял мою руку и обвил ею свою шею, и я повиновался.

— Йохан.

Асгар прошептал. Услышав этот голос, слюна потекла у меня изо рта. Сердце бешено колотилось. Казалось, если я сейчас же не займусь с этим мужчиной, я умру. Тогда наследный принц сказал:

— Оставь на мне метку.

Я послушно открыл рот. Что такого в метке? Я могу оставить её десять, даже сто раз...

Нет.

Внезапно в затуманенном сознании раздался тихий крик. У меня всего один шанс. Если я оставлю её, никто не сможет родить от этого мужчины. Кроме меня.

Единственный шанс сделать этого мужчину полностью своим до самой смерти.

Нет.

— ...Йохан!

Внезапно Асгар крикнул. В моём размякшем, растаявшем сознании мелькнуло осознание, что я прикусил язык. Изо рта текла не только слюна.

После переполоха вокруг всё быстро утихло. К счастью, травма языка оказалась несерьёзной. Врач нанёс мазь, выписал рецепт, добавил несколько тревожных слов и вышел из комнаты. Слуги, суетившиеся вокруг, тоже, казалось, вышли следом, и наступила тишина. Я сидел на кровати в тишине, ощущая ноющую боль в языке. Даже оставшись наедине, наследный принц долго молчал.

— ...До чего же ты себя довёл.

Сначала я не понял его внезапных слов. Немного помолчав, я поднял голову, и Асгар снова заговорил:

— В следующий раз бей лучше меня. Калеча себя, ты только вредишь себе.

Было трудно понять — горькая насмешка это, гнев или какое-то другое чувство. Но его слова звучали так, будто моя боль ранила его самого. Конечно, я сразу же отрицательно покачал головой — этого не может быть. Снова выдержав паузу, он сказал:

— Так сильно не хочешь.

На этот раз я тоже не ответил. Язык болел, но я считал, что ему и так всё понятно. Его феромоны, до этого молчавшие, слабо повеяли вновь. Словно просачиваясь сквозь попытки сдержать их, лёгкий аромат вызывал во мне нежеланную реакцию.

— Ты...

Асгар, начавший говорить, снова замолчал. Запах феромонов стал гуще. Его голос звучал довольно далеко — он явно стоял не близко, — но при такой концентрации, будь он рядом, я бы уже схватил его за шею. Дрожащей рукой я сжал простыню на коленях, как вдруг сладкий аромат нахлынул волной. Неожиданно приблизившись, Асгар грубо схватил меня за руку.

— Я вырву все твои зубы.

Он скрипнул зубами и грубо выдохнул:

— Если не оставишь метку на мне, я не позволю тебе оставить её ни на ком другом. Тебя это устраивает? Всё равно не оставишь её на мне?

Вместо ответа я крепко сжал губы. Всё тело оцепенело, я не мог даже покачать головой — это было всё, что я мог сделать.

......

Повисло тяжёлое молчание. Вокруг меня разлился густой аромат феромонов, но на этот раз он не пытался свалить меня, как раньше. Возможно, он подумал, что если попытается снова, я способен на что угодно. Внезапно аромат стал слабее. Будто он обрёл рассудок, запах постепенно рассеялся, и вокруг осталось лишь эхо феромонов.

— Можешь называть меня Камаром.

Эти слова, вырвавшиеся словно стон, озадачили меня. Я лишь моргал, не в силах ответить, и тогда Асгар произнёс с искрой надежды в голосе:

— Да, давай так и сделаем. Говоришь, мы похожи? Значит, считай меня Камаром. Разве это не подходит? Ты же не знаешь, где Камар. Не знаешь, жив он или мёртв? Тогда я могу стать его заменой без проблем.

Он обрадовался, словно нашёл решение. Эмоции в его голосе были неоспоримы, но, к сожалению, я мог только покачать головой.

— Нельзя.

......

Молчание вернулось. Мне стало беспокойно, дышит ли он вообще.

— Почему? — спросил Асгар спустя долгое время, его голос звучал хрипло.

Я ответил:

— Потому что Камар и ваше высочество — совершенно разные.

Он снова замолчал, и я продолжил:

— У Камара не было никого, кроме меня.

«Йохан».

— У него не было ничего, кроме любви ко мне.

«Люблю тебя, Йохан».

Горло сжалось, я сделал вдох и закончил:

— А у вашего высочества есть всё.

У тебя слишком много всего.

В тишине я прошептал про себя. И я не хочу, чтобы этот мужчина отказывался хоть от чего-то. Пусть он сохранит всё, с чем родился, всё до последней крупицы. У меня остались воспоминания о Камаре — этого достаточно.

Раз мы разделили желаемое, разве это не справедливо для нас обоих?

Я так думал, но Асгар, казалось, был другого мнения. Рука, сжимавшая мою, ослабла, и послышался глубокий вздох: «Ха...».

— ...Почему?

Спустя паузу из него вырвался сдавленный, будто выжатый из голосовых связок, звук:

— Почему я не могу?

Это был не вопрос ко мне. Даже если бы и был, у меня не нашлось бы ответа. Я молчал, сжав губы, а он больше не произнёс ни слова. В тишине мне почудился едва слышный, почти иллюзорный звук, похожий на сдержанные рыдания. Но это плакал не я.

— Состояние значительно улучшилось. Хотя и есть некоторый дискомфорт, но скоро полностью поправитесь.

Врач произнёс это с одобрением, нанёс мазь и удалился. Прошло несколько дней после того инцидента. Оставшись один в комнате, я тихо вздохнул.

После этого между мной и Асгаром не было особых разговоров. Он словно боялся, что я что-то скажу, и не начинал беседу первым. Когда он что-то спрашивал, то ограничивался вопросами, на которые можно было ответить просто «да» или «нет». К тому же Асгар казался ещё занятее, чем во дворце: уходил рано утром, до моего пробуждения, а возвращался поздно вечером, когда я уже спал или дремал, мыл моё тело и засыпал, обняв меня. Странно, но даже после нанесения метки он не вступал со мной в близость. Максимум — только поцелуи. Наверное, сегодня будет то же самое.

За это время я мысленно подготовился ко многому. Я уже обдумал, что нужно будет сделать по возвращении.

Что же делать с Рикалем?

Это была моя главная забота. Если взять его с собой, меня беспокоила другая кошка, с которой он сдружился. Если взять обеих, я не был уверен, смогу ли нести ответственность. Во дворце их хорошо кормят и заботятся о них, возможно, им лучше там, чем со мной. Рикаль уже стар и, наверное, часто болеет — со мной он не получит должного лечения.

Я оставлю компенсацию, которую дал наследный принц. Мне будет достаточно просто вернуться в оазис и жить одному. Теперь, когда дяди и тёти нет, это не несбыточная мечта. Но с Рикалем всё иначе.

На ощупь он был довольно упитанным и тяжёлым. Это был не тот исхудавший кот, что был со мной. Мне стало совестно, что я не мог должным образом заботиться о Рикале, и в носу защекотало. Я непроизвольно шмыгнул носом, и в этот момент дверь открылась, и кто-то вошёл. Только один человек мог так внезапно войти и бесцеремонно приблизиться.

— Йохан.

Услышав ожидаемый голос, я молча поднял голову. Вскоре большая рука коснулась моей щеки. Он, словно из деликатности, чтобы не напугать меня, сначала называл моё имя, привлекая внимание, а потом уже прикасался. Рука, некоторое время ласкавшая щёку, остановилась, и Асгар снова заговорил:

— Как самочувствие? Врач уже был?

— Да...

Я дословно передал слова врача. Закончив, он безболезненно сжал мою челюсть и заставил открыть рот. Покорно открыв рот, я слегка высунул язык, показывая интересующую его область. Хотя это действие повторялось несколько дней, на этот раз оно показалось неожиданно долгим. Неужели рана настолько глубока, что требует такого пристального внимания? По словам врача, рана почти зажила, и я чувствовал скорее дискомфорт, чем боль, так что вряд ли она требовала столь длительного осмотра. Тем не менее, на этот раз он снова держал мою челюсть дольше необходимого.

— ...Хм.

Наконец Асгар вздохнул и отпустил меня. Я закрыл рот и расслабил челюсть.

— Его Величество король пришёл в сознание.

Внезапно Асгар сообщил это. Обняв меня, я невольно вздрогнул, и он похлопал меня по спине, словно успокаивая.

— Нужно вернуться и оценить ситуацию, но, вероятно, атмосфера будет напряжённой. Маъкаль говорил, да? Есть силы, выступающие против меня.

Не те ли это самые силы, что пытались убить его в детстве?

Внутренне встревоженный, я вспомнил порошок, найденный в королевских покоях. Поможет ли расследование, если рассказать об этом?

Как только я собрался заговорить, Асгар продолжил:

— По возвращении во дворец начнутся серьёзные переговоры о браке с Наджимой. Их откладывали из-за болезни Его Величества.

— Да...

Я уже ожидал этого. Был готов. Поэтому мне не больно и не тяжело. Совсем.

Неосознанно сжав кулаки, я услышал слова Асгара:

— Но прежде я женюсь на тебе здесь.

......?

Мои уши меня обманывают?

Я растерянно моргнул. Асгар, отпустив меня, заговорил:

— Я женюсь на тебе. Стань моей супругой, Йохан.

Поражённый, я инстинктивно попятился, но он схватил и удержал меня. Я даже сам чувствовал, как моё лицо исказилось против воли. Нужно было спросить, что он имеет в виду, но слова не шли с языка. Я был настолько ошеломлён и сбит с толку.

— Не бойся.

Он говорил своим обычным спокойным голосом.

— Я вернусь во дворец после церемонии, но ты останешься здесь. Маъкаль будет защищать тебя.

— Что?

Сплошные непонятные речи. Какая связь между пробуждением короля и силами, враждебными наследному принцу? И почему он говорит о женитьбе на мне в такой ситуации?

От Асгара не исходило особых эмоций. Он говорил крайне деловито. Но это сбивало меня с толку ещё больше. Как можно так спокойно говорить о таком? Для наследного принца это настолько ничего не значит?

Потому что я омега?

— Я знаю, ты не хочешь.

Он продолжал так же холодно.

— Это необходимость, так что никакого особого смысла тут нет. Когда всё закончится, я сделаю для тебя всё, что захочешь. Если захочешь уйти — пожалуйста. Но до тех пор делай, как я говорю. ...Это приказ.

Последние слова он добавил после небольшой паузы. Конечно, нельзя ослушаться приказа наследного принца. Он знал это, поэтому и сказал мне так.

Если я всё равно откажусь, на этот раз он казнит меня?

С запутанными чувствами я не мог легко раскрыть рот. Я просто опустил голову, и в тишине, пока он ждал моего ответа, мне послышался его вздох.

— ...Только до тех пор, пока тот мужчина не вернётся.

Он произнёс это глухим голосом.

— Считай, что только пока ты его ищешь. ...Чтобы встретить его, нужно остаться в живых.

Он не знал, что я никогда больше не смогу встретить Камара. Поэтому мог говорить такое.

Что, если бы он узнал, что это ты? Если бы мы хранили эту тайну только между собой, никому не говоря.

На мгновение я почти поддался сладкой иллюзии, но тут же очнулся, словно меня окатили ледяной водой.

Есть ДНК.

И отпечатки пальцев тоже остались. Хотя почти невозможно, чтобы кто-то собрал и сравнил ДНК или отпечатки пальцев наследного принца Асгара, пока они существуют, нельзя быть спокойным.

Моё присутствие рядом может вызвать подозрения.

На этом суде Асгар сделал так, будто того мужчины не существует. Защита наследного принца помогла снять с меня обвинения, но также и распространила информацию о том деле. Маленькая муравьиная нора иногда разрушает дамбу. Что, если совершенно случайно кто-то догадливый заподозрит неладное? Неважно, насколько незначительны доказательства. Достаточно просто мысли: «Что-то тут не так». Дальше было страшно даже представить. Тогда вывод только один.

— Просто отпустите меня сейчас.

Я умолял отчаянно. Если я просто уеду из этой страны, риски значительно уменьшатся. Наследный принц может жениться на принцессе Наджиме, завести детей и стать королём. Зачем сейчас жениться на мне и подвергать себя опасности? В этом нет необходимости.

— Йохан.

Он по-прежнему спокойно звал меня по имени, пытаясь успокоить.

— Послушай меня, сейчас делай, как я говорю.

Но я не слушал и переспрашивал:

— Отпустите меня, вы же сказали, что исполните любое моё желание? Вы солгали?

— Йохан.

Мои слова, казалось, на мгновение ошеломили его, и он не мог продолжать. Я уставился туда, где, как я предполагал, было лицо Асгара, и ждал следующих слов.

— Йохан.

Снова позвав меня по имени, Асгар сказал своим обычным голосом:

— Ты просишь лишь о том, что я не могу исполнить.

Его голос оставался невозмутимым.

— Я не могу стать Камаром, и не могу отпустить тебя сейчас. Если ты хотел показать мне, как я бессилен, то преуспел. До сих пор я не осознавал, насколько неспособен.

После этих самокритичных слов я не мог больше упрямиться. Но и раскрывать правду я тоже не мог. Мы просто молчали, сжав губы. Спустя долгую паузу Асгар заговорил:

— ...Мне нужно кое-что тебе сказать.

Его голос звучал медленнее и неловче, чем обычно, словно ему очень не хотелось этого.

— У меня плохие отношения с отцом, королём... Он не хотел передавать мне трон.

Ухудшилось ли состояние короля, позволив наследному принцу занять место? Теперь, когда состояние короля улучшилось, власть наследного принца неизбежно ослабнет.

Тогда тем более следует жениться на принцессе Наджиме, чтобы укрепить свои позиции.

Я совершенно не понимал ход мыслей Асгара. Но одно было ясно: если я приму этого мужчину, моя жизнь окажется в опасности.

Чувствуя, будто вся кровь уходит из тела, я ждал. Ждал, что наследный принц объяснит мне ситуацию. Но этого не произошло.

— ...Я затронул лишнее. Тебе не нужно это знать.

Я, настроившийся на серьёзный разговор, был совершенно обескуражен.

— Разве это не касается меня?

— Не касается.

— Даже после того, как вы внезапно приказали жениться на мне?

......

На этот раз он тоже замолчал. Я ждал, что Асгар заговорит. Спустя долгую паузу наследный принц наконец произнёс:

— Потому что здесь тебе безопаснее. Чтобы защитить тебя в Аль-Малике, нужен предлог. Просто «омега, которого любит наследный принц» — недостаточно.

Он добавил это быстрее, чем обычно.

— Даже если случится непредвиденное, если ты будешь моей супругой, никто не посмеет тронуть тебя. Ты сможешь покинуть эту страну. Так что на этот раз повинуйся моему приказу.

Молча слушая его, я вдруг осознал нечто странное. Я почувствовал, как Асгар поднимается. Похоже, он сказал всё, что хотел, и собирается уйти. Но я не мог просто так отпустить его. То, что говорит сейчас этот мужчина, звучит так, словно...

Словно он идёт на смерть!

— Ваше высочество!

Я окликнул его в панике, и шелест шагов прекратился. Полагая, что он остановился, я торопливо спросил:

— Что вы хотели сказать? ...Нечто такое, что мне, низкому омеге, нельзя слышать?

— Нет.

Он сразу же отрицательно покачал головой, добавив с колебанием:

— Это не имеет к тому никакого отношения. Просто...

Сделав короткий вдох, Асгар продолжил:

— ...Я не хочу этого.

— Почему?

— Потому что...

Его голос прозвучал с горьковатым оттенком.

— Ты непременно станешь меня жалеть.

— Как я посмею...

Не успел я закончить фразу от почти шока, как Асгар добавил:

— Можно жалеть.

Последовал самокритичный тон.

— Если ты откроешь мне своё сердце, можно жалеть. ...Будь я нечестен, если бы не надеялся на это.

Но почему же он остановился? Решил, что так не подходит?

Дойдя до этих размышлений, я услышал голос Асгара:

— Но ты не захочешь меня жалеть.

......

На мгновение мой разум затуманился, словно от удара. Как же так? Всё это время мы лишь говорили мимо друг друга, но впервые этот мужчина первым понял и принял во внимание мои чувства, о которых я и сам не догадывался. Только сейчас я осознал это. Его прошлое отнюдь не легковесно, услышав о нём, я могу пошатнуться, что в конечном счёте обернётся крушением духа, и я смутно предчувствовал всё это.

Но тот, кто заранее пресёк такую возможность, был не я, а наследный принц.

Пока я стоял, не в силах вымолвить слово, Асгар двинулся, словно ожидая этого. Я заметил, что звуки удаляются — он направляется к двери. Послышались шаги, ранее заглушавшиеся мягким ковром. Он обулся. Сейчас откроет дверь и уйдёт. В тот момент, когда я подумал об этом, донёсся тихий голос, похожий на шёпот самому себе:

— ...Прости, что не могу иначе.

Тут же дверь открылась, повеяло прохладным воздухом, и вот он исчез. И я снова остался один.

Я, дремавший, открыл глаза на звук шагов. Вскоре поблизости послышался голос:

— Проснулись? Вам пора вставать и готовиться.

Нежный голос, вероятно, принадлежал слуге. Я неуверенно поднялся и спросил:

— Готовиться?

Озадаченно переспросив, я услышал его беззаботный ответ:

— Его высочество наследный принц и лорд ждут вас.

Эти слова напомнили о вчерашнем событии. Неужели он был серьёзен? Правда хочет жениться на мне?

Уснув в сомнениях, я до сих пор с трудом верил в происходящее. Даже когда меня вели за руку, мыли, переодевали и вели по коридору, всё казалось сном. На ногах были новые туфли, не те, что я носил раньше. И одежда, конечно, новая. С каждым шагом хруст новой ткани и свежее ощущение в ногах вызывали волнение, но от этого реальность казалась ещё невероятнее.

Может, я ещё не проснулся?

Кивая в согласии с собой, я вдруг заметил, что слуга, ведущий меня, остановился. Я тоже замер, и вскоре послышался другой голос:

— Лорд, я привёл гостя.

После паузы в несколько секунд дверь открылась, и он снова повёл меня вперёд. Хлынувший сладкий аромат окончательно убедил меня: происходящее — реальность.

С каждым шагом аромат становился гуще. Феромоны, нежнее чем когда-либо, окутывали всё вокруг, сводя меня с ума. Я невольно вздохнул, и слуга тихо отпустил мою руку.

——!

Внезапно тепло большой руки охватило мою. Ошеломлённый неожиданностью, я замер, и тут же послышался спокойный голос:

— Я ждал тебя.

Шёпотом произнесённые слова на мгновение лишили меня дара речи.

...Камар?

Хотя этого не могло быть, я совершенно запутался. Тот, кто сейчас держал мою руку, несомненно, был наследным принцем. Я не ошибался. Перепутать его с Камаром было невозможно.

Но что же? Почему это чувствуется как Камар?

Неужели он вспомнил? Но нет.

«Я могу стать заменой Камару без проблем».

Вспомнив эти слова, я сразу же отверг их. Наследный принц не стал бы намеренно подражать Камару. Он ведь вообще не знал, кем был Камар, как звал меня, как обнимал. Так что даже если бы попытался, у него не вышло бы.

Но почему же я чувствую это? Этот мужчина точно Асгар.

Пока я размышлял в смятении, за моей спиной закрылась дверь, и вокруг мгновенно воцарилась тишина. Я инстинктивно попятился, но вдруг Асгар схватил меня за руку. Я вздрогнул и сглотнул, он ослабил хватку, но не отпустил.

— Успокойся.

Асгар говорил спокойно, словно пытаясь утешить.

— Скоро всё закончится. Как я говорил вчера, это всего лишь формальная процедура. Нужно лишь немного потерпеть.

— Х-хорошо, но...

Я колеблясь начал говорить.

— А как же принцесса Наджима...

— Это не твоё дело.

Голос Асгара на мгновение стал холоднее. Но затем он смягчил тон и добавил:

— Тебе нужно думать только о себе. Ничего плохого с тобой не случится, клянусь Богом.

Внезапно мне стало не по себе. Камар отрицал Бога, а Асгар всегда упоминал Его. И на этот раз было то же самое. Что бы сказал Камар в такой ситуации?

Конечно, они разные.

Я внутренне смирился. Камар предложил умереть со мной, но этот мужчина никогда так не поступит. Асгар — наследный принц, он никогда не сможет принадлежать только мне.

В конце концов, я мог лишь опустить голову и ответить: «Да». В любом случае Асгар не возьмёт меня с собой, вероятно, потому что я буду только мешать предстоящим событиям. То, что он проявляет милость, обеспечивая мне место и статус, — это всё, что я могу принять.

Услышав ответ, Асгар один раз крепко сжал мою руку, затем ослабил хватку. Мне показалось, что он с облегчением, когда раздалось покашливание, и лорд заговорил:

— Тогда приступим к бракосочетанию.

Асгар взял мою руку и выдвинул вперёд, и вскоре я ощутил прикосновение худой руки. Несомненно, это была рука лорда. Положив руку поверх его, чувствуя большую ладонь Асгара на тыльной стороне, я затаил дыхание, и лорд продолжил:

— Наследный принц Аль-Ада Асгар Шакиэль аль-Харун ибн Тарик Шахазад аль-Ад. Йохан из Аль-Фатиха...

Причина его колебания перед произнесением моего имени была очевидна. Но я не стал ничего пояснять и молчал. Сейчас у меня не было никакого статуса.

Помолчав, словно ожидая, лорд наконец продолжил:

— Благослови сии две души, предстоящие пред Богом. Ныне они возвещают Богу о соединении душ...

Слушая перемежающийся кашель, я молча внимал его словам. Лорд, лёжа в постели, подтвердил веру в Бога, призвал к взаимному доверию и спросил, готовы ли мы хранить обеты. Асгар первым ответил «готов», и я тихо сказал «да». Ожидая продолжения, лорд объявил:

— Тогда я признаю ваш брак. Да ниспошлёт Бог благословение сей новобрачной чете.

Процедура оказалась проще, чем я ожидал. Я стал первой супругой Асгара. Всё происходило так стремительно, что стало тревожно, но не было времени глубоко размышлять. Не веря, что всё кончено, я был ошеломлён. Неужели это всё?

Моргая, я почувствовал, как Асгар взял меня за плечи и внезапно обнял. Ошеломлённо поддавшись, я вскоре ощутил мягкое прикосновение к губам. Отстранившись, я осознал, что он поцеловал меня.

Это тоже часть церемонии?

Я был озадачен, но поскольку впервые вступал в брак и никогда не видел, как это делают другие, просто молча стоял. Мне показалось, я слышал тихий смех лорда, но, возможно, это был кашель.

— Хорошо бы было провести первую ночь.

Асгар сказал это тоном, в котором, казалось, звучала улыбка. Пожалев его, я утешил его:

— Вы и раньше много раз обнимали меня.

Наследный принц помолчал несколько секунд, затем произнёс:

— ...Да, это так.

С опозданием я осознал, что, кажется, сказал не то, чего он ожидал, но не успел поправиться. С помощью Асгара я поцеловал руку лорда и отступил. Асгар отпустил меня, вероятно, чтобы попрощаться с лордом, но ненадолго. Вскоре он вернулся и без лишних слов легко подхватил меня на руки. Хотя я уже немного привык и не удивился, неудобство оставалось.

Пока мы шли по длинному коридору из комнаты, Асгар молчал. Я тоже не раскрывал рта. Хотя я думал, что это тот же путь, по которому мы шли со слугой, ощущения были совершенно иными. Возможно, из-за сладкого аромата, доносящегося до носа, или из-за сильных рук, державших меня, а может, просто потому, что моё настроение изменилось. Я просто перестал думать и закрыл глаза.

...Ах.

Я понял, как же неудобно не видеть. Открыты глаза или нет — поскольку ничего не видно, все ощущения тела обостряются, передавая даже то, что чувствовать не хочется. Например, едва ощутимое сильное биение этого мужчины.

...Заставляет снова и снова вспоминать Камара.

Когда глаза внезапно наполнились слезами, он остановился. Вскоре послышался звук открывающейся двери, и Асгар снова двинулся. Мы уже вернулись в комнату. Я всё ещё был ошеломлён, но открыл глаза.

— Это всё ещё сон...?

Когда я пробормотал это, сверху раздался голос с смешком:

— Нет, это реальность. Ты только что стала моей супругой.

......

Я лишь моргал глазами. Тогда Асгар, к удивлению, рассмеялся. Конечно, прежде чем я успел удивиться, смех стих.

Когда смех умолк, вокруг воцарилась тишина. Я молча уставился туда, где, как я предполагал, было его лицо. Не было слышно ни звука. Мы даже не дышали. Время текло в таком состоянии. Возможно, долгое время.

— ...Йохан.

Спустя долгую паузу он нарушил тишину, назвав моё имя. Я не мог даже ответить, лишь затаив дыхание и моргая. Асгар тоже больше ничего не сказал. Вместо этого я ощутил прохладное дыхание на губах и закрыл глаза.

Только когда губы коснулись, я смутно осознал: я ждал этого поцелуя, так сильно.

Руки заныли, желая обнять его за шею. Я колебался, но в конце концов лишь сжал кулаки. Асгар приоткрыл рот, и я высунул язык прежде, чем его коснулся мой. Когда влажные плоти соприкоснулись, дыхание сразу участилось. К стыду, аромат, что я до сих пор сдерживал, распространился мгновенно. Тело Асгара напряглось от моих феромонов. Руки, державшие меня, сжались сильнее, и, ощутив, как его дыхание стало несколько тяжелее, я смутился и возбудился.

Но при этом в глубине души царила путаница. Тот, на ком я женился, — не Камар, а Асгар. Я точно не ошибался.

Значит, это просто физиологическая реакция. Потому что я омега.

— Простите...

Когда губы разомкнулись, я немедленно извинился. Я почувствовал, как Асгар замер.

— ...Что?

Его тихий голос звучал ниже обычного, немного хрипло. Я честно признался:

— Потому что я омега... Я случайно выпустил феромоны. Простите...

Он ненадолго замолчал. Воцарилась иная, чем прежде, тишина. Вскоре наследный принц, не говоря ни слова, двинулся и опустил меня на кровать. Я думал, он сейчас развернётся и уйдёт, но он поступил неожиданно.

......?

Внезапно я ощутил тёплое прикосновение к шее. Непроизвольно я сжал плечи, но он не отстранился, а, наоборот, глубже вдохнул. Он вдыхал мой аромат феромонов. Ошеломлённый, я замер, затаив дыхание, а Асгар, склонившись надо мной, медленно, раз за разом, делал глубокие вдохи. Словно желая вобрать мой аромат как можно глубже.

Но при этом он сам не источал феромонов. Наоборот, будто тщательно скрывая свой запах, он не издавал никакого аромата, продолжая вдыхать лишь мои феромоны. Когда мне смутно пришло в голову, что отсутствие его феромонов, возможно, связано с тем, что Асгар сдерживает себя, чтобы насладиться только моим запахом, он наконец поднял голову. В тот миг, когда я готов был почувствовать пустоту от удаляющегося тепла, большая ладонь коснулась моего лба.

— ...Я...

Нежно поглаживая мои волосы, Асгар произнёс:

— Мне нравится твой аромат. ...Очень нравится.

Закончив говорить, его рука ещё некоторое время оставалась на моей голове. Но и этот миг был недолго. Наконец последнее тепло исчезло, и Асгар покинул меня. Не проронив больше ни слова.

— М-м-м... м-м.

Из горла вырвался стон. Сознание смутно прояснилось, но часть разума всё ещё блуждала в странном состоянии между сном и явью. Я явно понимал, что это сон, но не мог открыть глаза. Продолжая идти и идти в темноте, я тревожно озирался. Мне нужно было что-то найти, но я не знал что. Казалось, если найду это, то смогу выбраться из этой тьмы. Что же? Что именно?

«Йохан».

Когда донёсся неясный нежный голос, я вспыхнул от пронзительной боли и широко открыл глаза.

Шшшшш...

За окном слабо слышался звук дождя. Я открыл глаза, но вокруг по-прежнему было темно, и какое-то время я с трудом отличал сон от реальности.

— ...М-м, а-ах!

Я попытался невольно пошевелиться и вскрикнул — только тогда осознал, что это реальность. Забытая боль в спине перехватила дыхание, и даже голова заболела.

Ха-а, ха-а.

Лишь после некоторого времени тяжёлого дыхания я смог наконец пошевелиться. Слышен был только шум дождя. В странной тишине моё собственное тяжёлое дыхание почему-то раздражало, и я затаил его, молча — только ливень бил по ушам.

...Всё ли хорошо?

Внезапно в глубине души заболело, словно заныло. Как он там, под дождём? Хотя я знал, что мое присутствие рядом ничего не изменит, я всё равно беспокоился.

Должно быть, страшно...

Мне нужно обнять его. Я сжался в комок и снова закрыл глаза. Асгара рядом не было.

Я снова открыл глаза на лязгающий звук. Дождь всё ещё шёл. На этот раз, собравшись с силами, я осторожно приподнялся и вскоре услышал знакомый голос:

— А, вы проснулись? Я как раз принёс чай, не приготовить ли трапезу?

Это был голос слуги, приставленного ко мне. Как всегда, я смущённо тихо ответил: «Да». Помощник, занимающийся моими повседневными делами, появился сразу после того, как Асгар заключил со мной брак. Думаю, это была забота лорда, но привыкнуть было действительно трудно. До сих пор я всегда справлялся со всеми делами сам. Впервые кто-то готовил мне еду и брал на себя мои повседневные заботы.

Местные жители, наверное, привыкли к этому.

Возможно, именно для меня Шахин часто заходил в комнату, чтобы поболтать о том о сём или вместе прогуляться. На этот раз, похоже, он пришёл со слугой — я слабо уловил чей-то ещё запах.

— Йохан, хорошо поспал? Прости, что без разрешения.

Он всегда начинал так. Тогда я говорил, что всё в порядке, а Шахин мягко упрекал меня: «Так говорить нельзя».

— Так говорить нельзя.

На этот раз он снова сказал это с лёгким укором и добавил:

— Ты должен привыкнуть к таким вещам, Йохан. Никто не должен входить в эту комнату без твоего разрешения, и ни одно действие по отношению к тебе не должно совершаться без приказа.

Поскольку я слышал это постоянно, у меня не возникало особых мыслей. В любом случае, эта жизнь ненадолго. Я думал, что если привыкну, то, оставшись один, буду чувствовать себя ещё неловче, но не хотел смущать Шахина, который обо мне заботился, поэтому просто ответил: «Да».

После того как слуга приготовил еду и ушёл, Шахин подвёл меня к столу и усадил. Как и прежде, другой слуга принёс воду, чтобы помочь умыться и вытереть руки.

— Йохан, ты очень красив.

Я уже собирался взять хлеб, как вдруг Шахин заговорил. Я часто слышал от него эти слова, но никак не мог к ним привыкнуть. Неизменно чувствуя, как лицо заливается краской, я тихо пробормотал: «Нет-нет». Мне вдруг стало любопытно: как же выглядит Шахин?

Лорд, взявший в жёны омегу, бывшую возлюбленной его сына...

Смутно припомнив услышанное, я поспешно отогнал мысли. Неприлично проявлять излишнее любопытство к чужим делам. Тем более, сейчас ли мне разглядывать чужие обстоятельства?

— Скажите, как долго мне здесь оставаться?

Я понимал, что Шахин вряд ли знает, но всё же спросил с небольшой надеждой. Как и ожидалось, он ответил со смешком:

— Прости, Йохан. Я и сам не знаю.

— Да...

С мыслью о том, что задал бессмысленный вопрос, я молча принялся разрывать хлеб и отправил кусок в рот. Шахин, как и в другие дни, сидел за одним со мной столом и ужинал. Было очевидно, что и это он делал из внимания ко мне, чтобы я не ел в одиночестве. Он в основном молчал, но порой, будто пытаясь разрядить тишину или желая меня успокоить, заводил бессмысленные разговоры.

— Прошлой ночью был сильный дождь.

На этот раз он тоже завел безобидную тему, и я, подыгрывая ему, кивнул: «Да».

— Здесь тоже часто идут дожди?

Шахин ответил с смешком в голосе, словно понимая, что нужно прилагать усилия, чтобы поддерживать беседу.

— Не так часто, как в Аль-Аде. Там, поскольку город у моря, дожди идут часто.

— Понятно… — тихо пробормотал я.

Хотя я старался этого не делать, сердце снова и снова кренилось в одну сторону.

«Ничего же не случится?.. Ведь Асгаил — наследный принц. К тому же единственный претендент на трон. Да и как бы плохо они ни ладили, он всё же сын…»

— Йохан?

— А.

От звука его голоса я очнулся и понял, что остановил руку. Я поспешно снова принялся за еду, отправив в рот кусок баранины. Нежное мясо, приготовленное до мягкости, рассыпалось во рту, но почему-то глотать его было нелегко. Пока я с трудом жевал, Шахин внезапно обратился ко мне:

— Вы беспокоитесь о его высочестве наследном принце?

От неожиданного вопроса еда, которую я едва глотал, застряла в горле. Я поспешно потянулся за водой, но лишь опрокинул кубок. Я почувствовал на коленях холодную влагу, и тут же Шахин начал спешно вытирать мои брюки чем-то.

— Одну минуту, я распоряжусь, чтобы принесли сменную одежду.

Не дав мне и шанса что-либо сказать, он быстро всё уладил, и наступила небольшая суматоха. К счастью, под этим предлогом я закончил трапезу, отказался от предложения Шахина прогуляться вместе и остался в комнате один. Тишина стояла такая, что, казалось, обманывала — вчерашний ливень сменился лишь изредка слышимым пением птиц.

«Дела, которые я могу сделать… нет таких».

Я ругал себя, пытаясь обуздать поток мыслей, но не мог ничего поделать с тревогой в сердце. Я знал, что ничего не могу сделать, и от этого на душе было ещё хуже. Погружённый в тяжёлые раздумья, я не мог не обратиться с просьбой к Шахинy, который пришёл позвать меня на обед.

— Вы хотите получить ткацкий станок?

В удивлённом голосе Шахина сквозила тень недоумения. Конечно, это естественная реакция — просить станок, когда не видишь.

— Да, целый день мне нечего делать, стало скучно… Пусть даже небольшого размера, достаточного для создания маленького гобелена.

— Это нетрудно, но… как вы собираетесь его использовать?

На вопрос, полный любопытства, я тихо ответил:

— Просто… буду водить руками, как получится…

Шахин, конечно,, казалось, не был убеждён, но без лишних слов выполнил просьбу. Через некоторое время после обеда слуга вошёл в комнату с ткацким станком.

— Подойдёт такого размера? — спросил он, взяв мою руку и помогая ощутить форму.

Я проверил станок подходящего размера и кивнул.

— Да, спасибо.

— Нити уже натянуты в указанном вами порядке.

Задав ещё несколько необходимых вопросов, он вышел из комнаты. Наконец оставшись один, я сел в кресло и тяжело вздохнул. Взяв в руки нити и усевшись на место, я почувствовал некоторое умиротворение. С этим я смогу хоть как-то отложить сложные мысли. Поскольку работа была давно забыта, я немного нервничал, но ощущения вернулись довольно быстро. Погрузившись в работу, я совершенно забыл о времени, и когда к вечеру пришёл Шахин, я был полностью поглощён процессом.

— …Йохан, ты правда не видишь?

На вопрос Шахина, который на мгновение замолчал, мне стало неловко без причины.

— Он небольшого размера, и вы хорошо всё подготовили, так что это было не так уж сложно…

— Я очень жду готовую работу. Раз уж ты сделал так много, ты, наверное, очень голоден, давай вставай. Сначала наполним желудок.

Он пробормотал, словно не слыша моих слов, и soon сменил тему. С помощью Шахина я сел на место и, почувствовав запах еды, который заметил лишь теперь, вдруг осознал свою пустующую желудок. Как и прежде, мы изредка вели бессмысленные разговоры за едой, после чего Шахин ушёл. В один из дней, когда повторялись одни и те же события, прибыл неожиданный гость.

В тот день, как только я открыл глаза, я сразу сел перед ткацким станком. Хоть как-то освободив голову и полностью погрузившись в работу, время пролетело более-менее незаметно. Я вышивал Рикаля, но поскольку я никогда не видел кошку, которая была с ним, я просто представил и вышил белого кота, основываясь на том, что слышал от Стюарта. Работая не спеша, медленно продвигаясь вперёд и проводя время, моё сердце успокоилось.

Шахин пришёл поздно вечером, в то время, которое обычно текло как всегда. Хотя я не мог знать точное время, я смутно подумал, что, вероятно, он пришёл потому, что настало время ужина. Когда я размышлял об этом, он заговорил:

— Йохан.

Его голос, произносящий моё имя, почему-то показался мне тяжелее, чем обычно, и я замер. Шахин продолжил после паузы:

— Здесь кто-то ищет тебя. Говорит, что из дворца…

— Меня?

При слове «дворец» первым, что пришло на ум, было лицо принцессы Наджимы. Когда я осознал, что моё собственное лицо мгновенно окаменело, Шахин сказал:

— Ты случаем не знаешь человека по имени Норман Стюард? Говорит, что он врач.

— Что? Стюард?

От совершенно неожиданного имени я невольно повысил голос. Увидев мою реакцию, Шахин сразу же спросил:

— Что будешь делать? Если не хочешь встречаться…

— А, нет. Я должен встретиться. Стюард — мой друг.

— Понятно…

Почему-то конец его фразы странно затуманился, но прежде чем я успел спросить, он сразу же изменил тему:

— Тогда я так передам. Поскольку его светлость владелец поместья уважает твоё мнение и сказал, что можно поступить как ты хочешь…

Неужели это значит, что я не могу встретиться, даже если хочу?

Возможно, мои мысли отразились на лице, потому что Шахин добавил лёгким тоном:

— В нашем положении встречаться с другими мужчинами — непростое дело. Тем более, твой партнёр — его высочество наследный принц. Но теперь, когда твой опекун, владелец поместья, дал разрешение, всё в порядке.

Неужели для встречи с кем-то нужно разрешение? Неужели так будет продолжаться и дальше?

Мне было не по себе, но почему-то я не мог спросить. Я молча закрыл рот, и Шахин сказал:

— Поскольку слишком поздно — неудобно, давай встретимся ненадолго перед ужином. Так сойдёт?

Атмосфера была такой, что даже если бы я отказался, это бы ничего не изменило. Я безвольно ответил: «Да», и он сразу же закончил разговор:

— Тогда я подготовлю место. Извини, что отвлёк от работы, Йохан.

Шахин сделал формальный поклон и вышел из комнаты. Оставшись один, я тупо моргнул и осторожно ущипнул себя за тыльную сторону руки. Острая боль подтвердила, что это не сон.

«Как Стюард оказался здесь?»

Мне хотелось поскорее встретиться и поговорить, но в то же время в глубине души стало тревожно. «Неужели мне предстоит услышать плохие новости?» В тот миг, когда я вспомнил Камара, появившегося передо мной весь в крови и без сознания, раздался стук в дверь, словно бьющий прямо в моё сердце. В тот момент, когда я непроизвольно сглотнул, послышался знакомый голос слуги:

— Господин Йохан, прибыл гость. Господин по имени Стюард.

— Да, да… П-проходите.

Я поспешно ответил и поднялся с места. Вскоре дверь открылась, и почувствовалась прохлада легкого ветерка. Я нервно встал, повернувшись в сторону, где, как мне казалось, была дверь. Сделав глубокий вдох, я услышал родной голос:

— Йохан.

Я повернулся в сторону звука, но не знал, что делать дальше, как вдруг Стюард стремительно приблизился и крепко обнял меня.

Стюард.

От прикосновения к его тёплому, твердому телу нахлынуло ощущение реальности происходящего. Глаза мгновенно наполнились слезами, а он, крепко обняв меня, принялся ладонью растирать мой затылок.

— Я так рад, что вы выглядите здоровым, правда. Я так переживал.

— …Стюард.

Едва произнеся его имя, я больше не мог сдерживать emotions и крепко зажмурился. В тот момент, когда я дрожащими руками обнял его за спину, я не выдержал и изо всех сил прижал его к себе.

— Стюард!

— Йохан.

Грудь сжалась так, что я не мог больше говорить. Мы лишь повторяли имена друг друга, не зная, что делать, разделяя радость встречи.

— …Ха.

После мгновений волнения Стюард отпустил меня. Я тоже, с сожалением отстранившись, наконец заговорил:

— Стюард, как вы поживаете? Как здоровье?

Я поднял руку, чтобы коснуться его лица, и Стюард, понимая моё желание, поднес своё лицо к моей руке. Пока я осторожно ощупывал его черты, он ответил:

— Всё прекрасно. Я волновался, как бы Йохану не пришлось плохо, но рад, что и вы выглядите хорошо.

— Да, я тоже в порядке.

Я ярко улыбнулся и ответил. Через руку я почувствовал, что Стюард, кажется, улыбается, и он readily продолжил:

— Рикаль тоже в порядке. Кажется, та белая кошка беременна.

— Рикаль станет отцом?

Я непроизвольно возвысил голос от удивления. Стюард кивнул и сказал:

— Не волнуйтесь, я устроил им безопасное место для отдыха. Они всё время вместе, очень дружны. Говорят, Рикаль стал ещё более вздорным, чем раньше, защищает свою женщину.

— Вот как…

В глубине души я беспокоился, не причинят ли им вреда. Ведь как бы ни был свиреп Рикаль, он не лев, а кот. «Мне нужно его защитить», — подумал я в тот момент, как Стюард добавил:

— Йохану не обязательно вмешиваться, так что можете не беспокоиться об этом.

Его слова почему-то прозвучали не совсем убедительно. Неужели есть ещё что-то, о чём стоит волноваться? В момент, когда мне стало страшно, Стюард тяжело вздохнул. Услышав этот необычно долгий вздох, я вздрогнул, и он заговорил тоном, ставшим серьёзнее, чем прежде:

— На самом деле, я приехал сюда повидаться с тобой не просто так.

— Да.

Я сглотнул сухую слюну и ждал его слов. Стюард продолжил:

— Прежде всего, я скоро вернусь в Америку. Я сейчас узнаю о рейсах и уже собрал все свои вещи из дворца. Если Йохан захочет поехать со мной, конечно, я буду очень рад. Проблема в том, что взять Рикаля будет сложно, а после рождения котят будет ещё труднее. Так что, наверное, придётся пока оставить Рикаля там, где он есть, а потом Йохан сможет приехать и забрать его или забрать отдельно.

От этих слов моё сердце будто упало. С того момента, как я узнал, что Рикаль нашёл себе новую кошку, я всё время думал, что мы можем расстаться. Но когда это стало реальностью, моё сердце вдруг словно опустело.

— И… где вы оставили Рикаля? — в мои уши прозвучал дрожащий голос. Словно это говорил кто-то другой.

Стюард без колебаний ответил:

— В доме госпожи Мейсы. Там будет очень безопасно.

— А.

Мне стало немного спокойнее, и я невольно вздохнул с облегчением. Если это Мейса, то Рикаль тоже её не сторонится, так что всё должно быть хорошо.

— Госпожа Мейса присмотрит за ним… Она действительно добрая.

— Верно. И красивая.

Добавив эту фразу с личным намёком, Стюард поспешно кхм-кхм, прокашлялся и сразу сменил тему.

— В любом случае, при такой ситуации не стоит слишком беспокоиться о Рикале. В крайнем случае, госпожа Мейса даже сказала, что может ненадолго приехать в Америку вместе с кошками.

— Госпожа Мейса до такого дошла…!

Услышав мой удивлённый возглас, он спросил с смешком в голосе:

— Ну как, теперь можешь со спокойной душой поехать со мной в Америку?

Мне было очень благодарно и радостно, но в то же время я забеспокоился. Всё шло слишком легко и быстро. Неужели может быть столько хорошего?

Внезапно мне стало страшно, и я заколебался, а Стюард сказал:

— Тебя что-то беспокоит?

— Да… — я кивнул и ответил честно. — Слишком много хороших новостей.

— …Верно.

Его ответ, прозвучавший после короткой паузы, заставил моё сердце сжаться ещё сильнее. Я уже не мог даже улыбнуться и лишь смотрел на него, как вдруг он заговорил:

— На самом деле, Йохан, у меня есть причина, по которой я пришёл сюда.

— Да, пожалуйста, расскажите.

Я торопил его с нетерпением, но Стюард, почему-то, всё тянул.

— Причина, по которой я ушёл из дворца, не только в том, что мне там нечего делать, но и в том, что я больше не мог там оставаться.

— Почему?

Нервы были натянуты до предела, словно если ещё немного, то схватил бы его и начал допрашивать. Сердце билось быстро, словно предупреждая раньше головы. Что же он пытается сказать?

— Йохан.

Ещё раз назвав моё имя, он выдохнул, словно вздохнув.

— Мы совершили то, чего не должны были делать.

Я не мог больше торопить его и затаил дыхание. Наконец, словно ему действительно трудно было говорить, сдавленным, дрожащим голосом он признался:

— Нам не следовало красть тот порошок.

В тот миг я широко раскрыл глаза.

Незаметно ночь углубилась, и вокруг стало ещё тише. Я понял это, потому что вместо доносившихся из-за окна птичьих голосов и людских звуков изредка слышалось стрекотание ночных насекомых.

Стюард ушёл, и я не знал, сколько времени прошло. Но было ясно, что я провёл так в оцепенении довольно долгое время.

Что же я натворил?

Как бы я ни перебирал слова Стюарда, ответ был только один. Из-за меня Асгар, возможно, умрёт.

Надо было с самого начала не приходить сюда.

Надо было просто всё бросить. Нельзя было идти во дворец только из-за желания увидеть Камара. Надо было просто забыть всё и уйти, вот как надо было.

Тогда всё пошло бы по плану Асгара.

Меня снова и снова охватывало чувство вины, я уткнулся лицом в ладони и издал глубокий стон.

Я всё разрушил.

От напряжения перехватило дыхание. В голове крутилась только последняя фраза Стюарда.

Король, вероятно, убьёт его высочество наследного принца.

Нельзя.

Одного воспоминания о нём, покрытом кровью, было достаточно, чтобы сердце готово было остановиться. В непроизвольно сжатой руке я почуствовал что-то постороннее с шелестящим звуком. Это был конверт, оставленный Стюардом. Внутри находился оставшийся порошок. Я прикусил губу и перевёл дыхание. Нужно взять себя в руки. Сейчас не время быть в отупении.

Я любой ценой защищу Камара.

Наследный принц умрёт.

Я ни за что не оставлю всё так.

На этот раз я не потерплю неудачу. Ради Камара я способен на всё. Могу совершить любой грех. Да.

Собравшись с духом, я поднялся с места. Времени осталось мало. Нужно всё закончить, даже если придётся не спать всю ночь. Я сел перед ткацким станком и начал работу. И не вставал ни разу, пока утром Шахин не пришёл в комнату, сообщив, что наступило утро.

— Вернуться во дворец? Что это за слова? Вы серьёзно? Вы не в своём уме?

— Стюард.

На его быструю речь я ответил смущённо, но спокойно:

— Я серьёзен. И я абсолютно в трезвом уме.

— О, Йохан. Что же вы…

Он, казалось, потерял дар речи, испустил вздох и продолжил с близкого расстояния:

— Вы не понимаете, какая там сейчас ситуация? Честно говоря, я практически сбежал оттуда. Там на пороге гражданская война. Либо король, либо наследный принц — один из них обязательно умрёт. И вы хотите туда отправиться? Вы сошли с ума, Йохан. Или же это безрассудная мысль.

— Да, возможно, я и правда сошёл с ума.

Я по-прежнему невозмутимо бормотал. Похоже, потому что я уже был готов ко всему, моё сердце было спокойно.

— Но моё решение твёрдо. Я вернусь во дворец. Пойду и встречусь с его величеством королём.

— Йохан, вы даже не видите, что вы сможете сделать?

Он повысил голос, казалось, от досады. Я просто молчал. То, что я собирался сделать сейчас, не нужно было афишировать. В случае чего, только Стюард оказался бы в затруднительном положении. Увидев меня упорно молчащим, он выдохнул со звуком «ха».

— Прости, Стюард. Ты так много помогал мне всё это время…

— Нет, я не хочу слышать извинений.

Он снова вздохнул и теперь, казалось, смирившись, спросил:

— Что бы я ни сказал, ты не послушаешь? Всё, что касается Камара, ты никогда не отступаешь.

— Прости.

Мне нечего было сказать, кроме очередных извинений. Я не мог поднять самопроизвольно опущенную голову, как вдруг Стюард заговорил:

— На этот раз вы действительно можете умереть. Или вы, или наследный принц. А возможно, и оба.

— Всё в порядке.

Я уже принял решение.

— Я не могу жить в мире без Камара.

На моё признание он на время замолк. Когда послышался ещё один вздох, раздался стук в дверь, и она открылась. Я почувствовал движение Стюарда и тоже поднялся с места. Я думал, что это Шахин, но неожиданно раздался незнакомый голос:

— Вы просите доставить вас во дворец?

От низкого, глухого голоса я вздрогнул и непроизвольно поднял голову, как сразу же последовало представление мужчины:

— Я Халид Ахиль ибн Маъкаль ар-Рахман, второй сын его светлости и на данный момент действующий вместо старшего сына. Вы правда собираетесь вернуться во дворец? Вам было бы гораздо безопаснее остаться здесь.

Его слова звучали деловито, но в них также слышалась некая доля раздражения. Конечно, это понятно, ведь я лишь создаю лишнюю работу. Внутренне понимая это, я тем не менее твёрдо кивнул.

— Да, я буду вам благодарен. Это важное дело.

— Или, может, вы планируете переметнуться к королю, раз наследный принц, видимо, умрёт? Омеги часто так делают. Разве нет, матушка?

От этих намеренно язвительных слов я вздрогнул, но та, к кому они были обращены, отреагировала спокойно.

— Верно, в конце концов, что такого особенного в целомудрии омег? Раз уж ты спал с братом своего возлюбленного, то переспать с отцом — и вовсе пустяк.

Из ответа Шахина я с опозданием осознал, что он вошёл вместе с этим мужчиной. На мгновение воцарилась тишина, а затем мужчина скрипя зубами прорычал низким голосом:

— Бесстыдство.

Хотя я и не видел глаз, враждебность ощущалась так остро, будто колола кожу. В смятении я незаметно протянул руку, чтобы проверить, здесь ли Стюард. К счастью, он был рядом и крепко сжал мою руку, словно говоря не волноваться. Халид снова обратил на меня внимание, его голос стал несколько резче.

— Итак, достаточно доставить вас во дворец? Я планирую выехать сразу после обеда, вас это устроит?

Казалось, он даже не думал согласовывать со мной время. Я поспешно кивнул.

— Да, пожалуйста, я очень прошу.

Послышался звук, похожий на неодобрительное цоканье языком, но на этом всё и закончилось. Вскоре послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем стало тихо.

— Это может быть опасно, Йохан.

По голосу Шахина я понял, что ушёл только Халид. Я поблагодарил его за проявленную доброту и продолжил:

— Мне абсолютно необходимо закончить одно дело… Спасибо за вашу заботу всё это время. Я не забуду.— Не стоит благодарности. Я лишь следовал приказам его светлости… Жаль, что не увижу завершённую работу. Похоже, она почти закончена, вы делали это всю ночь?

Его последние слова прозвучали с некоторым удивлением. От этих слов я очнулся. У меня не было времени на это. Нужно было поскорее закончить и взять с собой. Заметив, видимо, моё нетерпение, Шахин вскоре добавил:

— Тогда я пойду, не буду вам мешать. Да пребудет с вами благословение Божье.

С этими напутственными словами Шахин тоже вышел из комнаты. Стюард, отказавшись от дальнейших попыток меня переубедить, последовал за ним. Оставшись один, я сосредоточил все силы и поспешно завершил работу. Спина болела, плечи ныли, но я не мог отдыхать. От нетерпения я не мог остановить руки ни на мгновение и продолжал двигаться. Работа продолжалась без перерыва, я не сделал ни глотка воды. Наконец, когда Халид пришёл за мной, я как раз заканчивал последний стежок.

— …Вы закончили.

Он вошёл в комнату и, увидев, что я заканчиваю, пробормотал словно про себя.

— Для чего вы так усердно это делали? Неужели чтобы подарить королю?

На его язвительное дополнение я спокойно ответил:

— Да, я подарю его его величеству королю.

Даже не думая проверить его реакцию, я закончил и попытался встать, но пошатнулся. Тут же крепкая рука подхватила меня, и я, опершись на него, перевёл дух.

— …Жаль его высочество.

Он пробормотал тихо, но я отчётливо расслышал. Я сделал вид, что не заметил, отстранился от него и двумя руками поднял готовый гобелен.

Стюард ждал меня у выхода, стоя у двери. Молча взяв меня под руку, он повёл по коридору, не говоря ни слова.

— Йохан, не забывай, что в случае чего я всегда буду ждать…

Когда наконец настал момент прощания, он ещё раз напомнил мне. Я молча обнял его на прощание и отступил.

— Спасибо, Стюард. Я вас очень-очень люблю.

— Я тоже очень люблю Йохана.

Он сказал это словно шутя, но я хорошо знал, что это искренне. Вновь подтвердив нашу дружбу, я сел в ожидавший джип. Внезапно я почувствовал  запах феромонов. Поздно осознав, что этот запах исходит от Халида, я одновременно понял, что он альфа. Я машинально потрогал отметину Асгара на ухе, и оно раскалилось, словно горело.

Камар.

Задержав палец на мочке уха, я подумал:

Как же было бы хорошо увидеть его ещё раз.

Вдруг глаза наполнились жаром, и джип тронулся с места с грохотом двигателя.

Пока мы ехали на довольно большое расстояние, в машине царила тишина. Несмотря на струящийся прохладный воздух из кондиционера, я продолжал беспокойно ерзать. Внутри всё горело от нетерпения, я никак не мог успокоиться, как вдруг со стороны Халида раздался голос:

— О чём это ты так беспокоишься?

Я вздрогнул от неожиданно прозвучавшего голоса и, помедлив, открыл рот:

— Э… Его высочество наследный принц… он в безопасности…?

— Пока да.

Его ответ прозвучал легко и кратко. «Пока да». Значит ли это, что скоро станет опасно? Я сжал в руках гобелен, а Халид продолжил:

— От твоего беспокойства никакой пользы, так что успокойся. У его высочества наследного принца были причины отдалить тебя.

Но если бы сердце так легко подчинялось, в мире не было бы никаких трудностей. Мне почему-то стало обидно, и я возразил ему:

— Вы никогда никого не любили?

— Ты хочешь сказать, что любишь его высочество наследного принца?

Я не ответил на эти слова. Я поспешно отвернулся, а Халид язвительно заметил, словно ожидал этого:

— Пытаться сохранить лицо, говоря даже то, чего нет в сердце, — значит, у тебя ещё есть возможности.

Я снова замолчал. Похоже, Халид испытывает ко мне неприязнь, поэтому любые мои слова будут бесполезны. К тому же, у меня не было причин стараться произвести на этого мужчину хорошее впечатление.

— …Ещё далеко? До дворца.

Прервав наступившее молчание, я спросил, и он равнодушно ответил:

— Мы не поедем во дворец.

От этих спокойных слов я на мгновение не понял их смысла. Я лишь растерянно моргал, а Халид по-прежнему безразличным тоном добавил:

— Я просто продам тебя. Найдутся достаточно извращенцев, которым понравится и слепой омега.

В тот миг всё тело похолодело. Неужели он шутит? Этого не может быть. Как он может шутить такими неуместными шутками, у него скверный характер…

— Ты думаешь, я буду шутить с таким, как ты?

Он усмехнулся, словно прочитал мои мысли. Я окаменел настолько, что не мог даже нормально дышать, а он продолжал:

— Ты думал, я просто так передам тебя, раз ты поиграл с его высочеством наследным принцем, а теперь идёшь продавать себя королю? Я видел много таких, как ты. Если думаешь, что никто не сможет сравниться с твоей хитростью, ты сильно ошибаешься. Поблуждаешь, перепродаваясь разным хозяевам, и поймёшь своё место.

Я отчаянно замотал головой, но в ответ получил лишь его насмешку.

— Говорят, некоторые отрезают конечности и оставляют только дырочки. Интересно, что будет с тобой.

——!

Этот мужчина серьёзен.

Я отлично это понял. Этот мужчина ненавидит меня. Значит, он настолько предан его высочеству наследному принцу? Поэтому он считает меня предателем и хочет отомстить.

Конечно, он ошибается. Но я не могу сказать ему правду. Это только мой план, и в случае неудачи все могут оказаться в опасности. Это должно остаться только моей личной затеей.

Если бы я только мог видеть.

Если бы я изначально мог пойти один, было бы гораздо меньше нагрузки. Но пересекать бескрайнюю пустыню в слепом состоянии было невозможно. Я в последний раз взмолился:

— Я… я не поеду во дворец. Просто… высадите меня в городе… Я уеду из этой страны, пожалуйста.

Я умолял дрожащим голосом, но он лишь фыркнул, словно поражённый.

— Впервые вижу ребёнка, который так плохо лжёт. И с такой наивностью посмел обольстить его высочество наследного принца и замахнуться даже на короля — амбиции велики.

Раскрывшийся так быстро, я не мог больше говорить. Меня продадут? Значит, я никогда больше не увижу Камара?

Всё равно я планировал уйти после завершения дела. Думал тихо жить, наблюдая издалека за счастьем Камара, проверяя, что он в безопасности.

Но теперь я не смогу даже этого.

В таком случае оставался только один выбор. Я должен был бежать любой ценой. Даже если придётся умереть посреди пустыни, я не мог просто остаться.

Но как?

Именно тогда впервые бог ответил мне. Машина с грохотом подпрыгнула, и вскоре начал распространяться едкий запах.

— Что происходит? — резко спросил Халид.

Мужчина, сидевший, видимо, на водительском месте, быстро ответил:

— Простите, господин. Кажется, машина во что-то врезалась.

— Чёрт.

Халид выругался коротко. Кондиционер выключился, и сразу же воздух стал накаляться.

— Извините, я быстро проверю.

Послышался звук открывающейся двери машины, и вскоре она закрылась. Вокруг снова стало тихо. Пожалуйста, пожалуйста. Я усердно молился про себя, и, к большой благодарности, я почувствовал движение мужчины на соседнем сиденье.

— Что вообще происходит?

В тот момент, когда Халид вышел из машины, я поспешно начал шарить рукой, ища дверную ручку. Если бог сейчас помогает мне, она точно не должна быть заперта. Пожалуйста…!

Щёлк.

Со звуком открывающейся двери мои глаза наполнились жаром. Не колеблясь, я схватил гобелен и выпрыгнул из машины.

— Что это?

Кто-то заметил меня и закричал. Но я не остановился и продолжал бежать. Сзади послышался крик Халида:

— Стой, приближается песчаная буря! Стоять, я сказал…!

Его голос стал отдалённым и неясным, как вдруг едкая пыль налетела мгновенно. Я поспешно прикрыл лицо гобеленом, но не смог противостоять силе ветра. Я упал, и над ним пронеслась свирепая песчаная буря с яростным рёвом.

— Кх-кх-кх.

Подряд вырвался кашель, и колючий песок бил по всему телу и проносился мимо. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

«Может, я умру здесь».

Смутно мелькнула мысль: что менее мучительно — быть проданным или умереть здесь?

«Не сдавайся».

Нужно сделать всё, что в моих силах. Я должен попробовать всё. Подбадривая себя, я изо всех сил пытался подняться. Едва сделав шаг, меня отбросило ветром на три-четыре шага назад. Я подумал, что лучше подождать, пока ветер стихнет, но тогда меня сразу же поймает Халид. Нужно отойти как можно дальше. Как-нибудь подальше…

Лёжа на земле, я полз понемногу, понемногу. Так всё же было лучше, чем стоять. Правильно ли я двигаюсь? Может, я ползу в противоположном направлении? Если продержаться ещё немного, возможно, кто-то проходящий поможет. Как бог позволил мне встретить Камара, возможно, и на этот раз произойдёт чудо…

Если бы я мог увидеть его ещё раз.

Силы иссякли, и вскоре я лежал на месте, не в силах пошевелиться. Не то чтобы боль притупилась, не то потому, что песок покрыл тело, но страдания уменьшились. Давайте немного отдохнём. Совсем чуть-чуть. Это ненадолго. Скоро…

Скоро смогу встретиться.

——!

Показалось, что слышен слабый голос. Перемешиваясь с звуком песчаной бури, он расплывался, словно эхо в пещере, и было трудно разобрать что-либо с уверенностью. Пока я так лежал, на этот раз голос приблизился более явственно.

— …Йохан!

…Камар?

Мне это снится? Это рай? Сознание затуманилось, и я не мог properly осознать реальность. Не в силах пошевелить и пальцем, я слышал, как звук постепенно приближался. Я с трудом приподнял веки. Сквозь яростную песчаную бурю, казалось, виднелся какой-то расплывчатый силуэт. Этого не может быть. Я подумал. Ведь я не могу ничего видеть своими глазами…

В тот миг, когда я собирался снова закрыть глаза, я слабо почувствовал сладкий аромат. Не успев даже подумать, над мне замаячила большая тень, и он вытащил меня, глубоко погружённого в песок.

— Йохан, возьми себя в руки! Что это… Что же произошло.

Его последние слова прозвучали дрожаще, словно он вот-вот заплачет. До того момента безвольно обмякший, я, ах, с облегчённым вздохом закрыл глаза.

Бог услышал мою молитву.

Собрав последние силы, я обнял его. Огромная спина, которую я не мог даже обхватить полностью, заполнила мои руки.

Камар.

Глаза наполнились жаром, но, возможно, потому, что я был полностью в песке, слёзы не текли. С облегчённым вздохом я полностью потерял сознание.

Шлёп. От резкого звука я очнулся. Хотел открыть глаза, но веки были тяжёлыми, и лишь брови дёргались. На этот раз раздался более громкий звук, похожий на предыдущий. Я непроизвольно дёрнулся всем телом. От этого свистящего звука, словно моя щека разрывается, я с опозданием открыл глаза, но, конечно же, ничего не увидел. Дрожа от страха, я насторожил уши, как снова раздался резкий звук. Жуткий звук повторялся несколько раз. «Когда же это закончится?» — подумал я с испугом, как вдруг послышался знакомый голос.

— Довольно.

Асгар.

Я затаил дыхание от страха, ожидая следующих слов. Кого же это так бьют? Ответ soon стал известен.

— Халид, ты знаешь, в чём провинился?

— Я подверг опасности жизнь его высочества.

Произношение Халида звучало несколько невнятно. Неужели это действительно Халид, наследник правителя, получил несколько пощёчин? Не веря в это, я всё ещё сомневался, как снова раздался резкий, шлёп, свистящий звук, ударивший по ушам. Я вздрогнул от испуга и инстинктивно крепко зажмурился. Не выдержав более жуткой атмосферы, я открыл глаза. От очередного услышанного страшного звука я непроизвольно, ик, сглотнул, и вокруг внезапно стало тихо. Воцарилась тяжёлая тишина. Я, дрожа от страха, беспомощно теребя дрожащие руки, судорожно моргал незрячими глазами.

— Йохан.

Внезапно знакомый голос разорвал тишину. Вскоре сильные руки обняли меня, и я уткнулся лицом в его грудь.

— Ты пришёл в себя? Как ты себя чувствуешь?

Это был совершенно другой голос, чем мгновение назад. Я моргнул, затаив дыхание в объятиях Асгара. От слабого сладкого аромата мое сердце постепенно смягчалось, и напряжение в теле ослабевало.

— Да… Всё… в поря…дке…

Я с трудом открыл рот и издал звук, но сразу же разразился кашлем. Внутри горла всё заложенным, и я почувствовал боль, словно голосовые связки разрываются. Продолжая кашлять, кх-кх-кх, вокруг поднялась суета.

— Пей.

Асгар сказал это и легонько приложил к моей щеке что-то, вероятно, чашку. Я, всё ещё слегка подкашливая, с трудом повернул голову и принялся пить воду. Только после того, как я выпил всю чашку, сильный кашель наконец немного утих. Асгар, казалось, какое-то время проверял моё состояние, и только после того, как даже лёгкий кашель полностью прекратился, он наконец заговорил.

— Ты, будучи слепым, самовольно попытался пересечь пустыню. Разве это не опасно?

Его тон был скорее сокрушённым, чем упрекающим. Я представил лицо наследного принца, хмурящего брови и смотрящего на меня, и осторожно поднял голову. Мне хотелось увидеть его лицо, но это было невозможно. С горьким разочарованием я уже собирался опустить взгляд, как вдруг что-то коснулось моих губ. Наследный принц поцеловал меня.

……

Я замер от удивления, затаив дыхание. Рука, обнимавшая моё плечо, сжалась сильнее, и я, полностью прижавшись к его груди, разжал губы. Естественно, он сомкнул свои губы с моими и протолкнул язык. Толстый язык, проникший сквозь зубы, исследовал мои уста. Непроизвольно я закрыл глаза и широко раскрыл рот. Набравшись смелости, я высунул язык, и он, словно ждал этого, переплелся со мным. От переполняющего счастья всё моё тело болело. Мне хотелось обнять его за шею, но не хватало смелости. Я лишь колебался, сложив руки, как вдруг Асгар переложил меня и одной рукой потянул мою руку вверх.

А?

Растерянно обняв его за шею, я невольно широко раскрыл глаза, которые до этого были закрыты. Асгар, заметив мою замешательство, прекратил поцелуй и оторвал губы. Видя его явно недоумевающий вид, я растерянно открыл рот:

— Впервые наши мысли совпали...

На мои слова, пробормотанные словно про себя, Асгар переспросил:

— Впервые?

Его голос звучал так, словно он хмурится. Я невольно рассмеялся.

— Да.

Кивнув снова, я ответил:

— Впервые.

Грудь сжало так, что я не мог больше говорить. Я снова закрыл глаза и поднял голову. Асгар, казалось, не понимал, но молча поцеловал меня. Ах... непроизвольно вырвался вздох. Несмотря на то, что мы делились столькими поцелуями, это чувствовалось как впервые. Сердце бешено колотилось, дыхание само собой перехватывало, и я не мог контролировать своё тело. Я полностью отдался Асгару, погрузившись в поцелуй с ним. Хотел бы я, чтобы мир остановился прямо сейчас. Ах, пожалуйста.

Если бы только это было возможно.

Снаружи продолжал греметь шум ветра. В сказках, которые я читал в детстве, дом, унесённый ветром, попадал в какой-то волшебный мир, и герой отправлялся в приключение, чтобы вернуться в свой мир. А как поступил бы я? Попытался бы любым способом вернуться? Или же...

Когда наши губы наконец разомкнулись, мы тяжело дышали. Наше дыхание ощущалось громче, чем звук песчаной бури, бушевавшей снаружи. Опомнившись, я невольно огляделся. В мыслях, что люди могли наблюдать за нами, лицо мгновенно вспыхнуло, и в этот момент Асгар сказал сверху:

— Не волнуйся, мы одни.

Я выдохнул с облегчением и вскоре понял. Не могло быть никого из приближённых, кто наблюдал бы за личным временем наследного принца. Считая это хоть какой-то удачей, я снова положил голову на его грудь, как Асгар заговорил:

— Впредь не действуй самовольно. Если бы я тогда не нашёл тебя...

Он необычно замолчал на полуслове. Чувствуя, что он даже не хочет представлять это, мне стало совестно.

— Простите...

— Это не твоя вина, я не прошу извинений.

Когда я тихо пробормотал, он безжалостно прервал меня:

— Неправ Халид, посмевший угрожать моей жене и пугать тебя. Если бы он не болтал глупостей, ты бы не совершил такой безрассудный поступок.

Это была правда. Пока я молчал, Асгар продолжил:

— Он получит заслуженное наказание. Чтобы впредь никто не посмел сделать подобное.

Услышав это, я вспомнил резкий звук, который разбудил моё сознание. Неужели это Халида били по щекам? Разве этого недостаточно? Как будто заметив моё замешательство, Асгар проворчал:

— Это я ударил тебя плетью по спине. Разве мой отец не смог бы сделать того же?

В его голосе сквозило презрение. Даже though эти слова были не ко мне, я снова испугался. Вскоре Асгар спросил:

— Ты не хочешь этого?

— ...Да.

Я сглотнул и ответил:

— Его светлость уже проявил ко мне великую милость... и малый господин, я не думаю, что он действительно хотел мне навредить. Это я... ошибся...

— Конечно, нет. Посмел бы он продать тебя — я бы заставил его молить о смерти.

Асгар скрежетал зубами, выкрикивая это. Его голос звучал подобно рыку, и я снова вздрогнул, съёжившись. Тогда он вскоре смягчил голос и сказал:

— Я понял твоё намерение, не беспокойся.

— Да…

Не в силах больше говорить, я тихо пробормотал. В неловкой тишине слышался только шум ветра. Приложив ухо к его груди, я молча слушал равномерный звук его сердца. На душе стало спокойно, и напряжение само собой ушло. Пока я тихо лежал, прислонившись, Асгар заговорил:

— Мы возвращаемся из твоего поместья.

Я непроизвольно поднял голову и посмотрел на него. Внезапно с лёгким чмоканьем что-то коснулось и оторвалось от моих губ. Я с опозданием осознал, что Асгар поцеловал меня. Не дав опомниться, он продолжил:

— Омеги не могут наследовать род, но поскольку ты стал моей женой, королевская семья будет управлять поместьем вместо тебя, а фактически все полномочия будут у тебя. Когда ты родишь ребёнка, этот ребёнок официально станет правителем поместья, а также моим наследником.

От совершенно неожиданных слов мой мозг отказывался работать. Я никогда не хотел становиться правителем поместья. Я не хотел становиться и женой. Но прежде чем я успел это отметить, Асгар сказал:

— Если кто-то спросит о твоём статусе, расскажи им так. Все процедуры уже завершаются.

Я всё ещё был в замешательстве. Разве слово «завершаются» когда-либо звучало так зловеще? Я чувствовал, как каменеет моё лицо…

— Не бойся, это старая хижина, но довольно прочная, она не рухнет от такой песчаной бури.

Хижина?

Внезапно я насторожился. Сосредоточившись на этом необычном слове, Асгар продолжил:

— Оазис и хижина в таком месте — твой отец, предыдущий правитель, построил это временно для проходящих путешественников или торговцев. Как всегда, очень внимательный.

Я удивился и непроизвольно расширил глаза. Асгар, казалось, нашёл это забавным, и его голос прозвучал с улыбкой:

— И ещё посадил так много фруктовых деревьев — ты не мог себе такого представить, да?

Мне было так трудно дышать от изумления.

Я вернулся.

Внезапно звук ветра в ушах отдалился, а звук моего сердца заполнил уши.

Я вернулся в свой оазис.

…С Асгаром.

В тот миг глаза наполнились слезами.

— Йохан?

Асгар позвал моё имя, казалось, в замешательстве. Я закрыл рот двумя руками, издавая кх-кх звуки, изо всех сил пытаясь сдержаться. Но поднимающиеся чувства было совершенно невозможно сдержать.

— Хы-ы-ы…

В конце концов я разрыдался вслух, и Асгар, помедлив, вскоре обнял меня и начал похлопывать по спине.

— Я приказал восстановить особняк, где ты жил, максимально в прежнем виде. Когда поедешь в следующий раз, сможешь увидеть своими глазами.

Всхлипывая, я усомнился в его словах. Когда в следующий раз? Смогу ли я вообще туда поехать? Как я смогу увидеть, если я слепой? Нестыковок было немало. Размышляя о том о сём, я молчал, как Асгар продолжил:

— Когда песчаная буря утихнет, возвращайся в поместье и жди. Хейден ищет врача для операции на твоих глазах, и когда всё будет готово, он свяжется. Если здесь это невозможно, поезжай с ним в Америку. Все процедуры уже завершены…

Он говорил это легко и непринуждённо, но меня что-то беспокоило. Я с трудом открыл рот:

— А вы, ваше высочество?

Асгар, до этого говоривший без запинки, замер. Наступила тишина, и я ждал.

— …Зачем ты спрашиваешь такое?

Уклонение от ответа превратило мою тревогу в уверенность.

— Приезжал Стюард.

Я признался.

— Он сказал, что во дворце опасная атмосфера, и иностранцев отправляют обратно. Думаю, он приехал проверить, как я поживаю.

— И что?

Его тон не отличался от обычного, но звучал почему-то напряжённо. Я набрался смелости и спросил:

— Где сейчас Эйч?

Асгар снова замолчал. Я мало что знал о наследном принце, но был уверен в одном: он не лжёт. Потому что наследный принц — не тот, кому нужно лгать, чтобы избежать ответственности.

Тогда какой способ использует не привыкший лгать человек, уклоняясь от ответа? Именно молчание. Он не ответил.

Хотя я ожидал этого, мне не нравилась такая ситуация, и я с трудом задал вопрос:

— Ваше высочество… вы собираетесь воевать с его величеством королём?

Я почувствовал, как вздрогнула рука, обнимавшая меня. Это было очень слабое движение, но я, всё внимание которого было приковано к его реакции, не мог это пропустить.

— Я слышал от господина Шахина. Правитель Аль-Рахмана встал на сторону вашего высочества наследного принца, и поэтому господин Халид ведёт войска на поддержку.

На самом деле, он не говорил мне этого прямо. Я лишь сложил и предположил по обрывкам разговоров. Но если я прав, Асгар определённо отреагирует.

— …Так это ты сказал Халиду отвезти тебя во дворец?

Спустя долгое время он тихо спросил. Его голос звучал болезненно, словно его выжимали из голосовых связок. Асгар даже не может представить, что я собираюсь делать. Все смотрят свысока на меня, омегу, мол, что я могу сделать.

Именно поэтому это возможно.

Никто не будет меня остерегаться. Но этот мужчина, возможно, другой. Смотри, атмосфера уже изменилась. На этот раз это я сменил тему.

— Вам не нравится, что я здесь?

Прежде чем Асгар снова стал меня допрашивать, я поспешно добавил:

— Вы же сказали, что любите меня.

— …Да.

Асгар неохотно признал.

— Наверное, ты не собирался идти во дворец, чтобы встретиться со мной.

В его голосе всё ещё звучало недоверие. Хотя и этот мужчина не мог даже предположить, что я задумал, похоже, я хотя бы заставил его беспокоиться.

— Но я благодарен богу, что мы снова встретились вот так.

Я сказал это искренне. Хотя, возможно, никогда не смогу признаться ему, я хотел передать свои чувства хотя бы так. Но до Асгара это не дошло.

— То, что я люблю тебя, не обязывает тебя отвечать мне взаимностью.

Он говорил спокойно, с неизменным безразличным тоном. Прежде чем я успел возразить, он утешил меня:

— Всё в порядке, я привык к такому.

Внезапно я вспомнил того Асгара. Мужчину, стоявшего в тихом саду и смотрящего в одиночестве вдаль. Тень, густо ложившаяся на его бесконечно опустошённое лицо.

Неужели этот мужчина всю жизнь стоял так одиноко, глядя на недосягаемую даль?

— …Вы правда любите меня?

— Да.

На мой неуверенный вопрос он ответил без колебаний. Для следующих слов требовалось ещё больше мужества.

— …Если я скажу, чего хочу, вы исполните?

— Что угодно.

На этот раз он тоже не колебался ни секунды. У меня перехватило горло, и я поспешно прокашлялся.

— Тогда у меня две просьбы.

— Говори.

На этот раз он тоже охотно ответил. Когда я высказал первую просьбу, Асгар замолчал, казалось, удивлённый. Я понимал, что в голове у него проносится множество сложных мыслей. Но спустя недолгое время он ответил:

— …Я исполню, как ты хочешь.

Не затягивая времени, Асгар сразу же спросил:

— Вторая?

— Её… я скажу после того, как вы исполните первую просьбу.

Если первое желание не сбудется, второе не будет иметь никакого смысла. Хотя наследный принц и сказал, что исполнит по-моему, я не мог успокоиться, пока это не произойдёт.

— …Это невозможно?

Прозвучал дрожащий голос. Асгар, помолчав некоторое время, заговорил:

— Моя единственная супруга.

Послышался тихий, низкий голос, словно шёпот.

— Что бы ты ни пожелал, это сбудется.

Я не сдержал переполнявших чувств и вдохнул. Глаза мгновенно наполнились жаром. Кончики пальцев заныли и задрожали, сердце бешено заколотилось. Не в силах сдержать страсть, я неуверенно поднял руки и обнял его за шею. Асгар крепко обнял меня в ответ, и мы какое-то время оставались недвижимы. Снаружи по-прежнему громко доносился звук песчаной бури.

— Как ваше высочество можете говорить о том, чтобы остаться здесь одному с супругой на целых три дня?

Первым раздался грубый голос Халида. Он немедленно возразил против объявления, сделанного перед приближёнными. Вслед за этим послышались и другие голоса.

— Верно. Как можно оставлять сторону наследного принца в такое время? Это немыслимо.

Тот, кто яростно противился, был Даив. Затем последовали несколько незнакомых голосов. Но на эти единодушные возражения Асгар без колебаний остановил их.

— Всего три дня. За это время вы подготовьте войска. Вы же знаете, что пока никто не сможет двигаться.

Если память не изменяет, скоро должен был начаться Рамадан. Время, когда все возносят молитвы, а воюющие заключают перемирие — не время начинать войну. В запасе был примерно месяц. Как и ожидалось, все на указании наследного принца замедлились, произнося «но…».

— Но если его величество король предпримет действия первым…

— Пока всё будет в порядке.

Асгар прервал Халида.

— Информация из дворца точна. Всё идёт по плану, ничего не меняется. Действия — сразу после окончания Рамадана. Солдаты тоже не поймут действий во время Рамадана.

— Но ваше высочество, как вы будете принимать пищу во время поста?

Даив задал вопрос. Он выражал беспокойство не только об этом, но и обо всех аспектах жизни в целом.

— Разве не всего три дня? Впереди могут быть и более долгие трудности.

Воля наследного принца была непоколебима. Все явно не могли смириться с этим, но больше не смели возражать. После нескольких ещё жалоб они в конце концов сдались.

— Мы будем ждать неподалёку. Если что-то случится, немедленно свяжитесь с нами.

Даив напоследок проинструктировал и покинул место. И спустя примерно час вокруг стало тихо.

— Ну, теперь говори. Что второе?

На вопрос Асгара я огляделся по сторонам. Хотя я ничего не видел, я хотел проверить, нет ли кого поблизости. Асгар молча ждал меня.

Вокруг было предельно тихо. В гробовой тишине, где, казалось, был слышен даже стук сердца мужчины, державшего меня на руках, я наконец убедился, что мы остались одни.

— Ваше высочество, вы совсем не подозреваете, что у меня могли быть другие намерения?

Боясь душной тишины, я затаил дыхание и спросил, а он без колебаний обнял меня и прошептал над моей головой:

— Даже если бы это было так, как я мог бы отказать твоей просьбе?

«Йохан».

Его голос, звавший меня, ожил, словно это было только вчера. Мужчина, у которого не было ничего, но который охотно отдал бы мне всё.

— …Станьте Камаром.

Я наконец высказал последнюю просьбу, которую хранил в сердце. Асгар не ответил. Продолжая говорить ему, замершему без движения:

— Всего на три дня, что мы проведём здесь вдвоём, станьте Камаром. …Это моя вторая просьба.

Помнит ли он? Свои слова о том, что заменит Камара.

Ответ вскоре стал известен.

— …Хорошо.

Асгар открыл рот.

— Я стану твоим Камаром.

Голос Асгара ничем не отличался от обычного, но мне почему-то показалось, что он дрожит.

— …Спасибо, Камар.

Я прошептал и крепко обнял его. Едва утихший ветер на мгновение коснулся моего тела и прошёл мимо.

— Собирать фрукты?

— Да.

На хмурый голос Асгара я кивнул и сказал:

— Сейчас их должно быть очень много. Давайте соберём и вместе приготовим еду.

— Приготовить еду?

На этот раз он тоже повторил мои слова. Я снова ответил: «Да».

— Мы часто так делали с Камаром.

Асгар на этот раз промолчал. Спустя несколько секунд молчания он заговорил:

— Как? Ты же сейчас не видишь.

На вопрос, который, казалось, он не удержался и задал, я просто ответил:

— Ваше высочество можете поднять меня на руки.

Я широко раскинул руки, как будто это было само собой разумеющимся, и он снова замолчал. Я наклонил голову в недоумении, как вдруг раздался громкий хлопок, и что-то посыпалось вниз.

— Ай!

Я непроизвольно вскрикнул от того, что тук упало на мою голову, но не от боли. В недоумении я опустился на землю и начал шарить вокруг, вскоре схватив что-то маленькое и круглое. Почти одновременно я понял, что это олива, и что Асгар ударил по дереву.

Он что, рассердился?

Внутренне я забеспокоился, как вдруг послышался вздох: «Хаа».

——!

Меня внезапно подняли, и я на мгновение затаил дыхание. Асгар, неожиданно взявший меня на руки, спросил:

— Камар всегда так держал тебя, чтобы ты собирал фрукты?

Его голос звучал так, словно он скрипел зубами, и я неуверенно ответил: «Да».

— Он сажал меня на одну руку. Тогда я собирал фрукты и клал их в корзину, которую держал Камар...

Тогда он переложил меня, как я описал. Я естественно уселся на его предплечье и осторожно обвил руками его шею, опираясь на одно плечо. Казалось, этого было примерно достаточно, но Асгар не сдержался и выразил недовольство.

— Этот парень извращенец. На твоём месте я бы усадил тебя поудобнее и ничего бы не заставлял делать.

— Ваше высочество, вы бы приказали кому-нибудь собрать фрукты вместо вас, но мы не могли так поступить. И почему Камар извращенец?

Мне стало неприятно от необоснованных оскорблений. Но не обращая внимания на мои чувства, Асгар язвительно заметил:

— Какой смысл держать тебя в такой позе? Он мог бы собрать сам и отдать тебе.

— А в чём причина?

Я спросил искренне, не понимая, но ответ мне не понравился.

— Ему, должно быть, было очень легко с таким неопытным в житейских делах ребёнком, как ты.

— В чём я неопытный?

Хотя я и не знал, мне стало обидно от того, что меня назвали неопытным, и голос сам собой стал сердитым. Тогда Асгар сказал, как о чём-то само собой разумеющемся:

— Конечно, он хотел прикоснуться к твоему телу. Разве твоя задница не трётся вот так о мою руку каждый раз, когда ты двигаешься?

— С вызывающим видом схватившись за руку, которая держала мою выпирающую задницу, я вздрогнул от неожиданности и поспешно оттолкнул её.

— Это не так.

— Почему?

Я глубоко вздохнул и ответил:

— Доступные места уже все собраны, и это был вынужденный выбор. И разве ваше высочество, держа меня сейчас так, не получает удовольствия от прикосновений к моей заднице?

Не знаю, какой ответ был бы правильным, но в любом случае Асгар замолчал. Я снова предупредил его, чтобы он не сбивался с темы и не оскорблял моего Камара.

— Не забывайте, что ваше высочество наследный принц пообещали заменить Камара на следующие три дня.

— ……

Мне показалось, что он пробормотал ругательство, но я сделал вид, что не заметил. Он делал и не такое — несусветная чепуха, что он держал меня на руках только чтобы потрогать мою задницу. Мой Камар не такой развратник.

— Ваше высочество наследный принц слишком недоверчивы к людям.

— Тебе бы следовало называть меня Камаром, разве нет?

— ……

На это замечание, сказанное словно в ожидании, я молча закрыл рот. Оперев одну руку на плечо Асгара, я протянул другую, и вскоре маленький круглый фрукт коснулся кончиков моих пальцев. Собирать оливки было нетрудно. Они росли так обильно, что стоило протянуть руку и сжать пальцы — и ладонь наполнялась оливками. Я собирал плоды по мере возможности и клал их в корзину, которую держал Асгар. Я опускал руку, разжимал сжатый кулак, и Асгар принимал урожай.

— Для чего это будет?

— Чтобы есть, конечно.

Его вопрос показался странным. Неужели он не услышал моих первых слов? На мои слова Асгар после паузы произнёс:

— …Это здесь? Оазис, где ты жил один?

Тихий вопрос заставил мою руку, собиравшую плоды, замереть. Непроизвольно я взглянул в сторону его лица, и Асгар продолжил:

— Я видел фотографию, сделанную твоим отцом, предыдущим правителем. На фоне особняка он держал на руках ещё маленького тебя. Особняк… сильно изменился.

— Да.

Я прокашлялся, «кхм», прочистил горло и сказал:

— Потому что всё это время там жил дядя… Спасибо, что восстановите его в первоначальном виде.

Вспомнив слова, которые упустил ранее, я с опозданием выразил благодарность. Асгар пробормотал:

— …Ты совсем не изменился, почему же я не узнал тебя?

Его тихий голос, словно говорящий сам с собой, заставил меня склонить голову. О чём это он?

В недоумении я моргнул, как вдруг послышался голос, полный смеха:

— Наклони голову.

Я наклонился, как велели, и он сказал:

— Ещё.

После нескольких наклонов головы что-то внезапно коснулось моей щеки. Я удивлённо расширил глаза, и Асгар коротко рассмеялся. Вместе с этим моё сердце бешено заколотилось. Внезапно воцарилась тишина, но совершенно иного рода, чем прежде. Преодолевая страх, что сердце выпрыгнет из груди, я открыл рот. Послышался очень тихий голос:

— Если бы это был Камар, на поцелуе бы не закончилось.

С этими словами у ног раздался глухой звук. Это упала корзина, полная плодов, которые я так усердно собирал. Но это не имело значения. Асгар немедленно прижался губами к моим, а я изо всех сил обнял его за шею.

У нас не было времени даже войти в хижину. Как тогда, как часто делали Камар и я, мы просто упали на землю и стали исследовать друг друга. Словно мы только этого и ждали все это время, мы с одержимостью сливались губами, переплетали языки и ощупывали тела.

— Камар, Камар...

Я повторял его имя снова и снова, но он не останавливался.

— Да, — прошептал Асгар хриплым голосом и целовал мои щеки, лоб, губы, все мое тело.

— Ах...

Казалось, ему было мало просто тереться губами, он оскалил зубы и начал кусать меня везде. Казалось, он хочет сожрать меня целиком, но и это было неплохо. Если бы я попросил его съесть меня прямо сейчас, сделал бы он это?

Зловещая мысль опьяняла меня. Он сделает это, если я попрошу. Это была не надежда, а уверенность. Асгар определенно сделает это.

Даже если он не может умереть вместе со мной.

Я помог руке, стаскивающей с меня брюки, приподнял бедра и извился. Он стянул штаны и грубо толкнул снизу. Я почувствовал его полностью возбужденный член. Желая максимального контакта, я поспешно обвил ногами его талию.

— Хах...

Асгар выдохнул горячее дыхание, сжал мои ягодицы и раздвинул отверстие. Из влажного места струились выделения.

— Ммм...!

От давно забытого давления непроизвольно вырвался стон. Испугавшись, что он может остановиться из-за этого звука, я поспешно обнял его за шею.

— Йохан.

Мое имя позвал его хриплый, сорванный голос. «Угу», — кивнул я. Но он не спешил входить в меня. Его возбужденный член ощущался таким горячим, почему же он так меня мучает? Не в силах терпеть, я пошевелил бедрами, и кончик члена, остановившийся прямо перед входом, протерся туда-сюда. «Угх», — Асгар издал сдавленный стон.

— Йохан.

Снова позвав меня по имени, он спросил между грубыми выдохами:

— Можно мне посеять свое семя в твоем чреве?

Мой разум полностью затмило, и я не сразу понял, что он имел в виду. Я просто тупо моргал, а Асгар продолжал:

— Я хочу сделать тебя беременным. ...Подари мне моего ребенка.

Его голос, смешанный с прерывистым дыханием, сильно дрожал. Он звучал так отчаянно, словно умрет, если я откажу.

Член у меня внизу был настолько набухшим и влажным, что казалось, вот-вот разорвет мою утробу. Что он собирается делать с ним в зависимости от моего ответа? Остановится, если я скажу «нет»? Выдержу ли я такую ситуацию?

Ответ уже был предрешен. Была лишь одна причина, по которой этот мужчина исполнял все мои желания. Потому что он любил меня.

Но была ли у меня причина не исполнять все его желания?

— Да, — кивнул я.

— Сделай меня беременным, Камар. Дай мне твоего ребенка.

Не успели мои слова закончиться, как он привлек меня к себе, словно желая раздавить. Последние слова едва вырвались, будто сдавленные. И тогда его член, распухший больше, чем когда-либо, вошел в меня, заполняя мою утробу.

— Ах, ай, м-м...

Будто бы мою утробу разрывало от боли. Я не мог сдержать криков и закричал подряд.

— Йохан.

Асгар, торопливо обняв меня, прижал всем телом. Всё моё тело было сжато так, что я не мог дышать. Несмотря на это, член внутри меня продолжал набухать. Он не останавливался, пока полностью не закупорил отверстие. Ах, я широко раскрыл рот, но звук не выходил. Сознание затуманивалось, но боль ощущалась ярко. Даже расслабляясь, нижняя часть вздрагивала и сжималась. Казалось, во всём моём теле только эта часть была жива и двигалась.

— Йохан, всё хорошо.

Асгар тоже тяжело дышал и говорил.

— Скоро кончится. Потерпи немного, Йохан.

Он называл моё имя снова и снова, целуя всё моё лицо, но боль не уменьшалась. В какой-то момент я уже рыдал. Мне было страшно и больно, я не мог выдержать.

— ...Йохан.

Он остановил движения внутри меня. На зов я едва пришёл в себя, и Асгар спросил:

— Хочешь остановиться?

Что будет, если я кивну сейчас? Он будет утешать меня? Остановится?

На мгновение возник вопрос, но у меня не было желания проверять это и узнавать результат. Я едва собрал силы, обнял его за шею и открыл рот:

— ...Нет, всё хорошо.

Хах, у меня в ушах послышался короткий вздох. Асгар перехватил мою талию и сильно притянул к себе. Он снова начал двигаться. Я изо всех сил старался расслабиться и принять его. Казалось, горячее и тяжёлое оружие насильно раздвигало мою утробу. Возможно, это была область, до которой никогда раньше не доходили. Оно пыталось войти в самую мою глубину. Среди боли моя утроба задрожала.

Внезапно вспомнилось забытое воспоминание. Тогда Камар пытался сделать меня беременным. Я не понимал этого тогда, но сейчас был совершенно уверен.

Если бы я тогда зачал ребёнка от Камара...

Появилось чувство, что, в конце концов, мы вернулись к началу. Снизу послышался влажный звук.

— Йохан, Йохан...

От его возбуждённого голоса, несколько раз назвавшего моё имя, и торопливых движений бёдер я скоро понял. Что вот-вот он кончит внутри меня. Я изо всех сил прижал его к себе, чтобы не упустить. Ноги были раздвинуты сверх предела, казалось, суставы выскочат, но я кусал губу и терпел.

——!

Внезапно Асгар остановился. По всему телу прошла мелкая дрожь, утроба горячо нагрелась. Одновременно изнутри меня распространился густой запах феромонов.

Он кончал долго-долго. Асгар время от времени сильно ударял бёдрами, входя и выходя из меня. С каждым разом запах феромонов становился глубже, и моя утроба наполнялась спермой. Это повторялось снова и снова. В конце концов, мне даже показалось, что сперма вот-вот пойдёт изо рта — он снова и снова изливал её в меня.

— Йохан.

С вздохом повторяя моё имя, Асгар поцеловал меня. Его член всё ещё был сильно набухшим. С каждым его движением всё моё тело сотрясалось, и каждый раз у меня возникало ощущение, что жидкости внутри меня переливаются через край. Закрыв глаза, я подумал, что, возможно, всё моё тело наполнится его семенем. В тот момент, когда сознание начало уплывать, Асгар внезапно поднял меня на руки.

——?

Я непроизвольно широко открыл глаза. Испуганно обняв его за шею, я заметил, что Асгар, не обращая на это внимания, уверенно зашагал, неся меня на руках. Проблема была в том, что он всё ещё не вынул из меня член.

— М-мм...

Непроизвольно вырвался стон. Наполнив меня снизу, без малейшего зазора, он продолжал идти, держа меня на руках. С каждым движением тела возникало ощущение, что наполняющая меня сперма бурлит, и я не знал, что делать, лишь стонал.

— Ай!

Как только я почувствовал что-то прохладное, он положил меня куда-то. Вскоре я понял, что это жёсткая кровать, на которой Камар и я часто засыпали в обнимку.

— Наверное, ты и здесь валялся с Камаром?

Асгар спросил между грубыми выдохами. В полубессознательном состоянии я ответил:

— ...Но вы же обещали заменить Камара...

— Верно.

Он, словно ждал этого, подхватил мои слова.

— Так что если это место, где ты валялся с Камаром, мы должны сделать всё как следует.

Казалось, он был прав, но что-то было не так. Однако у меня не было времени глубоко над этим задуматься, как Асгар снова прильнул губами. Не вынимая член ни разу, закупорив меня, он снова начал двигаться. На этот раз, лёжа на спине, он посадил меня на себя сверху и двигал бёдрами снизу. С каждым его толчком я резко поднимался и снова опускался под действием силы тяжести, каждый раз издавая короткие крики «ай, ай». Сделав несколько толчков подряд и подготовившись, Асгар снова поймал упавшего меня, схватил мои ягодицы и выдохнул грубый вздох.

— Хаа...

С горячим дыханием моя утроба снова наполнилась спермой. От долго извергающейся жидкости всё моё тело затряслось, и даже пальцы ног заныли. Сильные руки, сжимающие мои ягодицы, не позволяли моей нижней части оторваться от его члена ни на мгновение. Благодаря этому, хотя всё моё тело дрожало, само отверстие, плотно сжав его член, не могло сдвинуться ни на миллиметр.

Хаа, хаа.

Смутно я подумал, что это предел. Густой запах феромонов, исходящий от спермы, наполняющей мою утробу, вызывал ощущение, будто мои кровеносные сосуды пропитались им. Я подумал, что на этом, пожалуй, достаточно, но, видимо, Асгар думал иначе.

Ненадолго дав мне передышку, он внезапно поднялся. Подхватив меня соскальзывающую одной рукой, на этот раз он положил меня на бок, взял одну ногу и закинул её на свою руку. Благодаря этому Асгар, устроившийся между широко раздвинутых ног, снова начал двигаться. Я уже не мог даже кричать, лишь издавал стоны, смешанные с дыханием: «м-м-м».

Если продолжать так, я забеременею, даже если бесплоден...

Когда Асгар кончил во мне в шестой раз, я подумал, уже теряя сознание.

От ощущения, будто что-то касается разных частей моего тела, я пришёл в себя. Потребовалось ещё немного времени, чтобы открыть глаза, но по мере постепенного возвращения сознания я понял, в какой ситуации нахожусь.

— Наконец-то пришёл в себя.

Асгар, тоже заметив это, прошептал у моего уха. Он ущипнул мой сосок, от чего я непроизвольно вскрикнул: «Ай!». Мужчина, обнимавший меня сзади, рассмеялся.

Он сидел на кровати, держа меня на руках, и всё это время гладил разные части моего тела, повторяя поцелуи и укусы везде, где касались его губы. Будто ему было всё равно, в сознании я или нет, когда он снова укусил меня за плечо, я рефлекторно чуть не извился.

— ...Ай!

От неожиданного ощущения я непроизвольно вскрикнул. Одновременно моё лицо запылало. Асгар всё ещё оставался внутри меня, не выходя. Осознав, что я уже привык и совсем не чувствую инородного тела в утробе, я растерялся, но Асгар спокойно сказал за моей спиной:

— Я не выйду следующие два дня.

— Целых два дня?

То есть всё время, пока мы здесь, мы будем в таком состоянии? Отчаявшись, я закричал, а он снова рассмеялся.

— Шучу, утром я выйду.

— Утром...?

Который сейчас час? Судя по почти полному отсутствию просвечивающего света, похоже, уже ночь. На мой испуганный вопрос Асгар ответил, как о чём-то само собой разумеющемся:

— Нужно подождать, пока посеянное в тебе семя как следует закрепится. Смотри.

— Ай!

Внезапно он просунул руку между моих бёдер. Я непроизвольно широко раздвинул ноги и вскрикнул от неожиданности, а он другой рукой взял мою и потянул вниз. Не успев опомниться, я почувствовал кончиками пальцев основание члена, плотно заполнявшего моё отверстие. Я испугался и хотел отдернуть руку, но не мог, так как Асгар крепко держал её. Заставив меня насильно ощупать складки отверстия, сжимавшего его член, Асгар прошептал:

— Ну как?

— Ч-ч-что как?

Смущённо запинаясь, я пытался говорить, а он насмешливо спросил:

— Что ты чувствуешь?

Но я был слишком смущён, чтобы говорить. Продолжая только беззвучно открывать рот, он, к моему досаде, погрузил руку ещё глубже. Я сглотнул, и он тихо сказал:

— Совсем не влажно, верно?

— Да, да... да.

Я растерянно кивнул. Как он и сказал, в моём отверстии не ощущалось никакой жидкости. От мысли, что вся его сперма находится внутри меня, у меня закружилась голова.

— Н-н-наверное... этого достаточно.

Голос дрожал от стыда, и слова плохо выходили. Но ответ был твёрдым:

— Нет, недостаточно.

И он обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

— Мало, ещё мало.

Послышался звук глубокого вдоха. Асгар вдыхал мой запах феромонов. Я, казалось, полностью пропитался его ароматом и не мог понять, исходит ли от меня какой-то запах. В этот момент его член внутри меня словно демонстрировал своё присутствие, потеревшись о мою утробу. Всё моё тело непроизвольно задрожало. Осторожно повернув голову, я встретился губами с Асгаром, словно он ждал этого. Осторожно высунув язык, я, конечно же, коснулся его языка.

Не отрывая губ, Асгар опрокинул меня на кровать. Нижняя часть, которая была соединена, разъединилась, но его член оставался прочно зафиксированным внутри меня, не двигаясь.

— Йохан.

Горячим голосом Асгар позвал моё имя и медленно начал двигать бёдрами. Я ладонями обхватил его щёки и осторожно повторял поцелуи. Его член снова набух, словно наполняясь семенем. Я был не в себе. Должно быть, я совершенно опьянел от феромонов и потерял рассудок. Иначе я бы никогда не осмелился задать такой вопрос.

— Может, останешься жить здесь со мной?

В тот момент, когда я задал этот вопрос взволнованным голосом, Асгар остановился.

Только грубое дыхание звучало у моих ушей. Я мог ясно представить удивлённое лицо Асгара, даже не видя его. Я сказал то, чего не должен был говорить. Я понимал это, но не мог не цепляться.

— Останься жить здесь со мной.

На этот раз я сказал с большей силой и уверенностью.

— Давай просто будем здесь вдвоём. Здесь есть оазис, фруктовые деревья, так что всё возможно. Я буду делать гобелены, продавая их, мы сможем жить. Нам ведь не обязательно быть богатыми? Ты же любишь меня, останься жить здесь со мной... Да?

— Йохан.

— Тогда я тоже забуду Камара.

Я отчаянно цеплялся, изо всех сил сжимая его плечи. С самого начала и до сейчас я хотел только одного — жить вдвоём с этим мужчиной. Я ничего больше не прошу. Если только он согласится, я оставлю всё и буду только с ним.

— Йохан.

Асгар, долго молчавший, наконец заговорил с вздохом.

— А что насчёт твоих глаз?

— Неважно.

Я ответил немедленно. Пусть никогда не увидят свет — ничего, если этот мужчина будет рядом.

Асгар снова замолчал. Время тянулось мучительно долго, но я ждал. Может быть, он колеблется? То, что он не отвечает сразу, точно по этой причине?

Пожалуйста, скажи, что согласен.

— Почему именно сейчас?

Он пробормотал, словно говоря сам с собой. И Асгар тяжело вздохнул, казалось, в крайнем затруднении.

— Я так этого хочу, Йохан.

Прежде чем он успел сказать следующее, я поспешно попытался закрыть ему рот. Но прежде чем я нащупал его губы, Асгар сказал:

— Если я откажусь сейчас, многие последовавшие за мной потеряют жизни. Я не могу бросить их.

— А я?

Слова вырвались раньше, чем я подумал. Послышался голос, близкий к рыданиям.

— А меня можно бросать? Со мной всё в порядке?

— Йохан.

В конце концов я разрыдался, и Асгар немедленно обнял меня. На нём явно было написано смятение, но я не мог остановить слёзы. Сколько раз мне отказывали и признавали, я всё ещё не мог сдаться. Асгар — наследный принц, мужчина, который не может умереть ради одного меня. Камар, живший только ради меня, давно исчез, но сколько раз я это осознавал, в конечном счёте до сих пор не мог отпустить. До сих пор, нет, и в будущем. Может, я никогда и не отпускал Камара?

— Йохан.

Асгар обнял меня, рыдающего, и продолжил.

— О чём ты? Ты стал моим супругом, с чего бы мне бросать тебя?

Йохан, он повторял моё имя, утешая меня.

— Я не брошу тебя. ...Разве что если ты сам меня оставишь.

— Я тоже никогда так не сделаю.

Я поспешно стал отрицать. Мне казалось, что это последний шанс. Если не сейчас — то никогда. Несмотря на отчаяние, ответ оказался не таким, как я ожидал.

— Если твой Камар вернётся, тогда дело другое. Но я — подделка.

Услышав его горький голос, я твёрдо заявил:

— Вы же пообещали заменить Камара.

Я почувствовал, как Асгар замешкался, но продолжил, не обращая на это внимания:

— Если бы это был Камар, он бы сразу согласился. Без колебаний.

Слёзы снова хлынули из моих глаз, и я зарыдал.

— Йохан.

Асгар целовал моё заплаканное лицо и говорил:

— Я был неправ. Ты прав, если бы я был Камаром, я бы конечно сказал «да».

Он вздохнул и крепко обнял меня.

— ...Я тоже этого хочу. Если бы мы могли уйти вдвоём куда угодно...

Асгар не договорил, но я и так понимал, что он хотел сказать.

«Тот ты ради меня отказался даже от богов», — подумал я.

«А нынешний ты не готов отказаться ради меня ни от чего».

— Это место... где я впервые встретил Камара.

Услышав моё тихое признание, Асгар замер. Я продолжил:

— Когда я впервые встретил его, мы полюбили друг друга... и поклялись умереть вместе.

— Йохан.

Он попытался заговорить, но я не остановился.

— Наверное, я ошибался... Вы — не Камар.

Я тихо извинился.

— Простите за бесполезное упрямство...

— Йохан.

Асгар снова позвал моё имя и обнял меня.

— Скоро всё закончится. Нужно лишь немного подождать. Пока ты будешь восстанавливаться после операции, всё закончится. Тогда мы уедем куда захочешь. Поэтому...

Он говорил с большей страстью, чем когда-либо прежде.

— Не забывай, что ты сказал. Что забудешь Камара и станешь моим.

Асгар поцеловал меня и пообещал:

— Когда всё закончится, поедем куда захочешь.

Я открыл рот. Ответу потребовалось немного больше времени.

— ...Спасибо.

Горло сжалось, и говорить было трудно, но это не имело значения. Асгар, казалось, был доволен ответом и снова прильнул губами к моим, а я закрыл глаза. Мне было достаточно того, что он хотя бы подумал обо мне.

«Хотя бы на мгновение он колебался с ответом», — подумал я.

Если в нём была хотя бы капля желания уйти со мной — этого уже достаточно.

— Ах...

Поддавшись его движению, я испустил вздох и смутно вспомнил.

Может быть, ты просто хотел забыть меня, поэтому и забыл?

Разве я, не способный быть тебе хоть чем-то полезным, не могущий дать ничего, кроме своего присутствия, не был для тебя лишь обузой?

Любовь давно закончилась, а я всё ещё стою на том же месте, не в силах сдвинуться. Теперь и мне пора уйти отсюда.

— Я люблю тебя.

Сквозь поцелуи Асгар признался.

— Ты понравился мне с первого взгляда.

— ...Когда охранник ударил меня?

Я смутно вспомнил тот леденящий день, а Асгар коротко рассмеялся.

— Нет.

Он поцеловал меня в лоб и добавил:

— Гораздо раньше.

Не знаю, отразились ли мои мысли на лице, но Асгар горько пробормотал:

— Ты не помнишь, конечно.

— ...Так когда же?

Я снова спросил, и он дразняще ответил:

— Не очень хочу говорить.

Я надулся непроизвольно, и Асгар, демонстративно поцеловав меня в надутые губы, добавил:

— Скажу лишь, что среди всех тех цветов ты воткнул в волосы именно те, что подарил я.

Это было ещё более непонятно. Но он, похоже, не собирался говорить больше, пока я сам не вспомню.

— Ах...

Вырвался взволнованный вздох. Движения Асгара, медленно входившего и выходившего из меня, постепенно ускорялись. Я soon понял, что он скоро кончит во мне. Я с радостью принял его.

В глазах мельтешил мутный свет. Не знаю, сколько времени прошло. Мы целовались при каждой возможности, обнимали друг друга, иногда смеялись. Время от времени Асгар целовал или кусал разные части моего тела.

— Может, когда-нибудь я тебя съем.

Снова сильно укусив меня за плечо, он сразу же отпустил, крепко обнял и вздохнул. Я думал о подобном, поэтому не винил его. Просто подумал, что было бы удобнее съесть меня, если бы я был потолще.

С большим трудом мы разделились лишь спустя долгое время после этого. Асгар вынул себя из меня только тогда, когда я полностью обмяк и перестал реагировать.

— М-м-м...

От ощущения, будто мою утробу выворачивают, непроизвольно вырвался стон. Ко мне, полностью истощённому и обмякшему, Асгар, молчавший некоторое время, наконец заговорил:

— Надо было подержать немного дольше.

По его бормотанию я понял, что он смотрит между моих ног. Я чувствовал, как что-то вытекает, и, осознав, что это сперма, скопившаяся в утробе, мне стало ужасно стыдно.

— Слишком... слишком много же... там ещё много...

Тихо проговорив правду, я вскоре почувствовал, как большая рука коснулась моего живота. Я вздрогнул и съёжился, а он нежно погладил живот и сказал с лёгкой усмешкой в голосе:

— Да, похоже на то.

Лицо моментально вспыхнуло, но у меня не было сил ни спрятаться, ни хотя бы прикрыть лицо. Я просто крепко зажмурил глаза, а Асгар, ничуть не смущаясь, поцеловал меня и без колебаний отступил.

— Нужно что-то поесть. Ты ничего не ел с прошлого дня.

Хотя он говорил правду, я совсем не был голоден. Почувствовав, как Асгар уходит, и немного подождав, пока воцарится тишина, я украдкой положил руку на живот, который он только что гладил. Почувствовав, что живот более вздут, чем обычно, всё моё тело горело от стыда.

Неужели я правда забеременею?

Если внутри зародится ребёнок...

Я смутно представил будущее, но затем покачал голову. Время ещё есть. Пока что я буду сосредоточен на этом счастье.

...Ведь его больше не будет.

Чуть позже, когда Асгар вернулся, я всё ещё лежал в той же позе. По моей просьбе он достал оставленные слугами припасы, варил рис, обжаривал оливки с маслом и солью — в общем, довольно активно двигался.

— Вы уверены, что вам не нужна моя помощь? Вы, наверное, никогда такого не делали...

Спросил я из жалости, но Асгар ответил небрежно:

— Когда я учился в Англии, я иногда готовил простые блюда сам. Хлеб, яйца — что-то вроде того.

Но, видимо, он всё же не привык к такой старой кухне, поэтому иногда ругался или вздыхал с восклицаниями. Так или иначе, Асгар выполнил задачу, и я с радостью съел приготовленную им еду.

После еды мне захотелось помыться, но Асгар воспротивился.

— Нужно подождать ещё день для стабильности.

— Но...

Вспомнив, что я вспотел и не мылся с предыдущего дня, я заколебался, как вдруг услышал, как Асгар уходит. Вскоре он вернулся, уверенно подошёл ко мне и сказал:

— Я оботру тебя.

Предварительно объяснив, Асгар начал вытирать мою руку влажной тряпкой. Хотя он предупредил заранее, я вздрогнул от холодного прикосновения, и Асгар остановился.

— Слишком холодно? Всё в порядке?

— Всё, всё в порядке. Просто... испугался.

Услышав это, Асгар начал двигать рукой медленнее. Как будто ждал, пока я привыкну. Вытерев каждый сустав пальцев, он растёр руку, затем тщательно вытер шею, спину и даже грудь. Я затаил дыхание в невероятной ситуации, лишь моргая глазами. Но более удивительное было ещё впереди. Он вытер мои бёдра, затем опустил руку к ступням.

——!

Я сглотнул и съёжился, и Асгар немедленно спросил:

— Щекотно?

Конечно, и это было верно, но меня потрясло то, что он вытирал ноги другому человеку. Я смотрел на невероятное происходящее широко раскрытыми глазами, и вскоре Асгар рассмеялся, словно понимая.

— Да, ещё вчера я не мог и представить, что настанет день, когда я буду мыть ноги кому-то ещё.

На этом всё не закончилось. Пока я в растерянности моргал, Асгар внезапно поцеловал мою ступню. Ошеломлённый, я даже забыл дышать, а он прошептал:

— ...На таких маленьких ступнях, почему так много ран.

При горьковатом тоне его голоса мне нечего было ответить. Пока я растерянно не знал, что делать, он взял мою ногу в одну руку и начал тщательно вытирать её тряпкой из другой. Время от времени, когда мне становилось щекотно и я дёргал пальцами, он неизменно разражался смехом, но его прикосновения оставались такими спокойными и нежными, что в них даже чувствовалась некая благоговейность. Некоторое время в комнате слышался лишь звук того, как он время от времени смачивал полотенце водой, принесённой из оазиса. Я чувствовал тепло его больших рук и тихо затаил дыхание.

Наконец, вытерев последний палец, он поднял обе мои ноги двумя руками. На мгновение движение прекратилось, и я ждал, как вдруг мягкие губы коснулись моей ступни. По какой-то причине у меня заболело сердце, и я крепко зажмурился. Вокруг не было ни дуновения ветра. Было так тихо, словно только мы двое остались в этом мире.

— Раз я рассказал свою историю, теперь расскажите мне вашу.

Под вечер, между поцелуями, я заговорил. Асгар, который снова обнимал меня и гладил всё моё тело, остановил руку. Это произошло ещё до того, как жидкость, которую он только что излил в меня, успела остыть.

— Почему его величество король так вас ненавидит...?

Он надолго замолчал. Он даже не прикасался ко мне. Застывший, словно ледяная статуя, не двигаясь, он молча ждал, и я молча ждал его. И лишь спустя время, которое показалось вечностью, Асгар наконец заговорил. Глухим голосом.

— Тот, кто родил меня...

Сделав тяжёлый вдох, он признался:

— Был омегой.

Голос Асгара слабо дрожал.

В ту ночь наследный принц проснулся среди ночи. Неизвестно, приснился ли ему дурной сон или громкий раскат грома разбудил его. Он лишь осознал, что резко вздрогнул в темноте, всё его тело подскочило, и от этого ощущения он проснулся.

Хаа, хаа.

На мгновение он растерянно моргал в темноте, как вдруг вокруг всё осветилось, и сразу стало ярко, как днём. На мгновение оцепеневшее маленькое тело содрогнулось от громового раската.

«Хиик...!»

Сам не зная почему, он сглотнул резкий вздох и съёжился. Ему уже исполнилось двенадцать — не возраст бояться грома и молний, — но почему-то его сердце колотилось, а тело дрожало невыносимо. Возможно, виной тому был этот промозглый воздух. Продолжающиеся потоки дождя били по ушам и вызывали головную боль.

Мама.

Некоторое время он лежал неподвижно, но после очередной вспышки молнии наконец поднялся с постели. Спустив ноги на пол, он поспешно пересек спальню и надел туфли, оставленные у входа. Когда он открыл дверь и вышел наружу, снова ударила молния.

«......!»

В ярко освещённом на мгновение коридоре дворца не было видно ни души. Обычно у дверей должны были дежурить как минимум двое слуг, но вокруг не чувствовалось ни малейшего присутствия, было тихо. Слышен был лишь шум ливня.

В очередном раскате грома наследный принц вскрикнул. Он помчался по коридору без оглядки, но длинный коридор был пуст. Никого нет, почему? Задыхаясь, он бежал и бежал. Нигде не было видно людей, в обширном королевском дворце громко раздавался лишь звук шагов наследного принца.

Мама.

В голове была только одна мысль.

Мама...!

Повернув за угол, поднявшись по лестнице, он снова побежал по длинному коридору. Расстояние казалось ему бесконечным. Его охватил страх, что он, возможно, никогда не доберётся. Что, если он будет бежать, бежать и бежать, пока мир не закончится? Может, мир уже кончился, и лишь он один остался?

Страшно.

Наконец в конце коридора в поле зрения попал знакомый узор. Это были покои королевы, его матери.

«Мама...!»

Он отчаянно крикнул и сам распахнул дверь. До сих пор он не встретил ни единого человека, и коридор, ведущий к покоям королевы, также был совершенно пуст.

Неужели и здесь никого? Ему было до ужаса страшно, но, к счастью, это было не так.

«Мама».

Снова ударила молния, и в освещённой комнате длинную тень отбросила высокая стройная женская фигура. Наследный принц наконец выдохнул с облегчением и расслабил плечи. Увидев королеву, он немедленно бросился бы к ней. Как всегда, мама обняла бы и утешила его. Возможно, она мягко упрекнула бы его, спросив, сколько ему лет, чтобы бояться грома и молний. Но это не имело значения. Он просто хотел почувствовать её тепло и успокоиться.

Однако наследный принц, собиравшийся с радостью броситься вперёд, почему-то замедлил шаг и остановился. Он и сам не мог понять своего поведения. Он был взволнован и напуган до безумия, так почему же ноги не двигались? Почему он не может побежать к матери? Почему.

Почему мама просто стоит там и смотрит на меня?

«Мама...»

«Не подходи!»

От внезапного крика наследный принц, только набравшийся смелости заговорить, снова замер. Королева, резко остановившая его, стояла неподвижно и лишь смотрела на него. Снова ударила молния, и лицо королевы отбросило чёткие тени в свете. Почему-то наследному принцу показалось, будто он видит это лицо впервые. Хотя это было лицо матери, которое он видел каждый день, почему же оно казалось таким чужим?

«Асгар».

Спустя долгое время она заговорила.

«Что случилось? Ты такой бледный».

Голос королевы звучал так же мягко, как обычно. Но от этого сердце наследного принца сжималось ещё сильнее. По коже побежали мурашки, волоски встали дыбом. «Э-э...», — он редко запинался, подбирая слова, пока королева молча смотрела на него.

«П-просто... я проснулся... и захотел увидеть маму».

«Почему?»

В другое время она бы, наверное, вздохнула: «Ах ты...» — и обняла Асгара. Но сейчас было иначе. Асгар никак не мог понять, какой ответ хотела услышать от него мать. Пока он снова подбирал слова, на этот раз мать заговорила первой.

«Иди сюда, Асгар».

Раскинув руки, она наклонилась. В другое время он бы сразу бросился к ней, но и на этот раз он колебался. Королева шепнула ещё более мягким голосом:

«Асгар, тебе нужно подойти к маме».

Ему не хотелось, но словно подталкиваемый, он сделал шаг. Пока он неуверенно приближался, она молча ждала наследного принца в той же позе. Шум дождя продолжал громко раздаваться, промозглый воздух делал кожу влажной.

«Асгар».

Когда наследный принц приблизился, она без колебаний обняла его. От слабого материнского аромата наследный принц, до сих пор сильно напряжённый, наконец расслабил плечи.

«Испугался грозы?»

«...Да, мама».

Он покорно кивнул.

«Я внезапно проснулся, и мне стало нехорошо... Пока я шёл сюда, в коридорах никого не было, и я... испугался».

Говоря это, он в конце концов смутился и замолчал. Мать нежно погладила спину наследного принца и сказала:

«Асгар».

«Да, мама».

Точно таким же голосом, как всегда, она спросила:

«Как ты себя чувствуешь после проявления, Асгар?»

Наследный принц замер и моргнул. Он проявился в прошлый день рождения. Все ждали этого, ожидая изменения к ожидаемой категории. Это произошло всего месяц назад.

«Не знаю точно, мама».

Наследный принц честно признался.

«Кроме изменений в глазах, всё осталось по-прежнему. А, и от меня исходит сладковатый запах».

«Когда ты вырастешь, этот аромат станет насыщеннее».

Нежно сказав это, мать развела руки и отпустила Асгара.

«И у тебя скоро начнётся гон, и ты будешь валяться с кем попало, как животное. И так же, как я, приведёшь красивую жену для вида, будешь насиловать её по своему желанию, а детей родишь от омеги, верно?»

«...Мама?»

Она определённо была не в себе. Асгар почувствовал страх и попытался отступить назад, но мать крепко схватила его за обе руки, не позволяя двигаться.

«И затем ты оставишь этого ребёнка на попечение няньки по имени королева, не так ли?»

Кхм, — она коротко усмехнулась, а затем начала смеяться, как сумасшедшая. Снова ударила молния, и её пронзительный смех смешался с раскатами грома. Наследный принц застыл от ужаса.

«Мама, ты...»

«Асгар, я была беременна».

Не обращая внимания на его сдавленный голос, мать продолжала:

«Твой брат почти родился. Хотя это было семя того проклятого мужчины, меня тошнило, но это был мой ребёнок. Не ребёнок, рождённый грязным омегой, а мой собственный ребёнок, которого я могла бы вырастить».

У него не было времени обрадоваться слову «брат». Затем она ярко улыбнулась и добавила:

«Но потом у тебя проявилась природа».

Наследный принц растерянно моргал. Мать продолжала весело, словно напевая песню:

«И что тогда будет с ребёнком в моей утробе? Я же бета? Ребёнок, которого я рожу, очевидно, будет бетой. Значит, я могу просто родить!»

Внезапно она закричала. В поле зрения ошеломлённого наследного принца, широко раскрывшего глаза, чётко отразился образ женщины, превратившейся в демона и кричащей.

«Я вырастила тебя до такого размера, и этого достаточно! Почему я не могу родить своего ребёнка? Почему, почему, почему! Почему ты убил моего ребёнка? Почемуаа!»

Её крик исчез, оставив жуткое эхо в пустой комнате. Наследный принц просто застыл, глядя на мать, тяжело дышащую. О, королева вздохнула, глядя на его лицо.

«Ты всё ещё мог быть моим милым сыном».

В её голосе прозвучали рыдания.

«Если бы только у тебя не проявилась природа».

«Мама...»

«Если ты всё равно вырастешь таким же, как тот мужчина, разве не лучше просто умереть?»

Вдруг отношение матери резко изменилось. С сияющим лицом, словно придумав brilliant идею, она крикнула:

«Да, давайте так и сделаем. Лучше умри сейчас, чем становиться таким грязным мужчиной, Асгар. Ещё не поздно. У тебя даже гон ещё не начался, верно?»

«Мама».

Наследному принцу стало страшно, он захотел убежать. Но как бы он ни старался, не мог противостоять силе её хватки. Хотя он был намного выше и крупнее своих сверстников, почему-то оказалось невозможно вырваться из рук этой стройной женщины. Перехватив дерущегося наследного принца, королева с блестящими глазами сказала:

«Я помогу тебе, Асгар».

И вдруг она схватила наследного принца за шею. Повалив его на пол, королева, оседлав его, изо всех сил стала душить, и его лицо быстро покраснело от удушья.

«Скоро, Асгар. Всё хорошо. О, дитя моё...»

Она называла имя наследного принца жалобным голосом, сжимая сильнее.

«Я быстро покончу с этим. Хороший мальчик. Осталось совсем немного. Там будет твой брат, Асгар. Играйте вместе весело... Я скоро последую за тобой».

Душа его, она пела. Колыбельную, которую пела ему в детстве, чтобы усыпить. Отчаянные попытки вырваться вскоре прекратились, и наследный принц обмяк. Сознание уплыло так далеко, что мысли стали уже невозможны, когда...

Бах! — оглушительный звук, и перед глазами сверкнуло. Сначала он не мог понять, что это за звук, что происходит. Внезапно дыхание освободилось, его затряс мучительный кашель, он судорожно хватал воздух, катаясь по полу.

Бах! — несвойственный звук раздался снова, смешиваясь с раскатами грома. С трудом переводя дыхание, наследный принц подraised голову и увидел королеву, сидящую на полу. Он уставился на неё широко раскрытыми глазами. Её лицо, смотрящее на него, всё ещё было прекрасным.

«Асгар».

Когда она пошевелила губами, называя его имя, раздался ещё один выстрел, и ударила молния. И он ясно увидел: в ослепительном свете — её яркую кровь, бьющую фонтаном; что-то, вылетающее из разорванной части головы. И это неизбежно долетело и до наследного принца, сидевшего на полу.

«Ваше высочество!»

Кричали подбегающие охранники.

«Ваше высочество, вы в порядке? Ваше высочество!»

Охранники окликали его, но он не двигался. И когда молния ударила снова, тело королевы, которое не успели прикрыть, навсегда врезалось в его глаза.

«Королева, которая растила меня, не была моей матерью».

Он сказал это спокойно, словно вздыхая. История закончилась, но я всё ещё не мог нормально дышать. Неожиданный рассказ ошеломил меня, я не знал, как реагировать. Асгар продолжил:

«Я узнал это только после её смерти. Взять омегу в жены невозможно — детей рожают через омег, но жену нужно выбирать из дочерей влиятельных семей».

«......»

«Она растила ребёнка, рождённого другой омегой, и, едва получив шанс родить собственного, сошла с ума, потому что у меня проявилась природа, сделав и это невозможным».

Его голос по-прежнему был лишён эмоций. Он реагировал равнодушно, словно это было дело посторонних, но я знал, что та рана до сих пор не зажила. Иначе он не страдал бы так от травмы каждый раз, когда идёт дождь.

«В тот день мать насильно увезли в больницу».

От ужасного признания мне непроизвольно захотелось заткнуть уши. Но я не мог. Мои страдания как слушателя — ничто по сравнению с страданиями самого Асгара.

«С тех пор... у вас испортились отношения с его величеством королём?..»

Я осторожно спросил. «Нет», — ответил он.

«Потому что я убил его омегу».

Я снова затаил дыхание. Тихий голос продолжал:

«Он и раньше не питал ко мне ни любви, ни интереса. Решил, что раз природа проявилась, то и ладно. Возможно, он надеялся, что в тот день мы с матерью умрём вместе. И то, что множество слуг куда-то исчезли, и то, что охранники ворвались в самый последний момент — время было подозрительное. Наверное, он знал, что с матерью творится неладное».

«А может, он пытался спасти, но опоздал. Ваше высочество не должны были заходить в покои королевы».

«Возможно».

Услышав циничное бормотание, я вспомнил, что слуги у его дверей тоже исчезли, но промолчал. Может, он оставил возможность, что королева сама придёт убить Асгара. Я поспешно отогнал мрачную мысль и снова спросил:

«На это была... причина?»

Я хорошо знал, что он презирает омег, почти ненавидя. Наверное, в этом была тайна. И Асгар выдал невообразимые слова.

«Партнёром, с которым я провёл свой первый гон, был омега, который родил меня».

Сначала я не понял его слов. Я просто моргал глазами, а Асгар спокойно продолжил:

«После того как мать умерла, мало что изменилось. Я был единственным наследником, и ко мне так и относились... Пока не наступил первый гон».

В ушах словно эхом отозвался раскат грома. Затаив дыхание, я услышал его голос:

«Я был совершенно без ума от феромонов, и кто-то вошёл в комнату».

Я помню его гон. Учащённое дыхание, глаза, ставшие золотыми, раскрасневшееся лицо, мужчина, полностью лишённый рассудка.

Словно зверь.

Меня пробрала дрожь, и я непроизвольно задрожал. Асгар, обнимавший меня, должно быть, почувствовал это, но не отреагировал. Как будто моя реакция была совершенно естественной. В глубине души стало щемить, и я тихо прошептал:

«Вы всё помните?»

«Нет», — ответил он.

«Подробностей не знаю. Как бы то ни было, это было впервые, и я точно не знал, что делать. Омега лежал на кровати и ждал, а я только суетился».

Асгар коротко усмехнулся с самобичеванием.

«И тогда этот омега говорит: не волнуйся. Я тоже сведу тебя с ума по этому телу, как твой отец».

Он продолжил странно приглушённым голосом:

«Тогда я понял, что он был тем омегой, который спал с моим отцом. Но какая разница? Разве в королевском дворце остались омеги, которые так не делали? Мой отец, король, буквально сходил с ума, словно не мог прожить и дня без этого».

И тогда Асгар сам над собой посмеялся.

«Впрочем, разве бывают альфы не такие?»

«Ваше высочество».

Я непроизвольно протянул руку и позвал его. Асгар взял мою руку, а затем положил её себе на живот. Как будто говоря, что всё в порядке.

«Как бы то ни было, я думал только о том, что нужно быстро избавиться от феромонов, как вдруг этот омега говорит: давай же, быстрее».

Сделав, казалось, глубокий вдох, он наконец признался:

«Давай же, быстрее попробуй дыру, из которой ты вышел».

Я перестал дышать, совсем затаив дыхание. Ошеломлённый, я замер, а Асгар невозмутимо продолжил:

«Когда я пришёл в себя, я уже изрезал всё его тело ножом».

«......»

«Вся комната была в крови, не говоря уже о кровати. Выйдя на улицу, весь в крови, я не очень хорошо помню, что было дальше. Никто ничего не говорил, и я не спрашивал... Но это правда, что после этого король начал открыто враждебно ко мне относиться».

Слушая его, затаив дыхание, я осознал одно противоречие. Причина, по которой король ненавидит наследного принца, не только в том, что он убил его омегу. Если учесть, что до этого он пытался убить его вместе с королевой. Если враждебность проявилась после смерти того омеги, то это было лишь спусковым крючком, а истинная причина кроется в другом.

Что же это за причина — ненавидеть своего единственного ребёнка так сильно?

Сердце продолжало тревожно биться, и я съёжился. Хотя воспоминаний осталось немного, я точно знал, что меня любили, пока мои родители были живы. Эти воспоминания до сих пор иногда придают мне силы. Но с Асгаром всё иначе. Королева, которая его лелеяла, ушла из жизни, и в тех обширных дворцовых покоях он остался один...

«Как же больно должно быть ребёнку, знающему, что его родители ненавидят его».

Я молчал, не говоря ни слова, но Асгар заговорил:

— Это вся история, скучно, да?

Я покачал головой.

— Нет.

— Скучно, ничего особенного.

— ...

— В мире много родителей, которые ненавидят своих детей.

Он говорил так, словно в этом нет ничего особенного. Конечно, в его словах была правда, но любящих родителей должно быть больше. Однако вместо того, чтобы ранить его, я сказал иное.

— ...Я буду очень любить своего ребёнка.

— Да, ты бы так и сделал.

Он без колебаний согласился со мной.

— Даже если это будет мой ребёнок, а не Камара.

Большая рука Асгара многозначительно погладила мой живот. От щекотки я съёжился. «Неужели внутри меня действительно зародился ребёнок?» Я всё ещё сомневался, когда он коротко рассмеялся и тут же добавил, словно про себя:

— Как же я мог оставить тебя одного.

В воздухе повисло что-то зловещее, но он замолчал. Наверное, понял, что если будет дальше ругать Камара, я не останусь в стороне. И это была правда.

Воцарилась тишина. Оазис, где не было никакого движения, кроме изредка набегавшего ветра, всегда был слишком безмолвен. «Чувствовал ли я такую же тишину, когда оставался с Камаром с глазу на глаз?» Я смутно припоминал.

— Я хочу кое о чём спросить.

Услышав тихий голос, я поднял голову. Пока я в недоумении ждал, он помолчал, словно раздумывая. Когда моё сердце похолодело от дурного предчувствия, он заговорил:

— Это ты взял порошок, Йохан?

— ...?

Не понимая, о чём речь, я склонил голову набок, а Асгар продолжил:

— Я слышал от Хейдена. Стюард отправил в лабораторию какой-то загадочный порошок. Когда его стали допрашивать, он сказал, что получил его от тебя.

...!

Я был так потрясён, что не мог издать ни звука. Я просто застыл с широко открытым ртом, а Асгар по-прежнему спокойным голосом спросил:

— Зачем ты его взял? Что ты собирался сделать?

— ...

Я попытался заговорить, но никакие звуки не шли. Он посмотрел на меня, лишь беззвучно шевелящего губами, и, словно чтобы успокоить, погладил меня по спине, но вдруг остановился. Асгар замер с поднятой рукой и сказал:

— Всё в порядке, можешь говорить медленно. Я подожду.

Он больше не гладил мою спину, а просто молча обнял меня в таком положении. Учащённое, сбившееся дыхание постепенно успокоилось, и я постепенно пришёл в себя. Немного успокоившись, я наконец заговорил:

— Вы знали, что это за порошок?

Мой дрожащий голос звучал как чужой. Асгар не ответил на мой вопрос, а задал встречный.

— А как ты получил этот порошок?

— Это...

Я сглотнул сухую слюну и снова глубоко вздохнул. Чтобы ответить, требовалось ещё больше мужества.

— В тот день, когда проходила священная церемония его величества... я видел, как его величество доставал порошок из какой-то шкатулки и подмешивал в вино... А потом внезапно начал кашлять кровью...

Я снова запнулся, дыхание перехватило. Сделав ещё несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я продолжил:

— У вас, ваше высочество, были такие же симптомы, но преступника так и не поймали, не выяснили, что это был за яд, поэтому...

— Поэтому, — Асгар закончил за меня, — ты решил, что это тот же яд, и украл его.

— Да.

Наконец-то вырвался перехваченный вздох. Немного успокоившись, я добавил:

— Я подумал, что преступник, пытавшийся убить вас, мог также пытаться убить его величество, и если выяснить, что это за яд, это поможет найти преступника.

Это предположение не было полностью ошибочным. Возможно, улучшение здоровья короля произошло потому, что я украл яд, и он больше не мог его принимать.

Но если подумать о текущей ситуации...

Смущённый, я прикусил губу и с трудом открыл рот:

— Вы уже знали об этом порошке?

Асгар ненадолго замолчал. Мне показалось, что он подбирает слова, но вскоре он, словно сдавшись, выдохнул:

— Да.

Едва успокоившееся сердце начало постепенно биться быстрее.

— А вы... знали, что это за яд... кто преступник?

— Да.

На этот раз ответ последовал быстрее. Дыхание становилось всё тяжелее, но я не мог сдержать эмоции. Неужели, неужели...

— Твои предположения верны.

Асгар по-прежнему говорил невозмутимо.

— Преступник — это я.

Ошеломлённый, я полностью перестал дышать, а он спокойно продолжил:

— Это я подсыпал яд в свою чашу, это я постоянно травил своего отца, пытаясь свести его с ума и убить. Всё это сделал я.

Боже.

Я закрыл рот обеими руками.

«Что же я наделал?»

— А... зачем?

С трудом я выдавил из себя звук, словно сжимая голосовые связки.

— Зачем... зачем, зачем ты это сделал.

Не в силах нормально связать слова, я запинался, а Асгар спросил с циничной усмешкой в голосе:

— Зачем я пытался убить отца? Или зачем инсценировал покушение?

— На оба вопроса.

Я набрался смелости и ответил. Асгар ненадолго замолчал. Не знаю, подбирал ли он ответ или обдумывал мысли, но я ждал.

— Король...

Наконец он заговорил, и я затаил дыхание.

— ...после смерти того омеги был не в себе. Казалось, он не просто ненавидел меня, а совсем сошёл с ума. Хотя трудно представить, что такой мужчина мог кого-то любить, но другой причины для предположений у меня нет.

Голос Асгара снова стал таким же, как обычно. Почти безэмоциональным, спокойным голосом он продолжил:

— Он использовал все возможные методы, чтобы убить меня, но я, как и тот мужчина, обладаю стойкостью к ядам. Если бы он действовал до моего проявления, тогда, возможно, ему бы это удалось.

— Как хорошо...

Неосознанно я вздохнул с облегчением, а он погладил меня по голове. Я закрыл глаза, успокоенный прикосновением его большой руки, а Асгар обнял меня и прошептал над головой:

— Я был единственным наследником, к тому же проявившим природу, поэтому он не мог найти повода для наказания или казни. Ему оставалось либо завести другого ребёнка, либо инсценировать мою смерть как несчастный случай. Но мне и самому странно: почему он не позволил родиться ребёнку королевы, и почему после этого не появилось ни одного ребёнка короля.

— ...

— Может, он просто не хотел детей.

Асгар сделал вывод, словно разговаривая сам с собой. Я тоже задумался, вспомнив слова Стюарда. Говорят, крайние альфы контролируют оплодотворение, значит, разве нельзя в любое время получить ребёнка от желаемого партнёра? Почему король больше не заводил детей? Так ненавидя Асгара, и при этом не имея другого наследника.

Наверное, мы никогда не узнаем ответа, пока не спросим самого короля. Наследный принц мог рассказать мне только это.

— Всё равно пытаться убить — это слишком жестоко.

Как раз когда я тихо осуждал короля.

— Что ж, я не лучше.

— Но...

Когда я попытался его защитить, он равнодушно добавил:

— Я тоже давал ему все яды, которые мог достать, так что я такой же.

— ...

Услышав это, я онемел. В конце концов, можно было сказать, что это была самооборона или вынужденная необходимость выжить, но почему-то слова не шли. Замолчав, я слушал, как он продолжал говорить, как о чём-то незначительном:

— Я тоже понял, что трудно убить его тайными махинациями. Затем, во время учёбы в Англии, я познакомился с Хейденом.

Я вздрогнул, услышав забытое имя, и Асгар сказал: «Да».

— Тот сумасброд, которого ты называешь Эйчем.

Хотя это казалось некоторым преувеличением, называть его сумасбродом было слишком жестоко. Но сейчас было не время указывать на это, и я молча ждал. Асгар продолжил:

— Думал, что не хочу с ним связываться, но неожиданно он пригодился. Его отец владеет крупнейшей в мире фармацевтической компанией.

У меня мгновенно загорелись глаза. Я моргнул, и Асгар сказал: «Да».

— Эта пыль родилась в той лаборатории. Хейден лично изготовил её и передал мне. Его приезд сюда также был для того, чтобы проверить результаты и получить обещанную мной награду.

— ...Деньги?

Осторожно спросил я, и Асгар коротко рассмеялся.

— Хотелось бы, но, к сожалению, его не купишь за деньги.

Когда-то Стюард говорил нечто подобное. Так что же хотел получить Эйч?

— Видишь ли, Йохан.

Послышался тихий голос Асгара.

— Мы можем получить почти всё, что хотим, поэтому сделка не может быть такой простой.

Под «нами» он имел в виду таких доминантных альф, как наследный принц? Или людей его круга? Или же людей с похожими наклонностями?

Мыслей было много, но, возможно, он имел в виду всё вместе. Ясно было одно — я не принадлежал к этому «мы».

Почувствовав лёгкое отчуждение, я поспешно скрыл это. Мне не пристало чувствовать такое. Это естественно. Молча закрыв рот в надежде, что наследный принц не заметит, я услышал, как Асгар заговорил.

— Я начал подмешивать это королю с определённого дня. Эффект был неплох... Однако это заняло слишком много времени. Здоровье короля постепенно ухудшалось, но казалось, что с такой скоростью он продержится ещё лет десять.

— ...

— Мне стало ужасно скучно ждать. Мне надоело, что король кормит меня бесполезными лекарствами.

— ...

— Тогда Хейден прислал новое лекарство. И я решил его испытать. Не хотелось ждать следующие десять лет, просто надеясь на смерть короля.

— Ах.

Я невольно ахнул и поспешно закрыл рот руками. На мою реакцию Асгар погладил меня по голове, словно ожидая этого.

— Да, поэтому я и инсценировал это.

Неожиданно всё сошлось. За исключением одного.

— Но вы могли умереть. Зачем?

— Я был единственным доминантным альфой, чтобы испытать то лекарство.

Выдержав паузу, он сказал:

— Если бы умер, что ж, ничего не поделаешь.

Возможно, он даже надеялся на это.

Вспомнился он, одиноко стоящий в саду. Его бесконечно опустошённое лицо, которое не удивило бы, если бы исчезло.

Может, этот человек жил всё это время, ожидая того дня.

При этой мысли в груди защемило. С трудом я открыл рот.

— Но не обязательно было рисковать и испытывать это на себе...

Мысль о том, что этот мужчина мог действительно умереть в тот день, заставила моё сердце сжаться. Когда я прошептал дрожащим голосом, он сказал:

— В итоге я выжил, и это был неплохой выбор. Если бы это раскрыли, это могло бы стать поводом снять с меня подозрения, а также это хорошее дело, чтобы переложить вину на другого.

Закария.

Вероятно, это тот мужчина. Тот «другой», о котором говорил Асгар. Он тоже враждебен Асгару, в этом нет разницы.

...А?

Внезапно мне что-то пришло в голову. Это не он использовал яд. Это была инсценировка Асгара, и это Асгар пытался убить короля. Наоборот, король пытался убить наследного принца.

Если оба исчезнут, трон...

— Значит, господин Закария... не имеет никакого отношения к этому делу?

Когда я торопливо спросил, Асгар ответил небрежно:

— Он коварный мужчина и не сделает ничего, что могло бы его выдать. Но посеять дурные мысли в голове — это он запросто может.

— Но если его величество король и ваше высочество наследный принц будут сражаться с армиями, оба окажутся в опасности, разве нет?

— Да.

Асгар не отрицал.

— Закария может воспользоваться этой возможностью для коварного плана. Я отслеживаю его подозрительные действия.

— Тогда...

— Или он может встать на сторону короля, сначала устранить меня, а затем стремиться к трону.

Ситуация казалась очень сложной. Конечно, я мог сделать очень мало.

Если бы я оставил тот порошок как был.

Сжав кулаки, я с трудом открыл рот:

— Нельзя... снова давать порошок его величеству королю?

— Нет.

Асгар снова без колебаний ответил. Как будто нечего было скрывать.

— Сначала дать это королю было не так уж сложно. Из-за высокомерия, что никакой яд на него не действует, он принимал любое лекарство, не разбирая. Говорят, до того как вызвать зависимость, оно давало невероятное чувство блаженства.

Вероятно, оно оказывало эффект, подобный наркотикам для обычных людей, — цинично добавил он. Вспомнилось, как он сам подмешивал порошок и пил. Наследному принцу нужно было лишь наполнить драгоценную шкатулку, в которой был порошок. Первоначально представить это королю можно было через кого угодно. Король, и до того не отличавшийся здоровьем, без опаски попробовал это и быстро подсел на впервые испытанное удовольствие.

...Я разрушил план Асгара.

Нельзя даже представить, сколько людей умрёт и пострадает из-за этого. Всё потому, что я забрал порошок.

Из-за меня.

— Это не твоя вина.

Словно прочитав мои мысли, сказал Асгар. Я вздрогнул и посмотрел на него, а он тихо продолжил:

— До сих пор всё шло слишком гладко. Не может быть, чтобы всё закончилось просто превращением его в зависимого.

— Но...

— Всё в порядке, я всё подготовил. Осталось лишь ждать подходящего момента.

— Но всё же...

Когда я попытался продолжить, наследный принц поцеловал меня, заставив замолчать. Переплетая языки, он медленно гладил моё тело. Вскоре дыхание участилось, и голова закружилась, но я не мог перестать думать. В голове мелькали образы истекающих кровью умирающих людей, и среди них был также и Асгар.

При этом виде дыхание перехватило, и я поспешно обнял наследного принца. Кончики пальцев похолодели, и всё тело дрожало невыносимо. Отказаться от этого мужчины и позволить ему умереть — совершенно разные вещи. Я не мог допустить его смерти.

«Я должен это завершить».

Я подумал: «Даже если придётся умереть от неудачи, я не смогу смотреть, как этот мужчина умрёт первым».

Эффект лекарства определённо есть. Оставшегося количества не так много, но если дать всё сразу, это возможно. Тем более, если Стюард был прав.

«Я обязательно сделаю это».

Повторяя это как заклинание, я изо всех сил пытался отогнать запечатлевшийся в памяти образ мёртвого лица Асгара. Три обещанных дня подходили к концу.

Словно услышав какой-то звук, я проснулся ото сна. В полусне я ворочался, ища тепло, и вскоре сильные руки обняли меня.

Камар.

Я тихо вздохнул и прижался к его груди. Мне захотелось так и погрузиться обратно в сон, но в глубине сознания слабо звучал голос, говорящий, что так нельзя.

Нужно вставать, но почему?

Мозг ещё не полностью проснулся, и мысли не шли. Я тихо постанывал, потирая лицо, а он крепче прижал меня к себе. Хах, над головой послышался вздох, и сознание постепенно прояснилось.

...Ах.

Реальность внезапно настигла меня. Вокруг по-прежнему царила тишина, но я чувствовал скрытое за ней слабое напряжение.

— ...Пора возвращаться?

Я прошептал, и руки, обнимавшие меня, замерли. После паузы он ответил:

— Да.

Асгар пробормотал, словно шепча:

— Время пришло.

Время. Ему время возвращаться наследным принцем, а мне — время отпустить его.

Я в последний раз изо всех сил обнял его. Асгар тоже обнял меня. Некоторое время мы так и оставались неподвижными. Я чувствовал сильный пульс на своей щеке. Я тихо закрыл глаза, стараясь запомнить эти вибрации как можно дольше. Я должен отпустить этого мужчину первым. Я хорошо это знал.

Я медленно ослабил объятия, но Асгар не двигался. Я на мгновение заколебался, затем, собравшись с духом, положил руку на его грудь. Даже если бы я толкнул изо всех сил, он бы не пошевелился. Смогли ли бы мои силы вообще сравниться с силами этого мужчины? Но этот мужчина должен был двигаться.

Если я этого хочу.

— Теперь нужно идти.

Я тихо прошептал. Асгар сказал: «Да», но всё ещё не отпускал меня.

— Люди будут ждать.

Я снова заговорил. На этот раз Асгар снова лишь ответил: «Да».

— Вот почему я сказал, давай просто останемся здесь жить?

Зная, что это дурной вопрос, я всё же упрекнул его. Наполовину это было намеренной фразой, чтобы оторвать его от себя, наполовину — просто капризом нежелания отпускать.

— Ха-ха...

На мои слова он издал беззвучный смешок. И всё же Асгар ещё некоторое время не двигался, но вскоре ослабил объятия. Естественно, наши тела отделились друг от друга, тепло ушло. Я тихо моргнул, а Асгар поцеловал меня в лоб. Затем в щёку, в нос, и наконец его губы коснулись моих. Его язык мягко вошёл в мой приоткрытый рот, но на этот раз не был ни грубым, ни торопливым, ни страстным. Словно желая убедиться в чём-то, он тщательно, медленно облизывал мои зубы, гладил нёбо, ласкал мой язык своими движениями, а я просто молча ждал.

— ...Хаа.

Наконец его губы оторвались, и он глубоко вздохнул. Он ничего не сказал, но поскольку Асгар полностью отпустил меня, я мог достаточно хорошо представить, что будет дальше. Мельком послышался шорох, словно он, слезая с кровати, одевался. Вскоре он вернулся, поднял всё ещё лежащего меня, усадил и стал по одному предмету одевать. Что бы случилось, если бы я отказался одеваться? На мгновение мне захотелось покапризничать, но, конечно, у меня не хватило бы смелости сделать это. Молча, с закрытым ртом, я ждал, пока он полностью оденет меня, затем Асгар закончил и поднялся. Я почувствовал, как сладкий аромат удаляется, и понял, что он вышел. А чуть позже послышался звук автомобильного двигателя, и люди вернулись.

Местом, куда Асгар отвёз меня, была больница. Как он и сказал, пока всё не закончится, я должен буду ждать здесь и делать операцию на глазах. Как будто предупреждённые заранее, присутствующие сыпали всяческими благословениями в адрес наследного принца. До сих пор я не произнёс ни слова.

— Я подготовил всё необходимое на время твоего пребывания здесь. Все документы улажены, так что ты можешь быть спокоен.

На слова Асгара я лишь кивнул. С момента выхода из машины он не отпускал меня из объятий. Я тоже не просил отпустить, а, наоборот, обнял его за шею и изо всех сил старался прижаться как можно ближе.

Наконец, войдя в какую-то палату, Асгар заговорил:

— Жди меня здесь, получая лечение.

И затем он продолжил каким-то сдавленным, словно перехваченным голосом:

— Если... если к моему возвращению ты так и не встретишь Камара... тогда...

Сделав глубокий вдох, Асгар наконец признался:

— Выбери меня.

— ...

Я не ответил сразу. Асгар замолчал, словно ожидая моих слов. Я с трудом открыл рот, но для того, чтобы издать звук, требовалось ещё немного времени.

— Для расставания... нужен процесс.

Как ни странно, мой голос звучал крайне спокойно. Я невозмутимо высказал мысли, которые приходили мне в голову всё это время.

— Нужно отпустить этого человека из сердца и подготовиться принять оставшегося в одиночестве себя.

Расставание всегда приходит внезапно. Поэтому я всегда не могу отпустить их из сердца и постоянно скучаю.

— У меня не было времени на это.

Какое выражение лица было у Асгара, когда он смотрел на меня? Теперь это не имело никакого значения.

— Теперь я понемногу... попробую.

Так что на этот раз нужно сделать это правильно.

— ...Ладно.

В голосе Асгара чувствовалась какая-то неловкая эмоция. Он не поймёт, почему я говорю это. Ведь он даже не подозревает, что сам является Камаром.

Да, как этот мужчина, обладающий так многим, может признать, что он и есть Камар, для которого любовь ко мне была всем?

— Прощай, принц.

Я тихо прошептал. Асгар какое-то время оставался неподвижным, а вскоре опустил меня на кровать.

— Я вернусь.

Попрощавшись со мной, он коротко поцеловал меня и повернулся. Послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, и теперь я действительно остался один. Вместе со сладким послевкусием.

Тук-тук.

Спустя некоторое время раздался стук в дверь, и кто-то вошёл внутрь.

— Ваше высочество.

Вздрогнув от незнакомого голоса, я тут же услышал его представление:

— Я начальник службы охраны, который будет отвечать за вашу безопасность, ваше высочество. Приветствую вас.

Он, вероятно, опустился на колени, так как голос доносился снизу, но, конечно, я не мог убедиться в этом визуально. Неловко ответив «Да», я вскоре услышал его продолжение:

— Пожалуйста, сообщайте мне обо всём необходимом. Сегодня отдохните, а с завтрашнего дня начнутся обследования, и вскоре вам предстоит операция. Пожалуйста, потерпите, даже если будет нелегко. От медицинского персонала поступило распоряжение от его высочества наследного принца не беспокоить ваше высочество сегодня, так как вы устали. Завтра они представятся. Сегодня днём вы сможете спокойно отдохнуть.

Он продолжал говорить:

— Слуги для помощи в омовении также ждут. Если понадобится, просто нажмите на это.

Затем начальник вручил мне кнопку, объяснил, как ею пользоваться, и вышел из комнаты. Наконец оставшись один, я перебирал кнопку, погружённый в мысли.

Период Рамадана, да ещё и возможность прооперировать глаза в это время — большая удача. Это всё равно что Бог открыл мне дверь для осуществления того плана. Ведь если глаза не видят, вероятность ошибки становится слишком высокой.

Хуу.

Сделав глубокий вдох, я успокоил тревогу. Времени достаточно. Приготовлю за это время всё необходимое.

Для этого мне определённо понадобится тот человек.

Приведя мысли в порядок, я нажал на кнопку, и сразу же раздался стук в дверь. После двухсекундной паузы вошедший начальник сразу же подошёл и спросил:

— Ваше высочество, что случилось? Вам что-то нужно?

— Да.

Кивнув, я открыл рот:

— У меня есть гобелен, который я привез. Принесите его, пожалуйста, и ещё приведите одного человека.

— Человека?

В его голосе немедленно появилась настороженность. Как начальник охраны, он, конечно, должен был реагировать именно так, и я ответил: «Да».

— Это американский врач по имени Стюард. Я хочу, чтобы он помогал мне во время моего пребывания здесь.

— Американский врач?

— Да.

Я сообщил ему название поместья, где видел его в последний раз, и попросил чашку чая. Начальник покорно удалился, но, вероятно, как только вышел из комнаты, немедленно начал проверять информацию о Стюарде. Всё, что мне оставалось, — это ждать его и готовиться к операции. Пока Стюард не приедет сюда.

Он обязательно приедет.

Я был уверен. Он поможет мне.

— Йохан!

— Стюард!

Повернувшись на звук и широко раскинув руки, я сразу же почувствовал, как он крепко обнял меня. Я тоже обнял его в ответ и с облегчением выдохнул.

— Спасибо, что приехал, Стюард.

Подняв голову с его груди и широко улыбнувшись, я услышал, как Стюард ответил с смешком в голосе:

— Чуть не разминулись. Я как раз собирался возвращаться в Америку.

— Почти случилось большое несчастье.

Погладив грудь, я лёгко потрепал его по голове, и вскоре Стюард отпустил меня. Я сразу же отступил и обратился к начальнику охраны, который должен был быть где-то рядом:

— Извините, я хочу поговорить со Стюардом. Не могли бы вы оставить нас одних?

Мне стало тревожно: а вдруг он не послушает? Но, к счастью, начальник сразу же ответил: «Да».

— Если вам что-то понадобится, позовите. Я буду ждать снаружи.

Сказав «Хорошо», он вскоре вышел из комнаты. После звука закрывающейся двери наступила пауза в несколько секунд, и я заговорил:

— ...Мы одни?

— Да.

Услышав подтверждение Стюарда, я наконец расслабился. Следуя его указаниям, я сел в кресло, и вскоре почувствовал, как он сел рядом.

— Рад, что ты выглядишь здоровым, Йохан. Я волновался.

— Спасибо. Извини, что заставил тебя волноваться.

Как только я закончил, Стюард с шутливым упрёком сказал:

— Правда, пожалуйста, прекрати опасные дела.

Закончив говорить, он рассмеялся, но я лишь неловко скривил губы. Пока Стюард не начал удивляться, я поспешно сменил тему:

— Э-э, сначала, ты не голоден? Может, сначала поедим, а потом продолжим разговор?

Возможно, Стюард заметил, что я готовлюсь сказать что-то важное. Может, он уже предполагал это с момента моего первого обращения. Но, к счастью, он без лишних слов согласился: «Да».

— Йохан нельзя голодать, так что давайте поедим вместе. Позвать охранника?

— А, я сам.

Прежде чем он встал, я поспешно нажал кнопку. Сразу же дверь открылась, и вошедший начальник спросил:

— Да, ваше высочество. Вы звали?

Я повернул лицо в сторону звука и сказал:

— Не могли бы вы приготовить еду для меня и Стюарда?

— Конечно. Больше ничего не нужно?

— Если что-то понадобится, я скажу. Спасибо.

Начальник без лишних слов вышел. Оставшись вдвоём, я вздохнул с облегчения и горько улыбнулся Стюарду.

— Я нервничаю каждый раз, когда говорю. Вдруг он не выполнит мою просьбу?

— Не может быть.

Стюард с преувеличенным отрицанием покачал головой.

— Разве можно ослушаться слова супруга наследного принца? Такого не может быть. Если только наследный принц не дал особых указаний. Держи себя в руках, Йохан.

Он похлопал меня по тыльной стороне руки, словно желая подбодрить, а затем ахнул и вздрогнул от неожиданности.

— Мне не следует обращаться с Йоханом так фамильярно.

— Нет, Стюард.

Прежде чем он отстранился, я поспешно остановил его.

— Обращайтесь со мной как раньше. Мне так гораздо лучше.

Ведь всё равно я недолго пробуду супругом наследного принца.

Я мысленно добавил это и улыбнулся Стюарду.

— Мы же друзья. Верно?

Стюард, выдержав короткую паузу, вскоре ответил с улыбкой в голосе:

— Да, друзья.

Хуу, я с облегчением вздохнул и сказал искренне:

— Спасибо, что приехал, Стюард.

— Раз Йохан зовёт, как я могу не приехать? К счастью, время совпало.

Дойдя до этого, Стюард изменил тон и серьёзно спросил:

— Как насчёт твоего решения отправиться во дворец? Ты встретился с наследным принцем и передумал? Так ведь?

— Стюард.

Казалось, он надеялся, что я скажу «да». Но, к сожалению, это не соответствовало действительности.

— Это лишь отложено, как видишь, обстоятельства сложились так...

— Йохан.

Стюард хотел сказать что-то ещё, но вовремя раздался стук в дверь, и нам пришлось замолчать. Вскоре дверь открылась, и почувствовалось присутствие нескольких людей. Кроме того, в воздухе витал аппетитный запах еды, видимо, приём пищи был готов. Некоторое время слышались стук и присутствие людей, а вскоре повсюду распространился соблазнительный аромат пищи.

— Тогда мы откланиваемся, ваше высочество.

С почтительным поклоном начальника началась суета. Вскоре шум утих, и вокруг стало тихо.

— Все вышли, Йохан.

Сказал Стюард.

— Обсудим остальное за едой.

— Да, Стюард.

Я сразу же кивнул и предложил ему поесть. Когда речь зашла об операции, он, казалось, уже слышал об этом и без особого удивления спросил:

— Лучше сделать операцию как можно скорее, так что, наверное, здесь — самый подходящий вариант. Каковы результаты обследования? Лечащий врач ничего особенного не говорил?

— Нет.

Я сразу же кивнул и передал его слова. Впрочем, ничего особенного не было, и после нескольких фраз говорить стало не о чем. Молча слушавший Стюард вскоре заговорил:

— Значит, операция назначена на послезавтра? А точное время скажут завтра?

— Да.

Я снова повторил тот же ответ. Стюард сказал: «Хорошо», — вздохнул, прошептал что-то, а затем легко похлопал меня по руке.

— Отлично. Похоже, операция не такая уж сложная, так что не волнуйся слишком сильно. Ведь я здесь, правда?

— Да, верно.

Я непроизвольно улыбнулся и ответил с улыбкой.

— Я верю вам, Стюард.

Воспользовавшись моментом, я снова искренне поблагодарил его.

— Спасибо, что приехали, Стюард. Вы могли бы просто уехать...

— Так нельзя. Как ни странно, если уж я решил что-то сделать, то стараюсь довести до конца.

Затем послышался звон посуды. По звуку льющейся воды я понял, что Стюард наливает чай в чашку. Я молча ждал подходящего момента для разговора. После паузы Стюард заговорил:

— Ну, давайте перейдём к главному. Зачем вы вызвали меня сюда? Мне нужно что-то сделать? Или у вас есть просьба?

Наконец настал тот момент. Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул и ответил: «Да».

— Да, у меня есть просьба.

— Говорите, скорее.

Стюард мог отказать. Если бы он не согласился на одну просьбу, у меня был запасной вариант. Второе я мог сделать сам, если бы только видел.

— То предложение, которое вы делали мне ранее, всё ещё в силе?

На осторожный вопрос он ненадолго замолчал. В атмосфере витало ощущение, что он припоминает, о чём я говорю, и я добавил объяснение:

— Предложение отвезти меня в Америку.

— А.

Стюард издал удивлённый вздох. Казалось, он совсем не ожидал таких слов.

— Вы хотите поехать в Америку? Со мной?

Как я и предполагал, его голос заметно оживился, и я покорно кивнул.

— Да. ...Если это предложение всё ещё в силе...

Уверенность быстро исчезла, и голос затих. Может, действительно стоит перейти к запасному варианту? Пока я размышлял, Стюард всё так же оживлённо продолжил:

— Конечно, оно в силе, Йохан. Молодец, отличная мысль! Да, давайте уедем отсюда вместе. Давайте никогда не возвращаться в эту надоевшую страну. Америка действительно прекрасна. Вы поймёте, когда поживёте там. Я помогу вам адаптироваться, сколько потребуется, так что не волнуйтесь...

Стюард явно был взволнован. Мне, напротив, стало неловко, и лицо запылало.

— Спасибо, Стюард. Я снова буду вам обязан...

Я хотел сказать, что мне жаль и я благодарен, но Стюард перебил меня раньше.

— Что вы, всё в порядке. Не беспокойтесь. Ах, какое облегчение. А то я уезжал с тяжёлым сердцем.

Он выдохнул глубокий вздох и спросил облегчённым голосом:

— Раз вы решили уехать со мной, значит, вы всё для себя решили?

Стюард, казалось, всё ещё допускал возможность, что я могу передумать. Я твёрдо ответил:

— Да, я решил.

Услышав это, Стюард вместо ответа крепко сжал мои руки на мгновение, а затем отпустил.

— Тогда, после операции нужно около двух недель на восстановление, так что уедем сразу после? Лучше уехать до окончания Рамадана.

Мы оба уже знали, что будет потом. Конечно, я закончу всё, что должен сделать, до этого.

— Так и сделайте, Стюард.

Я глубоко вздохнул и продолжил.

— Но прежде… вы не могли бы отвезти меня во дворец?

Воздух мгновенно сгустился. Я представлял, какое выражение лица было у него сейчас, и продолжал говорить.

— Я хочу увидеть Рикаля, и, если это возможно… я хочу поехать вместе с ним. И его семьёй тоже. …Это будет сложно?

— Перевозка животных за границу — дело нелёгкое, Йохан, — мрачно пробормотал Стюард. — Давайте в оставшееся время разберёмся с процедурами. Его Высочество кронпринц поможет оформить необходимые документы. …Вы по этой причине хотите во дворец?

В последних словах слышалось сомнение. Он спрашивал, неужто я всё ещё не оставил свою затею.

— С Королём бесполезно разговаривать, Йохан. К тому же, он никогда не прислушается к словам омеги, женатого на кронпринце.

— Я знаю. Я не собираюсь с ним разговаривать.

Я почувствовал, как холодеют кончики пальцев, и открыл рот. Из дрожащих губ вырвался напряжённый голос.

— Я убью Короля.

Стюард надолго замолчал. Я ожидал такой реакции, поэтому не удивился и не растерялся, а просто ждал, когда он заговорит. Даже не видя его глаз, я отлично понимал, какое выражение лица у него сейчас было. Он, наверное, смотрел на меня в полном недоумении.

— Сейчас… — наконец проговорил он. Но, выдав всего одно слово, Стюард снова замолчал. По атмосфере показалось, что он подбирает слова, и я молчал. Он пару раз издал звук, будто больная собака, и наконец заговорил: — Сейчас я, наверное, ослышался?

— Вы расслышали правильно, Стюард. Я вернусь во дворец, чтобы убить Короля.

Не торопясь, я спокойно вновь донёс свою волю. В ответ раздался изумлённый вздох, полный недоверия.

— С такими-то глазами, что вы собираетесь делать? — съязвил Стюард, но это была настолько ожидаемая реакция, что я нисколько не расстроился и не обиделся.

— Врач сказал, что после операции, пусть и не так хорошо, как раньше, но с зрением проблем не будет.

— Йохан…! — резко крикнул Стюард, а затем тяжело выдохнул, словно сдувшийся шарик, и на этот раз быстро, почти торопливо, продолжил: — Дело не только в том, чтобы видеть! Каким именно способом вы собираетесь убить Короля? Вы же знаете, на сверх-альфы никакие препараты не действуют. Тем количеством порошка, что у нас осталось, этого мужчину точно не убить. О чём вы только думаете?

— Верно, тот метод провалился.… По моей вине.

Голос сам собой ослаб, а голова бессильно опустилась. Из-за меня всё так обернулось. Значит, я должен всё исправить.

— …Йохан, — продолжил Стюард уже смягчившимся голосом. — Это уже в прошлом. Разве кронпринц винил вас? …Вдруг что-то пойдёт не так, и вас захватят в заложники. Вы только станете обузой для кронпринца.

Последние слова прозвучали сурово. Конечно, я уже предусмотрел и такой вариант.

— На этот случай у меня тоже есть план.

— Вы же не планируете умереть, Йохан?

Услышав его резкий тон, я тут же покачал головой.

— Нет, ни за что. Я не умру.

Я невольно положил руку на свой живот. Внутри меня его ребёнок, так что я ни за что не умру.

— Стюард, я знаю, что вы беспокоитесь, но это в последний раз. Я никогда не забуду вашу доброту, так что…

— Воздаяние мне не нужно. Сейчас не до этого.

Вслед за вырвавшимся вздохом послышался звук яростного почёсывания головы. В конце концов, он сдался и спросил меня:

— Ладно, давайте послушаем. Что вы задумали?

— Спасибо вам, Стюард…

Обрадовавшись, я начал благодарить, но он тут же отрезал с раздражением:

— Я не сказал, что помогу. Я сказал, что сначала послушаю.

Хотя он так и говорил, я знал, что в итоге Стюард мне поможет.

— Вам нужно только отвезти меня во дворец, Стюард. Как только дело будет сделано, я сразу же встречусь с вами.

— Об этом поговорим позже, что вы планируете делать? — с нетерпением подгонял меня Стюард.

Я глубоко вздохнул и начал говорить:

— Я вызову у Короля гон.

— Как? — с большим сомнением в голосе спросил Стюард.

Подавляя одышку, я ответил как можно спокойнее:

— С помощью феромонов. Я смогу. У кронпринца тоже дважды бывал гон.

— …Включая тот раз, когда его захлестнуло во время вашего хит-цикла? — голос Стюарда стал серьёзнее. Казалось, он сосредоточил все нервы, чтобы понять мои намерения, без насмешек и гнева.

Я снова почувствовал к нему благодарность и заговорил:

— Если считать и тот раз, то три. Всё это время я сомневался, но… — сделав ещё один глубокий вдох, я наконец признался: — Я смогу. У меня получится. Если Стюард… поможет…

— В ваших словах не хватает чего-то важного, Йохан, — перебил меня Стюард. Я поспешно замолчал, и он спросил ещё более серьёзным тоном: — Предпосылкой успеха этого плана является то, что вы точно являетесь сверх-омегой. И, как следствие, то, что вы можете свободно контролировать феромоны.

— Верно, — я сглотнул сухую слюну и кивнул.

Стюард продолжил:

— Раньше феромонов вообще не было, верно? Сейчас запах есть, но очень слабый. У других обычных омег он будет насыщеннее, чем у вас, Йохан. Так разве это возможно?

— Да, — на этот раз я тоже кивнул. — Потому что я и сейчас его контролирую.

Закончив говорить, я сделал глубокий вдох, а на выдохе расслабил тело. И вокруг меня мгновенно распространился насыщенный запах феромонов.

— … — Стюард тут же замолчал.

Я продолжал источать феромоны и говорить:

— Я всё это время тренировался, пока ждал встречи с вами. Ещё не идеально… но если я буду практиковаться дальше во время восстановления после операции на глаза, то всё получится.

— Йохан, подождите. Хватит, уже достаточно, прекратите.

Стюард торопливо проговорил это, и я сразу же почувствовал, как он поднялся. Затем послышались шаги, а спустя мгновение — скрип открывающегося окна и дуновение прохладного ветра. Пока я ждал, пока Стюард громко переведёт дух, я уменьшил количество феромонов. К счастью, всё получилось без проблем. Я вздохнул с облегчением, и тут Стюард заговорил:

— С таким количеством феромонов это действительно то, что обычная омега не смогла бы сделать.

Судя по гнусавому звуку, он, вероятно, зажал нос. Он продолжил:

— Нужно провести несколько тестов… но, думаю, вы правы, Йохан. То, что у кронпринца был гон целых три раза…

Стюард замолчал и на некоторое время умолк. В тишине, казалось, он обдумывал что-то, и я снова ждал.

— Хорошо, Йохан. Давайте сотрудничать.

Наконец Стюард принял решение. Я хотел поблагодарить его, но он опередил меня:

— Но при одном условии. Для меня это тоже довольно рискованное дело, так что должна быть плата.

— Конечно, Стюард. Я сделаю всё, что смогу.

Я сразу же согласился, и после паузы он заговорил:

— Если вы поедете в Америку, вы станете обычной омегой. Если ваша порода станет известна, это будет очень опасно.

— Да, — на этот раз я снова кивнул.

Стюард дал несколько предостережений и наконец изложил свои условия. Я согласился без малейших колебаний.

— Если это поможет исследованиям, конечно, я должен помочь. Я очень рад, что смогу отблагодарить вас за всю доброту, что вы мне оказали.

Я широко улыбнулся, а Стюард пробормотал что-то смущённо:

— Хоть немного бы подумали…

Я покачал головой.

— Я вам верю, Стюард. Если я могу помочь, это прекрасно.

— …Ладно.

Он ответил с лёгкой горечью, затем вернулся ко мне, взял мою руку и слегка потряс её, как при рукопожатии, прежде чем отпустить.

— Ну, теперь мы в договорных отношениях. Давайте договоримся не благодарить и не извиняться друг перед другом.

— Хорошо.

Я поспешно сглотнул готовые сорваться слова благодарности и вместо этого лишь кивнул. Затем Стюард сменил тему:

— Нужно многое подготовить. Если вам нужно, чтобы я что-то сделал, скажите. Для начала, чтобы попасть во дворец, нужно сначала отвлечь тех охранников, я подумаю над этой частью.

— Да, Стюард. Пожалуйста.

— Кстати, — вдруг спросил Стюард, — что бы вы делали, если бы я отказал? Вряд ли вы бы сдались.

— Да, — мне стало немного неловко, и я неловко улыбнулся. — Я бы попросил Эйча.

— А… — Стюард издал странный звук. Я удивился его бессильному вздоху, а он с тяжёлым дыханием продолжил: — Хорошо, что попросили меня, Йохан. …Хотя в итоге разницы бы не было.

Стюард, издав стон, сказал:

— Самолёт, на котором мы полетим, — частный самолет мистера Шепарда. Наверное, сейчас он уже с кронпринцем. Говорят, они заключили какую-то сделку, пока она не будет завершена, мы не сможем уехать отсюда. Остаётся только надеяться, что всё быстро разрешится. Не знаю, какое грандиозное обещание он дал, но вряд ли он останется в месте, где вот-вот начнётся гражданская война…

Говоривший Стюард вдруг замолчал и заговорил о другом:

— Тогда давайте сегодня закончим раньше. Скоро вам предстоит операция… А мне нужно осмотреть окрестности и подумать, как нам отсюда выбраться.

— Пожалуйста, Стюард.

— Ладно, — охотно согласился Стюард, затем попрощался и вышел из комнаты.

Оставшись один, я наконец расслабил плечи и вздохнул с облегчением.

Я снова смогу видеть.

Сколько часов осталось до операции? Врач сказал, что повязку нужно будет носить несколько дней. Значит, после периода восстановления нужно сразу уезжать отсюда? Мы должны любой ценой предотвратить войну…

Размышляя, я уснул. Время шло гладко, настал день операции, и я вошёл в операционную.

Временами песчаные ветры из пустыни делали рот сухим, а в один из дней, когда тело обвисало, словно растаяв под палящим солнцем, наконец прошло две недели, и мне сняли повязку. И той ночью Стюард, как и планировалось, вместе со мной тайно покинул больницу.

— Хочешь привести друга?

На просьбу Наджимы Асгар нахмурил брови. Из-за хронических головных болей его самочувствие, и без того, было не из лучших, а настроение — так и вовсе. Возможно, потеря памяти тоже связана с какой-то проблемой в голове. То, что никакие лекарства не помогают, в такие моменты очень некстати. Ощущая, как нервы напрягаются из-за неизменно наступающей головной боли, он закрыл глаза и потер веки, а невеста, пришедшая в кабинет, заговорила:

— Да, я бы хотела, чтобы она погостила несколько дней.

Наверное, у неё была приготовлена какая-то правдоподобная причина, но Асгара это совершенно не интересовало. Уже то, что он разрешил ей остаться во дворце, спасаясь от жестокого отца, и так было достаточным проявлением заботы о невесте. Может, он на мгновение проникся симпатией из-за схожего положения. В любом случае, сейчас это не имело значения. Он всё понял, так что просто хотел, чтобы его оставили в покое. Головная боль не собиралась отступать и лишь усиливалась, и если так будет продолжаться всю жизнь, он, пожалуй, захочет покончить с собой.

— Делай как хочешь.

Бросив это резко, он увидел, как Наджима с удивлённым выражением лица наклонила голову.

— А тебе не интересно, кто это?

— Всё равно из твоих друзей только Мейса, разве нет?

Ему было лень разговаривать, и он помахал рукой, чтобы она поскорее ушла, но Наджима с недовольным лицом посмотрела на Асгара и язвительно процедила:

— По крайней мере, у меня есть Мейса.

Она проглотила слова «а у тебя вообще никого нет», но Асгар не мог этого не заметить. Под его взглядом, полным недовольства и направленным на неё, Наджима прокашлялась и, делая вид, что ничего не произошло, поклонилась.

— Благодарю за разрешение, Ваше Высочество. Да ниспошлёт вам Бог благословение.

Добавив из вежливости дежурную молитву, она решительно развернулась и вышла из кабинета. Дверь закрылась, и Асгар снова остался один. На столе громоздилась стопка документов, которые нужно было обработать сегодня. Завтра — совещание, а послезавтра — ужин с иностранным послом. Каждый день — бесконечная череда загруженного и напряжённого графика.

Ничего не изменилось по сравнению с прошлым.

Непонятно, почему прежде привычная рутина теперь так тревожит душу. Несмотря на такую занятость, он постоянно чувствовал, будто в глубине души пусто. Казалось, он забыл что-то очень важное. Что же это?

Похоже, за время, что он забыл, что-то произошло, но совершенно невозможно понять, что именно. Время текло без намёка на зацепку и без кого-либо, кто бы пришёл его искать. На данный момент самое правдоподобное предположение было в том, что его похитили или он оказался вовлечён в неблаговидное событие, был где-то заключён под стражу и сбежал. Тогда всё сходится. С ним что-то случилось, он потерял память, а преступник, державший его взаперти, узнал о побеге Асгара и скрылся. И то, что не удаётся найти никаких следов, тоже объяснимо — вероятно, потому что он где-то содержался в заточении.

Однако по-прежнему оставалась дыра. Именно тот гобелен.

Всего лишь обычная ткань.

Асгар снова скривил лицо. Если Дайв не нашёл его, значит, это не имеет никакого значения. Возможно, это не связано с преступником, а просто какая-то ерунда, что оказалась у него в руках, когда он бежал.

— …Хах.

Из-за непрекращающейся головной боли он перестал думать. У него не было времени тратить его таким образом. Когда он уже собирался снова сосредоточиться на работе, раздался стук в дверь, и через мгновение Дайв открыл её.

— Ваше Высочество, у меня есть дело для доклада.

После почтительного поклона он начал говорить, и Асгар нахмурил брови. Дайв без промедления продолжил:

— Мы с опозданием обнаружили, что американский врач запросил особую аудиенцию. Говорят, он врач, исследующий конституцию королевской семьи. Он сказал, что достиг значительного прогресса в США.

— Исследование? — с недоверием переспросил Асгар.

Дайв ответил «да» и более прямо продолжил:

— Говорят, это исследование доминантных альф и доминантных омег. Если позволите, я думаю, он хорошо разбирается в различных препаратах.

Дайв, следивший за реакцией Асгара, вовремя подал принесённые документы.

— Это отчёт о нём по результатам расследования на данный момент.

Асгар, просматривая попавшие к нему в руки документы, вдруг запнулся.

— …Принадлежит к фармацевтической компании «Шепард»?

В удостоверении личности, указанном в поданных им документах, было чётко так написано. Если он исследователь мировой фармацевтической компании, то у него наверняка много информации. Пока Асгар построчно читал плотно исписанную информацию о мужчине, Дайв без единого движения ждал его реакции.

— Было бы неплохо узнать, на каком этапе находятся исследования.

Услышав наконец слова кронпринца, Дайв немедленно ответил:

— Немедленно свяжусь.

Закончив говорить, он уже собирался развернуться, когда Асгар, будто что-то вспомнив, остановил его.

— Дайв.

— Да.

Немедленно прекратив движение, начальник охраны обернулся к нему, и Асгар сказал:

— Ему должно быть трудно проводить исследования в одиночку, проверь, нет ли у него команды.

— Да, Ваше Высочество. Я доложу, как только будут результаты.

Дайв поклонился и на этот раз окончательно вышел из кабинета. Оставшись один, Асгар ещё раз взглянул на документы, затем снова нахмурился.

И почему именно фармацевтическая компания «Шепард».

Вспомнив нежеланное лицо, он погрузился в раздумья. Может, так даже лучше. Используя того мужчину, можно добиться довольно хороших результатов. План продвигался безупречно. Всё было прекрасно. Если бы не эта надоедливая головная боль.

И время снова текло.

— …Таким образом, вероятно, результаты будут в следующем месяце…

Пока мужчина продолжал объяснения, Асгар молчал, не открывая рта. Осмотрев объект под руководством директора, выслушав отчёт об исследовании по выращиванию риса и добавив несколько ободряющих слов, он вышел наружу. Ход его государственного проекта шёл очень гладко. Конечно, были и противоположные мнения, но, учитывая состояние короля, их слова не имели особого веса.

После возвращения во дворец он в кратчайшие сроки укрепил своё положение. Здоровье короля стремительно ухудшалось, и наследником был только он один. Все необходимые приготовления были сделаны. Если бы не несколько раздражающих факторов.

— Расследование по Закирии всё ещё продолжается?

На вопрос Асгара Дайв немедленно ответил:

— Простите, Ваше Высочество. Потребуется ещё немного времени.

По явно затруднённому тону Асгар без лишних слов перевёл взгляд за окно автомобиля. Дайв охранял его ещё до того, как он уехал на учёбу в Англию. Он не думал, что тот может его обмануть, но на всякий случай неплохо бы задействовать и другие каналы. Он никогда за всю жизнь никому полностью не доверял.

Машина постепенно сбавила скорость, и вскоре в поле зрения попали знакомые очертания дворца. Уже было поздно, глубокая ночь. Асгар, глубоко откинувшись на заднем сиденье, ждал, пока автомобиль остановится. Он заговорил только после того, как Дайв открыл дверцу.

— Я хочу немного пройтись. Ждите.

— Да, Ваше Высочество.

Дайв немедленно ответил. Дворец был одним из немногих мест, где можно было ненадолго ослабить охрану. Хотя в ситуации конфликта с королём надолго отпускать охрану было нельзя, в ином случае он, вероятно, мог бы находиться один в любой части дворца сколь угодно долго без телохранителей.

Семья не имеет никакого значения.

Размышляя об этом, Асгар медленно зашагал. Вокруг веял прохладный воздух, и глубоко в лёгких ощущался аромат ночи.

……

Подувший ветерок растрепал его волосы. Асгар медленно поднял руку и откинул волосы. Постепенно его шаги замедлились, и он застыл в одном из уголков сада.

Не было слышно ни звука. Мир был мёртво тих. Пейзаж, попадавший в поле зрения, благодаря ежедневным усилиям садовников, был так прекрасен, но он был один.

Наверное, я всю жизнь буду умирать в одиночестве.

С мыслями в голове, отуманенной головной болью, Асгар размышлял. У него было всё, но не было ничего. Всё, что он держал в руках, было столь же иллюзорно, как воздух.

Исчезнет ли эта пустота, когда король умрёт и я стану королём?

И в этот момент. Тишину разорвал тихий звук, вонзившийся в уши. Рефлекторно он повернул голову и затем встретился взглядом с тем, кто смотрел на него.

И тогда Асгару внезапно показалось, что он ждал этот момент всю жизнь. Как будто в мозгу подул ясный ветер, и в одно мгновение сознание прояснилось, и тот самый момент, когда колокольный звон, мягко звучавший в ушах, словно шёпот бога, и внезапно всё вокруг замерцало, и только его образ ярко, как свет, заполнил поле зрения, и сердце тяжело упало, а затем яростно забилось.

Вместе с уверенностью, что он никогда не забудет этот момент.

Придя в сознание, он обнаружил себя стоящим на незнакомой дороге. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать ситуацию. Однако он никак не мог понять, почему оказался один в таком месте, куда подевалась вся охрана и что это за потрёпанная, бедная одежда на нём. К тому же, не то что денег — даже мобильного телефона не было, а в руках он держал лишь один гобелен.

— Чёрт.

Раздражение само собой вылилось в ругань. Асгар нервно потер лоб и огляделся. На тихой улице несколько магазинов были открыты в ожидании клиентов. Он решительно вошёл в один из них в поисках хозяина. Владелец магазина, торгующего всякой всячиной, смотрел в мобильный телефон и, услышав шаги, поднял голову, уставившись на Асгара.

Хах.

Асгар внутренне вздохнул. Невозможно, чтобы кто-то осмеливался так открыто разглядывать его лицо. Однако он подавил эмоции и тут же остыл. В обычной ситуации одним словом он мог бы отделить эту круглую голову от тела, но сейчас было не то. Асгар уже собирался заговорить с хозяином, но вдруг запнулся. В поле зрения попали заголовки газет, аккуратно выставленные на прилавке. Естественно переместив взгляд на дату, он мгновенно застыл в изумлении.

Он поспешно вытащил газету для проверки, но ничего не изменилось. Хозяин с недоумением смотрел на него, широко раскрывшего глаза и не двигающегося. Присутствие этого необычного клиента сильно возбудило его любопытство, но заговорить было нелегко. Пока хозяин, испытывая странное чувство, выжидающе наблюдал, мужчина внезапно заговорил:

— …Какое сегодня число?

Низкий голос был странно хриплым. Было трудно понять эмоции мужчины — нервничал ли он, злился или волновался, — но то, что он был в замешательстве, было несомненно. Хозяин, удивлённый видом мужчины, сжимающего газету, покорно ответил:

— 20XX год, месяц X, число X.

Услышав это, мужчина вдруг смял газету. На его поднятом лице явно читались шок и потрясение. Увидев это выражение, хозяин наконец исчерпал терпение и спросил:

— Что? Что вообще происходит?

Он с любопытством осматривал мужчину с ног до головы, но тот был не в состоянии легко ответить. С растерянным лицом он попеременно смотрел то на лицо хозяина, то на дату в газете, и наконец, сдавленно выдохнул:

— …Телефон.

Спустя долгое время Асгар открыл рот. Всё ещё бледный, он продолжил шёпотом:

— Мне нужно воспользоваться телефоном. Я заплачу.

Хозяина очень беспокоила испорченная Асгаром газета, но ему было любопытно, что этот мужчина задумал. Молча подвинув телефонный аппарат, он наблюдал, как тот тут же поднял трубку и набрал номер. Немного подождав, мужчина наконец заговорил:

— Это я, Дайв.

Острый вдох с другой конца провода едва донесся и до ушей хозяина. Асгар продолжил:

— Немедленно приезжай сюда. Адрес…

И он взял одну из визиток магазина, аккуратно сложенных в довольно высокую стопку, и зачитал указанный на ней адрес. Разговор быстро закончился, и Асгар положил трубку.

Несмотря на любопытство хозяина, он больше не произнёс ни слова и не сделал ни одного жеста. Он просто сидел, скрестив ноги, на стуле в углу, разглядывая принесённый гобелен, полностью погружённый в свои мысли. Хозяину было многое любопытно о нём, но атмосфера не располагала к вопросам, и он лишь наблюдал украдкой. Асгар давно заметил это, но проигнорировал. Сейчас его волновало другое.

Зачем он вообще взял это с собой?

Сколько ни разглядывал — ничего особенного. Это был всего лишь обычный гобелен. Всё, что можно сказать — сплетён довольно искусно.

Он совершенно не помнил, что с ним произошло. Последнее воспоминание — как он отправился в пустыню на соколиную охоту, и там память обрывается.

Прошло больше года.

Как ни напрягал память — ничего не вспоминалось. Чем больше он старался, тем сильнее становилась головная боль, что заставляло его нервничать ещё больше.

— ………

В тот момент, когда он, наконец, закрыл глаза, потер переносицу и тихо выругался, послышался звук автомобильных двигателей, и вскоре за широко распахнутой дверью остановились несколько чёрных машин. Из них выскочили торопливые мужчины и ворвались в магазин, и тот, кто шёл впереди, громко крикнул:

— С вами всё в порядке? Я…

Говоривший он, увидев хозяина, поспешно замолчал. Пройдя мимо хозяина, который смотрел на них с недоумённым выражением лица, мужчины торопливо подбежали к Асгару и одновременно опустились на одно колено.

— Мы счастливы, что вы в безопасности. С этого момента мы обеспечим вашу защиту.

Асгар, не говоря ни слова, прошёл мимо него. Дайв быстро поднялся и почти бегом последовал за ним, а мужчины исчезли так же мгновенно, как и появились. Оставшийся позади хозяин, всё ещё сжимая измятую газету, лишь широко раскрытыми глазами моргал.

— …Что это было?

Он ещё какое-то время рассказывал знакомым об этом дневном происшествии, закончившемся как дневной кошмар, но и это длилось недолго. А о том, что в его магазине побывал кронпринц, он узнал лишь спустя много больше шести месяцев.

— …Таким образом, человек, с которым на прошлой неделе тайно встретился господин Закирия, был американским торговцем оружием. Что именно было заказано, пока выясняется, но вскоре мы получим список. И ещё — есть информация, что он нанимает наёмников.

Асгар нисколько не удивился отчёту Дайва и равнодушно произнёс:

— Если купил оружие, то, конечно, нужно найти тех, кто будет его использовать.

Вопрос в том, откуда взялись эти деньги. По данным Асгара, его финансов недостаточно для таких масштабных дел. Непроизвольно он нахмурил брови, и немного помедлив, Дайв заговорил:

— И последнее, о гобелене, который вы указали.

Впервые Асгар проявил реакцию. Под его остановившимся взглядом Дайв, стоящий по ту сторону огромного стола, крайне затруднённо продолжил:

— Мы обыскали тот район вдоль и поперёк, но совершенно не смогли найти зацепок. Ходили слухи, что похожий гобелен продавался в Аль-Фатихе, но мужчина, который там его продавал, несколько месяцев назад погиб в аварии. Больше ничего узнать не удалось.

На лбу Асгара залегла глубокая морщина. Это была единственная зацепка, чтобы выяснить, что произошло с ним в период его исчезновения. Но если Дайв не нашёл, то, возможно, это действительно невозможно.

Что же всё-таки произошло за это время?

Как ни думал, лишь усиливалась головная боль, а ничего на ум не приходило. В любом случае, хорошо, что он вернулся во дворец, но проблем была не одна-две. На плече даже появился шрам, которого раньше не было. Было ли это похищением? Кто? Зачем? Как?

Возможно, кто-то задумал коварный план, используя события того периода. Если они знают о шраме, это точно станет основанием для шантажа.

Скорее бы появились передо мной.

Асгар прищурил глаза.

Я убью тебя так, что никто и не узнает.

Прямо сейчас он ничего не мог поделать. Исчезновение годовой памяти было крайне подозрительным, но, с другой стороны, если ничего не произойдёт, можно будет списать это на пустяк. Сейчас важнее было другое.

— Продолжайте следить за действиями Закирии и выясните источник финансирования. Вряд ли у него есть способ достать такие деньги…

— Понятно. А что насчёт гобелена? — осторожно поинтересовался Дайв.

Погружённый в размышления Асгар рассеянно ответил:

— Разве это не бесполезная вещь? Распорядись им как знаешь.

— Понятно.

Дайв почтительно поклонился и удалился. Оставшись один в кабинете, Асгар погрузился в глубокие раздумья. Из-за его исчезновения дела застопорились. К счастью, король, похоже, ещё не восстановил здоровье, но если бы он опоздал чуть больше, ситуация стала бы необратимой.

Нужно спешить.

Его выражение лица потемнело. Что, если Закирия привлекает финансирование извне…

Как только он подумал об этом, перед глазами внезапно мелькнул и исчез свет. Мгновенно он резко сглотнул. Оставшись один, он не считал нужным скрывать страх. Вслед за этим раздался оглушительный раскат грома, и он поспешно зажал уши.

«Асгар».

Залитая кровью мать повторяет его имя. Призрак, которого невозможно отогнать, проникает в его сознание.

«Асгар, ты должен прийти к маме».

Её тонкие пальцы обвиваются вокруг его шеи. Дыхание перехватывает, перед глазами всё чернеет. Асгар стиснул зубы, закрыл глаза и долгое время не двигался. Дождь продолжал лить, снова лишая его сна.

— Головная боль не утихает?

Американский врач нахмурился и спросил. Асгар смотрел на лицо Стюарда сквозь прищуренные глаза. Его вид с серьёзным выражением лица, поглаживающим подбородок, казалось, указывал на глубокие размышления, но Асгар не доверял ему ни капли. То, что результаты исследований не появлялись, было одной из причин недоверия, но с самого начала ему казалось, что тот что-то замышляет. Расследование Дайва показало, что история Стюарда была совершенно обычной, но Асгар по-прежнему смотрел на него с подозрением. Пока источник финансирования Закирии не был точно установлен, подозрительным мог быть anyone. К тому же, к этому врачу прилагалась неприятная «довесок».

Ассистент?

Морщины на лбу Асгара углубились ещё сильнее. Причина, по которой этот врач вызывал раздражение, заключалась в том, что он смел обращаться с ним как с дураком. Чем вообще мог помочь тот тощий ребёнок? Уже было удивительно, что он мог дышать и двигаться самостоятельно.

Хотя, если бы он был куклой, у него не было бы таких розовых щёк и сияющих глаз.

Нечаянно мелькнувшая мысль заставила выражение лица Асгара стать мрачным. Возбуждаться от мужчины, который не был омегой, — это то, что делают лишь некоторые извращённые бета-мужчины. Если бы он был омегой, то, возможно, он околдовал бы кронпринца своими проклятыми феромонами, и можно было бы понять, что Асгар временно дрогнул. Но если он бета, то это другое дело. С самого начала, если ты не альфа и не омега, влюбляться в человека своего пола — это безумие. Определённо, он, должно быть, ошибся. Если подумать, его лицо не было таким уж красивым.

Асгар во время учёбы за границей видел мужчин, которые не могли справиться с похотью и продавали свои тела. Тогда и сейчас взгляд Асгара на них совершенно не изменился.

Вульгарные и грязные твари.

Было абсурдно колебаться из-за какого-то ничтожного ассистента иностранного врача. Он был уверен: если дьявол существует, то у него точно такое же лицо, как у того парня. Всё равно ничего не выйдет, подумал Асгар. Я не такой, как они.

Неосознанно сжав кулаки, он разжал их, и Стюард, который с самого начала подглядывал за необычной реакцией кронпринца, поспешно заговорил:

— Кроме недосыпа, других причин нет? Даже предположения сойдут…

Асгар молчал. В некотором смысле для него это был довольно сложный вопрос. Рассказывать о себе — значит доверять Стюарду, что было трудно, а не рассказывать — тоже не помогало исследованиям. В любом случае, если бы тот избавил его от головной боли, ему было бы всё равно, даже если бы его собеседником был дьявол. Проблема была в том, что он ещё не решил, отдавать ли душу в качестве платы.

— Ну, какое-то время я болел, возможно, это последствия, — уклончиво ответил Асгар.

То, что его память не была полной, было секретом, известным лишь очень немногим. Если бы этот факт стал известен, Закирия, без сомнения, немедленно возглавил бы протест против наследования трона.

Так нельзя.

Асгар внутренне усмехнулся. После того как его отец, король, умрёт, трон будет принадлежать ему. Он давно решил сначала расправиться с Закирией, и Наджима также молчаливо согласилась с этим. Она не испытывала ни капли любви или жалости к своему отцу.

Она, вероятно, даже желает, чтобы я сделал это её руками.

Погружённый в размышления, он заметил, как Стюард скривил лицо и с серьёзным выражением посмотрел на Асгара. Тот понял, что врач тоже не верит его словам. Хотя он, конечно, даже представить не мог, что Асгар потерял память, и, вероятно, строил всякие бесполезные догадки. Асгар подумал: какой бы выдающийся врач он ни был, вряд ли у кого-то есть технология восстановления памяти, так что в любом случае это одно и то же.

Он подумал, что у того довольно завораживающее красноречие, и решил посмотреть, но людей, у которых язык опережает умения, предостаточно. Мысль о том, что Стюард тоже из таких, понемногу укоренялась, и он прикидывал, когда же выпроводить этого мужчину из дворца. И, уходя, он заберёт с собой того назойливого ассистента.

Именно тогда он подумал об этом.

— Ваше Высочество, прошу прощения, но не могли бы вы разрешить мне уйти раньше? Я хочу отпустить своего ассистента из дворца…

При этих неожиданных словах Асгар, полулежавший в кресле, медленно выпрямился. Увидев его реакцию, Стюард поспешно продолжил:

— Мне ждут одного звонка, и я хочу заехать к себе, проверить, не пришла ли почта, или не приехал ли кто-нибудь из моей страны, чтобы попросить его подождать. Да и мне кое-что нужно…

Асгар понял, что ошибся в оценке этого мужчины. До сих пор он считал его весьма искусным обманщиком, но внезапно тот стал крайне неумело лгать. Слишком самоуверен со мной? Или он всегда был таким, а я его переоценил?

Хотя было трудно сказать точно, ясно было одно: этот мужчина испортил настроение Асгару. Но он всё ещё не понимал причины. Разве он не искал момент, чтобы выпроводить этого мужчину? Если воспользоваться этим случаем и велеть обоим уйти, разве не это нужно?

Но что это за неприятное чувство?

Лицо Асгара стало серьёзным и напряжённым. Он должен был понять причину. Для него было немыслимо принимать решения, основываясь на «непонятно почему», «импульсивно» или «просто из-за настроения».

Потому что он кронпринц.

Более того, сейчас он регент при короле. Он должен быть ещё осторожнее. Но почему? Почему это настроение такое плохое? Что именно в том мужчине испортило ему настроение?

Ведь это прекрасная возможность избавиться от того ассистента.

— Ваше Высочество?

Услышав осторожный голос, он поднял взгляд. Стюард с подобострастной улыбкой продолжил:

— Моему ассистенту здесь особо нечем заняться. Всё в порядке, Ваше Высочество?

«Мой ассистент».

Услышав эти слова, Асгар понял причину. Ему крайне не понравилось, как тот мужчина говорил о нём, словно о своей собственности.

Но это было абсурдное чувство. Какая, в конце концов, разница? Выражение было совершенно правильным.

В конце концов, его раздражение достигло предела. Это определённо из-за этой надоедливой головной боли. Возможно, феромоны или что-то ещё вызывают помехи в его мозгу, заставляя его думать такие нелепые мысли.

Тогда нужно устранить причину.

— Хорошо, сделай так.

— Благодарю вас, Ваше Высочество!

Едва слова были произнесены, как Стюард сияя воскликнул. Увидев такую реакцию, Асгар ещё больше расстроился, но теперь уже не мог изменить своё решение. Как и ожидалось, он провёл бессмысленный забор крови, испытал несколько лекарств и, сдавшись быстрее обычного, вернулся в свою лабораторию. Асгар слишком поздно понял, что должен был приказать им обоим навсегда покинуть дворец, но Стюард уже исчез из виду.

— Хах.

Как раз когда он досадливо вздохнул, раздался стук в дверь, и вскоре Дайв вошёл в медицинский кабинет.

— Ваше Высочество, фармацевтическая компания «Шепард» прислала образцы.

С несколько напряжённым лицом он показал принесённую маленькую коробку Асгару. В этот момент раздалось уведомление на мобильном телефоне, и он, всё ещё хмурый, перевёл взгляд, затем вдруг замер.

— Ваше Высочество, относительно образцов витаминов, недавно разработанных нашей фармацевтической компанией…

Асгар быстро пробежался по содержанию, затем перечитал внимательно. Содержание было уже известно, но одно отличалось от плана.

— Поскольку я не могу посетить лично, сначала отправляю с доверенным лицом. Скоро увидимся. Прошу простить мою бестактность.

Нехарактерно для себя, Хейден отправил письмо в крайне вежливом тоне. Асгар был уверен, что это сделал его секретарь. Конечно, тот понятия не имел о содержании.

— Так, — Асгар всё ещё не отрывая взгляда от экрана телефона, произнёс. — Хейден не приедет лично?

— Нет, Ваше Высочество.

Почему-то Дайв замер, будто совершил преступление. Для рождённого в этой стране это была в некотором роде естественная реакция. Король — воплощение бога, а кронпринц — его преемник. Если кронпринц действует как регент из-за плохого здоровья короля, то он уже почти что унаследовал бога. Наблюдая за почтительным и исполненным страха отношением Дайва, Асгар внутренне усмехнулся.

Что вообще такое бог?

Это всего лишь чепуха, придуманная королевской семьёй для поддержания своей власти. Если бы они были воплощением бога, почему тогда болеют и умирают? Они лишь доказывали своё отличие от обычных людей тем, что были устойчивы к ядам и лекарствам, но всё равно не могли избежать болезней, лишь их вероятность была значительно ниже.

Всё равно нельзя избежать смерти.

— Ваше Высочество? — осторожно позвал его Дайв.

Асгар приказал отнести коробку в свои покои. Прежде чем дать это королю, он должен был провести один этап. Насколько это лекарство подействует на короля, на которого не действуют яды и бесполезны лекарства? Если не будет никакого эффекта, значит, они несколько лет трудились впустую.

Был только один способ это проверить: чтобы кто-то с такой же конституцией испытал это лекарство.

И вскоре после этого Асгар объявил, что проведёт молебен за выздоровление короля.

— Ваш голос стал намного лучше, чем раньше, Ваше Высочество.

Голос с того конца провода звучал мягко, почти льстиво. Вспомнив, как тот мужчина улыбался ему глазами, Асгар почувствовал, как до сих пор спокойное нутро переворачивается, и заговорил:

— Похоже, ты тоже неплохо провёл это время, Хейден.

Ха-ха, Хейден рассмеялся.

— Как вам понравился мой подарок? Я не думал, что вы будете использовать его лично…

— Не было другого объекта для испытаний.

На слова Асгара он коротко ответил: «Да».

— Каковы результаты? Я слышал, что здоровье Его Величества короля резко ухудшилось…

Хейден загадочно оборвал фразу. Было очевидно, что ему интересно. Асгар глубоко откинулся в кресле-реклайнере и с облегчением вздохнул. То, что состояние короля резко ухудшилось, явно означало, что лекарство подействовало, но вот кронпринц, принявший его лично, остался невредим — что же произошло?

— Бессонница прошла.

— Что? — он вздрогнул от неторопливого тона Асгара.

Кронпринц без малейшей спешки продолжил:

— И головной боли тоже нет. Впервые за долгое время я крепко поспал. Такую лёгкость в голове я не чувствовал вечность.

— Это побочный эффект?

— Ну… — Асгар с безразличным видом смотрел в окно. — Всё, что я знаю, это то, что я потерял сознание, а когда открыл глаза, понял, что крепко проспал, и сейчас чувствую себя лучше, чем когда-либо.

— Тогда… вы отказались от него? — осторожно спросил Хейден.

Раз это не тот результат, которого хотели, значит, лекарство провалилось. Но ответ Асгара был иным.

— Нет. Я использую его именно так, как изначально планировал.

— Тогда… — Хейден, редко проявляя удивление, запнулся. — Это явно не тот эффект, которого кто-либо ожидал.

Однако Асгар не собирался обсуждать всё по телефону. Сначала Хейден должен прибыть во дворец. Ведь их договор ещё не завершён.

— Итак, каковы планы? — на внезапный вопрос Асгара Хейден, казалось, замешкался.

Поняв, что кронпринц не станет легко разговаривать, он ненадолго замолчал, а затем, наконец, своим обычным лёгким тоном заговорил:

— Я навещу вас как можно скорее. Но можно задать один вопрос, Ваше Высочество?

Вместо согласия Асгар молчал, и Хейден спросил более серьёзным тоном:

— Может, это было наложение гона? Глубокий сон связан с этим…

— Нет, это не так, — твёрдо ответил Асгар.

Из-за непрекращающейся бессонницы Стюард предлагал и этот метод, но Асгар сомневался. Только доминантный омега может выделить достаточно феромонов, чтобы вызвать гон. Сколько же омег он собирается собрать, чтобы обрушить их на меня? Одна лишь мысль об этом вызывала тошноту от отвращения.

— Если это не естественный гон, то это не в счёт.

Хейден задумался, издав «хм». Асгар довольно резко спросил его:

— Сколько доминантных омег ты видел за всю жизнь?

— Я? — Хейден, казалось, очнулся и затем ответил: — Только Энджел. Тот, что родил меня.

— Да, конечно, — Асгар и того не видел.

Возможно, омега, родивший его, и был тем особенным омегой. Судя по тому, что он проявился как доминантный альфа. Может, он доминантный альфа, рождённый от обычной омеги по редкому стечению обстоятельств. Асгар цинично подумал. Какая разница? Он мёртв, и мы никогда не узнаем.

— Единственный способ распознать доминантного омегу — это вызвать у него хит-цикл.

— Я знаю, — равнодушно ответил Асгар на слова Хейдена, и тогда тот странным тоном спросил:

— Вы даже не представляете, насколько это отвратительно — видеть это на самом деле?

Услышав это, Асгар медленно ответил:

— Нет, не представляю.

— ……

— И знать не хочу.

— Я тоже не хотел знать.

Хейден с отвращением довольно резко выпалил. Его семейная история была необычной, но не уникальной. То, что одним доминантным омегой владеют несколько альф или доминантных альф, — довольно распространённое явление. Большинство доминантных омег живут так. Просто из-за очень малого числа доминантных омег самих случаев не так много.

Закончив разговор наспех, Хейден попрощался, пообещав приехать как можно скорее, и повесил трубку. В наконец наступившей тишине Асгар закрыл глаза и наслаждался долгожданным покоем.

Ветер из окна был прохладным. Уже несколько дней стояла ясная погода. Король без всяких подозрений начал принимать новое лекарство, и результаты появились быстрее, чем ожидалось. Метод был очень прост: достаточно было незаметно подложить шкатулку с новым лекарством среди многочисленных порошков, которые он обычно принимал. Король сам начал принимать порошки и стремительно слабел.

Возможно, это явно влияло и на феромоны. Было видно, как король с каждым мгновением сходит с ума.

Но почему я остаюсь невредимым?

Вопрос Хейдена был закономерен. Если бы Асгар не давал королю небольшие дозы лекарства ещё до того, как испытал его на себе, он бы выбросил этот порошок. Была явная боль, словно разрывающая всё тело, и кровохарканье, но почему тогда голова такая ясная и свежая?

«Почему именно четвёртый?»

От внезапно возникшего голоса Асгар широко раскрыл закрытые глаза. Затем он нахмурил брови, обдумывая мысль. Почему этот парень, ассистент Стюарда, всегда так плачет, когда видит меня? Он плакал так, что, казалось, всё лицо распухнет.

Но что ещё бессмысленнее — так это он сам. Почему этот парень так беспокоит его, он не мог понять. Обычно он не особенно любил бледную кожу и худощавое тело, как у Йохана.

Тем более что он мужчина.

Лицо было довольно милым, но не настолько, чтобы принять его за женщину. Рост был обычным для мужчины, но довольно высоким для женщины, и голос явно был мужским.

Однако длинные ресницы, нежные щёки и большие прозрачные карие глаза всё равно привлекали внимание. Это вызывало у Асгара ещё большее раздражение.

Это чудовище.

Он цинично усмехнулся. О чём вообще думает этот парень? Как он смеет строить какие-то пустые мечты насчёт меня? Четвёртая жена?

Нелепо.

У него уже было три официальные невесты. Конечно, все они были женщинами из влиятельных семей, что очень помогло бы Асгару унаследовать трон. Он планировал сыграть свадьбы с ними по одной, выбрав подходящее время до смерти короля. В зависимости от обстоятельств, возможно, он женится на всех трёх сразу. У Асгара был не один выбор, и последствия каждого были тщательно проанализированы в его голове с помощью многочисленных моделирований. Когда придёт время, Асгар сделает выбор, соответствующий ситуации, и добьётся результата.

Не время думать о каком-то тощем парне.

Ограничения на въезд во дворец должны были быть сняты после того, как спектакль закончится. Он не смог выгнать того парня из дворца, но это не имело значения. Всё равно Йохан больше не появится перед Асгаром.

Он собрался с мыслями и снова закрыл глаза. Днём его ждало совещание, а вечером — торжественный ужин. Он не хотел тратить это драгоценное время отдыха на бесполезные мысли. Асгар откинулся в кресле, очистив голову, но сознание лишь прояснялось, а уснуть не получалось совсем.

С того дня он снова совсем не мог спать.

«Если излить феромоны, чтобы вызвать гон…»

Вспомнились слова Стюарда, и Асгар выругался про себя. До сих пор он лишь механически повторял секс, чтобы извлечь феромоны. Но чтобы вызвать гон, сколько же феромонов нужно получить и с сколькими омегами придётся иметь дело? Одна мысль об этом вызывала тошноту. Как ни ненавидел он омег, но выпускать феромоны можно только с омегами.

С обычными бетами такую жестокость совершить было нельзя. Только с омегами это возможно. В конце концов, они — вульгарные и грязные существа, которые раздвигают ноги для кого угодно и даже радостно прыгают в постель к собственным детям.

Просто мы обращаемся с ними в соответствии с целью, для которой их создал бог.

Не о чем глубоко думать. Они всего лишь инструменты для извлечения феромонов. Асгар всегда так считал и не придавал никакого значения акту излития на них феромонов.

Но почему тогда это неприятное чувство?

После потери годичной памяти он явно изменился. Эта ужасная головная боль и бессонница — тому доказательство. Асгар нахмурил брови и прищурил глаза.

Давайте сделаем это.

С чувством наполовину смирения, наполовину упрямства, он принял решение. Если теория окажется успешной, он, конечно, наградит Стюарда. Но если потерпит неудачу…

Придётся нести ответственность.

Но прежде чем он успел реализовать эту теорию, Стюард в спешке покинул дворец.

Оставив своего беспомощного секретаря.

В каждом уголке дворца витали удушающая тишина и тяжёлая атмосфера. Медицинский персонал, планировавший процедуру с предыдущего дня, то и дело собирался вместе, обсуждая детали, проверяя необходимые процедуры или тихо споря.

Ни в коем случае нельзя провалиться.

Ожидая перед покоями кронпринца, они нервно обменивались взглядами. Среди них главный врач Хахам был особенно напряжён. Это был прекрасный случай показать кронпринцу, что они вполне могут справиться и без того наглого иностранного врача. К тому же, это была возможность поставить на место его дерзкую сестру, чтобы та не строила пустых иллюзий.

Девочке бы сидеть смирно, выйти замуж и рожать детей, а она смеет претендовать на моё место.

Чем больше он думал, тем больше возмущался. Да и кронпринц ему не нравился. Отдать женщине место в королевском медицинском персонале? Такого никогда раньше не было. Кроме того, с тех пор как он занял место покойного короля, то и дело происходили подобные вещи, а недавно он нанял женщину в королевскую охрану. Такого просто не должно было быть.

Все считали, что всему виной образование кронпринца в Англии. Но даже так, это Аль-Адда. Вернувшись на священную землю, он должен соблюдать её правила, как же можно допустить женщину до государственной должности и поручить ей государственные дела?

Видимо, после того случая с кронпринцем что-то стряслось.

Хахам непочтительно размышлял так. Почти год кронпринц не появлялся, и лишь очень немногие знали, что произошло за это время. Хахам, как глава королевского медицинского персонала, был одним из тех немногих, но и он не знал подробностей. Всё, что он знал, это то, что кронпринц, получив серьёзные травмы в результате несчастного случая, исчез с того дня, долгое время о нём говорили только как о выздоравливающем, а потом он внезапно появился целым и невредимым.

Но было слишком много неувязок. Прежде всего, нелогично, чтобы он лечился без него, главы королевского медицинского персонала. Поэтому Хахам считал, что кронпринц на самом деле умер в том инциденте, а Дайв и несколько других скрывают это. Наблюдая, как здоровье короля постепенно восстанавливается, Хахам верил, что дворец тоже вернётся к прежнему состоянию, и был весьма разочарован, когда кронпринц внезапно объявился. И возвращение к «тому прошлому, которое ему не нравилось» не заставило себя долго ждать.

На первый взгляд, кронпринц ничем не отличался от прежнего. Присущая королевской семье надменность осталась при нём, как и язвительные насмешливые уколки в адрес других. Но Хахам всё равно не мог полностью ему доверять. Что-то определённо произошло за то время, когда кронпринц не появлялся.

Если бы только можно было это раскрыть…

Но это было не так-то просто. Асгар и раньше никому не доверял, и не было никого, кто мог бы пролить свет. Причина, по которой он заинтересовался методом, предложенным Стюардом, была в надежде, что, если сознание кронпринца помутится из-за гона, можно будет что-то выведать. Конечно, он прикрыл это благовидным предлогом заботы о здоровье кронпринца. Когда он предложил попробовать этот метод, он внутренне нервничал, но, к счастью, кронпринц согласился.

— Хахам, вы выглядите занятым.

— Господин Закирия.

Услышав обращение, Хахам повернул голову и тут же склонился в почтительном поклоне. Этот мужчина, брат короля, занимал место [Асгара], пока тот отсутствовал. Конечно, сейчас он был просто членом королевской семьи без всякого положения или власти. К сожалению.

— Всё идёт хорошо?

— Да, господин Закирия. Всё проходит гладко.

Немного напряжённо ответив, он услышал «хм», и Закирия, поглаживая подбородок, заговорил:

— Как здоровье Его Высочества кронпринца в последнее время? Всё-таки недавно был тот неприятный инцидент.

— К счастью, серьёзных проблем нет. Однако у него серьёзные нарушения сна и постоянные головные боли, над чем мы усиленно работаем.

— Это действительно печально.

Закирия преувеличенно вздохнул и цокнул языком. Зная истинные чувства этого мужчины, Хахам молча склонил голову. Закирия пробормотал, словно разговаривая сам с собой:

— До сих пор не поймали преступника. Не думал, что это займёт так много времени…

— Его Высочество кронпринц должен быть невосприимчив к ядам, — с нахмуренным лицом сказал Хахам.

Если бы только поймали преступника, можно было бы узнать, какое лекарство было использовано. Тогда можно было бы использовать это для достижения желаемого результата…

— Если преступник достаточно смел, чтобы осмелиться дать лекарство Его Высочеству кронпринцу, вряд ли будет легко найти следы, — сказал Закирия.

На это Хахам с серьёзным лицом ответил:

— Нужно стараться изо всех сил. Если сегодня мы получим ожидаемый результат, думаю, будут и хорошие новости.

— Я тоже помолюсь Богу.

Закирия снисходительно улыбнулся и повернулся назад. Хахам, склонивший голову в почтительном поклоне, выпрямился и тяжело вздохнул. Он посмотрел на часы на запястье, как вдруг раздался резкий звонок. Сразу же ожидающий слуга торопливо позвал его:

— Господин Хахам, Его Высочество кронпринц зовёт вас.

Хахам на мгновение замер, затем успокоил себя. Тот точно не знает, о чём он говорил с Закирией. К тому же их разговор был настолько обыденным, что уловить скрытый смысл было невозможно. Хахам расправил плечи, повернулся и встал перед дверью. Слуга объявил о его прибытии и открыл дверь. Сделав глубокий вдох, он почувствовал, как в лёгкие проник невыносимо сладкий аромат. Это был запах феромонов кронпринца.

— Ваше Высочество, вы звали меня.

Войдя внутрь, Хахам опустился на одно колено и склонил голову. Как и подобает тому, кто что-то скрывает, его сердце бешено колотилось, а ладони покрылись холодным потом, но голос звучал как обычно.

Кронпринц не заговорил сразу. Видимо, головная боль была настолько сильной, что настроение было очень плохим.

— …Это всё? — спустя долгое время прозвучал вопрос.

Хахам немедленно ответил:

— Если омег недостаточно, мы подготовим больше, Ваше Высочество.

— ……

Асгар снова замолчал. Хахам с терпением ждал его приказа в той же позе. В комнате витал насыщенный аромат феромонов омег, смешанный с феромонами Асгара. Даже при таком густом аромате кронпринц не проявлял ожидаемой реакции. Внутренне нервничая, он услышал, как Асгар заговорил:

— Ты был в комнате Стюарда?

Голос был настолько тихим, что Хахаму потребовалось время, чтобы понять.

— Э… Вы говорите об американском враче?

— Да, — на этот раз Асгар сказал более чётко. — Посмотри, не осталось ли чего. Если всё сводится лишь к излитию феромонов, с этим справится кто угодно, не обязательно врач.

На самом деле, Хахам тоже думал, что могут быть какие-то индукторы или что-то ещё. Но обыск уже проводился, и ничего подозрительного не нашли, к тому же использовать лекарства на людях с такой же конституцией, как у кронпринца, было непросто. Хахам был озадачен, но в этой ситуации он мало что мог сделать.

— Я проверю ещё раз, Ваше Высочество. Поскольку головная боль сильная, возможно, стоит начать?

На поспешно добавленные слова Асгар лишь нахмурился, прижав виски, и не ответил. Хахам незаметно отступил назад и буквально выскочил из комнаты. Слыша звук закрывающейся двери, Асгар закрыл глаза и сжал голову руками. Казалось, голова вот-вот взорвется.

Решение заняться принудительным вызовом гона было принято потому, что эта ужасная головная боль не только не исчезала, но и постепенно усиливалась. Вызвать гон — это сущий пустяк. Если бы только эта боль прошла. Он бы предпочёл разбить себе голову молотком. К тому же, запах феромонов этих омег тоже вызывал тошноту. Всё было в полном беспорядке. Когда он сквозь стиснутые зубы выругался, внезапно, как видение, мелькнула чья-то тень.

«…Р…»

Шёпотом нежный голос, казалось, вот-вот проявится, но затем исчез. Ещё чуть-чуть, совсем немного — и он, кажется, сможет разглядеть, но лицо было затянуто туманом, скрыто белой пеленой, и невозможно было узнать. Но одного присутствия этого видения было достаточно, чтобы сердце Асгара сжалось, а кончики пальцев похолодели.

…Голова.

Стиснув зубы, он сгорбился.

Кажется, голова взорвётся.

«Гхх…»

Как раз когда сквозь стиснутые зубы вырвался стон, дверь снова открылась, и на него нахлынул чужеродный запах феромонов. Асгар, задыхаясь, медленно повернул голову. В зрении, затуманенном болью, он увидел, как группа мужчин поспешно входит. Среди крупных мужчин его взгляд, однако, привлекла фигура особенно маленького и худого парня.

В тот миг, когда он увидел его большие глаза, полные страха, особенно белые и на маленьком теле, Асгар на мгновение забыл даже дышать.

— …Таким образом, в настоящее время осталось три компании, и условия у каждой следующие. Компания A имеет большой опыт и ранее выполняла подобные масштабные проекты, так что, возможно, стоит рассмотреть их.

— А как насчёт компании B? Опыта меньше, но они весьма активны, и если посмотреть на недавно завершённый ими отель…

Пропуская перепалку мимо ушей, Асгар молчал. Предстоял масштабный проект, и это совещание было чрезвычайно важным, но в отличие от обычного, он никак не мог сосредоточиться. В голове крутилась одна и та же фраза:

«Стюард — не мой возлюбленный».

Чушь.

У Асгара даже не было настроения усмехнуться. Неужели он думает, что я поверю в такую ложь с таким невинным лицом? Тот мужчина даже не попытался силой забрать Йохана. Защищать до такой степени мужчину, который сдался после одного лишь слова «нет», и говорить, что он не возлюбленный?

Просто отношения, ограничивающиеся телом?

Внезапно возникшую мысль Асгар тут же отверг. Тогда такое отчаянное защищание не имеет смысла.

Разве что это была безответная любовь.

От этой мысли настроение ухудшилось ещё больше. Видимо, это отразилось на его лице, потому что постепенно стихавшие горячие споры сменились тишиной в зале заседаний. Увидев чиновников, следящих за его реакцией, Асгар мысленно выругался.

— Продолжайте.

С разрешения кронпринца колеблющиеся чиновники снова начали по одному высказываться. Обсуждение, возможно, остыло и стало гораздо более вялым, чем раньше, и на этот раз Асгар попытался сосредоточиться, но это было нелегко. В конечном итоге совещание завершилось без какого-либо заключения.

— Простите, Ваше Высочество, но вы выглядите не очень хорошо.

Идя по коридору, Дайв тихо заговорил, следуя за Асгаром. Тот, не оборачиваясь, холодно бросил:

— Заткнись. Я не разрешал тебе говорить.

— Да, Ваше Высочество.

Дайв немедленно подчинился приказу. Пока они шли по длинному коридору, слышны были только шаги. После бессмысленного завершения первого эксперимента, по настоятельным просьбам Хахама, было решено повторить эксперимент ещё несколько дней, но и этому теперь пришёл конец. После сегодняшнего дня он отделит все эти бесполезные головы от тел. Тогда, возможно, настроение улучшится. Дойдя до этой мысли, Асгар невольно повернул голову и замер. Следовавшие за ним тоже замедлили шаг и остановились, но он не обернулся.

— Дайв.

— Да, Ваше Высочество.

Начальник охраны немедленно ответил. Всё ещё глядя на окно противоположного здания, Асгар произнёс:

— Я хочу побыть один. Все, отойдите.

— …Да, Ваше Высочество.

Он на мгновение замялся с растерянным видом, но вскоре мог только дать тот же ответ. Мгновенно вокруг воцарилась тишина, и Асгар остался один.

Дворец был построен так, что длинные коридоры со всех сторон смотрели друг на друга. Несколько дворцов были соединены друг с другом вокруг большого сада в центре. Поэтому, идя по коридору, можно было увидеть коридоры или окна других дворцов, но до сих пор он не проявлял к этому особого интереса.

До того как увидел Йохана на той стороне.

Он стоял на месте и смотрел на Йохана, вышедшего в коридор и смотрящего в сад. Будто вышедший на прогулку, он стоял в коридоре, погружённый в какие-то мысли. Асгар просто стоял и смотрел на него. Йохан не двигался. Казалось, он был в раздумьях или печали. Подумав, что, возможно, тот скучает по Стюарду, Асгар на мгновение почувствовал себя лучше, но затем снова раздосадовался.

Он мужчина.

Он снова напомнил себе. О чём он думает, глядя на мужчину? Уже ощущать такой импульс абсурдно.

…Определённо, с головой что-то не так.

Невольно нахмурив брови, он заметил, как Йохан пошевелился. В тот же миг Асгар сам не понял как, вздрогнул. К счастью, Йохан не заметил его взгляда и повернул голову. Увидев, как он hurriedly зашагал, видимо, возвращаясь в лабораторию, Асгар осознал, что чуть не спрятался за колонной, и раздражение вспыхнуло.

Этому скоро конец.

Он думал, что нужно поскорее закончить этот глупый эксперимент, на котором настаивал Хахам. Тогда он сможет убрать это. Что это за вид — быть доведённым до смущения из-за какого-то маленького парня.

…Мной?

От невольно возникшей мысли он замер, затем покачал головой. Это абсурдно. Я, должно быть, действительно схожу с ума.

До этого момента Асгар мог просто списать всё на заблуждение. И наконец наступила последняя ночь.

— Ммм… Ха, ха.

Под Асгаром раздавались бесконечные стоны. Он продолжал механически повторять движения, но с течением времени настроение только ухудшалось.

Йохан всё это время стоял в углу и наблюдал за ними. Асгар хотел доказать, что совершенно не обращает на него внимания, но это был не самый лучший выбор.

Почему он смотрит на меня с таким выражением лица?

Все это время Йохан делал искажённое лицо. Будто его кто-то избил — не было ни щеки, ни части тела без синяков. Но что с того? — думал Асгар. Это было совершенно естественно. Но одно он никак не мог принять.

— Ты плачешь каждый раз, когда видишь меня. В чём причина на этот раз?

В конце концов, он отпустил использованных омег и спросил Йохана. Станет ли легче на душе, услышав ответ? Он и сам сомневался, но даже ответ оказался никудышным.

— Про-простите.

И чего я ожидал?

Асгар сдержал желание цокнуть языком и отвернулся. В тот момент он увидел: луч света, пронзивший чёрное небо.

«Асгар».

Голос женщины, звавшей его, мгновенно ожил. Асгар не мог даже моргнуть.

— Скажи главному слуге, — не отрывая застывшего взгляда, он заговорил. — Чтобы принёс лекарство.

— А, да.

Йохан немедленно ответил, но двигался не быстро. Почему-то он колебался, и на его реакцию Асгар грубо приказал:

— Что ты делаешь? Выходи скорее.

Выходи скорее. Он едва сдерживал желание закричать. Он никогда раньше не показывал другим свою панику. Тем более такому ничтожному парню — это было абсурдно.

— Извините. Я впервые вижу такой сильный дождь…

Йохан поспешно извинился, но всё равно беспокойно переминался с ноги на ногу.

— На что ты смотришь?

Не выдержав, Асгар скрипя зубами выкрикнул. Йохан, казалось, вздрогнул и попытался поскорее уйти. В тот миг, когда Асгар начал немного успокаиваться, тот замер и широко раскрыл глаза.

И в следующее мгновение он стремительно бросился вперёд и зажал уши Асгара обеими руками.

——!!

Асгар от неожиданности застыл. Затем перед глазами всё ярко осветилось, и ударила молния. Но грома не было слышно. Худые руки Йохана изо всех сил зажимали его уши.

……

Йохан что-то сказал, но, конечно, Асгар не мог этого слышать. Он просто остолбенел. Что этот парень сейчас делает?

Как он смеет ко мне?

Очнувшись запоздало, он тут же схватил Йохана за руку.

— …А!

Повалив на пол вскрикнувшего Йохана, Асгар заговорил, сдерживая подступающий гнев:

— Что это за действие?

Парень маленького телосложения перед ним дрожал от страха. Любой, увидев это, почувствовал бы сострадание, но для Асгара это было иначе.

— Я ведь точно говорил: не выставляй напоказ свои грязные желания в моём дворце.

Он что, осмелился попытаться соблазнить меня? Видимо, раз того врача нет, ему захотелось тела.

— Нет, — торопливо возразил Йохан, словно отрицая беззвучную насмешку.

И последующие слова были совершенно неожиданными.

— Это было… не так. Я… боялся, что Ваше Высочество… испугается.

— …Что?

Что это за слова?

В тот миг, когда он замер, внезапно вокруг него разлился свежий аромат. Тот же запах феромонов, что он чувствовал всё это время, но в несколько раз насыщеннее.

Хотя в комнате сейчас только они двое.

Асгар наклонился, проверяя запах. Без сомнения. Только тогда Асгар осознал природу всего странного, что он чувствовал.

— Так ты омега.

Внезапно феромоны обрушились на него, как лавина. Сознание помутнело, дыхание само собой участилось.

— Это…

«Не беспокойся, ты тоже сойдёшь с ума по моему телу, как твой отец».

Воспоминание о шепчущем голосе ожило в его голове. Даже насмешливый резкий смех.

«Давай же. Излейся в меня всего».

Сердце забилось чаще, дышать стало трудно. Всё тело горело, но он не мог понять, что происходит. Асгар протянул руку и придавил тело Йохана. Нужно срочно что-то сделать. Если не выпустить этот жар, если не сделать этого…

«Давай же, почувствуй вкус дыры, из которой ты вышел».

——!!

Когда он пришёл в себя, то оказался сверху Йохана. Некоторое время он не мог осознать, что натворил. Но ситуация, постепенно прояснявшаяся в его видении, была очевидной.

— Это…

Асгар, скрежеща зубами, поспешно поднялся. Едва поправив брюки, он схватил всё ещё лежащего на кровати омегу и швырнул его. Йохан рухнул на пол, не издав ни звука. Тут же он дёрнул за шнур у кровати, и вскоре вошёл главный слуга.

Так это было запланировано с самого начала?

Желание альфы к омеге сильнее, чем у животного в течке. Он, должно быть, знал это и ждал возможности. Все омеги такие.

— Принеси плётку. И привяжи это к столбу.

Как он ни пытался стереть, воспоминание не тускнело, и он насмехался над Асгаром. Вспоминая вечно крутящийся в голове грубый смех, Асгар скрежетал зубами.

— Этот вульгарный омега опозорил мою честь.

За окном продолжал звучать тихий стук дождя. Приближался сезон дождей, и осадков будет всё больше. Это был тот период, который Асгар ужасно ненавидел. Он намеренно старался повысить концентрацию, чтобы игнорировать этот звук. Это была довольно хорошая стратегия, и до сих пор таким способом он переживал этот опасный период, но на этот раз было нелегко.

— Ваше Высочество, докладываю об том омеге.

Услышав слова Дайва, Асгар остановил ручку, подписывая документы. Затем, сделав вид, что ничего не произошло, он закончил подпись и перевернул документ, и Дайв снова заговорил:

— Похоже, принцесса Наджима часто приглашает его в свои покои и проводит с ним время. Если позволите, не стоит ли проявить осторожность относительно приёма посторонних мужчин в комнату до свадьбы?

Закончив говорить, Асгар поднял голову. Их взгляды встретились, и Дайв поспешно опустил глаза и склонил голову.

— Посторонний мужчина? — медленно переспросил Асгар.

Дайв заметил необычную атмосферу, напрягся и ждал следующих слов.

— Разве у омег есть пол? Они ничем не отличаются от вещей.

— Простите моё невежество.

Дайв немедленно извинился. Асгар убедился, что тому больше не о чем докладывать, и выпроводил его из кабинета. Оставшись один, он убедился, что остались только надоедливый звук дождя и он сам, затем глубоко откинулся в кресле.

То, что Наджима часто зовёт Йохана в свои покои, уже было известно. Ничего нового. Отправлять Йохана к водопаду, доступному только королевской семье, было чрезмерной любезностью, но он не думал, что у неё есть к нему какие-то чувства. Проблема была в том, что она была кузиной Асгара и единственной дочерью Закирии. Она ненавидела своего отца, но нельзя было терять бдительность. Ведь человеческое сердце может измениться в любой момент.

С такими мыслями Асгар практически загнал Йохана в угол, выведывая окружение. Возможно, он был подсадной уткой, подставленной Закирией. Или, может, Наджима что-то замышляет, используя его.

Это было вполне разумное подозрение. После проявления [как альфа] Асгар несколько раз был на волосок от смерти. Он предполагал, что потеря памяти, вероятно, тоже была результатом подобной попытки. К счастью, он выжил и вернулся, но что бы ни случилось с ним, это нужно было выяснить, даже спустя время.

Закирия и раньше несколько раз присылал омег в качестве подарков. Конечно, с довольно заботливым посланием, что, возможно, они помогут во время гона, но они каждый раз пытались соблазнить Асгара, а взамен получали лишь насмешки и презрение.

Если бы кто-то верил, что кронпринц заинтересуется таким тощим омегой, он, конечно, ошибался. Причина, по которой он сейчас проявляет интерес, лишь в том, что тот омега знает о его травме, и он подозревает, что причина, по которой тот дважды вызывал у него гон, возможно, в том, что у него конституция, отличная от обычных омег.

Однако продолженные наблюдения склонялись к выводу, что оба момента не имеют особого значения. То, что он заметил травму, было просто совпадением. Сколько ни наблюдай, Йохан не проявлял никаких подозрительных действий. То его обижали слуги дворца за попытки ткать какие-то нелепые ковры, то он плакал, желая увидеть кошку, что было обычным делом, и не проявлял никаких особых ожиданий от Асгара. Даже после порки плёткой от него не было ничего особо стоящего.

То же самое и с феромонами. Йохан совершенно не мог контролировать свои феромоны. Он не пытался специально уменьшить или излить их. Казалось, он даже не понимал, что такое его конституция. Возможно, это был просто дисбаланс феромонов. Фактически, с тех пор он даже не источал запах. Сколько раз он его обнимал, но результаты были разочаровывающими.

Так и есть, подумал Асгар. Было бы абсурдом, если бы такой непримечательный парень оказался доминантным омегой.

Некоторое время он был уверен, но постепенно эта уверенность стала тускнеть, и возникло подозрение, не просто ли это нарушение работы феромонов. Чем больше поступало докладов, тем более явно проявлялось, насколько жалким и ничтожным омегой был Йохан. Было очевидно, что он лишь отчаянно ждал возвращения Стюарда.

Если принимать это за чистую монету, то Наджима проявила к нему доброту, вероятно, потому что он напомнил ей о её брате. Она приехала сюда, спасаясь от отца, и, должно быть, уже устала от дворцовой жизни. Если у неё будет занятие, она не будет беспокоить меня. С такими мыслями Асгар снова сосредоточился на документах. Однако его ум нисколько не возвращался к работе.

Хотя внутренне он уже пришёл к выводу, он не собирался отпускать Йохана. Один вопрос всё ещё оставался без ответа.

Почему после этого у него не было головной боли?

И это было не всё. Бессонница тоже прошла. Он никак не мог понять, что сделал с ним этот омега, который даже не пахнет. Пока он не узнает причину, Йохан не сможет покинуть дворец. Никогда.

Когда он отложил последний документ, вошедший секретарь сказал:

— Ваше Высочество, через 10 минут у вас встреча с премьер-министром. Я провожу вас в аудиенц-зал.

И следуя за поднявшимся с места Асгаром, он продолжил:

— Встреча с премьер-министром запланирована на 30 минут. После этого вы посетите лабораторию, чтобы ободрить исследователей. Наместник правителя Аль-Рахмана просил аудиенции, но это дело перенесено на 3 дня позже…

Слушая быстро перечисляемое расписание, Асгар вдруг почувствовал усталость. Ему захотелось сбежать. Сбросить всё это и уйти. Если бы он мог бросить всё — и короля, и себя.

Почему-то в тот момент ему вспомнилось лицо Йохана. Эта маленькая омега, наверное, не имеет значения, невольно подумал Асгар. Даже если бросить всё, разве нельзя взять с собой одну омегу?

Но он лучше кого-либо знал, что это невозможно. Он не мог сбежать и не мог всё бросить. Он родился кронпринцем, поэтому, конечно, должен стать королём и выполнить все обязанности. Ноша на его плечах будет с ним до самой смерти.

Но, зная всё это, он не мог не чувствовать влечения.

Ах.

Он тихо вздохнул. Если бы уже настала ночь, и он мог бы обнять того парня и отдохнуть.

Наконец Асгар направился в свои покои в обычное время. Закончив день и готовясь к отдыху, он приказал позвать Йохана. И вскоре дверь открылась, и главный слуга втолкнул Йохана внутрь.

— Ах!

Асгар замер при виде упавшего Йохана и короткого крика. Насколько же он ослаб — от лёгкого толчка он покатился по полу. Асгар смотрел на Йохана, который тяжело дышал, сгорбившись, и на мгновение остолбенел от его жалкого вида.

Он всегда был таким худым?

Когда он увидел его впервые, тот был невероятно тщедушным и истощённым, с лицом бледным до бескровности. Но что теперь с этим видом? Казалось, он умрёт уже завтра. И это было не всё. Одежда была порвана кое-где, а испачканное лицо с одной стороны было красно и распухло.

— Что это за вид?

Голос прозвучал сам по себе. Асгар почувствовал, как его сердце беспорядочно забилось, и настроение испортилось. Разве может быть такое, чтобы его так тревожила какая-то омега?

Тем не менее, в тот момент, когда Йохан сгорбился и сглотнул стон, похожий на крик, он нетерпеливо отдал приказ:

— Подними голову.

— ……

Йохан не реагировал. Он лишь беспомощно сидел на корточках, колеблясь. Было сразу видно, что он не в состоянии подняться. Асгар не мог ждать дольше и наклонился к нему. Грубо схватив его за подбородок и приподняв лицо, он увидел, как глаза Йохана, больше обычного, смотрят на него. В тот миг Асгар растерялся.

Что я собирался сделать?

Он застыл в задумчивости. Взгляд невольно остановился на губах Йохана. Когда я в последний раз целовал эти губы? Нет, было ли такое вообще? Чем я занимался все это время?

Если бы маленький подбородок в его руке не дрожал едва заметно, он, возможно, потерял бы рассудок и набросился на Йохана. Но этот легкий трепет заставил Асгара одуматься. Придя в себя, он снова внимательно осмотрел лицо Йохана. На его щеке явно виднелся след от пощечины.

— Это я… — с трудом проговорил Асгар. — Вчера я тебя ударил?

Он внезапно осознал, как грубо обращался с Йоханом, пытаясь вытянуть из него феромоны. Но не помнил, чтобы бил его. Воспоминание о том, как он ударил его плетью по спине, мелькнуло в памяти, но Асгар проигнорировал его. Сейчас его интересовала рана на щеке.

— Как получились эти синяки? Ты сопротивлялся, отказываясь приходить, и тебя избили?

Осознав, что его голос стал значительно спокойнее, он тут же остыл. Было абсурдно быть озадаченным такой неопытной омегой. Как и ожидалось, Йохан замялся, затем покачал головой.

— Сопротивляться... я такого не делал... Я... спал... и главный слуга... разбудил меня...

— Только разбудил? — Йохан кивнул.

Но Асгару не понравилась эта реакция.

— Джумуа!

— Ух! — громко позвав главного слугу, он внезапно увидел, как Йохан сглотнул и съёжился.

Видя это, Асгар был ошеломлён. У этого парня и барабанные перепонки слабые? Почему всё его тело такое?

Когда гнев начал подниматься, вошёл главный слуга.

— Да, Ваше Высочество. Вы звали?

Асгар без промедления выпалил:

— Это ты сделал его лицо таким?

Вздрогнувший главный слуга быстро сориентировался и поспешно ответил:

— А, да. Ваше Высочество, время пришло, а он не появился, я зашёл в лабораторию, а эта тварь спит без забот. Чтобы разбудить его, я хорошенько отшлёпал его по щекам. Для ленивых и похотливых омег порка — лучшее лекарство. На всякий случай я оставил одежду на нём, но возможно сейчас раздеть его?

На самоуверенную реакцию Асгар, к своему удивлению, не нашёл что ответить. Такое обращение с омегой было совершенно нормальным. До сих пор не было исключений. Но почему я должен чувствовать себя так?

Молча направив взгляд, он увидел потрёпанную одежду и худую грудь, проглядывающую сквозь разрывы. Заметив взгляд Асгара, Йохан поспешно попытался прикрыться, но это было непросто. Глядя на него, Асгар наконец заговорил:

— Нет, достаточно. Можешь идти.

Главный слуга вышел, и Асгар остался наедине с Йоханом. Йохан по-прежнему тщетно пытался прикрыться, дрожа всем телом. Видя это, Асгар едва сдержал очередной вздох.

Жалеть омегу?

Пробормотав это, он тут же прикусил губу. Это было абсурдно. Сочувствовать омеге — с моей головой определённо что-то не так, подумал Асгар.

Но каким бы омегой он ни был, сейчас Йохана просто нельзя было обнять. Мысль о том, что тот может умереть, заставила его сердце похолодеть. Он оставил Йохана и, повернувшись, налил вина. Добавил порошковое снотворное, присланное Хейденом. Выпив подряд несколько бокалов с мыслью, что хочет заснуть, как в другие дни, он немного успокоился.

Йохан приблизился уже после того, как Асгар сел на край кровати. Тот, у которого, казалось, не было сил встать, неуверенно подполз на четвереньках и показался между пальцев. С искажённым от страха лицом Йохан смотрел на Асгара.

Ах.

Увидев его лицо, кронпринц вдруг вспомнил.

Он может расплакаться.

Внезапно он занервничал. Если Йохан заплачет, он совершенно не знал, что делать. Раздражённый собой, он снова впал в панику и повторил ту же ошибку, словно заезженная пластинка.

— Раздеваться? — наконец проговорил Йохан.

В тот миг Асгар чуть не вздохнул с облегчением. Тот не плакал. Просто был напуган.

Но ненадолго. Увидев неумелые пальцы, дрожащей рукой теребящие воротник одежды, Асгар снова почувствовал странное ощущение.

— Нет, — сказал он.

Йохан замер по его слову. Асгар добавил:

— Сегодня отдыхай.

Глаза Йохана мгновенно расширились ещё больше. Глядя на исхудалое лицо, смотрящее на него, Асгар, к нелепости, почувствовал импульс исполнить любое его желание, но это было невозможно.

Кто станет делать такое для простого инструмента для обработки феромонов? Только сумасшедший.

С такой мыслью его раздражение вспыхнуло. Йохан, непонятно о чём думая, пошевелил губами, двигая языком. Асгар немедленно выпалил:

— Что ты делаешь? Если хочешь прикусить язык, сделай это снаружи. Я не хочу видеть ещё больше жалких зрелищ.

Тогда Йохан на этот раз издал побеждённый звук. Асгар не мог не взглянуть на его лицо снова. Йохан поспешно опустил голову, не зная, что делать. Асгар не знал, как воспринимать эту ситуацию.

— Держишь такую ядовитую кошку, а сам хуже щенка… — начал Асгар, но тут же замолчал.

Запоздало он понял, чего хочет Йохан. Поднявшись с кровати, он подошёл к столу, налил воды и протянул её. Йохан посмотрел на него.

— Пей.

От такой малейшей доброты Йохан, казалось, был шокирован. Видя его застывшим и неспособным двигаться, Асгар пробормотал про себя:

— Теперь и речи не понимает?

Услышав это, Йохан очнулся и поспешно протянул руку, но промахнулся и уронил чашку. Вода пролилась на ковёр, и, увидев это жалкое зрелище, Асгар невольно вздохнул.

— Что за вид.

Сам не понимая почему, Асгар почувствовал импульс поднять его на руки и напоить водой, но, чтобы отогнать это желание, он снова повернулся и налил воды в чашку.

— На этот раз не урони.

Снова протянув чашку, он увидел, как Йохан дрожащей рукой взял её. Асгар на мгновение замедлил, с трудом сдерживая желание притянуть его к себе и обнять. К счастью, за это короткое мгновение колебания чашка благополучно перешла к Йохану.

— Спасибо… — поблагодарил Йохан, но, услышав его голос, Асгар чуть не нахмурился.

Голос был совершенно хриплым и надтреснутым, и он подумал, что если бы ещё немного и  голосовые связки могли бы порваться. Молча он наблюдал, как Йохан пьёт воду.

Только после того, как Йохан допил всю чашку воды, Асгар наконец выдохнул задержанный воздух. И когда Йохан опустил чашку и поднял голову, его глаза встретились с глазами кронпринца, который всё это время наблюдал за ним.

До этого момента спокойное лицо Йохана мгновенно застыло. Увидев, как он побледнел и весь затрясся, кронпринц почувствовал обиду.

Что же я такого сделал? Проявил доброту, а в ответ такая реакция.

Он считал абсурдным, чтобы омега так реагировал на благосклонность, проявленную кронпринцем. Однако на самом деле Йохан был явно переполнен страхом. Казалось, малейший испуг вызовет у него сердечный приступ. Увидев это, у Асгара даже пропало настроение злиться.

…А?

Молча пройдя мимо Йохана, он увидел, как тот, застывший, удивлённо моргнул. Асгар сделал вид, что не заметил, снова лёг на кровать и показал, что у него совсем нет намерения нападать на него. Должно стать лучше.

Но, вопреки ожиданиям, Йохан не подавал признаков движения. Он так и сидел на полу, нерешительно поглядывая и выжидая. Говорят, самый пугливый зверь в мире — кролик, но даже если бы кролик стал человеком, у него было бы больше смелости, чем у того. Асгар закрыл глаза и ждал, но по-прежнему не чувствовалось никакого движения. Однако взгляд, устремлённый на него, был явным. Было ясно, что если кронпринц пошевелится хоть немного, тот сразу же задрожит всем телом, как в припадке, и в конце концов он снова заговорил.

— Отвернись. Если будешь продолжать смотреть на меня, я вырву тебе оба глаза.

Послышался вздох Йохана. Только тогда почувствовалось хоть какое-то движение, но и оно вскоре затихло. Казалось, прошло довольно много времени. Снова началась головная боль, вернулась бессонница. В конце концов кронпринцу не удалось уснуть.

…Чёрт.

С ругательством он поднялся и, невольно повернув голову, застыл на месте. Худой парень сидел на корточках на некотором расстоянии от кровати, затаив дыхание. Сложив руки и прижав лицо к тыльной стороне ладоней, он совершенно не двигался. Неужели? Асгар замер, но, увидев слабо поднимающуюся спину, сразу же облегчённо вздохнул. Невероятно, но в такой неудобной и жалкой позе Йохан уснул.

Асгар чувствовал себя ошеломлённым и в то же время испытывал странное чувство. Ему было жаль и больно, а с другой стороны, он чувствовал смущающую нежность. Устремив взгляд на мягкие кудри, обрамлявшие круглую голову, он невольно спустился с кровати и подошёл к Йохану.

Тот по-прежнему не шевелился. Было видно лишь, как его спина очень слабо поднималась и опускалась с каждым вдохом.

Асгар протянул руки и осторожно поднял Йохана. Когда он сдвинул всё это время сгорбленное тело, тот скривил лицо и тихо застонал. Асгар замер на мгновение и лишь после того, как Йохан снова успокоился, сделал шаг. К счастью, пока он медленно двигался шаг за шагом, Йохан не проснулся и ровно дышал глубоким сном.

…Фу.

С трудом опустив Йохана на кровать, Асгар невольно вздохнул с облегчением, затем нахмурился. Это было лишь действие из-за бессонницы. Ему очень не нравилось, что для сна ему нужно, чтобы этот омега был рядом, но выбора не было. Асгар медленно лёг рядом с Йоханом, стараясь не разбудить его. Тело в его объятиях было таким маленьким и худым, что казалось, оно разобьётся от малейшего усилия. Асгар тихо обнял тело, меньшее, чем половина его собственного, и глубоко вдохнул. Не чувствовалось никакого запаха.

Странно. Он не понимал, что успокаивало его, ведь не было даже запаха феромонов. Ненадолго нахмурившись, Асгар смотрел на Йохана, но в конце концов закрыл глаза. Головная боль исчезла, и даже та сильная бессонница покинула его, и вскоре Асгар заснул.

…….

В его объятиях что-то зашевелилось. Часть его чувствительных нервов взбудоражилась, и Асгар проснулся. Он не двигался сразу, потому что тут же осознал текущую ситуацию. Кролик, спавший в его объятиях, проснулся и двигался.

Даже с закрытыми глазами Асгар отчётливо чувствовал движения Йохана. Тело, осторожно двигавшееся в его объятиях, явно боялось разбудить кронпринца.

Пытается выбраться?

Конечно, он не позволит этому случиться. Он решил, что схватит его за лодыжку и потянет обратно, как только тот попытается уйти с кровати. Как раз когда он подумал, не будет ли удобнее надеть на него наручники,

Йохан внезапно перестал двигаться. Он почувствовал пристальный взгляд на себе. Асгар намеренно ровно дышал, притворяясь спящим. Он думал, что тот проверяет, точно ли кронпринц спит, но время оказалось на удивление долгим. Как раз когда он начал думать, не заснул ли Йохан снова, не чувствуя никакого движения,

……?

Внезапно что-то коснулось его губ. Позже Асгар осознал, что это был тёплый и мягкий палец. Палец, осторожно коснувшийся его губ, так же осторожно отдалился, как и приблизился. Послышался тихий короткий смешок. Прошептав что-то, он сглотнул и затих.

Асгару пришлось изрядно потрудиться, борясь с импульсом открыть глаза и проверить. Что, чёрт возьми, этот парень сейчас делает? Он сгорал от любопытства, но маленькое тело в его объятиях пошевелилось и вскоре замерло. Он заметил, что Йохан лёг лицом к нему. И снова Йохан не двигался. Асгар хотел открыть глаза и посмотреть на него, но незаметно подступившая дремота помешала этому. Неважно, смутно подумал он. На рассвете он сможет насмотреться вдоволь.

Погружаясь в сон, Асгар думал так. Утром он во всём разберётся.

Во сне он почувствовал, как Йохан двигается. Но лёгкий сон всё ещё владел им, и когда он осознал ситуацию и открыл глаза, маленькое тело, бывшее в его объятиях, уже исчезло без следа.

— Это…

Асгар, едва не выругавшись сам того не осознавая, вышел из кровати, сам открыл дверь и направился наружу.

— Где та омега?

На резкий вопрос ожидавший главный слуга поспешно поклонился и ответил:

— Он вернулся в свои покои, Ваше Высочество…

Не дожидаясь конца фразы, он уже двинулся в путь. В смятении слуги во главе с главным слугой последовали за ним, и Асгар уверенно направился в лабораторию. Всего лишь ненадолго заснул. Невольно он скрежетал зубами. Сбежать от меня за это короткое время.

Йохан не успел уйти далеко. Почему-то, увидев его маленькую спину, прислонившуюся к стене и замершую, Асгар тихо выругался. И когда он спросил, почему тот ушёл с кровати без его разрешения, Йохан дрожащим от страха голосом ответил:

— Мне… сказали… что нельзя… засыпать… на кровати… Вашего Высочества.

Узнав, чьё это было указание, он испытал ещё большее изумление. Так он послушался приказа какого-то слуги? Осмелился разбудить меня?

На этом всё не закончилось. Вспомнив след от пощёчины и припухлость на щеке Йохана, он больше не  видел причин сдерживаться. И кронпринц приказал принести свой меч и отрубил главному слуге кисть руки.

На следующий день по дворцу быстро распространились слухи о том, что кронпринц отрубил кисть руки главному слуге. Но то, что удивило Наджиму ещё больше, была другая новость.

— Он приказал Мейсе вылечить Йохана? Его Высочество кронпринц?

— Да, — ответила няня.

— Видимо, он очень обеспокоен здоровьем того ребёнка и отдал распоряжение. Говорят, что после того как кронпринц стал каждую ночь обнимать его во сне, его бессонница прошла...

— Бессонница прошла? Как?

Няня также покачала головой, не понимая Наджиму. Та перестала вышивать и пробормотала про себя:

— Странно, у Йохана ведь нет каких-то особых медицинских способностей.

Да ещё и отрубил кисть руки главному слуге. Это явно был недобрый знак. По какой причине такой рациональный Асгар?

— Может, он влюбился в Йохана?

— Госпожа, что вы говорите...! Даже не произносите таких слов, если Его Высочество узнает, будет беда.

На шутливый вопрос Наджимы няня вздрогнула и стала отрицать. Наджима сразу же отшутилась: «Шучу», но в душе всё равно осталось неприятное чувство.

Асгар абсолютно не такой человек. Да ещё и по отношению к омеге.

Наджима, с детства наблюдавшая, как он ненавидит омег, знала это лучше кого-либо. Поэтому такая ситуация сильно расходилась с ожиданиями. Возможно, никто даже не мог представить такого. Даже он сам, несомненно, не осознаёт этого.

Лучше понаблюдать. Наджима невольно горько усмехнулась и вздохнула.

— Что с вами, госпожа? — с недоумением позвала её няня.

— Ничего, — покачала головой Наджима, затем пробормотала про себя: — Ведь Йохан и правда очень милый.

Вздрогнувшее маленькое тело разбудило и Асгара. Застывшее в его объятиях тело на мгновение замерло без движения. Слышно было лишь учащённое дыхание.

Вскоре послышался звук, как Йохан зажимает рот и тяжело дышит. Асгар притворился, что не замечает, и не двигался. С того дня Асгар каждый день давал Йохану лекарство, приводил его к кровати, засыпал, обняв его, и на рассвете обязательно просыпался один или два раза. Уже стало обычным делом просыпаться на рассвете, проверять, что Йохан в порядке в его объятиях, и снова засыпать, так что пробуждение на рассвете не было чем-то особенным.

Но то, что проснулся Йохан, было неожиданно. Увидев его реакцию — снова дрожащего и не знающего, что делать, — Асгар почувствовал себя нехорошо. В конце концов, Йохан попытался сбежать, но оказался в ловушке в объятиях Асгара, не в состоянии ни уйти, ни остаться. Что, если он попытается вырваться прямо сейчас? Асгар на мгновение задумался. Однако, когда Йохан собрался с духом и схватил его за руку, неожиданно яркий свет хлынул на них сверху.

Мгновенно всё тело Асгара окаменело. Хотя дождь шёл каждый день, приступов не было, пока он спал, обняв Йохана, но по яркости только что вспыхнувшего света было ясно, что молния ударила совсем рядом. Скогда грянет гром. Тогда притворяться спящим будет бессмысленно.

Как раз когда ему захотелось заткнуть уши руками, внезапно маленькая худая ладонь сжала его уши.

——!!

Глухой раскат грома донёсся приглушённо. Йохан изо всех сил зажимал его уши своей дрожащей рукой. Как будто пытаясь хотя бы немного уменьшить звук, как будто желая заблокировать весь шум.

Воздух был наполнен холодной и прохладной влагой от непрерывного дождя. Асгар с его обычно высокой температурой тела не чувствовал особого холода, но с Йоханом было иначе. Асгар заметил, что он дрожал не только от страха. Притворившись, что не замечает, он притянул его ближе, и Йохан на мгновение вздрогнул. Асгар продолжал притворяться спящим. Йохан, видимо решив, что это действие во сне, спустя мгновение тихо вздохнул. И затем совершил удивительный поступок.

— Не холодно? — прошептал он, натягивая простыню до плеч Асгара.

Затем, дрожа, он высвободил руку из-под простыни и крепко обнял Асгара. Видимо, он подумал, что Асгару холодно, потому что тот обнял его.

Так не может быть.

Асгар невольно открыл глаза, но ничего не увидел. Его лицо уткнулось в худую грудь Йохана, ощущая лишь тёплое тепло.

Температура тела Йохана была значительно ниже, чем у других. Поэтому, обнимая его ночью, Асгар всегда наслаждался этой прохладой, но сам Йохан постоянно дрожал от холода. Хотя температура падала из-за продолжающегося сезона дождей, и должно было быть холоднее, чем обычно, Йохан, наоборот, беспокоился об Асгаре и старался защитить его температуру.

Ты меня не ненавидишь?

Асгар внезапно подумал. Ты должен ненавидеть меня. Я довёл твою спину до такого состояния и чуть не убил тебя. Я так мучил тебя, почему?

Ты меня не ненавидишь?

Если бы это был я.

В его голове прозвучал смех омеги, насмехавшегося над ним.

Наверное, захотел бы убить.

Дождь продолжал литься. Йохан, казалось, снова заснул, перестав двигаться, но после этого Асгар долго не мог уснуть.

— Ещё один слуга, прислуживавший Его Величеству королю, снова проявил мутацию.

На серьёзный доклад секретаря Асгар не сразу ответил. Секретарь молча ждал реакции кронпринца. Не отрывая взгляда от документов, которые нужно было подписать до утра, Асгар перевернул следующую страницу и заговорил:

— Это который по счёту?

— Второй с тех пор, как Его Величество серьёзно заболел.

Быстро подписав, Асгар развернул следующий документ и спросил:

— Что говорит Хахам?

— Говорит, что состояние Его Величества ухудшается слишком стремительно, чтобы делать прогнозы. Приближается время священного обряда, поэтому, видимо, количество феромонов увеличивается ещё больше…

— Лекарство?

Секретарь замешкался, и Асгар поднял голову, посмотрев на него.

— Разве не говорили, что готовят лекарство для Его Величества? Или всё ещё размышляют над методом лечения?

— А, да.

Секретарь, поздно поняв смысл, поспешно ответил.

— Дело в том, что, как вы знаете, лекарства на него плохо действуют… Однако нынешняя ситуация вызвана аномально чрезмерной выработкой феромонов, и, кажется, трудно найти причину.

Сверх-альфы редко болеют благодаря превосходному иммунитету, но, с другой стороны, если что-то выходит из строя, никакие лекарства не помогают, и восстановление затруднено. Такие симптомы чрезмерной секреции феромонов часто возникали, но проблема была в том, что не существовало способа это исправить.

Тем более, если это создано искусственно.

Асгар усмехнулся, но секретарь, конечно, не заметил этого.

— Простите, Ваше Высочество. Мы делаем всё возможное.

Ошибочно приняв это за упрёк, он тут же склонил голову и извинился, но Асгар без ответа перевернул следующий документ.

«Холодно, почему не укрылся одеялом…»

Внезапно возникший голос заставил его замереть. В памяти всплыло худое маленькое тело, дотащившее одеяло до конца и обвившее его рукой, и он вдруг остановил руку.

Странно. От того тела не исходило никакого запаха феромонов, но когда он обнимал его и глубоко вдыхал, на душе становилось спокойнее, чем когда-либо. Даже его обострённые нервы казались ничем.

— …Ваше Высочество?

Секретарь, казалось, заметил что-то странное и осторожно позвал его. Асгар осознал, что невольно выпустил феромоны. От сладкого и мягкого аромата, более сильного, чем обычно, он тут же подавил феромоны.

— Выйди.

Подписав документы и коротко бросив это, секретарь ответил «да» и подчинился приказу. Даже после звука закрывающейся двери прошло ещё несколько секунд тишины, прежде чем Асгар наконец расслабился. Феромоны немедленно вырвались наружу, окутав его. Асгар глубоко откинулся в кресле и закрыл глаза. Вспомнив, как то маленькое тело отчаянно обнимало его, пытаясь согреть, он тихо улыбнулся. Аромат феромонов, распространявшийся вокруг него, стал ещё гуще, но на этот раз он не стал его сдерживать.

Кажется, он уже довольно привык, так что, наверное, не нужно использовать лекарства, чтобы усыпить его.

Подумал Асгар. Сегодня нужно поужинать вместе, а затем спокойно уснуть, обняв его.

Однако и в тот день Йохан, едва увидев его лицо, задрожал, словно в припадке, и в конце концов обмочился.

В чём же дело?

Асгар сидел, нахмурившись и подперев щеку рукой. Чиновники, сидевшие рядами по обе стороны длинного стола, украдкой поглядывали друг на друга, видя его недовольный вид. К леденяще острому запаху феромонов добавлялось то, что настроение кронпринца было явно наихудшим, что понимал каждый.

— …Итак, поскольку результаты прошлых переговоров всё ещё неудовлетворительны, мы настоятельно требуем их выполнить контракт…

В голосе докладчика не было особой уверенности. Хотя содержание было безупречным, существовала тревога, что кронпринц, казавшийся не в настроении, мог найти к чему придраться.

Закончив речь, он украдкой взглянул на кронпринца, и, к счастью, тот не сказал ничего особенного. С внутренним облегчением «фух» следующий министр быстро заговорил:

— Относительно объявления о найме медицинского персонала для вновь создаваемой королевской больницы…

Пока шёл скучный обмен мнениями, Асгар всё время молчал. Чиновники с облегчением, но и с тревогой, дождались окончания собрания.

— Простите, Ваше Высочество, может, вас что-то беспокоит?

После того как чиновники ушли, оставшийся последним премьер-министр спросил. Асгар мельком взглянул на его морщинистое лицо и, как обычно, холодно ответил:

— Нет, ничего.

Кроме того, что тот ничтожный омега не слушается.

Он совершенно не понимал. После того как Асгар засыпал, тот осторожно трогал его тело и даже осмеливался целовать. Часто он также бормотал бессмысленные слова. Иногда Асгар просыпался и замечал его дерзкое поведение, но всё время делал вид, что не замечает.

Но почему же, увидев меня в сознании, он так дрожит от страха?

В конце концов он даже обмочился. Асгара смущало и раздражало, что тот так его боится. Тогда что означают все те слова и действия, которые он делает, когда я сплю? Разве не обычно всё наоборот? Притворяться в сознании и показывать истинное лицо во сне.

Так в чём же его истинное лицо?

Даже при проверке ничего не всплывало. Он появился в гостинице, где остановился Стюард, и дошёл до этого места. Никто не знал, где он был и что делал до этого.

Однако мысль допрашивать Йохана не возникала. Он был омегой, который даже не мог нормально источать запах. Если бы Асгар выгнал его из дворца, этот беспомощный омега начал бы либо попрошайничать, либо продавал бы своё тело, и в конце концов умер бы.

Но почему я...

— Моя дочь на прошлой неделе вернулась в страну.

Голос премьер-министра вернул Асгара к реальности. Молча посмотрев на него, премьер-министр с серьёзным лицом и лёгкой улыбкой продолжил:

— Она хочет навестить Ваше Высочество и передать привет после долгой разлуки. Не разрешите ли вы аудиенцию?

Его дочь, как и Наджима, давно была предназначена в невесты. Родственница — первая жена, дочь влиятельного сановника — вторая жена, это было почти негласным правилом.

— Конечно. Раз Шадия вернулась, конечно, нужно найти время.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Премьер-министр, казалось, удовлетворённый, поклонился и удалился. Оставшись один, Асгар снова хладнокровно обдумал свои мысли. Премьер-министр был человеком, которого он сейчас абсолютно не мог потерять. Он ещё не укрепил свою власть во дворце. Влияние короля ослабевало, но ещё не исчезло полностью. Закирия определённо встанет на сторону короля, и его армия также была нешуточной. Те, кто заявлял о нейтралитете, были не лучше летучих мышей, готовых присоединиться к той стороне, которая имела преимущество. Сейчас ему нужно было привлечь на свою сторону как можно больше сторонников.

Возможно, стоит поторопиться с женитьбой.

Он хладнокровно пришёл к выводу. Судя по состоянию короля, ему нужно как можно скорее жениться на Наджиме и Шадии.

Приняв решение, не было причин дальше медлить. Асгар немедленно поднялся и вышел из зала заседаний. Секретарь, который, казалось, собирался доложить и замер, поспешно склонил голову и сказал:

— Ваше Высочество, Хейден Шепард только что прибыл во дворец. Он просит аудиенции.

Наконец-то приехал.

Асгар слегка нахмурился. Он был полон решимости выяснить, чем тот занимался, что так задержался, и продолжил путь. За ним следовали слуги и начальник охраны, и он быстро шёл, говоря:

— Где он?

— Он сказал, что хочет осмотреть дворец, поэтому с ним один слуга. Если прикажете, я немедленно передам, чтобы он пришёл.

Асгар молча закрыл рот на быстрый ответ секретаря. Контролировать этого мужчину, похожего на неуправляемый регбийный мяч, было непросто. То, что его нельзя было купить за обычные деньги, вызывало ещё больше головной боли. Асгар как раз думал, что после этого дела больше не будет иметь с ним дела.

Как раз когда он собирался приказать вызвать Хейдена в кабинет, Асгар внезапно почувствовал странное беспокойство. Он поднял голову и замер. В окне на некотором расстоянии он увидел кого-то стоящего.

Йохан.

Асгар прошептал про себя. Что он, чёрт возьми, делает так опасно у окна? — едва он подумал об этом, как заметил, что тот стоит спиной. Кто-то явно был там с ним. Создавалось впечатление, будто он, почувствовав какую-то опасность, пытался сбежать, но путь к отступлению был отрезан.

Рациональное мышление закончилось на этом. В тот момент, когда хрупкое тело Йохана пошатнулось и оказалось за окном, он сам не понимая почему, рванулся с места.

— Ваше Высочество!

Сзади раздался испуганный крик, зовущий его. Но Асгар не слышал. Словно цветок, колышась, Йохан падал вниз. Если не поймать это маленькое тело, оно ударится о холодный каменный пол. Перед глазами мелькнул образ Йохана, покрытого красной кровью, и Асгар побледнел.

——!!

В последнее мгновение Йохан упал в его объятия. Некоторое время Асгар не мог поверить в реальность происходящего. Вес, ощущаемый в его руках, был слишком лёгким. После нескольких секунд пустоты в затуманенном зрении появилось испуганное лицо Йохана. Подавив вздох облегчения, Асгар с трудом открыл рот:

— …Ты в порядке?

Йохан, всё ещё не пришедший в себя, лишь тупо моргал. С запоздалым облегчением Асгар почувствовал импульс осыпать его поцелуями, но крик сзади вернул ему рассудок.

— Ваше Высочество, как вы могли так рисковать…

— Немедленно опустите его, как вы можете держать на руках эту низкую омегу!

— Ваше Высочество, вы не пострадали? Позовите врача, немедленно!

— Замолчите. Все.

Одним словом он заставил замолчать поток речей, но благодаря этому Йохан пришёл в себя. Увидев, как тот широко открывает глаза и начинает судорожно дрожать, Асгар чуть не вздохнул. Но не было времени сожалеть. Кто, чёрт возьми, подверг это маленькое тело такой опасности? Когда он поднял голову, поднимаясь от тихой ярости, Асгар заметил фигуру мужчины, высунувшегося из окна.

— Ия… Ваше Высочество кронпринц.

Он непринуждённо засмеялся и поприветствовал.

— Давно не виделись.

— Хейден.

Асгар сдержал желание скрежетать зубами и пробормотал, словно сам себе:

— Хейден.

Что, чёрт возьми, происходит?

Асгар с искажённым лицом нервно расхаживал по кабинету. Кто бы мог подумать, что Хейден внезапно проявит интерес к Йохану. Он был невероятно распутен, как и многие сверх-альфы, и невозможно было представить, что такой мужчина проявит интерес к такому маленькому, тощему и невзрачному омеге. И что ещё? Какую бы доброту ни проявлял Асгар, реакция Йохана оставалась лишь прохладной.

Почему он вообще ничего мне не сказал?

Это он понимал меньше всего. До сих пор он постепенно начинал подозревать, что то, что тот рассказывал о своих истинных чувствах только в постели, да ещё и когда Асгар спал, возможно, было ещё одной уловкой. И это неудивительно, ведь день и ночь были такими разными. Может, он заметил, что Асгар проснулся, и применил хитрость.

Однако вскоре он понял, что это предположение было ошибочным, потому что узнал об обращении, которое Йохан получал во дворце. Больше всего Асгар был шокирован, увидев маленький засохший хлеб, который тот ел. Он даже не знал, что такой хлеб существует в мире. Кто, чёрт возьми, даёт такое людям? Даже брошенной собаке не дали бы.

Асгар проигнорировал тот факт, что он относится к омеге как к человеку. Потому что сейчас, когда альтернатив нет, если с Йоханом что-то случится, будут проблемы. Не было другой причины приказать давать ему еду и хорошо заботиться о его физическом состоянии.

С какой стати у него могут быть какие-то чувства к омеге?

Тем не менее, видя, как Хейден пристаёт к Йохану, он пришёл в ярость. Да и Йохан тоже постарался. Мало того, что он дрожал при виде кронпринца, так ещё и прятался за Хейдена у него на глазах.

Неужели Хейдену можно доверять больше, чем мне?

Асгар раздражённо смотрел на лицо Хейдена, сидевшего напротив за столом и пившего чай. Что такого достойного доверия в этом бездельнике? Я, кронпринц, проявляю такую милость, а он не только не благодарен, но и...

— Ваше Высочество, прошу прощения, но, кажется, яд в чае не подействовал.

Внезапно Хейден поставил чашку и сказал это. Причём с крайне сожалеющим выражением лица.

— Что это значит? — спросил Асгар острым тоном.

Тот невозмутимо ответил:

— Вы смотрите на меня с таким видом, будто хотите убить. Простите, но кроме испытываемого сейчас препарата, нет ещё яда, который подействовал бы на такую особую конституцию, как у меня. Если вы хотели испытать его на мне, то, похоже, неудачно, так что можно мне вернуться в Америку?

Увидев, как тот нагло готовится сбежать, Асгар снова вспомнил, насколько хитрый это противник.

— Остановись.

Асгар проскрежетал зубами.

— Яд не добавлялся. И я не собираюсь тебя убивать. Пока что.

— Пока что.

Значительно повторив последние слова кронпринца, Хейден демонстративно поднял чашку, как для тоста, и поднёс ко рту. Сделав глоток и поставив её, он сияюще улыбнулся.

— Думал, безвкусно из-за яда, а оказалось, нет!

...Может, просто убить его?

Асгар собрал всё своё терпение, чтобы подавить эмоции. Хейден, видимо, хоть немного поняв настроение, быстро сменил тему.

— Как насчёт того, о чём вы говорили в прошлый раз? Рад, что вы хорошо выглядите.

Асгар пренебрежительно принял жест примирения от Хейдена.

— Ничего особенного. Думал, вдруг он доминантный омега, но оказалось, просто сломанные феромоны.

— Если бы он был доминантным омегой, он мог бы скрывать феромоны сколько угодно.

— Я знаю.

Асгар холодно продолжил:

— Но если бы у него была такая способность, он бы уже использовал её. Это просто совпадение.

— Неужели?

На необычный встречный вопрос Асгар нахмурился. Хейден наклонил голову, словно припоминая.

— Кто-то раньше рассказывал мне кое-что. О том, почему доминантные омеги, находящиеся на вершине пищевой цепи, на самом деле таковыми не являются. Почему они не могут доминировать над доминантными альфами. Что же было причиной...

На самом деле, доминантные омеги были практически в положении добычи, преследуемой другими видами. Особенно сильно эта одержимость проявлялась у доминантных альф, и если бы они отказались от своей одержимости доминантными омегами, их редкость стала бы гораздо менее ценной, чем сейчас. Проблема была в том, что доминантные альфы никогда не откажутся от них.

Хм, — поморщившись, Хейден затем ярко улыбнулся.

— Забыл.

— Хах.

Асгар громко вздохнул. Уже не было сил злиться. Более того, быть серьёзным с этим мужчиной было ещё глупее. Он собирался просто пропустить это мимо ушей, как вдруг Хейден спросил:

— Значит, нет никакой возможности, что Йохан — доминантный омега?

Хейден сразу понял, даже без подлежащего. Что ж, это очевидно, если он не дурак, — подумал Асгар, поднося чай ко рту.

— Нет. Сколько бы феромонов я ни изливал, реакции не было.

— Чтобы вызвать хит-цикл у доминантного омеги, нужно как минимум пятеро.

Асгар наклонил чашку и поднял взгляд на него. Хейден тут же настороженно добавил:

— Пожалуйста, не спрашивайте, откуда я знаю.

Асгар и не думал спрашивать. Он совсем не хотел знать о личной жизни других доминантных альф. Важна была только сиюминутная реальность перед ним.

— Так что, собрать ещё троих? — это была насмешка, но Хейден понял иначе.

— А, меня исключите. Не хочу, чтобы Йохан меня ненавидел.

Асгар невольно нахмурился. Было абсурдно, что Хейден воспринял его сарказм всерьёз, и неприятно слышать из таких легкомысленных уст слова о нежелании быть ненавидимым Йоханом. В довершение всего Хейден весело продолжил:

— Давайте считать, что у Йохана просто сломаны феромоны!

— Хах.

Асгар внезапно устал. Ему захотелось поскорее закончить дела и отправить этого мужчину обратно.

— Не забудь наше соглашение: отправить образцы короля в Америку, получить вознаграждение и покинуть эту страну.

— Конечно, Ваше Высочество.

— Вознаграждение не включает того омегу.

— ...Вот как.

Хейден сделал явно разочарованное лицо, но Асгар проигнорировал это. Как раз раздался стук в дверь, и вскоре вошёл слуга.

— Ваше Высочество, премьер-министр просит аудиенции.

Как раз вовремя. Асгар велел Хейдену удалиться и впустил премьер-министра. Видя необычно оживлённую походку Хейдена, он почувствовал неловкость, но тут же переключил внимание на вошедшего премьер-министра.

— Ваше Высочество, благодарю вас за приглашение моей дочери на ужин.

Премьер-министр поклонился и продолжил:

— Шадия хотела бы выразить вам благодарность перед ужином. Как вы на это смотрите?

Ужин и так был в честь её возвращения. Причина такого отдельного выражения благодарности была очевидна. До сих пор он никогда не отказывал таким прозрачным предлогам, но сегодня он чувствовал себя крайне уставшим. Думая, что это, вероятно, из-за Хейдена, Асгар смягчил тон и сказал:

— График полностью занят, к сожалению. Давайте встретимся на ужине. Передайте Шадии мои слова.

— ...Хорошо, Ваше Высочество.

Премьер-министр был не в восторге, но покорно удалился. Оставшись один, Асгар вызвал секретаря, чтобы проверить следующее расписание, и в то же время в голове возникли другие мысли.

На сегодняшнем ужине должны присутствовать Наджима, Шадия и Мейса. Трое женщин — значит, у них будет много общих тем, и ему не придётся много говорить.

Но его беспокоило присутствие Хейдена. Если оставить Йохана ужинать одного, разве Хейден будет сидеть спокойно? Конечно, он, несомненно, воспользуется возможностью приставать к Йохану.

А Йохан?

Асгар нахмурил брови. Он совершенно не мог предугадать его реакцию. Само собой разумеется, Асгар ничего не знал о Йохане. Что он любит, что ненавидит, какие у него привычки, даже как звучит его смех.

— Ваше Высочество? — осторожно позвал его секретарь.

Когда плохо знаешь человека, приходится делать выводы, основываясь на собственных предубеждениях. Асгар медленно открыл рот:

— На сегодняшний банкет...

Все омеги — помешанные на этом деле существа, и если представится возможность, они никогда её не упустят.

— Передай, чтобы и Хейден, и Йохан присутствовали. Это приказ.

Что он ещё вытворяет?

В тот миг, когда он прибыл в подготовленный банкетный зал, первое, что бросилось в глаза, заставило брови Асгара непроизвольно исказиться. Как раз в тот момент, когда Хейден собирался поцеловать Йохана. Поза — наклонившись над маленьким телом и склонив голову — не оставляла места для оправданий. Посметь прикоснуться к омеге, разделяющему ложе с членом королевской семьи, — это преступление, которое даже иностранцу не избежать казни.

Однако вскоре раздавшийся голос Наджимы вернул Асгару рассудок.

— Ваше Высочество.

Первой склонила голову она, и все собравшиеся вокруг неё последовали её примеру. Асгар намеренно проигнорировал жалкий вид Йохана, кланявшегося позади Хейдена, и зашагал дальше. Но при этом, проходя мимо Йохана, он по привычке подавил свои феромоны. Причина проста: Йохан боялся всего, связанного с Асгаром. Как бы в такой ситуации не впасть в панику. Невольно возникшая мысль заставила Асгара нахмуриться.

Жалко?

Он внутренне смутился от того, что испытывал такие чувства к омеге. Затем чувство, которое он испытывал к Хейдену, также смутило его. Почему, чёрт возьми, он так себя ведёт?

Что из себя представляет этот омега?

Во дворце было полно омег, которых можно использовать и выбросить. Если не хватает, можно просто привести ещё сколько угодно. В этом и заключался весь смысл существования омег. Всё сводилось лишь к рождению наследника королевской семьи.

Йохан, рожающий моего ребёнка?

В тот миг, когда в его голове будто сверкнула молния, внезапно что-то попало в поле его зрения. Справа сидела Наджима, слева — Шадия, а за ними Эйч, наклонившись к Йохану, что-то шептал. В тот момент Асгар почувствовал себя очень плохо.

Но на этом всё не закончилось. Йохан, помедлив, сел на место, и тут же противный Хейден попытался сесть рядом с ним. Конечно, Асгар и не думал позволять этому случиться.

— Хейден.

— Да, Ваше Высочество.

Услышав своё имя, Хейден, к досаде, тут же откликнулся. Чрезвычайно вежливо. Однако настроение Асгара не улучшилось, а лишь ухудшилось.

— Сядь рядом с Шадией.

При этих словах все удивлённо посмотрели на него, включая саму Шадию. Но Асгара это не заботило.

— Простите, Ваше Высочество.

Хейден, как и ожидалось, отговорился, что не может просто так сесть рядом с женщиной, но для Асгара это изначально не было оправданием.

— Если не сядешь рядом с Шадией, уходи.

— Ваше Высочество.

Проигнорировав даже слабый протест Шадии, Асгар в итоге добился успеха в разлучении Йохана и Хейдена. Только тогда его настроение немного улучшилось.

Вскоре подали еду, и в напряжённой атмосфере Наджима заговорила:

— Благодарю вас за этот ужин, Ваше Высочество.

Шёл обмен шаблонными фразами, но Асгар их совершенно не слышал. В его поле зрения попадал лишь образ Йохана, сидящего в самом конце.

Почему он снова собирается плакать?

Йохан едва сдерживал эмоции, но Асгар почему-то сразу понял это. То, что тот изо всех сил сдерживает слёзы.

С нахмуренным лицом он поднёс бокал ко рту, как вдруг раздался голос Наджимы:

— Вы же учились в Италии? Я слышала, вы даже выступали.

— Да, это так. Если представится возможность, я всегда хотела бы спеть для Вашего Высочества. Удостоитесь ли вы меня такой чести?

Тут Йохан поднял голову. Асгар замешкался, но взгляд того был направлен на Шадию. Несмотря на искажённое, готовое расплакаться лицо, он не мог оторвать глаз.

В тот миг, когда он нахмурился, взгляд Йохана переместился. Асгар тут же зафиксировал взгляд на ближайшей точке и расслабил выражение лица.

Он всем существом чувствовал, как взгляд Йохана остановился на нём. Почему-то кожа словно заколола. За всю жизнь он не испытывал подобного чувства. Асгар, у которого пересохло во рту, сделал глоток воды и заговорил:

— Тогда почему бы не попробовать? Я дам тебе возможность.

— Прямо сейчас, здесь?

Ему просто нужно было что-то, чтобы пережить этот момент. К счастью, Наджима поддержала Асгара:

— Конечно. Мы тоже хотим послушать, правда?

— Раз у вас такой талант, я тоже с нетерпением жду. Пожалуйста, госпожа Шадия.

Когда даже Мейса вмешалась, Шадия, казалось, неохотно, после колебаний, согласилась.

— С такой просьбой я не могу устоять. Тогда, поскольку после еды голос не будет таким чистым, я просто спью одну короткую песню. Ваше Высочество, есть ли песня, которую вы хотели бы услышать?

Возможно, она хотела спеть сладкую серенаду. Ту, что явно предназначена для влюблённых или может передать тоску неразделённой любви.

Однако песня, сорвавшаяся с губ Асгара, была совершенно иной:

— «Ты причинил мне первую печаль».

Даже он сам удивился раньше других. Он не понимал, почему назвал эту песню. Он и в обычные дни не особо любил Шумана.

Шадия вскоре начала петь.

Ты причинил мне первую печаль,

Такую глубокую рану.

Неужели у неё всегда был такой талант?

Подумал Асгар. Раньше он иногда слышал пение Шадии, но никогда оно не отзывалось так глубоко в сердце. Если послушать эту песню, даже человек с каменным сердцем прольёт слёзы.

Что уж говорить об омеге, который легко разрыдается.

Асгар всё это время смотрел на лицо Йохана, готовое вот-вот разрыдаться. Словно наблюдал за бомбой с часовым механизмом.

Я жил, любя лишь тебя,

Мир пуст,

И я больше не хочу жить…

Внезапно Йохан разрыдался.

Почему этот ребёнок так легко плачет?

Стоило лишь слегка тронуть, и слёзы тут же лились водопадом. Разве можно так себя вести, если всё это маленькое тело не состоит из одних слёзных желез?

— Йохан?

Йохан, казалось, очнулся от голоса Наджимы и испуганно огляделся вокруг. Он был в замешательстве и не знал, что делать, но слёзы продолжали течь. Казалось, он даже забыл, что у него есть руки, чтобы вытереть их. Как раз когда Асгар почувствовал импульс обнять и утешить его, вмешалась Мейса.

— Песня была так прекрасна, что, видимо, Йохан растрогался.

— Да, действительно прекрасная песня. Я сама чуть не заплакала.

Несмотря на усилия женщин, мужчина бестактно вмешался.

— А может, он вспомнил что-то другое? Например, бывшего возлюбленного?

Асгар был более чем кто-либо недоволен насмешливыми словами Хейдена. Его отношение, конечно, тоже раздражало, но больше всего резало слух слово «возлюбленный».

— У омеги не может быть такого.

Внезапно удивлённая Шадия спросила:

— Омега? Он?

— Да, — сказал Асгар, намеренно так, чтобы все, включая Хейдена, услышали. — К тому же, неполноценный омега, который даже не источает запах феромонов.

Так что он бесполезен для вас.

Но предупреждение Асгара заставило неожиданного человека воспротивиться.

— И что, разве есть какая-то проблема в том, что Йохан — омега? — резко спросила Наджима, но Асгар проигнорировал её.

Его беспокоила лишь картина Йохана, всё ещё всхлипывающего и торопливо вытирающего слёзы.

— Я впервые вижу мужчину-омегу. Мужчина, рожающий детей, — это отвратительно.

В тот же миг Йохан застыл, словно в шоке, и Асгар тоже пришёл в ярость. Как раз когда он собирался резко ответить: «Как ты смеешь так говорить?» — неожиданно вмешался Хейден.

— Думаю, ребёнок от Йохана был бы очень милым! Значит, у тебя действительно был возлюбленный, Йохан? Неужели у тебя даже был ребёнок?

Он понял, что больше не может относиться к нему снисходительно. Ему захотелось вытащить его и выпороть, а затем изгнать из страны, но в тот же миг его остановил голос Йохана.

— …Нет. Ребёнка у меня не было.

Мозг Асгара мгновенно опустел. Не может быть. Это всё, что он с трудом мог придумать. Возлюбленный у омеги.

У этого ребёнка… был возлюбленный?

— Да. Был.

Словно прочитав его мысли, Йохан дрожащим, но твёрдым голосом ответил:

— Я очень… сильно любил. …Он говорил, что неважно, что я омега, что любит меня.

Что он сейчас говорит?

— Он также говорил, что будет очень рад, если я рожу его ребёнка.

Как он смеет… передо мной.

— …Он говорил, давай умрём вместе.

Йохан снова разрыдался, едва сдерживаемые слёзы хлынули наружу. В тихой комнате продолжали звучать только его рыдания. Постепенно его мозг начал работать, и на смену шоку пришла ярость.

— Так у тебя был тот, кого ты так сильно любил, — язвительно проговорил Асгар сквозь стиснутые зубы. — И ты так легко раздвигаешь ноги для всех подряд.

На его кровати, каждый раз, когда он засыпал, те сладкие шёпоты…

— Что ж, омеги всегда такие.

Всё это оказалось ложью.

Едва открывшееся сердце он в тот же миг запер ещё крепче.

— Ложь — это тоже то, что омеги часто делают. Не стоит принимать это близко к сердцу.

Йохан смотрел на Асгара с потухшим взглядом. Но он отказался даже думать об этом. Однако Наджима не стала игнорировать такое уклонение Асгара.

— Вы сами пригласили Йохана на ужин и каждую ночь делите с ним одну кровать, а говорите такие обидные слова, Ваше Высочество.

Асгар нахмурился, но раньше него крикнула Шадия:

— Что это значит? Госпожа, вы говорите, что Его Высочество каждую ночь спит, обняв эту омегу?

— …Наджима.

Услышав своё имя, произнесённое низким голосом, она быстро приготовилась к бегству.

— Ой, я снова совершила бестактность. Я удалюсь и поразмыслю над своим поведением. Молю Бога простить эти дерзкие уста.

— Садись. Я не приказывал тебе удаляться.

Конечно, Асгар не оставил это просто так.

— Сиди так и не двигайся до конца ужина. И приказываю тебе подняться самой последней.

Это было очень унизительное для неё приказание. Но Асгар не чувствовал ни лёгкости, ни удовлетворения от этого. На самом деле, он хотел крикнуть всем, включая Наджиму, чтобы они убрались с его глаз. Но это было невозможно. Нужно было во что бы то ни стало закончить этот испорченный ужин. Таков этикет дворца.

В неловкой атмосфере первой нашла смелость Шадия:

— Ваше Высочество, можно спросить, зачем вы пригласили эту омегу на этот ужин?

Она была без ума от Асгара с подросткового возраста. Асгар не понимал, почему Шадия так увлечена им, но её присутствие было ему нужно, поэтому он никогда не относился к ней плохо. Однако на этот раз она была ему крайне надоедлива.

— Причина, по которой омегу приводят в спальню, разве не очевидна? Я не могу поручить такое грязное дело вам, присутствующим здесь.

— Ах… Да, конечно.

Шадия нерешительно оборвала фразу. Асгар добавил, словно убеждая себя:

— В любом случае, скоро я выброшу его, так что не беспокойтесь.

— Ваше Высочество, можно мне тогда забрать Йохана?

Снова бестактно вмешался Хейден. Но Асгар уже почти вернул своё обычное хладнокровие.

— Если после того, как все дела будут завершены, то пожалуйста.

— Благодарю за милость.

Когда прозвучал обрадованный голос, Асгар заметил, что его рука, держащая бокал, слегка дрожит.

«…Рука… дрожит…»

Внезапно вспомнились слова Йохана. После этого каждую ночь, когда шёл дождь, он зажимал его уши и обнимал всё его тело. Сейчас Асгар дрожал не от страха. Просто чрезмерно подавленные эмоции проявлялись в этом лёгком треморе. Впервые он испытывал такие сильные чувства, но верил, что сможет контролировать и это. Как и делал до сих пор.

Однако подавленные эмоции взорвались, когда этот испорченный банкет закончился, и он остался наедине с Йоханом в своей комнате.

Увидев Асгара, вошедшего в дверь, Йохан вздрогнул и задрожал. Асгару уже надоело видеть это.

Йохан так боялся только перед Асгаром.

Он вернулся с небольшим чувством вины, думая, что, возможно, потерял рассудок и слишком грубо обращался с ним, но при виде этого гнев снова вспыхнул. С Хейденом он так нежно шептался.

В отсутствие Асгара Хейден вовсю распространял феромоны. При входе в банкетный зал Асгар сразу заметил оставшийся чужой запах феромонов.

Однако Йохан совсем не казался обеспокоенным из-за этого запаха. Он реагировал только на Асгара. Это раздражало его ещё больше.

— До каких пор ты собираешься так дрожать?

— Про-прости-те…

Хах.

Асгар невольно вздохнул. Теперь, мало того что он дрожал, он ещё и заикался. Казалось, он вот-вот прикусит язык.

В тот миг все негативные чувства Асгара исчезли. Вместо них осталась лишь жалость и невыразимые странные чувства, но поскольку он впервые испытывал такое, ему было трудно понять, что это. Единственное, что было ясно, — это то, что он хочет обнять Йохана.

И он так и сделал.

Йохан, не в силах даже крикнуть, судорожно вдохнул. Но удивлён был не только он. Асгар, который собирался поднять его за руку, застыл в изумлении от неожиданности. Тело оказалось намного легче, чем он ожидал, и взлетело в воздух.

——!!

В тот миг, когда худенькое маленькое тело оказалось в его объятиях, Асгар на мгновение остолбенел.

Внезапно возникла невозможная галлюцинация. Незнакомый аромат, который он никогда раньше не чувствовал, окутал его, словно сон, делая его одурманенным. Это были не феромоны. Тогда что?

«…Р».

В видении Йохан сияюще улыбался ему, широко раскинув руки.

«…Люблю».

Йохан?

Как раз когда он невольно повторил про себя, он внезапно очнулся, словно проснувшись ото сна, и видение исчезло. Некоторое время он не мог понять, что видел. Оно, появившееся как дневной кошмар, мгновенно исчезло без следа. Снова Асгар вернулся в реальность и почувствовал маленькое тело в своих объятиях.

Хрупкое, как маленькая птичка, оно всё ещё было в его объятиях. Но, словно видение перед глазами, оно могло исчезнуть в любой момент. При этой мысли Асгар захотел убедиться в реальности.

— ……?

Йохан смущённо моргнул от неожиданных прикосновений кронпринца к различным частям его тела. Но тот, не обращая внимания, поглаживал плечи Йохана, руки, шею. Чем больше он убеждался в реальности происходящего, тем больше смущался.

Разве это человеческое тело?

Рёбра были настолько выдающимися, что можно было пересчитать все косточки. На руках, на спине — казалось, кожа просто натянута на каркас. Он всегда был таким? Нет, разве может в мире быть настолько худой человек?

Как он вообще живёт?

Он хотел спросить, что он ел всё это время. Так нельзя, нужно вызвать Мейсу и что-то придумать, иначе он может скоро умереть. Возможно, даже сегодня ночью.

Когда его речь застопорилась от ужасных мыслей, внезапно Йохан заговорил:

— Э-э… М-может, я… лягу первым?

— ……

Что это ещё за слова?

Асгар с недоумением смотрел на него. Но Йохан, казалось, уже подготовился морально и лишь смотрел на него.

Что он несёт своим тощим телом?

Чем больше он думал, тем абсурднее это казалось. Неужели он беспокоится обо мне? Тогда в чём причина?

У Асгара была лишь одна догадка. Если это не попытка наверстать упущенное после того, как он испортил ему настроение на банкете, то что же ещё?

— …Ты даже минуты не можешь потерпеть.

Что ж, раз у него есть только это жалкое тело, других мыслей у него и быть не может. Или, может, у него появилась нелепая гордыня, что он единственный омега, которого я какое-то время брал в свою постель?

Это могло бы показаться забавным, но в голову Асгара полезли образы Йохана и Хейдена вместе в банкетном зале. В тот миг Асгар без колебаний изрыгнул ядовитые слова:

— Ты даже не знаешь стыда и соблазняешь других. Если бы была возможность, ты бы без колебаний раздвинул ноги для Хейдена? Как бы ты ни притворялся наивным, только дураки поведутся на такого неумелого омегу, как ты, на меня это не действует, так что прекрати.

Лицо Йохана полностью побледнело. Возможно, у него даже случился сердечный приступ. Но прежде чем Асгар успел пожалеть о сказанном, Йохан заговорил первым:

— …Я пошёл на ужин… потому что… Вы… велели мне… пойти.

Ах, подумал Асгар. Собирается снова плакать.

— Е-если Вы так думали… зачем… позвали меня… на ужин?

Глядя в большие глаза, полные слёз, Асгар усмехнулся. Если ты думаешь, что я дрогну от твоих слёз, то ты ошибаешься.

Ты слишком много плачешь.

— Потому что я не мог позволить тебе выставлять себя так перед приглашёнными гостями. Если бы я не позвал тебя, ты бы валялся с Хейденом, не так ли?

— Это… не так.

— Даже если ты попытаешься вызвать сочувствие ложью о том, что у тебя был возлюбленный, в этом дворце нет таких глупцов, как ты.

Йохан больше не мог говорить и, опустив голову, тер глаза тыльной стороной ладони. Но вид этого не облегчил душу Асгара, а лишь ухудшил его состояние.

— Мне уже надоели твои слёзы. Попробуй другие методы или сдайся, разве кто-то поддастся, если такая, как ты, будет плакать?

Думая, как тот обычно дрожал, он ожидал, что тот остановится хотя бы из-за страха. Но Йохан, словно переполненный эмоциями, сквозь рыдания спросил:

— …Почему Вы так… ненавидите меня?

В тот миг Асгар потерял дар речи. Я ненавижу его? Этого парня? Пока он был в замешательстве, Йохан продолжил:

— Как Вы… не по своей воле проявились как альфа… я тоже… не по своей воле… стал омегой.

Его слова доносились до ушей лишь наполовину. В ушах Асгара застрял лишь его горький плач.

Нужно утешить его.

В голове внезапно возникла мысль. После этого ничего больше не приходило на ум.

Нельзя заставлять Йохана плакать.

Затем он протянул руку и потянул Йохана. Когда он пришёл в себя, то уже поцеловал его. Плач Йохана бессильно затих между их губ. Он зашевелился, словно пытаясь вырваться, но Асгар крепче прижал его к себе.

Думаешь, я позволю тебе сбежать?

Он подумал. Я никогда не позволю тебе исчезнуть у меня на глазах.

Потому что ты мой омега.

Внезапно он осознал. Это мой омега.

Йохан принадлежит мне.

Не было больше причин колебаться. Он повалил Йохана и взгромоздился на него. Йохан уже перестал плакать и смотрел на него затуманенным взглядом. Асгар без колебаний снова поцеловал его. Он почувствовал, как промежность омеги стала влажной. Ведь он альфа.

Так что вполне естественно, что он посеет своё семя внутри Йохана.

Он искренне так думал. Если бы он не сдержался в последний момент, Йохан бы забеременел.

«Ребёнка у меня не было».

Внезапно вспомнившиеся слова, словно обливание холодной водой, мгновенно протрезвили его. Возбуждение, которое он испытывал всего мгновение назад, исчезло в одночасье.

Лицо Йохана, плачущего о том, что у него был возлюбленный, наложилось на реальность перед ним. Он полностью поддался феромонам Асгара и обмяк. Увидев это, Асгар почувствовал разочарование.

— Какое хорошо обученное тело. Тебе подходит любой мужчина?

Даже на язвительную насмешку Йохан не сразу пришёл в себя. Глядя на его потухший взгляд, Асгар без колебаний высмеял его.

— Чтобы я тебя ненавидел? Нет причин ненавидеть такого, как ты, я лишь презираю тебя. Потому что ты такой…

Он намеренно показал пальцы, испачканные соками Йохана.

— …распутный омега.

Жар медленно покидал лицо Йохана. Холодно глядя на него, быстро возвращающегося в реальность, Асгар нанёс последний удар:

— Если хочешь вызывать сочувствие, плача, делай сколько влезет. Но следи, чтобы я этого не видел. Если твоё грязное тело попадётся на глаза, пока ты будешь распутничать, на этот раз дело не закончится плёткой.

Затем он поднялся, но у него ещё осталось что сказать.

— Говоришь, проявился омегой не по своей воле?

Какая нелепость. Как он смеет нести такую чушь.

— Это твоя природа. Такие развратные существа, как ты, и проявляются омегами.

Йохан ничего не сказал. Конечно, ему нечего сказать, подумал Асгар.

— Пока я не вернусь, прими лекарство от Мейсы и согрей кровать. Ведь это всё, на что годятся такие омеги, как ты.

И он вышел из комнаты. Он собирался омыть тело холодной водой и снять оставшееся возбуждение. Но не было настроения обнимать кого-либо ещё. Он просто хотел побыть один.

Когда он вернулся в комнату, Йохан, как и приказано, принял лекарство и спал. На его лице всё ещё оставались следы слёз.

И что с того?

Асгар, почти невольно погладивший его по щеке, поспешно отдернул руку. Было даже нелепо думать, что он, опьянённый желанием, питал абсурдные чувства к этой ничтожной твари.

Нет, и что с того?

Асгар передумал.

Такой омега, если захотеть, можно заполучить сколько угодно.

Он не особенный.

Он кивнул и лёг на кровать. Естественно, он обнял Йохана и закрыл глаза, но в тот день ему долго не удавалось уснуть.

В этом не было необходимости.

С момента пробуждения его преследовало сожаление. После ночи осталось лишь чувство вины. Но он не мог разбудить крепко спящего Йохана, и извиняться было абсурдно, поэтому он просто вышел из комнаты. И с тех пор не мог сосредоточиться на работе.

Почему-то перед Йоханом он теряет самообладание. Это смущение и раздражение делают его более жестоким, чем обычно, и в итоге он заставляет Йохана плакать. А тот и так легко плачет.

Нет причин испытывать такие чувства к омеге.

Но он ничего не мог поделать с возникающими эмоциями. Следовало отпустить Йохана, когда Стюард уходил. Нет, следовало запретить тому приводить ассистента. Нет, следовало вообще не разрешать исследования Стюарда...

Но уже было поздно. Всё было слишком поздно. Стюард вошёл во дворец под предлогом исследований, привёл Йохана, и он сам запретил Стюарду увести его. Он сам уничтожил последний шанс.

Так что же делать теперь?

Погружённый в раздумья, он непроизвольно нахмурился, и секретарь, следивший за ним, заговорил:

— Ваше Высочество, согласно запланированному графику, от пяти местных правителей поступили официальные документы. Никто не выразил намерения отсутствовать, но правитель Маъкаля болен, и его наследник, господин Халид аль-Ахман, примет участие. Также правитель Аль-Фатиха в настоящее время представлен регентом...

Услышав имя, Асгар замешкался, но скоро вернулся к своему обычному состоянию. Секретарь, закончив доклад, удалился, и оставшись один, он на мгновение погрузился в мысли.

Аль-Фатих.

Услышав это имя, Асгар каждый раз колеблется. Возможно, потому что сразу вспоминает ошибку, совершённую в детстве.

Тогда он присутствовал на приёме в владениях Маъкаля как член королевской семьи. Присутствовали и другие местные правители, и тогдашний правитель привёз своего единственного ребёнка, и все мальчики на приёме с первого взгляда влюбились в него, стараясь первыми заговорить. Сияющие глаза и розовые щёки застенчивого лица заставили и Асгара потерять голову, и в конце концов мальчики начали спорить, кому достанется эта девушка.

«Главное — это её собственное желание, юные господа».

На лице правителя, говорившего это с укором, была странная улыбка, но мальчики были слишком молоды, чтобы понять её смысл. Более того, они прежде всего слушали слова взрослого, который мог стать их тестем, и потому творили всякие нелепые вещи, чтобы завоевать расположение девушки. Они делали неуклюжие кувырки, сыпали бесконечными комплиментами, кто-то даже приносил еду, но девушка не принимала ничего. Видя, как она лишь качает головой от страха, Асгар почувствовал не только нежность к ней, но и желание защитить её. Поэтому вместо поцелуя в щёку он протянул ей самую пышную розу, сорванную в саду.

«Вот».

Сияющие глаза девушки посмотрели на него. Асгар, чувствуя, как горят щёки, сказал:

«Я дарю её тебе. У неё прекрасный аромат».

Девушка колебалась, глядя то на цветок, то на Асгара. Он чувствовал на себе взгляды окружающих, но игнорировал их. Сейчас он стоял перед самым важным моментом в своей жизни.

Примет ли эта девушка его цветок?

Колеблясь, девушка посмотрела вверх. На защитника, который мог её оберегать. Правитель Аль-Фатиха лишь мягко улыбнулся на её умоляющий взгляд. Увидев, что взгляд снова вернулся к нему, Асгар собрал все свои силы и улыбнулся. Не бойся меня.

Медленно девушка протянула руку. Он смотрел на маленькую белую руку, заворожённый. Роза в руке Асгара наклонилась, и девушка осторожно потянула её. Ослабив хватку, он позволил розе перейти к ней.

…….

Пока он наблюдал, как девушка тихо подносит цветок к носу и вдыхает аромат, Асгар забыл даже дышать. Казалось, будто мир замер. Когда же девушка подняла голову и мягко улыбнулась, он сам не понял как, спросил:

— Стань моей невестой.

Девушка была в том возрасте, когда ещё не понимала значения этих слов. Вокруг слышались удивлённые вздохи и смех, но Асгар смотрел только на неё. Если бы она кивнула, он ждал бы всю жизнь. Так он думал.

— Ну-ну, теперь достаточно.

Правитель Аль-Фатиха внезапно вмешался. Как он смеет прерывать меня? Непроизвольно подняв взгляд, полный решимости, он увидел смущённую улыбку правителя, который затем поспешно прокашлялся.

— Прежде чем услышать ответ моего ребёнка, есть кое-что, что Ваше Высочество должны узнать.

— Что это?

Услышав довольно серьёзный тон, Асгар нетерпеливо поторопил его. Он горел желанием поскорее услышать ответ девушки. Правитель смотрел на него со сложным выражением лица и сказал:

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но мой ребёнок — мужского пола. Он не может принять ваше предложение.

Сначала он не понял, что это значит. Он лишь моргал, а правитель с горькой улыбкой снова извинился. Асгар отвел от него взгляд и посмотрел на девушку напротив. Их взгляды встретились, и та застенчиво улыбнулся.

— …Мужского пола? — чей-то ошеломлённый голос прозвучал в тишине.

Асгар поздно осознал, что это был его собственный голос.

— Да, Ваше Высочество.

И затем правитель добавил с мучительной интонацией, словно сдерживая смех:

— Мой ребёнок мог бы стать королевой, к огромному сожалению…

Он не помнил, что было дальше. Во всяком случае, точно, что той ночью он плакал, накрывшись одеялом от стыда. Он также не забыл проклинать Бога за то, почему влюбился с первого взгляда в девушку, которая оказалась мальчиком. Конечно, это было в те дни, когда он был ещё неопытным ребёнком.

Тот столь милостивый правитель погиб в результате несчастного случая. После этого его сын, чьё здоровье было не очень хорошим, не мог управлять владениями, и этим занимался брат правителя. Асгар узнал об этой ситуации уже после возвращения из учёбы в Англии. И он никогда не видел того сына. Не приходило и слухов. Он знал лишь, что тот не умер.

Тем не менее, иногда он вспоминал тот день. Возможно, это был единственный период в его жизни, когда всё окрашивалось в яркие розовые тона. Даже сейчас, вспоминая то время, он невольно улыбается. Наверное, потому что у него больше не было таких воспоминаний.

Он не думал, что встретит его снова. Всё, что происходит во владениях, находится в ведении их правителя. У него не было причин вмешиваться.

Но иногда, когда он вспоминал тот день, ему становилось любопытно. Как же вырос тот мальчик?

Завершив расписание и возвращаясь во дворец, в машине секретарь подал документы.

— Госпожа Мейса просила доложить. Говорит, это результаты анализов того омеги, которого вы указали.

Услышав это, Асгар тут же взял документы, но затем замер.

— …Эти результаты точны?

На его монотонный, словно чужой, голос секретарь ответил деловито:

— Да, сказали, что проверили дважды.

Асгар всё равно сомневался. Не было ни одного нормального показателя. Разве такое возможно?

— Сказали, что будут продолжать обследования, чтобы в будущем можно было восстановить здоровье, но также отметили, что такое состояние здоровья у того омеги, похоже, длится очень долго, и неизвестно, насколько он восстановится.

Выслушав доклад секретаря, Асгар ещё больше остолбенел.

— …Итак, Йохан?

На его отдалённый голос секретарь ответил:

— Госпожа Мейса сказала, что будет наблюдать за ним сегодня и посмотрит на динамику.

Значит, в медицинском кабинете?

Асгар, всё ещё уставившись в документы, размышлял. Почему-то сердце бурлило, и он не мог успокоиться. Ему захотелось самому убедиться, всё ли в порядке. Как бы ни хитрили, подделать результаты, присланные Мейсой, невозможно. Если только тот омега не обманул и Мейсу, и даже этого секретаря.

Но даже хитрый Асгар прекрасно понимал, что Йохан не способен на такое. Если бы его смог обмануть такой наивный омега, это означало бы, что у него совсем нет мозгов.

Хорошо, если бы он хотя бы не плакал по дороге.

С такой мыслью Асгар почувствовал покалывание в кончиках пальцев и невольно несколько раз сжал и разжал кулаки. Он хотел видеть Йохана прямо сейчас. Как только машина остановилась, он, не дожидаясь, сам открыл дверь и вышел. Начальник охраны поспешно последовал за быстро идущим кронпринцем. В голове Асгара была лишь одна мысль.

И тогда, словно чудо, в его поле зрения попал Йохан. Увидев хрупкую фигуру, сидящую на краю фонтана и погружённую в какие-то мысли, Асгар в изумлении застыл на месте. На мгновение он задумался, не галлюцинация ли это. Но узнать можно было, только проверив. Асгар двинул замершими ногами и шаг за шагом приблизился к нему. Образ Йохана, сидящего под ярким солнцем, постепенно становился чётче. Лишь оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Асгар наконец выдохнул с облегчением и заговорил:

— Что ты здесь делаешь?

Реакция Йохана, поднявшего голову на звук его голоса, не отличалась от прежней. Но в тот миг, когда он увидел, как его отражение заполнило большое поле зрения, Асгар подумал, что теперь это уже не имеет значения.

Да, действительно не имеет значения.

И он без лишних слов поднял Йохана на руки. Глядя на ошеломлённого Йохана, Асгар подумал:

Только бы не заплакал.

Разглядывая результаты анализов, представленные Хахамом, Асгар всё время молчал. Утренние дела были закончены, и он получил отчёт, как и было указано заранее. Тяжёлое молчание и реакция кронпринца, пристально смотрящего на документы, заставили Хахама внутренне нервничать. О чём он думает?

— …Итак.

Когда кронпринц наконец заговорил, и Хахам, и ожидавший секретарь вздрогнули и напрягли плечи. Асгар, не отрывая взгляда от документов, продолжил:

— Значит, состояние Его Величества короля ухудшилось.

— Простите, Ваше Высочество.

Голос Хахама слегка дрожал. Поскольку это была правда, он, казалось, был ещё более напуган. Асгар не доверял Хахаму ни капли, но результаты анализов были заслуживающими доверия. Анализ крови короля показывал ожидаемые значения. Ни образцы не были подменены, ни результаты подделаны. Шесть месяцев? Три месяца? Сколько же король сможет продержаться? Всё, что оставалось Асгару, — это ждать, пока время идёт своим чередом.

— А психическое состояние?

— Э-это…

На тихий вопрос Хахам ответил нерешительно:

— Он не узнаёт людей… Уже двух слуг…

Он оборвал фразу, но Асгар уже знал о ситуации. Король, потеряв рассудок, собственноручно забрал две жизни. Случаев, когда он наносил тяжёлые ранения, было множество, но до сих пор он мог избежать последствий, потому что те не умирали сразу или потому что жизни омег в счёт не шли.

— Обеспечьте комфорт Его Величеству. Давайте ему всё необходимое.

— Да, Ваше Высочество.

Хахам немедленно ответил на приказ кронпринца. Это включало и порошок, который король регулярно подмешивал в вино. Как и другие сверх-альфы, он с молодости принимал множество лекарств, и галлюциногены или наркотики не были исключением. Благодаря этому он легко подсел на них и теперь разрушал себя, хотя, вероятно, даже не осознавал этого. Уже значительная часть его мозга должна была сгнить, пропитанная феромонами и наркотиками.

Когда Хахам поклонился и удалился, секретарь тут же продолжил ожидаемый доклад.

— По требованию Хейдена Шепарда все приготовления завершены. Соколиная охота пройдёт по плану без задержек. Вы действительно поедете, Ваше Высочество?

Последние слова прозвучали неохотно. Асгар, всё ещё перебирая результаты анализов, усмехнулся.

— Ты не любил Хейдена.

— Простите. Если позволите, он человек, который не принесёт Вашему Высочеству никакой пользы. …Но да будет по-вашему.

Секретарь добавил последнюю фразу и замолчал. Проработав его помощником довольно долгое время, секретарь буквально боготворил Асгара. Естественно, что такому человеку легкомысленный Хейден не мог нравиться. Конечно, Асгар тоже не общался с Хейденом потому, что тот ему подходил. Просто у каждого были свои желания, и их отношения строились на взаимной выгоде.

Асгар молча смотрел на документы. Цифры перед ним были самым убедительным доказательством. Хейден сделал свою работу, и теперь настала его очередь получить плату.

«Должно быть, вы находите это скучным?»

Вспомнив ухмыляющееся лицо Хейдена, когда он задавал этот вопрос, Асгар невольно нахмурился. Когда Хейден впервые назвал свою цену, он с горькой улыбкой сказал нахмурившемуся Асгару:

«Есть вещи, которые нельзя купить, как бы много денег у вас ни было».

Не нужно было даже слышать ответ, чтобы понять.

— Ты говоришь о чести?

На вопрос Асгара Хейден снова усмехнулся. Он совсем не казался тем типом, кого волнуют такие вещи, и Асгар, удивлённый внутренне, услышал его дополнение:

— То, что Ваше Высочество имеет по праву, большинству недоступно.

В общем, казалось, он говорил о привилегиях королевской крови. С одной стороны, это было естественно: даже если его приглашали как почётного гостя, его место и место Асгара совершенно различались. Хейден абсолютно не выносил, когда кто-то был выше него, но здесь даже такой своевольный мужчина ничего не мог поделать. Кровь, которую невозможно получить никак, — видимо, он не мог с этим смириться.

— Даруйте мне привилегии королевской крови.

Вот чего хотел Хейден. Конечно, это было несложно. Ведь их тоже можно было в любой момент отобрать.

Было не так уж плохо немного с ним поиграть.

Подумал Асгар. Теперь почти всё было кончено. Под предлогом выполнения условий Хейдена они отправятся на соколиную охоту. Они объедут разные места, совмещая с инспекцией. Он намеренно назначил поездку на период гона короля. И к моменту возвращения король полностью сойдёт с ума.

Асгар смотрел на взлетевший график и думал. Он ждал этот день целых десять лет.

Отпустив секретаря, оставшись один, Асгар отодвинул документы, которые держал. Внезапно ему вспомнился одноглазый мужчина, смотревший на него.

— Ваше Высочество обладает всем, поэтому моя просьба, должно быть, кажется вам незначительной.

Хейден говорил с улыбкой, но в уголках его рта была заметна досада. Асгар, конечно, не проявил особой реакции. Разве это не очевидно? Ведь он член королевской семьи. Когда король уйдёт, будет полное совершенство.

Тогда он должен быть удовлетворён.

Асгар внезапно подумал.

Почему же тогда так пусто?

Его взгляд упал на его собственные руки.

У него есть всё.

Хух, невольно вырвался вздох. Пустота в груди не исчезала, нервы, казалось, вот-вот сдадут.

Хейден был прав.

Неохотно, но он согласился. Асгар обладал всем, и даже родился с кровью, которую нельзя купить за деньги. Так что эти чувства — всего лишь продолжение скуки. Наверное, после смерти короля мне станет ещё скучнее.

Ещё больше, чем сейчас.

Дойдя до этой мысли, он без дальнейших колебаний поднялся. У него ещё оставалось много дел. Не время тратить время на такие бесполезные мысли. Он сразу же зашагал, сам открыл дверь и вышел, и ожидавший секретарь немедленно склонил голову в почтительном поклоне. Пройдя мимо слуг, тоже склонившихся в поклоне, он достал мобильный телефон и набрал один из номеров в списке.

— Ваше Высочество, какой ветер?

Обрадованный голос Хейдена не был особенно приятен, но дело оставалось неоконченным. Замедляя шаг и разговаривая о соколиной охоте, он естественно остановился. Стоя в коридоре, где дул прохладный ветер, он собирался продолжить необходимый разговор.

——?

Почувствовав неприятное беспокойство, Асгар повернул голову. Кто-то смотрел на него. Кто? В поле зрения Асгара, устремившего острый взгляд, попалось какое-то маленькое существо, которое, казалось, поспешно пряталось за колонну.

Асгар невольно нахмурился. Мгновение было мимолётным, но сомнений не оставалось. Раньше, чем ожидал, он двинулся.

— Ваше Высочество?

Сзади его позвал Дайв, но Асгар проигнорировал это. Шагая широкими шагами, он, к своему удивлению, почувствовал, как его до сих пор спокойное сердце начало понемногу биться чаще. Идя и ощущая пульс, вздымавшийся так же высоко, как голос Хейдена, он неосознанно приглушал звук шагов. Если подойти ближе, он может испугаться и убежать. Чувствуя себя как охотник, готовящийся к нападению, он находил возбуждение в груди абсурдным, но уголки его губ распрямились.

Если убежит, поймаю и отшлепаю по заднице.

С такой мыслью он наконец достиг колонны, за которой пряталась цель. Асгар намеренно подавил запах феромонов, приблизился и увидел его. Увидев Йохана, сжавшегося в комок, он чуть не рассмеялся. Асгар прислонился к колонне и ждал его. Ему не терпелось узнать, когда тот заметит его, но он ждал терпеливо. 10 секунд, 30 секунд, минута.

Почувствовав, будто прошли часы, Асгар наконец мягко выпустил свой запах феромонов. Это было после того, как он достиг предела и больше не мог терпеть.

Внезапно Йохан наклонил голову. Затем, словно что-то осознав, он вздрогнул, и лишь через несколько секунд наконец повернул голову. В тот миг, когда он наконец заметил присутствие кронпринца, Йохан испуганно широко раскрыл глаза.

— Что ты здесь делаешь?

Асгар, едва сдерживая смех, нарочито строго спросил. Как и ожидалось, Йохан, дрожа от страха, заикаясь, ответил:

— Я-я… э-это…

Именно тогда он заметил что-то, что Йохан бережно держал в объятиях. Асгар, увидев завёрнутый в платок предмет в его дрожащих руках, непроизвольно нахмурился. Он не понимал, что тот задумал, когда Йохан с трудом заговорил, прерывисто дыша:

— Я… хотел передать… Вашему Высочеству кронпринцу.

— Мне? Что?

Асгар всё ещё с недоумением спросил. Йохан лишь тяжело дышал, не в силах ответить. В его дрожащих руках лежало круглое печенье. Йохан тихо прошептал Асгару, смотрящему на него:

— Э-это макаруны… которыми поделилась принцесса Наджима…

Асгар всё так же хмуро смотрел на Йохана.

— И?

— Я хотел… передать их Вашему Высочеству.

У Асгара сразу же перестали соображать. Что это он сейчас мне говорит?

Все, кто до сих пор что-то ему преподносили, неизменно упаковывали это в роскошные коробки, украшенные драгоценностями, и, конечно, добавляли ослепительные украшения. Всего лишь печенье, завёрнутое в такой платок, — кто посмел бы даже представить такое?

— …Зачем это?

Йохан, всё ещё тяжело дыша, с трудом ответил непонимающему Асгару:

— Оно… очень вкусное. Говорят, его трудно достать…

Говоря это, он, казалось, запоздало осознал, и его голос постепенно стих. Йохан, беспомощно озираясь, всё тише спросил:

— М-может, Вам такое не нравится?

Асгар ничего не сказал. Его онемевший мозг наконец начал понемногу работать.

Значит, печенье, полученное от Наджимы.

Он хотел отдать его мне.

Внезапно в поле зрения попали исцарапанные тонкие пальцы. Омега, который был ужасно худым и не мог нормально есть даже хлеб, пошатывался, словно не в силах устоять даже на ласковом ветру.

И это он хотел отдать мне?

В тот же миг из Йохана послышалось урчание. Его лицо мгновенно покраснело, и он, не зная, что делать, опустил голову. Асгар, глядя на него, словно заворожённый, взял печенье и положил в рот. Йохан, почувствовав, что вес в его руках уменьшился, осторожно поднял голову. Их взгляды встретились, и Асгар, глядя на него, медленно прожевал макарун.

— В-ведь Вы, наверное, часто едите такое…? — тихо прошептал Йохан.

Асгар, глядя на его лицо, искажённое готовностью заплакать, открыл рот:

— …Нет, впервые.

Йохан широко раскрыл глаза, а Асгар доел оставшееся печенье.

— Вкусно.

Когда он заговорил, проглотив, Йохан, казалось, совсем забыл дышать. На его лице, смотревшем на него ошеломлённо, напряжение постепенно исчезало, и, словно распускающийся цветок, расплылась сияющая улыбка.

— Какое облегчение.

В тот миг Асгар осознал, чего ему не хватало. «Сначала позаботься о своём теле», «Жалко подносить такое королевской семье», «Нелепо так ценить какой-то кусок сахара» — если бы он был собой в обычные дни, нашлось бы столько слов, но ни одно не слетело с его губ. Казалось, в момент речи его сердце разорвётся. Настолько бешено стучал его пульс. И Асгар, не в силах вымолвить ни слова, просто схватил Йохана за руку, поднял и прижал к своей груди.

Погода стояла ясная, без единого облачка. Настроение было настолько хорошим, что даже доносившиеся из-за окна крики солдат на плацу звучали как музыка. Когда Асгар поставил подпись на последнем документе и поднял голову, он встретился с взглядом своего секретаря, который смотрелл на него с потерянным выражением лица.

— Простите.

Секретарь, мгновенно придя в себя, поспешно извинился. Асгар нахмурил брови, но тут же вернул себе обычное выражение лица и спросил о следующем мероприятии. Секретарь, торопливо доложив о графике, осторожно, исподлобья, взглянул на него и добавил:

— Вы выглядите очень довольным, ваша светлость.

— Я?

— Да.

Асгар на мгновение замер, когда секретарь покорно кивнул, но затем лишь пожал одним плечом. И тогда он с опозданием осознал, что напевал себе под нос. «Неудивительно, что секретарь так отреагировал». Но Асгар тут же отбросил эти мысли. «Какая разница? Нет ничего плохого в том, чтобы быть в хорошем настроении».

«Правда, все удивятся, если узнают причину».

После того как секретарь ушёл, он сознательно отпустил напряжение в уголках губ. Он не стал сдерживать самопроизвольно вздернувшиеся уголки рта и даже позволил себе вырваться короткому смешку. Секретарь был прав. Асгар был в лучшем настроении, чем когда-либо. Более того, он задавался вопросом, чувствовал ли он когда-нибудь подобную лёгкость. Он прекрасно знал причину, но это его никак не беспокоило. Его лишь поражало, как же так вышло, что его так захватил этот ничтожный омега.

Но это был очевидный факт. Когда он проснулся утром и увидел Йохана, спящего в его объятиях, все его защитные барьеры рухнули.

Его поза, сгорбленная, как у котенка, у которого еще не до конца отросли волосы, была настолько душераздирающей, что больно было смотреть. Вспомнив, что он держал это тело в объятиях и исследовал его до самого рассвета, он на мгновение почувствовал вину, но и противоположное — яростное побуждение — тоже было правдой. Асгару следовало поскорее уйти из комнаты, пока он не превратился в зверя.

С того момента и до самого вечера в его голове неотступно стоял образ Йохана. Вздрагивающая при каждом поцелуе грудь, влажные от слюны губы, вид его, рыдающего и умоляющего…

— Ах.

Осознав аромат феромонов, исходящий от него самого, он поспешно взял себя в руки. Кабинет был наполнен возбуждающими феромонами. Асгар нахмурил брови, встал и открыл окно. Горячий сухой воздух хлынул внутрь, и, казалось, на мгновение к нему вернулось рассудок. Некоторое время он стоял, прислонившись к оконному проему, и обдумывал свои мысли.

«Он же просто заурядный омега».

Непроизвольно подумав это, он тут же поправил себя.

«Немного хрупкий, немного милый… ну, немного любимый?»

Начав вспоминать, он не мог остановиться. И маленький нос был любимым, и большие глаза, смотрящие на него снизу вверх, были красивыми, и даже беспомощно шевелящиеся пальцы были до того милыми, что хотелось их укусить. То, что он все еще дрожал от страха, глядя на него, не изменилось, но, несмотря на весь этот ужас, когда их губы встречались, он тут же таял в его объятиях. Быть слабым к феромонам — это неизбежная природа омеги, не зависящая от воли.

«Жалко».

С одной стороны, он чувствовал сострадание, а с другой — его разбирал смех. То, как он прятал и ел хлеб, было похоже на белку, готовящуюся к зиме. Впрочем, даже белка была более бережлива с провизией, чем Йохан. Вспомнив, как тот не смог нормально достать и съесть свой припрятанный хлеб и был пойман, Асгар больше не мог сдерживаться и разразился смехом.

Фыркнув, он тут же пришел в себя, но не смог ничего поделать с смягчившимися уголками губ.

«Чем он занимается сейчас?»

Не время было заниматься подобным. У него оставалось еще слишком много дел. Нужно наведаться проверить состояние короля, завершить оставшиеся переговоры с Хейденом и также удостовериться, что все идет должным образом в соответствии с его требованиями. Конечно, судя по прогрессу на данный момент, вероятность провала дела практически нулевая. Если только не возникнет непредвиденных перемен.

После того как Хейден уедет и он сам взойдет на трон, он сразу же женится. Дворец для Йохана он уже распланировал. Он собирался построить новый, приятный и роскошный дворец неподалеку от кабинета, где тот мог бы жить вместе со своей дерзкой, язвительной кошкой, чтобы наслаждаться отдыхом, когда уставал от государственных дел.

Его жены без проблем родят наследников, а Асгар сможет находить отдых у своего любимого омеги. Он также подумывал оказать милость, позволив тому уйти, когда пожелает, если когда-нибудь его чувства остынут. В этом мире нет ничего вечного, и человеческое сердце всегда меняется. Просто не сейчас.

Омеги порой не понимают своего места, и Йохан тоже иногда переходил черту. То ли он заметил, что кронпринц к нему благоволит, но он говорил неподобающие вещи, пытаясь привлечь внимание Асгара, но, конечно, безуспешно. «Если бы он вел себя смирно, я бы и так его баловал», — мысленно цокал языком Асгар. Что поделать, человеческим желаниям нет конца.

Он не собирался позволять Йохану рожать его детей. Не только Йохану, но и ни одному омеге. Эта отвратительная роль наместника бога закончится на нем, и столь гротескная традиция исчезнет.

Асгар в это верил. И вскоре он, как и планировалось, отправился с инспекцией вместе с Хейденом. Само собой разумеется, Хейден уже несколько дней был в приподнятом настроении.

— Впервые обычный человек пересекает эту пустыню, не так ли?

— Да, — безразлично ответил Асгар на вопрос, заданный в движущейся машине.

Хейден повернул голову и, глядя на бесконечные пески, пробормотал:

— Если заблудиться в таком месте, неминуемо погибнешь.

— Если не знать пустыню, то так и будет.

Он говорил совершенно отстранённо. К тому времени, когда все дела будут завершены, течка у короля тоже закончится, и тогда можно будет вернуться и разобраться с оставшимися делами. Ожидание заранее запланированного события и простое ожидание течения времени — для любого это было томительно. Но сейчас была и другая причина, вызывавшая в нём нетерпение.

— Жаль, что Йохан не поехал с нами.

Как раз в этот момент Хейден пробормотал это. Конечно, это были совершенно неуместные слова. Хейден пошёл ещё дальше и спросил:

— Ваша светлость, вы же не планируете принимать Йохана в качестве супруга?

— Конечно, нет.

Асгар ответил без колебаний. Он не мог отделаться от мысли, что у этого парня мозги напрочь отъело феромонами. Принять омегу в супруги — что за чушь. Но он также не собирался отдавать его Хейдену.

— Тебе лучше не перечить моему настроению. Если не хочешь остаться один в пустыне.

Асгар оказал ему максимальную любезность — предупредил. Хейден быстро сориентировался и замолчал, и какое-то время между ними царило молчание.

Пустыня тянулась бесконечно. Он давно не видел таких пейзажей. Асгар прищурился и стал рыться в памяти. «Если подумать, сколько же прошло с той охоты с соколами?»

«Давно уже тренировал соколов для охоты». У Асгара было несколько особенно любимых соколов, и дрессировщики кормили их и ухаживали за ними с особым вниманием. «В следующий раз надо взять Йохана с собой и показать ему соколов». «Может, испугается». Асгар представил, как крепко обнимает дрожащего от страха Йохана, и тихо улыбнулся.

«До чего же он милый».

Хаа, хаа.

Учащённое дыхание оглушало. Плечо горело от боли. «Да, точно, меня же подстрелили». Асгар смутно вспомнил. Он не знал, как выбрался из опасности. Ясно было лишь то, что он остался в живых один в этой бесконечной пустыне.

«Если так пойдёт, я могу умереть».

Он даже не знал, в каком направлении находится ближайшее владение. Он несколько раз терял и возвращал сознание, и потерял грань между сном и реальностью.

«…р».

Кто-то звал его по имени. «Странно. А как меня зовут?»

«…мар, я люблю тебя».

Он изо всех сил обнял маленькое нежное тело. Казалось, стоит ему ошибиться, и он тут же его потеряет. «Если так случится, если я потеряю это тело…»

«Я умру».

От страха всё его тело похолодело. Маленькое тело в его объятиях было таким хрупким, что, казалось, могло разбиться от малейшего усилия. Но, тем не менее, он не мог отпустить. «Потому что в тот момент я потеряю…»

«Что?»

…Кого?

— Ваша светлость!

Чей-то хриплый голос крикнул и разбудил его от сна. Резко открыв глаза, Асгар на мгновение не мог прийти в себя. Он лишь думал, как неприятно всё его тело, промокшее от холодного пота.

— Ваша светлость, прошу прощения за беспокойство, но из дворца пришло срочное сообщение.

Он с опозданием осознал, что секретарь, смертельно бледный, смотрит на него. Воспоминания были отрывочными и не складывались в целостную картину. «Вроде бы я осматривал соколов с Хейденом и разбил палатку в пустыне».

— Я пил вино?

Кажется, Хейден курил кальян. Может, он курил опиум. Он не мог понять, когда заснул и что ему снилось, но ясно было одно — что-то случилось.

— Что… из дворца?

Король к этому времени должен был быть в периоде течки. Что-то пошло не так? На его едва слышный вопрос секретарь ответил:

— Говорят, того омегу… силой забрали. На… на священный обряд его величества короля…

Секретарь запнулся, но смысл был передан совершенно ясно. Асгар, обхватив виски пульсирующей рукой, замер.

— Что ты сказал?

Какое-то время он не мог понять, что только что услышал. Он лишь бессмысленно моргал глазами, пытаясь поймать фокус, а секретарь, запинаясь, продолжал речь.

— …священный обряд… омегу… чтобы… доложить… ли…

С опозданием Асгар осознал, что не может разобрать слова секретаря. Тот говорил членораздельно. Проблема была в его голове.

— Итак…

Сделав паузу на вздох, Асгар заговорил.

— Йохана силой забрали на священный обряд его величества короля?

— Да, ваша светлость.

— Почему?

На последовавший вопрос секретарь замер. Поспешно справившись с растерянным выражением лица, он ответил:

— Чем больше омег для обряда, тем лучше… Говорят, собирают всех омег в королевском дворце. Мне показалось, что сначала следует доложить вам…

Замолчав, секретарь, повторивший свои слова, с опаской взглянул на него. Асгар поморгал глазами и снова спросил:

— Кто?

Секретарь снова опешил, но тут же ответил:

— Проводится под руководством господина Хахама. Как вы знаете, состояние его величества короля неудовлетворительно…

Он продолжал говорить, но Асгар уже не слышал его. «Зачем Йохана?» В его голове была лишь одна мысль.

— Это…

Спустя долгое время он наконец открыл рот.

— Разве я не приказывал не трогать Йохана?

— Нет…

Секретарь смущённо посмотрел на него.

— Особых распоряжений не было… Мне… принцесса Наджима велела сообщить вам, поэтому я и доложил…

Когда он пришёл в себя, Асгар уже выходил наружу. Снаружи начинала подниматься песчаная буря, и видимость становилась мутной. Асгар, не колеблясь, крикнул:

— Дав!

— Да, ваша светлость.

Немедленно ответивший начальник охраны склонил голову. Асгар тут же отдал приказ:

— Немедленно возвращаемся во дворец. Приготовьте машину.

— Да, ваша светлость.

Дав был удивлён, но тут же ответил. Выбежавший следом секретарь, смертельно бледный, закричал:

— Ваша светлость!

Увидев лицо мужчины, посмевшего преградить ему путь, Асгар скрежетал зубами.

— Прочь с дороги.

— Ваша светлость, прошу прощения, но умоляю вас, успокойтесь. Прерывать священный обряд его величества короля нельзя…

— Прочь с дороги!

От крика Асгара секретарь невольно вздрогнул и отступил. Тем временем Дав и несколько других по приказу кронпринца приготовились возвращаться во дворец.

— Ваша светлость, прошу вас, позвольте мне вести машину. Вам самим делать это опасно.

Услышав слова Дава, который указал на его неспособность мыслить здраво, Асгар хотел отмахнуться от этого как от чепухи. Но в тот момент он заметил, что его руки слегка дрожат, и часть его разума, горячо взбудораженная, немного остыла.

— Ваша светлость.

Среди суматохи вперёд вышел Хейден. Когда Асгар, уже садившийся в машину, обернулся к нему, Хейден с необычно бесстрастным лицом произнёс:

— Вы правы уезжаете? Спасать Йохана?

Асгар нахмурил брови, не говоря ни слова, и Хейден продолжил:

— Если вы уедете сейчас, пути назад уже не будет.

— Ты так умолял отдать тебе Йохана, а теперь передумал?

— Нет.

На язвительные слова кронпринца Хейден горько усмехнулся.

— Мне всё равно, даже если Йохан будет трупом.

В тот момент раньше, чем отвращение, его сердце похолодело.

Труп?

Перед глазами чётко встал образ Йохана, мелко дрожащего в позе эмбриона. Король не в себе. Нет, судя по его жестокому нраву, даже если он в здравом уме, неизвестно, что он может вытворить.

«Йохан может умереть».

— Ваша светлость.

Хейден снова преградил путь Асгару, уже садившемуся в машину. Асгар скрежетал зубами.

— Прочь с дороги.

— Успокойтесь, ваша светлость. Если вы вмешаетесь, дело примет серьёзный оборот. Разве можно мешать проведению обряда?

Хейден был прав. Была причина, по которой он специально выбрал этот день. У короля, не в себе из-за начавшейся течки, по привычке будет бесчисленное количество лекарств, подмешанных в вино, и тогда уже не будет возможности всё исправить.

«Всего лишь один омега».

Так говорил Хейден. Асгар, наверное, думал бы так же. Если бы это был не Йохан.

— Прочь с дороги, если не хочешь умереть.

Услышав слова, вырвавшиеся у Асгара сквозь стиснутые зубы, Хейден замер. Асгар был как никогда серьёзен. Казалось, он без колебаний перережет горло Хейдену прямо на месте. Конечно, это вызовет большие дипломатические проблемы, но его это не волновало. «Какая разница, будут ли протестовать после моей смерти или нет». Хейден понял, что пора отступать, но попытался ухватиться за последний шанс.

— Ваша светлость, не делайте этого, может, лучше я поеду? Разве не главное, чтобы Йохан был в безопасности?

На этот мягкий вопрос Асгар фыркнул и коротко рассмеялся.

— Ты, и сможешь остановить моего безумного отца?

Хейден не смог сразу ответить. Зрачки Асгара залились золотым светом.

— Прочь с дороги.

Под грозным взглядом Хейден наконец замолчал и отступил. Асгар тут же сел в приготовленную машину, и они в спешке покинули место.

— Это проблематично.

Оставшийся позади Хейден нахмурил брови и провел рукой по подбородку.

— Это действительно проблематично.

Из-за окна машины доносился приглушённый шум ветра. Асгар, глядя на поднимающуюся мутную песчаную дымку, с нетерпением исказил лицо. Затем воспоминания пошли обрывками. Были ли тому причиной феромоны или что-то ещё — он не знал. Он и сам признавал, что был не в себе. Ясно было лишь одно — нужно возвращаться во дворец.

За окном простиралась бесконечная пустыня. Неужели он заехал так далеко? Асгар невольно выругался. Дорога до дворца была слишком длинной.

«Может, он сбежал?»

На мгновение в нём вспыхнула слабая надежда, но тут же он трезво её отверг. «Будь эта бестия хоть немного сообразительнее, он бы сейчас не изнывал от нетерпения». «Он, дурак, слишком покорный, чтобы сопротивляться, и, ясное дело, позволил увести себя силой». «Хорошо, если отделается лишь побоями».

«Надо было взять его с собой».

С опозданием пришедшее сожаление жгло его изнутри. «Хотя бы приказал бы хорошенько о нём заботиться».

Как ни крути, уже было поздно. Единственное, что он мог сделать, — это спасти Йохана, пока не стало слишком поздно. Асгар закрыл глаза, успокаивая дыхание. Дальше думать было бессмысленно. Он перестал анализировать свои чувства. Голова отказывалась мыслить здраво, а сердце бешено колотилось от тревоги. Он впервые испытывал такое чувство, и ему даже казалось, что его мозги напрочь отъело феромонами и он сошёл с ума.

Казалось, нервы вот-вот сдадут. В этом постоянном напряжённом состоянии он наконец добрался до дворца.

— Ваша светлость…!

Дворец перевернулся с ног на голову из-за незапланированной ситуации. Оставив позади суетящуюся толпу, Асгар направился прямиком в зал, где проводился обряд. Пока он почти бежал, нетерпение постепенно сменилось растущим гневом.

«Как посмел, как посмел, как посмел».

Он скрежетал зубами вслух.

«Как посмел тронуть Йохана без моего разрешения».

— Ваша светлость, что происх… — господин Хахам, стоявший на страже у двери, вскрикнул от изумления.

Дав, подбежав первым, преградил ему путь, а слуги побледнели и вытаращили глаза.

— Ваша светлость, нельзя…!

Но Асгар уже сам распахнул дверь. Изнутри хлынул тошнотворный запах феромонов, и на мгновение сознание помутилось. А затем, когда зрение постепенно прояснилось, его взору открылась картина в покоях.

Почти обнажённый Йохан и уродливое животное, нависшее над ним.

— Это моя собственность, ваше величество, — сквозь зубы, хриплым голосом прошипел Асгар. — Мой омега. Отпустите его.

«Да, мой». Йохан, дрожащий, с глазами, полными слёз, моргнул. Асгар, не колеблясь, выхватил его и прижал к своей груди. Король впился зубами ему в шею, но он не чувствовал боли. Маленькое тело, трепетно дрожавшее в его объятиях, было для него в тот миг всем миром.

По крайней мере, в тот момент он так думал.

«Чтобы обладать этим маленьким существом, я готов отказаться от всего остального мира».

— Вы говорите, порошок исчез, ваша светлость?

Хейден сказал это с нехарактерно серьёзным выражением лица. Асгар, сидевший напротив по другую сторону стола, нахмурив брови, ненадолго замолчал.

Во дворце случился переполох. Он прервал священный обряд короля, и король, не завершивший как следует течку, затем провалялся в болезни три дня. Во дворце постоянно витал тошнотворный запах феромонов. Но Асгара это нисколько не волновало. В конце концов, король умрёт, и план не изменится. Разница лишь во времени.

Проблема была в том, что порошок, самый простой способ, исчез.

— Он же не мог принять всё сразу, — пробормотал Хейден, словно про себя.

Если бы это было так, он бы уже умер от шока. Но, наоборот, король восстанавливался. Узнай они об этом факте чуть раньше, они бы что-то предприняли, но они проявили беспечность. Асгар слишком хорошо знал причину. Хотя он и понимал, что нельзя, стоило ему хоть на мгновение ослабить бдительность, как его голова наполнялась тем маленьким, невзрачным омегой. Прямо как сейчас.

— Думаю, пока можно считать, что мы более-менее справились, и это хорошо, ваша светлость.

Голос Хейдена снова притянул его к реальности. Хейден, отражавшийся в его прояснившемся зрении, хмурился с серьёзным лицом.

— Вряд ли представится ещё один шанс, так что как вы планируете действовать дальше?

В его голосе сквозило не столько нетерпение, сколько скрытое любопытство. Поскольку Асгар обычно очень не любил, когда что-то шло не по прогнозам, нынешняя ситуация должна была сильно смущать его. Но, к собственному удивлению, он был хладнокровен.

Его беспокоило сейчас не король и не королевство. А тот факт, что этот, казалось бы, жалкий и ничем не обладающий омега, не реагировал, что бы он для него ни делал. Он дарил ему драгоценности, говорил вещи, которые должны были его порадовать, но Йохан оставался совершенно равнодушным.

«Может, он просто не привык?»

Асгар, снова погрузившийся в задумчивость, с опозданием осознал взгляд Хейдена и очнулся. Хейден, конечно, заметил, что он не слушает.

— Ваша светлость, прошу прощения, но это дело сопряжено с немалым риском и для меня.

— Я знаю, я просто на мгновение отвлёкся.

Перебивая Хейдена, горько усмехавшегося, Асгар сосредоточился.

— Использовать один и тот же метод дважды — не лучшая идея.

— Конечно, это так. К тому же, изготовление и доставка новой партии займёт время. Да и насколько она будет эффективна — тоже неизвестно. Лекарства ведь должны приниматься постоянно, чтобы подействовать.

Благодаря особенностям телосложения, его способность к восстановлению была высока, и в случае с этим лекарством состояние улучшалось гораздо быстрее, чем ожидалось. Возможно, то же самое лекарство на него больше не подействует.

— Не то чтобы выхода нет.

Услышав слова Асгара, Хейден вскользь добавил: «Тогда ладно».

— Нужно выяснить, куда же делся весь тот порошок.

Если правда всплывёт, в затруднительном положении окажется не только Асгар. Компания также окажется в большой опасности. Этого никак нельзя допустить. Поскольку это касалось его собственной безопасности, Хейден искренне приложит все силы, чтобы найти виновного. В этом отношении ему можно было доверять.

— Разберись с этим.

На слова Асгара Хейден коротко кивнул в ответ.

— Йохан в порядке?

— О?

Хейден коротко воскликнул и тут же склонил голову в извинении.

— Прошу прощения. Я просто не видел его в последнее время и немного беспокоился.

— Я очень его ценю, так что не волнуйся.

Услышав слова кронпринца, Хейден сделал редкое для него удивлённое выражение лица. Его реакция говорила, что он не ожидал услышать от столь надменного аристократа признание, что тот ценит омегу. Асгар тоже с опозданием осознал это, но не стал поправляться. Наоборот, он подумал: «А что в этом такого? Он всего лишь одна из моих многочисленных собственностей».

— Можно ли понять это как то, что Йохан — особенный омега, ваша светлость?

— Да. Считай так, ведь я не собираюсь отдавать его тебе.

Высказав это напрямик, он почувствовал облегчение на душе. Он смотрел на Хейдена, ожидая разочарования, но тот, напротив, скривился и наклонил голову с недоумённым видом. Поскольку реакция была неожиданной, Асгар не мог не нахмуриться.

— Что это значит?

— Нет, ничего особенного.

Хейден, словно пытаясь доказать свою невиновность, развёл руками и сказал:

— Мне просто интересно, каково мнение Йохана на этот счёт.

— Что?

Неожиданное замечание заставило Асгара замереть. Тогда Хейден с той противной развязностью добавил самодовольно:

— Прошу прощения, ваша светлость, но там, где я жил, мнение омеги тоже было важным. Как вы знаете, ваша светлость.

— В моей стране это не важно.

Асгар скрежетал зубами.

— И Йохан согласен с моим мнением.

Он всем видом показывал, что ему крайне неприятно, но Хейден, напротив, с невинным видом переспросил:

— То, что мнение омеги не важно? Или то, что он ваша собственность?

— И то, и другое.

Асгар выпалил без колебаний. Однако Хейден сделал сомневающееся выражение лица, и это задело Асгара за живое.

— Йохан любит меня.

От этого неожиданного взрывного заявления Хейден широко раскрыл глаза. На мгновение Асгар почувствовал удовлетворение. Хейден, моргая, спросил:

— Откуда вы это знаете?

«Он дал мне макарон. Единственное, что у него было».

Эти слова вертелись на кончике языка Асгара, но он едва сдержался. Не было никакой причины раскрывать все свои карты.

— Почему я должен объяснять тебе это?

Вместо этого он грубо огрызнулся, и сообразительный Хейден тут же сдался.

— Прошу прощения, ваша светлость. Простите мою бестактность. Тогда, наверное, проблем нет, ваша светлость.

На быстрый, подобострастный вопрос, с которым он тут же сменил отношение, Асгар вместо ответа поднёс чашку с чаем к губам. «Конечно. Хотя и возникла переменная, но с этим всё в порядке. Всё можно уладить». До самого конца он оставался самоуверенным. Никто из них не ожидал, что управляющий вернётся, и не знал, какие события из-за этого произойдут.

Пока омега, опьянённый феромонами в течке, не посмел выкрикнуть в объятиях кронпринца имя другого мужчины.

— Я люблю тебя, Камар.

Мгновенно растаявший мозг тут же застыл. Асгар, не в силах прийти в себя от запаха омеги, не мог просто так пропустить эти слова.

— Что ты сейчас сказал?

Этот бесстыдный омега.

Посмел унизить меня.

Голова закипала от гнева, а сердце словно провалилось в пустоту. «Значит, не любил? Но ведь ты смотрел на меня таким пламенным взором. Отдал мне всё, что у тебя было, делал ради меня что угодно».

«Я думал, это взаимно».

Внезапно он осознал. Что он сам полностью погряз в этом омеге. До сих пор, преисполненный чувства превосходства, он верил, что Йохан любит его, но всё было наоборот. Йохан лишь проецировал на него ушедшую любовь, а он, высокомерный, смотрел свысока и заблуждался, что оказывает ему милость своей любовью.

На самом деле.

Асгар остолбенел, словно ему ударили по голове. На самом деле, лишь он один погряз в заблуждениях.

Правда была жестокой. Когда он сорвал пелену, застилавшую глаза, всё, что понемногу раздражало его всё это время, сложилось воедино. И причина, по которой Йохан ничего от него не ждал, и причина, по которой, несмотря на такой тоскливый взгляд, он всегда держался поодаль — он смотрел на Асгара, но тосковал по другому.

В тот миг, когда он осознал любовь, перед ним распахнулись врата ада.

— Хх…

С тяжёлым вздохом Асгар открыл глаза. Ясно, что ему снился кошмар, но как следует вспомнить он не мог. Словно откуда-то издалека доносился слабый запах пыли. Знакомый запах пустынных песков должен был успокаивать его, но на этот раз это не сработало. Сердце будто выгорало дотла.

Скоро закончится Рамадан. Тогда сразу начнётся война, и наступит конец либо для короля, либо для него самого. Асгар до сих пор никогда не боялся смерти. Но что это за чувство? Почему так страшно? Почему?

…Йохан.

Внезапно он вспомнил. «Нужно защитить Йохана». Хотя голова была в полном беспорядке, он двигался, словно по инстинкту. В чае точно был подмешан наркотик. Возможно, дядя с тётей намеренно разлучили его с Йоханом. «Надо скорее выбраться отсюда, Йохан, наверное, плачет один. Йохан, жди. Я скоро приду».

«Странно, разве я только что не был в особняке? Где это я? Где Йохан?»

— Ваша светлость?

Кто-то с тревогой позвал его. Но он не мог разобрать, кто. Голова раскалывалась от боли, перед глазами всё расплывалось, и он не мог нормально видеть. Вспоминалось лишь одно. «Йохан, Йохан, Йохан».

Моя невеста.

Мой маленький омега.

Жди, я сейчас приду. Я только продам это и сразу вернусь. «Давай родим ребёнка, нашего с тобой ребёнка». Будем жить в оазисе, только мы двое. «Твой уродливый кот будет по-прежнему ненавидеть меня». «Неважно». «Йохан, лишь бы ты был у меня, больше мне ничего не нужно». «Кто бы я ни был, это совсем не важно». «Я, я…»

— Ваша светлость…!

От неожиданного крика он резко пришёл в себя. Внезапно вокруг воцарилась тишина и наступила безмолвная тишь. Слышно было лишь его собственное прерывистое дыхание. Он чувствовал на себе полные страха взгляды людей, смотревших на него. И знакомые стены с арабесками, и величественные колонны, и доносящийся издали ветер с песком.

— Х…

Он провёл дрожащей рукой по лбу. Бешено стучал пульс. Он не мог прийти в себя.

— Ваша светлость, срочное донесение! Войска Закхарии приближаются!

Кто-то вбежал впопыхах и выкрикнул это. В тот миг, словно божественное откровение, донёсся тихий шёпот.

«Люблю тебя, Камар».

…Это я.

Он пробормотал с изумлением.

— Это я был Камаром.

Издалека, вместе с песчаной бурей, приближалось войско.

<Поцелуй незнакомца, дополнительная история окончена>

— Войска Закхарии?

Услышав это, я невольно повысил голос от изумления. — Да, — ответил Стюард, и его голос дрожал от напряжения.

— Они начали атаку на храм, где молится кронпринц. Сегодня на рассвете.

Я едва сдержался, чтобы не броситься вон. Нужно сохранять спокойствие. Я изо всех сил взял себя в руки. «Если я сейчас поеду к нему, я ничего не смогу сделать. Нужно действовать по плану».

— Разве он не говорил, что начнёт после Рамадана?

До конца ещё несколько дней. Как он мог предать бога и сделать такое?

— Это было лишь предположение. К тому же, наёмники в основном иноверцы. Рамадан их не касается. От Шепарда пришли вести. Его сводный брат продал Закхарии войска. Включая оружие.

— Ах…

Нечаянно вырвался вздох. «И что теперь? Асгар хорошо держится?»

Кончики пальцев похолодели, и я поспешно сжал руки. «Нужно торопиться».

— Так что, Йохан…

— Да.

Подняв голову, я увидел, что Стюард смотрит на меня. Операция прошла успешно, но зрение ещё не полностью прояснилось. Врач сказал, что для восстановления зрения потребуется ещё время, и велел беречься от яркого света. Поэтому днём я прикрываю глаза повязкой, а ночью снимаю её, понемногу привыкая.

Сидя вдвоём с Стюардом в гостинице, где мы остановились по пути во дворец, он сообщил мне эту новость с окаменевшим лицом.

— Оставаться здесь дальше опасно. Шепард говорит, что скоро возвращается в Америку. Когда начнётся гражданская война, будет опасно. Самолёт готов, он дал три дня, чтобы добраться до аэропорта. Что будем делать?

— Что будем делать…? Бежать? Прямо так, в Америку?

— Да.

Стюард кивнул.

— Я не могу гарантировать, что если ты сейчас поедешь во дворец, король согласится тебя принять, есть риск стать заложником…

Он запнулся и сменил тему.

— Я уже повторял это много раз, но, Йохан, на этот раз ситуация другая, поэтому я и говорю.

Конечно. Это был вопрос, который Стюард задавал мне много раз. «В худшем случае я готов даже покончить с собой». Но втягивать в это управляющего было нельзя.

— Вам лучше вернуться, Стюард.

Я сказал это от всего сердца.

— Я и так бесконечно благодарен вам за то, что вы были со мной до сих пор. Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас…

— Погоди, погоди.

Стюард поспешно перебил меня.

— Что это значит? Чтобы я сейчас бежал один?

Он с возмущением выдохнул. Чувствуя вину и неловкость, я кивнул.

— Отсюда я пойду один. Не волнуйтесь, я же говорил? Я не собираюсь умирать. По крайней мере, пока нет.

— Йохан, действительно ли этот план увенчается успехом — неизвестно. Если вдруг потерпит неудачу…

— Стюард.

Я серьёзно остановил его.

— Если бы я собирался передумать сейчас, я бы даже не дошёл сюда. Вы правы, ситуация изменилась. Но именно поэтому я думаю, что должен это сделать.

Стюард замолчал и ничего не сказал. Казалось, он с трудом смирился с тем, что больше не может меня переубедить. Я глубоко вздохнул и заговорил.

— Если есть риск, что я стану заложником, значит, я имею такую ценность. Тогда мои мысли верны.

Это было почти что уверенностью. Я непоколебимо смотрел на Стюарда.

— Его величество король встретит меня.

Подъезжая на машине ко дворцу на закате, я почувствовал странное дежавю. Вспомнились воспоминания о том, как я приехал сюда в поисках Камара. Как же я тогда измучился, как нервничал, проезжая это место.

Внешний вид дворца, представавший перед глазами, сильно отличался от того, что был тогда. И не только потому, что сменился сезон. Солдаты, охранявшие вход во дворец, гвардейцы, проходившие тренировку, даже люди, сновавшие туда-сюда — на первый взгляд, всё было как прежде, но какая-то суматошная атмосфера и беспокойные движения, казалось, выдавали их смятение.

С другой стороны, здесь ощущалась странная, удивительная безмятежность. С одной стороны, вот-вот начнётся гражданская война, а здесь продолжают жить обычной жизнью.

«Чем же провинились эти люди?»

Я подумал: «Те, кто развязывает войну, получают выгоду, ставя на кон жизни других, а сами удобно наблюдают со стороны».

«Что обо всём этом думает Асгар?»

Мне вдруг стало интересно. «Он тоже королевской крови, считает ли он это естественным, как избранник? Или же…»

Когда мы остались вдвоём в оазисе, он на мгновение словно снова стал Камаром. Даже без памяти я мог найти в нём следы Камара. Или же это лишь моё любящее сердце опережает меня, заставляя думать, что он другой?

Асгар говорил, что любит меня, но для него омега, вероятно, ничем не отличается от животного.

В тот момент, когда в уголке моего сердца возникла боль, машина постепенно сбросила скорость. Подъехав ко входу в главный дворец через обширный сад, Стюард, до сих пор молчавший, наконец заговорил:

— Вы готовы, Йохан?

— Да.

Я кивнул и с беспокойством посмотрел на него.

— Стюард, если вы высадите меня и сразу уедете…

— Йохан.

Он перебил меня, не дав договорить.

— Я тоже не менее упрям, чем ты, Йохан. Я уже говорил: если меня убьют, это станет международной проблемой, так что будет не так-то просто. К тому же, если я решу, то смогу сбежать, даже если меня закуют в цепи и запрут в пещере. Так что я позабочусь об этом сам, а ты, Йохан, сначала позаботься о себе.

— Хорошо.

Я покорно кивнул, но не мог не сказать:

— Спасибо вам, Стюард. За то, что поехали со мной.

Я много раз благодарил его, но этого всё равно было мало. Я снова продолжил:

— Если бы не Стюард, я бы не дошёл сюда. Спасибо вам, мой единственный друг.

Услышав мои искренние слова, Стюард не ответил. Пальцы, сжимавшие руль, дёрнулись, но, возможно, это показалось. Смотря прямо перед собой, Стюард заговорил:

— По правде говоря, Йохан, честно, я помогал тебе не из самых добрых побуждений.

Он говорил тяжёлым голосом, какого я от него никогда не слышал.

— Если бы ты не был крайним омегой, я бы давно сбежал. Так что не благодари, мне была важна лишь моя исследовательская работа. Это правда. Честно. Я никогда ещё не был настолько откровенен, как в этот момент.

— Мне всё равно.

Я был немного удивлён, но сохранял спокойствие.

— То, что Стюард стал для меня большой опорой, — правда, и то, что я всё это время на тебя полагался, — тоже правда. Если я могу быть полезен, я этому только рад. Я ведь переживал, как смогу отблагодарить тебя за всё, Стюард.

Уголки моих губ непроизвольно растянулись в яркой улыбке.

— Если это поможет твоим исследованиям, я сделаю что угодно. Правда.

— …Заставляешь меня чувствовать себя виноватым, — пробормотал Стюард.

Я хотел возразить, но в тот момент он остановил машину. Заглушив двигатель, Стюард вышел из водительского места, и я поспешно последовал за ним. Достал из заднего сиденья свою драгоценный гоболен, и Стюард, который ждал, сделал первый шаг. Я сглотнул, сам того не замечая. Наконец-то я здесь.

Единственный облик короля, который я видел, был во время священного обряда, когда он был не лучше безумца. Вспомнив того пожилого мужчину, всего в крови, я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Глубоко вздохнув, я последовал за Стюардом. Огромный королевский дворец смотрел на меня сверху вниз.

Глубоко вздохнув.

Позволение встретиться с королём я получил лишь глубокой ночью. Я заранее помылся и ждал, а затем один вошёл в залу, где смешивались неизвестный аромат и сладковатый запах феромонов. Сознание на мгновение помутнело от густого запаха, наполнявшего помещение, но, к счастью, я заранее принял лекарство, которое дал мне Стюард, и смог сохранить рассудок.

Король курил кальян, полулёжа, откинувшись на огромные подушки. Холод мраморного пола ощущался босыми ногами и пробегал холодком по спине, но я не останавливался и шёл к нему.

Морщинистое лицо короля, бывшее тогда в крови, теперь выглядело чистым. Увидев его суровые глаза, что-то неуловимо напомнившие мне Асгара, мне стало не по себе. Вспомнились слова Асгара о том, что король пришёл в себя. Как он и говорил, нигде не было и следа безумца. «Как этот мужчина воспринимает ситуацию, в которой его сын и брат проливают кровь?»

«Для этого мужчины они — всего лишь пешки».

— Ваше величество.

В тот миг, когда я наконец открыл рот, послышался дрожащий голос.

— Благодарю вас за разрешение на аудиенцию.

Глубоко склонившись в поклоне, я поднял голову и ослабил сжатые у шеи руки. Тогда окутывавшая тело ткань упала на пол, а король приподнял свою полулежащую верхнюю часть тела. Стоя полностью обнажённым перед ним, я заговорил:

— Я Йохан, омега, которого его высочество кронпринц принял в качестве супруга.

Характер тишины изменился. Взгляд короля, до этого момента лениво лежавшего, внезапно остро сверкнул. Аромат феромонов, наполнявший комнату, казалось, колюче впивался в кожу, отчего по телу побежали мурашки, но я кое-как выдержал. Время, когда я, затаив дыхание, лишь ждал, пока король откроет рот, показалось дольше, чем когда-либо прежде. Король медленно втянул дым, а затем, округлив губы, выпустил его длинной струёй. Я не смел даже предположить, о чём он думал. Я просто терпел. Когда я почувствовал давящее напряжение, от которого, казалось, вот-вот сдадут нервы, король наконец заговорил.

— Итак, омега, женившийся на моём сыне, явился ко мне.

С тех пор, как я попросил аудиенции, он, наверное, много о чём размышлял. Но эта ситуация явно оказалась для него неожиданной. Я понял это по его острому взгляду и чрезмерно замедленной речи.

— Что это за представление?

Взгляд, который уже скользнул по всему моему телу, вернулся к моему лицу. Превозмогая стыд, я заговорил.

— Прошу прощения, ваше величество. Я хотел доказать, что не имею никаких намерений причинить вам вред.

Голос немного дрожал, но я не запинался. Странно, но сознание постепенно прояснялось, а страх угасал. «Я смогу». Маленькая уверенность сделала меня сильнее.

— Разве такой маленький и тощий омега, как ты, смог бы причинить мне вред, даже имей он при себе оружие?

Безжалостно король высмеял меня. Это была настолько ожидаемая реакция, что я её тоже предвидел.

— Конечно, ваше величество. Я просто хотел донести свою волю более убедительно. Простите за бестактность.

Хотя это были заранее подготовленные слова, я снова удивился, как легко они слетели с губ. «Если бы мужество было дано в ограниченном количестве на всю жизнь, то, ясное дело, я потратил бы всё своё мужество в этот момент». Снова наступила тишина, но на этот раз не такая долгая.

— Подойди ближе. На четвереньках.

Плечи сами дёрнулись. Это лишь начало. Я был готов и на большее. Чтобы не дрожать, я сжал и разжал кулаки и наклонился. Холод пополз вверх по медленно опустившимся на пол коленям. Пока я приближался, шаг за шагом, в удушающей тишине, король не проронил ни слова. Не смея поднять голову, я украдкой взглянул на него, но выражение лица короля оставалось неизменным, бесстрастным, словно маска.

Наконец, я остановился в двух шагах от него, припав к полу, как собака. Всё моё тело дрожало — всё из-за того, что мраморный пол был слишком холодным. «Никак не от страха». Бешено колотящееся сердце, наливающиеся жаром глаза — нельзя этого выдать. Но сколько бы я ни пытался убедить себя, это было бесполезно.

— Кронпринц тебя прислал?

В голосе короля сквозило недоверие. Я покачал головой: «Нет».

— Я пришёл сам.

Запах табака стал ещё едче и гуще. Король, выпустив дым, произнёс:

— Чего же ты хочешь от меня?

Прежде чем произнести заготовленный ответ, я сглотнул скопившуюся слюну. Во рту пересохло, и это было непросто, но я с трудом выдавил из себя звук:

— Я хочу вручить своё тело вашему величеству. Его высочество кронпринц… ему нельзя доверять.

Последние слова я едва выдохнул, собрав все свои силы. Лгать было мучительно больно, но это тоже была часть того, что мне предстояло вынести.

— Вряд ли только это, похотливый омега.

Король коротко рассмеялся.

— Разве не для того, чтобы отдать мне своё тело, ты пришёл ко мне обнажённым? Подумать только, что я приму омегу, которая валялась с моим сыном, — как же это нагло.

Я глубоко вздохнул и, набравшись смелости, поднял голову. Встретившись взглядом с смотрящим на меня королём, я открыл рот.

— Разве это невозможно? Я слышал, его высочество кронпринц тоже обнимал омег, которых держал ваш величество.

Воздух мгновенно стал ледяным. На лице короля, до этого момента казавшегося невозмутимым, впервые появились эмоции.

— Как ты посмел… Что ты сейчас ляпнул?

Голос короля дрожал, раскалываясь на части. Я глубоко вздохнул и ответил:

— Если его высочество кронпринц мог это сделать, то и ваше величество, я думаю, вполне способны.

— ……

Король снова замолчал. До сих пор всё шло в основном в рамках моих ожиданий. Но для короля это явно была неожиданная ситуация. В доказательство, его свирепое лицо было полно замешательства, а глаза, смотрящие на меня с подозрением, продолжали метаться.

— Я слышал, что войска господина Закхарии сражаются с войсками его высочества кронпринца.

Я с силой выдавил из себя слова, хотя голос всё норовил стать тише.

— Вы планируете покончить с этим с помощью регулярной армии вашего величества, когда силы кронпринца ослабнут? Насколько я слышал, армия кронпринца ещё не готова. Говорят, он, может, как-то и сможет сдержать войска Закхарии, но против регулярной армии вашего величества ему не выстоять.

После того как король пришёл в себя, армия быстро вернулась на свои позиции. К тому же, запланированные переговоры о браке его дочери расстроились, и даже премьер-министр, затаивший недовольство, отвернулся от него. У Асгара осталось не так уж много козырей. Если всё так и пойдёт, моя жизнь тоже окажется в опасности, поэтому я сбежал к королю — таков был мой сценарий.

«Если только удастся остановить армию короля…»

Я изо всех сил подавил желание бежать и посмотрел на короля. «Пожалуйста, пусть этот коварный мужчина попадётся на мою удочку».

— Одного моего слова будет достаточно, чтобы тебя выволокли отсюда, изнасиловали солдаты и убили.

— Вы… не сделаете этого.

На угрозу короля я на мгновение запнулся, но ответил довольно убедительно. Видя, как подозрительность на лице короля лишь усиливается, я заговорил:

— Я слышал, после кончины покойной королевы у вас так и не появилось наследников. …Это я могу вам обеспечить.

Я намеренно использовал слово «не смогли» вместо «не заводили» и ждал его реакции. Мне давно это казалось странным. Почему король, так ненавидящий кронпринца, не боялся завести других наследников? Ведь простое наличие нескольких других наследников могло бы легко нейтрализовать силу Асгара. Должна же быть причина, по которой он этого не сделал?

«Если он не смог, а не не захотел?»

Несмотря на то, что король принимал лекарства и был в нестабильном состоянии, ни одна омега не забеременела от него. Он не мог контролировать свою эякуляцию. Может, дело не в лекарствах, а в проблеме, которая существовала и раньше? Это была ужасно кощунственная мысль, но я не мог не строить догадки дальше. «Возможно, даже ребёнок королевы был не его».

Тогда всё сходится. И причина, по которой король довёл королеву до смерти, и то, что он приказал убить ребёнка в её утробе, и то, почему у него нет наследников, кроме Асгара.

«Если он потерял способность к зачатию после рождения Асгара…»

— Ты…

Спустя долгую паузу король наконец заговорил.

— Каким образом?

«Я почти у цели».

Вместо гнева король переспросил. Я был уверен, что моя догадка верна.

«Король не может иметь детей».

Эта уверенность придала мне невероятную смелость.

— Если бы я был обычным омегой, разве его высочество кронпринц стал бы жениться на мне?

Понадобилось некоторое время, чтобы он осознал смысл этих слов. Выражение лица короля, до этого хмурое, постепенно начало меняться. Больше ничего не нужно было говорить. Мне оставалось лишь ждать разрешения короля.

— …Ух, уф.

Только оставшись один после аудиенции, я наконец мог свободно позволить себе тошноту. Мне было ужасно плохо, потому что феромоны короля с самого начала переворачивали всё внутри. Так как я ничего не ел с утра, из меня выходил лишь желудочный сок, обжигающий горло, но после того, как меня вырвало вдоволь, я почувствовал хоть небольшое облегчение.

— …Фух.

Выдохнув усталый вздох, я вернулся в комнату и повалился на кровать. От холодного прикосновения мягких простыней я немного пришёл в себя.

Король приказал обеспечить мне особый уход. Благодаря этому меня проводили в роскошную комнату, какой я никогда прежде не видел; я не ожидал такого, но с другой стороны, подумал, не значит ли это, что король немного открылся мне.

«Хочу поговорить со Стюардом».

Мне нужно было обсудить то, что я сказал королю. Но сейчас я был слишком измотан, и в голову ничего не шло. «Сначала лучше отдохнуть, а потом уже думать».

«Как поживает Рикаль…»

Думая, что нужно поблагодарить Мейсу, я потерял сознание.

От стука в дверь я вздрогнул и открыл глаза. На мгновение я с недоумением не мог понять, где нахожусь и что делаю, как снова раздался стук, а затем снаружи слуга крикнул:

— Принцесса Наджима пожаловала.

Я мгновенно протрезвел. Не успев ответить, я увидел, как дверь открылась и внутрь вошла благородная женщина.

— Ваше высочество.

Я поспешно попытался подняться, но, с опозданием осознав, что лежу, прикрытый лишь одним гобеленом, покраснел до ушей. Принцесса, заметив моё положение, слегка отступила назад.

— Позови, когда будешь готов, я подожду.

Сказав это своим обычным мягким голосом, принцесса вышла из комнаты, после чего я поспешно огляделся. К счастью, тут же вошёл слуга, он помог мне надеть принесённую одежду и вышел, словно передавая эстафету принцессе Наджиме.

С глухим стуком дверь закрылась, и внезапно наступила тишина. Как только беспорядочный шум мгновенно исчез, его место заняло удушающее напряжение.

Я сглотнул и осторожно посмотрел на принцессу Наджиму. Она ничуть не изменилась с нашей последней встречи. Всё так же прекрасна, элегантна и полна достоинства. Изменился лишь её взгляд, направленный на меня. Когда от холодных глаз, каких я никогда прежде не видел, у меня по коже побежали мурашки, она заговорила:

— Давно не виделись, Йохан. Рада, что ты выглядишь здоровым.

— Да… да, в-ваше высочество, тоже…

Словно вся храбрость, что была во мне при встрече с королём, иссякла, мой голос затих, не закончив фразу. Я невольно опустил голову. Наджима, не говоря ни слова, перешла к креслу у чайного столика и села. Я нерешительно сел напротив, и она, без лишних предисловий, сразу перешла к делу.

— О чём вы только думали, Йохан? Знает ли его высочество кронпринц, что вы здесь?

— Нет… Не должен знать.

Мой голос прерывался, словно что-то мешало ему звучать. Наджима смотрела на меня, хмуря свои прекрасные брови. На её лице было выражение полного непонимания. В душе я считал это естественным, но не мог сказать ей правду, поэтому повторил то, что говорил королю.

— Возле его величества короля безопаснее, чем возле его высочества кронпринца…

— Вы действительно так думаете?

На вопрос Наджимы я с трудом ответил:

— Разве ваше высочество остаётесь здесь не потому, что считаете дворец самым безопасным местом?

Я думал, что это достаточно веская причина, но, взглянув на её лицо, понял, что ошибался. По её лицу скользнула холодная улыбка, и Наджима заговорила:

— Нет, Йохан. Я осталась здесь, потому что мой жених сменился.

От совершенно неожиданных слов мои глаза широко распахнулись. Наджима нервно рассмеялась.

— Да, вместо кронпринца моим мужем станет король. Все потому, что Асгар сделал тебя своей первой женой, и мой отец пришёл в ярость.

На этом всё не закончилось. Наджима продолжила:

— Не нужно делать такое лицо. Я не рыдала и не падала в обморок, как Шадия. Разве не естественно? Я была на седьмом небе от счастья, что стану невестой кронпринца, и вдруг — замуж за мужчину старше моего отца. Настоящий удар.

— Ваше высочество…

Я открыл рот, но не мог придумать, что сказать. Я снова замолчал, а Наджима с серьёзным лицом спросила:

— Я действительно не понимаю. В чём причина? Причина вашего возвращения сюда. Неужели вы и правда думаете, что его величество король примет вас как жену? Вы же омега?

— …Я думаю, вероятность есть.

— Каким образом?

Я глубоко вздохнул и признался:

— Если я рожу ребёнка его величеству королю.

— ……

Впервые Наджима замерла, широко раскрыв глаза, словно потеряв дар речи.

— …Я, наверное, что-то не так расслышала, Йохан?

Спустя долгую паузу Наджима наконец спросила. Она намеренно улыбалась и задавала вопрос самым лёгким тоном, но я не мог ответить ей улыбкой.

— Нет, вы не ослышались. Я пересплю с королём и рожу ему ребёнка.

Глядя на остолбеневшую Наджиму, я добавил:

— Я так и сказал его величеству королю.

Поскольку я говорил правду, я не запинался и не дрожал. Но видеть, как принцесса Наджима ранена, было больно. Как и ожидалось, её прекрасное лицо исказилось, и она издала тихий стон.

— Йохан, о чём ты только думаешь…

Пробормотав это словно в бреду, она затем нервно рассмеялась.

— Я думала, ты другой. Неужели вокруг меня нет нормальных людей? Или, может, все сходят с ума, попав во дворец?

— Ваше высочество…

Я открыл рот, но мне нечего было сказать.

— Я не причиню вам вреда.

Я тихо пробормотал и опустил голову. Наджима продолжила с незнакомой мне колкостью в голосе:

— Не причинишь вреда? Йохан, ты хоть представляешь, как разрушилась моя жизнь с твоим появлением?

Не так, как раньше, она выпалила слова с грубой интонацией.

— Жениться на кронпринце? Да, вероятно, этот Асгар сам всё устроил. Разве кто-то может остановить кронпринца, если он чего-то захочет? Он даже короля не слушает. Отец назвал меня неудачницей, у которой омега отобрал место первой жены. Разве не естественно? Вся моя полезность для отца заключалась в этом, а теперь я не могу сделать и этого. Да, я хотела использовать этот шанс, чтобы убраться из этой дырявой страны. Но потом король пришёл в себя, и теперь велят выйти замуж за этого старика. Что я могу поделать? Некуда бежать. И тогда появляешься ты и заявляешь, что переспишь с королём и родишь ему ребёнка?

Её голос становился всё громче. Крик, смешанный с тяжёлым дыханием, был таким пронзительным, что в ушах звенело. На мгновение я дрогнул. Может, мне всё рассказать? Принцесса Наджима так страдает… если я всё ей открою…

— Отец скоро приедет.

Переведя дух, Наджима холодно выдохнула. Я мгновенно встрепенулся и посмотрел на неё; она с усмешкой поднялась с места.

— У него, наверное, голова разрывается от мыслей, кого из нас убить первым. Можешь донести королю, мне всё равно. Какая разница, умереть от руки короля или от руки отца?

— Ваше высочество.

Я встал вслед за ней, но она, не слушая, добавила:

— Если и ты собираешься говорить то же, что и Мейса, не трудись. Я никуда не убегу и не стану прятаться.

— Ваше высочество…

— Да обретёшь ты мир.

Сказав эти слова с насмешкой, словно благословение, Наджима повернулась и вышла из комнаты. Некоторое время я стоял в оцепенении, а затем, резко придя в себя, побледнел. «Закхария едет? Как? Сейчас же идёт война? Значит, война окончена? Что с Асгаром? Если он приедет сюда сейчас, он причинит вред принцессе Наджиме?»

В голове возникло слишком много мыслей одновременно, и я не мог их упорядочить. Я закрыл глаза, уткнулся лицом в ладони и глубоко вздохнул. Нельзя было допустить, чтобы принцесса Наджима пострадала. Цель ясна. Если Закхария едет сюда, разве это не к лучшему? Ведь сейчас Закхария действительно является большой опорой для короля, и если он исчезнет, король окажется в очень затруднительном положении.

У меня всё ещё была припрятанная карта. Если правильно её разыграть, король сам устранит Закхария.

«Принцесса Наджима, наверное, возненавидит меня ещё сильнее».

Это было очень горько, но неизбежно. Вспомнив холодные глаза Наджимы, смотревшие на меня, я почувствовал, как глаза налились жаром, и немного поплакал.

На следующий день меня вызвали к королю на ужин. Я тщательно вымылся, надел подаренную им одежду и направился в назначенное место. Это был не тот зал, где я встречался с ним накануне, а другой банкетный зал, и там король ждал меня одного.

— Благодарю за милость.

Я склонился в поклоне, а затем на коленях подошёл к своему месту и выпрямился. Украдкой взглянув, я увидел, что король выглядел более ясным, чем накануне. «Неужели действие лекарства ещё не прошло? Вряд ли он уже полностью очистился от яда».

Я совершенно не знал, каков эффект того порошка, как долго он действует, есть ли побочные эффекты, выводится ли токсин со временем полностью или остаётся. Я думал, что полагаться на удачу — это безрассудно, но я уже зашёл слишком далеко. Как и накануне, я действовал по плану. К счастью, король, казалось, совсем не подозревал о моём скрытом замысле.

— Пей.

Повинуясь его словам, я склонил голову и увидел бокал с прозрачной водой. Послушно поднеся его ко рту, я сделал глоток и поставил обратно. Глаза короля сузились.

— Разве ты не думал, что я мог что-то подмешать?

В его голосе по-прежнему сквозило недоверие. Уже имея опыт отравления, ему, должно быть, непросто беззаботно что-то употреблять, как раньше. Я осторожно посмотрел на него и ответил:

— У вашего величества нет причин вредить мне…

— Почему?

— Я слышал, что господин Закхария едет сюда.

Я ухватился за возможность и произнёс заготовленные слова. Увидев, как брови короля слегка дёрнулись, я обрёл уверенность.

— Почему это должно быть причиной?

Голос короля стал непомерно медленным. Выдерживать его изучающий взгляд было очень тяжело, но чем больше он это делал, тем увереннее я становился внутри.

— Я не думаю, что господин Закхария так преданно помогает вашему величеству лишь для того, чтобы сделать принцессу своей первой женой.

— Хотя она его единственная дочь?

— Прошу прощения, ваше величество, но я не могу поверить, что господин Закхария так сильно любит принцессу.

Лицо короля слегка смягчилось. Обнадёженный тем, что он, кажется, заинтересовался, я набрался смелости и продолжил:

— Осмелюсь предположить, что это лишь одна ступень, и я думаю, что господин Закхария на самом деле желает трона. Если его высочество кронпринц исчезнет, единственный наследник пропадёт, и даже если принцесса Наджима станет первой женой и родит ребёнка, тому потребуется время, чтобы вырасти, так что до тех пор…

Я замолчал. Воцарилась тишина, но король, вероятно, догадался, что я хотел сказать. В конце концов, то, что задумал Закхария, не сильно отличается от замыслов Асгара. Под предлогом помощи королю устранить кронпринца, а затем настанет черёд короля.

«Наверное, король думает так же».

В конечном счёте, цель у всех троих одна. Лишь порядок действий разный, но суть дела та же. Однако выжить сможет только один.

— Ты единственный, кто знает, что я не могу иметь потомства, смышлёный мальчик.

Король пробормотал всё тем же медлительным тоном.

— После того как этот выродок родился, у меня больше не было детей. Что бы я ни делал, ни одна омега не могла забеременеть. Та омега, что родила его, в конце концов потерпела неудачу, несмотря на моё обещание огромного богатства, а затем набросилась на моего сына. Она пыталась выдать его ребёнка за моего.

«Тогда он, должно быть, был похож на короля, и, что важнее, был высок шанс проявления признаков крайнего альфы — это была азартная игра с высокими ставками».

— Он заслуживал смерти…

Его голос, звучавший как бормотание себе под нос, был полон гнева. Казалось очевидным, что Асгар — сын этого мужчины. Не мог же он не проверить это. И всё же ненависть этого мужчины не утихала.

— Он дьявол.

Слова, вырвавшиеся сквозь стиснутые зубы, были обращены к его собственному сыну. Король пробормотал, не разжимая зубов:

— Из-за него бог наслал проклятие… Это королевство падёт, я должен убить его.

Это была лишь бредовая идея, но, с другой стороны, я подумал, не сошёл ли этот мужчина с ума задолго до того, как принял порошок. Исходящий от всего его тела сладкий запах феромонов был настолько чуждым, что вызывал тошноту. Возможно, наоборот, его разум постепенно помутился из-за аномалии с феромонами. Ясно было одно — вернуть этого мужчину в нормальное состояние невозможно.

Я наблюдал за королём, который что-то бормотал себе под нос, с поразившим меня самого спокойствием. Хотя я уже установил ловушку для этого мужчины при нашей первой встрече, он, вероятно, не знал об этом. Когда я, чувствуя, как ладони потеют, украдкой вытер их об одежду, давление феромонов, давившее на всё тело, ослабло, и выражение лица короля изменилось. Его взгляд прояснился, словно он пришёл в себя, и он посмотрел на меня. Взгляд, словно на спасителя, заставил меня содрогнуться от мысли, не сошёл ли этот мужчина с ума в другом направлении.

— Это вся причина?

На его ставший гораздо более трезвым голос я покачал головой: «Нет».

— Если ваше величество дарует мне ребёнка, этот ребёнок станет наследником, и господин Закхария станет более не нужен, так что вы сможете расправиться с ним немедленно. А я… я подвержен влиянию ядов или наркотиков. В отличие от вашего величества. Если вы дадите мне яд, я думаю, это повлияет и на вашего ребёнка, которого я ношу. Я могу стать неспособным иметь детей.

Возможно, потому что я воочию убедился в невменяемости короля, я продолжал говорить спокойнее, чем когда-либо. «Неужели я всегда был так красноречив?» — с внутренним изумлением подумал я. Хотя я и подготовился заранее, я не думал, что смогу говорить так гладко. В тот момент, когда я почувствовал некоторое удовлетворение собой, король заговорил:

— Ты умный мальчик. Должно быть, у тебя хорошая кровь.

На его лице появилась довольная улыбка. Поднося бокал ко рту, король сказал:

— И ребёнок, рождённый тобой, тоже будет умным.

Я ничего не сказал, лишь неловко улыбнулся. Пытаясь скрыть выражение лица, я поспешно наклонил голову, делая вид, что ем, и вскоре он тоже поднёс еду ко рту. Я тоже начал есть. Я разрывал хлеб и отправлял в рот, отламывал куски баранины и жевал, не забывая и о фруктовом напитке.

Когда я более-менее насытился, король внезапно спросил:

— Ты думал о том, почему Закхария едет сюда?

— …Я слышал, что из-за меня.

Ответив честно, я увидел, как король усмехнулся странной улыбкой. Когда я почувствовал недоброе предчувствие, он продолжил.

— Следовало спросить не «почему», а «как».

Король сказал это мне, всё ещё недоумевающему.

— Кажется, подавление почти завершено. Я получил доклад, что храм, где находился кронпринц, превратили в пыль. Похоже, войска Асгара усердно обороняются, но, знаешь, наёмники, которых привёл Закхария, — профессионалы. Они прошли через немало войн. Кажется, скоро всё закончится, возможно, к сейчас уже всё кончено.

Образ окровавленного кронпринца затуманил моё сознание. Я чуть не вскрикнул, но в тот момент в поле зрения попало лицо короля. Увидев это лицо, пристально смотрящее на меня, я тут же осознал реальность.

«Этот мужчина проверяет меня».

— Понятно.

Я сказал это как можно безразличнее и отхлебнул суп. Сделал вид, что всё в порядке, и доел оставшуюся еду. Король, какое-то время наблюдавший за мной, вскоре покинул зал. Оставшись один, я наконец отложил еду, которую насильно ел, и глубоко вздохнул.

«Это ложь. Не может всё закончиться так легко и быстро. Король проверял меня».

Чем короче война, тем лучше. Но сейчас я желал, чтобы она продлилась хотя бы немного дольше. «Если он продержится до тех пор, пока я не закончу своё дело…»

«Но разве то, что господин Закхария может отлучиться и приехать ко дворцу, не говорит о том, что у него есть на это возможность?»

«Может, я смогу что-то узнать от Хейдена? Раз он дал три дня, он, должно быть, ещё в этой стране». Единственный способ поговорить с ним — через Стюарда. Но если я начну действовать прямо сейчас, это вызовет подозрения. «Подожду до рассвета. Я могу попросить его прийти под предлогом последнего прощания со Стюардом. И тогда я выслушаю, что он скажет».

«Поменяю план».

Вернувшись один в свою комнату, я наконец смог трезво подумать. «Так даже лучше. Ведь это тоже было в планах».

Глубоко вздохнув, я сложил руки. По привычке я собрался помолиться, но затем замер. «Имею ли я право молиться богу?»

Я смотрел на свои раскрытые ладони и какое-то время оставался недвижим.

«Я не верю в бога».

Внезапно мне вспомнились слова Камара.

«Если бог причиняет тебе страдания, лучше бы его не было».

Я невольно усмехнулся, но затем глаза мои наполнились жаром. Вместо молитвы я лёг на кровать, закрыл глаза и заснул той ночью без сновидений.

А утром я получил известие, что прошлой ночью Закхария прибыл во дворец.

В тот день мне приказали оставаться в комнате до самого вечера. Конечно, я не мог встретиться со Стюардом и даже позвать его. Я хотел передать ему хотя бы записку, но риск, что кто-то заметит, был слишком велик, так что пришлось отказаться и от этой мысли.

«Что же делать?»

Бродя по комнате, я от внезапно появившегося солнца зажмурился и поспешно прикрыл лицо руками, но затем нашёл решение.

«Точно».

Я поспешно прикрыл глаза руками, создав тень, и, нащупывая путь, дошёл до двери. С трудом открыв её, я сказал слуге, стоявшему на страже снаружи:

— У меня проблемы с глазами, мне нужен врач. Не могли бы вы получить разрешение у его величества короля позвать Стюарда?

— Тогда придворный лекарь…

Мне тут же вспомнилось лицо Хахама, и я чуть не вскрикнул. Одна мысль о том, чтобы снова увидеть того мужчину, который бил меня по щекам и осыпал оскорблениями, пугала до обморока, но была и более веская причина. Я изо всех сил успокоил сердце и продолжил притворно спокойно:

— Стюард хорошо знает состояние моего здоровья. Я хочу, чтобы меня осмотрел Стюард. Не могли бы вы передать его величеству, что это должен быть именно Стюард?

Король поймёт, что я имею в виду. Как и ожидалось, вскоре вернувшийся слуга привёл Стюарда. Под предлогом проверки состояния глаз и перевязки мы сели друг напротив, и Стюард, серьёзно всё осмотрев, нахмурил брови.

— Думаю, вы, возможно, слишком рано сняли повязку. Глаза болят, да? Если так пойдёт, вы можете снова потерять зрение, так что нельзя перенапрягать их. Давайте на день снова наложим повязку и завтра посмотрим на состояние.

— Да…

Я недоговорил и опустил голову. Внезапно Стюард сказал:

— Мне нужно на минуту осмотреть его тело, так что не могли бы вы выйти?

Слуга, до этого стоявший в стороне и наблюдавший за нами, замер. Было очевидно, что он раздумывает, можно ли ему видеть омегу обнажённым, особенно того, за кем ухаживают перед близостью с королём. Стюард, не упустив момент, вскользь добавил, словно про себя:

— Ответственность — это хорошо, но отсутствие такта может быть проблемой.

Выбор всегда труден. Ответственность или гибкость. Немного подумав, он наконец, опустив голову, пробурчал:

— Даю вам ровно 10 минут.

Когда дверь закрылась и мы остались одни, я сразу перешёл к делу. Услышав имя Закхарии, Стюард кивнул.

— Я тоже это слышал. Я как раз связался с Шепардом. Но он не отвечает.

На мгновение я застыл, но он тут же покачал головой.

— Нет, не думаю, что что-то случилось. По моим предположениям, судя по его характеру, он, наверное, имеет в виду, что без лишних слов посадит вас в самолёт, если вы придёте вовремя, а если нет — уедет один.

Предположение звучало правдоподобно, и я немного успокоился. Даже если Хейден в безопасности, я не мог быть уверен, что Асгар в порядке, но если с Хейденом что-то случится, Асгар явно окажется в опасности.

— То, что господин Закхария прибыл во дворец, — плохой знак, да?

— Нехороший.

Повторив мои слова, Стюард серьёзно пробормотал:

— Я тоже внимательно слежу за ситуацией. Для начала возьми это, Йохан. Я достал это на всякий случай.

То, что он протянул, было маленькой перьевой ручкой. Я с недоумением наклонил голову, и Стюард нажал кнопку на конце. Тут же показав выдвинутое перо, он сказал:

— Выглядит как обычное перо, но на самом деле оно не отличается от лезвия. Стоит лишь слегка задеть, и оно сразу прорежет плоть.

Увидев мои удивлённо округлившиеся глаза, Стюард продолжил:

— Думаю, это можно спрятать на теле. Использовать легко и удобно. Будьте осторожны, внутри вместо чернил — яд, и если уколоться, он сразу впитается в кожу. Я растворил в нём тот порошок.

— Как ты достал такую вещь…

Осторожно взяв её обеими руками, я получил горький ответ:

— Шепард подарил. Я рассказывал, что его сводный брат занимается военным бизнесом? Это инструмент для убийства, произведённый той компанией.

«Тот, кто помог Закхарии создать войско».

Моё тело напряглось от нервов, и Стюард сказал:

— Знаешь, что смешного? То, что эта компания на поверхности занимается модным бизнесом. Этот дизайн тоже создан тем люксовым брендом, и это нормальный продукт, который обычные люди спокойно используют как перьевую ручку. А за кулисами они делают такое же с таким дизайном.

— А что, если они по ошибке перепутаются?

— Какая разница? Это вина покупателя, который не смог правильно хранить их. Сколько бы ни происходило несчастных случаев с огнестрельным оружием, нет оружейных компаний, которые несли бы за это ответственность, верно?

Мой вопрос показался глупым, и я просто замолчал. Крошечная ручка в руке казалась бесконечно тяжёлой. Прежде чем слуга вошёл, я спрятал ручку на теле и сел прямо, а Стюард начал бинтовать мои глаза.

— С Асгаром всё будет в порядке, да?

— Если бы с ним что-то случилось, Шепард бы первым связался. У него нет времени ждать, он уедет первым.

Услышав это, я почувствовал, как напряжение в плечах немного ослабло. Как раз в этот момент послышался звук открывающейся двери, и вошёл слуга. И Стюард, дав обычные предостережения, вышел из комнаты.

В тот вечер король приказал мне отдыхать в комнате, так как ужинал с Закхарией. Поскольку мои глаза были забинтованы, я не мог упрямиться и говорить, что всё в порядке. Мне пришлось сидеть в одиночестве в комнате, вполсилы ужиная и думая о следующем шаге. Чем больше я тянул время, тем хуже было для меня. «Всё равно я решил это сделать, так что осуществлю завтра. Попрошу у его величества аудиенцию утром…»

Я глубоко вздохнул, снова перечисляя в уме уже не раз продуманный план. «Даже если король умрёт, следующим будет Закхария. Возможно, он окажется более сложным противником. Какими словами и действиями я смогу его обмануть?»

«Армия Закхарии… Доверься Асгару».

На этот раз я снова не молился богу, а просто лёг спать. Поскольку глаза были забинтованы, я ничего не мог делать. Как обычно, свернувшись калачиком, я медленно и глубоко дыша, пытаясь заснуть.

Слуга постучал в дверь уже после того, как я наконец заснул. Стук, стук — звук в двери разбудил меня, но глаза не открывались. С опозданием вспомнив, что они забинтованы, я на ощупь выбрался из кровати. «Как мало прошло с тех пор, как я снова стал видеть, а ощущения уже притупились». Пока я был в замешательстве, дверь открылась, слуга вошёл и зажёг свет в комнате.

— Его величество король зовёт вас.

— Что?

Ошеломлённому, он безэмоциональным голосом продолжил:

— Приказано служить ему сегодня ночью. Он велел подготовиться к получению милости.

На мгновение у меня помутилось сознание. Я не мог понять, что только что услышал.

«Сейчас? Так внезапно?»

— Се… сегодня ночью? Сейчас?

— Да. Немедленно.

Слуга, словно давая подтверждение, добавил:

— Он приказал явиться в том же виде, что и при первой аудиенции.

— Что?

Я невольно переспросил, но тут же опомнился. «Точно, верно. Именно для этого я тогда намеренно это устроил».

— То… тогда… мне нужно… подготовиться… не могли бы вы… подождать снаружи?

Я надеялся, что он подумает, будто дрожащий голос — от волнения перед радостью служения королю. Но, не видя его лица, я не мог в этом убедиться. К счастью, в отличие от днём, он без лишних слов вышел. «Наверное, он подумал, что раз я в комнате один, ничего особенного не случится». Я поспешно начал раздеваться, но замер.

«Не снимай повязку».

В ушах снова прозвучало предупреждение Стюарда, но выхода не было. Я с силой сжал нерешительную руку и безжалостно снял повязку. Давление, давившее на веки, постепенно ослабло и вскоре полностью исчезло. Сквозь закрытые веки слабо ощущался свет. Я сложил ладони козырьком, создав тень, и медленно открыл глаза. На мгновение почувствовалась боль, словно глазные яблоки разрываются, но пути назад не было. Прикрыв глаза руками, я дал себе время, медленно привыкая к свету. Когда зрение более-менее привыкло, появилось кое-что, что нужно было найти. Достав бережно хранимый гобелен, я поспешно прикрепил перьевую ручку от Стюарда к одному её концу. Развязав край, я ослабил нить, вставил ручку и, намеренно обернув ткань вокруг плеч, схватил её конец, идеально скрыв ручку.

Глаза всё саднило изнутри, и они слезились от света, но ничего нельзя было поделать. Я сам открыл дверь и вышел. Коридор, казалось, намеренно затемнили, свет был выключен, что было хоть каким-то облегчением. Пока я шёл за слугой, вокруг стояла мёртвая тишина.

«О чём он говорил с Закхарией?»

Я не знал, когда король планировал переспать со мной. Мой план заключался в том, чтобы действовать как можно скорее, но этот внезапный вызов был странным. «Может, это связано с визитом Закхарии?»

С каждым шагом тревога росла. Я крепко сжал перьевую ручку в руке и медленно глубоко вздохнул. Это был бы повод помолиться богу, но, к несчастью, у меня его больше не осталось.

— Ваше величество, я привёл омегу, как вы приказали.

Слуга, стоявший на страже у двери в покои короля, доложил, и через мгновение они открыли дверь. Я выдохнул дрожащий вздох и шагнул вперёд. Едва дверь открылась, хлынувший сладкий запах феромонов окутал моё тело, словно яд. Медленно войдя внутрь, я услышал, как дверь закрылась за мной, и наконец я оказался в покоях короля.

…Глубокий выдох.

Казалось, нервы горят от напряжения. Когда я подумал о том, что мне предстоит сделать, сердце заколотилось, готовое разорваться, и даже голова начала болеть. Собрав всю свою храбрость, я шаг за шагом пересекал комнату по направлению к кровати. Место, где лежал король, постепенно приближалось. В комнате было так темно, что было трудно различать предметы. Я один раз ударился ногой о табурет, затем поспешно отодвинулся и снова пошёл.

— Ваше величество…

Как раз когда я с трудом открыл рот, чтобы позвать его, среди сладкого запаха феромонов, от которого мозг, казалось, таял, я почувствовал что-то чужеродное. Этот знакомый запах… я чувствовал его когда-то прежде. Инстинктивно мой мозг начал лихорадочно перебирать воспоминания. Вскоре, словно панорама, развернулась сцена того дня. Омеги, разбросанные, как трупы, обезумевшее лицо короля, смотрящее на меня с обнажённым телом, залитым багровым…

Кровью.

— …!

В тот миг я невольно зажал рот обеими руками. Одновременно гобелен, окутывавший моё тело, упал на пол, и обнажённую кожу пронзил холодок.

— …Ты пришёл.

На кровати были двое мужчин. Один, весь в крови, не двигался, а другой, позади него, смотрел на меня.

Король?

Кто из них?

Внезапно осенившая догадка, и лунный свет, льющийся через окно, осветил лицо мужчины, смотрящего на меня. В тот же миг я резко сглотнул.

— Ваше величество…

Я сглотнул и с трудом выдавил из себя звук, но он, смешавшись с тревожным дыханием, бессильно рассеялся во рту. Бледное лицо короля, освещённое тусклым лунным светом, было всё залито кровью, словно призрак. Я несколько раз моргнул, пытаясь поймать фокус в расплывающемся зрении, но это было непросто. Опустив взгляд, я заметил лежащего перед королём мужчину. Вокруг мужчины, не двигавшегося с самого начала, было полно крови. Было очевидно, что кровь на короле, скорее всего, тоже от того мужчины. Я с трудом сглотнул накопившуюся слюну и заговорил:

— Это… кто это…

Не давая мне запнуться и продолжить, король сам ответил:

— Труп моего брата, как видишь.

Едва не потеряв сознание, я изо всех сил ухватился за сознание и глубоко вздохнул. Я был напряжён до предела, но сейчас был момент, когда мне нужно было собраться больше, чем когда-либо.

«Если я допущу хоть малейшую ошибку, кронпринц…»

«Мне можно умереть. Я уже готов к этому. Но Асгару нельзя».

«Камару нельзя».

Я, стараясь успокоить сердце, посмотрел на короля.

— Почему, ваше величество… что… что случилось?..

Происходящее было совершенно непонятно. Закхария прибыл во дворец прошлой ночью. И он, должно быть, просил аудиенции у короля, и, вероятно, за ужином они о чём-то говорили.

«Но что это такое?»

Ничего не сходилось. Я с трудом выдавил из себя:

— Ваше величество… вы убили… господина Закхарию?

Дрожащий голос казался чужим. На лице короля, скрытом в густой тени, появилась лёгкая усмешка.

— Он выполнил свою функцию, так что нужно было убрать.

— Выполнил… функцию?

Я лишь повторил слова короля. В голову лезли дурные мысли, и кончики пальцев похолодели. «Нет, не может быть, не может».

— Асгар мёртв.

В тот миг я забыл дышать. Я просто смотрел на него широко раскрытыми глазами, а король продолжал:

— Закхария показал мне тело. Он попал под бомбу, и половины лица не осталось.

— Тогда… есть вероятность, что это не кронпринц? — спросил я, цепляясь за последнюю надежду.

Внезапно глаза короля сузились.

— Это твоё желание?

— Что?

Я мгновенно протрезвел. Глаза короля, до этого бывшие мутными, теперь остро сверкали.

«Он сомневается во мне».

Окружающий запах феромонов стал ещё тяжелее. Сладкий аромат смешался с резким запахом крови, и меня затошнило. Я прикрыл рот рукой, поспешно делая вид, что сдерживаю тошноту, и опустил голову, скрывая выражение лица.

«Сосредоточься. Что ты собираешься делать? Зачем ты здесь?»

«Думай только об этом».

Хаа... Глубоко вздохнув, я снова поднял голову. Король по-прежнему смотрел на меня.

— Прошу прощения, ваше величество. Запах крови так силён, что я невольно...

Стараясь не смотреть на Закхарию, я заговорил, и король молча уставился на моё лицо. Поскольку это была правда, что вид окровавленного трупа пугал, я мог без стеснения показывать своё лицо. К счастью, я заметил, как смягчился взгляд короля, и, набравшись смелости, спросил:

— Ваше величество, прошу прощения, но почему вы... сами запятнали свои руки?

Одного его слова было бы достаточно, чтобы голова Закхарии слетела с плеч. Но зачем ему было пачкать свою постель, зачем ему было делать это? На мой вопрос он медленно открыл рот:

— Потому что я так хотел.

В голосе короля прозвучала лёгкая усмешка.

— Смышлёный мальчик, я очень давно хотел это сделать. Я хотел перерезать глотку этой свинье.

Тут же он издал леденящий душу смех. Пронзительный, грубый звук громко разнёсся, и я чуть не зажал уши. Острый смех короля спутал мои мысли, и на мгновение я не понял его последних слов. Я осознал их лишь тогда, когда он перестал смеяться.

«С тех пор, как этот ублюдок переспал с моей королевой и унизил меня».

Я, должно быть, невольно сделал удивлённое лицо. Король криво усмехнулся и спросил:

— Чему ты так удивляешься? Ты же должен был это предполагать.

Я поспешно опустил голову, скрывая выражение лица. Я не хотел показывать своё смятение. Как и сказал король, я действительно допускал такую возможность. Но причина моего удивления была другой.

«Неужели он уже тогда знал и приказал избавиться от ребёнка в её утробе?»

— Да.

Когда я нерешительно поднял голову, король усмехнулся и продолжил:

— То, что носила королева, не было моим ребёнком. Я потерял способность к зачатию после рождения того выродка. Что бы я ни делал и с кем, ребёнок не появлялся. Но во дворце, кроме меня, был ещё один доминантный альфа, который мог оплодотворить мою королеву.

Закхария.

«Если бы это был его ребёнок, он мог бы обмануть короля». Глядя на лицо короля, так похожее на лицо Закхарии, я подумал: «По той же причине омега, родившая кронпринца, снова пришла к нему за ребёнком». Получается, он использовал собственного ребёнка и брата, чтобы обмануть неспособного короля.

«Но почему он был так жесток только к королеве?»

— Я не мог убить собственного брата, не так ли? Виновна была та женщина.

Он усмехнулся, но мне совсем не было смешно. Гнев короля, всё это время тлевший в его сердце, наконец вырвался наружу таким образом. В тот момент, когда в нём появилась уязвимость.

«Король всё ещё не в себе».

Я сразу это понял. Хотя на первый взгляд он казался нормальным, будь король полностью в здравом уме, он не убил бы Закхарию собственными руками. То, что он сейчас весь в крови и бормочет, — тому подтверждение.

Однако это не означало, что он полностью лишился рассудка. Видя, что он на волоске сохраняет рассудок, я подумал, что у меня ещё есть шанс.

«Успокойся. Разве это не к лучшему? Дело словно уменьшилось на одно».

Внезапно мой разум охладел, и я стал хладнокровен до удивления самому себе. «Я убью этого мужчину». Я намеренно не думал о том, что будет потом. Было важно лишь то, что сейчас — мой единственный шанс.

Король протянул ко мне руку. Увидев его морщинистую руку, красную от пропитавшей её крови, я невольно задрожал. Испуганному, он сказал:

— Ты сможешь родить мне ребёнка, ведь так?

Я с трудом перевёл взгляд на его лицо. Эта одержимость короля кровными узами — не из-за желания иметь ребёнка. Это лишь жажда того, что он потерял. Он король, наместник бога, доминантный альфа, превосходящий всех. То, что такой, как он, не может иметь детей, явно долгое время терзало его. И теперь эта жажда погубит его.

— Да, ваше величество.

Я сглотнул и заговорил.

— Ведь я особенный омега.

— …Ты говоришь, что доминантный омега?

Король усмехнулся.

— Думаю, ты знаешь, есть лишь один способ это доказать?

Его голос стал опасно тихим.

— Если на твоём теле нигде не проявится пятно, я немедленно отрублю тебе голову, понял?

Пятна появляются не всегда при соитии. По словам Стюарда, это полностью зависит от воли доминантного омеги, поэтому если нет сексуального возбуждения или эмоционального отклика, пятна могут не проявиться. Я добровольно подставил свою шею в смертельной азартной игре.

— Вообще-то, мне всё равно, доминантный ты омега или нет.

Король сказал это мне, затаившему дыхание. На его лице было полно высокомерия.

— Достаточно и того, что я отниму омегу у того выродка.

Внезапно король издал хриплый смех.

— Моя омега сама пришла к моему сыну, а омега моего сына сама пришла ко мне.

Именно тогда король протянул руку и взял бокал, стоявший на прикроватном столике. В нём было полно ярко-красного вина. Я смотрел, как он опрокинул бокал и выпил вино залпом, словно воду. Опорожнив бокал, король взял бутылку, налил себе ещё и сказал:

— У той наглой омеги была жажда родить ребёнка тому выродку и стать королевой. Посметь обмануть меня. Неужели она думала, что её положение изменится, если она родит ребёнка?

Взгляд короля упал на меня.

— В конце концов, омеги — всего лишь сосуды для спермы.

Между нами повисла тишина. Король предупреждал меня. Я понимал. «Не смей питать никаких наглых иллюзий или ожиданий. Если ты не забеременеешь от моего ребёнка, тебя постигнет та же участь, что и Закхарию».

— Да, ваше величество.

Я с трудом ответил.

— Я понимаю.

Король медленно допил следующий бокал. Его взгляд всё ещё был на мне.

— Раз уж ты пришёл ко мне, у тебя, должно быть, есть какие-то ожидания.

Снова опорожнив бокал, король заговорил. Я хотел лишь одного. С самого начала и до сих пор я желал только этого. Поэтому я здесь.

— Ваше величество, у меня есть просьба.

Намеренно уходя от ответа, я заговорил, и король нахмурил брови. Изо всех сил стараясь подавить колотящееся сердце, я продолжил:

— Не могли бы вы убрать тело господина Закхарии? Мне так страшно…

Я крепко сжал руку, держащую гобелен, и вжал голову в плечи. Мысль о том, чтобы лечь рядом с этим телом, вызывала дрожь. Но благодаря этому в голову пришла хорошая идея.

— Хватит нести чушь, иди сюда.

Король рассмеялся надо мной. Хотя я ожидал этого, я не мог остановить дрожь в теле. Он намеренно попытается обнять меня рядом с телом Закхарии. «Если бы он думал о теле Закхарии, он бы не стал действовать здесь с самого начала».

— Тогда, ваше величество.

Мой голос дрожал сам по себе, без притворства. Я смотрел на короля и умолял:

— Прошу прощения, но разрешите и мне выпить вина… Мне так страшно, что я не смогу доставить удовольствие вашему величеству.

Король ненадолго замолчал. Если я не возбужусь, пятна никогда не появятся. «Наверное, король захочет увидеть своими глазами те самые редкие пятна крайнего омеги».

Как и ожидалось, он дёрнул за шнурок у кровати, вызывая слугу. Слуга, поспешно войдя, остановился у двери и склонил голову. Король, явно не видевший ясно происходящего на кровати, приказал ему:

— Принеси вино и бокал.

— Да, ваше величество.

Слуга тут же ответил и быстро исчез. Пока я ждал его возвращения, я нащупал край гобелена, чтобы проверить его расположение.

— …Фух.

Король внезапно тяжело вздохнул. Он выглядел очень уставшим, закрыв глаза и положив руку на лоб. В тот миг, когда я почувствовал к нему жалость, в поле зрения снова попало тело Закхарии. Его лицо было серым, без единой капли крови, а широко раскрытые глаза ясно показывали, что он был застигнут врасплох атакой и беспомощно лишён жизни.

«Выброшен, как только стал бесполезен».

Я собрался почтить его смерть молитвой богу, но остановился. Учитывая то, что я собирался сделать, молиться богу было бы слишком бесстыдным поступком.

«Асгар мёртв».

Когда по спине пробежали мурашки, слуга вернулся. Услышав стук в дверь, я быстро повернулся и пошёл к двери. Слуга передал мне поднос с бутылкой вина и двумя бокалами. К счастью, пробка была уже вынута. После того как слуга закрыл дверь, я, повернувшись с подносом в руках, вдруг подался в коленях и рухнул.

— Ай!

— Что ты делаешь?

Король громко рассмеялся. Я, делая вид, что поспешно привожу себя в порядок, дёрнул за нитку внутри гобелена. Внутри был порошок, завёрнутый в тонкую бумагу.

— П-простите, ваше величество.

Я поспешно опустил голову, притворяясь, что извиняюсь, и высыпал порошок в вино. Поднос был скрыт гобеленом и не был виден снаружи.

Я попытался встать с подносом, но дважды потерпел неудачу. Потому что у меня действительно подкашивались ноги. Изо всех сил я поднялся и сделал шаг. Один шаг, ещё один.

Встав перед королём, я поставил поднос и сначала налил вино в его бокал. В ярко-красной жидкости не было видно ничего необычного. Увидев, как порошок растворился мгновенно, как и говорил Стюард, я внутренне удивился.

— Ваше величество, ваш бокал.

Я склонил голову и с обеими руками подал ему бокал. Сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

Какое-то время король просто смотрел на поднесённый мной бокал. Мои руки дрожали, и я боялся пролить вино, но мне оставалось лишь молча ждать, пока он его примет. Наконец король двинул рукой и взял бокал. В тот миг, когда я собрался вздохнуть с облегчением, король неожиданно заговорил:

— А этот гобелен… что с ним?

— Что? Я его сделал…

На неожиданный вопрос я невольно выпалил правду. Не понимая намерений вопроса, я осторожно поднял голову и тут же встретился взглядом с королём. Я вздрогнул, а он смущённо улыбнулся.

— Довольно искусно. Хотя ты омега, но мужчина. Где ты научился такому?

Я, опасаясь, осторожно ответил:

— Я… мама научила меня…

Король сказал: «Вот как?» — и поднёс бокал ко рту.

— Я не думал, что и предыдущий владетельный князь, и его жена уйдут так скоро. Очень жаль.

Когда зашла речь о моих родителях, глаза внезапно наполнились жаром. Мне пришлось изо всех сил сжать кулаки, сдерживая желание попросить короля рассказать больше. Я лишь ждал, когда он опустошит бокал, но он остановил руку у губ и усмехнулся.

— Твои родители были так преданы мне.

Меня охватило дурное предчувствие. Улыбающееся лицо короля пробежало холодком по спине. Он медленно сказал смотрящему на него с дрожью:

— А ты, видимо, нет.

— Что?

Я невольно повысил голос. Он тихо рассмеялся, пожимая плечами, пока я тревожно моргал. Вино в бокале в его руке грубо колыхнулось. В тот момент, когда я почувствовал, как учащённо бьётся сердце, король внезапно произнёс:

— Твоё сердцебиение слышно даже здесь, дитя.

— …!

Я чуть не вскрикнул. Не в силах пошевелиться, я смотрел, как король опустил взгляд на вино в своей руке.

— Не знаю, что ты туда подложил, но если ты так напуган, даже трёхлетний ребёнок заметит. Глупый.

Он усмехнулся надо мной и поставил бокал с вином. Одновременно я начал лихорадочно соображать. «Если не пережить этот момент, всё пойдёт прахом. Что делать? Как?»

— …Я знаю, что яды не действуют на ваше величество.

Вырвавшийся несколько громким голос дрожал. Казалось, голосовые связки сводило от напряжения. Взгляд короля вернулся ко мне. На его губах всё ещё играла улыбка, но в глазах мелькала острая искорка. Собрав всю храбрость, я с трудом продолжил:

— Особое телосложение королевской семьи почти не подвержено лекарствам или ядам, и вы не заболеваете. Это общеизвестный факт. Так зачем бы я стал подсыпать яд?

— Да, это верно.

Сказал король. Не дав и вздохнуть с облегчением, он прошептал:

— Но, к несчастью, дитя, кто-то уже пытался отравить меня.

На этот раз я не мог издать ни звука. Я просто смотрел на него широко раскрытыми глазами, а король с лёгкой улыбкой продолжил:

— Я чуть не умер. Пока я был отравлен, моё сознание совершенно помутилось. …Но я кое-что отчётливо помню.

Внезапно он приподнял верхнюю часть тела и резко приблизил своё лицо ко мне. На его истощённом, бледном, как у призрака, лице два впалых глаза зияли, словно пустые пещеры. От всего тела исходил тошнотворный сладкий запах, и король сказал:

— Тот вид, как ты крал порошок из моей шкатулки с драгоценностями.

Я не мог даже дышать. Он смотрел на меня, застывшего и дрожащего, и кивнул.

— Да, тогда я не мог понять, что это. Но после того, как ты унёс его, мой рассудок стал понемногу возвращаться. Я думал, это просто дурацкий наркотик, но оказалось, нет. Разве не естественно думать, что именно из-за этого порошка я потерял рассудок, не так ли?

На его вопрос, словно ищущий подтверждения, я не мог ответить, лишь дрожал. Как будто он и не ожидал от меня ответа с самого начала, король издал противный, хриплый смех.

— Я хотел тебя допросить, но Асгар узнал раньше и увёл тебя, женившись. Но теперь ты сам вернулся ко мне, какой у тебя был умысел? На этот раз ты хотел прикончить меня сам? Своими руками? Или Асгар тебя подослал?

— Ваше величество…

— Говори, ты же знаешь? Что это за порошок, кто пытался меня им отравить. Сознаешься честно — пощажу твою жизнь, давай, говори.

Я лишь качал головой. Нужно было что-то сказать, но голова была пуста, и ничего не приходило на ум. Король всё так же с улыбкой смотрел мне в глаза. Я открывал и закрывал рот, снова и снова, но не мог издать ни звука. Король, просто смотревший на меня, внезапно протянул руку.

— …Хик!

Я невольно вскрикнул и съёжился, но ожидаемого удара не последовало. Поняв, что король не собирался бить меня, я осторожно открыл глаза и увидел мелькнувший красный цвет. Передо мной был тот самый бокал, который я подал королю.

— На.

Протягивая мне тот бокал, король сказал:

— Пей. Если ты невиновен, ты сможешь это сделать.

Его феромоны были липкими и неприятными, как испарившийся сахарный сироп. От плававшего в воздухе сладкого запаха, готового перекрыть дыхание, меня тошнило, но этому мужчине, конечно, не было до этого никакого дела.

«Что будет, если я выпью это?»

Если это яд, действующий на доминантных альф, на которых не действуют никакие яды или наркотики, то для меня он будет смертельным. Возможно, одного прикосновения к губам хватит, чтобы остановить дыхание. «Что будет, если я выпью этот яд? Будет ли больно? Умру ли я, словно уснув?»

Я протянул дрожащую руку. Король ждал меня не шелохнувшись. Бокал коснулся моей руки, перешёл ко мне. Король, ни разу не моргнув, ждал, когда я его выпью. Я взял бокал обеими руками и поднёс ко рту. «Медленно наклонить бокал, подержать во рту, проглотить в пищевод. Тогда всё закончится». Шанс был только один.

— …Ах!

Я изо всех сил швырнул бокал в короля. Король, обрызганный вином, с коротким вскриком отпрянул. Не упустив этот короткий миг, я выхватил спрятанную в гобелене перьевую ручку и вонзил её в его бедро.

— …Что ты делаешь!

— Ай!

Король с криком ударил меня по лицу. Я с громким стоном рухнул, но до этого я уже нажал на кончик ручки.

— Это…

Король с ругательством выдернул воткнутую в бедро перьевую ручку и отшвырнул её. Яд уже наверняка попал в его тело. Теперь оставалось ждать, когда подействует лекарство.

Однако, то ли количество порошка было слишком мало, то ли времени прошло недостаточно, но на короля не было особого эффекта. С его бедра, пока он шатаясь слезал с кровати, струилась тёмно-красная кровь. Король прихрамывал, но невозможно было понять, из-за яда ли это или из-за раны. Я попытался поспешно убежать, но он тут же схватил меня за лодыжку и потащил к себе. Король взгромоздился на меня, бессильно волочимого.

— Этот наглый ублюдок-омега.

Скрежеща зубами, он схватил меня за горло. Над мной, неспособным даже крикнуть и лишь барахтающимся, король прошипел:

— Я отрублю тебе голову и выброшу в свинарник. Как ты посмел ранить моё тело, такая мразь, как ты…

Он говорил что-то ещё, но я плохо разбирал. Должно быть, он осыпал меня проклятиями. Я изо всех сил пытался оторвать сжимающую горло руку, но он даже не шелохнулся. «Яд точно попал в его тело. Даже если доза недостаточна для смертельного исхода, эффект должен быть. Если продержаться ещё немного, совсем немного…»

«Если только мои феромоны подействуют».

В тот миг моя мольба достигла бога.

— …Хм.

Взгляд короля помутнел, и он издал странный звук. Одновременно ослабла сила сжимающей горло руки, и дыхание внезапно освободилось.

— Кх-кх, кх-кх.

Над мной, судорожно кашляющим и жадно глотающим воздух, король тряс головой, словно взбешённый пёс. Не было времени медлить. Я пополз по ковру и поспешно выбрался из-под него. Король беспомощно упустил меня и протянул одну руку, но это было всё. Я тут же развернулся и столкнул короля с ног. На этот раз король рухнул на пол, а я оказался сверху.

— Э-эта мразь-омега.

Король, скрипя зубами, ударил меня по щеке, и я упал, но снова набросился на него.

«Эффект есть».

Я подумал: «Теория Стюарда сработала».

«Это гипотеза, но, Йохан. При длительном воздействии феромонов доминантного альфы беты мутируют, верно? А не может ли быть обратного случая?»

«Феромоны доминантного омеги мутируют бету в альфу?»

«Да. Отталкиваясь от этого, давай выдвинем другую гипотезу: при временном воздействии феромонов доминантного омеги у доминантных альф начинается течка. А что, если это происходит постоянно? Заставлять их незаметно вдыхать феромоны постоянно. Сначала слабо, потом всё сильнее. Тогда феромоны доминантных альф тоже постепенно увеличатся. И если тогда подвергнуть их резкому сильному воздействию, количество феромонов, вызывающих течку, будет гораздо больше, чем обычно».

«И что?»

«Если мозг доминантного альфы уже пропитан наркотиком, не расплавится ли он полностью от феромонов?»

Хотя я несколько раз отлетал от его ударов, король постепенно слабел. Его фиолетовые глаза, бывшие почти чёрными, уже сменились на золотые.

Хаа, хаа.

Дыхание короля было тяжёлым, словно готовым прерваться. Я на четвереньках подполз к нему. Он снова попытался ударить меня по щеке, но у него больше не осталось сил. В комнате его запах феромонов смешался с моим, полностью спутав мысли. Я, тяжело дыша, взобрался на него, лежащего распростёртым. В руке у меня была винная бутылка.

— Ваше величество король.

Я, переводя дух, прошептал:

— Примите же вечный покой.

И тогда я схватил его за челюсть, разжал ему рот и вставил туда горлышко винной бутылки. Алая жидкость хлынула потоком, король судорожно замахал руками, но я, не обращая внимания, изливал на него свои феромоны. С таким напором, словно выплёскивал всё до последней капли, что во мне оставалось.

Вскоре вокруг остался лишь запах моих феромонов. Его сладкий аромат уже совершенно не ощущался. Но я не останавливался и влил в него всё оставшееся вино.

— Кх-кх, кхе-кхе, кх-кх.

С кашлем вино временами вытекало из уголков его рта. Я просто наблюдал, как его кадык судорожно двигается вверх-вниз.

И спустя некоторое время движения короля прекратились. Я вытащил пустую бутылку и отполз назад. У меня не было смелости убедиться в его смерти. «Даже если не сейчас, он скоро умрёт. Мне нужно лишь ждать».

Как только я подумал об этом, снаружи внезапно раздался громкий шум, и тут же дверь распахнулась.

— Его величество король! Ваше величество, что случилось?!

Ворвавшиеся впопыхах слуги замерли, зажав носы. От запаха феромонов, наполнившего комнату, даже они, будучи бетами, явно на мгновение заколебались. Первый из них, кто пришёл в себя, заметил короля, распростёртого на полу, побледнел и закричал:

— Ваше величество! Что произошло…

— Погодите, господин Закхария на кровати…

Внезапно началась суматоха. Казалось, они метались в растерянности, но вскоре заметили меня.

— Это ты во всём виноват?

На крик первого вошедшего мужчины другие слуги подхватили:

— Как ты посмел поднять руку на его величество короля и на члена королевской семьи? Немедленно арестуйте его!

— Казнить его! Срочно позовите премьер-министра!

— Хватайте его, не дайте ему сбежать!

Я просто наблюдал, как они бросаются ко мне. Я сделал всё, что должен был. Теперь у меня не осталось даже сил бежать.

— Эта грязная мразь-омега, как посмел тронуть его величество короля…!

В тот миг, когда первым подбежавший мужчина с криком занёс руку, чтобы ударить меня по лицу,

……!

Раздался оглушительный, громоподобный звук, и тут же его тело беспомощно рухнуло на пол. Ошеломлённый неожиданным шумом, я лишь моргал, как вокруг поднялась неразбериха. Кто-то кричал, кто-то замирал, мечась в растерянности. Среди этого хаоса чей-то холодный голос пронёсся:

— Все отойдите. От моего супруга.

Мгновенно вокруг воцарилась тишина. Я сидел на полу обнажённый и в оцепенении поднял голову. Я увидел высокого мужчину, стоящего там. В тишине мужчина позади него без колебаний поднял руку и навёл пистолет на лежащего на полу короля.

Снова раздался леденящий душу громовой звук. Слуги с криками повалились на пол, но он, совершенно невозмутимый, повернул голову и посмотрел на меня. И тогда мужчина без колебаний шагнул и направился ко мне.

Лицо было явно знакомым, но я не мог вспомнить, кто это. Я просто пребывал в растерянности. Мужчина, шедший прямо ко мне, без колебаний опустился на одно колено передо мной, затем снял свой бушлат и укрыл им моё тело.

До этого момента я всё ещё был в ступоре. Я не мог поверить в происходящее. Я видел, как мужчина смотрит на моё лицо со сложным выражением. Выражение, будто с моей реакцией что-то не так. Наконец я с трудом открыл рот.

— Он мёртв…

Мужчина нахмурил брови.

— Кто?

— Господин Закхария… от руки его величества короля.

Мой дрожащий голос становился всё сильнее.

— Говорят, половина его лица была снесена… Он мёртв.

Только тогда он, казалось, понял мои слова, выражение его лица смягчилось, и он вместо этого тяжело вздохнул.

— Похоже, ты перепутал чужое тело. Я жив, Йохан. Вот.

Асгар, который демонстративно раскинул руки, смотрел на меня. Наши взгляды встретились, и какое-то время мы молчали. Асгар, какое-то время просто смотревший на меня, наконец заговорил. Словно с комом в горле, он прошептал с паузой:

— Прости, что заставил ждать.

Он лишь сказал это и замолчал. Его тёмно-фиолетовые глаза были влажными и необычно блестели. Я с трудом покачал головой и хотел сказать: «Главное, что ты жив». Но прежде чем я успел, Асгар продолжил:

— Прости, что так затянулось.

Дойдя до этого, Асгар снова не смог продолжать. Он лишь беззвучно прошептал губами: «Йохан». Внезапно я ощутил нечто странное. Кронпринц извиняется передо мной? Почему? Кронпринц — не тот, кто извиняется. Но он говорит мне «прости»? «Затянулось»? Что?

— Я… потерял гобелен.

Признался Асгар.

— Ты так старался его сделать, прости.

Какое-то время я не мог понять, что он говорит. Я просто смотрел на искажённое лицо Асгара, смотрящего на меня. Слова вырвались раньше, чем я осознал:

— …Я?

Звук не вышел, я сглотнул скопившуюся слюну и снова открыл рот:

— Камар, это ты?

На мой неуверенный, дрожащий голос Асгар тут же обнял меня. Его тело дрожало. Моё плечо постепенно становилось мокрым. Невероятно, но, казалось, он плакал. Запертый в его сильных руках, вдыхая его сладкий запах, я понемногу осознавал реальность. Я поднял нерешительную руку и обнял его в ответ, его руки сжали меня ещё сильнее.

Камар.

— Правда… это ты, Камар?

С рыданием, поднимавшимся из глубины горла, я спросил снова. Асгар, ненадолго замолчав, кивнул.

— Да.

В ответ прозвучал его совершенно хриплый голос.

— Это я, Йохан.

Я лишь грубо сглотнул. Одновременно передо мной воскрес тот оазис, по которому я так сильно тосковал. Удушающий зной, едкий запах песка, поцелуи, которыми мы делились.

Мой Камар…

Вернулся.

В тот миг я наконец разрыдался.

Я плакал так долго, что сознание помутилось. В конце концов, осталось лишь прерывистое дыхание, и я бессильно моргал опухшими глазами. Камар, не выпуская меня из объятий, отдавал распоряжения людям и улаживал дела. Я лишь крепко обнимал его за шею. «Я больше никогда не отпущу тебя». Я дал себе это обещание.

Словно угадав мои мысли, Камар тоже не отпускал меня. Казалось, он будет носить меня на руках, пока я не успокоюсь, но, подумав так, я решил никогда не успокаиваться. Потому что я больше никогда не хотел разлучаться с Камаром.

Но, как ни печально, настало время, когда нам пришлось расстаться. Слуга, подготовивший ванну, пришёл за мной.

— Йохан.

Я вздрогнул и ещё сильнее обхватил его шею, а Камар сказал:

— Сначала тебе лучше помыться и проверить состояние. Мейса ждёт, так что после ванны тебя сразу осмотрят.

— Не хочу, я не хочу расставаться.

— Йохан.

Он улыбнулся, словно пытаясь успокоить меня.

— Не волнуйся, мы больше не расстанемся. Просто сейчас твоё состояние не очень хорошее, и я хочу сначала его проверить. А я пока займусь делами короля, у меня есть кое-какие дела. Я быстро закончу и приду в комнату, подожди меня.

— Не хочу…

— Йохан.

От одной мысли о разлуке сердце разрывалось. «Что, если Камар снова исчезнет? Что, если это сон?»

«Что, если он снова забудет меня?»

Увидев, что мои глаза снова наполняются слезами, Камар вздохнул.

— Йохан, не волнуйся. Правда, клянусь богом. Я быстро закончу. Как только покончу с этим делом, я больше никогда не разлучусь с тобой.

Камар успокаивал меня так же нежно, как в оазисе. «Если я всё равно буду отказываться, Камар в конце концов уступит». Зная это, я не мог не колебаться. «Я», желающий продолжать упрямиться, и «я», понимающий, что должен отпустить его, чётко разделились надвое, и было трудно прийти к решению. Пока я серьёзно размышлял и не мог ответить, Камар, подождав некоторое время, внезапно сказал:

— Ладно, пойдём вместе.

— Что?

Я мгновенно протрезвел. Подняв голову, я тут же встретился взглядом с Камаром, смотрящим на меня.

— Но сначала нужно одеться, ладно?

— Угу.

С опозданием осознав свой вид, я поспешно кивнул. На мне был только бушлат Камара. Я обернул его вокруг себя, как простыню, и максимально скрыл тело. Ниже лодыжек было не скрыть.

Успокоившись, я прислонил голову к плечу Камара и закрыл глаза, ощущая его сладкий запах. «Ах», — вырвался тихий вздох. «Камар и правда вернулся».

Снова глаза наполнились влагой, я шмыгнул носом, и Камар, словно всё понимая, сжал обнимавшие меня руки и притянул ещё ближе. Я импульсивно обнял его за шею и чмокнул в щёку. Тут же осознав, что сделал, я застыл, но Камар не отреагировал.

«Можно так?»

Я украдкой огляделся, но следующие за нами слуги и охранники сохраняли бесстрастные выражения. Я просто остолбенел от внезапно изменившейся ситуации.

Наконец Камар добрался до своей комнаты. В отличие от меня, невольно напрягшегося, он широко шагнул внутрь. Как будто по заранее отданному приказу, на кровати лежала приготовленная для меня одежда. Слуга закрыл дверь снаружи, и мы остались одни.

— Ну, Йохан. Давай одеваться.

Камар посадил меня на кровать и взял лежавшую рядом одежду. Я покорно, как он велел, поднял ногу, чтобы надеть брюки, и просунул руки, чтобы надеть рубашку. Всё это время Камар продолжал стоять на одном колене передо мной.

— Всё готово.

Камар, надевший на меня даже обувь, улыбнулся, глядя на меня. Увидев это лицо, снова навернулись слёзы. Не в силах сдержаться, я порывисто обнял его за шею, а Камар, обняв в ответ, похлопал меня по спине. Словно всё понимая.

Почувствовав сладкий запах, я успокоился и почувствовал облегчение. Но затем меня охватило беспокойство: «Можно ли так сильно капризничать?» У Камара много дел, можно ли так к нему прилипать?

— Йохан?

Позвал Камар. Очнувшись, я увидел, что он с недоумением смотрит на меня. Увидев это лицо, вся моя уверенность вдруг исчезла.

— …Всё в порядке.

Я с трудом открыл рот.

— Подумав, кажется, всё будет хорошо, Камар. Я подожду здесь, так что закончи свои срочные дела и возвращайся.

— Правда?

Камар нахмурил брови.

— Правда всё в порядке?

— Да, всё в порядке.

Я несколько раз кивнул. «Если я не отпущу его сейчас, Камар может счесть меня надоедливым. Тогда я стану ему неприятен».

«Этого нельзя допустить».

— Я подожду.

Я изо всех сил напряг уголки губ и улыбнулся. Камар ненадолго замолчал, затем вдруг поднялся.

— Ладно, тогда.

На мгновение сердце упало, но тут же он наклонился ко мне и поцеловал в щёку.

— Я вернусь.

Камар улыбнулся, погладил меня по голове и развернулся. Не успев схватить его, он так же быстро, как и вошёл, вышел.

Стук — прозвучал звук закрывающейся двери, и вскоре наступила пустота. Постепенно осознавая, что я остался один в этой огромной комнате, я почувствовал, как глаза наполняются жаром.

— У-ух… хык…

Я пытался сдержаться, украдкой вытирая слёзы тыльной стороной руки, но плач не прекращался. «Нельзя плакать, нельзя быть обузой».

«Это не оазис, и Камар мне не принадлежит. Так что я должен терпеть».

«Но мне так страшно, Камар».

«Боюсь, что ты снова забудешь меня, что уйдёшь от меня».

«Ах, что я буду делать, если это случится снова?»

Пока я безумно плакал, дверь внезапно распахнулась. Я вздрогнул, сглотнул и поднял голову; в моём затуманенном зрении отразился высокий мужчина. Он, тяжело вздохнув, широко шагнул через комнату и остановился передо мной.

— Я так и знал.

Он пробормотал это с упрёком, а затем внезапно подхватил меня на руки.

— Ай!

Я вздрогнул, широко раскрыл глаза, и мужчина тут же сказал:

— Если собирался так рыдать, зачем врал?

Слова упрёка лились без остановки, лицо Камара было сильно искажено. Он злится? Я ему противен?

Не знаю.

Я лишь ронял слёзы и с трудом проговорил:

— Но… если я… буду тебе мешать… ты меня… возненавидишь.

— Это не так.

— А если… ты снова уйдёшь… что мне делать?

— Это не так.

— Если снова забудешь меня… что мне делать?

Камар крепко обнял меня, не в силах сдержать рыдания.

— Я никуда не уйду. Я буду рядом с тобой.

Пока я, всхлипывая, сглатывал рыдания, он продолжил:

— И никогда не забуду. Йохан, этого больше не повторится. Обещаю. Клянусь богом.

Камар демонстративно осыпал меня поцелуями. В губы, в щёки, в нос, в подбородок, снова в губы — поцелуи лились без остановки. Вместо ответа я лишь крепче прильнул к нему. Камар, как тогда в оазисе, усадил меня на одну руку, другой обхватил за талию, зафиксировал, затем развернулся и вышел из комнаты.

— Но пообещай мне, Йохан.

Камар снова потребовал, когда мои рыдания наконец утихли.

— Никогда больше не говори того, чего не чувствуешь.

— Хорошо.

Я с силой кивнул.

— Не буду, никогда.

С этими словами я опустил голову, и Камар тут же поцеловал меня в губы. Снова глаза наполнились жаром, но больше не было грусти.

— Я люблю тебя, Камар.

Переполненное сердце не могло не излить признания. Я повторил:

— Люблю тебя, всегда любил, только тебя.

— Знаю.

Камар улыбнулся.

— Я тоже.

Снова последовал поцелуй, но на этот раз более долгий. «Мы больше никогда не расстанемся». Я с трудом перестал плакать и улыбнулся ему.

Отныне никогда.

Пока Камар принимал доклады, он всё время держал меня на руках. То же самое было, когда нужно было куда-то перемещаться. С опозданием я подумал, не тяжело ли ему, и предложил спуститься и пройти пешком, но Камар покачал головой, сказав, что всё в порядке. Он даже поцеловал меня в лоб. Я был так счастлив, что готов был снова заплакать.

Было непросто понять всё, о чём шла речь. Я лишь беспорядочно смотрел на лицо Камара, а его феромоны опьяняли меня, и сознание затуманивалось. Время от времени я обнимал его за шею и терся головой, а Камар, словно всё понимая, целовал меня в лоб. Я был счастлив, словно обладал всем миром.

Я не мог справиться с непроизвольно растягивающимися в улыбке губами и снова глупо улыбался, как вдруг Камар посмотрел на меня. Я вздрогнул, а он, смеясь, легонько щипнул меня за нос и спросил:

— Ты не голоден? Хочешь что-нибудь поесть?

— Всё в порядке.

Даже без еды я был сыт по горло. Я покачал головой, и Камар, кажется, на мгновение задумался, затем позвал слугу.

— Принеси чёрный чай и макаруны.

— Да.

Слуга поспешно удалился, и вскоре вернулся с тарелкой, полной красивых макарунов.

— Во Франции есть известный магазин.

Подавая один мне в рот, Камар сказал:

— Давай в следующий раз поедем туда вместе.

— Угу.

Я кивнул, взял макарун и начал понемногу откусывать. Сладкий вкус таял во рту, и я тут же расплылся в глупой улыбке. «Как можно быть таким счастливым? Может, это сон?»

Меня вдруг охватило беспокойство, я зашмыгал носом, и Камар с недоумением посмотрел на меня.

— Что такое?

— …Боюсь, что это может быть сном.

Я не мог больше есть макарун, который держал, и смотрел на него, а Камар ненадолго замолчал, затем заговорил.

— Это реальность, Йохан.

Тут же он крепко обнял меня. Под тяжестью его сильных рук я невольно успокоился. Снова откусив макарун, я увидел, как Камар, удерживая меня одной рукой, подписывает документы. Секретарь, ожидавший своей очереди, безмолвно перевернул следующую страницу, указывая место для подписи. Какое-то время я ел макаруны и наблюдал за работающим Камаром.

Ощущение было очень странным. Это определённо был мой Камар, но в то же время казалось, что это не он. Но он и не выглядел как Асгар. Тот Камар, что был со мной в оазисе, не знал даже своего имени, а сейчас он казался обладателем всего мира. Вдруг он показался мне таким далёким, что я осторожно протянул руку, и тут же Камар взял мою руку в свою.

— Что, Йохан? Тебе что-то нужно?

На его ласковый голос я поспешно покачал головой и просто улыбнулся. «О чём это я? Должно быть, я сошёл с ума от счастья».

Я снова молча прислонился головой, и вдруг глаза закрылись. Я пытался изо всех сил не заснуть, но тяжёлые веки никак не поднимались и лишь опускались всё ниже. Я сжал в одной руке макарун, который дал мне Камар, а другой крепко ухватился за его одежду. Моё последнее воспоминание перед тем, как я отключился, было таким.

— …А?

Внезапно проснувшись, я на мгновение растерялся. Открыв глаза, я увидел, что лежу один на большой кровати.

— Камар?

Я невольно побледнел и закричал. «Может, мне это приснилось? Всё это время был сон? Камар снова исчез? Его больше нет?»

Я в панике спрыгнул с кровати и побежал через комнату. В голове была лишь одна мысль.

«Камар…!»

Как раз когда я, запыхавшись, распахнул дверь, хлынувший свет заставил меня невольно вскрикнуть и прикрыть лицо руками.

— Ваше высочество супруг!

Я почувствовал, как слуги поспешно окружили меня. Метясь среди них в растерянности, я, всё ещё прикрывая лицо, спросил:

— Камар… нет, Асгар… нет, его высочество кронпринц…

Запинаясь от смятения, я получил поспешный ответ от одного из них:

— У него срочные государственные дела, он сказал, что ненадолго отлучится. Он оставил слова, чтобы вы не волновались, он скоро вернётся.

Казалось, он ожидал, что я проснусь и буду его искать. Но моя тревога не утихла. Прикрыв один глаз, я протянул вперёд другую руку, беспомощно двигая ею, и сказал:

— Проводите меня, я пойду сейчас. Мне нужно встретиться с ним немедленно.

— Ваше высочество супруг, он скоро придёт. Если вы немного подождёте…

— Мне нужно встретиться с Камаром…!

Я попытался прорваться через преграждающих путь слуг и безрассудно побежать, но споткнулся и чуть не упал. Я сглотнул, словно от крика, и кто-то подхватил меня.

— Йохан, нет, ваше высочество супруг!

Голос сверху был знакомым. С трудом приходя в себя, я, всё ещё прикрывая глаза, поднял голову.

— …Стюард?

— Да, вы в порядке?

Услышав его голос, слёзы навернулись сами собой. — Стюард, — всхлипнул я. — Камар снова исчез. Он снова оставил меня и ушёл…

— Это не так, Йохан. Не плачь…

Стюард на мгновение замолчал, затем поспешно продолжил:

— Давайте сначала зайдём внутрь? Вам ещё нельзя подвергаться такому яркому свету. Вы с трудом снова обрели зрение, нужно беречь его. Разве вы не хотите увидеть лицо Камара?

Послушав его, я, шмыгая носом, вернулся в комнату. Оставшись наедине, он сначала проверил мои глаза, затем вздохнул и сказал:

— Чтобы точно сказать, нужно провести тщательное обследование, но, как бы то ни было, в этой стране солнце слишком яркое, верно? Глазам Йохана нужно время, чтобы привыкнуть к такому сильному свету. На некоторое время лучше не выходить днём или прикрывать глаза повязкой.

— Но, но…

— И не волнуйся о Камаре.

Он поспешно перебил меня. Удивлённому, он добавил:

— Я встретил кронпринца. Все его воспоминания вернулись. Он даже поблагодарил меня за заботу о тебе всё это время. «Не сон ли это?» — подумал я. Да, Йохан, ты, наверное, тоже так думаешь.

Он кивнул, словно всё понимая.

— Это Камар. Он всё помнит. Так что не волнуйся так…

Стюард горько усмехнулся.

— Ты же знаешь, это не оазис? У Камара есть обязанности как у кронпринца. Сейчас, когда короля нет и нужно разбираться с последствиями гражданской войны, ты должен понять.

— Верно…

Я пробормотал, словно заворожённый. Но тут же слёзы снова закапали.

— Но… я беспокоюсь.

— Йохан, бедняга.

Он слегка обнял меня за плечи, похлопал по спине и вздохнул.

— Вот почему тебе следовало уехать со мной в Америку. …Но теперь уже ничего не поделаешь.

— Эйч уехал?

Я шмыгнул носом и спросил. Стюард покачал головой и ответил:

— Нет, кронпринц скоро станет королём, так что, конечно, он останется. Ему нравится быть важной персоной. Наверное, он попросил дать ему самое почётное место на церемонии коронации. И это после того, как собирался сбежать.

Мне стало смешно от ворчания Стюарда, и я глупо рассмеялся. Увидев это, Стюард тоже улыбнулся, а затем сменил тему.

— Кстати, я рад, что у тебя получилось, Йохан. Я волновался, фух.

Увидев, как он демонстративно тяжело вздыхает, я искренне поблагодарил его.

— Теория Стюарда оказалась верной. Я постепенно давал ему вдыхать феромоны, понемногу увеличивая дозу, и у него очень быстро началась течка. И порошок хорошо подействовал. Всё благодаря тебе, Стюард.

Я добавил понизив голос, но Стюард отрицательно покачал головой.

— Нет, скорее, я благодарен тебе, Йохан. Ведь я получил ещё одни данные о доминантном омеге. К тому же, ты воплотил мою теорию в жизнь.

— Если я могу отблагодарить тебя, Стюард, то это пустяки. Рассказывай мне сколько угодно.

— Йохан, не стоит быть таким щедрым. В мире нет доминантного омеги, который так охотно согласился бы на эксперименты.

Стюард отчитал меня строго, но я был серьёзен.

— Мне всё равно, я хочу отблагодарить тебя, Стюард. Они — это они, а я — это я.

— В общем…

Увидев горькую улыбку Стюарда, я немного успокоился и с трудом улыбнулся.

— А что ты будешь делать, Стюард? Поедешь обратно с Эйчем?

Вспомнив, что Эйч хочет посмотреть на церемонию коронации, я спросил, и он наклонил голову с недоумением.

— Не знаю, я думаю. Может, уеду до этого.

Похоже, он ещё не решил. Стюард продолжал рассказывать о том, что произошло за это время. Как Закхария, удивлённый моим появлением, поспешно вернулся во дворец, из-за чего в командовании армией образовалась брешь, и войска кронпринца воспользовались этим, чтобы перехватить инициативу; как они заранее нашли тело, похожее на кронпринца, и подстроили его смерть, чтобы обмануть Закхарию; и как во время битвы кронпринц с небольшим элитным отрядом лично ворвался во дворец.

— Если бы не ты, Йохан, король, вероятно, лично возглавил бы дворцовую стражу и сразился с кронпринцем. Возможно, кронпринц оказался бы в невыгодном положении.

Стюард спокойно сказал:

— Пока король убивал господина Закхарию и возился с тобой, кронпринц смог легко отбить дворец и, в итоге, получить всё, что хотел.

— Хорошо, что получилось.

— К тому же, к нему вернулись воспоминания. Разрешено ли, чтобы столько радостных событий случилось разом? Я просто не мог в это поверить. Когда я снова начал беспокоиться, желая встретиться с Камаром, Стюард продолжил:

— В ближайшее время он будет очень занят. Ведь нужно сделать много дел. Нужно успокоить встревоженные умы народа, убедить министров и правителей. Ну, будет немного шумно, но всем придётся смириться. Это будет просто формальность. Большинство людей во дворце, которые были на стороне короля и господина Закхарии, похоже, тоже будут устранены.

Почему-то мне вспомнилось лицо Хахама. Я поспешно очистил голову и тихо ответил:

— Да…

Слышишь? Камар занят, так что нельзя капризничать. Хотя я и убеждал себя, моё сердце продолжало тревожиться. Я опустил взгляд, пытаясь скрыть свои чувства, как Стюард продолжил:

— Я слышал, когда кронпринц впервые подавлял людей во дворце, было много жертв, и все слуги, охранявшие покои его величества короля, погибли?

— Э… да… нет.

Некоторые умерли у меня на глазах, другие — нет. Честно говоря, Стюард сказал: «Понятно».

— Среди них, кажется, был и жених Джахары.

— Что?

Удивлённый неожиданными словами, я широко раскрыл глаза, и Стюард кивнул.

— Да, похоже, она сильно потрясена. Говорят, ей хотя бы спасли жизнь, но изгнали из дворца. Говорили, что перед самой свадьбой она соткала прекрасный ковёр, но теперь он стал бесполезен.

— Ах…

Он говорил о ковре, который я соткал. Я молча закрыл рот. После этого Стюард рассказал о принцессе Наджиме и Мейсе: в отличие от Хахама, который был объявлен предателем и казнён, Мейса была признана преданной и сможет продолжать работать во дворце, заняв пост начальника команды после Хахама. Принцесса Наджима пока останется во дворце, но её дальнейшие планы неизвестны. Кронпринц сказал ей, что она может поступать, как пожелает, но на самом деле у женщины, пережившей два расторжения помолвки, в этой стране не так уж много путей.

— В любом случае, кажется, его высочество кронпринц старается предоставить принцессе Наджиме максимальные удобства.

Премьер-министр, бывший на стороне Закхарии, умолял кронпринца о прощении, а его дочь Шадия снова уехала в Италию.

— Я, наверное, уеду до коронации.

Перед уходом из комнаты Стюард сказал:

— У меня есть дела в Америке. Я зайду попрощаться перед отъездом.

После прощания он ушёл, и я остался один. Внезапно услышав так много, я чувствовал себя сбитым с толку.

«Нужно забрать Рикаля обратно…»

Когда эта мысль внезапно пришла мне в голову, моё тревожное сердце немного успокоилось. Рикаль не любит Камара, но теперь, когда у нас есть семья, возможно, станет лучше. Нужно постепенно сближать его с Камаром. Всё будет иначе, чем раньше…

Дойдя до этого момента в мыслях, я не смог сдержать беспокойство и начал бродить по комнате. Большие стрелки часов, стоявших в углу, медленно двигались.

Слабый звук шагов послышался спустя ещё больше часа.

«Камар?»

На мгновение я прекратил бродить и уставился на дверь. Несомненно. Быстрые шаги приближались. Вж-ж, дверь распахнулась, и вместе со свежим ветерком ворвался сладкий аромат.

— Камар!

Я крикнул и тут же бросился к нему, обняв.

— Йохан.

Увидев меня, Камар тоже сияюще улыбнулся и заключил меня в объятия. Ах, глубоко вдохнув его феромоны, я тут же успокоился. «Он вернулся». Я, крепко сжимая его одежду, подумал: «Он вернулся ко мне».

Не в силах сдержаться, я поднял голову, отыскивая его лицо. Увидев губы, я встал на цыпочки и поцеловал его. Камар усмехнулся, поднял меня и ответил на поцелуй. Он нежно прикусил мою нижнюю губу, затем провёл языком внутри моего рта, и всё моё тело тут же вспыхнуло. Из моего тела самопроизвольно полился запах феромонов. Мне стало стыдно, словно я соблазняю его, и я оторвался, а Камар смотрел на меня с затуманенным лицом. «Неужели он реагирует на мои феромоны?» Когда моё лицо пылало, Камар вдруг, словно что-то поняв, замер. Я смотрел с недоумением, а он открыл рот:

— Прости, что оставил тебя одного, Йохан. Ты волновался?

— Нет… Да.

Поскольку я решил не лгать, я честно кивнул. Тогда Камар сделал странное выражение лица. Когда я удивился, увидев его расстроенным, он сказал:

— Прости, было срочное совещание, а ты так крепко спал, что я не мог тебя взять с собой.

— …Да.

Я не мог заставить себя сказать «всё в порядке» и лишь что-то пробормотал. «Когда-нибудь станет лучше. До тех пор придётся терпеть». Я опустил голову, желая, чтобы этот день наступил скорее, а Камар продолжил:

— Я примерно представляю, что произошло в той комнате. Ты, наверное, сильно нервничал, и, конечно, усталость накопилась. Я не хотел тебя будить.

— Да, я понимаю.

На этот раз это я расстроился. Камар пытался утешить меня, как мог, но моё сердце не хотело легко отпускать. «Почему мне так обидно? Что в этом такого?»

«Камар не забыл меня. И не забудет в будущем. Так что не веди себя как ребёнок».

Самобичуясь, я изо всех сил собрался и как можно легче сказал:

— Ты прав, Камар. Было очень трудно обманывать его величество короля.

— Да, наверное, так и было.

Камар ласково улыбнулся, словно всё понимая. Ободрённый его улыбкой, я продолжил:

— Было очень трудно и страшно: прятать оставшийся порошок в гобелене, потом доставать и смешивать его, заранее распространять феромоны… К тому же, идти по коридору обнажённым, прикрытым лишь гобеленом, было правда…

Я, разоткровенничавшись, вдруг запнулся. Камар смотрел на меня с удивлённым лицом. Воцарилась тишина.

— Йохан.

Спустя долгое время Камар наконец заговорил.

— Что это значит? «Идти по коридору обнажённым, прикрытым лишь гобеленом»? …Разве его величество король не заставил тебя раздеться силой?

— Э, ну, это…

«Что делать?» Растерявшись и не зная, что делать, я услышал, как Камар снова спросил тихим голосом:

— Йохан, мы же договорились не лгать.

— Э-э…

В конце концов, я почувствовал, что вот-вот заплачу, и выложил всё:

— Мы со Стюардом… экспериментировали… Оказалось, что когда раздеваешься, феромоны распространяются сильнее… И легче отвлечь внимание его величества короля…

— …Стюард тоже видел? Твоё обнажённое тело?

Голос Камара стал ещё ниже. Я в испуге замотал головой.

— Н-не всё… Я, просто… снял только верх… Стюард с исследовательской точки зрения, действительно видел меня лишь как объект эксперимента…

— ……

— Прости.

В конце концов, я извинился. Какой бы важной ни была цель, если бы Камар обнажился перед другим человеком, мне бы это тоже не понравилось. Как и ожидалось, лицо Камара стало холодным и каменным. Мне не оставалось ничего другого, как поспешно спуститься с его рук и начать стаскивать с себя брюки.

— Зачем ты раздеваешься?

Внезапно крикнул Камар. На его несколько повышенный голос я, обернувшись, ответил:

— Можешь побить меня, по ягодицам. Я же был неправ.

От этих слов лицо Камара мгновенно побледнело.

— Нет. Бить тебя? Нет. Чёрт возьми, Йохан, чтобы я тебя ударил? Тот, кого я хочу ударить, — это Стюард, который научил тебя такому и видел тебя обнажённым, а не ты.

— Но ведь мы преуспели благодаря Стюарду, не злись на Стюарда. Это я был неправ. Я понесу наказание.

Я посмотрел на Камара и сказал искренне:

— Накажи меня, Камар.

— …Хах.

Он, казалось, был ошеломлён, и тяжело вздохнул.

— Нет, Йохан. Я не буду наказывать тебя. Я не злюсь на тебя.

— Если бы Камар разделся перед другим человеком, я бы очень разозлился. Так что можешь наказать меня, нет, накажи меня. Я с радостью приму это.

Камар, поняв, что я не отступлю, сделал мрачное выражение лица. В конце концов, он снова тяжело вздохнул, потер одной рукой лоб и сказал:

— Ладно, встань лицом к стене.

— Хорошо.

Я тут же повернулся и встал лицом к стене. Я глубоко раскаивался в душе, как почувствовал движение сзади. Я обернулся и увидел, что Камар стоит с стулом.

— Садись, а то ноги заболят.

— Спасибо.

Послушно сев на место, я подумал, что это как-то не похоже на наказание. Я украдкой взглянул назад и увидел, что Камар яростно трёт лицо руками и издаёт глубокие вздохи. Почему-то Камар, наказывающий меня, выглядел более страдающим.

Вдруг он убрал руки от лица, и я поспешно снова уставился вперёд. Тут же Камар быстрыми шагами подошёл ко мне, положил обе руки мне на плечи и сказал:

— Всё, теперь вставай.

— Уже?

Удивлённо, я взглянул на часы: стрелка стояла на месте. Может, она сдвинулась на одно деление. Я неуверенно поднялся, и Камар тут же подхватил меня на руки.

— Ай…!

С коротким вскриком я полностью утонул в его объятиях. Камар крепко обнял меня и прошептал над моей головой:

— Раз я оставил тебя одного и ушёл, я тоже был неправ, да? Давай считать, что сыграли вничью.

— …Да.

Я осторожно поднял голову. Наши взгляды встретились, и я первым встал на цыпочки. Не знаю, кто закрыл глаза первым. Я осознал, что закрыл глаза, лишь когда наши губы соприкоснулись. Камар подхватил меня и сделал шаг. Я с радостью обвил руками его шею и погрузился в поцелуй. Почувствовав что-то мягкое за спиной, я понял, что он положил меня на кровать. Ненадолго Камар оторвался от меня, но тут же оказался сверху, так что я совсем не волновался.

Камар потянулся к моим брюкам, а я, помогая ему, приподнял бёдра и снял их. Мне было стыдно, но сердце бешено колотилось. В предвкушении следующего, я двигался так, как он просил. Всё это время Камар то и дело целовал меня в щёки, губы, грудь, всё тело.

— Ах…

Из меня непроизвольно вырвался стон. Я не мог сдержать звуки, вырывавшиеся от удовольствия. Камар, слегка прикусив мою нижнюю губу, усмехнулся. Его рука проникла под мою рубашку, и когда я по его просьбе поднял обе руки, он стащил её. Оказавшись внезапно обнажённым, я от стыда прикрыл грудь руками и извился.

— Почему это раздеваешь только меня… — тихо пожаловался я.

Камар рассмеялся.

— Потому что ты милый.

Я подумал, что это бессмыслица, но мне было так хорошо, что даже не захотелось спорить. Чмок, чмок — он, издавая звуки, целовал мои плечи и руки, а затем прикоснулся губами к моей шее. От его дыхания меня передёрнуло.

— Щекотно…!

Свернувшись калачиком, я покатился по кровати, но Камар поймал меня. Я всё ещё с улыбкой на лице смотрел на него. Но Камар больше не улыбался. Когда я удивился, увидев его побледневшее, осунувшееся лицо, он заговорил.

— …Что это?

— …А?

Я смущённо моргнул. Взгляд Камара был направлен на мою спину. «Ах», — с опозданием осознал я. «Как ужасно выглядит моя спина».

— ……!

Я поспешно лёг прямо, но было уже поздно. Камар уже всё увидел. В тот момент я не знал, что делать, и застыл от страха.

«Видел ли Асгар мою спину?»

Я плохо помнил. Но его реакция была такой, словно он видит её впервые. «Может, он не помнил?» Я не был уверен. Ясно было одно: сейчас он был в шоке.

«Может, его оттолкнул вид моей спины?»

Когда я внутренне почувствовал себя несчастным, Камар заговорил.

— Это… я сделал?

Его голос, казалось, слегка дрожал. Я нерешительно посмотрел на него. Камар смотрел на меня с побелевшим лицом.

— Я чуть не убил тебя, да?

— …Но не убил.

— Чуть не убил!

Резко выкрикнув это, Камар тут же замер. Я лишь моргал, пока он поспешно обнимал меня, застывшего.

— Йохан, как такие раны… Я тебе…

Он продолжал бормотать, словно в бреду. Но я чувствовал лишь его сильные руки и тепло. Ах… Из меня вырвался вздох, похожий на рыдание.

— Было больно?

Голос Камара слегка дрожал. Слова «было ли больно» были недостаточны. Когда я вспоминал то время, одного этого было достаточно, чтобы мне стало страшно и больно, словно я вот-вот потеряю сознание. Но я не мог ни выложить правду, ни солгать, поэтому вместо этого сказал:

— Те-теперь всё в порядке.

— ……

Камар ненадолго замолчал. Он просто продолжал держать меня в объятиях, а спустя долгое время поднял голову и внезапно крикнул:

— Здесь кто-нибудь есть? Войдите!

Дверь тут же открылась, и слуга поспешно склонил голову. Камар тут же отдал приказ:

— Принеси плётку. Немедленно.

В тот миг всё моё тело одеревенело. Воспоминания того дня ожили, словно это было вчера, и мне стало трудно даже дышать. Камар, не выпуская меня из объятий, целовал всё моё лицо.

— Всё в порядке, Йохан. Не бойся, всё в порядке.

От его непрерывного шёпота напряжение постепенно начало спадать, как раз когда слуга вернулся с плёткой. В тот миг, когда Камар взял в руку ту самую толстую плётку, что разорвала мою спину, я снова застыл. И тогда Камар протянул мне плётку.

— На, Йохан.

Я вздрогнул и посмотрел на него; он сказал с предельно холодным выражением лица:

— Ударь меня.

«Что я сейчас услышал?»

Я ошеломлённо смотрел на Камара. Передо мной был явно Камар, но казалось, что это не он. Увидев, что я просто застыл, Камар нахмурился. Я вздрогнул и инстинктивно вжался в плечи, как вдруг он протянул руку и схватил меня за руку.

— На, возьми.

Я замер, не в силах даже вскрикнуть от удивления, а Камар грубо сказал и снова протянул плётку, которую держал. Я поспешно замотал головой.

— Не-не хочу, не могу.

— Я сказал, делай.

Я хотел вырвать руку, но, сколько ни старался, он не шелохнулся. Запястье ныло от сильной хватки, и я скривил лицо, как вдруг Камар резко дёрнул схваченную руку.

— …!

Не успев издать звука, я потащился за ним и грузно рухнул на него. Камар обнял меня другой рукой и вложил плётку мне в ладонь. В тот же миг я полностью окаменел. В руке я чувствовал вес той самой плётки, что разорвала мою спину.

— У-у-а-а-ах!

Не успев даже подумать, я швырнул её прочь. Я отпрянул назад, съёжившись изо всех сил, но не мог остановить дрожь. Камар смотрел на меня с удивлённым выражением лица, а затем исказил его.

— Йохан.

Услышав его голос, смягчившийся, когда он назвал моё имя, я поспешно моргнул и посмотрел на него. Камар протянул руку, но не приблизился ко мне.

— Что с тобой? Я сказал, отплати мне тем же, что я сделал с тобой. Ты же, наверное, ненавидел меня? Да?

Я лишь качал головой. Не то чтобы я никогда не ненавидел Камара, но не из-за ударов плёткой. Тогда Камар не помнил меня, и ситуация могла быть недопонята. Я никогда не думал о мести, так почему же Камар считает, что я должен был? Ответ вскоре стал ясен.

— Всё в порядке, на моём месте я бы отплатил в десять, в двадцать раз сильнее. Делай со мной всё, что захочешь.

— На, — сказал он, раскинув руки и беззащитно глядя на меня. Казалось, будто, будь в моей руке нож, и я вонзил бы его ему прямо в сердце, он даже не уклонился.

«Камар так поступает, потому что чувствует себя виноватым передо мной».

Всё ещё дрожа, я с трудом додумал эту мысль. «Ему не будет спокойно на душе, если он не сделает так, он хочет хоть как-то искупить вину передо мной».

«Если я продолжу отказываться, Камару будет больно».

Я изо всех сил заставил своё дрожащее тело двинуться к нему. Камар не шелохнулся ни на йоту, ожидая меня. Я взглянул на него, затем с трудом поднял сжатый кулак. И, крепко зажмурившись, опустил его.

Тук — в тот миг, когда мой кулак бессильно коснулся его, я от удивления широко раскрыл глаза. Одновременно с этим глаза наполнились слезами.

— Прости, прости.

— …И это всё? — с изумлением спросил Камар.

Но я лишь всхлипывал и плакал. Увидев это, Камар вдруг протянул руку. Он поднял выброшенную мной плётку, снова схватил мою руку и силой вложил её в неё.

— Не-не хочу.

— Я сказал, бей!

Камар сбросил с себя рубашку и отшвырнул её. Обнажившись, он потребовал от меня:

— Бей меня. Почему не можешь? Я сказал, сделай мне то же, что сделали тебе!

— Не хочу, не хочу!

Я наконец разрыдался.

— Это… очень больно… И заживает… плохо.

— Всё в порядке, бей.

Хотя я рыдал, он был непреклонен. Но я не мог сделать так, как велел Камар.

— Я знаю, как это больно… как я могу ударить тебя…

Ик, хык, хык… Я продолжал рыдать и плакать. Одной мысли было достаточно, чтобы сердце заболело, и слёзы не останавливались. Даже сейчас иногда просыпаюсь от боли в спине. Когда вспоминаю то время, всё тело словно застывает. Как же я могу причинить Камару такую боль своими руками?

Я никогда не смогу.

— У-у-у-у…

Казалось, послышался глубокий вздох. Не успев опомниться, я оказался в объятиях Камара.

— Хватит плакать.

Он похлопал меня по спине, затем неловко остановил руку и продолжил обречённым голосом:

— Я был неправ, так что, пожалуйста, перестань плакать.

Слёзы не желали останавливаться, и я продолжал рыдать. Камар просто держал меня.

— Не знаю, что делать.

Его бормотание, словно разговор с самим собой, донеслось до меня. Было ясно, что он в затруднении из-за моих непрекращающихся слёз. Когда я обнял Камара, он крепко прижал меня к себе.

«Этот мужчина — не Камар».

Я смутно осознал это. Он был Камаром, но в то же время не был им. Изначально этот мужчина был кронпринцем по имени Асгар, и теперь, вернув воспоминания обо мне, он балансирует на грани между Камаром и Асгаром. Поэтому, будучи любящим и бесконечно нежным, он вдруг проявляет себя как безжалостный кронпринц. Но сам он не чувствует в этом ничего странного.

«Потому что всё это — части этого мужчины».

Возможно, свою нежную сторону он показывает только мне, подумал я. Память о том времени, когда он был Камаром, ожила, и он относится ко мне с нежностью, но я видел и испытал, насколько высокомерен и жесток этот мужчина на самом деле. Поэтому он извиняется передо мной так, как считает нужным.

«Ведь он, наверное, даже не задумывался, чего хочу я».

— …Всё в порядке.

Я наконец заговорил, но мой голос дрожал так же сильно, как и моё тело. Изо всех сил напрягая голосовые связки, чтобы хоть немного уменьшить дрожь, я продолжил:

— Всё… в порядке, Камар. Теперь не больно. Всё зажило. Так что… не нужно так делать.

— ……

— Я не злюсь на тебя. Никогда… не злился.

По мере того как я говорил, дрожь постепенно утихала. Я набрался смелости, поднял голову и поцеловал его. Я хотел поцеловать в губы, но он не наклонил голову, так что поцелуй пришёлся в подбородок.

Камар всё ещё молчал. Он лишь смотрел на меня с незнакомым сложным выражением лица.

— Йохан.

Он вздохнул, проводя рукой по моему лбу.

— Я… стараюсь… но, возможно, я не оправдываю твоих ожиданий.

— Я знаю.

Я ответил. Но Камар с всё ещё мрачным лицом продолжил:

— Честно говоря, мне трудно понять твоё сердце. Даже сейчас, я не могу понять, как ты говоришь, что не ненавидишь меня. Даже если это потому, что я тебя забыл, на моём месте я бы ненавидел тебя так, что хотел бы разорвать на куски. У тебя остались такие шрамы, а ты говоришь, что не ненавидишь меня? Всё в порядке, Йохан. Ты можешь изливать на меня всё, что угодно. Я буду ждать, пока ты не простишь меня.

Казалось, он думал, что я ненавижу его, но сдерживаюсь. Но это была неправда.

— Я люблю тебя.

Дрожь к тому времени полностью исчезла. Я снова сказал молчаливому Камару:

— Я люблю тебя, Камар. Нет, Асгар. Никогда не было момента, когда бы я не любил тебя.

— ……

— Так что всё в порядке, с тем, что было.

Я улыбнулся от всего сердца. Камар, до этого молчавший, крепко обнял меня. Было трудно дышать, но я терпел.

— Чтобы я забыл тебя…

Асгар прошептал у моего уха. На этот раз его голос дрожал.

— Всё в порядке, Камар.

Я похлопал его по спине и сказал:

— Ты ведь вернулся, так что для меня всё в порядке.

— Не делай так.

Голос Асгара дрогнул.

— Нельзя прощать меня так легко.

— Но это правда.

Я хотел показать ему улыбающееся лицо, но Асгар, уткнувшись лицом в моё плечо, не двигался.

— Позволь мне искупать вину перед тобой всю жизнь.

На его тонкий, дрожащий голос я лишь сказал: «Хорошо». Если это успокоит сердце этого мужчины, то пусть будет так. Я поцеловал едва поднявшего голову Камара. На этот раз я точно попал в губы, и я невольно рассмеялся. Он не засмеялся, но уголки его губ смягчились. Поцелуй углубился, и я с радостью обвил руками его шею.

«Будь ты Асгаром, Камаром или кем бы то ни было — мне всё равно».

Он попытался положить меня на кровать, но замер, затем обнял меня и перевернулся. Лёжа на его твёрдом теле, я от всего сердца целовал его губы, чувствуя, как моё сердце переполняется.

«Я люблю тебя».

Ночь углубилась, и мы обнимали друг друга нежнее и ласковее, чем когда-либо. И мы говорили о том о сём, пока не уснули, но, поскольку сон одолевал, я не мог точно вспомнить, о чём мы говорили. Но ясно одно: я впервые почувствовал, что увидел истинное лицо мужчины, которого люблю. Этого было достаточно, чтобы я мог быть доволен. Ведь важно лишь то, что я искренне люблю его, а он искренне любит меня.

— Ваше высочество супруг.

Мейса почтительно поклонилась, и я смущённо покачал головой.

— Нет, госпожа Мейса. Пожалуйста, просто зовите меня Йохан.

— Такое непочтительное…

— Всё в порядке, да?

Я спросил у Асгара, который до сих пор держал меня на руках, и он с безразличным лицом ответил:

— Делай как хочешь.

— Пожалуйста, зовите меня Йохан, госпожа Мейса. Как раньше.

— …Да, тогда ладно.

Оставив Мейсу, не договорившую фразу, Асгар сказал:

— Тогда я зайду в кабинет, пока тебя осматривают. Будешь в порядке один? Подождать?

Я покачал головой.

— Нет, всё в порядке. Иди, а я пока пройду осмотр.

Асгар рано утром принёс меня в кабинет Мейсы на руках. Когда я, до сих пор бывший у него на руках, спустился на пол, он тут же обнял меня и поцеловал.

— Я вернусь.

— Да.

Меня беспокоила разлука, но я изо всех сил скрыл свои чувства и улыбнулся. Асгар, словно не желая отпускать, осыпал поцелуями всё моё лицо, а затем нехотя отпустил меня. Повернувшись, он быстрыми шагами, как обычно, почти убежал, ни разу не оглянувшись. «Если бы наши взгляды встретились, Асгар, наверное, не смог бы уйти». Я, читавший его как открытую книгу, обернулся лишь после того, как дверь закрылась, и поразился: Мейса и медсестра смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Я с недоумением моргнул, и Мейса, словно опомнившись, прокашлялась и неловко улыбнулась.

— Впервые вижу его высочество таким.

— А, да…

Мне стало неловко, и я отвел взгляд, как медсестра поспешно вмешалась:

— Ваше высочество супруг, присаживайтесь сюда. Нам нужно начать осмотр.

— Да, и, пожалуйста, зовите меня, как раньше, Йохан. Так удобнее.

Я сел на стул, как велели, и медсестра, неуверенно улыбнувшись, поспешно начала готовиться к осмотру. После этого последовали скучные обследования, и время быстро пролетело.

— Вы не беременны, Йохан.

Услышав слова Мейсы, сообщившей результат первого обследования поздним днём, я испытал смешанные чувства. С одной стороны, я был рад, учитывая все опасные события, но с другой — почувствовал сожаление. «В другой раз ещё будет», — подумал я и молча ждал, а Мейса продолжила:

— Подробные результаты будут готовы завтра, но в целом, на первый взгляд, всё довольно хорошо. С глазами нужно быть осторожнее, и, как говорил Стюард, избегайте яркого света днём и будем наблюдать. Когда постепенно привыкнете, скоро сможете видеть, как раньше. Как сейчас, всё в порядке?

Поскольку меня несли на руках Асгара, и глаза были прикрыты, было нормально, и сейчас в кабинете, проявляя ко мне внимание, все шторы были задернуты. Я ответил: «Да».

— Хорошо, госпожа Мейса. Спасибо вам за всё.

— Не за что. Я рада, что вы выглядите здоровым, Йохан.

Она, как раньше, ласково улыбнулась, затем, «ах, точно», сменила тему.

— Что насчёт Рикаля? Он стал папой аж трёх котят. Они такие милые.

— Правда? А я… я тоже могу их увидеть?

Я как раз собирался спросить о Рикале, и, поблагодарив Мейсу, которая заговорила первой, я спросил. Мой голос непроизвольно стал громче, Мейса рассмеялась и сказала:

— Конечно, это же твоя кошка, Йохан. Завтра я принесу их всех. Я попрошу его высочество выделить комнату для Рикаля.

— Спасибо вам, госпожа Мейса.

Мне стало обидно, что это всё, что я могу сказать. Воспользовавшись моментом, я набрался смелости и добавил:

— Я обязательно отблагодарю вас. Если есть что-то, что я могу сделать…

— Всё в порядке, Йохан. Я сделала это не в ожидании благодарности, и мне самой было очень приятно, что Рикаль был со мной всё это время.

Мейса перебила меня, словно говоря, чтобы я не говорил таких вещей. Не имея возможности сказать больше, я просто промямлил. Всё, что я умею, — это ткать гобелены, но для Мейсы они бесполезны. Меня вдруг охватила тоска, и мне захотелось увидеть Камара. Я сказал, что ухожу, и Мейса спросила:

— Разве его высочество не сказал, что придёт за вами?

Я остановился на полпути и ответил:

— А, я просто подожду в комнате…

— Понятно… Тогда, Йохан, завтра я приду с результатами анализов и Рикалем.

Мейса улыбнулась и добавила:

— У невесты Рикаля до сих пор нет имени. Придумайте имена для всех, включая котят, Йохан.

— Да, спасибо.

Широко улыбнувшись, я вышел из кабинета. В коридоре никого не было. Я поспешно зашагал в сторону комнаты Асгара. «Я могу просто передать через слугу, что пойду в комнату первым». Мне не терпелось поскорее увидеть его, и я ускорил шаг, как вдруг мне что-то пришло в голову.

«Неужели она завтра приведёт всех, включая Рикаля?»

Я думал, что да, но всё же оставалась капля беспокойства. Мне захотелось подтвердить это у Мейсы, и я снова развернулся и направился обратно в кабинет.

Поскольку я отошёл недалеко, я быстро вернулся и понял, что не до конца закрыл дверь кабинета. «Чёрт, я и правда». Смущённо про себя, я собрался постучать, но через щель в приоткрытой двери донёсся голос.

— Хорошо, что это не беременность.

Ошеломлённый неожиданными словами, я застыл на месте в позе, готовой постучать.

Вокруг царила полная тишина. Не было слышно даже шелеста листьев на ветру. Из кабинета продолжал доноситься голос медсестры.

— Есть принцесса Наджима, как омега может забеременеть первой? Сначала нужно заключить брак с принцессой, а потом, выбрав подходящее время, завести ребёнка.

— Его высочество уже принял Йохана в качестве первой жены, ещё будучи кронпринцем.

Мейса спокойно указала на ворчание медсестры. Тогда медсестра, словно ждала этого, возразила:

— Как раз из-за этого много разговоров. Чтобы омега был первой королевой? Это неправильно.

Затем она, казалось, возмущённо цокнула языком и добавила:

— К тому же, «если есть что-то, что я могу сделать, я отблагодарю» — разве это не слишком нагло? Как и следовало ожидать, я думала, он был наивен всё это время, но как только положение изменилось, сразу проявилась истинная натура. Уже пытается использовать власть его высочества кронпринца.

— Хватит, не нам это обсуждать.

Мейса довольно строго прервала её. Медсестра больше не говорила, но у меня уже было ощущение, что я всё услышал.

Очнувшись, я шёл один по коридору. Солнце уже клонилось к закату, так что глаза не так болели. Моя неуверенная походка постепенно ускорялась. Я направлялся в кабинет. Хотя я сказал, что буду ждать в комнате, я просто не мог. Я хотел встретиться с ним как можно скорее.

— Ваше высочество супруг…

Увидев меня, слуга, стоявший на страже у кабинета, поспешно склонил голову. Мелькнувшее выражение его лица было не очень приятным, и я оробел. Слуга безразличным голосом продолжил:

— Что привело вас сюда? Его высочество на совещании.

Тогда он, должно быть, в зале заседаний. Я с нетерпением спросил слугу:

— Где зал заседаний? Пожалуйста, покажите.

— Во время совещания никто не может войти.

— Всё в порядке, я подожду у двери. Я не буду мешать совещанию.

Почему-то забеспокоившись, я продолжал упрямиться. Моё сердце было так тревожно, что я не мог вынести. Слуга выглядел неохотным, но в конце концов повёл меня, куда я хотел. Шаг слуги был лишь медленным. Хотя моё сердце торопилось, я изо всех сил старался сдержать нетерпение и шёл за ним молча. По пути несколько слуг прошли мимо, склонив головы, но я даже не взглянул на них как следует. Мои мысли были целиком обращены к Камару.

«Я хочу тебя видеть, Камар».

Я шёл, изо всех сил сдерживая шаг, который норовил обогнать слугу. Зал заседаний казался таким далёким. «Неужели я так и не встречу Камара?»

В тот момент, когда я так подумал, в поле зрения попала массивная дверь, а затем знакомое лицо, охранявшее её. Увидев начальника охраны Дава, я невольно с облегчением вздохнул. Он всегда на страже рядом с кронпринцем. «Асгар определённо внутри».

Дав, вместе с другими охранниками осматривавший округу, заметил меня, замер, а затем склонил голову.

— Ваше высочество супруг, что привело вас сюда?

Его вежливый, но предельно деловой голос на мгновение заставил меня оробеть, но, собрав мужество, я тихо пробормотал:

— Я… хочу встретиться… с его высочеством кронпринцем.

Не договорив, я увидел, как Дав поднял голову и посмотрел на меня.

— Он на совещании.

— Я знаю, я подожду, пока оно закончится…

Как раз когда я это сказал, дверь зала заседаний внезапно открылась. Дав поспешно отступил, а я повернул голову. Увидев высокого мужчину, вышедшего первым, моё лицо естественно расплылось в улыбке. Он тоже заметил меня и выразил удивление.

— Йохан.

— Камар.

Позвав его по имени, я бросился вперёд, а он, как само собой разумеющееся, раскинул руки и тут же подхватил меня.

— Что случилось? Мне сказали, что ты будешь ждать в комнате.

Голос Камара был таким нежным. Увидев его мягкую улыбку, направленную на меня, всё моё беспокойство мгновенно исчезло, и напряжение в плечах само собой ушло.

— Просто… я соскучился…

Внезапно у меня перехватило горло, и я замолчал. Увидев лицо Камара, я вдруг расплакался. Увидев меня таким, он моргнул.

— Йохан, что такое? Что случилось?

— Н-нет. Ничего.

Я поспешно покачал головой и обнял его за шею.

— Правда ничего.

«Если есть Камар, всё в порядке». С такой мыслью я успокоил своё колотящееся сердце. Он ненадолго замер, затем крепко обнял меня и сделал шаг.

— Сегодняшние дела закончены. Пойдём в комнату.

— Да.

Я покорно кивнул. Пока Камар шёл, я всё время лежал у него на руках, уткнувшись лицом и крепко обняв его за шею. Я всё время игнорировал взгляды людей, выходивших из зала заседаний вслед за Камаром.

Вернувшись в комнату, Камар опустил меня на кровать. Я тоже открыл глаза, которые до сих пор были закрыты, и посмотрел на него.

— Ты в порядке? Тебе что-то сказала Мейса?

Камар провёл рукой по моему лбу и спросил. Его лицо было полно беспокойства и подозрений.

«Уже пытается использовать власть его высочества кронпринца».

Внезапно мне вспомнились слова медсестры, и я поспешно покачал головой.

— Нет, всё хорошо. Говорят, подробные результаты будут завтра, но, кажется, пока можно не волноваться.

«Если я скажу, Асгар, не колеблясь, может наказать Мейсу». От этой мысли у меня по спине пробежали мурашки. «Он определённо так поступит. Стоит мне только сказать, что я этого хочу».

— Всё равно.

Камар украдкой взглянул на мой живот.

— Нужно быть осторожным, ведь, возможно, у нас будет ребёнок.

Услышав это, я испытал смешанные чувства. Мне было и неловко, и обидно, и как-то странно.

— Ребёнка нет.

От моих неожиданных слов его взгляд вернулся к моему лицу. Я, делая вид, что всё в порядке, передал слова Мейсы как есть.

— Мне сказали, я не беременный. Так что ребёнка пока нет.

— Да?

Я думал, он тоже расстроится, но ошибся. Асгар вдруг рассмеялся и обнял меня. Я осторожно обнял его в ответ и спросил:

— Ты рад, что я не беременный?

— Да, — сказал Асгар.

— Ты слишком маленький и слабый.

Повернув голову, он поцеловал меня в щёку и коротко рассмеялся.

— Я хочу иметь тебя только для себя.

Было правдой, что ещё рано. После похорон короля вскоре должна состояться коронация Асгара, и каждый день будет занят делами.

— …А я хотел ребёнка.

Я тихо пробормотал, и Асгар поднял голову. Он молча смотрел на моё лицо, затем сказал, словно утешая:

— Когда ты станешь здоровее, тогда обязательно заведём ребёнка.

Я лишь ответил: «Да».

«Лучше бы я был беременным».

Тут же Асгар поцеловал меня, но моё сердце всё равно оставалось пустым. Асгар, целовавший меня то в губы, то в щёки, поднял голову и посмотрел на меня.

— Ты расстроен, что не беременный?

— Да.

Я ответил честно. Он погладил меня по голове и на мгновение задумался.

— Йохан, пойдём со мной?

— Куда?

Я с недоумением посмотрел на него, и Камар улыбнулся.

— На улицу.

— На улицу?

Увидев, что я снова лишь повторяю его слова, он рассмеялся.

Взяв с собой лишь начальника охраны и нескольких ближайших подчинённых, Асгар вывел меня из дворца. Я сидел с ним на заднем сиденье машины, моргая с ошеломлённым лицом.

— Солнце почти село, так что нормально, да?

Обняв меня за плечи, спросил Асгар. Я кивнул: «Да». Действительно, с началом сумерек глазам стало гораздо комфортнее.

— Куда мы едем?

На мой вопрос Асгар ответил небрежно:

— Из-за траура по его величеству королю все мероприятия по всей стране запрещены. Но есть исключения. Это довольно большой свободный рынок в центре города.

— Свободный рынок?

— Да. Там продают подержанные вещи или сделанные своими руками. Есть и те, кто продаёт еду или фрукты.

Я слышал о таком, но видел впервые. И вскоре машина достигла пункта назначения.

Следуя за Асгаром, я вышел из машины, и он тут же попытался поднять меня на руки. Я поспешно отступил и отказался.

— Всё в порядке, я хочу пройтись пешком.

Асгар на мгновение нахмурился, но затем расправил лицо и сказал: «Ладно», добавив:

— Тогда вместо этого держись за мою руку, будет беда, если потеряешься.

Как он и сказал, рынок, раскинувшийся перед нами, был огромен, и по нему сновало невероятное количество людей. Я собрался взять его за руку, как он велел, но замер.

«Какой-то омега».

Внезапно мне вспомнились слова, которые Асгар когда-то сказал мне, и это заставило меня замешкаться. Я знаю, что сейчас у него другие чувства, чем тогда. Я знаю, что, скрывая феромоны, люди не догадываются, что я омега. Но смелости не хватало. В конце концов, я, колеблясь, ухватился за рукав Асгара. Асгар с недоумением посмотрел на меня, но я сделал вид, что не заметил, уставился в другую сторону и спросил:

— Что это там?

— Что?

К счастью, мне удалось отвлечь внимание Асгара, и мы пошли плечом к плечу, пробираясь сквозь толпу. Воздух на улице, которым я дышал впервые за долгое время, был очень свежим. «Неужели во дворце было так душно?» — снова подумал я, делая шаг. Вскоре меня окружил шум. Люди продавали товары, торговались, кто-то сердился, а смех доносился один за другим. Но это совсем не раздражало. Кто-то толкнул меня, и я сильно пошатнулся, так что Асгар поспешно притянул меня к себе, но я сказал, что всё в порядке. Мне действительно было всё равно. Напротив, я ощутил, что жив. «Да», — подумал я. «Вот что значит, когда сердце бьётся, на душе спокойно, и улыбка появляется сама собой».

— Жаль, я не взял с собой гобелен, который соткал…

Я тихо пробормотал, и Асгар сказал:

— Давай в следующий раз снова выйдем.

— Да.

Я кивнул, а он вдруг спросил:

— Ты не голоден? Хочешь что-нибудь перекусить?

Я снова кивнул.

— Я хочу фруктовый сок.

Вспомнив магазин, который видел по пути, я сказал это, и Асгар, похоже, тоже заметил его, поэтому тут же приказал Даву, стоявшему рядом, купить сок. Другой охранник, получив приказ, поспешно удалился, а Асгар вывел меня на обочину, где людей было немного.

Перед глазами было море ярких огней. Оживлённая суета прохожих наполняла сердце, даже если просто смотреть. Я быстро возбудился и забыл о недавней пустоте. Асгар, наблюдавший за мной, спросил:

— Настроение немного улучшилось?

Я повернул голову и посмотрел на него. Асгар изо всех сил старался развеять моё беспокойство. Одного этого было достаточно, чтобы я обрадовался, и на моём лице сама собой появилась улыбка.

— Да, спасибо.

Тогда Асгар раскинул руки и сказал:

— Тогда поцелуй меня.

— Здесь?

От неожиданной просьбы мой голос непроизвольно стал громче, и я поспешно прикрыл рот. Асгар с невинным видом переспросил:

— Нельзя?

— Конечно, нет! Как можно здесь…

Как раз когда я поспешно оглядывался.

А?

Вдруг мой взгляд застыл на одном месте. «Неужели… этот человек?» Я не мог поверить в облик мужчины, скрытого в толпе. «Нет, не может быть». Я так думал. «Это было так давно, не может быть». Но мой разум уже ясно воскресил события того дня, словно это было вчера.

— Йохан, что такое?

Асгар спросил с недоумением. Он тоже посмотрел туда, куда смотрел я, но, не найдя ничего странного, снова взглянул на меня. Это естественно. Ведь я тоже не мог поверить своим глазам.

— Йохан?

Я услышал, как Асгар зовёт меня. Но я уже бежал. Нужно скорее добраться туда. Нужно схватить того мужчину. Нужно скорее убедиться…!

— …Что такое?

С трудом пробившись сквозь людей, я схватил мужчину за руку, и он с криком удивления обернулся. В тот миг, когда я увидел его лицо вблизи, я убедился.

Это был он.

Мужчина, которого мой отец спас ценой собственной жизни, стоял передо мной.

Некоторое время я не мог произнести ни слова. То ли оттого, что мыслей не было, то ли оттого, что их было слишком много. Парень, на которого я лишь безучастно смотрел, широко раскрыв глаза, нахмурился и выругался.

— Эй, псих, отпусти! Ты что делаешь?

— Вы…

Он попытался грубо оттолкнуть меня, но я лишь сильнее вцепился в него. Лицо парня исказилось, и он занёс на меня свою большую руку.

— Отпусти, говорю, ты…

— Мой отец…

Мы выкрикнули это почти одновременно. Парень замер, и я продолжил.

— Он однажды спас вас… Давно, когда вы чуть не попали под машину.

Парень с занесённой рукой смотрел на меня. На его лбу залегла глубокая складка, будто он лихорадочно пытался что-то припомнить. Смешанное чувство тоски, обиды и радости подступило к горлу, и я снова заговорил.

— Это было давно, вы не помните? Мой отец… попал под машину вместо вас.

«……»

Картина того дня встала перед глазами, отчего в носу предательски защекотало. Я сглотнул и с трудом выдавил:

— Вы были живы. Вы были живы и здоровы.

Человек, спасённый моим отцом.

Я всхлипнул и заплакал, но над головой раздался ледяной голос:

— И что с того?

«……?»

Я поднял голову, вытирая слёзы, и увидел, что парень смотрит на меня с явным раздражением. Ошарашенный такой неожиданной реакцией, я не успел опомниться, как он грубо продолжил:

— Ждёшь от меня благодарности, что ли? И что мне теперь, по-твоему, делать?

— Э-э…

Я был ошеломлён такой неожиданной реакцией. Ждать благодарности? Вовсе нет. Но и такая реакция была непредсказуемой. Парень продолжал наседать на меня.

— О чём речь, это же было так давно! Зачем ты меня разыскал и рассказываешь это всё, а? Денег что ли хочешь? Или что? Чего тебе надо?

Я лишь тупо моргал. Слёзы уже давно остановились.

— Дело не в этом… Я просто… обрадовался.

— Обрадовался? Чему? Тому, что я жив? И что с того, чёрт возьми? Чего ты хочешь от меня услышать?

Его голос постепенно повышался. Я совсем не понимал эту реакцию. Но больше всего меня ошеломило то, что парень совсем не был благодарен моему отцу.

— Мой отец… в тот день погиб…

Я пытался сохранять спокойствие, но голос предательски дрожал. Я задержал дыхание и продолжил.

— В тот день… вместо вас он попал под машину и погиб…

Я верил, что благодаря этому парню удалось выжить и он где-то хорошо живёт. Даже когда было трудно и больно, я утешал себя, что в смерти отца был смысл.

— Кто его просил меня спасать?

— безжалостно бросил он. Я застыл на месте, а он грубо выкрикнул:

— Оставь меня умирать! Я в тот день хотел умереть, я специально бросился под машину, а твой чёртов отец всё испортил! Так что я до сих пор не смог умереть и живу. И что? Благодаря твоему отцу я сейчас вот так живу, и я должен быть благодарен, что ли? Он из-за меня умер? Отлично! Вот зачем лезть в чужие дела, зачем ты меня спас, зачем!

Парень обрушил на меня шквал упрёков. Упрёков в адрес моего отца, который спас ему жизнь.

Я не мог вымолвить ни слова.

— Йохан!

Я так и стоял на месте, пока кто-то не позвал меня по имени. Когда я тупо поднял взгляд, Асгар, держа меня за плечо, смотрел на меня. Я снова повернул голову, но парень уже исчез. Асгар, который нашёл меня одного в толпе, продолжал говорить:

— Что случилось? Ты вдруг побежал, я испугался. Я думал, ты потерялся, как же я…

«……»

— Йохан?

Асгар, почувствовав, что что-то не так, снова позвал меня по имени. Постепенно я приходил в себя, и слова того парня по одному вонзались в сердце.

Он винит моего отца.

Говорит, зачем он его спас, он хотел умереть, почему его не оставили в покое, что он ненавидит то, что живёт благодаря отцу.

Тот парень, который так хотел умереть, всё ещё жив, а моего отца нет в этом мире.

В тот миг слёзы хлынули потоком. Я не мог даже вытереть текущие слёзы и рыдал. Асгар, удивлённый, поспешно обнял меня, но слёзы не прекращались.

Тогда…

Тогда зачем же умер мой отец?

— У-у-у-у…

Я уткнулся лицом в грудь Асгара и залился горькими слезами.

— У-у… кх-кх… кх… кх…

Я плакал и плакал, пока совсем не выбился из сил. Я задыхался и икал, а Асгар поднёс мне стакан с водой. У меня не было сил даже пошевелить пальцами, и я молча пил воду, которую он давал. Асгар, постепенно напоив меня, когда я закрыл рот, убрал стакан и, как и всё это время, крепко обнял меня обеими руками.

Он не отпускал меня всё время, пока я плакал, держа в своих объятиях. Сначала он спросил, что случилось, но когда я продолжал лишь плакать, он перестал задавать вопросы и просто молча ждал, продолжая обнимать меня. Иногда он давал мне воды или похлопывал по спине, и для меня было достаточно того, что он давал всё необходимое в нужный момент. Когда у меня больше не осталось сил плакать и слёзы прекратились, Асгар позвал слугу и приказал принести тёплую воду и полотенце. И он сам смочил полотенце в воде и осторожно вытер мне лицо.

— Всё, выплакался?

На мягкий вопрос я тихо кивнул.

— Хочешь принять ванну?

На этот раз я покачал головой. У меня не было ни капли сил, чтобы залезать в горячую воду. Я просто хотел отдохнуть. Асгар, вытерший мне всё лицо, поцеловал меня в голову и снова спросил:

— Может, хоть немного поешь супу? Ты же не ужинал.

На этот раз я замер в нерешительности. Пока я не мог собраться с мыслями, Асгар убрал полотенце и воду и приказал вместо этого принести суп и хлеб. Это было исполнено немедленно.

— Давай, немного поедим.

Асгар, обняв меня одной рукой, сам зачерпнул суп и поднёс его мне ко рту. Я слегка разжал губы, и ложка сразу же оказалась у меня во рту. От насыщенного и нежного вкуса внутри стало тепло. Каждый раз, когда я открывал рот, он кормил меня супом. Мне не нужно было ничего делать — всё происходило само собой.

Но почему же тогда на душе так пусто?

— Больше не хочешь?

— спросил Асгар, когда я сомкнул губы. Я кивнул. Асгар поставил тарелку с наполовину оставшимся супом и велел слуге унести её. Когда мы снова остались одни, Асгар, поглаживая мою голову, спросил:

— Немного успокоился?

На этот раз я тоже кивнул, и он поцеловал меня в висок. Похоже, ему многое хотелось спросить, но в его настроении чувствовалось, что он будет ждать, пока я не заговорю первым, сколько бы времени ни понадобилось. Поэтому я открыл рот, намереваясь объяснить как можно проще.

— Когда с моим отцом случилась та авария… я видел одного человека.

Стоило мне сказать только это, как слёзы снова готовы были хлынуть, и я поспешно замолчал. Я почувствовал, как Асгар вздрогнул. Сделав один глубокий вдох, я смог продолжить.

— Я не помню себя, побежал за ним и схватил его… Я сказал ему, что мой отец спас его и погиб… а он…

У меня снова защекотало в носу, и пришлось снова перевести дух. Я выдохнул и сказал:

— Он сказал… что хотел умереть, зачем его спасли… и разозлился, спросил, кто его об этом просил.

Руки Асгара, обнимавшие меня, напряглись. Я больше не мог говорить и закрыл рот. Асгар, помолчав некоторое время, спросил:

— Поэтому ты плакал?

Голос его был тихим, но я ясно понимал, что он сдерживает эмоции.

— Я просто… подумал.

— пробормотал я, словно изливая душу.

— Тогда в чём же смысл смерти моего отца? Зачем вообще он умер?

— Хочешь, чтобы этот мужчина умер?

— Нет, я не об этом.

— Я поспешно отрицал.

— Не об этом.

— повторил я, но реакция Асгара была холодной.

— Говори. Если ты этого захочешь, я исполню всё что угодно. Найти того мужчину и убить? Он ведь и сам этого хотел, раз говорил, что хочет умереть.

— Нет.

У меня снова потекли слёзы.

— Не в этом дело, Асгар.

Когда я назвал его по имени, он, казалось, удивился. Но мне было всё равно.

— Оставь того человека в покое… Я просто, я просто…

— Я вытирал слёзы, струившиеся по тыльной стороне ладони, и говорил.

— Просто… на душе как-то нехорошо. Просто… не знаю.

Никакие слова не могли выразить эти чувства. Я не мог заставить Асгара понять их. Я чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Но это была не вина Асгара. Он хотел утешить меня, хотел сделать для меня всё что угодно, но не мог. Казалось, Асгар тоже понимал это, и над моей головой раздался его глубокий вздох. Я снова вытер текущие слёзы и шмыгнул носом. Асгар не двигался, крепко обняв меня, пока я не заснул. Даже когда я ненадолго проснулся под утро, он всё ещё лежал на кровати, держа меня на руках. Когда я немного пошевелился, Асгар тут же крепче прижал меня к себе и начал похлопывать по спине. Я зарылся глубже в его объятия. Мне хотелось чувствовать его тепло хотя бы чуть-чуть сильнее. Так тихо и прошла долгая ночь.

— М-м-м… — пробормотал я во сне, ворочаясь в поисках тепла.

Непроизвольно улыбнулся руке, что тут же обняла меня, и понемногу начал приходить в сознание. Хотелось открыть глаза, но веки были невыносимо тяжёлыми. Я смущённо вспомнил, как много плакал накануне, и тут же Асгар поцеловал меня в губы.

— Проснулся? — спросил он ласково.

Я кивнул:

— Угу… Глаза не открываются.

У самого уха послышался его смех. «Который сейчас час? У него, наверное, много дел, всё ли в порядке?» Меня беспокоило и в то же время успокаивало то, что, когда я проснулся, Асгар был рядом. Словно угадав мои мысли, он сказал:

— Ещё рано. Помоемся вместе?

Не дожидаясь моего ответа, Асгар позвал слугу и приказал подготовить ванну. Я утёрся лицом в его грудь и начал капризничать:

— Не хочу вставать.

— Я тоже, — ответил он.

Асгар рассмеялся, а затем вздохнул над моей головой. — Хах… Хочу вот так целый день пролежать.

— Так и сделай. Разве ты не мог всё что угодно? — невольно в моём голосе послышалась обида.

Асгар упёрся лбом в мой лоб и горько улыбнулся.

— Чмок. Оказывается, есть вещи, которые не могу и я. Вот как вчера, ты так плакал, а я ничего не мог поделать.

— Теперь всё в порядке, — сказал я. — Стало легче, правда, всё хорошо.

После сна на душе стало гораздо спокойнее. Хотя чувство досады на того человека всё ещё оставалось, я не думал, что поступок отца был бессмысленным. И не думал, что отец сейчас сожалеет.

Вскоре слуга доложил, что ванна готова, и Асгар, взяв меня на руки, направился в ванную комнату. Я покорно дал себя нести и забрался в ванну. Вдруг вспомнилось, как я был здесь в прошлый раз, и настроение стало странным.

— Что такое? — спросил Асгар, обнимая меня за талию сзади.

Ощущая тепло горячей воды, я ответил:

— Просто… вспомнилось прошлое.

Асгар, похоже, тоже с опозданием вспомнил тот случай и на мгновение замолчал. Он снова вздохнул и пробормотал, словно говоря сам с собой:

— Хых… Опять я был неправ.

Я украдкой взглянул на него; Асгар смотрел на меня с горьким выражением лица. Я чмокнул его в губы.

— Главное — впредь поступать правильно, верно? — намеренно сказал я шутливо.

Но Асгар посмотрел на меня серьёзно:

— Разве этого будет достаточно?

— Угу, — снова кивнул я. — Вполне достаточно.

Я приподнялся и повернулся к нему лицом. Обняв его за плечи и закрыв глаза, я вскоре почувствовал, как Асгар обнимает меня за талию и целует. «Я думал, что этого достаточно. Что просто быть вместе — уже более чем достаточно».

Тело понемногу разогревалось. В горячей воде наши возбуждённые члены соприкоснулись. Мне стало стыдно, и в короткий миг, когда наши губы разомкнулись, я прошептал:

— Если он станет слишком большим… будет трудно войти.

От этих слов я почувствовал, как он ещё больше набух. Лицо Асгара раскраснелось не от жары ванны, а по другой причине. Я, с неприличной смелостью, прижался к нему и слегка приподнял бёдра. Асгар, глядя мне в глаза, одной рукой обнял моё тело, а другую опустил вниз.

— Ах…

От давления я невольно застонал и закрыл глаза. К обнажённому отверстию снизу прикоснулся распухший член вместе с тёплой водой. От одного лишь лёгкого касания по всему телу пробежали мурашки. Асгар спросил, глядя на мою дрожь:

— Йохан, ты уже кончил?

— М-м-да…

Я не был уверен, но похожее ощущение действительно почувствовал. Асгар, обняв меня, растерянного, медленно ввёл член. Уже с самого входа тяжёлое ощущение распирания снизу заставило дыхание участиться. Толстый ствол медленно заполнял внутренности. Я почувствовал пульсацию, быстро стучавшую тук-тук. «Странно. Я когда-нибудь испытывал такое ощущение?» С туманным чувством я откинул голову.

— Ха-а…

Дыхание Асгара стало глубже. Его сладкий аромат окутал всё вокруг, а внутри меня переполняли феромоны. Его и мои феромоны смешались с паром и наполнили комнату. Внутри всё закипало, кровь будто взбесилась. Я обхватил его за шею, сжал низ и пошевелил бёдрами. В прерывистом дыхании Асгара послышался стон.

— Ах!

Внезапно он приподнялся, ухватил меня за талию и грубо потянул вниз. Уровень воды сразу понизился, и его член вонзился глубоко внутрь. Я в панике обвил ногами талию Асгара и повис на нём. Асгар подхватил меня, вышел из ванны и зашагал прочь.

— Ах, ах, м-м, ах!

Член грубо толкался внутри, вырывая непроизвольные стоны. Я изо всех сил сжимал шею, пытаясь держаться, как вдруг Асгар остановился и обнял мою талию.

— Всё в порядке, я тебя не уроню. Успокойся.

Голос Асгара срывался от учащённого дыхания. Причина была той же, что и у меня. Я с трудом кивнул: «Угу». Как только он в этом убедился, сразу же начал торопливо долбить снизу. Звук шлёпков и ударов плоти заполнил комнату. Из меня вырывались крики вместе с прерывистыми вздохами. Он одной рукой схватил меня за руку, другой обнял за талию и наклонился. От члена, входящего ещё глубже, я уже не мог даже кричать, а лишь задыхался. Внизу почувствовались яички. Я осознал, что он встал на колени на пол ванной и вогнал его до самого корня.

— Йохан.

С прерывистым дыханием Асгар открыл рот.

— Теперь… можно стать ещё больше?

Ещё больше?

Не веря своим ушам, я не мог ответить, но он, не дожидаясь ответа, продолжил, и его член разбух внутри.

— Ах, ах, ах… ах!

Вырвался прерывистый, почти обрывающийся крик. Внутри было так больно, будто готово было разорваться, и начались судороги. В таком состоянии Асгар начал двигаться.

— Ах, Йохан, Йохан… мой омега, ха-а, Йохан.

Асгар снова и снова повторял моё имя, словно стонал. Каждый раз, когда его толстый член входил и выходил, грубо трогая внутренние стенки, из меня вытекала скользкая жидкость, заливая его ствол и капая на пол. Мои руки были схвачены, я не мог пошевелиться и лишь беспомощно болтался. С каждым толчком Асгара всё тело звенело от ударов, а изо рта вырывались хриплые звуки.

— Ха-а-а-а…

Послышался смутный долгий вздох. Я увидел, как крупное тело Асгара мелко задрожало. Когда я почувствовал сладкий аромат, от которого, казалось, таяла голова, исходящий от спермы, что заполнила меня внутри, сознание отключилось.

Когда я проснулся, было уже после полудня. Осознав, что я крепко проспал, вероятно, из-за бессонной прошлой ночи, я поспешно поднялся, но в комнате был совсем один.

«Конечно, Асгар…»

Нечаянно подумав об этом, я тут же почувствовал одиночество. Я торопливо покачал головой и переменил мысли. «Я же сказал, что счастлив уже от того, что мы вместе. Нельзя быть жадным».

…К тому же, мы вдоволь занимались любовью.

Я украдкой потрогал живот и почему-то один покраснел. «Сразу после пробуждения с утра заниматься таким… Стыдно».

Из-за того, что я вдоволь кричал и стонал, в горле першило. «Можно ли попросить суп?» Пока я колебался и собирался дёрнуть за шнур, лежащий рядом с кроватью, я ахнул от неожиданности.

«Леди Мейса должна была прийти».

И это было не всё. Я забыл попросить подготовить комнату для Рикаля и семьи. Если бы я пропустил приём пищи, настроение Асгара явно испортилось бы, поэтому я попросил принести хлеб и суп, закончил трапезу и вышел из комнаты. Солнце уже начало садиться, и, должно быть, мои глаза уже привыкли, потому что было не так больно, как раньше, но я всё же решил, что нужно быть осторожным, и шёл, пробираясь по тенистым местам. Я направился в кабинет, но Асгар, как и сегодня, был на совещании. Я пошёл по уже знакомому коридору к залу заседаний. Я мог бы ждать его в комнате, но хотелось встретиться как можно скорее.

«Раз он не в хороших отношениях с Рикалем, лучше поместить их в разные комнаты и постепенно сближать?»

Я погрузился в довольно серьёзные размышления. «У Рикаля тоже появился детёныш, возможно, он изменился по сравнению с прошлым. Тогда у Рикаля не было никого, кроме меня, так, наверное, он чувствовал, будто его отнимают?»

«Хотя были те, кого он особенно не любил…»

— Ох, — невольно вырвался тихий звук. «Если подумать, кажется, была закономерность в том, кого Рикаль не любит. Кто же это был? Даже если он не проявлял явной неприязни, те, кто ему не нравился…»

Асгар, Джахара, дядя, Гураб…

Перечисляя их по одному, я почувствовал странное ощущение в душе. Все они были людьми, которых нельзя было назвать доброжелательными ко мне. Асгар вначале не помнил меня, Джахара даже заботился о Рикале вместо меня, но всё равно был ему неприятен.

Камар очень любил меня, так почему?

Дойдя до этой мысли, я сразу заключил: «Наверное, это просто совпадение». «Не может же быть, чтобы он заранее знал будущее». Ведь Рикаль — просто кот.

Придавать большое значение мелочам — тоже глупо. Думая, что хочу поскорее встретиться с Рикалем, я ускорил шаг.

А?

Когда вдали показалась комната для совещаний, я почувствовал некоторое удивление. Не было видно команды охраны, включая Даива. Неужели Асгара здесь нет?

«Асгар и правда очень занят». С такой мыслью я снова ускорил шаги, которые замедлились. Я собирался спросить у слуги, охранявшего дверь, о его местонахождении.

— Прошу…

Когда я подошёл ближе и начал говорить, дверь комнаты для совещаний открылась, и оттуда внезапно вышел кто-то. Я вздрогнул от неожиданности и отступил назад, а вышедшие следом мужчины разом устремили взгляды на меня.

— Ты…

Мужчина, стоявший впереди всех, открыл рот. Слуга ответил вместо меня:

— Это Его Высочество.

— Я знаю.

Он отрезал это раздражённо и тут же снова посмотрел на меня.

— Омега, значит.

От презрительного взгляда в глазах мужчины я совсем застыл.

Повисла холодная тишина. Никто не проронил ни слова. Мне было и неловко, и страшно, и я совсем сник. Один из мужчин, увидев меня таким, тихо сказал тому, кто вышел первым:

— Господин премьер-министр, давайте уже пойдём.

Премьер-министр ещё раз окинул меня взглядом и развернулся. В тот миг, когда я внутренне вздохнул с облегчением, донёсся грубый голос:

— Омега в роли королевы? Это же бред.

В тот же миг я вздрогнул от неожиданности и снова застыл. Он сказал это словно про себя, но достаточно громко, чтобы все услышали. И это включая меня.

Вслед за премьер-министром мужчины тоже тронулись с места, и вот они уже удалялись группой. Я же, оставшись со слугами, лишь тупо смотрел им вслед.

— Ваше Высочество…

Я очнулся от осторожного голоса слуги. Повернув голову, я увидел, что они смотрят на меня с беспокойными лицами. Было очевидно, что они боятся, как бы на них не обрушился гнев. Я попытался натянуть улыбку и спросил, как ни в чём не бывало:

— Я пришёл повидаться с Его Высочеством кронпринцем, он уже ушёл?

— Да, Ваше Высочество. Он ушёл как раз перед Вашим приходом.

Слуга, ответивший немедленно, взглянул на меня и добавил:

— Я не знаю, куда именно он направился, прошу прощения.

— А, да. Всё в порядке. Спасибо.

Я постарался говорить как можно легче, чтобы они не волновались, и повернулся. Затылок горел от их колких взглядов, но я сделал вид, что не замечаю. Не нужно проверять и ранить себя понапрасну.

Только когда я за угол и окончательно остался один, из меня наконец вырвался вздох облегчения. Я остановился и прислонился к стене.

«Премьер-министр, наверное, хотел сделать королевой свою дочь, так что, конечно, я ему не понравлюсь».

Я слышал, что Шадия вернулась в Италию. Вспомнив, как страстно она желала Асгара, я даже подумал, что такая реакция премьер-министра неизбежна.

«Естественно, что он меня ненавидит».

…Слишком уж естественно.

Казалось бы, от таких мыслей должно стать легче на душе, но нет. Не знаю, виной ли тому чувство вины или другие эмоции, я лишь тупо моргал. «Не могу же я вечно тут стоять, но я не знаю, куда идти». Постояв так некоторое время, я с трудом вспомнил, что мне нужно встретиться с Мейсой, и наконец тронулся с места. «Она взяла с собой Рикаля? Обещала, значит, наверное, да. А я проспал, и она, наверное, просто ушла. Нужно сказать Асгару, чтобы приготовил комнату, и да, попросить леди Мейсу присмотреть за ним ещё хотя бы день…».

Обрывки таких мыслей беспорядочно крутились в голове, когда я добрался до медицинского кабинета, но, оказавшись у двери, заколебался. Вспомнились слова медсестры накануне, и мужество меня покинуло. Я стоял в коридоре, то поднимая, то опуская руку, как вдруг показалось, что из-за двери послышался звук, и она внезапно распахнулась.

— А-а!

— Ой!

Мы вскрикнули почти одновременно, и я отпрянул назад, а вышедшая из кабинета Мейса уставилась на меня круглыми от удивления глазами. Первой заговорила Мейса:

— Йохан, когда Вы пришли? Что Вы тут делали, не заходя внутрь?

— Леди Мейса…

Едва успокоив колотящееся сердце, я последовал за ней в кабинет. Я робко озирался, но в кабинете никого не было.

— Похоже, Вы уже собирались уходить, простите.

Я извинился, но, с одной стороны, был рад, что там никого не было. Мейса, как всегда, с улыбкой предложила мне стул.

— Всё в порядке. Я как раз заходила к Вам утром, но мне сказали, что Вы спите.

— Да…

Решив, что мне нужно извиниться и за это, я огляделся, и Мейса, быстро сообразив, сказала:

— Прости, Йохан. Я хотела привести Рикаля, но, представляешь, он залез под мою кровать вместе с котятами и не выходит. Завтра принесу его. Извини, мне следовало подготовиться заранее.

— Нет, леди Мейса. Всё в порядке, — поспешно ответил я ей, которая снова извинялась. Я был более чем благодарен ей за то, что она всё это время заботилась о Рикале и других котах.

— Я как раз хотел попросить Вас присмотреть за ним ещё один день, потому что тоже не успел попросить Его Высочество подготовить комнату. Если Вы не смогли привести его сегодня, то это даже к лучшему. Скажите, Вы не могли бы привести его после того, как я сначала поговорю с Его Высочеством о комнате? Если ничего не подготовить…

Будет неловко, если Рикаль снова нападёт на Асгара. Лучше подготовить всё, чтобы они могли постепенно сближаться. Мейса, казалось, уловила мои намерения, и охотно кивнула.

— Хорошо, давайте так и сделаем.

— Простите, что постоянно доставляю неудобства.

— Вовсе нет. Я, наоборот, только рада подольше побыть с котятами.

С улыбкой сказав это, Мейса вдруг вспомнила о чём-то, встала и принесла конверт.

— Это результаты анализов. В целом, они хорошие. Зрение тоже неплохое, но Вы всё ещё чувствительны к свету, так что пока лучше быть осторожным.

— Спасибо.

Взяв конверт, я почувствовал неловкое молчание. Нужно было попрощаться и уйти, но почему-то слова не шли. Я просто перебирал конверт, тяня время, как вдруг Мейса снова спросила:

— Йохан, Вы хотели что-то ещё сказать?

— А?

Я вздрогнул и поднял голову; она смотрела на меня своим обычным мягким взглядом и сказала:

— Всё в порядке, Йохан, говори. Что случилось?

От этого ласкового голоса, который я впервые услышал сегодня, моё онемевшее сердце начало понемногу оттаивать. Я открыл рот, чтобы сказать «Я…», но быстро прокашлялся, чтобы прочистить голос. Мейса молча ждала, пока я заговорю.

— Я, то есть…

С трудом успокоившись, я заговорил, но голос слегка дрожал. Глядя на Мейсу, я с трудом выдавил:

— Имею ли я… право здесь находиться?

Услышав мой вопрос, Мейса сделала удивлённое лицо.

— Почему ты так говоришь?

Видя её явное замешательство, я опустил взгляд.

— Мне кажется… я здесь не вписываюсь.

«……»

Мейса на мгновение замолчала. В неловком молчании я, не зная, о чём она думает, украдкой поднял на неё взгляд; она смотрела на меня с сложным выражением лица.

— Йохан, тебе кто-то что-то сказал?

Услышав её обеспокоенный голос, я растерялся и не знал, что ответить. Глядя на моё молчание, Мейса продолжила:

— Всё в порядке, Йохан. Говори честно. Так я смогу тебе ответить.

— Дело в том… — с трудом начал я. Чтобы выложить правду, требовалась ещё одна порция мужества. — На самом деле, вчера я услышал разговор между Вами и медсестрой.

Мейса заметно вздрогнула. На её лице явно отразилось смущение, и я тоже растерялся. Я уже пожалел, что заговорил зря, как Мейса глубоко вздохнула.

— Мне нечего сказать, Йохан.

Я внутренне содрогнулся, а она продолжила:

— Позволь мне извиниться вместо них. Не следовало так говорить, прости.

— Нет, всё в порядке. Правда, — я поспешно замотал головой. Я совсем не ожидал, что она будет извиняться.

— Правда, всё в порядке. …Мне и впрямь стыдно перед принцессой Наджимой, она была так добра ко мне.

«……»

Повисла странная тишина. Мне стало как-то не по себе, и я заморгал, а Мейса, вздохнув, заговорила:

— Йохан, я расскажу тебе об этом. Прежде всего, тебе не нужно извиняться перед принцессой Наджимой.

— Что? Что Вы имеете в виду?

Не ожидав таких слов, я невольно спросил. Мейса, явно испытывая неловкость, тем не менее честно ответила:

— На самом деле, Его Высочеству кронпринцу не удалось полностью взять под контроль армию. Ещё остаётся немало сил, верных Его Величеству Королю, а также наёмные отряды, привлечённые господином Джахрой. Поскольку с господином Джахрой и Его Величеством Королём внезапно так… случилось, у тех пока нет альтернативы, поэтому они пока тихи, но внутри много недовольства. Успокоение их — одна из задач Его Высочества кронпринца. Нет, пожалуй, это будет самой важной задачей. Если с этим не справиться, вспыхнет восстание и снова начнётся гражданская война.

Она потерла переносицу, словно от головной боли. Я от удивления широко раскрыл глаза. «Если подумать, Асгар постоянно проводил совещания и казался очень занятым. Может, это как-то связано?»

— Поддержка чиновников, включая премьер-министра, тоже важна. В общем, всё сложно. Многое нужно уладить.

— Как же я… ничего не знал, — пробормотал я ошеломлённо.

Мейса кивнула.

— Иначе и быть не могло. Это естественно, Его Высочество кронпринц не стал бы рассказывать тебе о таком.

— Да… — я опустил голову. — Я бесполезен…

— Нет, Йохан. О, я вовсе не это имела в виду.

Мейса поспешно стала отрицать. Но на её лице, попавшем в поле моего осторожного взгляда, явно читалось затруднение.

— Дело не в этом, просто он, наверное, не хотел причинять тебе лишнее беспокойство. Поверь мне, это точно так.

— Хорошо, я верю.

Я покорно кивнул, а затем осторожно спросил:

— Но тогда почему Вы сказали, что мне не нужно извиняться перед принцессой Наджимой…?

«Какая связь с только что сказанным?»

Я смотрел на неё с тревогой, Мейса коротко вздохнула и продолжила:

— В общем, в такой ситуации Его Высочеству кронпринцу нужен козырь, чтобы успокоить армию и наёмников. Такой, который устроил бы обе стороны.

В уголке моего сердца похолодело. Не выдало ли моё лицо мои чувства? Мейса кивнула с окаменевшим лицом.

— Его Высочество кронпринц возьмёт в жёны принцессу Наджиму, и она родит ему первого ребёнка. Тогда и королевская кровь будет продолжена, и семья господина Джахры сохранит лицо, так что все будут довольны, вот что это значит.

В тот миг моя голова стала совершенно пустой.

Ни она, ни я не говорили. Просто продолжалось молчание. Мейса, тяжело вздохнув, с мрачным лицом открыла рот.

— Прости, Йохан. Что рассказала тебе такое.

Нужно было сказать, что всё в порядке, но я не мог заставить себя открыть рот. Пока я лишь смотрел на неё, Мейса, словно приняв решение, продолжила:

— Сейчас каждый день кругом суматоха. Бесконечные совещания, много споров. Должно быть, очень тяжело, но ты должен принять это, Йохан. В этой стране ничего не поделаешь.

— Да, — с трудом кивнул я. Ничего не поделаешь. Чтобы оставаться рядом с Асгаром.

Она, стараясь утешить меня, сказала:

— Но Его Высочество очень старается. Сейчас трудно, но постепенно станет лучше. Ведь нельзя изменить всё сразу…

Мейса продолжала что-то говорить, но я почти не слышал её. В короткую паузу, когда она замолчала, я открыл рот.

— Значит ли то, что армия так сопротивляется, что я — омега?

Мейса не ответила сразу. Она открыла рот, но ещё до того, как раздался звук, я уже предчувствовал.

— Да.

На её голос, прозвучавший как вздох, я ничего не сказал.

— Йохан!

Выйдя из медицинского кабинета и возвращаясь в свою комнату, я столкнулся в коридоре с Асгаром, который быстрыми шагами подошёл ко мне и обнял.

— Что случилось? Где ты был? Я тебя везде искал.

Вдохнув сладкий аромат, витавший вокруг, я закрыл глаза. Моя голова была заполнена словами Мейсы.

— Йохан, что с тобой? — Поскольку я не отвечал, Асгар, почувствовав неладное, спросил.

— Просто… я немного устал, — тихо сказал я.

— Правда? Помыть тебя?

Я снова покорно кивнул: «Угу». Не знаю, шутил ли он, но Асгар на мгновение удивлённо посмотрел, а затем, улыбнувшись, подхватил меня на руки. Я естественно уселся на его руку, оперся на его плечо и посмотрел на гаму. Раньше я так собирал фрукты.

Теперь в этом нет нужды. Будь то фрукты или что-то ещё, всё, что нужно, стоит только попросить. Мне ничто не недостаёт, но на душе было пусто.

— Церемония восшествия на престол… когда она?

Покорно отдавшись ему, я спросил, а Асгар, который за моей спиной наливал шампунь, чтобы сделать пену, ответил:

— Пройдёт как можно скорее.

— Когда?

— Как только назначим дату.

— Закрой глаза, — сказал он, и я послушно сделал, как велел, а он тут же нанёс пену на мои волосы и начал мягко массировать. Пока Асгар мыл мне голову, я покорно молчал и сидел смирно. Асгар, вытерев меня полностью с ног до головы, надел на меня банный халат, уложил на длинное кресло, стоявшее в стороне, и начал мыться сам. Шрам на его плече особенно бросался в глаза.

«Если это обнаружат, он не сможет унаследовать трон».

До того как Асгар восстановил память, он никогда не обнажал передо мной повреждённые места. То, что сейчас он так беспечно показывает своё обнажённое тело, вероятно, потому, что уверен: я знаю об этих шрамах и никому о них не расскажу. Я молча наблюдал, как Асгар заканчивает мыться.

Таким же образом, вернувшись в комнату на руках у Асгара, я сразу же увидел приготовленный ужин. Я поел, как он меня кормил, и когда мы легли вместе на кровать, Асгар тут же обнял меня. Я оторвал губы, прежде чем поцелуй затянулся, и спросил его:

— …Как так вышло?

— Что?

— Что ты потерял память.

Я прошептал тихо, словно боясь, что кто-то может подслушать. Асгар, ах, ответил с пониманием.

— Я отправился на охоту и случайно попал в ловушку. Король попытался убить меня, замаскировав под несчастный случай. К счастью, поднялась песчаная буря, и мне едва удалось выбраться, но я был серьёзно ранен, потерял сознание, а когда очнулся, память исчезла.

— Вот как…

— Мне повезло встретить тебя.

Асгар улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа. Я тоже невольно улыбнулся. Его рука, ласкавшая моё тело, коснулась спины и замерла. Асгар, на мгновение застыв, прошептал:

— Я поищу больницу, где смогут убрать шрамы.

— Угу.

Я кивнул.

— Я сделаю всё, чтобы ты больше не страдал, чтобы никто никогда не причинил тебе вреда.

— Угу.

Я снова покорно кивнул. Увидев, как темнеет лицо Асгара, я намеренно улыбнулся.

— Верю, Камар. Ты сможешь.

Только тогда Асгар наконец расслабился и поцеловал меня в губы. Снова обняв меня, он над моей головой тяжело вздохнул. Прислонившись головой к его груди, я тихо спросил:

— Что будет с принцессой Наджимой…?

— Не знаю.

Асгар ответил без колебаний.

— Я сказал, что исполню любое её желание, но она пока ничего не сказала.

Вот как, — прошептал я.

— Йохан.

Асгар позвал меня по имени. Я ответил: «Угу», и он спросил с необычайной горячностью:

— После церемонии наследования давай официально поженимся. На этот раз я подготовлю всё как следует.

«А принцесса Наджима?»

Слова подступили к самому кончику языка, но я с трудом проглотил их. Вместо этого я спросил о другом.

— Разве… это возможно?

— Да. Я также верну тебе твои земли, ты официально унаследуешь их.

От неожиданных слов я невольно взглянул на него. Наши взгляды встретились, и Асгар, словно ждал этого, улыбнулся. Но я не мог в это поверить.

— Но я же омега, разве это возможно?

— Я изменю закон.

Асгар сказал без тени сомнения.

— Я дам права и омегам. Как и всем остальным видам, право делать что угодно без дискриминации.

Это было невероятно. Я открыл рот, но слова не шли.

— Тогда…

Голос сорвался, я прокашлялся и с трудом спросил:

— …Тогда я могу остаться здесь?

Асгар рассмеялся. Он прижался лбом к моему лбу и нежно прошептал:

— Останься со мной навсегда, навечно.

Слёзы снова навернулись на глаза, и я закрыл их. Почувствовав губы Асгара на моих веках, я судорожно и прерывисто вздохнул.

— …Всё будет хорошо, если я останусь?

Тихо спросив, я услышал безоговорочный ответ Асгара.

— Без тебя я не смогу ничего.

— Ты много чего хочешь сделать?

— Да.

Асгар продолжил.

— К счастью, гражданская война закончилась быстрее, чем ожидалось, но нельзя игнорировать пострадавших граждан. Для них нужно наладить систему и подготовить различные меры поддержки. Кроме того, пока Его Величество Король был без сознания, повсюду возникло много проблем. Всё это тоже нужно исправить, а ещё нужно гарантировать права женщинам. Я построю школы для кочевых племён пустыни. Также нужно увеличить количество больниц…

Он продолжал перечислять свои мысли о будущем страны. Его фиолетовые глаза сияли ярче, чем когда-либо, а на лице сияла надежда. «Видел ли я когда-нибудь его лицо, светящееся так ярко?» — тупо подумал я.

— Делать нужно многое…

— Да, — кивнул Асгар. — Я член королевской семьи и стану королём, поэтому должен выполнять соответствующие обязанности.

Ответ был настолько очевиден, что мне нечего было сказать. Я лишь пробормотал: «Понятно». Несмотря на то, что я всем телом чувствовал тепло Асгара, он казался мне таким далёким. Я намеренно притворился спящим и глубоко выдохнул; Асгар ещё некоторое время лежал, обняв меня. Спустя какое-то время, тихо прислушиваясь к его ровному, размеренному дыханию, я осторожно открыл глаза и приподнялся. Асгар уже заснул. Я тихо смотрел на него, погружённого в глубокий сон, что было невероятно для человека, страдавшего от такой бессонницы.

— Люблю тебя, Камар.

Я прошептал это тихо, но Асгар не ответил. Как я и ожидал, я горько улыбнулся, а затем почувствовал опустошение.

«Лучше бы ты не был кронпринцем».

Шёпот бесследно рассеялся. Долгая ночь тихо подошла к концу.

Я проснулся от доносившегося шороха. Увидев спину Асгара, переодевающегося, я лежа моргнул. Асгар двигался тихо, словно стараясь не разбудить меня. Казалось, он уже успел принять душ, так как кончики его волос всё ещё были влажными. Я молча наблюдал за его медленными движениями, пока он один за другим надевал одежду, приготовленную слугой накануне. Асгар совсем не заметил меня и, надев кандуру, наконец взял в руки головной платок и игаль.

Наши взгляды встретились как раз в тот момент, когда он закончил все приготовления. Увидев его удивлённые глаза, я шаловливо улыбнулся. Тогда Асгар, улыбаясь в ответ, подошёл ко мне и, словно так и надо, поцеловал меня в губы.

— Когда ты проснулся?

— Давно, ещё до того, как ты начал переодеваться.

— Вот как, — произнёс Асгар с сожалением. — Жаль, что я не знал.

— А что бы ты сделал?

Я намеренно спросил дразняще, и Асгар в ответ показал двусмысленную улыбку.

— Я не смог сделать то, что хотел больше всего, вчера.

С этими словами он снова прикоснулся губами к моим. Толстый язык легко проник между естественно разомкнувшихся губ. Я закрыл глаза и обвил руками его шею. Сильные руки Асгара обняли меня, и поцелуй стал ещё глубже. Я активно отвечал ему, прижимаясь телом. Когда наши нижние части соприкоснулись, я почувствовал его возбуждение сквозь не слишком тонкую ткань. Если бы Асгар захотел, я бы с готовностью раздвинул ноги. Как и всегда до сих пор, я отдал бы всё, что он хотел. Ведь всё, что я могу дать Асгару, — это это тело.

— Ха-а…

Но в последний момент Асгар прекратил поцелуй. В поле моего зрения, когда я, задыхаясь, поднял глаза, попали его влажные губы. Он сморщил лоб и тихо выругался.

— Мне нужно идти.

— Угу.

Подавив желание удержать его, я кивнул. Асгар быстро похитил мои губы и добавил:

— Продолжим вечером. Будь готов, ведь я сделаю столько, сколько не успел вчера.

Я ответил с улыбкой:

— Буду ждать с нетерпением.

— Ха-а…

Асгар, вздохнув с видом полного нежелания, снова принялся осыпать меня поцелуями: в щёку, в губы, в нос, в шею, один за другим, и наконец отпустил меня. Затем он несколько раз сжал и разжал кулаки, быстро развернулся и ушёл, не оглянувшись ни разу, словно бежал от меня. Оставшись один, я ещё некоторое время пролежал на кровати, позвал слугу, позавтракал и отправился к Мейсе.

Она удивилась моему повторному визиту, а услышав мою просьбу, удивилась ещё раз, но затем кивнула.

— Это нетрудно. Хорошо, я так и сделаю.

— Спасибо.

Поблагодарив, я добавил:

— Я очень благодарен Вам за всё это время, леди Мейса. Я не забуду.

— Словно Вы куда-то далеко уезжаете, Йохан.

На её слова, похожие на шутку, я лишь улыбнулся и вышел из кабинета. Следующим местом, куда я направился, была лаборатория, где находился Стюард.

— Йохан! Какой неожиданный визит.

Стюард тоже встретил меня с удивлением, но затем обрадовался и пригласил внутрь. В лаборатории, куда я давно не заходил, осталось не так уж много вещей.

— Вы готовитесь к отъезду?

Увидев большой чемодан, стоявший посередине, я спросил, и Стюард кивнул.

— Ты вовремя, я как раз собирался попрощаться. Помнишь, я говорил? Срочное дело. К счастью, мистер Шеперд предоставил частный самолёт. Уезжаем завтра рано утром.

— Понятно…

Я отвёл взгляд от чемодана и посмотрел на Стюарда.

— У меня к тебе просьба, можно?

— Если я могу помочь, говори.

Он ответил охотно, хотя и с удивлением. Я поблагодарил его и сказал:

— Спасибо. Дело в том, что леди Мейса сегодня днём должна принести Рикаля и других котов, которых она присматривала. Не мог бы ты ненадолго присмотреть за ними в этой лаборатории?

— Это можно, но, Йохан, я уезжаю завтра рано утром, так что выйдет меньше дня. Всё равно сойдёт?

— Да.

Я кивнул.

— У меня есть ещё одна просьба, Стюард.

— Йохан, как ты…

Увидев меня, пришедшего в её покои, Наджима не смогла договорить с удивлённым лицом. Я перевёл взгляд с полураскрытой книги на столе на неё, склонил голову в почтительном поклоне.

— Прошу прощения за столь поздний визит. Я очень хотел вас увидеть, но не мог прийти.

— Нет, Йохан. Всё в порядке. Я скорее…

Она замолчала, не договорив. Повеяло неловкой атмосферой, которую я не чувствовал прежде. Я высказал заранее подготовленные слова.

— Я хочу извиниться перед Вами, принцесса. …Это я виноват в смерти господина Джахры.

— Нет, нет. Это сделал Его Величество Король.

Наджима покачала головой и горько добавила:

— К тому же я тоже говорила Йохану жёсткие слова.

— Потому что я не рассказал Вам о своих планах.

Я спокойно продолжил.

— Если бы всё шло по моему плану, я бы убил господина Джахру. …Простите, поэтому я не мог сказать. Что я, Ваш отец…

На этот раз не смог договорить я. Наджима, немного помолчав, медленно открыла рот.

— Если бы Йохан не сделал этого, однажды я бы сама погибла от руки отца. Нет, может, я бы убила его?

На её прекрасном лице мелькнула пустая улыбка. Какое-то время мы молчали. Прохладный ветер из окна коснулся щеки.

— …Что Вы собираетесь делать дальше, принцесса?

— Не знаю, пока не решила.

На мой вопрос она дала уклончивый ответ. Я предположил, что это правда. Затем она беззаботно продолжила.

— Кажется, у Его Высочества кронпринца очень много дел. Что и понятно.

— …А у Вас, принцесса, совсем нет желаний?

— Почему же нет?

Осторожно спросив, я услышал её безоговорочный ответ.

— У меня тоже много разных мыслей. Вообще-то, когда Его Высочество кронпринц учился в Англии, я тоже поехала с ним. Я специализировалась на архитектуре.

— На архитектуре?

— Да.

Моё выражение лица, видимо, было забавным, потому что Наджима радостно рассмеялась.

— Я много размышляла о том, как следует развивать пустыню, какие здания и как строить, чтобы помочь живущим там людям, и спорила с друзьями. Ах, тогда было так весело.

На мгновение её лицо стало мечтательным, но затем она пожала плечами.

— Но что поделаешь? Здесь я, женщина, ничего не могу сделать.

— …Его Высочество выслушает Ваше мнение.

— Наверное, так и будет.

Наджима, перебирая чашку с остывшим чаем, сказала:

— В этом смысле мы с Его Высочеством кронпринцем, наверное, могли бы стать хорошими партнёрами.

Снова подул ветер. На этот раз, в отличие от предыдущего, он словно задел самое сердце. Я открыл рот и произнёс подготовленные слова.

— Спасибо Вам за всё это время, принцесса. Вы одна из немногих, кто был ко мне добр в этом дворце.

Наджима, словно говоря «хватит», улыбнулась и покачала головой. Я склонил голову в почтительном поклоне и тихо добавил:

— Всё сложится так, как Вы хотите, принцесса.

Наджима с удивлением посмотрела на меня. Я лишь улыбнулся.

— Всё сбудется.

Выйдя из покоев принцессы, я медленно пошёл по коридору. Вокруг было тихо, лишь изредка доносился шелест листьев, колышимых ветром. Просто идя по коридору, я по одному вспоминал прошлые воспоминания. Хотя плакал я гораздо больше, в сердце осталось больше счастливых воспоминаний. Оживали все те, кто был добр ко мне, их доброта и тёплые чувства. «Когда всё проходит, боль притупляется, и остаются лишь такие смутные воспоминания. Память человека — удивительная вещь».

Ах…

Идя, куда несли ноги, я вдруг застыл, увидев открывшуюся взгляду картину. Шаги замедлились всё больше, и вот передо мной, застывшим на месте, раскинулся яркий сад. Фонтан, весело пускающий струи воды, был неизменен с того дня. За исключением льющихся солнечных лучей.

Я медленно переступил и встал на то место, где он стоял той ночью. Куда же он смотрел тогда? Ни тогда, ни сейчас я не знаю. И, наверное, никогда не узнаю. Солнечный свет слепил глаза, но я стоял неподвижно. Лишь стоя на том месте, ощущая ветер, смешанный с каплями воды.

«Наверное, я никогда не забуду воспоминания того дня».

Я подумал: «Но, пожалуйста, пусть он больше не стоит на этом месте с таким опустошённым выражением лица. Пусть всё, чего он желает, сбудется, словно этот тёплый солнечный свет. Пусть он не потеряет ничего».

«Пусть же он будет счастлив».

Я стоял на том месте, желая, желая, желая и снова желая.

Асгар вернулся в комнату примерно в то же время, что и накануне. Я, вернувшийся вовремя, радостно встретил его, быстрыми шагами пересекавшего зал.

— Добро пожаловать.

Асгар, широко обняв меня с распростёртыми объятиями, поспешно нашёл мои губы. Я с радостью принял его поцелуй. Асгар, страстно целовавший меня, смешивая языки и растирая губы, поднял голову лишь тогда, когда у меня закружилась голова от нехватки воздуха.

— Я целый день думал только об этом.

С трудом прекратив поцелуй, он с сожалением посмотрел на меня, тяжело дышащего, и принялся попеременно целовать шею, щёку, ухо и покусывать кожу. Его объятия были так сильны, что мне стало больно, но я безмолвно обнял его в ответ.

— Давай помоемся вместе, я ждал.

Я поцеловал Асгара в щёку и сказал:

— Сегодня я вымою тебя.

— Нельзя, моё тело слишком велико для тебя.

Он нахмурился и указал на это. Поскольку он был прав, я изменил предложение.

— Я вымою тебе только голову. Я хочу, позволь мне.

Я стал упрашивать: «Угу?», и Асгар, похоже, немного подумал, но в конце концов вздохнул и разрешил.

— Наклонись немного ниже.

Я, на руках у Асгара, вошёл в ванную и, едва ступив на пол, сразу же начал готовиться мыть ему голову. Вид этого согнувшегося мужчины с крупным телом, покорно подставившего голову, почему-то вызвал у меня смех. Асгар наклонился ровно настолько, чтобы мои руки могли комфортно достать. Благодаря этому я с лёгкостью нанёс пену на его волосы и принялся их массировать.

— Всё хорошо?

— Угу.

Когда снизу донёсся голос Асгара, я почувствовал себя странно. Я старательно втирал белую пену в его чёрные волосы и смотрел на него сверху. Грудь сжало, но я изо всех сил сдержал эмоции и полил тёплой водой, смывая пену. Повторив несколько раз и полностью смыв пену, я наконец сказал:

— Готово, теперь.

Когда Асгар выпрямился, его твёрдая грудь тут же оказалась прямо перед глазами. Мужчина, вдвое, а то и втрое крупнее меня, тут же обнял меня и зашёл в ванну. В горячей воде он трогал моё тело и при любой возможности осыпал поцелуями всё подряд. Иногда он и покусывал, и было очевидно, даже не глядя, что он горит желанием войти в меня прямо сейчас. Я время от времени гладил его по голове или похлопывал по руке. Так время тихо и текло.

Голос Асгара стал ещё более возбуждённым. Его фиолетовые зрачки на мгновение замерцали золотым. Это реакция на мои феромоны. От него тоже исходил сладкий аромат. Я с радостью вдохнул, полной грудью вдыхая его феромоны. Асгар раздвинул мои ноги и взял свой член. Он собирается войти в меня. Я расслабил тело и глубже вдохнул его феромоны. Избыток смазки изнутри вытек наружу, обильно смочив ягодицы.

— …Чёрт.

Асгар, словно пытаясь сдержать ругательство, закусил нижнюю губу. Моё отверстие было настолько влажным, что его член соскользнул. Асгар схватил меня под одну коленку, приподнял, максимально обнажив отверстие, и снова прижался. После двух неудачных попыток, наконец, головка, смешанная с моей смазкой и его куперовой жидкостью, втиснулась внутрь.

— …М-м-м-м!

Возбуждённый до предела член вошёл, плотно заполняя меня внутри. Талия тут же отяжелела, внутренности распахнулись настежь. Пустые внутренние стенки, словно одержимые, втягивали его возбуждённый пенис. Мужчина, сходя с ума от плотно облегающей внутренней плоти, начал грубо входить, стоная.

— Ха-а, ха, ха-а, ха-а.

Надо мной дыхание Асгара срывалось учащённо. Меня безудержно трясло, я пытался ухватиться за его плечи, но руки скользили. После двух подряд неудач я, кажется, совсем расстроился, и Асгар схватил меня за руки и потянул к себе. С его помощью я достиг желаемого, и я невольно рассмеялся.

— …Кх-кх.

Увидев меня смеющимся с расплывшимися губами, Асгар издал сдавленный стон и вдруг согнул своё крупное тело над моим. Вместе с этим внутри меня заполнилось им. Я почувствовал удушающее давление, но вскоре оно отступило. Ощущение внезапной пустоты внутри ошеломило. В тот момент, когда я уже совсем расстроился, Асгар снова глубоко вошёл в меня. Член, странно изменивший направление, терся уже о другое место, а затем снова отступил.

Снизу доносились один за другим шлепки, звуки ударяющейся плоти. Снова и снова он входил и выходил, каждый раз проникая в разные места. «Неужели я так глубок внутри? Чувствовал ли я когда-нибудь такие места?» Каждый раз, когда Асгар пронзал меня, у меня возникала одна и та же мысль. Но это длилось недолго. Словно я существовал лишь для того, чтобы принимать его член, словно всё моё существо сосредоточилось внизу, меня пронзали так, что невозможно было вынести.

— Давай…!

Я невольно закричал и повис на нём.

— Давай, давай, кончи… Внутрь меня, быстро, заполни меня…!

Внутри всё свербело, невыносимо. Я хотел, чтобы он излился в меня полной грудью. Давай, давай же, быстрее, давай…!

Асгар схватил меня под обе коленки и приподнял. Ягодицы зависли в воздухе, тело сложилось пополам. В таком положении Асгар лёг на меня сверху и безжалостно вошёл.

— Быстрее…!

— Подожди.

На мои отчаянные мольбы Асгар грубо выкрикнул:

— Подожди, сейчас дам. Изолью в тебя всё, подожди.

Я тут же разрыдался. Мне было обидно, что он не спешит исполнять мою просьбу. Асгар скривил лицо, вогнал член до самого корня и начал двигать бёдрами. Его грубые лобковые волосы терлись о широко раскрытое отверстие, вырывая истошный крик. Я невольно сильно сжался внутри.

— Ах…

Вместе с этим из уст Асгара вырвался стон, похожий на долгий вздох. Сцепившись без единого зазора, его тело мелко затряслось. А внутри стало горячо, и из глубины поднялся густой аромат спермы. Вместе со сладким запахом феромонов.

Ха-а, ха-а.

Учащённое дыхание било по ушам. Я лежал на Асгаре, положив голову на его грудь. Без всякой фильтрации доносился звук его сердца, бьющегося так же часто, как и моё.

Прошло довольно много времени, но Асгар и не думал выходить из меня. Он излил в меня такое огромное количество спермы, что я начал думать, не пропитался ли ею даже мой мозг, но, казалось, он всё ещё не был удовлетворён. В доказательство тому, он кончил ещё два раза, но его член по-прежнему не уменьшался и заполнял меня изнутри.

Я оставил его в покое, пока он продолжал трогать моё тело, целовать и покусывать меня everywhere, иногда оскаливая зубы. «Если он может утолить своё недовольство хотя бы так, то это хорошо».

— …Тебе было хорошо?

С трудом переведя дыхание, я спросил, и Асгар, больно кусая меня за палец, ответил:

— Очень.

— Рад за тебя.

Я улыбнулся и сказал это, а он, глядя на меня, спросил:

— А тебе? Тебе было хорошо?

— Угу.

Я ответил честно.

— Очень.

Асгар рассмеялся и поцеловал меня в губы. Член, остававшийся внутри, постепенно начал снова твердеть.

— Снова хочешь?

— А что, нельзя?

Стоило мне сказать «можно», как он тут же был готов перевернуть меня и оказаться сверху. Я с улыбкой посмотрел на него.

— Нельзя.

Я приподнялся, двигая бёдрами, словно давая ему убедиться в этом. Наполнявший меня член наконец полностью вышел наружу. Почувствовав, как скопившаяся внутри сперма вытекает, я снова лёг на него, и Асгар тут же сделал разочарованное лицо, видимо, всё же немного надеясь. Увидев это выражение, я снова рассмеялся. Я тихо рассмеялся и молча смотрел на него.

— Я люблю тебя, Асгар.

На его лице медленно всплыла улыбка. Я перебрался на Асгара и поцеловал его в губы. Внезапно почувствовав, как щиплет в носу, я открыл рот.

— Давай остановимся.

С таким же смутным чувством, как если бы я слышал чужой голос издалека, я слушал свой собственный голос. Просто наблюдая за высохшей любовью, что рассыпалась, словно песок.

— Я хочу остановиться, всё.

Асгар смотрел на меня, и его лицо, на котором только что была улыбка, застыло.

Он лишь пристально смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не двигаясь. Словно забыв даже моргнуть, Асгар выглядел потерянным, и я беспомощно улыбнулся ему. Медленно закрыв и открыв глаза, я снова уловил его образ в зрачках, который на мгновение исчез из виду, и заговорил.

— Давай закончим, сейчас.

— …Почему.

Спустя долгое время он наконец открыл рот. Словно не веря услышанному. Едва выдохнув это одно слово, он снова замолчал, а я ответил ему. Без тени волнения.

— У меня больше нет причин оставаться здесь.

Он смотрел на меня растерянно, словно забыв, что хотел сказать. Я опустил глаза и тихо добавил, словно говоря сам с собой.

— Всё уже кончено.

— Кончено?

— сорванным голосом произнёс Асгар. С окаменевшим лицом он с трудом, будто вынуждая себя говорить нежеланные слова, спросил:

— Что это значит, Йохан? Объясни, чтобы я понял.

Я сделал паузу и сказал:

— Я собираюсь уйти отсюда.

Не получив реакции, я повторил те же слова, но немного иначе.

— Я собираюсь уйти от тебя.

— Почему?

На этот раз голос прозвучал быстро. Я произнёл вслух слова, которые много раз повторял про себя.

— Мужчина, которого я любил… больше не существует.

Лицо Асгара стало пустым. Казалось, он совершенно не понимал моих слов. Это было совершенно естественно. Он — Камар, но в то же время не Камар.

— Ты говорил, что умрёшь со мной…

С трудом улыбаясь, я вспомнил тот день.

— Но теперь этот мужчина не может умереть со мной.

Асгар молча смотрел на меня. Он открыл рот, но не мог говорить. Непонятно было, не находил ли он слов или их было слишком много. Несколько раз беззвучно открывая и закрывая рот, он наконец с трудом выдавил из себя звук.

— Что это значит? Я же Камар.

«Твой Камар — здесь».

Вот что он говорил. Внезапно меня пробрал смех, и уголки губ дрогнули. Я спросил Асгара, нахмурившего брови.

— Тогда… ты можешь умереть со мной?

Асгар на мгновение замер. Глядя на него, явно растерянного, я увидел в нём того человека из далёкого прошлого, которое, впрочем, было не так уж и давно.

— Вот видишь.

«Тогда ты не колеблясь ни секунды».

— У тебя слишком много того, что ты имеешь.

«Сейчас ты не сможешь. В отличие от тех времён, когда у тебя был только я».

Когда-то я боялся: «Что, если у тебя появится кто-то, кого ты полюбишь раньше меня? Если будет жена, что страстно ждёт тебя, ребёнок, которого ты любишь больше всего на свете. Что тогда мне делать?»

Но мир уносит тебя от меня в совершенно иной форме. У тебя нет любимой жены или милого ребёнка, но есть слишком много людей, смотрящих на тебя. На твоих плечах лежит гораздо больше обязанностей.

Поэтому ты не можешь умереть ради меня, больше не можешь.

— …Йохан.

Асгар заговорил сдавленным голосом, словно выжимая его из связок. Он пытался улыбнуться, но его лицо было безжалостно искажено.

— Это шутка? Сейчас… ты шутишь?

— Нет.

Я спокойно ответил.

— Это правда. Я уйду отсюда.

Асгар поспешно спросил:

— Я… я что-то сделал не так? Нет, я знаю, что сделал. Впредь, впредь я буду лучше. Поэтому, Йохан, такие слова…

— Нет, Асгар. Ты ничего не сделал неправильно.

Я прервал его сбивчивую речь.

— Просто это наша предначертанная развязка. Так что просто отпусти меня вот так.

— Это невозможно, так внезапно, так…

Он беспорядочно повторял одно и то же. Я молча поднялся. В тот же миг Асгар схватил меня за руку. Я невольно нахмурил брови, и он торопливо выпалил:

— Я… я буду стараться больше. Если я сейчас так отличаюсь от того, каким был Камар, я буду стараться больше, чтобы стать похожим. Дай мне немного времени, дай мне шанс, Йохан…!

— Нет, как ни старайся, ты не сможешь стать Камаром.

Я горько улыбнулся.

— Потому что здесь нет оазиса.

Асгар смотрел на меня в ступоре. Словно онемев, он молчал некоторое время. Он открывал рот, но не издавал звука, и так повторял много раз.

— …Тогда, — наконец проговорил Асгар, — как же мне жить?

— Ты сможешь жить.

Я ответил.

— Ты сможешь жить, Асгар. Поверь мне, боль — это ненадолго. И скоро ты забудешь.

И меня, и тот оазис.

— Не может этого быть… Чтобы я забыл тебя?

Он несколько раз моргнул. Наверное, его мозг отказывался работать. Казалось, он изо всех сил пытался собраться с мыслями, хмуря брови, но это было непросто. Естественно. Всё время, пока мы были вместе, он подвергался воздействию моих феромонов, и после окончания я продолжала их выделять.

Как когда-то с Королём.

Вскоре у Асгара начнётся течка, сознание исчезнет, и, возможно, он забудет все нынешние воспоминания. Это мой последний подарок ему.

Память о моей любви.

— Йохан…!

Асгар внезапно схватил меня, когда я пытался уйти с кровати. Хотя его сознание, должно быть, уже плавало, удивительно, но в нём ещё оставалось достаточно воли, чтобы удерживать меня. Асгар грубо притянул меня к себе. Мне пришлось повернуться к нему лицом.

— Нельзя, не уходи.

— Я должен.

Я мягко уговаривал его.

— Если я останусь здесь, ты не сможешь осуществить свои мечты.

Я напомнил ему, пока он смотрел на меня в оцепенении:

— У тебя ведь так много людей, за которых ты должен нести ответственность. Ты должен сделать их счастливыми.

— …Нет, это не так. Нет…

Я молча смотрел на лицо Асгара. На нём было отчаянное выражение, которое я видел впервые.

— Йохан, прошу.

Голос Асгара дрожал. Он несколько раз открывал и закрывал рот, растерянный и не знающий, что делать.

— Не уходи, ты же обещал позволить мне быть с тобой всю жизнь.

— Асгар.

— Нет, не говори!

В конце концов его голос стал громче. Пальцы, сжимавшие мою руку, впились так сильно, что она заныла, но я не отстранился.

— Не бросай меня, Йохан.

Глубокие фиолетовые зрачки помутнели и медленно наполнились слезами. Голос Асгара быстро перешёл в рыдания.

— Не уходи, прошу, не бросай меня.

— Асгар…

— Пожалуйста, пожалуйста… я сделаю что угодно, смогу совершить любое дело. Поэтому…

Слёзы переполнили глаза мужчины, прикусившего губу, и потекли вниз. В конце концов он выкрикнул почти как отчаянный вопль грубым голосом:

— Не бросай меня и не уходи…!

В конце концов он разрыдался навзрыд. Я молча обнял тело мужчины, в несколько раз крупнее меня.

— Всё в порядке, Камар. Скоро ты сможешь забыть.

— Нет.

Камар, рыдая, отрицал.

— Нет, я не смогу.

Я покачал головой.

— Ты уже делал это однажды, сможешь снова.

Он больше не мог говорить. Его разум, пропитанный феромонами, вероятно, не мог выстроить и связной мысли. Тем не менее, он отчаянно цеплялся за меня. Я тихо погладил его лицо, мокрое от слёз.

— Я был ничем.

Фиолетовые зрачки время от времени мерцали золотым. Ах, как же это прекрасно. Глядя на его лицо, я улыбнулся.

— Для тебя я был ничем. Так что со временем всё наладится.

Асгар молча смотрел на меня, и я наклонился к нему. Губы соприкоснулись, я закрыл глаза. Он не разомкнул губ, я не просунул язык. Лишь лёгкий поцелуй, простое прикосновение губ. Но, чувствуя тепло его тела дольше, чем когда-либо, я медленно оторвал губы. Асгар по-прежнему выглядел ошеломлённым.

— Прощай.

Прошептав это в последний раз, я отстранился. Асгар снова попытался схватить меня, но не смог. Сила покинула его державшую меня руку, и его тело рухнуло.

— Кх-х…

Асгар изо всех сил пытался подняться, но это было невозможно. Я обнял его тело и излил феромоны. Его дыхание, казалось, участилось, но вскоре успокоилось. Получив чрезмерную дозу феромонов за короткое время, он миновал гон и сразу погрузился в глубокий сон. Я ещё некоторое время держал его так, а затем осторожно высвободился. Асгар не проснулся. Я молча смотрел на его лицо, потом мягко погладил щёку. Ладонь стала мокрой от ещё не высохших слёз.

Да, я всё закончил.

Я убрал руку от него, медленно поднялся и слез с кровати. Надел заранее приготовленную одежду и шаг за шагом отрывал ноги. Отдалялся от него. Это и вправду был конец.

«Зачем ты пришёл сюда?»

Внезапно в ушах ожил голос Асгара из прошлого.

«Чего ты хочешь?»

Пока я повторял его вопрос про себя, медленно оживали мысли.

Я просто…

Ощущая смутный аромат песка, я подумал:

«Просто хотел тебя видеть».

Жар пустыни, поднимающийся словно марево, рассеивался вдали, превращаясь в пыль. Внезапно я моргнул.

«Почему ты оставил меня, любишь ли ты меня до сих пор, вспоминал ли ты меня хоть на мгновение, и, возможно, совсем возможно, смог бы ты сейчас умереть со мной, если бы мы были вместе?»

«Я просто хотел знать».

Войдя в коридор, я на мгновение замедлил шаг от донёсшегося горячего ветра, а затем снова пошёл. Медленно двинулся вперёд. Оставляя позади мужчину, чья душевная боль резала сердце, я постепенно отдалялся от него.

Теперь достаточно.

Я подумал: я видел, что ты жив, узнал, что ты в безопасности, и понял, почему ты оставил меня.

Я медленно закрыл и открыл глаза. Не потому, что обрёл память, не потому, что забыл меня, не из-за того, что у тебя много обязанностей и ещё больше того, что нужно защищать, не из-за всех этих грязных причин.

А просто потому, что ты оставил меня, ведь больше не любил.

Теперь я могу это понять.

Потому что того, кто любил меня, больше не существует.

На моих губах на мгновение появилась пустая улыбка и тут же исчезла.

Так что я должен уйти.

Теперь нигде нет того, кто умрёт со мной.

— Йохан!

Стюард, который ждал первым, помахал рукой. Заранее погрузив все вещи в машину, он открыл дверь пассажирского сиденья для меня, выходящего из дворца.

— Прости, что заставил ждать, Стюард.

Я поприветствовал его, а он покачал головой.

— Я как раз закончил упаковывать вещи. В самый раз.

Я улыбнулся и сел на место, как вдруг услышал знакомое мяуканье.

— Рикаль!

Я внутренне волновался, не забыл ли он меня, но, увидев кота, который тут же прыгнул ко мне, мурлыкая, у меня защемило в носу.

— Спасибо, что ждал меня.

— Ну что ж, тогда выезжаем в аэропорт.

Стюард, сидевший на водительском месте, заговорил. Торопливо пристёгивая ремень безопасности, я оглянулся и увидел большую клетку. Наверное, в ней были мать и котята.

— Если бы и Рикаль туда поместился, клетка была бы слишком мала, так что я оставил его снаружи. Хорошо, что Рикаль хоть как-то слушается.

— Да.

Его поведение было таким, словно он знал, что я приду. Хотя я думал, что это невозможно, я от радости крепко обнял Рикаля. Проезжая через обширный сад и выезжая из дворца, Стюард рассказывал о полёте, карантине и тому подобном. Я слушал внимательно, но мои мысли постоянно улетали в другую сторону. В ушах уже был полон его голос, звавший меня.

«Йохан».

Возможно, это и была любовь.

«Йохан».

Хотя теперь всё кончено.

«Йохан».

Я закрыл глаза. В горле поднялся горячий ком, но слёзы не потекли.

Теперь Камара нет.

Машина скоро проехала главные ворота и полностью покинула дворец.

Прощай, мой принц.

— Погодите, эй! Послушайте!

Услышав подряд несколько окликов, я обернулся. Незнакомый мужчина стоял, тяжело дыша. Я невольно насторожился и поднял на него взгляд; он неловко улыбнулся и протянул что-то.

— Я это подобрал, не ваша ли это вещь?

В его руке был старый бумажник. Я покачал головой: «Нет».

— Это не моё. Извините.

— Погодите!

Он снова окликнул меня, когда я уже поворачивался. Мне пришлось обернуться, и он, смущённо почесав голову, сказал:

— Э-э, простите. На самом деле, это мой бумажник. Я просто не знал, как начать разговор.

Мне потребовалось немного времени, чтобы понять его слова, так как я ещё не вполне освоился с английским. Я тихо ахнул, и он, словно набравшись смелости, продолжил:

— Я видел вас несколько дней. Вы всегда садитесь на метро в это время? У вас тут поблизости дела?

— Я учусь в университете.

«Хотя это языковые курсы», — мысленно добавил я. Он обрадовался и что-то сказал. Я не разобрал точно, но, кажется, он спросил, альфа я или омега.

— Я омега.

Сказав это, я слегка потянул и отпустил ухо с выгравированным знаком. Мужчина, заметив мой знак, на мгновение смутился, а затем разочарованно нахмурился. Поскольку я видел такую реакцию не впервые, я коротко попрощался и повернулся. К счастью, мужчина легко сдался. Поскольку знак альфы можно подделать, иногда некоторые цепляются к этому предлогу и упорно преследуют, но пока что я справлялся более-менее.

«Веди себя холодно, Йохан».

Взглянув на своё отражение в витрине случайного магазина, я вспомнил слова Стюарда. Я попытался нахмуриться, специально напрягая глаза, но вскоре расслабился. Мне стало неловко, и я ускорил шаг. До места назначения было недалеко.

— Йохан, добро пожаловать.

Аманда, учившаяся со мной в одной группе, радостно поприветствовала меня. Друзья, пришедшие раньше, по очереди поздоровались, я тоже ответил на приветствия и сел на место.

— Йохан, ты сделал вчерашнее домашнее задание? Можешь просто показать мне ответы?

— Ладно.

На вопрос Лауры я начал рыться в рюкзаке, как вдруг вмешался Луис.

— Йохан, не стоит всё так показывать. Каждый должен учиться сам.

Я, уже достав контрольную работу, «э?» — замер, но Лаура быстро её выхватила.

— Ворчун.

Дальше она сказала что-то по-испански, так что я не понял. Оставив их препираться, я достал вещи из рюкзака и приготовился заниматься. Вдруг через открытое окно влетел лист, подхваченный ветром. Подняв упавший на учебник листок, я нежно улыбнулся.

С момента моего приезда в Америку прошло уже полгода.

— Как прошла сегодня учёба, Йохан?

Закончив занятия и направившись в лабораторию, я был радостно встречен Стюардом. Два раза в неделю я помогал ему в исследованиях: Стюард иногда брал у меня образцы крови и проводил эксперименты с феромонами. Чем бы он ни занимался, я всегда был рад помочь.

— Хорошо. Учиться — это так здорово, Стюард.

Хотя я ещё был неопытен, я старался использовать только английский. Стюард тоже поддерживал меня, разговаривая только на английском. Взамен он подбирал простые выражения, говорил медленно и чётко, чтобы мне было легче. На этот раз он тоже медленно спросил, чтобы я понял, и я с улыбкой ответил. Он в ответ тоже улыбнулся и скоро перешёл к сути.

— Сегодня работа простая. Нужно лишь заполнить несколько анкет и помочь измерить феромоны.

Передавая мне бумаги, Стюард сказал:

— Всегда благодарен тебе, Йохан.

— Пустяки, я рад, что могу помочь.

Немного смутившись, я добавил:

— Да и деньги зарабатываю.

Каждый раз, когда я приходил помогать с исследованиями, Стюард платил мне некоторую сумму. Сначала я отказывался, говоря, что всё в порядке, но он объяснил, что по законам этой страны за такое нужно платить, иначе он сам может получить штраф, так что мне пришлось согласиться. Денег он давал больше, чем я ожидал, и это очень помогало.

— Подработка не тяжела?

Внимательно изучая анкету на английском и старательно заполняя ответы, я услышал неожиданный вопрос Стюарда. Подработка в книжном магазине near home была устроена им.

— Да, хорошо. И книги можно читать.

Пока что это были лишь сказки, но особенно радовала возможность учить английский. В прошлом месяце хозяин, поблагодарив меня за труд, дал премию и сказал взять любую книгу; собравшись с духом, я взял роман. На то, чтобы прочитать его целиком, ушло целых две недели, но роман был очень интересным, и я планировал перечитать его. «Жаль, что если бы я знал английский лучше, читать было бы ещё интереснее».

— Всё-таки непросто? Чужая страна, язык плохо знаешь.

Стюард, перефразировав мучивший меня вопрос на понятном мне языке, спросил:

— Желание стать адвокатом, о котором ты говорил, всё ещё при тебе?

— Да.

Я отвечал, заполняя анкету.

— Хочу непременно, даже если займёт годы. Хочу помогать несправедливо обиженным, тем, кому трудно.

Как-то раз я посмотрел книгу об адвокатах, но не смог толком прочитать и двух строчек, не то что страницы. Изучать право здесь, когда я только начал учить английский, будет очень трудно. Но я очень хочу этого добиться.

Время — не проблема, проблема в деньгах. Уходя от Асгара, я не взял с собой ни цента. То, что я до сих пор справлялся своими силами, было для меня предметом гордости. Изготовление и продажа гобеленов тоже очень помогало.

— Не перетруждайся, Йохан.

Стюард, тщательно проверив ответы в анкете, на этот раз повёл меня в лабораторию. В закрытом помещении я иногда выделял феромоны до предела, иногда проходил анализы крови или жидкостей, но сегодня ограничились простыми показателями жизнедеятельности и медосмотром. После работы Стюард всегда провожал меня до дома.

— Подожди немного, Йохан. Сейчас быстро приберу и выйду.

— Хорошо, не спешите.

И на этот раз, сказав спешащему Стюарду, который снова вызвался меня проводить, как обычно, я ждал в приёмной. У меня не было ни компьютера, ни мобильного телефона с интернетом, поэтому такие моменты были редкой возможностью выйти в сеть. Когда Стюард впервые научил меня пользоваться интернетом, я просидел перед компьютером целый день, пока мне не стало тошно и кружилась голова, и я какое-то время не мог встать. Теперь я делал это только когда приходил в лабораторию, да и то лишь в такие короткие перерывы.

И на этот раз я быстро сел перед компьютером и сначала проверил почту. Её тоже создал для меня Стюард. Как и ожидалось, писем было ноль, и я немного разочаровался, но обрадовался, увидев целых три письма в спаме. Стюард строго-настрого велел никогда не открывать спам, так что я мог только смотреть на заголовки, но было приятно видеть, что письма приходят. Я бережно сохранил письма из папки спама. Это был уже 37-й спам.

— Йохан, пошли.

Пока я тыкал в разные кнопки, убивая время, появился спешащий Стюард. С сожалением я выключил компьютер и поднялся с места.

Стюард, посадивший меня на пассажирское сиденье, тронулся с места и спросил:

— Сегодня же день подработки? Мне высадить тебя перед книжным?

— Да, спасибо.

Пока мы болтали о том о сём, машина вскоре прибыла к книжному. Я попрощался с ним и вошёл внутрь.

— Здравствуйте.

— О, Йохан. Добро пожаловать.

Владелец книжного радостно встретил меня и бросил взгляд на часы на стене. Я всегда приходил на 5-10 минут раньше начала работы, и на этот раз часы тоже показывали на 10 минут меньше.

— Йохан, я рад, что ты всегда такой старательный.

Услышав его слова с улыбкой, я смущённо почесал голову и улыбнулся в ответ. Положив рюкзак в отведённое место, я начал помогать ему с уборкой. Поскольку я ещё плохо говорил и читал, мне было трудно работать без его указаний. Мне не оставалось ничего другого, кроме как поскорее выучить язык. Я был благодарен владельцу магазина уже за то, что он нанял меня, и в тот день тоже усердно трудился.

К тому времени, когда книжный закрылся и я закончил уборку, возвращаясь домой, я был совершенно измотан. Моей рутиной было помыться в маленькой ванной, убрать кошачий туалет и рухнуть на кровать, засыпая. Время летело стремительно, не оставляя даже возможности для лишних размышлений. Поэтому, когда я случайно наткнулся на заголовок в газете, я даже не особо взволновался.

«Король Аль-Аадского королевства женится».

Я лишь скользнул глазами по фотографии. На ней были Асгар в церемониальной одежде и принцесса Наджима, стоящие рядом и поднявшие руки, словно отвечая на приветствия граждан. Он по-прежнему был красив, принцесса — прекрасна. Я думал, что забыл, но, увидев фотографию, воспоминания ожили так ярко, словно это было вчера.

Но на этом всё и закончилось. Я вернул газету на место, развернулся и закончил работу. Было даже удивительно, насколько я остался бесчувственным. В тот день я даже без снов погрузился в глубокий сон.

— Вы уезжаете на Запад?

Этот неожиданный удар обрушился на меня как раз на следующей неделе. Стюард, который отвозил меня домой после работы, признался мне в этом, сидя в машине. От моего непроизвольно возвысившегося голоса Стюард смущённо сказал:

— Прости, Йохан. Решение было внезапным.

— На Запад… что это за место? Далеко отсюда?

Стюард, похоже, на мгновение задумался, а затем смущённо улыбнулся.

— На самолёте часов шесть, наверное?

У меня перехватило дыхание. Стюард уезжает? Значит, я останусь в этом городе один?

Один в этом огромном незнакомом городе.

Меня накрыл страх, но ничего нельзя было поделать. Это тоже была разлука, которую мне предстояло пережить.

— Я буду часто связываться, Йохан. Приезжай в гости на каникулах.

Стюард, словно пытаясь утешить меня, похлопал по плечу и сказал. В тот день, поскольку это была последняя работа, я получил вдвое больше обычного вознаграждения. Я отказывался, говоря, что всё в порядке, но Стюард в конце концов сунул деньги мне в руку и ушёл, словно убегая. Мне оставалось лишь бессмысленно подняться домой с деньгами, которые он дал.

Как он и сказал, через три дня он уехал из Нью-Йорка, и я действительно остался один.

«Нужно стать сильнее».

Проводив его и возвращаясь на автобусе, я дал себе зарок. «Ведь у меня есть мечта, которую я хочу осуществить. Я обязательно стану адвокатом».

«Соберись».

К счастью, на следующий день я нашёл подработку в кафе. Обрадовавшись, я смело открыл банку и накормил кошек.

И снова начались напряжённые будни.

— Да, один латте, один капучино, один эспрессо. Погодите, ещё сэндвич с тунцом добавить?

Как только поступил заказ, я сразу же начал готовить напитки. Я ещё не достаточно опытен для кассы, поэтому занимаюсь напитками, но теперь я могу приготовить всё из меню, не путаясь. На этот раз, быстро закончив и подав заказ, я сразу же получил следующую партию. Кроме меня был ещё один сотрудник, готовивший напитки, но в часы пик было невероятно суматошно. К тому же нужно было подготовить и подать сэндвичи и пирожные, так что одно только старание не перепутать заказы выматывало до предела.

— Фу-у-х.

После того как одна волна клиентов схлынула, все сотрудники, включая меня, тяжело вздохнули.

— Здесь слишком много работы. В моём предыдущем заведении клиентов не было, и это было просто здорово.

Услышав жалобу сотрудника на кассе, другой спросил:

— Оно пригорело?

— Ага.

Оставив этот незамысловатый ответ позади, я вытирал грязные столы. Сотрудник на кассе, увидев меня, заговорил:

— Йохан, отдохни немного. Тебе же тяжело.

— А, я просто доделаю тут.

Хотя я недавно начал подрабатывать в кафе, работа была довольно интересной и rewarding. Радость и любопытство от изучения нового дела, хоть и утомляли тело, но всегда наполняли энергией. Я невольно начал напевать, и другой сотрудник с горькой улыбкой покачал головой.

— Йохан, ты удивительный.

— Я?

Я с удивлением посмотрел на него, но он тут же завёл разговор с другим сотрудником. Мне стало неловко, и я продолжил обходить столы, вытирая их все.

— Брауни остались, хочешь взять?

— Спасибо.

Ближе к закрытию владелец завернул мне оставшуюся выпечку в бумагу и протянул. Я попрощался и вышел из заведения. Сегодня у меня был выходной в книжном, так что я работал в кафе полный день. Я был немного голоден, но мысль о том, что дома я съем брауни с кофе, поднимала настроение.

Завтра у меня выходной в учёбе, а в книжном нужно работать только до обеда. Днём схожу в библиотеку, проверю почту и возьму книги. Может, взять брауни с собой в библиотеку завтра?

Передумав, я купил сэндвич на ужин и вернулся домой. Как всегда, дома меня ждали кошки.

— Я дома!

Поздоровавшись и войдя, я сразу же услышал их мяуканье, нетерпеливо зовущее меня. Я вылил воду из миски, налил свежую, затем достал корм и наполнил им миски. Мой ужин был последним. Я съел сэндвич с ветчиной и яйцом, запив водой, и лёг спать.

На следующий день, около полудня, я пошёл в библиотеку и был поражён. В папке «Входящие» отображалась цифра 1. Мне пришло письмо! Изо всех сил пытаясь сдержать волнение, я осторожно открыл глаза, которые зажмурил от нетерпения.

«Может, это спам».

Иногда спам проскальзывал во «Входящие», поэтому нужно было быть осторожным, чтобы снова не разочароваться. Но, увидев отправителя, я широко раскрыл глаза. Письмо было от Стюарда.

«……!»

Я прикрыл рот руками, едва сдерживая возглас. От восторга сердце бешено заколотилось. Сделав глубокий вдох, я дрожащей рукой нажал на меню и выдохнул.

<Привет, Йохан. Как ты поживаешь?>

Да, конечно, Стюард.

Проговаривая ответ про себя, я намеренно медленно водил пальцем по буквам, читая. Он подробно расписал, как у него дела, как жизнь в Калифорнии, как продвигаются исследования, и в конце письма добавил беспокойство обо мне. Лишь перечитав три раза, я наконец смог немного успокоиться и написать ответ.

<С… т… ю… а… р… д… у…>

Усердно печатая, нажимая на каждую букву пальцем. Но в процессе я постоянно забывал, что хотел сказать, и в итоге взял бумагу и ручку, сначала написал на бумаге, а затем с трудом, по одному символу, заполнил письмо. К тому времени, когда я закончил письмо и нажал «отправить», прошло уже больше двух часов.

— Фу-у-х.

Я глубоко вздохнул и подождал немного. Мне хотелось увидеть, как Стюард прочитает письмо, но сколько я ни ждал, ничего не менялось, и в конце концов я поднялся с места. Я был голоден, поэтому, взяв брауни и кофе, которые принёс вместо обеда, вышел из библиотеки и сел на скамейку. Впервые за долгое время небо было таким ясным, что на душе стало легко. Дувший ветер был таким прохладным, а шаги изредка проходящих мимо людей — такими бодрыми. Я достал бережно припасённый брауни и откусил кусочек.

— Вкусно.

Невольно вырвалось восхищение. Брауни был гордостью заведения, и я слышал, что некоторые люди специально приезжают из других районов, чтобы попробовать её. «И не зря», — подумал я, сделав глоток кофе. Лучше и быть не может. Такая сладость, тающая во рту…

И тут.

Внезапно моё зрение затуманилось. На мгновение я растерялся, но тело вспомнило раньше, чем разум.

«Ты любишь макаруны?»

— Ах…

Внезапно нахлынувшие эмоции хлынули потоком, не оставляя времени собраться. Я не смог сдержать хлынувших слёз и, уткнувшись лицом в ладони, разрыдался.

В мире так много людей, почему же ты — единственный?

Всё кончено, так почему же воспоминания остаются и мучают меня? Начало всегда туманно, а конец — ясен. Я слишком хорошо это знаю, хотя это я ушёл.

Я искренне сожалею. Почему тогда я не любил тебя сильнее? Почему не держался до конца, хотя бы ненадолго? Почему не говорил «люблю» чаще, когда ещё мог? Может, тогда сожалений было бы хоть немного меньше.

Теперь я никогда не смогу сказать.

— У-у-у, м-м, у-у…

Слёзы лились ручьём. Сквозь губы прорывались прерывистые всхлипы. Я зажимал рот руками, закрывал глаза, задерживал дыхание — но слёзы, рыдания, рыдания не прекращались.

А я думал, забыл.

Я безнадёжно повторил про себя. До сих пор я совершенно забыл. Почему же ты так внезапно всколыхнул моё сердце?

Смогу ли я снова полюбить? Сможет ли моё сердце снова так болезненно воспламениться?

Этого не случится. В мире больше нет того, с кем можно разделить такую глубокую любовь. Но я, наверное, смогу жить. Сжимая ноющее сердце, я всё же буду дышать, говорить и иногда улыбаться.

— Ах, ах… у-у… м-м, ах, у-у.

Я рыдал и рыдал, словно задыхаясь. Но если однажды, внезапно, идя по улице, глядя в окно или без всякой причины, ты так внезапно возникнешь в моих мыслях, неужели и тогда я пролью слёзы так же безудержно? Неужели и тогда моё сердце будет так болеть?

Я бы хотел этого.

Чтобы ты вечно жил и дышал внутри меня.

Я бы не хотел этого.

Чтобы моё сердце больше не болело.

Теперь я буду умирать один.

Когда времена года сменятся, вернутся и снова уйдут. Когда-нибудь и моё дыхание прервётся, и я попрощаюсь с этим миром. Тогда, Камар, можно мне будет прийти к тебе? Если я тогда тихо скажу «люблю тебя», ответишь ли ты, что скучал по мне?

Я бы хотел этого.

Я бы хотел этого.

— Э-э, я, я тебя люблю, Йохан. Не хочешь встречаться со мной?

Увидев лицо Луиса, покрасневшее, как почтовый ящик, я удивлённо моргнул. Ближе к концу семестра это неожиданная признание застало меня врасплох, и я на мгновение не знал, как реагировать. После уроков он сказал, что хочет поговорить, и вызвал меня за здание; за спиной смущённо признающегося Луиса я заметил Аманду и Лауру, которые, спрятавшись за зданием, с интересом наблюдали за нами.

— Э-э, послушай.

Потирая затылок, я с трудом начал говорить.

— Извини, но…

— Ха-а-а.

Едва я начал говорить, как раздался протяжный вздох; я смущённо поднял голову и увидел хмурое лицо Луиса. Он с упрёком продолжил:

— Так я и знал. Такой красивый омега, как ты, не может полюбить такого бета, как я…

— Нет, Луис. Вовсе не поэтому.

У меня от этих слов загорелось лицо. Я поспешно замахал руками, отрицая, но он, казалось, не верил мне.

— Т-ты всё ещё не можешь забыть того, с чьим знаком?

От его неуверенного голоса мои руки замерли.

— Наверное… я никогда полностью не забуду. Просто… он — часть моей жизни. Так сложилось.

Ведь без Камара нельзя описать мою жизнь.

Но я лучше кого-либо знал, что всё уже кончено. Прежде всего, сейчас было время сосредоточиться на учёбе. Едва достигнув уровня, позволяющего с трудом читать роман, я не мог позволить себе отвлекаться. Я отклонил признание, стараясь не ранить его.

— Прости, Луис. У меня сегодня подработка…

Мне нужно идти, чтобы не опоздать. Извинившись перед ним, чтобы не пропустить электричку, я поспешно ушёл. Торопливо шагая, я оглянулся и увидел, как Лаура и Аманда утешают Луиса.

«Слава богу».

С облегчением подумав так, я поспешил к станции метро. Сегодня я едва успел запрыгнуть в электричку, на которую обычно садился не спеша.

— Фу-х…

Наконец выдохнув с облегчением, я перевёл дух. День шёл как обычно. За исключением неожиданного признания Луиса.

— Сегодня снова хорошо поработал, Йохан.

Услышав слова хозяина, сообщившего о времени закрытия, я поставил последний журнал на место и потянулся. Сегодня я заканчивал рано, впервые за долгое время, и думал поиграть с кошками. Так как это был день получения зарплаты, по дороге нужно было купить консервов. Лёгкой походкой я вышел из книжного и направился домой. Ближайший книжный был в 15 минутах ходьбы от дома. Идеально для прогулки, да по пути были магазины, где можно было купить вещи, — просто замечательно. Как и планировал, я купил кошачьих консервов по количеству кошек и пошёл домой.

Неладное я почувствовал, уже подойдя к дому. Перед зданием стоял незнакомый чёрный роскошный седан. Поскольку район был не из дорогих, увидеть такую машину было редким явлением. Я наклонил голову, затем переключил внимание и вошёл в дом. Поднявшись по лестнице, достал ключ, открыл дверь и, войдя внутрь, невольно выдохнул: «Хы-ы…»

— Рикаль! Бланш!

Позвав по имени, я soon увидел, как прибежали кошки. Бланш означало «белая», и это идеально подходило кошке с полностью белой шерстью. Пока я открывал консервы для других котят и суетился, зазвонил телефон.

«Кто бы это мог быть?»

Я удивился, ведь звонить было некому, и снова наклонил голову при виде незнакомого номера. В тот же момент зазвонил домофон.

— М-м…

Кошки мяукали, телефон звонил непрерывно, и вдобавок ко всему гремел домофон — в голове была полная каша. Растерянно, я нажал кнопку ответа на телефоне и направился к входной двери.

— Да, кто это?..

Поговорив в домофон, я не услышал ответа с той стороны. Вскоре с другого конца трубки донёсся знакомый голос.

— Йохан, Йохан? Вы там?

Стюард?

Я удивлённо моргнул, а он быстро продолжил:

— Йохан, вы слышите? Сейчас кронпринц, Асгар…

Почти одновременно через домофон послышался невероятный голос.

— Йохан, это я.

Услышав этот голос, я застыл на месте. Тут же Стюард возбуждённо крикнул:

— Асгар отрёкся от трона!

Некоторое время я даже забыл дышать. Я просто стоял в оцепенении, не издавая ни звука, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Лишь тишина витала вокруг, словно меня швырнуло в какой-то угол вселенной.

«……»

Постепенно звуки начали доноситься, и понемногу ко мне вернулось сознание. Я с опозданием моргнул и судорожно вдохнул. Домофон всё ещё был включён. Неужели я правильно расслышал? Неужели это действительно был он? Я нерешительно посмотрел на домофон. Я не мог издать ни звука, как вдруг снова послышался голос Стюарда.

— Йохан, Йохан?

Услышав, как меня снова и снова зовут по имени, я попытался ответить, но горло перехватило, и я торопливо прокашлялся.

— Да, я слушаю.

Пробормотав это сорванным голосом, я услышал, как Стюард снова пытается что-то сказать. Но я перебил его раньше.

— Подождите, Стюард.

Сделав глубокий вдох, я дрожащим голосом добавил:

— Я перезвоню позже. …Сейчас ко мне кто-то пришёл.

— Кто пришёл? А, неужели, Йохан…!

Стюард попытался сказать что-то ещё, но я положил трубку. Сердце бешено колотилось. Я глубоко вздохнул и с трудом открыл рот.

— …Ты всё ещё… там?

Дрожащий голос звучал словно чужой, доносясь издалека. После паузы он ответил.

— Да, Йохан. Я здесь.

В тот же миг у меня закружилась голова, и перед глазами поплыло. Хотя это определённо был его голос, я не мог в это поверить. Пульс стучал в висках, кончики пальцев похолодели и даже заныли.

Ха-а, ха-а.

Несколько раз глубоко вздохнув и придя в себя, я обнаружил, что домофон выключен. «Может, мне это приснилось?» В замешательстве я моргнул, и в тот же миг снова зазвонил звонок. Я поспешно нажал кнопку, и вскоре послышался мужской голос.

— Йохан, можешь открыть дверь? Я хочу встретиться и поговорить.

Голос был таким же ровным, как в памяти, но казалось, он слегка дрожал. Может, мне показалось. Может, сейчас я сплю? Неужели это реальность?

Моя нерешительная рука нажала кнопку. Послышался короткий механический звук, затем щёлчок открывающейся двери, и домофон отключился.

«Откуда он узнал, где я живу?»

Метаясь перед дверью между тревогой и надеждой, я вдруг замер от неожиданной мысли. Но прежде чем я успел продолжить размышлять, из дальнего конца коридора донёсся приглушённый звук шагов. Я поспешил к двери и насторожил уши. Шаги приближались медленно, но верно. Не в силах сдержать нетерпение, я закусил ноготь большого пальца и прислушался. Один шаг, ещё один. В такт им сердце бешено колотилось. Во рту пересохло, руки дрожали. Когда шаги наконец остановились у двери, я невольно закрыл глаза.

Тук. Тук.

Послышался медленный, размеренный стук, словно отсчитывающий такт. На мгновение мне показалось, будто он стучит в моё сердце.

«……»

Мне потребовалось ещё немного времени, чтобы ответить. У меня не хватило смелости издать звук, и я застыл на месте, колеблясь. Дрожащая ступня шагнула первой, затем нога, тело — скрипя, по одному, они двинулись вперёд. Я сглотнул, но лишь бестолково двигал кадыком вверх-вниз, ничего не проглатывая.

Фу-у-х.

За дрожащим вздохом последовал медленный поворот ручки. Замок щёлкнул, и дверь открылась. На мгновение я закрыл глаза. «Подниму глаза, увижу пустой коридор и разочарованно подумаю: "Как и ожидалось"».

«Да, именно так и будет».

Именно тогда я почувствовал импульс скорее не открывать глаза.

— ……?

Внезапно ощутив сладкий аромат, я замер.

«Не может быть».

Я медленно приподнял дрожащие веки.

«Не может быть».

В расплывшемся зрении постепенно проступали очертания. Сначала туфли, затем ноги, талия. Медленно поднимая взгляд, я постепенно расширял глаза, и поле зрения становилось шире.

«Даже если всё это — моя иллюзия…»

Когда я наконец увидел его лицо, я застыл, перестав дышать.

«Даже аромат не может быть обманом».

— Йохан.

Тоскливый голос раздался прямо передо мной. Невероятно прекрасное лицо смотрело на меня.

— Я скучал по тебе.

Мужчина слабо улыбнулся. Но я по-прежнему не мог пошевелиться и лишь смотрел на него. Он был таким же. Мы смотрели друг на друга, словно время остановилось.

— Вот как.

Первым пошевелился Асгар. Внезапно он воскликнул и наклонил своё крупное тело вперёд. Вскоре в его руке оказался один из котят Рикаля.

— Ах!

Очнувшись с опозданием, я поспешно отступил назад. Асгар тут же вошёл в дом и опустил кошку, которой не удалось сбежать. Я поспешно закрыл дверь, чтобы кошки не выбежали из дома, и лишь потом опомнился. Украдкой повернув голову, я снова встретился взглядом с Асгаром. Я просто стоял, прислонившись к двери, и смотрел на него.

…Он похудел.

Это была первая мысль. Его стройные движения не изменились, но он стал намного худее, чем раньше, скулы и линия подбородка выделялись, а контрасты на лице стали ещё отчётливее. Я никогда не представлял его таким, поэтому просто смотрел. Он тоже молчал, не говоря ни слова. Но аромат феромонов, мягко окутывавший меня, был невыразимо нежным, словно передавая мне больше эмоций, чем слова.

— Котов стало очень много.

Асгар заговорил довольно лёгким тоном. Он попытался улыбнуться, приподняв уголки губ, но его лицо лишь странно исказилось. Я не мог заставить себя улыбнуться.

— Зачем…

Наконец, спустя долгое время, я смог открыть рот.

— Зачем… ты пришёл?

Произнеся это, я постепенно начал ощущать реальность происходящего. Дрожащим голосом я продолжил:

— Как ты… узнал, где я?

— Я нанял людей. Прости.

Я снова удивился. Разве он был тем, кто так легко извиняется? Я уставился на него с широко раскрытыми глазами, но выражение его лица почти не изменилось. Моя голова опустела, и больше не приходило никаких мыслей. Мне было о чём спросить, но я не мог вспомнить ничего. Всё ещё казалось, что это сон. Асгар, какое-то время смотревший на меня, наконец заговорил.

— Извини, что пришёл внезапно и говорю такое.

Он, к удивлению, запинался. Асгар вздохнул: «Ха-а», — и, словно нервничая, провёл рукой по волосам.

— Если, то есть, если у тебя всё ещё нет никого, кто тебе нравится, тогда… не могла бы ты снова принять меня?

Последние слова вырвались быстро, словно поток. «Похоже, он выжимает из себя последние остатки смелости», — подумал я, тупо моргая.

— Принять тебя… что это значит?

Говоря это, я понемногу начинал вспоминать.

— Но ты же женился, на принцессе Наджиме.

— Были обстоятельства.

Асгар глубоко вздохнул и признался.

— Это сделал Асгар как король и член королевской семьи, а я пришёл сюда как Камар.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— То есть, — Асгар продолжил довольно спокойным голосом, — я женился, чтобы стабилизировать королевство и передать трон. Если король умирает или не может сохранить свой пост, трон наследует преемник, но если и его нет, то королева занимает его место. Поэтому я и женился на Наджиме — чтобы передать трон ей.

«……»

— У нас с Наджимой были строго деловые отношения. Мы даже за руку не держались. Мы развелись, как только я отрёкся.

Он говорил с напором, словно пытаясь поклясться в своей невиновности. На лице Асгара было отчаянное выражение, но я всё ещё был в замешательстве.

— Отрёкся? Как?

На мой вопрос он мельком взглянул на своё плечо, затем снова посмотрел на меня. Я вдруг понял и сглотнул, а Асгар равнодушно ответил:

— Тот, у кого на теле шрамы, не может стать королём.

Значит, он сам обнажил свои шрамы. Те раны, что он так отчаянно скрывал.

— Почему… — с трудом выдавил я. — Что случилось? Ты же так старался стать королём. Принцесса унаследовала трон, значит, ты покинул Аль-Аад и пришёл сюда? Почему?

Свою драгоценную родину и народ.

На мой вопрос Асгар, к удивлению, улыбнулся.

— Теперь я не могу.

Смотря на меня с несколько опустошённым выражением лица, он сказал:

— Король должен делать всех счастливыми. Но мне стало всё равно на счастье других. Я думаю только о тебе. Йохан, я…

Сделав паузу, чтобы перевести дух, Асгар признался:

— Мне нужно только твоё счастье.

Я невольно затаил дыхание. Его медленная речь постепенно ускорилась.

— Мне достаточно твоей улыбки. Если ты будешь рядом со мной, больше мне ничего не нужно. Я не могу думать ни о чём, кроме тебя. Я действительно, искренне считал, что мне всё равно, если моё королевство рухнет и все люди в этом мире исчезнут.

От этого страстного признания у меня отняло дар речи.

— …Так ты пришёл? Бросив всё?

Это были одни лишь невероятные слова. Мне пришлось спросить снова.

— Ты отказался от трона, от страны, от всего? Из-за меня?

Мужчина, который был так высокомерен, смотрел на мир свысока и обладал всем.

Асгар ответил:

— Мне нужен только ты.

Он отказался от всего из-за меня?

В расплывшемся зрении я увидел, как Асгар опускается на колени.

— Йохан.

«Это не реальность».

Я подумал так. Этот мужчина опустил свои благородные колени перед ничтожным омегой и смотрел на меня снизу вверх. Я невольно отступил назад, а он с горьким выражением лица посмотрел на меня и спросил:

— Я желаю лишь одного. Если ты снова примешь меня, даже один единственный шанс будет достаточен, если ты просто дашь мне эту возможность…

Он закусил губу и затем выложил всё:

— Я был готов отказаться от всего, что у меня есть.

Я не мог ничего сказать. Просто смотрел на него. Я открыл рот, но звука не последовало.

— А что если… — с трудом выдавил я хриплым голосом, выжимая его из связок, — что если я скажу, что моё счастье — это твоё исчезновение?

В тот же миг лицо Асгара побелело. Его лицо побледнело так, словно вся кровь ушла из тела, отчего исхудавшие щёки стали ещё более выраженными. «Тогда…» — прошептал он лишь губами.

— Я исчезну. Прямо у тебя на глазах.

Он ответил безжизненно, словно готовый рухнуть на месте. В его настроении чувствовалось, что он действительно так и поступит. Будь у него только слово, он, казалось, без колебаний перекусил бы себе язык прямо здесь. У меня почему-то защекотало в уголках глаз.

— А если я скажу, что не хочу даже видеть твоё лицо?

На этот раз Асгар тоже не смог ответить сразу. Он тяжело вздохнул, опустил голову и с трудом выдавил:

— …Я исчезну. Навсегда.

— Правда?

На мой вопрос, прозвучавший как требование подтверждения, Асгар тихо пробормотал. Лишь спустя несколько секунд паузы я понял, что он сказал.

— …Я позабочусь, чтобы ты меня не видел.

— Значит, ты будешь прятаться и продолжать следить?

На этот раз ответа не последовало. Постепенно ощущая реальность происходящего, я, чтобы скрыть нагревающиеся глаза, намеренно ехидно спросил:

— Ты будешь прятаться и смотреть, пока я целуюсь с другим альфой, женюсь, рожаю детей и живу счастливо?

Я увидел, как бессильно опущенные руки Асгара напряглись, сжимаясь в кулаки. Суставы побелели, и он тихо, словно стон, выдохнул снизу.

— …Да.

Всё ещё опустив голову, он скрывал выражение лица, но по голосу было ясно, что он стиснул зубы. Глядя в пол, он продолжил:

— Ты можешь просто жить, словно меня нет. И если вдруг… если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь… хотя этого не должно случиться, но если… если действительно такое произойдет, тогда хоть раз, нет, сколько угодно раз… позволь мне помочь. Этого достаточно.

— Как?

Я снова спросил. Тогда Асгар сказал неожиданное.

— Я устроился в юридическую фирму.

— Что?

Услышав его слова, я осознал, что сам предполагал, будто он, конечно же, вернётся в Аль-Аад. Конечно, он вернёт себе трон, как-то договорится с принцессой Наджимой и всё уладит.

Но то, что сейчас сказал Асгар, было совершенно неожиданным.

Асгар продолжил:

— Я получил место в юридической фирме. Так что я смогу помочь тебе в любой момент, когда ты будешь нуждаться. Стоит тебе только сказать.

— …И даже тайно наблюдать за мной?

Внезапно сдавленно прошептал я. Асгар и на этот раз не ответил. Слёзы снова готовы были хлынуть, и я с трудом сдержал дрожащее дыхание.

— Правда… правда? Ты правда бросил всё ради меня?

— Да.

Асгар медленно поднял голову.

— Я пришёл, чтобы жить с тобой, мой маленький Йохан.

Наши взгляды встретились, и в тот же миг я, рыдая, бросился к нему в объятия.

— Камар…!

Он раскрыл руки и тут же обнял меня. Сладкий аромат мгновенно распространился вокруг, и я разрыдался.

— Прости, что оставил тебя одного.

Камар, обнимая меня, снова извинился. Я лишь покачал головой. Всё в порядке, всё в порядке.

Всё в порядке…!

— Почему… ты такой худой…

Я, рыдая, пробормотал с упрёком. Камар замер, затем горько ответил:

— Я не мог спать.

Слёзы снова хлынули потоком. Я, всхлипывая, что-то пробормотал.

— Когда я один, я не могу нормально спать…

— Да.

Камар крепко обнял меня.

— Без тебя я не могу ничего.

Затем он взял меня за щёки и приподнял моё лицо.

— Так что давай теперь никогда не расставаться.

Угу, — я кивнул. Охотно закрыв глаза, я скоро почувствовал его губы. Соприкоснувшийся поцелуй был влажным от слёз и солёным на вкус.

— Надзирать за твоими землями будет Наджима.

Едва наши губы разомкнулись, Камар заговорил. Я растерялся, забыв об этом, но он продолжил:

— Ты можешь вернуться в любое время, когда захочешь. Ведь это твоё, так что у тебя есть право.

Я моргнул. Слёзы уже высохли, но рыдания ещё не утихли, и дыхание иногда срывалось.

— Поэтому ты опоздал? Так сильно?

Едва я спросил, Камар улыбнулся.

— Было много дел. Нужно было провести закон о запрете дискриминации омег…

Он покачал головой.

— Хватит скучных разговоров. Теперь это не важно.

— Угу.

Я тут же кивнул. Собираясь снова прижаться к его груди, я вдруг почувствовал, как Камар подхватил меня на руки.

— Ах…!

Я вскрикнул от неожиданности, а он сказал:

— Давай сначала выйдем. Сначала нужно в мэрию.

— В мэрию? Зачем?

— Нужно зарегистрировать брак. Пока ты не передумал.

— Что?

От таких внезапных слов у меня в голове всё перепуталось. Но Камар уже направлялся к выходу.

— В юридической фирме есть знакомый адвокат, который согласился быть свидетелем. Церемонию устроим позже, как положено, а пока просто зарегистрируемся.

— По-погоди.

Я закричал в панике, но Камар, перепрыгивая через две ступеньки, уже выскочил из здания.

— Ах!

Машиной, к которой направился Камар, был тот самый роскошный седан, что я видел ранее. Я и представить не мог, что она принадлежит ему, и снова широко раскрыл глаза. Камар, заметив мою реакцию, равнодушно сказал:

— Получил по контракту с юридической фирмой.

Позже я узнал, что ему также обещали роскошные апартаменты и огромную зарплату.

— Садись.

Камар осторожно усадил меня на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности и закрыл дверь. Вскоре он вернулся на водительское место, посмотрел на меня и с предельно серьёзным выражением лица сказал:

— Ты уже сказал, что примешь меня. Так что теперь я никогда тебя не отпущу.

Сердце забилось, и в то же время мне почему-то захотелось смеяться. И плакать. Испытывая невыразимые чувства, я кивнул.

— Угу.

Я наклонился к нему, поцеловал его в губы и посмотрел в лицо.

— Никогда не отпускай, Камар.

Камар рассмеялся и вернул мне поцелуй.

— Но почему котов стало так много? — словно вдруг вспомнив, спросил Камар.

Я с опозданием вспомнил о Рикале и невольно уставился на его лицо.

— Я познакомлю тебя с ними медленно, — я смущённо усмехнулся, уклоняясь от ответа.

Он беззаботно рассмеялся: — Да, у нас много времени.

От этих слов сердце сжалось. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Да, впереди ещё сколько угодно времени.

Времени быть вместе.

«Я люблю тебя, Камар», — повторил я про себя.

Вскоре он завёл машину, и седан плавно тронулся. Над непривычно пустынной дорогой простиралось бескрайнее ясное небо.

«Поцелуй незнакомца», Конец.

Страница книги Поцелуй незнакомца в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

1 - 194

1 - 195

1 - 196

1 - 197

1 - 198

1 - 199

1 - 200

1 - 201

1 - 202

1 - 203

1 - 204

1 - 205

1 - 206

1 - 207

1 - 208

1 - 209

О книге