Глава 1: В темной подземной тюрьме.

放弃啦不演啦[娱乐圈] ( Полная версия )

VekaTei: Перевод с китайского языка, отредактирован исключительно с ознакомительной целью. Все права принадлежат автору Мясные булочки не едят мясо 肉包不吃肉

Художник-иллюстратор этой обложки Венера Теймуразова ( V.Teimu)

===========

Синопсис:

Линь Цзыу — очень своеобразный актёр. Чтобы он согласился на роль, необходимо соблюдать следующие условия:

1. Сценарий должен соответствовать его постоянно меняющейся драматической эстетике.

2. Гонорар должен быть невероятно высоким.

Кроме того, если второе правило соблюдено, первое правило может быть смягчено соответствующим образом. Если второе правило соблюдено особенно сильно, первое правило можно проигнорировать.

Линь Цзыу очень эксцентричный мужчина. Чтобы заставить его влюбиться, есть условия.

1. Объект его привязанности должна угождать его постоянно меняющимся вкусам в экстремальных драмах.

2. Она должна иметь фамилию Ло.

Если второе требование выполнено, первое может быть смягчено. Если второе требование сопровождается иероглифом «Сяо», можно сделать вид, что не замечаете первый пункт.

Главный герой — саркастичный, скупой и чудаковатый парень, но при этом глубоко преданный и верный пёс. Король индустрии развлечений, он по-настоящему восхищается только старшей, которая заботилась о нём в юности.

Старшая заявила, что чувствовала огромное давление: она лишь импульсивно воспользовалась ситуацией, думая, что ученик, переведенный с юга, выглядит хрупким и измождённым, словно он может в любой момент погибнуть от северо-западного ветра, поэтому смягчила своё сердце и взяла его в последователи — но! Какой зоолог объяснит ей, что её младший был нежным и очаровательным котёнком в детстве, как он вырос в мужчину ростом более 180 см, пресс с шестью кубиками! И транжирой-азиатским леопардом!!!!!!!

Он даже осмелился попытаться соблазнить её!!!

Вы шутите? Она всегда относилась к нему как к младшему брату, ну и ну!!!

Он — весенний дождь на юге реки Янцзы, а она — пылающий цветок на севере пустыни. Весенний дождь моросил, гадая, когда же он пробудит семена, спящие глубоко в пустыне. Кто знает, когда, эти твёрдые семена, тронутые дождем, дадут почки и прорастут.

Главные персонажи: Линь Цзыу, Ло Сяо┃ Второстепенные: У Ши, Шу Юнь┃ И другие...

==================

Глава 01: В темной подземной тюрьме.

В мрачной подземной камере единственным источником света была масляная лампа, свисающая со стены из голубого камня. Слабый свет свечи тревожно дрожал в потоке воздуха, проходящего по подземелью. На стене зловеще отражались две размытые фигуры: одна на коленях, другая стоя. Стоявший на коленях молил в агонии, его стоны перемежались с усмешкой другого.

Внезапно раздался звук кнута, хлещущего по ягодицам мужчины, и лампа резко подпрыгнула, словно дрожа от страха перед жестокой пыткой.

— Ах! — мужской голос был искажен, хриплым и почти надтреснутым, он задыхался и умолял: — Пожалуйста... пожалуйста... убей меня... Умоляю тебя, убей меня...

— Убить тебя? Как я могу это вынести?

Тени на стене заколыхались, сопровождаемые звуками хлыста, рыданий и струящейся крови цвета ада.

— Ты убил мою жену, лишив меня любимой, и всё это ради твоего так называемого Небесного Закона? Ха, какое лицемерие! Я пью кровь и убиваю людей, так же, как ты режешь кур и свиней. Что в этом плохого?!

Другая фигура испытывала такую сильную боль, что едва понимала, что говорит, лишь стонала в агонии: — Ах...

— Я не убью тебя. Я даже дам тебе продолжительность жизни, такую же длинную, как у моих вампиров, — сто лет, тысячу лет. Пока я жив, ты не сможешь умереть и не сможешь покинуть подземелье этого древнего замка... До конца своих дней, вечно, ты будешь как загнанный зверь, стоять на коленях на земле, лежащий ничком, растоптанный и изнасилованный мной...

Холодный голос был полон ненависти. Две фигуры на стене, меняя позы, наконец-то стали видны отчётливо. Один держал другого за подбородок, медленно и злобно говоря. У второго, чей подбородок держали, были длинные ресницы, слегка дрожавшие. Он, казалось, лишился всех сил, лишь слегка приоткрыв рот и слабо ахнув. Мужчина, державший его подбородок, внезапно замолчал. После долгой паузы он тихо пробормотал проклятие: — Ты чёртов ублюдок...

Он яростно выругался, внезапно дёрнув мужчину за волосы и яростно укусил его слегка приоткрытые губы.

«Пощёчина!» Звонкая пощёчина обрушилась на него. Мужчина, ещё мгновение назад, который был так слаб и с трудом дышал, внезапно вспыхнул убийственной яростью, когда тот собирался его поцеловать. Его полузакрытые веки дрогнули, и не произнеся ни слова, он сильно ударил его. Эта пощёчина не только напугала «вампира», склонившегося над ним, но и заставила все огни в комнате внезапно замерцать. Ослепительные огни, словно белые доски, мгновенно осветили всё подземелье – на самом деле, это был благоустроенный винный погреб, полный толп мужчин и женщин, вооружённых полным арсеналом оружия и боеприпасов.

Бородатый шатен-иностранец сидел посередине, широко раскрыв глаза и с недоверием глядя на происходящее перед собой. Он годами украшал собой красную дорожку премии «Золотая малина», снявшись в бесчисленном количестве фильмов, как в главных, так и закадровых. Впервые он увидел, как актёр на съёмочной площадке идёт против сценария и в открытую даёт пощёчину своему партнёру!

«Что происходит?!» Бородач с выпирающим животом в ярости вскочил, сжимая в руках свёрнутый сценарий, и крикнул по-итальянски: — Линь, что ты делаешь?!

Линь Цзыу поднял руку и оттолкнул своего итальянского партнёра, который застыл перед ним. Хотя его лицо всё ещё было бледным от грима, в его пропитанном потом лице всё ещё чувствовалась та женственная нежность, которую он носил в своих ролях, как в пьесе, его глаза-фениксы с приподнятыми уголками казались особенно гордыми и равнодушными, без малейшего признака контроля со стороны окружающих. Он медленно поправил одежду, поднял руку и сказал своей ассистентке: — Помогите мне встать.

Его китайская помощница подбежала и поспешно помогла молодому человеку подняться. Линь Цзыу с таинственным видом отряхнул пыль со своего тела, а затем повернулся и спросил её: — Что он сказал? Я не понимаю.

Ассистентка позвала переводчика. Переводчицей оказалась китаянка итальянского происхождения с шершавым лицом, выпученными глазами и циничным выражением лица. Это выражение не изменилось, даже зная, что мужчина был популярным китайским актёром, как в кино, так и в музыке.

Переводчица усмехнулась: — Вы приехали сняться в фильме и ни слова не знаете по-итальянский? Разве господин Линь не учился в Италии три месяца?

Эта женщина, выпускница докторантуры Венецианского университета, безмерно хвасталась и свысока смотрела на всех китайцев, у которых не было и докторской степени. Она сваливала знаменитостей в одну кучу, считая их всего лишь обезьянками из зоопарка. Она согласилась на перевод только потому, что платили очень высокую зарплату, но её слова выдавали полное неуважение к работодателю.

Линь Цзыу даже не взглянул на неё, продолжая спрашивать ассистентку: — Что сказал режиссёр? Переведи.

Переводчица презрительно усмехнулась: — Режиссёр спросил, чем вы занимаетесь.

Линь Цзыу холодно ответил: — Он считает это пощёчиной, неужели он не понимает? Или в Италии пощёчина имеет другое значение? Разве это не универсальный язык украшений для рук?

Переводчица сердито посмотрела на него, а затем с достоинством рассмеялась: — Извините, господин Линь, я не буду переводить такую чушь.

К этому моменту режиссёр уже вскочил, ткнул Линь Цзыу свёрнутым сценарием и начал бессвязно говорить. Увидев итальянского режиссёра, переводчица тут же оживилась, жестикулируя и переговариваясь с ним по-итальянски. Линь Цзыу слушал молча и холодно. Он не понимал ни слова, но через некоторое время внезапно заговорил по-английски, не совсем стандартно, но без грамматических ошибок:

— С первого дня, как я присоединился к съёмочной группе, я подчеркнул, что не приемлю никаких сцен секса и поцелуев.

Режиссёр был ошеломлён. Он ясно понял слова Линь Цзыу. Он долго моргал, а затем тут же повернулся к переводчице и по-итальянский спросил: — Что происходит?!

Переводчица замерла. Линь Цзыу действительно сделал особое заявление в первый же день своего присоединения к съёмочной команде, но она была так занята жалобами на претенциозность Линь Цзыу, что фактически забыла перевести этот очень важный момент. Переводчица стояла там, и её лицо мгновенно посинело и покраснело. По её выражению лица можно было прочесть её мысли.

К сожалению, Линь Цзыу был слишком ленив, и не стал заглядывать ей в голову. Он лишь небрежно бросил: — Как переводчик, ты даже не можешь научиться уважать своего работодателя. Как ты смеешь просить зарплату?

Переводчица: — ...

Линь Цзыу даже не взглянул на неё. Он просто сказал своей помощнице: — Найди завтра нового переводчика. Эта мне не нужна.

Переводчица тут же забеспокоилась: — Господин Линь, как вы можете так поступать? Я отказалась от всех переводов для Armani, а вы...

Линь Цзыу проигнорировал её и продолжил: — Требования: отличные навыки аудирования, чтения и письма на итальянском языке, добросовестная трудовая этика, отсутствие пропусков или упущений в переводе и готовность усердно работать.

Переводчица: — Меня наняла команда. Вы не обсудили это с другими...

Линь Цзыу перебил её: — Напишите об этом на всех крупных форумах по обучению за рубежом. Переводчик будет моим личным, я сам оплачу перевод. Сколько сейчас стоит переводчик?

Помощница: — Я слышала, 1500 юаней в день.

Линь Цзыу холодно фыркнул, не уверенный, что это дискриминация: — 8000 юаней в день. Включая питание и проживание, а также возмещение транспортных расходов.

Переводчица была совершенно растеряна. В этот момент её уже не волновало её холодное и благородное отношение. Она поспешно сказала: — Я подписала контракт с командой. Вы не можете уволить меня без причины, иначе вам придётся выплатить неустойку.

Ассистентка сердито посмотрела на неё: — Без причины? Что вы имеете в виду под «без причины»? Господин Линь никогда не снимается в сценах поцелуев и секса. У него мизофобия. Вы пренебрегли своими обязанностями и упустили такой важный вопрос. Можете ли вы сказать, что это «без причины»?

Видя, что затея  с Линь Цзыу провалилась, переводчица просто развернулась и пошла искать режиссёра. Она говорила по-итальянски очень бегло, но никто не понимал, о чём она говорит. Слушая, режиссёр нахмурился, посмотрев сначала на Линь Цзыу, а затем на переводчицу.

—  Нанятый вами переводчик проявила халатность и не перевела важную часть моего сообщения. Я отказываюсь с ней работать.— Линь Цзыу, заметив пристальный взгляд режиссёра, добавил: — И ещё раз подчеркну: будь то отечественная или зарубежная постановка, я не принимаю никаких сцен поцелуев или секса. Пожалуйста, используйте дублёра или двойника.

Переводчица отказалась переводить. Даже английский Линь Цзыу не мог справиться с этим, поэтому бедной ассистентке пришлось вести беседу с режиссёром с материковым китайским акцентом. Линь Цзыу говорил медленно, как человек, который, молча проявлял уважение к своим.

— Если вы не согласны с этими двумя пунктами, давайте не будем тратить время друг друга. Я вернусь домой, а вы найдёте кого-нибудь другого.

Понял он предыдущие слова или нет, но режиссёр явно понял последние, потому что тут же выпалил: — Не волнуйтесь, Линь. Вашу просьбу, если она не чрезмерна, можно удовлетворить.

Он долго выбирал Линь Цзыу из группы китайских актёров, поскольку его темперамент и образ лучше всего соответствовали персонажу. Более того, анонс фильма уже был опубликован, поэтому он хотел, чтобы Линь Цзыу сыграл главную мужскую роль, несмотря ни на что.

Линь Цзыу понял ломаный итальянский-английский режиссёра. Он улыбнулся и подошёл к человеку, которому только что дал пощёчину, намереваясь объяснить свою чрезмерную реакцию.

Переводчица была готова расплакаться. Её прежнее высокомерие было окончательно развеяно после того, как её зарплата в 1500 юаней в день улетела в трубу.

— Господин Линь, господин Линь, послушайте меня. Дайте мне ещё один шанс. Я...

Линь Цзыу спокойно произнёс в воздух: — Я не разговариваю с некрасивыми людьми.

Но столь же некрасивая помощница последовала за ним, и Линь Цзыу одарил её лучезарной улыбкой.

— Пожалуйста, помогите мне перевести ещё одно предложение. Я хочу извиниться перед своим партнёром.

Ассистентка, вероятно, всё ещё не оправившаяся от удивления после перевода английского текста, тут же кивнула и спросила: — Хорошо, хорошо. Что вы хотели сказать, господин Линь?

Высокая фигура Линь Цзыу остановилась перед итальянским актёром, получившим пощёчину. Бедняга, вероятно, оглушённый ударом, рефлекторно вздрогнул при виде Линь Цзыу и закрыл лицо.

Линь Цзыу протянул ему руку и сделал жест примирения: — Извините, удар был всего лишь инстинктивной реакцией. Я не могу целоваться и участвовать в сексуальных сценах с другими, и мне жаль, что с вами поступили несправедливо.

Актёр-мужчина скептически отнёсся к нему, нерешительно осматривая руку и глаза Линь Цзыу. Убедившись, что Линь Цзыу не собьёт его с ног и не изобьёт, он добродушно выпустил когти. Но всё ещё озадаченный, он спросил: — Почему ты не можешь взяться за эти роли? Разве это не нормально для актёра?

— Ха-ха — Линь Цзыу усмехнулся: — Потому что я Дева.

Помощница: — ...

Она сердито подумала: - Мама, эта работа ассистента такая неприятная, я собираю чемоданы и завтра же уеду домой!

Глава 2: Быть скупым - это искусство ( ловля насекомых)

Было уже семь часов, когда съёмочная группа закончила работу. Линь Цзыу вернулся в свой номер и тщательно умылся. Он поднял голову и в зеркале, инкрустированном латунным кружевом, увидел красивое лицо. Тёмные брови были влажными, капли воды стекали по лбу, задерживаясь на веках, где они застыли под длинными ресницами. Он наклонился к зеркалу и внимательно осмотрел своё лицо, убедившись, что на нём не осталось следов сценического грима, прежде чем вытереть его полотенцем. У мужчины в зеркале были широкие плечи и узкая талия, но выражение его лица было несколько небрежным и высокомерным. В свете ванной его кожа выглядела необычно бледной, словно тонкий и хрупкий фарфор. Возможно, эта внешность не слишком льстила европейцу, но Линь Цзыу никогда не жил ради чужого мнения. Может быть, именно поэтому его так высоко ценили, ведь люди всегда предпочитают благородного павлина скромной ласточке. Этот принцип применим и в индустрии развлечений.

— Господин Линь, — кто-то постучал в дверь: —Господин Линь, можно войти?

— Дверь не заперта.

Линь Цзыу вытер влажные волосы, распахнул халат и небрежно завернулся в него, прежде чем выйти из ванной.

Его помощница осторожно вошла, держа в руках светло-голубую папку.

Линь Цзыу был известен своим скверным характером. С тех пор, как он стал знаменитым, он менял помощников чаще, чем простыни, и редко кто оставался у него дольше полугода.

Если Девы — самые чудаки зодиака, то Линь Цзыу — воплощение всех недостатков Девы. Он страдает от тяжелой мизофобии, обсессивно-компульсивного расстройства, склонен к цундэрэ, острословит и в личной жизни ужасно скуп.

Неизвестный помощник, уйдя с работы, разоблачил Линь Цзыу на форуме «Goupu». Он рассказал, что, несмотря на ежедневный заработок в миллионы, он так экономно расходует бумажные полотенца, что, если ему не возмещали расходы, он даже бумажные платочки экономил. Если попросить его одолжить, он, несомненно, скажет, что простудился, и его актёрское мастерство будет настолько искусным, что его глаза почти сразу же покраснеют, он притворится, что простужен, по лицу потекут слёзы и сопли. Он также искренне скажет: «Извините, я взял только одну пачку. Видите ли, у меня ещё и насморк». Айдол, который готов пожертвовать своим имиджем ради пачки салфеток, действительно очень трудолюбив. Поэтому за прошедшие годы вокруг Линь Цзыу появилось не так много знакомых лиц.

Его нынешняя помощница – Бай Сяочуй, она недавно окончила колледж, с ещё не зажившими прыщами на лбу. Когда она впервые увидела Линь Цзыу, её лицо залилось краской, она была так взволнованна, что не могла вымолвить ни слова. В то время Линь Цзыу снимался в Юньнани, играя скользкого офицера Гоминьдана. Во время антракта он развалился на большом камне в своей дымчатой военной форме, закатав рукава до запястий, и смотрел на огненные облака над рекой Нунь, держа во рту пучок травы лисьего хвоста.

Сотрудники привели Бай Сяочуй и сказали: —Господин Линь, интервьюер здесь.

— Ага.

Линь Цзыу не встал и не обернулся. Он просто лежал на огромном камне, покусывая травку лисохвоста. Он пробормотал: — Понимаю. Я останусь здесь, а вы можешь идти.

Бай Сяочуй стояла за валуном, даже не решаясь поднять взгляд на Линь Цзыу. Кончики её пальцев дрожали.

Линь Цзыу спросил: — Как вас зовут?

— Я... я...

— Ты даже имени своего не помнишь?

Линь Цзыу встал на ноги, одежда его была полураспахнута.

— Девушка, как вы прошли первое и повторное собеседования и добрались до меня? Вы шутите?

— Нет, не в этом дело.

Под таким взглядом своего кумира Бай Сяочуй почувствовала, что задыхается. Спустя долгое время ей удалось вымолвить несколько слов: — Господин Линь, не могли бы вы дать мне автограф?

Линь Цзыу: — ...

Бай Сяочуй дрожащими руками вытащила из рюкзака тетрадь. Да, это был её школьный рюкзак. Она даже пошла с ним на собеседование. Обеими руками протянула его Линь Цзыу, голос её дрожал так, что он звучал не по-настоящему: — Извините.

— Так вы пришли попросить автограф? — Линь Цзыу не взял тетрадь, а лишь поднял брови и спросил.

Бай Сяочуй сказала: — Ах, нет. Я... я не ожидала, что смогу пройти два собеседования. Я... у меня нет амбиций быть ассистентом господина Линья. Я только что окончила университет, всё ещё плохо учусь, некрасива и никого не знаю. Я просто увидела объявление о вакансии в кампусе и захотела попробовать. Я определённо не подхожу на должность помощницы господина Линя, поэтому просто хочу получить автограф и уйти. Конечно, если мы сможем сфотографироваться вместе…

Она подняла глаза и осторожно взглянула на человека, небрежно сидевшего на камне, и её сердце екнуло.

Чёрт возьми! Разве не говорили те старшекурсники в колледже, что знаменитости в жизни не такие красивые, как по телевизору?Господин Линь, вы выглядите так реалистично!

— Да, вы наговорили кучу глупостей, — кивнул Линь Цзыу: — В общем, ты же не собираешься быть моей помощницей, верно?

— Верно...

Линь Цзыу лениво указал на неё: — Ну, тогда ты та самая.

Бай Сяочуй испугавшись закричала: — Что?!

Линь Цзыу снова откинулся на скалы, устраиваясь поудобнее и глядя на закат. Он спокойно произнёс: — Я так долго пользовался услугами „золотых медалистов" и „лучших помощниц", и единственные, кто не пробовал ничего нового, — это выпускницы. Малышка, я даю тебе один шанс. Не подведи меня.

Это заявление было похоже на: — Я бродил по Хуа Маньлоу больше десяти лет, мой меч несокрушим, и я видел бесчисленное множество людей, но единственная, кого я не трогал, — это девушка, разносящая чай. Девочка, не подведи меня.

С этого момента девушка, разносящая чай, точнее, девочка Бай Сяочуй, официально стала помощницей Линь Цзыу. Она была неопытной, медлительной и довольно непривлекательной, но её продолжительность работы у Линь Цзыу больше полугода поистине поразительна.

Однажды руководитель его компании серьёзно сказал ему: — Цзыу, деньги за найм помощницы платит компания. Давайте не будем экономить на том, на чём экономить не стоит, верно?

Линь Цзыу свернулся калачиком на мягком диване, невинно и чисто грызя ногти, широко раскрыв глаза: — Хозяин, что вы имеете в виду? Я не понимаю.

— Я считаю, что вам не нужно нанимать помощницу-выпускницу, чтобы сэкономить.

Линь Цзыу моргнул: — Но мне нравится Бай Сяочуй.

Начальник подумал, что должно быть, слишком долго чистил уши, и у него начались слуховые галлюцинации: — Что вы сказали?

— Я сказал, что мне нравится Бай Сяочуй, и я весьма доволен её работой.

Начальник был шокирован. Он нанял для него лучшего помощника в Гонконге, но ни разу не похвалил его, а Бай Сяочуй, по его словам, заслужила похвалу «весьма доволен». Он невольно задрожал: — Почему?

— Потому что вы все в шоке. Мне приятно это видеть, — лаконично ответил Линь Цзыу.

— И, теоретически, как властный генеральный директор , моим официальным партнёром должна быть девушка, разносящая чай. Начальник, вы не понимаете?

Начальник уже застыл, как ископаемое, рассыпающееся в прах от порыва ветра...

К сожалению, возможно, Линь Цзыу недооценил себя. Говорят, что истинное лицо горы Лу невозможно увидеть, находясь внутри неё. Собственные качества всегда неясны.

Например, в этот момент — роскошный президентский люкс, мягкая и удобная кровать, аромат эфирных масел для ванны и слегка приоткрытый белоснежный халат.

Любой генеральный директор налил бы себе бокал красного вина, лукаво улыбнулся и сказал девушке: — Присаживайся, составь мне компанию.

Но Линь Цзыу взглянул на неё и поднял подбородок, словно желая сказать: «Чего ты стоишь? Я тебя есть не буду. Садись».

Затем он подошёл к мини-бару, налил стакан... кока-колы... взял пакет... чипсов Lay's...

Сел на диван, с радостью разорвал упаковку и принялся за еду. Съев четыре-пять чипсов, он с веселым видом спросил Бай Сяочуй: —Расскажи, что случилось?

Бай Сяочуй нервно посмотрела на «властного генерального директора», стоявшего перед ней, в её глазах затрепетало бесчисленное количество сердечек. Через мгновение она нервно заговорила:

— Господин Линь...

— Хм?

— ...После того, как вы распаковали содержимое мини-бара, вам нужно будет подойти к стойке регистрации и заплатить.

— ...

Линь Цзыу на мгновение замер, его тонкие пальцы сжимали кусочек картофельных чипсов, застыв на месте. Через некоторое время он решительно протянул пакет чипсов Бай Сяочуй: — И тебе тоже стоит попробовать.

Бай Сяочуй посмотрела на него с дурным предчувствием: — Зачем...

Линь Цзыу торжественно заявил: — Таким образом, мы сможем разделить счёт.

Бай Сяочуй: — ...

Лучший способ испортить хорошую песню — не слушать её снова и снова до рвоты, а установить её в качестве мелодии пробуждения. Аналогично, лучший способ уничтожить кумира — не копаться в его тёмном прошлом, а стать его сотрудницей. Бай Сяочуй почувствовала, что её кумир снова рухнул. К счастью, за последние полгода она развила в себе мужество. Она молча взяла у Линь Цзыу пакет чипсов, спокойно положила его на журнальный столик и протянула голубую папку, которую принесла, к глазам Линь Цзыу.

— Господин Линь, вот резюме переводчиков, которых я просмотрела. Я выбрала несколько, которые могут вам понравиться. Хотите взглянуть?

Линь Цзыу удивился. «Так быстро? Должно быть, эта вакансия появилась только сегодня утром, верно?

Губы Бай Сяочуй дрогнули: — Восемь тысяч юаней в день — это просто деньги на ветер. Господин Линь, этого хватило бы, чтобы купить чипсы всему отелю. Вы действительно щедры, когда дело касается работы.

Линь Цзыу взял папку, устроился поглубже на диване и внимательно прочитал каждую страницу, подперев подбородок рукой. Когда он читал, он выглядел как небрежный аристократ: его тонкие, холодные белые пальцы были согнуты и покоились на краю подбородка, длинные прямые ресницы мягко опущены, отбрасывая двусмысленную тень на крылья носа, и он постоянно покусывал ноготь большого пальца, когда думал; его бледные губы были мягкими и влажными, изредка обнажая уголки белых, аккуратных зубов. Он читал с дотошным спокойствием. Пока не перевернул последнюю страницу.

— ......!!!

Имя и фотография в резюме заставили его почти мгновенно изменить цвет лица. Его вертикальное тело мгновенно напряглось, зубы ослабли, и он внезапно укусил большой палец. Кроваво-красный цвет Инь Янь мгновенно распространился от кончиков пальцев до губ. Линь Цзыу ничего не заметил. Он смотрел на резюме широко раскрытыми глазами, не веря своим глазам, и на его лице отражалось изумление и удивление...

— Господин Линь?! Господин Линь!

Бай Сяочуй также была шокирована его внезапной реакцией. Линь Цзыу наконец пришёл в себя после того, как она его позвала, но его глаза были полны замешательства.

— Господин Линь, что с вами? Вы в порядке?

Линь Цзыу закрыл глаза, а когда снова их открыл, то лучезарно улыбнулся: — Ах, конечно, всё в порядке.

— Тогда вы...

— Я оставлю эту папку у себя сегодня. Я внимательно её изучу и отвечу вам завтра.

Бай Сяочуй нерешительно кивнула, всё ещё с тревогой глядя на Линь Цзыу.

Казалось, мысли Линь Цзыу уже давно блуждали где-то далеко. Его взгляд, словно притянутый какой-то магнитной силой, невольно опустился и остановился на тонком резюме. Справа от резюме была цифровая фотография, паспортная, на белом фоне. На фотографии была изображена женщина с величественным и серьёзным лицом. Её лицо полно жизни, тёмные брови, выразительные глаза с острым, но в то же время неописуемой мягкости взглядом. Однако рядом с правым глазом у неё был шрам, глубокий и тянущийся до самого виска. Даже на цифровом фото это выглядел шокирующим. Линь Цзыу почувствовал, будто на его груди тоже был порез такой же длины и глубины, как и её шрам. Хлынула кровь, вонючая, сладкая и светящаяся теплым и пугающим красным цветом...

На фотографии девушка, которую он когда-то обнимал. В его памяти всплыли воспоминания, кипящая кровь, липкий пот и смятение. Постыдные мысли. Он не ожидал, что спустя много лет у них появилась возможность, снова встретиться в чужой стране.

Глава 3: Пациенты с мизофобией

Была глубокая ночь. Звёздное небо Неаполя было неподвижно, как вода. Отель, где остановились Линь Цзыу и его съёмочная команда, находился недалеко от Везувия. Подняв глаза, они увидели величественно возвышающийся действующий вулкан, уничтоживший Помпеи тысячи лет назад. А вдали бесконечная линия моря, уходила далеко за горизонт.

Линь Цзыу прилетел в Италию всего неделю назад, ещё не полностью адаптировался к разнице во времени, поэтому он привык ложиться спать поздно ночью. Он вышел на балкон, откуда открывался вид на разбросанные крыши приморских жителей, затем небрежно закурил сигарету и сунул её в рот. На этот раз он взялся за фильм, основанный на традиционном западном фэнтези, на вульгарной и крайне банальной вампирской теме. Однако режиссёру пришла в голову блестящая идея: он включил в сценарий популярную тему однополой любви, смешав её с восточными элементами.

В результате набросок сценария, который получил Линь Цзыу, был таков:

Си Чунсюэ, даосский священник с Дальнего Востока, встретил вампира Джакомо в Италии. Он использовал древние и таинственные алхимические заклинания, чтобы сражаться с ним, используя свой ум и магию. Они любили и ненавидели друг друга. Си Чунсюэ, сам того не зная, влюбился в Джакомо, используя тайные даосские методы, изменил кости вампира, надеясь превратить его в обычного человека. Однако Джакомо предаёт дружбу Си Чунсюэ, так как Си Чунсюэ когда-то убил его возлюбленную. Глубокая любовь Джакомо к ней остаётся неизменной даже после её смерти. Вся его вчерашняя нежность была лишь притворством, месть за свою партнёршу была главной целью его действий. В конце концов, Си Чунсюэ, убитый горем, лично убивает Джакомо. В ту ночь волосы Си Чунсюэ поседели и он отгородился от мира, растворившись в одиночестве.

Прочитав сценарий, Линь Цзыу невольно вздохнул: — В этом огромном мире есть режиссёр, настолько похожий на Мэри Сью, что я не могу не преклониться перед ним.

Его агент взглянул на него: — Говори на человеческом языке.

Линь Цзыу отшвырнул сценарий и сказал: — Братец, я не хочу играть.

Агент ответил: — Он известный итальянский режиссёр. Из-за запретной темы этот фильм, возможно, не выйдет в прокат в материковом Китае, но его точно увидят в Гонконге и в Тайване. Неужели ты не рассматриваешь эту возможность?

— Нет!

Агент поднял брови: — Но режиссёр отобрал так много актёров, но был заинтересован лишь тобой.

— Правда? — Линь Цзыу коснулся волос: — Я что, похож на Мадам Баттерфляй?

Агент: — ...Ты правда не хочешь ещё раз подумать? К тому же гонорар...

Сказав это, он указал на Линь Цзыу. Линь Цзыу небрежно ответил: — И всё? Ха-ха. Как я могу позволить из-за такой ничтожной суммы снизить мои стандарты в драмах? Не смешите, я очень этичный артист!

Его агент спокойно ответил: — Нет, там ещё один ноль в конце.

Линь Цзыу вскочил с шезлонга, взмахнул рукой и свирепо и бесстрашно произнёс: — Ладно, ладно, давай, бери, действуй!

— ... — Агент прищурился: — Вас не смущает, что на этот раз сценарий будет в стиле Мэри Сью?

Линь Цзыу держался на удивление хладнокровно и достойно: — Эта новаторская попытка объединить китайские и западные элементы в полной мере демонстрирует смелость и новаторство режиссёра. Такой персонаж, как Си Чунсюэ, с его сложным внутренним миром и многочисленными перевоплощениями, — это безусловно, настоящее испытание и вызов для моего актёрского мастерства. Как я могу отказаться? Не смешите, я артист, который осмеливается расширять границы, ха-ха.

Линь Цзыу был поистине эксцентричным актёром. Чтобы он согласился на роль, требовалось соблюдение следующих условий:

Во-первых, сценарий должен соответствовать его постоянно меняющейся эстетике.

Во-вторых, гонорар должен быть невероятно высоким. Кроме того, если второе требование выполнено, первое может быть смягчено. Если второе требование выполнено в полной мере, первое можно проигнорировать.

Но Линь Цзыу — очень надёжный актёр. Если он согласится на эту драму и начнёт играть, он больше не будет жаловаться на сценарий и полностью посвятит себя роли. Единственная проблема заключалась в упрямстве Линь Цзыу. Он категорически, ни за что не будет сниматься в постельных сценах или в сценах поцелуев. Если режиссёр потребует от него сделать это самостоятельно, то независимо от того, насколько высок гонорар или насколько работа соответствует его эстетике, он просто уйдёт без всяких переговоров. В индустрии развлечений, в мире, где сегодня ты спишь с моей девушкой, а завтра я сплю с твоим парнем, поведение Линь Цзыу, несомненно, заставляет людей считать его психически больным. Даже некоторые артисты, находящиеся в хороших отношениях с Линь Цзыу, шутили, упоминая об этом: — Линь Цзыу носит на шее табличку с надписью «фригидность» и показывает её людям.

Но Линь Цзыу высокомерно вздергивал подбородок, презрительно глядя на толпу, и просто говорил: — Я не хочу играть в таких сценах, потому что чувствую отвращение. Наш круг настолько хаотичен, кто знает, что не так с моим партнёром?

Одной этой фразой Линь Цзыу мгновенно стал объектом публичной критики. В развлекательных разделах разделах, на Weibo и WeChat многие актёры, словно моралисты, гневно обвиняли Линь Цзыу в сенсационности и клевете над коллегами. Линь Цзыу лишь презрительно фыркнул, даже не пытаясь спорить. Хотя такое поведение и навлекало на него беду и вызывало у многих глубокую ненависть, оно же лишь укрепило преданность его поклонников.

Линь Цзыу вышел на балкон, докурил сигарету и вернулся в спальню. Он сел за стол и начал репетировать реплики к завтрашнему дню. Несмотря на окружение иностранцев, несколько ошибок были вполне приемлемы, но его обсессивно-компульсивное расстройство, свойственное Деве, заставляло его репетировать до тех пор, пока он не произнесёт каждое слово правильно. Линь Цзыу, возможно, и был самым отвратительным актёром в команде, но все, кто с ним работал, признавали, что у него всегда было меньше всего неудачных реплик.

Но сегодня Линь Цзыу не мог сосредоточиться, декламируя реплики. Он продолжал декламировать, пока взгляд не упал на стопку резюме. Когда он пришёл в себя, папка уже была открыта. Он долго смотрел на лёгкую улыбку на лице человека на последней странице. Линь Цзыу открыл компьютер и достал папку с фотографиями под названием «Сильные удары, летящий в пепел». Логично, что с таким пикантным названием здесь должны быть классические японские боевики, европейские и американские эротические фильмы или хотя бы куча обнажённых фотографий актрис, чтобы оправдать взрывное название. Но в этой папке было импортировано лишь несколько старых фотографий. Он нажал на одну из фотографий, но это была очень старая групповая фотография старшеклассников. Лица некоторых людей даже не были чёткими. Он впился взглядом в лицо одной из девушек, словно самка гепарда, притаившаяся в кустах и долго причмокивая губами толстого ягнёнка...

На следующее утро у Линь Цзыу выдалось свободное время, и он сидел со съёмочной группой, потягивая напиток и наблюдая за съёмками других актёров, знакомясь с работой съёмочной группы.

Бай Сяочуй подбежала: — Господин Линь.

— Хмм? — Линь Цзыу, надув щёки и кусая соломинку, повернул голову с широко раскрытыми глазами спросил: — Что ты делаешь?

Бай Сяочуй была ошеломлена: — Господин Линь, почему у вас сегодня тёмные круги под глазами?

Чушь, если применить силу, то она превратится в пепел.

[ Ещё можно и так перевести: "Сильная мастурбация до пепла и праха" или же, "вынужденная мастурбация, была бы уничтожена"]

Линь Цзыу закатил глаза: — Я играл в игры.

Бай Сяочуй: — ...

Линь Цзыу славился своей интернет-зависимостью, особенно боевыми искусствами и онлайн-играми со сказочными сюжетами. Бай Сяочуй на мгновение лишилась дара речи. Будучи законопослушной и честной девушкой, она искренне не понимала, почему мальчишки так увлекаются такими играми, где ничего особенного, кроме как прокачиваться, делать не нужно.

Линь Цзыу прикусил соломинку и спокойно спросил: — О чём ты хочешь со мной поговорить?

— А, эти вчерашние резюме. Интересно, господин Линь...

Она не успела договорить, как Линь Цзыу вытащил из стоявшей рядом сумки пачку бумаг и протянул ей.

— Смотри, вот она. Иди и свяжись с ней.

Бай Сяочуй взглянула и увидела, что это последнее резюме от вчерашнего дня. Оно принадлежало женщине примерно возраста Линь Цзыу. У неё должно было быть красивое лицо, но по какой-то причине рядом с правым глазом проходил шрам, словно рассказывающий нежную и печальную историю.

— Ло Сяо... – Бай Сяочуй произнесла её имя, затем подняла взгляд и увидела, как лицо Линь Цзыу озадачилось при упоминании этих двух слов.

Внезапно Бай Сяочуй почувствовала прилив женской интуиции и спросила: — Господин Линь... вы знакомы с этим человеком?

Линь Цзыу резко пришёл в себя и уставился на неё: — Что?

— А, ничего. — Бай Сяочуй встретила его внезапно пронзительный взгляд и замахала руками.

— Мне просто показалось, что господин Линь выглядит немного иначе, чем обычно. Я просто спросила...

Линь Цзыу некоторое время смотрел на нее, а затем его взгляд постепенно расслабился. После долгой паузы он повернул голову, наблюдая за суетливой командой, его взгляд, казалось, был устремлён куда-то вдаль.

Он спокойно ответил: — Да. Я её знаю.

— Что? Неужели это совпадение?

Линь Цзыу спрыгнул с перил, и его лицо снова приняло беззаботное выражение. Он потянулся и небрежно сказал: — Да, мир тесен. После стольких лет старые одноклассники всё ещё встречаются. Ха-ха-ха.

Бай Сяочуй была ещё больше шокирована: — Она одноклассница господина Линя?!

Линь Цзыу ухмыльнулся: — Да, она моя старшая. Мы жили в общем общежитии в одном здании. Она жила этажом выше.

Его улыбка была такой яркой, а тон таким веселым, что Бай Сяочуй вдруг на мгновение почувствовала, что Линь Цзыу, кажется, намеренно пытается что-то скрыть, ведя себя так естественно.

Бай Сяочуй не стала заострять на этом внимание. Она опустила голову и ещё раз внимательно посмотрела на цифровое фото в резюме. Наблюдая, она сказала: — Вот это судьба. Я немедленно свяжусь с ней. Если всё пройдёт хорошо, она сможет присоединиться к команде сегодня же вечером.

Но Линь Цзыу больше не слушал её. Он прикусил соломинку, напевая «Восемнадцать прикосновений» крайне непристойным тоном, и неторопливо пошёл прочь.

Глава 4: Жестокая женщина

Кровь стекала со лба на веки, слегка застыв под густыми ресницами, но в конце концов багровый румянец проник в глаза. Сквозь кровь Линь Цзыу увидел, как кто-то вторгся в его поле зрения.

Мужчина был высоким и стройным, в чистой белой рубашке с медово-красными руками, обнажёнными под полузасученными рукавами. Когда он вытянул руку, чтобы защититься от ножа гангстера, его натянутые мышцы легко напоминали дикого леопарда, скачущего по пустыне, с яркой шерстью и поразительной силой.

— Чёрт, кто ты, чёрт возьми, такая? Мужчины ищут драки, а ты, женщина, устала от своей работы и пришла вмешиваться?!!

Высокая девушка преградила Линь Цзыу путь, спиной к свету. Она холодно сказала: — Он мой младшенький. Ты спросил меня, прежде чем ударить его?

Управляемый нож яростно взмахнул перед её носом. — Эй, младшенький? Кажется, это твой парень. Сестренка, ты слишком рано влюбилась.

Голос девушки был холоден как сталь: — Отвали!

Мужчина был в ярости: — Ты такая высокомерная! Думаешь, я женщин не трогаю? Я тебя до смерти забью! К чёрту твою мать!

Сказав это, он действительно взял нож и замахнулся. В мгновение ока девушка откинулась назад, и мачете рассекло её развевающиеся волосы. В следующую секунду она подняла руку и ударила мужчину по локтю, вырывая мачете. Ловким движением она обрушила лезвие ему на шею. Серия движений была плавной, слаженной, полной дикой жестокости и ловкости. В момент шока нож перешёл из рук в руки.

Девушка держала нож вертикально и холодно посмотрела на мужчину: — Ты всё ещё борешься?

В те времена сдаться было формой насмешки, не говоря уже о том, чтобы быть сбитым с ног маленькой девочкой. Мужчина с ножом дрожал, но всё ещё не осмеливался произнести «нет».

Группа смотрела на девушку с нетерпением, словно мечтая использовать глаза как ножи, чтобы срезать с её тела кусок плоти. Стороны застыли в патовой ситуации, воздух был подобен натянутой тетиве, готовой лопнуть в любой момент.

Внезапно кто-то из толпы воскликнул: — Чёрт возьми, кажется, я тебя знаю, ты выглядишь знакомо, ты живёшь на улице Цяотоу в северной стороне?

Девушка: — ...

Видя её согласие, бандиты словно осмелели и закричали: — Чёрт тебя побери! Раз ты из тех мест, то, должно быть, слышала имя молодого господина У, верно? Ты смеешь приходить и нарываться, когда его люди что-то замышляют? Думаю, тебе жить надоело!

Молодой господин У, о котором он говорил, был богатым представителем второго поколения, очень влиятельным и печально известным в то время. В то время Дуньхуан был ещё преимущественно бедным, и семья У была одним из немногих богатых застройщиков. У госпожи У родился сын в преклонном возрасте, и она избаловала его до смерти. В Дуньхуане в то время все знали, что молодой господин У – человек, с которым нельзя шутить, стоит только услышать его имя.

Девушка действительно на мгновение замерла, а затем спросила: — У Ши?

— Ты знаешь, но всё ещё не знаешь, что для тебя лучше!

Девушка молча опустила глаза, а затем подняла лицо с презрительной усмешкой: — Сам У Ши – просто никчёмный человек. Если ты последуешь за ним, не станешь ли ты хуже расшитой подушки?

— Ты...!

Разъярённые головорезы неистовствовали и негодовали. Молодым людям, промытым мозгами на драмах о боевых искусствах, всегда снятся нелепые сны. Как они могли позволить себе пощёчину?

Наконец началась жестокая схватка. Кровавая, жестокая, подавление и контрподавление, одна против десяти. Для юного Линь Цзыу именно так он запечатлел воспоминание об этой яростной битве. Думая об этом, до сих пор, он ощущал рыбный запах и налитые кровью глаза.

Девушка с северо-запада металась и извивалась, словно гепард, атаковала и нападала, словно лев, а горячие капли пота запеклись на её упругой и красивой поверхности, словно пар, покрывающий кипящую медь.

Линь Цзыу, покрытый ранами от предыдущих побоев, сидел неподвижно, безучастно глядя на её свирепую фигуру. Он был всего лишь одноклассником, с которым она тогда была мало знакома, да и учились они в разных классах. Он не понимал, чем заслужил помощь девушки.

В этой схватке она была словно рыцарь из книги, с прямыми ударами и пинками, и она одержала верх. Линь Цзыу, наблюдавший сзади, всё понял. Эти хулиганы просто боролись за импульс и численное преимущество. Некоторые из них размахивали ножами, но на самом деле никогда не убивали даже курицу. Но девушка была хорошо натренирована, и ее навыки были настоящими. Видя, как она становится всё смелее и смелее,  Линь Цзыу уже собирался вздохнуть с облегчением, когда внезапно в синем небе сверкнул клинок. Он вдруг широко раскрыл глаза, и в его зрачках мелькнула вилка, словно быстрая и ядовитая змея, обвивая девушку и устремляясь прямо к нему!

— Уйди с дороги! – девушка заметила это и резко обернулась. Взгляд Линь Цзыу упал на красивое лицо, покрытое потом. Брови её изогнулись, между ними пролегла складка. Почти не раздумывая, она рванулась вперёд, схватив вилку одной рукой. Её ладонь мгновенно рассекла, хлынув кровь. В этот момент другой мачете отчаянно обрушился на неё.

В тот же миг кровь Линь Цзыу застыла в жилах. Он закричал, и его голос был настолько искажён, что он даже не мог разобрать ни слова. Он звал этого человека по имени: — Ло Сяо!!! Ло Сяо!!!

Линь Цзыу внезапно приподнялся на кровати, хватая ртом воздух. Его лицо, бледное как простыня под мягкими, темными, растрепанными волосами, было белым как бумага. Ему снова приснился тот день. Он тяжело дышал, его колотящееся сердцебиение было слышно в тишине президентского люкса. Его хлопковая футболка была мокрой от пота. Он долго сидел один на огромной кровати, пока наконец не успокоился. Он закрыл лицо ладонями, устало и яростно потирая их. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел это прошлое, хотя он бесчисленное количество раз просыпался посреди ночи из-за этого ужасного происшествия. Но прошло так много лет...

Может быть, потому, что он снова увидел её фотографию. Возможно, потому, что он мог скоро снова ее увидеть.

Линь Цзыу откинулся на мягкий матрас Симмонса, тыльная сторона ладони покоилась на лбу. Он смотрел на готический потолок, погрузившись в мысли: — ... Ло Сяо ...

Он покачал головой, пытаясь стряхнуть эту навязчивую мысль, но безуспешно. Поэтому он нащупал телефон на тумбочке у кровати, чтобы посмотреть время. Как только экран телефона разблокировали, появилось сообщение. Линь Цзыу открыл его и увидел, что оно было отправлено Бай Сяочуй четыре часа назад. Его нельзя беспокоить, когда он спит, иначе он разозлится. Поэтому, если только небо не рухнет, люди осмеливаются писать ему в это время только сообщения, но не звонить.

— Господин Линь, прибыла госпожа Ло. Я всё ей объяснила и организовала её проживание в отеле. Когда проснётесь, можете зайти в номер 3012 и найти её. Бай Сяочуй. O(∩_∩)o

— ...

Линь Цзыу взглянул и почувствовал, как его сердце замерло. Он затаил дыхание и перечитал сообщение ещё раз, слово за словом. Перечитав ещё раз, он вскочил с кровати, как кот, которому наступили на хвост, и поспешно выбежал. Через несколько секунд он вернулся и побежал прямиком к шкафу. Чёрт, от волнения он выбежал в одних шортах и врезался в уборщицу. Шутишь? Он же серьёзный актёр, как уборщица могла видеть его голым за считанные минуты? Фырк!

Пять минут спустя Бай Сяочуй разбудил телефонный звонок со стойки регистрации. Администратор на стойке регистрации нервно говорила на ломаном английском так быстро, что она остолбенела и уловила лишь несколько обрывочных фраз вроде «Приходите на помощь» и «Кажется, у господина Линя какое-то психическое заболевание». Голос Линь Цзыу был приглушен где-то рядом:

— Я же сказал, мне нужна карточка от номера! Ты что, не понимаешь, что такое карточка от номера?

Бай Сяочуй: — ...

Когда она спустилась в своей огромной пижаме, Линь Цзыу и администратор спорили друг с другом, не желая уступать, похоже, вот-вот подерутся. К счастью, было раннее утро, и вестибюль был пуст, иначе эта сцена была бы просто утренним чаепитием.

Бай Сяочуй подбежала и с тревогой спросила Линь Цзыу: — Что случилось? Что происходит?

Когда парень на стойке регистрации увидел её, он сразу сказал: — Он ведёт себя неразумно. Я не могу дать ему ключ от номера!

Линь Цзыу сердито воскликнул: — Весь персонал отеля арендован... Где ключи? Дайте мне! Иначе я не смогу войти!

Нет, я должен нести ответственность перед клиентами. Кто знает, какие у вас намерения!

Линь Цзыу широко раскрыл глаза: — Я молод и красив, и стою целое состояние. Если и есть какие-то намерения, то это должен быть кто-то другой, кто имеет намерения по отношению ко мне! Дайте мне ключ!

— Нет, всё верно! В противном случае я позвоню гостье в номер 3012 и уточню у неё ситуацию.

Линь Цзыу тут же остановил его: — Нет! Это другое. Я просто не хочу, чтобы она узнала заранее!

Парень на стойке регистрации посмотрел на него с презрением: — Я знал, что у вас есть какие-то скрытые мотивы!

Бай Сяочуй лишилась дара речи: — ...Итак, господин Линь, вы хотите пойти в комнату госпожи Ло?

— Ага! — Линь Цзыу энергично закивал. Бай Сяочуй очень хотела проверить, не растёт ли у него из спины собачий хвост, виляющий взад-вперёд.

Бай Сяочуй вздохнула: — Ключ не нужен. Пойдём со мной.

Она повела Линь Цзыу на третий этаж и указала на коридор справа: — Вчера я специально попросила госпожу Ло не запирать дверь, если это возможно. Господин Линь может прийти искать её утром, так что она, вероятно, не станет запирать дверь. Вы можете найти её прямо там.

Когда Линь Цзыу толкнул дверь, в комнате было очень тихо, не было ни звука. Ло Сяо приехала в Неаполь вчера очень поздно и, вероятно, ещё спала. Линь Цзыу прошел через прихожую и гостиную, на две секунды остановился у полуоткрытой двери спальни, а затем протянул руку, чтобы открыть холодную лакированную дверь из тикового дерева. Шторы в спальне были едва задернуты. На улице было темно, и рассвет уже не за горами. Он ступил на мягкий кашемировый ковёр, затаив дыхание, обошел кровать. Ло Сяо всё ещё спала, укутавшись в толстое пуховое одеяло, спиной к нему, так что одеяло выгнулось, принимая форму свернувшегося калачиком спящего человека. Линь Цзыу почувствовал, как кончики его пальцев слегка дрожат, словно он испытывал неловкость и беспокойство от первой встречи со старым другом. Он постоял так мгновение, прежде чем медленно приблизиться к ней...

Однако в этот момент он вдруг почувствовал за спиной легкое движение воздуха. ...Кто-то?!

Почти сразу же его охватило чувство опасности, заставившее его внезапно поднять руку и обернуться, готовый ударить преследователя позади него железным кулаком. Но тот двигался быстрее, невероятно ловкий в тусклом свете. Прежде чем он успел разглядеть того, человек увернулся. Сильный кулак Линь Цзыу задел тому волосы. Человек тихо усмехнулся и потянулся, чтобы схватить Линь Цзыу за руку. Несмотря на женственные черты, Линь Цзыу отнюдь не был хрупким и изнеженным парнем. Его пропорциональные мышцы были отточены в спортзале, и он регулярно тренировался в стиле саньда с тренером. Заметив, что человек пытается схватить его за руку, он тут же отбил его тыльной стороной ладони, развернулся и спикировал, словно гепард, набрасывающийся на добычу. Его мощные ноги яростно обрушились на колени этого человека!

Но тот не спешил. С помощью мебели в комнате оперся на стол рядом с собой и фактически подпрыгнул, чтобы уйти от размашистой ноги Линь Цзыу. Линь Цзыу был поражен. У этого человека такие острые навыки. Но у него не было времени думать о большем. Человек уклонился от атаки и уверенно приземлился на землю. Затем в Линь Цзыу с сильным ветром полетел еще один ручной клинок. Линь Цзыу поднял руку, чтобы блокировать удар, и ему удалось его отразить. Но по какой-то причине этот удар казался жестоким, но прежде чем коснуться руки, он внезапно отнял у него восемь единиц силы. Когда удар коснулся руки, боль была несильной.

— Ты...

Линь Цзыу удивился намерениям противника, но тот вдруг презрительно усмехнулся и повернулся к Ло Сяо, которая всё ещё спала на кровати. Похоже, намерение этого человека причинить ему боль является ложным, а его истинным намерением было навредить Ло Сяо. Взгляд Линь Цзыу мгновенно похолодел. Не сказав больше ни слова, он схватил человека за плечи и прорычал низким, яростным голосом: — Кто ты, чёрт возьми, такой? Что тебе нужно?!

Человек не ответил, вместо этого ткнув Линь Цзыу локтем в грудь. Линь Цзыу хмыкнул, но не отпустил. Предыдущий обмен ударами и пинками перешёл в борьбу, похожую на качели. В тусклом свете Линь Цзыу не мог разглядеть лицо, но его сила продолжала нарастать, словно гормоны безмолвной борьбы в спальне. Линь Цзыу вцепился в воротник того, пристально глядя ему в глаза, и бормотал ругательства по-английски: — Чёрт возьми! Кто ты такой? Скажи мне!

Но эти глаза не встретились с его взглядом. Они оба надолго застыли на месте, пока Линь Цзыу не покрылся потом, и тогда тот внезапно ослабил хватку. Когда Линь Цзыу подумал, что его превзошли, тот с невероятной скоростью схватил его за талию. Он вздрогнул. Человек резко ущипнул его за нежную кожу на талии, затем поднял ногу, чтобы подставить ногу Линь Цзыу. Не успел он даже выругаться, как споткнулся, потеряв равновесие, упал на кровать!

— Чёрт!

Он никак не ожидал такой хитрости. Линь Цзыу тяжело опустился на мягкий матрас, его невероятная сила заглушалась мягкостью матраса Симмонса. Но он продолжал держать того за воротник и потянул его за собой, увлекая за собой, и тот, мягко приземлившись, оказался сверху. Это совершенно ошеломило Линь Цзыу. В кондиционированной комнате двое людей плотно прижались друг к другу, не оставляя зазоров. Грудь прижималась к груди Линь Цзыу. Это была мягкая и пухлая женская грудь, а в её дыхании чувствовался лёгкий аромат тела девушки. Ноги двух людей всё ещё были тесно переплетены после недавнего соперничества. Сейчас это казалось яростным противостоянием, но когда они перешли на кровать, оно вдруг стало очаровательным и двусмысленным. Ожесточённая схватка утихла, дыхание обоих стало прерывистым. Линь Цзыу даже чувствовал, как поднимается и опускается грудь противника. Каждый взлёт и падение совпадали с биением его собственного сердца, создавая странный резонанс. Человек ослабил руку на талии Линь Цзыу, наклонился к его лицу и слегка приподнялся, и наконец, был готов посмотреть прямо в лицо Линь Цзыу. Линь Цзыу и так уже был напуган прикосновением женского тела, а его кожа на голове онемела. Однако его крепко прижало, а ноги переплелись с ногами этой женщины, так что он не мог даже пнуть её. Но он был так напуган, что в этот момент внезапно вспомнил: — Где Ло Сяо?! Разве Ло Сяо не лежит на этой кровати? Если бы он упал вот так, он должен был бы столкнуться с Ло Сяо! Но позади него не было ничего, кроме мягкой подушки. Неужели...

Он вдруг впился взглядом в пару глаз, возвышавшихся над ним. Они были угольно-чёрными и яркими, словно звёзды на воде. В глазах этой женщины даже мелькнула тень улыбки.

Глава 5: Воссоединение старых друзей

— ... — Линь Цзыу мгновенно понял, и кровь бросилась ему в лоб. Даже кончики ушей покраснели. Он не знал, было ли это из-за сильного гнева или по какой-то другой причине. Он чуть не выругался сквозь стиснутые зубы: — Ло, Сяо! Мои проклятые предки!!

Женщина, прижимавшая его к себе, громко рассмеялась и небрежно наклонилась, обнимая Линь Цзыу, который был зарыт в одеяло и не мог пошевелиться. Словно самка, ласково узнавшая своего детёныша, она протянула руку и ущипнула Линь Цзыу за благородную, холодную щёку, от чего лицо Линь Цзыу покраснело ещё сильнее, почти до крови.

— Ха-ха-ха, ты и правда поверил, ты даже на это купился? Я свернула одеяло в форме человека, чтобы подразнить тебя, а ты поверил! Ха-ха-ха, Линь Цзыу, какой ты смешной, хах-ха-ха. — она бесстыдно смеялась над ним.

Линь Цзыу чувствовал, что его лёгкие вот-вот взорвутся от ярости: — Не трись об меня! Ты что, собака чёртовая?! Мужчины и женщины не должны прикасаться друг к другу, отвали! Убирайся!!

Ло Сяо рассмеялась и отвернулась, отстраняясь от него. Линь Цзыу быстро вскочил, схватил пуховую подушку и с силой бросил ей в лицо: — Чёрт возьми, Ло Сяо, жаль, что я так тебе доверял! Ты, ты ...

Ло Сяо всё ещё смеялась так сильно, что упала. Подушка заглушала её дьявольский смех, но она всё равно смеялась до дрожи. Наконец, она протянула руку, похлопала Линь Цзыу по талии, неопределённо улыбнулась и сказала: — Прекрати, ты меня душишь!

— Лучше я тебя задушу, завтра это будет на первых полосах газет! — Линь Цзыу сердито крикнул, но всё же отбросил подушку.

Освободившись, Ло Сяо снова принялась радостно щипать Линь Цзыу за лицо: — Линь Цзыу, Линь Цзыу, не могу поверить, что снова вижу тебя здесь. Ну же, покажи мне, как ты вырос.

— Ты больная, Ло Сяо? Перестань меня щипать! Эй! Перестань трогать мои волосы! Тебе конец...

Ло Сяо надоело с ним бороться, и улыбаясь потянулась к прикроватной лампе. Она зажглась, озарив комнату мягким, тёплым жёлтым светом. Двое людей, только что боровшиеся в темноте, внезапно затихли. После стольких лет, наконец-то увидеть лицо друга, наполнило бы эмоциями даже самого бессердечного человека.

Ло Сяо оперлась на руку, пристально глядя на мужчину рядом, переводя взгляд с кончиков бровей до подбородка, туда и обратно. Наконец она улыбнулась: — Линь Цзыу, ты правда красивее, чем по телевизору, неплохо.

Линь Цзыу: — ...

Яркий свет резал глаза, чуть не доводя до слёз. И всё же перед глазами стояла мягкая улыбка Ло Сяо, мало чем отличавшаяся от той, что он помнил: такая же яркая и солнечная, с благородными чёрными глазами, острыми бровями и глубокой ямочкой на уголке рта, словно изысканное вино смешанное со сладким мёдом. Линь Цзыу смотрел на неё, его горло словно что-то сдавило, и он не мог вымолвить ни слова. У неё всё ещё был тот неприятный шрам на правом глазу, пересекающий некогда красивое лицо. Этот шрам, такой отвратительный на фоне этих улыбающихся глаз, словно безмолвно говорил о нежном, но печальном прошлом. Линь Цзыу закрыл глаза, его ресницы были влажными, когда они встретились.

— Да, — Линь Цзыу закрыл глаза и слегка улыбнулся: — Ты тоже стала гораздо красивее, чем прежде, хотя всё ещё немного отстаёшь от меня.

Ло Сяо равнодушно развела руками: — Бесполезно. Я не хочу соревноваться с мужчиной в красоте.

За окном восходящее солнце наконец-то пробилось сквозь слои тёмно-синего бархата, облака пронзили небо. Золотистый блеск проник сквозь тонкие кисейные занавески, озаряя комнату ярким светом. Съёмочная группа начала съёмки в десять часов. Линь Цзыу и Ло Сяо давно не виделись, и им обоим было о чём поговорить. Они долго болтали в комнате, обсуждая выбор, сделанный после окончания школы, о своём развитии за эти годы, о банте в волосах девушки в первом ряду, и о спектакле, в котором играл Линь Цзыу.

Выслушав рассказ Ло Сяо об учёбе за границей, Линь Цзыу глубоко вздохнул: — К счастью, я не пошёл по твоему пути. Английский меня чуть не убил, не говоря уже о латыни... Тск-тск, Ло Сяо, я так хочу раскроить тебе голову и посмотреть, что там внутри.

Ло Сяо улыбнулась и сказала: — Давай не будем обо мне, поговорим о тебе. Я вижу посты о тебе на каждом форуме. Я и представить себе не могла, что тот младший, который раньше завтракал со мной, станет таким талантом.

Линь Цзыу лениво потянулся и небрежно сказал: — Просто взгляните на моё лицо. Я все-таки красивый.

Это была шутка. Линь Цзыу не пытается выпендриться, он усердно работал, чтобы стать настоящим талантливым актёром. Он был готов взяться за самую посредственную роль в драме, если чувствовал, что это позволит ему улучшить актёрское мастерство. Он готов был, не моргнув глазом, отказаться от своего образа айдола.

Они немного поговорили. Линь Цзыу посмотрел на часы и сказал: — Уже поздно. Пойдём. Я познакомлю тебя, я провожу тебя к остальным членам команды.

Ло Сяо кивнула, оттолкнулась от кровати тыльной стороной ладони, небрежно надела туфли и начала завязывать шнурки. Линь Цзыу с улыбкой наблюдал, как она надевает туфли, и вдруг сказал: — Это так на тебя похоже.

— Что?

Линь Цзыу улыбнулся и ответил: — Это как когда я каждое утро ходил на пробежку. Мне было лень вставать с кровати, и каждый раз ты спускалась с верхнего этажа общежития, завязывала мне шнурки и подталкивала вставать. Чёрт возьми, это были действительно... — он вздохнул от волнения, но замолчал.

Ло Сяо усмехнулась: — Скучал?

Линь Цзыу фыркнул, прислонившись к стене скрестив руки на груди, и без особого энтузиазма сказал что-то неискреннее: — Чего я лишился? У меня была одна старшая, которая врывалась в мужское общежитие и просыпалась даже быстрее будильника. Это было ужасно.

Ло Сяо прищурившись спросила: — Правда?

Линь Цзыу усмехнулся: — Неправда.

— Ну, говорить правду это традиционная добродетель китайской наций.

Ло Сяо медленно надела туфли, переставляя ноги, чтобы им было удобнее в туфлях из овчины. Затем она встала, прошлась мимо Линь Цзыу, и погладила его по голове. Она улыбнулась, и на её щеках появились глубокие ямочки: — Пойдем, малыш Линь Цзыу. Сестра возьмёт тебя на пробежку.

С Ло Сяо в качестве переводчика Линь Цзыу стало гораздо легче общаться с итальянскими коллегами. Ло Сяо не только превосходно переводила, но и дружила с Линь Цзыу много лет, Иногда, даже не произнося ни слова, Ло Сяо понимала, что Линь Цзыу пытается сказать, по едва заметному жесту или взгляду.

Линь Цзыу выпил свежевыжатый апельсиновый сок во время антракта и радостно вздохнул: — Как освежает!

Ло Сяо подошла и увидела Линь Цзыу, одетого в даосское одеяние по сценарию. Она сидела на перилах, свесив длинные ноги, и выглядела очень расслабленной. Она невольно рассмеялась. Держа в руке бумажный пакет, она сказала: — Господин даос, пожалуйста, подвиньтесь немного и освободите мне место.

Линь Цзыу отошёл в сторону. Ло Сяо села рядом с ним и протянула пакет: — Ешь.

— Что это?

Ло Сяо прищурилась, посмотрела на серые хребты Везувия, уходящие вдаль, и небрежно указала на бумажный пакет: — То, что я приносила тебе в качестве закуски, когда ты учился в школе.

Линь Цзыу чуть не подпрыгнул: — Чёрт, Цзунцзы?!

— Да. Это из Уфанчжая.

Линь Цзыу быстро разорвал бумажную упаковку и увидел внутри очищенные белые пельмени из клейкого риса с начинкой из красной фасоли. Они были пухлыми, очень милыми и привлекательными, но его глаза были широко раскрыты, словно он увидел привидение. Через некоторое время он сказал:

— Ло Сяо, ты просто богиня... Где ты это взяла?

— О. У подножия горы есть китайский ресторан. Хозяйка моя подруга. Я позвонила ей, пока ты был на съёмках, у неё как раз оказались рисовые пельмени «Уфанчжай». Я попросила её приготовить их и прислать. —  Ло Сяо спокойно сказал: — Ешь их, пока они совсем не остыли. Я знаю, ты их любишь.

Линь Цзыу повернул голову и долго смотрел на Ло Сяо, не говоря ни слова.

Пока она не стала возмущаться от его пристального взгляда и не спросила: — Что ты делаешь?

Глаза Линь Цзыу были словно у волчонка, разглядывающего свежее мясо: — Ло Сяо, Ло Сяо, если бы я всегда не относился к тебе как к мужчине, я бы сразу же сделал тебе предложение.

Ло Сяо рассмеялась и сказала: — О, ты так хочешь жениться на мне только потому, что я угостила тебя рисовыми Цзунцзы? Я столько лет прожила в Италии, как я могу показаться перед своим бывшим одноклассником, без связей? Просто сосредоточься на съёмках. Я отвезу тебя куда-нибудь сегодня вечером.

Линь Цзыу откусил большой кусок Цзунцзы, надул щёки, как белка. Жуя, он смотрел на неё широко раскрытыми глазами: — Куда?

Ло Сяо взъерошила ему волосы: — Узнаешь сегодня вечером.

Слова Ло Сяо вселили в Линь Цзыу надежду. Он выкладывался по полной весь съёмочный день, практически не было ни одного пропущенного эпизода, что очень порадовало режиссёра. Хотя этот парень любит важничать и даже сразу по прибытии уволил нанятую им женщину-переводчицу, но когда дело доходит до съемок, его актёрское мастерство поистине безупречно.

После съёмочного дня бородатый режиссёр показал Линь Цзыу большой палец вверх и сказал: — Брависсимо!

Учитывая интеллект Линь Цзыу, как он мог не понять, что имел в виду режиссёр. Но он всё же поднял свой заостренный подбородок в сторону Ло Сяо, многозначительно спрашивая, и самодовольно улыбнулся: — Пожалуйста, переведите мне. Что сказал этот медведь?

Ло Сяо сдержала улыбку и с оттенком снисходительности сказала: — Люди хвалят тебя, почему ты называешь иго медведем?

Линь Цзыу радостно подбежал к ней, приложив указательный палец к губам: — Не говори так, а то уволю!

— Хорошо, — с улыбкой сказала Ло Сяо: — Как я смею это говорить, ты теперь мне не начальник?

— Отлично, — Линь Цзыу снова приложил указательный палец к губам Ло Сяо, изображая жест молчания, его тёмные глаза сияли улыбкой: — Теперь, когда я сам начальник, у меня улучшилось настроение. Я вполне могу рассмотреть возможность поддержать тебя.

— Хорошо, тогда я подожду.

Ло Сяо позволила кончикам пальцев Линь Цзыу коснуться своих губ, тихонько посмеиваясь. Её дыхание коснулось кончиков пальцев Линь Цзыу, вызвав у него лёгкий зуд: — Но, начальник, сначала вам следует смыть макияж. Соберите вещи и встретитесь со мной у входа в отель позже. Я провожу вас вниз с горы.

Линь Цзыу смыл макияж, разделся и переоделся в повседневную одежду. Подойдя к железным воротам отеля, он не увидел Ло Сяо. Он только размышлял, как вдруг увидел белую машину, медленно поднимающуюся по горной дороге. Стекло машины опустилось, открыв лицо Ло Сяо. Она была в солнцезащитных очках, одной рукой держала руль, другой указывала на дверь, улыбаясь обнажая белые зубы.

— Садись в машину. Я тебя покатаю.

— Твой дядя... — пробормотал Линь Цзыу: — Ты такая молодец, Ло Сяо, ты сюда приезжала?

Ло Сяо спросила: — А что насчёт этого выражения? В конце концов, я тоже постоянный житель островного государства.

Линь Цзыу: — ...

Ло Сяо посигналила: — Чего ты стоишь? Разве ты не хочешь сесть в эту роскошную машину?

Линь Цзыу открыл дверцу машины, сел на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности и повернулся к Ло Сяо: — Я бы точно не поехал в машине, которая не была бы роскошной. Ради тебя я обойдусь и этой.

Ло Сяо от души рассмеялась, её зубы были ровными и красивыми, а весь её вид был неописуемо весёлым и ясным.

— Я никогда никого не вожу в этой машине, и пассажирское сиденье уже давно пустует. Линь Цзыу, ты единственный

Сердце Линь Цзыу внезапно дрогнуло. Улыбка Ло Сяо и эта «неповторимость» словно пронзили какую-то чувствительную точку в его груди, и что-то сладкое и горькое вырвалось наружу...

Он чуть не выпалил: "Ло Сяо, ты нашла себе парня?"

Глава 6: Ресторан на берегу моря

Он чуть не выпалил: «Ло Сяо, ты нашла себе парня?», но едва слова коснулись его губ, он крепко прикусил их. Что, если... её ответ будет «да»? Он жаждал узнать ответ, но не осмеливался. Он давно понял, что Ло Сяо считает его только младшим братом и никогда не думала о нём иначе. У него даже не хватило смелости спросить. Поэтому его чувства к Ло Сяо всегда были чем-то, что нельзя было выставлять напоказ, чем-то скрытым и извращённым. У него даже не хватает смелости спросить.

Линь Цзыу отвернулся, глядя на горную дорогу впереди, избегая взгляда Ло Сяо: — Перестань говорить глупости, поехали.

Машина медленно ехала по уединённой и безлюдной горной дороге. Фары освещали голый и сухой гравий Везувия. Линь Цзыу был человеком, любящим комфорт, он снял обувь, закинул ноги на руль и оперся рукой на подоконник, лениво глядя на пейзаж за окном.

Ло Сяо равнодушно взглянула на него и сказала: — Если полиция увидит, что ты вот так сидишь, тебя оштрафуют.

— Правда? — Линь Цзыу поднял ноги повыше и улыбнулся: — Тогда тебе лучше сначала стать полицейским для меня.

Ло Сяо беспомощно покачала головой, но уголки её рта были слегка приподняты, а ямочки на щеках были такими милыми, как будто она хотела его утопить.

— Ло Сяо, твой характер всё тот же, что и тогда. Совсем не такой, как у меня. Ты как водитель автомобиля, уравновешенная и надёжная. Ты можешь ехать по бездорожью, как по второй кольцевой дороге в столице, на очень низкой скорости.

Ло Сяо снова взглянула на него: — А ты?

— Я? — Линь Цзыу рассмеялся: — Больше всего в жизни я люблю быструю езду. Я могу проехать тысячи миль одним нажатием на педаль газа. Весь мир передо мной, а пыль клубится позади машины. Жизнь длится всего несколько десятилетий. Разве тебе не скучно следовать таким правилам?

Ло Сяо вздохнула: — Я никогда не думала, что мы, такие разные по характеру, сможем стать друзьями.

Линь Цзыу улыбнулся и сказал: — Противоположности притягиваются, неужели ты не понимаешь?

Говоря это, он нажимал белыми ступнями на кнопку автомобильной магнитолы Ло Сяо. Во время полуночного шоу практически не было передач, звучал хриплый женский голос, напевающий какую-то невнятную мелодию. Линь Цзыу откинул голову на спинку сидения и тихонько напевал, словно его настроение было ясным, как облако, но в то же время словно сгущались сумерки. Просто другие не могли понять тумана в его глазах.

Серебристо-серая машина медленно остановилась у пляжа. Дверь машины открылась, и из неё выскочил Линь Цзыу. Он стоял босиком на белом песке, глядя на Везувий, с которого только что съехал, и вздохнул: — О, Ло Сяо, ты просто супер! Дорога такая короткая, а ты ехала больше получаса, такая настойчивая и резкая!

Ло Сяо тоже вышла из машины. Хулиганка пошутила: — Не могу с тобой расстаться. В машине сидел этот надоедливый чертёнок. Кто же тебя так просто отпустит?

Линь Цзыу: — ...

Он не смог её подразнить, но вместо этого подразнили его. Похоже, Линь Цзыу был возмущен её описанием. Ло Сяо лукаво улыбнулась, сложила указательный и средний пальцы вместе, приложив их к губам, с любовью послала Линь Цзыу воздушный поцелуй: — Хочешь посоревноваться со мной играя гангстера? Ты всё ещё немного не дотягиваешь.

Лицо Линь Цзыу выражало недовольство, но Ло Сяо проигнорировал его, шагнув своими длинными, стройными, пухлыми ногами к ближайшему, ярко освещённому прибрежному ресторану. Оттуда доносились слабые голоса, и звучало это очень оживлённо. На этом длинном побережье было всего два-три ресторана. Это был ближайший к ним, и именно туда Ло Сяо хотела отвести Линь Цзыу. В это время дверь ресторана открылась, и оттуда вышла женщина. Издалека её было трудно разглядеть. Она подошла, чтобы взять корзину с рыбой.

Ло Сяо помахала ей рукой и крикнула: — Сестра Юй! Мы с Линь...

Прежде чем она успела договорить, Линь Цзыу резко потянул её за собой. Ло Сяо потеряла равновесие, но, к счастью, позади неё оказался капот небольшой серой машины. Она оперлась локтями и упала прямо на капот.

— Линь Цзыу, что ты делаешь?

Ло Сяо широко раскрытыми глазами смотрела на Линь Цзыу, который презрительно усмехался ей в лунном свете. Лицо парня было очень бледным, а ночью он даже напоминал легендарного вампира.

Линь Цзыу прищурился, поставил ногу на капот машины и схватил Ло Сяо за воротник. Выражение его лица было словно у кошки, поймавшей мышь: — Что, по-твоему, я хочу сделать? Хочу посоревноваться с тобой как гангстер. Ты смеешь говорить, что я хуже тебя? Ты знаешь, что значит слово «гангстер»?

Глаза Ло Сяо расширились: — К чёрту! Отпусти меня!

— Нет!

— Я тебя зарублю!

— Линь Цзыу!!!!

Когда сестра Юй из приморского ресторана услышала звук и подошла, она увидела, как её близкую подругу Ло Сяо прижимает к капоту автомобиля популярная кинозвезда Линь Цзыу. Красивое лицо Ло Сяо залилось краской, а Линь Цзыу был спокоен и собран, кончики пальцев подпирали подбородок, его нос почти касался носа Ло Сяо, а губы почти соприкасались.

Сестра Юй была потрясена: — Линь, Линь, Линь, Линь...

У Линь Цзыу было много поклонниц, услышав своё имя, он прищурился, повернул голову с опасным видом, и его взгляд упал на неё.

— Ах!

Сестра Юй, поняв, что ошиблась, вне себя от волнения, она бросилась вперёд, схватила Линь Цзыу за руку и бесцеремонно оттолкнула Ло Сяо: — Господин Линь! Я ваша поклонница! Отпустите нашу маленькую Ло и приходите ко мне, если что-то понадобиться!!!

В китайском ресторане «Русалка» сидело много китайцев. Все они были довольно молоды, в основном женщины. Некоторые, не найдя свободных мест, столпились у стены. Все взгляды были устремлены на сурового мужчину, сидевшего за столом. Этим отчуждённым парнем был Линь Цзыу, редкая и выдающаяся фигура в кино- и телеиндустрии.

Линь Цзыу, почти стиснув зубы, совершенно не скрывая своего подавленного настроения, спросил Ло Сяо, которая праздно сидела рядом с ним, играя со своим телефоном: — Так вот куда ты хотела меня привести?

Ло Сяо, так была увлечена игрой с телефоном, даже не поднимая голову сказала : — Да, тебе нравится.

Линь Цзыу резко ударил по столу, встал и наступил на стул: — Ло Сяо! Чёрт возьми!

Ло Сяо даже бровью не повела, продолжая играть в «Храмовый бег». Она спокойно сказала: — Мой дядя умер много лет назад. Если хочешь что-то сказать, можешь сказать мне прямо. Я сожгу листок бумаги и расскажу ему во время праздника Цинмин.

Линь Цзыу был так зол, что у него зачесались зубы. Он просто схватил Ло Сяо за воротник и со строгим выражением лица обратился к девушкам вокруг: — Извините, пожалуйста, пропустите меня. Я хочу поговорить с ней наедине.

Он вытащил Ло Сяо из ресторана и пошёл к перевёрнутой брошенной рыбацкой лодке на берегу. Вокруг не было ни души, лишь дул лёгкий морской бриз.

Линь Цзыу отпустил руку, сжимавшую воротник Ло Сяо, и посмотрел ей в глаза: — Ло Сяо, что ты со мной делаешь? Кто эти люди?

— Люди, которым ты нравишься.

Линь Цзыу был очень зол: — Вы просто смешны. Люди, которым я нравлюсь? Ты спросила их, заплатили ли они за фан-вечеринку?

Ло Сяо моргнув ответила: — ... Я забыла.

Линь Цзыу хлопнул себя по лбу и чуть не блеванул кровью: — Знаешь, сколько каждый VIP-фанат должен заплатить, чтобы попасть на небольшую вечеринку? К счастью, ты знаешь, что даже мобильные телефоны, фотоаппараты и камеры будут конфискованы!

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу пристально смотрел на неё несколько секунд, а затем спросил: — Почему ты так смотришь на меня?.. Ты, что даже забыла попросить их сдать медиаоборудование?

Ло Сяо наконец улыбнулась, её зубы были белыми, а волосы взъерошены: — Извини, я виновата...

Линь Цзыу обернулся и ударился головой о доску. Ло Сяо схватила его сзади за плечи и спросила: — Линь Цзыу, ты сердишься?

— Отвали!

— Извини, я просто хотела тебя подбодрить.

Линь Цзыу сказал: — Да мне хочется плакать!

Ло Сяо перестала хватать его за плечи и вздохнула: — Давай, поплачь. Хочешь, я подставлю тебе плечо?

Линь Цзыу сердито ответил: — Нет — а затем повернулся и обнял её, как в детстве. Её тело было таким же упругим и мягким, как прежде, источая лёгкий аромат, от которого дрожали кончики пальцев Линь Цзыу. Но тогда она была выше его, и худой Линь Цзыу не мог уткнуться головой ей в плечо. Но теперь он снова обнимает её, подавляя биение сердца, используя всё своё актерское мастерство, чтобы сделать вид, что ничего не произошло, но он был намного выше её, и когда он опустил голову, то смог лишь прислонить подбородок к её чуть холодному лбу. Линь Цзыу слабо улыбнулся. Прошло так много времени, с тех пор, как он видел её в последний раз. Он никогда не думал, что сможет снова так обнять её. Его глаза увлажнились в темноте.

— Твои плечи уже стали короче моих. Дай мне на мгновение прижаться лбом к твоему.

Ло Сяо улыбнулась, обняла его за шею, взъерошила ему волосы и прошептала на ухо: — Линь Цзыу, ты теперь такой дорогой, да?

Линь Цзыу холодно фыркнул: — Дорогой! VIP-встреча с фанатами стоит 350 000 юаней за шоу. Ты должна мне 350 000 юаней.

— О — Ло Сяо на мгновение замолчала, но ничего не сказала.

Линь Цзыу поднял голову и сказал: — Дай мне мои 350 000 юаней.

Ямочки на щеках Ло Сяо были нежными и сладкими, глубокими, как Средиземное море: — Я беру 10 000 юаней за секунду прикосновения лбом. И давно ты этим занимаешься?

Линь Цзыу: — ...

Ло Сяо подавила смех, ожидая, когда Линь Цзыу нанесёт удар.

Линь Цзыу поднял кулак, но тот замер в воздухе. Он взглянул на часы и сказал: — Не должно было пройти и полминуты.

— Ло Сяо быстро откинула голову назад и великодушно сказала: — Тогда оставайся ещё немного.

Вдали, на краю океана, появились мерцающие огни - возможно, одинокий маяк или корабль. Линь Цзыу склонил голову, положив подбородок на лоб Ло Сяо, и произнёс: — Кто, чёрт возьми, хочет на тебя опереться, отвали! — но взгляд его был ласков. Он поднял руку и нежно коснулся кончиками пальцев её спины.

Ло Сяо вдруг мягко улыбнулась: — Линь Цзыу, ты знаешь, зачем я тебя сюда привела?

Линь Цзыу все еще смотрел на слабый свет вдали, но его взгляд, казалось, ушёл ещё дальше во времени. На самом деле он знал характер Ло Сяо, поэтому, хотя поначалу и удивился, он уже смутно догадался, почему она хочет затащить его на эту вечеринку.

— Помнишь, я обещала тебе устроить вечеринку для фанатов в будущем. Ты тогда ещё не был знаменит.

Линь Цзыу ответил: — Я не забыл.

— Итак, после всех этих лет романтических приключений, тебе всё ещё нужна ещё одна вечеринка?

— Не очень. Теперь меня тошнит, когда я слышу о вечеринках для фанатов.

Ло Сяо улыбнулся и сказала: — Люди становятся другими, когда становятся знаменитыми.

Линь Цзыу выпрямился: — В начальной школе ты хотела выйти замуж за самого красивого парня в классе, верно?

Ло Сяо: — Ага.

Линь Цзыу: — Если бы у тебя уже был муж Джимми Линь, и я бы дал тебе того парня, ты бы всё равно хотела его?

Ло Сяо была ошеломлена этой магической метафорой: — ...

Линь Цзыу почувствовал себя философом. Он с огромным удовольствием посмотрел на огорчённый взгляд Ло Сяо и наконец громко рассмеялся.

Ло Сяо почесала затылок: — Знаю, ты хочешь сказать, что раньше он был самим красивым парнем в твоём классе, а теперь он взрослый и некрасивый и я бы больше не захотела его видеть, верно?

Линь Цзыу улыбнулся и ответил: — Верно. С некоторыми людьми лучше не встречаться, а некоторые вещи не происходят сразу. Спустя столько лет нет смысла повторять их снова.

Ло Сяо не возражая сказала: — Если тебе не нравится, давай вернёмся. Я поговорю с сестрой Юй.

С этими словами она направилась к китайскому ресторану «Русалка». Сделав два шага, она внезапно обернулась, и в её тёмных глазах заиграла лукавая улыбка. Она улыбнулась Линь Цзыу, стоявшего на мягком серебристом песке, и сказала:

— Но Линь Цзыу, если бы самую красивую девушку в твоем классе звали Линь Цинся, неужели ты не подумал бы оглянуться назад?

На этот раз настала очередь Линь Цзыу быть ошеломлённым. Спустя долгое время он догнал удаляющуюся спину Ло Сяо: — Эй, подожди минутку, что ты имеешь в виду? Ло Сяо, остановись сейчас же...

Глава 7: Он ещё не знаменит

Линь Цзыу вернулся в китайский ресторан «Русалка», следуя за Ло Сяо, всю дорогу ругаясь. Ло Сяо вернулась в ресторан с самодовольным и злобным видом. Когда она толкнула дверь, зазвенели колокольчики, привязанные к крыльцу, заставив всех обернуться и посмотреть на дверь.

Ло Сяо невинно сказала им: — Линь Цзыу, он сказал, что не хочет идти...

Не успела она договорить, как её сильно пнули сзади: — Хватит нести чушь. Заходи!

Ло Сяо рассмеялась и упала . За спиной появился Линь Цзыу, который пнул её ногой и толкнул дверь. Он вошёл с угрюмым выражением лица, засунув руки в карманы. Он оглядел зал, подошёл к бару и сел, холодно спросив: — Где Линь Цинся?

Все присутствующие: — ...

Они посмотрели друг на друга. Линь Цинся? Здесь есть некая Линь Хунся. Господин Линь. Хочет с ней познакомиться?

Линь Цзыу не смотрел на них, его взгляд упал прямо на Ло Сяо, он слегка приподнял подбородок, обнажив соблазнительную шею: — Скажи мне, где Линь Цинся?

Ло Сяо вздохнула и подошла к нему. Выражение её лица было искренним, но то, что он сказала, действительно разозлило его: — Я солгала тебе.

Брови Линь Цзыу сердито поднялись: — Ты...!

— Но есть ещё один человек по имени Линь. Хочешь с ним познакомиться?

Линь Цзыу разъярился: — Нет!

Ло Сяо сделала вид, что не слышит, и бодро сказала: — Хорошо, тогда я позволю вам с ним познакомиться.

— Я же сказал нет, Ло Сяо, ты что, не понимаешь по-китайски? Я...

Линь Цзыу не смог договорить. Поскольку Ло Сяо поприветствовала хозяйку, сестра Юй и другие девушки поняли, о чём речь, и потянулись за кисточки, висящие на стене. Шторы на стене, которые Линь Цзыу раньше считал декоративными, были раздвинуты влево и вправо.

На кирпично-красных стенах в стиле ретро висела стена с фотографиями в чёрных лакированных рамах. Человек на них сидел или стоял, хмурился или улыбался. Некоторые фотографии слегка выцвели, другие же были яркими. Линь Цзыу стоял в оцепенении, разглядывая стену, увешанную его собственными художественными фотографиями. На многих из них были фотографии, сделанные в момент его дебюта. Компания просто напечатала несколько из них, поскольку плакаты в то время были популярны. Некоторые из них он уже забыл, но он увидел их снова, в ресторане в этой далёкой стране. Самая большая фотография, очевидно, была вырезана из старого плаката. Плакат был сделан так, чтобы напоминать чёрно-белый немой фильм. Тонкая бумага была запечатана в толстую деревянную раму, что необъяснимым образом придавало ему немного колорита «Римских каникул». На самом деле, это был лишь первый сериал, в котором он принял участие. Производство было очень бюджетным, и в то время он мог играть лишь второстепенную роль, зажатую в углу афиши. Тогда, будучи молодым и незрелым, он был еще более высокомерным, чем сейчас. Линь Цзыу смотрел на себя молодого. А тот, разделённый бесконечностью времени, одной рукой теребил галстук, а другую заложил за голову. Взгляд его был рассеянным и блуждающим, словно он смотрел на нынешнего Линь Цзыу, но в то же время словно застыл в этой плоскости, без каких-либо эмоций.

Сестра Юй улыбнулась и сказала: — Господин Линь, вы всем здесь давно нравитесь. Я слежу за вами с самого первого сериала, но со временем мне кажется, что я больше не могу вас любить. Раньше я оставляла вам сообщение на Weibo, и оно держалось три дня, не удаляясь. Теперь же оно исчезает меньше чем за три секунды. Вы знаете моё имя?

Впервые Линь Цзыу повернул голову и посмотрел на неё прямо, а затем покачал головой. Сестра Юй прикрыла рот рукой и рассмеялась: — Меня зовут Момо Мао, и это вас не напугает.

— Боже мой! — Глаза Линь Цзыу расширились: — Это ты?!

Глаза сестры Юй тут же загорелись: — Ты меня помнишь?

— Да помню, — Линь Цзыу посмотрел на неё: — Тогда я часто читал твои сообщения, ты...

В то время число его подписчиков на Weibo не превышало и 100 000, но каждый день к нему приходили более десятка человек, чтобы поддержать его. Бывали моменты, когда он чувствовал, что больше не может, и начинал сомневаться в своей актёрской карьере. Именно искренняя любовь этих людей заставила его почувствовать, что ему стоит продержаться ещё один день, может быть, завтра все станет лучше.

Линь Цзыу слегка улыбнулся. Психология утверждает, что формальная улыбка человека отличается от искренней улыбки. Когда Линь Цзыу искренне улыбался, улыбка была нежной, вся резкость утихала, превращаясь в мягкий блеск в глазах. Наконец он начал внимательно осматривать комнату. Стоявшие и сидевшие молчали, не крича, как ярые фанаты, но все смотрели на него, их глаза горели волнением и глубокой привязанностью, скопившейся за годы восхищения. В этот миг в его голове что-то щёлкнуло, он вздохнул и слабо улыбнулся:

— Кто из вас Эр Гоузи, кто из вас «хрустящие уголки невкусные», кто из вас «я не верю в слёзы», кто из вас «остаточные изображения освещают падающие цветы», кто из вас «как я могу усмирить мир, не имея мира в сердце». Выстраивайтесь по одному, по одному, чтобы я мог хорошенько рассмотреть.

Он объявил крайне неловкие онлайн-идентификаторы, и толпа разразилась возгласами: — Вау! — после десятка «Вау!» одна девушка наконец покраснела и возбуждённо спросила: — Господин Линь, вы... вы нас ещё помните?

Линь Цзыу улыбнулся: — Что касается первого человека, которому я понравился, то даже если бы я был сумасшедшим, я бы никогда его-её не забыл. Мне любопытно, откуда вы все... тогда узнали обо мне?

Все взгляды упали на Ло Сяо. Ло Сяо прислонилась к стене, наблюдая за всем этим с улыбкой на лице, но вдруг она поняла, что речь перешла о ней, она неловко кашлянула. Линь Цзыу поднял бровь.

Ло Сяо почесала затылок: — Э-э... это всё ещё моя вина.

Сестра Юй сказала: — Сяо Ло тогда училась в школе и приходила ко мне в магазин после уроков. Иногда она смотрела с нами китайские сериалы. Увидев тебя, она гордо сказала, что это её однокурсник ,что тот даже списывал у неё домашнее задание снова и снова. Это очень раздражало.

Какая-то девушка не удержалась и перебила: — Ло Сяо тогда сказала, что её сверстник так хорошо играет и такой красивый, что в будущем он обязательно прославится на весь Китай, и нам следует купить его акции до того, как он станет знаменитым, его акции — голубые фишки. Верно, Ло Сяо?

Ло Сяо: — ...

Ненавижу вас, сборище женщин, которые предают своих товарищей по команде. Я больше никогда не буду с вами в одной команде!!!

— Хех — Линь Цзыу смотрел на грустные и злые глаза Ло Сяо. Подумав, он вдруг неуверенно окликнул её: —Хочешь убежать, маленькая трусишка?

— А?... Э-э...

Линь Цзыу прищурился: — Боже мой, это действительно ты...

Он и представить себе не мог, что человек, который больше всего привлёк его внимание среди первой группы подписчиков, с довольно непристойным прозвищем «Маленькие Штанишки, бегущие напролом», была не кем иным, как его тогдашняя лучшая подруга Ло Сяо.

«Маленькие Штанишки, бегущие напролом» — стоит рассказать историю, связывающую Линь Цзыу с этим ID пользователя. Лет семь-восемь назад, когда Линь Цзыу только дебютировал, ему не нужно было надевать солнцезащитные очки, выходя на улицу, и не нужно было снимать этикетку с минеральной воды. Конечно, ни один агент не обратил бы внимания на его ругательства и жалобы в блоге.

Линь Цзыу — любитель игр. Помимо нескольких жалоб и фотографий, его Weibo в основном посвящён таким темам, как:

«Мечник Лав получил подарок три года назад» —  Я (1), из (2), я хочу сказать (3) (4), перешлите этот Weibo, чтобы выиграть подарки новой версии, возможность удачного розыгрыша, Луосан Диеляньхуа, изысканное конское снаряжение и утраченная красота ждут вас.

Ма И «Мир Варкрафта» — руководство по технике ближнего боя, подробный анализ стратегии в подземельях. Подобных примеров можно привести ещё много.

Все девушки, которым он нравился в то время, оставили комментарии под его пересланным постом на Weibo:

— Почему мой кумир снова играет в игры?

— Передайте его идентификатор сервера и не убивайте его.

— Мой дорогой бог-мужчина, пожалуйста, перестань играть в игры, вы потеряете всё, если продолжите.

Линь Цзыу читал каждое сообщение и иногда отвечал. Он не знал, когда точно у него появился новый фанат, и этот новый фанат отправил ему личное сообщение. В отличие от других личных сообщений с длинными фразами, там были всего два приятных слова: — Ты здесь?

Линь Цзыу нажал на его профиль, недавно зарегистрированный аккаунт с идентификатором пользователя «Kuang Ben Xiao Ku Cha» («Маленькие Штанишки, бегущие напролом») и тремя подписчиками. Он решил, что это рекламный аккаунт на Weibo, поэтому не стал его проверять, оставив личное сообщение без ответа. Сяо Куача замолчал, он подумал, не вышел ли тот  из сети. Через несколько дней Линь Цзыу почти забыл об этом. Он переслал технический пост о какой-то местной онлайн-игре и уже собирался нажать на полное изображение, как кто-то тут же ответил:

— Ты играешь в игры целыми днями, не снимаешься?

Линь Цзыу присмотрелся и увидел, что это снова Сяо Куача. Уголки его губ дрогнули, и он подумал: «Какое тебе дело до того, что я играю в игры? Я же не играю с тобой». Затем он молча игнорировал необъяснимые-нелепые вопросы этого человека. Позже этот человек изредка оставлял сообщения в его аккаунте, но его поведение всегда было безразличным, в отличие от тех милых девушек. Более того, его имя пользователя было настолько вульгарным, что оставил впечатление мерзавца-подонка. Иногда Линь Цзыу даже задумывался: «Может это левый аккаунт босса?» Но со временем всё наладилось, и он постепенно привык.

Перенесёмся в позднюю осень 2010 года, период глубоких испытаний для Линь Цзыу. Без предложений сниматься в кино и без семьи, к которой можно было бы обратиться за деньгами, он скитался один по Пекину, живя в подвале жилого дома 1980-х годов, недалеко от Пятого транспортного кольца. Площадь квартиры составляла меньше десяти квадратных метров, кровать и стол едва оставляли место, где можно было развернуться. Но он оставался отчужденным, как павлин, и в своем упадочном и обветшалом состоянии он по-прежнему расстилал свой великолепный зеленый экран и отказывался поклониться даже на дюйм кому бы то ни было, несмотря ни на что.

Жизнь была поистине невыносимой. Даже для покупки одной порции лапши быстрого приготовления приходилось обходить три или четыре супермаркета, опасаясь упустить самые выгодные предложения. Такая жизнь даже такого упрямца, как Линь Цзыу, заставляла усомниться в смысле его долгого скитания по Пекину. Именно в это время его дядя из Ханчжоу, с которым он долгое время не общался, внезапно позвонил ему и сказал, что его бабушка умерла. Он потратил последние деньги, чтобы купить билет на поезд обратно в Ханчжоу, куда он отправился, чтобы присутствовать на похоронах своего последнего близкого человека.

Карьера и семья. Подобно зверю, долгое время скрывавшегося в джунглях, он наконец воспользовался возможностью и прыгнул, раскрыв окровавленную пасть и яростно укусив его за шею. Позже произошли события, которые заставили его осознать, насколько хрупкой была его шея, которую он всегда старался никому не сгибать. С хрустом зубов она сломалась и пошла кровь. Он лежал, словно павлин, в луже крови, из горла которой текла алая кровь, окрашивая его изумрудные перья. Он с ужасом осознал, что совсем не чувствует боли от раны, его сознание притупилось и оцепенело. Внезапно он подумал: «Ничего страшного, неважно, смогу ли я свить великолепное, ослепительное птичье гнездо. Неважно, смогу ли я всю жизнь оставаться воробьём».

Всё, чем он был одержим, за что он цеплялся, всё, на чём настаивал, больше не имело значения. Наконец он преклонил колени перед судьбой, как и те, кого он презирал, обнажив бледную шею и гибкую спину. Он просто продержался немного дольше, чем обычный человек, но в конце концов сдался, без гордости. В тот день он напился и вернулся домой только в полночь. Он лежал, раскинув руки и ноги, на плотине у реки Цяньтан, пустым взглядом глядя в серое ночное небо. Затем он открыл свой мобильный телефон и просмотрел свою адресную книгу один, два, три, четыре раза, но не было никого, кому он мог бы довериться. Он вдруг почувствовал, что городская оборона, столь крепкая на протяжении многих лет, рухнула. Наконец он не смог сдержать свой крик, обращенный к широкой реке, голос его охрип, глаза налились кровью. Его страшные, душераздирающие рыдания были такими прерывистыми, словно это были кровавые куски, вырываемые из его горла.

Под воздействием алкоголя он вспомнил своего лучшего друга по старшей школе, Ло Сяо, которая могла говорить о чём угодно за десятью шашлычками и банкой пива в лавке с едой. Однако позже Ло Сяо уехала за границу, и они постепенно потеряли связь.

Он снова подумал о бабушке. Думая о ней, он невольно дрожал, набирая номер в адресной книге, отмеченный как «Бабушка-Волчица». Её номер не был отключен, и Линь Цзыу продолжал звонить, слушая снова и снова, вслушиваясь в длинные гудки, надеясь, что рано или поздно звонок будет соединён, знакомый голос ответит, и он снова сможет назвать её «бабушкой».

Речная вода бурлила у него под ногами, смачивая набережную. Когда-то он думал, что живет яркой и бурной жизнью, у него много друзей и братьев, в том числе и в барах и карточных комнатах. Как казалось, за последние двадцать лет любви было очень мало, настоящая любовь была редкостью, и в своём падении он остался совершенно один. Он допил последнюю каплю вина из зеленой бутылки и сделал свой последний телефонный звонок. Затем, с покрасневшими глазами, он опубликовал свой первый личный пост на Weibo: «Я больше не буду держаться. Я сдался». С этим сообщением все тяготы были сняты. Вся гордость была отброшена. Он закрыл телефон, закрыл глаза и уснул под ночным небом. Он много дней не включал телефон, а когда включал, что неудивительно, звонков и сообщений не было. В тот момент он даже подумал, что, возможно, просто умрёт, зарывшись в реку, никем не замеченный.

Он не хотел возвращаться в Пекин. Когда арендодатель квартиры позвонил и спросил, не хочет ли он снять квартиру, он усмехнулся и сказал: — К чёрту!

Он бродил по улицам и переулкам своего родного города и любовался пейзажем Западного озера и гор из Павильона Бога города. К тому времени он уже решил остаться в Ханчжоу, найти скромную работу, никуда не переезжать и ни к чему не стремиться. Пока однажды, по привычке, он снова не зашёл в Weibo.

Под постом «Я больше не держусь. Я сдался», было больше сотни комментариев. Он читал их один за другим, в большинстве из них спрашивали, что случилось...

Лишь один человек, словно заглянув через экран, отправил ему личное сообщение: — Вы столько лет были одержимы чем-то, вложили в это столько сил, вы смогли подняться после сотни падений, но не можете подняться после сто первого? Наклоните голову и посмотрите, не сломаны ли у вас ноги. Вы же молоды и не инвалид, так, почему вы решили сдаться?

Идентификатор отправителя, оставившего сообщение, был «Маленькие Штанишки, бегущие напролом». Линь Цзыу внезапно почувствовал, как вспыхнуло безымянное пламя. В ярости его пальцы быстро забились. Ему показалось, что этот человек стоит прямо перед ним, и он может в мгновение ока разорвать его на куски.

— Ха-ха, ты меня понимаешь? Что ты знаешь о моих делах? Если у тебя столько свободного времени, займись своими делами. Зачем ты гоняешься за знаменитостями? В чём смысл?

Этот человек был в сети, и прежде чем Линь Цзыу успел выйти из системы, Маленькие Штанишки, бегущие напролом ответил: — Я понимаю.

Линь Цзыу: — Что ты знаешь?

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Каждый столкнется с трудностями, вы не одиноки.

Линь Цзыу: — Ха-ха. Тебе не кажется нелепым давать мне такие советы? Я тебя знаю? Мы знакомы?

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Вам не следует так разговаривать со своими фанатами.

Линь Цзыу: — Извините, я не могу притворяться. Я просто такой человек. Нравлюсь я вам или нет, мне всё равно.

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Но я не ваш фанат.

Линь Цзыу: — Ты же чёртов чёрный, да? !

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Чёрный? что вы имеете ввиду?

Линь Цзыу: — Ты что, глупый?

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Мне не хватает мозгов, так чего же не хватает вам?

Линь Цзыу подумал, что этот человек болен, и нетерпеливо напечатал ему кучу формальных слов: — Мне всего не хватает: денег, друзей, семьи, сценариев, мечты.

Дойдя до слова «мечта», он замер. Он долго молча смотрел на эти два иероглифа. Сердце Линь Цзыу поразило видение: идеальное, такое пленительное и прекрасное. Столько людей вдохновлялись ими, и он сам был ими очарован.

Именно в этот момент транса новое личное сообщение в Weibo снова засветилось.

Словно зная, что он собирается сказать, Маленькие Штанишки, бегущие напролом внезапно напечатал: — Неважно, если тебе чего-то не хватает. Ты можешь зарабатывать деньги, заводить друзей, брать сценарии, но не отказывайся от своих мечтаний. Мечты нужны, вдруг они сбудутся.

Линь Цзыу посмотрел на текст на своем телефоне, затем на предложение, которое он еще не отправил: «Я все пропускаю.. Мне не хватает всего...»

После долгой паузы он удалил неотправленное сообщение с экрана, а затем замешкался, не зная, что отправить дальше.

Маленькие Штанишки, бегущие напролом снова заговорил: — Ты ещё здесь?

Линь Цзыу: — Да.

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Можете попробовать еще раз?

Линь Цзыу долго колебался, держа телефон в руке, прикусил губу и напечатал следующее предложение: — Не могли бы вы одолжить мне три тысячи юаней?Маленькие Штанишки, бегущие напролом какое-то время не отвечал.

Линь Цзыу вздохнул с облегчением, чувствуя, что это совершенно естественно, но в то же время испытывая чувство утраты. В конце концов, он никогда раньше не встречал этого человека, и просьба о деньгах была всего лишь прихотью и случайностью, но...

Снова раздался звук уведомления о личном сообщении в Weibo. Линь Цзыу внезапно вздрогнул и опустил голову, но тут же увидел на экране одну-единственную строку текста.

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Дайте мне счёт.

Позже, как в самом странном сне, человек, которого он никогда раньше не встречал, действительно одолжил ему три тысячи юаней, когда он оказался в самом трудном положении.

Маленькие Штанишки, бегущие напролом: — Подожди, верни когда станешь знаменитым, — а затем вышел из сети.

Линь Цзыу добавил его в свой особый список подписчиков, но обнаружил, что тот аккаунт — фиктивный. Когда он снова написал ему, ответа не последовало. Спустя много лет у Линь Цзыу появилась странность на Weibo: первым делом после входа в систему он проверял, есть ли там Куан Бэн Сяо Ку Ча.

Точка под фотографией профиля этого человека оставалась тёмной и больше не загоралась.

***

Линь Цзыу получил роль и снялся в костюмированной драме, став в одночасье сенсацией. Позже он прошёл по красной дорожке и выиграл золотую медаль на телевизионном фестивале того года. В тот же день он снова зашёл в сеть и увидел тот же идентификатор пользователя, маленькая точка оставалась тёмной. Затем он опубликовал пост в блоге: «Обещание выполнено, я всё ещё должен тебе три тысячи. Возвращайся, я хочу вернуть тебе деньги».

Количество ответов на этот пост в Weibo стремительно росло, и скорость их появления была гораздо выше, чем раньше. Одного взгляда на него было достаточно, создавая ощущение моря разноцветных огней и цветов, но Линь Цзыу, посреди всего этого великолепия, молча ждал ответ одного человека. Когда он уже собирался сдаться, человек ему написал: — Наклоните голову и посмотрите, не сломаны ли у вас ноги.

Глава 08: Шу Юнь

Была полночь. Море было спокойно. После радостного празднества гости разошлись. Линь Цзыу забрался на перевернутую рыбацкую лодку и сел на её брюхо, глядя в ночное небо над Неаполем. Ло Сяо стояла на берегу неподалёку, прислонившись спиной к носу лодки.

Линь Цзыу глубоко вздохнул: — Спасибо, бегущая штанишка.

Под острыми тёмными бровями Ло Сяо, её глаза казалось,  улыбались и говорили. Она взглянула на Линь Цзыу, затем повернулась к морю, достала пачку сигарет и закурила. Дым рассеялся, Ло Сяо откусила сигарету и беспечно сказала: — За что ты меня благодаришь? Просто верни мне процентами, за столько лет.

Линь Цзыу ответил: — Спасибо за твоё неустанное, бесстыдное, настойчивое и неразумное продвижение.

Ло Сяо рассмеялась: — У тебя проблемы.

Линь Цзыу спросил: — Но почему ты мне сразу не сказала, что Маленькие Штанишки, бегущие напролом – была ты?

Ло Сяо многозначительно посмотрела на него: — Если бы я сказала, что это я, ты бы всё равно попросил у меня денег взаймы?

Линь Цзыу вздохнул, лёг на лодку и подпер голову руками: — Всё кончено, я так многим тебе обязан, что не в силах отплатить.

— О, тогда ты должен поклясться мне в верности, – пошутила Ло Сяо, откусывая мятную сигарету и глядя на него поникшим взглядом.

Сердце Линь Цзыу ёкнуло, но лицо его осталось бесстрастным: — Ты хулиганишь, не плохо, ты довольно храбрая.

Ло Сяо пожаловалась: — Быть знаменитым — это плохо. Теперь ты смотришь на меня свысока.

Линь Цзыу расхохотался: — Как я могу смотреть на тебя свысока? Как это возможно? Я бы не осмелился испытывать к тебе неприязнь, ты же моя маленькая штанишка.

— Линь Цзыу!

— Ха-ха-ха-ха, Ло Сяо, как ты могла придумать такой безвкусный никнейм в интернете? Как взрослый парень, ха-ха-ха-ха, я умираю от смеха.

Уши Ло Сяо слегка покраснели. Опираясь на одну руку, она ловко запрыгнула на брюхо лодки, закатав рукава, собираясь избить этого парня.

Однако Линь Цзыу воспользовался ситуацией и быстро повернулся и молниеносно схватил Ло Сяо за руку. Ло Сяо оказалась ещё быстрее и уклонилась. Они схлестнулись друг с другом несколько раундов, прежде чем Линь Цзыю полагаясь на свою выгодную позицию, наконец сумел остановить руку Ло Сяо. Он хитро улыбнулся. Приложив столько усилий, он наконец-то победил Ло Сяо, но он лишь неторопливо протянул руку и выхватил у неё недокуренную сигарету.

— Чёрт возьми, — злобно посмотрела на него Ло Сяо: — Эти сигареты очень дорогие, я тебе их не отдам.

Линь Цзыу прикусил сигарету с вызывающим видом: — О, я и так тебе должен, так что эта мелочь цена этой сигареты не такая уж большая, — говоря это, он затянулся, затем наклонился медленно выдыхая дымку в сторону красивого, утончённого и смутно мужественного лица Ло Сяо. В мягкой, бледно-голубой дымке Линь Цзыу смотрел в глаза Ло Сяо. В этот момент ему захотелось поцеловать её, невзирая на последствия, но тонкий дым между ними, внезапно превратился в непреодолимую преграду. Он просто смотрел в ясные, чистые глаза Ло Сяо, не отвлекаясь ни на какие посторонние мысли, пока дым не рассеялся, и он не сделал никаких других движений.

Наконец он спросил: — Ло Сяо, почему ты так добра ко мне?

Ло Сяо улыбнулась и ответила: — Глупости, ты же мой брат. Если я не буду добра к тебе, то к кому ещё я могу хорошо относиться?

Линь Цзыу: — О.

Он выпрямился, подтянул Ло Сяо к себе и уселся рядом с ней на брюхо лодки, вытянув ноги и глядя на глубокое, синее море. Он ещё раз затянулся сигаретой, а затем вернул её Ло Сяо: — Давай останемся друзьями на всю жизнь?

Ло Сяо взглянула на него, взяла сигарету, прикусила её, прищурилась и неопределённо ответила: — Хорошим братом, на всю жизнь.

Линь Цзыу улыбнулся, но улыбка получилась неловкой, а смех — хриплым. Говорят, в мире есть три вещи, которых невозможно скрыть: чихание, бедность и любовь.

Я тоже хочу быть твоим другом на всю жизнь, хранить что-то недосказанное, нераскрытое и невысказанное, обманывая себя до самой старости. Но я чувствую, что если я останусь с тобой ещё хоть на секунду, я, возможно, не смогу этого сделать.

Съёмки следующего дня начинаются во второй половине дня.

Линь Цзыу и Ло Сяо играли на пляже вчера до полуночи и в одиннадцать часов всё ещё крепко спали в постели. Кто-то наивный и милый решил, что господин Линь должен был встать в это время, и телефонный звонок разбудил Линь Цзыу. Линь Цзыу не спал всю ночь, и когда он открыл глаза, они уже были красными. Он быстро взглянул и увидел, что звонок был из Китая. Всё бы ничего, но на экране отчётливо высветилось имя звонящего — «Сволочь». Глаза Линь Цзыу покраснели ещё сильнее, и он смотрел на телефон, как дьявол.

— Привет.

— Цзыу, ты обедал? — с другого конца линии раздался хриплый голос мужчины средних лет. Прислушиваясь к нему, Линь Цзыу почувствовал, что барабанные перепонки вот-вот забьются жиром.

Линь Цзыу стиснул зубы: — Ничего не ел, я даже ещё не проснулся!

Мужчина рассмеялся: — Ха-ха-ха, молодой человек, не злись так. Гнев легко может вызвать прыщи. Я не хочу, чтобы у свежего мяса из нашей компании появился большой прыщ на лбу...

Линь Цзыу сказал: — Не беспокойтесь. Кстати, пожалуйста, в будущем не используйте слово «мясо» по отношению ко мне. Оно мне противно.

Мужчина цокнул языком: — Король есть король, и его нрав хуже, чем у других.

Линь Цзыу нетерпеливо спросил: — Вы позвонили мне так рано утром в другую страну, неужели вы просто хотели преподать мне урок за мой нрав?

Мужчина несколько раз подряд был заблокирован им. Несмотря на свой добрый нрав, он начал злиться. Он презрительно усмехнулся: — Ладно, должен же быть предел упрямству. Ты же не забыл, кто я, а кто ты?

— ...

Линь Цзыу закатил глаза, лёжа на кровати, и с горечью сказал: — Я не могу этого забыть, начальник.

— Ты наконец-то вспомнил, что я твой начальник.

— Я помню, что ты мой начальник. Тебе стоит помнить и то, что я не люблю пустых разговоров. Если тебе есть что сказать, пожалуйста, говори прямо.

— Ладно, тогда не буду ходить вокруг да около. Ничего особенного. Речь идёт о фильме, в котором ты снимался. Помнишь, там была актриса второго плана ? Итальянский режиссёр тоже выбрал её из нашей компании, верно?

Линь Цзыу потёр волосы и зевнул: — Да-да, кажется, она была новенькой. Как её звали?

— Неважно, как её зовут, — начальник спокойно сказал: — Вчера её поймали за употреблением наркотиков в клубе в Саньлитуне. К сожалению, её поймали с поличным. Сейчас она в тюрьме. Скоро вы сможете увидеть это онлайн. Мы рассматриваем вопрос о том, согласится ли итальянская сторона принять замену. Я также хотел бы попросить вашего переводчика сначала связаться с режиссером и поговорить с ним. Если возможно, я планирую отправить кого-нибудь поговорить с ним.

— ... — рука Линь Цзыу, потиравшего волосы, застыла на месте. Его мозг, только-только начавший работать этим утром, какое-то время не мог усвоить столько информации.

После паузы он медленно моргнул и выбрал из всего этого хаоса то, что было для него наиболее важно: — И какое это имеет отношение ко мне?

Начальник мысленно выругался: «Чёрт возьми, ты обычно выглядишь таким умным, почему же ты сейчас такой глупый?» Но он ответил: — Ха-ха-ха, это не твоя вина. Цзыу, я знаю твой характер, ты ещё совсем молод. Первоначальная актриса не справилась с этой задачей. Чтобы угодить итальянской стороне, я лично согласен выбрать одну из самых популярных кинозвёзд и сотрудничать с ними за меньшую зарплату.

Линь Цзыу: — И что потом?

Он полностью сосредоточился, услышав о гонораре. Мозг его лихорадочно работал, и в теле активировался инстинкт скупости. Он нервно схватил телефон, чтобы защитить свои права: — Чёрт возьми, ты же не собираешься отдавать актрисе часть моих гонораров, правда? Даже не пытайся! Я не буду играть ни за копейку меньше!

Начальник: — О чём ты думаешь?

Линь Цзыу вздохнул с облегчением: — Это не имеет никакого отношения к моей зарплате?

Начальник: — Кто посмеет посягнуть на твою зарплату?

Линь Цзыу сказал: — О, это хорошо. Мне всё равно на остальное.

— Ну, какая-то связь есть, — с улыбкой ответил начальник: — Я принял во внимание твою резкую личность, и тот факт, что большинство ведущих актрис — знаменитости, с которыми ты уже работал. Я не был уверен, что ты справишься с той заменой, которую я пришлю на этот раз, поэтому позвонил и спросил.

— И всё? — Линь Цзыу закатил глаза: — Не волнуйся, кого бы ты ни прислал, она меня не запугает.

Начальник: — Ты преувеличиваешь. Я просто боюсь, что ты будешь запугивать других.

После его слов, Линь Цзыу так разозлился, что чуть не закатил глаза: — Ладно. Ты молодец. Так кем ты её заменяешь?

— Шу Юнь.

Услышав это имя, Линь Цзыу чуть не разбил телефон. Шу Юнь, женщина с неплохим актёрским мастерством, характером и приятной внешностью, но её имя тревожило Линь Цзыу даже сильнее, чем имя ведущей актрисы индустрии развлечений. Дело было не в чём-то другом, а в слухах о нём и Шу Юнь – они были настолько распространены, что он почти поверил им. Он не знал, почему, но они раньше вместе снимались в костюмированной драме. Шу Юнь играла вторую главную героиню, но её амплуа было настолько удачным, а персонаж настолько привлекательным, что она фактически затмевала главную героиню. Хотя история в конечном итоге закончилась свадьбой главных героев, вторая героиня снискала огромную популярность и вызвала слёзы. Видеоролики с фанфиками заполонили крупные видеосайты, а фанфик-романы росли как грибы после дождя. Позже, не довольствуясь оригинальным сериалом, женское воображение обратилось к реальной драме, и репортёры развлекательных программ, угождая зрителям, в каждом интервью рассуждали об их романе. Поначалу Линь Цзыу понятия не имел, что происходит. Он всегда относился к Шу Юню как к коллеге, отвечая на вопросы открыто и без колебаний. К тому времени, как он осознал происходящее, порталы уже опубликовали: «Последние новости об отношениях Линь Цзыу и Шу Юн: Шу Юнь часто прикрывает рот, словно её тошнит», «У Шу Юн на спине татуировка в виде буквы L – искреннее выражение любви».

Линь Цзыу даже заметил огромный пост в разделе развлечений популярного чата, полностью посвящённого его отношениям с Шу Юн. Психопат, выдававший себя за его личного врача, даже оставил убедительное сообщение: «Когда я осматривал Линь Цзыу, я увидел татуировку имени Шу Юн на внутренней стороне бедра». Затем тот приложил подробное описание дела, длиной более 500 слов, написанное ясным, плавным языком и живо, почти не уступающее подробным описаниям подозреваемых в преступлениях, составленным агентами ФБР.

Прочитав его, Линь Цзыу невольно покрутил бедром и перечитал текст несколько раз. Бай Сяо Чуй нервно спросила: — Господин Линь, что случилось? Вам нездоровится?

Линь Цзыу вздохнул: — Я слышал, что у меня на бедре вытатуировано имя Шу Юнь. Заявление того человека было настолько убедительным, что я лишился дара речи. Поэтому я проверю ногу, есть ли у меня эта татуировка на ноге.

Бай Сяо Чуй: — ...

Даже глупец понял бы, что задумал его начальник.

— Даже не думай об этом, я не буду с ней сотрудничать!

Начальник, давно знал о настрое Линь Цзыу: — Не волнуйся, у неё в этой пьесе не так уж много ролей, она сыграет в  мимолётной сцене, и между вами нет никаких эмоциональных сцен...

Линь Цзыу: — Встану на колени, начальник я не могу позволить себе скандал с ней. Если будут продолжать распространять слухи, на этот раз они подумаю, что Шу Юнь беременна, и ребёнок мой. Может, вам стоит подумать о том, чтобы заменить её?

Начальник: — Шу Юнь та, кто лучше всего соответствует темпераменту предыдущей актрисы.

Линь Цзыу: — ...

— Это всего лишь игра. Ты же сам говорил, что никогда не воспринимаешь общественное мнение всерьёз, верно?

— Это верно, но...

Начальник быстро перебил его. Несмотря на свою дородную внешность, он мог быть гибким, как самая худенькая обезьянка в критической ситуации: — Если это правда, то не волнуйся, не говори «но». С твоей популярностью, с кем бы ты ни сыграл, скандала не будет. Вопрос лишь в том, насколько... . Ладно, решим так. Я свяжусь с итальянской стороной.

Линь Цзыу был взволнован: — Эй, подожди минутку...

— Расслабься. Я дам тебе длительный отпуск после съемок, — сказал начальник и радостно повесил трубку.

На другой стороне: перед столом из чёрного дерева стояла высокая, стройная женщина, выглядевшая красивой, сексуальной и весьма опрятной. У неё были большие глаза с живым и умным взглядом, высокая переносица, пухлые и округлые губы, а нежная кремовая кожа, словно роскошный мех. В сочетании с гибкой и стройной фигурой, изящной тонкой талией и двумя стройными длинными ногами под округлыми ягодицами, она была полна соблазна. На ней был женский облегающий спортивный жилет от Versace, а на выступающей косточке бабочки сбоку отчётливо заметная татуировка в виде буквы L.

Президент OF Entertainment Group радостно поднял голову и сказал ей: — Хорошо. Я уже заключил соглашение с Цзыу. Шу Юнь, возвращайся и собери вещи. Я попрошу твоего помощника забронировать тебе прямой рейс до Рима.

Шу Юнь улыбнулась и сказала: — Спасибо за помощь, дядя.

Глава 09: Шу Юнь прибыла

Решение о замене актрисы было принято быстро, поскольку Шу Юнь действительно была хороша в плане актерского мастерства, а её популярность значительно превосходила ту, что была у первой актрисы. Линь Цзыу и без того был очень подавлен этой новостью, а когда он узнал, что его хорошая сестра Ло Сяо не разделяет его переживании и вместо этого ведет себя радостно, его подавленность была настолько сильной, что могла бы посрамить всю съёмочную группу.

Линь Цзыу нахмурился и серьёзно спросил: — Ло Сяо, не считаешь ли ты, что стыдно полагаться на рекламу, чтобы заработать деньги в прокате?

— Да.

Линь Цзыу посетовал: — Тогда почему ты поддерживаешь Шу Юнь на эту роль?!

Ло Сяо честно ответила: — Потому, что я считаю Шу Юнь очень красивой и хочу увидеть её лично.

Линь Цзыу: — ...

В тот вечер, когда режиссёр ел спагетти с белыми моллюсками, в комнату влетел разгневанный Линь Цзыу. Режиссёр вытер рот салфеткой, поднял взгляд и спросил: — Это ты, почему ты не привёл свою подругу-переводчицу?

Линь Цзыу махнул рукой и сказал: — Вшивая подруга, расточительница, она меня предала, — эта фраза была произнесена на китайском языке.

Режиссёр растерянно спросил: — Что?

Линь Цзыу мягко улыбнулся и ответил: — Ничего. Не думаю, что стоит приводить её сюда для обсуждения этого вопроса. Я хотел бы поговорить наедине, только между нами.

Он был от природы красив, со светлой кожей, бледными губами и глазами феникса, всегда полными любви. Даже когда он злился, его можно было назвать сердитым. гневом. Просто обычно он был мужчиной, в шлёпанцах и шортах, курил сигарету и ругался.

Эта внезапная нежность поразила режиссёра, и его сердце готово было рухнуть под взглядом этого злого существа. Он выжидающе спросило Линь Цзыу: — Поговорить? О чём господин Линь хочет со мной поговорить?

Линь Цзыу сел на стул перед ним, схватил режиссера за воротник одной рукой, слегка наклонился и с угрожающей улыбкой спросил: — Директор, вы считаете меня красивым?

— Красивым, конечно, красивым.

Линь Цзыу снова спросил: — По сравнению с госпожой Шу Юнь?

Режиссер ответил: — Я не видел её вживую, но, судя по её работам, она не так обаятельна, как господин Линь.

Линь Цзыу с радостью произнес предложение на английском, который он долго репетировал: — Как насчёт этого? Я могу так же сыграть роль госпожи Шу Юнь. Вы наложите на меня густой грим, гарантирую, зрители ничего не заметят! Просто заплатите мне её гонорар, поскольку мы так хорошо знакомы, я сделаю вам скидку 20%. Не будьте таким вежливым, режиссёр, как вам моя идея?

Режиссёр: — ...

Линь Цзыу радостно спросил: — Вы так рады, что не можете говорить?

Режиссёр: — ... Исчезни.

Как бы Линь Цзыу ни сопротивлялся, то, что должно было произойти, всё равно произошло. В тот же день, когда у Линь Цзыу были съёмки, Бай Сяочуй получила звонок и сообщила, что госпожа Шу Юнь уже прибыла в Рим и направляется в Неаполь на специальном автомобиле съемочной группы. Линь Цзыу изначально играл в трагической сцене и услышав эту новость, он разрыдался и упал на землю, его длинные рукава сползли до земли. Печаль между его бровями была трогательной.

Даже режиссер за кадром был тронут до слёз и не мог не вздохнуть, вытирая слёзы: — Эта игра действительно потрясающая!

Было уже очень поздно, когда они закончили работу. Линь Цзыу сидел на стуле, слегка прикрыв глаза. Кто-то собирал его вещи.

Ло Сяо подошла и положила руку ему на плечо: — Пойдем поужинаем.

Линь Цзыу вздохнул и сказал: — У меня нет аппетита.

Ло Сяо спросила: — Что случилось?

Линь Цзыу закрыл глаза, его лицо было зловещим, с нетронутым гримом , его брови-мечи были холодны, как лезвие, а даосское одеяние внушало благоговение, словно он, продолжал играть свою роль. Через мгновение отстранённый даосский монах внезапно открыл глаза, пару секунд смотрел на Ло Сяо, а затем, совершенно потеряв самообладание, ударился головой о стол, причитая, ударяя себя в грудь: — У...

Уголки рта Ло Сяо слегка дернулись. Итальянцы вокруг были еще больше напуганы и в панике спрашивали: — Что случилось с господином Линь?

Ло Сяо спокойно ответила: — У него случился эпилептический припадок, он не принимал никаких лекарств.

На лице всех присутствующих отразилось недоверие. Линь Цзыу почувствовал что-то неладное и спросил её: — Сестра, что ты им сказала?

Ло Сяо подавила смех и сказала: — Отлично, братец, я сказала им, что Шу Юнь — твоя девушка, и вы скоро женитесь. Пусть они позаботятся о вас, чтобы вы двое проводили время вместе чаще.

Линь Цзыу замер на несколько секунд, а затем яростно указал пальцем на Ло Сяо: — Ты так жестока, запомни это.

Ло Сяо не могла больше сдерживаться и разразилась смехом. Линь Цзыу на несколько секунд замер, а потом вдруг понял, что его разыгрывают. Он в ярости вскочил, «пнул» Ло Сяо и разгневанный, ушёл.

Линь Цзыу предположил, что к этому времени дня Шу Юнь, измученная дорогой, уже удалилась в свой номер. Но он ошибался. Шу Юнь сидела одна во дворе отеля, скрестив длинные ноги, небрежно листала модный журнал, лежащий у него на коленях, при свете свечи на столе. Она сидела небрежно, её ноги покоились на белоснежном кованом столике. От лодыжек и выше они были гладкими и упругими, словно две изящные тропинки к небесам. Услышав шум, она перевела взгляд с журнала на Линь Цзыу. Она молча смотрела на него, через несколько секунд на её лице медленно расцвела идеальная улыбка.

— Господин Линь, –  с улыбкой произнесла она, изящной рукой откидывая волосы со лба, и вежливо добавила: – Давно не виделись.

Она работала в индустрии примерно столько же, сколько и он, но не была так популярна, как Линь Цзыу, поэтому всегда обращалась к нему с уважением. Несмотря на то, что они уже работали вместе над несколькими проектами, она всё равно обращалась к нему «господин».

Линь Цзыу ворчал про себя, но он не мог не подойти и равнодушно поприветствовать её: — Сяо Чуй сказала, что ты сегодня прилетела. Тебе было тяжело добираться сюда. Почему бы тебе не пойти отдохнуть?

— У меня смена часовых поясов, так что я пока не устала, – ответила Шу Юнь: – К тому же, я ждала, когда господин Линь закончит работу.

Линь Цзыу непонимающе спросил: — Зачем, ты ждешь моего возвращения?

Шу Юнь улыбнулась: — Господин Линь – мой старший. Это этикет – приветствовать вас перед сном.

– Чёрт возьми, – Линь Цзыу схватился за лоб. «Не пытайся меня обмануть. Я ненавижу это больше всего. Девушка без родственников и друзей, которая не ложится спать допоздна, чтобы ждать меня по среди ночи, – это невыносимо».

Шу Юнь моргнула своими блестящими глазами и с улыбкой призналась: – На самом деле, господин Линь не хочет меня видеть, верно?

Линь Цзыу: – ...Что ты имеешь в виду?

Шу Юнь закрыла журнал и передала его Линь Цзыу. Линь Цзыу понял, что это не один из итальянских журналов мод, выставленных в отеле, а «Starlight», самый продаваемый развлекательный журнал в Китае, который Шу Юнь привезла из Китая. Он взглянул на него и увидел на обложке жирный заголовок ярко-жёлтым шрифтом: Последняя горячая тема! Цзы-Шу возлюбленные снова появятся в одном кадре. Ниже мелким шрифтом шла строка: «Шу Юнь недавно пригласили сняться в фильме «Спрашивая дорогу», она скоро поедет в Неаполь».

У Линь Цзыу было такое чувство, будто тысячи лошадей пронеслись по его сердцу, когда он услышал эту новость. Однако женщина перед ним даже не начала жаловаться на свою погубленную репутацию, поэтому он мог лишь промолчать, оставив после себя череду многоточий, наполненных горем и негодованием.

— ...

Он взял журнал, рассеянно пролистал несколько страниц, а затем поднял взгляд на Шу Юнь. Он заметил, что та смотрит на него с улыбкой, а её алые губы слегка приоткрыты: — Я попросила своего агента купить позавчерашний номер журнала в аэропорту и принесла его вам, чтобы вы могли развлечься.

Линь Цзыу закрыл журнал и вздохнул: — Счастлив? Боюсь, я сейчас расплачусь.

— ...Тогда у меня есть новость похуже, — Шу Юнь внимательно посмотрела на Линь Цзыу, а затем сказала: — Перед отъездом, мой начальник попросил меня передать вам кое-что.

Она вытащила из ближайшей сумочки небольшую парчовую коробочку и протянула её Линь Цзыу: — Эти часы Vacheron Constantin лимитированной серии для вас.

Линь Цзыу несколько секунд смотрел на изящную коробочку, а затем дрожащим голосом спросил: — Начальник пытается меня поддержать?

Шу Юнь на мгновение онемела, а затем добавила: — У господина Линья потрясающее воображение.

— Он мне сделал подарок просто так?

Шу Юнь вздохнула: — Это вторая плохая новость. У этих часов одинаковый дизайн как и для мужчин, так и для женщин, — говоря это, она закатала рукава, обнажив запястье. Роскошные часы в тон удобно расположились на её левом запястье, тускло поблескивая в ночи.

Линь Цзыу замолчал. Он на мгновение задержал взгляд на часах на запястье Шу Юнь, его волосы свисали, мешая разглядеть выражение его лица. Слухи о нём и Шу Юнь уже распространились со скоростью лесного пожара. Начальник намеренно устроил так, чтобы они носили парные часы, с целью создать шумиху в СМИ и подогреть ажиотаж. К тому времени доходы OF Entertainment определённо превысят эти две пары часов.

Шу Юнь вздохнула видя, что тот молчит, и сунула коробку в руку Линь Цзыу: — Я лишь передаю это вам. Можете отложить пока в сторону, если господин Линь не хочет носить...

Все в индустрии знали, что Линь Цзыу, обладал скверным характером и упрямством. Уговорить его на грех было бы сложнее, чем попасть на небеса. Итак, на следующий день на съёмочной площадке Шу Юнь, как и ожидалось, увидела, что на запястьях Линь Цзыу ничего не было.

В той сцене, где даосский священник посещает европейскую семью вампиров, сценарий требовал, чтобы Линь Цзыу был одет в простую современную одежду, поэтому костюм включал свободную хлопковую футболку и светло-голубые джинсы со слегка потертыми краями. Действие сцены разворачивалось на ранних этапах отношений главных героев.

Линь Цзыу прислонился к краю террасы, его взгляд был мягким, как туман. Он взглянул на главного героя и улыбнулся, его лицо было подобно весеннему ветерку, а глаза – словно ночной дождь, капающий каплями, трогающий сердца зрителей. В коричневых горшках на краю террасы росли пышные зелёные листья мяты. Он небрежно сорвал листок, сжал его в бледных пальцах и нежно приложил к губам главного героя.

— Вампиры не едят человеческую пищу. Ты осмелишься попробовать этот листок мяты?

Главный герой протянул руку и коснулся волос Линь Цзыу: — Если я съем, я могу умереть.

Линь Цзыу усмехнулся: — Ты так долго живёшь, всё ещё боишься смерти?

— Да, я боюсь.

Линь Цзыу разжал пальцы, прижатые к губам, и собирался убрать их: — Забудь, если боишься.

Тот схватил его за бледное запястье, опустил голову и с выражением бесконечной нежности потёр невинное запястье Линь Цзыу, затем внезапно укусил кончики пальцев Линь Цзыу, окрасив зелёные листья в кровь, высунул язык и взял в рот мяту, смешанную с человеческой кровью.

Линь Цзыу слегка нахмурился, чувствуя тупую боль в кончике пальца, его лицо приобрело необъяснимую чувственность, он медленно расправил одежду и шутливо спросил: — Кровь с мятой. Какова она на вкус?

Мужчина облизнул губы: — Прохладная, но вкусная. Как то, что вы, люди, называете освежающим напитком.

Линь Цзыу холодно и элегантно улыбнулся: — Напиток? Как он называется, кровавая мята?

Тот взял его за руку и нежно поцеловал в губы, затем поднял взгляд: — Я не могу уйти.

— Снято! — режиссёр встал и хлопнул в ладоши: — Отлично, этот эпизод окончен. Все хорошо поработали. Идите отдохните и приготовьтесь к обеду.

Главный герой, который ещё минуту назад был таким обаятельным, тут же скривился и выплюнул листочки мяты: — Наконец-то! Впервые держу во рту пакет с кровью, рот онемел!

Хотя Линь Цзыу не понимал, что тот говорит, он всё понял, поэтому улыбнулся и похлопал его по плечу: — Спасибо за усердную работу.

Бай Сяо Чуй, которая долго ждала неподалёку, подошла и протянула Линь Цзыу чистый белый платок. Одержимость этого мужчины чистотой была поразительна даже для Девы, и Бай Сяо Чуй это прекрасно понимала.

— Господин Линь, пожалуйста, вытрите руки...

Линь Цзыу  спокойно кивнул, взял платок, тщательно вытер руки, словно вдовствующая императрица Цыси в старом обществе, а затем вернул Бай Сяо Чуй. Его взгляд блуждал по съёмочной площадке, брови слегка нахмурились:

— Где Ло Сяо? Почему я её не вижу?

— Госпожа Ло только что ответила на телефонный звонок и убежала. Господин Линь её ищет?

Линь Цзыу на мгновение задумался и ответил: — Забудь, ничего срочного.

Его взгляд снова упал на Шу Юнь, мелькнувшую вдали. Она ещё не успела привыкнуть к разнице во времени. Конечно, сегодня у неё не будет роли, тем не менее, она всё же пришла, чтобы понаблюдать и познакомиться с персоналом. Когда Линь Цзыу оглянулся, она разговаривала с режиссёром у оборудования. Чуть заметив, что кто-то на неё смотрит, она слегка повернулась, и её взгляд встретился с взглядом Линь Цзыу.

Линь Цзыу: — ...

Прятаться было поздно, Шу Юнь улыбнулась и помахала ему рукой. Линь Цзыу неловко откашлялся и подошёл к Шу Юнь: — Когда ты пришла?

— Я уже давно здесь, наблюдаю со стороны. Игра господина Линя становится всё более и более достойным восхищения.

Линь Цзыу был довольно высокомерным: — Сценарий простой, играю для развлечения. Кстати, когда начинаются съёмки твоей сцены?

— Я только что спросила режиссёра, они назначены на следующий вторник.

Линь Цзыу на мгновение задумался: — Тогда у вас, вероятно, не будет никаких сцен со мной. В этот день у меня будет выходной, так что я могу прийти и посмотреть, как ты снимаешься.

Шу Юнь тут же кивнула: — Конечно, было бы здорово. Если господин Линь будет здесь, пусть даже просто наблюдая, мне будет спокойнее. В конце концов, господин Линь — мой старший.

Лесть никогда не надоедает, и Линь Цзыу был рад её слышать. Он похлопал Шу Юнь по плечу: — Ладно, ладно, не бойся, я тебя прикрою.

Шу Юнь подняла руку и бодро сказала: — Дай пять, чтобы помириться!

Линь Цзыу вздохнул и ответил: — Как вульгарно.

Но он также охотно похлопал её в ладоши. Из рукава Шу Юнь показались часы Vacheron Constantin. Линь Цзыу схватил её за запястье, осмотрел и вздохнул: — Действительно красивые часы, но они слишком нечисты для своего назначения. По моему мнению, часы нужны только для того, чтобы показывать время. Лучше, чтобы они не имели другого применения.

Шу Юнь не спешила вырывать запястье из его пальцев: — Господин Линь прав, но я всего лишь актриса, которая только дебютировала. Есть вещи, которые, даже если ты знаешь, что они неправильные, всё равно приходится принимать как должное. Господин Линь, вы понимаете?

Её слова, напомнили Линь Цзыу о чём-то. Высокомерная улыбка, всегда игравшая на уголках его губ, медленно исчезла, а взгляд потускнел.

Шу Юнь не понимая, что сказала не так, неуверенно спросила: — Господин Линь? Вы...

Линь Цзыу закрыл глаза, а когда снова их открыл, он по-прежнему выглядел строгим, спокойным и отстранённым.

— Ты стала популярной, востребованной первоклассной актрисой, но при этом такая скромная, —  Линь Цзыу посмотрел на коллегу с редким одобрением и кивнул: — Шу Юнь, я верю, что через десять лет ты станешь королевой китайской киноиндустрии. Даже мне тебя не догнать.

Шу Юнь была шокирована и тут же залилась краской от такой похвалы. Вообще-то, взаимная лесть – не редкость в киноиндустрии, но из уст Линь Цзыу такая похвала – редкость, и она даже ниже шансов на победу на Каннском кинофестивале

Линь Цзыу похлопал её по плечу, невольно нахмурился и спросил: — Почему бы тебе не сделать другую татуировку. Зачем татуировка буквы L на плече? Ты же не влюблена в меня тайно, правда?

Шу Юнь коснулась татуировки на плече и сказала: — Вот это? Это фамилия господина Линя.

Линь Цзыу замер на несколько секунд, а затем быстро отступил назад: — Что ты только что сказала? Ветер был слишком сильным, чтобы я мог расслышать.

Шу Юнь лучезарно рассмеялась: — Потому что господин Линь – мой кумир. Я собираюсь сделать пять татуировок: имена моих родителей, моего кумира, моего возлюбленного, наконец, моего ребёнка. Господин Линь – мой кумир, и это моя третья татуировка.

Линь Цзыу посмотрел на неё со страхом, словно на нечеловеческое существо: — Девочка, помни, что ты человек, а не кусок бумаги. Не царапай на коже. А, где ты сделала татуировки с именами родителей?

Шу Юнь полушутя спросила: — Господин Линь, вы действительно хотите знать? Если вы узнаете, вы будете нести ответственность.

Линь Цзыу замахал руками: — Тогда я лучше не буду знать. Я ещё молод и хочу ещё несколько лет свободы.

Они болтали и дружно смеялись. Если отбросить сплетни, Шу Юнь была из тех коллег, с которыми Линь Цзыу предпочитал общаться. Её прямолинейность, честность, исключительная скромность и вежливость делали общение с ней приятным для Линь Цзыу. Они так увлекались, что неизбежно упускали из виду некоторые детали. Например, в какой-то момент появилась Ло Сяо.

Глава 10: Этот ученик-переводной

Причина, по которой Ло Сяо ушла раньше, заключалась в том, что сестра Юй, владелица ресторана «Русалка», принесла ей обед. Линь Цзыу привередлив во всём, кроме еды. Он может съесть даже блюдо британской тёмной кухни «Взгляд на звёзды», не меняя выражения лица, но это не значит, что у него нет вкусовых рецепторов. Будучи близкими друзьями на протяжении многих лет, Ло Сяо, конечно же, знала, что Линь Цзыу не любит западную еду. Особенно это проявилось вчера вечером, когда на кухне принесли нежирный копчёный лосось с салатом. Лицо Линь Цзыу стало бледным, как фарфор. Хотя из принципа стыдливости он всё же съел всю лососину, но после еды не произнес ни слова. Он сидел один на единственном диване, очень грустный, положив подбородок на подоконник, в полном оцепенении. Посторонним могло показаться, что Линь Цзыу просто не в духе. Ло Сяо прекрасно знала, что когда этот парень демонстрировал такое выражение лица, это было не потому, что он был в плохом настроении, а потому, что его аппетит был неудовлетворён. Такое же выражение было на лице старшеклассника, когда он пять дней подряд питался ужасными школьными обедами, жалкое и подавленное. Однажды его старшая Ло Сяо не выдержала и рискнула попасться под руку подручным из студенческого союза и тайком купила ему коробку ароматной и жирной лапши из магазина за пределами школьного кампуса.

Так вот, сегодня, пока Линь Цзыу снимался, Ло Сяо позвонила владелице ресторана «Русалка» и заказала блюда из китайской кухни. Все эти блюда, Линь Цзыу любил в то время, она попросила упаковать их и отправить им.

Неожиданно, войдя на съёмочную площадку с коробками, Ло Сяо увидела Линь Цзыу, оживленно болтавшего с кем-то. Это была не кто иная, как Шу Юнь, невероятно популярная актриса, которая последние два года была неотъемлемой частью телевизионных сериалов. Ло Сяо молчала, небрежно закуривая мятную сигарету и наблюдая за ними издалека. Сцена напоминала телевизионную драму, тем более, что ранее Линь Цзыу уже работал с Шу Юнь. Создаётся впечатление, будто люди с картины сошли за рамки экрана, в реальность. В этот момент Ло Сяо подумала, что если бы эту сцену сняли и выложили на Tieba, рейтинг кликов определенно попал бы в заголовки...

Как человеку с нормальным эстетическим вкусом, независимо от пола, необходимо чаще смотреть на красивых людей, особенно на такую знаменитую. Более того, Ло Сяо самой нравятся дорамы, в которых играет Шу Юнь, поэтому она посмотрела на неё ещё много раз и обнаружила, что Шу Юнь действительно прекрасна, даже красивее, чем на экране. Особенно когда она улыбалась.

Ло Сяо молча докурила сигарету и потушила её. Линь Цзыу ещё не закончил говорить с актрисой, поэтому Ло Сяо подошла и похлопала его по плечу. Испугавшись, Линь Цзыу обернулся и встретился взглядом с полуулыбкой Ло Сяо.

— Это некрасиво с твоей стороны, Линь Цзыу. У тебя милая девушка, но ты меня не пригласил.

— Когда ты пришла? — Линь Цзыу сердито посмотрел на неё: — Ты ходишь как кошка, не издавая ни звука.

Ло Сяо поддразнил его: — Ты выкурил сигарету, и твои мысли совсем не здесь. Даже если я буду ходить громко, как динозавр, ты, вероятно, ничего не услышишь.

Линь Цзыу толкнул её локтем: — Отвали.

Шу Юнь невольно моргнула, увидев, что они близки, и с любопытством посмотрела на Ло Сяо: — Кто эта дама...

Линь Цзыу смеялся и играл с Ло Сяо. Услышав вопрос, он схватил Ло Сяо за шиворот и поднял подбородок: — Позвольте представить вас, это моя жена.

Шу Юнь: — ...

Ло Сяо с улыбкой выругалась: — Проваливай.

Линь Цзыу искренне извинился: — У моей жены скверный характер, извини, что смутил тебя.

Ло Сяо ткнула  пальцем в лоб Линь Цзыу, но её взгляд был довольно снисходительным: — Достаточно. Веришь или нет, я накажу тебя позже.

Линь Цзыу продолжил: — У неё не только скверный характер, но и склонность к домашнему насилию.

Так, что он действительно получил пощечину от Ло Сяо. Линь Цзыу прикрыл распухший лоб рукой и со слезами грустно сказал, что чем скорее они расстанутся, тем легче им будет.

Ло Сяо снова потерла лоб, и с улыбкой сказала: — Извините. Меня зовут Ло Сяо, я переводчик Линь Цзыу.

Линь Цзыу надоели эти игривые шутки: — Она ещё и моя старшая, близкая подруга.

— А, вот оно что, — Шу Юнь, внезапно осознав, протянула руку Ло Сяо: — Так вы, значит, старшая господина Линья. Прошу прощения. Я Шу Юнь, пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Ло Сяо пожала ей руку и сказала: — Пожалуйста. Я не ожидала встретиться с вами лично.

Когда женщины закончили знакомиться, Линь Цзыу повернулся и спросил Ло Сяо: — Кстати, куда ты ходила?Ло Сяо улыбнулась и ответила: — Заказывала еду на вынос.

— За едой?

— Китайская еда, всё, что ты любишь, — Ло Сяо, подняла пакет. Внезапно она вспомнила, что не ожидала появления Шу Юнь, поэтому заказала только два ланч-бокса, ни больше, ни меньше, и невольно посмотрела на Шу Юнь с неловкостью. Но она быстро отреагировала, подумала немного, а потом улыбнулась и сказала: — Шеф-повар отлично готовит. Я уже пробовала это в ресторане. Я принесла вам две порции. Пойдемте поедим вместе за стойкой.

Все трое сидели на аккуратно подстриженной лужайке. Линь Цзыу открыл крышку коробки, широко раскрыв глаза, словно давно голодная собака, выжидающе уставился на содержимое.

— Ух ты! —Линь Цзыу отчётливо разглядев еду, трусливо сглотнул слюну. — Даже если вы сейчас подадите мне кучу потрясающих красавиц, я не променяю эту коробку с едой.

Ло Сяо вытянула длинные ноги и посмотрела на Линь Цзыу, держащего коробку, на её щеках появились глубокие ямочки: — Верно, в конце концов, я столько лет тебя растила, как я могла бы не знать то, что ты любишь.

— Хорошо, хорошо, это очень мило. Я тебя потом награжу! — сказал Линь Цзыу, с нетерпением распаковывая одноразовые палочки и погружаясь в коробку с едой .

Вид Линь Цзыу во время еды был поистине свирепым, словно голодный тигр, набрасывающийся на овец, пожирающий всё в вихре, или словно японские захватчики, ворвавшиеся в деревню и пожирающие всё без разбору. Это трудно описать. Ло Сяо нашла это забавным, и в её глазах мелькнула тень ностальгии.

Когда они учились в Северо-Западном Китае, Линь Цзыу ел именно так. Его перевели из другой школы, когда он впервые пришёл в среднюю школу Дуньхуана, он вообще ни с кем не разговаривал. Он был ленивым и отстранённым, его тонкие, длинные брови вечно были нахмурены от скуки. Он был совершенно лишен душевного тепла и никогда не улыбался. Он напоминал бледных, угрюмых молодых людей старого общества, разъезжавших на рикшах с расшитыми золотом птичьими клетками. Некоторые даже предполагали, что он незаконнорожденный сын богатого мажора, иначе откуда бы взялись его отчужденность и щегольские манеры?

Ло Сяо, дочь богатой семьи, тоже была с этим согласна. Однажды она играла в баскетбол с друзьями, которые жили в самом дорогом районе частных вилл города. Во время антракта она в шутку спросила подругу: — Эй, есть ли в нашем районе хоть один начальник, потерявший сына?

Подруга посмотрела на неё так, словно увидела привидение, и спросила: — Что ты имеешь в виду?

Ло Сяо взяла брошенный ей баскетбольный мяч, легко повертела его в руках и ответила с непринужденной улыбкой: — В нашей школе недавно появился новенький. Должна сказать, он очень красив и обладает очень холодным характером. Говорят, это странствующий принц Фусу, который приезжал сюда искать своих родственников. Я не совсем уверена.

Подруга закатила глаза и сказала: — Да ладно, другим свойственно дурачиться, но ты просто следуешь их примеру. Меня не интересуют дела принца Фусу. Если император потеряет Цзы Вэя, я сама им займусь.

Ло Сяо рассмеялась: — Какое многообещающее будущее.

— Да, мы женщины, это минимум, на что способна женщина. Мы совсем не такие, как ты, Ло Сяо, ты даже не смотришь красавчикам прямо в глаза.

Она только закончила говорить, как заметила, что Ло Сяо на кого-то смотрит. Подруга проследила за её взглядом и увидела парня в белой шёлковой рубашке, выходящего из кирпично-красной виллы. Хотя он был далеко, она всё же смогла определить его по размеренной походке и спокойной осанке. Это был У Ши, сын Начальника У, самого беззаконного молодого господина в районе вилл, где в то время собирались богатые предприниматели. С детства он был избалован, воспитывался родителями, имея богатое прошлое, он не унаследовал отцовской суровости. Напротив, он был злобным... О нём постоянно ходили всевозможные нелепые слухи, и в своём кругу он считался легендой.

Подруга подразнила Ло Сяо: — Отлично, Ло Сяо, тебе он нравится?

Ло Сяо отвела взгляд и сердито посмотрела на неё: — Ты заболела? Если больна, прими лекарство.

— Тогда почему ты на него смотришь?

Ло Сяо сварливо ответила: — На кого я смотрю, это не твоё дело.

Разочаровавшись подруга, лишь почесала голову и усмехнулась. Через некоторое время она вдруг задумчиво произнесла: — Я поняла, переведённый ученик, которого ты описала, имеет определённое сходство с молодым господином У своим поведением и манерами. Может быть, он не брачный сын господина У?

Шутки в сторону, если серьёзно, Ло Сяо заметила, что новый ученик, действительно вёл себя с ней как-то отчуждённо. Это было чем-то похоже на поведение непосвящённых «принцев» и «принцесс» в её кругу.

Однажды она случайно наткнулась на Линь Цзыу, обедающего в столовой. Выражение его лица говорило о глубокой ненависти к северо-западной кухне, а на его пропорциональном лице отражалась скука. Более того, он не ел лук и чеснок, съедая жареную булочку, выковыривал из начинки все стебли зелёного лука, прежде чем молча доесть оставшееся мясо. Прошел всего месяц с тех пор, как он начал там учиться, он сильно похудел, и это заметно невооруженным глазом. В то время Ло Сяо был членом профсоюза в школе. Ей нужно было разобраться с учебными делами, она задержалась допоздна и пошла в столовую поесть. Было уже темно, и из серых облаков падали крупные снежинки.

Когда она вошла в столовую, там было немного людей. Она купила еду, огляделась держа поднос, и увидела Линь Цзыу, сидящего в одиночестве у окна, который молча ужинал. Ло Сяо не хотела разговаривать с этим высокомерным младшим, но по какой-то причине в тот день подошла к Линь Цзыу и поздоровалась:

— Могу ли я здесь сесть?

Линь Цзыу поднял глаза и мельком взглянул на неё. Затем он сказал: — Решать тебе.

Ло Сяо села. Она увидела в миске Линь Цзыу порцию жареной китайской капусты и тушеной свинины в красном соусе. Он съел половину мяса, выковырял зелёный лук и имбирь и отбросил их. Северо-западную тушеную свинину часто готовят с большим количеством специй. Линь Цзыу  был в плохом настроении.

Ло Сяо спросила его: — Ты вырос на юге?

Линь Цзыу ответил, не поднимая голову: — Да.

— По твоему акценту я поняла, — с улыбкой сказала Ло Сяо, — Я не могу отличить передние и задние носовые звуки.

Линь Цзыу: — ...

Ло Сяо спросила его: — Зачем ты приехал в Дуньхуа?

Линь Цзыу наконец поднял голову и холодно посмотрел на неё: — Решение моей семьи.

Такое скверное отношение встречается крайне редко. Ло Сяо не такая богатая представительница второго поколения, как У Ши, она тем не менее, человек с определённым происхождением и из очень обеспеченой семьи. Она никогда не сталкивалась с таким холодным приёмом, и ей было неловко. Ло Сяо была не похожа на других молодых господ и девушек, у неё был добрый нрав благодаря мягкости матери. Поэтому, когда Линь Цзыу вёл себя подобным образом, она лишь чесала затылок и вздыхала: — Похоже, тебе тоже пришлось не легко. Ладно, давай есть.

Линь Цзыу ничего не ответил и продолжил грызть мясо в миске. Ло Сяо заметила, что, несмотря на холодное выражение его лица и отсутствие признаков удовольствии от еды, он всё же доел всё, не оставив даже крошки риса.

— Приятного аппетита, не торопись.

Линь Цзыу бросил палочки на тарелку, затем с угрюмым выражением лица взял тарелку и ушёл, не дожидаясь реакций Ло Сяо.

Лишь гораздо позже Ло Сяо поняла, что Линь Цзыу действительно не выносит северо-западный стиль приготовления пищи. Так долго в Дуньхуане любая еда была для него невкусной. Живя в кампусе, он не мог себе позволить питаться вне дома, поэтому решил довольствоваться этим. Затем многое изменилось. У Ло Сяо появился шрам на лице, и Линь Цзыу наконец-то привязался к ней.

Однажды отец Ло Сяо отправился в командировку в Цзянсу, и Ло Сяо попросил отца привезти два тушеных свиных рёбрышка по-усийски в вакуумной упаковке. По дороге мужчина заехал в Ханчжоу, он позвонил ей и спросил, не нужно ли дочери чего-нибудь ещё.

Ло Сяо понятия не имела, какие блюда в Ханчжоу, поэтому сказала: — Бери всё, что хочешь, но не покупай то, что содержит лук, имбирь или чеснок.

В результате старик принёс ей два, казалось бы, загадочных, ароматных, засахаренных корня лотоса с османтусом. Ло Сяо взяла пакет и долго, с любопытством его разглядывала, но так и не смогла понять, что же в нём такого вкусного. Вернувшись в школу, она нервничая отнесла пакет Линь Цзыу. Неожиданно глаза Линь Цзыу загорелись, он разорвал упаковку, сглотнул слюну и даже не успел сказать «спасибо» второй раз, как уже откусил огромный кусок, тот не проглотив, он откусил второй кусок, раздувая щёки, словно голодный зверёк, зарываясь в вакуумный пакет. Ло Сяо никогда не видела, чтобы он так ел с того дня, как они познакомились, и была так напугана, что не смела вымолвить ни слова. Только когда Линь Цзыу поперхнулся и закашлялся от переедания, она пришла в себя, осторожно протянула ему чашку и с ужасом сказала:

— Линь Цзыу, выпей воды и ешь медленно. Никто не пытается её у тебя отнять...

Линь Цзыу взял чашку, сделал большой глоток и наконец почувствовал себя лучше. Его глаза покрылись слоем влаги, он с благодарностью взглянул на Ло Сяо, но на секунду замешкался, поблагодарить Ло Сяо или продолжить есть, затем решительно решил продолжить.

Ло Сяо: — ...

Хотя мать запретила ей заводить собаку, в тот момент Ло Сяо смутно чувствовала, что если бы у них дома был щенок, он вероятно... не сильно отличался бы от Линь Цзыу в данный момент. Думая об этом, найдя это забавным, она протянула руку, чтобы коснуться затылка Линь Цзыу. Щупальца оказались неожиданно тёплыми и нежными, словно самый мягкий и гладкий мех. Линь Цзыу проигнорировал её. Перед такой вкусной едой всё остальное было ничтожно.

С того момента у Ло Сяо появилась плохая привычка. Всякий раз, когда Линь Цзыу был поглощен едой, она не могла не коснуться его затылка, его волос, словно с любовью гладила, заботливо выращенного котенка или щенка, чувствуя неописуемое удовлетворение. То же самое было и сейчас. Ло Сяо смотрела, как Линь Цзыу с удовольствием пожирает свою еду в коробке. Старая привычка всплыла наружу, и она протянула руку, чтобы коснуться затылка Линь Цзыу. Тонкие, мягкие волосы у основания шеи, приятно ощущались в её ладони, и Ло Сяо невольно почувствовала себя уютно.

Глава 11: Как Ло Сяо была втянута в команду

Со временем период адаптации съёмочной группы подошёл к концу, съёмки фильма постепенно налаживались. Всё шло гладко и по плану, но в тот день возникла проблема с одной второстепенной ролью. По сценарию даосскому священнику, которого играет Линь Цзыу, пришлось покинуть Европу из-за бедствия и вернуться в Китай, чтобы обратиться за помощью к собратьям-даосам для вознесения в небеса. Уровень совершенствования персонажа Линь Цзыу к тому времени был уже очень высок, и обычные даосы не могли ему помочь. Из-за упадка даосизма на материковом Китае осталась лишь горстка истинных последователей-практиков. Единственным прибежищем персонажа Линь Цзыу был его бывший соученик, Юнь Лин. Сюжет повествует о старшем брате Линь Цзыу, соученике, который скитается по миру уже более двухсот лет, но его внешность остаётся неизменной. Всё это время он скрывался от общественного внимания, несколько раз меняя имя и появляясь и исчезая, словно призрак, намекая на то, что кто-то мог узнать его местонахождение. Раньше Юнь Лин был

очень благосклонен к персонажу Линь Цзыу, в юности Линь Цзыу также восхищался старшим братом. Юнь Лин, решивший достичь бессмертия, категорически отверг его юношескую привязанность. С тех пор братья больше не встречались.

В этой сцене по сценарию, персонаж Линь Цзыу отправляется на остров Гонконг и снова встречается со своим старшим братом спустя сто лет. Согласно сюжету, старший брат Юнь Лин в последние годы попал в руки банды из Гонконга. Он живёт в уединении в старинном особняке семьи и является учителем старшего сына клана.

Место, где они встретились— коридор заднего двора особняка. Персонажи: Линь Цзыу, Юнь Лин.

Требования к сцене: Сцена должна иметь ярко выраженный восточный колорит, в идеале – U-образный коридор с простым павильоном в центре. Бамбуковые занавески низко свисают по всем четырем сторонам, а снаружи высажены дикие яблони, обеспечивающие обилие света и струящиеся тени.

Выше представлен сценарий в руках режиссера.

Выше представлен сценарий, написанный режиссером. Режиссёр-перфекционист кропотливо нашёл частное поместье в итальянском городе Кашано. Он приложил немало усилий, чтобы арендовать место для съёмок у эксцентричного владельца поместья, и всеми возможными способами пытался арендовать бамбуковые занавески у торговца из Вэньчжоу. Он также не жалел денег на пышные и яркие цветы дикой яблони. После того, как сцена была готова, вся съемочная группа отправилась из Неаполя в небольшой городок Кашано.

Внезапно позвонил актёр, игравший Юнь Лина, и заявил обеспокоенному режиссеру: — Извините, не могли бы вы найти другого актёра? Я не смогу приехать.

Режиссёр исчерпав все итальянские ругательства, гневно спросил мужчину: — Что происходит? Вся съёмочная группа ждёт вас, а вы говорите, что не можете приехать? Вы шутите?!

Актёр возмущенно закричал: — Режиссёр! Я правда не могу. Я попал в аварию по дороге в Сиену! Сломал ногу! Лежу в больнице, гипс накладывают!

Режиссёр ответил: — Почему тебя не убили?

Злиться было бессмысленно. Самое главное – немедленно найти актёру замену, как можно быстрее закончить эту сцену и уложиться в бюджет. Режиссёр сделал десятки звонков, требуя срочно найти актёра на роль Юнь Лин, а в ответ услышал, что у актёров не было времени, либо слабые актёрские навыки или их внешность не соответствовала требованиям. Режиссёр с набухшим лбом, с отчаянием посмотрел на 34-го актёра, пришедшего на прослушивание.

Он стиснул зубы и спросил: — Вы внимательно ознакомились с требованиями съёмочной группы?

Актёр ответил: — Да.

— Перечислите.

— Рост около 180 см, среднего телосложения, стандартные черты лица, карие глаза и чёрные волосы. Режиссёр, я соответствую всем требованиям.

Режиссёр сердито перевернул стол: — Но я же не просил, что бы у персонажа была тёмная кожа!!!

Чернокожий мужчина из Эфиопии потёр нос, глубоко обиженный, пожал плечами и беспомощно ушёл.

Режиссёр откинулся назад, чувствуя безнадежность. Атласное английское кресло скрипнуло под его огромными ягодицами. Он поднял взгляд к небу и глубоко вздохнул. При мысли о двух тысячах евро в день за аренду этого поместья ему казалось, что душа его вот-вот рассеется.

Линь Цзыу, потягивая кокосовый сок «Coco Tree» из бутылки, купленной в китайском ресторане, подошёл к директору. Он внимательно посмотрел на него, с сочувствием погладил по голове, а затем, незаметно достал банку травяного чая «Ван ЛаоЦзи».

— Уважаемый режиссёр, если вы беспокоитесь о боли в горле, выпейте, пожалуйста, «Ван Лаоцзи».

Режиссёр моргнул глазами, не понимая, о чем тот говорит. Линь Цзыу, используя свой профессиональный опыт, изобразил тревогу. Затем, сделав глоток чая «Ван Лао Цзи», он мгновенно почувствовал себя бодрее, его глаза заблестели. Режиссёр молча похвалил его поведение, не обремененное образом идола, он взял предложенный Линь Цзыуем травяной чай и отпил глоток.

Линь Цзыу улыбнулся и сел: — Есть кто на роль Юнь Лина?

Режиссёр посетовал: — Теперь я понимаю, что в Италии мало китайцев.

Линь Цзыу сказал: — У меня есть кандидат, который выглядит хорошо. Интересно, осмелитесь ли вы, директор, использовать его?

— Что?

Линь Цзыу молча поднял подбородок. Режиссёр посмотрел в ту сторону и увидел вдалеке на свежескошенной лужайке статную восточную женщину, разговаривающую с Шу Юнь. Женщина, не замечая их взглядов, продолжала беседу. Когда она смеялась, на её щеках появлялись ямочки, а манеры были ясными и тёплыми. Единственным изъяном на её лице был шрам над правым глазом, нежно затянувшийся, словно неизгладимое пятно.

Линь Цзыу сидел за столиком рядом с режиссёром, ухмыляясь, словно торговец свининой на рынке: — Как вам качество?

Режиссёр: — Боже мой, ты имеешь в виду Ло Сяо?

— Ага!

— Она же женщина!

— Как роль трансвестита, — Линь Цзыу закатил глаза, презирая приверженность режиссёра к штампам: — В Китае есть известная опера «Легенда о новой Белой Змее», где мужа Белой Змеи играет женщина. Она настолько талантлива, что, какую бы роль она ни играла, все принимают её за мужчину.

Режиссёр с подозрением посмотрел на Линь Цзыу, затем на Ло Сяо. Справедливости ради, хотя Ло Сяо и красива, она обладает мужественной аурой. Она высокая и худая, с прямой спиной и тонкими чертами лица, но, поскольку у неё от рождения острые брови, фома которых похожа на мечи, поэтому её взгляд всегда резкий и героический. Режиссёр покрутил бороду и подумал, что даос Юнь Лин в пьесе — красивый и достойный мужчина. Возможно, предложение Линь Цзыу было неплохим. С гримом эта переводчица была бы гораздо надёжнее тех мускулистых мужчин или слабых юношей.

Он колебался: — Попробовать можно, но... есть ли у неё актерский опыт, играла ли она раньше?

Линь Цзыу похлопал режиссёра по плечу и уверенно сказал: — Не волнуйтесь. Просто позвольте мне подготовить её, я займусь этим «парнем» сегодня вечером. Завтра утром я верну вам стопроцентного фальшивого даосского монаха Юнь Лина.

***

Кашано – город, который можно описать как тихий, неторопливый и монотонный. Если говорить прямо, он безлюдный. К 19:30 улицы практически опустели. Впереди – пологие холмы и дома в итальянском стиле, землисто-жёлтые и местами кирпично-красные, разбросанные под бескрайним звёздным небом. Лишь включённые огни и приглушённый звук телевизора добавляют немного жизни в этот маленький городок.

Внезапно из одного окна дома раздалось гневное проклятие. Проклятие, произнесённое чистым, ритмичным голосом, отдавало всей силой китайской культуры: — Прочь!!!

Заглянув в окно, мы увидим красивого мужчину с длинными бровями и тонкими чертами лица, который с улыбкой на лице гонялся по комнате за красивой женщиной с выразительными чертами лица, ведя себя по-детски.

— Ло Сяо, не убегай! Давай поговорим. Эй, остановись

Красотка гневно подняла брови: — Нет, невозможно! Вы что, издеваетесь?

— Это всего лишь игра. Они тебе тебе заплатят.

Ло Сяо не могла убежать, и Линь Цзыу загнал её в угол. Линь Цзыу вёл себя как хулиган, приближаясь к ней с благородным и холодным видом. Он прищурился и бросил ей вызов: — Почему бы тебе не спрятаться?

Ло Сяо мысленно мысленно выругалась, а затем сказала: — Если ты продолжишь валять дурака, я тебя порежу.

Линь Цзыу приблизил своё прекрасное, изящное лицо к Ло Сяо, почти коснувшись её носа своим, он выглядел ещё более самоуверенным: — Порежь его.

Несколько секунд Ло Сяо безмолвно смотрела на него, а затем спросила: — Линь Цзыу, почему ты так неразумен?

Линь Цзыу спокойно ответил: — Потому что я бесстыжий.

Нитка чёрных водопадов волос скатилась со лба Ло Сяо. Она смотрела на расслабленное и обворожительное лицо Линь Цзыу и чувствовала, что его слова имеют смысл. Она лишилась дара речи.

— Линь Цзыу, может, хватит шутить? — Ло Сяо беспомощно вздохнула и отстранилась от Линь Цзыу: — Откуда ты взял, что я умею играть?

— Это всего лишь маленькая роль, ты такая умная...

— Ладно, даже если я умею играть, не позволяйте мне играть мужчину, да ещё и гребаного гея!

Линь Цзыу твёрдо заявил: — Это неправда! Мой персонаж гей, а ты играешь натурала, настоящего натурала!

— Ба! — сердито сказала Ло Сяо: — Ты думаешь, что я не читала сценарий?

— Ох, — Линь Цзыу, видя, что жёсткие методы не работают, попробовал мягкие и тут же вцепился в неё, словно ириска: — Сестра моя, просто играй. Вспомни Мэгги Чун, как она сыграла мужа Чжао Ячжи.

— Почему бы тебе ещё не вспомнить, Брижит Линь, она сможет сыграть Дунфана Бубая?

Линь Цзыу хлопнул себя по бедру: — Как такое возможно! Он же мёртвый евнух!

— Во-первых, Дунфан Бубай не мёртвый евнух, пожалуйста, с уважением мёртвому демону. Во-вторых, нет никакой разницы между игрой мёртвого евнуха и игрой мёртвого гея. В-третьих, не мог бы ты похлопать себя по бедру вместо меня?

Линь Цзыу обаятельно улыбнулся: — Сестра Ло, я помню всё, что ты говорила, пожалуйста, сделай мне одолжение, сыграй эту роль. Ты со дня нашего знакомства моя старшая, а теперь играешь моего старшего брата, это же интересно?

— Нет смысла так меня называть.

Линь Цзыу настаивал: — Старший брат Ло.

Ло Сяо: —......

— Старший брат Ло, в этом огромном мире только ты можешь спасти меня от воды и огня. Ты хочешь посмотреть, как я сыграю с эфиопом? — он был готов расплакаться, говоря это, выглядел как Си Ши, чьи слезы пропитали одежду, чувствуя, что потерял всякую надежду.

Ло Сяо бросила на него взгляд: — Ты неплохо играешь и говоришь.

Линь Цзыу улыбнулся и спросил: — Так ты согласна?

Ло Сяо ответила: — Нет.

Линь Цзыу: — ...

Какое-то время они стояли в тупике, Линь Цзыу первым расслабился. Он махнул рукой и с досадой сказал: — Не хочешь играть? Забудь.

У Ло Сяо заболела голова. Когда Линь Цзыу вёл себя как хулиган или мошенник, она не боялась. Её беспокоило поведение Линь Цзыу, он словно говорил: «Забудь, тебе решать. Мы больше не друзья», высоко подняв подбородок и даже не смотрел на неё, что бы она не спрашивала, он отвечал: «Всё в порядке», «Решать тебе». Эту пытку можно отнести к десяти самым жестоким пыткам династии Цин.

Ло Сяо вздохнула: — Линь Цзыу, играть такую роль требует эмоций. Ты правда считаешь, что я подхожу?

Линь Цзыу повернулся и посмотрел на неё, на этот раз по-настоящему холодным взглядом: — Что ты имеешь в виду, ты думаешь, что между нами нет любви?

Головная боль Ло Сяо усилилась: — Я читала сценарий, и именно из-за нашей крепкой дружбы я не могу играть эту роль.

Глаза Линь Цзыу расширились: — Почему?

В сценарии спустя сто лет, Юнь Лин все еще испытывает необъяснимые чувства к Линь Цзыу, но поскольку «вчерашний день подобен реке», он не может повернуть время вспять, он подавляет свои чувства.  Персонаж Линь Цзыу хочет отпустить старшего брата, освободившись от уз прошлой любви. Когда он выразил эту решимость, нежелание Юнь Лина говорить, его неспособность скрыть чувства сожаления и наконец отпустить ситуацию, такие сложные эмоции — настоящее испытание актерского мастерства.

Ло Сяо коснулась носа и откровенно улыбнулась: — Не думаете ли вы, что я полностью испорчу эмоции, описанные в сценарии?

Взгляд Линь Цзыу внезапно стал сложным. Он долго молча смотрел на Ло Сяо, а затем серьёзно сказал: — Как ты можешь знать, если даже не попробуешь? Ло Сяо, ты не актёр. У нас такие близкие отношения, возможно, нам больше не представится шанс оказаться в одном кадре. Неужели ты правда не хочешь сыграть со мной хоть раз?

Глава 12: Старший брат Юнь Лин

На следующий день, когда Ло Сяо и Линь Цзыу отправились к режиссёру, Ло Сяо не могла отделаться от мысли, что она должно быть, вчера сошла с ума, поскольку фактически согласилась выполнить сомнительную просьбу Линь Цзыу.

Режиссёр был очень рад и похлопал Ло Сяо по плечу: — Здорово, что ты согласилась. Всё в порядке, просто играй уверенно. Неважно, если будет слишком много EG. Я знаю, что ты никогда раньше не играла. Давай не торопись и попробуй. Ло Сяо, расслабься.

Все подразделения заняли свои позиции, они вошли в украшенный двор, отложенные съемки наконец-то начались. С высокого купола лился луч солнечного света, освещая тёмно-синие каменные ступени. В щелях ступеней рос тёмно-зелёный мох. В этом тихом месте время словно остановилось.

Линь Цзыу вышел в центр двора. Двор был очень большим, с таким количеством пересекающихся коридоров, что двое людей внутри казались совсем маленькими. Он подошёл к каменному павильону и остановился. В павильоне стоял человек. Из-за низко свисавшей бамбуковой занавески он не мог разглядеть его фигуру, но видел мягкие кожаные туфли.

— Брат, я здесь.

За занавеской повисла тишина, а затем слабо раздался голос Ло Сяо: — Ты здесь, заходи, поговорим.

Линь Цзыу поднялся по ступеням, раздвинул бамбуковую занавеску и вошёл в павильон. Тени цветов мерцали на занавеске. Он поднял взгляд и увидел Ло Сяо, которая стояла к нему спиной. На ней было белоснежное одеяние со свободным подолом. Несмотря на простоту, было очевидно, что оно было тщательно сшито, удобное и элегантное, идеально соответствуя даосскому стилю.

Линь Цзыу посмотрел на её спину и сказал: — Старший брат, давно не виделись.

— Прошло много времени, — спокойно ответила Ло Сяо: — Если бы не приближалась беда, как долго ты бы избегал меня?

Линь Цзыу сказал: «Я никогда и не думал избегать тебя, это ты всегда избегал встречи со мной.

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу опустил веки, не в силах разглядеть выражение её глаз: — Старший брат, тогда я был невежествен и поэтому был груб с тобой. С годами ты достиг просветления и вознёсся на небеса, а я давно перестал быть одержим тобой. Между нами всё ясно. Сможем ли мы когда-нибудь вернуться...

— Зачем говорить о прошлом, — спокойно спросила Ло Сяо, медленно обернувшись.

Сердце Линь Цзыу ёкнуло. Он увидел, что лицо её осталось прежним, но визажист тщательно поработал над ней, безупречно расставив блики и тени, что придало ей ещё более героический вид. Хотя между бровями оставалась женственная мягкость, она выглядела необыкновенно красивым и кротким молодым даосским жрецом.

Она расправила свои широкие рукава и сказала: — Нам нелегко было встретиться снова спустя сто лет. Пожалуйста, садись. Я приготовил кувшин хорошего вина.

Линь Цзыу опустился на колени перед столом. Внутри павильона ярко пылала небольшая глиняная печь. Превосходное белое вино из цветков груши подогревалось уже трижды. Ло Сяо достала вино, сначала наполнив чашу для Линь Цзыу, а затем налила себе и подняв его прямо, сказала: — После этой чаши всё прошлое будет прощено.

Линь Цзыу посмотрел на её глаза и брови. Красивые и серьёзные брови, острые похожие на мечи, а шрам над глазом вызывал недоумение, но черты этого лица были слишком чистыми и простыми, и от неё исходила беспричинная холодность. Линь Цзыу закрыл глаза и горько улыбнулся: — Брат ты всегда был предан даосизму. В Дао нет прошлого. Всё это лишь то, что находится вне тела.

Закончив говорить, он поднял бокал с вином, прикрыл рот рукавом и выпил всё залпом. Он уже собирался выпрямиться и продолжить свою речь, как вдруг заметил, что Ло Сяо на него смотрит, с противоположной стороны. Её глаза были чёрными и блестящими, как хрустальные камешки, а на щеках едва проступали ямочки. Линь Цзыу почувствовал что-то неладное, в следующую секунду Ло Сяо не смогла больше сдерживаться и расхохоталась.

— Хахахахаха, хахахаха, мне жаль, хахахаха, я, я действительно ничего не могу с собой поделать, хахахаха...

Вся команда режиссеров, включая Линь Цзыу: — ...

Аура отчуждённости персонажа Ло Сяо внезапно исчезла, она стукнула руками по столу и так громко рассмеялась, что упала навзничь. Трудно было понять, почему она смеётся. Линь Цзыу, нахмурившись, спросил: — Ло Сяо, ты что, не приняла свои чертовы таблетки перед выходом?

— Извини, ха-ха-ха, — Ло Сяо рассмеялась так, что у неё заболел живот. Она помахал Линь Цзыу: — Никогда раньше не видела, чтобы ты так со мной разговаривал. Я просто не смогла сдерживаться, я ничего не могу с собой поделать, я отвлеклась, ха-ха-ха...

Режиссёр прислал своего помощника. Итальянец с каштановыми кудрявыми волосами и зелёными глазами в недоумении спросил Ло Сяо: — Что с тобой?

Ло Сяо улыбнулась и замахала руками: — Извините, я отвлеклась...

Парень понимающе кивнул: — Это неизбежно для твоего первого актёрского опыта. Подготовься, а потом переснимем.

Как только воображение Ло Сяо разыгралось, её стало очень трудно контролировать. В результате этот фрагмент снимали три раза подряд. Наконец, Линь Цзыу разозлился и схватил Ло Сяо за рукав: — Чёрт, я не могу в это поверить. Пойдём. Пошли, потренируемся там.

Они пришли в другой небольшой сад усадьбы, где больше никого не было. Линь Цзыу ослабил хватку, оттолкнул руку Ло Сяо и нахмурился: — Ты совсем с ума сошла. Что с тобой? Такая простая сцена, сколько раз ты её повторяла?

Ло Сяо улыбнулась и сказала: — Мне жаль.

Выражение лица Линь Цзыу стало ещё более свирепым. Он никогда не относился к работе легкомысленно. Когда Ло Сяо встретилась с ним взглядом, она поняла, что Линь Цзыу действительно старается, поэтому перестала улыбаться. Она слегка кашлянула и серьёзно посмотрела Линь Цзыу в глаза: — Я же вчера говорила, что не справлюсь с этой ролью. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы играть те эмоции, которые ты ждёшь от этого персонажа.

Линь Цзыу разозлился, в глубине его тёмных зрачков заплясали огоньки. Он стиснул зубы и воскликнул: — Почему ты не можешь сыграть? Я влюблён то в одного, то в другого, люблю их до смерти, но после съёмок, я могу их и не узнать. Почему ты не можешь сыграть?!

Ло Сяо вздохнула, мягко посмотрела на него и тем же мягким тоном, что и прежде ответила: — Линь Цзыу, другое дело...

—То же самое!!

Испугавшись внезапной реакции Линь Цзыу, Ло Сяо не знала, что сказать. Линь Цзыу успокоился, приложил руку ко лбу, потёр пульсирующие виски, а затем поднял взгляд: — Ладно, даже если это другое дело, то скажи мне, в чём разница? Я не верю, что не получится.

Видя, что его отношение немного смягчилось, Ло Сяо снова улыбнулась: — Зачем тебе меня наказывать? Можешь потратить эту энергию на поиски другого актёра.

— Ло Сяо, не заставляй меня душить тебя насмерть, — слова, вырвавшиеся сквозь стиснутые зубы, были действительно резкими.

Ло Сяо вздохнула и искренне сказала Линь Цзыу: — В сценарии чувства старшего брата Юнь Лина к твоему персонажу полны сожалении и тайной привязанности, но ему приходится терпеть и избегать их. Это как... проще говоря, он очень хочет съесть , но не может.

Хотя она много смеялась, по крайней мере, она не отклонилась от сокровенных мыслей персонажа. Линь Цзыу посмотрел на неё: — И что? Ты не можешь сыграть

— Да, — бесстыдно призналась Ло Сяо. — Я не могу сыграть.

Линь Цзыу почувствовал, что вот-вот упадёт в обморок: — Почему?

Ло Сяо ответила ему очень честно: — Я не знаю, что это за чувство, оно такое фальшивое.

Линь Цзыу собирался перевернуть стол: — Госпожа, разве это не нормальное чувство? Ло Сяо, мне действительно хочется поднять твою голову и посмотреть, какая струна внутри закорочена и неправильно подключена, что замкнуло у тебя внутри. Ты такая жестокая! Ты прожила почти тридцать лет и ни разу не была тайно влюблена?!

Ло Сяо подумала и сказала: — На самом деле нет.

Линь Цзыу вздохнул, устремив взгляд в небо: — Ты победила! Ты круче меня.

Ло Сяо улыбнулась, осознав, что происходит, с удивлением посмотрела на Линь Цзыу: — Значит, ты тайно в кого-то влюблён?

Линь Цзыу долго смотрел на лицо Ло Сяо равнодушно, а затем вздохнул: — Зачем говорить о прошлом.

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу прекратил говорить на эту тему и похлопал Ло Сяо по плечу: — Попробуй ещё раз. Раз уж ты никогда не была тайно влюблена в кого-то, просто представь себя кем-то другим.

— Что ты имеешь в виду?

Линь Цзыу гневно поднял брови: — Даже если ты не убивала свинью, ты же видела, как она бегает, верно? Просто следуй за мужскими второстепенными персонажами в этих «пошлых» телесериалах. Ну же.

***

Возможно, последний трюк, которому её научил Линь Цзыу, сработал и съёмки прошли гладко, дубль был завершён быстро. Следующие несколько сцен были относительно лёгкими, в них Юнь Лин помогал Линь Цзыу пережить утрату. Перед ужином оставалась только последняя сцена с Юнь Лин.

Режиссёр с облегчением вздохнул, встал и показал Ло Сяо большой палец вверх: — Превосходно, ты отличная актриса! Осталась ещё одна сцена. Давайте снимем её побыстрее, пока вы оба в зоне. После этого поужинаем.

Финальная сцена была очень эмоциональной. Из-за неудачи во время скорби Юнь Лин, как и прежде, взял на себя заботу о своём младшем товарище. Он получил серьёзные травмы, защищая Линь Цзыу от беды. В этой сцене Линь Цзыу заботится о тяжело раненом Юнь Лине. Юнь Лин приходит в себя после многодневной комы. Столкнувшись с Линь Цзыу, Юнь Лин решается раскрыть свои истинные чувства. Однако Линь Цзыу, больше не любящий старшего брата, меняет тему разговора прежде, чем тот успевает открыть рот, и в итоге они становятся чужими.

Всё было готово, и съёмка началась. Мастерство визажиста было исключительным. Ло Сяо сидела, откинувшись на кровати, её красивое лицо было бледным, измождённым, губы безжизненными. Линь Цзыу сидел рядом с кроватью и молчал.

— Уходишь?

— Я ухожу. Я никогда не забуду твою доброту, брат.

Ло Сяо закрыла глаза, её ресницы слегка дрожали: — Между нами нет нужды в словах благодарности.

Линь Цзыу поднял веки и взглянул на измождённое лицо, затем он опустил взгляд, нахмурил брови, собрал рукава и низко поклонился: — Где бы я ни попал в этой жизни, я никогда не забуду дружбу моего господина.

Ло Сяо тихо вздохнула, снова открыв глаза: — Дружба учителя и ученика... дружба учителя и ученика...

— Старший брат?

— Очень хорошо, — взгляд Ло Сяо упал на лицо Линь Цзыу, и он кивнул. — Всю свою жизнь я, Юнь Лин, хранил целостность и гармонию своей веры. Но в этой жизни, не знаю, видел ли я слишком много или вообще не видел. Я никогда не наслаждался ни единым мгновением этой мирской жизни. — с грустью она посмотрела в окно. Деревянное окно было открыто, и за окном падал мягкий моросящий снег. Она просто молча смотрела.

Линь Цзыу встал и накинул на плечи простое платье с широкими рукавами: — Братец, холодно, не простудись.

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу помолчал немного, а затем медленно произнёс: — Сегодня мне нужно попрощаться с братом и отправиться в дальние края.

Ло Сяо всё ещё смотрела на моросящий снег за окном, словно в трансе, но в то же время прислушиваясь.

Линь Цзыу закусил губу и уверенно сказал: —После этого прощания я не знаю, когда мы снова встретимся. Не знаю, как отплатить брату за его доброту. Пожалуйста, прими мой низкий поклон, чтобы успокоить мою совесть. — сказав это, он долго собирался опуститься на колени.

Ло Сяо опомнилась, схватила Линь Цзыу и нахмурилась: — Можно поклоняться учителю, как ты можешь поклоняться старшему брату?

— Но...

— Вставай!

— Да.

Линь Цзыу перестал стоять на коленях, но рука Ло Сяо не отпускала его. В прохладном весеннем воздухе она подняла глаза и молча посмотрела на лицо Линь Цзыу. Её сложный взгляд проглядывал сквозь густые ресницы, а печальный шрам даже выражал неописуемую грусть. Никогда не видевший Ло Сяо такой, Линь Цзыу на мгновение потерял бдительность и попал в нежный и ласковый взгляд двух луж. Он даже забыл дышать и просто смотрел на неё безучастно.

Ло Сяо всё ещё произносила реплики по сценарию: — Всё дошло до того, что мне больше нечего сказать. После этой тяжёлой болезни я вдруг почувствовал, что некоторые «вещи» возможно были совсем не такими, какими я их себе представлял. Младший брат, если бы я...

До этого момента съёмка была идеальной, за камерой режиссёр был так счастлив, что ущипнул себя за бедро.

Но в этот критический момент что-то снова пошло не так. На этот раз проблема была не у Ло Сяо, а у опытного актёра Линь Цзыу!

Глава 13: Старая лошадь спотыкается

Согласно сценарию, после того, как Ло Сяо произнесла эту фразу, Линь Цзыу должен был немедленно прервать её, сказав: — Старший брат, нет нужды объяснять, что вы имели в виду. Прошлое не вернуть — это правда, которую мы оба знаем.

Затем, Линь Цзыу должен бы уйти, и крупный план смещался бы на дальний план, всё дальше и дальше, показывая профиль Ло Сяо, и сцена была бы идеально завершена. Но в этот последний момент Линь Цзыу отвлекся!

Если это станет известно, все актёры-айдолы, работавшие с Линь Цзыу, будут в восторге. Потому, что обычно король Линь ругал их до полусмерти и кромсая их актёрское мастерство с такой же жестокостью, с какой сдирают шкуру со свиньи. Они и представить себе не могли, что даже невероятно талантливый Линь Цзыу, однажды совершит ошибку.

Ло Сяо застыла в своей позе, ожидая, когда Линь Цзыу произнесет эти резкие слова. Линь Цзыу смотрел на неё, словно полностью впитав в себя образ персонажа, которого только что понял, и долго молчал. Красивое лицо Ло Сяо выглядело окаменевшим и парализованным, она продолжала жестом подавать знаки Линь Цзыу,: «Говори! Ты что, издеваешься? »

Режиссёр тоже был встревожен.Что происходит?

Ло Сяо долго ждала, ничего не вышло, никаких дальнейших действий не было. Режиссёр даже не взглянул на отрезанную карточку, поэтому ей пришлось стиснуть зубы и повторить: — Если бы только...

Линь Цзыу долго молчал, его глаза наполнились влагой, казалось он был ошеломлён разыгравшейся драмой:

— Давай. А что, если бы это случилось тогда? Что ты бы сделала сейчас?

Ло Сяо вдруг почувствовал себя глиняной статуей, которая рассыпалась в прах от порыва ветра.

Это совершенно отличается от согласованного сценария!!!

Хотя режиссёр не понимал китайского языка, на котором говорили эти двое во время игры, выражение лица Линь Цзыу не соответствовало, оно явно не было таким, как описано в сценарии: «желает бросить старшего брата Юнь Лина, из-за отсутствие каких-либо чувств к нему». Напротив, он был ещё более нежным, чем когда играл с главным героем. И вот режиссер в конце концов не выдержал:

— Снято! – крикнул он, сворачивая сценарий и указывая на них: — Линь, что с тобой?! Что ты играешь?!

Ло Сяо взяла себя в руки и помахал рукой перед глазами Линь Цзыу: — Эй, ты шутишь? Что с тобой?

— ... — Линь Цзыу внезапно пришёл в себя, поняв, что потерял самообладание. Он пристально посмотрел на Ло Сяо и покачал головой: — Чёрт, как странно. Я тоже отвлекся.

Режиссёр подошёл, чтобы узнать, что происходит. Линь Цзыу кивнул с извиняющимся видом: — Извините, я не понимал сценарий. Пожалуйста, начнём сначала.

Эту сцену снимали ещё много раз, каждый раз удивляя даже тех, кто знаком с актёрским мастерством Линь Цзыу, но всё равно не достигала удовлетворительного результата. Наконец, на последнем дубле она едва прошла.

Мысли режиссёра лихорадочно метались: Что, чёрт возьми, происходит? Неужели так сложно, разговаривая со старшим, от которого он так решительно отвернулся, изобразить нужное выражение лица. Просто неловко.

Линь Цзыу тоже был угрюм. Он сидел один поодаль, с угрюмым выражением лица, не подпуская никого близко и не позволяя заговорить. Он так долго снимался, и впервые столкнулся с такой неразрешимой ситуацией.

Всем известно, что у этой суперзвезды тяжёлая форма синдрома Девы. Другими словами, Линь Цзыу — извращённый перфекционист в том, что касается его увлечений. Это напрямую способствовало к его мрачному и депрессивному настроению. Затем эта сцена заставила Линь Цзыу с тревогой осознать, что, возможно, его чувства к Ло Сяо уже превзошли его ожидания и выходят из-под контроля. Он просто сидел там с мрачным видом, и никто не решался к нему подойти. Только Шу Юнь, популярная актриса из той же компании, не обратила на его настроение никакого внимания. Она принесла Линь Цзыу свою коробку с едой и села на стул рядом с ним.

— Господин Линь, давайте поужинаем.

Линь Цзыу даже не взглянул на неё: — Нет, спасибо.

Шу Юнь не стала говорить о съёмках, а вместо этого передала ему свою коробку с едой: — Вы будете голодны, если не поешьте. Я слышала от Сяо Чуй, что у вас и так не очень хорошо с желудком.

Линь Цзыу ответил: — Нет, вы можете съесть сами. У меня нет аппетита.

Шу Юнь: — Может стакан сока? для восполнения энергии всегда необходим, не так ли?

Линь Цзыу: — Нет, спасибо! Я не умру, если пропущу приём пищи! — его тон стал крайне раздражённым и нетерпеливым.

— ... — чувствуя его недружелюбие, Шу Юнь замолчала.

Как только он погрузился в тишину, ему подали стакан свежевыжатого апельсинового сока, прохладная стенка стакана коснулась тыльной стороны его ладони. Ярость Линь Цзыу, усилилась.

Он был изначально вспыльчивым человеком, он схватил стакан и швырнул его на пол, разбив его вдребезги, и апельсиновый сок расплескался по всему полу. Линь Цзыу сердито поднял голову: — Разве я не сказал «нет»? Не могли бы вы оставить меня в покое хоть на время?!

Внезапно он увидел изумленный взгляд Ло Сяо. Рука Ло Сяо, протянувшая ему апельсиновый сок, застыла. Линь Цзыу на мгновение замолчал, затем обернулся и увидел, что Шу Юнь всё ещё сидит и с изумлением смотрит на них. Коробка перед ней всё ещё была полна еды, и напиток она ему не подавала.

Ло Сяо: — ...

Шу Юнь: — ...

Линь Цзыу: — ...

Линь Цзыу понимал, что это его вина, он, всегда отличавшийся сильной волей, все же сохранил суровое выражение лица и молча отвернулся. Члены съёмочной команда, были уже заняты, они услышали шум и обернулись к ним. Ло Сяо постояла рядом с ним некоторое время, изумление в её глазах постепенно исчезало, а взгляд из-под ресниц постепенно смягчался. Линь Цзыу сохранял суровое выражение лица и не извинялся. Ло Сяо безмолвно медленно подошла к Шу Юнь и тихо попросила её принести сок с подноса.

Линь Цзыу вручили ещё один стакан апельсинового сока. Стекло по-прежнему было холодным, на этот раз у Линь Цзыу заболел нос, а уши покраснели от смущения. Ло Сяо сделала вид, будто ничего не произошло, и с улыбкой сказала ему: — Тебе нужно выпить, да? На кого ты злишься?

— ...

Линь Цзыу повернул голову, молча взял напиток. Он смотрел на Ло Сяо, у неё были глубокие ямочки на щеках и шрам, а глаза нежными и глубокими. Линь Цзыу сказал: — Мне жаль.

Ло Сяо улыбнулась, обнажив два ряда аккуратных зубов: — Я прощаю тебя. Пойдем поедим.

Шу Юнь, наблюдавший за ними двумя из-за угла, блеснула глазами, словно погрузившись в раздумья.

***

Время летит незаметно. Прошло несколько месяцев, и в Италии съёмки «Спрашивая дорогу» постепенно подходили к концу. Линь Цзыу уже закончил большинство ключевых сцен, и давление работы уже не было таким подавляющим. Но он был от природы беспокойным, когда у него появлялось свободное время, вместо того, чтобы отоспаться, его старые привычки возвращались.

Большинство людей в современном обществе страдают от той или иной степенью психического заболевания, которое проявляется в различных формах, одной из которых является зависимость от определенных вещей. Проще говоря, курение, перекусы и длительная игра с мобильным телефоном – это зависимость от сигарет, еды и телефона соответственно. На самом деле, без этих вещей вполне можно прожить, но люди просто не могут без них, словно они стали частью их сущности. В конечном счёте, всё дело в желании, духовном якоре.

У Линь Цзыу, иконы знака зодиака Дева, естественно, имеет свой собственный синдром зависимости: интернет-зависимость.

В тот вечер, когда Ло Сяо распахнула дверь комнаты, она увидела парня, который скрестив ноги сидел на кровати, похожей на собачью будку, с ноутбуком в руках, вздыхая и охая.

Ло Сяо поднял бровь: — Что с тобой? Почему ты выглядишь так, будто тебе кто-то должен пять миллионов?

Линь Цзыу поднял лицо, на нём отразилось глубокое негодование, словно у него разболелся зуб: — Чёрт возьми! Я хочу домой. Я не могу так жить.

Ло Сяо наклонилась, и увидела, что на экране компьютера Линь Цзыу отображается кэшированная версия известной китайской онлайн-игры «Сянься».

Поэтическая картина тушью, изображающая рай, с надписью, выведенной небрежной каллиграфией: «Загрузка сцены, пожалуйста, потерпите, юный герой».

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Ло Сяо: — Твой компьютер тоже лагает?

— Дело не в компьютере, а в сетевой карте, — Линь Цзыу был крайне подавлен: — Боже мой, я только что убиваю монстра, а задержка в сети больше 400. С тех пор, как я приехал в Италию, мой рейтинг атаки ни разу не появлялся в тройке лидеров команды.

Ло Сяо похлопала его по плечу: — Всё в порядке, нам всё равно, окажемся ли мы в тройке лидеров, главное, чтобы нас не тянули вниз.

Линь Цзыу холодно ответил: — Но в команде, нас всего пять человек.

— ..Э-э, — рука Ло Сяо на мгновение застыла, в неловкой позе, а затем похлопала его по плечу, чтобы утешить: — Всё в порядке, по крайней мере, ты не последний.

Линь Цзыу взглянул на неё: — А ты знаешь? Там ещё и медсестра есть! Чтобы переливать кровь!

Ло Сяо: — Просто сделай вид, что ничего не сказала.

Игра долго загружалась, и наконец сцена появилась. Ло Сяо не играла в онлайн-игры, она играла лишь изредка в одиночные. Поэтому, глядя на интерфейс Линь Цзыу, она была ослеплена и растеряна. Затем под кроваво-красным закатным солнцем она увидела молодого человека в яркой одежде, с копьём в руке, с развевающимся шлемом, скачущего по бескрайним равнинам с героическим духом. Он был довольно красив, но, к сожалению, застревал каждые десять шагов.

Линь Цзыу вздохнул: — Боже мой, — и продолжил двигаться вперёд, с непоколебимой волей.

Ло Сяо сидела неподалёку и наблюдала какое-то время, не совсем понимая, что видит, но имя Линь Цзыу её поразило. Этот парень, должно быть, был настолько обижен на пользователя Weibo «Маленькие Штанишки, бегущие напролом», что просто назвал свою игру в её честь.

Ло Сяо уставилась на экран и сказала: — Линь Цзыу, я хочу попросить тебя взыскать штраф за нарушение авторских прав.

Линь Цзыу, почесал ногу, сказал: — Тсс, когда я выбрал это имя, я не знал, что ты «Маленькие Штанишки, бегущие напролом». Ты заставила меня быть тебе должен, а ты столько лет не заходила в интернет. Твой ID стал

для меня занозой. Думаешь, мне стоит потребовать у тебя компенсацию за моральный ущерб?

Закончив говорить, Линь Цзыу сосредоточился на управлении Маленькими Штанишками, бегущими напролом, выполняя повседневные задачи.

Ло Сяо какое-то время смотрела в замешательстве, не понимая, что в этой игре такого интересного. Она покачала головой и сказала: — Я правда не понимаю, почему ты так зависим от онлайн-игр.

Линь Цзыу бесстыдно объяснил: — Такой благородный и холодный красавец, как я, иногда хочет испытать чувство неудачника.

Затем он остановил Ло Сяо и показал ей свой крайне пошлый аккаунт «Дяосы». Показав свой совершенно паршивый аккаунт неудачника, он вздохнул: — Мне никогда не удавалось знакомиться с девушками с помощью этого аккаунта. Я потерял надежду в этом мире, где внешность — это всё.

Ло Сяо в ответ похлопала его по плечу и сказала: — Выключи компьютер и поужинай.

Линь Цзыу поднял радостный взгляд, его глаза сияли от предвкушения: — Что у нас сегодня на ужин?

Глава 14: Прощай, «Спрашивая дорогу»

Поскольку съёмки больше не проходили в Неаполе, они со слезами на глазах попрощались с китайским рестораном «Русалка», которую часто посещали. В последнее время Линь Цзыу, чтобы сэкономить время ел пиццу и пасту вместе со съёмочной группой, и уже выработал стойкое отвращение к западной еде.

Ло Сяо вздохнула: — Раз ты так на меня смотришь, как я ещё могу набраться смелости и повести тебя есть пиццу?

— Ура! – ликующе воскликнул Линь Цзыу, вскочил с кровати, как ребёнок, и быстро оделся: — Нужно срочно решить эту проблему. Пойдём, внимательная девушка, пойдём в китайский ресторан в городе, поедим мяса!

Заботливая девушка похлопала Линь Цзыу по плечу и спокойно сказала: — Голодный и жаждущий мальчик, прежде чем ты уйдешь, я хочу любезно напомнить тебе об одной вещи: молния на твоих брюках не застёгнута.

Линь Цзыу: — Чёрт возьми, Ло Сяо, как ты смеешь произносить такие дерзкие слова с таким серьёзным лицом и таким спокойным голосом!

Они выехали из маленького городка, петляя по горной дороге, окруженной бескрайними полями. Ло Сяо ехала очень уверенно. Линь Цзыу сидел у окна, ветер развевал его чёлку. Он прищурился, подперев щёку руками, и рассеянно смотрел на женщину за рулём. Эта добродушная красавица была озадачена его взглядом, поэтому остановилась на светофоре, повернула голову, посмотрела на него и слегка улыбнулась, на её щеках появились ямочки.

— На что ты смотришь? У меня что-то на лице?

Линь Цзыу запрокинул голову, глядя на неё с лёгким щегольским видом. Ночь за окном была очень тёмной, отчего его глаза, похожие на глаза феникса, казались ещё более раскосыми, нежными, игривыми и ласковыми. Затем Линь Цзыу поднял другую руку и лениво указал: — Да, что-то есть.

— Значит, ты просто смотришь? Ты даже не помогаешь мне от этого избавиться. Где?

Ло Сяо повернула голову, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, и вдруг Линь Цзыу, сидевший на пассажирском сиденье, приблизившись нежно коснулся её щеки своими нежными, чуть прохладными кончиками пальцев. Медленно его пальцы остановились на шраме над правым глазом Ло Сяо и не двинулись с места.

— Что ты делаешь?

— Шучу, — Линь Цзыу усмехнулся. Его пальцы долгое время лежали на её щеке, а затем медленно опустились, и улыбка сползла с его лица: — Ло Сяо, этот шрам... Когда мы вернёмся домой, я попрошу кого-нибудь найти в Пекине врача, чтобы он тебя осмотрел.

Ло Сяо с лёгким раздражением посмотрела на себя в зеркало заднего вида: — Эй, он некрасивый?

— Что в нём такого уродливого? Он такой красивый.

— Ох, тогда на что смотреть.

— Если бы не этот шрам, смогла бы ты исполнить желание отца, поступила бы в армию, лётчиком?

В глазах Ло Сяо вспыхнул огонёк, но он быстро погас. Он был подобен камню, брошенному в озеро, и после того, как по нему прошла рябь, вода осталась тёплой и спокойной.

Лицо Ло Сяо выражало ту мягкость, которая была так хорошо знакома Линь Цзыу. Она улыбнулась и спросила: — Разве не здорово быть переводчиком?

— Тебе нравится быть переводчиком?

— Тсс, хороший вопрос, — Ло Сяо восхищённо воскликнула, а затем призналась: — Нет. Линь Цзыу, этот шрам достался мне за то, что я защищала тебя. Поэтому он мне и нравится. Когда я смотрю на него в зеркало, он не кажется мне отвратительным. Наоборот, я горжусь им. Знаешь почему? Но Линь Цзыу, этот шрам достался мне за то, что я тебя защищал. Поэтому он мне очень нравится. Когда я смотрю на него в зеркало, я не чувствую отвращения. Наоборот, я немного горжусь. Знаешь, почему?

— Не знаю.

Ло Сяо улыбнулась, обнажив свои аккуратные белые зубы, словно осколки нефрита: — Это доказывает, что я тебя защищала. Теперь ты – возлюбленный многих девушек, а когда-то ты был моим младшим братом, которого я защищала под мышкой. Как же я горжусь этим. Я просто хвастаюсь. Возможно, в этой вселенной существует бесчисленное множество параллельных миров. Возможно, в одном из миров действительно есть я, у которой нет этого шрама, и которая наконец-то осуществила свою мечту и свободно парит в синих небесах. Но у этого меня, очевидно, не было возможности встретиться с тобой, — Ло Сяо замолчала, а затем серьёзно сказала: — Я с радостью обменяю пилота на заботливого брата.

Линь Цзыу тупо смотрел на неё. Через некоторое время он вдруг почувствовал, как на глаза навернулись слёзы. Он быстро отвернулся к окну. Ночь была бесконечной и тихой. Махнув рукой поспешно сказал растерянной Ло Сяо: — Ладно, ладно, ты такая жестокая. Ты просто хочешь поднять плату за перевод денег, да? Я тебе заплачу, не будь такой сентиментальной. Ты меня убиваешь, мэм.

Было уже половина одиннадцатого, когда машина прибыла в центр города. Хотя витрины магазинов ещё светились, большинство магазинов уже закрылись. Работали лишь несколько табачных лавок, кафе, баров и ночных клубов.

Ло Сяо припарковала машину, и она с Линь Цзыу пошли по извилистой дороге, по оживлённым улицам и постепенно попадая в узкие, тихие переулки. Это был узкий переулок, зажатый между кирпично-красными жилыми домами, который заканчивался у самого злополучного борделя города. В результате низкие ступеньки по обе стороны дороги часто заполнялись чернокожими мужчинами с бегающими глазами, женщинами с бутылками, разбросанными у ног, и мужчинами, прячущимися в тени.

Линь Цзыу ненавидел эту тропу, но Ло Сяо шла впереди, а он следовал за ней: она впереди, он сзади, засунув руки в карманы пальто, с застывшими глазами, словно не замечая происходящего, как будто они шли по яркому и открытому проспекту Чанъань, простирающемуся во всех направлениях. Они остановились перед дверью с синей занавеской и красным фонарем сбоку. Ло Сяо помедлила, затем толкнула дверь и зашла. Это был японский ресторан, очень похожий на китайские рестораны, которыми владеют китайцы-эмигранты, только с разным временем работы. Возможно, расположение переулка и время суток как-то связаны с особенностями владельца, поэтому даже поздно ночью здесь можно было насладиться горячей порцией рамэна. Посетителями обычно были восточные азиаты и несколько итальянцев со скрытыми мотивами, привлеченных привлекательной хозяйкой, они были в этом ресторане не в первый раз, и этот раз не стал исключением. Заведение напоминало галерею, бар был полон всевозможных странностей. Курение в этом ресторане было запрещено, а сама хозяйка была заядлой курильщицей. Когда они вошли, там было густо накурено. В темном углу одна парочка целовалась, их тела были словно приклеены друг к другу. Кассир протирал стол грязной тряпкой, не отрывая взгляда от угла.

Такая атмосфера, несомненно, вызывала у Линь Цзыу неловкость. Он потянул Ло Сяо за рукав: — Эй.

— Хм? — Ло Сяо оглянулась на неге: — Что случилось?

— Мне здесь не нравится. Давай пойдём в другое место?

В глазах Ло Сяо не было ни капли недовольства. Она просто спросила: — Что случилось? Разве мы не приходили сюда в прошлый раз, после сверхурочной работы?

Линь Цзыу неодобрительно пробормотал: — Мне не понравилось, я просто не сказал об этом.

Ло Сяо взглянула на него: — Но все остальные китайские рестораны закрыты. Уже почти одиннадцать.

— Тогда пойдём поедим чего-нибудь западного. Мне не нравится это убогое место. Здесь я чувствую себя как в мире животных...

Ло Сяо уловила искреннее отвращение Линь Цзыу, затем оценила атмосферу внутри ресторана и, наконец, после долгого раздумья, взяла себя в руки: — Ну, подожди меня здесь. Я сейчас вернусь, — не дожидаясь ответа Линь Цзыу, подошла к хозяйке, которая болтала и смеялась с иностранным гостем. Она что-то сказала ей, хозяйка кивнула и отвела Ло Сяо в подсобку. Через мгновение Ло Сяо держала в руках большой пакет и подошла к кассе, чтобы расплатиться.

Линь Цзыу наклонился, взглянуть, и был удивлён. Он увидел: большой пакет лапши быстрого приготовления, коробку мясного ланча марки «Мэйлинь», четыре или пять упаковок маринованной горчицы «Уцзян» и банку «Лао Гань Ма» сверху. Старушка на упаковке, которая ему снилась, улыбалась ему.

Линь Цзыу поднял взгляд на Ло Сяо, которая оплатила покупки. Сжимая в одной руке пакет, она протянула руку и взъерошила волосы Линь Цзыу.

— Давай вернёмся в отель. Я приготовлю тебе лапшу.

Линь Цзыу был не таким уж низким, но много лет назад, когда  он был подростком, Ло Сяо была на полторы головы выше него. Так что от этих привычек, унаследованных с тех времён, было не так-то просто избавиться.

В отеля зажегся свет, и они вернулись в свои покои. Они переобулись. Она остановилась у обеденного стола с пластиковым пакетом в руках и стала по очереди распаковывать ингредиенты. А он пошёл на кухню, наполнил кастрюлю водой и поставил её на плиту. Они настолько знакомы и между ними такое молчаливое взаимопонимание, что кажется, будто они живут вместе уже много лет.

Линь Цзыу повернул голову и посмотрел на неё. Вопрос, который долгое время таился в его сердце и больше не мог быть спрятан, наконец вырвался из его уст: — Тсс, ты так хорошо готовишь? Ты часто готовишь для своего парня, да?

Ло Сяо повернулась и посмотрела на него: — Я научилась готовить, когда уехала за границу. Кто может позволить себе каждый раз обедать вне дома? Ты думаешь, мой отец – Ли Кашин?

Кого волнует, Ли Кашин твой отец или нет? В этом вопросе речь шла о твоём парне. Ло Сяо, ты вернула уроки китайского своему учителю?!

Сердце Линь Цзыу колотилось от гнева, но лицо оставалось спокойным: — Почему ты должна готовить для себя? Обычно мужчины готовят для своих девушек, верно?

Ло Сяо открыла банку с мясным фаршем и небрежно взглянула на Линь Цзыу: — Как я могу так поступить? Это безвкусица. Мужа приводят домой, чтобы он зарабатывал деньги и согревал постель, и ничего больше. Если его не ценить, швырять в него кастрюлями и сковородками. К сорока годам у всех остальных будут Джимми Линь и Чжоу Юньфат, а такой муж станет Чжао Бэньшанем. Оно того не стоит.

Линь Цзыу молча сглотнул хлынувшую кровь из ран внутренних органов, отчасти из-за шокирующей логики Ло Сяо, потому, что эти слова заставили его поверить, что у неё действительно есть парень. Линь Цзыу почувствовал, будто ему в живот вылили ведро льда. Он выдавил улыбку и сказал: — Хорошая идея. Ему повезло, что он твой мужчина.

Ло Сяо приподняла крышку котла, чтобы проверить, закипела ли вода. Поднялся пар, размывая её черты. Она не заметила странной реакции Линь Цзыу и спокойно сказала: — Но сначала...

Линь Цзыу: — Сначала что?

Ло Сяо рассмеялась: — Мне нужен парень, шучу.

Туман в котле рассеялся, и Линь Цзыу увидел, как мягкие тёмные глаза Ло Сяо, склонившиеся набок, нежно и красиво улыбаются ему. Внезапно он почувствовал, что ведро льда, только что вылитое ему в желудок, превратилось в воду, подобно тёплому туману, тая и растекаясь, приятно обжигая всё вокруг, отчего уши слегка горели.

— Вода кипит, — не замечая печали Линь Цзыу, Ло Сяо не замечала и его радости. Она снова перевела взгляд на плиту: — Пора варить лапшу. Пойдём, помоги мне завязать фартук.

Линь Цзыу всё ещё ухмылялся, не двигаясь с места. Ло Сяо сердито посмотрела на него: — Иди сюда!

— А?... О! — Линь Цзыу, спотыкаясь, подошёл, его лицо напряглось, но глаза горели так ярко, что он не мог этого скрыть. Линь Цзыу теперь был намного выше Ло Сяо. Он опустил голову, застёгивая её фартук, его нос едва касался затылка Ло Сяо, его дыхание слегка щекотало её.

Ло Сяо невольно рассмеялась, поддразнивая его: — Эй, с тобой мне совсем не о чем беспокоиться. Нам хорошо вместе, почему бы тебе не подумать о том, чтобы не жениться и просто жить вместе?

Это была просто шутка, хотя Линь Цзыу и понимал это, он всё равно чувствовал, будто его сердце сильно пострадало и билось неудержимо. Он всегда был язвительным, но в этот момент он вдруг лишился дара речи, не находя слов.

Ло Сяо подождала немного, увидев, что он ничего не собирается сказать, она улыбнулась: — Эй, ничего не скажешь? Если ты ничего не скажешь, я сочту это твоим согласием. Тогда ты не сможешь от меня избавиться, даже если захочешь. Тебе не страшно?

Наконец Линь Цзыу заговорил. Он стиснул зубы и, собрав последние остатки здравого смысла, не стал воспринимать слова Ло Сяо всерьёз: — Чего мне, чёрт возьми, боятся? Я тебя брошу, если придётся!

Ло Сяо от души рассмеялась, её смех был таким откровенным, что Линь Цзыу почувствовал стыд и негодование. Он крепче сжал её.

— Пошел ты! Линь Цзыу, ублюдок!

Хватка парня была такой сильной, что Ло Сяо задыхалась. Схватив его за талию, она собиралась его оттолкнуть. Линь Цзыу не стал её дожидаться. Резко отскочив, он презрительно фыркнул и побежал прямиком в гостиную.

Внутри топилась печь, горел свет. Два близких друга играли и спорили, как в детстве. Сквозь полуоткрытое окно было смутно видно, как один из них наконец догоняет другого, и они дрались, словно дикие, первобытные звери. В воздухе раздавались приглушённый смех и тяжёлое дыхание. И всё же в этом была некая смутная близость со скрытой опасностью. Возможно, они не осознавали сложных чувств, которые питали друг к другу.

Лапша была сварена, Линь Цзыу держал большую миску и ел её, пока она была горячей. Ло Сяо добавила все ингредиенты, которые ему нравились, и те, которые ему не нравились, без его ведома. Линь Цзыу ел с большим удовольствием, и даже когда закончил, высунул голову из миски и невнятно пробормотал: — Эй, Ло Сяо.

Ло Сяо смотрела телевизор, подперев лицо руками, и не слушала его. Линь Цзыу слегка пнул её своей большой ногой: — Эй.

— А? — она обернулась и увидела скромного короля Линь с миской в руках, с растрепанными волосами, который рявкал ей:

— Как вкусно! Когда вернёшься в Китай, приходи ко мне, и мы воспользуемся маленьким котлом и сварим две кастрюли лапши быстрого приготовления с яйцами и мясным фаршем!

Парень с миской был высокомерен, словно готов был без колебаний оторвать Ло Сяо голову, стоит ему только потрясти её. Ло Сяо долго смотрела на него, словно пытаясь понять, достоин ли он диктовать ей, что делать. Наконец, её взгляд смягчился, на щеках появились неглубокие, но пьянящие ямочки, она улыбнулась и кивнула:

— Хорошо.

Время пролетело, словно ветер шелестел по страницам бумаги, и вскоре настал день возвращения домой. Когда листья на улицах Рима начали желтеть, съемочная группа фильма «Спрашивая дорогу» наконец официально завершили работу.

Глава 15: Вечеринка по случаю завершения съемок фильма

За время съемок фильма «Спрашивая дорогу», которые длились больше года, съёмочная группа не допускала представителей прессы из-за необычайно нервного характера режиссёра и претенциозности Линь Цзыу. В день вечеринки по случаю окончания съёмок, режиссёр, освободившись от бремени, согласился позволить нескольким СМИ взять интервью в отеле, где они ужинали. Несмотря на то, что Линь Цзыу был восходящей звездой, целый год снимался в уединении, и новостей о нём в Китае практически не было, оставив своих поклонников прикованными к старым фотографиям. Теперь, когда наконец-то появилась возможность из первых рук сообщить последние новости о короле Лине, вполне естественно, что крупные СМИ поспешили на помощь.

В юности режиссёр фильма «Спрашивая дорогу» на пресс-конференции встретил девушку своей мечты, богиня тепло его обняла, режиссёр всё ещё оставался её поклонником. Он был так взволнован, что случайно обмочился, что оставило тень в его душе. Даже будучи признанным международным режиссёром, он всё ещё ненавидел пресс-конференции, поэтому на заключительной вечеринке, избегая любых формальностей, согласился лишь позволить журналистам задать несколько вопросов. Поэтому Линь Цзыу во время еды практически не ел и был занят ответами на различные вопросы журналистов.

— Господин Линь, известно, что вы обычно соглашаетесь только на проекты, снятые отечественными режиссёрами. Это ваш первый опыт работы с иностранным режиссёром. Что заставило вас передумать и согласиться сыграть в фильме «Спрашивая дорогу»?

Под светом прожекторов лицо Линь Цзыу было настолько бледным, что не было видно ни одной поры, безупречно гладкое, как фарфоровая плитка, озарилось лёгкой улыбкой, и он без тени смущения сказал: — Меня тронула искренность режиссёра. Кроме того, я считаю этот фильм новаторским... Прочитав сценарий, я сразу же согласился на эту роль. Думаю, это было настоящим испытанием для моего актёрского мастерства.

Бай Сяо Чуй слушала со стороны, изо всех сил сдерживая желание закатить глаза, глядя на позолоченный потолок. Её  внутренние жалобы лились потоком: Чёрт возьми, после прочтения сценария ты швырялся соплями, крича: «Иди нафиг! Что за бред?! Кто посмел доверить мне такую низкопробную драму?». И у тебя хватает наглости говорить, что тебя тронула искренность режиссёра? Никогда не видела такого бесстыдства. Разве тебя не впечатлил заоблачный гонорар предложенный режиссёром, ты, большой жалкий лжец, помешанный на деньгах!

Линь Цзыу мельком увидел, как Бай Сяо Чуй борется со своим внутренним голосом. Его взгляд похолодел, и он с лукавой ухмылкой повернул голову к помощнице: — Я прав, ассистент Бай?

— А? Ах, да, да, — Бай Сяо Чуй мысленно всхлипнула, прощаясь с искренностью и честностью. Она согласилась с натянутой улыбкой и сказала: — Господин Линь прав. Он подписал контракт на роль почти сразу после того, как прочитал последнюю страницу сценария. Он чувствовал, что роль, которую ему предстоит играть, очень сложная, и вложил много сил во время съёмок. Уверена, все увидят, как актёрское мастерство господина Линя на экране достигнет новых высот.

— Всё верно, именно так, — Линь Цзыу невинно прищурился и лучезарно улыбнулся в камеру.

— Все будут с нетерпением ждать.

Репортёры кивнули в ответ, а затем кто-то спросил: — Господин Линь, поскольку съёмки фильма «Спрашивая дорогу» проходили в закрытом режиме, и в этот период вы не давали интервью, мы очень мало знаем об этом фильме. Единственное, что нам известно, — это то, что в нём поднимается запретная тема. Интересно, беспокоится ли господин Линь, что фильм запретят в материковом Китае?

Линь Цзыу улыбнулся и сказал: — Я верю в пиар-команду компании OF. Более того, даже если фильм действительно не выйдет в прокат в материковом Китае, это судьба этой работы. «Спрашивая дорогу» сам по себе рассказывает историю о противостоянии судьбы и человеческих усилий. Если я не смогу справиться с этим сожалением, значит, я потратил год впустую, играя главную мужскую роль.

— Нам очень любопытно. Господин Линь, не могли бы вы рассказать нам, какого персонажа вы играете в этой драме?

— В фильме я играю даосского священника Си Чунсюэ. Он спокойный и упорный человек, но его жизнь полна неожиданных поворотов судьбы. Он разрывается между законами небес и человеческими желаниями. Человеческая природа этого персонажа очень сложна. Советую всем дождаться выхода фильма и сходить в кинотеатр, чтобы увидеть всё своими глазами.

— Тогда господин Линь хотел бы дать зрителям какие-либо рекомендации по просмотру? Например, стоит ли нам обратить особое внимание на определённую пасхальную подсказку?

— Ну... — Линь Цзыу подпер подбородок рукой, задумался на какое-то время с глубоким беспокойством, а затем улыбнулся: — Отказ от пиратства обязанность каждого. Мой единственный совет по поводу просмотра фильмов: пожалуйста, не смотрите пиратские копий.

Репортеры рассмеялись, услышав это: — Господин Линь очень откровенен. Господин Линь, не могли бы вы рассказать, какую роль в драме играет госпожа Шу Юнь? Я слышал, её пригласили как замену в актёрском составе. Это как-то связано с вами, господин Линь?

Хм? — Линь Цзыу прищурился и холодно фыркнул. И вот снова. В каждом интервью имя Шу Юнь упоминают как нечто само собой разумеющееся. И что бы он ни отвечал, репортёры всегда умудряются найти и исказить его слова, придав им более глубокий смысл. Он дошёл до того, что ему хочется хмуриться, слыша имя Шу Юнь.

— Всё в порядке, — сухо ответил Линь Цзыу: — У неё второстепенная роль. Если интересно, можете взять у неё интервью лично.

— Госпожа Шу не пришла сегодня на вечеринке по случаю окончания съёмок. Господин Линь знает, почему?

Линь Цзыу наконец начал расстраиваться: — Я же не её отец, откуда мне знать?

Репортёр: — ...............

Бай Сяо Чуй почувствовала, что этот парень, который был спокоен всего несколько секунд назад , отбросил свою артистическую честность и образ айдола и был готов взорваться. Хорошо зная характер Линь Цзыу, она вышла вперёд с извиняющейся улыбкой и прервала его: — У госпожи Шу и господина Линя не так много совместных сцен. Их практически снимали отдельно, и они мало взаимодействовали. Что касается отсутствия госпожи Шу сегодня, то это потому, что у неё в последнюю минуту появились другие планы. Хотя мы и работаем в одной компании, мы не знаем о делах друг друга. Пожалуйста, задайте другой вопрос, спасибо.

Эти репортёры были тщательно отобраны, они не третьесортные репортёры жёлтой прессы, которые безжалостно их преследовали. Видя искреннее недовольство Линь Цзыу, они расстроились, но не стали развивать эту тему дальше.

Репортёр улыбнулся и сказал: — Прошу прощения, господин Линь. Поскольку вы, не помните героиню госпожи Шу, я хотел бы спросить вас, кто ваш любимый персонаж в фильме, помимо вашего Си Чунсюэ?

Линь Цзыу устроился поудобнее и наклонил голову, чтобы подумать. На самом деле он знал ответ задолго до того, как сделал столько дублей, но понимал, что должен был ответить: «Джакомо». Такой ответ принес бы фильму больше прибыли после выхода. Зрительницы, пришедшие посмотреть на то, как два главных героя любят и ненавидят друг друга, выбили бы в кинотеатрах все двери... Но...

Его взгляд скользнул по элегантным дамам и очаровательным женщинам на вечеринке по случаю окончания съемок, по шумным итальянцам, по людям, выбирающим еду за длинным фуршетным столом, и остановился именно на Ло Сяо. Её высокая фигура прислонилась к огромному готическому стеклу окна, алые шторы которого свисали до земли. Сквозь раздвинутые шторы она молча смотрела на римскую ночь за  окном. Она взяла мятную сигарету, но не стала её курить. Она была погружена в тихие раздумья, её тонкая шея выпирала из изящного воротника, её осанка была грациозной, словно цветок, растущий из узкогорлой вазы. Внезапно к ней подошёл красивый итальянский юноша с каштановыми кудрями, пухлыми губами и средиземноморскими-голубыми глазами, светящимися тёплой добротой. Это был один из фотографов из съёмочной группы «Спрашивая дорогу». Он подошёл к Ло Сяо и что-то сказал ей. Ло Сяо обернулась, оглядела его с ног до головы, улыбнулась и заговорила с ним. Её глубокие ямочки на щеках заставили сердце Линь Цзыу сжаться.

Линь Цзыу почти импульсивно отвернулся, с мрачным лицом, не задумываясь, выпалил: — Мой любимый персонаж в драме это мастер Юнь Лин, старший брат Си Чунсюэ.

Репортёры обменялись недоумёнными взглядами. Не смотря на то, что конфиденциальность была тщательно соблюдена, им всё же удалось узнать имена нескольких исполнителей главных ролей. Они предполагали, что Линь Цзыу будет среди этих актёров, но все были ошеломлены, услышав имя персонажа, о котором никогда раньше не слышали.

Репортёр спросил: — Простите, а кто играет Мастера Юнь Лина?

Линь Цзыу, с видом обиженной женщины, которая застукала мужа за изменой, указал на неприметный уголок Ло Сяо и стиснув зубы сказал: — Она.

И так, Ло Сяо, беседовавшую с фотографом о поэзии, луне и жизни, внезапно необъяснимо дернули за руку. Линь Цзыу схватил её за запястье, сильно притянул к себе, обнял за шею и свирепо обратился ко всем: — Позвольте представить её, это моя старшая сестра, Ло Сяо, которая играет в фильме даоса Юнь Лина.

Ло Сяо порой отличалась от природы цепкой хваткой. Она выглядела совершенно растерянной под пристальным вниманием репортёров с камерами и микрофонами, немного поколебавшись, спросила: — Вы хотите о чём-то со мной поговорить?

У репортеров не было времени разговаривать, они все подняли свои камеры и начали снимать Линь Цзыу и Ло Сяо. Вспышки прожекторов почти ослепляли Ло Сяо.

Репортёры были в восторге: «Новая информация!», «Линь Цзыу обнял незнакомку на публике!», «Внезапное появление старшей сестры!», «Кто эта женщина? Новенькая? Почему у неё шрам на лице? Раз она старшая сестра Линь Цзыу, может, она ещё и окончила Чжэцзянский университет медиа и коммуникаций?».

Высокомерный король Линь, всегда ненавидевший репортёров, делающих снимки и создающих шумиху, на этот раз был совершенно спокоен. Его руки были словно железные обручи, и он обхватил ими плечи Ло Сяо, без колебаний одарив камеру своей фирменной актёрской улыбкой.

Ло Сяо была в ужасе. Она повернула голову и тихо спросила Линь Цзыу: — Что они собираются сделать?

Линь Цзыу улыбнулась в камеру и прошептала ей: — Рекламный трюк, чтобы попасть на первую полосу развлекательного раздела.

Ло Сяо уже собиралась изо всех сил бить его кулаками и ногами, чтобы вырваться, но услышала тихий голос Линь Цзыу: — Если посмеешь меня ударить, я симулирую серьёзную травму. Мы оба окажемся на первой полосе юридического раздела газет.

— Ты...!

— Если посмеешь меня бросить, я буду рыдать во весь голос и сделаю так, чтобы ты целый год не исчезал из списка самых популярных поисковиков Weibo.

— Ты бесстыжий!

— Лицо ценно, но его хайповая ценность ещё выше. Давай сделаем фото, пусть пишут, что хотят. Посещаемость фильма может увеличиться на несколько процентов. Почему нет?

Ло Сяо стиснул зубы: — Мне всё равно, будет высокая посещаемость или нет!

Линь Цзыу моргнул: Госпожа, это мой первый зарубежный фильм с главной ролью. Вас совсем не беспокоят его кассовые сборы?

Ло Сяо: — Иди к чёрту.

— Ох, как мне грустно, — глаза Линь Цзыу на секунду увлажнились, а затем он быстро поднял голову, выражение его лица менялось быстрее, чем листают книгу. Он ухмыльнулся и силой повернул голову Ло Сяо: — Давай, смотри в камеру, и сделаем вместе хороший снимок.

Щелк. Очаровательная улыбка Линь Цзыу и натянутая улыбка Ло Сяо застыли на газете, все еще пахнущей типографской краской.

Глава 16: Отчет компании

Неделю спустя, Линь Цзыу вернулся в Китай и отчитался в OF Company в свой первый рабочий день. Он даже не успел присесть, как начальник вызвал его в офис по экстренному пейджеру. Вернувшись в Китай, Линь Цзыу потратил несколько дней на адаптацию к разнице во времени. Несмотря на это, будучи от природы ленивым, в первый рабочий день он всё ещё выглядел апатичным: сгорбленным, с растрепанными волосами и озадаченным взглядом.

Начальник сидел за длинным столом из розового дерева, положив одну пухлую ногу на другое колено, и зубочисткой ковырял в зубах. Он медленно спросил: — Цзыу, который сейчас час?

Линь Цзыу зевнул и ответил: — Не знаю, я не взял с собой телефон.

Начальник взглянул на него с насмешкой: — Тогда, давай посмотрим на часы.

Линь Цзыу закрыл зевающий рот и некоторое время смотрел на толстого, лоснящегося начальника. Он ещё не завтракал и вероятно у него был понижен уровень сахара в крови, а широкое лицо начальника блестело жирным, лукавым блеском, напоминало толстый, жирный кусок свиной грудинки. От этой мысли Линь Цзыу внезапно затошнило, он невольно прикрыл рот рукой.

Начальник опешил: — Что с тобой? Пищевое отравление?

— Нет.

— Хронический фарингит?

— Нет.

Начальник задумчиво посмотрел на него: — Ты ведь не беременный?

— Да, — Линь Цзыу закатил глаза: — Как насчёт того, чтобы дать мне шесть месяцев декретного отпуска?

— Поверни налево, пройди три километра до следующего дома, и ты увидишь женскую и детскую больницу имени Мэрилин, — начальник с суровым выражением лица буржуазного эксплуататора пренебрежительно махнул рукой: — Избавься от неё.

Линь Цзыу, выглядевший хрупким и робким, со слезами на глазах, сказал: — Вы так бессердечны. Это ваш ребенок!

Начальник хлопнул рукой по столу, борода у него встала дыбом, глаза округлились: — Наглый негодяй! Глупости несёшь! В моей компании работает огромное количество актрис, и все они красавицы. У меня нормальная сексуальная ориентация, и я не собираюсь ходить к педофилам.

Линь Цзыу тут же, невозмутимо, отмахнулся от актёрского мастерства своего плачущего Дайюя: — О. Я не могу принять подарок, ничего не сделав взамен. Раз начальник не хочет меня добиваться, нет нужды дарить мне дорогие часы.

— Ты!..

Неожиданно этот дьявол вырыл ему яму. Начальник онемел, закатив глаза от гнева. Он яростно ткнул пальцем в Линь Цзыу, затем вытащил стопку газет из соседнего шкафа и швырнул их на стол: — Я подарил тебе часы Vacheron Constantin, а ты их не носишь, но что за интервью, что происходит?!

Линь Цзы взглянул вниз и увидел, что наверху была крупнейшая развлекательная газета страны с заголовком, опубликованным несколько дней назад. Огромные жирные буквы гласили: «По слухам, Линь Цзыу получил ещё одно пополнение: на съемочной площадке внезапно появляется таинственная старшеклассница». Он небрежно пролистал еще несколько газет: «Возлюбленная детства Небесного Царя», «Старшая сестра Линь Цзыу снимается в фильме «Спрашивая дорогу». Её роль в одежде другого пола привлекает внимание», а в последней, довольно возмутительно, было написано: «Линь Цзыу публично обнял таинственную женщину зрелого возраста со шрамом». Несколько газет посвятили целые страницы репортажу об интервью, посвящённом завершению съёмок фильма „Спрашивая дорогу". Одна только огромная фотография Линь Цзыу и Ло Сяо занимала половину страницы.

Линь Цзыу внимательно рассмотрел фотографию и серьёзно прокомментировал: — Освещение чёткое, композиция выверена, глубина резкости подходящая, цвета насыщенные, персонажи яркие, а замысел ясен. Начальник, всё в порядке.

Начальник разозлился, ударил по столу и сердито посмотрел на него: — Кто эта женщина? А? Кто эта женщина?

Линь Цзыу развёл руками и невинно сказал: — Журналистка всё очень ясно написала. Она моя старшая сестра.

— Даже родная сестра не должна так позировать для фотографий во время интервью!!! — мужчина сделал жест, словно толкнул кое-кого в плечо, а затем в гневе ударил по столу: — Ты что, уличный бандит? Третьесортная знаменитость? Ты что, думаешь, что у тебя руки собственные, и ты можешь обнимать кого хочешь?

— Чего ещё? — Линь Цзыу моргнул: — Мои руки что, пересаженные и генетически модифицированные?

— Линь Цзыу! — разозлился начальник, чуть не подавившись собственной слюной: — Ты в курсе, что расследование твоего скандала будет поручено твоей студии? Ты просто взял какую-то случайную женщину и сделал вот такие снимки. Если будет негативный эффект, это навредит интересам нашей компании. У тебя что, мозги в спагетти застряли?

Линь Цзыу закатил глаза: —  Откуда мне было знать, что они так напишут? Это совершенно нормально, для хороших друзей идти рука об руку.

Начальник взревел: — Она же женщина!!!

— Ох! — легкомысленно сказал Линь Цзыу: — Спасибо, что напомнил, начальник. Понятно.

Начальник чуть не упал в обморок. Он сполз на стул. Ему очень не хотелось вступать в словесную перепалку с Линь Цзыу. Он уныло и отчаянно махнул рукой, его лоснящаяся голова дымилась, и он, задыхаясь, прошептал: — Убирайся, убирайся, убирайся из моего кабинета, немедленно, сию же минуту, и побыстрее.

Линь Цзыу отряхнул рукава и изящно опустил глаза: — Да, господин. Этот слуга сейчас же уйдет отсюда.

Начальник схватился за сердце и закричал в потолок: — Ты думаешь, что в следующий раз я найду тебе роль евнуха?!

— Всё в порядке, — сказал Линь Цзыу прикрыл рот рукой и слегка улыбнулся, как и положено евнуху Ли: — Только не забудь меня полностью кастрировать. Иначе режиссёр может заставить меня играть евнуха, который совершает прелюбодеяние в гареме, если кастрация не будет полной

Несмотря на свой своенравный характер, Линь Цзыу был непоколебим в своих обязанностях. Вернувшись в свою студию на 12-м этаже компании, он тут же стряхнул с себя апатию и начал обсуждать дальнейшие шаги со своим вторым помощником, Лу Чжэ.  Лу Чжэ, человек, который был рядом с Линь Цзыу так много лет, был поистине легендой в отрасли. В отличие от «девушки, разносящей чай» — Бай Сяо Чуй, обязанности Лу Чжэ как помощника были более сложными, в первую очередь он отвечал за рабочие контакты с Линь Цзыу по различным проектам.

Большинство людей предпочитали называть его не Сяо Лу а  Бэмби. Бэмби — весёлый и назойливый парень, который много лет знает Линь Цзыу. Он красивый мужчина, и Линь Цзыу когда-то очень удивлялся, почему он не выходит из-за кулис на передовую.

Лу Чжэ объяснил ему это так: — Моё самое большое удовольствие в жизни — ходить по барам и знакомиться с девушками. Я хочу знакомиться с девушками разными способами. Сегодня Сяо Мэй, завтра Сяо Фан, а послезавтра и Сяо Мэй, и Сяо Фан. Если бы я стал знаменитостью, мне пришлось бы избегать папарацци, даже занимаясь сексом с людьми. Я так не могу.

Линь Цзыу долго смотрел на него, а затем похлопал его по плечу, серьёзно сказал: — Бэмби... береги своё здоровье. А как насчёт того, чтобы я купил тебе страховку от сифилиса? Не знаю, продаётся ли она на рынке.

Лу Чжэ: — Отвали!

Лу Чжэ, которому нужно было подготовиться к предстоящей работе, вернулся в Китай на полмесяца раньше Линь Цзыу. Когда Линь Цзыу открыл дверь, он сидел за столом, разглядывая стопку документов и покусывая соломинку холодного чёрного чая. Увидев Линь Цзыу, он обрадовался: — Цзыу, ты вернулся! Я слышал, тебя отругал начальник.

— Всё в порядке, — Линь Цзыу улыбнулся: — Нам нужно хорошо поработать над текущей работой. Если мы снова разозлим начальника, он может не дожить до Нового года.

Лу Чжэ рассмеялся и бросил стопку бумаг, которую держал в руке, на грудь Линь Цзыу: — Не волнуйся, сценарий, который я тебе в прошлый раз показывал, уже согласован, и мы просто ждем, когда согласуют твое расписание.

Глаза Линь Цзыу расширились: — Так гладко? Начальник был доволен моим выбором?

— Ах да, в конце концов, это же фильм малоизвестного режиссёра, — Лу Чжэ пожал плечами: — С моим красноречием мне не составит труда убедить начальника.

Линь Цзыу одобрительно кивнул и открыл скрепленный рабочий график, взглянув лишь на первые две строки, улыбка на его лице мгновенно исчезла, словно он учуял запах экскрементов. На первой странице формата А4 было аккуратно написано: Каст фильма «Облепиха». Исполнитель главной мужской роли: Линь Цзыу, исполнительница главной женской роли: Шу Юнь.

Линь Цзыу перечитывал текст снова и снова, чтобы убедиться, что зрение его не обманывает. В списке на главную женскую роль действительно значилась Шу Юнь, а не Шу Чун, Шу У или Шу Шэнь. И тут он разозлился. Он повернулся и сердито посмотрел на Лу Чжэ: — Бэмби, ты же знаешь, мне очень нравится эта драма.

— Ага.

— Я же говорил, что возьмусь за эту роль, несмотря ни на что, и сыграю главную мужскую роль.

— Да.

— Но я, чёрт возьми, никогда не говорил, что согласен видеть Шу Юнь в главной женской роли!!!

Лу Чжэ хотел найти зонтик, чтобы укрыться от обрушившейся на него слюны Линь Цзыу: — Эй, Цзыу, ты же сказал, что возьмёшься за эту роль, несмотря ни на что, так что даже если главную героиню играет Шу Юнь, ты всё равно должен взять оружие и выйти вперёд.

— Я возьму оружие твоих предков! Не смей использовать эти слова! — Линь Цзыу ударился головой о стену: — Я же говорил тебе, либо она, либо я, либо я, либо она. Ты принял мои слова за шум моря, просто покачнулся, и всё, верно?

Лу Чжэ моргнул своими огромными, блестящими глазами: — Начальник сказал, что ты можешь взять этот проект, но условием является то, что главную героиню должна играть Шу Юнь.

— Почему?!

— О, Шу Юнь его племянница, хотя она и довольно знаменита, её нельзя считать первоклассной актрисой. Мы оба знаем, что у госпожи Шу нет ни вокального, ни актёрского таланта. Она достигла своего нынешнего положения исключительно благодаря скандалам с вами. Естественно что дядя о ней заботиться.

Линь Цзыу, испытывая головную боль, сказал: — Вы все отправились заботиться о ней, но кто позаботится обо мне? Я ещё даже не женат и не завёл наложницу. Если я продолжу так с ней цацкаться, кто же захочет выйти за меня замуж в будущем?

Лу Чжэ сказал: — Тебе не о чем беспокоиться. Просто опубликуй предложение руки и сердца на Weibo или WeChat Moments, и я гарантирую, что очередь из желающих выйти замуж растянется от улицы Сюйхуэй до набережной Вайтань.

Линь Цзыу закатил глаза: — Я не снимаюсь в порно.

Лу Чжэ, чье лицо светилось розовыми пузырьками, спросил: — Ну и что ты обо мне думаешь?

Линь Цзыу коротко сказал: — Исчезни.

Лу Чжэ усмехнулся и потёр нос: — Ой, не принимай близко к сердцу. Ты же с ней просто в кино снимаемся, верно? Какая кинозвезда в наши дни обходится без скандалов? Все быстро забудут об этом. Тебе наконец-то понравился сценарий, неужели ты собираешься отказаться от него из-за чего-то подобного?

Линь Цзыу некоторое время молчал, тупо глядя на расклад актёрского состава «Облепихи» на бумаге. После долгой паузы он сказал: — Я не откажусь от этого сценария.

Глава 17: После возвращения в Китай

— Тогда всё решено, — Лу Чжэ похлопал его по плечу: — Цзыу, с кем бы ты ни играл, найдутся репортёры, которые напишут об этом скандале. Твоя старая партнёрша Шу Юнь, не обременит тебя репутацией бабника.

Выражение лица Линь Цзыу было ужасным и болезненным. Он долго хватался за волосы. Лу Чжэ испугался, увидев это, боясь, что тот облысеет.

Наконец, Линь Цзыу швырнул на стол рабочий график и сердито посмотрел на Лу Чжэ: — Ты должен объяснить режиссёру. Все постельные сцены и сцены поцелуев из оригинального сценария должны быть удалены. Понял?

— Я уже обсудил это с режиссёром, — Лу Чжэ, видя, что тот готов согласиться, тут же улыбнулся, скривив глаза: — Как я могу тебя не знать?

— О, — Линь Цзыу замолчал, а затем вдруг вспомнил: — И ещё! Уберите сцену с объятиями!

Лу Чжэ: — Я... постараюсь сделать всё возможное.

— И ещё кое-что! — добавил Линь Цзыу, ломая голову: — О том, чтобы держаться за руки, тоже не может быть и речи!

Лу Чжэ: — Братец, хоть это и университетский невинный роман... Думаешь, зрители тебя поддержат?

— Мне всё равно, просто сделай всё возможное, — начал бесстыдно вести себя Линь Цзыу. — И ещё, лучше убрать сцену взаимного созерцания. Признаваясь, нельзя говорить «я люблю тебя» или «ты мне нравишься». Лучше даже не обмениваться взглядами.

Лу Чжэ вздохнул и сказал: — А что, если адаптировать сценарий в формат BL-драму, и ты сможешь сняться вместе со вторым главным героем?

Линь Цзыу отнёсся к этому серьёзно, широко улыбнувшись: — Хорошо!

Лу Чжэ: — Уйди!!!

Сценарий фильма «Облепиха» был одним из тех, на который Линь Цзыу положил глаз ещё до полёта в Италию на съёмки «Спрашивая дорогу». Изначально проект был настолько малобюджетным, что режиссер не мог взять на роль такого актёра, как Линь Цзыу. Тогда Линь Цзыу лениво пролистал сценарий и каким-то образом увлекся этой идеей. Он был твёрдо намерен сняться в этом проекте и без колебаний укусил бы любого, кто попытался бы ему помешать. В отличие от «Спрашивая дорогу», «Облепиха» — молодежный студенческий фильм с простым сюжетом и невысокой сложностью съемок.

Действие фильма разворачивается в начале 1990-х годов, посреди бескрайних пустынных просторов северо-запада. История повествует о любви молодой пары, которая пережила её на протяжении всей учебы в старшей школе и в университете.

Главный герой, южанин. Из-за развода родителей вместе с матерью он отправился учиться на Северо-Запад. Выросший на юге, он был не знаком со многими вещами на севере, и не мог привыкнуть к ним, что приводило к множеству комичных ситуаций. В школе он встречает главную героиню, которая состоит в школьном комитете. Заметив что он не вписывается в общество, она проявляет к нему особую заботу. Между ними зарождаются чувства, и их роман быстро становится явным. Во время свидания их застукает директор школы, и родители запретят им общаться друг с другом. После вступительных экзаменов в университеты в одном городе, несмотря на расстояние между их соответствующими учреждениями, в свободное время они катаются на велосипедах по городу, чтобы провести время вместе. Поначалу они думали, что смогут быть вместе, ни на что не отвлекаясь, в университете их ждало еще одно испытание. Один из однокурсников главной героини неустанно преследовал её. Во время одной из ссор главный герой стал свидетелем этого. Из-за недоразумения он расстаются с ней, оставив её с разбитым сердцем. Главная героиня, не зная причины расставания, была убита горем. В университете проходит набор иностранных студентов, и главная героиня, изначально не собиравшаяся учиться за границей, решается продолжить обучение в США, чтобы сбежать от горя. Спустя годы главная героиня возвращается в Китай и неожиданно встречает главного героя в компании, куда она устраивалась на работу. После нескольких неожиданных поворотов сюжета им наконец удаётся встретиться лицом к лицу и поговорить о том, что произошло в прошлом. И в этот момент недоразумение наконец разрешается. Они пропустили лучшие годы своей юности, но помирятся ли они – вопрос открытый, оставив концовку фильма на волю воображения зрителей.

Прочитав синопсис, агент Линь Цзыу, Лу Чжэ, воскликнул: — Не могу поверить, что в этом огромном мире существует такой банальный и скучный сценарий. Я действительно впечатлён. Цзыу? — спросил он как раз в тот момент, когда Линь Цзыу перевернул последнюю страницу сценария. Линь Цзыу подпер подбородок рукой, сгорбился на диване и на мгновение замолчал.

Лу Чжэ был обеспокоен: — Тебя ведь не напугал такой убогий сценарий?

Линь Цзыу погруженный в свои мысли, сказал: — Сделай снимок.

— А? — Лу Чжэ подумал, что ослышался.

Линь Цзыу отвёл взгляд, повернулся к Лу Чжэ и твёрдо сказал: — Стреляй.

— Что? Ты шутишь, да? — Лу Чжэ в шоке отступил на два шага: — Ты хочешь сказать, что соглашайся на проект, который, очевидно, будет убыточным?!

— Я возьму это на себя. Сходи и свяжись с режиссёром вместо меня.

В отличие от фильма «Спрашивая дорогу», малобюджетный фильм «Облепиха» сумел привлечь к участию двух популярных кинозвезд — Линь Цзыу и Шу Юнь, поэтому, естественно, была проведена пресс-конференция, посвященная началу съемок.

Лу Чжэ организовал для Линь Цзыу отдых в Шанхае, отправив его на частном самолете ОФ, прежде чем в конце месяца отправиться в Синин, где начнутся съёмки фильма.

Конечно, перед тем, как отправиться в Синин, он не забывал встретиться с друзьями в Шанхае. Этот город подобен красавице, вечно украшенной изысканным макияжем. Нельзя было угадать её возраст или как она выглядит на самом деле без её густых теней для век. Но это не важно. В этом городе слишком много клиентов, равнодушных к её естественной красоте. Они хватаются за возможность побыть в её тёплой постели, надеясь на молниеносный взлет к власти, наслаждаясь роскошной и развратной жизнью. В этом городе самая пышная и упругая грудь, способная вскормить любого амбициозного человека, удовлетворяя даже самые жадные губы под её округлыми, припухлыми формами. Хотя глубокая ложбинка между ее гордыми грудями похоронила бесчисленные блуждающие мечты, оттеснило на обочину бесчисленных молодых муравьёв и эксплуатировала бесчисленных уставших рабочих. Так какое отношение это имеет к тем, кто находится на вершине пищевой цепочки?

Линь Цзыу бродил среди ярких огней шумного города, наблюдая, как сумерки Шанхая сгущаются в бокале алого вина, он щедро тратил деньги и предавался ежевечерним кутежам. Рядом с ним было море именитых гостей и прекрасных женщин. В таком элитном клубе даже уборщицы носили сшитые на заказ ципао, их волосы были зачесаны в блестящий пучок, а их голоса были наполнены сладким ароматом. Но даже в такой роскоши он часто чувствовал себя рассеянным, как призрак. Его друзья тянули друг друга, обнимали друг друга, а он тихо сидел в углу, как камень, кусок льда, цветок. В этой пыли он прислонился головой к спинке дивана и думал только о Ло Сяо.

Это лицо, глаза, нос, эта улыбка, ямочки на щеках, губы. Это дикое, медового цвета тело, эти мускулистые, подтянутые ноги, свирепые навыки в бою, дрожащие ресницы под темными, острыми как мечи бровями, непостижимые глаза, пронзительная аура, и  этот шрам. Бесконечная свирепость. Бесконечная нежность.

Линь Цзыу закрыл глаза, сделал глоток пробуждающего красного вина и нежно слизнул кровь с губ.

Ло Сяо, я скучаю по тебе. А ты?

Если бы телепатия существовала, Линь Цзыу был бы в ярости. Потому что ответ Ло Сяо был очевиден:

— ХА- ха-ха. Наконец-то я дома. Наконец-то я свободна. Я так счастлива и благословенна!  Линь Цзыу? Кто вообще о нём думает!!! Моя любимая говядина с солью из Северо-Западного Китая, вручную измельченная баранина, жареная свиная грудинка и традиционный йогурт — я здесь!!!

Всё верно. Вскоре после окончания работы переводчиком для съёмочной группы, Ло Сяо вернулась в свою съёмную квартиру в Китае. Два дня и две ночи она проспала из-за смены часовых поясов, и только на третий день, с затуманенным взглядом, наконец, встала с тёплой постели. Всё ещё сонная, с торчащими волосами, в хлопковой пижаме, она вошла в гостиную, чтобы включить телефон.

Телефон взорвался. Десятки сообщений заполонили экран её Nokia после того, как она включила его. Она беспомощно наблюдала, как после одного звукового сигнала сообщение «У вас 1 ожидающее SMS-сообщение» сменилось на «У вас 58 ожидающих сообщений». Рука Ло Сяо на мгновение застыла в воздухе, а затем она в недоумении потёрла затылок. Она прищурилась, открыла папку входящих сообщений на своем телефоне и посмотрела на последнее сообщение. Номер отправителя был неизвестен, а текст сообщения содержал следующее:

Здравствуйте, госпожа Ло! Меня зовут Цуй, я репортёр газеты Lancheng Evening News. Прошу прощения за беспокойство, но я взял на себя смелость узнать ваши контактные данные у одного из ваших одноклассников. Хотел бы узнать, не согласитесь ли вы дать интервью? Я хотел бы написать статью о фильме «Спрашивая дорогу» и надеюсь на вашу помощь. Я готов предложить щедрое вознаграждение и с нетерпением жду вашего ответа.

— Что за чёрт?

Ло Сяо нажала «Удалить», затем прочитала второе сообщение:

Здравствуйте, госпожа Ло, я Сяо Ван, репортёр газеты «Dunhuang Morning Express». Я попросил у вашей коллеги номер телефона...

Третье сообщение:

Здравствуйте, госпожа Ло, я Сяо Ма, репортёр газеты «Shanghai City News». Могу я спросить...

Четвёртое, пятое...

Чем больше Ло Сяо читала, тем шире становились её глаза. Наконец она закрыла окно чтения сообщений и прокрутила список входящих сообщений до конца, выбрав сообщения из контактов телефона. Там были сообщения от родителей, нескольких родственников и даже одноклассников, с которыми она давно не общалась. Все они были похожи. Суть была в следующем:

Ло Сяо, у тебя степень магистра лингвистики, почему ты снимаешься в кино? Сниматься в фильмах – это одно, но как ты вообще оказалась на первых полосах газет вместе с кинозвездой Линь Цзыу?! Нет! Ты должна дать нам объяснение!

Ло Сяо долго стояла в оцепенении, прядь волос торчала на макушке. Она долго смотрела в телефон безучастно. Об этом писали в газетах? Когда это случилось? Неужели это случилось в те дни, когда она привыкала к смене часовых поясов?

Я дам вам объяснение... Кто-нибудь, дайте мне объяснение! Чёрт возьми!!!

Не раздумывая, она в своей большой пижаме с медведем и в тапочках бросилась вниз по лестнице к продавцу молока, хлеба и газет. Она достала два юаня и спросила:

— Господин, у вас ещё сохранилась позавчерашняя газета?

Глава 18: Популярный поиск

У старика было не очень хорошее зрение и он носил очки для чтения. Услышав вопрос, он закатил глаза за линзами и посмотрел на неё: — А? Эта молодая госпожа довольно эксцентрична. Конечно же, ты читаешь свежие газеты. Позавчерашние газеты уже все распроданы.

Ло Сяо поджала губы и уже собиралась уходить, как вдруг заметила целую стену журналов, висящих на прилавке небольшого магазинчика, среди которых были «Чжиинь», «Читатель» и «Век оружия», а на самом видном месте красовался очень привлекающий внимание известный развлекательный журнал «V moda».

Крупный заголовок, напечатанный золотым шрифтом, гласил: «На съёмочной площадке появилась давняя близкая подруга Линь Цзыу, личность которой была окутана тайной из-за загадочного шрама».

— ... — Ло Сяо поднял руку, чтобы коснуться своего шрама, а затем почесала затылок: — Моя личность загадка? Я?

Она потратила 19,9 юаня на покупку журнала, а также купила в газетном магазинчике яйцо и молоко. Она пила молоко, листая журналы:

«Будучи популярной кинозвездой, Линь Цзыу всегда вел скромную личную жизнь и держался на должной дистанции от всех актрис. Даже со своей «предполагаемой девушкой» Шу Юнь Линь Цзыу не демонстрировал близость, не говоря уже о том, чтобы открыто обнимать её за плечо под пристальным вниманием репортёров. Но на этот раз Линь Цзыу отбросил свою прежнюю отчуждённость и с нежностью в глазах объявил, что таинственная женщина — его давняя близкая подруга и одноклассница, что заставило многих присутствующих задуматься о её прошлом. По словам Линь Цзыу, таинственная женщина играла роль Юнь Лин, старшего брата главного героя, в фильме «Спрашивая дорогу», и Линь Цзыу также признался, что Юнь Лин его любимый персонаж в фильме. Мы не знаем, является ли это просто симпатией к персонажу Юнь Лин или ему он нравится из-за его любви к нему. Очевидно, что в актёрском составе фильма «Спрашивая дорогу» немало пасхалок. После интервью с королём Линем наш редактор хотел задать несколько вопросов старшей сестре со шрамом на лице, высоким ростом, с выпученными глазами и острым носом, а также довольно красивыми чертами лица, с мужской харизмой, но она исчезла за кулисами коктейльной вечеринки, вырвавшись из объятий короля Линя, лишив нас возможности с ней познакомиться. Мы даже не узнали её имени. Мы знаем только, то, что она старшая сестра короля Линя, а не человек из индустрии развлечений. Что касается Шу Юнь, актрисы, неожиданно появившейся в долгожданной драме «Спрашивая дорогу», изначально она должна была быть в одном кадре с Линь Цзыу, но, как ни странно, на вечеринке по случаю окончания съёмок она не появилась. По словам очевидцев ...»

Следующие сообщения содержали довольно подробные и неоднозначные подробности об отношениях Линь Цзыу и Шу Юнь. Ло Сяо совершенно не заинтересовалась и не стала их читать.

Поднимаясь наверх, она ворчала. Вернувшись домой, швырнула журнал на стол. На красочной фотографии Линь Цзыу обнимал её за плечи, его лицо сияло патриотической преданностью, а она, с напряжённым выражением лица и уклончивым взглядом, была похожа на гусыню. Ло Сяо глубоко вздохнула, выполнила несколько дыхательных упражнений на накопление ци, затем схватила телефон, и яростно стуча по кнопкам, набрала личный номер Линь Цзыу, который он дал ей при прощании.

«Бип-бип...» Телефон прозвонил всего несколько раз, прежде чем на звонок ответили. Раздался красивый медленный голос Линь Цзыу:

— Алло? Старшая? Ты дома?

— Учиться у сестры твоих предков! Ты чёртов ублюдок! — взревела Ло Сяо: — Линь Цзыу! Ты сукин сын!

— Что? — Линь Цзыу на другом конце провода, говорил так, будто только что проснулся, его голос всё ещё был немного гнусавым: — Мой дядя лежит под землёй. Тебе придётся сжечь для него несколько бумажных денег, прежде чем ты сможешь с ним связаться.

— Перестань шутить! Ты совершил нечто ужасное и всё ещё имеешь наглость притворяться, что ничего здесь не понимаешь!

— ! — Линь Цзыу, уютно устроившись под мягким пуховым одеялом, вздрогнул. Сердце его екнуло, и он подумал: а знала ли женщина о том, что он с ней делал во сне? Он быстро отбросил эту сверхъестественную мысль. Линь Цзыу закатил глаза, и его разум наконец начал медленно работать.

Он быстро понял, что бурная реакция Ло Сяо, вероятно, вызвана просмотром новостей об интервью. Он невольно потянулся, прищурив тёмно-карие глаза от льющегося из окна солнечного света, и улыбнулся:

— Ах, дорогая сестренка, не сердись. Я знаю, что ты хочешь сказать, но ничего не могу с этим поделать. Если ты заболеешь из-за такой мелочи, я совершу большой грех.

— Линь Цзыу!! — скрежетала зубами Ло Сяо: — Что ты мне обещал перед возвращением в Китай? Разве ты не говорил, что разберёшься с этим и не позволишь им писать всякую чушь?

— Ага, — шмыгнул носом Линь Цзыу; у него был насморк, поэтому нос был заложен по утрам: — Они ведь ничего плохого не написали, правда?

— С завязанными глазами! Слушай, какой бред! ... на этот раз Линь Цзыу отбросил свою прежнюю отчуждённость и с нежностью в глазах объявил, что таинственная женщина — его давняя близкая подруга и одноклассница, что заставило многих присутствующих задуматься о её прошлом.... Чёрт! Разве это не просто вымысел?

Линь Цзыу на другом конце провода помолчал немного, а затем тихо рассмеялся: — Я думаю, все в порядке.

— Что?

— Разве ты не моя давняя близкая подруга и одноклассница?

— ...Да, но...

— У нас, конечно, есть много истории, о которой люди могут строить догадки, не так ли?

— Это правда, но...

— Я чувствую теплоту в моих глазах, — повторил Линь Цзыу мягким голосом, его голос был притягательным и тёплым, как вино, разогретое в маленькой глиняной печке: — Ну да, они увидели нежность в моих глазах.

— ... У тебя застряла кассета?

— Хех, — Линь Цзыу слегка усмехнулся: — Это утверждение я думаю, довольно хорошее.

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу повернулся на другой бок в теплой, залитой солнцем постели: — Старшая сестра, ты так важна для меня. Даже если я смотрю на тебя с любовью и нежностью, разве это можно считать ошибкой?

Ло Сяо: — Я вешаю трубку, до свидания.

— Нет, пожалуйста, — Голос Линь Цзыу был мягким и гнусавым, словно тихое рычание ласковой собаки. Он прищурился, внезапно ощутив озорное желание подразнить Ло Сяо: — Угадай, чем я только что занимался?

Ло Сяо порой бывает очень тупым и глупым человеком, совершенно не замечающим опасности: — ...Спал.

— Хмм, — сказал Линь Цзыу. —  Сон это хорошо, но угадайт, чем я только что занимался?

— Ты с ума сошёл?! Разве ты не спал?

— ... Я по натуре трудолюбивый человек, и даже во сне продолжаю работать. Мне только что приснился сон о любви, мне стыдно признаться, я занимался сексом с тобой.

Ло Сяо: — ..................................................................

Линь Цзыу бесстыдно продолжал: — Увы, твоя кожа, как застывшие сливки, такая нежная и гладкая, что её можно сломать одним прикосновением, лёгким поглаживающем и скручиванием...

Лицо Ло Сяо пылало, словно дымящийся сладкий картофель. Даже кончики ушей были ярко-красными. Хотя Линь Цзыу и раньше провоцировал её подобным образом, они оба тогда ещё учились в старшей школе, и Ло Сяо всегда относился к нему как к младшему брату. Иногда, услышав подобные непристойности, она холодно смотрела на него. В такие моменты Линь Цзыу, который был даже ниже её ростом, тут же поджимал губы и молчал.

Но после стольких лет она никак не ожидала, что этот парень рано утром, начнет говорить такое по телефону, даже если Ло Сяо смотрела сейчас своими огромными, как медь глазами, другой человек, все равно не смог бы её видеть. Более того, она подозревала, что даже если Линь Цзыу это увидит, это ничего не изменит. В конце концов, молодой южанин вырос в высокого мужчину ростом 185 сантиметров. Если бы она сейчас пристально посмотрела на него, он, возможно, не был бы таким высокомерным, как прежде, а, напротив, показался бы слабым и обиженным. Чем больше Ло Сяо думал об этом, тем сильнее она злилась, глоток крови захлестнул её, и она лишилась дара речи.

Линь Цзыу становился всё более своенравным и безрассудным, он медленно и взвешенно сказал: — Сестра, ты знаешь, что я делаю?

В висках Ло Сяо пульсировали вены, когда она дрожащими пальцами нажимала на кнопки телефона. Чёрт, где кнопка «отбой»? Где кнопка сброса?

Линь Цзыу был погружен в золотистый солнечный свет, свежий, влажный утренний свет наполнял комнату тёплым сиянием. Он держал телефон в одной руке, едва слыша тяжёлое дыхание Ло Сяо от гнева. Другая рука, непроизвольно, скользнула под одеяло и схватила его.

— Я...?

«Бип! Бип! Бип!» Холодный, насмешливый тон эхом раздался в ушах Линь Цзыу, когда она повесил трубку. Он моргнул, замер на несколько секунд, а затем поднёс телефон к лицу. «Звонок окончен».

Слова на экране вызвали у него одновременно и веселье, и сожаление. «Ло Сяо, о Ло Сяо». Линь Цзыу постучал по экрану острыми кончиками пальцев, на его лице появилась сложная, горькая улыбка: Теперь боишься?

***

Ло Сяо провела два часа на пробежке, час, разговаривая по телефону, успокаивая родителей, и ещё полчаса в спортзале, занимаясь боксом. Она ушла под бдительным взглядом тренера, который боялся, что она порвёт боксерскую грушу. Затем она съела два муссовых торта и три рожка мороженого. Вернувшись домой, она наконец немного успокоилась. Она включила компьютер, намереваясь посмотреть какие-нибудь забавные варьете-шоу на видеосайте «Gazga», чтобы снять стресс, но неожиданно увидела популярные запросы на Weibo:

#Луо Че каминг-аут#

#Сын Му Шаояня не является его биологическим ребенком#

#Старшая сестра Линь Цзыу#

Первый популярный запрос был  об одном из ведущих новостей Китая, чья исключительно привлекательная внешность резко контрастирует с его неизменно старомодным стилем ведения международных политических новостей. Этот контраст сделал его необъяснимым магнитом для фанаток, сделав самым эксцентричным айдолом года, не являющимся айдолом. Неудивительно, что его каминг-аут возглавил список.

Что касается Му Шаояня, он скрипач мирового класса, известный во всем мире своим мастерством. Он не только тихий, но и разговорчивый, что принесло ему внимание СМИ, и он часто попадает в заголовки. Однако недавно выяснилось, что его жена, возможно, была беременна до свадьбы, что наводило на мысль, что он может быть не был отцом, поэтому эта новость заняла второе место, что неудивительно.

А что с третьим??

Ло Сяо с мрачным лицом нажала на ссылку. И конечно же, речь шла о том, что она посетила вечеринку по случаю окончания съёмок фильма «Спрашивая дорогу» и сфотографировалась с Линь Цзыу.

Под первым постом в Weibo были сотни тысяч комментарии. Она прокрутила колёсико мыши и быстро пробежала глазами: «Независимо от обстоятельств, пожалуйста, прекратите делать необоснованные предположения о личных отношениях Цзыу. Те, кто его любит, должны предоставить ему достаточно личного пространства!», «Эта женщина такая уродина. Наш Сяо Линьцзы не слепой, так что, конечно же, он не станет иметь с ней ничего общего», «Линь Цзыу и Шу Юнь, конечно же, пара, всем остальным монстрам следует отступить», «Всегда найдутся какие-нибудь маленькие сучки, которые хотят увести у меня Сяо Линьцзы», «А? Это старшая сестра Сяо Линьцзы? Почему она похожа на его брата... Ты вообще пол правильно определила?», «Почему у этой женщины такой большой шрам на лице? Неужели она сделала неудачную пластическую операцию?», «У неё такой высокий нос, должно быть, его подшили. Посмотрите на её переносицу, у неё совсем нет естественного изгиба. ╮(╯▽╰)╭ Такие люди просто пытаются прославиться, цепляясь за ногу Сяо Линьцзы ради пиара. Девушка так крепко его обнимала, что Сяо Линьцзы, вероятно, задыхался».

Ло Сяо листала страницы, её лицо едва заметно менялось, словно радуга благоприятных облаков, и наконец остановилось на бирюзовом.

— Что?! — она уставилась на экран компьютера, мышь громко щелкала под её пальцами, чуть не раздавив его: — Кто его обнимает? Я??? Серьёзно, посмотрите внимательнее!!!! Я здесь жертва!!!!

Прокрутив страницу ниже, она увидела, что экран полностью заполнен саркастическими замечаниями в адрес Ло Сяо. Чем больше Ло Сяо читала, тем сильнее злилась, тихо ругаясь. Она пролистала несколько популярных постов на Weibo, связанных с ней, как вдруг её внимание привлек длинный пост с фотографиями.

Этот длинный пост, опубликованный два дня назад, уже собрал более 100 000 репостов и комментариев, и это число продолжало расти.Ло Сяо нажала на большую фотографию и лишь мельком взглянула. Ощущение было такое, будто ей в желудок вылили ведро льда. Она сидела неподвижно перед компьютером, её пальцы были ледяными, и она не могла произнести ни слова.

Надпись на табличке гласила: «Личность старшей сестры Линь Цзыу раскрыта! Глубокое погружение в знакомства!» Подзаголовок: «Она интеллектуалка или бандитка?»

Прилагаемая фотография была сделана на церемонии класса Ло Сяо. Автор написал на фотографии мелким шрифтом: Пятая справа в третьем ряду — одноклассница Линь Цзыу, Ло Сяо. Мы видим, что у неё на лице уже есть шрам, оставшийся после групповой драки с людьми у школьных ворот много лет назад. Рана была настолько глубокой, что видна была кость.

Глава 19: Длинный пост на Weibo

Ло Сяо стиснула зубы, двигая мышкой, не отрывая взгляда от экрана компьютера. Когда она закончила читать, её спину прошиб холодный пот.

Длинный пост в блоге был написан с подробностями:

Хотя у нас с Ло Сяо не было близких отношений, в то время она была довольно известной личностью, поэтому я знала её в некоторой степени. Как и на фотографиях, Ло Сяо была смуглой и высокой. Она была лидером на баскетбольной площадке, а после занятий устраивала драки в переулках возле школы. Когда она поступила в старшую школу, на первый курс никто не осмеливался к ней приставать. К третьему курсу даже младшие ученики испытывали благоговение и страх при одном упоминании её имени.

В то время в нашем районе были богатые и роскошные дома, Ло Сяо выросла там. Я видела её не раз, идущей домой в школьной форме, с бутылкой зелёного пива в руках, взгляд её был непоколебим, а кожа цвета мёда сияла на солнце. Поскольку её родители были богаты, Ло Сяо совершенно не заботилась о деньгах. Её суждения о добре и зле основывались исключительно на том, была ли она рада их видеть. Она часто угощала друзей едой и напитками на свежем воздухе. Ученикам не хватало денег, поэтому их ужин обычно состоял из миски риса или лапши стоимостью меньше десяти юаней. Но она отличалась от других. Она просила хозяина столовой принести целого ягнёнка, зажаривала нарезав тонкими ломтиками, бланшировала в чистой воде, обмакивая в соль и перец, а затем тушила в супе из бараньих рёбрышек. Её друзья собирались вокруг стола, вытягивая шеи и ожидая у засаленных пластиковых подставок.

Тогда я жила в общежитии. Окно моей комнаты выходило в переулок школы. Закончив уроки, умывшись и готовясь ко сну, из окна я часто видела Ло Сяо и её друзей в тускло освещённом ресторане, где они ели жаркое из баранины и пили. В школьном общежитии был комендантский час: мы должны были возвращаться к девяти часам вечера, свет выключали в половине одиннадцатого. Но Ло Сяо почти никогда не следовала этому правилу. Она носила с собой сигареты «Мальборо», возвращаясь с компанией наевшихся и напившихся друзей, она совала пачку охраннику у ворот. Она, никогда не соблюдавшая школьные правила, на удивление была членом дисциплинарного комитета школьного союза. Я видела только, как она передавала сигареты охраннику, но что её родители давали руководству школы, мы, вероятно, понятия не имеем.

В тот период ученики нашей школы, не посещавшие дневное отделение, часто становились свидетелями этой странной сцены:

Член школьного комитета по дисциплине расхаживала по кампусу с окурком, торчащим изо рта, и пластиковым пакетом в руке, наполненным холодными бутылками пива. Она тыкала пальцем в девчонку, требуя, чтобы та подстриглась. Она говорила парню, что ему нельзя курить. Что касается парочек, которые крутят романы в пышных цветочных кустах или тёмных углах целуясь, она не утруждала себя поисками. Если она случайно их встречала, то записывала их имена и безжалостно доносила классному руководителю, чтобы тот их разлучил. Так что на самом деле в то время ее люто ненавидели довольно многие.

Поскольку все в школе любили читать романы Цзинь Ён, у неё было два прозвища: «Мастер вымирания», и более привлекательное «Ли Мочоу». В отличие от девственницы Ли Мочоу, многие из нас подозревали, что личная жизнь Ло Сяо была довольно распущенной. По современным меркам, её можно было назвать «братской сучкой». У этой девушки, несмотря на невзрачную внешность, было много друзей, и она годами общалась с мужчинами. Если бы кто-то сказал, что она была совершенно невинна, и между ними не было ничего, кроме дружбы, я бы просто не поверила.

Говорят, что у Ло Сяо был близкий друг, тоже богатый представитель второго поколения, у которого была девушка из более низкого класса, но по неизвестным причинам они расстались всего через несколько недель. После этого девушка постоянно называла Ло Сяо стервой и «братской сучкой». На первый взгляд Ло Сяо утверждала, что они друзья, но на самом деле она тайно флиртовала и с другими мужчинами, она всегда держала запасные варианты.

И так, вот и «главная новость», которую я собираюсь вам рассказать. Я хочу углубиться в круг общения Ло Сяо с противоположным полом и роль Линь Цзыу в нём. Во время интервью Линь Цзыу был невероятно нежен с Ло Сяо, обнимая её за плечи на фотографии (не говорите, что это Ло Сяо обнимала Линь Цзыу, любой человек, у которого есть проницательный глаз, мог бы это заметить). Лин Цзыю сказал репортеру, что в фильме его любимым персонажем был даосский мастер Юнь Лин, которого сыграла Ло Сяо. Он отметил, что Ло Сяо его близкая давняя подруга и старшая, которая заботилась о нём лучше всех. Давайте отложим в сторону предыдущее его заявление, которое, похоже, было направлено на увеличение кассовых сборов фильма. Что касается последнего, к сожалению, хотя вы, возможно, и не хотите в это верить, я могу ответственно сказать, что заявление Линь Цзыу является правдой.

В то время об их отношениях знали почти все в школе. Король Линь, вероятно, в то время ещё не был полностью развит, поэтому подросток не был популярным в школе, и вряд ли кто-то мог его заметить. Эта фотография была сделана во время школьных спортивных соревнований в том году. Человек, сидящий у клумбы с книгой, — это Линь Цзыу.

(В этот длинный пост была вставлена фотография, на которой изображена группа людей, играющих в баскетбол, но на ней так же запечатлены Линь Цзыу и Ло Сяо, сидящие бок о бок у клумбы, вымощенной плитами из голубого аргиллита. Ло Сяо ест мороженое, а Линь Цзыу склонился над книгой.)

Как мы видим на фотографии, король Линь выглядит ещё очень молодо и не очень высокий. Сидя рядом со старшей сестрой Ло Сяо, он едва достаёт её лишь до плеча. В то время его положение по сравнению с Ло Сяо было почти равно его росту. Другими словами, король Линь был мальчиком на побегушках у Ло Сяо. Все знали, что Линь Цзыу был переведенным учеником, уроженцем Юга, который переехал на Северо-Запад со своей разведенной матерью, чтобы поступить в старшую школу. Следовательно, он не пользовался популярностью в классе, постоянно чувствовал себя не на своём месте, а некоторые даже недолюбливали его и находили повод для издевательств. Самый серьёзный инцидент произошёл, когда группа вооруженных парней преградила Линь Цзыу путь в переулке, угрожая зарезать этого «красавчика с юга». Именно тогда Ло Сяо и Линь Цзыу образовали так называемое братство. Она вмешалась, пошла останавливать банду головорезов ради Линь Цзыу. Во время драки получила удар мачете в лицо, от чего хлынула кровь. Бандиты, не были достаточно смелы, чтобы совершить убийство, в панике разбежались, увидев Ло Сяо, лежащую на земле в крови. Впоследствии полиция даже не смогла установить личность того, кто нанёс ей удар ножом. Этот инцидент вызвал большой переполох в школе: все говорили, что наши ученики оскорбили преступный мир. На весь следующий учебный год у школьных ворот было усилено полицейское патрулирование, а Ло Сяо провела целый месяц в больнице. Говорили, что её рана была настолько глубокой, что была видна кость, а также были повреждены лицевые нервы. Даже сейчас на её лице виден этот шрам, только он стал бледнее.

С тех пор Линь Цзыу относился к Ло Сяо как к своей старшей сестре, и их часто можно было видеть идущими друг за другом по кампусу. Если бы история на этом закончилась, мои откровения не стали бы чем-то особенным, но это не всё, что кажется на первый взгляд. В то время в Дуньхуане действовали три преступные группировки.

Первая представляла собой таинственную группу, занимавшуюся грабежами и убийствами. Они скрывались в пустыне Гоби в Ганьсу, грабили гробницы и торговали культурными реликвиями с иностранцами. Их лидер, похоже, не был с северо-запада, он много лет прожил в прибрежных городах. Эти люди были безжалостными и решительными, поэтому крайне маловероятно, что они могли  быть причастны к делу Линь Цзыу.

Вторая группа состояла из так называемого «Большого кузена» — гангстера, имевшего связи со всеми: от карманников, грабителей и наркоторговцев до мелких торговцев лапшой из ослиного мяса. На подконтрольной ему территории каждый владелец магазина и уличный торговец должен был платить «крышу». Эта группа была довольно слабо развита, её жертвами обычно становились коммерческие организации и редко старшеклассники.

Лидер третьей фракции носил фамилию У. Я не буду раскрывать его имени, просто назову его молодым господином У. Его компания теперь котируется на бирже, и большинство тех, кто учился в Дуньхуане в 80-х и 90-х годах, должны догадаться, кто он.

Молодой господин У приблизительно того же возраста, что и Ло Сяо. Он единственный ребёнок в семье У, избалованный от природы, высокомерный и обладающий довольно зловещим характером. Он в тот год окончил среднюю школу и изучал языки, готовясь к учёбе за границей. У него были верные последователи в разных школах, он издевался над мужчинами и женщинами и вёл себя крайне отвратительно.

Поэтому, сравнивая три группировки, блогер полагает, что наиболее неизбежно задействованной является группа молодого мастера У. При дальнейшем расследовании выяснилось, что отношения между молодым господином У и Ло Сяо на самом деле были весьма неясными!

Во-первых, молодой господин У и Ло Сяо жили в одном районе, их дома располагались очень близко друг к другу. По словам очевидцев, они были знакомы, и их отношения были довольно сложными. Будучи соседями, они играли вместе ещё с детского сада. В начальной школе они часто ходили в школу и домой вместе. Ло Сяо была на два класса младше молодого мастера У и всегда следовала за ним. Во время праздников она часто с энтузиазмом готовила подарки и приносила их в класс молодого господина У. Однако в средней школе у молодого господина У появилась девушка, и, к сожалению, это была не Ло Сяо. После этого, хотя Ло Сяо продолжала общаться с молодым господином У, они всегда называли друг друга «братьями».

(Заметьте! Именно поэтому многие называют Ло Сяо «братской сучкой»! Я не верю, что чувства Ло Сяо к молодому господину У были просто дружескими. Иначе почему она благоразумно не отдалилась от него, после того, как у него появилась девушка? Вместо этого она открыто утверждала, что они с молодым господином У просто друзья, но в глубине души всё не могла его отпустить! Основываясь на этом, я сильно подозреваю, что сейчас она чувствует то же самое к королю Линю!)

Позже, по какой-то неизвестной причине, отношения Ло Сяо и молодого господина У испортились. К тому времени, как Ло Сяо поступила в старшую школу, многие, если не считать друзей, выросших вместе с ними, уже забыли, что эти двое когда-то были неразлучны. Я не могу точно сказать, что именно произошло между ними, но точно известно, что, когда Ло Сяо училась в восьмом классе, молодой господин У расстался со своей первой девушкой. Похоже, причина в том, что девушка всегда считала отношения между Ло Сяо и молодым господином У неоднозначными, и больше не могла этого выносить. А в дни, предшествовавшие расставанию, Ло Сяо проводила с ним каждый вечер, наслаждаясь шашлыком и выпивкой в лавке с едой. Когда молодой господин У был подавлен, из-за того, что его девушка оставила его. Будучи его лучшим «другом», Ло Сяо, можно сказать почувствовала, что препятствия устранены, и она сможет счастливо жить со своим прекрасным принцем. Никто не ожидал, что всего через несколько дней отношения Ло Сяо с ним резко испортятся. Ло Сяо игнорировала молодого господина У и больше никогда не общалась с ним лично. Было ясно, что они окончательно расстались. Так что же именно произошло в те дни?

Пока мне не удалось получить никаких точных доказательств, поэтому я могу только строить догадки, основываясь на сплетнях. По словам очевидцев, накануне окончательного разрыва отношений Ло Сяо и молодого господина У, они напились в ресторане «Чжан» возле школы. Многие одноклассники видели, как молодой господин У лежал на грязном столе и горько плакал. Ло Сяо была рядом, пытаясь его утешить, а затем они вместе ушли. Они пошли в кинотеатр посмотреть популярный военный фильм, который шёл в то время. Сеанс длился около трёх с половиной часов. До окончания фильма Ло Сяо вышла одна, взяла такси и поехала домой. Говорят, что, когда она вышла из кинотеатра, ее ноги были шаткими, она была бледной и её одежда была растрепанна.

Не буду строить догадки о том, какие невероятные события произошли между Ло Сяо и молодым господином У в том кинотеатре; пусть каждый использует свое воображение. Мы можем в основном догадываться о мужском/социальном круге так называемого «интеллектуала старшего возраста». Тогда она назвала молодого господина У «братом», чего девушка господина У не смогла вынести и рассталась с ним. Сегодня король Линь публично обнял её за плечи и заявил: Эта моя старшая...

Я восхищаюсь смелостью короля Линьа, хотела бы тоже поднять за него бокал вина, надеясь, что он действительно видит в Ло Сяо всего лишь подругу.

Чай перед компьютером остыл. Ло Сяо сидела перед экраном, безучастно глядя на длинный пост в Weibo. Слова превращались то в иероглифы, то роем мух и комаров. Они гудели у неё над ушами, свистели перед глазами, отчего у неё кружилась голова и ослепляли. Она не могла отдышаться, кончики пальцев были холодными как лёд. Она не могла пошевелить мышкой, не могла удалить обличающий пост с экрана. У неё было такое чувство, будто она упала в ледяной погреб.

Солнечный свет падал на неё, отбрасывая прохладный золотисто-бронзовый отблеск. Она с трудом поднялась со стула и пошла на кухню, чтобы налить себе чашку горячей воды. Держа в руке чашку с кипятком, она невольно дрожала. Затем она подошла к журнальному столику в гостиной и взяла свой мобильный телефон. Раньше у неё не было времени внимательно читать многочисленные сообщения, но теперь она невольно снова открыла телефон и машинально, скованно пролистала их одно за другим. Она смотрела только на имя отправителя, не читая текст. Как будто, она что-то искала, но и не надеялась найти. Внезапно в поле её зрения появилось сообщение от отправителя без имени, только номер телефона. В отличие от сообщений тех репортёров, это сообщение было другим. Она дрожащими пальцами нажала на него:

Ло Сяо, как дела? Это У Ши. Я получил твой номер телефона от Лао Ху. Ты видела последние посты на Weibo? Я скоро займусь этим вопросом. Если хочешь, перезвони мне, и мы сможем обсудить всё подробно.

Глава 20: Сон

Ло Сяо сидела в одиночестве, свернувшись калачиком на диване, пока солнце не село и во всех домах не зажегся свет. Весь день она держала телефон в руке. Она сохранила номер У Ши, но кончики её пальцев много раз зависли над панели набора номера, прежде чем она наконец отбросила телефон в сторону, уткнулась лицом в ладони и энергично потерла их. Она долго лежала так на диване и сама не знала, когда уснула, обхватив колени руками.

Возможно, из-за прочитанного ею поста на Weibo, ей снились обрывистые кадры из прошлого. Иногда это было детское лицо Линь Цзыу, а иногда – мачете, замахнувшийся на её лицо, лезвие которого ударило её по лицу, и горячая кровь мгновенно затуманила ей зрение. Эта ночь была полна призраков и монстров, камера дрожала фрагментами. И наконец, во сне внезапно вспыхнул фейерверк. Все блуждания прекратились. Она начала отчётливо видеть картину перед собой. Это был заброшенный пригород в северной пустыне, где повсюду летали снежинки. Городские огни вдали казались тусклыми, а мир лишь бескрайним белым пространством. Гроздь фейерверков, поставленных на землю, извергала огонь, освещая снег. Золотисто-красное сияние плясало перед ее глазами, и окружающая темнота мерцала слабым светом.

Она увидела напротив себя стоящего молодого человека с красивыми чертами лица, благородной осанкой и это ленивое выражение между бровями, как у кота самой чистой породы. Черты лица юноши поразительно напоминали Линь Цзыу, но были несколько тоньше, с менее выраженными углами. Он также не улыбался так часто, как Линь Цзыу, его ресницы всегда были полуопущены, а выражение лица было равнодушным.

Фейерверки мерцали полосами пламени. Руки его были засунуты в длинные норковые рукава, а его фарфоровое лицо сияло в лучах солнца. Ло Сяо почувствовал ком в горле и она невольно крикнула: — У Ши...

Он услышан и с ноткой сомнения медленно поднял глаза, его бегающий взгляд остановился на её лице. Ло Сяо открыла рот, тысячи слов роились в её груди, но, достигнув губ, они замерли в тишине.  Фейерверк сгорел дотла, внезапно из него вырвался сгусток пламени — крошечная точка ослепительного яркого золота взмыла в воздух, и яростно взорвалась в ночи над ними двумя. «Бац! Бац!» С громким хлопком ослепительно-золотой свет вместе с тяжёлым снегом обрушился на них, опустившись на плечи и погаснув у их ног.

В этом великолепном и ослепительном сне У Ши слегка повернул половину своего благородного лица, и на его обычно равнодушном и неблагодарном выражении появился намек на улыбку, и он сказал: — Что ж, эти фейерверки прекрасны.

Спустя столько времени, вновь услышав его юный голос, Ло Сяо невольно напряглась всем телом, каждая капля крови в её жилах задрожала. Она смотрела на него, не в силах произнести ни слова. У Ши поднял глаза на несколько дюймов, обычно он ленился смотреть людям в глаза. Если ему приходилось поднимать веки, значит, это был кто-то очень, очень важный для него.

В этот момент он пристально смотрел на Ло Сяо, и на его худом лице играла слабая, но совершенно искренняя улыбка: — Сяо Ло, будешь ли ты теперь каждый год запускать для меня фейерверки?

Её сердце обожгло, и она отступила назад, словно пытаясь скрыться от его взгляда, но не смогла избежать внезапно нахлынувшей на неё горечи.

— Ты...

У Ши улыбнулся и посмотрел на неё. Редко кто-то столь суровый и равнодушный, как он, улыбался вот так. Но Ло Сяо помнила, как ещё со времён начальной школы, У Ши часто улыбался ей, глядя на неё ласковыми глазами из-под тёмных бровей. В те годы У Ши всё ещё называл её Сяо Ло. Он всегда ходил с ней в школу и обратно. Когда шёл дождь, они делили зонт, она носила маленькие резиновые сапоги и нарочно наступала в лужи, забрызгивая грязью его штаны. Она покупала жирную жареную куриную голень в придорожной лавке, в то время как У Ши всегда заказывал шашлык из жареных рисовых лепёшек, густо обмазанных с обеих сторон перцем и кунжутным соусом. У Ши приходилось держать зонт, поэтому Ло Сяо держала рисовые лепёшки, она всегда пользовалась его невнимательностью и быстро съедала и рисовые лепёшки, её губы блестели от масла, а потом глупо ухмылялась У Ши. По дороге домой Ло Сяо никогда не выбрасывала оставленные бамбуковые шпажки. Она болтала с ним о том, что случилось на уроке, поглядывая на землю, всегда находила несколько дождевых червей, промокших от дождевой воды, которые бездумно переворачивались из земли и выползали на бетон. Она подбегала, подхватывала дождевого червя бамбуковой шпажкой и бросала его обратно на землю. У Ши молча стоял рядом с ней, протягивая ей зонтик. Капли дождя барабанили по нему, создавая мелодичный звук.

Она до сих пор помнит те летние месяцы, когда она всегда приносила с собой несколько книг и стучалась в дверь У Ши. Тогда они с У Ши садились на пол. Старик семьи У сказал, что детям не следует пользоваться кондиционером каждый день, это вредно для здоровья, поэтому они включали вентилятор и делали уроки. Дедушка У Ши часто охлаждал арбуз в колодце во дворе, затем он разрезал арбуз пополам, съедал одну половину сам, а вторую приносил им.

— У Ши, оставь лучший кусок для Сяо Ло. Она твоя младшая сестра, так что отдай ей.

У Ши лениво отвечал: — Хорошо.

Поэтому Ло Сяо всегда съедала серединку арбуза, которая была ярко-красной и вкусной, без единой черной семечки. Она съедала самую сладкую и свежую сердцевину арбуза без всяких забот, чувствуя себя легко, счастливо и без малейшего чувства вины. Её рот был полон арбузного сока, а веер обдувал палящий северо-западный летний ветерок. Время от времени она украдкой поглядывала на У Ши, соседского мальчика, который небрежно крутил ручку и записывал арифметические примеры в тетрадь по математике. На нём была белая майка, и, поскольку он уступил отдушину вентилятора младшей сестре, он иногда обмахивался дедушкиным веером из пальмовых листьев, когда ему становилось слишком жарко. Она не знала, почему она так рада видеть его, кусающего арбуз, и в её сердце распускались маленькие цветы. Год за годом.

Однажды, когда дедушка снова принес половину большого арбуза. Ло Сяо подняла маленькую ложечку и привычно вычерпала ярко-красную мякоть из середины. Как раз когда она собиралась отправить её в рот, она внезапно увидела У Ши. Она смутно помнила, кажется У Ши, только начал ходить в среднюю школу, и в отличие от неё ему не нужно было делать домашнее задание начальной школы. Он сидел у окна, полностью предоставив ей место для вентилятора, он был в своей старомодной белой майке, а рядом с ним лежал веер из пальмовых листьев, которым он пару раз обмахивался, когда становилось жарко. Он подпер подбородок рукой, лениво слушая кассету на магнитофоне. За окном стрекотали цикады, и невнятная речь Джея Чоу заполняла комнату, а кассета дерзко гудела:

Золотистый потос покрывает резные двери и окна, косые лучи заходящего солнца падают на пестрые кирпичные стены, а аромат бабушкиной домашней пасты из ферментированных соевых бобов всё ещё витает в комнате, посыпанной буковыми дровами. Я начинаю представлять, чёрно-белые фотографии; как выглядели тогда папа и мама, как девушка, говорящая на мягком диалекте у, медленно идёт по набережной, в давно ушедшее прошлое, в 1943 год. Время замедляется на дороге воспоминаний...

Ло Сяо ленилась вставать и медленно ползая коленками, подошла к ноге Уши и толкнул ее рукой.

У Ши повернул голову и вопросительно посмотрела на неё: — Что?

Ло Сяо лучезарно улыбнулась. У девочки было здоровое пшеничного цвета личико, с благородными чертами, а глубокие ямочки на щеках делали её милее большинства девочек.

Подняв маленькую ложечку, она поднесла к носу У Ши сладчайший кусочек, без единой чёрной косточки. У неё всё ещё выпадали молочные зубы, и речь её была несколько невнятной, слова дрожали, когда она сказала: — Брат У Си, семь арбуз!

У Ши молчал, а затем рассмеялся: — Ши, а не «си»! Съешь, а не «семь»!»

Ло Сяо трясла головой,и упрямо твердила: — Семь арбуз, семь арбуз.

— Ладно, ладно. Я впечатлен. Ты говоришь как Джей Чоу. Почему бы тебе не зачитать рэп? — У Ши покачал головой и закатил глаза. Он уже собирался съесть, когда Ло Сяо, в своей первой попытке сделать подарок, случайно переусердствовала, протолкнув ложку мимо его рта прямо в нос У Ши.

«Бац!» Видимо, ноздри У Ши не смогли удержать арбуз, и он упал на землю.

Ло Сяо: — ..................

У Ши: — ..................

Комната разразилась взрывом яркого, веселого смеха: — Ха-ха...

Из магнитофона звучал беззаботный голос Старика Чоу: Кварталы, узкие переулки — белые стены и чёрная плитка той эпохи навевают лёгкую меланхолию. Исчезнувшие былые времена, 1943 год — фрагменты, увиденные в ретроспективе, несут на себе отпечаток времени... Кварталы, узкие переулки – это лёгкая грусть белых стен и чёрной плитки той эпохи. Исчезнувшие старые времена, 1943 год, осколки, оглядывающиеся назад, потускнели...

Ярко-красная мякоть арбуза, сладкая и вкусная, лучшая часть целого арбуза. Это был первый раз за много лет, когда она догадалась отдать сладкий кусочек арбуза, вместе с местом прямо перед вентилятором, своему любимому соседу-брату. Может быть, момент был неподходящим, может быть, судьба сыграла с ней злую шутку, она готова была отдать, а он был готов принять, кусок мягкости в конечном итоге просто упал на землю. Ни один из них не смог ощутить сладость и вкус того года.

На следующее утро, проснувшись, Ло Сяо долго лежала на диване. Сердце словно пробило дыру, и вся её душа вытекала из этой роковой дыры. Она была похожа на сдувшийся воздушный шар, бессильно сгорбившись, не желая ни вставать, ни есть, ни пить. Ло Сяо наконец снова взяла телефон. Холодные кончики пальцев с силой, но решительностью нажали несколько кнопок. Наконец она набрала номер У Ши. «Бип-бип-бип» После двух коротких гудков соединение установилось. Руки Ло Сяо дрожали, но когда она заговорила, её голос был холодным и твердым, как железо, лишённым эмоций и жизни.

— Здравствуй, У Ши, — услышала она свой голос, холодный и отстранённый: — Это Ло Сяо.

На другом конце провода воцарилась тишина, а затем кто-то заговорил. Это был женский голос, чистый и изящный, каждый слог которого был наполнен сладким и тонким ароматом.

Она улыбнулась и сказала: — Вы ищете мистера У? Пожалуйста, подождите немного, он моет посуду. Я сейчас его позову.

От автора: Глядя на небо со слезами на глазах, я молю о комментариях и поддержке. В лунный Новый год я с грустью пишу, и отсутствие комментариев наполняет меня одиночеством. Мне так неловко, как будто это никто не читает, и мои неловкие моменты накатывают 2333333. Мне всё равно!!! Мне нужно, чтобы кто-нибудь поцеловал меня, прежде чем я встану!!!

Глава 21: Атака

— Алло.

Через некоторое время голос снова раздался с другого конца провода. На этот раз это был он, сомнений не было. Хотя Ло Сяо давно оборвала с ним связь, они были неразлучны так долго, что Ло Сяо не могла ошибиться и узнала его голос.

У Ши тихонько кашлянул, его голос был хриплым от утреннего пробуждения: — Ло Сяо, мы давно не общались. Ты... в порядке?

Ло Сяо лежала на диване, измождённая. В комнате царил небольшой беспорядок, как это часто бывает у одиноких людей. Пакет молока, который она допила вчера, стоял на журнальном столике. Она не пила воду и ничего не ела. Более того, из-за сильного умственного напряжения ей было лень даже встать и привести себя в порядок.

Она улыбнулась золотистому солнечному свету раннего утра, показала свои глубокие ямочки и спокойно, с бесконечной непринужденностью сказала ему: — Я в порядке.

— ... Эм, — на другом конце провода повисло молчание, а затем раздался тяжелый вздох: — Это хорошо. У меня тоже все хорошо.

Ло Сяо улыбнулась и сказала: — А мне какое дело?

У Ши: — ........................

Он помолчал, в его голосе не было ни капли гнева. В отличался от Линь Цзыу, он всегда был спокоен, редко шутил и редко терял самообладание: — Столько лет прошло, а твой характер ничуть не изменился.

— Я буду считать это комплиментом за мою последовательность, — холодно усмехнулась Ло Сяо, а затем спросила: — Что ты хотел мне сказать, когда написал?

В отличии от Линь Цзыу, У Ши был прямолинейным человеком. Он любил сразу переходить к делу. Хотя слова Ло Сяо были очень неприятными, он больше не обращал на это внимания. Он лишь тихо вздохнул и сказал: — Я попрошу кого-то удалить тот пост с Weibo.

Вспомнив те злобные слова, Ло Сяо почувствовала себя так, будто её ужалила пчела, и на какое-то время онемела.

У Ши: — Как ты думаешь, кто написал эту статью?

— ......Не имею представления.

— Судя по её словам, она действительно наша старая знакомая. Но кое-что она сказала неверно, если только она намеренно не преувеличивала и не хотела привлечь к себе внимание, её отношения с нами не были бы слишком близкими. Среди тех, кто нас знает, ты ещё помнишь...

Ло Сяо перебила его прежде, чем он закончил говорить. Ло Сяо лежала на диване, уставившись в потолок, в одной руке держа телефон, а другой теребя подушки. Она равнодушно сказала: — У Ши, меня это больше не касается.

— Ло Сяо, ты...

Ло Сяо презрительно усмехнулась: — И что, если я знаю, кто написал эту статью? Подать на неё в суд за клевету? Если я подниму такой шум, боюсь, всё только усугубится. Послушай, У Ши, если ты действительно заботишься о наших прошлых отношениях и искренне желаешь мне добра, удали этот пост в Weibo, и всё будет кончено.

— ...Понимаю, — У Ши помолчал немного, а затем сказал: — Раз ты не хочешь продолжать, я сделаю, как ты говоришь.

— Спасибо, — сказала Ло Сяо и повесила трубку.

Она думала, что больше никогда не наберет этот номер. Она тупо смотрела на экран телефона, пока тот не потускнел и не почернел из-за длительного бездействия. Она прекрасно знала, что этот вопрос ничем не отличается от всех горячо обсуждаемых сплетен о знаменитостях: пока она сохраняет самообладание, переживет этот период, и все вскоре забудут о ней. Больше не станут с корыстными намерениями копаться в её прошлом с У Ши, бередя незаживающую рану. Ло Сяо рассуждала здраво. Она прекрасно понимала, что массы – это группа людей, которые любят веселье, любят есть «арбузы», имеют семисекундную память и забывают вещи, как только отворачиваются.

Но она забыла об одном, что в этом мире есть такие существа, которые отличаются высокой производительностью, чьи действия взрывоопасны, энергичны и не поддаются контролю разума, их называют фанатиками, или, проще говоря, безмозглыми фанатами. Самым безопасным вариантом было бы немедленно купить билет на самолёт в Италию, хотя бы на пару месяцев укрыться у друзей в стране «Сапог», пока всё не успокоится, а потом вернуться. Это был бы самый надёжный план. Однако Ло Сяо, только вернулась из Италии, и явно не хотела терпеть ещё один долгий перелёт. Именно решение остаться в Китай привело к тому, что ситуация, которая должна была постепенно утихать, столкнулась с брожением, и вышла из-под контроля.

Прошло три недели после возвращения Ло Сяо в Китай. За неделю до того, как Линь Цзыу должен был отправиться в Синин на съемки фильма «Облепиха», внезапно Ло Сяо оказалась в беде.

В субботу утром она, как обычно, собиралась пойти в ближайшую лапшичную позавтракать, раздумывая, что взять: миску лапши с соусом из рубленого мяса и две жареные булочки или миску лапши из квашеной капусты с яйцом-пашот, поэтому она не обращала особого внимания на шум вокруг. Даже если бы она не думала о лапше, жареных булочках и яйце-пашот, то, вероятно, не заметила бы девушку, идущую за ней следом. Она проходила по этой улице больше двадцати раз в неделю, поэтому знала её как свои пять пальцев. Жила в старом районе, где по утрам прогуливалось много пожилых людей, а узкие переулки были полны жизни. Даже если бы она сейчас обернулась, то не заметила бы девушку в белой хлопковой маске, в розовой толстовке с капюшоном и в кепке. Возможно, поэтому, когда ей на голову с грохотом упала пивная бутылка, она никак не отреагировала. Даже когда текла сладкая, с рыбным привкусом кровь, она всё ещё смутно думала: — Может быть, неплохо было бы добавить миску соевого молока?

И тут мир перевернулся перед её глазами, и боль внезапно взорвалась, словно фейерверк. У неё закружилась голова, и она тяжело упала на землю. В последние мгновения своего сознания она услышал крики, и вдруг вокруг неё собралась толпа. Кто-то, кричал: — Убийство! Хватайте ту женщину, не дайте ей уйти! Звоните 120! Наберите 120!

Она не знала, что произошло дальше. Находясь в коме, она смутно видела во сне сцену, когда впервые увидела Линь Цзыу. Это был стройный и красивый молодой человек с тонкими чертами лица и бледной, как фарфор, кожей. Он прислонился к перилам детской площадки, которые были не слишком высокими и не слишком низкими, а как раз по пояс, он не испытывал никакого дискомфорта и лениво и с удовольствием пролежал, прислонившись к ним, весь день. В то время она играла в школьной спортивной команде, и перед тем, как пойти на тренировку, она заметила парня, он был таким же отчуждённым, как одинокий нарцисс. Когда она вернулась, маленький нарцисс всё ещё стоял, прислонившись к перилам, греясь на солнце, даже не меняя позы. Ей вдруг это показалось забавным. Она только взглянула на него еще пару раз, когда снова проходила мимо. Парень читал книгу и грелся на солнышке, он был очень внимательным и сразу заметил, что Ло Сяо смотрит на него, поэтому он внезапно поднял голову. Его глаза были янтарными, как у кошки на ярком солнце взгляд был полон явной враждебности. Ло Сяо, держа в руках баскетбольный мяч, с открытым интересом разглядывала его, не пытаясь избегать. Внезапно подул ветер, растрепав волосы Ло Сяо. Одной рукой она откинула прядь волос со лба и заправила за ухо,  а другой рукой держала баскетбольный мяч на поясе. Опавшие листья падали на игровую площадку, пока она смотрела на него, смутно чувствуя, что он на кого-то похож, но не в силах понять, на кого именно. Поэтому она почесала голову и ухмыльнулась. Враждебный мальчик опешил, его прищуренные глаза расширились от удивления, словно у рычащего котёнка. Он рычал на людей, но вдруг кто-то коснулся его лица и сунул ему в рот сушёную рыбу. Он растерялся, не зная, что делать. Ло Сяо всё больше и больше забавлялась, видя его таким, и не смогла удержаться от смеха. Её глубокие ямочки были сладкими, как выдержанное вино, источая опьяняющую нежность. Парень долго и непонимающе смотрел на неё. Он чувствовал, что, вероятно, слишком долго находился под палящим северо-западным солнцем, и у него даже слегка кружилась голова. Поэтому он опустил голову и яростно затряс ею. Когда он снова поднял взгляд, сияющая девушка уже ушла, вместе с подругами. Он услышал, как кто-то издалека спросил её: — Ло Сяо, чему ты смеёшься? Ты ведёшь себя так, будто внезапно сошла с ума.

— Ничего особенного, — Девушка по имени Ло Сяо подбросила баскетбольный мяч в воздух, а затем поймала его щелчком пальца. Мяч быстро закрутился на кончике её пальца. Она улыбнулась и сказала: — Я только что видела котёнка. Он такой забавный.

— Где он? Почему мы его не заметили...

— Он смутился. Я смотрела на него какое-то время, а потом убежала, ха-ха-ха, — её искренний смех разносился издалека, купаясь в ослепительном солнечном свете и мерцая в воде. Погода была идеальной, это была их первая встреча. Он ещё не был знаменит, а она была такой юной.

***

Поздно ночью в аэропорт Дуньхуан прибыл самолет. Туристический сезон был не в разгаре, поэтому ночные рейсы в Дуньхуан были немноголюдными. Из аэропорта вышли несколько пассажиров, в том числе высокий мужчина с широкими плечами и узкой талией. На нём была маска и солнцезащитные очки, кепка была низко надвинута, а на плече висел чёрный дорожный рюкзак.

Он остановил такси и тяжелым, гнусавым голосом сказал: — В Дуньхуанскую городскую больницу.

Хотя водитель обычно подвозил много пассажиров и видел много странного, его любопытство не угасло. Он невольно несколько раз взглянул на мужчину в зеркало заднего вида. Мужчина молча сидел, отвернувшись к окну, наблюдая за деревьями софоры японской, проплывающими по обеим сторонам дороги.

Водитель не удержался и спросил: — Молодой человек, зачем вы едете в больницу?

Мужчина молчал. Такие пассажиры встречаются часто, особенно отчуждённые, и они не любят, когда им задают вопросы. Водитель, хоть и смутился, но молчал, сосредоточившись на руль.

Он уже не ожидал продолжения разговора с клиентом, как вдруг услышал, как пассажир на заднем сиденье сказал: — С моей подругой что-то случилось, я еду к ней.

— Ты прилетел к ней?

— Да.

— О, это потрясающе, у вас действительно крепкие отношения.

Мужчина помолчал немного и ответил: — Да. Она относится ко мне как к лучшему другу.

Водитель тоже был красноречив и с улыбкой сказал: — Тогда, когда она увидит тебя, она сразу же излечится.

Брови мужчины слегка шевельнулись, но лицо под маской оставалось неясным. Он, казалось, слабо улыбнулся: — Хм, — он опустил глаза, и его голос стал почти неслышным, словно он бормотал себе под нос: — Теперь, боюсь, что она меня возненавидит.

Глава 22: Таинственный посетитель

Мужчина остановился в коридоре и глубоко вздохнул. Было ещё темно, и пустынные коридоры стационара лишь изредка нарушались присутствием родственников пациентов. Проведя всю ночь, ухаживая за пациентами, они выглядели измученными. Они шли, уставившись в пол, либо погруженные в свои мысли, не обращая внимания на окружающее. Мужчина подошёл к окну и снял солнцезащитные очки, открыв слегка приподнятые миндалевидные, персиковые глаза.

Эти глаза часто появлялись на экране в течение многих лет: то улыбающиеся, то злые, то тёплые, то холодные. Их тёмные зрачки были бездонными, но всегда сияли ярким блеском, завораживая бесчисленных зрителей. В этот момент взгляд этих глаз подобен взгляду брошенной собаки, которая совершила что-то плохое: они выглядели расстроенными и обеспокоенными. Этим человеком был Линь Цзыу. Узнав от друга о ранении Ло Сяо, он, не раздумывая ни секунды, вылетел из Шанхая в Дуньхуан. Прибыв в больницу, он сразу же помчался в стационар, чтобы навестить Ло Сяо, но был остановлен медсестрой.

Молодая медсестра закатила глаза и сердито посмотрела на странного мужчину в солнечных очках поздно ночью: — Что вы делаете?

— Я друг Ло Сяо. Хочу посмотреть, как она. Я...

— Что вы имеешь в виду под «я»? — медсестра нетерпеливо перебила его: — Вам нельзя.

— Почему?

— Пациентка только что перенесла операцию и находится в реанимации. Никто, кроме членов семьи, не может её навещать. Кто вы? Вы её родственник?

Линь Цзыу: — Нет...

Молодая медсестра похлопала его по груди планшетом: — Тогда решено. Идите домой и приходите завтра.

Линь Цзыу не сталкивался с таким холодным отношением уже много лет, но в те смутные времена, до того, как он начал бороться за славу, он видел такое равнодушие почти каждый день.

Поэтому ему было все равно, он просто прикусил губу и постоял там некоторое время, а затем сказал: — Тогда я подожду здесь.

Медсестра, у которой, возможно, были месячные, была в плохом настроении. Она злобно посмотрела на него и хрипло сказала: — Что вы делаете? Хотите стоять здесь и ждать? Вас не пустят, пока не придёт время. Она не умрёт. Не могли бы вы прийти завтра?

Линь Цзыу покачал головой: — Я подожду её.

— ...Как хотите

Медсестра саркастически посмотрела на него, покачала бёдрами, повернулась держа планшет, и побрела прочь. Линь Цзыу ходил взад и вперед по коридору.

Родители Ло Сяо, оба пожилые, обосновавшиеся в Сиане много лет назад, услышав новость, они приехали. После операции дочери, когда врач подтвердил, что её жизни ничего не угрожает, измученная пара отправилась в ближайший отель отдохнуть. Так что в тот момент рядом с её палатой не было родственников. Только Линь Цзыу упрямо стоял, изредка заглядывая в круглое стеклянное окошко на двери палаты, понимая, что это бесполезно, но всё же настойчиво заглядывая внутрь. Он ни на секунду не садился, расхаживая взад и вперёд, словно провинившаяся собака, с опущенной головой и встревоженным видом. Время от времени он заходил в курилку в конце коридора, выбивал сигарету и медленно докуривал её. Закончив инъекцию, он возвращался и снова начинал осматриваться вокруг палаты, вяло расхаживая взад и вперед.

Пожилая женщина сидевшая в коридоре, не выдержала и дрожащим голосом окликнула его: — Молодой человек.

— А?

— Можете ли вы присесть на минутку? Я уже несколько часов наблюдаю, как вы бродите. Вы не устали?

—  Всё в порядке, спасибо, тётя. Я просто постою.

— Тогда, пожалуйста, перестаньте раскачиваться взад и вперед, — женщина смущённо потёрла руки, а затем указала на свою голову: — Я старею. Когда я вижу, как вы ходите вот так, покачиваясь взад-вперёд, у меня голова кружится.

Линь Цзыу чувствовал, будто в его голове проносится табун лошадей, бродящих по траве и грязи, но, на мгновение застыв, он сдержанно кивнул, подошёл к палате Ло Сяо и встал у окна. Хотя оттуда он ничего не видел, он всё ещё стоял там, высокий и одинокий, неподвижный.

Тётя, должно быть, слишком долго бездействовала. Она взялась за подбородок и какое-то время смотрела на Линь Цзыу, затем вздохнула и захотела заговорить с ним: — Ваша девушка там?

— А? — Линь Цзыу опешил, его лицо тут же покраснело. К счастью, большую часть лица закрывала маска, и свет в коридоре был не очень ярким, а глаза тёти были расплывчатыми, поэтому она не могла ясно видеть. Он быстро махнул рукой: — Нет, она просто друг.

— О... – медленно проговорила женщина, а затем улыбнулась: — Эй, чего вы так нервничаете?

Линь Цзыу: — Я...

Женщина уверенно сказала: — Эй. Вы, молодые, всё ещё застенчивы, но ничто не скроется от моих глаз.

Кончики ушей Линь Цзыу, прикрытые волосами, тоже покраснели. Когда наконец-то наступило утро, тётя пошла завтракать, на смену пришла молодая медсестра. Она грациозно покачалась и с удивлением увидела Линь Цзыу, стоявшего, словно Будда.

— Боже мой, ты и правда просидел здесь всю ночь?

Линь Цзыу даже не взглянул на неё: — Ага.

— Ладно, ты действительно способный, — медсестра посмотрела на него с восхищением: — Останься ещё немного. Я не на дежурстве. Пока.

Линь Цзыу равнодушно кивнул, по-прежнему глядя прямо перед собой: — До свидания.

Медсестра отложила планшет и радостно направилась к выходу из больницы. Внезапно, словно вспомнив что-то, она сделала несколько шагов и отступила. Она несколько секунд пристально смотрела на Линь Цзыу.

— Эй, я тебя вчера вечером толком не рассмотрела, — она обошла Линь Цзыу, внимательно его разглядывая, и серьёзно спросила: — Тебе кто-нибудь говорил, что ты на кого-то очень похож?

Линь Цзыу был поражен, и его темные глаза обратились к ней.

Молодая медсестра нахмурилась: — Так ты ещё больше похож.

Линь Цзыу отвёл взгляд, сухо кашлянул и спросил: — Правда?

Медсестра ахнула: — Боже мой, и голоса похожи!

Линь Цзыу посчитал, что задерживаться здесь неразумно, поэтому он повернулся и ушел, оставив молодую медсестру стоять там с нахмуренными бровями, долго глядя ему вслед и бормоча себе под нос: — Чёрт возьми, он и правда похож на У Ши, властного генерального директора Tongshen Technology...

Если бы Линь Цзыу знал, что какой-нибудь недобросовестный человек примет его статную, лихую и ошеломляюще красивую внешность за сына нувориша из местной риелторской компании, он бы непременно бросился обратно наверх и проревел ей в ухо: — Иди к черту! Слепая!!!

Но он не знал. Поэтому он быстро сбежал из больницы и рано утром стоял на улицах Дуньхуана, некоторое время безучастно склонив голову. Он не хотел возвращаться, пока не убедится, что медсестра покинула больницу. Причиной, по которой Ло Сяо подверглась нападению, было то, что его сумасшедшие поклонники не могли выносить слухи об этой паре, и он не хотел, чтобы кто-то воспользовался этим, чтобы приукрасить историю. Он думал, что это просто совместная фотография, упоминание о том, что она его старшая одноклассница, и ничего серьезного не произойдет. Новость будет циркулировать несколько дней, а потом, как все очевидные сплетни затихнет. Он не ожидал, что она обернётся для Ло Сяо такой неожиданной катастрофой.

Линь Цзыу чувствовал себя виноватым и обеспокоенным и бесцельно шел по дороге, испытывая смешанные чувства. После окончания средней школы он не возвращался в Дуньхуан. Снова прогуливаясь по улицам и переулкам, он ощутил чувство утраты и перемен. Изменения в городе не были радикальными; город по-прежнему просыпался поздно. В шесть или семь утра улицы были малолюдны, и даже киоски с завтраком были открыты редко. Владелец халяльной лапши в маленькой белой шапочке зевал, лениво зачерпывая лапшу из своей кастрюли. Мимо проехал автобус, полный студентов, словно движущаяся банка сардин. Линь Цзыу зашёл в закусочную, заказал миску лапши с соусом из мясного фарша и две паровые булочки, выбрал место лицом к стене, снял маску и начал спокойно есть. Густой крахмалистый соус отдавал перцем, и вкус ему очень не нравился. Раньше, когда в школе по утрам предлагали такую лапшу, он всегда отказывался. Видя его бледное лицо, худое тело и недоразвитое телосложение, Ло Сяо всегда всегда старалась найти способ приготовить ему что-нибудь по вкусу. Он искренне недоумевал, как Ло Сяо может в одиночку съесть три миски такой ужасной лапши.С таким насыщенным вкусом, острыми специями и липкой лапшой, политой соусом, блюдо выглядит разваренным и неопрятным. Почему ей нравится такая еда, Линь Цзыу был озадачен, выходя из утренней лавки, он попросил хозяина дать ему несколько жареных булочек и миску лапши с соусом из рубленого мяса.

Он вернулся в больницу и направился в палату Ло Сяо. Дверь палаты была открыта. Он чуть не споткнулся, подбегая. В комнате, залитой рассеянным солнечным светом, Ло Сяо лежала на кровати. Она была в сознании, с толстой повязкой на голове и открытой рукой, подключенная к капельнице.

Услышав шум, она обернулась и увидела Линь Цзыу в коридоре, который тяжело дышал и нес пластиковый пакет. Она невольно широко раскрыла глаза и долго смотрела на него безучастно: — Линь...

Линь Цзыу заметил, что внутри сменяют друг друга медсестры, поэтому он дважды кашлянул, прерывая слова Ло Сяо. Ло Сяо поняла, что он имел в виду, она посмотрела на него со смесью удивления, восторга, веселья и раздражения: — Почему ты здесь?

Линь Цзыу медленно подошёл к окну и внимательно посмотрел на её измождённое лицо в утреннем свете. Внезапно его горло пересохло, кадык дрогнул, и, прежде чем он смог заговорить, его глаза покраснели.

Поначалу Ло Сяо рассердилась на него, но, увидев его в таком состоянии, не смогла заставить себя сказать что-то резкое. Она вздохнула, протянула руку, потянула его за рукав, пригласила сесть рядом, на край кровати и мягко сказала: — Эй, посмотри на себя, сколько тебе лет, и ты так переживаешь из-за такой мелочи...

Видя, как он задыхается, она не стала продолжать, покачала головой, протянув руку, не касавшуюся капельницы, чтобы погладить его по голове, совсем как в детстве, утешая его: — Ладно, ладно, со мной всё в порядке.

Медсестра рядом с ней удивлённо спросила: — Кто вы? Почему вы так бурно реагируете...

Ло Сяо добродушно улыбнулась, погладила Линь Цзыу по голове и сказала: — Это мой младший брат. Он молод и легко поддаётся эмоциям.

— О, — медсестра махнула рукой и сказала Линь Цзыу: — Всё в порядке, не волнуйся, с твоей сестрой всё хорошо. Ты же взрослый мужчина, не нервничай так.

Красивые глаза Линь Цзыу покраснели, и он повернул голову, чтобы сердито взглянуть на медсестру:— Кто нервничает?

— Эй? Почему ты не признаёшься в том, что я тебе сказала?

Линь Цзыу уже собирался открыть рот, чтобы возразить, но Ло Сяо внезапно протянула руку и шлёпнула его по лбу, затем схватила его за жалкие волосы и дважды взъерошила их, все время нежно улыбаясь медсестре и объясняя: — Пожалуйста, не обращайте на него внимания, у моего брата не всё в порядке с головой.

— О, — медсестра посмотрела на Линь Цзыу. В её взгляде уже не было упрека, лишь жалость: — Неудивительно...Линь Цзыу: — ........................

Ло Сяо громко рассмеялась. Линь Цзыу отряхнул руку, встал и спокойно сказал: — Сестра, вы выглядите хорошо и в хорошем расположении духа. Похоже, операция прошла успешно. Я принес вам завтрак, но, раз вы в таком состоянии, завтрак излишен.

Ло Сяо равнодушно ответила: — Ну и ладно, в больнице ведь всё равно есть еда.

Линь Цзыу слегка улыбнулся: — Какая жалость... дымящий суп с лапшой и соусом из рубленого мяса.

Ло Сяо резко села, несколько секунд недоверчиво глядя на Линь Цзыу, а затем вдруг легла на кровать, готовая расплакаться, слабая и бесхребетная: — О нет, у меня только что закружилась голова... Ой, голова болит, и я не могу дышать... Возможно, это гипогликемия, мне нужно что-нибудь съесть, чтобы восстановить силы.

Линь Цзыу улыбнулся и сел у её кровати. Его тонкие и прямые руки развернули пластиковый пакет и открыли коробку с едой. Как и раньше, он взял палочки для еды, чтобы завернуть комок лапши, и поднёс к губам Ло Сяо: — Посмотри на себя, какая ты жалкая. Ешь не торопясь, вся миска твоя.

Ло Сяо привыкла, что обычно Линь Цзыу ведёт себя как избалованный ребёнок, и подшучивает над ней. Внезапно её поразили его щедрые слова. Она откинулась на подушку в палате с видом на внутренний двор. Солнечный свет, струившийся через окно на белые простыни, наконец осветил лицо Линь Цзыу. Мужчина пристально смотрел на неё, с нежностью в глазах и намёком на зрелость, которого Ло Сяо никогда раньше не замечала. Этот взгляд был одновременно странным и знакомым. Знакомым, потому что она уже видела его в глазах кого-то похожего, и странным, потому что такой взгляд не принадлежал Линь Цзыу. Будто обожженная его взглядом, она поспешно опустила голову, уткнулась лицом в коробку с едой и начала есть, не чувствуя вкуса.

Глава 23: Марш на кухню

С того дня Линь Цзыу словно прижился и не отходил от Ло Сяо. Он был подобен гигантскому куску жевательной резинки, упрямому пластырю, который не отпускал, как ни старайся от него избавиться.

Ло Сяо одновременно забавляясь и раздражаясь спросила его: — Линь Цзыу, ты не ходишь на работу?

— Я в отпуске.

— Ваша компания знает, что ты здесь?

— А им какое дело? Начальник мне не отец.

— Тогда твой отец знает?

— Если он на небесах, то должен знать.

Ло Сяо вспомнила, что отец Линь Цзыу умер по какой-то причине вскоре после развода с его матерью. Чувствуя, что сказала что-то не то, она опустила голову в неловком молчании: — ..................

Линь Цзыу не возражал, не обращая внимания на её слова, и небрежно спросил: — Ты хочешь сегодня съесть оладьи из моркови и говядины или выпить йогурт из молока яка?

Ло Сяо провела в больнице десять дней, он каждый день покупал ей вкусную еду, чтобы она могла поесть, так как не могла двигаться. Позже, когда Ло Сяо выписали из больницы, он не ушёл. В тот же день он помог родителям Ло Сяо с процедурами выписки, нёс весь больничный багаж и отвёз на такси обратно в съёмную квартиру Ло Сяо. Родители Ло Сяо были заняты делами и не могли долго задерживаться. Забрав дочь из больницы, они собирались вернуться в Сиань.

Чтобы избежать лишних проблем, Линь Цзыу в эти дни надевал перед родителями Ло Сяо большую маску, выдавая себя за У Цзылина, коллегу Ло Сяо. К счастью, родители Ло Сяо обычно не очень интересовались индустрией развлечений и не помнили черты лица Линь Цзыу, поэтому дело не стало достоянием общественности до их ухода.

Отец Ло Сяо даже похлопал Линь Цзыу по плечу, хваля его, и сказал: — Сяо У, ты очень хороший молодой человек. Заходи к нам почаще. Если ищешь работу, можешь рассмотреть вариант работы в моей компании. Я ни за что не буду с тобой плохо обращаться.

Линь Цзыу горячо поблагодарил его и проводил. Закрыв дверь, он на несколько секунд замолчал, снял маску, громко рассмеялся и сказал Ло Сяо, которая сидела на диване и чистила помело: — Твой отец меня не узнал, хахахахаха!

— Да, ты отличный актёр, — Ло Сяо закатила глаза, и отправила в рот кусочек помело, разжёвывал его,  добавила: — Лучший актёр, твоя игра феноменальна.

— Верно, разве ты не слышала, что твой отец хочет нанять меня?

— О, он наверно, не может позволить себе нанять тебя. Сколько тебе платят за съёмки эпизода дорамы? Ты так много работаешь, сколько же ты зарабатываешь за год? Это несравнимо.

— Это не так работает, — сказал Линь Цзыу с лукавой улыбкой: — Я тоже устанавливаю цены индивидуально, в зависимости от клиента.

Ло Сяо взяла ещё один ломтик помело, рассеянно его жуя, спросила: — Итак, сколько вы с меня возьмете?

Линь Цзыу подошёл, его длинные ноги были обтянуты хорошо сшитыми бежевыми брюками. Он остановился у дивана, глядя на Ло Сяо сверху вниз. Его взгляд был очень сосредоточенным, и эта напряжённость вызывала у Ло Сяо странное давление, поэтому она подняла голову и сердито посмотрела на него.

— Что ты делаешь?

Линь Цзы ухмыльнулся, используя шест как опору, чтобы залезть на верх: — Я тебя трахну.

Ло Сяо вытянула ногу, на которой были только домашние носки, и пнула его: — Убирайся!

Линь Цзыу схватил её за ногу и зажал в ладони. Его тёмные, тёплые глаза пристально смотрели на неё, и Ло Сяо впервые ощутила шок от того, что ей некуда отступать перед этим человеком. Он смотрел на неё несколько секунд, сжимая её так крепко, что Ло Сяо не могла вырваться. Затем он упрямо и нежно прижал её ногу, обтянутую светло-голубым хлопчатобумажным носком, к своей щеке, без малейшего колебания или отвращения.

— Если хочешь нанять меня, — сказал он, — Я буду делать это бесплатно всю жизнь.

Ло Сяо тупо смотрела на него, долго оставаясь в этой странной, напряженной позе. Она была напугана до смерти. Помело, которое она только что положила в рот, одним глотком скатилось ей в горло, отчего лицо покраснело. Она была слишком напугана, чтобы кашлять. О чём он говорит?

Увидев её очаровательно зарумянившееся лицо, Линь Цзыу не смог сдержать улыбки и добавил: — Я могу играть любимую роль 365 дней в году, преданно и самоотверженно, круглый год.

Ло Сяо: — ..................

Линь Цзыу, погруженный флиртовал в своем стиле: — Хотя я не снимаюсь в постельных сценах и в сценах с поцелуями, если ты действительно этого хочешь, я сделаю это...

Прежде чем он успел договорить, Ло Сяо рухнула на диван, её вырвало. Лицо Линь Цзыу позеленело, затем побелело, наконец, он мрачно спросил её: — Что ты делаешь! Я просто дразнил тебя, тебе не обязательно... бросаться в воду, ладно?!

Ло Сяо ещё дважды вырвало, наконец выплюнув большой кусок помело, застрявший у неё в горле. После кашля её глаза наполнились слезами. Она указала на свою шею, чувствуя одновременно и смешок, и смущение: — Нет, я чем-то подавилась.

На этот раз лицо Линь Цзыу было действительно темнее дна горшка.

Двусмысленная и несколько неловкая атмосфера между нами рассеялась. Ло Сяо сделала вид, будто ничего не произошло, скрестила ноги и улыбнулась: — Ты только что сказал, что если я тебя найму, ты сможешь играть что угодно?

Глаза Линь Цзыу были темными, с длинными изогнутыми ресницами, он пристально смотрел на неё: — Ага.

— Тогда ты сыграешь для меня «Сейлор Мун». В понедельник-Марс, во вторник -Меркурий, в среду -Венера, в четверг-Юпитер, в пятницу -Сейлор Мун, а в субботу-Принцесса Луна.

Линь Цзыу действительно оправдал свою репутацию ведущего международного актёра; услышав столь шокирующие слова, он лишь дернул уголком рта: — А как же воскресенье?

Ло Сяо держала в одной руке пухлый помело, а другую руку она согнула в жесте удачи и так громко смеялась, что чуть не упала: — В воскресенье ты будешь играть Луну, Черную кошку.

Линь Цзыу наблюдал, как сумасшедшая женщина держала помело, смеясь, словно кривой гранат, и долго молчал, а затем вздохнул: — Хотя бы оставить мне мужского персонажа. Ну, типа Такседо Маска.

— Нет, нет! — Ло Сяо несколько раз замахала руками: — Его очки слишком уродливы, просто бесчеловечны, и чтобы играть его, нужно будет держать розу во рту, как птицу, я этого не выношу.

— О, — Линь Цзыу слабо улыбнулся и с особенной дерзостью обратился к Ло Сяо: — Значит, ты просто хочешь увидеть, как я переоденусь в женщину, да? Ладно, я сделаю, то, что ты хочешь.

— Что?! — она просто шутила. Она не ожидала, что Линь Цзыу так легко согласится. Ло Сяо со страхом подумала: У этого парня, должно быть, такой фетиш на переодевание, именно этого он и добивается...

Линь Цзыу наклонился и нежно взъерошил ей волосы своими изящными руками. Наконец, его пальцы легонько коснулись её ещё не заживших шрамов. В его глазах мелькнула тень душевной боли, но она была мимолётной, словно вода, утекающая сквозь пальцы, и быстро исчезала.

Ло Сяо почувствовала себя неловко от его прикосновений, а когда она подняла глаза и прищурилась, на лице Линь Цзыу было знакомое наглое выражение: —В следующем месяце будет шанс, хочешь посмотреть?

Ло Сяо спросила со страхом и дрожью: — ...Что посмотреть ...

Линь Цзыу загадочно улыбнулся: — Сейлор Мун.

Ло Сяо: — ....................................

Стандартный набор «Сейлор Мун» включает в себя матроску и бант, а набор «Усаги Цукино» – матроску, бант, пучок, волшебную палочку для перевоплощения и розовые сапоги. Набор «Лунная принцесса» поистине необыкновенный, это первоклассный набор класса люкс, включающий в себя белое свадебное платье, предмет зависти бесчисленных девочек 90-х.

Ло Сяо бережно вспомнила ослепляющий эффект «Сейлор Мун – Преображение!», затем несколько секунд смотрела на Линь Цзыу, на его длинные ноги, широкие плечи и узкую талию, прежде чем наконец отвернуться, побледнев.

— Фууу...

Линь Цзыу опешил и схватил её за плечи: — Что случилось? Опять помело?

Ло Сяо болезненно махнула рукой, не желая смотреть на него: — Ой, уходи, не смотри на меня прямо в лицо. На этот раз это действительно отвратительно.

Её слова поразили Линь Цзыу, словно гром среди ясного неба, отправив красивого, холодного, благородного и потустороннего Линь Тяньвана низвергнуться с девятого неба. Линь Цзыу был ошеломлен и не мог переварить это ощущение... Я? Он подозрительно коснулся своего лица, гадая, не заразился ли он внезапно проказой и оспой. В противном случае, с этим красивым лицом, которое можно было бы использовать как кредитную карту, даже если бы он размазал по нему экскременты, оно не было бы отвратительным. Погруженный в состояние безграничного нарциссизма и глубоких сомнений, Линь Цзыу стоял, касаясь своего лица, пять минут. Ло Сяо наконец оправилась от пугающих ассоциаций. Она похлопала себя по груди, закатила глаза и слабым голосом сказала Линь Цзыу:

— Сяо Линь, это моя вина. Я искренне извиняюсь перед тобой. Мне не следовало так подшучивать над твоим полом. Пожалуйста, прости меня и отплати добром за зло. Пожалуйста, не играй в «Сейлор Мун». Боюсь, после просмотра я не смогу смотреть тебе в глаза.

Линь Цзыу возразил: — Ты можешь смотреть на меня снизу вверх.

Ло Сяо: — У тебя сломается шея.

— Ты можешь смотреть на меня сверху вниз.

— Корона упадёт.

— Ты можешь прищуром смотреть на меня.

— Мои глаза сгниют.

— Почему?

Ло Сяо тактично заметила: — Ты слишком ослепителен.

Линь Цзыу расстроено почесал затылок, дважды обошёл комнату и остановился: — Ладно, ладно, тогда я не буду играть. Эй, почему ты всё время меняешь своё решение? Зачем я тебе нужен?

Ло Сяо серьёзно задумалась, а затем искренне сказала Линь Цзыу: — Почему бы тебе не сыграть для меня Луну, Черную кошку?

Линь Цзыу: — ... Я бы лучше сыграл в Сейлор Мун!!!

В Дуньхуане Ло Сяо редко выходила из дома, чтобы восстановить силы и не вызывать у Линь Цзыу ещё большее чувство вины, она также редко выходила в интернет. Что касается Линь Цзыу, он никому не говорил о своём местонахождении и тайно скрылся. Боясь, что его найдут, он просто отключал телефон на 24 часа в сутки. Поэтому Линь Цзыу не знал об инциденте на Weibo. Они часто немного общались перед сном, а потом Ло Сяо ложился спать, время летело незаметно. За это время Линь Цзыу больше не упоминал о переодевании. Он исправно надевал маску каждый день, чтобы покупать продукты и готовить. Хотя его кулинарные способности были ужасны, они, по крайней мере, не были настолько плохи, чтобы убить его. Линь Цзыу был с юга и предпочитал кисло-сладкие блюда, а Ло Сяо — коренная девушка с северо-запада, которая любит острое, солёное и пикантное. У них очень мало общего в еде. Ещё в средней школе Линь Цзыу пытался порекомендовать для Ло Сяо цзяннаньскую кухню, но Ло Сяо всегда затыкала ему рот нежными, хрустящими и обжаренными шашлычками из баранины. Теперь Ло Сяо не могла выходить из дома, поэтому Линь Цзыу отвечал за все покупки продуктов и готовку. Король Линь У увидел в этом возможность.

— Сегодня на ужин, — сказал Линь Цзыу, потирая руки и закатывая рукава, обнажая свои накачанные мышцы, — Будда перепрыгивает через стену!

Ло Сяо: — ..................

Глаза Линь Цзыу заблестели, когда он энергично вытащил из фартука очаровательно иллюстрированную книжечку. На розовой обложке изящным округлым шрифтом было написано: «300 рецептов с кухни домохозяйки». Он быстро пролистал страницы, бормоча себе под нос: — Дай-ка я сначала посмотрю, какие ингредиенты мне понадобятся!

— Э-э, — Ло Сяо беспомощно посмотрела на него, указывая на заваленный стол: — Ты же заказал необходимые ингредиенты сегодня утром, купив их в магазине и положил сюда.

— О! Да, — Линь Цзыу скованно кивнул и несколько секунд молчал, пытаясь сохранить лицо. — Для «Будды, прыгающего через стену» нужны птица, морепродукты и свинина, поэтому нам нужно следить за количеством и быть осторожными.

— ???

Глаза Ло Сяо расширились, выражение её лица растерянно застыло, когда она уставилась на стол – тарелка сваренных вкрутую очищенных перепелиных яиц, а свиное ребрышко, настолько неузнаваемое, что выглядело так, будто только что родила, несколько цыплят, лишенных ножек, куча давно вымоченных морских огурцов и дохлые креветки. Обратить внимание на количество? Эти твари могут отращивать крылья и летать?

Линь Цзыу совершенно не замечал взгляда Ло Сяо. Он был похож на человека, который готовиться к экзамену, быстро пробежав глазами рецепт несколько раз, затем бросил его на стол и уверенно зашагал на кухню. Ло Сяо высунула голову, но прежде чем она успела разглядеть внушительную фигуру мужчины, размахивающего ножом и лопаткой, она увидела, как тот выпятив грудь вышел. Он постоял у стола, затем нагло схватил только что оставленный им рецепт и побежал обратно.

Ло Сяо схватилась за лоб и спросила голосом, явно расслабленным и милым, не желая ранить Линь Цзыу: — Слушай, как насчёт заказать жареные пельмени на вынос?

Линь Цзыу её не услышал. Он уже включил газ и принялся усердно работать на кухне.

От автора: Счастливого Лунного Нового года!

Глава 24: 300 рецептов для домохозяек

Три часа спустя. Ло Сяо сидела за обеденным столом. Перед ней стояла миска китайского супа с большой сине-белой фарфоровой крышкой.

Линь Цзыу стоял напротив, скрестив руки на груди, его точёное лицо излучало таинственную уверенность: — Это мой особый рецепт «Будды, прыгающего через стену» – рыбья пасть, куриные лапки, морской огурец и акулий плавник. Он очень вкусный и поможет сохранить цвет лица. Пожалуйста, попробуйте, госпожа.

С этими словами он почтительно, словно дворецкий аристократического сословия, протянул Ло Сяо ложку. Ло Сяо посмотрела на него, затем на миску, затем снова на него, и снова на миску. Помедлив несколько секунд, она протянул руку и осторожно приоткрыл крышку. Густой клуб дыма, отдающий рыбным, горелым и горьким запахом, вырвался из-под крышки, словно чудовище, запертое в фиолетово-золотой тыкве, наконец-то увидевшее свет. Он кружил, скалясь, быстро вылезая из щели, буйствуя по комнате и сея хаос.

Ло Сяо даже не осмелилась взглянуть ещё раз. Она с грохотом захлопнула крышку, позеленев, сказала: — Унеси это.

— Госпожа? — Линь Цзыу, глубоко погрузившись в роль, широко раскрыл глаза, в панике грыз лапы и непонимающе уставился на Ло Сяо: — Вы даже не взглянули, и решили не есть?

Ло Сяо побледнела и сказала: — Я не выбираю отказ от еды, я выбираю отказ от слепоты.

Линь Цзыу, разочарованный в своей первой битве, не желал сдаваться. На следующее утро Ло Сяо снова увидела его с необычайно большим энтузиазмом погруженного в чтение, держа в руках книгу «300 семейных рецептов домохозяек». Увидев, что Ло Сяо выходит из спальни с растрепанными волосами, он лишь серьёзно и коротко кивнул.

— Доброе утро, госпожа Ло.

— ... — Ло Сяо потерла волосы и широко зевнула: — Что с тобой сегодня?

— Я готовлю ужин для госпожи Ло.

— Я хочу жареную рисовую лапшу...

— О, так не пойдёт, — белые тонкие пальцы Линь Цзыу перевернули страницу. Он склонил набок лицо, на котором, можно сказать, «не было ни одного мёртвого угла», и улыбнулся: — Такая неполезная еда не способствует выздоровлению госпожи Ло.

Ло Сяо: — ...............Решать вам. Я пойду помоюсь.

И вот тем вечером, после суматошной и оживленной работы на кухне, Линь Цзыу вынес миску с большой сине-белой фарфоровой крышкой.

— Госпожа Ло, сегодня на ужин рыбный суп «Сун Сао», впервые приготовленный в период Чуньси династии Южная Сун.

Ло Сяо грызла палочки и наблюдала за его мастерством.

Линь Цзыу восторженно представился: — Я отобрал лучшие рыбки мандарины и нарезал их филе...

Ло Сяо прищурилась и презрительно усмехнулась: — Ты умеешь разделывать рыбу?

— Ну, я попросил торговца рыбой сделать это за меня, но это неважно. Главное, что этот рыбный суп варится из свежих побегов бамбука, нарезанной ветчины, грибов и яичной шелухи, томлённых в курином бульоне. Он невероятно вкусный и питательный. Наслаждайтесь, молодая госпожа.

На этот раз Ло Сяо усвоила урок. Она лишь слегка приоткрыла горшок, используя стандартную технику нюхания химикатов, легонько обмахнула воздух и осторожно принюхалась. На этот раз запах был не таким раздражающим и отвратительным. Поэтому она подняла крышку — и снова случилась трагедия!

Когда крышка открылась, вырвался ослепительно-зелёный свет, устремляясь прямо в небеса, сотрясая их и заставляя вселенную рухнуть. Среди этого ошеломляющего, обжигающего света Ло Сяо едва успела приоткрыть глаза, чтобы взглянуть на содержимое горшка.

В горшке с густой, похожей на сопли, желтовато-зелёной полужидкой жидкостью плавали обгоревшие кусочки ветчины, пережаренные ломтики рыбы, которые можно было бы назвать рыбными ошмётками, и размякшие кусочки яичной шелухи. Была ли это уникальная идея Линь Цзыу или нет, на поверхности плавали два странных предмета в форме палочек, похожих на кордицепс. Прежде чем этот странный свет уничтожил Землю, Ло Сяо с героической решимостью захлопнула крышку.

— Уберите!

Линь Цзыу был глубоко уязвлен: — Но госпожа даже не попробовала, почему она решила не есть это?

Лицо Ло Сяо побледнело: — Я не выбираю отказ от еды, я выбираю жизнь.

Ло Сяо думала, что Линь Цзыу сдастся на третий день после двух неудач, но ошиблась. Она и представить себе не могла, что упорство Линь Цзыу в продвижении цзянчжэской кухни будет столь же сильным, как и его мастерство. Вместо того чтобы сдаться, он встретил вызов лицом к лицу и с каждой неудачей становился всё смелее.

Утром третьего дня, когда Ло Сяо увидела Линь Тяньвана в серой толстовке с капюшоном, без тапочек, полулежащим, полуоблокачивающимся на диване, всё ещё держа в руках книгу «300 семейных рецептов домохозяек», Сяо была потрясена, напугана и охвачена страхом, и хотела склониться перед силами зла.

Она спросила тоном, словно уговаривая его: — Можно нам сегодня заказать жареную лапшу с доставкой?

Линь Цзыу, поглощенный своими кулинарными изысканиями, даже не повернул голову и наотрез отказался: — Нет!

Ло Сяо почувствовала себя обиженной: — Я просто хотела миску лапши!

Линь Цзыу видел, что она расстроена, поэтому он наконец отложил книгу, выпрямился и сказал с натянутой улыбкой: — Ваше Высочество, еда на улице жирная и грязная. Эта гадость может расстроить нежный желудок Вашего Высочества. Почему бы вам снова не попробовать мою стряпню, Императрица?

Ло Сяо несколько секунд смотрела на него, а затем сказала: — Линь Цзыу.

— Хм?

— Неужели в глубине души ты действительно хочешь играть персонажа без родовых корней, например евнуха?

Линь Цзыу был недоволен: — Хочешь потрогать меня, чтобы проверить, есть ли оно у меня?

— Исчезни!

— Да, Ваше Величество, этот слуга сейчас же уйдёт, — Линь Цзыу радостно взял книгу и покатился на кухню.

Ло Сяо молча смотрела ему в спину, тихо бормоча: — Он либо злодей, либо лакей, раб, а он утверждает, что ему не нравится играть такую роль...

В тот вечер Линь Цзыу не стал подавать еду в миске для супа, ведь сегодня он готовил не суп, а лапшу. На столе появилась миска дымящейся лапши. К счастью, после двух катастрофических неудач евнух Линь, главный распорядитель императорской кухни, наконец-то отказался от изысканных блюд вроде «Супа удачи, процветания, долголетия и счастья» и вместо этого ограничился простой миской лапши. Лапша не пахла ядовито и не светилась зелёным; наконец-то это была совершенно обычная домашняя еда. Сваренная лапша, была покрыта ломтиками мяса, маринованной горчицей и побегами зимнего бамбука, и облита обжигающе горячим бульоном. Аромат был насыщенным.

— Ваше Величество, приятного аппетита.

Линь Цзыу сегодня не решался представить ингредиенты, но свежесть ингредиентов была очевидна с первого взгляда, так что в дополнительных подробностях не было нужды. Он протянул палочки, когда Ло Сяо начала есть лапшу, в его глазах мелькнуло никем не замеченное беспокойство и нежность. Он был так же смущен, как ученик начальной школы, ожидающий оценки за контрольную, и так же нежен, как все ласковые главные роли, сыгранные им когда-либо. Ло Сяо ела, с наслаждением прихлёбывая и чавкая. Хотя блюдо было немного пересоленным, куски мяса были неумело нарезаны слишком большими и толстыми, а побеги бамбука представляли собой мешанину из измельченных и нарезанных ломтиками ингредиентов, бульон был наваристым и вкусным, лапша упругой и тягучей, а тепло, охватившее его, было подобно теплу, распространяющемуся из живота по всему телу.

Линь Цзыу слегка поджал губы, выдав тихую улыбку. В его улыбке не было привычного лукавства и цинизма, и он совсем не походил на того красивого и обаятельного персонажа, каким он был на экране. Эта едва заметная улыбка была скрытой, осторожной, боящейся быть замеченной. Он был как ученик средней школы, который не умеет влюбляться. Эта улыбка бережно держалась в уголке его рта, словно кусочек мёда, который мог попробовать только он, тайно тающий, и сладкая и невинная любовь его юности была разлита по всему его телу.

Две недели спустя Ло Сяо выздоровела. Линь Цзыу произвёл несколько быстрых подсчётов и понял, что его начальник и агент, вероятно, находятся всего в нескольких шагах от того, чтобы сойти с ума, поэтому он решил, что ему, пропавшему без вести, пора возвращаться в Шанхай. Перед отъездом он пригласил Ло Сяо присоединиться к нему, пообещав больше не давать журналистам брать у него интервью. Ло Сяо было скучно дома, и, размышляя о том, что в Шанхае много работы для переводчика с итальянского. За день до вылета Линь Цзыу собирал чемодан в гостиной, а Ло Сяо в кабинете включила компьютер, которым давно не пользовалась.

Популярная тема на Weibo уже исчезла, и со смешанным чувством саморазрушения и любопытства она попыталась снова её найти, но обнаружила, что пост больше недоступен. Вспомнив телефонный звонок У Ши перед инцидентом и его обещание попросить кого-нибудь удалить пост, Ло Сяо с облегчением вздохнула, думая, что У Ши поступил гуманно. На следующий день Ло Сяо села в самолёт вместе с Линь Цзыу, укутанная, как пельмень, и при полном вооружении.

Тем временем в OF Entertainment, в агентстве Линь Цзыу, царила суматоха.

Бай Сяочуй, главный помощник короля Линя, уже в который раз причитала, глядя в потолок: — Господин Линь! Молодой господин Линь! Мой дорогой молодой господин Линь! Умоляю вас, вернитесь!

Второй помощник Линь Тяньвана, Лу Чжэ, держал микрофон с мрачным выражением лица: — Вы правы, начальник. Линь Цзыу настоящий негодяй. Он получает такую высокую зарплату, но всё равно прогуливает работу и исчезает на несколько дней. Его нужно уволить! Расторгнуть с ним контракт! Выгнать его! Очернить его репутацию! Дискредитировать его! Он такой мерзавец!

Пузатый начальник, сидевший в кабинете на верхнем этаже, курил сигару и сердито сказал Лу Чжэ: — Не дразни меня! У тебя есть три дня! Мне всё равно, какой метод ты используешь! Ты должен найти Линь Цзыу, даже если тебе придётся копать, иначе тебя уволят через три дня!

— ... Лу Чжэ, невинно попавший под перекрёстный огонь, повесил трубку и сердито указал Бай Сяо Чуй: —Перестань выть!!! Вызови полицию!

— Что?

По лицу Лу Чжэ текли два ручья слёз: — После того, как твоего брата Лу уволят, следующей будешь ты! Скорее вызывай полицию! Сообщи об исчезновении Линь Цзыу!

Бай Сяо Чуй почесала затылок: — Если СМИ узнают эту новость, кто знает, какую сенсацию они из этого сделают?

Лу Чжэ вытер слёзы рукавом: — Тогда нам нужно собрать деньги и ценные вещи и быть готовыми к увольнению в любой момент.

Бай Сяо Чуй открыла рот, собираясь что-то сказать, как вдруг завибрировал телефон. Она взяла трубку и увидела уведомление в WeChat от отправителя: «Его Величество».

Бай Сяо Чуй издала крик, от которого содрогнулось всё здание: — Аааааааааааа!!! Господин Линь прислал сообщение!!! Мы спасены!!!

Она и Лу Чжэ, словно голодные тигры, набросившиеся на свою добычу, с нетерпением открыли сообщение.

Его Величество: Мой самолет прилетел в Шанхай сегодня утром, не волнуйтесь.

— Даже не заикайся! Меня не уволят! Мерзавец! – взревел Лу Чжэ, схватил телефон и позвонил Линь Цзыу.

Телефон Линь Цзыу, на котором много дней отображалось сообщение «Набранный вами номер отключен», наконец подключился и издал сигнал ожидания «бип-бип». Лу Чжэ затаил дыхание, готовясь обрушить на Линь Цзыу поток гневных упрёков и оскорблений, как только установится связь. Через некоторое время на звонок ответили.

— Алло? – нетерпеливо крикнул Лу Чжэ: — Линь Цзыу, ты ещё не забыл вернуться??!!!

Бай Сяо Чуй, была впечатлена его напором, показала ему два больших пальца вверх, молча подбадривая его. Лу Чжэ дважды усмехнулся, но прежде чем он успел договорить, ответ собеседника заставил его замереть.

Голос на другом конце провода был женский, и будто она щелкала семечками: — Подождите минутку, он сейчас занят… я принесу тебе...

— ??? — Лу Чжэ невольно взглянул на часы. Было чуть больше девяти утра. Будь Линь Цзыу любым другим актёром-женолюбом, он бы ничуть не удивился, что женщина отвечает на его телефонный звонок так рано. Но это был Линь Цзыу! Дева с запущенным раком, тяжёлой мизофобией, известной в своём кругу фригидностью и представитель «Виагры»!

Видя озадаченное выражение лица Лу Чжэ, Бай Сяо Чуй с любопытством наклонилась к нему и спросила: — Бэмби, что случилось?

Маленький Лу Бэмби тупо указал на микрофон, его слова были бессвязными: — Женщина, женщина.

Глаза Бай Сяо Чуй медленно расширились, затем она окаменела и долго стояла в оцепенении, прежде чем пробормотала: — Король Линь... о нет, королева Линь... так он ездил в Таиланд на операцию по смене пола?

***

Это был большой двор с белыми стенами, чёрной плиткой и высокими карнизами. Послеполуденное солнце проникало сквозь османтусы во дворе, омывая стены и двор золотистым сиянием. Наступила поздняя осень, цветы османтуса увяли...

Ветчина и несколько связок перца чили были развешены сушиться под крыльцом. Посреди двора стоял низкий деревянный столик и ротанговый стул, и больше ничего. Время в этом дворе тягучее и медленное, как шелковистый, тяжелый золотистый бархат, там время неподвижно, как миска густого, застывшего старого тыквенного супа. Время было бы мирным в этом дворе, если бы не этот рычащий красавец-мужчина.

— Чёрт возьми, операция по смене пола?! Бай Сяо Чуй, не думай, что я тебя не слышу, только потому, что ты далеко!!!!

Ло Сяо передала ему телефон, безудержно смеясь. Вилла Линь Цзыу в Шанхае, по сравнению с другими знаменитостями первой величины, зарабатывающими десятки миллионов, вилла Линь Цзыу просто посредственная. В ней нет ни освежающего стометрового бассейна, ни акра ухоженного газона. По сути, вилла представляет собой два небольших старинных здания в западном стиле с застеклённым внутренним двориком посередине. В центре сохранилось старое дерево османтуса, которое используется для принятия солнечных ванн и неспешного отдыха. Линь Цзыу не мог ответить на звонок, потому что, засучив рукава, помешивал тушеную свинину и утку в керамическом горшке цвета охры. Он замариновал эти мясные консервы, когда впервые вернулся из Италии, а теперь достал их, чтобы проверить, впитали ли они вкус. Звезда есть звезда. Даже в мешковатых, бесформенных шортах и свитере мужчины средних лет, с руками, испачканными соевым соусом и мясом, Линь Цзыу всё равно выглядел красивым и обворожительным на солнце. Если бы не его вульгарная речь, он был бы ещё совершеннее.

— О чём вы думаете? Император не горит желанием убивать евнуха. Всего несколько дней отсутствовал, я не трёхлетний ребёнок, и как меня могут так легко похитить? — Линь Цзыу закатил глаза: — Что? Ты спрашиваешь меня, кто эта женщина рядом со мной? Кто ещё это может быть? Моя старшая сестра... Да, та, с которой мы виделись в прошлый раз. Всё в порядке, репортёры не будут фотографировать. Не беспокойся. Я вернусь через два дня.

Лу Чжэ рухнул: — Брат!!! Ждать ещё два дня? Ты не можешь приехать сегодня? Если ты не придёшь, меня могут уволить, и я останусь без работы!!!

Линь Цзыу взял маринованную утку, поднёс её поближе и внимательно посмотрел на её цвет: — О, разве начальник не говорит об увольнении каждый день? Когда ты видел, чтобы он относился к этому серьёзно?

Лу Чжэ чуть не заплакал: — Я преклоняюсь перед тобой. Ты вернулся, почему я должен ждать два дня?

— Просто так, забавы ради, — Линь Цзыу, не совсем довольный цветом спинки маринованной утки, сменил угол и снова обмакнул её в соус: — Послезавтра будет фестиваль анимации. Я обещал старшей сестре пойти с ней.

Лу Чжэ: — Что за чёрт?

Ло Сяо, помогавшая молодому господину Линю держать маринованную утку, тоже была удивлена: — Что? Аниме-фестиваль? Ты останешься со мной? Ты мне обещал? Я взрослая женщина и хочу пойти на аниме-фестиваль?! И мне нужно, чтобы ты пошёл со мной? И я согласилась? Когда это случилось?! Как я могла не знать?!

☆ От автора: Желаю всем читателям счастливого Нового года и всего самого наилучшего! Пусть год Петуха принесёт вам удачу!

Глава 25: Комик-Кон

Ло Сяо сидела на пассажирском сиденье автомобиля Xiali, охваченная отчаянием. Машина была старой и грязной, а в салоне стоял запах вонючих подошв ног, смешанный с дешёвыми духами. От дверных ручек до обивки сидений можно было найти десятки трещин, потёртостей; казалось, что машина вот-вот прекратит своё жалкое существование.

Линь Цзыу был так доволен машиной, что позвонил другу, который её ему одолжил, чтобы поблагодарить: — Старик Ван, машина отличная! Где ты её взял?

Ло Сяо подумала, что любой, кто может назвать такую машину «хорошей», в одном шаге от умственной отсталости.

Лао Ван по телефону: — Второй сын моего зятя устал ездить на этой машине, поэтому я попросил его дать её мне. В конце концов, если вы водите свою машину, вас легко поймать репортёрам, а эта машина неприметна.

— Старый негодяй, с годами ты становишься все хитрее.

Лао Ван рассмеялся: — Не позволяйте её потрёпанному виду обмануть вас. Многие выстраиваются в очередь, чтобы одолжить эту машину у меня, особенно эти хитрецы. С тех пор, как опубликовали роман литературного таракана, они стали внимательными к своим возлюбленным.

Линь Цзыу, пациент с тяжёлой психической мизофобией: — .........Они здесь ведь ничего не делали, правда?

— Нет-нет, если бы делали, я  не смог бы тебе её одолжить, все знают твой характер. Ладно, я пойду играть в техасский холдем. Мои друзья ждут. Развлекайся.

Линь Цзыу повесил трубку, повернулся улыбнулся Ло Сяо: — Думаешь, нас кто-нибудь узнает в таком виде?

Ло Сяо была в отчаянии: — Меня никто не узнает.

— Тогда почему ты всё ещё недовольна?

— Глупости! — Ло Сяо была готова расплакаться: — Я же пошутила, когда сказала тебе, сделать косплей на Сейлор Мун, я просто пошутила, но кто же знал, что ты действительно это сделаешь!!!

Неудивительно, что Ло Сяо не могла смотреть на Линь Цзыу. Могущественный и влиятельный Линь Тяньван сидел в потрёпанном «сяли». Он не был одет как Сейлор Мун, но Ло Сяо считала, что выглядит ничуть не лучше Сейлор Мун.

Ло Сяо — настоящая «отаку» аниме и манги. Её жизнь проста и скучна. Её хобби — спорт и боевые искусства, а так же чтение книг, таких как «Цзычжи Тунцзянь», которые обычно используются как кирпичи. Не говоря уже о том, что даже в средней школе она не интересовалась японским аниме и играми. Единственными аниме-продуктами, которые она знала, были суперпопулярные сериалы, такие как «Наруто» и «Слэм-данк», а она даже не могла выговорить имена главных героев. Попросить кого-то вроде неё внезапно заняться косплеем было бы всё равно, что надеть на неё скафандр и отправить в открытый космос — попросить её сказать: «Кто я? Где я? Как меня зовут?»

Грим сделал облик Линь Цзыу практически неузнаваемым, тем не менее он выглядел весьма изысканно и красиво. Он косплеит популярную NPC из игры, в которую играет. Хотя NPC женщина, её характер очень жёсткий и решительный, а внешность скорее героическая, чем красивая, так что уместно, что её сыграет мужчина с нежной внешностью. Сидящий на водительском сиденье Линь Цзыу был одет в темно-синий атласный халат, в чёрный корсет с серебряной отделкой, изящные нефритовые подвески и в лунно-белые сапоги с кружевной отделкой на краях. В соответствии с образом персонажа, его приподнятые персиковые глаза, были украшены синими контактными линзами, что делало его и без того несколько женственное лицо ещё более нежным и ласковым. В сочетании с безупречным макияжем он действительно выглядел как человек, сочетающий в себе мужественную харизму и очаровательную кротость. Чтобы его никто не узнал, он даже надел вуаль, которую его персонаж иногда носил в игре, скрывая нижнюю часть его изящного лица.

Линь Цзыу, который больше совсем не был похож на Линь Цзыу, усмехнулся своим мужественным голосом и спросил: — Ну как? Хорошо смотрится? Ты что, смотришь на меня так, будто вот-вот потеряешь сознание?

Ло Сяо: — ...Можно мне выйти из машины?

Она не могла с этим смириться! Она не могла вынести взгляда на прекрасное, но пугающее лицо Линь Цзыу! Но ещё больше она не могла смириться со своей собственной внешностью!

Более того, под постоянными придирками Линь Цзыу ей пришлось надеть странный наряд, чтобы играть персонажа, имя которого она не могла вспомнить даже после десяти попыток!

Что-то вроде Саффер Фрэнкс, Раким,Марк , Гао Лилян. В конце концов она едва смогла вспомнить лишь двух второстепенных персонажа, мусор отброс. И этот отброс парень!

Неужели Линь Цзыу пристрастился к перевоплощениям? Разве мало того, что она помогала ему в фильме «Спрашивая дорогу», играя роль старшего брата Юнь Лина, а что теперь?

Похоже на...

— Я и правда похожа на гриб! – в отчаянии воскликнула Ло Сяо, в который раз взглянув на себя в зеркало заднего вида: — Этот наряд ужасен!

Мужской NPC  Ло Сяо, был популярным персонажем фракции в игре. Этот NPC носил длинное белоснежное одеяние. С детства из-за слабого здоровья, он всегда носит поверх одеяния тёмно-коричневый плащ, тонкий или плотный, независимо от времени года.

— Зачем кому-то выходить на улицу в таком наряде?!

Ло Сяо презрительно теребила воротник плаща, пытаясь полностью скрыть лицо в тени.

Линь Цзыу взглянул на неё с улыбкой: — Всё в порядке.

— Ты что, слепой?..

Линь Цзыу протянул руку и погладил её по голове: — Считай, что играешь со мной, госпожа.

Ло Сяо: — ...

Ну вот, опять. Этот парень такой взрослый, и он уже намного выше её, а всё ещё использует те же старые трюки, что и в школе, ведя себя мило и бесстыдно. Но она действительно безнадежна; она просто продолжает попадаться на его уловки. Ло Сяо схватилась за лоб, чувствуя себя безнадёжно закомплексованной.

Они подъехали к месту проведения фестиваля анимации, где уже было полно народу, набитого, словно сардины в банке, радостными молодыми мужчинами и женщинами. Основная площадка была разделена на шесть основных зон: A, B, C, D, E и F, которые соответственно предназначались для отечественной продукции, отечественных товаров, игровых производных, европейской и американской анимации, японской анимации и зоны активного отдыха. Ло Сяо почувствовала страх, едва выйдя из машины. Она не гонялась за знаменитостями и не любила толпу, поэтому редко протискивалась в людные места. Видя перед собой движущуюся толпу, она замешкалась.

— Линь Цзыу... – пробормотала она со страхом и ужасом: – Я хочу домой... –тихий голосок, полный страха и нотки обиды, заставил Линь Цзыу рассмеяться. Хитрый мальчишка не собирался её отпускать. Он схватил её за вспотевшую руку и сказал: — Раз уж мы здесь, надо хотя бы осмотреться. Ну же, держись поближе.

Ло Сяо чуть не упала в обморок. Чем дальше она шла, тем сильнее ей казалось, что она покинула Землю, оказавшись в месте, с жуткой аурой, которую она не могла постичь. Она заметила группу пятнадцати-шестнадцатилетних школьниц, приближающихся к ней. Каждая из них была хрупкой, изящной девушкой, одетой в белые рубашки в японском стиле с чёрными галстуками-бабочками. Под серыми плиссированными юбками их ноги были скорее стройными, чем пухлыми, а каждый сантиметр их кожи был полон коллагена.

Ло Сяо была искренне очарована этой молодежной атмосферой и не могла не взглянуть на них несколько раз, прежде чем спросить Линь Цзыу:  — У вас на юге все школьные формы такие красивые?

Линь Цзыу даже не заметил их, но, услышав слова Ло Сяо, оглянулся. Оказалось, это была группа девушек в аниме-школьной форме. Только такой простой и честный человек, как Ло Сяо, могла быть настолько невежественной, чтобы принять их японскую школьную форму, за школьную форму юга.

Он заметил в глазах Ло Сяо лёгкую зависть, когда она смотрела на них, и невольно рассмеялся, поддразнивая её: — Да, весенняя, летняя, осенняя и зимняя форма очень красивая, а ещё есть спортивная форма для физкультуры.

— А... — Ло Сяо с ещё большей тоской посмотрела на группу старшеклассниц.

Видите ли, когда она училась в старших классах, у неё была только мешковатая школьная форма, причём крайне странной расцветки, похожую на слоновью кожу. Она не могла не сожалеть, что не смогла приехать на Юг учиться в детстве. У Линь Цзыу в голове мелькнул коварный план: «Если понравится, в следующий раз попрошу кого-нибудь в школе купить несколько комплектов: летней матроски, зимней форменной накидки, спортивного костюма, купальника для занятий по плаванию...»

Его улыбка стала шире, он уже представлял себе Ло Сяо в обтягивающем купальнике, её соблазнительную фигуру, грациозно скользящую по воде.

Пока он хихикал, к ним подошла группа болтливых старшеклассниц в форме JK. Линь Цзыу и Ло Сяо услышали их разговор:

— Красная Фасоль такая милашка, а грудь какая потрёпанная, будто у неё польется молоко!

— Низкая╮(╯▽╰)╭, &*￥#%&...**&￥%!

Даже если они не понимали, о чём говорят, было ясно, что они говорят по-японски. Они замерли на несколько секунд, пока японки, хихикая, не прошли мимо них.

Линь Цзыу: —............

Ло Сяо: — Линь Цзыу!!! Ты, чёрт возьми, солгал мне!!!

Линь Цзыу прикрыл рот рукой: —Тсс!

— За что!

— Не называй меня Линь Цзыу, глупышка! — сказал Линь Цзыу, одновременно веселясь и раздражаясь: — Ты снова хочешь попасть в заголовки развлекательных газет?

— ...... — Ло Сяо послушно замолчала.

Они продолжили прогулку. Пройдя несколько шагов, Ло Сяо словно открыла для себя новый континент. Она увидела множество девушек в роскошных нарядах, в красивых и изысканных платьях принцесс, напоминавших модифицированные варианты европейских и американских аристократических костюмов. Их маленькие кожаные туфельки были начищены до блеска, ослепительно сверкая на солнце.

Ло Сяо: — Что здесь происходит...

Линь Цзыу взглянул на группу принцесс Лолит, и с видом опытного профессионала солгал: — Это постановка шекспировского «Гамлета».

Ло Сяо была в полном восторге. Продвигаясь вперёд, она увидела группу людей в кошачьих ушках, у некоторых на шее висели колокольчики. Ло Сяо была потрясена, обнаружив среди них маленького мальчика с синими контактными линзами, черными кошачьими ушками, колокольчиками, перчатками в виде кошачьих лапок и кошачьим хвостом, привязанным к попе.

— Кто я? Где я? Я всё ещё на Земле?

— Да, на Земле, — Линь Цзыу силой отвернул её голову, заслоняя от очаровательного, нежного младшего брата:— Не бойся. Они играют в чёрного кота-шерифа.

— О... — Ло Сяо почесала голову и наконец с облегчением вздохнула. Вот так! Я так перепугалась.

Чтобы Ло Сяо не увидела больше странных групп у входа, Линь Цзыу повёл её прямо в менее людный внутренний зал. Линь Цзыу интересовался комиксами, но не питал к ним особого энтузиазма. Больше всего ему нравились игры, поэтому он сразу же потащил Ло Сяо в зал игровых автоматов. В этом зале было меньше народу, чем в зале японского аниме, не так много, чтобы люди соприкасались грудью и спиной. Им больше не нужно было держаться за руки, чтобы не потеряться. Ло Сяо отдернула руку от Линь Цзыу. Она сделала это неосознанно, просто чувствуя себя неловко. Но Линь Цзыу намеренно держал её за руку. Почувствовав, как она отпускает руку, он тихо, растерявшись посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Ло Сяо оглядела зал, увешанный огромными плакатами различных отечественных и зарубежных игр, похоже, большую часть посетителей этого зала составляли мужчины. Отаку с энтузиазмом скупали подушки в полный рост и фигурки любимых игровых персонажей. Это напомнило ей о трудолюбивых рабочих пчёлках, сновавших туда-сюда. Погруженная в раздумья, Ло Сяо внезапно услышала шум и крики. Сразу же после этого группа людей с горящими глазами хлынула к Линь Цзыу с угрожающим видом. Сердце Ло Сяо ёкнуло, когда она поняла, что что-то не так. Король Линь действительно был Линь Тяньваном; его макияж был настолько ярким, что даже родная мать не узнала бы его, а вот поклонники видимо всё равно узнали, и на сегодня конец...

Глава 26: Поцелуй в лоб

— Богиня Цао Вэньсюэ!!! Богиня Вэньсюэ!!

— ...??? Богиня Вэньсюэ? Богиня снега? Какого черта? — Ло Сяо стояла в оцепенении, позволяя толпе ревущих людей с горящими глазами окружить её и Линь Цзыу. На её лице снова отразилось недоумение: Кто я? Где я? Я всё ещё на Земле?

— Какая красота, богиня Вэньсюэ!

— Вау, какая идеальная реконструкция!

— Богиня Вэньсюэ такая красивая!

— Сестра Вэньсюэ, можешь с нами сфотографироваться?

— Ах ╮(╯▽╰)╭, богиня Вэньсюэ и правда привела с собой Маленького отброса.

Прежде чем Ло Сяо успела среагировать на то, к кому относится злополучное прозвище «Маленький Мусорщик», она обнаружила себя окружённой группой возбуждённых юношей и девушек, которые с энтузиазмом кричали ей:

— Мусор!

— Маленький отброс!

— Ты маленький кусок мусора!

— Ух ты! Какой потрясающий макияж, шрам на твоём лице выглядит так реалистично!

— Маленькая Дрянь, пожалуйста, прикоснись ко мне!

— Маленькая дрянь, пожалуйста, погладь меня!

—... — Ло Сяо застыла на месте, широко раскрыв глаза. Внезапно слева от неё метнулась чья-то рука и начала ласкать её, а справа засверкали вспышки фотоаппаратов. Её плащ и волосы кто-то дергал и дергал. Её мозг, невероятно медленно соображавший, несколько раз обдумывал ситуацию, прежде чем она среагировала: MLGB, маленькая дрянь...они её зовут?

Она тупо повернула голову, ища помощи, и посмотрела на Линь Цзыу. Уголки его губ слегка изогнулись под вуалью, он был в хорошем настроении. Ло Сяо тут же почувствовал, что её обманули, и её глаза молча обвиняли его: Ты – дрянь, Линь Цзыу! ! ! Вся твоя семья – дрянь! ! !

Кто-то из толпы крикнул: — Сестра Вэньсюэ! Пожалуйста, обнимите эту маленькую дрянь!

— Пожалуйста, сфотографируйтесь!

Это предложение вызвало волнение у остальных присутствующих, и все повторили просьбу. Линь Цзыу молча повернулся к Ло Сяо. Его персиковые глаза подчеркнутые изысканным макияжем выглядели ещё более очаровательными и ласковыми, отчего у Ло Сяо по спине побежали мурашки, и она невольно отступила на два шага.

— Эй, что ты хочешь сделать...

Линь Цзыу, не в силах вымолвить ни слова, слабо улыбнулся. Его лицо, завораживающее под макияжем, было так прекрасно, что Ло Сяо подпрыгнула, инстинктивно отгородившись от него руками: — Не подходи !!!!

Линь Цзыу не обратил на неё внимания. Его широкая рука легко скользнула по её голове, сдернув плащ. Под вопли и крики толпы он опустил голову и нежно поцеловал её в лоб.

Наступило несколько секунд гробовой тишины. Сознание Ло Сяо опустело. Затем внезапно раздались радостные возгласы, словно кипящая вода в чайнике. Ло Сяо, совершенно испуганная, стояла там, слегка приоткрыв губы, ошеломлённая. Её высокая фигура выглядела довольно жалко под широким коричневым плащом. Она слабо шевелила губами, собираясь что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова, и молча закрыла их. Среди шума и ликования она была как краб в кипящей воде, как бы она ни пыталась действовать, её лицо постепенно краснело.

Линь Цзыу смотрел на неё с улыбкой, его уши ярко-краснели. Хотя он слегка поджал губы, выражение любви на его лице явно выдавало мальчишескую застенчивость, которую не могла скрыть даже самая толстая кожа. Черты его лица были едва узнаваемы, но взгляд этих глаз был таким знакомым. Именно в этот момент Ло Сяо наконец поняла: Линь Цзыу больше не был тем робким, с мягкими волосами, нерешительным и застенчивым учеником, который жил этажом ниже её общежития. Горящий взгляд, который он бросил на неё, только сейчас, среди окружающего пара, фейерверков, криков и вспыхивающих огней, наконец проник в её твердое, неуклюжее, похожее на панцирь краба сердце. Ужасный, обжигающий жар заставил её некогда беззаботное открытое сердце внезапно сжаться. По какой-то причине лицо Линь Цзыу наложилось на другое лицо в её памяти, которое она больше никогда не хотела вспоминать.

День по-прежнему был снежным, и северный ветер по-прежнему яростно дул по бескрайним просторам. Холодное, изможденное лицо У Ши было обрамлено серебристой шерстью на воротнике. Он стоял на снегу, а перед ним целая россыпь фейерверков, с безграничной яростью взрывающихся в темной ночи, торжественно демонстрирующих ему великолепие целой жизни. Его взгляд был прикован к ослепительному фейерверку, темные зрачки мерцали в золотом пламени, а эмоции, рожденные ими, были невидимы для всех.

Только тогда она поняла, что та близость, которую она почувствовала при первой встрече с Линь Цзыу, была не беспочвенной. Он и У Ши действительно были похожи. Просто У Ши холодный, а Линь Цзыу тёплый. Лицо У Ши было трудно запомнить, в то время как черты лица Линь Цзыу были чёткими и выразительными, с глубокими надбровными дугами и прямым носом. У Ши всегда уступал ей, заботясь о ней, как о младшей сестре, в то время как Линь Цзыу, напротив, называл её «старшей сестрой», послушно следовал за ней, как послушный ребёнок, долгое-долгое время. Лишь в этот день, когда Линь Цзыу раскрыл тоску, которую она когда-то видела на лице У Ши, — тоску, которую не смогло скрыть даже великолепное актерское мастерство Линь Цзыу, — Ло Сяо внезапно очнулась от почти десятилетнего замешательства. Её отношения с Линь Цзыу, возможно, действительно были ошибкой, совершенно неправильными с самого начала.

Возвращаясь с аниме-фестиваля, Ло Сяо не сидела небрежно на пассажирском сиденье, как обычно. Она собралась с духом, не обращая внимания на вопросительный взгляд Линь Цзыу, и одна забралась на заднее сиденье. Опустив голову, она подперла подбородок рукой и молча, не произнося ни слова, наблюдала за мелькающим за окном пейзажем. Прошлые поступки Линь Цзыу всплыли в её памяти, словно шумная транспортная пробка, подавляя рассудок. Он был так очевиден, так почему же она была так глупа, что не заметила этого?

Видя, что она не хочет разговаривать, Линь Цзыу тоже промолчал. Он тихо поехал обратно к себе на виллу, и всю дорогу они молчали, лишь изредка слышался звук автомобильного радио. Время от времени он поглядывал в зеркало заднего вида. Словно ребёнок, провинившийся в чём-то, он украдкой поглядывал на лицо Ло Сяо в зеркале. В глубине души он смутно осознавал, что на этот раз с этим поцелуем он действительно зашёл слишком далеко.

Машина остановилась во дворе виллы. Линь Цзыу вышел из машины и открыл дверь для Ло Сяо. Ло Сяо вышла из машины. Уже наступил вечер, дул холодный осенний ветер. Она невольно плотнее закуталась в тёмно-коричневый плащ, а её длинные чёрные волосы, рассыпанные по плечам, были слегка растрепаны.

— Линь Цзыу, — она, не глядя ему в глаза, произнесла: — Я завтра съеду. Мне не очень удобно всё время жить у тебя дома.

Линь Цзыу надеялся, что Ло Сяо внезапно отдалилась от него по другим причинам, но как только она это сказала, его сердце дрогнуло, словно на него упал огромный камень, и всё, что он так упорно пытался изобразить, обратилось в пепел, рассыпавшись на кирпичи и черепицу. Он пошевелил губами, но обнаружил, что его горло слишком сжато эмоциями, и какое-то время он не мог издать ни звука. Ло Сяо опустила голову и прошла мимо него.

Линь Цзыу подождал, пока она не подошла к двери, прежде чем наконец крикнуть ей хриплым голосом: — Старшая...

Услышав это обращение, Ло Сяо остановилась, но так и не обернулась к нему лицом. Линь Цзыу стоял неловко, не смея двинуться вперед или что-то сказать, просто с тоской и огорчением глядя на её спину, её высокая фигура с нетерпением робостью подалась вперёд.

— Старшая сестра, ты, в общем-то, можешь остаться здесь, — он говорил осторожно, боясь сказать что-то не то. — У меня достаточно просторно; два человека могут остановиться здесь, не создавая никаких проблем... и.. — он сделал паузу, предпринимая последнюю отчаянную попытку спасти их отношения: — Старшая сестра, я ошибался насчёт того, что произошло сегодня. Я просто пошутил. Ты можешь... не принимать это близко к сердцу?

Он уже так много сказал, что Ло Сяо больше не могла его критиковать или отталкивать. Она слегка повернула лицо на бок, и в свете зажжённых фонарей на её лице, скрытом тенью плаща, наконец появилась слабая, усталая улыбка.

— Хорошо, — она помолчала: — Я не принимаю это близко к сердцу.

Линь Цзыу не успел расслабится из-за напряжения, как Ло Сяо сказала: — Мне всё равно нужно найти дом, чтобы как можно скорее съехать. Я не твоя девушка и не твоя родная сестра. Мне неудобно жить с тобой долго.

Линь Цзыу угрюмо ответил: — ...Хмм.

— Кроме того, я хочу найти работу в Шанхае. Когда я начну работать, это станет ещё сложнее.

— Хорошо...

— Я не хочу винить тебя в том, что случилось сегодня, я...

Линь Цзыу прервал её благонамеренное объяснение, что только усугубило бы ситуацию. Он поднял взгляд, шмыгнул носом и снова равнодушно улыбнулся: — Знаю госпожа.

Он никогда не был так доволен своим актёрским мастерством. Он небрежно улыбнулся и сказал: — Молчи, я всё понял, я не буду слишком много думать об этом. Пойдёмте в дом, мы что, так и будем болтать на ветру?

Ло Сяо с благодарностью посмотрел на него. Она смутно понимала, что Линь Цзыу и У Ши — совершенно разные люди по характеру, но её пугала мысль о том, что её укусит змея, которую она когда-то носила у себя на груди. Подобно простодушному крестьянину из басни, она больше десяти лет не осмеливалась приблизиться к колодезной веревке.

В тот вечер Линь Цзыу и Ло Сяо почти не разговаривали. Умывшись, они рано вернулись в свои комнаты. Вернувшись в свою комнату, Линь Цзыу украдкой поглядывал в сторону гостевой комнаты сквозь щель двери, пока не увидел Ло Сяо, которая после душа сушила мокрые волосы, вышла из коридора, вошла в спальню и заперла за собой дверь. Звук замка был тихим, но он тяжело отозвался в его сердце. После десяти лет со дня знакомства, она впервые заперла дверь в своей комнате...

Линь Цзыу чувствовал, что с этим замком многие радостные моменты, которые они когда-то беззаботно пережили вместе, никогда не вернутся. Старшая, которая относилась к нему как к младшему брату, без всяких подозрений, и он сам, который следовал за ней по пятам, словно маленький хвостик, — все эти чистые и невинные воспоминания теперь скрыты за этой дверью из орехового вяза.

Линь Цзы долго стоял там безучастно, прежде чем в оцепенении сел за компьютер. К тому времени, как он осознал, что делает, он уже зашёл в QQ и открыл окно чата с кем-то. Он присмотрелся — чёрт возьми, человек с которым он подсознательно хотел поговорить, был Лу Чжэ!

Глава 27: Она очень хороша.

С годами друзья Линь Цзыу менялись, все они были актёрами. Он лишь поверхностно дружелюбен с этими людьми, и в их профессии всегда есть конфликты интересов. Встретиться вместе выпить – это нормально, но если он хочет поговорить по душам, то только с Лу Чжэ. Во-первых, Лу Чжэ был его ассистентом ещё до того, как он стал знаменитым. В то время Линь Цзыу ещё не был знаменит, а Лу Чжэ был всего лишь молодым агентом, без каких-либо достижений. Но Лу Чжэ был уверен, что Линь Цзыу станет знаменитым. Даже когда сам Линь Цзыу сомневался в себе, он настаивал на своём первоначальном решении. Линь Цзыу обладал скверным характером, он не общительный и высокого мнения о себе. Даже находясь в крайней нищете и голодая, он отказывался занимать какие-либо должности, не связанные с общественным положением.

Многие из красивых мужчин и женщин, переезжающих в Пекин, мечтают стать кинозвёздами первого или второго эшелона, но тьма, ведущая к их успеху, так длинна и холодна. В итоге многие поддаются искушению, становясь любовницами жирных, грязных влиятельных людей, начальников, снимаясь в фильмах третьей категории или работая «принцессами» или «принцами» в ночных клубах и караоке-барах, обменивая свои прекрасные молодые тела на деньги или возможности?

В прошлом Линь Цзыу и Лу Чжэ жили в квартире в районе внешнего кольца. В квартире была плохая звукоизоляция, и по ночам они постоянно слышали, как мужчины и женщины занимаются сексом, пьют и играют в азартные игры, а также дерутся, кричат и плачут. Бэй Дао прав: это звуки разбитой мечты.

Всё это время Линь Цзыу не говорил ничего в открытую, но всё видел. Он знал, что именно Лу Чжэ снова и снова гонялся за съёмочной группой, нагло улыбаясь и умоляя: «Пожалуйста, дайте Линь Цзыу шанс, пусть он сыграет эту роль».

Линь Цзыу был настолько горд, настолько невероятно высокомерен, что он никогда не утруждал себя попрошайничеством, шутками или лестью. Он не хотел быть запятнанным мольбами, ухмылками, раболепием. Лу Чжэ, наставник, благодаря ему, этому охотнику за талантами, который был готов терпеть унижения, который боролся за каждую подходящую для него роль, даже унижаясь ради этого до пыли. Один был горд, как цветок сливы в снегу, а другой был скромен, как земля. Когда распускались сливовые цветы, все были опьянены красотой дерева, но никто не замечал грязи у корней, питавшей цветы.

Линь Цзыу помнил: кто уважал его гордость и кто исполнил его мечты, когда он был третьесортным актёром. Как однажды, ехав в метро, подслушал, как две девушки обсуждали новую дораму, в которой он тоже играл. Они случайно упомянули его, сказав, насколько отвратительна его игра, какой раздражающий у него персонаж, и о том, что сам он как актёр им противен, что он уродлив, и что они хотели переключить канал, как только он появляется на экране. Линь Цзыу помнил, как шёл домой с опущенной головой и покрасневшими глазами. По дороге домой он увидел Лу Чжэ. Лу Чжэ, который выпивал и общался с людьми, чтобы найти ему подходящую роль, вернулся пьяным, цепляясь за дверной косяк, его вырвало, он держался за унитаз, и от него разило потом.

Лу Чжэ был весь в винных пятнах и сгорбился возле унитаза, весь в рвоте. Увидев его, он пьяно улыбнулся и сердечно сказал: — Цзыу, я долго донимал эту женщину-режиссёра, эта роль, которой ты был так одержим, я ходил с ней на семь или восемь банкетов. Угадай, что? наконец-то я её тебе для тебя заполучил! Мужчина №4! Он будет жив до самого конца! Ну разве не потрясающе?

В этот момент Линь Цзыу заплакал. Этот молодой человек, страдавший тяжёлой мизофобией, свойственной Деве, опустился на колени перед пьяным и бредящим Лу Чжэ и крепко обнял его: потного, вонючего и с прилипшей к одежде рвотой, и громко разрыдался.

Он горько плакал, его голос прерывался бессвязными словами: — Прости, Лу Чжэ, чем, чёрт возьми, я горжусь? Какое право я имею гордиться? Как я могу быть таким? Мне... Мне так жаль тебя...

Пьяный Лу Чжэ не понимал, что тот говорит ему. Он просто от души смеялся, обнимая его, – смех был одновременно радостным и гордым. Его глаза сияли светом и надеждой, когда он пробормотал: — Четвёртый главный герой, он доживёт до конца сериала. Я же говорил, что точно смогу его для тебя заполучить...

Двое братьев ютились в подвале: один бодрствовал, другой был пьян; один плакал, другой смеялся; один горевал о своей некомпетентности, другой был вне себя от радости от роли, которую он наконец-то заполучил. Он никогда не забудет, как они выглядели тогда.

Линь Цзыу сидел перед компьютером, свет экрана освещал его красивое и отчужденное лицо, которое теперь стало объектом всеобщего восхищения. Он взглянул на окно чата с надписью «Бэмби» и понял, что молодой человек, который раньше лебезил перед другими, выпрашивал одолжения, просил милостыню за спинами других, теперь стал высококлассным агентом с состоянием в десятки миллионов. Однако Лу Чжэ теперь ленив и не хочет больше быть агентом. Он предпочёл бы быть помощником Линь Цзыу. В конце концов, Линь Цзыу – это плод, который он посадил, и теперь, когда плод созрел, награды ему хватит, чтобы жить в разврате до самой смерти.

Линь Цзыу задумался, чувствуя себя сильно подавленным. Хотя это и не было связано с работой, он решил последовать за ним.

Итак, пока Лу Чжэ отрывался в клубе, ему пришло сообщение QQ:

Линь Цзыу: — Бэмби, что ты делаешь...?

Лу Чжэ поставил бокал с вином, одной рукой обнимал украинку, а другой держал телефон: — Снимаю девушек. Эй, хочешь зайти в то место, которым владеет Старина Цзян, чтобы подцепить девушек?

Линь Цзыу быстро ответил: — Нет.

Лу Чжэ закатил глаза и уже собирался ответить, когда его телефон снова запищал.

Это был Линь Цзыу, который отправил ещё одно сообщение: — Меня кое-что беспокоит, и я хочу с тобой поговорить. Когда ты вернёшься домой? Я приду к тебе домой.

Лу Чжэ взглянул на сообщение, затем на очаровательную украинскую красавицу в своих объятиях, почесал затылок и ответил: — Нет, я обычно привожу домой только красивых девушек. Хоть ты и красивый, к сожалению, ты не девушка.

Линь Цзыу был в ярости, увидев сообщение. Он стиснул зубы перед компьютером, помрачнел, и злобно напечатал: — Очень хорошо. Если ты не вернёшься, я завтра не приду в компанию!

Закончив печатать, он раздраженно сел перед компьютером, скрестив руки на груди, и стал считать про себя: пять, четыре, три, два, один – «Дандандандан!»

Действительно, едва он закончил считать, как настойчиво зазвонил нестандартный рингтон мобильного телефона Линь Цзыу. «Дин-дон-дзынь-дзынь! Ах ты маленький идиот! Дин-дон-дон-дзынь-дзынь! Вот маленький идиот!»

Линь Цзыу спокойно ответил на звонок, широко раскрыв рот в самодовольной, лисьей улыбке, довольно облизывая губы: — Эй, Бэмби, скажи, во сколько мы встретимся?

Лу Чжэ вернулся домой, от него несло перегаром. От этого высокого, красивого мужчины, будь то в прошлом или сейчас, всегда исходил сильный запах алкоголя. В то время он ютился в дешевой квартире и от отчаяния много пил. Теперь он жил в элитном жилом комплексе в районе Сюйхуэй в Шанхае и тратит огромные деньги на алкоголь.

Лу Чжэ вошёл в комнату, включил кондиционер, ослабил галстук, не поворачивая голову, спросил: — Что будете пить? Открыть бутылку красного вина или бутылку «Лао Байганя»?

Следом за ним вошёл Линь Цзыу. Линь Цзыу был босиком, его белоснежные носки ступали по холодному мраморному полу. Он сказал Лу Чжэ: — Выпей воды. Мне скоро нужно вернуться, поехать.

— О, — Лу Чжэ налил себе стакан воды и открыл бутылку «Настро адзурро» для себя. Он тяжело опустился на диван и посмотрел на Линь Цзыу: — Ты позвал меня поговорить так поздно ночью. Хочешь поговорить о своей старшей сестре?

— Откуда вы знаете?

Лу Чжэ невольно закатил глаза: — Мы с тобой так давно знакомы, и я никогда не видел, чтобы ты столько дней прогуливал работу ради какой-то девушки.

Линь Цзыу оправдывался: — Разве это не потому, что у меня нет ролей?

— Ты скоро поедешь в Синин сниматься в «Облепихе». Ты уже просмотрел реплики?

— Ещё нет.

— Ты внимательно прочитал сценарий?

— Нет...

— Ты досконально изучили всех актеров, с которыми ты сыграешь ?

— ...

Видя, что он отказался от отчаянной борьбы и сидит, удручённо опустив голову, Лу Чжэ презрительно усмехнулся: — Посмотри на себя, ты ничего не сделал правильно. Ты просто так исчез, просто так, из-за какой-то девчонки, Линь Цзыу. Мне очень интересно, эта девчонка владеет колдовством?

Линь Цзыу завыл, как большая собака, закрыл лицо руками и посмотрел на Лу Чжэ сквозь пальцы: — Кто может избежать гнева Небес!

Лу Чжэ легкомысленно ответил: — Спаси меня. Посмотри на меня, я прохожу сквозь море цветов, не оставляя ни одного красного. Я прихожу и ухожу свободно и без ограничений, и меня никогда не захватывала любовь. Почему бы тебе не поучиться у меня?

— Забудь, — Линь Цзыу сухо ответил: — Спасибо, я не хочу заразиться сифилисом.

Лу Чжэ сказал: — Вы уникальная личность в индустрии развлечений. Молодой господин Линь, Небесный царь Линь, можно ли взять у вас интервью? Когда вы начали так унывать?

Линь Цзыу схватился за подбородок и долго думал: —...Не знаю...

Лу Чжэ подпер лоб рукой: — Всё кончено.

Линь Цзыу отлично справился с задачей и невинно улыбнулся, отчего Лу Чжэ мысленно выругался и закрыл глаза, не в силах смотреть на него. Осушив банку пива, Лу Чжэ поставил пустую бутылку на журнальный столик и в недоумении, спросил: — Линь Цзыу, расскажи мне, что в ней такого хорошего?

Линь Цзыу снова задумался, но после долгой паузы всё же покачал головой: — Не знаю.

— Она красивая?

— Не знаю...

— Она сексуальная?

— ... Понятия не имею.

— Она горячая??

— Не имею представления……

Лу Чжэ был одновременно удивлен и раздражен: — Тогда что же ты знаешь?

Линь Цзыу тупо смотрел на букет лилий, стоящий рядом с диваном Лу Чжэ, но взгляд его был затуманен, словно долгие годы превратились в дым и проплыли в его глазах. Эти годы были наполнены июльским солнцем, раскалённым асфальтом детской площадки, школьными звонками и гамом мальчишек и девчонок. А ещё – покоем и чистотой, которых он больше никогда не испытывал в своей дальнейшей жизни, пылкой страстью и незапятнанными идеалами. В те дни Ло Сяо носила белые кроссовки, её две милые и нежные ножки росли из белых носков, словно две веточки медового цвета, вставленные в фарфоровую вазу. Эти здоровые на вид ноги часто мелькали перед его сонными глазами, соблазнительно покачиваясь перед кроватью в общежитии. Эта была выпускница, которая приносила ему завтрак, главная героиня часто посещавшая его нелепые подростковые сны.

Лу Чжэ поддразнил его: — Расскажи мне, что ты знаешь?

Линь Цзыу погрузился в свои мысли, он посмотрел на чисто-белую, безмятежную лилию, он медленно произнёс: — Знаю. Она очень хороша.

Он не мог придумать никаких замысловатых описаний; при её описании его языковые навыки, регрессировали до уровня первоклассника. На самом деле, когда он погружался в свои мысли, он думал о многих вещах, но не мог придумать какое-то конкретное украшение. Красивая, дикая, величественная и нежная. Эти слова кажутся далекими, холодно висящими на стене, и больше подходят тем актрисам на экране, которые носят на себе много слоев грима.

Что касается Ло Сяо, то риторика, которую он мог придумать, была настолько странной, что посторонним было невозможно ее понять:

Смешанная лапша, засахаренный корень лотоса и запеченная лепешка наан.

Детская площадка, общежития, Дуньхуан.

Летняя школьная форма, чистая привязанность.

Гормоны первого отжима, вечерняя столовая.

Все воспоминания, которыми они делились вместе…

Перед своим другом, он смог описать её, медленным, искренним признанием: Я знаю, она хороша.

Лу Чжэ сходил с ума: — Боже мой! Она хороша? Что в ней хорошего? Говорю тебе, она некрасивая! Она гораздо хуже этих звёзд, и до твоей девушки Шу Юнь, обладательницы золотой медали, ей как до пешеходной улицы Нанкинской улицы. Если ты будешь с ней встречаться, твои безмозглые фанаты разорвут на части либо тебя, либо её.

Услышав это, Линь Цзыу расстроился. Он выпрямился и сердито посмотрел на него: — Если все считают красоту масс прекрасной, то это крайне уродливо.

—...Говори по-человечески.

Линь Цзыу прямо заявил: — Мне не нравятся лица интернет-знаменитостей.

— Ладно, — Лу Чжэ было лень тратить на него слова: — Не буду спорить, братец, о нет, дедушка, я больше не буду с тобой спорить, хорошо? Если ты говоришь, что всё хорошо, значит, хорошо. И что ты теперь собираешься делать? Объявишь о ваших отношениях? Женишься? Уйдёшь от дел на пике карьеры и вернёшься домой, чтобы флиртовать с женой и обнимать детей?

Линь Цзыу наклонил голову, по-видимому, глубоко погруженный в раздумья и грезы.

— Вот же чёрт! — Лу Чжэ развёл руками, увидел, как мир рушится: —Ты что, покраснел? Какого чёрта ты краснеешь? Говорю тебе, Линь Цзыу! Даже не думай! Ты считаешь все наши многолетние усилия дерьмом?! Ты пытаешься заставить меня проглотить всё то, что я вырвал тогда в туалете, в своей дешёвой квартире?!

Линь Цзыу посмотрел на этого человека, который, когда был взволнован, говорил безрассудно, с грязью и экскрементами, и с отвращением сказал: — Господин Лу, вы должны помнить, что мы люди. Иногда людям следует обращать внимание на свои слова.

— Чушь! — Лу Чжэ возмущенно махнул рукой: — Грязные слова придуманы людьми! Они передаются из поколения в поколение! Я передаю нематериальное культурное наследие!

— Очень хорошо, — Линь Цзыу легкомысленно спросил: — Хотите, я вручу вам награду?

— Нет нужды, — Лу Чжэ сказал: — Лучше бы вам не попадаться на эту удочку, слишком рано.

Линь Цзыу улыбнулся, и в его улыбке сквозили боль и беспомощность: — Лу Чжэ, ты понимаешь, что эти слова опоздали уже на десять лет?

Более десяти лет назад этот яд, разъедающий сердце и кости, уже был посеян. Линь Цзыу глубоко вздохнул и устало откинулся на диван. Его некогда безупречное лицо теперь было окутано мраком, что напугало Лу Чжэ.

Прислонившись к дивану, Линь Цзыу посмотрел на бледный потолок и медленно прошептал: — Лу Чжэ, я только осмеливаюсь спросить тебя.

Видя его таким, Лу Чжэ почувствовал себя так, будто стал свидетелем того, как некогда великолепный и прекрасный цветок за одну ночь увял. Потрясающе яркий ночной цереус, увядает на глазах. Забота о друге взяла верх над работой и личной выгодой. Он налил Линь Цзыу ещё один стакан тёплой воды и сел рядом. Линь Цзыу обернулся и посмотрел на него. Гостиная была освещена лишь тусклым боковым светом. В полумраке Лу Чжэ подумал, не померещилось ли ему,хотя Линь Цзыу слабо улыбнулся, его глаза, похожие на лепестки персика, уже были влажными и красными.

— Лу Чжэ, она меня не любит. Совсем не любит.

Лу Чжэ очень хотелось встать и поаплодировать, а потом включить стереосистему, чтобы заиграла песня: «Сердце, полное благодарности, спасибо, судьба». Но чтобы Линь Цзыу не прогулял завтра работу, а также чтобы позаботиться о редком хрупком сердце своего брата, он сдержал желание праздновать и сдержанно похлопал Линь Цзыу по плечу в знак сочувствия. Линь Цзыу опустил голову, выражение его лица напоминало выражение грустной собаки. Несмотря на всю свою гордость, он что-то едва слышно пробормотал, разговаривая сам с собой, или возможно умоляя о помощи.

— Я ей не нравлюсь. Что мне делать?

Лу Чжэ был в замешательстве. Ты спрашиваешь меня?…

— Брат, ты даже не представляешь, насколько я безжалостный в вопросах отношений! Деньги за секс! Случайные связи тоже подойдут! Существуют в интернете поговорки, которые являются одними из основных правил этикета современного общества: Не испытывай чувств к своему случайному партнёру по сексу! Не говори о чувствах с подругой по сексу!… Ты спросил меня: Я ей не нравлюсь, что мне делать? Откуда мне знать?!

Глава 28: Не просматривайте Baidu беспорядочно.

Лу Чжэ почувствовал, что его мозг, должно быть, сломался. Он явно не одобрял отношений Линь Цзыу с этой девушкой, но теперь он сидел с ноутбуком, прижавшись к Линь Цзыу на диване. Двое мужчин, которым на двоих вместе было больше пятидесяти, тщательно подбирали слова и искали в интернете способы флирта.

Лу Чжэ печатал и медленно читал: — Девушка, которая мне нравится...

Линь Цзыу, сжимая в руке открытую бутылку пива, жестикулировал особенно раздражающим образом: — Эй, что ты печатаешь? Не набирай слишком много слов, иначе поиск не выявит ключевой информации. Почему бы тебе просто не набрать «как ухаживать за девушками?». Думаю, будет больше результатов.

— Заткнись, — с досадой ответил Лу Чжэ: — Смотри, я ещё даже не закончил печатать, а поисковик уже автоматически выдал результаты.

— Что там написано? — Линь Цзыу наклонился, чтобы посмотреть.

У Лу Чжэ, похоже, внезапно развилась дислексия, и он упорно медленно читал всё, что видел, слово в слово. После того, как он набрал «девушка, которая мне нравится», автоматически выскочили следующие часто встречающиеся запросы поиска:

— У девушки, которая мне нравится, есть парень, — Лу Чжэ поднял взгляд на Линь Цзыу.

Линь Цзыу сердито посмотрел на него: — Чего ты на меня смотришь? У неё нет парня!

— О, — Лу Чжэ закатил глаза: — Какое разочарование. Дальше: девушка, которая мне нравится, не испытывает ко мне никаких чувств.

Затем он снова повернулся к Линь Цзыу. Линь Цзыу с досадой сказал: — Я не она, как я могу знать, есть ли у неё ко мне чувства?

— Если у неё есть чувства к тебе, почему она тебя отвергла? — Лу Чжэ, как типичный гетеросексуал, заключил: — У неё точно нет к тебе чувств.

— Заткнись!!! — рявкнул Линь Цзыу: — Это к нам не относится! Читай дальше!

— (⊙o⊙)Оу, — Лу Чжэ прищурился и продолжил читать: — Девушка, которая мне нравится, не разговаривает со мной.

Линь Цзыу чувствовал, будто Лу Чжэ смотрит сквозь него, и он был так зол, что практически кипел от злости: — Каким глазом ты увидел, что она не разговаривает со мной?

Лу Чжэ тот, кто поднимает самые неловкие вопросы, невинно спросил: — О, так как ты оказался у меня дома?

— Заткнись! — Линь Цзыу ударил Лу Чжэ по макушке и взревел: — Следующий! Следующий!

— Какой хороший подарок на день рождения подарить девушке, которая мне нравится?

— ...

— Что мне делать, если девушка, которая мне нравится, игнорирует меня?

— ............

— Ха-ха-ха, это здорово! Девушка, которая мне нравится, беременна, но ребёнок не от меня. Как мне это пережить? Хахахахахахахаха!

Губы Линь Цзыу дрогнули, когда он презрительно усмехнулся мужчине, который смеялся так громко, что согнулся пополам. Он чувствовал, что этот парень – букашка, и ему ужасно хотелось в ярости раздавить его об диван. Лу Чжэ, этот «букашка», перестал смеяться, и схватил подушку, обняв её почесывая пальцы ног, прокручивал страницу. Внезапно его глаза загорелись: — О! Наконец-то! Вот это – девушка, которая мне нравится, меня не любит, что мне делать?

Линь Цзыу быстро ответил: — Нажми и посмотри.

Веб-страница открылась. Первый пост представлял собой исповедь на одном онлайн-форуме. Лу Чжэ нажал на него, и автор, убитый горем, но очень осторожный в словах, изложил свои мысли менее чем в пятидесяти символах: «У меня есть хорошая подруга, мы очень близки, она мне нравится, а я ей нет, я в таком отчаянии».

Пфф, хахахахахахахахахахаха!!!! — Лу Чжэ невольно ударил по подушке и снова разразился смехом.

Линь Цзыу посмотрел на него с черной полосой на лице: — Что тут смешного?

Лу Чжэ указал на экран , смеясь так сильно, что из глаз у него текли слезы: — Так, так отчаянно, хахахахахаха так безнадежно хаха...

Линь Цзыу проигнорировал его странное чувство юмора, равнодушно отвернув голову, чтобы прочитать комментарии ниже.

Первый: Давайте будем друзьями. Желаю, чтобы ваша дружба длилась вечно.

Линь Цзыу погладил подбородок: — Хмм... но мне так не хочется...

Второй: Согласен с комментарием выше, никогда не признавайтесь в своих чувствах! Иначе вы даже друзьями остаться не сможете!

Линь Цзыу подпер подбородок рукой, раздумывая, стоит ли ему признаться. Но что, если шанс на успех был хотя бы, один из тысячи?

Третий: Ты даже изнасиловать её не смог, а смеешь говорить, что любишь её??

Линь Цзыу был ошеломлён. Изнасиловать? Он подумал о росте Ло Сяо в 1,7 метра, об её отточенных боевых навыках, стройных и подтянутых мышцах... (⊙o⊙)...забудь.

Четвертый: Ты должен бороться за неё, иначе будешь просто смотреть, как её трахает кто-то другой! Трус!

Линь Цзыу содрогнулся, его персиковые глаза расширились. Эти слова явно спровоцировали его, вероятно, в его голове проносились какие-то ужасные и непристойные мысли. Краска схлынула с его лица с заметной скоростью, и его красивое лицо медленно побледнело. Он схватил пиво Лу Чжэ, сделал глоток, чтобы успокоить нервы, и продолжил читать:

Пятый: Думаю, то, что сказал этот человек, имеет смысл.

Шестой: В урологию обратитесь в мужскую больницу «Посейдон».

Седьмой: Убирайтесь отсюда.

Восьмой: Привет, друг! Я восемь лет добивался девушки, которая мне нравится. Вчера я наконец-то признался ей в любви. Я приготовил кучу подарков и всего, что хотел сказать, но она отвергла меня прежде, чем я успел договорить. Поверьте, сколько бы вы ни делали для человека, который вас не любит, всё это лишь грязь в его глазах.

Девятый: Чтобы спасти репутацию этого человека.

Десятый был более мощным, искренне и добродушно напечатал кучу проникновенных слов:

Друг, мужчина не может быть робким и нерешительным. Мужчина должен быть готов принять отказ. Если ты будешь постоянно отступать, ты ничего не добьёшься. Если ты старался изо всех сил, даже если потерпишь неудачу, ты не пожалеешь об этом!

Возможно, вы всего в одном шаге друг от друга. Стоит тебе собраться с духом и сделать этот смелый, бесстрашный шаг вперёд, и твоя богиня раскроет тебе свои объятия! Но ты должен быть готов потратить деньги и время. В этом и заключается суть погони за девушкой! Не жди, пока она попросит то, что ей нравится, купи ей это первым! Стань тем человеком, который ей понравится! По возможности расположи к себе всех её друзей, лучших подруг и родственников! Если она чем-то недовольна, проявите к ней сочувствие и спросите, как у неё дела! И обязательно сохраните её лицо перед коллегами и одноклассниками! Не думайте, что только мужчины заботятся о своей репутации! Запомните мои слова! Если она... Женщина, ориентированная на семью, обнимите её пошире и прижмите к себе! Если она ориентирована на карьеру, не ломайте ей крылья; будьте порывом ветра и пусть ваша птица свободно летит!

Комментарии под этим постом:

Я так впечатлён...

У меня нет слов... „Пусть ваша птица свободно летит", что за чёрт?

Неожиданный ответ в стиле родственной души.

Парень с десятого этажа мыслит так, будто он из шестидесятых.

Посреди ночи я невольно процитировал ответ на десятого комментатора, с глубоким волнением, в тоне Чжао Чжунсяна, трактующего животный мир.

Линь Цзыу серьёзно перечитал этот абзац пять или шесть раз. Внезапно он встал, допил пиво из банки, смял её и с силой сказал: — Я иду домой.

— Что? — Лу Чжэ опешил: — Ты уже уходишь?

Линь Цзыу ответил: — Да, я понял. Я не могу сидеть и ждать смерти. Я найду её прямо сейчас!

Лу Чжэ обеспокоенно посмотрел на него, держась за край дивана: — Молодой человек, с моим многолетним опытом знакомства с девушками, думаю, вы могли неправильно понять эти сообщения. Вы же знаете, что пустые  размышления часто приводят к неловким ошибкам.

Но Линь Цзыу уже ушёл, размахивая длинными, полутораметровыми ногами. Лу Чжэ, с растрепанными волосами, услышал, как тот сказал «до свидания», а затем щёлкнул дверью. Лицо его застыло, и он пробормотал:

— Почему мне вдруг показалось, что преследование человека с таким низким эмоциональным интеллектом достойно жалости...

***

С учётом образования Ло Сяо и большого спроса на ведущих переводчиков в Шанхае, поиск работы не займет у неё много времени. Вернувшись домой с аниме-фестиваля, она включила компьютер и начала просматривать объявления о вакансиях. Она была так сосредоточена, что за закрытой дверью не услышала как Линь Цзыу ездил к Лу Чжэ. Она держала нетбук в руках, прислонившись к спинке кровати, скрестив ноги, бегло просматривая объявления, пока её взгляд не упал на итальянский ресторан, нанимающий помощника шеф-повара и управляющего рестораном.

Ознакомившись с зарплатой и льготами, она отправила резюме. Она уже собиралась выключить компьютер и лечь спать, как вдруг её осенило. Она на мгновение замешкалась, а затем её тонкие пальцы не удержались и набрали ключевое слово: Цао Вэньсюэ.

Появился поток непонятных ссылок. Среди ошеломляющего массива информации она выбрала запись на Baidu и нажала на неё.

Цао Вэньсюэ — одна из самых популярных NPC в игре «Blade & Soul», впервые появляющийся в кат-сцене, когда игрок достигает 30-го уровня. Богиня Вэньсюэ высока и прекрасна. В игре у неё завязывается трогательный роман с принцем смешанной расы Гао Лиляном (прозванным игроками: Маленьким мусором, отбросом...). Хотя Цао Вэньсюэ трагически погибает в конце, в последнем дополнении игроки могут получить побочный квест «Возвращение возлюбленной в снежную ночь». В этой истории главная героиня должна помочь Маленькому Мусорщику преодолеть множество испытаний и невзгоды, в конечном итоге получив Пилюлю Без Сожалений, позволяющую воскресить Цао Вэньсюэ, они наконец  становятся парой.

Ло Сяо прокрутила мышькой и увидела игровое изображение Цао Вэньсюэ. Она не могла не восхищаться Линь Цзыу; тот действительно выглядел весьма убедительно в своём костюме.

Она зашла на форум «Истории любви мечника», пролистав несколько страниц, увидела обновление: Друзья, которые были сегодня на Шанхайском фестивале анимации, заходите! Я встретила пару идеально воссозданных косплееров! Вы знаете, кто они?

Сердце Ло Сяо ёкнуло, и она пробормотала: — Ни может быть...

Она нажала на ссылку и чуть не прикрыла глаза. И действительно, там были опубликованы фотографии её самой и Линь Цзыу. Хотя их макияж был настолько ярким, что даже родные матери не узнали бы их, Ло Сяо всё равно чувствовала жжение в ушах при мысли о том, что произошло сегодня на аниме-фестивале. Пролистывая

комментарии, она поначалу боялась, что кто-то может узнать Линь Цзыу, но, увидев, что в ответах в основном пытались угадать, какая это пара косплея, и все простодушно комментировали друг друга, её опасения постепенно рассеялись. Ло Сяо посмотрела на скриншоты игры и прочитала несколько постов на Tieba. Внезапно игра показалась ей интересной, поэтому она зашла на официальный сайт и скачала клиент, планируя поиграть позже. Загрузка огромного клиента займёт много времени, поэтому Ло Сяо отложила компьютер и легла на кровать, спокойно размышляя о том, что произошло сегодня. Её веки начали слипаться, она прищурилась и громко зевнула, свернулась калачиком, чтобы заснуть.

На следующее утро Ло Сяо позвонили из итальянского ресторана и вежливо пригласили на собеседование. Умывшись и нанеся лёгкий макияж, она аккуратно оделась и вышла. Выходя, она прошла мимо комнаты Линь Цзыу; дверь была закрыта, и из комнаты не доносилось ни звука. Похоже, Линь Цзыу, с его нерегулярным режимом сна, всё ещё крепко спал. Она подумала немного, а затем решила не беспокоить его, оставив записку на столе перед тем, как покинуть его дом.

Процесс собеседования был приятным. Итальянский ресторан Anello расположен в неприметном переулке на улице Лиюань. Владелец, шеф-повар и бармен — все итальянцы. Беглый итальянский Ло Сяо, создавал у них ощущение, будто они встретили кого-то из своего родного города. Хотя у Ло Сяо не было опыта работы в сфере общественного питания, они с радостью приняли её на работу, с единственным условием: сначала месяц поработать официанткой, а затем ещё месяц помощником шеф-повара.

— Мы очень восхищаемся вашими способностями, но чтобы быть хорошим управляющим ресторана, недостаточно просто свободно владеть языком. Вам нужно понимать всю работу ресторана, — сказал ей лысый шеф-повар и спросил её: — Интересно, согласится ли госпожа Ло?

Ло Сяо улыбнулась, и её ямочки стали ещё ярче: — Конечно. Но у меня есть вопрос.

— Давайте.

Ло Сяо спросила: — Вы предоставляете здесь трёхразовое питание?

Шеф-повар и владелец ресторана переглянулись, рассмеялись и развели руками: — Госпожа Ло, это ресторан. Вы имели в виду предоставляем ли мы питание?

— А как насчёт проживания?

— На улице Сетью есть апартаменты с обслуживанием, которые мы сдаем для руководящего состава. Госпожа Ло может переехать туда, когда приступит к работе.

— Отлично, — Ло Сяо выглядела очень довольной: — Могу приступить к работе завтра.

Шеф-повар и владелец удивлённо переглянулись. Ленивые итальянцы, даже в Шанхае, были  удивлены трудолюбием некоторых китайцев. Они долго смотрели друг на друга, а затем повернули головы и радостно и удивленно сказали: — Тогда добро пожаловать в Анелло, госпожа Ло.

Глава 29: Одинокие кобели и суки

Приступив к работе, Ло Сяо сразу поняла, что ей очень интересна работа в ресторане. В этом месяце она будет работать официанткой. Поскольку ресторан небольшой, в нём всего три штатных: две из них – иностранки, а один – молодой китаец чуть старше двадцати. Официантки работают посменно, с одним выходным в неделю, с 11:00 до 21:30.

— Меня зовут Ло Сяо, — представилась она: — Ло как Лоян, Сяо как заброшенный.

Она посмотрела на двух иностранок и сказала им по-английски: — Если не вспомните, можете звать меня Сара.

Возможно, из-за того, что их характеры оказались очень совместимыми, она быстро подружилась с двумя девочками. Сурбу, темнокожую женщину из Алжира, китайцы в ресторане ласково называют «Шу Ле Ба», судя по их произношению. Шуйлеба обожала пить мохито, макать прошутто в майонез, вдыхать аромат базилика, слышать стук лопатки, которой кладут пиццу в духовку, и перекладывать тюбики с приправами со стола на стол, протирать их и возвращать на место. Но больше всего ей нравилось постоянно бегать на кухню и спрашивать поваров в высоких колпаках: Готово ли блюдо клиента? Готово?

У другой иностранки, коренной итальянки по имени Анна, не было явных увлечений, но у неё была уникальная способность: она могла заметить самого красивого мужчину в ресторане, даже когда он был полон. Волшебство Анны на этом не заканчивается. Она может не спускать глаз с мужчины, протирая стол, не спускать глаз с мужчины, подавая еду, и не спускать глаз с мужчины, убирая тарелки. Но мужчины её не замечали, потому что она могла отвести взгляд так же быстро, как и искать самое красивое лицо.

Что касается единственного официанта-мужчины, то он был большим поклонником Гарри Поттера, поэтому и назвал себя Гарри. Гарри любил хвастаться, причем не только перед коллегами, но и перед клиентами. Гарри никогда не делал заметок, принимая заказы, стремясь поразить клиентов своей исключительной памятью. Но Анна сказала, что не раз видела, как Гарри бормочет себе под нос и тайком записывает названия блюд на ладонях.

— Сяо Ло, у тебя звонит телефон.

Было больше девяти вечера, ресторан пустовал. Ло Сяо помогала убирать со столов, когда Анна внезапно высунула голову из зоны для персонала и окликнула её.

— Это твой парень звонит?

Ло Сяо улыбнулась, смутившись: — У меня нет парня.

— О... — Анна задумчиво посмотрела на Ло Сяо, которая поспешила в зону для персонала: — Тогда тебе нужна девушка? Думаю, я неплохо справляюсь.

Шу Ле Ба невинно спросил её: — Анна, разве ты не предпочитаешь красивых парней?

— Да, но это не мешает мне ухаживать за девушками. Для меня главное красота, пол не имеет значения.

Стоя в раздевалке, Ло Сяо не подозревала, что её оценивают две другие девушки. Она смотрела на имя звонящего, высветившееся на её телефоне: Линь Цзыу. Она держала трубку, долго не отвечая. Телефон продолжал звонить, лениво, не вешая трубку. После долгого ожидания Ло Сяо вздохнула, словно признавая поражение. Кончики её пальцев уже коснулись кнопки ответа, но в этот момент звонок внезапно оборвался.

Ло Сяо: ...

По какой-то причине её вдруг охватила тоска. Ло Сяо стояла одна у шкафа, глядя на экран телефона, пока тот не потускнел и наконец автоматически не погас. Она глубоко вздохнула и убрала телефон обратно в карман. Но чувство потери не покидало её. Пора было уходить с работы.

Ло Сяо переодевалась в свою одежду, когда Анна спросила её: — Сяо Ло, ты сейчас живёшь дома или в общежитии для персонала?

Ло Сяо рассеянно ответила: — Я живу в общежитии для персонала.

— Отлично, я тоже. Пойдём вместе. Подожди меня, я пойду, соберу вещи.

Анна бодро побежала в дальнюю часть ресторана. Ло Сяо, которой больше нечего было делать, осталась стоять там. Минут через десять Анна вернулась. Она переоделась из униформы официантки в чёрное платье с серебряной отделкой, поверх которого надела кашемировое пальто цвета шампанского, выглядя изящно и красиво.

—Пошли! — взволнованно сказала она Ло Сяо, застёгивая свою расшитую бисером сумку: — Пора домой!

Они вышли из ресторана Anello Western, разговаривая по-итальянски, но Ло Сяо остановилась, не сделав и нескольких шагов. Её глаза расширились, словно она не могла поверить своим глазам. Линь Цзыу стоял у парковки перед рестораном, тусклый жёлтый свет уличного фонаря падал на его плечи. Он стоял молча, широкоплечий, с узкой талией и длинными прямыми ногами.

Увидев, что Ло Сяо выходит, он поднял мобильный телефон. В свете поздней осени этот легко одетый мужчина выглядел несколько глупо и жалким. Он потёр нос другой рукой, и кончик его носа, слегка покрасневший от холода, дёрнулся.

Он улыбнулся и сказал ей: — Я звонил тебе, но ты не ответила... Кажется, ты была занята.

— Хм...

— Поздравляю с новой работой. Я заехал забрать тебя с работы. Может, выпьем по стаканчику?

— Э-э, нет, спасибо, — ответила Ло Сяо: — Я весь день была занята и немного устала. Пойду домой к коллегам.

— Тогда где ты живёшь? Я тебя туда отвезу.

— Очень близко. Мы с Анной возвращаемся вместе, не нужно меня провожать.

Ло Сяо замолчала, вероятно, заметив как поникли плечи Линь Цзыу, и почувствовал укол сочувствия, она добавила: — Становится холодно. Тебе тоже стоит вернуться домой пораньше.

— Ладно, — Линь Цзыу снова шмыгнул носом, его нос покраснел. В тусклом свете уличных фонарей едва уловимые выражения его лица было нелегко разглядеть. Он выдавил улыбку: — Тогда... я пойду первым?

— Ага.

Линь Цзыу переступил с ноги на ногу, но не сделал ни шагу. Он постоял немного и вдруг по-детски спросил: —Или ты должна вернуться первой.

— Хм?

Линь Цзыу почти умолял: — Я посмотрю, как ты уходишь.

Услышав эти слова, Ло Сяо невольно ощутила грусть. Она всегда обожала этого младшего и дорожила этим близким другом. В юности она искренне считала его своим младшим братом, а позже дружба переплелась с родством. Хотя они долго не виделись, он оставался для неё самым дорогим человеком. На самом деле он не сделал ничего непростительного. Это был всего лишь поцелуй в лоб. Ло Сяо посмотрела на его высокую и слегка худую фигуру под уличным фонарём, обманывая себя, подумала: может быть, это действительно был просто поцелуй, не имеющий ничего общего с любовью.

— Сяо Ло?

Голос Анны внезапно разбудил её. Она пришла в себя и отступила на шаг, словно опасаясь укуса змеи или осы.

Линь Цзыу наблюдал за её реакцией, чувствуя острую боль в сердце. Он переварил кучу токсичных мотивирующих цитат с онлайн-форумов, прежде чем наконец набрался смелости подойти и попытаться вернуть её расположение. Но вся его храбрость рассыпалась в прах, как только он увидел её. Все советы и психологические приёмы, о которых он вычитал в интернете, казались бесполезными. В конце концов, его разум и сердце были совершенно пусты. По дороге он репетировал бесчисленное количество фраз, но смог выдавить только: —Старшая, — обращаясь к ней так, он поджал губы, улыбнулся, но больше не смотрел Ло Сяо в глаза: — Я просто пошутил. Я ухожу. Будь осторожна по дороге домой. Когда вернёшься домой... напишешь мне?

Он даже не осмеливался бороться за право проводить её взглядом. Ло Сяо была подобна испуганной птице, боящейся, что если он сделает ещё хоть шаг вперёд, она буквально исчезнет без следа, и её больше никогда не найдут.

Анна без умолку болтала, пока Ло Сяо и она шли обратно.

— Сяо Ло, кто это был? Он твой друг?

— Да.

— Он такой красивый!

Ло Сяо почувствовала смесь смеха и слёз. Да, ей повезло, что Анна была иностранкой и не очень хорошо говорила по-китайски, поэтому она понятия не имела, кто такой Линь Цзыу. Однако после выхода фильма «Спрашивая дорогу», в Италии, вероятно, найдётся куча девушек, таких же, как Анна, очарованных Линь Цзыу. Думая об этом, Ло Сяо невольно улыбнулась и покачала головой.

— Что с тобой, Сяо Ло? Почему ты качаешь головой? Разве он тебе не симпатичен?

Ямочки на щеках Ло Сяо стали ещё глубже, и она вздохнула, говоря: — Как такое может быть...

В первый раз, увидев его, она подумала, что он довольно красив. Такой подтянутый чистенький юноша в белой футболке сидел у перил детской площадки, его гладкая кожа сияла, как цветки персика ранней весной на юге. Позже он попал в индустрию развлечений, но не был знаменит. Он постоянно появлялся в каких-то небольших варьете после десяти часов вечера. Она была за границей, держала в руках ноутбук, ела лапшу быстрого приготовления и наблюдала за малышом на экране. В то время она всегда задавалась вопросом: её сверстник, такой красивый и талантливый, как он не может стать знаменитым?

В то же время она задавалась вопросом, помнит ли её Линь Цзыу, что будет с Линь Цзыу через десять или двадцать лет, и если он станет блестящей суперзвездой, будет ли он помнить её?

— Сяо Ло, — Анна с интересом спросила: — Как зовут твоего друга?

— Его зовут Линь Цзыу, — Ло Сяо добавила: — Однако он знаменитость, так что, пожалуйста, не упоминай его при других, особенно при Гарри, хорошо?

Анна кивнула в знак согласия и вздохнула: — Я так и знала! Как у обычных людей может быть такая внешность. Слушай, у него есть девушка?

Ло Сяо чуть не подавилась, услышав её вопрос: — Что, что?

Анна выглядела увлечённой: — Если у него нет девушки, может, нам стоит как-нибудь встретиться? Я очень хочу с ним познакомиться.

Ло Сяо: —...

Видя, как лицо Ло Сяо слегка посинело, Анна широко раскрыла глаза: — Он тебе не... нравится, правда?

— Как это возможно? — Ло Сяо тут же отвергла это, словно условный рефлекс, ответ, выгравированный в её сознании, словно она годами повторяла этот ответ в подсознании снова и снова: — Он мой лучший друг.

— Это хорошо, — Анна пожала плечами: — Он одинокий кобель, а я одинокая сука. Если мы будем вместе, то станем идеальной парой собак.

— ............

Лицо Ло Сяо потемнело. Она повернулась к ней: — От кого ты научилась этим словам?

— От Гарри, — с особым восторгом ответила Анна: — Он называет себя одиноким псом, а людей, которые парами приходят вместе поесть, называет «кобелями и сучками». Я ошибаюсь?

Ло Сяо схватилась за лоб: — Впредь держись подальше от Гарри.

— Почему?

— Не спрашивай почему, — Ло Сяо дернулась: — И никогда не называй их «кобелями и сучками» при гостях.

Она закатила глаза и вышла вперёд, оставив Анну стоять с озадаченно с опущенной головой, в полном недоумении: Почему это?

Среди всех этих игривых шуток и работы жизнь Ло Сяо в Шанхае постепенно вошла в рутину. Линь Цзыу время от времени звонил ей, намекая, что хочет пригласить её на ужин, но Ло Сяо всегда отказывалась. Хотя они много лет были разлучены и наконец воссоединились в одном городе, расстояние между их сердцами никогда не было таким огромным. Месяц спустя срок работы Ло Сяо официанткой закончился, и начиная с сегодняшнего дня ей придется ходить на кухню, чтобы познакомиться с порядком.

Тем временем и на юге наступила зима. Линь Цзыу сидел перед эркером своей комнаты, глядя на ярко освещённую улицу. Будто, ночь рассекли, и вонючая кровь текла по полу. Перед его кроватью стоял чемодан, часть его обычной одежды уже была внутри, а часть все еще была разложена на простынях. В комнате было темно; флуоресцентный электронный календарь отображал дату, его тусклый зеленый свет слабо освещал рукописную записку, прикрепленную под ним: Завтра мы отправляемся в Синин снимать фильм «Облепиха».

Глава 30: Лучший актер — гей

— Войдите.

Глава OF прятался в своей просторной комнате на верхнем этаже, перебирая ноги, когда в дверь кабинета позвонили. Он ворчал, жалуясь на то, как трудно ковырять пальцы ног с его огромным животом, но небрежным жестом пригласил сотрудника войти

Будучи владельцем крупнейшей развлекательной компании материкового Китая, этот мужчина средних лет, похожий на кусок свиной грудинки, мог каждый день знакомиться с самыми известными мужчинами и женщинами на онлайн-форумах Tieba, когда ему заблагорассудится. Из двадцати человек он был уверен, что девятнадцать согласятся  переспать с ним одну ночь, а на следующий день получат ожидаемые выгоды. Его вполне устраивала эта сделка с деньгами, сексом и властью. Он брал их красоту и платил непомерные комиссионные. Как и всё, что имеет цену в мире, это была совершенно обычная купля-продажа. Но среди этих двадцати людей, только один был бесценен.

Этот человек стоял перед его столом, а глава, ковыряющий пальцы ног, держался за свои ступни, от которых сильно пахло рыбным уксусом, и смотрел на него безучастно, с открытым ртом, почти отвисшей челюстью. Потому что этот парень, одетый в белую футболку и джинсы, весь наряд которого обошелся менее чем в двести юаней, прямо сейчас должен был носить сшитый на заказ костюм от Versace, в окружении более дюжины сотрудников, сидя на борту частного самолета, направляющегося в Синин!

— Линь, Линь Цзыу!!!! — глава едва дышал, глаза у него вылезли из орбит, когда он указал на знаменитость, который пять лет подряд был в центре индустрии развлечений, словно увидел привидение: — Ты-ты-ты!

Линь Цзыу с бесстрастным выражением лица протянул ему флакон с таблетками нитроглицерина: — Начальник, меньше занимайтесь «проституцией» и азартными играми, и тогда проживёте дольше.

Начальник не стал возражать, схватил пузырёк с лекарством и проглотил таблетки, лишь спустя долгое время переведя дух. Казалось, душа его вот-вот покинет тело, он обмяк в кресле, сердито глядя на Линь Цзыу: — Почему... ты не сел в самолёт?

Линь Цзыу не ответил.

Начальник, цепляясь за лучик надежды, спросил: — Смог... он задерживается?

Линь Цзыу: —...

Начальник: — Самолёт... устранение неполадок?

Линь Цзыу: — ...

Начальник чуть не расплакался: — Неужели в аэропорту Хунцяо появились террористы?

Но в тот момент на его лице читалась твёрдая надежда, что виноваты действительно террористы. Очевидно, в его глазах этот мужчина-знаменитость, единственный в компании, кто не мог с ним переспать, был настоящим кошмаром. У Линь Цзыу было лицо Девы, страдающей обсессивно-компульсивным расстройством, его решительный и пронзительный взгляд напоминал выражение лица подпольщика-коммуниста, которого он сыграл в революционном фильме «Искра», когда тот мужественно встретил казнь.

Коммунистическая партия – ой, я имею в виду кинозвезду Линь Цзыу – стоял перед главой OF Entertainment и спокойно, но решительно читал своё длинное, лирическое современное стихотворение «Не хочу»:

— Начальник. Я не хочу ехать в Синин. Моё сердце в Шанхае. Надеюсь, вы поймёте мои радости и печали обычного человека. Без внутреннего покоя я не смогу достойно сыграть своего персонажа. Дайте мне ещё месяц. Я буду вечно благодарен, слёзы текут по моему лицу, я склоню голову в почтении, отплачивая вам жизнью. Спасибо, я люблю вас.

Застигнутый врасплох признанием Линь Цзыу в любви, начальник сгорбился на стуле. Никогда ещё он не выглядел таким мрачным и удручённым. С печальным выражением лица он выслушал официальное заявление Линь Цзыу, долго молчал, а затем сказал: — Линь Цзыу, не мог бы ты вкратце изложить суть твоего шедевра? Чтобы избежать ненужных недоразумений?

— Хорошо, — Линь Цзыу ответил: — Хозяин, я хотел бы поехать в Синин в следующем месяце.

Начальник глубоко вздохнул, схватил таблетки нитроглицерина и побледнел: — Зачем?

Линь Цзыу был особенно откровенен: — Мое сердце разбито.

Глава не выдержал, ударив кулаком по столу, закричал: — Когда, чёрт возьми, ты успел начать встречаться??!!! Как я мог не знать???!!!!!!

— Начальник, не горячитесь. Ваш стол сделан из хайнаньского палисандра. Мне будет жаль компанию, если вы его сломаете. Я ещё не договорил. Я упустил возможность начать встречаться. Короче говоря, я убит горем.

Начальник был готов вознестись к небесам: — Не мог бы ты пожалуйста не использовать сокращения без разбора!!!!

— Хорошо, — Линь Цзыу опустил голову, выглядя очень послушным: — Хозяин, я больше не скажу ничего лишнего. Пожалуйста, успокойтесь.

Начальник стиснул зубы, указал на свой лоб и выругался: — Что за чёрт! Ты просто пытаешься свести меня с ума!

— Нет, — искренне ответил Линь Цзыу: — Если я вас разозлю до смерти, кто будет платить мне зарплату?

— ... — глава закатил глаза раз десять: — Ты молодец, молодец, Линь Цзыу. Позволь спросить, в кого ты влюблен?

Линь Цзыу открыл рот, чтобы заговорить, но вдруг начальник махнул рукой, останавливая его: — Не говори! Дай мне подумать! — он встал, дважды обошел кабинет, затем остановился, его нос слегка дернулся с проблеском надежды, и он спросил: — Может быть, это... Шу Юнь?

По взгляду начальника Линь Цзыу ясно понял одно: если он сейчас кивнет в знак согласия, то не только получит от него прощение, но, возможно, даже одолжение. Какая жалость. Фантазируя о том, какую виллу подарит ему начальник и какую марку спортивного автомобиля он купит, если он просто кивнул. Он спокойно ответил: — Начальник, Шу Юнь очень красивая. Я её недостоин.

Щёлк! Лицо начальника исказилось, словно Линь Цзыу влепил ему сильную пощёчину, синяки сменились покраснением. Он долго и пристально смотрел на красивого, отчуждённого мужчину, сидевшего напротив него, и пробормотал: — Кто это? Чэнь Чжаньянь? Гу Фэй? Лю Цинъэр? Чёрт, неужели это Бай Сяо Чуй?!!!

Услышав это, Линь Цзы опустил густые ресницы, подошёл к столу начальника и своей изящной, красивой правой рукой вытащил книгу из-под стопки папок. Затем он повернулся и бросил её в мусорную корзину прямо перед начальником:

— Начальник, вам лучше не читать истории вроде «Влюбилась в моего нью-йоркского генерального директора», о генеральном директоре и девушке, разносящей чай. Это действительно вредно для мозга.

— Линь Цзыу!!!! — ноздри начальника запылали огнём: — Как ты посмел выбросить мою книгу!!!

— Я открыто критикую Его Величество, как и действия добродетельных министров, таких как Вэй Чжэн.

— К чёрту! Вон отсюда! Собирай вещи! Немедленно! Вон отсюда в Синин!! На съёмки!!!!!!

— Я не уйду, — Линь Цзыу был упрям, словно дерево, вросшее в землю: — Пожалуйста, дайте мне разрешение начальник.

— Это переворот! — разъярился начальник: — Линь Цзыу, кто она? Какой злой дух тебя так отвлек? Скажи, и я обещаю, что не уволю её!

Линь Цзыу открыл рот, но прежде чем он успел сказать «Ло», дверь с грохотом распахнулась. Начальник и Линь Цзыу обернулись и увидели Лу Чжэ, стоящего у двери, тяжело дыша. Серая шёлковая рубашка промокла от пота и облепила его тело, обнажая рельефный пресс под шелком. В OF обычно многолюдно, а лифт медленный, как в больнице. Он явно спешил наверх. Начальник наблюдал, как очередной сотрудник, который должен был лететь в самолёте вместе с Линь Цзыу, ввалился в его кабинет, даже не поздоровавшись. Он чувствовал, как его кровь закипает, и чуть не харкал кровью.

— Лу Чжэ! Почему ты тоже не уехал?!

Лу Чжэ бросил на Линь Цзыу предостерегающий и укоризненный взгляд, но тут же перевёл его на начальника. Затем Лу Чжэ сказал то, чего не вынесли ни начальник, ни Линь Цзыу. Раздался кровавый, бурный звук, и небеса с землей разразились слезами: — Начальник, тот, кто ему нравится, это я.

Линь Цзыу: — ......

Начальник: — .......

Линь Цзыу: — ......???

Начальник: — ......!!!!

Эта фраза была настолько ужасающей, что, если бы она вылетела наружу, она бы точно выиграла премию «Лучший фильм ужасов» в индустрии развлечений в этом году. После долгой, гробовой тишины, изолированный офис высшего руководства взорвался одновременно ревом Линь Цзыу и начальника, сценой оглушительной ярости. Словно с неба сыпалось просо, а в ночи плакали призраки.

Линь Цзыу: — Лу Чжэ, ты, блядь, заболел! Прими лекарство!!!!

Начальник: — Это бунт! Это бунт! Убирайтесь отсюда оба!!! Нет!! Вернитесь!!! Объясните мне всё!!! Закройте дверь!!! Что, чёрт возьми, происходит???!!!

Затем Линь Цзыу встал у стола начальника из хайнаньского розового дерева и слушал, как Лу Чжэ заканчивает рассказывать историю о даньмэе. Содержание было настолько искренним и трогательным, что, когда Лу Чжэ закончил рассказ, если бы не тот факт, что главными героями были он и Лу Чжэ, Линь Цзыу бы зааплодировал.

Лицо начальника стало совершенно непроницаемым. Спустя долгое время он поднял руку. Линь Цзыу подумал, что тот снова ударит по столу, но у начальника явно не хватило сил даже на это. Он слабо махнул рукой, глядя в потолок, и равнодушно сказал: — Все можете идти.

Лу Чжэ с беспокойством посмотрел на него: — Глава, вы в порядке?

Начальник даже не захотел больше разговаривать, и вздохнул: — Хочу побыть один...

Виновный Лу Чжэ потянул Линь Цзыу за край одежды и многозначительно посмотрел на него. Хотя Линь Цзыу и хотел смыть с себя клеймо любовника Лу Чжэ, не зная, что задумал этот хитрый Лу Чжэ, Линь Цзыу сдержался и последовал за ним, попутно закрыв за собой дверь перед своим совершенно подавленным начальником.

Они спустились вниз, выйдя из лифта, направились в свою студию. Линь Цзыу начала кричать почти сразу же, как только они вошли в комнату: — Лу Чжэ, что ты задумал?

Лу Чжэ не обратил на него внимания. Он был примерно одного роста с Линь Цзыу и в этот момент выпрямился. Хотя он не был властным, его тоже нельзя было назвать запуганным. Лу Чжэ нахмурился и тихо сказал: — Линь Цзыу, ты что, дурак? Если бы я сейчас не прибежал, ты бы рассказал начальнику, что влюблён в Ло Сяо?

Глава 31: Поскольку кинозвезда — гей, то

Лу Чжэ нахмурился и понизил голос: — Линь Цзыу, ты что, дурак? Если бы я не прибежал, ты бы рассказал начальнику, что влюбился в Ло Сяо?

— Есть ли что-то, чего я не могу сказать?

— К чёрту твою наивность. Пожалуйста, включи мозги и подумай. Если бы ты рассказал, что тебе нравится обычная девушка, не из индустрии развлечений, он бы обрадовался и поддержал тебя? Согласился бы он позволить тебе остаться с ней в Шанхае? — Лу Чжэ помолчал и сердито продолжил: — Думая, что у тебя засорились мозги, немедленно отправил бы тебя в Синин на съёмки. Что касается Ло Сяо, он постарался бы избавиться от неё, как можно подальше от тебя. Мой дорогой господин Линь, ты знаешь, что сейчас ты дойная корова начальника? Думаешь, есть что-то, чего он не сможет сделать, чтобы удержать тебя?

Линь Цзыу был одновременно удивлен и раздражен: — Тебе ведь не обязательно было заходить так далеко и говорить, что у нас с тобой роман, не так ли?

Лу Чжэ закатил глаза: — Ты единственный во всей компании, кто не понимает, что глава считает тебя главным кандидатом на роль мужа для своей племянницы. Какую бы знаменитость ты ни назвал, он тебя не отпустит.

Линь Цзыу: —...

Лу Чжэ уверенно сказал: — Ты должен мне доверять, поверь мне, роман со мной лучший выбор. Ладно. Во-первых, он настолько травмирован, что его мозг не может сразу осознать изъяны в моей истории. Во-вторых, он ни за что не станет распространять эту новость и ничего мне не сделает, если только не сойдёт с ума. В-третьих, поверь мне, поскольку я твоя тайная любовь, если я завтра поеду в Синин готовиться к съёмкам, шансы, что он согласится оставить тебя в Шанхае, значительно возрастут. Пока он верит, что у нас роман, у него нет причин желать, чтобы мы были вместе в Синине.

Выслушав его, Линь Цзыу застыл в оцепенении, а затем вдруг просиял от радости и крепко обнял Лу Чжэ. Несмотря на отчаянные попытки увернуться, Лу Чжэ в конце концов сдался, с отвращением взглянув на него.

Линь Цзыу бодро сказал: — Хорошо! Тогда решено! Я люблю тебя, Бэмби.

На следующий день Лу Чжэ вылетел в Синин на съёмки фильма «Облепиха». Как и ожидалось, услышав новость, начальник не стал заставлять Линь Цзыу немедленно лететь. Теперь, даже увидев Линь Цзыу в лифте, он смотрел на потолок, притворяясь, что не замечает его. Начальник глубоко сожалел о своём глупом решении выдать племянницу замуж за гея.

***

Бай Сяо Чуй обеспокоено спросила Линь Цзыу: — Господин Линь, почему мне кажется, что начальник сегодня относится к вам странно?

Линь Цзыу, в приподнятом настроении, ответил, поедая картофельные чипсы: — Не волнуйся, скоро всё наладится. Вот, возьми Lays со вкусом огурца и лимона.

Бай Сяо Чуй всё беспокоилась из-за едва заметной перемени в поведении начальника. Недолго думая, она протянула руку и схватила несколько чипсов из пакета, который ей передал Линь Цзыу, сунула их в рот и шумно прожевала..

Они смотрели, как их глава уходит, через стеклянное окно студии. Линь Цзыу, изображая безразличие, спросил: — Маленький Молоток, у тебя есть парень?

Бай Сяо Чуй так испугалась, услышав его вопрос, что чуть не подавилась чипсами: — Господин Линь! Клянусь, я абсолютно предана своей работе! Я не буду встречаться ни с кем в течение пяти лет, не выйду замуж в течение десяти лет! У меня не будет детей в течение пятнадцати лет и в течение двадцати пяти лет...

— Ты станешь бессмертной, — Линь Цзыу закатил глаза: — Я просто болтаю с тобой о повседневных делах, зачем ты так волнуешься? Мы же как семья.

Бай Сяо Чуй запаниковала ещё сильнее, скрестив руки на груди и прикрывая пакетом чипсов свою плоскую грудь, что, очевидно, было совершенно лишним: — Господин Линь! Вы же не пытаетесь меня соблазнить, правда?

Лицо Линь Цзыу потемнело: — О чём ты думаешь? Я просто хотел спросить... эх, о чём вы, девушки, думаете? Если я хочу ухаживать за девушкой, как мне это сделать?

Трудно поверить, что Линь Цзыу задал такой вопрос. Он прожил больше двадцати лет, и даже преследуя мечту стать актёром, он ни разу не понизил свою гордость. Требовать от него приложить все усилия, чтобы ухаживать за девушкой сложнее, чем просить его сняться в постельной сцене с Шу Юнь в категории R.

Бай Сяо Чуй тупо смотрела на Линь Цзыу, широко раскрыв рот. Боясь, что она неправильно поймёт, Линь Цзыу слегка кашлянул и быстро добавил: — Я... я снимаюсь в фильме "Облепиха" и не совсем уверен, как передать образ мышления главного героя, поэтому ищу вдохновения.

— О, — преданность Линь Тяньвана съёмкам хорошо известна в индустрии, естественно, у Бай Сяо Чуй больше не осталось сомнений. Подумав хорошенько, она сказала: — Умение завоевывать девушек - это целое искусство. Для таких гетеросексуальных мужчин, как вы, если только вы не родились с исключительным талантом, это, по сути, пожизненный курс обучения.

Линь Цзыу согласился и кивнул.

Бай Сяо Чуй: — Главная ошибка, которую совершают все гетеросексуалы, — это думать, что можно завоевать девушку, просто покупая ей вещи и говоря пару ласковых слов. Так это не работает. Самое главное в ухаживаниях за девушкой — сначала понять, какой мужчина ей нравится, а затем попытаться двигаться в этом направлении. Только так можно получить шанс. В противном случае, если ей явно нравится нежный и меланхоличный учёный, а вы постоянно демонстрируете перед ней свою мускулистую и энергичную сторону, сколько бы вещей вы ей ни купили, всё, что вы получите в ответ, лишь «спасибо за участие».

Линь Цзыу внимательно выслушал, а затем лаконично похвалил её, в своей обычной манере генерального директора, указывая на неё пальцем: — Ты права, в этом месяце я повышу тебе зарплату.

Бай Сяо Чуй помедлила, затем решила пренебречь гордостью своего кумира в вопросе денег: — Господин Линь, у вас нет таких полномочий, они есть только у начальника.

Линь Цзыу холодно и решительно ответил: — Запишу это на мой счёт. Неважно, что я сказал раньше, пусть начальник катится к чёрту.

Как говорят, «на человека влияет общество», и Бай Сяо Чуй, проведя столько времени с Линь Цзыу, тоже усвоила жизненный принцип «кто меня кормит, тот мне и мать», поэтому тут же кивнула и поклонилась Линь Цзыу.

— Я вернусь к тебе позже, если у меня будут вопросы, — усвоив урок, Линь Цзыу взял ещё один чипс, отправил его в рот и вытер руки: — Ты получишь свою справедливую долю вознаграждения.

— Спасибо, господин Линь!

Бай Сяо Чуй с огромным волнением смотрела, как Линь Цзыу выходит из офиса. Перед уходом этот дьявольский человек слегка улыбнулся стажёру, которая недавно вошла в компанию и сидела у двери. Девушка тихонько рылась в ящиках, пытаясь что-то найти, но улыбка Линь Цзыу была настолько пленительной, что она застыла, уставившись на него с открытым ртом.

Линь Цзыу наклонился и тихо спросил: — Вы ищете чипсы, которые оставили на столе в полдень?

Молодая женщина покраснела и пробормотала: — Ах, ах, да, да! Откуда господин Линь узнал?

У Линь Цзыу чуть не вырос пушистый лисьи хвост, он лукаво покачивался, и загадочно сказал ей: — Открою тебе секрет, Маленький Молоток забрала их. Если ты сейчас же найдёшь Сяо Чуй, пакет чипсов будет у неё.

От близости Линь Цзыу молодая женщина даже задыхалась, запинаясь: — Тогда отставлю их сестре Чуй. В конце концов, это не так уж дорого.

Линь Цзыу просто надеялся на хаос: — Я всегда считал, что бережливые девушки самые красивые.

Стажёр несколько секунд молчала, её уши горели от гнева. Они с Линь Цзыу переглянулись, и вдруг она встала и очень уверенно сказала Линь Цзыу: — Хорошо, господин Линь, я пойду попрошу сестру Чуй вернуть восемь юаней и шестьдесят копеек за чипсы.

— Ну, молодец, — Линь Цзыу улыбнулся, словно лис, обретший бессмертие, его персиковые глаза прищурились: — Давай, удачи! — сказав это, старый лис, любивший доставлять неприятности без причин, в мгновение ока исчез.

Линь Цзыу поехал обратно в свою виллу в районе Сюйхуэй, слушая музыку и чувствуя себя бодрым. Когда он приближался к дому, его внезапно осенило. Он несколько секунд смотрел пустым взглядом, его глаза слегка расширились, прежде чем радостное волнение в груди медленно утихло, а затем быстро иссякло. Линь Цзыу внезапно понял, что, несмотря на то, что он знал Ло Сяо так много лет, он, похоже, так и не понял, какие мужчины на самом деле нравятся Ло Сяо. Машина въехала на парковку виллы, но он остался внутри, не выходя. Из стереосистемы тихо играли французские песни. Он сжимал руль обеими руками, подбородок опирался на локти, глаза его были широко раскрыты в тусклом свете. Ло Сяо какой тип мужчин тебе нравится?

Черт возьми, какие мужчины нравятся Ло Сяо? Холодок пробежал по его спине, когда он пытался вспомнить Ло Сяо из средней школы, Ло Сяо, которую он встретил снова много лет спустя. Порывшись в памяти, он не нашёл ничего, что было бы связано с романтическими отношениями Ло Сяо. Он был совершенно ошеломлён. Он вспомнил, что Ло Сяо в этом году исполнилось двадцать семь, и за все годы, что он её знал, она всегда была одиночкой, никогда не общалась с мужчинами и даже не проявляла к ним особого интереса. Её равнодушие к мужчинам, возможно, было причиной того, что Линь Цзыу всегда считал себя особенным. Когда-то он думал, что Ло Сяо испытывает к нему какие-то чувства. Если ей кто-то и нравился, то это должен был быть он, тот, кто всегда был  рядом и ближе всех к ней. Но только сейчас, после разговора с Бай СяоЧуй, этот бедный, ничего не смыслящий гетеросексуал осознал: Ло Сяо не только не любит его, он даже не имел ни малейшего представления, какие мужчины нравятся Ло Сяо!

Неужели Ло Сяо лесбиянка? От этой мысли Линь Цзыу закричал, схватившись за голову и ударившись ею о руль. Нет, нет, она определённо не лесбиянка. Тогда кто же ей нравился? Скромный учёный или жизнерадостный юноша? Начитанный ум или подтянутый пресс?

Он самая яркая звезда современной индустрии развлечений; если ему дать сценарий, он сможет сыграл любую роль, но Ло Сяо вручила ему лишь тонкий листок бумаги с двумя словами: Младший брат.

Десять лет он играл эту роль, и теперь он больше не мог и не хотел продолжать играть её. Он хотел попросить о новой роли, но она ничего ему не дала. Внезапно он оказался за кулисами. Реквизит и декорации были установлены, зрители уже суетились, свет горел. Он был полон решимости выйти из-за кулис на передний план, приложить все усилия и труд, использовать свой многолетний актёрский талант, чтобы сыграть понравившегося ей персонажа. Его состояние уже превышало 100 миллионов юаней, но он всегда был равнодушен и сдержан.

Он репетировал за кулисами бесчисленное количество раз, внезапно превратившись в статиста, одновременно боящегося и жаждущего быть в центре внимания. Его ладони вспотели, сердце колотилось, грудь грохотала, как боевой барабан, его кадык съехал, и он желал бы разрезать себе грудь, чтобы она увидела, что каждая капля крови внутри была любовью, любовью, которая замерзнет лишь покровом смерти.

В тот момент, когда он вышел на сцену, занавес раздвинулась, и он заставил себя открыть глаза под ослепительным белым светом, жгучими слезами. В непреодолимом, нахлынувшем потоке тоски он снова и снова всматривался в кричащую и ликующую толпу. Сколько бы раз он ни проверял, сколько бы раз ни искал, он не мог увидеть это нежное, героическое лицо с глубокими ямочками и едва заметными шрамами, смотревшее на него с той же нежностью, что и в юности. Снова и снова.

Сам того не желая, он наконец признал, что это место в зале было забронировано специально для неё – но её там никогда не было.

Глава 32: Отправка подарков

Зимние дожди на юге всегда пробирают до костей. Ло Сяо стояла на кухне итальянского ресторана Anello, наблюдая, как в духовке запекается пицца с моцареллой. За окном барабанил холодный дождь, ударяясь о прозрачное стекло и медленно стекая вниз, словно струи ледяной речной воды. На кухне было тепло. В большом чугунном котле кипел ярко-красный, блестящий мясной соус, который варился на медленном огне уже четыре часа. Даже с закрытой крышкой его насыщенный, мягкий аромат наполнял воздух. В такие дождливые дни в ресторане посетителей мало, и обычно довольно тихо. Анна тихо напевала себе под нос, записывая на доске блюда дня. Залитый тёплым жёлтым светом, небольшой ресторанчик в западном стиле казался уютным, как семейный отель.

Внезапно дверь распахнулась. Анна обернулась и увидела курьера в ярко-жёлтом плаще с большой коробкой в руках. Она пожала плечами и крикнула на кухню по-итальянски: — Сяо Ло, ваши цветы, шестой букет на этой неделе!

Ло Сяо, резала багет перед ужином, и чуть не порезала себе палец от неожиданности. Она отложила хлебный нож, поспешно подбежала, подписала квитанции курьера, затем под любопытным и завистливым взглядом Анны, приняла тяжёлую цветочную коробку.

— Что на этот раз?

Анна подтолкнула Ло Сяо открыть коробку. Девушки развернули её и увидели большой букет тёмно-красных роз с золотой окантовкой вокруг лепестков. Анна быстро пересчитала их: всего их было шестьдесят.

— Ах, — Анна цокнула языком: — Сначала было десять жёлтых роз, потом двадцать розовых лилий, потом тридцать райских птиц, потом сорок незабудок, а вчера ещё пятьдесят перистых тюльпанов. Сяо Ло, если этот таинственный человек продолжит присылать тебе такие цветы, мы сможем открыть цветочный магазин.

В её словах действительно был смысл. Цветы, присланные несколько дней назад, уже украсили ресторан буйством красок и ароматов. Даже посетители ресторана округляли глаза от удивления и восклицали: — Этот ресторан действительно не жалеет денег на украшение витрины.

Анна наблюдала, как Ло Сяо неловко и смущённо распаковывает красные розы и одну за другой вставляет их в белую фарфоровую вазу на обеденном столе. Она невольно спросила: — Сяо Ло, ты правда не знаешь, кто прислал тебе цветы?

— Ну, конечно, не знаю...

Это была ложь. Хотя отправитель не оставил ни имени, ни номера телефона, а курьер сохранил конфиденциальность личности своего клиента, Ло Сяо легко догадалась, так как что в Шанхае, в городе, где она никого не знала, единственным человеком, который мог прислать ей цветы, словно какой-нибудь деревенщина-нувориш, был Линь Цзыу.

— Может быть, тот Линь, который ждал тебя у ресторана в прошлый раз...

— Кхм! — Ло Сяо заметила, что Гарри с большим интересом слушает их разговор, и прочистила горло в знак предупреждения.

Анна быстро поправила: — Это тот молодой человек прислал?

— Нет... Я ему уже звонила.

Это было правдой, но Линь Цзыу упрямо отказывался признавать, настаивая, на своей непричастности.

Ло Сяо тогда разозлилась на него: — Хорошо! Раз ты их не прислал, я выброшу их всех в унитаз!

На другом конце Линь Цзыу  фыркнул и усмехнулся: — Ну, а если бы я их прислал, ты бы их не выбросила?

Его слова были полны неприкрытой, обжигающей нежности.

Лицо Ло Сяо залилось краской, язык сжался, а тон стал твёрдым, как у краба: — Даже если бы они были от тебя, я бы все равно их выбросила.

— Зачем?

— Как я могу принять твои цветы просто так?

Линь Цзыу глубоко вздохнул, применив свой актёрский талант, прошипел сквозь стиснутые зубы: — Ты можешь. Потому что ты моя старшая.

Ты мой начальник, даже если ты готова дать мне сценарий только с ролью младшего, и выгонишь, если я не справлюсь. Я не хочу уходить, буду страдать и чувствовать обиду, играя эту роль. Я выдержу. Я не скажу тебе, что люблю тебя, не признаюсь тебе, даже если буду дарить тебе цветы и делать для тебя всё, что ты захочешь, я послушно сотру своё имя. Старшая. Нет, Ло Сяо. Готова ли ты остаться рядом со мной после всего этого?

— Ах, тебе так повезло, — Анна, не находя ответа, подперла подбородок рукой, тупо глядя на яркие бордовые розы: — Я бы тоже хотела, чтобы меня содержал богатый, красивый мужчина. К сожалению, те, кто влюбляются в меня, либо бедны, либо некрасивы, либо и то, и другое.

Ло Сяо пробормотала: — Кого содержит богатый, красивый мужчина? Я сама зарабатываю и сама трачу деньги. Я приняла лишь несколько букетов цветов. Разве цветы могут меня прокормить?

Анна проигнорировала её и вздохнула, глядя в потолок. Заявление Ло Сяо о том, что «я приняла всего несколько букетов», было быстро опровергнуто.

Линь Цзыу, чей эмоциональный интеллект, возможно, был по-настоящему низким, по-видимому, решил, что неспособность Ло Сяо вернуть цветы означала, что она приняла их, несмотря на свои протесты. С этим заблуждением он всё глубже погружался в мир анонимных подарков. Возможно, потому что обычно получал от поклонников слишком много странных подарков, Линь Цзыу начал им подражать, и его дары стали одновременно высокомерными и развязными.

Помимо ежедневного букета цветов (которые в итоге стали украшением ресторана, были переданы соседним магазинам или вручены посетителям ресторана), Ло Сяо в течение следующей недели получала чудесные подарки: Билеты премиум-класса на концерт Бельгийского национального оркестра , коллектив которого она обожала и изначально планировала купить себе билет, как только получит зарплату. Осеннее пальто Ferre цвета шампанского, с подходящим шарфом. Совершенно новая сумка Prada Gyoza. Тридцать разных оттенков помады Givenchy. Пакет согревающего чая, снимающего менструальные боли, и корейские травяные гигиенические прокладки (Ло Сяо: ...). Целая коробка последних бестселлеров. Робот-пылесос. И подарочный пакет с закусками – или, может быть, подарочная банка с закусками – которую пришлось нести двум курьерам.

Так прошла неделя, и Анна, Шулеба, Гарри, остальные сотрудники ресторана и даже владелец наконец не выдержали: — Сяо Ло

Когда в воскресенье Ло Сяо получила комплект шёлкового постельного белья из пяти предметов, её лицо побагровело, начальник итальянец наконец не смог сдержаться и спросил её с беспокойством: — Ты что, обидела какого-то начальника Ямагути-гуми? Никогда не видел, чтобы кто-то в здравом уме так ухаживал за девушкой.

Ло Сяо чуть не стиснула зубы: — Вы правы, начальник, но я не думаю, что лидер Ямагути-гуми был бы настолько женоподобным, чтобы присылать гигиенические прокладки.

[Ямагути-гуми (Yamaguchi-gumi) является наиболее известной организацией якудза в Японии. Штаб-квартира: Находится в городе Кобе с 1915 года. Преступный синдикат, мафиозная структура (якудза). Несмотря на ужесточение законов против организованной преступности в Японии, она остается доминирующей силой в мире якудза. В августе 2015 года произошел крупнейший раскол в истории организации, когда около 3000 членов и 13 высокопоставленных лидеров отделились, чтобы создать свою собственную структуру. // Источник: Gemini 2025 год.]

Линь Цзыу, ростом почти 190 см, с рельефным прессом, с шестью кубиками на животе и широкими плечами, молча чихнул дома. То, что Ло Сяо, жесткая женщина с северо-запада, считала «женоподобным», Линь Цзыу, уроженец города на воде Цзяннань, считал «очень домашним, внимательным» и «чрезвычайно заботливым». Не в силах больше терпеть, Ло Сяо наконец спряталась на кухне и снова позвонила Линь Цзыу.

Как только соединение установилось, прежде чем собеседник успел что-либо сказать, Ло Сяо зарычала, словно разъярённый леопард: — Линь Цзыу! Какого чёрта тебе надо?!

Но собеседник молчал.

Ло Сяо звала его несколько раз, но из трубки доносился лишь неясный гул. После шума раздался голос Линь Цзыу, его голос был слегка невнятным от опьянения. Он вздохнул, и почти шёпотом произнёс: — Ло Сяо...

Толстокожая Ло Сяо не уловила странности в его голосе, но всё же выпрямила шею и крикнула: — Что? Это я! Я тебя кое о чём спрашиваю! Линь Цзыу, чего именно ты хочешь?

На другом конце провода снова воцарилась тишина, прерываемая отдаленными звуками шумного смеха.

Голос Линь Цзыу был почти сдавленным: — Ло Сяо, я истощён, я не хочу больше притворяться... я больше не хочу быть твоим младшим братом, понимаешь?

Глаза Ло Сяо внезапно расширились. Хотя она уже отчасти понимала чувства Линь Цзыу, эти слова всё равно повергли её в панику и шок. Она открыла рот, но горло пересохло, и она не могла говорить. Она стояла, остолбенев, с телефоном в руке, пока не услышала громкий смех из трубки, сопровождаемый шумными перепалками между мужчинами и женщинами.

Только тогда Ло Сяо очнулась от оцепенения и поспешно спросила: — Линь Цзыу, где ты?

Линь Цзыу не ответил. Вместо этого он неопределённо пробормотал, словно доверившись кому-то или, возможно, самому себе: — Я сдаюсь, я больше не играю... Я так больше не могу. Мне это не нравится... Мне это не нравится...

Ло Сяо наконец поняла, что Линь Цзыу пьян. Она не могла не волноваться. Её забота о нём стала укоренившейся привычкой, как старшая сестра, которая услышав, что младший брат поздно вернулся домой, выпалила: — Ты что, пил? С кем ты? Где ты?

Три вопроса подряд, не задумываясь. Даже задав их, она не поняла, что они совершенно не связаны. Пил ли он, с кем пил и где пил – это было не её дело.

Линь Цзыу тихо рассмеялся на другом конце провода, а затем спросил её, несколько озадаченно и грустно: — Если бы ты знала, где я, ты бы приехала за мной?

— Я... — Ло Сяо была поставлена в тупик его вопросом. В любой другой момент она бы сказала: Ну и что? Просто подожди там, я приеду и буду твоим водителем.

Но нынешний Линь Цзыу уже не тот юноша, который ходил за ней по пятам и был даже ниже её роста.

Он – король кассовых сборов, приковывающий к себе всеобщее внимание, и национальный бог-мужчина, бесспорно находящийся в центре внимания киноиндустрии. Куда бы он ни пошел, если не будет осторожен, его сфотографируют папарацци. Женщины, связанные с ним, даже такая красавица, как актриса Шу Юнь, не смогла избежать насмешек фанатов, не говоря уже о ней. Тот длинный пост на Weibo, якобы от знакомой, был кровавым уроком, не так ли?

— Ло Сяо, — Голос Линь Цзыу был таким тихим и слабым, что она даже не поняла, плачет ли он. Шум на другом конце линии был настолько громким, что из-за шороха его бормотание звучало так, будто доносилось из-за океана: — Ло Сяо... ты приедешь за мной?

Даже будучи пьяным, он спрашивал так осторожно и печально, как будто одновременно жаждал ответа и боялся отказа. Его голос становился всё тише и тише, как мерцающий огонёк надежды, который он так старался защитить, но который всё тускнел и тускнел, словно вот-вот погаснет: — Ты...

Ло Сяо почувствовала, будто в её сердце ударил тяжёлый камень в тот самый миг, когда он едва задал этот вопрос, и она не могла говорить. Она прикрыла рот рукой, глаза наполнились слезами. Она знала его столько лет, начиная со средней школы и до его восхождения к славе, и никогда не слышала, от него такой смиренной мольбы. Нет, это даже нельзя было назвать мольбой, учитывая, насколько высокомерным и властным он был. Этот высокомерный мужчина лишь осмелился спросить: — Ты приедешь за мной?

В тот момент её больше не волновала её любовь к нему, была ли она связана с любовью между мужчиной и женщиной или нет, она выплеснула всё наружу, и тогда глубокая дружба прорвалась сквозь оковы. Ей было плевать на все эти сплетни и на неожиданный поцелуй Линь Цзыу на аниме-фестивале. Она знала лишь, что больше не хочет, чтобы Линь Цзыу говорил с ней таким умоляющим тоном.

Она так сильно его любила, и он был для неё тем безразличным нарциссом на детской площадке в средней школе и той звездой, что спокойно сияла на экране телевизора. Он всегда был гордым, и если бы он упал в грязь лицом, это было бы тяжким преступлением.

— Я буду.

Я тебя подниму.

Вторая половина фразы не была произнесена. Как только Ло Сяо сказала два слова «Я буду», Линь Цзыу, похоже, окончательно исчерпал всю свою смелость и надежду, наконец повесив трубку.

Глава 33: Опьянение

Ло Сяо стояла у ворот виллы Линь Цзыу. Дождь лил как из ведра. Листья платанов вдоль улицы, едва цеплявшиеся за жизнь, теперь полностью исчезли, утонув в проливном дожде. В такую ужасную погоду даже самые дотошные папарацци вряд ли стали бы задерживаться у двери обычно сдержанного актера Линя, ожидая сенсационных новостей. Ранний зимний ночной ветер уже был довольно холодным. Ло Сяо крепко сжимала ручку зонтика одной рукой, а другой еще плотнее куталась в пальто. Она стояла там уже три часа, бесчисленное количество раз звоня Линь Цзыу. Сначала никто не ответил, а потом телефон сообщил, что набранный номер отключен. У нее не было контактов других друзей Линь Цзыу, поэтому она не могла узнать, где он. Ей оставалось только ждать, дрожа под холодным дождем. Она беспокоилась о нём.

Около трёх часов ночи знакомый «Бентли» наконец появился среди бескрайнего ночного дождя, его фары прорезали проливной дождь, освещая Ло Сяо, сжавшуюся у ворот виллы. Ло Сяо прищурила глаза и выдохнула с облегчением, как будто с нее сняли тяжелый груз. Она плотнее закуталась в пальто и пошла к медленно останавливающемуся Бентли. Тогда только она увидела, кто сидел за рулем. В машине сидела Шу Юнь, управляя рулём. Сквозь сильный дождь и окно машины она слегка расширила глаза и с некоторым удивлением посмотрела на взъерошенную Ло Сяо. После паузы она помахала ей и что-то сказала. Но дождь был слишком сильным, и Ло Сяо уже долго стояла на ногах. Её туфли промокли, а тело уже онемело от холода. Это оцепенение даже притупило её слух, который обычно был острым как у студентки, изучающей иностранные языки. Она тупо покачала головой, глядя на Шу Юнь. Шу Юнь цокнула языком, опустила стекло и слегка высунулась, боясь, что дождь намочит её макияж.

Она крикнула Ло Сяо: — Садись в машину. Давай сначала вернёмся в гараж!

Возможно, от холода Ло Сяо, слегка поёжившись, забралась на заднее сиденье. В машине было тепло, а поскольку её владелец был Девой, она была безупречно чистой. Она протиснулась внутрь, вся мокрая, сжимая в руках зонтик который мог выжать полтазика воды, быстро испачкав белый кашемировый ковёр.

Шу Юнь равнодушно взглянула на неё в зеркало заднего вида, а затем спокойно сказала: — Там сзади есть полиэтиленовый пакет. Накрой им зонтик. Иначе старший Линь будет в ярости, когда проснётся и увидит грязную машину.

Ло Сяо смогла лишь пробормотать: — А, ладно...

Её красные, замёрзшие пальцы неуклюже шарили в маленьком ящике для запасных принадлежностей в багажнике.

Шу Юнь открыла сенсорные ворота виллы и медленно, плавно завела машину. Она не оборачиваясь, сказала: — Он в самом низу коробки, с правой стороны.

Ло Сяо последовала указаниям Шу Юнь, нашла пластиковый пакет и аккуратно убрала зонтик. Она знала, что Линь Цзыу по темпераменту подобен кошке, он любил чистоту, и не хотела его расстраивать. Линь Цзыву спал на переднем пассажирском сиденье, слегка наклонив голову. Ло Сяо видела лишь небольшую часть его головы, прислонённой к оконному стеклу. От его тела, всегда источавшего лёгкий аромат стирального порошка, теперь разило алкоголем.

Ло Сяо невольно спросила: — Шу Юнь, где он был?

Шу Юнь спокойно ответила: — На вечеринке у друзей. Мы с ним были там.

— О... – честно произнесла Ло Сяо, немного подумав, прежде чем искренне ответить: — Ему не следовало так много пить. Он раньше редко пил, не говоря уже о том, чтобы напиваться.

Шу Юнь улыбнулась: — В нашем кругу иногда трудно удержаться от выпивки.

Ло Сяо не была в их кругу, и она не знала, что сказать. После долгой неловкой паузы она наконец пробормотала: — Хм.

В машине сидели популярный актёр, его вечно предполагаемая девушка и его одноклассница, о которой ходят слухи. Атмосфера неизбежно была неловкой. Однако Шу Юнь была проницательным человеком. В отличие от Ло Сяо, которая была глупой во всём, кроме учёбы, её, казалось, не трогала неловкость, и она, с лёгкой улыбкой, тепло и дружелюбно общалась.

— Уже так поздно, а ты всё ждала у ворот виллы старшего Линя. Я была очень удивлена, – сказала Шу Юнь: — На самом деле, тебе не о чем беспокоиться. Даже если он напьется на этих вечеринках, найдутся друзья, которые его отвезут домой.

Ло Сяо вспомнила, как хорошо та знала местонахождение пластикового пакета, и по какой-то причине не смогла удержаться от вопроса: — Вы часто отвозите его домой?

— Нет, — Шу Юнь медленно заехала в гараж, заглушила двигатель, обернулась и улыбнулась Ло Сяо: — Обычно его отвозит помощник. Просто, когда Лу Чжэ нет рядом, я надёжнее других.

— Хм...

Шу Юнь вышла из машины, обошла её и подошла к двери и жестом подозвала Ло Сяо: — Извини, помоги. Старший Линь очень тяжёлый, не могла ли ты помочь мне?

Когда женщины наконец отнесли Линь Цзыу и положили его на диван, Ло Сяо с облегчением вздохнула и устало села на кресло рядом с ним. Шу Юнь тоже сидела на диване в стороне. В отличие от растрепанной Ло Сяо, её одежда была роскошной и аккуратной, а макияж – изысканным и красивым. Любой её кадр мог появиться на экране, заставляя толпу безумных фанатов боготворить её и пускать слюни.

Они сидели, почти не разговаривая друг с другом, но через некоторое время одновременно встали. Шу Юнь: — Ты...

Ло Сяо: — Что ты собираешься делать?

Они спросили друг друга одновременно, помолчали, а затем Шу Юнь улыбнулась: — Я пойду на кухню и принесу ему стакан воды с лимоном.

Ло Сяо ответила: — Э-э... Я как раз собиралась пойти и принести ему одеяло.

— Тогда иди ты, – сказала Шу Юнь и снова села: — Я о нём позабочусь.

Ло Сяо не возражала и вышла из гостиной. Когда она вернулась с одеялом в одной руке и стаканом в другой, Шу Юнь уже не сидела на диване. Она устроилась на кушетке, где лежал Линь Цзыу, держа его за руку. Увидев приближающуюся Ло Сяо, она с оттенком беспомощности сказала ей: — Старший, похоже, вам приснился кошмар. Вы совсем потеряли голову и разговаривали во сне.

Ло Сяо поставила вещи и подошла ближе. И действительно, Линь Цзыу был весь в поту, его лицо, и без того бледное, как фарфор, стало ещё бледнее и холоднее. Его острые чёрные брови сошлись на переносице, кадык поднимался и опускался в такт прерывистому дыханию. Он что-то прошептал, слишком тихо, чтобы его можно было услышать, но его руки крепко сжимали пальцы Шу Юнь, их потные пальцы сплетались воедино. Казалось, нежные пальцы Шу Юнь были единственным теплом и спасением в его бурных снах. Он сжал их крепко, крепко, с такой силой, что Шу Юнь слегка покраснела от боли.

Видя, как больно Шу Юнь, Ло Сяо предложила: — Почему бы не отвести его в его комнату? Накрыть его одеялом, дать ему воды и пусть он спит.

Шу Юнь, хоть и страдала от боли, не отстранилась. Она пристально посмотрела на Линь Цзыу и сказала: — Я останусь с ним.

— Тогда...

Ло Сяо вдруг почувствовала себя глупо. В самом деле, не было никакой нужды спешить под проливным дождём после работы, дрожа в мокрой обуви, ожидая его у его виллы.

Он – суперзвезда, удостоенный наград актёр, самый недостижимый бог в этом и без того сверкающем и ослепительном кругу. Он больше не был тем ребенком, которого загнали в переулок и которого она должна была спасти от драк и сверкающего лезвия ножа. Он не тот подросток, которого никто не замечал в школе и который ходил за ней по пятам. Теперь у него было много поклонников, и ее сестринская забота о нем, по правде говоря, больше не была нужна.

— Тогда я вернусь, – улыбнулась Ло Сяо, не понимая, притворяется ли она расслабленной: — Ты можешь остаться и позаботиться о нём. Слишком поздно, и мне здесь не место.

Шу Юнь невежливо кивнула ей: — Тогда будь осторожна на дороге. Слишком поздно, тебе лучше взять такси.

— Хорошо, – ответила Ло Сяо, протянула Шу Юнь стакан воды с лимоном и встала: — Пожалуйста, позаботься о Линь Цзыу.

С лёгкой улыбкой Шу Юнь: — Это мой долг, и спасибо, что пришла так поздно.

Ло Сяо почувствовала, что слова Шу Юнь прозвучали неловко, но промолчала. Она решила, что так будет лучше. Хотя она всегда чувствовала, что что-то не так, словно камень преграждает ей путь, разве не этого она хотела?

Для Линь Цзыу она всегда должна быть просто старшей сестрой. Появилась девушка, которая им восхищается, теперь старшей сестре неуместно оставаться рядом с младшим братом. Поэтому она взяла свой мокрый зонтик, накрытый пластиковым пакетом, попрощалась с Шу Юнь и собралась уйти.

Как только она подошла к двери, Линь Цзыу, всё ещё находившийся в состоянии алкогольного опьянения, вдруг крикнул: — Ло Сяо!

Его два слова прозвучали негромко, но в тихой комнате взорвались, словно фейерверк. Шаги Ло Сяо резко остановились, обернувшись, она увидела, что Линь Цзыу в какой-то момент открыл глаза. Его рассеянный взгляд, миновав Шу Юнь, остановился на ней. Этот взгляд, полный тоски и осторожности, лишил Ло Сяо возможности пошевелиться. Она стояла в оцепенении, со смешанными чувствами в сердце.

— Ло Сяо... — Линь Цзыу непонимающе посмотрел на неё. Спустя долгое время он улыбнулся, но по его щекам покатились слёзы: — Наконец-то ты... пришла забрать меня...

Выражение его лица, сочетающее в себе радость и печаль, не позволило Ло Сяо уйти. Она положила мокрый зонтик на полку в прихожей, вернулась в гостиную и встала перед Линь Цзыу.

— Да, — она посмотрела ему в лицо и медленно сказала: — Я пришла забрать тебя.

Линь Цзыу не издал ни звука, стиснув зубы, чтобы сдержать слёзы. Его прекрасные глаза-фениксы широко раскрылись, но он всё ещё не мог сдержать слёзы, которые беззвучно текли по его щекам. Шу Юнь не из тех, кто не понимает здравого смысла. Она родилась в богатой семье и с детства пользовалась успехом. Естественно, ей стало неловко от такой открытой пощёчины.

— Он хочет, чтобы ты осталась, – сказала Шу Юнь, и в её голосе звучала лёгкая дрожь: — Тогда я пойду.

Шу Юнь ушла. Ло Сяо села рядом с Линь Цзыу, протянула руку, рука на мгновение зависла в воздухе и наконец коснулась его мягких чёрных волос.

— Прости, – тихо прошептала она: — Это моя вина.

Линь Цзыу пробормотал, едва сдерживая рыдания: — Ло Сяо...

— Мм.

— Я выпил много молока...

— Хм?

Это бессвязное заявление напугало Ло Сяо. Рука, расчёсывавшая волосы Линь Цзыу  застыла на месте, глядя на него безучастно.

Линь Цзыу мягко поднял руку, указал на свою голову, затем потянулся и указал на макушку Ло Сяо. Он медленно моргнул покрасневшими глазами и прошептал: — Я выпил много молока, поэтому теперь я выше тебя.

Ло Сяо на несколько секунд застыла в изумлении. Эти слова прозвучали словно валун, сброшенный с обрыва. После короткой паузы валун рухнул в бурлящий поток у подножия скалы, подняв огромные волны. Она вспомнила.

Краска постепенно отлила от ее лица. Она вспомнила, она знала, почему Линь Цзыу вдруг произнёс эти слова, она пристально смотрела ему в лицо; он всё ещё был пьян, не замечая течения времени. Его глазами она видела золотых ворон, садящихся на западе, спускающиеся сумерки и мир, омытый великолепным гобеленом. В его глазах она увидела те сумерки, что были более десяти лет назад.

Глава 34: Любовное письмо

Это было лето перед выпускным Ло Сяо. В изнуряющую жару воздух был наполнен ослепительным золотистым сиянием. Какофония цикад наполняла воздух, словно крошечные капли воды, падающие в кипящее масло, создавали хаотичное движение в воке. Классы выпускных классов располагались на верхнем этаже здания Цю Ши, месте с самым низким атмосферным давлением во всей школе. Этот этаж был похож на город-призрак, казалось, без перерывов, без усталости. Любой, кто ступал на этот этаж, будь то ученик или учитель, чувствовал напряженную атмосферу предэкзаменационного периода; нервы всех напрягались все сильнее с приближением июня. Конечно, даже в пустыне может цвести герань, и среди унылых старшеклассников могут упрямо пробиваться яркие, мятежные цветы.

— Эй, я только что видел члена учебного комитета в коридоре лаборатории.

— Что в этом странного? Он готовится к олимпиаде по химии, разве нет? В последнее время он все время проводит там. Ничего необычного.

— Нет, я видел, как он... тайно обнимал девушку из соседнего класса...

— Вот это да! Не может быть! Кому так не везёт!

Двое парней в первом ряду шептались, используя высокие стопки учебников и тетрадей, сложенных на их партах, в качестве прикрытия, чтобы сплетничать прямо под носом у учителя самоподготовки.

— Ни за что не догадаешься, это была та розоволосая Лоли из третьего класса.

— Вот это да! Как он заполучил такую красотку?

— Похоже, она даже сама передала ему любовное письмо. Сунула его в ящик его парты, пока наш класс был на физкультуре.

— Ох... как же так... не в тот ли ящик она подсунула... Уф... Как это могло случиться... Может, она положила его не в тот ящик?

— Тьфу, даже если она и положила его не в тот ящик, он точно не был предназначен тебе.

Два хриплых голоса болтали перед ней, вызывая у Ло Сяо сильное, словно утки, отчего Ло Сяо очень нервничала. Она работала над последним вопросом сегодняшнего теста по математике, и её и без того спутанные еще больше запутались из-за этих двух противных парней. Поэтому она наклонилась, чтобы поискать в ящике стола свои шумоподавляющие беруши. Но как только ее рука достала до дна, она почувствовала что-то холодное и гладкое. Ло Сяо, не раздумывая, просто вытащила коробку. Она увидела тёмно-синюю жестяную коробку с серебряными звёздами и танцующими парами. Яркие серебряные буквы складывались в итальянское слово, которое она не могла разобрать: «Баци». Ло Сяо смотрела на коробку три секунды, и прежде чем она успела среагировать, её зоркий сосед по парте заметила её.

— Ого! Ло Сяо, что ты принесла?

— Я... ничего не принесла... — Ло Сяо в недоумении взяла коробку и осмотрела ее со всех сторон: ничего, кроме иностранного текста, и даже не английскогом: — Это не моё.

Глаза её соседа по парте расширились: — Если оно не твоё, то как оно оказалось в твоем ящике?

— Откуда мне знать? — Ло Сяо потрясла коробку, и изнутри раздался грохот: — Похоже на конфеты?

— Ло Сяо, смотри! — одноклассница похлопала её, жестом показывая, чтобы она посмотрела на ножку стола: — Там на полу письмо. Может, ты случайно уронила его, когда доставала коробку?

Ло Сяо покачала головой, показывая, что не знает. Затем она наклонилась и подняла конверт. Он был напечатан на высококачественной бумаге с рисунком подсолнухов. В пустом месте в центре конверта кто-то аккуратно и изящно написал три слова: «Ло Ся О».

Ло Сяо смотрела на эти три слова целых десять секунд, не понимая, что происходит. Пока её сосед, понизив голос от удивления и любопытства, не прошептал: — Ло Сяо!! Это любовное письмо!!

— Любовь, как же, — жесткая Ло Сяо не славилась своей вежливостью. Она закатила глаза, с безразличным видом засунула конверт и железную коробку, не понимая, конфеты это или шоколад, в низ стола: — Сосредоточься на работе.

— Ууу... – вздохнул сосед: — Ты не собираешься его открывать?

— Открою, — Ло Сяо улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов: — Но я не буду открывать такое перед  самым болтливым парнем в классе. Конечно, прочту, когда вернусь в общежитие.

Одноклассник парировал: — Как я стал самым болтливым парнем в классе? Ло Сяо, как ты можешь так говорить...

Ло Сяо проигнорировала его, надела шумо-подавляющие беруши и продолжила погружаться в море экзаменационных вопросов.

В ту ночь, когда её соседки по комнате уснули, Ло Сяо тихо села и достала из портфеля металическую коробку и письмо, положила их к себе в кровать и сунула под одеяло. Она включила тусклый фонарик. В коробке лежали шоколадные конфеты; синие звёздочки на серебристом фоне. Она очистила одну и положила её в рот, чувствуя, как сладкая сладость таяла между губами и зубами. Ло Сяо открыла конверт с подсолнухом, аккуратно надписанный «Ло Сяо». Она не чувствовала никакого трепета в сердце, потому что знала, что не испытывает особой симпатии ни к кому. Тот, кто прислал это письмо, скорее всего, получит стандартный ответ: «Спасибо за ваш интерес. Вы хороший человек». Тем не менее, любопытство задело её. Она держалась в стороне, её внешность едва ли соответствовала тому типу девушек, чудаковатых, задорных и милых, которых обычно предпочитают парни. Интересно, кто же обладает такой уникальной эстетикой, чтобы подсунуть ей такое письмо. Может быть, это розыгрыш? С этой мыслью она открыла конверт.

Она начала задыхаться от одного лишь взгляда и была вынуждена выпить несколько глотков воды, чтобы подавить кашель и шок. Внутри лежала плотная, простая белая почтовая бумага. Каждая строка текста была написана элегантными и энергичными штрихами: Ло Сяо, ты мне нравишься.

Подпись: Линь Цзы У

Ло Сяо был в очень плохом настроении. Почти всю ночь ей снились кошмары. На следующее утро, как раз на рассвете, Ло Сяо, с тёмными кругами под глазами, сбежала вниз в мужское общежитие, не проявив никакой вежливости, постучала в дверь комнаты Линь Цзыу. Остальные в общежитии, привыкшие к будильнику Ло, сгорбились в своих кроватях. Линь Цзы протёр глаза и открыл дверь. Прежде чем он успел как следует разглядеть лицо Ло Сяо, ему в руку сунули металлическую коробку и письмо.

— Возвращаю его тебе! — рявкнула Ло Сяо и убежала.

Линь Цзыу постепенно очнулся ото сна. Он посмотрел на коробку с шоколадом и любовное письмо, которое Ло Сяо вернула ему. После красивого обращения «Ло Ся О», Ло Сяо добавила небрежным, жирным шрифтом «Старшая сестра» большими заглавными буквами. Он вернулся к кровати с вещами и открыл письмо. Ло Сяо оставил ему записку: О, разве это не очевидно? Я знаю, что нравлюсь тебе, и ты мне тоже. Ты мой любимый однокурсник. Парень с Юга, не пытайся больше лезть ко мне с такими сентиментальными штучками. Ты напугал меня до смерти.

Подпись: Старшая сестра Ло Ся О.

Она написала слово «Старшая сестра» с такой силой, что последний штрих чуть не пронзил бумагу. Глядя на её почерк, можно было представить себе её упрямое и встревоженное выражение лица, когда она писала эти иероглифы. Линь Цзыу вздохнул. На самом деле он не был так уж удивлён, но, увидев ответ, он невольно почувствовал тяжесть на сердце. Как и ожидалось...

Она всё ещё была потрясена. После школы в тот день Линь Цзыу поднялся на самый верхний этаж здания Цюши и увидел дежурную Ло Сяо. В это время даже в старших классах было пусто. Ученики бросились в столовую, чтобы перекусить и как можно скорее вернуться на вечернюю самоподготовку.

Уже смеркалось, и Ло Сяо расставляла стулья на столе, сметала метлой обрывки бумаги на земле. За окном, словно вино, пылал огромный массив огненных облаков; солнце опьянённое горизонтом, тонуло в облаках, окрашивая небо на тысячу футов в кроваво-красный цвет. Сквозь высокие окна в класс лился яркий, героический багряный свет, а бесчисленные нити золотого света окутывали стройный и высокий силуэт Ло Сяо. Линь Цзыу долго стоял снаружи, молча наблюдая за ней, прежде чем наконец крикнуть:

— Старшая.

— Хмм? — Ло Сяо подняла взгляд и увидела красивого молодого человека, изящного, как нарцисс, стоящего в коридоре у окна. На фоне яркого закатного света он слегка наклонил лицо и посмотрел на неё. Ло Сяо невольно смутилась. Она потёрла нос, её взгляд блуждал: — Э-э, почему ты здесь? Ты не идёшь домой?

— Я пришёл извиниться перед старшей сестрой, — Линь Цзыу мягко улыбнулся, заложив руки за спину, словно что-то держа за спиной, и вошёл в класс: — Мне не следовало давать тебе это письмо. Я просто пошутил. Пожалуйста, не воспринимай это всерьёз, старшая сестра.

— Ах, вот что, — мозги Ло Сяо порой в три раза глупее самого глупого человека. Она почесала голову, и ей на душе стало гораздо легче: — Забудь, я тебя не виню, но впредь не шути так... Старшая сестра уже стара и не выносит, когда её пугают.

Линь Цзыу усмехнулся: — Хорошо. Я больше не буду дразнить старшую сестру.

— Хм. Это больше похоже на правду.

— Но, пожалуйста, прими это, старшая сестра,— сказал Линь Цзыу, протягивая Ло Сяо коробку конфет, которую тот прятал за спиной: — Это специально для тебя. Желаю удачи на вступительных экзаменах в колледж.

Поскольку это не было признанием, Ло Сяо небрежно приняла подарок. Линь Цзыу многозначительно посмотрел на неё, пока она убирала сине-серебристую железную коробочку в сумку, её тёмные глаза мерцали необъяснимым чувством.

— Старшая сестра, — вдруг тихо обратился он к ней.

Ло Сяо вопросительно подняла голову. Прядь волос упала на её щеку, едва прикрывая давно заживший шрам. В сумерках её лицо казалось размытым и нежным. Почти в тот же миг Линь Цзыу увидел, как она смотрит на него, увидел её глубокие ямочки и опущенные брови, тронутые нежной улыбкой. Тоска, которую он отчаянно подавлял, захлестнула его, и его тщательно выработанное самообладание рухнуло. Он что-то выпалил, и сожалеть было уже поздно...

Он сказал: — Старшая, после... то есть после окончания университета, можно ты мне будешь нравиться?

Ло Сяо застёгивала пряжку школьной сумки, не обращая внимания на услышанное. Линь Цзыу даже заподозрил, что она не пропустила слова сквозь свой разум.

Ло Сяо улыбнулась и сказала: — Ты, маленький проказник, разве я тебе всегда не нравилась?

Линь Цзыву почувствовал, как раскаленная лава поднимается из его груди, обжигая каждую каплю крови в его теле, пока она не закипела. Лихорадочная жара поднималась из трещин в его сердце, и он чуть не закричал: — Я не имел в виду такую симпатию.

Глава 35: Сравнивая рост

В золотистом сиянии сумерек лицо Линь Цзыу покраснело, поскольку бескрайние просторы кленовых листьев заслоняли солнце, он не беспокоился, что Ло Сяо заметит жгучий румянец на его лице. Он прикусил губу, смутившись и нервничая, даже заговорил на тихом уском диалекте, который Ло Сяо было очень трудно понять.

— Не в этом смысле. Я... могу написать тебе? Только тебе, только Ло Сяо, а не старшей сестре Ло Сяо.

Ло Сяо была в замешательстве, очевидно, забыла, кто выделил жирным шрифтом слово «старшая сестра» в ответном письме. В тот момент она напряжённо думала, её мозг не мог как следует работать. Какая разница?

Линь Цзыу опустил глаза, и его густые ресницы отбрасывали слабую тень на нос. После долгой паузы, видя, что Ло Сяо не отвечает, он пробормотал: — Это нормально, если ты мне нравишься, а я тебе нет. Разве это... запрещено?

Ло Сяо наконец начала понимать смысл его слов. Сжимая метлу, как спасательный круг, она невнятно пролепетала: — Нет маленький сорванец, ты...

— Перестань называть меня маленьким сорванцем, ладно? — Линь Цзыу наконец набрался смелости снова поднять глаза. Перед другими он всегда был сдержан и горд, как породистый кот, но перед Ло Сяо он превращался в собаку.

Он беспомощно, умоляющим тоном произнёс: — Ло Сяо, зови меня Линь Цзыу. Я не хочу всегда быть ребёнком в твоих глазах..

— Но ты...

ребёнок.

Вторая половина фразы застряла у нее в горле, когда она увидела разочарованное выражение лица Линь Цзыу, похожее на мордашку брошенной собаки.

Она подумала, затем вздохнула: — Ладно, больше не буду называть тебя маленьким сорванцем.

— Тогда ты сможешь мне нравиться?

— Э-э...

— Я имею в виду, в будущем, может, через пять лет, может, через десять. Если я захочу любить тебя в будущем, можно?

Ло Сяо не могла отказаться, измученная, казалось бы, мягкими, но на самом деле настойчивыми вопросами парня. Она посмотрела на Линь Цзыву, этого юношу из водных городов Цзяннаня. Он был более светлокожим и изящным, чем большинство их сверстников в школе, с длинными, тонкими костями. Он был, без сомнения, красив. После окончания школы, поступив в университет, он наверняка не будет испытывать недостатка в расцветающих романтических отношениях. Он не должен питать никакой остаточной симпатии к девушке, которая сражается яростнее парней. Внезапно ей пришла в голову идея. Она улыбнулась и погладила Линь Цзыу по волосам.

— Хорошо, – сказала Ло Сяо, – Если я тебе буду нравится, ты должен быть хотя бы выше меня.

Рост всегда был больным местом Линь Цзыу, как и ожидалось, он сделал вид, будто ему наступили на хвост, и пробормотал что-то долгое: — Я, я ещё не взрослый. В будущем, конечно, я буду выше тебя...

Но он украдкой взглянул на Ло Сяо, рост которой уже достигал 175 см, и в глубине души почувствовал неуверенность. Ло Сяо приложила палец к губам, указывая жестом замолчать, а затем улыбнулась ещё хитрее: — Ну, по крайней мере, ты должен быть на голову выше меня.

Линь Цзыу: — .........

Он молча прибавил рост Ло Сяо к голове, затем вычел свой нынешний рост и на мгновение почувствовал, как раскалённая лава в его груди погасла.

— О...— он с унынием уставился на пальцы своих ног: — Я постараюсь изо всех сил.

План Ло Сяо удался. Она похлопала его по плечу и почесала нос: — Ладно, возвращайся. Скоро вечерние занятия по самоподготовке, и, если ты останешься здесь, о тебе заговорят.

— Хм.

Линь Цзыу печальной походкой направился к двери. Внезапно, словно исчерпав остатки мужества, он остановился. В последних лучах заката он обратился к ней: — Ло Сяо.

— Что случилось? Что-то ещё?

Лицо Линь Цзыу было таким нетерпеливым и нежным. Глаза, которыми он смотрел на неё, были словно пламя, окутанное кристаллом, золотое сияние, брызги красного света. Он стоял у дверей её класса, прекрасный, как великолепнейшая масляная картина, написанная самым выдающимся художником, – та красота, которую невозможно растратить за всю жизнь.

В полном блеске, стоя в тени, он сказал ей: — Старшая, всё, что я сказал сегодня, было искренним. Ты должна меня подождать, — помолчав, он добавил, обиженно: — Я вырасту.

Ло Сяо сначала смутилась, но не смогла сдержать улыбку, услышав последние слова. Он же всё ещё ребёнок, — подумала она. Спустя пять-десять лет... этот юноша, который казался выплывшим прямо из рассказа Оскара Уайльда, никогда не будет испытывать недостатка в поклонницах, как он сможет по-настоящему любить её?

Было бы лучше, если бы она осталась его лучшим другом на всю жизнь, его старшей сестрой. Когда он будет нуждаться в ней, она встанет перед ним, как тогда, в переулке, защищая его от травм, боли.

***

Ло Сяо вернулась к своим мыслям из далекого прошлого. Она посмотрела на лицо Линь Цзыу. Его черты были красивыми и выразительными. Даже в тусклом свете его кожа мягко светилась. Несколько прядей иссиня-чёрных волос падали ему на лоб, взгляд был туманным и размытым. Бог знает, сколько людей были им очарованы. Но для неё он оставался тем же парнем, каким был раньше, с нежным, послушным выражением лица, густыми ресницами и тем, как он молча смотрел на неё, словно выпрашивая ласку. Она никогда по-настоящему не осознавала, что Линь Цзиву вырос. У него были широкие плечи и крепкая грудь, его мускулы не были чрезмерно развиты, они были здоровыми и крепкими, как у молодого мужчины. Стоя рядом с ней, он всегда опускал веки, слегка сжимая губы, и молчаливо улыбался ей. Тогда она полагала, что такой изящный и красивый юноша, как Линь Цзыу, не вырастет выше 180 с.м. ростом, поэтому она согласилась, чтобы отмахнуться от него. Сказанное так небрежно, она не приняла близко к сердцу. Но она и представить себе не могла, что Линь Цзыу всё это время думал об этом соглашении. Ло Сяо держала его за руку, их взгляды встретились, а её сердце переполняли смешанные чувства, и она не могла вымолвить ни слова.

Они долго молчали, один лёжа, другая сидя. Наконец Ло Сяо отвела взгляд, дважды тихонько кашлянув сказала: — Я принесу тебе ещё стакан воды с лимоном...

Она уже собиралась встать, но её крепко держали за руку. Тёмные, ясные глаза Линь Цзыу словно затуманились. Он прошептал: — Не уходи.

— Линь Цзыу...

— Не уходи, — пробормотал Линь Цзыу, слегка приподнимаясь. Он взял Ло Сяо за кончики пальцев обеими руками, слегка дрожа от неуверенности: — Не уходи, — упрямо пробормотал он, а затем, словно маленький зверёк, нежно прижался лбом к тыльной стороне ладони Ло Сяо, беспомощно и цепко потирая её: — Даже если я тебе не нравлюсь, пожалуйста, не оставляй меня одного...

Если бы сердце Ло Сяо было крепким, как скала, она не могла оставаться равнодушной, она и так относилась к нему лучше, чем обычному другу.  Она знала, что должна уйти, крепко сжимая его руку в своей, вид его тёмных, гладких волос не давал ей пошевелиться.

— Хорошо, — вздохнула она, признавая поражение, и снова села рядом с ним: — Я не уйду. Я останусь с тобой.

— Да, — послушно ответил он. Он на мгновение потёрся лбом о тыльную сторону ладони Ло Сяо, затем, словно не удовлетворившись, сжал её пальцы и нежно прижал её прохладную руку к своей обжигающей щеке.

От такого жара Ло Сяо стало не по себе, и она слегка пошевелилась. Линь Цзыу ошибочно подумал, что она собирается убрать свою руку, поэтому сжал её руку крепче. Возможно, дело было в алкоголе, но он смотрел на неё открыто, его глаза сверкали, в тёмных зрачках горел огонь, выражение лица было сосредоточенным и настойчивым. Ло Сяо, почувствовав себя неуютно под его взглядом, тихонько кашлянула и отвернулась.

Внезапно Линь Цзыу спросил: — Ло Сяо, какие мужчины тебе нравятся?

— Что? – она была застигнута врасплох, внезапным вопросом.

Линь Цзыу выпрямился, он не отпускал ее руку. Она чувствовала тепло и щедрость его ладони, крепко обхватившей её пальцы. Даже если бы она захотела вырваться, это было бы невозможно.

— Какие мужчины тебе нравятся? – с этим пьяным парнем было так трудно иметь дело, он неустанно спрашивал: — Какие? Скажи мне... Я могу сыграть кого угодно...

Ло Сяо невольно рассмеялась. Играть? Неужели он считал жизнь игрой?

— Лишь бы не младшего брат, – он был немного нахальным и приставучим: — Ты обещала мне, что, если я буду выше тебя, ты можешь мне нравится. Обещание джентльмена — тысяча золотых, ты не можешь взять своё слово обратно.

Ло Сяо почувствовала, как по спине пробежал холодок под его взглядом, и невольно встала, пытаясь отстраниться.

— Это правда, но я не джентльмен...

— Мне всё равно, — услышав её слова, Линь Цзыу забеспокоился. Он продолжал крепко сжимать её руку, так крепко, что обычно мужественная Ло Сяо испугалась. Он сел на диван, не отпуская её: — Ты должна сдержать слово.

Ло Сяо отступила ещё на несколько шагов, как могла, пробормотав: — Это было так давно, кто вспомнит? Без письменного соглашения я не признаюсь.

Она всегда была мужественной, но теперь, поддавшись на уговоры Линь Цзыу, начала вести себя как обычная девушка, желая уклониться от своих слов.

Эмоциональный интеллект Линь Цзыу и так был на низком уровне, а теперь алкоголь затуманил его разум. Услышав слова Ло Сяо, он невольно почувствовал смесь тревоги и грусти. Глядя на женщину перед собой, на лице которой читалось: «Я хочу уйти», – его грудной орган нервно забился, а лава в жилах, казалось, снова забурлила и закипела.

Он отпустил руку Ло Сяо. Ло Сяо вздрогнула и не совсем поняла, что происходит, когда внезапно обнаружила себя стоящей перед диваном, а Линь Цзыу, сидящий там, обнимал её за талию. Кровь с глухим стуком ударила ей в барабанные перепонки, и у неё закружилась голова. Её разум был полон хаоса и бури. Она стояла, не двигаясь, позволяя мужчине, сидевшему перед ней, обнять её. Он был очень высоким; хотя она стояла, а он сидел, его макушка почти доходила ей до плеча. Он держал её так крепко, с такой силой, что казалось, ему хотелось сломать ей каждую кость, а затем заключить ее в свои объятия.

— Не отступай, пожалуйста...

Он уткнулся головой в её грудь, которая стучала, как барабан. Она была уверена, что Линь Цзыу не заметил этого, потому что, когда он поднял на неё взгляд, его взгляд был по-прежнему чист и искренен. Он понимал лишь, что обнимает её и не хочет, чтобы она уходила, но не подозревал, что его лицо лежит на чём-то, чего ему не следовало касаться. Он сцепил руки за её спиной, крепко прижимая её к себе. Жест был властным, но глаза молодого человека были полны негодования. Любая из поклонниц Линь Цзыу, увидев эту сцену, наверняка захотела бы вытащить Ло Сяо, разрезать её на тысячу кусков, приготовить на пару, зажарить и съесть с рисом. На самом деле, им не стоило об этом беспокоиться. У самой Ло Сяо голова уже кружилась, и она чувствовала, что одного мозга ей мало.

— Не отрицай... – тихо повторил он, пристально глядя на неё своими тёмными глазами: — Не отрицай. Ты мне можешь нравиться. Я выше тебя. Ло Сяо, я выше тебя... — он повторял это снова и снова, бессвязно, словно подтверждая и себе, и Ло Сяо.

Чувствуя, что её голова вот-вот обожжётся от жара, Ло Сяо наконец собралась с мыслями и безрассудно крикнула: — Линь Цзыу! Отпусти меня! Как ты выше меня?!

— А? — пьяный мужчина слегка опешил, его глаза, прекрасные, как персиковые цветы в марте, безучастно смотрели на Ло Сяо.

Ло Сяо быстро показала ему жестом: — Смотри, я вот такого роста, — она указала рукой над головой: — Ты всего лишь стал немного выше.

Она снова опустила руку и погладила Линь Цзыу по макушке, пока он сидел. Затем она расставила руки шире и нарочито преувеличенно выразительно махнула рукой: — Между нами большая разница, огромная, как ты можешь быть выше меня?

Линь Цзыу тупо моргнул. Алкоголь превратил его мозг в старую цепь, которую долго не брали на заметку и которая совершенно не функционировала. Он был ошеломлён, словно чувствовал, что слова Ло Сяо имеют смысл и совершенно верны. Хотя он смутно чувствовал, что что-то не так, он не мог понять, в чём дело, долго размышляя. Он просто сидел в изумлении, глядя на неё. Лицо Ло Сяо становилось всё краснее от угрызений совести, но Линь Цзыу этого не замечал. Он просто молча переваривал жест Ло Сяо. Спустя долгое время на прекрасном лице молодого человека наконец появилась печаль.

— Как, как это может быть... – пробормотал он: — Я так много работал, каждый вечер выпивал стакан молока перед сном, постоянно играл в баскетбол. Я отчётливо помню, что я... я уже...

— Возможно, тебе приснился сон, — сказала Ло Сяо, чувствуя нарастающее чувство вины: — Ну, во сне ты был ростом больше метра восьмидесяти, но сейчас ты проснулся, так что всё ещё не всё в порядке. Я не могу тебя принять.

Линь Цзыу выглядел потрясённым, широко раскрыв глаза, словно ребёнок, который целый год кропотливо копил карманные деньги, чтобы купить игрушку, о которой мечтал 360 дней. Но когда он подбежал к витрине, запыхавшись, сжимая в руках пригоршню сэкономленных денег, то увидел, что долгожданной игрушки на витрине больше нет. Ребёнок стоял в шоке и изумлении, его лицо постепенно выражало глубокую печаль и обиду. Он закусил губу, готовый расплакаться. Выражение его лица было поистине душераздирающим. Ло Сяо смутно подумала, что если бы не она сама была той игрушкой, то не смогла бы устоять перед выражением Линь Цзыу. К сожалению, сейчас на полке стояла она. Самое главное — обмануть его. Каким бы жалким он ни был, её жизнь была важнее. Линь Цзыу искренне верил в это. Он долго молчал, опустив ресницы и плотно сжав губы, словно сдерживая что-то, но промолчал.

— Теперь можешь идти, — угрюмо сказал он после долгой паузы, опустив голову. Но он не разжал руки, обнимавшие Ло Сяо.

— ... — Ло Сяо безмолвно спросила его: Как я могу уйти вот так?

Линь Цзыу на мгновение замялся, но наконец, будучи джентльменом, понял, что действительно нарушил соглашение стать выше Ло Сяо. Поэтому, несмотря на своё нежелание, он наконец в гневе опустил руки.

Ло Сяо облегчённо вздохнула, тут же схватила стакан воды с журнального столика рядом с собой, сказав: — Я пойду за водой, — и быстро выбежала из гостиной.

Стоя на кухне, Ло Сяо долго пыталась успокоить бешено колотящееся сердце и учащенное дыхание. Она открыла холодильник, достала охлажденную импортную минеральную воду, открутила крышку и налила её в стакан. Она взяла половину лимона, нарезала его ломтиками и бросила в воду вместе с несколькими кубиками льда. Она уже собиралась развернуться и положить нож для фруктов обратно на подставку, как вдруг наткнулась сзади на обжигающе горячий, твёрдый источник тепла. Прежде чем она успела закричать, её окутал жар. Над ухом раздался хриплый голос Линь Цзыу, от которого несло алкоголем и нестерпимым жаром.

Он наклонился, прижался губами к её уху, обнял её сзади, положил подбородок ей на плечо и прошептал: — А теперь?

— Линь... Линь Цзыу!!! — Ло Сяо почувствовала, что её душа вот-вот покинет тело. Ты что, призрак?! Как ты мог следовать за мной вот так, не издав ни звука?!

— А что теперь? — тихо пробормотал Линь Цзыу, нежно коснувшись губами кожи её шеи: — Это сон?

Глава 36: Лежа вместе в постели ☆、18+

— А что теперь? — тихо пробормотал Линь Цзыу, нежно коснувшись губами кожи её шеи: — Это сон?

Ло Сяо почувствовала смесь страха и ужаса. Линь Цзыу был таким лихим, молодым мужчиной, обожаемым бесчисленными людьми, но высокомерным со всеми, тем не менее он опустил голову перед ней, обнажив свою нежную, как у павлина, шею. Высота его объятий сзади была идеальной; сердце колотилось быстро и тяжело, исходя из глубины тёплой груди. Аромат гормонов и лёгкий запах алкоголя окутывал её, словно сеть, натянутая между небом и землёй.

— Ло Сяо, ответь мне, — он уткнулся носом в её шею, словно маленький зверёк, его губы слегка приблизились, отчего по коже побежали мурашки: — Это что, сон?

Она подавила дрожь в голосе, цепляясь за проблеск надежды, что уже обманула его, и ответила: — Так и есть. Отпусти.

— Я не хочу, — он капризничал, как ребёнок: — Раз это сон, позволь мне тебя обнять.

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу пробормотал себе под нос: — Ты не можешь отвергнуть меня и во сне.

— Ладно, ладно! — Ло Сяо уже собиралась бросить доспехи и сдаться: — Я солгала тебе. Это не сон. Можешь просто отпустить меня?

— Нет, — Линь Цзыу обнял её крепче. Сквозь одежду она чувствовала тепло его тела и рельефные мышцы. Он тихо пробормотал: — Если это не сон, то... я вдруг стал выше тебя.

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу был настойчив: — Если я выше тебя, значит... ты мне нравишься. Ты обещала.

Ло Сяо мечтала вернуться в прошлое и смыть в унитаз ту, что дала это нелепое обещание.

Он с восхищением вдыхал слабый аромат её тела и прошептал: — Теперь, я могу любить тебя.

На мгновение ей показалось, что Линь Цзыу притворяется пьяным, повернув голову, она увидела влажные и блестящие глаза молодого человека, полные затаённой обиды и радости, к которой он так стремился, но не смел. Он казался таким сексуальным и невинным. Ло Сяо подумала, что любая нормальная девушка, независимо от того, была ли она его поклонницей или нет, почувствовала бы себя так, будто ей дважды выстрелили в грудь, когда увидела бы его в таком состоянии, её кровь бросилась бы вон из её тела, сердце забилось бы чаще, и она почти влюбилась бы в него.

Но она не стала бы. Увидев в таком состоянии Линь Цзыу все её чувства были поглощены страхом. Рука, сжимающая нож для фруктов, неудержимо дрожала. Запах алкоголя, спутанное сознание, невнятные слова и мужчина, обнимающий её, – всё это напоминало ей о прошлом, которое она хранила глубоко в памяти. Прошлое, которое она больше всего ненавидела вспоминать, которое больше всего её пугало.

Ло Сяо было двадцать семь, но у неё никогда не было парня. Несмотря на шрам на лице, её внешность, пусть и не ошеломляющая, всегда была приличной и красивой. По сравнению с лицами, подвергшимися хирургическому вмешательству, способными просверлить дыру в стене, некоторые мужчины с утончённым вкусом предпочитали ценить её. У неё были густые, словно мечи, брови, скошенные к вискам, что придавало ей поистине героический вид. Хотя её глаза были не очень большими, они сверкали и пронзали. Когда она не улыбалась, они смотрели очень пронзительно, но когда улыбалась, они становились особенно яркими, как глаза маленького дикого леопарда. Она была высокой, с прямыми, пропорциональными ногами, которые поднимались к крепким, дерзким и высоко поднятым бедрам, которые тянулись к ягодицам. Один итальянец однажды с вожделением сказал ей: Это две медовые тропы, ведущие в небеса. Мужчина, сказавший это, был избит Ло Сяо и неделю пролежал в ортопедическом отделении больницы, прежде чем его выписали.

Поскольку она любила спорт, она была не похожа на красавиц с безупречной кожей, её кожа круглый год загорелая до пшеничного цвета, но при этом текстура её кожи оставалась превосходной. Под солнцем она похожа на шелковистый мёд, излучая здоровый и сияющий блеск. Пусть она и не была всеобщей красавицей, такая женщина всё же привлекала поклонников, как мужчин, так и женщин. Ло Сяо отвергла троих мужчин и двух женщин, так что она не была объектом внимания в последнюю минуту. Из этих троих один выделялся происхождением, внешностью, речью и образованием, и он был искренен с Ло Сяо. Однако Ло Сяо не могла его принять. До сих пор она оставалась одинокой, и вполне возможно, что, будучи укушенной, она стала вдвойне робкой.

Тот пост на Weibo от знакомой, которая глубоко покопалась в ее прошлом, был правдой: в лучшем случае она могла воспринимать мужчин только как своих братьев, она смирилась с тем, что её называли «братской сучкой», даже если это имело под собой реальную основу. Она просто не могла принять чью-либо доброту. Она была напугана.

В тот год, в тускло освещённом кинотеатре, она была с парнем, который ей тогда больше всего нравился, таким же, как сейчас Линь Цзыу, парень был пьян и убит горем. На большом экране мелькали кадры страстного и неистового воссоединения главных героев военного фильма. Она слышала тяжёлое дыхание, но не могла понять, исходило ли оно от звуковых эффектов фильма или от мужчины, который крепко обнимал её. При мысли о том, что произошло в кинотеатре в тот год, кровь Ло Сяо закипела. Она энергично покачала головой, прогоняя ужасающие воспоминания.

— Нет... Нет, мы не можем так...

Разум Линь Цзыу был затуманен; он не понимал, что говорит Ло Сяо. Он крепко обнимал её, поглаживая затылок и гладкую, открытую линию плеча. Чем дольше он терся о неё, тем жарче становилось его широкое, стройное тело, сердцебиение учащалось, а кровь стучала в ушах. Сознание всё больше затуманивалось, а глаза наполнялись страстью. Запах Ло Сяо имел для него роковое очарование; чем больше он вдыхал его, тем сильнее ощущал жажду. Его кадык чувственно дрогнул, когда он невольно прижал её к кухонному столу, его тёмные глаза кружились от непостижимого чувства. Он повернул её к себе, Ло Сяо отчаянно сопротивлялась, не в силах вырваться. Сила Линь Цзыу давно превосходила её, он позволял ей побеждать только во время их игривых схваток и никогда не использовал всю свою силу, так что она этого не замечала.

Он посмотрел на неё сверху вниз, его бирюзовая рубашка была растрепана. От него пахло алкоголем, смешанным с запахом сигаретного дыма и лёгким ароматом стирального порошка. Он смотрел на неё, словно давно изголодавшийся человек, уставившийся на наконец поданное блюдо. Его глаза горели светом, который, казалось, хотел разорвать её на части, измельчить и сожрать целиком, отчего по её спине пробежал холодок. Ло Сяо чувствовал себя такой глупой. Он уже не тот ребёнок, каким был прежде.

— Ты мне нравишься, — Линь Цзыу, казалось, хотел подтвердить свои чувства. Он осторожно взял её руку и прижал к своей горячей груди. Он облизнул слегка пересохшие губы, его тёмные глаза не моргнули ни на секунду, словно для него было бы большой потерей, если бы он не взглянул на неё хотя бы на секунду, если держать глаза открытыми слишком долго, они начнут болеть и постепенно покроются слоем влаги.

Он упрямо повторял: — Ло Сяо, ты мне нравишься.

Ло Сяо дрожала, наблюдая, как его лицо приближается всё ближе и ближе, а её собственное лицо бледнеет. Когда Линь Цзыу, осторожно, словно боясь что-то сломать, коснулся её губ, её зрачки резко сузились. Каждая клеточка её тела взорвалась, словно фейерверк. Разум её превратился в сокрушительный хаос, в разлетающуюся массу кирпичей и черепицы, оставив после себя лишь пустоту. Поцелуй был коротким, вежливым поцелуем губ, длившимся несколько секунд. Затем Линь Цзыу отступил назад. В темноте она не могла разглядеть выражение его лица, а в голове уже кипело смятение. У неё не было времени, разглядеть его красивое лицо и те чувства, что оно таило. Ей хотелось лишь отбросить всё, забыть о гордости и бежать.

Линь Цзыу, слегка запыхавшись, поджал губы, всё ещё опираясь одной рукой на стойку позади себя, другая была поднята. Прежде чем Ло Сяо успела среагировать, её схватили за подбородок, силой приподняв лицо. Затем всё потемнело, и Линь Цзыу снова поцеловал её. На этот раз он словно убедился, что это сон, а может, и нет, но теперь он имел право любить её, а может, просто пристрастился к этому вкусу. Его поцелуй был тревожным и грубым. Его губы соприкоснулись всего на несколько секунд, прежде чем его язык, горячий и влажный, в поисках ответа, впился в неё.

Она почувствовала чей-то крик в своей голове, граничащий с истерикой. Это знакомое чувство, был ли это он или тот человек в прошлом, они, очевидно, обращались с ней так нежно, но то, что они делали, было тем же...

Ло Сяо начала отчаянно бороться. Её разум, охваченный шоком и страхом, а может, чем-то еще, утратил последние остатки рациональности. Во время борьбы между ними Линь Цзыу издал приглушенный стон. Через мгновение он отпустил ее, на секунду замер, затем слегка отступил назад и прикрыл свою талию. Благодаря его отступлению, в тёмную кухню наконец-то проник лучик света. В тусклом свете Ло Сяо задыхалась, в ушах звенело, каждый нерв был натянут, она смотрела на Линь Цзыу. Затем ахнула. Она увидела, как большое количество темно-красной крови сочится между его пальцами, которые были прижаты к боку. Кровь имела слабый металлический запах и быстро пропитала его рубашку.

Кровь. Она посмотрела вниз и увидела свою правую руку, все еще сжимающую нож для фруктов, которым она разрезала лимон Она замерла, посмотрела вниз и увидела свою правую руку, все еще сжимающую нож для фруктов, которым она разрезала лимон, с кончика ножа капала едва заметная ярко-красная жидкость. Ло Сяо почувствовала головокружение, в одно мгновение все силы покинули её, она едва держалась на ногах. Она продолжала смотреть на нож в своей руке, затем на Линь Цзыу, который был наполовину скрыт в темноте, ее взгляд метался туда-сюда, ее дрожь становилась все сильнее и сильнее. Затем ее руку снова схватили. Это был Линь Цзыу. Цвет его глаз в темноте казался еще более глубоким. Он схватил её холодную, дрожащую руку, глядя ей в лицо. Он посмотрел на неё, затем решительно и медленно выдернул нож из её руки. Даже не взглянув на него, бросил его на пол. Резкий лязг прозвучал в просторной комнате. Почти мгновенно Ло Сяо подхватили его руки.

Этот человек словно вампир. Боль и вид крови делали его всё более раздражительным и иррациональным, будто он не чувствовал боли и не боялся, что рана продолжит рваться. Он поднял Ло Сяо, которая была в растерянности, бесшумно подошёл к двери спальни, распахнул её ногой и бросил её на кровать. Затем он встал у кровати, нетерпеливо ослабляя галстук и воротник, такой силой, что несколько пуговиц оторвались от его тщательно сшитой рубашки. Ло Сяо откинулась на мягкое пуховое одеяло, голова всё ещё кружилась, в горле бурлил привкус крови, в голове был полный хаос. Она тяжело дышала, в висках пульсировала боль. Она попыталась сесть, но увидела, что Линь Цзыу уже снял рубашку, обнажив его широкие плечи, узкую талию и чрезвычайно стройный, высокий и внушительный торс. Слабый свет проникал сквозь окно, отбрасывая тонкий отблеск на его роскошную, подтянутую кожу. Его молодое тело, сравнимое с телом модели, опасно вздымалось от учащенного дыхания. В тусклом свете она увидела на животе ножевую рану длиной с ладонь; она не знала, задеты ли внутренние органы, но плоть была разорвана, и багровая кровь всё ещё текла.

Её голос дрожал: — Линь Цзыу, твоя рана... э-э!

Прежде чем она успела договорить, он заставил её замолчать поцелуем, а затем с силой прижал к мягкой, просторной кровати. Постельное бельё хранило обычный аромат Линь Цзыу – лёгкий аромат мыльных ягод, чистый и освежающий. Как он обычно, чистый и светлый, с редкой невинностью. Когда он улыбался ей, его взгляд всегда был мягким и ясным, с оттенком заботы и ласки, он тихо звал её: «старшая». Он был совсем не похож на этого мужчину, который приковал её к кровати, властно прижимая к себе целуя её тревожно и страстно, пахнущим алкоголем и табаком.

☆、 Автору есть что сказать: Выключите свет! Выключите свет! Отключение электричества...

Глава 37: Редкий гость

На улице всё ещё моросил дождь, но уже рассвело. Небо было хмурым, за задернутыми кисейными шторами в спальне царил полумрак, тоскливый хаос дня и ночи.

Линь Цзыу открыл глаза, прижав руку к пульсирующим вискам после похмелья, и безучастно уставился в потолок. Он видел сон о безрассудном самозабвении, и страстных поцелуях. Даже самых смутных воспоминаний было достаточно, чтобы сердце заколотилось. Это был чудесный сон, настолько реальный, что казался явью. Он чувствовал лёгкий аромат Ло Сяо в воздухе. Он глубоко, и жадно вздохнул, затем перевернулся, обнял мягкое пуховое одеяло и попытался закрыть глаза, чтобы насладиться подробностями сна.

И тут он замер. Внезапно в голове загудело, и лицо побледнело от потрясения. Что?! Почему кто-то лежит в его постели?!

Ло Сяо лежала с закрытыми глазами, растрепанными волосами, прикушенной губой, с засохшей кровью в уголке. Больше всего Линь Цзыу было трудно переварить то, что её руки были крепко связаны его галстуком, надёжно прикреплённым к спинке кровати...

Лицо Линь Цзыу побледнело, затем покраснело, затем позеленело, затем снова побелело, и этот цикл повторялся несколько раз, прежде чем он наконец понял: хаотичные события вчерашнего дня были не сном, они были реальностью. Это осознание обрушилось на него, как стометровая волна, как чудовищный рев, нахлынувший на него и с силой разбившийся о его разум. Оно мгновенно прорвало все защитные барьеры, превратив все вокруг в бесплодную пустошь. Он открыл рот, но не издал ни звука, прежде чем снова закрыть его. Он стоял, кровь застыла в жилах, словно он слышал внутри себя голос, который ругал его, полный невыносимого стыда и ярости, в то время как другой голос внутри него хихикал и ликовал.

Он наконец набрался смелости и заикаясь, позвал её: — Ло, Ло Сяо?

Она не ответила, дремавшая, как тряпичная кукла. Адамово яблоко Линь Цзыу дернулось, он сел и наклонился к ней: — Ло Сяо...

По-прежнему не двигалась, лишь грудь слегка поднималась и опускалась, она была безжизненной. Линь Цзыу протянул руку и медленно коснулся её щеки. Обжигающий жар внезапно поразил его настолько, что он вскочил, не обращая внимания на вновь открывшуюся кровоточащую рану на талии. Он подхватил её на руки; её тело и вправду было горячим, как печь. Он отчаянно пытался развязать галстук, привязанный к изголовью кровати, и мысли в голове путались:: Чёрт возьми, какой негодяй это сделал, да ещё и завязал узел?

Линь Цзыу долго и безуспешно тянул, тихо ругаясь. Надевая пальто, он бросился на кухню за ножницами, грубо разрезал галстук. Затем он схватил Ло Сяо за безвольную руку. От долгого пребывания в связанном состоянии на её запястьях остались два сине-фиолетовых синяка. Линь Цзыу с чувством вины и угрызений совести потёр эти синяки, крепко обняв её и целуя в горящий лоб.

— Ло Сяо, меня жаль...

Она потеряла сознание и не слышала его.

— Прости меня...

Как он одел её, отнес в машину, проехал на красный свет и доставил её в больницу — все эти действия были совершены в тумане бессознательности. Он смутно помнил, что ее одежда была разорвана и больше не надевалась, поэтому нашёл одну из своих рубашек, надел на неё и накинул сверху толстое серое кашемировое пальто. Ло Сяо обычно держалась прямо и уверенно, движения её были резкими, она выглядела выше и внушительнее других девушек. Но, закованная в одежду Линь Цзыу, она выглядела такой маленькой, хрупкой и беспомощной, беспомощно скрючившись.

Частная больница финансировалась группой OF, врачи там лечили многих знаменитостей от разных недугов и знали, с кем поговорить, а с кем промолчать. Линь Цзыу был здоров и редко посещал клинику.

Его появление здесь с женщиной на руках было еще более редким. Настолько редким, что главный врач не удержался, снял очки, вытер их и снова надел, прежде чем осмелился подтвердить, что мужчина в отделении неотложной помощи – тот самый самодовольный и отчужденный Линь Цзыу, репродуктолог, который пытался нажиться на нем.

— Температура, 39,2 градуса, — врач поднял ушной термометр и многозначительно посмотрел на Линь Цзыу: — Что вы делали вчера?

Линь Цзыу в этом отношении был совершенно невинен. Хотя обычно он был толстокожим и бесстыдным, как городская стена, отношения были слабым местом в этой крепости. Его лицо мгновенно покраснело, он опустил голову и промолчал.

Доктор посмотрел на женщину, прижавшуюся к его груди. Хотя её лицо было измождённым, губы бледными, и она была одета в мужскую одежду, шрам на лице ясно указал доктору, что это та самая одноклассница, которая ранее попадала в заголовки газет вместе с Линь Цзыу. Доктор молча приподнял бровь, жалея, что он не папарацци. Такая взрывная новость, если бы она стала достоянием общественности, месяцами бы мелькала в заголовках развлекательных изданий.

Он всё, же был врачом с профессиональной этикой; он лишь на мгновение втайне почувствовал сожаление и понервничал, прежде чем сказал Линь Цзыу: — Отвезите её во второй корпус на чистку и осмотр в гинекологическом отделении.

— Гине... гинекологическое отделение? — Линь Цзыу выглядел так, будто целиком проглотил дуриан: — Она... она же не беременна, правда?!

— ............

Лицо доктора дернулось, он изо всех сил пытался скрыть выражение любопытства, характерное для сплетника: — Вы же... вы же не пользовались средствами контрацепции, не так ли? — спросил он с недоверием.

Линь Цзыу: — ..................

Доктор долго смотрел на него, затем глубоко вздохнул. Он посмотрел на безжизненное тело Ло Сяо, затем на синяки на её запястье, затем на совершенно униженного Линь Цзыву. Молча, он мысленно поднял ему большой палец.

Тихие люди — самые опасные. Я впечатлен. Вот уж точно кусачая собака, которая не лает. После работы он пойдет поговорить со своим коллегой из соседнего отделения мужской репродуктивной медицины , и скажет ему, чтобы он перестал завидовать Линь Цзыу, потому что тот вовсе не с низким либидо, он тот ещё игрок.

Притворяясь равнодушным, врач холодно взглянул на Линь Цзыу: — Обычно это не так просто. Если вы волнуетесь, я могу выписать вам лекарство позже.

Линь Цзыу обеспокоенно спросил: — Разве не говорят, что у таких лекарств серьёзные побочные эффекты? Если это повредит её организму, тогда... нам стоит просто забыть об этом.

Зрачки врача сузились, и он снова был шокирован: — Забыть? Линь Тяньван, вы понимаете, о чём говорите! А что, если ребёнок, рождённый вне брака, появится? Что вы тогда будете делать? Как вы собираетесь выжить? Думаете папарацци вымерли?!

— Это моя вина. Она не должна нести это бремя.

Врач схватился за лоб: — Всё в порядке, это новое лекарство из-за рубежа, с минимальными побочными эффектами. Звезды из ОФ часто приезжают сюда за ним, так что вам не о чем беспокоиться.

Врач объяснял и даже нарисовать ему, схему химической молекулярной структуры препарата, прежде чем Линь Цзыу наконец согласился, чтобы выписали ему рецепт. Держа в руках счёт, Линь Цзыу глупо спросил: —  Всё равно нужно идти в гинекологическое отделение?

Врач был в отчаянии: — Конечно, нужно осмотреть её тело и сделать местную чистку. Что ещё вы хотите, чтобы я сделал для неё? — сказав это, внешне спокойный, но в душе болтливый мужчина-врач пристально посмотрел на Ло Сяо, оценил её внешний вид и добавил: — Если вы хотите, чтобы я сделал это для неё, я не возражаю.

Линь Цзыу молча встал, поднял пациентку и вышел.

Гинекологом оказалась женщина лет сорока-пятидесяти. Осмотрев и обработав Ло Сяо, она приподняла занавеску и вышла, глядя на Линь Цзыу с очень любящим выражением лица.

— Господин Линь, помимо лихорадки из-за переохлаждения, у госпожи Ло есть небольшие разрывы. Рана слегка инфицирована. Я советую вам в будущем помнить о мерах предосторожности. Кроме того, влагалище госпожи Ло довольно узкое. Надеюсь, вы будете помнить о необходимости хорошо смазать её, чтобы предотвратить дальнейшие разрывы.

Закончив говорить, она быстро нацарапала несколько строк в медицинской карте пациента и спокойно сказала: — Я выписала ей промывание. Если нужно, могу выписать флакончик специальной смазки нашей больницы. Для продуктов, используемых в таких интимных местах, лучше убедиться в качестве, чтобы не переживать. Что вы думаете?

Линь Цзыу не услышал ни одного слова из того, что она сказала после, его мозг замер в тот момент, когда он услышал слово «разрыв», не говоря уже о последующих терминах, таких как «довольно узкое» и «смазка». Они казались межзвездными обломками, тяжело падающими на поверхность Луны, звенящими и грохочущими, оставляя после себя кратеры.

Видя отсутствие реакции, врач взглянула на него: — Господин Линь?

— А?

— Вам это нужно?

Линь Цзыу понятия не имел, о чём она его просит. Он предположил, что это мазь для Ло Сяо, поэтому небрежно ответил: «Хм... ладно, просто выпишите.

— Сколько вам нужно?

Линь Цзыу ответил наугад, не вникая в суть дела: — Выпишите столько, сколько считаете нужным. Десять или двадцать тюбиков, не имеет значения.

Врач: — ...

Линь Цзыу, увидев её странное выражение лица, подумал, он предположил, что она считает, что он заказал слишком мало восстанавливающей мази для Ло Сяо. Подумав немного, он добавил: — Я тоже не знаю. Решать вам. В любом случае, чем больше, тем лучше. Не экономьте.

Врач тщательно подбирала слова: — Это... из натуральных трав. Его нужно использовать в течение трёх месяцев, иначе он испортится. Вам нужно так много, может быть...

Линь Цзыу был так расстроен травмой Ло Сяо, что не беспокоился о расточительстве. Он упрямо сказал: — Неважно, выписывайте больше, мы сможем использовать всё.

Врач внимательно посмотрела на него, кивнула, записала сумму в медицинскую карту и любезно посоветовала Линь Цзыу: — Господин Линь, не забудьте воздерживаться от половых контактов, в течение следующих двух недель.

— А? Что? Что?

Линь Цзыу почувствовал, как из его ушей повалил дым, он сидел, словно ученик средней школы: — Избегать чего?

— Секса.

Опытная врач закрыла медицинскую карту и вернула её ему.

— Я знаю, что для молодых людей нормально быть энергичными, но у госпожи Ло это, вероятно, было первый раз. Если она уже так сильно пострадала в свой первый раз, а вы не будете сдерживать себя, у неё может развиться психологическая травма, что плохо скажется на ваших дальнейших отношениях...

Линь Цзыу: —..................

Он чувствовал, что в этой больнице потеряет лицо. Ло Сяо оставили в гинекологическом отделении, медсестра переодела её и отправила в VIP-кабинет для инфузий в корпусе №1. Линь Цзыу побежал в вестибюль, чтобы оплатить счёт. По пути он встретил нескольких сотрудников компании и малознакомых знаменитостей.

Увидев Линь Цзыу, все были ошеломлены, словно увидели привидение, особенно певец третьего эшелона, стоявший в очереди за ним у окошка аптеки. Когда он увидел, что для Линь Цзыу действительно выписали пятьдесят флаконов лубриканта с растительным экстрактом, его глаза стали больше автомобильных фар, а челюсть чуть не упала на землю.

— Ты видел?

— Видел, боже мой, это же Линь Цзыу.

— Зачем он здесь...

— Кажется, он пришёл с девушкой на руках...

— Правда? Разве не говорили, что у него низкое либидо?

— Да, говорили, что он асексуален. Я уже слышала об этом. Он был в отеле с Шу Юнь, но у него не было эрекции, поэтому они спали отдельно...

— Это ложь, определенно слухи. Я только что видел, как он запасался пятьюдесятью тюбиками лубриканта.

— Вау! Какой свирепый! Он и правда не показывает своего истинного лица!

— Какое совпадение, директор Чжан, вы тоже пришли к врачу,  из-за генитальных бородавок... Вы видели? Линь Цзыу тоже сегодня в больнице.

— Да, да, ему выписали больше сотни флаконов лубриканта и больше пятисот коробок противозачаточных таблеток.

— ...

***

Линь Цзыу, поспешивший обратно в отделение инфузий, понятия не имел, что происходит. Он задыхался, прижавшись к дверному косяку. Он чихнул четыре или пять раз подряд, прежде чем потёр нос. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание всё ещё было прерывистым, когда он подошёл к постели Ло Сяо. Она всё ещё спала, с иглой для ретенции, воткнутой в тыльную сторону ладони, утопленной в светлое больничное постельное бельё. Он замедлил свое учащенное дыхание, глядя на нее с чувством вины и печали. Его темные глаза отражали самобичевание верного пса. Он медленно сел рядом с ее кроватью, взял ее другую руку — ту, которая больше не была подключена к капельнице — и прижал ее к своим губам. Он нежно погладил ее, а затем мягко поцеловал.

— Ло Сяо, — его глаза были влажными: — Прости... Я сделал что-то ужасно плохое. С этого момента ты, возможно, больше никогда не захочешь меня видеть, — при этой мысли его глаза покраснели ещё больше, и он чуть не задохнулся, прижавшись губами к тыльной стороне её ладони, бормоча: — Как бы ты ни винила меня, когда проснешься, позволь мне остаться с тобой сейчас... и посмотреть на тебя еще один раз, хорошо...

Глава 38: Старые друзья как сны (1 часть )

Ло Сяо попыталась открыть глаза, но какая-то огромная сила заточила её сознание, в ужасающем кошмаре, из которого она не могла выбраться, как бы ни старалась, не могла проснуться. В её горле будто горел огонь, который сжигал все горло, высушивая даже желудочную кислоту и затрудняя глотание.

— Воды... – тихо простонала она.

— Тебе нужна вода...

Сильная рука поддержала её сзади за шею, слегка приподняв. Её губы коснулись тёплой жидкости, испытывая жажду, и бессилие, она наклонила голову, чтобы слизнуть горячую воду из чашки, как маленький зверек. После того как она выпила воду, мужчина помог ей снова лечь и осторожно вытер ей рот полотенцем.

Она изо всех сил попыталась приоткрыть глаза. В тусклом свете она увидела прекрасное лицо с прямым носом, тонкими губами и густыми тёмными бровями. Это было лицо, которое она так любила в своих воспоминаниях. Как бы она не старалась забыть это лицо, она все равно помнила его с самого детства и до поздней юности.

Весной, летом, осенью и зимой она следовала за ним, словно хвостик, лепеча: — Брат У Ши!

У Ши... Она повторяла это имя про себя, со вздохом. Мягкое произношение легко вызывало в памяти образы регионов У и Юэ в Цзянньяни. Носитель этого имени, был неземным, неуловимым, его выражение лица было безмятежным и отстранённым.

Однажды во время учёбы она сидела у окна, глядя на цветущие павловнии и слушая летнее стрекотание цикад. Солнечный свет лился струями, освещая стол, заваленный контрольными работами и учебниками, освещая её раскрытую тетрадь. Там, штрих за штрихом, она неосознанно написала имя У Ши тысячи раз. Думая о нём, она лениво улыбалась, и нежность маленькой девочки отражалась в её прекрасных чертах лица: глаза сверкали, ямочки на щеках были полны сладкого меда. Она не могла вспомнить, когда впервые встретила У Ши. Казалось, он был рядом с ней с тех пор, как она себя помнила.

Позже, когда она спросила маму, та улыбнулась и сказала: — Ты спрашиваешь об У Ши? Когда ты была в коляске, его мама приводила его к тебе. Вспомнила, как ты однажды обмочилась, у них дома, и его мама даже одолжила тебе его штанишки.

Лицо маленькой Ло Сяо вытянулось: — Что! Как я могла носить штанишки мальчика!

— Какое это имеет значение? — равнодушно спросила мать: — Дети есть дети. Мы с его мамой даже водили вас купаться вместе. Мы пошли на массаж и оставили вас, двух маленьких шалунов с игрушками. Когда мы вернулись, то увидели, как вы с ним дерётесь из-за резиновой уточки.

— ... — Ло Сяо открыла ротик от удивления, настолько потрясённая тем, что она принимала ванну с братом У Ши.

Мама, казалось, забавлялась собственными воспоминаниями: — Ах да. В конце концов, ты не смогла его поймать и расплакалась. У Ши увидел, как ты плачешь, и снова дал тебе утёнка, но ты плакала и кричала, брызгая водой ему на голову и лицо, отказываясь брать утенка, несмотря ни на что. Ты даже укусила его плечо.

Ло Сяо почувствовала, что вот-вот упадёт в обморок.

— Ты тогда была совсем ребёнком, и я не знаю, откуда в тебе взялась такая глубокая ненависть. Ты вцепилась в него, как черепаха, и не отпускала. Тебя было так трудно оттащить. Плечо У Ши было в крови. Мы с его мамой были в ужасе и срочно отвезли его в больницу. Врач сначала подумал, что его укусила собака, – сказала мама, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть смешок.

— После этого я больше никогда не осмеливалась водить тебя в баню. Я слышала от его матери, что у него до сих пор шрам на плече.

Ло Сяо: — ...........

В тот период Ло Сяо с особым энтузиазмом стала стягивать воротник с У Ши. Она подкрадывалась к нему, когда они вместе делали домашнее задание, подкрадывалась к нему во время еды и даже гонялась за ним, когда она сталкивалась с У Ши в школе.

— Чего тебе надо?

Наконец, спокойный У Ши, начал проявлять нетерпение. Он слегка запыхался, одновременно раздражённый и забавляясь тем, как она гналась за ним от игровой площадки до входа в столовую, глядя на эту девочку, которая была на два класса младше.

— Зачем тебе смотреть на моё плечо?

— Мне любопытно. Мама сказала, что у тебя глубокий шрам на плече .

— О, — У Ши своего левого плеча и покачал головой: — Всё в порядке, если не присматриваться, шрам не виден.

Внимательно наблюдая за выражением его лица, Ло Сяо робко спросила: — Откуда он у тебя?

— Не помню, — безжизненно ответил У Ши: — Когда мне было три или четыре года. Мама сказала, что меня укусила собака.

Ло Сяо: — ............

Как минимум две трети её детских воспоминаний были связаны с У Ши. Они вместе ходили в школу, У Ши провожал её до двери её класса, прежде чем подняться в свой класс. Они обедали вместе, сидя на траве рядом с игровой площадкой. У У Ши коробка для еды, как у мальчика была почти вдвое больше и обычно была наполнена высококалорийным мясом. Она жевала палочки для еды, молча глядя на него широко раскрытыми глазами, а он щедро и спокойно брал два самых жирных кусочка и клал их в ее маленькую мультяшную миску.

— Вот, ешь.

Так быстро пролетали дни. В мгновение ока У Ши перешёл в шестой класс.

Однажды Ло Сяо, как обычно, взяла свою коробку с изображением медведя и села на своё обычное место, ожидая, пока У Ши закончит урок, чтобы они могли пообедать вместе. После долгого ожидания У Ши не пришёл. Вместо него пришла девочка постарше, в летней форме. Под тёмно-синей короткой плиссированной юбкой виднелись две стройные, полные ноги, под белой рубашкой её грудь слегка приподнималась, — это была хорошенькая девочка, которая только начинала развиваться.

Ло Сяо узнал её. Этой девочкой была Юй Шиин, старшая из класса У Ши. Среди шестиклассников о ней ходило много слухов, в основном о романтических отношениях.

Подобно только что распустившемуся персику, она не могла не привлечь к себе внимания пчёл и бабочек.

Юй Шиин посмотрела на неё сверху вниз и сказала: — Эй, вернись в класс.

— ?

— Сегодня он не придёт.

— Почему? Брат У Ши просил тебя сказать мне?

— Да, — Юй Шиин коротко ответила: — У него свидание.

— ...

Такая маленькая девочка, хоть и не знала, что такое свидание, всё равно была обижена тем, что её друга кто-то необъяснимо похитил. Ло Сяо встала и убежала, не сказав ни слова.

Юй Шиин спросила её сзади: — Куда ты идёшь?

— Я пойду найду его, — сказал Ло Сяо, не оборачиваясь: — Пусть он сам придёт и поговорит со мной.

Юй Шиин фыркнула: — Кого ты ищешь? Они уже вышли за ворота школы, а тебе нельзя выходить.

Только ученики пятых и шестых классов  могли перекусить в маленьком магазинчике возле школы во время обеденного перерыва. Ло Сяо чувствовала себя так, будто её ударили дубинкой. Она стояла с жалким видом, сжимая в руках свою коробку с едой. Внутри было яблоко, которое она тщательно вымыла утром и принесла для У Ши.

— О, тебе не повредит, если ты будешь есть одна иногда, — медленно проговорила Юй Шиин: — Ты же не можешь в твоем возрасте по-прежнему нуждаться в том, чтобы брат У Ши кормил тебя, правда? К тому же, как он мог отказаться, когда красавица класса пригласила его на обед? Будь я на его месте, я бы тоже подумала, что приятнее есть с красивой девушкой, чем с маленькой дурочкой, это совершенно нормально.

Она подошла и погладила Ло Сяо по голове.

— Пойдем обратно в класс.

Ло Сяо не двигалась. Юй Шиин опустила голову, чтобы получше рассмотреть, и вздрогнула: — Ах! Почему ты плачешь?!

Ло Сяо всхлипнула, но не произнесла ни слова. Она схватила свою коробку для обеда и убежала.

После этого случая У Ши неделю утешал свою младшую сестру.

— Я не просил Юй Шиин тебе это говорить. Да, я пошёл пообедать с девушкой, она была красавицей класса? Как я мог этого не заметить... Я пошёл пообедать с ней, потому что в последнюю минуту нужно было скорректировать программу дневных занятий. Занятия начинаются в 13:30, и если я не воспользуюсь перерывом на обед, будет слишком поздно. Это не свидание. Сяо Ло, это было не свидание. Я не ходил с ней на свидание... Смотри, тот киоск с жареной курицей снова открылся. Я куплю тебе одну, с перцем и тмином, ладно?

Ло Сяо задумалась, решив, что хорошая девочка может быть гибкой, и наконец заговорила: — Три.

— Что? — У Ши посмотрел на неё в замешательстве.

Ло Сяо фыркнула и надулась, подняв три пальца: — Три куриные ножки! На одну меньше, и я не буду с тобой разговаривать.

У Ши рассмеялся, поднял руку, чтобы взъерошить ей волосы, и резко сказал: — Ладно, ты знаешь, как вести переговоры.

— Хмф.

Ло Сяо надула щёки: — Если ты ещё раз так сделаешь, я найду кого-нибудь другого, с кем я буду есть, и больше никогда с тобой не буду разговаривать.

— Ох...

У Ши заметил её серьёзное выражение лица, на мгновение замолчал, а затем слабо улыбнулся. Его ресницы были густыми, слегка дрожащими от дыхания, а выражение лица выражало сосредоточенность и нежность, что редко можно было  увидишь с тех пор, как он вырос.

Он сказал: — Я тебя послушаю. Я больше так не осмелюсь.

Он перешёл в среднюю школу, рядом находилась и начальная школа, прямо через дорогу друг от друга. К тому времени Ло Сяо училась в пятом классе и могла выйти из школы пообедать, поэтому У Ши всегда забирал её на велосипеде. Они обедали почти в каждом ресторане в округе. У Ши начал расти, и его голос изменился. Постепенно он принял героический вид молодого человека с широкими плечами и длинными ногами. Когда он надевал спортивный костюм, он излучал чистоту, здоровье и молодость, от него невозможно было отвести взгляд.

Маленькая Ло Сяо отставала от него по росту. На пике разницы в их развитии У Ши мог мог без труда поднять её к себе на голову, как младшую сестру.

Некоторые одноклассники У Ши обедали возле школы. Увидев У Ши на велосипеде с Ло Сяо в форме начальной школы сзади, хриплые подростки улыбались со смесью злорадного удивления и возбуждения.

— Эй, У Ши, обедаешь со своей девушкой?

— Брат Ши, разве это не неприлично? Этой девочке ещё нет и десяти лет, не так ли?

— Чувак, твоя девушка очень милая.

— Чёрт возьми, не может быть? Она даже до груди тебе не достаёт! У Ши, ты педофил!

Губы Ло Сяо дрогнули; ей очень хотелось подбежать и избить их, показать, что кунг-фу, которому она научилась у отца, не прошло даром.

Но У Ши похлопал её по плечу и спокойно спросил: — Заказывай. Что будешь есть?

— Но они...

— Не обращай на них внимания.

— Ох... Не обращай на нас внимания...– компания друзей злобно рассмеялась, но они действовали благоразумно. Смеясь, они столпились у столика снаружи, чтобы понаблюдать, и знали, что нужно оставить место внутри для них.

Ло Сяо слушала У Ши с самого детства. Ей ничего не оставалось, как надуться, неохотно взять меню и заказать много блюд.

— Так много, сможешь всё доесть?

Ло Сяо сердито посмотрела на него, швырнула меню на стол и промолчала.

— ... — У Ши снисходительно поджал губы, улыбнулся и вздохнул: — Знаю.

Затем он повернулся к толстушке и сказал: — Госпожа, примите заказ, пожалуйста.

☆  Автору есть что сказать: Молодого человека задержали за вождение в нетрезвом виде; он проведёт в тюрьме несколько дней, прежде чем его отпустят на свободу.

Глава 39: Старые друзья как сны ( 2 часть)

— Тарелка тертого картофеля в остром кисло-сладком соусе, тушёная говядина, суп с перечными фрикадельками и шпинатом, тарелка яичницы с помидорами, тридцать шашлычков из баранины, две небольшие бараньи ножки, две банки абрикосового сока и половина жареной утки.

— Вы ждёте друзей?

У Ши слабо улыбнулся: — Только мы вдвоем.

— Тогда вам, наверно...

— Заказывайте.

У Ши, как всегда спокойный, взглянул на Ло Сяо. «Лишь бы она была довольна». Хозяйка ресторанчика, почувствовав необоснованную нежность, пожала плечами, быстро оторвала запись заказа и отнесла его на кухню.

В те времена Ло Сяо была из тех, кто считал, что «кто её кормит, тот ей и мать». Как только все её любимые блюда были поданы, она забыла о гневе. Она не только не злилась, но и становилась всё счастливее и счастливее, пока ела. В конце концов, вспомнив свой скверный нрав, она немного смутилась. Она взяла самые толстые бараньи шашлычки, подумала немного, отложила их, выбрала тоненький и с усмешкой протянула У Ши.

— Эм, братец У Ши, тебе тоже стоит попробовать.

— Хорошо.

У Ши не волновало количество мяса, и он ел шашлычки вместе с шампуром, который она держала.

— Спасибо, — Ло Сяо лучезарно улыбнулась, её губы были жирными: — Вы так внимательны ко мне.

— Это мой долг, — спокойно ответил У Ши. Солнечный свет падал на его лицо, от чего его кожа, словно светилась: — Ты мне очень нравишься, и я рад это делать.

Впервые она услышала от У Ши слово «нравится». Девочка не понимала, что значит «нравится», но смутно догадывалась, что этот красивый и уравновешенный молодой человек принадлежит ей, и его нелегко будет увести или бросить. Сердце словно наполнилось уютом и мягкостью пивных пузырьков.

— Да, — она уткнулась лицом в разнообразие блюд, и глупо улыбнулась. Кончики её ушей незаметно покраснели. Она не смела взглянуть на красивого человека в белом спортивном костюме, сидящего рядом с ней, она лишь тихо прошептала, глядя на шашлык из баранины и тушеную говядину: — Ты мне тоже нравишься.

У Ши повернул голову и увидел её лицо, покрасневшее под полуденным солнцем. Он протянул руку и заправил её мягкие волосы за ухо.

— Очень хорошо.

Прежде чем Ло Сяо успела понять, что он имел в виду под «очень хорошо», он повернул её лицо к себе. У юноши был  прямой нос и поджатые губы, он, казалось, улыбался с удовлетворением и томностью, но выражение его лица оставалось уверенным, спокойным и уравновешенным. Он как будто ожидал, что она ответит именно так.

Он протянул руку и нежно коснулся её нежного лба, затем подпер подбородок другой рукой и улыбнулся: — Я подожду тебя.

Северо-западное солнце палило нещадно, и под его лучами у неё внезапно закружилась голова, словно она парила в воздухе.

Юноша с решительным взглядом, сказавший: «Я подожду тебя», в конце концов нарушил своё обещание. Летом, между первым и вторым классами средней школы, У Ши поехал в летний лагерь и вернулся только через полмесяца. Ло Сяо взволнованно побежала найти его и долго стучала в дверь, прежде чем У Ши вышел. Но он не впустил её, как делал раньше, он встал у двери, приоткрыл её лишь на щёлочку, и взглянул на неё изнутри.

— Это ты.

Ло Сяо, словно одомашненное животное, не отреагировала на необычное поведение У Ши и с нетерпением приготовилась войти в его дом.

— Брат У Ши! Ты вернулся!

— Ага, — У Ши не проявил той радости, которую она ожидала. Он спросил: — Тебе что-нибудь нужно?

— Давай вместе сделаем английский таблоид! Я принесла краски и кисти!

У Ши не отпускал свою руку, прижатую к дверному косяку. Он посмотрел на неё сверху вниз, а затем сказал: — Возвращайся. У меня сегодня нет времени.

— А?

У Ши как будто хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал, покачал головой и закрыл перед ней дверь. Только тогда Ло Сяо поняла, что что-то не так. Она ухватилась за дверной косяк, но её силы были слишком слабы, и не могла втиснуться. Когда осталась лишь небольшая щель, она внезапно услышала хруст из комнаты.

— У Ши, что случилось?

Рука У Ши слегка напряглась, но он быстро взял себя в руки. Он не обернулся, а лишь спокойно посмотрел на Ло Сяо, а затем сказал: — Ко мне пришёл друг.

— Кто?

Голос был нежным и приятным, легко вызывая в памяти образы лимонных деревьев в цвету в середине лета, тёплого ветерка и солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву.

У Ши посмотрел на Ло Сяо сверху вниз, выражение его лица было таким незнакомым.

Он сказал: — Это соседка.

Шаги приближались. Ло Сяо увидела очень красивую девушку, идущую ей навстречу, и тоже подошла к двери.

Её кожа была гладкой, как нефрит, губы красными, а зубы белыми. Её волосы, черные как смоль и шелковистые, переливались мягким блеском, как отполированный чернильный камень. Её нежные щеки, размером с ладонь, сияли розовым румянцем, излучая очарование. Её кожа оставалась полупрозрачной и упругой, сохраняя детскую нежность. Однако её стройное, изящное тело уже обладало грациозными изгибами, выглядя одновременно зрелым и невинным.

Ло Сяо узнала её; она была красавицей из класса У Ши в начальной школе. После перехода в среднюю школу, хотя она с У Ши больше не учились в одном классе, их классы по-прежнему находились на одном этаже, и они часто сталкивались друг с другом. Она уже была красавицей в начальной школе, а в средней её очарование стало ещё более выраженным, словно цветок персика ранней весной, привлекая поклонников со всех сторон. Увидев Ло Сяо, красавица класса слегка расширила глаза от удивления, а затем улыбнулась: — А, это, должно быть, твоя младшая сестра, да? Я всегда видела, как она приходила к тебе на обед.

— Да, — ответил У Ши, не отрывая взгляда от лица Ло Сяо. Он сказал: — Сяо Ло, возвращайся. Приходи завтра.

Ло Сяо прикусила губу, чувствуя ком в горле. Она стояла, не двигаясь.

Красавица класса улыбнулась: — Можно впустить её. Я всё равно скоро уйду.

— Так скоро?

— Иначе будет плохо, если мои родители узнают, что я здесь с тобой.

— ... — У Ши промолчал, а потом сказал: — Я провожу тебя до дома. Это довольно далеко.

Ло Сяо посмотрела на своего высокого, красивого соседа с изящными чертами лица, затем на нежное и прекрасное лицо красавицы. Хотя она ещё не до конца понимала, её вдруг охватило чувство, будто её мечта разбилась вдребезги.

— Брат У Ши.

— А?

— Это твоя... девушка?

— ... Да.

Ло Сяо замолчала. Она опустила голову и пристально посмотрела себе под ноги, думая про себя: Брат У Ши такой замечательный и красивый, и неудивительно, что он нравится такой красавице- старшей сестре. После долгих размышлений это всё казалось таким неожиданным. В её памяти застрял он, сидящий за простым столиком в маленьком ресторанчике, солнечный свет играл на его мягких волосах, он лениво и спокойно опирался на одну руку, а другой рукой поглаживал её волосы. «Я подожду тебя».

Ло Сяо вдруг почувствовала себя очень потерянной и грустной, её лицо поникло, словно она хотела зарыться им в пыль.

— Тогда, – тихо сказала она, – я вернусь.

— Хорошо, – слабо раздался над её головой голос У Ши: — Если у тебя будут вопросы, приходи и спрашивай.

— Хорошо.

С тех пор, и до конца летних каникул, она больше не стучалась в его дверь. Сосед, который нашел себе девушку, больше не имел времени каждый день возить её на велосипеде на обед. Сначала Ло Сяо по-прежнему ходила в знакомые закусочные возле школы и заказывала свои любимые блюда, но однажды, случайно увидев У Ши и красавицу класса в одном ресторане, она начала приносить свой обед и тихо есть, прямо на уроке.

Время пролетело незаметно, в мгновение ока Ло Сяо поступила в среднюю школу и снова оказалась в одном кампусе с У Ши. Наконец, достигнув того, к чему так долго стремилась, она поняла, что лучше бы ей вообще его не видеть.

Мальчики из средней школы подобны диким кошкам в период течки. Как только у них активизируется репродуктивная функция, они становятся чрезвычайно возбужденными и болтливыми.

Поскольку Ло Сяо росла так быстро, учительница определила её в последний ряд класса, в особенную зону, обычно предназначенную для высоких и крепких мальчиков. И каждый день Ло Сяо, намеренно или ненамеренно, слышала множество подобных разговоров между учениками с хриплыми голосами:

— Сяо Сюэ из соседнего класса такая красивая, интересно, смогу ли я завоевать ее расположение?

— Ух ты, у тебя что-то не так с эстетикой, она такая толстая! Мне всё равно нравится Сяо Мэй из нашего класса.

— Да ладно тебе, ноги Сяомэй тонкие, как сахарный тростник, их можно даже отломать и жевать, когда летом захочешь пить.

— Что ты сказал?! Тебе нельзя оскорблять мою богиню!

— Это ты первым сказал, что Сяо Сюэ...

И такие разговоры:

— Какой следующий урок?

— Дай-ка я проверю расписание... О, китайский.

— О, здорово!

— Что? Ты даже вторую строчку из песни «Вспашка полей в полдень» не можешь процитировать, тебе нравятся уроки китайского?

— Чепуха, учительница китайского такая красивая, кому она не нравится.

— Неудивительно, что я видел, как ты так пристально смотрел на неё на уроке!

— Нет другого выхода: волны огромные и притягивают взгляд.

— ...Мне кажется, что её грудь немного обвисла.

— Я говорил о ягодицах.

Ло Сяо, сосредоточенно решая математические примеры, зажала уши от боли, закатила глаза и бросила на них неприкрытый взгляд. Конечно же, после перехода в среднюю школу чистая и невинная атмосфера одноклассников исчезла навсегда. Воздух был наполнен ароматом молодых, бурлящих гормонов. В коридорах постоянно мелькали парни и девушки, их взгляды кокетливо скользили, они избегали друг друга, но всё же осторожно прикасались.

Ло Сяо не везло. Возможно, у неё с У Ши были сложные, неразрешённые кармические связи, поскольку она не раз была свидетельницей его свиданий с красавицей класса. Помимо случайной встречи в ресторанчике, она видела, как они вместе кормят рыбу в школьном саду, болтают в конце коридора и греются бок о бок на крыше. Когда она увидела их впервые, её пронзила боль, но с каждым разом она всё больше притуплялась. Хотя некоторые одноклассники У Ши всё ещё подшучивали над ней, используя старые прозвища, называя её «младшей подружкой брата Ши». Постепенно ей стало всё равно, с кем У Ши проводит время. Если бы не тот неожиданный инцидент на весенних спортивных соревнованиях...

Ло Сяо была ловкой и взрывной, любимицей учителя физкультуры и долгожданной звездой соревнований. На школьных соревнованиях есть три вида, которые наименее популярны среди девочек: бег на 500 метров, бег на 800 метров и бег на 1000 метров.

В таких видах спорта, как толкание ядра и прыжки в длину с места, могут участвовать призывники, и выигрыш или проигрыш не важен, главное – участие. В этих трёхметровых забегах большинство девушек даже не решались участвовать, они всегда смотрели на Ло Сяо, дружно. Время проведения этих весенних спортивных соревнований совпало с менструацией Ло Сяо. Ло Сяо не хотела идти, но староста уже внесла её в список, и отказаться было слишком сложно. Она думала об этом, у неё обычно не бывает менструальной боли, поэтому она будет бежать, если сможет, и выложится на полную.

В забеге на 500 метров она легко пришла первой. В забеге на 800 метров она побила школьный женский рекорд. Тысяча метров...

Она слегка запыхалась, пот катился по её медового цвета коже. Она оставила своих семерых соперниц далеко позади, а в ушах звенели приветственные крики и подбадривания из громкоговорителя. Когда она добралась до передних рядов своего класса, то услышала оглушительный рёв поддержки.

Ученики на радиостанции возбуждённо кричали: — Первое место сейчас занимает Ло Сяо из 7 (5) класса. Она только что заняла первое место в женском забеге на 500 метров и побила школьный рекорд на 800 метрах. Похоже, у неё хорошие шансы выиграть забег на 1000 метров!

— Вперёд, Ло Сяо!

— Погнали!

— Почти получилось! Продолжай!

Ветер свистел в ушах, и она почувствовала лёгкий запах крови. Она смотрела на багровую трассу перед собой, считая, сколько кругов ей осталось до финиша. Резкая боль пронзила живот, нарастая. Она скорость не снизила, но лицо уже было смертельно бледным, и крупные капли пота скатывались по гладкому лбу. Это было не от жары или усталости, а из-за боли. Нижняя часть живота снова и снова сжималась, боль быстро нарастала, от легкой в сильные спазмы. У Ло Сяо звенело в ушах, она чувствовала, как мир кружится. Шаги её замедлились, сама того не замечая.

— Ван Нин из 7 (8) класса внезапно догнала её! Расстояние между ней и Ло Сяо, которая была впереди сокращается. Скорость Ло Сяо, снизилась. Не знаю, из-за тактики или усталости! Все, вперёд!

Голос комментатора был невнятным, словно сквозь толщу воды. Ло Сяо с трудом повернула голову и взглянула на зрителей, перед её глазами всё было размыто. Она видела только вздымающиеся головы и спортивную форму учеников. Ближайшие к ней трибуны были заполнены людьми в светло-голубой спортивной одежде. Школа была разделена на классы, и форма каждого класса была разного цвета. Это была одежда его класса. Она вздохнула, пытаясь найти в толпе фигуру У Ши. Он... наблюдает?

Он сидел с красавицей класса в углу, держа зонтик от палящего солнца, они играли в своих телефонах или читали внеклассные книги, как и другие пары. Не замечая ту, которая снова и снова бежала первой на беговой дорожке, только чтобы кто-то, услышал комментарий, и мельком увидел её...

Низ живота пронзила разрывающая боль. Ло Сяо застонала, споткнулась и тяжело упала на дорожку. Стадион затих, через несколько секунд толпа загудела. Ученики встали, вытягивая шеи, некоторые обеспокоенные, некоторые сплетничая, пытаясь понять, что произошло.

— Медицинский персонал, немедленно пройдите на дорожку номер один! Спортсмен упал! - проревел громкоговоритель.

Ло Сяо было одновременно стыдно и не хотелось сдаваться. Она хотела встать и пробежать последний отрезок дистанции, но небо и трасса стремительно вращались, зрение затуманилось, а боль в животе ощущалась так, будто острые когти рвут плоть, пытаясь вырваться. Она была вся в поту, тяжело дышала и с трудом поднялась на ноги. Но это было невозможно; она снова упала на грубую, посыпанную гравием площадку. В последние мгновения, когда сознание угасало, она увидела, как из моря учеников младших классов в сине-зелёных одеждах выпрыгнул высокий парень, опираясь на перила, и побежал к ней навстречу свету.

— Сяо Ло, – позвал он знакомым голосом, от которого она невольно вздрогнула.

— Сяо Ло, ты в порядке?

Она не ответила, но отчаянно пыталась разглядеть лицо, этого доброго ученика, но веки её отяжелели. Она лишь смутно почувствовала, как он поднял её и побежал к краю площадки, её голова безвольно прижалась к его тёплой, крепкой груди. Затем она потеряла сознание.

Глава 40: Старые любовники как сны (3 часть)☆、16+

Ло Сяо проснулась и первое, что она увидела, был белоснежный потолок, затем белоснежные простыни, разделительную занавеску, железную тумбочку молочно-белого цвета, и юношу, сидящего у кровати. У него были гладкие брови, прямой нос и тонкие губы. Он всегда выглядел спокойным и томным, как будто ему все было безразлично. Видя, что она не спит, У Ши едва заметно кивнул ей.

— Ты потеряла сознание. Я  тебя привёз в школьный мед-пункт.

— Я...

Её захлестнули какие-то обрывочные воспоминания. Она смутно помнила юношу, который подобрал её на игровой площадке. Он был высоким и от него исходил холодный, едва уловимый запах, совсем как от У Ши.

Она с трудом села: — Ты...

У Ши удержал ее: — Ложись.

— Но...

— Бегать тысячу метров во время месячных? Ты вообще девушка?

— .........

— Прими это лекарство, — У Ши налил ей стакан воды и сунул ей в руки две белые таблетки: — После того, как выпьешь, ложись и спи дальше. Я попрошу школьного врача осмотреть тебя.

— Подожди! — сердце её охватило жгучее чувство. Ло Сяо окликнула его: — Не уходи пока!

— Что? — У Ши повернул лицо, его взгляд был спокоен, когда он встретил её взгляд: — Ты всё ещё хочешь, чтобы я остался с тобой?

— ... — Лицо Ло Сяо залилось краской, и после долгого колебания она опустила голову: — Всё в порядке, теперь можешь идти.

У Ши посмотрел на неё, а затем внезапно вернулся к кровати, протянул руку и коснулся её волос  — то, чего он не делал уже давно.

— Сяо Ло, — казалось, он собирался что-то сказать, но после долгой паузы просто сказал: — Если девушка хочет нравиться, ей сначала нужно научиться заботиться о себе. Если ты постоянно появляешься перед другими в жалком виде и выставляешь себя дурой, тебя никто не захочет.

— ... — Ло Сяо помолчала несколько секунд, а затем разъярилась: —  К чёрту тебя!!! Я жалкая, это не твоё дело! Какая тебе разница, нужна я кому-то или нет?! Убирайся отсюда!!! Скорее!!!!

Увидев, как она визжит, словно кошка, которой наступили на хвост, У Ши наконец рассмеялся. Их натянутые отношения, казалось, таяли под потоком её оскорблений и его сдерживаемого смеха, и неловкость постепенно исчезала.

Вскоре У Ши расстался с красавицей класса. Причины были разными, но большинство указывали на Ло Сяо. На школьных спортивных соревнованиях все учителя и ученики видели, как У Ши перепрыгнул через ограждение, подбежал к Ло Сяо и на виду у всех обнял свою бывшую, по слухам, девушку. Говорят, что несколько любопытных зрителей сразу же обратили свой взгляд на красавицу класса, стоявшую в углу трибуны...

«Боже мой! У неё лицо зеленело! Она была такой зелёной, что могла бы играть Шрека без макияжа! Она видела, как её парень поднял на руки другую девушку на публике. Кто это смог бы проглотить?! Неудивительно, что они расстались!»

Хотя подобные сплетни были раздражающими, Ло Сяо не обращала внимания на чужую болтовню, потому что У Ши приходил к ней так же часто, как и прежде. В те дни У Ши стоял у двери класса после уроков, ожидая, когда Ло Сяо пойдет домой вместе с ним, как и раньше. Его высокая, стройная фигура производила сильное впечатление, а красивое лицо с длинными бровями и глубокими глазами – ещё больше. Даже просто стоя в коридоре в ожидании кого-то, он привлекал к себе внимание школьниц, которые шептались и смущённо и с любопытством поглядывали на него. Однако У Ши никогда не обращал на них внимания, ожидая только появления Ло Сяо, чтобы взять её школьную сумку.

— Пойдем, есть.

Потеряв его и снова найдя, она уже не была так взволнована, как в начальной школе. Она поджала губы, немного сдержанно: — Хорошо.

Разговор с ним теперь заставлял ее чувствовать себя напряженной. Раньше такого не было.

— Что ты хочешь съесть в этом году? — он слабо улыбнулся, нежно глядя на неё, словно между ними никогда не было разногласий, словно те дни, когда видеть друг друга было хуже, чем не быть заслуживающим упоминания, были незначительными.

Уши Ло Сяо покраснели: — Все равно. Я не очень голодна.

— Тогда пойдём есть шашлыки, — У Ши на мгновение задумался и сказал: — Давно я их не ел.

Они сидели за уличной палаткой с барбекю. Металлическая тарелка была доверху набита шашлыками из баранины, говяжьими шашлычками, жареными куриными крылышками, жареным зеленым луком и жареными грибами. У Ши заказал ещё пять бутылок пива и пил их, разговаривая с Ло Сяо.

Ло Сяо спросила: — Если тебе так нравится, почему ты раньше не приходил сюда поесть?

Выражение лица У Ши оставалось бесстрастным, без особой печали: — Моей девушке это не понравилось.

— Э-э...

— Она гермофоб, но в остальном с ней всё в порядке.

Ло Сяо почувствовала горечь: — Извини, что утомила вас двоих.

— Это не твоя вина, — равнодушно ответил У Ши: — Нам с ней не суждено было быть вместе.

— Хм?

У Ши допил бутылку пива и открыл новую: — Например, я могу сидеть здесь с тобой, пить и болтать, есть шашлык и наслаждаться повседневной жизнью. А с ней – нет. Всё в ней такое дотошное и идеальное. Она мне нравилась, потому что была красивой, но со временем я от неё устал.

— Ох... — Ло Сяо почесала голову, не зная, что сказать.

У Ши взглянул на неё глубоким, бездонным взглядом. После нескольких секунд паузы он вдруг спокойно сказал: — Позже я понял... что ты лучше.

Хотя раньше она ненавидела его так сильно, будто вырыла яму в своем сердце, похоронила его там и даже решила никогда больше с ним не разговаривать. А теперь услышав его слова, она неожиданно почувствовала, как её щеки покраснели, а сердце забилось чаще.

Она снова тихо замурлыкала: — Мм-хмм.

У Ши медленно потягивал пиво, наблюдая, как ночные огни отражаются в бутылке. Время от времени мимо шашлычной проезжали электроскутеры и мотоциклы, гудящие колокольчиками. Парочка мчалась по ночной улице на мотоцикле. Рыжеволосый хулиган безрассудно гнал. Девушка, все еще в школьной форме с рюкзаком на плече, прижималась к талии своего парня, весело и радостно смеясь за его спиной.

У Ши вдруг спокойно сказал: — Сяо Ло, пойдём в кино.

Хотя его слова звучали как предложение, выражение его лица было решительным, и в голосе не было ни тени неуверенности. Он всегда был таким, очень решительным и чётко представлял свои планы, и его позиция была твёрдой в своих действиях. Ло Сяо подумала: Я не могу позволить ему вечно водить меня за нос. На этот раз, что бы он ни сказал, я должна отказаться.

Экран загорелся. Свет в зале погас, и стало совсем темно. Они всё-таки пошли в кино. У Ши выбрал самый длинный военный фильм, купив пару мест в последнем ряду, так что они сидели совсем рядом. Затем, без предупреждения, он взял её за руку. Ло Сяо наблюдала за тем, как на большом экране разворачиваются изображения, но не воспринимала ничего из происходящего. Её разум был в смятении, сердце билось так громко, что ей казалось, будто даже люди в первом ряду  могут его услышать. В середине фильма главные герои, мужчина и женщина, вступили в страстную сцену. Хотя она была снята довольно тонко, вызывающие вздохи и ритмичная работа камеры оказались непосильной ношей для двух подростков, ещё учившихся в средней школе.

Возможно, это было из-за алкоголя, У Ши был немногословен, не проявляя ни колебаний, ни страха. Внезапно он повернулся лицом и наклонился к ничего не подозревающей Ло Сяо. К тому времени, как Ло Сяо поняла, что происходит, высокий юноша уже прижимал её к сиденью, целуя. Его дыхание было слегка учащённым, а привкус алкоголя оставался между губами и зубами. Когда его тело навалилось на неё, она почувствовала, как весь свет был заблокирован, оставив только его лицо. Он казался еще более опьяненным, и её разум мгновенно растаял, сознание померкло, её миниатюрное тело неудержимо задрожало. Язык У Ши раздвинул ее зубы, проникая все глубже и глубже, в то время как его рука медленно опустилась с её плеча...

Её одежда была растрепана, и она не могла понять, слышит ли она чуть сдавленное дыхание У Ши или голос главной героини из фильма. Невинная и нетронутая она сильно съежилась в его объятиях, но это только вызвало еще более безудержное и необузданное насилие с его стороны. Она чувствовала, как её сердце колотится, смесью возбуждения и ужаса. Все её мысли замерли на мгновение. Пока с его губ не сорвались три слова. Ло Сяо уже точно не могла вспомнить это имя. Это было не её имя, а той прекрасной красавицы класса.

Хотя он никогда не выражал глубокого сожаления по поводу разрыва, безразлично говоря: «Мы не подходили друг другу», и даже спокойно заявляя: «Сяо Ло, я думаю ты лучше». Сейчас, когда алкоголь притуплял его сознание, и он был на грани того, чтобы перейти черту с ней, он прошептал имя своей первой любви.

Ло Сяо чувствовала, как температура её крови в одно мгновение упала с точки кипения, превращаясь в ледяную. Даже кончики пальцев похолодели. Волна сильной тошноты подступила к желудку, отчего лицо побледнело, и её чуть не стошнило. Запах алкоголя и желания, смесь гормонов и дофамина в один миг, превратился в зловоние, которое овладело ею. Собрав все силы, она оттолкнула его, схватилась за воротник, и спотыкаясь, выбежала за дверь. После всего случившегося, пока она оглядывалась назад, она всё ещё, всё лелеяла фантазии об У Ши, обманутая его туманными и двусмысленными словами, безрассудно готовая предложить ему себя...

Это было совершенно отвратительно. Сильно дрожа, шатаясь, она побрела вдоль стены, убегая из кинотеатра. Выйдя на улицу, погрузившись в объятия ночи, её вырвало. Хотя она почти не притрагивалась к алкоголю, резкий вкус алкоголя заполнил её горло, вызывая мурашки по коже в последующие годы.

Всякий раз, когда она встречала пьяного мужчину, будь он трезвым или пьяным, она инстинктивно боялась его и ненавидела. Она всегда была гордой и наивной, и с самого детства любила только одного человека. Даже если бы он не выбрал ее первой, она бы не стала винить его за это. Но когда она дала ему шанс вернуться, этот парень подошёл к ней и солгал бесконечно нежно и спокойно. Затем он разбил вдребезги всю её самооценку, привязанность и невинность. Вытянув ногу раздавил её подошвой ботинка.

Глава 41: Между трезвым и пьяным ☆、18+

Ло Сяо открыла глаза, её внимание привлекли белоснежные стены и полог кровати. Она была укрыта белым больничным одеялом, а железное изголовье кровати было выкрашено в молочно-белый цвет.

Эта сцена была так похожа на лазарет, который ей снился, когда она была без сознания, она даже подумала, что всё ещё спит. Слегка повернув голову, она увидела У Ши, сидящего у её кровати, с тёмными бровями и длинными прямыми ресницами. Подумав об этом, она с трудом отвернулась, чувствуя легкое замешательство.

В этот момент она почти была уверена, что это сон, потому что увидела У Ши, сидящего рядом с ней и чутко спящего, подперев лоб рукой. Он был молод и красив, со светлой и подтянутой кожей, которая, будто слегка светилась. Но через несколько секунд, когда её взгляд постепенно сфокусировался и зрение  прояснилось, она поняла, что этот человек на самом деле не был похож на У Ши. Молодой человек, прислонившийся к её больничной койке, был более утончённым, с более глубокими бровями и прямым носом. Черты его лица были гораздо более чёткими, чем у У Ши, и лицо было полнее. Спящий он выглядел несколько по-детски: влажные губы поджаты, а светлые щёки пылали неповторимым румянцем юности. Этот человек не У Ши. Её мозг постепенно начал работать. Этот человек...

Воспоминания о той ночи перед тем, как она потеряла сознание, промелькнули в её голове, словно молния. Лил проливной дождь. Шу Юнь привезла Линь Цзыу домой... Он крепко обнял её перед диваном... Нож, кровь, её грубо бросили на кровать... одежда была разорвана, из живота текла кровь... он был в полном бессознательном состоянии. Алкоголь, высокая фигура, сильные и мощные руки, обнажённая, упругая, нефритового цвета грудь.

Когда сознание вернулось, лицо Ло Сяо становилось всё бледнее и бледнее, пока её губы почти не потеряли цвет. Она вспомнила, что произошло до того, как она потеряла сознание. Запах алкоголя, тяжелое дыхание мужчины, от чего её чуть не стошнило. Мягкая кровать не давала ей опоры, и она глубоко в неё провалилась. Руки, отталкивавшие его, были сцеплены, крепко переплетены и вдавлены в одеяло. Он страстно целовал её, его кадык дернулся, он давно жаждал, он посасывал её губы, дыхание вырывалось тихими вздохами. Ло Сяо крепко прижималась к его горячему, тяжёлому телу; ошеломляющий жар, исходивший из-под одежды, заставлял её неудержимо дрожать, всё тело сотрясалось.

— Нет, не хочу...— она начала кричать во все легкие и постепенно перешла на тихий, отчаянный и мягкий умоляющий голос.

То, что случилось с У Ши, повторилось и с Линь Цзыу, только на этот раз разница в силе была настолько велика, что у неё не было шансов на спасение, она могла лишь терпеть его поцелуи, пока он неистово рвал на ней одежду. Звук рвущейся ткани в темноте был очень резким.

Ло Сяо наконец не выдержал, слёзы потекли по её лицу, и она пробормотала рыдая: — Линь Цзыу, отпусти... отпусти меня... не надо...

Она была близка к отчаянию. Когда губы Линь Цзыу коснулись её глаз, он резко остановился. Похожие на росу, слёзы, казалось, внезапно погасили его похоть, даруя мгновение ясности. Он широко раскрыл глаза, ошеломлённый, полусонный, глядя на неё пустым взглядом.

Он хрипло прошептал:  — ..Ло...Сяо?

За окном лил сильный дождь, капли падали на стекло спальни, создавая шумный и тревожный звук. В комнате воцарилась полная тишина. Слышались лишь его всё ещё прерывистое дыхание, тяжёлое и учащённое сердцебиение и тихие всхлипывания Ло Сяо.

— Линь Цзыу... отпусти меня...

Его взгляд был затуманен, но, услышав её плач, несмотря на то, что он был пьян, внезапно прекратил свои безудержные нападки. На его лице отразилось смятение, скорее душевная боль. Он не знал, что сделал или что он сделал не так. Он лишь неуверенно протянул руку, помедлил несколько секунд и медленно коснулся щеки Ло Сяо.

— Ло Сяо, ты...плачешь?

Ло Сяо не произнесла ни слова. Она кусала губы в темноте ночи, безудержно рыдая. Его пальцы медленно ласкали, касаясь ещё влажных следов слёз на её лице. Он отдернул руку, будто его ударило током, и уставился на неё в оцепенении. Через мгновение он наклонился. Его верхняя часть тела была уже обнажена, его раскаленная грудь прижалась к ее сердцу, но он не совершал никаких грубых действий.

Он держал её, осторожно, беспокойно: — Ты дрожишь.

— Линь Цзыу...

Сильный страх мешал ей говорить связно; она съежилась, губы её сильно дрожали.

— Отпусти...

Линь Цзыу был погружен в свои собственные ощущения и не услышал её тихую мольбу. Он обнял её, прижавшись своей горячей щекой к её холодному лицу, и прошептал: — Ло Сяо, не плачь. Не плачь...

В комнате внезапно стало тихо. Кровать, ещё мгновение назад наполненная желанием, страстью, вдруг наполнилась нежностью. Он обнимал её, то потираясь щекой о её волосы, то упираясь подбородком ей в лоб, снова и снова пытаясь утешить её. Он казался таким неуклюжим и не понимал, почему она боится. Он лишь чувствовал, что долго утешал её, но женщина в его объятиях всё ещё дрожала. Он горел желанием, его глаза покраснели, но он сдержанно держал её в своих объятиях, гладя по волосам.

— Ло Сяо, не бойся... Не бойся.

Он нежно поцеловал её вспотевший лоб, совершенно не осознавая, что именно он был причиной её страха, и заговорил твердо и нежно: — Держи меня крепче, я с тобой.

И без того хрупкое сердце Ло Сяо словно ударило огромным камнем, падающим с бездонной скалы, боль и дым взрывались в её груди. Давным-давно она принесла свою невинность и наивность своей юности в жертву человеку по имени У Ши. Когда он был трезвым: он спокойно улыбался ей и говорил бесчисленное множество нежных слов, которые заставляли её сердце трепетать, пробуждая в ней первую любовь. Но когда он поцеловал её, пьяный и пахнущий алкоголем, из его уст вырвалось имя другой девушки.

С тех пор она больше никогда не осмеливалась влюбляться легкомысленно. Она боясь любви, избегая любых ухаживаний или флирта от мужчин, словно ядовитых змей и зверей. Она боялась, что её снова ужалят.

Мужчина перед ней был с ней уже десять лет. Он был словно ледяная луна на холодном небе. Он был равнодушен ко всем, но с ней независимо от того, был ли он пьян или трезв, или даже в самом разгаре страсти, больше всего его волновало, плакала ли она, боялась ли она или дрожит. Даже с пустым взглядом и запутанным разумом, он горячо повторял её имя.

— Ло Сяо.

Он держал её, прижимаясь губами к её лбу, повторяя её имя снова и снова.

— Ло Сяо...

Голос был тихим, но каждое слово ударяло по её барабанным перепонкам, отдавалось в сердце и заставляло дрожать. Этот шёпот не представлял никакой угрозы, но пугал её ещё сильнее. Она медленно покачала головой, а затем вдруг попыталась поднять руку и закрыть рот Линь Цзыу.

— Перестань кричать.

Она была рассеянна, сердце её было в смятении, бурлящем море эмоций.

— Лин Цзыу, заткнись!

Почему её сердце так быстро бьётся? Что это за горячее, жгучее чувство разливается в груди? Она не смела думать об этом, не хотела думать об этом и инстинктивно сопротивлялась и отвергая. Она твердила себе, что даже если Линь Цзыу разрежет своё сердце, чтобы показать ей, она не должна верить, что это любовь. Её уже однажды обманули.

Её схватили за запястье и медленно,решительно отодвинули её руку. Он смотрел на неё, на её учащённое дыхание, на её вздымающуюся грудь. В черных, как смоль, в глазах мужчины огонь, потушенный её слезами, постепенно разгорался с новой силой и в конце концов распространился подобно лесному пожару. Он снова наклонил голову, чтобы поцеловать её в губы, его влажный, обжигающий язык проник в её рот. Её глаза расширились, зрачки сузились, а хрупкое тело слегка задрожало в его объятиях.

— Нет.....

Прежде чем она успела договорить, она услышала, как два слова вырываются из его горла, словно вздох, во влажном и томительном поцелуе: — Ло Сяо...

В её, неприступном городе Сердце упал последний валун, разрушив вдребезги тысячи ворот и возвышающихся стен. разлетевшимся на куски. Он рухнул с оглушительным грохотом.

Несмотря на алкоголь, в дыхании можно было смутно различить его обычный чистый и простой запах, запах, который был ей наиболее знаком и не менялся более десяти лет. Её разум был пуст, как будто она оказалась в море тумана и облаков. Она хотела вырваться из его объятий, но её тело казалось таким слабым, бессильным, а её руки, сжимавшие простыни, были крепко сжаты в его ладонях. Она чувствовала себя пьяной, её сознание затуманилось, а шум дождя за окном постепенно затих. Единственным ясным и сильным чувством был мужчина, прижимавшийся к ней, целующий её страстно и нежно, сдержанно, но томительно, забирающий каждый её вздох.

— Лин... Цзы У... — прошептала она, и сердце, казалось, отреагировало на эти три слова химическим взрывом, фейерверком вспыхнувшим в её сознании.

Она произнесла его имя, намереваясь умолять его отпустить её. Но, услышав её, он замер, как пораженный молнией, резко остановив свои движения. Поднимаясь, он пристально посмотрел на лицо женщины под ним. В его черных как смоль глазах, за пылающим жаром, постепенно появился слой влажного тумана. Казалось, он ждал вечность, чтобы услышать, как она произносит его имя. Неконтролируемая радость распространилась по его чистому лицу, а его глаза медленно покраснели. Когда она увидела выражение его лица, слово «отпусти», которое вот-вот должно было вырваться из её горла, вдруг застряло там, как рыбья кость.

Любовь на его лице казалась такой настоящей. На мгновение у неё даже закружилась голова, и она поверила, что он искренен. Вдруг она вспомнила, что он актер... Он сыграл столько преданных главных героев, каждый из которых был настолько реальным, что трогал сердце, настолько настойчивым, что вызывал слезы. Она оставалась в этом противоречивом, туманном состоянии ума, пока он снова не покорил её поцелуем, жгучим и страстным. Последние остатки ясности в её сознании растворились в его дыхании. Затем последовали бессвязные фрагменты воспоминаний, эти разрозненные осколки вызывали дрожь, пугая ее, заставляя бояться вспоминать их.

Она безучастно смотрела на человека, крепко спавшего возле больничной койки, и чувствовала, как её лицо становится всё горячее и горячее, как будто она могла поставить чайник себе на голову и вскипятить воду. Она действительно не могла поверить, что в конце  концов сошла с ума и наполовину сопротивляясь, наполовину поддаваясь ему, делала с ним такие вещи, от которых у неё мурашки по коже бежали, когда она думала об этом.

Кровать была в беспорядке, одежда разбросана по полу, а её учащённое дыхание смешивалось с учащённым дыханием другого. Этот мужчина, казалось долго терпеливо ждал, желая вернуть всё с лихвой. Она тоже потеряла рассудок в тумане сонливости и гормонов, её разум был очарован им. Она слушала, как он снова и снова шептал её имя, его выражение лица было одновременно чувственным, сексуальным и невинным.

Её горло сжалось, умоляя его остановиться, но он привязал её к спинке кровати, когда она попыталась вырваться, и больше не слушал её. Во время яростного слияния она чувствовала, дрожь в сердце, смутно осознав впервые, что, возможно, она не совсем сопротивляется ему. Вспомнив всё, Ло Сяо почувствовала, что мир вот-вот рухнет у него на глазах.

Что она сделала? Что она опять натворила??? Почему...как это может быть...ясно...

Её мысли были в смятении, и она с ужасом увидела, как Линь Цзыу, который чутко спал, положив лоб на кровать рядом с ней, пошевелил глазами, его ресницы слегка задрожали, и через несколько секунд он медленно открыл глаза. Он проснулся.

Ло Сяо: — ......

Линь Цзыу: —.....

Когда Линь Цзыу только проснулся, его взгляд все еще был расфокусирован, Ло Сяо внезапно разволновалась, действуя импульсивно, словно повинуясь условному рефлексу или как инстинкту самозащиты, с резким хлопком её рука без малейшего колебания ударила Линь Цзыву по щеке. Линь Цзыву, все ещё полусонный, от удара онемел. Он слегка приоткрыл рот и ошеломлённо посмотрел на Ло Сяо. На  его белоснежной щеке мгновенно появились пять отпечатков пальцев. Постепенно его взгляд заметался, и он пришёл в сознание. Красные следы были уже не от пальцев; всё его лицо залил румянец. Он шевелил губами, но не мог произнести ни слова. Один человек подумал, что односторонне изнасиловал другого, и почувствовал стыд и онемение. Он мечтал, чтобы Ло Сяо дала ему ещё миллион пощёчин, лишь бы она смогла заставить его чувствовать себя менее ненавистным. Другой человек точно знал, что произошло. Она никак не могла смириться с тем, что она сдалась и переспала с Линь Цзыу. Ей хотелось ударить его сто тысяч раз, а затем заколоть его ножом, чтобы он замолчал, и избежать дальнейших неприятностей, до тех пор, пока никто не вспомнит, что они вдвоем сделали.

Оба смотрели друг на друга, лицо одного покраснело сильнее другого. Наконец, Линь Цзыу внезапно стиснул зубы и решительно схватил её за руку.

Ло Сяо чуть не подскочила, взъерошившись: — Что ты делаешь??!!

Линь Цзыу потянул её руку, и прижал к своей щеке, его тёмные глаза сияли, а голос был пылким:

— Ты можешь бить меня столько раз, сколько захочешь, — он глубоко вздохнул, почти без надежды: — Если только... ты сможешь простить меня.. Мне всё равно, сколько раз ты меня ударишь, или даже если ты порежешь меня ножом сотни или тысячи раз...

☆、 Автору есть что сказать: Главный герой наконец-то был освобожден, после трёхдневного заточения в тёмной комнате. QAQ

Глава 42: Прощай

Ло Сяо сначала хотела избить его, так сильно, чтобы даже его родная мать не смогла бы узнать его. Но Линь Цзыу держал её за руку, прижимая ладонь к своей щеке, и тепло его прикосновения вызывало у неё беспокойство. Она поджала губы и убрала свою руку. Линь Цзыу посмотрел на неё, его тёмные глаза были тёплыми и ясными, словно у озорной собаки, которая тихо и тревожно ждала выговора. Ло Сяо смотрела на него, горло пересохло, гневные слова сжимались в комок, но она не могла вымолвить ни слова.

Она наконец выдохнула и медленно сказала: — Уходи.

Её голос был тихим, этот холодный ответ по сравнению с пощёчиной и руганью, поразил его гораздо сильнее. Мужчина молча опустил голову, в его глазах была печаль, но он не сопротивлялся, просто послушно встал и приготовился уйти. Но ноги словно налились свинцом, и он едва мог передвигаться. Наконец он обернулся, решившись на отчаянный шаг. В палате, кроме них двоих, никого не было. Уже был полдень, солнечный свет заливал белоснежную комнату, мерцая на её одеяле. День выдался ясным, солнечным после дождя.

Высокая, стройная фигура Линь Цзыу была окутана золотистым сиянием. Он посмотрел на неё и медленно произнёс: — Ло Сяо, я знаю, что ты меня ненавидишь. Мне жаль, прости меня.

Он замолчал, глубоко вздохнул и невольно сжал в кулак руку, в нервном, в отчаянном порыве.

— Прежде чем я уйду, я хочу сказать тебе, что ты мне очень, очень нравишься. Не как друг... Ты всегда была добра ко мне только как старшая, запрещая мне переступать черту. Я не хотел тебя расстраивать, поэтому продолжал играть роль младшего брата, от которой так хотел избавиться, довольствуясь тем, что просто был рядом с тобой. Но я уже не тот, кем был раньше, понимаешь? Когда я был рядом с тобой, когда я видел тебя, я изо всех сил играл твоего младшего. Ладно одну-две серии, десять-двадцать — ещё нормально, ты хотела, чтобы я растянул на семьдесят или восемьдесят серий, и я старался продолжать играть. Но, Ло Сяо, какой бы длинной ни был сериал, он когда-нибудь заканчивается. Актёрам всегда нужно заканчивать съёмки, мы снимаем маски и удаляем грим, возвращаясь к своему истинному я. А как  насчёт тебя? Сценарий, который ты мне дала, кажется таким неопределённым, как будто ты ожидаешь, что я буду терпеливо играть её всю оставшуюся жизнь. Если ты счастлива, я продолжил бы играть, но я... я так больше не могу. Я не могу продолжать играть.

Он посмотрел на неё, его глаза краснели, а голос был сдавленным от эмоций. Он искренне и печально сказал: — Ло Сяо. Ты мне нравишься.

Произнеся эти слова, он почувствовал, как будто огромный груз свалился с его сердца, оставив чувство облегчения и пустоты, слегка запрокинул голову, уставившись на белоснежный потолок. После долгой паузы он моргнул, а затем, не взглянув больше на Ло Сяо, повернулся и вышел из палаты.

Ло Сяо сидела на кровати, её мысли были в смятении, она в оцеплении откинулась на подушки. Затем она наклонила голову, чтобы посмотреть на край кровати, где только что сидел Линь Цзыу. Там всё ещё были едва заметные морщинки, словно он только что проснулся, встал признался ей в своих чувствах, признание которое ей трудно было переварить. Но его слова прозвучали как безнадёжное прощание. Она протянула руку и прикрыла вмятины на краю кровати, его тепло исчезло, Линь Цзыу действительно исчез.

***

Глава компании OF Entertainment, с потемневшим от гнева лицом, свирепым взглядом, курящий сигару, словно холеный и упитанный король волков пристально смотрел на мужчину, за столом из розового дерева, появившегося в его кабинете

— Ну что ж, Линь Тяньван, суперзвезда Линь, ты разве не гей?

Линь Цзыу стоял перед столом, не выражая никаких эмоций, и сказал: — Хозяин, мы можем приступить к съемкам. Завтра я лечу в Синин.

— К чёрту! Съемочная группа сжигает деньги каждую минуту. Как мы можем терпеть, что ты появляешься и исчезаешь по своему капризу? И разве ты не гей?!

Линь Цзыу сохранял спокойствие: — Лу Чжэ уже отправился к съёмочной группе, чтобы помочь с организацией подготовки к съёмкам, и остальные актёры тоже на месте. Изначально я взял отпуск на месяц, и можно было договориться о времени, чтобы молодые актёры могли снять первую половину истории. Теперь я возвращаюсь раньше, начальник, я лично не думаю, что это большая проблема.

— Чушь! — начальник схватил пепельницу и бросил её в короля Линя: — Не большая проблема? Ты разве не гей?

— Хозяин, ты уже трижды это сказал. Почему тебя так волнует моя сексуальная ориентация?

Начальник был в ярости, борода у него встала дыбом, и злобно посмотрел на него. Он чувствовал, что Лу Чжэ и Линь Цзыу, два предателя, его эксплуатируют: — Заткнись! Разве ты не гей?!!

Линь Цзыу: — ..........

Начальник: — Почему бы тебе с Лу Чжэ не объединиться и не выиграть премию «Малина» за лучшую мужскую роль и лучшую мужскую роль второго плана? Ты настоящий актёр, правда? Объединились, чтобы взять отпуск? Если ты гей, зачем  на руках несёшь женщину в больницу с пятьюдесятью тюбиками смазки и пятьюстами коробками презервативов! Впечатляет! Линь Цзыу, я и не знал, что у тебя такая бурная личная жизнь! – воскликнул начальник, громко хлопая в ладоши и с преувеличенным выражением лица подбадривая Линь Цзыу.

Линь Цзыу был совершенно растерян: — Что? Какая смазка? Какой презерватив?

— Всё ещё притворяешься! — взревел начальник, ударив кулаком по столу и вставая: — Линь Цзыу, послушай меня! Твоя личная жизнь не только твоя! Будь осторожнее! Развлекаться это нормально, но не создавай проблем! Иначе, оплачу ли я счёт за твоё безрассудное поведение!

— ... — Линь Цзыу помолчал несколько секунд, а затем сказал: — Начальник, во-первых, моя личная жизнь, как она может быть не  только моей? Во-вторых, как я могу быть не осторожен? Директор Чжан даже снял короткое видео с твоей вечеринки в честь НП на прошлой неделе и с гордостью выложил его в WeChat Moments. По сравнению с тобой я ничто. В-третьих, и это последнее, я не просто развлекаюсь.

Начальник уже был настолько раздражён первым и вторым комментариями, что хватался за грудь и тянулся за таблетками нитроглицерина. Услышав третий, он чуть не забил его ногами, надрав ему задницу.

— Линь Цзыу! Что ты сказал?

Выражение лица Линь Цзыу было серьёзным: — Я не просто развлекаюсь, — спокойно ответил Линь Цзыу: — Я серьёзно к ней отношусь.

— .............

Начальник долго молчал, его щёки дрожали, и он был по-настоящему шокирован. Какой чудак! Настоящий чудак в индустрии развлечений. В их кругу измены, обмен жёнами и секс за деньги были обычным делом. Если бы эти отношения были раскрыты, они, вероятно, были бы плотнее паутины. И всё же Линь Цзыу, который годами был подобен божеству, отчуждённый, отрешённый от мира, отказывавшийся от физических связей с другими, вдруг сказал: Я серьёзно к ней отношусь.

Серьёзно? Чушь! Возомнил себя гуру любви? Ты что, в средней школе учишься? Ты взрослый! В наши дни физическое влечение, а не эмоциональная связь — вот основа этикета взаимодействии, понятно? Линь Цзыу, ты что, из 50-х годов прошлого века перенесся? Иди на хер!!!

Начальник погрузился в глубокий самоанализ и самобичевание. Он невольно задался вопросом: не слишком ли много романтичных сценариев в духе Мэри Сью он принял для Линь Цзыу за эти годы?

— Если больше ничего, — холодно сказал Линь Цзыву, равнодушно взглянув на начальника, который ещё не мог оправиться от шока, — То я пойду.

— Подожди минутку!!! — лицо начальника исказилось: — Стой!

— Хозяин, что-нибудь ещё?

Начальник подумал: Как я смогу осмелиться подумать о чём-то другом? Тысячи проклятий проносятся в моей голове. Я бы спросил, нет ли у тебя свободного пастбища.

— Ло... — он пытался вспомнить, но не мог вспомнить имя Ло Сяо. Он облизал потрескавшиеся губы и медленно проговорил: — В следующий раз, если у твоей старшей сестры возникнут проблемы, скажи ей, чтобы она пошла в больницу нашей компании. Иначе будут проблемы, если СМИ узнают.

В тёмных глазах Линь Цзыу мелькнула меланхолия: — Это больше не будет проблемой. Это была моя вина. Это больше не повторится.

— Что?

— Ничего, — тихо пробормотал Линь Цзыу, не желая повторять, чтобы «свинья» не услышал. Он кивнул подтверждая, что понял, а затем добавил: — Начальник.

— Хм?

— Её зовут Ло Сяо.

Начальник: —........................

Чёрт возьми, я бы лучше назвал её Ло! Эта чертова старшая! Ло-что-то-Сяо! Иди на хрен! Называй её как хочешь! Я не запомню её имя! Я тебя разозлю!

Линь Цзыу бросил на него пронзительный взгляд: — Если у начальника плохая память, не гарантирую, что запомню, то, что он мне велел.

Начальник молча показал ему большой палец вверх: Отлично, Линь Цзыу. Ты такой жестокий.

— Понял, а теперь вали отсюда! — начальник отчаянно затряс свои крысиные щёки, рыча на Линь Цзыу хриплым голосом.

Я стерплю! Мудрый человек не ведёт проигрышную битву! Подожди, пока тебя не выбросят, мелкий ублюдок — я отправлю тебя в космос!

... Проблема в том, когда же этого мелкого ублюдка выбросят? Tа та-та та

Линь Цзыу вышел. Он вернулся в студию, проинформировал Бай Сяо Чуй о ключевых моментах, согласовал детали проекта с другими членами съемочной группы и подготовился к полету в Синин на следующий день для съемок фильма «Облепиха».

Всё шло к краху. Ло Сяо не хотела его больше видеть. Он лично сорвал с себя маску, которую носил десять лет, положив конец самой мучительной роли в своей актёрской карьере.

Кинокритик однажды описал Линь Цзыу как человека, чья внешность и актерское мастерство были настолько гармоничны, что невозможно было сказать, кто лучше – актёр или идол. Опытный критик также сказал, что, пожалуй, нет роли, которую Линь Цзыу не смог бы сыграть, возможно, пока не написана. Линь ЦзыУ был горд и тщеславен, когда-то он без всякой скромности считал, что слова критика верны и правдивы. Но он ошибался. Даже король не может сыграть все роли, каким бы мастером своего дела он ни был. В конце концов, он не был идеальным актёром.

С наступлением ночи небо слегка побледнело, а затем сквозь облака прорвался лёгкий красный отблеск и медленно поплыл над аэропортом вместе с золотым солнечным светом. Наконец наступил рассвет. Линь Цзыу стоял на люке спецсамолёта OF. Красивые и сексуальные стюардессы были вежливы, с улыбкой приняли его багаж и поклонились, приветствуя его. Все они были прекрасными новичками, недавно принятыми на работу в компанию. У них были амбиции и мечты, они надеялись, что им посчастливится получить предпочтение известного актёра, как можно скорее выделиться и избежать множества окольных путей. Они тепло и одержимо улыбались, но Линь Цзыу не замечал их. Вчера он отправил Ло Сяо сообщение, сообщив, что уезжает из Шанхая, и попросил её поберечь себя. Он сжимал телефон так крепко, что его корпус блестел от пота. Но Ло Сяо не ответила ему, до самой посадки.

Он оглянулся на рассвет в Шанхае. Небо было свинцово-серым, в конце облаков бледно-розовый утренний свет распускался, словно тычинки цветов. Восходящее солнце, окутанное нежнейшим красным светом, медленно выходило из моря облаков. В одно мгновение золотистый свет заполнил небо, и мир засиял. Кристаллический свет был медового цвета, как её кожа, а затянувшаяся ночь была чёрной, как её глаза. Бесконечное, необъятное, бурлящее утреннее сияние было красным, как горячая кровь, текущая по его венам, каждая капля которой была любовью к ней, вливающейся в его бьющееся сердце. Он стоял у двери кабины, глядя на её кожу, на её глаза, наблюдая, как солнце наконец-то поднимается и наконец висит высоко. Тысячи золотых стрел пронзали томительные сны прошлого.

В утреннем сиянии дул прохладный ветерок. Стюардесса посмотрела на него смущённо и сдержанно и невольно спросила: — Господин Линь?

— Входите, – тихо ответил Линь Цзыу, глядя вдаль. Его зрачки были прозрачно-янтарными, а красивое утонченное лицо оставалось бесстрастным.

— Пошли.

☆、Автору есть, что сказать: Спасибо, маленькие ангелы

Глава 43: О бывших

На следующий день после отъезда Линь Цзыу из Шанхая, Ло Сяо выписали из больницы. Она не рассказала коллегам в ресторане Anello Western о своей болезни и госпитализации. Она всё ещё не могла прийти в себя и не хотела поднимать шум, что лишь усилило бы и без того смятение в её душе.

— Сяо Ло, твоя двоюродная сестра вернулась? – спросила Анна, наклоняясь к ней.

Анна спросила, потому что Ло Сяо солгала, сказав, что в Шанхай приехала дальняя родственница навестить её, ей нужен был отпуск, и поэтому она не останавливалась в общежитии ресторана. У Анны не было никаких сомнений.

— Да, она пробыла два дня, а потом уехала, – рассеянно улыбнулась Ло Сяо: — Я не могу так долго отдыхать.

— Ничего страшного. У всех свои дела, поэтому мы помогаем друг другу.

Ло Сяо скептически посмотрела на неё. Она хорошо знала свою партнёршу; невинная и очаровательная Анна, безоговорочно унаследовала национальное достояние итальянцев – лень. Больше всего Ло Сяо раздражало, когда кто-то из коллег внезапно брал отпуск. Она неизбежно ворчала в ресторане, считая, что их отсутствие накладывает на неё дополнительную нагрузку. Поэтому, услышав её слова, Ло Сяо невольно занервничала.

И действительно, после того как Анна накрыла скатертью последний столик, она загадочно наклонилась и прошептала Ло Сяо на ухо: — Сяо Ло, мне нужна твоя помощь.

— В чём дело?

Лицо Анны вдруг приобрело мечтательное выражение: — В последние два дня в ресторан приходит на ужин очень, очень красивый парень. Я очень хочу сходить на свидание с таким красавцем. Можешь перевести мою записку, и когда он придёт, положи её под тарелку с супом, чтобы я могла ему его подать?

Ло Сяо была удивлена: — Разве в прошлый раз ты не положил глаз на американца по имени Джек? Как так вышло, что ты сменила объект своего внимания, когда меня не было, всего два дня?

— Кому какое дело до этого Джека? Такое банальное имя явно не настоящее, и он такой скупой. Когда мы вместе пошли снимать номер в отеле, мне пришлось заплатить. Я его бросила.

Анна говорила о своих личных проблемах небрежно, закатывая глаза. Ло Сяо теперь была особенно чувствительна к таким вопросам и неловко откашлялась.

— Э-э... вы ведь не так давно знакомы, да?

Она тщательно подбирала слова, оставаясь предельно вежливой. Насколько ей было известно, Анна и этот Джек встречались от силы неделю.

— Всего несколько дней, а вы уже... э-э, вот так? Разве это не немного неуместно...

Анна с ужасом посмотрела на Ло Сяо, словно на монстра: — Боже мой! Ты жила в Италии, и я считала тебя человеком с широким кругозором, но не ожидала, что ты будешь такой консервативной.

Лицо Ло Сяо вспыхнуло, она неловко взяла чистый бокал и начала его протирать без всякой нужды.

Анна сказала: — Я взрослая одинокая женщина. Я не могу жить по-пуританински. Найти красивого мужчину для секса – это способ наслаждаться жизнью. Это не противоречит никаким моральным принципам. Что в этом плохого?

— Э-э... это правда, но ты... не чувствуешь себя неловко или... тебе не противно?

— Я делаю это только с теми, кто мне симпатичен. Как это может быть противно? — Анна поиграла  с ногтями, и вдруг уставилась на Ло Сяо: — Тебе противно?

Ло Сяо: — ..............

Видя, как румянец на её лице становится всё сильнее, глаза Анны расширились, а затем она удивленно прикрыла рот и прошептала: — Ты никогда так не делала, правда?

Ло Сяо чуть не выронила бокал: — А? Ч-что?

— Секс.

Это простое и грубое слово чуть не лишило Ло Сяо сознания: — .............

Теперь она жалела, что задала Анне этот вопрос и навлекла на себя беду.

Видя её реакцию, у Анны челюсть чуть не отвисла: — О боже, тебе нужно к врачу! У тебя психологическая проблема, ты, что больна?

— Проблема у тебя! — Ло Сяо хотела поскорее закончить разговор: — Я просто не выношу твоих краткосрочных отношений... с Джеком!

— У вас в Китае тоже так бывает, что в этом такого невыносимого? — Анна пожала плечами: — Здесь это называется «перепихон», да?

Ло Сяо яростно швырнула тряпку на стол:— Держись подальше от Гарри!

Анна надула губы и через некоторое время снова наклонилась к ней с лукавой улыбкой: — О? Так ты предпочитаешь глубокий, эмоциональный секс?

— Не могла бы ты, пожалуйста, не произносить это слово!

Ло Сяо была готова взорваться. Хотя ей и нравилось немного пошалить, в свободное время, это было безобидное развлечение. В глубине души она была довольно консервативной, и в присутствии настоящего ветерана чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.

— Ладно, – развела руками Анна: – Так тебе нравится эмоциональная связь между телом и душой?

— .............. — Ло Сяо решила, что лучше просто засунуть тряпку прямо Анне в рот.

Видя, что Ло Сяо молчит, Анна вздохнула и пробормотала себе под нос: — Кстати, о глубоких чувствах, о делах... — она взглянула на руку Ло Сяо, сжатую так крепко, что вены вздулись, и тут же проглотила последние слова, сменив их на: — Честно говоря, глубокий эмоциональный и физический союз действительно в разы лучше, чем просто случайные связи. Увы, у меня тоже было такое старшей школе, но, к сожалению, позже... — она покачала головой, и выражение её лица стало грустным: —Но теперь я старше, и слишком утомительно тратить ещё пять или десять лет на развитие отношений. Эти Джеки, Томы и Сяо Мины для меня как фастфуд. Пока они не плохие, я могу набить ими желудок.

Ло Сяо редко видел Анну с таким потерянным выражением лица, и ей невольно стало любопытно: — У тебя был парень в старшей школе?

— Да, — ответила Анна: — Мы общались с младших классов до выпускного. Столько моих первых раз было с ним, — она с волнением посмотрела в потолок: — Заниматься с ним... кхм, какое удовольствие быть с ним физически и духовно единым, я не испытывала ничего подобного уже много лет.

— Тогда почему вы расстались?

Анна сухо ответила: — Измена.

Ло Сяо возмущенно воскликнула: — Это совершенно непростительно.

Анна бросила на нее холодный взгляд: — Да, именно так он и сказал.

— По крайней мере, у него хватило самосознания признаться в этом.

Анна приподняла бровь: — Это я ему изменила.

Ло Сяо: — ..............

Анна глубоко вздохнула, выглядя беспомощной и крайне пассивной: — Что я могла поделать? Староста в третьем классе старшей школы был таким красивым, я не смогла устоять...

Ло Сяо без эмоций сказала: — Так тебе и надо.

Анна драматично схватилась за сердце: — О, если бы у меня был ещё один шанс, я бы точно устояла перед соблазном. Я так скучаю по своему бывшему; честному, простому, красивому, солнечному, богатому и умелому в постели.

Она продолжала бессмысленную болтовню, но потом, словно внезапно вспомнив что-то, увлечённость исчезла с её лица, и она прошептала: — Его сердце принадлежало только мне. Он ни разу не изменил мне. Он всегда говорил, что я ему нравлюсь.

Рука Ло Сяо задрожала, и она чуть не выронила бокал.

— Ну, это же не точно, – она выдавила улыбку и сказала Анне: — Не верь тому, что говорят эти мужчины. Откуда ты знаешь, что ты ему действительно нравилась? Ложь — их конёк.

Анна покачала головой, улыбаясь со смесью гордости и печали: — Трезв он или пьян, с кем бы он ни был, он возьмёт её за руку и окликнет меня.

Ло Сяо стояла, ошеломлённая, кровь бурлила в её конечностях и костях, даже кончики пальцев горели.

Ужин в ресторане начался ровно в 5:00 вечера. Из динамиков доносились задорные итальянские песни. Ло Сяо надела на кухне униформу и фартук, взглянув на неисправимую Анну через окошко раздачи еды. Сияющая итальянка показала ей большой палец вверх. Ло Сяо вздохнула и достала из кармана фартука записку, которую Анна хотела написать красивому клиенту. Прочитав лишь первые несколько строк, её лицо немного напряглось.

«Уважаемый господин, я не хотела нарушать вашу мирную трапезу. Вы появляетесь в ресторане три вечера подряд, и я действительно не могу противиться голосу своего сердца и не могу не поприветствовать вас. Вы действительно самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Ваша элегантность и спокойствие поражают меня. Я мечтаю о вас снова и снова. Если я не открою вам мои чувства сейчас, боюсь, что задохнусь! Я так хочу чудесного свидания с вами, даже если это будет означать потерю десяти лет романтических перспектив! Вы такой очаровательный джентльмен, такой благородный, так...»

Ло Сяо не выдержала и помахала Анне.

Анна тут же подбежала: — Что случилось, Сяо Ло? Ты не поняла какое-то  слово?

Ло Сяо ткнула в бумагу: — Переведи, я с тебя спишу!

— За что? — печально спросила Анна: — Ты будешь с меня списывать деньги за перевод?

— Нет, — ответил Ло Сяо:— Это компенсация за душевные страдания.

В 5:30 Ло Сяо только что закончила переводить отвратительное любовное письмо на китайский, когда Анна постучала в кухонное окно.

— Он здесь! — объявила Анна, выглядя взволнованной: — Тот красивый парень!

Ло Сяо холодно посмотрела в окно, но из-за угла не могла ничего разглядеть.

Анна протянула ей запись заказа и прошептала: — Вот, тот столик столик № 5. Положите записку под тарелку с супом, и я отнесу ему.

Ло Сяо беспомощно посмотрел на неё: — Хорошо, но я не несу ответственность, если клиент рассердится.

— С чего бы ему злиться? Я его похвалила.

Ло Сяо небрежно посмотрел на неё, а затем вернулась к рабочему столу, чтобы помочь с нарезкой и подготовкой ингредиентов.

Столик № 5: Количество гостей: 1. Название блюда: 1 ассорти из закусок, 1 тыквенный суп, 1 порция итальянских равиоли с треской, 1 крем-суп из лосося, 1 итальянская панна-котта, 1 бутылка красного вина Amarén. Анна даже нарисовала внизу огромное сердце.

Ло Сяо на мгновение онемела, а затем подняла бровь, подумав про себя, что этот «красавец» действительно может много есть, и одновременно объясняя занятому итальянскому шеф-повару, какие блюда нужно приготовить. Подали закуски, и Анна не спускала глаз с красивого мужчины, пока он ел. Когда он съел большую часть закусок, она поспешила к окну раздачи и с восторженным видом постучала.

— Сяо Ло, суп готов?

Получив подтверждение от шеф-повара, Ло Сяо вылила тыквенный суп из кастрюли в глубокую тарелку, посыпала края рубленой петрушкой и аккуратно положила на густой золотистый бульон кухонным пинцетом свежий, нежный листик мяты. После всего этого она воспользовалась всеобщей рассеянностью и поставила «заветную мечту Анны» - как она выразилась, на дно подноса, слегка приоткрыв уголок. Это было не очень заметно, но достаточно, чтобы человек, пьющий суп, заметил.

— Подавайте блюда.

Ло Сяо неся «заветную мечту Анны» многозначительно улыбнулась Анне, чьи глаза буквально сияли сердечками. Анна игриво подмигнула ей и уверенно направилась к своему кумиру, неся с собой надежду. Ло Сяо вздохнула с облегчением: ей не хотелось смотреть очередную мыльную оперу. Ей хотелось лишь рутинной работы, что помогло бы ей забыть о Линь Цзыу в этом утомительном повторении.

Когда она готовила соус для куриной грудки, фаршированной по-римски, для гостей за восьмым столиком, в кухонное окно снова постучали. Ло Сяо подошла и увидела Анну, её лицо выражало не радость, а подозрение.

Ло Сяо невольно спросила: — Что случилось?

Анна окинула её взглядом: — Красавчик попросил повара выйти.

— ...Что-то не так с блюдом?

Анна покачала головой: — Он сказал, что хочет, чтобы повар, который готовил тыквенный суп, вышел.

Глава 44: Воссоединение

Ло Сяо на мгновение застыла в недоумении. Анна с подозрением смотрела на неё.

— В той записке, ты не забыла подписаться моим именем?

— Подписалась, — отрывисто ответила Ло Сяо: — Я написала, что ты сегодня наденешь, как ты просила, указала, откуда ты будешь за ним наблюдать, и добавила твоё имя.

Анна замолчала, а затем скривила губы: — В любом случае, выходи, поговори.

Ло Сяо нервно вышла. В её представлении это было очень серьёзным событием. Обычно когда шеф-повара вызывал посетить ресторана; блюдо было ужасным на вкус, с ингредиентами были серьёзные проблемы или в нём обнаружили что-то невыносимо отвратительное. Но Ло Сяо точно знала, если что-то не так с тыквенным супом, виновата Анна, которая и поручила ей передать записку.

Войдя в зал, где играла музыка и где ярко светили огни, Ло Сяо под предводительством Анны направилась к «красавцу», нервно теребя край фартука. Гость сидел спиной к кухне. Он не обернулся, услышав шаги, а лишь медленно повернул бокал, чтобы дать алому вину настояться. Пальцы, сжимавшие ножку бокала, были тонкими и длинными, а кожа чистой, как нефрит. Из манжеты безупречно сшитого костюма выглядывала полоска бледного запястья, на котором висели часы Breguet последней модели. Если бы такого богатого гостя оскорбили, он бы не обратил внимания на стоимость еды и не стал бы искать бесплатный обед, не оплатив счёт, но при неподобающем обращении, с ним было бы крайне трудно справиться. Сердце Ло Сяо колотилось. Она глубоко вздохнула, встала позади него, опустила голову и поклонилась.

— Добрый вечер, господин, я помощница шеф-повара, отвечаю за сервировку и подачу блюд. Вы недовольны блюдами?

Мужчина молча снова потряс бокал вина своими тонкими пальцами и спокойно поставил его на стол.

Он не обернулся, а просто спокойно сказал: — Ло Сяо, давно не виделись.

Он даже не задал вопрос и не сделал никаких предположений; он говорил с такой же уверенностью и спокойствием, его голос не дрогнул, его неторопливый тон не изменился с юности. Краска отхлынула от лица Ло Сяо почти мгновенно. Она стояла, словно приросшая к месту, чувствуя, как будто прошедшие годы внезапно превратились в бушующий поток, сметая всё вокруг, превращая всё в безжизненную пустоту. В этой безжизненной пустоте гость наконец обернулся. Последние следы краски исчезли с лица Ло Сяо, когда он обернулся.

После паузы она прошептала дрожащими губами его имя: — У... Ши...

Она и представить себе не могла, что «бог мужчина», «красивый мужчина», «заветная мечта Анны», окажется не кем иным, как давно потерянным молодым господином У!

В то время семья У уже процветала в Дуньхуане, доминируя на рынке. За последние десять лет семья У, быстро захватив долю на национальном рынке недвижимости, стала ещё более влиятельной. Будучи преемником старика У, У Ши стал частым гостем на различных конференциях и светских мероприятиях. Отличаясь от раздутых нуворишей и сварливых магнатов, он выделялся на богатых собраниях, необъяснимо привлекая к себе поклонников. Хотя он был скромным бизнесменом, он собрал более ста тысяч подписчиков на Weibo. Ло Сяо иногда видела его в финансовых новостях или газетах, хотя она старалась этого избегать. Он всегда был лаконичен и точен, его взгляд в камеру был холодным и равнодушным, а его темные глаза, будто круглый год были наполнены снегом.

И вот теперь этот мужчина сидел перед ней. Помимо изысканного костюма, его внешность, выражение лица и даже его чрезмерно расслабленная манера держаться создавали у неё ощущение иллюзии, возвращения в прошлое, в былые времена. У Ши на мгновение взглянул на неё, постукивая тонкими белыми пальцами по столу. Там лежала небольшая записка от Ло Сяо.

У Ши с непроницаемым выражением лица с насмешкой посмотрел на неё, а затем медленно продекламировал содержание записки: — Уважаемый господин, я не хочу нарушать вашу мирную трапезу. Вы появляетесь в ресторане три вечера подряд, и я больше не могу противиться внутреннему голосу, желанию, поздороваться с вами...

Бледное лицо Ло Сяо быстро покраснело, не заботясь о том, поймёт ли её Анна рядом, она понизила голос и, стиснув зубы, обратилась к У Ши: — Это не я! Я подписала имя этой девушки!

Говоря это, она притянула к себе Анну, которая выглядела совершенно растерянной, и угрожающе спросила её по-итальянски: — Анна, он тебе нравится?

Анна бесстрастно ответила: — Да.

— Ты ей нравишься, — пробормотала Ло Сяо, подталкивая Анну вперёд: — Тебе следует искать её, а не меня.

У Ши опустил голову и улыбнулся холодной, непостижимой улыбкой, от которой мороз пробежал по коже. Он постучал пальцами по бумаге, разложенной на столе.

Он поднял голову и спокойно посмотрел на Ло Сяо: — Я ищу только того , кто написал эту записку.

— Я же сказала тебе, что это не я! — Ло Сяо почувствовала отвращение к этому человеку, как кошка убегая от воды или олень испугавшийся тигриного рыка. Она не хотела разговаривать с этим мужчиной ни на секунду больше: — Я просто помогла ей с переводом...

У Ши спокойно перебил её, подняв руку: — Ло Сяо, – он спокойно посмотрел на неё, затем снова сложил бумагу и протянул ей: — Я узнал твой почерк.

Ло Сяо онемела. В глазах У Ши мелькнул нечитаемый блеск, хотя голос его звучал безразлично: — Так что мне не нужно было оглядываться. Я понял, что на кухне, это ты.

Этот мужчина всегда говорил с таким безразличием и двусмысленностью, одновременно небрежно и ласково. Так было и тогда, спустя столько лет, даже после того, как место встречи сменилось с маленького ресторанчика рядом со школой на элегантный западный ресторан, его двусмысленное отношение оставалось неизменным.

Ло Сяо почувствовала прилив необъяснимого гнева, её тон был ледяным: — Ну и что, что это я?

— Ничего, — небрежно ответил У Ши: — Я давно тебя не видел. Мы случайно встретились, и я просто хотел тебя увидеть.

Каждое его слово, словно капли дождя, влажные и холодные, стучали по барабанным перепонкам Ло Сяо. Раньше его нежные слова были самым утешительным средством, в юности они мягко питали её сердце. Теперь, то ли потому, что она стала старше, то ли потому, что она изменилась, его едва уловимый флирт только раздражал её.

Ло Сяо натянуто спросила: — Ты меня увидел, теперь можно мне вернуться на кухню?

У Ши поправил манжеты костюма, затем приподнял тонкие веки и слегка приоткрыл губы: — Какая жалость. Я хотел пригласить тебя на ужин.

Он закончил говорить, неторопливо глядя на неё, словно уверенный, что она сядет с ним, как и прежде, наивная и невинная, легко поддающаяся сладким словам. Его пренебрежительное отношение подогрело гнев Ло Сяо.

— Думаю, это излишне, — помолчав, она добавила: — Если я правильно помню, нас с господином У не связывает крепкая дружба.

Он слегка приподнял бровь, словно удивлённый её ответом. Они расстались плохо, и до отъезда Ло Сяо за границу они были словно чужие. Подсознательно он чувствовал, что между ними сохранилась какая-то былая привязанность, чувства, которые он лелеял, и если он убедит её по-доброму, то не составит труда добиться её прощения.

Однако это легкое удивление на его лице длилось не дольше секунды. Затем он слабо улыбнулся и сказал: — Хорошо. Можешь возвращаться.

Она не успела сделать и нескольких шагов, как У Ши внезапно позвал её: — Ло Сяо.

Она остановилась, но не обернулась. У Ши смотрел на её спину, его голос был тихим и непредсказуемым: — У тебя есть парень.

Услышав это, Ло Сяо почувствовала странное чувство в сердце. Она вспомнила, что Линь Цзыу сказал ей то же самое, когда они снова встретились после долгой разлуки. Только У Ши сформулировал это как бесспорное утверждение, с обычной для него уверенностью в своих предположениях. А Линь Цзыу?

Она невольно вспомнила итальянские горные дороги, хриплую маленькую машинку, мчащуюся сквозь ночной Неаполь. Линь Цзыу сел рядом с ней и нерешительно и осторожно спросил: — Ло Сяо, ты нашла себе парня?

Сейчас, среди всех перемен, этот мягкий, похожий на вздох вопрос, казалось, снова донесся до её ушей. Человек, задавший вопрос, говорил с такой мягкостью, но его волнение невозможно было скрыть, сердце висело на волоске, он с тревогой ждал ответа. Ло Сяо закрыла глаза, испытывая смешанные чувства.

— Нет, — холодно ответила Ло Сяо, слегка повернувшись к У Ши. — Я свободна.

У Ши кивнул, выражение его лица оставалось неизменным. Ло Сяо подумала о Линь Цзыу, об этом жалком парне, который услышав её ответ, поджал губы, и его персиковые глаза засияли. Он, человеком исключительных актёрских способностей, не мог скрыть радость. Она видела всё. Хотя она и увидела его радость, но она не могла понять, его радость была искренней или он притворялся.

Перед тем как уйти, У Ши спокойно сказал: — Я подожду, пока ты закончишь работу.

Этот человек, казалось, был рождён неспособным задавать вопросы, поэтому, естественно, не давал никому возможности переубедить его. Ло Сяо хорошо знала его характер, поэтому не стала тратить на него слова и ушла.

Скрывшись в тени, Ло Сяо притянула Анну, которая уже засыпала её вопросами, и прошептала: — Почему этот человек приходит здесь, поесть?

Анна: — ...Гость, гость.

— Ты сказала, что он ужинает здесь уже несколько вечеров подряд.

— Да... Рядом с нами есть отель. Гости, остановившиеся в отеле, часто приходят в ресторан на ужин. Это совершенно нормально. Ты его знаешь?

— Да, — Ло Сяо похлопала её по плечу: — У меня для тебя совет: не встречайся с этим мужчиной.

— Почему???

— Он не такой, как твой бывший. Когда этот мужчина идёт на свидание, ты не можешь предсказать, чье имя он будет выкрикивать...

Анна моргнула.

Ло Сяо: — А, ты боишься?

Лицо Анны странно покраснело: — О... такой классный...

Ло Сяо: — ...............

Анна вдруг что-то вспомнила и с интересом обратилась к Ло Сяо: — Я заметила, что мужчины, которых ты знаешь, очень красивые, и этот, и тот, что был в прошлый раз.

— Ты имеешь в виду Линь Цзыу?

— Да, ту звезду.

— О... — Ло Сяо почесала затылок и с любопытством спросила: — Как думаешь, Линь Цзыу похож на сегодняшнего гостя?

— Так себе, — Анна пожала плечами: — Я не очень-то различаю китайцев, могу только отличить красивого от некрасивого.

— Ты нимфоманка! — Ло Сяо закатил глаза: — До свидания, я пойду обратно на кухню. И попрошу тебя помочь мне с твоей «заветная мечтой». Если ты избавишься от него до конца работы, я дам тебе красный конверт на тысячу юаней в благодарность.

Анна, отчаянно нуждавшаяся в своей «заветная мечте» и в деньгах, изо всех сил пыталась привлечь внимание У Ши, но мужчина, казалось совершенно не интересовался европейками и иностранками. Анна пыталась соблазнить его всеми возможными способами, кроме стриптиза, но У Ши оставался равнодушным, рассеянно потягивая вино, словно погрузившись в свои мысли.

Половина десятого наступила мгновенно.

Анна подбежала к нему, и улыбаясь, сказала: — Извините, господин, мы закрываемся. Послушайте...

Она собиралась сказать: не хотели бы вы сохранить мой номер? В следующий раз я угощу вас ужином.

Но У Ши уже встал, надел светло-серый пиджак и медленно застегнул его. Его тонкие белые пальцы заставили Анну снова сглотнуть.

У Ши взглянул на неё: — Извините, я выйду.

Анна всё ещё ломала голову, перебирая свой скудный запас китайских слов, пытаясь завязать разговор с «Мечтой всей жизни», но господин «заветная мечта Анны» снова прервал ход её мыслей.

— Здесь, — он сделал паузу, бросив взгляд в сторону кухни: — Здесь есть запасной выход?

Глава 45: Уничтожение

Помимо главного входа, в ресторанах обычно есть небольшая дверь, ведущая на кухню или в зону для мытья посуды, что облегчает доставку ингредиентов и вывоз кухонных отходов. Эта дверь выходит в укромный переулок, где случайные прохожие часто видят неаппетитные жирные остатки еды. Иногда можно увидеть там повара, который, стоя с косым колпаком у двери, щурясь в ночной воздух, курит сигарету, или сидит на ступеньках, со своим мобильный телефон в руке. Ло Сяо приоткрыла заднюю дверь и выглянула наружу. На улице было зловеще тихо, тусклые, старомодные уличные фонари отбрасывали слабый свет. Кошка с надеждой обнюхивала мусорный бак. Ло Сяо слегка наклонила свою стройную фигуру и выскользнула, готовая быстро убежать.

Внезапно позади неё раздался глубокий, холодный голос: — Ты идёшь домой?

Ло Сяо чуть не подпрыгнула. Она с удивлением и гневом обернулась и увидела, как из темного угла вышел У Ши, потушил сигарету, бросил на землю и раздавил окурок кожаным ботинком.

У Ши приподнял веки и спокойно посмотрел на неё: — Я отвезу тебя домой.

— Ты что, с ума сошёл?! — Ло Сяо чуть не упала: — Кто, чёрт возьми, сказал тебе, что здесь есть ещё одна дверь?

— Эта итальянка, – спокойно ответил У Ши.

Ло Сяо проклиная предков Анны за то, что та предала свою подругу ради «заветной мечты», а затем сказал У Ши: — Тебе не нужно провожать меня... отвозить меня домой. Я могу вернуться сама. Спасибо.

— Пожалуйста, — У Ши, похоже, не расслышал первую половину фразы и спокойно засунул руки в карманы: — Пошли.

Ло Сяо: — ...

У Ши сделал несколько шагов вперёд, и увидев, что она никак не реагирует, обернулся и посмотрел на неё: — Что случилось?

—  Я не хочу возвращаться, —  резко ответила Луо Сяо: — Я спрашиваю тебя, чего именно ты хочешь?

У Ши смотрел на неё и искренне вздохнул: — Ло Сяо, ты действительно не хочешь меня видеть?

Ло Сяо презрительно усмехнулась: — Боюсь, что люди, желающие увидеть господина У, могут выстроиться в очередь от Сюйхуэя до реки Хуанпу. Тебе ведь всё равно, почему тебя волнует, хочу ли я видеть тебя или нет?

У Ши сделал несколько шагов вперед и остановился перед ней. В темноте он слегка наклонил голову, изучая её лицо.

— Ло Сяо, — спокойно сказал он: — Мне не всё равно.

Это, казалось бы, мягкое заявление взбесило Ло Сяо: — Отвали!Ты с ума сошёл? Сколько времени прошло с тех пор, как я тебя в последний раз видела?Что нас связывает? Что между нами? Мы близкие друзья? Я все еще испытываю к тебе чувства? Уйди! Если будешь меня донимать, я вызову полицию!

У Ши наклонил голову, равнодушно махнув рукой: — Хорошо, Мне набрать номер 110 для тебя?

— Ты...! — Ло Сяо чуть не задохнулась от гнева, она выдавила: — Бесстыдник.

— Да, я бесстыдник, но кто же здесь цепляется за свое достоинство? — спросил У Ши, слегка прищурившись, и лёгкая насмешливая улыбка внезапно расплылась по его лицу: — Линь Цзыу?

Его тон обычно был лёгким, как лёгкий моросящий дождь, но имя, вырвавшееся из его уст, было ледяным дождём, обрушившимся на Ло Сяо. Её щеки покраснели от смеси ярости и смущения.

Увидев её реакцию, саркастическая улыбка У Ши стала ещё шире. Он посмотрел ей в глаза и сказал: — Значит, то, что пишут в новостях и постах на Weibo, те слухи более или менее верны. Ло Сяо, он тебе нравится.

Ло Сяо чуть не взорвалась: — Убирайся!

Вместо того чтобы отступить, У Ши сделал несколько шагов вперед, загнав её в угол у влажной стены. Одной рукой он коснулся виска Ло Сяо, прижимая ее к холодной стене переулка.

— Убирайся? — усмехнулся он:— Если я правильно помню, я тебе раньше нравился, верно? Что изменилось? Переспав с Линь Тяньваном, ты теперь стала его собственностью?

Лицо Ло Сяо побледнело, зрачки внезапно сузились, она смотрела на У Ши, её губы задрожали: — Ты... не случайно оказался в ресторане.

У Ши спокойно ответил: — Значительная часть строительства больницы, с которой сотрудничает OF Entertainment, финансировалась за счет моих пожертвований. Если ты следила за мной, то должна была  знать, что на деловой конференции в июне прошлого года я сказал, что группа Tongshen стала крупнейшим деловым партнером OF Entertainment. Как я мог не знать, что ты и Линь Цзыу были в больнице? — он сделал паузу, его взгляд, устремленный на Ло Сяо, был лишен теплоты: — Однако, похоже, всё твоё внимание было сосредоточено на Линь Тяньване, и ты мало заботилась обо мне.

Говоря это, он поднял другую руку, словно желая коснуться пряди волос, упавшей на лоб Ло Сяо. Но как только его пальцы почти коснулись её лица, Ло Сяо внезапно заговорила: — Только попробуй коснуться меня ещё раз.

Её взгляд был пронзительным, и настолько острым, что У Ши на мгновение замешкался, прежде чем коснуться её щеки.

— Мы с тобой не родственники, не друзья и не любовники. Лучше стой смирно. Я знаю, ты не боишься полиции, но, У Ши, предупреждаю тебя! Если сделаешь ещё шаг вперёд, я сломаю тебе пальцы.

Услышав её слова, произнесенные сквозь стиснутые зубы, насмешливая улыбка на лице У Ши постепенно исчезла, сменившись выражением холодного безразличия: — Ло Сяо.

Он произнес только её имя, прежде чем она перебила его. Её голос был холоден как сталь: — Я имею в виду то, что говорю.

У Ши замолчал, его рука зависла в нескольких сантиметрах от её щеки. Он пристально смотрел на Ло Сяо, которая не отрываясь отвечала его взгляду, подняв лицо и холодно устремив на него глаза. Лунный свет мерцал в её темных зрачках, делая их одновременно светящимися и ледяными.

— Хорошо.

Его рука опустилась, лицо покрылось инеем.

— Ло Сяо, ты очень хороша, — говоря это, он выпрямился, слегка приоткрыв губы под своим высоким, изящным носом: — Когда-то я думал, что ты была искренна со мной.

В этот момент дыхание Ло Сяо замерло. У Ши сказал ей две непростительные вещи. В первый раз, во время их нежного момента, он невнятно прошептал имя другой девушки. В тот момент Ло Сяо почувствовала, будто земля раскололась, а небо рухнуло. Человек, которым она восхищалась много лет, растоптал её достоинство, лишив её возможности верить сладким словам мужчин и возможности смотреть на него с любовью. Как бы глубоко она ни презирала его, как бы ни пыталась запереть эти чувства, слабый отблеск У Ши оставался в самых потаенных уголках её сердца. Поздно ночью она иногда вспоминала ослепительную метель в Дуньхуане, где среди белого простора стоял прекрасный юноша. Они смотрели друг на друга, с нежностью. Однако, когда прозвучали эти вторые слова, Ло Сяо стояла в уединенном переулке, глядя на мужчину в лунном свете. Внезапно последние остатки её давней мечты разбились вдребезги. Осколки хлынули из разума в сердце, их острые края снова пронзили сердце. И, поистине, это был последний раз, когда она испытывала такую душевную боль. Она широко раскрыла глаза, словно не веря, что У Ши мог сказать такое. Взгляд её был яростным, в нём таилось скрытое чувство. Неизвестно лишь, понимал ли У Ши, что эта эмоция на самом деле была печалью. В какой-то момент Ло Сяо захотела отбросить своё упрямое самообладание, и потеряв самообладание, схватить его за воротник и воскликнуть: — Что ты имеешь в виду, когда говоришь: «Когда-то я думал, что ты была искренна со мной»?!

Это были самые чистые годы невинности, его тень заполнила её глаза. В самые невинные и чистые годы её жизни, её глаза были заполнены только его отражением. Если эта была иллюзия, тогда, что такое искренность? что такое истинная преданность?

Она увенчала его бесконечным сиянием своей первой любви и украсила его лицо глубочайшей нежностью. Когда она любила его всем сердцем, она не видела его недостатков; она преклоняла колени у его ног. Она отдавала ему всю свою единственную девичью любовь, смиренную до мозга костей. Как это могло быть неправдой?

Она следовала за ним более десяти лет, мечтая о нём более десяти лет. После того как он сошел с алтаря её сердца, в течение долгих последующих лет она не знала, где он жил и кто лежал рядом с ним, но она никогда больше не хотела держать за руку другого человека. Как это могло быть... неправдой.

Даже спустя годы, когда она впервые получила его звонок из далека, услышав его слегка хриплый утренний голос доносившимся из трубки у ее уха, представляя слабый мятный запах его зубной пасты, она всё ещё чувствовала боль. Как это могло быть неправдой...

Но У Ши действительно спросил. Она думала, что у него больше не будет ядовитых шипов, чтобы ранить её, но, похоже, она ошибалась.  У Ши не был пчелой; одного укуса было недостаточно. Он был змеей. Он кусал её до крови, пока яд не проникал в её воспоминания, разъедая последние остатки нежности.

Нет. Это была не настоящая любовь. Это было сердце, которое было совершенно глупым, невероятно глупым, глупым до смерти. Тогда она поспешно вырвала своё глупое, упрямое сердце, горя желанием отдать его ему, пока оно ещё горячее, пока её сердце ещё билось, чтобы согреть его руки. И так это глупое сердце умерло, увядая и превращаясь в гной. Но спустя столько лет, сколько бы она ни произносила слова отвращения, кровь всё ещё не высохла, оставляя пятна. Казалось, она ждала далёкого дня, когда весенний ветерок растопит снег на перевале Юймэнь, и Дуньхуан сбросит свой ледяной оттенок. Кровь прольётся снова, превращаясь в лепестки, в аромат, в нежность былых времён. Как же она ошибалась. Детская наивность — как шутка. Всё прошлое унесло прочь, и единственные оставшиеся руины с грохотом рухнули. Пыль плясала в её глазах, как тогда, в маленьком ресторанчике рядом со школой, в полдень, наблюдая, как солнечный свет проникает сквозь стеклянное окно, она невинно сказала ему: «Ты мне тоже нравишься».

— Да, — Ло Сяо закрыла глаза, а когда открыла их снова, остался только чистый лунный свет. Она спокойно сказала: — Юношеская наивность не в счет. Я никогда не была с тобой искренна.

У Ши молчал, холодно и равнодушно смотрел на неё, затем он слабо улыбнулся: — Какое совпадение, — он спокойно добавил: — Я тоже.

Сказав это, он равнодушно поправил одежду, бросив на неё беглый взгляд: — Тем не менее, Ло Сяо, мне довольно любопытно; что именно ты нашла в Линь Цзыу? Он всего лишь актёр.

Ло Сяо холодно улыбнулась: — В плане актёрского мастерства он, пожалуй, и на треть не уступает господину У.

У Ши поджал губы, словно хотел что-то ответить, но лениво проглотил слова.

Ло Сяо с сарказмом спросила: — Можно мне уже идти? Не нужно меня провожать, ладно?

— Иди.

Ло Сяо, даже не взглянув на него, перекинула сумку через плечо и ушла, не оглядываясь. У входа в переулок У Ши внезапно повернулся к ней и холодно окликнул её: — Ло Сяо, если Линь Цзыу однажды потеряет свою славу, ты всё равно будешь его любить?

Ло Сяо молчала, словно не слыша его. Она закуталась в свой кашемировый плащ, остановила проезжавшее мимо такси и уехала, не оглядываясь.

Многие безответные чувства, после того, как их отвергли, кажутся, что угасают, но пепел остается. Признают они это или нет, но в сердце всегда остается место для того человека. Это место ждёт, пока его займет кто-то получше, иначе оно может медленно разрушаться со временем. Но это ожидание очень долгое, часто от трех до пяти лет, а часто и десять или двадцать лет, а то и дольше. Однако есть и другая ситуация, когда затаённые чувства могут внезапно исчезнуть: когда раскрываются чьи-то недостатки.

У Ло Сяо когда-то была близкая подруга, которая была убита горем после расставания со своим бывшим парнем. Опьяненная воспоминаниями, она часами смотрела на его фотографию при свете лампы, и его образ преследовал её в течение многих лет. Подруга однажды случайно наткнулась на скриншоты переписки своего бывшего с другой женщиной. Мужчина изливал нежные, слащавые, искренние слова, используя невероятно трогательные, душераздирающие фразы. Многие из этих фраз были идентичны тем, что он когда-то говорил ей. Девушка мгновенно почувствовала отвращение, её чувства, годами сплетавшиеся в тесную связь, угасли в одно мгновение. С тех пор она своего бывшего парня не только не любила, но и испытывала к нему  отвращение, (к этому copy-paste). Подруга поделилась своими переживаниями с Ло Сяо, сказав, что это было похоже на «лизание собачьего дерьма, думая, что это шоколадное мороженое». Ло Сяо смеялась и ругала её за резкие слова, но теперь она чувствовал, что её описание было точным и ярким. Чувство, которое трудно выразить словами, не испытав этого на собственном опыте. Она думала, что наконец выбралась из дуньхуанских снегов, падавших больше десятилетия. С этого момента она не боялась, что больше никогда его не увидит, даже во сне.

☆、 От автора: Поздравляем господина У с завершением съемок. Ой, подождите, у господина У ещё есть несколько сцен с господином Линьем, господин У, пожалуйста подождите, останьтесь...

Глава 46: Прибытие в Синин

Дело с У Ши было улажено, но от Линь Цзыу, от этой «горячей картошки», избавиться не так-то просто. Через неделю после прибытия в Синин он начал обновлять свой аккаунт Weibo. Поскольку Ло Сяо на него подписана, при обновлений каждый раз на телефон Ло Сяо приходило уведомление.

Линь Цзыу: «Давно не виделись, надеюсь, у вас все хорошо. Наконец-то начались съемки фильма режиссера Чжу «Облепиха». Я сделаю все возможное, чтобы точно передать образ главного героя. Пожелайте мне удачи.»

Ло Сяо задержала взгляд на экране. Ощущение было едва уловимым, как будто она вернулась в дни до их воссоединения — когда она могла отслеживать его передвижения только через свой телефон, скрываясь среди моря цветов и обожания бесчисленных поклонников, наблюдая за ним издалека.

Линь Цзыу, похоже, сдержал своё обещание; если не считать последнего сообщения перед отъездом из Шанхая, он больше ни разу не беспокоил Ло Сяо.

До этого он свою страницу в Weibo, обновлял всего раз в три месяца, внезапно стал обновлять чаще. Более того, теперь он делает рекордные тринадцать обновлений за один день.

В 5:36 утра:«Пора завтракать!». Всплыло фото солёных утиных яиц и каши.

Фанаты: Ух ты... Какая скудная еда! Бедная съёмочная группа погубит вашу молодость.

6:35 утра: «Утро в Синине». Фотография слегка бледного неба.

Фанаты: Господин Линь, пожалуйста, поделитесь своим местоположением!!!!

6:36 утра: «Так холодно». Фотография мужчины, закутанного в одеяло, с похотливой улыбкой. Фанаты: ...почему вы не можете просто выложить всё в один пост на Weibo?

7:00 утра : «Мотор! Первая сцена дня! Пожелайте мне удачной съемки!». Фотография, на которой он одет в школьную форму главного героя сериала.

На этот раз фанаты наконец-то перестали издеваться над своим кумиром. На фотографии он с безупречной кожей, розовыми щечками и жемчужными зубами в комментариях Weibo кипела кровь и валялись трупы. Преданные фанаты лились кровью из носа и вопили: «Какой он красивый! Помогите! Его внешность не поддается старению!». «Щелкните правой кнопкой мыши, чтобы сохранить для просмотра дома! Господин Линь раздаёт сладости! Все поторопитесь! Господин Линь, пожалуйста, сделайте ещё одну фотографию! Публикуйте его в любом количестве постов Weibo! Мы ошибались! Пожалуйста, дайте нам ещё сладостей!».

Среди таких частых и публичных обновлений Ло Сяо казалось, что он делал всё возможное, чтобы привлечь её хоть малейшее внимание. Эта мысль лишь мелькнула у неё в голове, прежде чем она улыбнулась и покачала головой, отгоняя её. Как такое возможно?

Ему просто было скучно в свободное время на съемочной площадке, поэтому он ради забавы опубликовал несколько постов в Weibo. Подумав об этом, она отбросила телефон в сторону, но когда снова раздался звук уведомления от её особого подписчика в Weibo, она невольно открыла его, чтобы посмотреть, чем он занимается, всё ли у него в порядке и всё ли идёт гладко. Как она давно привыкла, молча наблюдая за ним в толпе, молча заботясь о нём, но не желая, чтобы его взгляд её заметил. Спрятавшись в толпе, она чувствовала себя в безопасности. Ей было хорошо. Но она не осознавала, что эту безопасность он оставил для неё, несмотря на непреодолимое желание связаться с ней.

Время летит незаметно, приближается Праздник весны, и все жаждут вернуться домой. Ощущаемое чувство радости и возвращения домой, кажется, пронизывает оживленное движение Шанхая. Большинство людей начинают расслабляться и отдыхать. До Нового года осталась всего неделя, а они уже перешли в праздничный режим. Ресторан Anello, строго придерживался итальянских традиций: открываться поздно, а не рано, закрываться рано, а не поздно, если возможно не работать, они уехали пораньше. Он закрылся на праздники уже давно.

В то утро Ло Сяо лежала в постели, просматривая варианты рейсов на своем телефоне и размышляя, на какую дату забронировать билет в Сиань, чтобы встретить Новый год с родителями. Стоило ей набрать «Си», как приложение автоматически выдало список городов, начинающихся на «Си». Она мельком увидела Синин и не могла отвести взгляд. По какой-то причине она кликнула по нему, проверяя даты и цены. Внезапно перед её глазами мелькнуло лицо Линь Цзыу: темные брови и глаза, его самодовольное выражение лица, его кожа, сияющая теплым блеском, его глаза, в которых была та же, уникальная юная ясность и яркость. Ло Сяо сердито нажала крестик, твёрдо решив: «Я не поеду к нему! Будь проклят этот неблагодарный маленький белоглазый волк, который под видом пьяницы укусил своего хозяина!»

Но в её воображении Лин Цзиу наклонил голову, его искренний и преданный вид не был похож на волка, скорее он был похож на чистого пса, который смотрел на неё, мягкими, сияющими глазами.

Абсолютно не верю. Решимость Ло Сяо окрепла. Её пальцы забегали по клавиатуре, быстро бронируя рейс в Сиань на следующий день, чтобы отпраздновать Лунный Новый год с родителями.

«Динь-дон!» Через мгновение пришло подтверждение: Уважаемая госпожа Ло! Здравствуйте! Заказ 12347663 оформлен. [Ло Сяо] Шанхай Хунцяо T2 – Синин, 3 февраля, 13:20–18:50, China Eastern Airlines MU2156, номер билета: 89942313. Пожалуйста, зарегистрируйтесь в аэропорту за два часа до вылета. Вы можете проверить маршрут в приложении [Маршрут] и перейти на сайт http://sheidiansheishabi.com, чтобы зарегистрироваться, выбрать место, вернуть билеты и внести изменения.

«Забронировано!». Ло Сяо радостно отбросила телефон. Подумав, что ей не придётся ходить на работу следующие десять дней и она сможет вернуться в Сиань, пожить в родительском доме и побыть маленькой принцессой несколько дней, она почувствовала, что жизнь так прекрасна, что невольно закуталась в одеяло. Она не заметила, что на мгновение её разум отключился, и забронировала билеты вовсе не в Сиань, а в Синин. Эта проблема обнаружилась только на следующий день, когда она, взволнованная, несла чемодан и держала в руках особые подарочные сертификаты в честь родителей, стоя перед табло регистрации в Шанхайском терминале T2, полном людей. Ло Сяо посмотрела на телефон, затем на экран, затем на телефон и снова на экран. Внезапно она схватилась за голову и оглушительно закричала.

Патрульные бойцы спецназа в ужасе приняли это за теракт. Они подбежали и прижали её к земле: — Поднимите руки!

Ло Сяо чуть не блевала кровью под напором этих здоровенных мужчин. Наконец ей удалось вырваться и слабо крикнуть: — За что вы меня арестовываете? Разве девушка не может кричать, когда покупает не тот билет?!!!!

Время вылета быстро приближалось, и отмена билета оказалась невыгодной. Дрожа, Ло Сяо в конце концов села на рейс, направлявшийся в Синин. Пять часов спустя Ло Сяо, измученная и жалкая, стояла на пронизывающем ветру у аэропорта Синин. К ней незаметно подошел перекупщик и спросил:

— Госпожа, не хотите ли вы отправиться на двухдневную экскурсию на озеро Цинхай? Госпожа, куда вы едете? Госпожа, турпакет в Чжанъе, Дуньхуан, Цзяюйгуань и Урумчи. Цена договорная. Госпожа...

Волосы Ло Сяо развевались на ветру. В левой руке она держала чемодан, в правой – стопку шанхайских деликатесов, а в другой коробку с крабовыми пельменями – любимым блюдом отца, которое она упаковала ещё утром.

Она завыла, не в силах больше терпеть: — Что, госпожа? Вы уже закончили?! Чёрт возьми, ты, дунхуанский парень, не успокоишься?!

Эта фраза на самом деле является сильным оскорблением на северо-западе Китая, обозначая человека, который много говорит глупостей (как настенные росписи). Перекупщик, явно раздраженный, проворчал и ушел. Ло Сяо сердито откинула растрепанные волосы и осталась стоять, с лицом, мрачным как гора Чанбайшань. Билеты из Синин в Сиань на сегодня были распроданы. Было ещё рано, и после недолгого раздумья она импульсивно набрала номер одноклассницы. На юге её возможности были ограничены, но на северо-западе всё было иначе; это была её территория. Одноклассница работала на телеканале Синин, так что, вероятно имела связи со съемочной группой. После нескольких любезностей Ло Сяо сразу перешла к делу:

— Не могли бы вы помочь мне узнать, где сейчас снимается съемочная группа фильма «Облепиха»?

Поскольку Ло Сяо так поддерживала её в школе, та с готовностью согласилась. Вскоре после того, как она повесила трубку, пришло текстовое сообщение с точным местоположением, включая маршруты автобусов и стоимость такси.

Ло Сяо остановила такси на перекрестке, садясь в него, смутно почувствовала, что сошла с ума. Она ясно дала ему понять, что не хочет его больше видеть, и велела ему исчезнуть. Он ушёл, а она последовала за ним. Что касается того, почему она предпочла позвонить кому-нибудь, чтобы узнать, где сегодня снимается Линь Цзыу, а не написать ему лично, помимо её собственной причины «слишком лень говорить Линь Цзыу ещё хоть слово», она даже не была уверена, хотела ли она вообще удивить его, сделать ему сюрприз. Съёмочная группа «Облепихи» сегодня снимала в переулке Цзяотун в западной части Синин. В знаменитой улице Синин расположено много различных лавок,  где можно попробовать деликатесы северо-запада, такие как йогурт из молока яка, лянпи (лапша холодного приготовления), жареная лапша, жареные рисовые лепешки и бараньи отбивные. Здесь обычно много туристов и всегда многолюдно. Сегодня, узнав, что Линь Цзыу снимается здесь, хорошо информированные поклонники Синин заполнили перекресток, держа в руках светодиодные вывески, надеясь увидеть своего кумира. Однако съёмочная площадка уже была изолирована, и охранники строго охраняли каждый вход, чтобы не допустить проникновения фанатов. Увидев толпу и вспомнив тот длинный пост на Weibo, Ло Сяо почувствовала сильное беспокойство. К счастью, она взяла с собой маску. Судорожно шаря в сумке, она натянула ее на лицо, опустила капюшон, прежде чем оплатить проезд и выйти из такси.

Вслед за восторженными поклонниками она, рискуя жизнью, протиснулась к ограждению с багажом и местными деликатесами, задыхаясь, спросила: — Здравствуйте, извините, кто-нибудь ещё может пройти?

Охранник с подозрением спросил: — Вы из персонала? Где ваш пропуск?

— Я... — Ло Сяо кашлянула и понизила голос, не желая, чтобы её услышали окружающие: — Не могли бы вы сделать исключение? Я подруга Линь Цзы У.

Охранник фыркнул: — Ха, с тех пор как я здесь стою, десять молодых женщин сказали мне то же самое. Но они даже не знают, кто личный помощник Линь Цзыу.

— Это Лу Чжэ, — заявила Ло Сяо: — И Бай СяоЧуй.

Охранник молча внимательно посмотрел на глаза Ло Сяо. Под оранжевым светом уличных фонарей её лицо было скрыто полями пуховика, и едва различим шрам, тянувшийся от уголка глаза.

Охранник нахмурился, и на его лице постепенно появилось изумление: — Вы... Линь Цзыу...

Ло Сяо кивнула. Охранник замешкался оглядываясь по сторонам, хотя фанаты с любопытством подслушивали их разговор, им так и не удалось как следует разглядеть лицо Ло Сяо.

Наконец, он немного приоткрыл ограждение и помог Ло Сяо с багажом: — Тогда заходите.

Глава 47: Действительно

Ло Сяо последовала за охранником, пока не добралась до края съемочной площадки. Она была окружена множеством сотрудников. Она заметила разбрызгиватели, распыляющие воду сверху, чтобы имитировать дождь. Похоже, они снимали сцену, действие которой происходило под дождем.

— Вы можете подождать снаружи этой палатки. Не проходите дальше. Если увидите пустой стул, не садитесь; он может понадобиться кому-то другому.

— Хорошо.

Поблагодарив охранника, Ло Сяо медленно потащила свой тяжелый чемодан к внешнему периметру съемочной площадки. Несколько раз обойдя её, она наконец увидела Линь Цзыу, стоящего в самом центре съемочной группы, сквозь суету толпы. Она не знала, какую сцену снимают, но Линь Цзыу стоял под проливным дождём, создаваемым разбрызгивателями. Была глубокая зима, температура в Синине давно опустилась ниже нуля, но он был одет только в тонкую рубашку и стоял одиноко и безрадостно под проливным дождем. Даже с такого расстояния Ло Сяо могла видеть, что его лицо от холода побледнело, как бумага. Тем не менее, Линь Цзиву стоял там, прямой, как укоренившееся дерево, пристально глядя на один из ресторанов. Его промокшая одежда прилипла к телу, вода стекала по лицу, мимо кадыка, ключицы, груди и обводила линии мышц живота. Его подтянутая талия заставил членов съемочной группы несколько потерять самообладание. Щеки Ло Сяо мгновенно покраснели. Его промокшая одежда обнажала все изгибы тела, но оставалась завуалированной полупрозрачной тканью. Большинство людей не смогли отвести взгляд от него, но она знала это тело лучше, чем они. Она хорошо знала запах этого мужчины, как поднимается и опускается его широкая грудь в такт дыханию, какой палящий жар он чувствовал, когда он не мог себя контролировать. Понимая, что вспоминает детали той ночи, Ло Сяо почувствовала, как у нее горят уши. Она быстро покачала головой, пытаясь отбросить ужасающие ассоциации и сосредоточиться на съёмках Линь Цзыу.

Девушка распахнула дверь ресторана и вышла. Это была не кто иная, как Шу Юнь, давняя предполагаемая подружка Линь Цзыу. Она играла студентку гораздо моложе своих лет, макияж был чистым и аккуратным, а одежда очень тонкой, обтягивающий свитер, без шарфа. Стоя на платформе из пяти или шести ступенек над землёй, она покраснела, глядя на Линь Цзыу.

Линь Цзыу заговорил, его голос был хриплым, почти с примесью крови: — Сяо Жань, пойдём со мной.

Сяо Жань, героиня «Облепихи», которую играла Шу Юнь, молчала, глядя на него. Линь Цзыву, казалось, отчаянно хотел шагнуть вперед, но его пальцы ног слегка подались вперед, прежде чем он сдержался, не двигаясь, как будто боясь напугать её.

— Не уходи, пожалуйста.

Шу Юнь наконец заговорила: — Ты пришел ко мне только для того, чтобы сказать это?

Линь Цзыу опустил голову, и прошептал: — Если ты останешься, я скажу что угодно и сделаю всё, что угодно.

Шу Юнь отвернулась, её покрасневшие глаза были устремлены в другую сторону. Наконец, в её голосе навернулись слёзы.

— Слишком поздно. Слишком поздно что-либо говорить. Мы расстались — понимаешь? Всё кончено...

— Мы можем начать всё сначала! — внезапно раздался голос Линь Цзыу, дыхание его участилось, грудь тяжело вздымалась: — Ты не умерла, я тоже не умер! Это всего лишь разрыв! Мы можем начать все сначала! Если ты просто кивнешь, все будет как раньше, ничего не изменится, если ты захочешь...

Его последние слова превратились в шепот, потому что он увидел, как задняя дверь ресторана снова открылась. Мужчина, которого Ло Сяо часто видела по телевизору, вышел и встал рядом с Шу Юнь. Через руку у него было перекинуто пальто, которым он нежно обнимал Шу Юнь сзади. Тело Шу Юнь слегка дрожало, но она не вырвалась из его объятий. Её взгляд был прикован к Линь Цзыу, полный жестокой печали. Линь Цзыу в тот момент как будто потерял голос и уставился на них. Его игра была захватывающей. Пламенная интенсивность, которая ещё мгновение назад горела в его глазах, погасла, даже самый слабый оттенок цвета исчез с его губ. Его высокая фигура колебалась, как будто он был безжизненным растением, готовым быть сметенным ветрами разрушения.

— Так вот почему уже слишком поздно? — Линь Цзыу тихо прошептал, его голос срывался, но он изо всех сил сдерживал слезу: — Вот почему... ты не согласилась, да?

Шу Юнь плотнее закуталась в пальто, поджала губы и сжала кулаки, которые приобрели нефритовый оттенок, вцепившись в воротник.

— Вот почему мы не можем начать всё сначала, не так ли?

Он посмотрел на неё, его голос был отчаянным, но мягким, как будто он собрал последние силы, чтобы умолять её.

Видя молчание Шу Юнь, мужчина, по-видимому, боясь, что она может передумать, угрожающе зарычал на Линь Цзы У: — Ты закончил? Разве ты не видишь, что она не хочет обращать на тебя внимания?

Линь Цзиву поднял голову, и его взгляд стал холодным, как лезвие, когда он встретил взгляд мужчины. Мужчина невольно вздрогнул. Линь Цзыу холодно спросил: — Разве я тебя спрашивал?! Убирайся!

Мужчина смотрел в недоумении, его лицо позеленело от ярости: — Ты... ты...

— Почему ему нельзя говорить? —  Шу Юнь прервала бесполезное заикание мужчины, глядя на Линь Цзыу со слезами на глазах: — Он мой парень.

Все трое замолчали. Дождь лил как из ведра, и бедный Линь Цзыу был единственным, кто промок до нитки. Двое других стояли под карнизом, одетые в осеннюю одежду. Этой сентиментальной, гнетущей тишиной управлял Линь Цзыу. Другие могли бы нарушить её преждевременно, потому что не выдержали бы холода, но Линь Цзыу этого не сделал. Благодаря своему острому чувству игры, он уловил течение времени и прервал молчание в самый подходящий момент. Своим острым театральным чутьем он почувствовал ход времени и прервал тишину в самый подходящий момент. Он шагнул вперед и схватил руку Шу Юнь с такой яростной решимостью, что стоявший рядом мужчина не успел вмешаться. Покрасневшие глаза Линь Цзыу пристально смотрели на Шу Юнь, лицо которого не выражало никаких эмоций, кроме печали и любви.

— Хорошо, – хрипло сказал он:— Он твой парень.

— Что... что ты делаешь? — Шу Юнь отшатнулась на шаг под этим пронзительным взглядом: — Ты с ума сошел?

Линь Цзиу опустил голову и улыбнулся. Затем он силой потянул её руку и прижал к своей груди. Шу Юнь отшатнулась, но не смогла вырваться из его рук.

Линь Цзыу смотрел на неё с нежностью, смешанной с грустью: — Ты можешь уйти. Но, пожалуйста, забери с собой всё, что ты оставила в моем сердце.

До этого момента всё шло гладко. Режиссер, сжимая сценарий перед камерой, сжал кулак в молчаливом триумфе, его лицо исказилось от волнения: — Да, да, да, именно так! Темп идеальный! Он настоящая легенда! Ради такого уровня актёрского мастерства, я не буду жаловаться, даже если он пропустит еще месяц!

Однако главный актер Линь Цзыву незамедлительно «дал громкую пощечину» режиссеру, который был охвачен восторгом. Он совершил элементарную ошибку. Такие элементарные ошибки крайне редки для опытного актера, глубоко погруженного в свою роль; хотя это и не большая проблема, для Линь Цзыу она становится фатальной.

Согласно сценарию, после того, как Линь Цзыу произнес эту эмоционально насыщенную фразу, Шу Юнь должна была с болью и обидой вцепиться в его руку, а затем ударить его по лицу, выкрикнуть с горечью и гневом: — Что я оставила тебе? Ты разрушил всё, что было связано со мной, а теперь хочешь разрушить и мои мечты?

Затем Линь Цзыу нужно было только ответить: — Прости, Сяо Жань. Но это сердце принадлежит только тебе. Если ты должна уйти, вырви его сама.

Если бы все произошло именно так, все было бы хорошо. По сценарию, затем камера переключается на расстроенное лицо Шу Юнь, демонстрируя печаль и нежелание главной героини. На этом сцена должна была заканчивается, и Линь Цзыу не пришлось бы промокнуть под дождём.

В результате Линь Тяньван, не в силах отличить реальность от вымысла, с глубоким волнением, искренностью и душераздирающей болью держал руку Шу Юнь, и произнёс со слезами на глазах:

— Прости, Ло Сяо. Но моё сердце принадлежит тебе. Если хочешь уйти, вырви его своими руками.

Все присутствующие были ошеломлены: режиссёр, сценарист, оператор, Лу Чжэ, Бай СяоЧуй, техник по свету, гримёр, помощник сценариста.

Глаза Шу Юнь были широко раскрыты, но вместо ожидаемого шока и смятения она выглядела так, будто подавилась яйцом, недоверчиво глядя на Линь Цзыу.

— Ты...

Линь Цзыу всё ещё был полностью поглощён сюжетом, увидев выражения лиц присутствующих, рассеянно спросил: — Что случилось? Я что-то не так сказал?

Лицо Шу Юнь выглядело неважно, но она выдавила улыбку: — Ты только что назвал героиню Ло Сяо.

Линь Цзы У мгновенно застыл, его лицо сначала побледнело, потом посинело, а затем покраснело. На холоде, промокнув насквозь, Линь Цзыу наконец покраснел.

Рекламная кампания «Спрашивая дорогу» вывела Ло Сяо, невинную обычную гражданку, в заголовки индустрии развлечений. Кто из присутствующих не знал этого имени?

Теперь, став свидетелями того, как легендарный Линь неправильно произнес имя главной героини, назвав её именем скандальной старшей, все почувствовали себя так, словно их заставили проглотить собачий корм. [Китайский сленг, означающий публичное проявление чувств].

Они огляделись, почесали уши и посмотрели на небо, делая вид, что ничего не услышали, но в глубине души их сердца были полны смятения.

Режиссёр несколько раз прочистил горло, прежде чем свернуть сценарий и пролепетать: — Э-э... ничего, мы сейчас повторим. Линь Цзыву, ты справишься? Может, сначала разогреешься?

По сравнению с физическим холодом, Линь Цзыу был явно более потрясен и унижен своей элементарной ошибкой. Его уши покраснели, и он сжал губы, прежде чем ответить режиссеру:

— Извините, ещё один дубль. На этот раз проблем не будет.

Во время второго дубля Лин Цзыу был полностью сосредоточен и не допустил той же ошибки. Однако он казался чрезмерно увлеченным идеей убедить себя, что человек перед ним это персонаж Шу Юнь — Сяо Жань, а не Ло Сяо. Поэтому, хотя этот дубль был безупречным и получил всеобщее одобрение на съемочной площадке, Ло Сяо, стоящая в углу с пустым взглядом, ясно понимала: В этом дубле не было подлинных эмоций Лин Цзыу. Он просто играл свою роль. Его слова были достаточно глубокими и искренними, чтобы обмануть всех, заслужив аплодисменты за его игру, они не могли обмануть её. Потому что из всех людей она была единственной, кто видел, как он страстно восхищался кем-то. До сегодняшнего дня, до того момента, когда он по глупости оговорился и произнес её имя. Только тогда она поняла, что это было по-настоящему. Всё, что он говорил, будь то о симпатии к ней или глубокой любви к ней, его пыл и страсть в ту дождливую ночь —  всё это было искренним.

☆、Автор хочет сказать следующее: Господь Линь заявляет, что предпочел бы работать в индустрии гей-порно, чем снова участвовать в таких ужасных, мелодраматических любовных сценах с одержимостью Эр Кана...

[ Эр Кан (尔康, Ér Kāng) — это литературный персонаж, из популярного китайского романа и телесериала «Хуаньчжу гэгэ» (还珠格格, «Жемчужная принцесса»), созданного писательницей Цюн Яо (琼瑶). Актер, сыгравший Эр Кана в первых двух сезонах, Чжоу Цзе (Zhou Jie), стал объектом многочисленных интернет-мемов в более поздние годы благодаря своей чрезвычайно эмоциональной и драматической игре (особенно крупным планам его страдающего лица). Источник Gemini и ChatGPT 2025 год.]

Глава 48: Разум наконец-то прояснился

Съемки закончились. Бай СяоЧуй и Лу Чжэ подбежали к Линь Цзыу, по одному с каждой стороны: она укутала его в толстое хлопчатобумажное пальто, а другой быстро принес ему горячий напиток. Линь Цзыу сделал глоток, и его рот наполнился запахом и вкусом алкоголя.

Наконец, он задрожал, нахмурился и спросил Лу Чжэ: — Что это?

— Эрготоу! Только что подогрели, идеально подходит, чтобы согреться!

Линь Цзыу махнул рукой: — Убери это, убери. Я бросаю пить.

— Что? — выражение лица Лу Чжэ было таким, будто тот хотел бросить есть рис: — Почему ты бросаешь? Как ты можешь жить без алкоголя?

Линь Цзыу закатил глаза, оделся и направился в студию, размахивая руками: — Я не буду пить. Это вредно. Тебе тоже лучше бросить, иначе будет плохо, если ты в следующий раз напьешься и обидишь какую-нибудь девушку.

Лу Чжэ подержал термос какое-то время, и пожал плечами: — Кажется, я чаще обижаю девушек, когда бодрствую.

Линь Цзыу отправился в студию посмотреть запись съёмок. Он не был полностью доволен своей игрой, но и  не считал, что нужно переснимать. Он лишь сказал несколько слов режиссёру, вернулся в гримерку переодеться и приготовился вернуться в отель отдохнуть. Как только он подошел к двери гримерной, еще не успев войти, он заметил Бай Сяочуй и Лу Чжэ, стоящих там...

— Почему вы так на меня смотрите? — Линь Цзыу озадаченный их взглядами, поднял руку, чтобы прикоснуться к своему лицу: — У меня что-то на лице?

— Э-э... — Лу Чжэ и Бай СяоЧуй переглянулись.

Лу Чжэ: — Маленький Молоточек, ты ему скажи.

Бай СяоЧуй: — Бэмби, ты же старший брат.

— ...Хорошо, — Лу Чжэ глубоко вздохнул, сделал два шага вперёд и коротко ответил: — Моя невестка здесь.

— Что? — Линь Цзыу был в замешательстве: — У меня нет невесты, должно быть, фанатка притворяется. Пусть убирается отсюда, я не развлекаю безмозглых фанаток.

Губы Лу Чжэ дрогнули: — Я говорю о нашей невестке.

— У тебя есть брат?

— Ты мой брат.

— Ба, бесстыдник! Ты старше меня, — Линь Цзыу снова попытался закатить глаза, но на полпути вдруг что-то понял, и выражение его лица мгновенно изменилось: — Ты... ты говоришь не о Ло Сяо, да?!

Лу Чжэ похлопал Бай СяоЧуй по плечу: — Видишь, что я сказал? Он же признает, что Ло Сяо наша невестка, верно? Сто юаней, переведи потом на мой счёт Alipay.

Бай СяоЧуй закрыла лицо руками: — Ааа! Я так впечатлена! Господин Линь, вы же Дева! Как же вы ничуть не сдержанны!!!

Но Линь Цзыу не обратил на неё внимания. Его лицо, засияло как у ребёнка, и он тут же бросился в гримерную. Внутри никого не было. Ло Сяо, прислонившись к простому гримерному столику, услышала шум и обернулась. Через несколько секунд она почувствовала себя неловко и скованно, но наконец мягко улыбнулась ему. Глубокие ямочки на её щеках, словно родниковая вода, мгновенно согрели тело Линь Цзыу, замёрзшее после съёмок.

Он подошел к Ло Сяо, но остановился на значительном расстоянии. Он шмыгнул носом, покрасневшим от холода, и немного натянуто сказал: — Старшая Ло Сяо...

— Хм, — Ло Сяо посмотрел на него и спросила: — Тебе холодно?

— Все в порядке, я привык.

— Надень это пальто.

— Хорошо...

Линь Цзыу взял пальто, которое она ему дала, и надел его. Внезапно он увидел её чемодан и кучу подарочных коробок. Он поспешно сказал: — Я так рад, что ты здесь. Зачем ты принесла подарки?

Ло Сяо: — ...Это для моих родителей.

Линь Цзыу удивился: — Они тоже в Синине?

Ло Сяо поджала губы, выглядя довольно смущенной: — Нет, я купила не тот билет на самолет...

Глаза Линь Цзыу расширились, прежде чем он постепенно понял, что имела в виду Ло Сяо. Радостное и восторженное выражение его лица исчезло, сменившись ноткой разочарования в глазах.

— Ах, — он опустил голову, — Понятно.

Ло Сяо немного смутилась: — Э-э, вообще-то, я могу немного побыть в Синине, а потом уеду.

— Всё в порядке, — сказал Линь Цзыу: — Иди домой. Новый год уже близко.

Произнеся эти слова, он казался совсем другим человеком. Он уже не был тем прежним парнем, который вёл себя как плут и лип к ней, как ириска. Его высокая фигура стояла на расстоянии, не глядя ей прямо в глаза.

Ло Сяо сказала: — Ну, сегодня мне нечем заняться, так что я составлю тебе компанию.

Линь Цзыу усмехнулся и почесал затылок: — Не беспокойся, боюсь, я снова сделаю что-нибудь не так и расстрою тебя.

Ло Сяо: — ...Так ты хочешь, чтобы я тащила мой багаж обратно в аэропорт, чтобы успеть на стыковочный рейс поздно ночью?

Линь Цзыу невольно рассмеялся, забавляясь её полушутливым тоном. Неловкость между ними разрядилась, и тихо вздохнув, словно признавая поражение, Линь Цзыу пристально посмотрел на неё тёплыми, ясными глазами.

— Хорошо, куда поедем?

Ло Сяо не очень хорошо знала Синин, а Линь Цзыу тем более, поэтому им было все равно, куда идти. Линь Цзыу одолжил машину у съемочной группы и долго ехал, пока они не увидели симпатичную ночную закусочную. Они вышли из машины, заказали сто шашлыков из баранины и две банки колы, и начали есть и пить, не отрываясь от еды.

Линь Цзыу, вероятно, был ужасно голоден, раз так жадно поглощал еду, что на его губах остались жирные следы соуса. Ло Сяо, заметив это, по привычке, подняла руку, чтобы вытереть их салфеткой. Это действие, которое раньше было для них обоих самым обычным, теперь произошло непроизвольно. Они оба были удивлены, осознав это. Линь Цзыу смущённо опустил голову.

Ло Сяо тоже убрала салфетку и прочистила горло: — У тебя что-то... на губах.

Линь Цзыу промолчал: — Хм...

Раньше они говорили обо всём, но теперь, сидя рядом, они были словно два вора со своими секретами, избегающих взглядов друг друга и неспособных найти тему для разговора. Эта атмосфера тяжело давила на Ло Сяо, которая обычно была импульсивной. Чем дольше продолжалось молчание, тем сильнее становилось ее беспокойство. Глядя на жирный стол, она почувствовала тупую тяжесть в груди. Её сердце колотилось, и в ней бушевало страстное желание выйти из этой тупиковой ситуации. Она с удивлением осознала, что, по сравнению с тем, чтобы быть с Линь Цзыу, она гораздо больше боялась его потерять.

Однажды она посвятила десять своих самых невинных лет одному человеку, только чтобы понять, что он того не стоит. Позже она провела еще десять лет, выстраивая отношения с другим человеком, думая, что эти отношения не очень глубоки и их можно отпустить. Однако, когда они потеряли дар речи друг перед другом, она впала в панику.

Эта паника чуть не заставила её заговорить: — Ци...

— Ло Сяо, давай больше не будем общаться.

Слова, которые она ещё не произнесла, застряли у неё в горле. Внезапно во рту пересохло. Она протянула руку к столу, не зная, что взять, но вместо этого взяла холодную бутылку колы.

Линь Цзыу приглушённым голосом сказал: — Если я тебе не нравлюсь, то больше не будем видеться.

— Линь Цзыу...

— Знаешь, я не могу вечно быть твоим младшим. Ты мне нравишься, и я бы не смог адаптироваться без тебя. Но когда я вижу тебя, во мне снова зарождается надежда, надежда, что однажды ты меня примешь. Хотя я знаю, что это невозможно, чем дольше я вижу тебя, тем нереальнее становится это желание, — сказал он, почти вздыхая: — Когда желание не исполняется, это ещё больнее.

— Линь...

— Дай мне договорить, — Линь Цзыу сунул ей в руку шашлык из баранины и выдавил насмешливую улыбку, но улыбка на его лице была настолько неприятной, совершенно натянутой, наигранной, что можно было бы претендовать на «Золотую малину».

— Тогда, когда я был пьян, я сделал... кое-что очень плохое с тобой. Надеюсь, ты не считаешь меня отвратительным человеком. Я... не знал, что сделаю это... Я бросил пить, Ло Сяо, и больше не притронусь к спиртному. Никогда больше.

Ло Сяо замялась, её терзали смутные подозрения. Неужели он... не помнит, что тогда произошло? Разве он не помнит, что  не принуждал её, и что она больше не сопротивлялась?

Линь Цзыу опустил ресницы: — Ло Сяо, ты мне нравишься, но я... я никогда раньше не добивался девушки, поэтому не знаю, как тебе угодить. Я искал в интернете, но ни одна идея тебе не подошла. Я спросил у Бай СяоЧуй, и она посоветовала мне попытаться приблизиться к тому типу, который тебе нравится. Ло Сяо, какие мужчины тебе на самом деле нравятся? Я долго думал об этом, но понял, что ничего не знаю. Какие мужчины тебе на самом деле нравятся? Я могу сыграть любую роль. Я сделаю всё возможное, чтобы добиться того, чего ты хочешь. Но ты... — он закрыл глаза, нахмурившись: — Ты мешаешь мне это увидеть. Ло Сяо, неужели я настолько плох? Неужели я совершенно тебе непривлекателен? Сколько бы я ни старался, как бы ни старался, я навсегда останусь тем младшим братом, которого ты спасла. Ты никогда не посмотришь на меня, никогда не возьмёшь меня за руку. Так будет всегда, верно?

Хотя Ло Сяо смутно понимала, что у него на уме, услышав это сейчас в лицо, его слова пронзили её сердце. Она и представить себе не могла, что, когда он наконец откроет ей чувства, которые подавлял годами, её сердце так сильно дрогнет.

— Я же не могу всегда быть с тобой, правда?

Она посмотрела на него, и голос, долгое время дремавший в её сердце, медленно пробудился, голос, вздыхающий и шепчущий: Нет...

— Если бы я не был твоим младшим, ты бы стерла всю заботу, которую ты дарила мне все эти годы?

Нет...

— Ты... никогда не полюбишь меня?

Нет! Этот голос вдруг так громко прокричал в сердце Ло Сяо, так громко, что её лицо вдруг изменилось, а губы слегка задрожали. Неужели... это всё? На самом деле, он тоже был в её сердце. Просто она всегда боялась, пряталась, не решалась доверять другим, не решалась отдать своё сердце другому человеку. Она обманывала себя, цепенела, снова и снова убеждая себя, что этот человек всего лишь младший брат. Линь Цзыу наконец поднял банку, наполнив её напитком вместо вина, и наконец поднял лицо, чтобы поприветствовать Ло Сяо. Эти чуть влажные красные глаза когда-то смотрели на неё с такой привязанностью и жадностью, а эти тёплые и мягкие губы когда-то целовали её с такой страстью и тоской. Эти глаза смотрели на неё, а губы, когда-то говорившие нежные слова, словно прощались с ней в последний раз.

Линь Цзыу поднял банку колы: — Ло Сяо, нельзя дружить с тем, кого по-настоящему любишь.

Ло Сяо почувствовала, что плотная плотина, которую она упорно возводила между ними столько лет, наконец-то рухнула. Она вдруг лишилась дара речи.

Линь Цзыу встал и допил колу из банки. Газированный напиток обжигал горло, горячий и пряный, как алкоголь. Глаза Линь Цзыу покраснели, и он поставил банку на стол. Казалось, он хотел попрощаться с Ло Сяо с той же мягкой и терпеливой улыбкой. Но уголки его губ дрогнули, и он не мог изобразить прежнего спокойствия. Наконец, он отвернулся, словно окончательно утратив контроль над чем-то, что пытался сдержать, и отвернулся, надеясь, что она этого не заметит.

— Линь Цзыу... – тихо позвала она, желая сказать, что всё не так. Но её горло так охрипло, что она не могла издать ни звука.

Линь Цзыу поднял руку, небрежно протирая ею лицо. Он хрипло пробормотал: — Я ухожу. Ло Сяо, с Новым годом.

Она сидела ещё долго после его ухода, перед ней громоздились остатки еды, оставленные ими обоими.

Хозяйка закусочной подошла и сказала: — Девочка, слишком поздно. Мы закрываемся. Ты... Ой, почему ты плачешь? Что случилось? Так поздно...

Ло Сяо безучастно смотрела на обеспокоенное лицо хозяйки. Неужели она действительно плакала? Неужели тепло, стекающее по её щекам, это слёзы?

Она закрыла глаза, и крупные слёзы ручьём потекли по её лицу. Вина, сожаление, самобичевание, печаль и нежелание наконец-то схлынули. Она согнулась над столом, плечи дрожали, она была неправа. Она действительно сделала что-то нехорошее. Он ей нравился. Она не знала, когда это началось. Возможно, после их воссоединения в Италии, а может быть, когда она наблюдала за его взрослением на экране, в её сердце уже зародилась нежная привязанность.

Почему она не признавалась в этом? Почему она обманывала себя и снова и снова причиняла ему боль. Может, дело было только в его нежности? Или в том, что она чувствовала, что он всегда будет рядом, что он не уйдёт? Или же это потому, что он был чем-то похож на человека, который причинил ей боль в прошлом? Но это было не так. Он не У Ши, он Линь Цзыу. С самого начала именно этот теплый и нежный Линь Цзыу, с оттенком диалекта «У» в голосе, относился к ней с заботой...

В ночном ларьке в Синине, она наконец поняла, что такое любовь, и разрыдалась. Да, как можно дружить с тем, кого сильно любишь? Он боялся, что даже один взгляд на неё снова будет пыткой.

Она любила У Ши раньше, она знала это. Но она позволила Линь Цзыу так долго страдать от этой пытки, и позволила Линь Цзыу, который сильно её любил, стоять позади неё, в положении младшего брата, так долго глядя на неё с душераздирающей болью и желанием, которое не могло быть удовлетворено. Она подвела его.

☆ От автора: Госпожа Ло такая глупая, правда...

Глава 49: Игры

Линь Цзыу снова исчез из её жизни. Ло Сяо видела его лишь по телевизору и в СМИ. Он казался незваным гостем, который случайно попал в её однообразную жизнь, как камушек, брошенный в пруд. Когда рябь улеглась и наступило спокойствие, он тоже погрузился на дно озера, исчезнув без следа.

Ло Сяо отправилась домой на Новый год. Родители устроили ей свидание вслепую с сыном друга. Она не могла отказаться, поэтому ей пришлось пойти. Сыну дяди было чуть за тридцать, он был программистом. Он носил очки в толстой чёрной оправе и выглядел унылым и застенчивым, когда улыбался. Она пообедала с ним, но еда показалась ей безвкусной. Внезапно она поняла, что не со всеми ей так легко общаться, и не со всеми она может сидеть в тесной комнате, съесть миску лапши с ветчиной из маленькой кастрюльки, от души посмеяться и при этом сиять от счастья. Она медленно ела стейк, пока программист рассказывал ей об архитектуре игры на языке Си, которого она не понимала. Она рассеянно слушала, изредка поднимая взгляд и улыбаясь, но не могла не думать о лице Линь Цзыу.

На побережье Неаполя, под палящим солнцем Тосканы, в горячем паре лапши быстрого приготовления, в середине лета, в глубокую зиму и когда все осенние листья уже опали. Он смотрел на неё сосредоточенным, теплым взглядом, сжал губы и позвал её по имени. Её имя, обмакнутое в мёд, сладко таяло между его зубами. Когда он произносил её имя, он не мог сдержать улыбку нежную, едва заметную улыбку, играющую на его губах.

В канун Нового года она хотела отправить Линь Цзыу поздравление. Она долго задержалась на странице редактирования WeChat, набирая слова, а затем удаляя их, набирая другую строку, а затем снова удаляя. Прошло более часа, прежде чем она наконец отправила свое сообщение. Крошечные иероглифы составляли всего одно предложение: «С Новым годом».

Ранним утром за окном трещали петарды. Её родители уже давно легли спать. Полагаясь на свою молодость, она прижала к себе семейную кошку и упрямо сидела перед телевизором, не смыкая глаз всю ночь. Её телефон постоянно вибрировал, но каждый раз это был не его ответ. Она ждала. Среди треска фейерверков прошёл ещё один год. После полуночного шума соседи постепенно успокоились. Люди наконец уснули, и за окном слышался только редкий треск петард и фейерверков. Она сидела на ковре, прислонившись головой к дивану. Новогодние поздравления стали реже. Сжимая телефон, она ждала, пока сон наконец не одолел её, так и не дождавшись от него ни слова. Линь Цзыу слишком долго ждал её рядом, наконец, решил уйти. В Синине он поднял тост за прошлое, всё ещё любя её, но не желая возвращаться назад.

Наконец-то она получила желаемое. Теперь ей оставалось лишь спрятаться в толпе, издалека наблюдая за ним в Weibo, где он желал всем счастливого Нового года и всего наилучшего. Под этим постом в Weibo был кадр со съёмок фильма «Облепиха». Под ясным северо-западным небом он был одет в школьную форму, как и требовал сценарий. Его волосы были аккуратно подстрижены, в белоснежной футболке, а его лицо всё ещё сохраняло налёт юной невинности. На фотографии он прислонился к перилам игровой площадки. Солнечный свет танцевал на ветру, играя на его волосах. Его взгляд был спокойным и отстраненным, как в тот самый первый раз, когда она увидела его в школе. Ло Сяо держала телефон, уставившись на фотографию. После долгой паузы она нежно прижала экран к губам и прошептала: «Линь Цзыу, с Новым годом». Сказав это, Ло Сяо закрыла глаза, и теплый экран телефона мерцал светом, чем-то напоминавшим нежное тепло его губ.

Так проходили дни, и следующие месяцы были спокойны, как тихая вода. После весеннего фестиваля она вернулась в Шанхай. Иногда она ходила в кино с Анной, иногда ужинала с коллегами из ресторана, но чаще всего, когда у неё было свободное время, она заходила в ту игру, в которую часто играл Лин Цзыу, в ту, в которую он затянул её в косплей. Она скачала её на компьютер, но так и не сыграла. И вот, после долгих проб и ошибок наконец достигла максимального уровня. Линь Цзыу играл в эту игру в Италии, она тогда запомнила его игровое имя и добавила его в друзья в первый же день. Но она не знала, был ли Линь Цзыу занят на съёмках или уже достиг уровня А. В любом случае, его аватар так и не засветился в списке её друзей. Тем не менее, достигнув максимального уровня, она заходила туда каждый день, чтобы ознакомиться с подземельем и попрактиковаться в своих навыках. Она играла за ту же секту, что и Линь Цзыу, и даже по глупости зарегистрировала мужской аккаунт. Система сжала её лицо, чем-то похожее на лицо Линь Цзыу. День за днем она ездила на своем маленьком белом коне, пересекая карты Лояна, Чанъаня и Янчжоу, выполняя ежедневные квесты и постепенно накапливая очки опыта. Когда суровая зима в реальном мире прошла и весна вновь озарила землю, игровой персонаж Ло Сяо надел перчатки, шлем, сапоги, кольца, а затем и мантию и аксессуары самого высокого уровня. Наконец, она пополнила свой арсенал полностью фиолетовым снаряжением. Получив также оружие оранжевого уровня, её божественное снаряжение в сочетании с мастерством сделало её известной охотницей за головами в PVP на всем сервере. Дикие игроки с красными именами в ужасе перерезали себе меридианы, увидев, как она мчится к ним, предпочитая быстрое самоубийство, чем терпеть её гнев. Стоя перед великолепным Залом Золотого Заката своей секты, с блестящим оружием, пламенным взглядом и мерцающими в свете чешуйками, она излучала героическую энергию. Просто стоя там в оцепенении, она привлекала к себе внимание множества начинающих игроков, которые, пуская слюни, говорили: «Старший брат, пожалуйста, возьми меня под свое крыло». Ло Сяо отлучилась, нанося маску на лицо, и не видела комментарии игроков, а её персонаж красивый генерал молчал, выглядя высокомерно и властно.

Три месяца спустя Линь Цзыу опубликовал сообщение на Weibo. Ло Сяо нажала на него, услышав динь-дон. Оказалось, что съёмки «Облепихи» завершены. Он опубликовал фотографию с четырьмя персонажами «Встретимся снова в Цзянху», а также групповое фото съёмочной группы. На фотографии в центре стояли главные герои, Линь Цзыу и Шу Юнь, идеальная пара: он — нежный и утонченный, словно нефрит из вод Цзяннанья, она — манящая, как красный цветок в ночи. Комментарии ниже всегда были полны благословений, а не оскорблений.  Многие поклонники Линь Цзыу и Шу Юнь осыпали их виртуальными цветами и аплодисментами, благодаря своих кумиров за то, что они поделились с ними сладкими моментами. Ло Сяо почувствовала боль в щеках, видя счастье других людей, настоящее или фальшивое, ей казалось, что её зубы сгнили и почернели, настолько сильно, что даже нервы болели.

В ту ночь она играла в игру до поздней ночи, после того, как она провела свою команду через два подземелья, зубная боль стала невыносимой. Она направилась к живописному берегу озера Эрхай, чтобы собрать корм для лошадей. В результате какой-то слепой новичок воспользовался её занятостью стрижкой травы и обрушил на неё кучу своих навыков. Ло Сяо не была из тех, кто теряет самообладание. Обычно на таких многоцелевых картах она проявляла милосердие, оставляя вражеской фракции путь к отступлению. Она вскочила на коня, не обращая внимания на слепого игрока с красным именем, и попыталась ускакать. Но этот идиот, приняв её за страх, бросился за ней в погоню. Накопившийся гнев Ло Сяо наконец вырвался наружу, и она заколола игрока двумя ударами ножа.

Она уже собиралась уйти, как труп упал на землю, ругаясь: — Ты больной! Ты такой высокопоставленный, а издеваешься над недавним выпускником? Какая наглость!

Ло Сяо яростно хмыкнула: — По-твоему, я должна снять с себя всю экипировку, прежде чем сразиться?

Мужчина явно был неправ, но упорствовал, обрушивая на неё шквал китайских ругательств. Это привело Ло Сяо в ярость, и она просто стояла на страже у точки возрождения, убивая его каждый раз, когда он возрождался.

Разъярённый мужчина даже призвал большую часть онлайн-союзников своей гильдии к озеру Эрхай, чтобы разобраться с Ло Сяо. Ло Сяо привыкла играть одна, в её списке друзей в игре не более десяти человек, и она никогда не разговаривала с членами своей гильдии. Не имея союзников, на которых можно было бы положиться, она в одиночку скакала на своём белом коне, уклоняясь от ударов и нанося удары копьем, используя заклинания исцеления и защиты. Удивительно, но ей удалось продержаться в живых довольно долго. Проходящая мимо целительница, союзник из фракции Ло Сяо, попала под перекрестный огонь и была жестоко убита бандитами из гильдии. Целительница считала, что нападать на целителей это подло, а нападать на одиноких целителей в дикой местности совершенно недопустимо. Поэтому, тайно воскреснув, она побежала лечить Ло Сяо. Один целитель и один яростно наносивший урон, двое людей с зелеными именами прыгали и уклонялись в море людей с красными именами, неожиданно убивая нескольких противников. Целительница и Ло Сяо никогда не встречались раньше, она питала обиду за то, что её убили, когда она осматривала достопримечательности и фотографировала. Видя, как бесстыдная фракция с красными именами набросилась на одинокую Ло Сяо, она пришла в ярость. Она позвала группу друзей, и спокойствие озера Эрхайя исчезло. Крики крови и плоти разносились повсюду от двух волн врагов. Ло Сяо скакала по воде, снося бесчисленные головы, её смертоносная аура парила в воздухе. Её роскошные одежды и конь, вместе с её первоклассным оранжевым оружием, ярко сияли в море людей. Это была редкая для неё серия убийств, и ей было всё равно, если её потом бросят в игровую тюрьму. На мгновение она полностью потеряла себя в этой серии убийств. Погруженная в азарт сражения, она внезапно вздрогнула от серии громких звуков уведомлений: «Системное сообщение: Ваш друг Маленькие Штанишки, бегущие напролом в сети».

Ло Сяо скользнула мышкой, невольно применив супер удал, который сокрушил группу врагов.

Один из её союзников, который изо всех сил старался сократить число врагов до минимума, был в недоумении: — ...... ?

Ло Сяо поспешно набрала: — Извини, палец соскользнул...

Союзник воскликнул: — Аааааах! Ненавижу таких, как ты, которые больше всех воруют головы!!!

Ло Сяо набрала три смайлика «плачущий-смеющийся» и добавила ещё два извинения, прежде чем переместить курсор на список друзей и щелкнуть по аватарке Линь Цзыу. Впервые за несколько месяцев аватарка загорелась, показав, что он тоже находится на озере Эрхай.

Ло Сяо внезапно увидела на краю экрана красное имя: Маленькие Штанишки, бегущие напролом. Это был Линь Цзыу! Её сердце мгновенно забилось, ладони вспотели, рука, сжимавшая мышь, слегка задрожала, когда она навела курсор на Линь Цзы У.

Линь Цзы У предпочитал заходить в игру у озера Эрхай, так он мог собрать немного корма для лошадей. Но он никак не ожидал, что станет свидетелем столь редкой стычки фракций в дикой природе, вернувшись в игру после нескольких месяцев отсутствия. Среди этих бойцов был один, вооруженный оранжевым оружием высшего уровня! Больше всего его напугало то, что этот гад с оранжевым оружием остановился, прицелился в Линь Цзы У и направился прямо к нему.

Линь Цзы У в панике набрал: — Пощадите меня, сэр!!! Я просто прохожу мимо!!!!

Ло Сяо: — ..................

Линь Цзы У: — Пощадите меня, великий воин! Я завален работой и давно не заходил в игру! Я был в сети меньше минуты! Я ухожу немедленно, а вы продолжайте драться! Спасибо, великий воин!

Воин в оранжевой броне остановился на месте. Линь Цзыу вздохнул с облегчением, быстро загрузил индикатор прогресса и телепортировался в общую зону Лоян. Там ему обычно нужно было выполнять только простые ежедневные квесты. Линь Цзы У планировал выйти из игры после их выполнения. Однако, как только он начал третий квест, он заметил знакомую фигуру, стоящую рядом с чайной, где принимали квесты. Серебряная броня, блестящее оранжевое оружие.

— ...Опять ты!!!! — Линь Цзыу был близок к отчаянию: — Это общая зона! Ты не можешь меня убить! Если ты это сделаешь, ты попадёшь в тюрьму!

— Хм, — безразлично ответил оранжевый боевой пес: — Я знаю. Я тебя не убью.

Глава 50: Старшая сестра Ло Ся О (Владыка возвращения)

Линь Цзыу дважды обошел вокруг воина с оранжевым оружием. Тот оставался неподвижен на верхушке своего коня, позволяя ему наблюдать.

Линь Цзыу: — Старший брат.

— Хмм?

— Не мог бы ты взять меня под своё крыло?

Ло Сяо, одна из немногих воинов с оранжевым оружием на этом небольшом сельском сервере, получила предложения от не менее восьмидесяти игроков, если не от сотни. Она всегда вежливо отказывалась, но в этот раз всё было иначе. Линь Цзыу подождал немного, и на экране появилось системное уведомление: Игрок Цзюнь Мо Сыгуй хочет принять вас в ученики. Готовы ли вы стать его учеником, легендой и создать историю о мастере и ученике? Да/Нет.

Руки Линь Цзыу дрожали от волнения. Никогда, даже в самых смелых мечтах, он не мог представить, что после столь долгого отсутствия его первый вход в игру даст ему шанс стать учеником этого легендарного мастера оранжевого оружия. Он без колебаний нажал «Да».

Затем воин в оранжевой броне подарил ему кучу камней высокого уровня и камней для улучшения оружия, а также самый необходимый предмет для их фракции: корм для лошадей.

— Если этого недостаточно, просто попросите ещё, — спокойно сказал оранжевый воин Пёс: — У меня здесь всего предостаточно.

Глаза Линь Цзыу наполнились слезами. После стольких лет онлайн-игр он наконец встретил товарища, столь же бескорыстного и щедрого, как Лэй Фэн.

[ Лэй Фэн — солдат народно-освободительной армии Китая, 1940–1962 гг. После его ранней смерти он стал символом самоотверженности, скромности и служения обществу. Его самые известные цитаты (согласно официальным источникам): «Если ты капля воды, увлажнил ли ты землю? Если ты луч солнца, осветил ли ты темноту?», «Я живу, чтобы другие жили лучше». Он погиб в возрасте 21 года в результате несчастного случая на службе, на него упал телеграфный столб, сбитый грузовиком. День Лэй Фэна 5 марта: каждый год в этот день по всему Китаю проходят волонтерские акции: люди убирают улицы, помогают пожилым и занимаются благотворительностью.  Источник: Gemini and ChatGPT 2025 ]

Линь Цзыу быстро забарабанил по клавиатуре: — Хорошо! Спасибо, Мастер!

С оранжевым оружием Воин Пёс: — Мастер?

— Тогда как мне тебя называть? Мокрый Отец, Львиный Тигр? Мне тебя называть Львиный Тигр, наставник Тигр? Я мужчина...

— О, — отстраненный, красивый с оранжевым оружием Пес замолчал на несколько секунд, а затем набрал: — Я женщина.

Линь Цзыу чуть не подавился собственной кровью. Трансгендерные персонажи не были редкостью, он видел их много, но такого с первоклассным снаряжением, отточенными навыками и таким холодным, молчаливым поведением, он видел впервые. Он не мог не почувствовать, как по его спине пробежал холодок.

— Я... я понимаю. Старшая сестра...

— Хм, — собака в оранжевой броне равнодушно ответила: — Младший брат, провести тебя в подземелье?

— Да, да! — Линь Цзыу почувствовал, что ему повезло, встретив такого терпеливого и ответственного наставника-трансгендера — о, нет, старшую сестру-трансгендер: — Какое сегодня ежедневное подземелье?

Собака в оранжевой броне спросила: — ...Хочешь пройти ежедневное подземелье?

—Ч-что не так?

— Давай пройдем героический подземелье на 25 человек, чтобы получить снаряжение.

Линь Цзыу посмотрел на свой счёт снаряжения, потом подумал о своей неуклюжей игре после месяцев без игры, и на его лице отразился ужас.

— Ты уверена?

— Я тебя возьму, — сказала Ло Сяо: — Ничего.

Прежде чем Линь Цзыу успел согласиться, Ло Сяо уже отправила  в мировой канал объявление о наборе DPS для героического подземелья, высшего уровня:

— Привет, беру два места.

— Счёт снаряжения 5000+ для вступления в группу, урон более 1000, новички, не входите.

Ло Сяо скопировал и вставил название своего оружия: — Душераздирающий.

Противник воскликнул: — Что за хрень, Пес с оранжевым оружием?!

Ло Сяо: — Да.

Не прошло и секунды, как на экране Ло Сяо появилось всплывающее системное сообщение: Лидер команды Такой Красавец пригласил вас присоединиться к их группе. Принять?

Ло Сяо ответил «да», и после присоединения к команде остальные игроки сразу узнали в нём одного из немногих воинов оранжевого уровня на сервере и завалили чат сообщениями: — Чёрт возьми!

Ло Сяо спросила лидера команды: — Моему ученику не хватает экипировки и урона, но я хотел бы помочь ему добыть снаряжение. Может ли он присоединиться? Я покрою его DPS.

Все знали, что воины оранжевого уровня стоят троих, поэтому лидер команды не мог отказаться. Таким образом, Линь Цзыу тоже был втянут в игру. Подготовка была завершена, все вошли в подземелье и начали уничтожать мобов и начальников. Сначала Линь Цзы У чувствовал себя довольно неловко, видя, что его урон отстает, как будто он ленится. Урон Ло Сяо постоянно возглавлял рейтинги, более чем вдвое превосходя результаты следующего игрока. Первый начальник пал быстро. С небольшой долей везения он выпал пару ботинок, подходящих для класса Линь Цзы У. Ботинки были отличными, подходили любому DPS. Другой игрок DPS, нуждавшийся в обуви, немедленно бросил вызов Линь Цзы У на аукцион.

Линь Цзыу: — 1000 золота.

Соперник: — 1500.

— 2000.

— 5000.

Линь Цзыу: —  ... Забудьте. У меня в сумке не осталось золота. Я пас.

Игрок Цзюнь Мо Си Гуй: — 10 000.

Все: — ... ... ... ... ...

Обувь стоила не более семи тысяч. Когда цена достигла десяти тысяч, стало ясно, что никто больше не хочет соревноваться с Воином Псом с оранжевым оружием. Поэтому Ло Сяо выиграла аукцион и в частном порядке подарила обувь Линь Цзыу. Линь Цзыу приняла их с некоторым волнением.

— Старшая сестра, я куплю игровые монеты, когда выйду из игры, и обменяю их для тебя...

— Не нужно.

— Но... как я могу это принять...

— Ты мой младший брат, так и должно быть.

Линь Цзыу, сидящий перед компьютером, почувствовал что-то знакомое, увидев эти слова. Он задумался, где же он их раньше слышал. «Ты мой младший брат, так и должно быть».

Он прижал голову к груди, с огромным усилием пытаясь вспомнить, и наконец понял, почему эти слова кажутся такими знакомыми. Эта была Ло Сяо. Ло Сяо часто говорила ему: «Всё в порядке, ты мой младшенький». Её слова были словно крылатая фраза, и поначалу он чувствовал лишь близость. Но постепенно он понял, что, несмотря на свою близость, они также служили барьером между ними. Каждый раз, когда она произносила подобные фразы, это напоминало ему, что в глазах Ло Сяо он всегда будет просто младшеньким. Она будет заботиться о нём, помогать ему и хорошо к нему относиться. Но это было всё, ничего больше.

Линь Цзыу внезапно почувствовал комок в горле. Он шмыгнул носом, подумал и ответил Цзюнь Мо Сы Гую:

— Младшие братья не всегда могут воспользоваться преимуществом старших сестёр. У меня сейчас нет денег в рюкзаке. Куплю у Тиебы и отправлю тебе.

Пёс в оранжевой броне замолчал. В подземелье его лицо выглядело одновременно красивым и холодным, тонкие губы были сжаты, а черты лица отдаленно напоминали кого-то. Линь Цзыу долго размышлял, они прошли подземелье, разделили добычу и попрощались с товарищами по команде, он всё ещё не мог понять, на кого похожа эта игровая модель Владыка Возвращения. Линь Цзыу повезло в этом подземелье: он получил обувь, одежду и кольцо, наносящее урон. Линь Цзыу был взволнован, облачившись в первоклассную форму своей фракций. Линь Цзы У почувствовал прилив возбуждения. Он поворачивал мышью влево и вправо, внимательно рассматривая свое отражение на экране. Хотя Цзюнь Мо Сыгуй воин с оранжевым оружием был, несомненно, гораздо более красивым, ему тоже нравился свой внешний вид. У него закончились съёмки, поэтому он мог погрузиться в игру на некоторое время и быстро повысить свой рейтинг снаряжения. Пока он размышлял, как бы побыстрее собрать полный комплект первоклассной экипировки, в его личном чате появилось сообщение.

Цзюнь Мо Сыгуй: — Ты уже посмотрел новую карту?

Под новой картой подразумевается недавно открывшаяся в игре городская зона, Восточный Чанъань. Это была новая квестовая зона, открытая в начале этого года. Тогда Линь Цзыу ещё снимался, поэтому, естественно, не был там. Услышав слова Ло Сяо, он сразу же заинтересовался.

— Хорошо, как мне туда попасть? Не думаю, что я могу просто телепортироваться туда напрямую.

—  Я сначала отправлюсь туда, а потом воспользуюсь функцией вызова мастера-ученика, чтобы перенести тебя туда.

Цзюнь Мо Сыгуй в оранжевой броне переключился на карту, где он сейчас находился. Линь Цзыу подождал немного, прежде чем снова появилось всплывающее окно: Ваш мастер, Цзюнь Мо Сыгуй, приглашает вас слетать на Восточный рынок Чанъаня. Хотите отправиться? Да/Нет.

Линь Цзыу сразу же нажал «Да». После экрана загрузки его игровой персонаж появился рядом с городскими воротами Восточного рынка Чанъаня. Здесь игроки и NPC суетились среди шума продавцов, рекламирующих свой товар. Уличные лавки и полки были заставлены разнообразными товарами. Цзюнь Мо Сыгуй, пёс в оранжевой броне, восседавший на белоснежном скакуне с чёрными копытами, стоял рядом с цветущим персиковым деревом у городских ворот. Бледно-розовые лепестки трепетали и падали, как снег. Его идентификатор спокойно светился. Через мгновение он повернулся и направился к Линь Цзыу.

— Пойдем, я тебе все покажу.

— Ха-ха-ха, хорошо! Здесь так оживленно, я никогда раньше здесь не был.

— Там нужно выполнить несколько заданий, и за их выполнение ты получишь награду в виде подвесок. Хочешь пойти?

Пёс-воин с оранжевым оружием снова проявил необычайное терпение к своему новому ученику. Даже такой толстокожий, как Линь Цзыу, немного смутился.

— Эй, правда, это всего лишь игра. Ты так добра ко мне, что я чувствую себя неловко...

— ...Правда?

Игровые персонажи не могли проявлять эмоции и Линь Цзыу засомневался: — Э-э, я что-то не так сказал?

— Нет, — воин пёс с оранжевым оружием быстро ответил, через несколько секунд он добавил:

— Раньше, в подземелье, я говорила тебе, что так добра к тебе, потому что ты мой младший брат, но это неправда.

— А?

Оранжевый пёс-воин, одетый в нарядную одежду и восседающий на коне с блестящей чешуёй, сказал ему под пышным персиковым деревом:

— Вообще-то, твой ID очень похож на того человека, который мне нравится.

— ...

— Раньше он всегда был добр ко мне. Я просто не понимала своих чувств, была убеждена, что он мне не нравится, поэтому отвергла его.

— И что с того! Сколько раз человек, который мне нравится, отвергал меня. Если бы эти карты «дружеской зоны» были стрелами, я был бы пронзен как еж!

— ...

— Если он всё ещё тебе нравится, иди и скажи ему!

— Он должен быть сдался. После всех неприятностей, которые я ему доставила, он наконец-то свободен. Было бы неправильно беспокоить его сейчас.

— О, я тебя совсем не понимаю. Но решать тебе, — Линь Цзыу, подперев подбородок рукой и сидя перед компьютером подумал, что ему самому отчаянно нужна поддержка, и у него совсем нет сил помогать другим с их проблемами в отношениях: — Я просто воспользуюсь этим удостоверением личности и подыграю тебе, хорошо?

— Хорошо. Спасибо.

— Не стоит...

Линь Цзиу вздохнул про себя. За что меня благодарить? Разве я сам не такой же жалкий?

Иногда он действительно считал, что подход Лу Чжэ — лучший способ жить: беззаботно и игриво, плывя по морю красоток, относясь к жизни как к мимолетному сну, опьяненный объятиями прекрасных женщин.

Сам он никогда не мог так жить. Тогда и сейчас он даже не знал, когда это закончится — он жаждал именно её. Она была подобна пылающему цветку пламени, которое он когда-то видел в пустыне, растущему среди колючих кустов, величественно и ярко цветущему, обжигая его сердце своим жаром. Увы, она никогда не была его.

С тех пор он шел по четырем месяцам мира смертных, больше не ценя десять миль благоухающих цветов к югу от реки Янцзы, не пересекая море облаков у горы Ушань, больше не любуясь бескрайними цветочными просторами.

Так Линь Цзыу и Цзюнь Мо Си Гуй сблизились в игре. День за днем они объединялись, чтобы проходить подземелья, выполнять квесты, собирать корм для лошадей в дикой природе, снимать живописные виды и вместе оттачивать свои навыки. Оба сохраняли осторожную дистанцию, никогда не вторгаясь в реальную жизнь друг друга. Линь Цзы У охранял свою личность, опасаясь, что любая оплошность может привести к неприятностям. Что касается Ло Сяо, она просто хотела еще раз пообщаться с Линь Цзыву в игре. Ей было достаточно знать, что младший ученик, следующий за ней, был Линь Цзыву. Достаточно было того, что она могла продолжать баловать его и относиться к нему как старшая сестра — пусть даже только в игре. Она не особенно хотела, можно сказать, что она не хотела — чтобы Линь Цзиу узнал её истинную личность. После всего случившегося, как она и сказала, она чувствовала, что сердце Линь Цзыу, должно быть, умерло. Она выливала таз за тазом холодной воды в тлеющие дрова, пытаясь их потушить. Огонь наконец погас. Стоя перед обугленной массой, она чувствовала себя потерянной. Она попыталась разжечь костёр, чтобы согреться, но дрова пропитались водой, отчего стали влажными и сырыми. Как она могла его оживить?

Увидеть его снова в игре было хорошей новостью, они играли вместе уже почти несколько месяцев. Вскоре наступил праздник Циси. Как и в большинстве онлайн-игр, система выпустила специальные праздничные квесты Циси, для прохождения которых игрокам нужно было объединиться в команды. Эта игра не была исключением. После работы Ло Сяо поспешно съела чашку лапши быстрого приготовления, прежде чем включить компьютер и войти в игру. Линь Цзыу уже был в  сети. Увидев её, он сразу добавил её в свою команду и спросил:

— За задание Фестиваля Циси дают награду в виде снаряжения. Хочешь выполним его вместе?

Пальцы Ло Сяо забегали, и она быстро набрала: — Хорошо, где мы его заберём?

Её сообщение пришло почти одновременно со следующим от Линь Цзыу.

— Это всего лишь сбор снаряжения. Не пойми меня неправильно, я не увлекаюсь онлайн-романами...

Ло Сяо опустилась на колени на подушку с изображением панды перед компьютером, едва сдерживая улыбку. Как и следовало ожидать от Линь Цзыу, даже во время игры он вынужден объяснять все очень подробно. Его присущая Девам скрупулезность проявляется очень ярко.

— Хорошо.

Она вскочила на коня и отправилась вместе с Линь Цзыу к городским воротам Чанъаня, чтобы найти NPC для праздничного задания.

Глава 51: Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё.

В этом году задание фестиваля Циси называется «Романтика, Цветы, Снег и Луна» и разделено на четыре части. За выполнение система вознаграждает «Фейерверком на Сороковом мосту» и кольцом высокого уровня с идентификатором игрока. Первые три задания ничем не примечательны, но четвёртое задание, «Луна», связано с Цао Вэньсюэ. Ло Сяо и Линь Цзыу подошли к Цао Вэньсюэ, которая сидела на мосту Янчжоу в окружении группы игроков, выполняющих задания. Линь Цзыу косплеил этого персонажа на аниме-фестивале.

Ло Сяо приняла задание, присмотревшись повнимательнее, поняла, что ей нужно доставить письмо мужу Цао Вэньсюэ, который подавлял вражеские войска на границе. Это задание несложное, оно в основном занимает время карты игрока. Система требовала, чтобы игроки добирались до приграничного региона на любимом ферганском коне Цао Вэньсюэ, путешествие, занимало более пяти минут на трёх картах. В результате канал общего чата был завален жалобами:

— Чёрт возьми, какая глупая игра!

— Эта дурацкая игра портит мне молодость!

— Это бездонная яма для денег! Верните мне мои пять минут игрового времени!

Линь Цзыу: — Это задание способ выкачивание денег.

Ло Сяо пожала плечами и набрала: — Всё в порядке, считай это осмотром достопримечательностей по пути.

Линь Цзыу вздохнул: — Ну, у тебя есть способ смотреть на вещи с положительной стороны.

— Мне очень нравится эта Цао Вэньсюэ, — Ло Сяо спокойно добавила: — Я не против выполнять её задания.

Линь Цзыу заинтересовался: — Тебе нравится Цао Вэньсюэ? Почему?

Пальцы Ло Сяо запорхали по клавиатуре: — Человек, который мне нравится, сделал на неё косплей.

Когда она уже собиралась нажать «Отправить», её рука замерла. Подумав, она удалила предложение и написала заново:

— Я думаю, у неё красивый образ, её персонаж, как личность хорошо проработан.

Линь Цзыу: — Ха-ха, значит, тот, кто тебе нравится, тот, чей ID похож на мой, он тоже похож на Цао Вэньсюэ по характеру?

Ло Сяо: — Нет.

— Э? А какой он тогда?

После этого вопроса долго не было ответа. Линь Цзыу подумал, что, возможно, задел её за живое:

— Извини, ты не хочешь о нём говорить? Тогда давай не будем об этом... Сегодня большой праздник...

— Всё в порядке... Этот человек... ленивый, скупой и всегда тянет время, когда что-то делает. Это ужасно раздражает.

Линь Цзыу: — ...И все же он тебе нравится?

Ло Сяо слабо улыбнулась перед компьютером: — Да. Он мне нравится. Хотя в жизни он ленив, в работе всегда скрупулезен. Он скупой, но всегда щедр ко мне. Хотя он медлителен в действиях, если он что-то решил или кого-то хочет, он будет стремиться к своей цели, пять или десять лет, не меняя своего мнения.

Линь Цзыу примерно посчитал и подтвердил, что это было самое длинное сообщение, которое Цзюнь Мо Сигуй напечатала одним махом с тех пор, как знал её. Между строк чувствовалась грусть. Линь Цзыу не мог не посочувствовать ей, но не знал, как её утешить. После долгих раздумий он наконец набрал:

— Не плачь, старшая сестра, давай поиграем.

— Каким глазом ты видел мои слёзы?

— Ладно, ладно, раз ты не плачешь, просто не обращай внимания на мои слова, — Линь Цзыу взглянул на карту и добавил: — Мы почти вышли за границу. Пошли сдавать квест.

Новый муж Цао Вэньсюэ, парень, которого игроки прозвали «Маленьким Мусорщиком», стоял в снегу, облачённый в тяжёлые доспехи, окружённый игроками, жаждущими сдать задание Цао Вэньсюэ. Ло Сяо переместила курсор мыши, увеличивая масштаб изображения, чтобы поближе рассмотреть лицо Маленького Мусорщика. Он был невероятно нежен и красив, с едва заметным шрамом на щеке. Она вспомнила прошлогодний аниме-фестиваль, когда Линь Цзыу под ликование толпы приподнял её плащ и нежно поцеловал в лоб. Это был его первый поцелуй, и она слышала лишь собственное бешеное сердцебиение, не замечая нервного взгляда Линь Цзыу, его вспотевших ладоней и того, как его сердце билось быстрее, когда он наклонился ближе.

Они сдали свои задания, и Маленький Мусоршик мягко поблагодарил их, прежде чем вручить каждому по кольцу. Задание на праздник Циси было выполнено. Ло Сяо открыла рюкзак и посмотрела на своё новое фиолетовое кольцо. Она навела курсор на описание предмета: Знак любви, дарованный свахой истинным влюблённым. Кольца подаются парами. На вашем кольце выгравировано имя вашего возлюбленного «Маленькие Штанишки, бегущие напролом». Такого нет, единственный в своем роде на небе и на земле.

Она только начала считать «Маленькие Штанишки, бегущие напролом» неловким и забавным в этом контексте, как вдруг заметила слова внизу описания кольца: «Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё, тогда я бы никогда не предал твою любовь. Улыбка на её губах мгновенно застыла. Она безучастно смотрела на эти слова, её лицо казалось спокойным, но в то же время её переполняли смешанные чувства. «Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё...». Разве Лин Цзыу не молился об этом же на протяжении долгих лет?

«...я бы никогда не предал твою любовь». Однако она слишком долго его подводила, настолько долго, что даже такой терпеливый и настойчивый человек, как он, больше не мог терпеть ее стремлений убежать от реальности и в конце концов бросил её.

«Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё...». Тупая боль сжала её сердце, когда она смотрела на эти слова на экране, никогда раньше не испытывая такой глубокой эмпатии. Внезапно она с кристальной ясностью поняла чувства, которые он таил в себе все эти годы. Её зрение затуманилось от слёз, и сквозь туман она увидела фигуру нежного, застенчивого юноши. Он стоял у школьного коридора, окутанного сумерками, его красивое, детское лицо сияло почти навязчивым нетерпением.

«Старшая, в будущем... то есть после окончания учёбы, можно ты мне будешь нравиться?»

В его глазах отражался яркий закат солнца за окном, золотисто-красный свет плясал под ресницами. Выражение его лица было напряженным, сосредоточенным, осторожным, даже обиженным, будто он знал её ответ. Он давно признался в своих чувствах. В тот вечер, когда она была на последнем курсе старшей школы, он искренне и торжественно признался ей, что она ему нравится. Не старшая Ло Сяо, а именно Ло Сяо, просто Ло Сяо. Она всё видела. Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё...

Она закрыла глаза, и горькое чувство нахлынуло на неё, даже корень языка стал терпким. Если бы ей дали ещё один шанс, она бы хотела вернуться в прошлое, коснуться руками волос юноши, который ещё не вырос, и нежно взъерошить их. Ей хотелось сказать ему: Хорошо, я буду ждать тебя.

Вдруг до её ушей донесся треск фейерверков, исходящий из динамиков. Ло Сяо грубо потерла лицо, отряхнув блуждающие мысли, и поспешно повернулась к экрану компьютера.Там, за пограничным перевалом, у границы Великой Китайской стены ночное небо было ясным. Высоко висела полная луна, её свет заливал бескрайнюю снежную равнину, отражая яркое, кристально чистое сияние.

Линь Цзыу стоял перед ней, а на снегу между ними лежал фейерверк. Когда Ло Сяо оглянулся, фитиль фейерверка только что догорел и дошёл до конца. После короткой паузы ярко расцвёл гроздь золотистых и красных фейерверков. Игра нарисовала фейерверки в виде галактики и золотых сорок. Они непрерывно вырывались из фейерверков, кружа вокруг двух людей в игре, танцуя в воздухе. На мировом канале прокручивалось сообщение:

«Маленькие штанишки бегущие напролом» Рыцарь зажёг легендарный Фейерверк на мосту Сороки у перевала Яньмэнь, для Цзюнь Мо Сы Гуйя. «Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё, исполняя все узы любви в этом мире».

Глаза Ло Сяо, которые изначально были лишь слегка красными, наконец наполнились слезами. Она безучастно смотрела на Линь Цзыу и себя на экране, наблюдая, как счастливые золотые сороки вылетают из фейерверков и кружатся вокруг них. Слёзы навернулись на глаза и медленно потекли по щекам.

Линь Цзыу, разделённый интернет-кабелем и компьютером, совершенно не замечал происходящего. Он всё ещё возбуждённо печатал:

— Старшая сестра, эти фейерверки с наградами такие красивые! Давай сфотографируемся вместе!

Цзюнь Мо Сыгуй медленно опустился на землю и сказал Линь Цзыу: — Хорошо, иди сюда.

Линь Цзыу с радостью подошёл, и среди бесконечного, яркого фейерверка, в окружении золотых сорок, которые, казалось, воплощали все истинные чувства мира, он сел рядом с Ло Сяо, которая дышала с закрытыми глазами, и начал делать скриншоты с разных ракурсов. Продолжительность фейерверка на мосту Сороки была случайной: у одних игроков он был длиннее, у других – короче. Аккаунту Линь Цзыу не повезло: прежде чем он успел закончить делать скриншоты, фейерверк уже догорел.

Линь Цзыу: — Чёрт! Это, должно быть, поддельные фейерверки!

Ло Сяо — У меня тоже есть награда за задание фейерверк, я тебе его отдам.

— Э? Лучше оставь его себе. А вдруг тот, кто тебе нравится, однажды снова войдет в игру? Тогда ты сможешь запустить его для него.

— Не нужно. Я не буду его ждать. Спасибо, что составил мне компанию во время выполнения задания с этим идентификатором личности, исполнив моё желание. Я запущу его для тебя. Давай, не забудь сфотографировать. И запечатлей системное уведомление в мировом чате тоже.

— Хорошо, – сказал Линь Цзыу и радостно встал. Ло Сяо посмотрела на него, щёлкнула по рюкзаку и открыла инвентарь и навела курсор мыши на фейерверк.

Когда она была юной и невежественной, она однажды запустила фейерверки для У Ши в сильный снегопад на северо-западе. В тот момент У Ши смотрел на это безразлично, его взгляд казался одновременно нежным и серьезным. Он сказал ей, что фейерверки прекрасны, и спросил, будет ли она запускать их для него каждый год. Это было похоже на кошмар, из которого она никогда не могла выбраться, и долгие годы она не могла думать ни о ком другом. Но теперь она думала: отныне это больше никогда не повторится.

Снежной ночью зашипел фитиль, и мост сороки снова загорелся. Золотой свет упал на серебряные доспехи двух мужчин, и серебро отразило крошечные золотые огоньки. Система прокручивала на мировом канале: Рыцарь Цзюнь Мо Сы Гуй зажёг легендарный Мост для рыцаря Маленькие штанишки бегущие напролом, у перевала Яньмэнь. «Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё, исполняя все узы любви в этом мире».

Ло Сяо смотрела на экран, её тёмные глаза сверкали тысячами огней, расцветающих у перевала Яньмэнь.

Линь Цзыу сменил множество поз и ракурсов, сделав фотографий с Цзюнь Мо Сыгуем. Фейерверк, зажжённый Ло Сяо, всё ещё ярко горел.

— Твой Мост Сороки так долго горит!!!

— Хм. Это самый продолжительный фейерверк, который я когда-либо видела.

Сколько бы фейерверк ни длился, он всё равно рано или поздно погаснет. Они сидели бок о бок на снегу, наблюдая, как фейерверк наконец гаснет, а сороки разлетаются.

Ло Сяо: — Спасибо.

Линь Цзыу без лишних слов ответил: — И тебе спасибо. Раньше у меня не было сил заниматься снаряжением, я был настоящим неудачником, и у меня было мало друзей в игре, поэтому мне всегда не с кем было выполнять задание.

— Не за что. Мы просто помогали друг другу.

— Да, — Линь Цзыу помолчал и снова набрал: — Кстати, меня какое-то время не будет в сети. Я буду занят по работе в ближайшее время, поэтому предупредил тебя заранее.

— ...Хорошо.

— Ты ведь не расстроишься?

— Нет.

— Когда я закончу работу, мы снова поиграем вместе. Увидимся.

— Хорошо.

Среди бескрайних снежных просторов отражался холодный лунный свет, его блеск уступал место намеку на мрачную пустоту и безмолвную тишину за пределами Великой Китайской стены.

Линь Цзыу поднялся из снега: — Тогда... я выйду из сети. Увидимся в следующий раз.

— Да, — Ло Сяо тоже встала.

Смотря на Цзюнь Мо Сыгуя, стоящего в одиночестве на бескрайней снежной равнине, Линь Цзыу почувствовал неожиданную тоску: — Почему бы... сначала не выйти из игры?

Цзюнь Мо Сыгуй: — Нет, мне позже нужно пройти подземелье, а ты выходи. Спокойной ночи.

Линь Цзыу: — Хорошо, спокойной ночи.

Через мгновение его аватар потемнел, и модель персонажа исчезла из поля зрения Ло Сяо. Ло Сяо не пошла в подземелье. Она стояла там, в снегу, словно золотой блеск сороки еще не померк. Глядя на разбросанные по земле обломки фейерверков, она вдруг почувствовала приступ меланхолии.

Смотря на место, где он исчез, Ло Сяо напечатала сообщение в чате: — Спокойной ночи, Линь Цзыу.

Глава 52: Трейлер фильма «Спрашивая дорогу»

Ло Сяо быстро узнала о дальнейших планах Линь Цзыу из Weibo, о следующем проекте. Недавно на телевидении стартовала новая социально-развлекательная программа «Тёплое солнце». В ней нескольким популярным знаменитостям предлагали посетить начальные школы для детей с ограниченными возможностями, познакомиться с ними и вместе выполнять задания. Программа была направлена на развитие сострадания и поощрение заботы о маргинализированных группах населения.

Как главная звезда компании OF, Линь Цзыу, естественно, попал в съёмочную группу «Тёплого солнца». Режиссер поставил его в пару с восьмилетним мальчиком по прозвищу Маленький Папайя. Маленький Папайя был милым и добрым, обаятельным , хотя, к сожалению, страдал от умственных отклонений. Несмотря на свои умственные ограничения, он был очарователен во всех других отношениях. Он был чрезвычайно вежливым, всегда смотрел на Линь Цзыу с искренними глазами и называл его «Большим братом».

Первая серия программы была снята в школе. Во время перемены Маленький Папайя получил угощение, но вместо того, чтобы съесть его весь сам, он послушно разделил его пополам, съев одну половину сам, а другую оставил своему Большому брату. Во время перемены он был тихим и воспитанным, сидел один у клумбы, греясь на солнышке. Его чистое, красивое личико было нежным и утонченным, а выражение его лица было мягким, когда он рассматривал каждую травинку и дерево. В конце концов, это общество одержимо внешностью, и Маленький Папайя быстро стал интернет-сенсацией. Многие женщины в возрасте говорили, что их «сердца растаяли», описывая Маленькую Папайю как ангела на земле, чистого и невинного, с невинным сердцем. Женщины защищали своего маленького ангела с непоколебимой уверенностью: Ну и что, что он глупый? Это не вопрос принципа, и он не урод!

Передача выходит каждую субботу вечером и уже вышла в эфир в трёх выпусках. В первом выпуске знаменитости посещали начальную школу Янцзы Айсинь, где вместе с детьми ходили на уроки и играли с ними. Во втором выпуске знаменитости и дети вместе выполняли простые задания, например, продавали газеты в газетном киоске, мыли посуду на кухне ресторана и обслуживали столики в пекарне. В третьем сезоне знаменитости и дети путешествовали вместе, наслаждаясь пикниками, походами и играми на свежем воздухе. Благодаря звездной актерской команде рейтинги программы взлетели с самого начала. По мере того, как разворачивались все более трогательные моменты, все больше зрителей были тронуты стойкостью и невинным очарованием детей-инвалидов, что принесло шоу широкую популярность.

Ло Сяо также смотрела каждый эпизод, даже пересматривая его в свободное время. С момента выхода программы в эфир Линь Цзыу и Маленький Папайя прочно укрепились в топе трендов Weibo, никогда не выпадая из рейтинга. Этот высокий взрослый и маленький ребенок обладают исключительно яркой внешностью; когда они появляются вместе, они полностью очаровывают зрителей всех возрастов. Их взаимодействие также удивительно теплое и естественное. Например, когда ведущий спросил Маленького Папайю, почему он оставил часть десерта для Линь Цзыу, ребенок искренне ответил: — Я голоден, и я уверен, что мой большой брат тоже голоден.

Они продавали газеты на улице, и по правилам программы, ингредиенты для ужина можно было покупать только на вырученные от продажи газет деньги. Маленький Папайя стоял под палящим июльским солнцем, обильно потея, и энергично рекламировал газеты. По сравнению с Сяо Мугуа, Линь Цзыу был гораздо более гордым. Когда он боролся за свой дебют, он отказывался пресмыкаться перед влиятельными фигурами в индустрии развлечений, как он мог теперь опуститься до продаж газет на обочине дороги? Поэтому он одолжил у владельца киоска небольшой стульчик, сел под деревом, разложил газеты, надел кепку, подпер подбородок рукой и молча ждал, пока прохожие купят газеты. Естественно, съемочная группа не позволила поклонникам Линь Цзыу спасти своего кумира из этого затруднительного положения. Таким образом, он просидел там весь день, сумев продать только один экземпляр «Reference News» — три юаня и восемь цзяо. Сяо Мугуа же напротив, добился гораздо лучших результатов. Его карманы были полны монет, руки пусты, и он, обливаясь потом, с волнением побежал обратно, чтобы найти Линь Цзыу.

Увидев «доход» Линь Цзыу, он долго стоял в недоумении, прежде чем спросить: — Большой брат, что можно купить за три юаня восемьдесят? Хватит на тарелку лапши?

Линь Цзыу прищурился, оглядывая вывеску лапшичной «А Сян» на другой стороне улицы, прежде чем ответить протяжно: — Самая дешевая простая лапша стоит пять юаней. Неважно, я просто съем паровую булочку.

Маленький Папайя забеспокоился и сказал: — Это тебя не насытит. Ты будешь голодным.

Линь Цзыу был ленив и не проявлял интереса к этой программе. Он просто хотел вернуться в отель и пораньше лечь спать, поэтому погладил маленького Папайю по голове и сказал: — Братец, я не голоден.

Но маленький Папайя, казалось, не слышал его. Он смотрел на него безучастно, а затем внезапно вытащил из кармана горсть монет и сунул их Линь Цзыу в руку: — Я куплю твои газеты. Мне нужны все твои газеты.

На этот раз Линь Цзыу был в своей очереди ошеломлён: — А ты?

Маленький Папайя невинно наклонился и поднял газеты, которые Линь Цзыу разложил на дороге, сказав: — Я снова их продам. Когда я их продам, у меня будут деньги, и мы сможем вместе пойти в KFC.

В этот момент, наблюдая, как маленький, неуклюжий ребёнок поднимает тяжёлую стопку газет, Линь Цзыу почувствовал комок в горле. Зрители, смотревшие телепередачу, были тронуты до слёз, всхлипывая и рыдая.

Линь Цзыу отбросил свою гордость. Взяв маленького Папайю за руку, красивый идол стоял, напряженно вытянувшись у обочины, и с смесью хладнокровия и неловкости выкрикивал название газеты. Его красивое, точеное лицо слабо светилось багровым цветом в лучах солнца.

Сяо Мугуа стоял рядом с ним, с радостью собирая деньги. Хотя он с трудом справлялся с математикой, медленно и с трудом давая сдачу, ни один из стоящих в очереди покупателей не проявлял нетерпения. Все относились к нему с добротой и терпением, некоторые даже мягко помогали ему считать и исправляли ошибки.

Позже, когда программа брала интервью у Линь Цзыу, он был необычно искренним, а не пренебрежительным: — Когда он отдал мне мелочь, заработанную за день, я был очень тронут. Я видел, как многие в интернете называют Сяо Мугуа ангелом, и могу честно сказать, что это правда. Хотя его интеллект может не соответствовать интеллекту других детей его возраста, я научился у него многим качествам, которых мне самому не хватает. Я обожаю этого ребёнка.

Линь Цзыу говорил с нескрываемой нежностью. Фанаты буквально хватались за сердца и носы, готовые взорваться от восторга. Крупные СМИ даже поручили репортерам на Kuaishou (китайская платформа коротких видео) отредактировать  заголовок: «Первое публичное признание в любви Линь Тяньвана с момента его дебюта: Маленькая Папайя (прозвище который дал ему король Линь) трогает до глубины души и вызывает душевную боль».

Девушки в восторге: «Это так трогательно!!!», «Вы заметили, что глаза Сяо Мугуа немного похожи на глаза Линь Цзыу?!», «Они выглядят как братья! Такие милые!!!»

Вскоре повсюду появились GIF-изображения, на которых Сяо Мугуа делится сладостями с Линь Цзыу. Также были доступны классические клипы, например, третий эпизод, где Линь Цзыу одевает Сяо Мугуа и пристёгивает его ремень безопасности во время катания на байдарке. Также была сцена, где Сяо Мугуа съедает кусок торта и целует Линь Цзыу в щёку, размазывая крем по всему лицу. Но Линь Цзыу, мизофоб, совсем не рассердился. Вместо этого он весело вытер и ткнул Сяо Мугуа в нос.

Дамы заявили, что были полностью растоплены этой милостью. Популярность шоу росла с каждым эпизодом, поднимая и без того заоблачную славу Линь Цзыу на ещё большую высоту, а его популярность превосходила жаркое летнее солнцестояние.

Во время выхода трансляции этой передачи, благодаря посредническим усилиям OF Entertainment, несколько запретный фильм «Спрашивая дорогу» наконец-то прошёл цензуру и был одобрен к прокату в материковом Китае. Услышав эту новость, Линь Цзыу не смог скрыть волнения, а персиковые глаза мгновенно загорелись. Лу Чжэ и Бай СяоЧуй прыгали вокруг него, громко крича. Он невольно поджал губы, и лёгкое теплое сияние словно окутало его красивое лицо.

Он взял телефон и отправил сообщение «Свиной Грудинке», который обычно его игнорировал:

— Начальник, спасибо.

Отправив сообщение, он вышел из редактора текста. Как и у его начальника, там было имя другого человека, начинающееся на букву «Л». Он молча смотрел, как в списке контактов мелькает имя «Ло Сяо», и в его темных глазах медленно разливалась нежная тоска. Но в конце концов он ничего не сделал. Как и обещал, он больше никогда не будет вмешиваться в её жизнь. Линь Цзыу выключил телефон, смутно вспоминая даосского монаха Юнь Лина, которого играла Ло Сяо, в итальянском поместье. Её безмятежная и привлекательная внешность, белое платье, её красота и элегантность, словно ночной жасмин, прорастающий в его сердце, мягко и тихо сияющий во тьме. Он с нетерпением предвидел, что её роль будет иметь успех. Он испытывал чувство облегчения и волнения: облегчение от того, что человек, которым он восхищался, наконец-то явит миру свой блеск, и волнение от того, что его единственное взаимодействие с любимой на экране будет транслироваться по всему миру. Однако это кратковременное волнение, от которого у него по коже побежали мурашки, быстро исчезло. Он внезапно вспомнил о небольшом скандале с Ло Сяо. Хотя он не видел того жестокого поста в Weibo, одно только воспоминание о вреде, который он причинил Ло Сяо, разрушило его мечты. Все великолепие перед его глазами мгновенно погасло. Он сидел молча, подперев подбородок, погруженный в раздумья. Затем он повернулся к Лу Чжэ.

— Бэмби.

— Хм?

— Я думаю... — Линь Цзыу был бледен и холоден, как будто наконец смирился с судьбой, выглядя безжизненным: — Я думаю, я должен попросить тебя... если это возможно... могут ли они максимально сократить... вырезать сцены с Ло Сяо из фильма «Спрашивая дорогу»?

Лу Чжэ на мгновение замер, но быстро понял намек Линь Цзыу. В его глазах мелькнуло сострадание: — Линь Цзыу, ты же знаешь, что это невозможно.

Линь Цзыу посмотрел на него умоляюще: — Пожалуйста, я могу компенсировать потери.

Лу Чжэ покачал головой: — Я постараюсь, но... — глядя в глаза Линь Цзыу, он вдруг почувствовал укол жалости, открыл рот и вздохнул: — Хорошо, я постараюсь.

Как и сказал Лу Чжэ, в это дело было вовлечено слишком много людей, и Линь Цзыу было очень трудно удалить сцены с Ло Сяо. Вскоре был выпущен трейлер фильма «Спрашивая дорогу». В считанные минуты пятиминутный ролик появился повсюду: на домашних телевизорах, в метро, в автобусах и даже в рекламных роликах. Прохожие не могли не заметить этот фильм с его великолепным актерским составом и табуированной темой. Взгляды были прикованы к ослепительным и гламурным рекламным роликам в гостиных, переполненных вагонах метро и автобусах, похожих на консервные банки. Даже пожилые люди не могли не быть очарованы необычной визуальной составляющей фильма.

В этот пятиминутный трейлер был включен фрагмент сюжетной линии Ло Сяо. Это была сцена, в которой она стояла в конце двора, грациозная, как сосна или бамбук, элегантная, как орхидея, одетая в белые даосские одежды с широкими рукавами, ниспадающими до земли. Она смотрела на Линь Цзы У с отстраненным, слегка печальным взглядом:

— Зачем упоминать вчерашние события?

После этого фрагмента трейлер, словно стремясь посеять хаос, добавил строку увеличенным золотым шрифтом: Как разорвать прежние связи внутри секты?

Глава 53: Общественное мнение — страшная вещь.

Линь Цзыу сходил с ума после просмотра трейлера. За окном над городом нависали темные, тяжелые дождевые облака, почти душащие воздух. Он вскочил на ноги, и в этот момент хлынул проливной дождь, накопившийся за сезон тайфунов. Он стоял перед французским окном, от пола до потолка, он почувствовал как вместе с бурей в комнату вливается тревожная атмосфера. Кто-то постучал в дверь его личного кабинета в студии. Линь Цзыу, не заметил этого, его лицо было бледным, он по-прежнему был погружен в свои мысли. Дверь сама собой открылась, и на пороге появился Лу Чжэ.

— Извините, —  Лу Чжэ посмотрел ему в спину и понял, что тот видел трейлер: — ...Продюсер сказал, что сцены с Ло Сяо нельзя вырезать. Это один из главных козырей этой картины.

Линь Цзыу не злился и не выходил из себя. Он выглядел холодным, но эта холодность была самобичеванием, а не обидой на других.

Он спросил: — Когда начнётся пресс-конференция фильма?

— ...Она запланирована на начало следующего месяца, после того, как вы с Сяо Мугуа закончите запись пятого эпизода.

— Хорошо. Линь Цзыу не обернулся, глядя, как капли дождя бьют в окно, и весь город расплывается в тумане.

Лу Чжэ невольно забеспокоился: — Линь Цзыу, ты...

— Не волнуйся, я знаю, что делать дальше. Она не из этого круга. Я её защищу.

— Но я всё же хочу напомнить тебе о благоразумии.

— Понимаю, — помолчав, Линь Цзыу добавил: — Лу Чжэ, не мог бы ты помочь мне получить часы Vacheron Constantin, которые мне подарил начальник?

— ...Но они тебе не не нравятся...

Линь Цзыу закрыл глаза: — Что ж. Даже если они мне не нравятся, пора их носить.

День пресс-конференции «Спрашивая дорогу» в Китае быстро приближался. Линь Цзыу, Шу Юнь и Команда режиссёра, прилетевшие из Италии, включая актёра игравшего Джакомо, собрались в Шанхае. Линь Цзыу редко появлялся на публике вместе с Шу Юнь, что, естественно, привлекло множество поклонников этой пары, желающих увидеть, как их кумиры делятся трогательными моментами. В тот день Линь Цзыу был одет в простой костюм, манжеты которого были отделаны изящной серебряной окантовкой, подчёркивающей его изящные руки. На пресс-конференции, по указанию ведущего, который, обожал хаос, Линь Цзыу и Шу Юнь разыграли перед публикой комедийную сценку. Линь Цзыу не мог понять, почему его неловкое, скованное держание за руки с Шу Юнь в неуклюжем бальном танце вызвало крики в зале. Что же в этом такого особенного?!

Некоторые даже кричали: «Так мило!» Чушь собачья! Неужели никто не заметил, что на его лице не было ни тени улыбки? Что? «Властный генеральный директор такой крутой и холодный» — что это за чертов вздор!!!

Помимо сцен с Шу Юнь, ведущий настоял, чтобы итальянский актер Джакомо, играющий вампира, сделал импровизированное признание в прямом эфире с Линь Цзыу. Так и началось состязание актерского мастерства между двумя гетеросексуальными мужчинами. Их глубоко проникновенное выступление привело фанатов в зале в коллективный восторг.

Неудивительно, что после мероприятия форумы и социальные сети, такие как Tieba и Weibo, разделились на два лагеря. Первый лагерь состоял из сторонников гетеросексуальной пары, которые ликовали: «Линь Цзыу и Шу Юнь наконец-то публично продемонстрировали свою любовь, и это так прекрасно!», публикуя при этом различные подробности пресс-конференции. Конечно, одинаковые часы на запястьях Линь Цзыу и Шу Юнь были сразу же опознаны как идентичные. Его преданные поклонницы, словно увидев обручальное кольцо, завалили Weibo Линь Цзыу комментариями, неустанно отмечая его и спрашивая, когда он публично объявит об их отношениях. Обычно Линь Цзыу игнорировал бы их и просто написал бы: «Я холостяк, спасибо». Но на этот раз он промолчал. Были вещи, которые он не любил, даже ненавидел, но был вынужден терпеть и делать.

Вторую группу Линь Цзиу рассматривал как фарс, даже находя её довольно забавной. Это был фандом яой-фанатов, которые считали, что Линь Цзыу и итальянский актёр идеально подходят друг другу. Хотя они не наводнили его Weibo лозунгами, они все же тайно размахивали своими подпольными баннерами с надписью «Сжечь гетеросексуалов», набирая толпу единомышленников, чтобы начать фотошопить изображения и писать фанфики.

Таким образом, когда Линь Цзыу записывал передачу с Сяо Мугуа, у него появилось новое увлечение: он тайком читал фанфики о себе и Джакомо на своём телефоне. Учитывая плохой сигнал в студии съёмок, он заранее скачал файлы фанфиков и открыл их в телефоне — более 200 историй. Он грубо подсчитал, что в этих рассказах он 27 раз рожал детей Джакомо, 39 раз подвергался принудительным садо-мазохистским играм с Джакомо, 89 раз его мужа похищали женщины и 431 раз он горько плакал. Линь Цзыу часто не мог сдержаться и взрывался смехом во время чтения. Однажды, с полным ртом колы, которую он еще не проглотил, он наткнулся на рассказ под названием «Мужская красота», в котором он: «бессильно растянувшийся на бамбуковой подушке, чувствовал, как ледяные губы вампира Джакомо целуют его шею, пока он не может сдержать тихого стона шепча: «Нет, будь осторожен, не навреди ребенку внутри меня». Линь Цзыу не смог сдержать колу во рту, и она с громким хлопком брызнула на лицо Сяо Мугуа.

Маленький папайя: —..................

Линь Цзыу: — Ёхахахаха, прости, хахахаха, это вина старшего брата, о, это просто уморительно, хахахахахаха.

Сяо Мугуа:—  .........

Как и ожидалось, этот фрагмент попал в передачу, и после просмотра нового эпизода зрители оставили комментарии:

Похоже, что интеллект Маленького Папай вполне нормальный, а вот интеллект Линь Цзыу – мда.

Мы настоятельно рекомендуем команде программы конфисковать мобильный телефон Линь Цзыу, подростка, страдающего интернет-зависимостью.

Настоятельно рекомендую в следующей серии отвезти Линь Цзы в больницу на экспресс-тест на IQ; если он наберет больше 80, я признаю свое поражение.

Производственная команда публично ответила: «Спасибо всем за заботу о нашем коллеге с ограниченными возможностями Линь Цзы У. Маленький Папайя позаботится о нем».

Поклонники были довольны и сыты. Фанаты BG, фанаты BL и те, кто наслаждался дуэтом Линь Цзыу и Сяо Мугуа, были в восторге. Небольшая группа людей проявляла интерес к Ло Сяо, и к её персонажу Юнь Лин, их было гораздо меньше, и они утонули в ошеломляющем потоке зрителей.

Линь Цзыу, сидя за компьютером, наконец вздохнул с облегчением. Он закрыл страницу в браузере, потянулся и встал, чтобы спуститься вниз и купить чашку чая с молоком и немного перекусить. После того, как он ушёл, экран его компьютера всё ещё горел. На экране был кадр из рекламного ролика «Спрашивая дорогу»: он стоял у подножия скрипучей старой лестницы, окружённый струящимися цветочными тенями и колышущимися бамбуковыми занавесками. Он смотрел на Ло Сяо, которая спокойно стояла на каменных ступеньках, в обильном светом её черты лица были живописны, а шрам едва заметным. Должно быть, это было самое нежное и трогательное воспоминание за всю его блестящую и славную карьеру кинозвезды.

Волнение после пресс-конференции ещё не утихло, а развлекательная передача «Тёплое солнце» уже подошло к финальному выпуску. В заключительном эпизоде дети участвовали в парных выступлениях со знаменитостями. Например, певица Ван Мань и её партнёр сняли простой клип, а скрипач Му Шаоянь разучил своего партнёра базовому произведению и в конце выступил с ним. Как актёр, Линь Цзыу, естественно, должен был сыграть пьесу с Сяо Мугуа.

Получив сценарий, Линь Цзыу был ошеломлён: — Режиссёр, вы дали мне не тот сценарий?

Режиссёр подошёл, взял сценарий, посмотрел на него и с улыбкой сказал: — Нет, вот он.

— ... — Линь Цзыу помолчал несколько секунд и невольно воскликнул: — Вы что, шутите? Вы хотите, чтобы я играл Золушку с восьмилетним мальчиком? Мне играть Золушку или принца?

Режиссёр похлопал Линь Цзыу по плечу: — Конечно, ты играешь принца.

Линь Цзыу: — ...Я ухожу, до свидания.

— Эй! Вернись! Прямой эфир!

— Вопрос в том, как играть по этому сценарию?!

Режиссёр бросил на Линь Цзыу взгляд, в котором читались и удивление, и провокация: — Сейчас самое время проверить актёрское мастерство Линь Тяньвана.

Если бы он сказал что-нибудь другое, Линь Цзыу определенно не послушал бы, но этот парень был хитер, зная упрямство и гордость Линь Цзыу, и намеренно спровоцировал его.

— Если ты не сможешь сыграть, тогда я дам тебе сценарий попроще.

Линь Цзыу понял его намерение, он не смог удержаться от ярости под острым и хитрым взглядом режиссера и невольно вздохнул. Он сердито взял сценарий, с угрюмым выражением лица: — Даже если ты попросишь меня сыграть Золушку с кошкой, я справлюсь, я все равно смогу заставить тебя поверить в это.

Он был прав. За исключением сценариев с Ло Сяо, будь плохой или хороший сценарий он мог справиться с любой задачей. Что такого сложного в том, чтобы разыграть сценку из «Золушки»? Линь Цзыу справился с этим отлично. Несмотря на то, что Маленький Папайя выглядел растерянным и полностью отрешенным, Линь Цзыу сохранял профессионализм и не смеялся. Он играл принца с глубокой нежностью. По его словам, даже если бы ему пришлось сказать кошке: «Я люблю тебя, пожалуйста, выходи за меня замуж», он сделал бы это с опущенными ресницами и «искренним сердцем».

Он твердо верил, что кроме Ло Сяо никто не мог понять, были ли его чувства искренними или просто игрой. Он сыграл бесчисленное количество ролей, умер много раз, заключил несколько браков и прожил множество вымышленных жизней. За этими бесчисленными масками он признавался в любви и обещал вечную преданность многим. Искренние слова любви, были сказаны им только одному человеку. Поэтому только этот человек мог различить, то,что было ложью. Потому, что она была единственной, кто видел его истинную сущность. Линь Цзыу и представить себе не мог, что порой слишком реалистичная игра может превратиться в нож, убивающий без кровопролития.

Вскоре после выхода в эфир последней серии «Теплого солнца» произошло непредвиденное событие. Пост в Weibo распространился как лесной пожар, мгновенно попав в заголовки. Какое-то время на улицах и в интернете бесчисленные глаза были прикованы к этой публикации: «Линь Цзыу образец добродетеля, на самом деле педофил!?»

Глава 54: Красное здание рухнуло

Лу Чжэ почти сразу заметил этот пост на Weibo. Пока пост ещё не стал вирусным, осознав всю серьёзность ситуации, Лу Чжэ немедленно стал искать кого-то, кто мог бы удалить этот пост. По неизвестным причинам, несмотря на то, что он привлек нескольких посредников и прошел через бесчисленные инстанции, каждая сторона просто перекладывала ответственность на другую и предлагала формальные оправдания, не проявляя никакого намерения принять реальные меры. Лу Чжэ был очень проницательным человеком с превосходным чутьём. Он отчаянно полагал, что это дело вызовет множество проблем, даже больше, чем он мог себе представить, лишь чувствуя надвигающийся крах своей башни.

Он пошёл к Линь Цзыу. Линь Цзыу был явно возмущен статьей, он лишь пожал плечами:

— Пусть очерняют. Мы и раньше подвергались нападкам. Разве они не распространяли слухи о том, что я принимаю наркотики?

Лу Чжэ был в ярости: — Черт возьми! Это совсем другое дело! Обвинения в употреблении наркотиков были беспочвенны... люди даже не читали их, а это!!! Это совсем другое!! Ты знаешь, сколько людей сейчас следят за тобой и Сяо Мугуа? Ты же знаешь, педофилия... ба! Чёртова педофилия! Если всё это выйдет из-под контроля, ты не сможешь себя защитить!

Линь Цзыу всё ещё безоговорочно доверял Лу Чжэ. Он поднял глаза и посмотрел на Лу Чжэ:

— Так что ты хочешь делать?

Лу Чжэ стиснул зубы: — Ты оскорбил кого-то могущественного?

— Почему ты так думаешь?

— СМИ не позволяют мне удалить посты. Начальник тоже сказал, что это не должно быть большой проблемой, — чем больше Лу Чжэ об этом думал, тем мрачнее становилось его выражение лица: — Я знаю, что кто-то хочет раздуть это дело, чтобы уничтожить тебя.

Линь Цзыу задумался, не в силах вспомнить, кого он оскорбил, и покачал головой: — Нет. Я никого не обидел.

Его ответ ещё больше обеспокоил Лу Чжэ. Если бы он знал, кто за этим стоит, он мог бы попытаться решить проблему, но теперь, когда он даже не знает, кто нацелился на Линь Цзыу, он понятия не имел, с чего начать.

Вскоре всё хлынуло потоком, неся грязь и камни, стремительно обрушиваясь со скалы, пыль и обломки полетели во все стороны. В индустрии развлечений считали Линь Цзыу легендой: он обладал талантом и внешностью, оставаясь незапятнанным, казалось, недосягаемым для кого-либо. Многие верили, что его эпоха продлится ещё как минимум десять лет, а может, и дольше. Никто не мог предвидеть, что такой масштабный переворот произойдет так внезапно. Крупные СМИ и газеты начали освещать и перепечатывать эту историю, по-видимому, не боясь обвинении в клевете, тщательно пересказывая взаимодействие Линь Цзыу с Сяо Мугуа и выкапывая его общение с итальянским актером Джакомо, прямо указывая на то, что Линь Цзыу был геем. В наши дни гомосексуальность не является большой проблемой; она даже может повысить популярность. Но сегодня ни одна господствующая идеология не оправдывает педофилию.

Создавалось впечатление, что это было намеренно организованная и спланированная акция, поток обширных отчетов, домыслов, сводок и анализов начал циркулировать в сети. Индустрия развлечений, по сути, представляет собой не что иное, как круг, который развлекает и потребляет массы; наибольшее внимание привлекают именно такие сенсационные новости. Большинство людей не думают самостоятельно, а просто повторяют за другими, наслаждаясь интенсивным социальным зрелищем, которое приносят эти шокирующие откровения. Они говорят с жаром, с большим энтузиазмом, даже приукрашивая истории, не стремясь к истине, ища только острых ощущений, волнении от скандалов.

До Линь Цзыу, в 1980-х и 1990-х годах, была другая суперзвезда, мужчина, элегантный и грациозный, как роза, с изысканно пленительной харизмой. Работая в этом кругу, который он когда-то так ценил, он пережил все превратности судьбы, взлеты и падения. При жизни он стремился поделиться со всеми тем, что считал прекрасным, но в ответ столкнулся с презрением и насмешками со стороны СМИ. Когда его эстетическое чутье получило международное признание, те же журналисты, которые когда-то называли его «ни мужчиной, ни женщиной», «андрогинным», внезапно сбросили старый лоск, их залитые кровью лица расплылись в улыбках, когда они восхваляли его как «новатора моды». Этот человек был единственным кумиром Линь Цзыу, единственным образцом для подражания, которому он хотел отдать дань уважения и у которого хотел учиться.

В конце концов, тот человек с огромной болью осознал, что его усилия были не так уж важны; по-настоящему решающее значение имели слова СМИ. Неся в себе гордость и презрение, он прыгнул с крыши. Его кровь была похожа на распустившиеся розы, он провозгласил этому миру, этому кругу, что он не проиграл, даже в смерти. Средства массовой информации не учатся на своих ошибках, у СМИ короткая память, как и у большинства зрителей. В эйфории потребления сенсационных новостей, как зависимые от марихуаны, в остром ощущении сенсации, какое значение имеет память?

Всего за месяц популярность Линь Цзыу резко упала. Tieba и Weibo пылали оскорблениями, его поклонники отвернулись от него, и даже те, кто когда-то относился к нему с таким уважением, начали открыто критиковать его. Десятки репортёров круглосуточно роились везде, где он мог появиться, а папарацци усердно охраняли его порог день и ночь, словно мухи, летящие на кровь, или стервятники, летящие на падаль, стремясь раскрыть более глубокие, более сенсационные новости.

Линь Цзыу был не похож на бывшего Короля Красной Розы, джентльмена, который, сталкиваясь с отвратительными насмешками окружающих, просто сдержанно улыбался. Линь Цзыу обладал буйным нравом.

Время от времени кто-то его останавливал, и тыкал микрофоном ему в щеку, а вспышка камер ослепляла. Молодой и убежденный в своей честности, он хмурился и холодно приказывал: — Убирайтесь с дороги!

Репортёры были в ужасе, он толкал их так сильно, что они чуть не падали. Кто-то из толпы закричал:

— Линь Цзыу, ваши недостатки характера связаны с вашей нетрадиционной сексуальной ориентацией? Пожалуйста, ответьте мне прямо!

Другой человек уже опустил бы голову, закрыл лицо руками, заручился бы защитой своего агента, крикнул бы: «Прекратите съемку!», а затем бросился бы бежать.

Бай СяоЧуй стоящая рядом с ним, открыла рот, чтобы крикнуть: — Нет...

Прежде чем слова «прекратите снимать» успели сорваться с её губ, её толкнул крепкий мужчина с камерой, отчего она споткнулась и упала, вызвав панику. Сильные руки подхватили её и подняли на ноги. Обычно помощники защищают знаменитостей, но Линь Цзыу спрятал Бай СяоЧуй за своей величественной фигурой. В толпе, он без труда распознал репортёршу с пронзительным вопросом. На ней был бордовый свитер, лицо её раскраснелось от волнения, волосы были растрепаны, глаза блестели от возбуждения.

Когда Линь Цзыу говорил, все вокруг замолчали, боясь пропустить хоть слово. Этот человек, чья гордость никогда не была сломлена, стоял открытый и честный, его «белый халат» был чист, как снег. Он не удостоил их вежливой улыбкой и не стал уклоняться от них. Его характер, с момента дебюта и по сей день, оставался таким же резким и неуступчивым, как и раньше. Его черные как смоль, пронзительные миндалевидные глаза холодно смотрели на затаившую дыхание женщину.

Затем он заявил: — Возьмите свой микрофон и камеру и убирайтесь с глаз долой. Что касается моей сексуальной ориентации, то я никогда не мог ее определить, разве не вы все здесь определяете мою ориентацию? Почему вы все еще мешаете моему интервью?

Воцарилась гробовая тишина. Ошеломленные его откровенно резкими словами, люди не сразу нажали кнопку записи или начали делать пометки в блокнотах. Лицо Линь Цзыу было холоднее, чем в лютый зимний мороз. Он крепко обнимал Бай СяоЧуй. Девушка была хрупкой и не могла выдержать давления этих безумцев.

Медленно и обдуманно он обратился ко всем перед камерами с одной ледяной фразой: — Убирайтесь все отсюда.

Многие из репортёров были молоды и неопытны. Даже самые влиятельные знаменитости считали бесстыдных репортеров из развлекательных изданий головной болью. Обычно, как бы ни было им неприятно, звезды улыбались и давали несколько вежливых ответов. Те же, кто был похлеще, в лучшем случае молчали. Они впервые столкнулись с человеком, который начинал ругаться, едва открывая рот.

Линь Цзыу не стал тратить время на длинные фразы. Схватив Бай СяоЧуй за руку, он произнес одно слово, лаконичное и громогласное:

— Убирайтесь!

Выражение лица этого человека, когда он был в гневе, было таким холодным, а взгляд таким убийственным, что репортёры инстинктивно замолчали, застыв от страха. Только после того, как Линь Цзыу сел в свой Бентли, затолкнув Бай СяоЧуй внутрь, и уехал, журналисты очнулись от оцепенения. Кипя от возмущения и отказываясь смириться с таким унижением, они стояли на месте, утешая друг друга и преувеличивая свои обиды. Вернувшись в свои офисы, они начали публиковать новые репортажи. Многие из них были пропитаны глубоким негодованием, особенно те статьи, которые направляли общественное мнение в сторону принципов журналистской справедливости и беспристрастности.

Линь Цзыу вёл машину молча, управляя ею. Бай СяоЧуй сидела, сгорбившись на заднем сиденье, нервно и грустно пролистывая свой телефон, читая преувеличенные заголовки, выпущенные Kuaishou.

— Они лгут!! — наконец воскликнула она, и её голос дрогнул: — Господин Линь, вы не нападали на репортёра! Они сказали, что вы оскорбили и избили эту... эту...

Линь Цзыу закатил глаза и закончил её фразу за неё: — Эту суку.

— Ага! — Бай СяоЧуй энергично кивнула.

Линь Цзыу равнодушно пожал плечами: — Они уже назвали меня педофилом. Что еще они могут придумать?

Бай СяоЧуй была наивна: — Мы должны подать на них в суд за клевету!

Линь Цзыу: — ...Сяо Чуй, тебе стоит поучиться у своего старшего брата Лу.

— Зачем...

— Чтобы развить мозги и мускулы.

Бай СяоЧуй снова опустила голову и тихо проговорила: — Простите, господин Линь. Если бы старший брат Лу был здесь сегодня, вам не пришлось бы...

Линь Цзыу улыбнулся и взглянул на неё в зеркало заднего вида: — Ты же девушка, верно?

— А?

— Ты моя помощница, но в первую очередь ты девушка. В таких ситуациях вполне естественно, что ты стоишь позади меня. Я не мог бы вынести смущения, если бы ты расчищала мне путь.

— Господин Линь, хотя я очень тронута, не могли бы вы убрать слово „верно" из „ты же девушка, верно"?

— О, — Линь Цзыу повернул руль, всё ещё слабо улыбаясь, хотя взгляд его был серьёзным. Через некоторое время он сказал:

— Маленький Молоточек, я уже поговорил с Шу Юнь. Через несколько дней ты сможешь перевестись в её студию и стать её ассистентом.

Глава 55: Расторжение договора

— Что?! — Бай СяоЧуй была потрясена и её лицо покраснело: — Господин Линь, теперь у вас проблемы, как я могу...

— Эта мелочь ничто, — холодно ответил Линь Цзыу: — До того, как я сделал себе имя, я терпел презрение и бесчисленные неудачи.  Эта мелочь не заставит меня склонить голову.

— Если это не сложно, то как насчет того, чтобы позволить мне остаться рядом с вами, господин Линь!

Хотя Бай СяоЧуй не испытывала к Линь Цзыу никаких романтических чувств, именно Линь Цзыу стал её первым профессиональным домом после окончания университета. Она всегда жаловалась Лу Чжэ на его скупость и лень, но на самом деле, как и в начале, восхищалась и уважала своего старшего Линья.

Линь Цзыу спокойно ответил: — Это правда. Я подозреваю, что скоро уйду из OF.

— Почему?! По крайней мере, у вас есть компания, которая занимается вашими связями с общественностью!

— Маленький Молоточек, тебе действительно стоит поучиться у своего старшего брата Лу. У тебя в голове Тихий океан?

— ...............

— Если бы компания действительно занималась моим пиаром, все бы не зашло так далеко. Я не знаю, кого я оскорбил, но, кажется, Ухуа Жоу смирился с этим.

УхуаЖоу (Толстый Свиной Брюшко, свиная грудинка, ), как известно, толстый и ушастый глава OF Entertainment.

— Оставайся в компании, чтобы в случае чего я мог обратиться к тебе за помощью, хорошо?

— Господин Линь, вы меня обманываете... Вам больше не нужно, чтобы OF что-то для вас делал...

— О, ты не глупа, — Линь Цзыу улыбнулся, и вскоре его лицо снова стало безразличным: — Но ничто не абсолютно, и мне будет стыдно, если я тебя подведу. Такой скряга, как я, не любит накапливать слишком много долгов благодарности.

— Господин Линь...

— Делай, как я говорю. Я все улажу. Потом я тебя заберу. Но не слишком расслабляйся в команде Шу Юнь и не забывай о доме, хорошо?

Бай Сяо Чуй усмехнулась в ответ на его подшучивание, кивнула и снова заплакала. Отправив её домой, Линь Цзыу поехал к Лу Чжэ в район Сюйхуэй.

Лу Чжэ ждал его. Увидев его, он сказал: — Цзы У, кажется, я знаю, кто это заказал.

— Хм?

Линь Цзыу снял пальто, повесил его на вешалку в квартире Лу Чжэ и проследовал за ним в кабинет. Компьютер Лу Чжэ был включен, и на экране программы обработки изображений отображалась отсканированная старая фотография. На фотографии были изображены двое: мужчина средних лет в старомодном комбинезоне, с красивым и представительным видом. Рядом с ним стояла коляска с ребенком трех-четырех лет, поразительно красивым, с большими темными глазами. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это была уменьшенная копия Сяо Мугуа.

Линь Цзыу уставился на компьютер и медленно спросил: — Что это значит?

Лу Чжэ ответил: — Этот человек раньше работал бухгалтером в «Туншэнь Текнолоджи». Несколько лет назад он покончил с собой, выпрыгнув из окна. Тогда говорили, что у него не было ни жены, ни детей, но на самом деле у него был внебрачный ребёнок.

Глаза Линь Цзыу, освещённые экраном, слегка посинели: — Ты имеешь в виду Маленького Папайю?

— Да, — ответил Лу Чжэ: — Я проверил. Обучение Маленького Папайи в школе Янцзы Айсинь всегда оплачивал человек по имени У Ши. Этот человек председатель «Туншэнь Текнолоджи». Ты его знаешь?

Линь Цзыу молча смотрел на старую фотографию на экране, чувствуя, как его виски сильно пульсируют. Он отвёл взгляд, потёр ноющий лоб и тихо сказал: — Нет.

В тот вечер, когда Линь Цзыу ехал домой, он размышлял, пытаясь понять почему имя У Ши ему так знакомо. Вернувшись в свою квартиру, он наконец сдался. Раз уж он ничего не мог придумать, не было смысла заставлять себя. Поэтому он открыл холодильник, налил немного сока и выпил его, одновременно включив компьютер. События последних дней действительно были тревожными; это был самый тяжелый период в его жизни, он давно не испытывал такого упадка сил. Такой человек, как Линь Цзыу, не был склонен легко поддаваться унынию. Он постепенно поднимался из руин; кирпичи, брошенные в него, когда он был на дне, вызывали у него лишь презрение, но не боль. Теперь, когда у него появилась возможность перевести дух, он зашёл в игру, в которую давно не играл, надеясь расслабиться. Как только он вошёл в систему, появился запрос на создание команды.

Цзюнь Мо Сыгуй пригласил тебя в свою команду. Хочешь присоединиться?

Да/Нет.

Линь Цзыу был удивлен думая: Какое совпадение! Она еще не спит в такое позднее время.

Присоединившись к команде, Цзюнь Мо Сыгуй сразу же спросил: — Это ты?

Линь Цзыу: — Да, старшая сестра, все еще не спишь?

Цзюнь Мо Сыгуй: — Только что вошла. Ты закончил работу?

Линь Цзыу: — Нет, я просто взял перерыв.

Цзюнь Мо Сыгуй: —  Хорошо, я отведу тебя в обновлённое подземелье?

Линь Цзыу было скучно: — Конечно, я давно не играл. Надеюсь, ты не против моих ржавых навыков, старшая сестра.

Цзюнь Мо Сыгуй: — Ничего страшного.

Они пошли зачищать подземелье. После раунда игры Линь Цзыу почувствовал себя спокойнее. Отпив глоток апельсинового сока, он задумался, что делать дальше, когда Цзюнь Мо Сыгуй снова заговорила.

— Кстати... ты читал какие-нибудь развлекательные новости в последнее время?

Линь Цзыгуй смутно представлял, о чём она хочет поговорить, но не хотел поднимать эту неприятную тему в игре, поэтому ответил: — Нет, я не очень-то обращаю на это внимание.

Цзюнь Мо Сыгуй: — ... Тот инцидент с Линь Цзыу был довольно серьёзным.

Линь Цзыу вздохнул: — А, ты про него? Я видел это в уведомлении.

Внезапно его снова охватило любопытство, он собрался с духом, чтобы выслушать оскорбления и критику, и спросил: — Как ты думаешь, Линь Цзыу действительно педофил?

Цзюнь Мо Сыгуй после паузы набрал одно слово: — Нет.

— ...Но все так говорят.

— В этом мире полно людей, которые слепо следуют за толпой и лишены здравого смысла. Не думаю, что Линь Цзыу такой человек. Он всегда был чист и не замешан в скандалах. Вся эта шумиха вокруг него разгорелась из-за сценария «Золушки», но это ведь была идея съемочной группы, какое это имеет отношение к нему?

— Некоторые говорят, что взгляд его глаз, когда он смотрит на Сяо Му Гуа, очень искренний.

— На кого он смотрит фальшивыми глазами? Он вкладывает душу в каждую роль, с каких это пор хорошая актёрская игра стала поводом для критики?

Линь Цзыу несомненно, был стойким, последние дни оставили в его душе глубокую рану и чувство разочарования. Читая слова Цзюнь Мо Сигуйя, он вдруг почувствовал, как рана вновь разорвалась, и в горле поднялась жгучая боль. Он быстро потер нос и набрал:

— Верно. Прости, не сердись. Я не думаю... Я не думаю, что он такой человек, каким его представляют СМИ.

— Я верю в него.

Сидя перед компьютером, Линь Цзыу глубоко вздохнул, глаза его наполнились слезами. Это чувство вдруг показалось ему невероятно знакомым, словно много лет назад, когда он собирался бросить актёрскую карьеру, какой-то незнакомый ему интернет-друг подбодрил его таким же образом. Тот человек сказал: «Когда будешь готов сдаться, посмотри вниз и посмотри, не сломаны ли у тебя ноги». Позже он узнал, что этим человеком была Ло Сяо, и его благодарность стала ещё глубже. Теперь же, глядя на интерфейс игры, он почувствовал, как его сердце забилось чаще, а ладони вспотели. Странное, необъяснимое предчувствие внезапно охватило его, шепча, что этот самый Цзюнь Мо Сыгуй тоже может... Он быстро покачал головой, отбросив эту мысль. Невозможно. Ло Сяо уже ненавидела его. Как она могла снова играть вместе с ним? Как она могла снова подбадривать его? Тем не менее, в нём всё ещё мерцала слабая искра надежды, слабое пламя, дрожащее в темноте.

Перед тем, как Линь Цзиву уволился, OF Entertainment поручила ему последнюю рекламную задачу. Он должен был посетить мероприятие торговой палаты, подобное Хайтяньшэнъянь (Праздник моря и неба), где собирались богатые предприниматели, красавицы, а также знаменитости были не редкостью. Однако подобные мероприятия обычно предназначались для знаменитостей второго и третьего эшелона. Если у них не было очень близких отношений с конкретным гостем, знаменитости первой величины, как правило, избегали таких мероприятий, что легко могло привести к распространению негативных слухов. Компания, отправившая Линь Цзыу на это мероприятие, явно не питала к нему благожелательных намерений. Будет счастьем, если они не замышляют злобной мести против этого некогда высокомерного недисциплинированному сотруднику. Линь Цзыу мог отказаться, но его гордость была слишком сильна. Он знал, что отказ от задания компании сейчас будет признанием поражения, проявлением слабости. Он никогда не опустит голову, ни на йоту. Новый сотрудник, доставивший задание, смотрел на него с выражением лица, в котором читалась смесь любопытства и насмешки, но Линь Цзыу позабавила нотка снисходительности в взгляде молодого человека. Интересно. Даже если он и потерял свое положение, когда-то он был богом в этом кругу. Кем этот выскочка себя возомнил? Линь Цзыу не знал его имени и не узнал его лицо.

Линь Цзыу взяла лист с заданиями и улыбнулся новичку: — Понял. Пожалуйста, передайте начальнику, что я приеду.

Всем известно, что он всегда был гордым и высокомерным, полагая, что он не справится с трудностями. Эти люди его не понимали. Когда-то он был обычным человеком, его родители развелись, семья была бедной, он шаг за шагом поднимался с самых низов на вершину социальной пирамиды, колени были изранены, руки и ноги покрыты мозолями. В то время как другие сверху видели бескрайние пейзажи и ослепительные огни, в его глазах эти городские огни были кровью и потом обычных людей, текущими с улиц и переулков, сливающимися в реку. Он тоже знал, что значит быть на дне общества. Он тоже ютился в каморке, площадью меньше десяти квадратных метров, чувствуя, что его мечты обратились в пепел. Он тоже стоял перед полками супермаркетов, перед ослепительным разнообразием товаров, без гроша в кармане, питаясь лишь самой дешевой белой паровой булочкой, купленной на обочине дороги. Что касается презрения и насмешек, он давно их пережил. Поэтому, когда это высокое здание рухнуло, другие не смогли этого вынести, а он воспринял это гораздо легче. Эти люди недооценили его. Линь Цзыу, который никогда не склонял голову перед другими, не мог легко смириться с судьбой. Даже если бы ему пришлось упасть с вершины величественной горы в глубокую долину, он бы счёл это падение возвращением туда, где он уже был, поднявшись с самого низа шаг за шагом. Он лучше многих знал, какие демоны и чудовища таятся там. Ядовитые змеи и свирепые звери внизу не смогли разорвать его на части тогда, так что же они могут сделать с ним сейчас?

Глава 56: Встреча

Рано утром Лу Чжэ принёс ему приглашение от Торговой палаты. Внутри черной парчовой коробки находилось письмо для VIP-гостей, вышитое шелком. Расстегнув серебряную застёжку и встряхнув конверт, он увидел адрес банкета и название компании-организатора, вышитые серебряной нитью на бледно-голубом шёлке. Четыре иероглифа «Tong Shen Technology» сияли глубоким серебряным блеском.

Лу Чжэ обеспокоенно спросил: — Может быть, тебе не стоит идти.

— Бесплатная еда и напитки, почему бы и нет? — равнодушно ответил Линь Цзыу, убирая парчовую коробку: — На самом деле, мне довольно любопытно. Какой человек директор Tong Shen Technology.

— Но он наверняка создаст тебе неприятности. Ты прекрасно знаешь, что это ловушка, но все равно настаиваешь на том, чтобы пойти. Зачем рисковать из-за упрямства?

Линь Цзыу просто ответил: — Я не упрямый.

Лу Чжэ вздохнул, понимая, что не сможет убедить этого упрямца, поэтому сказал: — Ладно, тогда хотя бы позволь мне сопровождать тебя?

Линь Цзыу бросил на него взгляд и сказал: — Я не трёхлетний ребёнок.

С этими словами он начал собирать свои вещи, чтобы отправиться домой. Лу Чжэ схватил его за запястье и пристально посмотрел на лицо Линь Цзыу и с редкой искренностью в голосе сказал: — Мы были братьями в радости и в горе. Мы должны поддерживать друг друга и разделить честь и позор.

Линь Цзыу промолчал. Он прекрасно понимал, что имел в виду Лу Чжэ. Он знал, что на этом банкете обязательно что-то произойдет. Как бы он ни был горд, как он мог позволить близкому человеку стать свидетелем своего унижения? Не говоря уже о том, чтобы разделить честь и позор. Лу Чжэ сделал для него достаточно; даже если сейчас он пытался защитить себя и отдалиться, Линь Цзыу не возненавидел бы его. Поэтому, естественно, он не позволил ему пойти с ним. Лу Чжэ продолжал настаивать, и Линь Цзыу не мог отказаться. Он притворился, что согласен, а на следующий день в полдень он тихо уехал один. Без приглашения Лу Чжэ не мог попасть на приём.

Торговая палата занимала частную виллу недалеко от набережной Вайтань в Шанхае, которую недавно приобрёл У Ши. Прибыв туда, Линь Цзыу узнал, что этот банкет, якобы ежегодная встреча Tong Shen Technology и её партнеров, преследовало более глубокую цель: семья У искала подходящую невесту для своего сына. У Ши, единственный сын в семье, достиг брачного возраста, и они намеревались выбрать невесту из нескольких влиятельных и уважаемых семей. Учитывая это, место проведения не было таким переполненным, как можно было бы предположить. Знаменитости были там лишь для того, чтобы выступить и разогреть публику; настоящими главными героями были изысканно одетые светские львицы и дамы. Линь Цзыу лениво прислонился к высоким панорамным окнам, небрежно потягивая  безалкогольный коктейль. Недавний ажиотаж в СМИ означал, что многие глаза по-прежнему были прикованы к нему; некоторые с любопытством, другие с презрением. Он даже слышал редкие перешёптывания:

— Это Линь Цзыу?

— Да, а почему он здесь? Господин У тоже его пригласил?

— Я слышала, что он порядочный человек, и у меня сложилось о нём хорошее впечатление, но я не ожидала такого. Нельзя судить о книге по обложке. Теперь, когда его репутация разрушена, даже если он и не совсем изгой, он должен хотя бы осознавать своё падение. Как он смеет показываться на таком мероприятии?

— Судя по его поведению, он, кажется, держится довольно хорошо, не так ли?

— Он делает вид, что ничего не случилось... Тише, он смотрит в эту сторону. Пойдемте.

Линь Цзыу мысленно закатил глаза. Эти две полураздетые женщины, хотя и не обладали пышными формами, но зато имели голоса с замечательной резонансной силой, нужно быть глухим, чтобы их не слышать. Он потягивал коктейль, его густые ресницы не отрывались от винтовой лестницы виллы. Хозяин сегодняшнего банкета ещё не появился. Место постепенно оживлялось, слуги суетились, на просторной лужайке стояли два ряда длинных столов, безупречно накрытых белоснежными скатертями. Были выставлены выпечка, напитки и закуски. Повара жарили сочный шашлык на угольном гриле. Ленточные гирлянды освещали обеденную зону, а знакомые время от времени останавливались, чтобы поболтать и посмеяться. У каждой был изысканный макияж и ещё более изысканные улыбки. Один за другим роскошные автомобили с ослепительными номерными знаками и престижными брендами подъезжали к вилле, из них выходили красавицы с фарфоровой кожей. Это были дочери из богатых семей, которые не имели ничего общего с лицами второстепенных знаменитостей, наполненными гиалуроновой кислотой. Они напоминали тщательно ухоженные драгоценные деревья, с тонким блеском, струящимся от волос до ногтей. Справедливости ради, зрелище и вправду радовало глаз. Цветы покачивались, каждая из них был грациозна и обаятельна.

Линь Цзыу нахмурился, не понимая, зачем У Ши пригласил его сюда. Пока не заметил кого-то. Красный Maserati прибыл за несколько минут до начала приема. Дворецкий открыл дверь машины, и первым вышел мужчина средних лет. Линь Цзыу смутно почувствовал, что тот ему знаком, но не мог вспомнить, где он его раньше видел. Затем он увидел пару темно-серых туфель на высоком каблуке с темным узором, которые опустились на землю, выложенную голубым камнем. Над высокими каблуками были длинные стройные ноги цвета меда. Сердце Линь Цзыу внезапно дрогнуло, он поднял взгляд, в горле пересохло. Это была она. Это была Ло Сяо...

Она последовала за мужчиной средних лет и вышла из машины, не сказав ни слова. Ло Сяо редко одевалась так. Даже перебрав все воспоминания Линь Цзыу, никогда не видел её такой. Она шла на тонких шпильках, одетая в черное платье-футляр. Подол был расшит роскошной золотой тесьмой, а ее стройная, изящная фигура выглядела исключительно очаровательно в этом платье, сшитом по фигуре. Её волосы, обычно собранные в аккуратный высокий хвост, теперь ниспадали водопадом. Черные как смоль пряди спускались до её стройной талии, повторяя изгиб её талии, а затем резко обволакивали бедра. Ее ягодицы поднимались, как волны, напоминая ряби глубоководной русалки.

Он чуть не потерял голос и температуру тела в одно мгновение. Ощущение было такое, будто в его сердце произошёл мощный взрыв, поднявший пыль и обрушивший здания. Он не мог ничего видеть, кроме Ло Сяо, стоящую среди колышущихся руин в его собственной груди, окутанной золотым солнечным светом среди парящего пепла. Как она могла... тоже прийти сюда... Почему... зачем она пришла сюда?

Его мысли стали невероятно вялыми, поток информации замедлился, словно самые густые облака на небе. Его прежнее беззаботное спокойствие исчезло в одно мгновение. Он бессознательно отступил к занавескам, неосознанно избегая её взгляда. Мужчина средних лет, несомненно, был отцом Ло Сяо. Только тогда Линь Цзыу смутно вспомнил о происхождении семьи Ло Сяо, и в его голове сформировалось смутное предположение. От этих домыслов у него по спине пробежали мурашки, и он даже думать об этом больше не хотел. Он наблюдал, как дворецкий поклонился мужчине средних лет и проводил его в ярко освещенный главный зал виллы. В этот момент он яснее увидел Ло Сяо. Она была словно богиня из меда, скульптура эпохи Возрождения, полная зрелой и пленительной женственности. Ее аура была подобна сладкому, опьяняющему фрукту, источающему нежный и сладкий аромат в осеннем воздухе. Он видел её лишь в суровом и сильном облике. Он видел её в рубашке, футболке, джинсах и кроссовках. Тогда он считал её привлекательной, красивой и милой. Не говоря уже о её нынешнем виде.

— Ло Сяо.

Внезапно кто-то тихо позвал с лестницы. Почти все обернулись, чтобы посмотреть. Белые мраморные ступени изящно поднимались вверх, и на повороте лестницы тихо стоял мужчина с отличительной элегантностью. Брови и глаза мужчины чем-то напоминали Линь Цзыу, а его выражение лица  было гораздо сдержаннее, безразличным, черты лица мягче.

Ло Сяо крепко сжала губы, не отвечая. Отец взял её за руку, вывел вперёд и с улыбкой сказал:

— Племянник У, давно не виделись.

— Да, дядя Ло.

Хотя У Ши приветствовал господина Ло, его взгляд был прикован к Ло Сяо, не отрываясь ни на секунду. Он спустился по ступенькам и вошел в зал.

Тихим голосом он прошептал Ло Сяо: — Ты сегодня очень красивая.

Трудно было понять, какое выражение лица было на лице Ло Сяо; её ресницы трепетали. Она долго отказывалась смотреть на него, лишь по настоянию отца сказала: —  Спасибо.

У Ши улыбнулся, улыбкой элегантного спокойствия, его грациозное и безмятежное выражение лица соответствовало человеку, рожденному в привилегированной семье, кто с детства был богат. Линь Цзыу стоял в углу, разглядывая лицо У Ши, черты которого были так удивительно похожи на его собственные. Что-то в его сердце вдруг, постепенно, прояснилось, в то время как что-то другое холодно и быстро погрузилась в мрак.

У Ши продолжил приветствовать остальных высокопоставленных лиц. После обмена любезностями он взял у дворецкого микрофон и прикрепил его к воротнику шёлковой рубашки. Он поприветствовал гостей, а затем поприветствовал прибывших по очереди руководителей предприятий. Из его речи Линь Цзыу сделал вывод, что большинство присутствующих – политики и бизнесмены с дочерьми на выданье. Они были либо богаты, либо влиятельны, и все имели тесные связи с семьёй У. Семья Ло, естественно, не была исключением. Когда У Ши представил семью Ло, его взгляд на мгновение задержался на Ло Сяо, а тон смягчился.

— Дядя Ло и моя мать старые друзья, а Ло Сяо подруга детства, которую я не видел годами. После стольких лет она выросла в такую прекрасную женщину. Полагаю, это результат тщательного заботливого воспитания дяди Ло.

Линь Цзыу почувствовал, как будто его внезапно ударило чем-то твердым и тяжелым. На мгновение он не мог дышать, его зрение закружилось и потемнело. Подруга детства... подруга? Давно не виделись... он вдруг вспомнил. Он вспомнил, почему имя «У Ши» показалось ему знакомым. Ему нравилась Ло Сяо ещё со школы, и он всегда старался узнать о ней что-нибудь. У Ши был одним из тех, о ком он слышал. Поскольку У Ши был на несколько лет старше Ло Сяо и окончил школу раньше, моменту поступления Линь Цзыу слухи о нем стали довольно расплывчатыми. Тем не менее, Линь Цзыу всё ещё смутно помнил, что в кампусе ходили слухи о его романе с Ло Сяо, и долгое время питал к нему обиду. Однажды он не удержался и спросил Ло Сяо, правда ли это. В тот момент Ло Сяо в ярости и растеряна, категорически все отрицая. Линь Цзыу был тогда молод, и, услышав её яростное отрицание, её решительный тон, он сразу вздохнул с облегчением и поверил ей, не задумываясь. У него никогда не было опыта ухаживаний за кем-либо, и он не мог понять чувств девушки. Отрицание Ло Сяо было настолько быстрым и решительным, что он не увидел в этом ничего подозрительного. У Ши. Так вот в чем дело?

Он повернул голову, чистое стекло окна отражало его собственные черты лица. Он чувствовал, как в его груди бушует огонь, как будто кто-то кричал и вопил в аду, скрутившись от боли, пока не превратился в кучу обугленной, зловонной золы, в грязную, гнилую землю. Он не понимал, почему Ло Сяо была так добра к нему, полагая, что она проявляла сострадание к юноше, который приехал один на северо-запад, не зная ни этой земли, ни её жителей. После стольких лет он наконец понял. Оказалось, это было не так.

Линь Цзыу чувствовал себя совершенно измотанным, словно после катастрофы, обугленная черепица источала дым, из руин все еще поднимались клубы черного дыма. Все было уничтожено. Он стоял один среди голых стен, среди разбитых стен и руин. Вспоминая тепло ушедших дней, нежность вчерашнего дня. Он чувствовал, что даже кровь в его пальцах остыла.

Глава 57: Ты выше меня.

У Ши вел себя как утонченный джентльмен, в то время как Линь Цзыу напоминал самого мелочного и ограниченного человека, затаившего враждебность, облаченного в доспехи и полностью вооруженного. Совершенно, неожиданно не было ни унижении, ни намеренной попытки поставить его в неловкое положение. Джентльмен ничего ему не сделал, даже не помешал в трапезе. За весь банкет У Ши ни разу не упомянул имени Линь Цзыу и не пригласил его на сцену, спеть. Как будто он забыл, что пригласил этого человека, или возможно, был особенно внимателен, не желая смущать его, привлекая к нему слишком много внимания. Постепенно, по мере того как атмосфера банкета становилась все более веселой, а хозяева и гости все более оживленными, немногие помнили, что среди них присутствовал опальный бывший суперзвезда. Для Линь Цзыу это был самый благоприятный исход, который только можно было представить.. Он прислонился к незаметному столику, держа в руке многослойный коктейль, цвета которого были размыты Лицо его было бледным, как нефрит, губы поджаты, а выражение лица — смесь печали и холода. Среди праздничных неоновых огней было трудно его разглядеть.

Выпивая до поздней ночи, старейшины отправились отдыхать в гостевые комнаты в задней части виллы, оставив молодое поколение для общения и сближения. Люди предавались веселью, скрипки, флейты, барабаны, духовые инструменты и фортепиано резонировали вместе. Дамы, выпив вдоволь, избавились от своей сдержанности. Обнявшись со своими партнерами, с румянцем на щеках, они танцевали рука об руку, порхая словно бабочки.

Взгляд Линь Цзыу был прикован к Ло Сяо. Она не танцевала с другими и почти не улыбалась. Линь Цзыу понимал, что это не значит, что она несчастлива. Она никогда не любила толпу. Даже поездка на аниме-фестиваль оставляла её в состоянии скованности, не говоря уже о такой безумной обстановке. Программа на сцене сменилась с симфонического оркестра, играющего танцевальную музыку, к пламенному, чувственному выступлению белорусского диджея, который довел веселящуюся толпу до исступления. Ло Сяо же сидела опустив голову с телефоном в руке, молча листая экран, что она смотрела, оставалось загадкой. Среди шума толпы к ней подошёл высокий, красивый мужчина. Это был У Ши, хозяин банкета. У Ши сказал Ло Сяо несколько слов, но в тусклом свете их лица были скрыты. Линь Цзыу увидел только, как У Ши схватил Ло Сяо за запястье. Ло Сяо, казалось, сопротивлялась, пыталась вырваться, а затем Линь Цзыу увидел, как У Ши поднял её, и они вдвоем исчезли в глубине танцпола. Они оба исчезли в глубине танцпола. Поэтому он подумал, что, возможно, её сопротивление и скованность в тот момент были всего лишь иллюзией, плодом его собственных желаний и глупых надежд.

Линь Цзыу стоял там, с бесстрастным, почти онемевшим лицом. Лишь глаза, привыкшие следить за фигурой Ло Сяо, изредка мелькали на фоне ослепительных огней коктейльной вечеринки, чтобы потом потеряться в толпе. Он наблюдал за их танцем, их шаги словно ступали по его обугленным руинам, пытаясь погасить и разбить последние искорки света и тепла в его сердце. Линь Цзыу почувствовал удушье. Все те дни юности, те блеклые мечты, были поглощены огнем — сжигая прошлое и настоящее, поглощая вместе с собой будущее. Десять лет неугасаемой привязанности, превратились в жалкую выжженную землю. В этот момент он внезапно почувствовал бесконечную усталость, которую испытывают обычно пожилые люди. Когда-то он твердо верил, что никогда не потеряет свой дух, что всегда будет гордым и непоколебимым. Теперь он знает, что это не так. Он едва мог дышать, в углу задыхаясь, медленно прижимая руку к сердцу. Его гордость была разбита давным-давно, в тот момент, когда он глубоко влюбился в Ло Сяо. Была ли её привязанность к нему не более чем милосердием, проявленным исключительно из-за этого мужчины? Была ли она добра к нему просто потому, что он и этот человек были похожи, с одинаковыми бровями и глазами. В конце концов она надела для этого человека красивое платье, взяла его за руку и грациозно танцует с ним, а он лишь может холодно стоять у окна, как выброшенная, ничтожная потрепанная занавеска. Так ли это? Линь Цзыу редко чувствовал себя обиженным в своей жизни. Когда ему не удавалось чего-то достичь, он винил себя за то, что недостаточно старался, и никогда не винил других. Впервые он почувствовал несправедливость, гнев и унижение. Это было словно нож в сердце.

Микрофон на сцене уже расхватывали весёлые гости. Среди них было много певцов из индустрии развлечений. Теперь, после нескольких порций выпивки, все они были наполовину пьяны, полусонные и хотели блеснуть своим вокальным мастерством. Линь Цзыу не знал, о чём он думает. Его разум словно горел, и в нём почти не осталось рационального мышления. Осознав это, он уже стоял на сцене. Он понимал свое затруднительное положение, но, осознав, что он делает, спокойно обдумал ситуацию и не почувствовал ни малейшего сожаления. Рок-певец, раскачиваясь и тряся головой во время выступления, только что закончил свою песню. Он уже собирался начать следующую, когда Лин Цзыу небрежно взял у него микрофон. Рок-певец с улыбкой потянулся, чтобы вырвать микрофон обратно, но лазерный луч пронёсся мимо, осветив красивое лицо Линь Цзыу, белое, как снег среди сосен. Певец чуть не ахнул, увидев, кто идёт.

— Ты...

Линь Цзыу оставался непоколебим, его прежняя манера суперзвезды осталась неизменной: — Спускайся.

Певец: — Но ты...

— Спускайся. Моего присутствия здесь достаточно.

В его словах чувствовалась неоспоримая власть. Певец колебался, но затем послушно отдал микрофон и покинул сцену. Внизу толпа продолжала веселиться, мало кто обращал внимание на происходящее на сцене. Так продолжалось до тех пор, пока Линь Цзыу не снял свой идеально отглаженный пиджак и не бросил его рядом с барабанной стойкой. Он закатал рукава, взял гитару и сел на высокий стул. Он глубоко вздохнул, запрокинув голову назад, чтобы встретить луч бледно-белого прожектора, спускающегося с потолка. Этот ледяной белый свет, как падающий снег, медленно покрыл его лицо и плечи, окутывая его обширной, пустынной просторностью. Он осторожно перебрал струны и слегка хриплым голосом начал тихо и медленно петь. Линь Цзыу не профессиональный певец, но его глубокие эмоции и чистый, спокойный голос постепенно привлекли внимание танцоров. Сначала на него обратила внимание небольшая группа людей, затем толпа постепенно зашумела, всё больше взглядов устремилось в сторону сцены. Послышался шёпот, высказывались различные предположения и комментарии по поводу выступления Линь Цзыу. Постепенно шум стих, и наконец, почти все молча смотрели на него.

Ты, когда-то такая беспечная, и я такой наивный юный неопытный. Наша земная судьба, связанная только мимолетным переплетением, невысказанными узами жизни.

Он ни на кого не смотрел, лишь слегка наклонил голову, глядя на луч белого света. Его глаза постепенно покраснели, а голос охрип.

Легко прийти, но трудно уйти; десятилетия проносятся через мир смертных, легко расстаться, но трудно воссоединиться...

Он медленно закрыл глаза, его кадык задрожал. Через его теплые веки прожектор бросал слабый багровый оттенок на его глаза. Когда песня закончилась, в воздухе повисла ощутимая скорбь. Не было слышно ни звука. В некогда оживленном, роскошном зале красивые мужчины и красивые женщины замолчали, никто не осмеливался первым нарушить тишину. После затянувшейся паузы внезапно раздались аплодисменты. Линь Цзыу открыл глаза под громкие аплодисменты. Четкий хлопок привлек взгляд, У Ши стоял среди толпы, элегантный, как божественная статуя. На его лице играло непостижимое выражение, когда он медленно произнёс:

— Господин Линь, очень впечатляюще.

Линь Цзыу не ответил ему ни словом, ни даже взглядом; его взгляд был прикован к Ло Сяо, которая стояла рядом с У Ши. Ло Сяо, похоже, не ожидала появления там Линь Цзыу. Её лицо побледнело, она стояла, словно глиняная или деревянная статуя, даже губы потеряли цвет.

У Ши заметил: — Я давно восхищался исключительными актерскими способностями господина Линья. Я и не ожидал, что сегодня, когда вы раскрыли свой певческий голос, он также поразит публику и глубоко тронет нас. Такой талант не должен быть потрачен впустую. Характер и талант — это принципиально разные вещи. Я ценю талант. Если господин Линь будет согласен, я, возможно, смогу оказать некоторую помощь.

Пятно на репутации Линь Цзыу наложил никто иной, как У Ши. Именно он оклеветал Линь Цзыу, а теперь говорит, что хочет помочь Линь Цзыу, видимо, он пытался снова сыграть роль добродетельного человека. Однако это было далеко от правды. Его приглашение на банкет было лишь для того, чтобы Лин Цзыу понял, что, будучи простым актером, он никогда не сможет сравниться с врожденными привилегиями человека, родившегося в богатстве. Он чувствовал, что без славы актёра Линь Цзыу подобен павлину, ощипанному перьями, павлину, лишённому изумрудного хвоста. Он заслужил стыд и укрытие. Он верил, что бездушные и неверные люди естественным образом будут дорожить своим достоинством, оказавшись в позоре. Даже перед глазами Ло Сяо падший король никогда не унизил бы себя перед толпой. В конечном итоге, он в корне неверно понял Линь Цзыу. Этот человек был не просто актером; он был преданным и трудолюбивым актёром с самого начала, с чистой совестью в отношении своей карьеры. Он не был лишен чувств. Он глубоко любил Ло Сяо. Хотя он погрузился в мир блеска и гламура, он всегда оставался чистым, и его сердце было занято исключительно её образом. Что касается этой любви, то, хотя он испытывал обиду и душевную боль, он не питал никаких сожалений. Поэтому, когда У Ши открыто попытался публично унизить его, Линь Цзы У не стал отвечать на эту «доброту».

Он лишь холодно ответил: — В этом нет необходимости.

У Ши помолчал немного, а затем улыбнулся: — Господин Линь... поистине человек безупречной чистоты.

Встреча с вами сегодня, подтверждает слухи.

Линь Цзыу не произнес ни слова, пристально глядя на Ло Сяо, всё ещё держа микрофон в руке, словно хотел что-то сказать. Но он склонил голову, долго размышляя, но ничего не приходило в голову. Когда-то он представлял себе, что у них с Ло Сяо бесконечно много тем для разговоров, что в её присутствии он может с удовольствием обсуждать даже мелочи, сверкая глазами. Но он ошибался. Оказалось, что и для них настал такой день, когда он смотрел на неё, но они были безмолвны. Линь Цзыу долго стоял на сцене и вдруг почувствовал, что всё, что он хотел сказать и сделать, уже сказано, и всё, что он хотел сделать, уже сделано. Он положил микрофон и повернулся, чтобы уйти со сцены.

Внезапно кто-то из зала крикнул ему так, что было слышно всем: — Линь Цзыу, стой!

Щёки Ло Сяо вспыхнули, и она не могла понять, это волнение или печаль, радость или горе. Множество эмоций переплелись между собой, и ей было трудно подобрать нужные слова. Её лицо краснело все сильнее и сильнее, пока корни ушей не окрасились в цвет заката.

— Это не то, что ты думаешь, — с трудом проговорила она.

— Я не... я не...

— Я знаю, — перебил её Линь Цзыу: — Я знаю, что я тебе никогда не нравился.

Светские дамы онемели от удивления, широко раскрыв глаза, они тупо смотрели то на сцену, то на зрителей. Ло Сяо выглядела одновременно встревоженной и рассерженной, немного обиженной.

У Ши схватил её за руку и тихо спросил: — Ло Сяо, есть что-то, что ты не сможешь сказать позже?

Она проигнорировала слова У Ши, стряхнула его руку, её глаза блестели, смотря на мужчину на сцене. В её голове роилось множество фраз, сдавливая грудь, готовых вырваться наружу и выразить её чувства. Отдышавшись и успокоившись, она выпалила фразу, которую никто не смог понять. Ёе голос дрожал от сдерживаемых рыданий, когда она сказала мужчине на сцене:

— Линь Цзыу... ты выше меня.

Никто не понял. Кроме него. Хватка Линь Цзыу на пиджаке ослабла, и пиджак упал на пол. Он с изумлением смотрел на неё в толпе, как будто не расслышал её слов, не осмеливался услышать её слова отчётливо. Он долго молчал. Она сделала несколько шагов вперёд, а затем выбежала на сцену на высоких каблуках. Она не привыкла к высоким каблукам и споткнулась, едва не упав. Линь Цзыу инстинктивно напрягся на сцене, пытаясь помочь импульсивной девушке. Но она сбросила каблуки, и босиком, с задранной юбкой, бросилась к нему. Он смотрел, как её юбка развевается, словно волна, и инстинктивно раскинул руки, словно желая поймать ту, которая казалось, не мог остановиться. Тяжело дыша, когда она достигла сцены, она резко остановилась, слегка покачиваясь и задыхаясь. Её темные, блестящие глаза были прикованы к нему.

— Ло Сяо...

— Хм.

Она посмотрела на него под ярким светом прожектора. Его лицо было мягким, но упрямым, с оттенком смущения, он выглядел совершенно растерянным.

— Это не то, что ты думаешь. Линь Цзыу, ты другой.

Его влажные глаза смотрели на неё.

— Вы с ним разные, — сказала она.

Затем она сделала два шага вперёд, подняла руку, махнула рукой над головой, затем встала на цыпочки и махнула рукой над головой Линь Цзыу.

— Линь Цзыу, ты выше меня. Правда.

Он молчал, его красивое лицо было скрыто за туманным выражением. Затем его глаза, темные, как чернильный нефрит, медленно расширились от удивления. Его мягкие губы сжались, как будто он хотел что-то сказать, но в конце концов никаких слов не последовало. Только слабый румянец пробежал по его бледным щекам, нежный багровый оттенок, напоминающий яркий, огненный закат за окном класса в последний год учёбы в старшей школе. Прошло десять лет с того заката, когда он впервые признался ей в своих чувствах. Наконец, он дождался её нежного ответа. В бальном зале, среди вихря духов и развевающихся юбок, под взглядами бесчисленных зрителей, когда он спустился со своего высокого пьедестала непоколебимого короля. Она осталась той же девушкой, какой была все эти годы, не заботясь о том, богат ли он и почитаем, любим ли он и обожаем, является ли он любимым сыном императора. Она подошла к нему, и когда их взгляды встретились, обе пары глаз покраснели. Затем она протянула руки и обняла его за талию. Мягкая, теплая щека прижалась к его груди, которая билась, как барабан. Он почувствовал, как будто кто-то прицелился и выстрелил пулей прямо в его сердце. С глухим стуком хлынула кровь, и мир перед его глазами закружился в калейдоскопе цветов, казаясь почти нереальным. Он всегда был своенравным и необузданным, редко испытывая страх в своей жизни. Но ему потребовалось целая вечность, прежде чем он осмелился поднять руку, почти дрожащую, почти не в силах поверить в это, и положить её ей на плечо. Её кожа была тёплой; она всё ещё была рядом. В тот миг он почувствовал, что небеса не были к нему неблагосклонны; всё, чего он желал, теперь было перед ним. Он обнял её в ответ, словно держал цветы в апреле, фейерверк в холодной ночи. Ни его, ни её не волновало, насколько шокирована была публика внизу, и им было всё равно на выражения лиц других людей. Всё, то, что они так жаждали, теперь лежало перед ними. Что может быть важнее?

☆、 От автора: Черт, они наконец-то вместе! Дайте мне булочку с мясом, чтобы успокоить нервы. Клянусь, главные герои моей следующей книги не будут такими нерешительными! Эти два идиота с нулевым опытом! Они меня измотали!!! В следующий раз я обязательно напишу о опытном водителе и мошеннице в качестве главных героев!

Глава 58: Эпилог – Возвращение к миру. ☆ 16+

История Линь Цзыу и Ло Сяо быстро распространилась, сплетни всегда распространяются с поразительной скоростью, независимо от социальной иерархии. На какое-то время те, кто изначально считал Линь Цзыу извращенным педофилом, пришли в замешательство, не понимая, предпочитает ли он женщин или маленьких мальчиков. В это время в социальных сетях было опубликовано несколько длинных постов, призванных оправдать его, и они снова возглавили список популярных запросов в различных онлайн-платформах, получив поразительное количество репостов. Общей темой этих статей было: «Линь Цзыу — жертва, а индустрия развлечений — ловушка».

Статьи были написаны Лу Чжэ, и содержание в основном соответствовало действительности. Однако Лу Чжэ приукрасил их, преувеличив страдания Линь Цзыу. Подробно описывая, как его преследовали репортеры, и как СМИ добили его, когда он был в беде. Затем он скрупулезно изложил всю историю «Инцидента с Сяо Мугуя», представляя как продуманный план, призванный обмануть и подставить невинного лидера индустрии развлечений. Изначально, Лу Чжэ в одиночку ничего бы не добился. Но в тот день на банкете У Ши в тот день гости стали свидетелями искренних чувств между Линь Цзыу и Ло Сяо. Несколько влиятельных личностей были глубоко тронуты, так что были задействованы связи, наняты платные комментаторы, и интернет взорвался. Многие, кто недавно осуждал Линь Цзыву как извращенца, внезапно перешли на его сторону. Они начали заваливать его Weibo искренними сообщениями, стремясь утешить раненое сердце невинной суперзвезды.

Линь Цзыу просматривал поток сообщений: «Мне жаль», «Вы в порядке?», «У вас поистине щедрое сердце», «Вы глоток свежего воздуха в индустрии развлечений», «Я буду бороться с любым, кто попытается вас очернить», «Невинные будут оправданы»...

Он улыбнулся, ощущая умиротворение и спокойствие, словно с плеч свалился огромный камень, но без особого волнения. Он пережил множество бурь и ясно понимал взлёты и падения индустрии. Его не волновали хаос и интриги; он просто хотел играть свою роль. Останется ли он суперзвездой, будут ли люди его почитать или презирать, теперь ему было все равно.

Он долгое время был на вершине и уже познал безграничную красоту этой высоты. Своим упорным трудом он заслужил бесчисленные аплодисменты, цветы и восхищение, доказав свою состоятельность, уже взошел на трон этой индустрии. Как долго он сможет там оставаться, его, по сути, не волновало.

Он закрыл страницу, потянулся на солнце и повернулся, чтобы посмотреть на единственного человека, который в тот момент был ему дорог. Она дремала, развалившись на кушетке в гостиной, половина ее лица была спрятана за рукой, длинные ресницы опустились, отбрасывая тени, похожие на пыль и дым северной пустыни. Под медового оттенка кожи лопатки напоминали золотые песчаные дюны, изящно колыхающиеся на солнце и излучающие утонченное и нежное очарование. Он положил ноутбук себе на колени, и долго смотрел на ее спящую фигуру, слушая её ровное, спокойное дыхание. Он даже не заметил, как в уголке его губ появилась улыбка, и само время словно расплылось, пока она не проснулась. Её веки всё ещё были тяжелыми от сна, и на её мужественном, кротком лице, появился лёгкий румянец удовлетворения. Её взгляд был затуманен, она была наполовину спящей, наполовину бодрствующей. Она что-то бормотала и зевала, белые кисейные занавески тихонько колыхались, и в тусклом свете она увидела, что Лин Цзыу наблюдает за ней.

— Ах... Как долго я спала?

Он поджал губы, выглядя одновременно нервным и застенчивым, с детской невинностью и очарованием.

— Я не смотрел на время...

— Тогда я посплю ещё немного.

Ло Сяо снова зевнул и уткнулась лицом в руки.

Линь Цзыу глупо пробормотал: — О.

Ло Сяо не поднимая глаз, протянула палец и помахал им: — Не смотри на меня так пристально. У меня холодок по шее.

Линь Цзыу покраснел, прочистил горло, чтобы скрыть своё смущение, и тихо ответил: — Хорошо.

Его глаза не следили за её словами. Они бесцельно кружили по комнате, а затем, словно бабочки на хрупких крыльях, тихо опустились на неё.

Через некоторое время.

— Ло Сяо.

— Хм?

— Ты спишь?

— ...

— Тогда я тебя не потревожу.

Спустя некоторое время.

— Ло Сяо.

— ...Хм.

— Ты видела сон?

— ...

— Значит, нет? Тогда я не буду тебя беспокоить.

Прошло еще несколько секунд.

— Ло Сяо.

После нескольких секунд молчания она молниеносно вскочила, готовая безжалостно избить этого раздражающего парня. Её голос был почти скрипучим от стиснутых зубов: — Линь Цзыу! Ты...

Невероятно, «супер-пупер надоедливое существо», каким-то образом уже сидел рядом с ней. Его темный, теплый взгляд обволакивал её. Не давая ей времени отреагировать, он протянул руку и взъерошил ей волосы. Ло Сяо, известная своим утренним плохим настроением, была застигнута врасплох его прикосновением. Она гневно посмотрела на него, её мягкие взъерошенные волосы торчали во все стороны, а её свирепое выражение лица совершенно не выглядело угрожающим.

— Что именно ты собираешься делать?

— Спасибо.

Ло Сяо выглядел озадаченной:— За что ты меня благодаришь?

— Спасибо, прости меня за то, что я тебе сделал... Спасибо, что простила меня... за то, что я с тобой сделал... — чтобы произнести эти слова, ему потребовалось немалое мужество. Несмотря на все его усилия выглядеть невозмутимым, его щеки покраснели, а выражение его лица оставалось застенчивым: — Я действительно верил, что ты больше никогда со мной не заговоришь.

— Что ты сделал?

Ло Сяо сонная после пробуждения, наклонила голову и на мгновение задумалась, а затем поняла. Она посмотрела на Линь Цзыу ясными глазами, отчего уши Линь Цзыу покраснели.

— А, ты имеешь в виду то самое?

— Хм...

Ло Сяо догадалась. Этот парень, должно быть, был тогда полностью отключен, не в состоянии вспомнить, что он сделал или не сделал. Правда, позже она была увлечена самыми глубокими течениями своего собственного сердца, сокровенными чувствами, добровольно отдавшись ему... э-э-э, несмотря на это, именно он был инициатором! И он зашёл слишком далеко! Даже после того, как она плакала и молила о пощаде, он всё равно не остановился. В любом случае, как бы она ни объясняла, он был неправ!

Она была околдована! Вспомнив страстные объятия, страстный секс той ночи, Ло Сяо покраснела ещё сильнее, и её сердце забилось быстрее. Уставившись на Линь Цзы У, вдыхая только его запах, она почувствовала, как у нее пересохло во рту и закружилась голова. Когда она осознала, что отвлеклась, её гнев мгновенно вспыхнул.

Она резко покачала головой: — Хорошо. Я прощу твое мелкое проступление и не буду на нем зацикливаться. Но с этого момента тебе лучше вести себя прилично. Такая великодушная душа, как моя, редкая находка в этом мире!

Совершенно не понимая, о чем идет речь, Линь Цзыу послушно и искренне кивнул: — Хорошо.

Он долго ломал голову, так и не смог придумать ни одной подходящей фразы для флирта, поэтому смог лишь неуклюже добавить: — Я буду обращаться с тобой очень хорошо.

Ло Сяо смотрела на его лицо; густые  дугообразные брови, прямой изящный нос, глаза, похожие на ночное небо, казалось, заполненные звездами и фонарями. Её сердце невольно забилось чаще. Желание поцеловать его было непреодолимым, но гордость сдерживала ее. Она ответила холодным, отстраненным «Мм», подтверждая его слова. Он, естественно, обрадовался, но этот единственный слог прозвучал так, что он снова растерялся. Он сжал губы, его взгляд задержался на мягких губах Ло Сяо, но через секунду отвернулся. Человек без опыта в романтических отношениях, желающий поцеловать, не решался сделать первый шаг. Ло Сяо чувствовала одновременно раздражение и удивление. Когда она не принимала этого парня, он смеялся и легкомысленно относился к ней, но теперь, когда она приняла его, он был зеленым и застенчивым, и не мог угадать мысли девушки.

Уши Линь Цзыу слегка покраснели: — Тогда спи.

— ...

— Я не буду на тебя смотреть.

Ло Сяо: — ...

Линь Цзыу,  по-видимому, опасаясь, что она ему не поверит сказал: — Правда, не буду.

Ло Сяо закатила глаза, уткнувшись лицом в подушку и отказываясь с ним разговаривать. Линь Цзы У, убежденный, что не сделал ничего плохого, был озадачен ее реакцией. Он задумчиво покачал головой, не в силах понять, что могло ее расстроить. Увидев, что она лежит совершенно неподвижно, вероятно, крепко заснув, он встал и принес тонкое одеяло, чтобы аккуратно укрыть ее. При этом он не удержался и повернул голову, чтобы посмотреть на нее поближе. Наклонившись, он встретился взглядом с открытыми глазами Ло Сяо, наполовину скрытыми под её рукой.

Линь Цзыу: — ...

Ло Сяо: — Разве ты не сказал, что не будешь смотреть?

— Э-э...

— Ты не держишь слово.

Она повернулась, и её мягкие черные как смоль волосы рассыпались по ее медовым рукам и плечам. Она подняла руку и ткнула его в лоб: — Маленький лжец.

Маленький лжец смотрел на её смуглое лицо, на её темные брови и глаза, на ее свирепый и героический дух, окрашенный ноткой очарования, источающий дикую и сексуальную зрелую ауру. Он почувствовал, как кровь прилила к голове, а уши горели. Он быстро встал и попытался отступить, но она схватила его за воротник. То лицо, которого он жаждал день и ночь, с выражением, которое казалось одновременно укоризненным и дразнящим, было так близко от него, её ямочки на щеках мягко улыбались.

— Скажи мне, разве тебя не следует наказать?

Линь Цзыу был практически не в силах ответить: — Я правда не буду смотреть!

Ло Сяо замерла, и через несколько секунд наконец не смогла сдержать смех. Смеясь, она обняла его за спину, притянула к себе и мягко коснулась его носа губами.

— Неужели больше не собираешься смотреть?

К счастью, Линь Цзыу не был совсем уж невнимательным, и наконец-то понял. В его мягких, тёмных глазах мелькнуло удивление, быстро сменилось восторгом. Он погладил ее волосы, и его голос стал глубже, превратившись в хриплое шептание. Взяв одну из ее рук, он повернулся боком, чтобы лечь рядом с ней. Притянув к себе её медовую руку, он поцеловал её тыльную сторону. Когда он поднял глаза, они были темными и тяжелыми, завешенными тонким туманом.

— Раз ты так говоришь, пожалуй, я ещё раз сыграю роль маленького лжеца.

Солнечный свет, струившийся из-за развевающихся полупрозрачных занавесок, падал на две переплетённые тела. Атмосфера в комнате постепенно менялась от теплой к интимной и накалённой. Тихие стоны и вздохи были подобны скоплениям пламени, кипящим и разжигающим их страсть. Они переместились с дивана на пол, а затем в спальню, где страстно предались страсти. Их одежда была разбросана по полу, воздух был насыщен опьяняющей, вызывающей румянец интимностью. К тому времени, когда их охватила усталость, за окном уже наступила глубокая ночь. Она лежала раскинувшись на мягкой, просторной кровати, её стройное, гибкое тело погружалось в пуховое одеяло. С полузакрытыми глазами она тихо дышала. Он повернулся на бок, стараясь не обременять её, и обнял. Его тяжёлое, учащённое сердцебиение медленно замедлилось, и его губы долго и нежно целовали её шею, плечи и за ухом. Оба были мокрыми от пота, их кожа соприкасалась, их стройные ноги были скрещены. Он обнимал её сзади, её голова покоилась на его плечах и руках, её влажные от пота волосы прилипли к телу.

Линь Цзыу тихо позвал ее по имени: — Ло Сяо.

Она ответила слабым: — Ммм.

Он взял её за руку и прошептал: — Ты мне нравишься.

— ...Хм.

Ей казалось, что ее сердце наполнилось теплом его слов, и глаза увлажнились.

— Ло Сяо.

— Ммм.

— Ты мне нравишься.

— Хм.

— Ло Сяо.

— Хм.

Он осторожно повернул её к себе, наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. Её тело слегка задрожало, поэтому он обнял её крепче. Его губы коснулись её лба и он тихо прошептал:

— Я люблю тебя.

Ло Сяо закрыла глаза. Горячие слезы скатились по её щекам, впитываясь в мягкое, ароматное одеяло. Она сдержала смех, прислонив голову к его теплой, крепкой груди: — Ммм.

Она посвящала лучшие годы своей жизни любви к кому-то. Тот человек был нежен с ней, говорил много трогательных слов, и она ошибочно полагала, что именно такой и должна быть любовь — неоднозначной, двусмысленной и туманной, опасной, но манящей, заставляющей ее беспокойно жить днем и ночью, постоянно тосковать. Но это было не так. В этот момент она так ясно поняла: настоящая любовь не предполагает множества манипулятивных слов или витиеватых фраз. Этот человек не должен быть то рядом, то далеко, то неуловимым. Он не сможет устоять перед желанием посмотреть на тебя, поцеловать тебя, вступить с тобой в интимную связь. Видеть твою грусть, твои догадки, твои тревоги, не будет игнорировать  красивыми и  неопределёнными словами. Выбирая только понятные слова, с самого начала расскажет о своих чувствах, боясь, что ты можешь их не понять.

— Линь Цзыу, — она подняла влажные глаза и поцеловала его в губы: — Я тоже тебя люблю.

Он был польщён и слегка расширил глаза. Он хмыкнул в нос: — Хм.

Ло Сяо добавила: — Искренне.

Линь Цзыу улыбнулся и нежно и ласково взглянул на неё своими персиковыми глазами.

Он ответил: — Знаю.

Он понял это с того самого момента, как она выбежала на сцену. Он не сомневался в ней, не понимал её неправильно и больше не заботился о её прошлом. Стоит ей сказать это, и он ей поверит. Пока она идёт к нему, юноша с коробкой шоколада возле старого здания старшей школы протянет ей руки и раскроет ей объятия. Он наконец дождался её.

☆ От автора: На этом история этих двоих заканчивается. Спасибо читателям за ободряющие комментарии и всем маленьким ангелам, которые следили за историей до самого конца не оставляя комментариев. Линь Цзы У и Ло Ся О чистые души, после совместного преодоления трудностей, они теперь будут наслаждаться мирными, теплыми днями, которые ждут их впереди. Желаю всем прекрасного дня!

Глава 59/ ☆ Экстра «Первоначальное намерение»/ Конец

После расторжения контракта с OF Entertainment, Линь Цзыу перешел в новое агентство. Эта компания принадлежала семье Дуань из Шанхая. Молодая госпожа из семьи Дуань, ставшая свидетельницей его встречи с Ло Сяо на банкете У Ши, узнав об уходе Линь Цзыу из OF, была возмущена. Она связалась с Лу Чжэ и пригласила Линь Цзыу в свою компанию. Предложенные условия были, естественно, щедрыми, но, что самое важное, госпожа Дуань обладала мягким и честным характером. Работать под её руководством означало избежать мутных и неприятных сделок, распространенных в других местах. Шанхайский клан Дуань был старинной аристократической семьей с мощной поддержкой, чье происхождение превосходило даже происхождение У Ши, поэтому они не боялись неприятностей. Более того, с раскрытием дела Сяо Мугуа популярность Линь Цзыу резко возросла, и казалось маловероятным, что кто-то оспорит его положение главной звезды индустрии в краткосрочной перспективе.

Раньше, если бы Линь Цзыу сказал У Хуароу: «Я хочу объявить о своих отношениях», свиная грудинка бы, набросился на него и отказался, закатил истерику, устроив скандал и пригрозив самоубийством. С новой компанией, всё было иначе. Он был полон решимости объявить о своих отношениях вне зависимости от согласия начальства, но вежливость диктовала ему сообщить об этом госпоже Дуань. Госпожа Дуань была хрупкой и всегда носила толстое пальто, будь то весна, лето, осень или зима. Выслушав намерение Линь Цзыу, её лицо, окутанное белым мехом, не выразило особого удивления.

Она лишь улыбнулась и одобрительно произнесла: — Поступайте так, как считаете нужным.

Линь Цзыу удивился, немного подумал и сказал ей: — Спасибо. Если я могу чем-нибудь вам помочь, пожалуйста, дайте мне знать.

— Ничего, — госпожа Дуань отпила глоток горячего чая и приподняла веки: — Мне нравится ваша игра, и вы мне нравитесь как личность.

Линь Цзыу растерялся, услышав вторую половину фразы: — ...А?

Госпожа Дуань улыбнулась, её тёмные глаза пристально смотрели на лицо Линь Цзыу, и тихо сказала: — У Ши хотел столкнуть тебя в воду, чтобы показать, что он способен контролировать твой успех или неудачу. Но ты заставил меня увидеть, что в этом мире есть много вещей важнее успеха или неудачи, например, упорство, искренность и так далее. Я икогда раньше не видела ничего подобного в этой индустрии.

Линь Цзыу слегка кашлянул, смущённо: — Госпожа Дуань, вы мне льстите, но «нравится» это слишком.

— Хорошо, я неверно подобрала не те слова... — госпожа Дуань улыбнулась: — Я восхищаюсь вами как человеком, поэтому готова вам помочь. Надеюсь, вы сохраните свои первоначальные намерения и в будущем, всё останется как прежде.

***

Премьера «Спрашивая дорогу» стала встречей старых друзей. Линь Цзыу и Шу Юнь, естественно, были приглашены, собравшись в банкетном зале крупнейшего кинотеатра Шанхая, чтобы разогреть публику перед  премьерой и прессой. Как суперзвезда, вернувшаяся в авангард, Линь Цзыу приковал к себе внимание СМИ и зрителей. Какими бы ослепительными ни были остальные звезды, они меркли рядом с ним. Ведущей была молодая женщина из компании OF, сильно накрашенная, которая была заинтересована лишь в том, чтобы использовать Линь Цзыу для дальнейшего повышения популярности Шу Юнь, постоянно отпуская шутки в адрес Линь Цзыу и Шу Юнь. Если бы у неё была хоть капля проницательности, она бы заметила, что лицо Линь Цзыу уже помрачнело. Добродушный характер Линь Цзыу, был зарезервирован исключительно для Ло Сяо. Он не терпел никого другого. Итак, когда ведущая предложила Линь Цзыу и Шу Юнь разыграть роли жены и мужа, Линь Тяньван который давно уже не терял самообладания и никого не убивал, наконец-то вновь появился в своём демоническом обличье.

— Не буду играть.

Перед восторженными поклонниками и множеством камер лицо Линь Цзыу, потемнело как дно кастрюли, и стало ледяным. Его слова были лаконичны и по существу:

— Отвалите.

Все: — ...........

Ведущая, явно неопытная в своей новой роли, замялась, пытаясь разрядить обстановку. Она быстро натянула на лицо улыбку:

— Господин Линь такой крутой! Ваш способ отвергать людей так уникален, ха-ха-ха.

Даже охранники не могли не почувствовать неловкость за неё.

— Господин Линь, пожалуйста, расскажите нам, что вы думаете об игре Шу Юнь в «Спрашивая дорогу»?

— Мне нечего сказать. Я не кино-критик.

— Тогда... — ведущая ломала голову, её улыбка начала трескаться: — Спасибо, господин Линь. Пожалуйста, скажите несколько слов о фильме „Спрашивая дорогу".

На этот раз Линь Цзыу не отказался. Он взял микрофон, подумал, а затем сказал:

— Я надеюсь, что большинство людей, посетивших кинотеатр, останутся довольны. Во время съемок этого фильма мы столкнулись со многими проблемами: трудностями с поиском подходящих площадок, внезапным отказом актера, и безответственным переводчиком.  В конце концов, мы решили их одну за другой, и теперь этот фильм представлен всем в лучшем виде. Мои чувства к фильму «Спрашивая дорогу» глубоко отличаются от любых других моих проектов. Я очень благодарен за него; это самая ценная работа в моей карьере.

Это было значительно  больше, чем просто «несколько слов поддержки», ведущая была явно удивлена искренностью его слов.

— Благодаря съемкам «Спрашивая дорогу», я смог воссоединиться со своей старшей подругой со средней школы. Я также хочу лично поблагодарить актёра, который должен был сыграть Юнь Лина, но отсутствовал, за возможность появиться нам с ней вместе на экране. Именно «Спрашивая дорогу», снова свел нас вместе, я стою здесь сегодня, чтобы сказать всем... — он слабо улыбнулся, без колебаний, так же откровенно, как и всё, что он делал сказал: — Мы с Ло Сяо наконец-то вместе.

В зале воцарилась тишина. Все замерли с открытыми ртами, атмосфера была еще более напряженной, чем когда ведущая подверглась освистыванию несколько минут назад. Видимо новость оказалась слишком взрывной и никто не мог сразу отреагировать, пытаясь осмыслить, переварить. Поэтому Линь Цзыу, с микрофоном в руке, продолжил.

— Я приехал в Дуньхуан со своей разведенной матерью, где мы столкнулись с большим отторжением. Однажды меня загнали в переулок, и чуть не ударили меня ножом, — он сделал паузу: — На лице Ло Сяо остался шрам, который она получила, защищая меня. Без нее я бы не стоял здесь сегодня. Я пережил дни полной безнадежности, как и большинство рабочих-мигрантов в Пекине, ютился в маленьком грязном подвале. Когда я не мог позволить себе даже самую дешевую аренду, Ло Сяо одолжила мне две тысячи юаней. Если бы не она, я бы здесь сегодня не стоял. Я тоже сомневался, были ли мои решения правильными. Когда умерла моя бабушка, я всю ночь пролежал на берегу реки. Я думал о том, чтобы сдаться и всё бросить, больше никогда не хотеть быть актёром. Именно Ло Сяо посоветовала посмотреть мне вниз на свои ноги и проверить, не сломаны ли они. Если нет, то почему я не могу продолжать двигаться вперед? — Линь Цзыу глубоко вздохнул. Впервые за всё время интервью он запнулся. Его голос дрогнул, в нем послышалась влага, глаза покраснели, но он все же улыбнулся: — Если бы не она, если бы не Ло Сяо, не было бы сегодняшнего Линь Цзыу, не было бы сегодняшней премьеры фильма «Спрашивая дорогу», и не было бы следующей «Облепихи». Это она полжизни носила на себе мои шрамы, поддерживала меня в стремлении к мечтам и помогла мне достичь этого этапа и выйти на эту сцену.

Зрители молча слушали, никто не говорил, все взгляды были устремлены на него.

— Я никогда в жизни ни у кого не просил об одолжениях. Могу без колебаний сказать, что никогда не льстил ни одному режиссёру, не льнул ни к одному богатому бизнесмену, и не заключал с кем-либо грязных сделок, ни финансовых, ни сексуальных интриг. Но сегодня я обращаюсь ко всем с мольбой. Прошу вас уважать её, умоляю вас беречь её, и даже если я снова окажусь в эпицентре бури, пожалуйста, не причиняйте ей боль. Она не принадлежит этому кругу. Она моя единственная семья, которая у меня осталась после того, как мои родители покинули этот мир, вот и всё.

Он закончил говорить, сжимая микрофон и молча глядя на далёкую камеру. Он знал, что Ло Сяо наблюдает за ним через свой ноутбук. Сквозь стольких людей он смотрел в холодный объектив, словно сквозь него он видел её героические, благородные черты лица. Глубокие ямочки, едва заметный шрам. Те самые нежные сны, которые ему снились за эти годы. Теперь они стали реальностью.

— Я стою здесь, чтобы поблагодарить вас всех за ваше уважение.

Он опустил глаза и низко поклонился. Когда-то он верил, что никогда в жизни не будет просить никого о чем-либо, но неожиданно, ради одного человека он склонил голову и умолял весь мир. Долгое ожидание наконец закончилось, пытка закончилась. Более десяти лет он играл роль, которая ему не нравилась. Это была самая мучительная роль в его жизни. Несмотря на все усилия, он так и не смог сыграть её удовлетворительно. Теперь всё это в прошлом. Старый занавес наконец опустился, и началась новая история.

Экран загорелся, заиграла китайская песня из фильма «Спрашивая дорогу»:

В юности ты была одета в белое, ослепительной красотой. Ты прошла мимо коридора, и теперь я вспоминаю твои черты лица, мимолетные, как дым и песок. Не знаю, когда зародилась моя глубокая привязанность, и вот ветви деревьев усыпаны красными слезами тоски. Прошлой ночью я впервые увидел тебя у перил, а теперь луна освещает мою любимую, возвращающуюся домой...

Постепенно из зала поднялись аплодисменты, медленно собираясь в поток, бурлящий, как река, разливающийся по всему залу и эхом разносящийся по театру. Некоторые ушли, некоторые колебались, они наблюдали за ним  из зала, выражая свое понимание и уважение с безграничной доброжелательностью.

— Спасибо, — сказал Линь Цзыу, стоя на сцене.

Размышляя о прошлом, он понял, что много раз сбивался с правильного пути, идя против своих истинных чувств. К счастью, другие помогали ему, и он, не сдался и достиг исполнения своих желаний. Его переполняли эмоции, чувствуя, что судьба была к нему благосклонна. Он был благодарен, с этого момента он еще больше будет ценить окружающих и все, то что у него есть.

Внезапно смелая и восторженная поклонница из толпы воскликнула: — Не нужно меня благодарить! Я вас поддерживаю!

Окружающие разразились смехом. В мгновение ока воздух наполнился криками «Поздравляем!», «Так держать!», «Мы за тебя!». Некоторые особенно озорные поклонники даже кричали: «Пусть у вас скоро родится сын!».

Ведущая, не в силах сдержать шум зала, лишь умоляюще смотрела на Линь Цзыу, надеясь, что виновник выйдет вперёд и успокоит хаос. Линь Цзыу улыбнулся, его уши очаровательно покраснели. Он подождал, пока все успокоятся, прежде чем снова взять микрофон.

— Я обязательно оправдаю ваши ожидания, – он произнес эти слова твердым, но застенчивым тоном, его нежный голос был настолько успокаивающим, что вызвал у юных девушек в зале неистовые вопли и чуть не кровотечение из носа.

Кто-то рядом взглянул на часы и прошептал: — Господин Линь, премьера вот-вот начнётся. Пожалуйста, произнесите заключительную речь.

— Хорошо, — Линь Цзыу моргнул ресницами, сделал небольшую паузу, а затем сказал: — Надеюсь, каждый сможет сохранить свои изначальные мечты, будь то в карьере или в отношениях. Я надеюсь, что каждый сможет оставаться верным своим первоначальным стремлениям.

Он смотрел на молодые лица под сценой, понимая, что многие из них, возможно, неосознанно переживают важные испытания в своей жизни или, возможно, сталкиваются с испытанием судьбы, как когда-то и он сам, отчаянно нуждаясь в ком-то, кто подтолкнёт их вперёд или протянет руку помощи. Каждый иногда сбивается с пути, стоя на сцене, он мало, что может сделать. Если даже его влияние было ограниченным, он упорно действовал. Подобно тому, как длинная ночь может казаться бесконечной, а бескрайнее небо тьмой, единственная лампа на столе будет гордо светить своим собственным светом с вызывающим блеском. Поэтому он всегда сохранял свою честность, самодисциплину, усердно работая в индустрии развлечений.

— Мы можем столкнуться со множеством трудностей, некоторые из которых могут казаться непреодолимыми, как скала, заставляя нас сомневаться, не двигались ли мы в неправильном направлении с самого начала. Как однажды сказала мне Ло Сяо, я надеюсь, что каждый сможет хотя бы тщательно подумать, прежде чем сдаться: продолжать идти по этому пути действительно ли сложнее, чем повернуть назад?

Часы пробили полночь, и началась премьера фильма «Спрашивая дорогу». Палящее тосканское солнце, возвышающийся величественный вулкан Неаполя, бессмертные вампиры и даосы, чьи волосы седеют за ночь. Там, под занавесом цветочных теней, Ло Сяо стояла в глубине двора, обернувшись, чтобы посмотреть на Линь Цзыу. Её красивые и утонченные черты лица заставили его потерять счет времени, затерявшись между реальностью и вымыслом. Эта драма была наполнена безграничной нежной привязанностью, а за её пределами – бесконечная искренность.

«Спрашивая дорогу». В мире бесчисленное множество дорог, но сколько людей могут на каждом перекрестке решительно выбирать путь, в который изначально верили, несмотря на трудности и искушения?

***

Когда пресс-конференция закончилась, Шу Юнь окликнула его сзади, в её голосе звучала нотка негодования, не желая отказываться от своей гордости: — Старший Линь.

Линь Цзыу повернулся к ней. Стройная, изящная, элегантная красавица стояла в тусклом свете, долго колебалась и наконец сдержанно заговорила:

— Я хочу знать, все ли, что вы сегодня сказали, было искренним? Вы так долго работаете в индустрии развлечений, неужели вы никогда...

Линь Цзыу улыбнулся, но это была не его обычная высокомерная надменная улыбка, а искренняя и серьёзная, его тёмные глаза сияли мягким блеском. Едва увидев его улыбку, Шу Юнь поняла ответ. В этой трясине материальных желаний и бесчисленных искушений, кто, как не чистое, как дитя, сердце, мог обладать таким ясным и честным взглядом, без каких-либо сожалений?

— Да, — ответил Линь Цзыу: — Я работаю в индустрии развлечений уже десять лет. Взлеты и падения, в радости и в горе всегда была только она.

Эти слова, произнесенные тихо и мягко, были бережно унесены ветром. Ярко горели огни шумной ночи. После пресс-конференции спортивные автомобили звёзд умчались в ночь, их безудержный рев моторов быстро поглотил признание Линь Цзыу  в бесконечной темноте.

Шу Юнь стояла там, наблюдая, как фигура Линь Цзыу постепенно удаляется. Последние его шаги были быстрыми, лёгкими, он сбросил с себя бесконечный блеск и гламур, чистый, безупречный человек, направляющийся домой в одиночестве. Он нетерпеливо жаждал добраться до лампы у окна, чтобы воссоединиться с той, которая ждала его там.

Внезапно сверкающее богатство вокруг неё, словно золотые слитки и нефритовые плитки начали давить на нее, заставляя ее покачиваться и задыхаться. Слова Линь Цзы У снова зазвучали в ее ушах, оглушая ее и оставляя в замешательстве, заставляя задуматься, не поздно ли уже. Он сказал, что надеется, что все смогут удержаться за свои первоначальные мечты, будь то в карьере или в отношениях, что все смогут остаться верными своим первым стремлениям. Шу Юнь стояла под уличным фонарем, свет которого был туманным, как мелкий дождь. Её лицо было бледным, как бумага; ее обычно величественные и благородные черты постепенно окутывались одиночеством и печалью. Она вспомнила слова, которые он сказал на съемочной площадке «Спрашивая дорогу», и задалась вопросом, были ли они искренними. Тогда он восхищался её скромностью и сказал: «Шу Юнь, я верю, что через десять лет ты станешь дивой китайской киноиндустрии. Даже мне тебя не догнать».

Она поняла с жестокой ясностью, она никогда не сможет догнать его. Эта фигура, чистая и сияющая среди бесконечной тьмы. В течение следующего десятилетия, а может, и дольше, в индустрии развлечений, где жемчуг сыплется дождем, а золото и нефрит ценятся как пыль, никто не сможет с ним сравниться.

Шу Юнь глубоко вздохнула, запрокинув голову, чтобы посмотреть на небо. Он исчез. Осталась только темная ночь этого города, греховное сияние огней.

☆ Примечание автора: История чистого юноши и чистой девушки, окончена!

Конец! Спасибо, что были со мной, QAQ.

Новая начальница господина Линья, госпожа Дуань, которая ненадолго появилась в этой дополнительной главе, в компании. Она одна из второстепенных героинь романа 師父天天在作死 ( Учитель каждый день нарывается на смерть | 2017)

Страница книги Я сдаюсь, я больше не играю [Новости индустрии развлечений] в интернете

Table of Contents

Глава 1: В темной подземной тюрьме.

Глава 2: Быть скупым - это искусство ( ловля насекомых)

Глава 3: Пациенты с мизофобией

Глава 4: Жестокая женщина

Глава 5: Воссоединение старых друзей

Глава 6: Ресторан на берегу моря

Глава 7: Он ещё не знаменит

Глава 08: Шу Юнь

Глава 09: Шу Юнь прибыла

Глава 10: Этот ученик-переводной

Глава 11: Как Ло Сяо была втянута в команду

Глава 12: Старший брат Юнь Лин

Глава 13: Старая лошадь спотыкается

Глава 14: Прощай, «Спрашивая дорогу»

Глава 15: Вечеринка по случаю завершения съемок фильма

Глава 16: Отчет компании

Глава 17: После возвращения в Китай

Глава 18: Популярный поиск

Глава 19: Длинный пост на Weibo

Глава 20: Сон

Глава 21: Атака

Глава 22: Таинственный посетитель

Глава 23: Марш на кухню

Глава 24: 300 рецептов для домохозяек

Глава 25: Комик-Кон

Глава 26: Поцелуй в лоб

Глава 27: Она очень хороша.

Глава 28: Не просматривайте Baidu беспорядочно.

Глава 29: Одинокие кобели и суки

Глава 30: Лучший актер — гей

Глава 31: Поскольку кинозвезда — гей, то

Глава 32: Отправка подарков

Глава 33: Опьянение

Глава 34: Любовное письмо

Глава 35: Сравнивая рост

Глава 36: Лежа вместе в постели ☆、18+

Глава 37: Редкий гость

Глава 38: Старые друзья как сны (1 часть )

Глава 39: Старые друзья как сны ( 2 часть)

Глава 40: Старые любовники как сны (3 часть)☆、16+

Глава 41: Между трезвым и пьяным ☆、18+

Глава 42: Прощай

Глава 43: О бывших

Глава 44: Воссоединение

Глава 45: Уничтожение

Глава 46: Прибытие в Синин

Глава 47: Действительно

Глава 48: Разум наконец-то прояснился

Глава 49: Игры

Глава 50: Старшая сестра Ло Ся О (Владыка возвращения)

Глава 51: Я бы хотел, чтобы твоё сердце было таким же, как моё.

Глава 52: Трейлер фильма «Спрашивая дорогу»

Глава 53: Общественное мнение — страшная вещь.

Глава 54: Красное здание рухнуло

Глава 55: Расторжение договора

Глава 56: Встреча

Глава 57: Ты выше меня.

Глава 58: Эпилог – Возвращение к миру. ☆ 16+

Глава 59/ ☆ Экстра «Первоначальное намерение»/ Конец

О книге