Глава 1

— Что это за отношение у тебя? Поскольку ты сменил фамилию на Ся, теперь это твоя ответственность!

Женщина, которая говорила, была великолепно одета, а усыпанное бриллиантами ожерелье на ее груди особенно ослепляло при ярком свете званого обеда.

Ся Синчи лениво зевнул, поедая торт в углу, позволив этому комедийному выступлению в одно ухо влететь, а в другое вылететь.

Для любого было честью присутствовать на банкете по случаю помолвки г-на Ли.

Только Ся Синчи был недоволен. Его не только принуждали к помолвке и заставляли делать то, что ему не по силам, но и все вокруг наблюдали за ним, как за обезьяной-постановщиком. Бесчисленное количество глаз наблюдали за ним открыто и тайно.

Всего три ночи назад он умер ужасным способом, которая попала в местные странные новости…

Закончив свою третью работу дождливой ночью и проходя под деревом, он, к сожалению, был поражен молнией.

Получение удара было мучительно болезненным. К счастью, весь процесс прошел довольно быстро, и он в одно мгновение потерял сознание.

Если бы он мог оставить несколько последних слов, это, вероятно, был бы заголовок новостей: «Невероятно! Правда ли, что в грозу нельзя ходить под деревом?»

— Ты знаешь положение семьи Ся. Этот брак должен состояться, чтобы выдержать бурю, — продолжила женщина. — Без этой возможности можно продолжать жить в нищете. Тебе повезло, что у тебя такая хорошая возможность, но ты все еще притворяешься жертвой?

Ситуация была такова: Ся Синчи неожиданно переселился в роман с искаженными ценностями и занял место молодого мастера, который был массовкой пушечного мяса. Человек перед ним была мачехой

первоначального владельца, Лю И. К тому времени, когда он вернулся в богатую семью, его биологическая мать уже скончалась.

Для Лю И он в любом случае не был ее настоящим сыном, поэтому среди настоящих и фальшивых молодых мастеров она явно предпочитала фальшивого молодого мастера, которого воспитывала много лет.

Главный герой-злодей в книге, популярный айдол-певец Ся Юй, который грациозно разговаривал и смеялся неподалеку.

Прошел год с тех пор, как первоначальный владелец вернулся домой. После того, как он, наконец, превратился из бедняги в смутно известного провального актера, прошло меньше месяца, прежде чем он стал пушечным мясом.

Запалом, который зажёг судьбу пушечного мяса, стал бунт первоначального владельца и его бегство от женитьбы во время церемонии помолвки.

Внезапно в воду высыпалась горсть корма для рыб, и все по очереди двинулись к какой-то точке вдалеке. Явно кто-то приехал.

Лю И снова бросила еще одну холодную фразу: — Веди себя хорошо и не пытайся убежать! — Затем она развернулась и последовала за толпой.

Ся Синчи думал, что единственным человеком, который должен иметь такое влияние, был его жених Ли Чэнъюань.

Как самому богатому, самому могущественному и красивому человеку в книге, было жаль, что Ли Чэнъюань был не главным героем, а самым безжалостным и безумным злодеем в истории, который в конце концов умер молодым.

Ся Синчи повернулся и взял немного красного вина с подноса официанта, мысленно оценив цену вина и стоимость банкета в честь помолвки. Пока он размышлял об этом, он заметил незваного гостя, идущего к нему.

У Ся Юй, главного героя белого лотоса, было очень невинное лицо, которое в тот момент было очень искренним: — Гэ[1], я случайно украл у тебя так много за эти годы…… на этот раз я готов нести бремя за тебя! Иди, а я вместо тебя обручусь с Ли Чэньюанем! Я в долгу перед тобой и вознагражу тебя своим счастьем на всю жизнь, даже если просто восполню небольшую потерю.

Тон был звонкий и сильный, полный самоотверженности, и казалось, что он вот-вот расплачется.

— Ах … — Так трогательно, какое трогательное братство.

Уголки рта Ся Синчи дернулись. Я смогу уступить тебе место только в том случае, если сбегу от брака, верно?

До этого Ся Юй уже использовал то же «чайное искусство»[2] , чтобы покорить родителей семьи Ся, а Ся Пинцзянь даже расплакался, говоря своему драгоценному сыну не уходить, и похлопывая его по груди, он обещал, что Ся Юй все равно будет сыном семьи Ся, несмотря ни на что.

Для сравнения, над первоначальным владельцем, законным молодым барином, просто издевались еще больше — когда его нашли, он все еще торговал овощами на рынке, а рыбный прилавок по соседству придавал ему неприятный рыбный запах. В первый раз, когда он стоял посреди роскошной и дорогой гостиной семьи Ся, он чувствовал себя смущенным и неуместным.

Глядя на этого незнакомого «сына», равновесие в сердце Ся Пинцзяня немедленно нарушилось.

Безразличное отношение биологического отца, холодные взгляды и презрение слуг... и что больше всего способствовало краху первоначального владельца, так это принуждение к браку.

Ся Юй тайно подстрекал его в течение долгого времени, сводя первоначального владельца почти с ума. Это заставило его ошибочно нацелиться на своего жениха Ли Чэнъюаня и возненавидеть его, как если бы он был убийцей своего отца.

В следующем сюжете «Ся Синчи» изменил свою трусливую натуру и прямо потерял контроль, указывая на нос большого злодея Ли Чэнъюаня и ругаясь. Потом облил лицо красным вином и убежал от бракосочетания — как и ожидалось, он был в восторге от подарочного мешка с пушечным мясом.

Ся Юй был хорошо подготовлен. Он не только играл героя, но и устроил кого-то на роль злодея.

Подошли несколько светских львиц:

— Эй , разве это не первый молодой хозяин семьи Ся?

— О чем ты говоришь, это «барышня» из семьи Ся, и она скоро выйдет замуж.

— Браки по расчету все еще заключаются в наши дни, мужчина должен сопротивляться! Тск, непритязательный вид этого собачьего мяса, подаваемого на банкете [3], действительно вызывает у лао-цзы[4] до смерти отвращение!

Ся Синчи начал хмуриться. Он всегда был вспыльчивым и трудным, и он не мог потакать их недостаткам, как это делал первоначальный владелец.

Увидев, что он действительно отреагировал, Ся Юй все больше волновался.

Да, вот так.

После этих нескольких дней тщательного промывания мозгов, пока происходила ссора, Ся Синчи неизбежно говорил свободно и наступал на минное поле г-на Ли.

Тогда все будет в порядке, и он сам заменит его...

Однако неожиданно произошло нечто, выходящее за рамки его ожиданий.

Он был застигнут врасплох, когда на него брызнуло красное вино, и практически увидел момент, когда вино выстрелило в воздух!

Целый бокал вина был посвящен его ухоженным волосам и лицу, оставив его в состоянии шока.

Ся Синчи увидел небольшое количество жидкости, оставшейся в стакане, и быстро и спокойно щелкнул чашкой, стараясь не пролить ни капли. Воспользовавшись запоздалой реакцией этих немногих людей, он неуклонно брал поднос официанта, а другой рукой, как разбрызгиватель, швырял чашки всем в лицо одну за другой!

У людей, которые изначально были хорошо одеты, лица сразу же были полны смущения. Сцена на мгновение замерла, пока все пытались смириться с тем, что только что произошло.

В конце концов, Ся Синчи всегда поддакивал. Пинки и удары его обычно были похожи на игру, и он всегда сдерживал свой гнев, не осмеливаясь сопротивляться.

Сегодняшнее поведение было похоже на сон.— Какая трата, — искренне сказал Ся Синчи с выражением сожаления. — Попробовав это вино, можно предположить, что оно очень дорогое.

Старший официант, даже если кто-то облил всех гостей вином, должен сохранять свою манеру поведения и деловой этикет.

Ся Юй первым пришел в себя и тут же раскрыл свое истинное лицо: — Ся Синчи! Ты чертовски сумасшедший! Дорогое вино? Моя одежда дороже, ублюдок!

Эти вспыльчивые светские братья никогда еще не подвергались таким оскорблениям. Опомнившись, они засучили рукава и хотели избить его наповал!

Как говорится: «Если ты силен, ты можешь делать, что хочешь, и прожить долгую жизнь». Ся Синчи ожидал, что он не сможет победить столько людей, поэтому тут же отложил поднос, развернулся и убежал!

Местом помолвки был самый роскошный частный клуб высшего класса в Пекине. Мало того, что зрительный зал был слишком просторным, так еще и было два этажа, верхний и нижний, а также множество украшений, которые мешали продвижению вперед.

Ся Синчи дико бежал всю дорогу, думая, что с таким количеством людей, естественно, найдутся родители, которые возьмут под контроль эту группу светских львиц.

Неожиданно на первом этаже по какой-то причине осталось не так много людей, поэтому он просто шел по ступенькам парами и тройками, мчась прямо на второй этаж.

Даже будучи одним из главных героев помолвочного банкета, никто не обратил внимания на то, что его преследуют и жестоко избивают. Казалось, что первоначальный владелец действительно вел жалкое существование.

Местность на втором этаже была не такой открытой, как на первом, и с первого взгляда было невозможно сказать, куда все ушли. Стая негодяев Ся Юя была довольно толстокожей и настаивала на погоне за ним с лицами, полными красного вина, как будто им совсем не было стыдно — похоже, это было не только для того, чтобы выплеснуть свой гнев, но как будто была какая-то другая цель.

Ся Синчи повернул голову к вывеске туалета.

Увидев, что другая сторона прилипла к нему, как клей, он решил найти кабинку, чтобы спрятаться, запереть дверь и посмотреть, что они будут делать дальше.

Неожиданно, как только он ворвался в дверь, из ниоткуда появилась фигура!

Он бежал так быстро, что не успел затормозить достаточно быстро, и врезался прямо в другого человека.

Если бы не стена позади него, Ся Синчи сбил бы эту «кеглю» на землю, как будто он играл в боулинг.

Несмотря на это, он услышал, как голова собеседника сильно ударилась о стену.

Раздался очень четкий «Бах!» в тихой ванной, что потрясло людей.

Возможно, столкновение было серьезным, потому что Ся Синчи увидел, как мужчина пошатнулся, и поэтому быстро протянул руку, чтобы помочь ему, одновременно извиняясь: — Прости, прости! Вы в порядке, сэр?

Ли Чэнъюань ничего не ответил, лишь слегка прищурившись, оценивая стоявшего перед ним молодого человека.

Ся Синчи неоднократно извинялся, но обнаружил, что другая сторона выглядит немного мрачной. Он задавался вопросом, было ли недостаточно устных извинений. Он тоже хотел применить силу, чтобы ударить его в ответ?

Поэтому он просто поднял голову, чтобы рассмотреть поближе, и только тогда ясно увидел бледное и красивое лицо мужчины. Он казался «знакомым».

Когда они посмотрели друг на друга, Ся Синчи сразу замер.

Он понял, почему собеседник смотрел на него, не говоря ни слова, и снова вспомнил о той злополучной ночи три дня назад.

– – –

Переселившись, он и представить себе не мог, что ему так не повезет даже в том, как он появится.

Недостаточно было быть убитым молнией без всякой причины, но когда он снова открыл глаза, он действительно сидел в воде.

На нем все еще была форма официанта, которую он носил перед смертью, и маленькие шрамы в форме полумесяца на его запястьях все еще были на месте. Это было его собственное тело.

И не было никаких следов удара молнии.

Ся Синчи огляделся и обнаружил, что это довольно большая встроенная круглая ванна.

Вокруг было тихо и спокойно, и слышно было только биение собственного сердца.

……Проблема была в том, что в ванне был человек!

Вспышка молнии закрыла ему глаза, а когда он снова открыл их, то уже сидел в чьей-то ванне.

К счастью, его психологической стойкости хватило, чтобы не сходить с ума на месте.Несмотря на это, его сердце сильно забилось в одно мгновение. Однако он увидел, что человек, вероятно, спит, неподвижно с закрытыми глазами. Хотя он был погружен в горячую воду, его лицо было бледным и бескровным.

Мужчина был красив, как бессмертный, черты его лица были такими красивыми, как будто они были тщательно нарисованы. С широкими плечами и узкой талией у него была идеальная фигура, красиво мускулистая, с длинными прямыми ногами.

Поэтому Ся Синчи долго смотрел на него, прежде чем подтвердить, что это действительно живой человек, а не какой-то сверхреалистичный робот.

Тогда что за сейчас ситуация?

Все это было слишком невероятно. Если бы вас ударила молния, даже если бы вы не умерли, вы не ушли бы невредимыми.

Он был убежден, что умер. Ужасное чувство смерти было слишком глубоким и незабываемым.

Но важнее всего было уйти первым. Ему придется игнорировать все остальное.

Ся Синчи изо всех сил старался двигаться медленно и осторожно встал.

Совершенно невозможно было молчать. Капли воды на его теле сходились в линии при его движениях и падали обратно на поверхность воды, что было очень отчетливо в тихой ванной, почти громко.

В этот момент красавец перед ним вдруг нахмурился, словно что-то заметил, и вот-вот проснется.

Ся Синчи испугался и быстро замер на месте, сохраняя скрюченную позу полусидя-полустоя.

Он даже не осмелился перевести дух.

Тот, кто обнаружил, что в ванне лишний человек, не отпустит его так просто.

Более того, поскольку даже сам Ся Синчи не мог разобраться в ситуации, как он мог объяснить полиции, почему он вломился в частный дом?

Он оставался неподвижным, пока его ноги не онемели, и когда он увидел, что мужчина не проявляет никаких признаков пробуждения, Ся Синчи продолжил двигаться медленно и осторожно.

Дешевые пластиковые тапочки, которые он носил в тот дождливый день, были потеряны задолго до его смерти, и его босые ноги скользили по дну ванны.

Он был тайно рад. К счастью, он не врезался в ванну с оглушительным «бумом», а появился там бесшумно. Но в следующую секунду он понял, что обрадовался слишком рано —

Казалось, что он наступил на кочку на краю ванны, форма ее была гладкая, как кусок мыла, и ноги тут же ушли из-под него!

Он упал прямо в воду!

Или, другими словами, он попал прямо в объятия красивого обнаженного мужчины.

Несчастным людям не везло до самой смерти, а некоторым не повезло выпить холодной воды, и она застряла у них в зубах.

– – –

И вот перед ним стоял красивый мужчина того времени, и он толкнул его в стену. Он действительно был «знакомым».

______________

Гэ[1] — в этом случае «старший брат»

«Чайное искусство»[2] — в данном случае, относится к обозначению этого персонажа в романе как «стерва зеленого чая».

Непритязательный вид этого собачьего мяса, подаваемого на банкете[3] — Дословно: «Собачье мясо не заслуживает того, чтобы появляться на пиру в качестве блюда», и означает, что человек/вещь недостаточно квалифицированы для чего-то.

Лао-цзы[4] — в интернете «Старый Младенец, Мудрый Старец»?

Глава 2

Смущающие вещи всегда становились более смущающими, чем больше вы их вспоминали. Пальцы ног Ся Синчи так согнулись, что он чуть не вцепился ими в пол. Не говоря уже о падении в объятия другой стороны, следует сказать, что вся ночь была действительно слишком смешной и сумасшедшей.

Он думал, что мир настолько велик, что, как пушечное мясо, он никогда больше не встретит красивого и богатого прохожего NPC, но неожиданно на узкой дороге встретил врага.

Почему, черт возьми, его невезучее «я» всегда открывало дверь несчастью? Неудача снова пришла домой.

— Почему ты бежал? — Ли Чэнъюань просто невыразительно посмотрел на Ся Синчи.

Атмосфера на мгновение замерла. У Ся Синчи не было другого выбора, кроме как неловко ответить: — Я тренировался. Жизнь заключается в движении![1]

Сказав это, он отступил на несколько шагов, стараясь держаться подальше от этой устрашающей красоты. В то же время он слабо слышал приближающиеся голоса этих изнеженных богатых мальчиков:

— Этот ребенок сегодня принял не то лекарство?!

— Куда он делся? Я должен избить его и объяснить ему, почему цветы такие красные![2]

— Этого недостаточно, посмотри на эту бутылку вина. Когда я найду его, я сначала вылью ему вино на голову, а потом разобью ему голову этой же бутылкой! Я убью его!

«Возмутительно, нынешнее богатое второе поколение было действительно жестоким. Если бы у них были разногласия, они бы проломили кому-нибудь голову.»

Ся Синчи понял, что его выбор укрытия был довольно неудачным, так как эти люди пришли, чтобы смыть красное вино с их лиц.

Из тридцати шести стратагем[3] побег был лучшей тактикой. Но теперь он столкнется с ними, если выйдет, поэтому он решил следовать первоначальному плану и найти кабинку, запереть дверь и спрятаться.

В результате, как только он собирался это сделать, мрачная и пугающая красавица с побледневшим лицом, с капающим со лба каплями холодного пота, шагнула на шаг.

— А? Что с тобой не так! — Ся Синчи был ошеломлен. Увидев, что он почти потерял сознание, он быстро протянул руку, чтобы помочь ему. Может быть, это из-за того, что он ударился головой?

Его голос, когда он сказал это, был немного громким, и, как следствие, его услышали ублюдки снаружи, и их шаги внезапно ускорились! Они бешено бежали к нему!

Ся Синчи не мог оставить человека, которого он ранил, в покое, поэтому у него не было другого выбора, кроме как схватить человека, который был на грани обморока, и насильно затащить его в туалетную кабинку, чтобы вместе спрятаться.

Как только дверь закрылась, он услышал, как группа предков во втором поколении сквернословит:

— Где он? Разве это был явно не его голос?

— Да, этот идиот должен быть внутри! Давай сначала умоемся, а потом найдем его.

Туалетная кабинка была немного узкой, и двоим приходилось стоять довольно близко друг к другу.

Ся Синчи увидел, что лицо и губы другой стороны были ужасно бледными. Он едва мог стоять, но был так озабочен чистотой, что не хотел прикасаться к тому, что его окружало, поэтому Ся Синчи пришлось держать его обеими руками и пытаться помочь ему оставаться в вертикальном положении.

Но другой почувствовал отвращение и немного раздраженно оттолкнул его.

Само собой разумелось, что, хотя столкновение только что было довольно сильным, оно не должно было вызвать сотрясение мозга. Это не было похоже на попытку шантажа, и этот человек выглядел очень богатым.

— У вас головокружение? Есть ли дискомфорт? — спросил Ся Синчи шепотом, который был заглушен шумом воды снаружи.

Ударить головой было делом нетривиальным, а если он кого-то убил, то с его жизнью будет покончено.

Увидев, что он долго молчал, но его лицо становилось все хуже и хуже, Ся Синчи ничего не оставалось, как достать свой сотовый телефон и набрать, тихо спрашивая: — Могу я позвонить по номеру 120?[4]

Ли Чэнъюань поджал губы. После того, как звон в ушах утих, он смог услышать, что говорит Ся Синчи.

Естественно, он не согласился. Нахмурившись, он взял телефон и повесил трубку, коротко наконец сказав: — Это просто низкий уровень сахара в крови.

— …… А?

Конечно, это было хорошо, если не из-за того, что он ударился головой, но как у такого прекрасного человека могла вдруг случиться гипогликемия?

Сомневаясь, Ся Синчи быстро достал большую горсть бесплатных шоколадных конфет, которые он недавно собрал, и очистил кусок, поднеся ко рту.

Ли Чэнъюань с еще большим отвращением отвернулся.

Есть что-то в туалете. Эти руки только что возились, но он мог понять это.

Но это было непонятно Ся Синчи, поэтому он подумал, неужели красавица слишком хороша собой и боится быть накаченной наркотиками и похищенной?

Честно говоря, кто мог взять и увезти взрослого мужчину ростом почти 1,9 метра!

— Она действительно не отравлена, посмотри на меня. — Ся Синчи отломил половину шоколадки и положил ее в рот, а затем отдал вторую половину. — Ах — открой!

Увидев, что глаза этого человека были не в фокусе, он догадался, что тот вскоре потеряет сознание, но все же отказался сотрудничать и открыть рот.

В отчаянии Ся Синчи просто насильно толкнул его к двери, а затем безжалостно затолкал шоколадку ему в рот!

У Ли Чэнъюаня так закружилась голова, что он не реагировал на мгновение. Когда он пришел в себя, сладость уже таяла на кончике его языка.

Ли Чэнъюань: «……»

Он глубоко вздохнул. Это был первый раз, когда его насильно кормили в общественном туалете.

Если бы человек перед ним был кем-то другим, он бы отвернулся.

Выражение его лица было явно немного сердитым. Когда шум воды за дверью прекратился, Ся Синчи быстро прикрыл рот, чтобы не издать ни звука.

Горстка людей снаружи начала искать:

— Давайте открывать все двери одну за другой. Мы обязательно его найдем.

— Отвали, что, черт возьми, ты будешь делать, если вышибешь дверь перед своим отцом? Нас всех будут ругать!

— У меня есть способ! Я помню, сегодня на нем были белые кожаные туфли и белый костюм. Нагнемся и посмотрим на каждого из них?

Ся Синчи посмотрел вниз. Его туфли были черно-белыми, что немного привлекало внимание.

Эти люди были как клей, который невозможно стряхнуть.

Скорее всего, это было по приказу Ся Юя. Будь то его жестокое избиение или заманивание в ловушку здесь, чтобы создать впечатление, что он сбегает с женитьбы, банкет по случаю помолвки в любом случае будет сорван.

Только так Ся Юй мог подняться на вершину.

Ся Синчи не знал, что пошло не так.

Первоначальный сюжет претерпел небольшие изменения: Первоначально банкет по случаю помолвки не проводился так рано, и Ли Чэнъюань приехал с целью аннулировать помолвку, в то время как первоначальный владелец имел психическое расстройство и сбежал от брака на месте.

Короче говоря, ни один из них не хотел жениться. Рано или поздно результатом должно стать расторжение помолвки.

Но два дня назад этот сумасшедший злодей Ли Чэнъюань внезапно упомянул об этом брачном контракте с семьей Ся, уточнив, что хочет немедленно жениться.

Это было просто фантастика.

Не говоря уже о финансовой выгоде, бесчисленное количество людей были готовы платить деньги только за то, чтобы взглянуть на его лицо. Другими словами, социальный статус Ли Чэнъюаня и прочная сила группы Ли больше не были чем-то, с чем семья Ся или кто-либо еще могли конкурировать.

Поэтому Ся Юй пожелал, чтобы он был тем, кто обручился, но жаль, что Ся Синчи был первым молодым мастером по крови, а по традиции это мог быть только он.

Звук шагов за дверью продолжался, сопровождаемый ругательствами, когда они наклонялись, чтобы без стыда посмотреть на чужую обувь.

Симптомы гипогликемии Ли Чэнъюаня ослабли, и он уже собирался бесстрастно открыть дверь, но Ся Синчи быстро схватил его и прошептал: — Не выходи! Если меня разоблачат, они действительно размозжат мне череп!

Это была правда.

Эта группа светских людей была полна гордости, но с первоначальным владельцем обращались хуже, чем с собакой, его не любили родители и часто били. В оригинальном сюжете ему проломили голову.

Ся Синчи быстро нагнулся и начал развязывать шнурки и снимать обувь, когда звук шагов за дверью становился все ближе и ближе…

В этот самый момент его ноги внезапно оторвались от земли, и все его тело повисло в воздухе!

К его удивлению, его без предупреждения подняли горизонтально.

В то же время за дверью случайно отбрасывалась тень, когда кто-то смотрел на обувь в этой кабинке.

Эта «головокружительная игра в прятки» слишком возбуждала. Ся Синчи инстинктивно затаил дыхание, нервно глядя на тень.

Он потерял своих родителей, когда был маленьким, и никто не обнимал его в память о нем. Это было впервые в его жизни.

Неопытный, он подсознательно боялся, что его уронят, и с бешено бьющимся сердцем крепко обнял Ли Чэнъюаня за шею, не смея отпустить. Свежий, прохладный аромат его тела задерживался в его носу, как успокаивающая и надежная гавань во время бури.

Спустя долгое, долгое время тень перед дверью наконец исчезла.

Ся Синчи вздохнул с облегчением.

Он поспешно попытался встать самостоятельно и собирался похлопать Ли Чэньюаня по плечу, чтобы выразить свою благодарность —

Черная тень за дверью снова появилась внезапно!

— Конечно же, он здесь! Ты действительно думал, что сможешь обмануть нас, ах.

— Почему там два человека? Может быть, у него действительно есть любовница?

— Что? Неужели мы случайно застали их на месте преступления? Мы как раз вовремя, чтобы забить эту пару собак до смерти!

Пока они говорили, хлипкая дверь сильно пиналась снаружи!

Сразу после второго и третьего удара хрупкий дверной замок издал ужасный звук, как будто вот-вот треснет.

Ся Синчи поспешно оттащил Ли Чэнъюаня назад. В прошлой жизни его не раз или два били в ванной, и он знал, что дверь откроется через несколько ударов.

Хотя его сердце билось как барабан, его разум был по-прежнему очень ясным и рациональным. Он повернулся к Ли Чэнъюаню и быстро спланировал: — Сэр, простите за беспокойство, ах. Когда эта группа идиотов моментально вышибает дверь, вы убегаете. Если я их задержу, они, наверное, не погонятся за вами.

Ся Синчи подумал про себя, что человек перед ним был так молод и выглядел так потрясающе, но он не был известен среди богатого второго поколения. Вероятно, потому, что его богатство было немного меньше. Если эта группа агрессивных светских львиц побьет их вместе, для него все кончено.

Мужчина был уклончив и просто спокойно посмотрел на Ся Синчи, как будто ему было наплевать на шум за дверью.

Пока они разговаривали, дверной замок сломался и, наконец, рухнул, вылетев с треском!

Шум заставил Ся Синчи вздрогнуть. В этот момент он не обращал внимания ни на что другое, быстро толкая его и громко говоря: — Бегите!

Неожиданно мужчина застыл неподвижно.

Ся Синчи: «……?»

— Ты не очень высокомерный? — Один человек держал бутылку с вином и сердито кричал: — Разве ты не был очень крут, когда только что вылил вино на голову Лао-цзы?

— Чертовски здорово быть помолвленным с мистером Ли? Как ты думаешь, его волнует, жив ты или мертв? Или ты счастлив быть маленькой бледнолицей госпожой?

Ся Синчи молчал. Очевидно, он не надеялся, что злодейский жених, которого он никогда раньше не видел, вдруг появится и спасет его.

Он молча сжал кулаки, готовый драться один против пяти.

В этой группе светских львов существовала давняя традиция сначала заканчивать резкие слова, прежде чем переходить к избиению людей. Само собой разумелось, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы заговорить, но в этот момент сцена была странно заморожена.

Мало того, что никто не издал ни звука, так ещё и того, кто говорил, сильно шлепнули по спине.

Кто бы мог подумать, что этот сердитый, резвый человек не поймет намека, а сочтет шлепок сигналом к действию!

Он поднял бутылку с вином, прицелился прямо в голову Ся Синчи и злобно рубанул ее!

Бутылка, казалось, расколола воздух. Ся Синчи был очень опытен и не стал уклоняться, а прямо поднял руки, готовый схватить соперника за запястье и нанести ему самый безжалостный бросок через плечо.

Неожиданно кто-то двинулся быстрее него —

В следующую секунду человек и бутылка вина одновременно пролетели по радужной параболе и сильно ударились о землю!

Все действие было заниженным, но чрезвычайно безжалостным.

Ся Синчи был потрясен и повернулся, чтобы посмотреть на Ли Чэнъюаня.

Ради бога, больная и слабая красавица, неприкасаемая, как хрупкий предмет, была так искусна?

— Е....— Человек, брошенный на землю, завыл и выругался. — К черту твою мать… что ты тут стоишь, идиот! Иди, ах! Убей этого идиота!

Горстка людей все еще смотрела друг на друга в оцепенении.

Они пришли к единодушному ответу, глядя друг на друга, и так погрузились в ужас, что даже забыли, как говорить.

Ли Чэнъюань редко показывался, поэтому такие юниоры, как они, естественно, не имели возможности встретиться с ним.

Но старейшины боялись, что эта группа предков во втором поколении создаст проблемы, поэтому они либо описывали его, либо доставали фотографии, чтобы они внимательно могли рассмотреть. Таким образом, они не обидят этого неприкасаемого только потому, что не знают, кто он такой.

После прихода к власти Ли Чэнъюаня группе Ли потребовался всего один год, чтобы подняться на вершину богатства и власти. Его активы были несравненно обильны и сильны, и не было никого, кто бы не боялся его.

Даже если прибудут их отцы, этим нескольким людям придется поторопиться и извиниться.

Самый приспосабливающийся из них среагировал быстрее всех и действительно громко шлепнул себя наповал!

— Мой собачий рот не может выплюнуть слоновую кость![5] Я не узнал такую важную персону. Вы должны считать меня мусором! Я просто ужасен!

Ся Синчи, засучив рукава и приготовившись к бою: «?»

Сцена вдруг стала комичной и забавной. Скорость этого резкого изменения отношения была сравнима со скоростью перелистывания страниц при квантовом флуктуационном скорочтении[6].

Он повернулся и с сомнением посмотрел на Ли Чэнъюаня. Судя по реакции этих людей, неужели он действительно был молодым хозяином известной богатой семьи?

Боже мой, он схватил его и спрятался с ним в туалетной кабинке, и даже заставил есть шоколад в такой обстановке!

Но пока всякие сомнения были отброшены до поры до времени. Теперь, когда ситуация изменилась, Ся Синчи был довольно искусен в таких вещах, как лиса, притворяющаяся тигром.

Он тут же усмехнулся и посыпал солью рану, спрашивая остальных: — Молодые господа, вам нужна моя помощь, чтобы шлепнуть себя?

Эти люди посмотрели друг на друга. Они оскорбили того, кто намного превосходил их по силе, и когда они вернутся, их соответствующие отцы забьют их до смерти.

Увидев, как холодные и равнодушные глаза Ли Чэнъюаня скользят по ним, словно глубокая лужа в древнем колодце, их сердца содрогнулись. Неохотно стиснув зубы, они шлепали себя.

Некоторое время вся ванная была полна звуков « па па ». Сцена была чрезвычайно нелепой, и Ся Синчи с большим трудом сдерживал смех, следуя за неизвестным красивым молодым мастером.

Перед уходом он не забыл пнуть лежащего на земле идиота, который только что пытался ударить его винной бутылкой. Человек все еще был в неведении, ругался и кричал, а один из его товарищей «помог», закрыв ему рот и несколько раз ударив его.

Ся Синчи не мог не рассмеяться в голос.

– – –

— Сэр, у вас настолько известная репутация, а? — Ся Синчи наклонил голову.

Ли Чэнъюань просто шел вперед без всякого выражения на лице. Похоже, он был в плохом настроении и не разговаривал с ним.

Ся Синчи не обиделся на то, что его игнорируют, и увидел, что на втором этаже есть барбекю самообслуживания, которое пахло и выглядело дорого.

Это было время еды, и он был голоден. Ся Синчи тут же сказал: — Все равно спасибо за помощь! Если нам повезет, мы еще встретимся!

Когда он уже собирался уходить, мужчина наконец сказал: — Вы пошли навестить своего жениха?

Ся Синчи был ошеломлен. Большинство людей, пришедших на банкет по поводу помолвки, не знали его, этого деревенского парня, который перешел на должность, для которой не был обучен, и думал, что он просто прохожий.

Возможно, он слышал, как идиот назвал его по имени и оскорбил. Поскольку его узнали, Ся Синчи мог только смущенно ответить: — Мой жених… конечно, я его видел!

Другого пути не было. Говорили, что первоначальный владелец действительно встречался с Ли Чэнъюанем, поэтому, если бы он сказал, что никогда его не видел, он бы полностью раскрылся.

Когда Ли Чэнъюань услышал эти слова, он просто необъяснимо посмотрел на него.

Ся Синчи сразу же почувствовал себя подавленным. Другой явно ничего не делал и не проявлял никакого выражения, но он, казалось, снисходительно разглядывал его.

На мгновение они оба зашли в тупик, и наконец мужчина спокойно сказал: — Так какой же он?

Это как раз разрядило атмосферу, и Ся Синчи вздохнул с облегчением. Ему было ясно, что это, вероятно, был еще один человек, который интересовался Ли Чэнъюанем.

В конце концов, хотя ходили слухи, что Ли Чэнъюань был жестоким человеком и использовал методы, от которых у людей волосы вставали дыбом, все с нетерпением ждали возможности взобраться наверх и приблизиться к этому большому боссу.

Ся Синчи мог только наклонить голову и думать о содержании книги, делая вид, что очень хорошо знает своего жениха: — Он — супер красивый! Во всей книге, гм ……он вершина красоты во всем мире! Но характер у него ужасный. Если хочешь подобраться поближе, не наступай на его минное поле, а.

Услышав это, Ли Чэнъюань с полуулыбкой спросил: — Например?

Ся Синчи держал рот на замке. На самом деле ему не хотелось слишком много разговаривать с незнакомцем, которого он встретил случайно.

Но если подумать, что именно благодаря этому человеку он спасся от катастрофы с разбитой головой, то это можно считать долгом жизни, и он должен отплатить за доброту.

Словно маленький ёжик, крадущий фрукты, он сначала украдкой огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, особенно большого злодея, о котором он говорил. Потом прошептал: — Например, он нездоров и весь год болеет. Не спрашивайте о его здоровье при встрече, иначе он может разозлиться.

Кроме того, вы иногда не можете судить о его настроении по его выражению лица. Он может быть очень счастлив в одну секунду, а в следующую внезапно разозлиться. Он действительно сумасшедший и ужасный!

«Такие, которые могут кого-то убить.»

Сумасшедший босс в книге был сильным, жестоким и извращенным. Жаль, что он так болен и через полгода умрет от внезапной болезни, иначе книга должна была бы иметь плохой конец.

— Так ужасно, ах, — улыбка Ли Чэнъюаня стала шире, когда он услышал это, но его голос стал еще холоднее.

Он слегка опустил голову и спросил рядом с ухом Ся Синчи: — Тогда ты хочешь избежать брака?

Ся Синчи совершенно не заметил, что отвечает на вопрос, который оскорбил бы людей, как бы он ни ответил, и просто почувствовал, что другая сторона внезапно подошла слишком близко. Безопасная социальная дистанция была превышена, поэтому он быстро сделал шаг назад.

Он не знал, почему сегодня встречает так много людей, искушающих его отказаться от брака. Ся Юй сам прыгнул в яму, чтобы вытащить редьку, но не знал, какую цель преследовала эта красавица. Борьба с несправедливостью?

Какой бы ни была причина, Ся Синчи вынул все свои заготовленные реплики и заговорил ритмично: — Конечно, нет! Я люблю Ли Чэнъюаня до смерти. Я скучаю по нему каждый день и у меня нет аппетита, и мои мечты полны им — я хочу выйти замуж только за него! Человек, которого я люблю больше всего, это он!

Это было абсолютно верно. Думая о собственном капитале Ли Чэнъюаня в сотни миллиардов, Ся Синчи действительно скучал по нему во сне и любил его деньги до смерти, искренне и глубоко.

Выражение его лица было искренним и непритязательным, черные глаза сияли.

Ли Чэнъюань насмешливо усмехнулся.

Ся Синчи подумал, что его актерское мастерство подвергается сомнению, и резко недовольно сказал: — Ты мне не веришь? Как вы можете сомневаться в моей искренности…

Прежде чем он успел договорить, к нему подбежал толстый мужчина средних лет. Это был дешевый отец Ся Синчи, Ся Пинцзянь.

Он прикинул, что он хотел снова брызнуть слюной и научить его, как вести себя перед другими.

Затем он похитит его и приведет к Ли Чэнъюаню, устроит публичное представление, продав своего сына ради славы.

Ся Синчи собирался убежать, но Ся Пинцзянь сказал с извиняющейся улыбкой: — Ли, я хотел найти Синчи, чтобы встретиться с тобой прямо сейчас, но я не ожидал, что он будет здесь с тобой.

Ладно, ты пришел не для того, чтобы похищать меня, чтобы встретиться... подожди.

Кто это рядом со мной?!

______________

«Жизнь заключается в движении»[1] — девиз французского философа Вольтера, который подчеркивал важность физической подготовки.

«Почему цветы такие красные»[2] — старая песня, которая использовалась в нескольких фильмах, обычно в качестве фоновой музыки во время грустных сцен. Так что он, по сути, говорит, что собирается навредить ему/испортить ему день.

«Тридцать шесть стратагем»[3] — это китайское эссе, используемое для иллюстрации ряда стратагем, используемых в политике, войне и гражданских отношениях.

120[4] — номер службы экстренной помощи в Китае.

«Слоновая кость не выходит изо рта собаки»[5] — означает «Нельзя ожидать хороших слов из уст негодяя».

Квантовое флуктуационное скорочтение[6] — это лженаука в материковом Китае, где студенты перелистывают книгу с очень высокой скоростью и учатся запоминать всю информацию с первого взгляда.

Ся Синчи наконец понял, что что-то не так, и напряженно повернул голову, чтобы посмотреть на Ли Чэнъюаня. Затем в его голове раздался громкий «Бум!».

Звук трескающегося всего его существа.

Что он только что сказал?

Он сказал, что любит своего жениха до смерти, думает о нем днем и ночью — этот человек стоял прямо перед ним, но он его не узнал!

Красивый, бледный и слабый, со странным, капризным характером… он был совершенно слеп. Разве это не тот ужасный безумный злодей, который стоял прямо перед ним?!

Если бы у Ся Синчи был хвост, его шерсть определенно встала бы дыбом от тревоги. В тот момент он думал только о том, как со скоростью света найти себе укромное место, чтобы спрятаться.

Но прежде чем он успел сбежать, рядом с его ухом раздался глубокий, угрожающий голос, холодный, как кондиционер: «Ты думаешь, если уйдешь сейчас, то наступишь на „минное поле“ своего жениха?»

Последние два слова были слегка выделены, явно имитируя то, что он сказал.

Ся Синчи понял, что, оглядываясь назад, социальная гибель казалась пустяком, но удар молнией — роковым.

Перед лицом безжалостного и беспощадного злодея он ценой своей жизни исполнил личный диско-танец на вершине минного поля.

Ли Чэнъюань, вероятно, и раньше скрывал свою свирепую ауру, но теперь, когда правда открылась, даже такие движения, как садиться с бесстрастным лицом и держать чашку чая, были наполнены сильным чувством гнета.

Его тонкие пальцы несколько раз легко постучали по столу, и сердце Ся Синчи внезапно замерло.

Он ломал голову, пытаясь вспомнить, когда мог оскорбить Бога. Ему так не везло…

После удара молнии, переродившись, он всё ещё был близок к смерти: сначала он упал в ванну злодея, затем затащил его в кабинку туалета, чтобы накормить, и, наконец, обладая красноречием, начал нести всякую чушь в его присутствии.

Гости собрались вместе, намеренно или случайно. Причина, по которой во время погони на первом этаже почти никого не было, заключалась в том, что Ли Чэнъюань вошел в зал и поднялся на второй этаж, а все остальные последовали за ним.

Одни приходили, чтобы заручиться сотрудничеством с Ли Чэнъюанем, другие — чтобы притвориться, что знакомы с ним, а третьи — просто чтобы понаблюдать за молодым господином Ся, который «случайно заключил удачный брак».

В этих кругах существовали разные мнения по поводу этого брака. Наиболее распространенным было: «Г-н Ли сегодня приехал, чтобы расторгнуть помолвку».

В конце концов, не было никого, кто бы не знал, что он был безразличен и безжалостен, и что его инициатива сделать предложение руки и сердца была менее достоверной, чем восход солнца с севера.

Ся Синчи глубоко вздохнул и мысленно сказал себе, что пока он сам не будет чувствовать себя неловко, другие тоже не будут чувствовать себя неловко.

Эпическая социальная трагедия и наблюдающая за ней толпа не помешали ему быстро включиться в спектакль и сыграть в нем.

Они увидели благочестие и искренность на его лице: «Господин Ли, вы чувствуете, что это наша судьба?»

— Злая участь быть пораженным молнией.

Ли Чэнъюань отпил чаю. Уголки его губ слегка дрогнули, и он безразлично произнес: «Поскольку дело доходит до состояния „смерти и потери аппетита“, ответная реакция всегда будет».

Ся Синчи: ……

Сэр, вы можете говорить прилично и прекратить многократно хлестать труп плетью?

Хотя с этого ракурса было ясно видно, на самом деле Ли Чэнъянь совсем не улыбался. Вместо этого его глаза были полны холода, а уголки рта лишь механически двигались.

Казалось, все узнали какую-то важную новость. Столкнувшись с его очевидной и неуклюжей лестью, господин Ли, кажется, ответил на это улыбкой?

Ся Пинцзянь, стоявший рядом, был особенно доволен. Он считал, что этот никчемный сынок, пришедший к нему навстречу, — пустая трата денег, и не ожидал, что господин Ли так сильно его полюбит.

Он тут же начал думать о том, как использовать своего сына, чтобы заработать больше денег.

В конце концов, Ся Синчи был слаб духом и легко поддавался контролю, всего лишь трус, который не смел ничего сказать, когда его небрежно били.

В этот момент сзади толпы внезапно поднялась суматоха.

Атмосфера, которая наконец немного успокоилась, была жестоко разрушена.

В толпе, словно пушечное ядро, бушевал темноволосый, коренастый мужчина, похожий на железную башню!

Этот человек был одет в неподобающую майку и шорты, его преувеличенно накачанные мышцы бросались в глаза, а взгляд его блуждал по толпе, словно он что-то искал.

На его лице читалась печаль, свойственная маленькой невестке, что совершенно не соответствовало его грубоватой внешности.

Си Синчи на мгновение опешил. Как могли случайные люди проникать в такое место?

Затем он не мог дождаться, чтобы показать ему большой палец вверх. Что бы ни происходило, он благодарил этого приятеля за то, что тот спас его от позорной смерти.

Ся Синчи вытянул голову, чтобы с любопытством взглянуть на него, но Ли Чэнъюань спокойно поднял палец. Телохранители сразу поняли команду, и встали перед ним, чтобы преградить ему путь.

В то же время, это заслонило ему обзор, и он слышал лишь жалобные выкрики здоровенного мускулистого парня: «Ты теперь помолвлен? Как ты мог так со мной поступить, ах ! Я не могу прожить ни дня без тебя!»

Антенна Ся Синчи, поедающего дыни [1], мгновенно поднялась. Судя по его опыту чтения бесчисленных историй о собачьей крови, целью этого человека, вероятно, был — Ли Чэнъюань!

Неожиданно, у этого безумного злодея оказались такие сильные вкусы? В оригинальном тексте его личная жизнь была описана поверхностно, лишь говорилось, что он был безжалостным и одиноким до самой смерти.

Если бы это написали о таком боссе, который по популярности превзошел главного героя, это бы действительно разбило сердца его бесчисленных поклонников.

Ся Синчи, наблюдая за волнением, не считал большой проблемой немного подлить масла в огонь и начал размышлять: какой сценарий ему следует использовать, будучи «женихом», желающим лишить кого-то того, что ему дорого?

Он был очень взволнован тем, что впервые в жизни принял участие в «битве отношений».

Вопреки ожиданиям, в этот момент крепкий мужчина достал небольшой платок и изящным жестом вытер сопли и слезы:

«Сколько лет мы вместе, мерзавец!»

«Как можно обручиться с кем-то другим ради денег?!»

Картина была настолько броской, преувеличенной и странной, что окружающие зрители не могли смотреть на нее прямо, и некоторые невольно рассмеялись вслух.

Ся Синчи тоже хотелось рассмеяться, но после секундной паузы он вдруг понял, что что-то не так — подождите? Кому, по-вашему, нужны деньги?

На мгновение он застыл в оцепенении, как деревянный цыпленок, и просто слушал, как собеседник продолжает излагать свои глубокие чувства. Затем тот крикнул прямо на месте: «Сяо Чи! Я знаю, что тебя заставили, я тебя заберу!»

Ся Синчи: ?

В его маленькой голове тут же заполнились большие вопросительные знаки. Он с удовольствием наблюдал за представлением, но кто бы мог подумать, что клоун — это он сам?

Причина, по которой он изначально отказался от отношений, заключалась в том, что первоначальный владелец был не только пушечным мясом без личной жизни, но и гетеросексуальным мужчиной. В любом случае, у него никогда бы не было бывшего парня.

«Эй, приятель? Ты ошибся? Я не…»

Не люблю мужчин…?

Не успев договорить, Ся Синчи резко замолчал. Это была ловушка!

Тот, кто нанял этого пышнотелого, экстравагантного красавца, не намеревался выставить его в плохом свете, а хотел разозлить первоначального владельца-мужчину, которого вынуждали жениться.

Пусть и без того неуравновешенный «Ся Синчи» проявит гомофобию и в гневе выкрикнет на публике: «Мне совсем не нравятся мужчины» или «Геи отвратительны».

«Я вас не знаю!» — Ся Синчи быстро изменил свои слова.

Он откашлялся и громко сказал: «Это бесполезно, даже если ты в меня влюблен! Потому что в моем сердце только мистер Ли, и я его люблю! Просто сдайся!»

После того, как раздался этот голос, вокруг воцарилась тишина.

Ся Синчи испуганно огляделся и увидел, что посреди внезапно разразившегося фарса Ли Чэнъюань был единственным, кто спокойно сидел в стороне.

Он продолжал неторопливо пить чай и, выслушав речь Ся Синчи, с холодным выражением лица оглянулся на него.

Увидев это, Ся Синчи охватил ужас. На мгновение он не мог понять мысли или настроение главного босса, но в его голове мелькнуло едва уловимое предчувствие…

Ли Чэнъюань был в восторге от этого.

Поэтому он стиснул зубы и, притворившись спокойным, продолжил звучным голосом: «Я не пойду, и я не согласен расторгать помолвку. Потому что до конца жизни я должен быть с господином Ли!»

«Это была любовь с первого взгляда! Богатый я или беден, в болезни или здравии, ничто не может помешать мне быть с господином Ли, кроме смерти!»

«Я готов!»

Будучи мастером на все руки, Ся Синчи взял классические строки свадебного церемониймейстера и слегка их изменил. Он не только читал их с глубоким чувством, но и сам исполнял несколько ролей.

В разговоре он автоматически заменял слово «господин Ли» на «деньги», и чувства, идущие от сердца, были искреннее настоящего золота, сравнимы с эмоциями актера, получившего «Оскар».

Благодаря Ся Юй слухи начали распространяться задолго до помолвки. Все думали, что сейчас увидят драму о расторжении брака, но вместо этого были ошеломлены непоколебимой и искренней позицией Ся Синчи.

Крепкий мужчина был еще больше сбит с толку. Он даже забыл продолжать делать изящные жесты, запинался и не мог подобрать слова.

Он никогда не видел такого толстокожего человека, который не следовал бы установленному порядку.

Говорили, что этот Ся Синчи был трусливым, хрупким и обладал низкой самооценкой. Но если это низкая самооценка, то что же такое уверенность в себе?

Ся Синчи угадал правильно: предпочтения этого сумасшедшего были действительно странными, и он был очень доволен этим комедийным представлением.

Ли Чэнъюань улыбнулся, словно наконец-то удовлетворившись, и поднял руку, подавая знак телохранителям, чтобы они обезвредили мужчину и положили конец этому фарсу.

«Стена из орехов » [2] телохранителей перед ним наконец сдвинулась с места, и Ся Синчи наконец вздохнул с облегчением.

Несмотря на свою толстую кожу, он испытывал не меньшее чувство стыда, чем другие. Его лицо краснело, когда он произносил эти слова, но, к счастью, окружающие думали, что он просто стесняется, после того как он признавался в своих чувствах.

Все те средства, которые изначально должны были обеспечить сегодняшнюю победу — будь то тайное подстрекательство, откровенное преследование или даже необходимость устроить этот фарс — потерпели неудачу без исключения!

— Это неприемлемо, он не должен позволить им лишить его возможности жениться на господине Ли. Это должен быть он!

Ся Юй стиснул зубы и незаметно для толпы жестами показал, что это означает «повышение цен» и «должно быть завершено».

В результате ситуация изменилась. Силач думал, что миссия окончена и его можно усмирить без боя, но, получив сигнал, из-за жажды наживы, он тут же развернулся и начал бороться с телохранителями!

Ситуация в одно мгновение вышла из-под контроля, и даже Ся Синчи был ошеломлен, подумав, что богатые люди действительно умеют развлекаться. Неужели этот банкет по случаю помолвки превратился из горькой драмы в боевик с элементами боевых искусств?

Ся Юй немедленно воспользовался возможностью и бросился в бой.

Он бросился вперед, чтобы взять Ся Синчи за руку, все еще невинный, искренний и взволнованный: «Синчи-ге , нам нужно все уладить, не позволяй им больше ссориться из-за тебя! Даже если наша семья не хочет потерять лицо, ты не можешь поступиться и лицом господина Ли, ах !»

Он был рассудительным и внимательным к господину Ли и ситуации в целом, в отличие от него, который лишь провоцировал гнилые любовные конфликты и не вмешивался, чтобы их остановить.

Ся Синчи подумал про себя, что, хотя эти слова и прекрасны, они все обманчивы и пусты. Этот человек был подобен чайнику, выпускающему пар.

Наклонив голову, чтобы оценить толщину кожи духа чайника, он заставил Ся Юй снова заговорить: «Синчи- ге , даже если ты считаешь, что господин Ли не здоров, за ним ведь ухаживают сиделки и медсёстры, так что тебе точно не нужно за ним присматривать! Прекрати создавать проблемы, будь благоразумен и женись».

Эта фраза была произнесена настолько тихо, что другие могли её не услышать, но так уж получилось, что Ли Чэнъюань «случайно» подслушал её с такого расстояния.

Игра актеров была настолько реалистичной, что те, кто не знал правды, могли бы подумать, что первоначальный владелец был возмущен плохим состоянием здоровья своей невесты, которое она испытывала дома день за днем.

Это заявление соответствовало ранее распространенным слухам  Ся Ю: говорили, что Ся Синчи не только не хочет обручаться, но и самодовольно болтает, заявляя, что ни за что не станет сиделкой и никогда не будет заботиться о капризном, болезненном, недолговечном саженце.

Как только эти слова были произнесены, выражение лица Ся Синчи резко изменилось, и волосы у него встали дыбом.

— Где чайник передо мной? Это, по сути, фугасная атака в стиле самоубийственной атаки!

В конце концов, Ся Юй явно раскрыл свои намерения и осмелился сказать что угодно, лишь бы обмануть его.

Он совершенно не мог точно оценить смертоносность этих слов, поскольку недостаточно знал о Ли Чэнъюане.

«Мне не нравится, что он не здоров». Это была обратная шкала безумного злодея, и тот, кто к ней прикоснется, будет повержен.

Ся Синчи тут же содрогнулся, и кровавый и ужасающий сюжет заключительной части романа невольно всплыл в его сознании.

Как раз в тот момент, когда он задумался, на него упал холодный взгляд. Ли Чэнъюань медленно повернул голову и посмотрел на него с ничего не выражающим лицом; вся сцена напоминала ужасающий момент из фильма ужасов, когда призрак выворачивает голову назад.

Ся Синчи: ! ?

Босс, ах , мы должны быть благоразумны, я этого не говорил, так почему вы так на меня смотрите!

Как человек дела, Ся Синчи всегда реагировал очень быстро. У него не было много времени на размышления, поэтому ему ничего не оставалось, как быстро выбрать наилучший план, чтобы хоть как-то спасти ситуацию.

И вот, он на месте выполнил красивый и искусный стандартный боковой удар ногой. Застигнутый врасплох, главарь преступной группировки Ся Юй был с силой сбит с ног!

После криков Ся Юя сцена боевых искусств закончилась тем, что телохранители прижали силача к земле.

В историю добавилось еще больше неожиданных поворотов, и все были шокированы, увидев новую сенсацию — публичную драку настоящих и фальшивых молодых господ, думая про себя: что это за бурный день, когда расцветают сотни дынь? [3]

Самым шокирующим человеком был сам Ся Синчи. Как бы там ни было, никто и подумать не мог, что человек со слабым и трусливым характером, как у Ся Синчи, осмелится на такой прямой и бесцеремонный поступок.

Этот ничтожество явно сияло, когда на него падал свет, и казалось хорошим человеком, трогавшим людей до слез своим сострадательным и своенравным ухаживанием… неужели он сошел с ума?

К удивлению, этого оказалось недостаточно, и Ся Синчи сделал два шага вперед под пристальными взглядами всех присутствующих, а затем смело и уверенно сел на колени к Ли Чэнъюаню!

[1] Есть дыни означает наблюдать за драмой со стороны. Представьте, что он сидит, небрежно жует попкорн и наслаждается зрелищем.

[2] «Стена из орехов» — это защитное растение в игре «Растения против зомби», которое может блокировать зомби, давая растениям больше времени для атаки.

[3] Вероятно, это игра слов, основанная на идиоме «сто цветов расцветают», которая относится к свободе выражения в искусстве. В данном случае сто цветущих дынь означало бы множество хорошего развлечения для наблюдения со стороны.

Уже само по себе было неожиданностью, что он сам сел ему на колени, но Ся Синчи все равно посчитал, что этого недостаточно. Он поправил свою позу, прислонился к Ли Чэнъюаню и даже небрежно, но интимно поправил воротник.

Сцена на мгновение замерла, и все были ошеломлены, словно наблюдая за ужасающим зрелищем столкновения Марса с Землей.

Все были в курсе вспыльчивого характера господина Ли. Ся Синчи, вероятно, считал, что его жизнь слишком длинная.

До этого даже не стоит упоминать о столь тесном контакте, уже сама возможность присутствовать с ним на одном банкете была для него огромной честью.

Разве его не следует немедленно скинуть на землю?

Но Ли Чэнъюань лишь слегка поджал губы и с едва заметным безразличием наблюдал, какие еще возмутительные поступки он совершит.

Ся Синчи действительно оправдал ожидания и решительно взял за холодную руку Ли Чэнъюаня.

Затем он резко повернул голову, чтобы посмотреть на Ся Ю, поднимающегося с земли, и громко и с крайним возмущением воскликнул: «Ся Ю, я не позволю тебе говорить такие вещи о моем муже!»

«Я уже говорил, что хочу быть с ним и в болезни, и в здравии. Не пытайтесь спровоцировать наш разрыв!»

В зале воцарилась еще большая тишина.

Быстрый бросок Ся Синчи резко отбил эти скрытые слова, и никто не понял, что сказал Ся Юй перед тем, как его сбили с ног.

Слова вроде «расставание» порождали бесконечное множество фантазий.

Между ними находились тонкие грани между истинными и ложными молодыми господами, которым было суждено стать либо жертвами, либо выгодоприобретателями. Как бы ласково они ни обращались друг к другу , быть близкими братьями им было невозможно.

Когда присутствующие посмотрели на Ся Ю, их лица постепенно стали всё более непроницаемыми. Ся Синчи вздохнул с облегчением. Действительно, с огнём приходится бороться огнём.

Только у Ся Пинцзяня было бешеное лицо, казалось, он хотел разорвать этого маленького ублюдка Ся Синчи на части прямо на месте.

Он не только избил его любимого сына, но и причинил ему такой огромный ущерб. Это было безумие.

В голове Ся Синчи словно на маленьких счётах, вычисления производились с молниеносной скоростью, и он понимал, что может полагаться только на Ли Чэнъюаня.

С тех пор как он сел ему на колени, Ся Синчи наблюдал за изменениями в его выражении лица.

Непредсказуемый главный злодей, похоже, не был недоволен его выходкой и лишь спокойно смотрел на него от начала до конца.

Хотя этот вид был поистине ужасающим, он определенно был надежнее, чем злобные отец и сын Ся, которые хотели заточить зубы и загрызть его насмерть.

Ся Синчи глубоко вздохнул, готовясь к встрече. Он продолжал держать холодную руку Ли Чэнъюаня, не задумываясь согревая её, и с нежностью сказал: «Господин Ли, вы верите в любовь с первого взгляда?»

— Как злодей и главный герой альянса жертв, босс, вы должны спасти меня, иначе меня забьют до смерти, когда я вернусь домой сегодня вечером.

«Как только я тебя увидел…»

Ся Синчи не успел договорить, как вдруг увидел, как Ли Чэнъюань отвел свой пристальный, пугающий взгляд. Он изменил свое поведение быстрее, чем перевернул страницу книги, и, казалось, его настроение тут же улучшилось.

В его низком голосе звучала легкая улыбка, когда он прошептал Ся Синьчи на ухо: «Я верю».

Ся Синчи: «……?»

Он не успел отреагировать на это странное указание в сценарии и лишь почувствовал, как всё его тело стало невесомым!

Невероятно, но Ли Чэнъюань снова поднял и понёс его на руках!

На глазах у всех Ли Чэнъюань выглядел не как будто пришел на помолвку, а как, будто похитил невесту.

Все были потрясены и изумлены. Как бы то ни было, они никогда не могли представить, что Ли Чэнъюань действительно женится на ком-то из и без того разваливающейся семьи Ся.

Давайте поговорим о неловких ситуациях, в которых оказались эти два сына: один из них, получивший хорошее образование и выросший в богатой семье, был не родным сыном, а его биологический ребенок вырос в нищете и дикости и казался просто неподходящим кандидатом.

Ся Синчи был особенно сбит с толку. Он всего лишь хотел, чтобы Ли Чэнъюань не разорвал помолвку на месте и предоставил ему титул «жениха» в качестве подкрепления, чтобы тот не вернулся и не был забит до смерти отцом и сыном Ся.

Учитывая полное отсутствие эмоциональной основы, а также неудачный эпизод с автоголом, кто бы мог подумать, что события примут такой неожиданный оборот?

Вскоре его уже дважды несли на руках.

Он не знал, было ли это сделано намеренно или нет, но Ли Чэнъюань был совершенно неустойчив, словно в любой момент мог уронить Ся Синчи на землю.

Это подсознательно вызвало у Ся Синчи желание обнять его за шею и пристегнуть ремни безопасности, как он это делал в туалете.

Но к настоящему моменту он уже знал, что это главный босс-злодей. Он совершенно не осмеливался действовать опрометчиво и лишь осторожно и бесшумно схватил Ли Чэнъюаня за рубашку.

В его носу все еще витал легкий, холодный аромат, и казалось, что в этой мощной и ужасающей опасной ауре скрывается некая укромная, заслуживающая доверия уверенность.

Чтобы сосредоточиться в этом хаосе и растерянности, Ся Синчи лишь пристально смотрел на пуговицу на рубашке этого человека, почти косоглазо глядя в глаза, прежде чем сдаться.

Со стороны могло показаться, что он нежно прижимался к господину Ли.

Не обращая внимания на предстоящую церемонию помолвки, Ли Чэнъюань взял обручальное кольцо у секретаря и неторопливо и спокойно надел его на безымянный палец Ся Синчи.

Вместо кольца это было скорее похоже на ношение наручников.

Как только ты его надел, ты уже не мог от него избавиться.

Затем он тут же поднял человека и повернулся, чтобы уйти, оставив после себя группу людей, которые молча смотрели друг на друга, каждый из которых был более ошеломлен, чем другой.

«…Господин Ли, вы не думаете, что у нас возникло какое-то недоразумение ? »

Когда они покидали банкет по случаю помолвки, небо было совершенно темным.

Ся Синчи нервно смотрел на ночной пейзаж столицы, проплывающий за окном автомобиля, и никак не мог понять, почему его насильно похитили.

Никто не произнес ни слова, и долгое время царила тишина. Как раз когда Ся Синчи подумал, что ему никто не ответит, он услышал, как Ли Чэнъюань с фальшивой улыбкой произнес: «Любовь с первого взгляда».

Ся Синчи: «……»

В такой ответ поверил бы только сумасшедший. То, что бессердечный и безжалостный злодей влюбился в проходное пушечное мясо с первого взгляда, было менее вероятно, чем банкомат, выдающий бесплатные банкноты.

Сегодня он неоднократно наступал на мины, помимо смерти и хаоса той ночью, когда он переселился в книгу, и теперь думает о том, что его насильно похитили —

Затем следующим шагом должны стать кровавые, ужасающие пытки, ах !

Ся Синчи тут же содрогнулся при мысли о картине, которая сложилась у него в голове.

Позже в книге он вспомнил одно из самых ярких своих воспоминаний об одной из сцен:

Когда Ли Чэнъюань заболел, он был настолько слаб, что едва мог стоять, но даже сидение в инвалидном кресле не могло удержать его от безумия.

В сопровождении телохранителей и помощника, толкавшего инвалидное кресло, он держал в одной руке иглу, а другой рукой, смеясь, медленно впрыскивал кровь.

Затем он бросил человека в океан, чтобы накормить акул, улыбаясь, наблюдая за безумной сценой из фильма ужасов — залитым кровью морем.

В этой книге, где моральные ценности искажены, а главный герой и злодей — полные противоречий, концепция правовой системы в этом обществе довольно слаба, и практически невозможно вразумить безумного злодея.

Ся Синчи тут же задрожал от страха.

У него всегда была плохая привычка: чем больше он нервничал и робел, тем больше не мог контролировать свой язык, не в силах удержаться от разговоров, чтобы разрядить обстановку.

«Сэр, хотя я и не хочу упустить любовь… я также честно не хочу потерять ноги. Я больше не посмею говорить о любви с первого взгляда».

«Умоляю вас, господин, забудьте о Ся Синчи у озера Дамин, [1] позвольте мне самому прыгнуть в озеро, хорошо? По крайней мере, там не будет акул…»

Ли Чэнъюань проигнорировал его бормотание, просто откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Чем больше Ся Синчи думал, тем сильнее ему становилось страшно. В тихом вагоне оставалось лишь слышать биение его сердца, словно барабана.

Было невозможно просить главного злодея отпустить его.

Ся Синьчи принял решение, и, продолжая болтать и выступать со стендап-комедией, тихонько опустил голову, чтобы рассмотреть кнопку блокировки на этом «Роллс-Ройсе».

В тот самый момент, когда автомобиль слегка сбавил скорость перед красным светом, Ся Синчи мгновенно нажал кнопку разблокировки, толкнул дверную ручку и с молниеносной скоростью попытался выскочить из машины!

Затем — бац! — всё его тело с силой ударилось о неподвижную дверцу машины.

Ся Синчи: ……?

Я не знаю, уместно ли говорить mmp [2], но я должен это сказать.

Услышав этот звук, Ли Чэнъюань, который до этого упрямо не обращал на него внимания, наконец открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть в ту сторону.

Хотя его лицо оставалось бесстрастным, в тот момент, когда они посмотрели друг на друга, Ся Синчи ясно увидел мгновенный всплеск гнева и ярости в его глазах.

— Вот как он выглядит, когда по-настоящему зол.

Эта мысль мгновенно пришла в голову Ся Синчи. Даже прежние грубые слова и тычки не разозлили его так сильно, как попытка выпрыгнуть из машины и сбежать.

Несуществующий хвост Ся Синчи внезапно испуганно взъерошился. Взгляд Ли Чэнъюаня заставил его голову онеметь, и он с сухой улыбкой возразил: «Я… проверял для вас качество двери. В конце концов, безопасность езды очень, очень важна».

«Я не ожидал, что качество окажется настолько хорошим, ха-ха-ха… ха».

Водитель Сяо У услышал шум на заднем сиденье и не осмелился ничего сказать. В душе он мог лишь восхищаться:

Как и ожидалось от господина Ли, заранее установленные детские замки на дверях действительно сработали, и двери нельзя было открыть изнутри автомобиля.

Давление воздуха в машине становилось все ниже и ниже, практически перекрывая дыхание людям.

Секретарь Е на переднем пассажирском сидении молча посмотрел в зеркало заднего вида, но, встретившись с мрачным, холодным взглядом своего босса, быстро отвернул голову и больше не смел смотреть.

Ли Чэньюань всегда отличался вспыльчивым характером, и вывести его из себя можно лишь за секунду.

«Ся Синчи». Он впервые назвал его полное имя. «Куда ты опять пытаешься сбежать?»

У него был низкий голос, в котором чувствовалась врожденная злоба и гнетущее чувство, особенно когда он был в плохом настроении.

Ся Синчи невольно отвлекся от паники. Что за «опять»?

Возможно ли, что хаос той ночи, когда он переселился в другое тело, также можно рассматривать как бегство?

Сэр, вы говорите разумные вещи? В то время только дурак не стал бы убегать от такой ситуации, ах!

Не успев ничего ответить, как Ли Чэнъюань прямо набросился на него с упреками, и расстояние между ними мгновенно сократилось.

Ему приходилось отступать снова и снова, пока наконец он не оказался спиной к двери машины, и спрятаться стало негде.

Кто бы мог подумать, что минное поле злодея окажется настолько необычным и странным, и что случайно наступить на него будет так страшно?

Ся Синчи чуть не превратился в героя знаменитой картины «Крик». На этот раз он даже сдержал ругательства, не говоря ни слова, и мог лишь сжать правый кулак и обдумывать, сможет ли он одержать победу в драке.

Когда Ли Чэнъюань не страдал от гипогликемии, он с лёгкостью мог свалить людей на землю.

Это доказывало, что его болезненная и хрупкая, но привлекательная внешность была просто невероятной. Не говоря уже о том, что он постепенно выздоравливал, и драка с ним обернулась бы лишь поражением.

Автоматическая защитная шторка в какой-то момент бесшумно закрылась, и просторное заднее сиденье мгновенно превратилось в практически герметичное пространство.

Обжигающее дыхание приближалось все ближе и ближе, и Ся Синчи оказался прижатым к углу машины. Ему приходилось смотреть прямо в безумные и ужасающие глаза здоровенного злодея.

Атмосфера мгновенно накалилась. Перед лицом жестокого, безумного злодея было бы ложью сказать, что он не боялся.

Взгляд Ли Чэнъюаня был подобен взгляду свирепого зверя, пристально смотрящего на свою добычу, что определенно не было характерно для нормального, здравомыслящего человека.

Вот как он выглядел после того, как дотронулись до его обратной чешуи.[3]

Может быть, случайно сработал какой-то эффект бабочки, и не только брак состоялся без видимой причины, но и Ли Чэнъюань преждевременно сошёл с ума?

Он ведь не хочет меня задушить, правда? Как только эта мысль пришла ему в голову, Ся Синчи, который и без того не отличался храбростью, до смерти испугался.

Он нервно сжал кулаки, и вдруг что-то защемило между его пальцами —

Это было то кольцо с бриллиантом, инкрустированное драгоценными камнями, в форме голубиного яйца.

Словно достигнув какого-то просветления, он озарил свой испуганный мозг чудесным ореолом вдохновения, и внезапно появилась надежда:

Он не сможет меня убить, потому что я его невеста!

Достигнув просветления, Ся Синчи стиснул зубы и одной рукой схватил Ли Чэнъюаня за воротник рубашки, а другой надавил ему на затылок.

Затем закрыла глаза и крепко поцеловала его!

[1] Озеро Дамин — популярная достопримечательность Цзинаня, ставшая интернет-мемом. Например, «Конфуций у озера Дамин», «Вашингтон у озера Дамин» и т. д.

[2] 媽賣批, или mmp, буквально означает «твоя мама — проститутка», но обычно используется вместо «сукин сын».

[3] Уязвимый участок на чешуе драконов, прикосновение к которому вызывает у них ярость.

Горячие губы коснулись слегка холодной щеки.

Из-за паники ему было трудно совладать со своей силой, поэтому это был не столько поцелуй, сколько страстный, шумный поцелуй.

После этого звука в машине воцарилась тишина, и ситуация, которая вот-вот должна была выйти из-под контроля, выглядела так, словно кто-то нажал кнопку паузы.

Ся Синчи не обратил внимания на свой румянец и быстро оттолкнул Ли Чэнъюаня обеими руками.

Но он словно застыл на месте, неподвижно, с бесстрастным и немного… растерянным выражением лица?

Однако это было лишь мимолетным явлением, и Ли Чэнъюань тут же снова начал над ним издеваться! Даже еще хуже, чем раньше!

«Ты не можешь меня убить!» — Ся Синчи крепко сжал бриллиантовое обручальное кольцо в правой руке и поспешил громко выкрикнуть: «Ли Чэнъюань, мы, мы уже помолвлены! Ты не можешь убить своего мужа, ах !»

Секретарь Е сидел за ширмой, навострив уши, чтобы подслушать, и ожидал услышать что-нибудь неловкое, неприличное для детских ушей.

В итоге это превратилось в юридическую драму?

Он пила воду, когда услышал эти непонятные слова, и чуть не задохнулся, никак не ожидая, что у мастера Ся возникнет такое странное недопонимание по отношению к господину Ли.

Хотя босс действительно был безжалостным и тираническим, дело дошло не до убийств и поджогов, ах .

……Он понял.

Наверное, это доставляет удовольствие мужу и жене!

Как только эти слова были произнесены, в глазах Ли Чэнъюаня тоже мелькнуло удивление, словно он был одновременно разгневан и насмешлив по поводу этой ужасной идеи.

В данный момент на заднем сиденье было очень тихо.

Наконец, Ли Чэнъюань сердито рассмеялся, уголки его губ изогнулись в насмешливую дугу.

Возможно, он только что понял, что допустил оплошность, но в любом случае, он не хотел еще больше пугать Ся Синчи, поэтому протянул руку и пристегнул ему ремень безопасности.

В конце концов, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чтобы отдохнуть, как ни в чем не бывало.

Находившийся на переднем сиденье секретарь Е в данный момент кашлял, подавившись водой после случайного подслушивания юридической драмы.

Ся Синчи невольно почувствовал себя немного неловко и, снова взглянув на Ли Чэнъюаня, задумался: не слишком ли я труслив и бесчестен?

Справедливости ради, нынешний главный злодей, похоже, не был совсем уж безумным и не превратился в маньяка-преступника.

Какое-то время он не мог понять, то чего ему больше стыдно: от внезапного и громкого поцелуя или от панического выкрика: «Не убивай меня».

Впрочем, нельзя сказать, что он раньше никогда не выставлял себя дураком перед ним.

Их гороскопы, должно быть, не совпадают, иначе он не переживал бы череду социальных смертей с той ночи, когда они впервые встретились.

Как только он переместился в книгу, он внезапно упал в ванну Ли Чэнъюаня, даже поскользнулся и приземлился на него.

Громкий всплеск, вода разлетается во все стороны. Забудьте о том, что человек перед ним просто спит, даже если бы он был мертв, он все равно бы проснулся.

В тот момент, когда Ся Синчи упал в воду, в его голове крутилась лишь одна мысль: «Всё кончено».

Он думал, что его поймают с поличным в следующую секунду, но обнаружил, что мужчина, похоже, потерял сознание.

Его рот и нос уже были погружены под воду, а глаза были закрыты и неподвижны.

Ся Синчи был совершенно растерян. Странный удар молнии и воскрешение из мертвых, незнакомая ситуация и необычная обнаженная красота — все это было очень непонятно.

Но сейчас приоритетом было не наблюдать, как другой человек тонет. Не успев подумать ни о чем другом, он с большим трудом вытащил его из воды.

Мужчина выглядел бледным и болезненным, кто бы мог подумать, что он на самом деле такой высокий?

Увидев его впервые, он восхитился его красивыми и рельефными мышцами, но для Ся Синчи эта ситуация обернулась катастрофой.

С его худым, жалким телом было действительно непросто затащить в постель мужчину с такой огромной разницей в размерах.

После долгой борьбы, наконец, всё закончилось. Ся Синчи с облегчением вздохнул и протянул руку, чтобы прикоснуться к груди Ли Чэнъюаня.

Хотя он был без сознания, к счастью, сердцебиение еще продолжалось, и дыхание было в норме.

В противном случае он не смог бы объяснить товарищу полицейскому, как он появился здесь из ниоткуда, и как так получилось, что здесь оказался труп.

«Господин?» — неуверенно позвал его Ся Синчи.

Никто не ответил, и никто не объяснил ему, что происходит.

Оглядевшись, он понял, что находится в президентском номере отеля. Обстановка определенно соответствовала пятизвездочному уровню, а стоимость проживания составляла пятизначную или даже шестизначную сумму в день.

Думая об этом, Ся Синчи, несмотря на растерянность и неуверенность, невольно вздохнул, словно денежный энтузиаст, почувствовав манящий запах банкнот.

Спустя короткое время он наконец вспомнил о своем деле и поспешил к огромному стеклянному окну от пола до потолка, чтобы посмотреть:

Это был верхний этаж отеля, с которого открывался вид на оживленную ночную жизнь города.

Ся Синчи смутно разглядел слово «Пекин», но это была не та столица, которая ему была знакома.

Высотные здания, городские достопримечательности — всё было незнакомым.

Но в отражении стекла по-прежнему отражался его первоначальный облик. Даже шрамы в форме полумесяца на запястьях были прежними, и одежда по-прежнему напоминала форму официанта, которую он носил раньше.

Это было действительно слишком странно. Когда в него ударила молния, он обгорел снаружи, а внутри стал ломким. Добавьте немного тмина и соли, и соседские дети начнут плакать от голода. Это было настолько возмутительно, что попало в социальные новости.

Он не только был жив, но и находился в странной «столице», которая, казалось, существовала в другом пространстве и времени.

А потом появился этот таинственный человек… подождите!

Где был этот человек?!

Ся Синчи повернул голову и обнаружил, что кровать пуста.

Прежде чем он успел среагировать, сзади подул сильный ветер, мощная рука схватила его за запястье, а затем без предупреждения толкнула на кровать!

Бледное, красивое лицо было совсем рядом. Мужчина проснулся в какой-то неизвестный момент и, надев халат, подошёл к нему сзади.

Он был словно большая кошка, передвигающаяся бесшумно.

Ся Синчи был мгновенно ошеломлен. Прежде чем он успел оказать сопротивление или возразить, другой человек схватил его за шею, лишив возможности пошевелиться.

Эта холодная рука была невероятно сильной. Очевидно, его воспринимали как незваного гостя, пробравшегося в комнату поздно ночью.

« Ах … сэр, не волнуйтесь, отпустите первыми! Я… я здесь, чтобы устроить вам представление!»

Ся Синчи был зажат почти до удушья. Он с большим трудом указывал на свою форму официанта, пытаясь притвориться, что он кто-то из отеля.

— Нет, нет, о чём он говорил, а ?!

Принимая ванну в чьей-то чужой ванной посреди ночи ради представления, может ли это быть выступлением фокусника, вызвавшего человека из ниоткуда?

Как и ожидалось, эти слова были совершенно неправдоподобны, сила руки, сжимавшей его шею, немного усилилась. Задушенный Ся Синьчи на некоторое время оказался в тисках, а его попытки заговорить и исправить ситуацию застряли в горле.

Всё кончено. Он мертв.

Чёрт возьми, где он так прогневал Бога… разве того, что его убила молния, было недостаточно, а теперь его ещё и задушат в другом пространстве и времени?

Взлом частного дома не был преступлением, караемым смертной казнью, ах. Неужели он действительно собирался его убить?

Глаза Ся Синчи были полны звёзд и чёрного тумана, когда он думал о всяких нелепых вещах.

Поэтому он не заметил мимолетного удивления мужчины, когда тот ясно увидел его лицо — оковы на его шее внезапно исчезли.

Когда Си Синчи смог снова дышать, он быстро сделал несколько глубоких вдохов и неудержимо закашлялся.

Ему хотелось лишь сдаться и умолять этого добропорядочного человека пощадить его жизнь, и, возможно, дать понять, что метод самообороны его оппонента был чрезмерным, но он чувствовал, что другая сторона была потрясена.

Затем его тело наклонилось, и он рухнул на месте. Всё его тело фактически упало прямо на Ся Синчи.

Внезапное «нулевое социальное взаимодействие» заставило Ся Синчи почувствовать, что за эту ночь он испугался больше, чем за все предыдущие двадцать три года.

Он хотел быстро оттолкнуть этого человека, но обнаружил, что глаза того плотно закрыты. Всё его тело замерзло, и он даже неосознанно дрожал, явно испытывая сильный дискомфорт.

Ся Синчи с опозданием понял, что его не вырубили в ванной, а он потерял сознание из-за какой-то болезни.

«Сэр? Вам плохо? Хотите, чтобы я вызвал скорую помощь?»

Ся Синчи поспешно собрался с духом и, поднявшись, огляделся. Он увидел, что лицо мужчины было бледным, как бумага, а лоб покрыт холодным потом.

«…Уходите». Ли Чэнъюань был в сознании, но его состояние было крайне тяжелым. Его тонкие, обескровленные губы слегка дрожали, а голос был тихим и почти неслышным.

Его характер был весьма раздражительным, возможно, потому что он не хотел, чтобы его видели незнакомцы, когда он был болен и слаб.

К счастью, Ся Синчи не обратил внимания на такое хамское поведение. Наоборот, именно эту фразу он больше всего хотел услышать — услышав её, он тут же попытался встать и уйти!

Как только он встал, его запястье крепко схватила чья-то крепкая рука.

Было неизвестно, перепутал ли он его с кем-то другим из-за болезни и спутанности сознания, или же он внезапно передумал.

В любом случае, мужчина с трудом поднялся, и его хриплый голос звучал одновременно как приказ и мольба: «Не уходи».

Ся Синчи был сбит с толку.

Этот человек только что жестоко и безразлично душил кого-то, но теперь он был похож на какое-то смутно осознающее себя большое пушистое животное, молящее о компании.

Такое изменение отношения произошло быстрее, чем перелистывание страницы книги.

В затуманенном поле зрения Ли Чэнъюаня можно было лишь смутно разглядеть очертания какой-то фигуры.

Собрав последние остатки сознания, он крепко схватил Ся Синчи за запястье: «Не уходи, я дам тебе денег… больше не уходи».

"Деньги?"

Мелкие стяжатели были очень чувствительны к этому слову. Они трудились до последней секунды перед смертью, и слово «зарабатывание денег» было заложено у них в крови.

Он тут же насторожился и спросил: «Сэр, вы нанимаете меня, чтобы я присмотрел за вами на ночь?»

Эту просьбу было нетрудно понять. Хотя он и не знал, что не так с этим красавцем, он выглядел очень некомфортно и определенно нуждалась в чьей-то заботе.

В противном случае, в случае внезапной смерти посреди ночи, никто бы не знал, что нужно звонить по номеру 120.

«Не уходи», — повторил Ли Чэнъюань. «…Я отдам тебе все деньги из своего кошелька».

Кошелек случайно оказался на прикроватной тумбочке. Ся Синчи тихонько поднял его и заглянул внутрь — и тут же был шокирован количеством банкнот!

Вчера Ли Чэнъюань как раз ездил за границу для переговоров по контракту, и в его бумажнике лежала толстая пачка долларов США, которые он не успел обменять.

Глаза этого мелкого жадного до денег человека чуть не загорелись.

Только что ему хотелось натереть подошвы ног маслом и ускользнуть, но, ознакомившись с зарплатой, босс предложил слишком большую сумму, чтобы он мог уйти.

Затем Ся Синчи убедил себя: «Останься, ба, сейчас идти некуда. Я могу остаться здесь всего на одну ночь». Похоже, у этого красавца больше нет сил сходить с ума.

Под влиянием такого богатства внимательность ново принятой «медсестры Ся» была подобна шквалу выстрелов.

«Босс, вам нужно, чтобы я налил вам воды? Вам нужны какие-нибудь лекарства? Или сказка на ночь? Хотите, чтобы я вам спел?»

Ответа не последовало. Ли Чэнъюань, получив утвердительный ответ Ся Синчи «не уйду», наконец, не выдержал и заснул.

Увидев это, Ся Синчи просто снял мокрую форму официанта и отложил её в сторону, а затем нашёл халат и надел его.

Сидеть у постели больного называлось уходом за пациентом, но на самом деле он начал с удовольствием считать деньги.

Там было целых сто купюр, и этот мелкий стяжатель, который был беден до самой смерти, разбогател благодаря неожиданной работе!

Рано утром следующего дня его тело озарили теплые лучи солнца.

Ся Синчи съежился в глубине кровати, довольно зевнул и свернулся калачиком, оставив открытой лишь половину лица для дыхания.

Во сне он продолжал считать деньги, и это продолжалось бесконечно, несмотря ни на что. Вместо этого он считал все больше и больше, пока чуть не утонул в них.

Когда он наконец понял, что это был сон, он резко проснулся.

И увидел своего сверхбогатого временного работодателя, лицо которого оставалось бесстрастным, когда он слегка приподнял голову, чтобы застегнуть рубашку.

Но эти глаза не отрывались от него от начала до конца. Неизвестно, как долго он за ним наблюдал.

Взгляды этих двоих встретились. Ся Синчи сначала растерялся, подумав: «Где я?» Затем он задрожал, крича в душе: «Помогите, я сейчас умру!»

Начальник нанял меня сиделкой и платил мне огромные деньги, а я вдруг… уснул! И меня поймали!

Сразу после этого в сонную голову Ся Синчи хлынул поток мыслей:

В тот момент он был без сознания, учитывалась ли заработная плата?

А может, он просто не знал, сколько денег у него в кошельке? Может, он нарушит своё слово?

Неприемлемо! Он всё ещё хотел денег!

А что, если он не помнил, как крепко держал его и не отпускал, и спросит, почему тот в его комнате и в его постели?

Ся Синчи испугался и настороженно, широко раскрыв глаза, уставился на Ли Чэнъюаня.

В этот момент внезапно раздался мужской голос: «Господин Ли, квартальный отчет финансового департамента – ах!»

Дверь была не закрыта и открылась от легкого стука.

В номере Ся Синчи лежал на кровати в растрепанной одежде и с растрепанными после сна волосами.

В следующее мгновение Ся Синчи вскочил, словно его ударило током, под крики секретаря Е схватил свою одежду, бумажник и убежал!

Прожив холостым двадцать три года, он однажды, на следующий день после смерти, оказался застигнутым в постели.

Самое нелепое было то, что, поскольку он умер босиком, он хотел лишь «одолжить» пару одноразовых тапочек.

Кто бы мог подумать, что, охваченный паникой и не совсем проснувшись, он не осознавал, насколько это далеко от истины, пока не бросился в погоню.

К своему удивлению, он сохранил «прекрасную» привычку к бережливости и подсознательно сметал все одноразовые вещи в отеле, которые попадались ему на глаза.

Он разжал ладонь, и в ней лежал бесплатный презертив.

Ся Синчи: ……

Не в силах больше вспоминать прошлое, Ся Синчи два дня испытывал неловкость, пока наконец не смог утешить себя мыслью, что этот мужчина, возможно, всего лишь симпатичный прохожий NPC.

Как и в тех играх, где в начале игры раздавали деньги и опыт, они в любом случае больше не встретятся.

Кто бы мог подумать, что в самом начале он встретится с главным злодеем?

Теперь, крепко пристегнутый ремнем безопасности, застегнутым самим боссом, Ся Синчи мог лишь свернуться калачиком и больше не сметь действовать опрометчиво, чтобы Ли Чэнъюань снова не сошел с ума.

Чем тише становилось, тем чаще в его мозгу прокручивались сцены удушения, показанные ранее.

Ся Синчи ничего не мог сделать, кроме как снова и снова хвататься за пол пальцами ног, словно пытаясь проделать дыру в половице и спрятаться там.

Автомобиль въехал во двор и медленно остановился. В салоне было очень тихо.

Ся Синчи крепко спал. Во сне перед ним предстало огромное золотое денежное дерево, покрытое сверкающим желтым золотом.

Ветви из чистого золота были холодны на ощупь, одна обвивала его талию, словно сковывая, а другая нежно касалась его губ…

Прохладное покалывание распространилось от губ до ключицы, и Ся Синчи неосознанно замурлыкал, протягивая руку, чтобы схватить золото.

Затем он схватил Ли Чэнъюаня за пальцы.

Открыв глаза, он увидел совсем рядом бесстрастное лицо Ли Чэнъюаня. Его рука только что касалась губ, а опущенные глаза молча смотрели на него.

Ся Синчи на мгновение растерялся, а затем резко очнулся!

С его точки зрения, злодей, казалось, почти наблюдал, достаточно ли он толстый и нежный, чтобы его приготовить.

…Ради бога, одной ошибки из-за недосыпа было недостаточно? Он снова случайно заснул перед Ли Чэнъюанем.

В этом действительно нельзя было винить Ся Синчи. В конце концов, он почти не спал всю неделю до переселения душ, каждый день усердно работая, чтобы заработать деньги.

Наконец-то погасив долг в этом месяце, он хотел вернуться и поспать, но по дороге в него ударила молния.

В итоге он так и не выспался как следует.

В такую тихую ночь, идеально подходящую для ужасных преступлений, Ся Синчи и главный злодей, пристально посмотрели друг на друга, и ужас этой сцены мгновенно достиг своего пика.

Он внезапно осознал, что все еще держит пальцы Ли Чэнъюаня, и отпустил их, словно его ударило током.

К счастью, Ли Чэнъюань ничего больше не сделал. Он просто отвернулся и вышел из машины, а Ся Синчи ничего не оставалось, как последовать за ним, оглядываясь по сторонам, словно во сне.

Там была роскошная французская вилла с внутренним двориком и озером. В саду стояли скульптуры и фонтаны, отражавшие яркий свет фонарей, ухоженные газоны, аккуратно подстриженные цветы…

В столице, где каждый клочок земли стоил как золото, все это свидетельствовало о несравненном богатстве владельца.

Эта неожиданная удача повергла Ся Синчи в шок.

Только пройдя через ворота, он понял, что его жизнь по-прежнему в опасности и что он — рыба, ожидающая разделки на разделочной доске.

Ли Чэнъюань ещё не совсем сошёл с ума, но кто знает, вдруг он всё-таки сойдёт с ума?

По необъяснимым причинам, банкет по случаю помолвки не только состоялся раньше запланированного срока, но и не закончился разрывом, как это было задумано в первоначальном сюжете.

Рыба не осмелилась спросить, почему Ли Чэнъюань её забрал. Ся Синчи боялся снова наступить тигру на хвост, поэтому ему оставалось только сдерживать свою болтливость, молчать и следовать за ним.

Внутреннее пространство виллы было довольно просторным, а уровень роскоши поражал. Ся Синчи поднял глаза и увидел лифт, описанный в книге.

Читая книгу, он задумался. На первом этаже был гараж, на втором — бассейн, а затем еще три этажа. Установка лифта на пять этажей было просто нечеловеческой расточительностью.

Когда он развозил еду, ему приходилось подниматься за один раз на десять этажей, чтобы наверстать упущенное время.

Но роскошь есть роскошь, и Ся Синчи знал, что это произошло из-за болезни Ли Чэнъюаня.

Сейчас этот человек выглядел вполне здоровым, но ему оставалось жить всего полгода.

В таком больном состоянии было трудно ходить, и такой гордый и сварливый человек не позволял себя нести.

Он не мог вернуться в свою комнату без лифта, чтобы перевезти инвалидную коляску.

Дворецкий, дядя Дин, шагнул вперед, взял пальто Ли Чэнъюаня и повесил его, с улыбкой сказав: «Господин».

Затем он повернул голову и доброжелательно и сердечно спросил: «Вы молодой господин Ся, верно? Нужно ли вам разместить какой-нибудь багаж или я могу чем-нибудь помочь?»

Ся Синчи мило покачал головой. Увидев вокруг себя пятерых или шестерых слуг и добросердечного дворецкого, он наконец расслабил напряженное сердце.

Главный злодей не мог совершать преступления на глазах у такого количества людей.

На данный момент его жизнь должна быть в безопасности. Ся Синчи наконец осмелился спросить: «Господин Ли, когда я вернусь ? »

Ли Чэнъюань поднимался по лестнице, развязывая галстук.

Услышав эти слова, он легкомысленно спросил: «Мы уже помолвлены, куда вы собираетесь вернуться?»

Свет хрустальной люстры лился вниз, и бриллиантовые обручальные кольца на безымянных пальцах этих двоих ярко сверкали.

Этот ответ был вполне разумным. Ся Синчи слегка озадачился и протяжно произнес: «Ах» .

Да, ранее у них была невероятно шумная вечеринка по случаю помолвки… но действительно ли это была помолвка?

Не говоря уже о том, что первоначальный сюжет был совсем другим, но, учитывая достоинства Ли Чэнъюаня, какую возлюбленную он не смог бы заполучить?

Как он мог принять такое поспешное решение, касающееся его жизни?

Бах! С холодным звуком за хлопнувшейся двери Ли Чэнъюань вошёл в свою комнату оставив Ся Синчи за дверью.

Ся Синчи……

Вероятность того, что свиньи будут лазить по деревьям, была выше, чем вероятность того, что главный злодей захочет на нём жениться.

Ему очень хотелось энергично потрясти его за плечи обеими руками и громко спросить: «Мы едва знакомы, почему ты не разорвал помолвку, как было запланировано на банкете по случаю помолвки?»

Главный злодей и пушечное мясо — два персонажа, которым было суждено встретить свою смерть. Невозможно, чтобы два отрицательных качества образовали одно положительное.

Подумав об этом, Ся Синчи внезапно превратился в печальную лягушку [1] , нахмурившись и размышляя о том, как он умрет пушечным мясом.

«Молодой господин, комната готова. Хотите что-нибудь перекусить или выпить стакан молока перед сном?» — спросил дядя Дин.

Увидев Ся Синчи, уныло склонившегося у двери Ли Чэнъюаня и рисующего пальцем круги на полу, он догадался, что тот грустит, потому что не может спать в одной постели со своим женихом.

Старик тут же искренне утешил его: «Не думай слишком много, сэр, возможно, господин хочет получить свидетельство о браке, прежде чем вы останетесь вместе, — но он должен тебя любить».

Его тон был довольно уверенным.

Однако, увидев на лице Ся Синчи выражение полного недоверия, он добавил: «Это правда. Он специально попросил нас следить за тобой и сообщать ему в любое время».

Ся Синчи: ……

Спасибо, я нисколько не успокоился. Подозреваю, что он просто хочет, чтобы за мной следили, чтобы сорвать все мои планы побега.

Он никак не мог понять, почему у старого дворецкого, который наблюдал за взрослением Ли Чэнъюаня и хорошо его знал, возникла эта иллюзия.

На ужин в тот вечер подавали горячую, дымящуюся лапшу с ребрышками.

Лапша была мягкой и нежной, а свиные ребрышки были приготовлены до мягкости и восхитительного вкуса, с добавлением нескольких кусочков золотистой кукурузы. Ся Синчи откусил кусочек и почувствовал себя совершенно сытым, словно его душа исцелилась.

Он был по-настоящему счастлив. Даже если бы его чуть не поймал и не убил злодей, он бы превратился в сытого призрака.

Ужин по случаю помолвки был слишком насыщенным и неинтересным, он ничего не смог съесть. В этот момент, съев две полные тарелки лапши, он наконец-то с удовлетворением остановил палочки для еды.

После еды он не забыл выразить свою благодарность тете Ли: [2] «Это так вкусно, спасибо, тетя!»

Хотя Ся Синчи был непростым человеком, он выглядел довольно воспитанным и милым, когда искренне улыбался, изогнув брови.

Тётя Ли была мгновенно польщена.

В течение многих лет она отвечала за питание и повседневную жизнь Ли Чэнъюаня, но молодой господин Ли с детства был слаб, и у него были проблемы с желудком.

Если его питание было неподходящим, его мучили боли в животе, и он не хотел ничего есть.

Дело дошло до того, что тетя Ли заподозрила, что ее стряпня не очень вкусная, и она всегда надеялась, что он съест больше.

Неожиданно позже произошло нечто, и его темперамент, слова и поступки резко изменились. На этот раз он был «нормальным».

Совершенно нормально. Он не избегал сырой, холодной или острой пищи и ел столько, сколько хотел, не заботясь о том, сможет ли его организм это выдержать, пока продолжался этот порочный круг.

Лишь после того, как он покинул старый дом, его поведение постепенно улучшилось.

В любом случае, тете Ли редко доводилось встречать такую очаровательного мальчика, как Ся Синчи. Милый ребенок с таким прекрасным аппетитом был просто комплиментом ее кулинарным способностям.

Она тут же с доброжелательностью и удовлетворением спросила Ся Синчи: «Недавно я придумала несколько рецептов. Хотели бы вы в будущем заказывать еду каждый день?»

Бесплатное роскошное питание и проживание, а также свобода в употреблении мяса. Ся Синчи тут же насторожился.

Он уже собирался радостно кивнуть, но тут же остановился.

Подождите, вы здесь живете каждый день…?

Вы уверены, что заказывать еду буду я, или же я стану блюдом, которое будет варить Ли Чэнъюань?

Ся Синчи немного подумал, а затем осторожно спросил: «Ли Чэнъюань, он…»

Он открыл рот, но в итоге ничего не спросил.

Даже дядя Дин ошибочно полагал, что Ли Чэнъюань испытывает к нему симпатию, поэтому он решил, что мотивы и цель, побудившие Ли Чэнъюаня оставить его у себя, не станут ясны через тетю Ли.

Убирая посуду, тетя Ли с энтузиазмом сказала: «Молодой господин, ложитесь спать пораньше. Завтра господин будет дома, так что вы можете поспать, пока не проснетесь естественным образом».

Комната была подготовлена заранее, и в ней имелись все необходимые для повседневной жизни вещи.

Изначально Ся Синчи был полон энергии, но слово «сон» активизировало его измученный недосыпанием мозг.

Его накрыла сильная усталость, и он невольно зевнул.

Он поднимался по лестнице, словно во сне, и, небрежно умывшись, быстро забрался в теплую и удобную постель.

Забудьте об этом, он мог спать, даже когда небо падало. Что бы Ли Чэнъюань ни хотел сделать, он не верил, что сможет проникнуть в его сны и напугать его.

Он не ожидал, что поторопился с выводами, и что ужасный злодей, способный «запугивать детей до потери сознания по ночам», действительно явится ему во сне.

Глубокой ночью Ся Синчи, полусонный, открыл глаза. Сквозь полу задёрнутые шторы проникал свет.

Света было не слишком много, но достаточно, чтобы разглядеть внутреннюю часть комнаты.

Затем он увидел, что Ли  сидит рядом с его кроватью и неподвижно смотрит на него.

Ся Синчи: ……

Клянусь, ни один фильм ужасов не может похвастаться таким ужасающим началом.

Ли Чэнъюань был одет в черную ночную пижаму, от которой его лицо выглядело еще бледнее.

Ремень был завязан небрежно, а вырез пижамы был слегка расстегнут, отчетливо обнажая прекрасные линии его мускулатуры.

На его лице не было никакого выражения, растрепанные волосы свисали на лоб, но, несмотря на домашнюю одежду, аура вокруг него во сне все равно была очень пугающей.

Они на мгновение посмотрели друг на друга, и Ся Синчи быстро воплотил в жизнь полусознательную «эффективную» идею:

Он тут же втянул голову под одеяло, закрыл глаза и спрятался.

Скрытый смысл, казалось, подразумевал: пока я тебя не вижу, ты меня тоже не видишь.

Затем он, по глупости, снова заснул.

Словно компенсируя недостаток сна, Ся Синчи проснулся на следующий день, когда уже было за полдень.

Ощущение полноценного отдыха было очень приятным, а мягкая постель и одеяло подарили ему несравненное чувство счастья.

Это даже вызвало у него ощущение: «Было бы здорово жить здесь постоянно».

Ся Синчи почувствовал прилив сил и, потягиваясь, потянулся под теплым золотистым солнцем, заливавшим комнату.

После простого умывания он надел удобную домашнюю одежду, которую принес дядя Дин. Он пропустил обед, поэтому ему пришлось с голоду спуститься вниз и поискать еду.

Тётя Ли несла корзину с одеждой и готовилась постирать белье. Увидев, что он заглянул на кухню, она с улыбкой спросила: «Молодой господин, вы проснулись? Обед ещё не готов, но если вы проголодались, я только что испекла для вас яичные пирожки. Хотите?»

Услышав это, Ся Синчи тут же кивнул, ведь его как раз в этот момент привлёк сладкий аромат.

В своей прошлой жизни он даже не решался купить дополнительную булочку с овощами, не говоря уже о яичных пирожках и других небольших десертах.

У него всегда была детская любовь к сладкому. Будучи разнорабочим-мигрантом, он умел печь самые разные десерты.

Но, приготовив их, он мог лишь смотреть на соблазнительную сладость и наблюдать, как их покупает кто-то другой. Ему удавалось попробовать их лишь несколько раз.

Когда он радостно вошел в кухню вместе с тетей Ли, его взгляд невольно остановился на корзине с бельем в ее руке — на ней лежала черная ночная рубашка.

Он без вопросов знал, что это Ли Чэнъюань.

Этот стиль показался ему очень знакомым, словно он только что видел его в таком наряде… вопрос был в том, когда он вообще когда-либо видел его в таком виде?

Вчера вечером, вернувшись в свою комнату, Ли Чэнъюань был одет в белую рубашку, и даже после душа и переодевания он так и не вышел оттуда, чтобы его увидеть.

В мгновение ока этот сон, похожий на сон из фильма ужасов, снова появился перед его глазами.

Почему она была точно такого же фасона и цвета, как одежда на Ли Чэнъюане в его «сне»?

Вопрос, от которого кровь застыла в жилах, повис в его голове. Ся Синчи вдруг кое-что понял, и улыбка на его лице медленно застыла.

Может быть, он вчера вечером зашёл ко мне в комнату, сел у кровати и наблюдал за моим сном?

[1] Представьте здесь любой грустный мем с лягушонком Пепе.

[2] «Тетя» здесь — это просто уважительный способ обратиться к женщине старше вас. Кроме того, в имени «Ли» используется иероглиф 李, или «слива», а не иероглиф 黎 из имени Ли Чэнъюаня, который может означать «много» или «темный». На самом деле они не родственники.

Ся Синчи мгновенно представил себе серию сцен с пугающей фоновой музыкой.

Ли Чэнъюань посреди ночи молча открыл дверь его комнаты, сел на край кровати и бесстрастно уставился на него.

Он наблюдал неизвестно сколько времени, и невозможно было сказать, о чём тогда думал этот безжалостный безумец.

Ся Синчи сглотнул и неохотно спросил: «Тетя Ли, это та ночная рубашка, которую Ли Чэнъюань надевал прошлой ночью?»

Тётя Ли не понимала, зачем он спросил, поэтому просто кивнула в знак согласия.

Ся Синчи вздрогнул, всем телом, словно у осторожного маленького ежика, выросли шипы.

Он знал, что Ли Чэнъюань страдает паранойей, но никак не ожидал, что этот человек окажется таким пугающим и странным, и без всякой причины будет наблюдать за его сном посреди ночи.

Но он услышал, как тетя Ли вздохнула с тревогой: «Господину было плохо прошлой ночью. Я уже говорила ему, что он может позвонить в звонок и позвать меня или кого-нибудь еще в любое время, но он не любит беспокоить других и предпочитает сам искать лекарства».

Проснувшись ночью, она случайно увидела, что настенный светильник на втором этаже горит. Она подумала, что забыла его выключить, но, поднявшись наверх, увидела Ли Чэнъюаня, стоящего перед аптечкой в гостиной с бледным лицом и одной рукой на груди.

Она догадалась, что он принимает лекарства от болей в груди. Если бы она случайно этого не заметила, никто бы и не догадался.

— Ему было плохо прошлой ночью?

Услышав это, Ся Синчи слегка наклонил голову и задумался, не ошибается ли он.

В конце концов, Ли Чэнъюань был невероятно популярным боссом, поэтому было вполне логично, что ему не стало бы так скучно, что он стал бы терпеть физический дискомфорт посреди ночи, чтобы напугать незнакомого человека.

После долгих раздумий он всё ещё испытывал подозрения, но не осмеливался броситься вперёд и смело задать ему вопросы, поэтому в следующий раз ему ничего не оставалось, как держать козырь в рукаве, прежде чем ложиться спать.

В гостиной на втором этаже Ся Синчи наконец-то съел пирожные с яйцом, о которых мечтал, и одновременно начал разбираться со всевозможными сомнениями по поводу Ли Чэнъюаня.

Если отбросить пугающий инцидент посреди ночи, то еще ужаснее было то, что сюжет вышел из-под контроля. Почему главный злодей не разорвал помолвку, а вместо этого похитил его?

Он был всего лишь мелким пушечным мясом, две жизни прожил в нищете и несчастье, не имея никакой выгоды, заслуживающей внимания.

А у Ли Чэнъюаня в книге не было романтических сцен, не говоря уже о таком узкоспециализированном увлечении, как подобные гомосексуальные отношения.

Крупный финансовый магнат, который оставался одиноким до самой смерти, действительно хотел обручиться и жениться?

Это так?

Ся Синчи погладил себя по голове, связал слова «брак» и «смерть» и достиг просветления.

Этот великолепный особняк, возвышающийся над землей, и наследство в сотни миллиардов…

Внезапно в голову мелкого стяжателя мелькнула идея, когда он вспомнил, что первым в очереди на наследство стоит «супруг(а)!».

В конце концов, он умер в нищете и боялся бедности, поэтому искушение богатством могло в одно мгновение удвоить мужество Ся Синчи.

Еще несколько минут назад он все еще обдумывал различные способы попросить Ли Чэнъюаня отказаться от помолвки.

Но теперь перед ним росло огромное денежное дерево. Даже если бы ему пришлось столкнуться с этим капризным, параноидальным и жестоким злодеем, Ся Синчи в тот же миг захотел бы крикнуть: «Я справлюсь! Это была любовь с первого взгляда, и я просто хочу жениться!»

В любом случае, Ли Чэнъюань не гей, поэтому я его не интересую. Пока я полгода буду невидимой, уменьшающейся перепелкой, у меня каждый день будут сотни миллиардов нулей.

Для богатого человека, которому было всего двадцать пять лет, эта смерть была слишком внезапной. Даже если Ли Чэнъюань был не здоров, можно с уверенностью сказать, что он не был близок к смерти.

Возможно, это было натянутое изменение сюжета, чтобы дешёвая парочка Ся Ю и Ли Шэнжуй, злодеи-протагонисты оригинальной книги, могли стать настоящими героями.

Главный герой, Ли Шэнжуй, в конце концов, был «хорошим братом» Ли Чэнъюаня. Он получит наследство в соответствии с установленным порядком наследования, и тогда его ждет счастливый конец.

Ли Чэнъюань, вероятно, не ожидал внезапной болезни и не успел организовать похороны, не говоря уже о том, чтобы оставить завещание с разделом имущества.

Жаль, что это не был роман в жанре мистического триллера, иначе, если бы он знал всё об этом мерзком ублюдке Ли Шэнжуе из преисподней, он бы наверняка восстал из могилы и всё это пожертвовал бы заранее.

Ся Синчи доел последний кусочек яичного пирога и, как обычно, облизал кончики пальцев.

Осознав, что он переселился в другое тело, он изо всех сил пытался вспомнить сюжет, наспех прочитанной книги, но обнаружил, что весь текст сосредоточен на том, как главный герой с удовольствием творит зло, и описания злодея встречаются крайне редко.

Биография Ли Чэнъюаня, а также причины его безумия и паранойи оставались неизвестными, и даже причина смерти могла быть сведена лишь к «скончался от болезни», что давало мало полезной информации.

Пока он волновался, не зная, что делать, он внезапно увидел круглый комок шерсти, «перекатывающийся» с лестницы вдалеке и внезапно появившийся в поле его зрения.

Его скорость была невероятно высока, он был похож на мягкое белое облако.

Когда кошка подошла ближе, Ся Синчи понял, что это довольно красивая белоснежная длинношерстная кошка.

Большие темно-янтарные глаза были круглыми и яркими, а большой пушистый хвост он высоко поднимал и взмахивал из стороны в сторону.

Глаза Ся Синчи расширились. Этот окрас шерсти, этот внешний вид — это была просто кошка его мечты!

Котенок постепенно замедлил шаг, грациозно и сдержанно прошел мимо его ног и высокомерно оглянулся на незнакомца в своем доме.

Ся Синчи, глядя на это существо, уже не обращал внимания на мелкие вычисления в своем уме. Он мог лишь присесть и осторожно протянуть руку, пытаясь дотронуться до его головы.

Его кончики пальцев коснулись мягкой шерсти и нежно погладили её. Это было похоже на то, как будто он поймал мягкое облако, наполняющее его невероятным удовлетворением.

Ему было настолько комфортно, что он почти прищурился.

Жаль, что прежде чем он успел погладить его во второй раз, этот большой белый пельмень, похоже, с дурным нравом, рассердился.

Он недовольно мяукнул «мяу!», а затем бесцеремонно ударил большим хвостом по кончику носа Ся Синчи и убежало, не оглядываясь.

«Эй!» Ся Синчи поспешно вскочил и попытался поймать его. Он был зависим и ещё недостаточно погладил его.

Так уж получилось, что дядя Дин поднимался наверх с подносом и увидел, как тот смотрит в сторону, куда исчез кот. Он с улыбкой сказал: «Тебе тоже нравятся кошки? Лето [1] обычно позволяет прикасаться к ней только господину, а если кто-то другой попытается ее потрогать, она взорвется от гнева».

«Лето…» — Ся Синчи слегка наклонил голову, услышав это, и через мгновение в шоке спросил: «Неужели это кот Ли Чэнъюаня?»

Это была вилла Ли Чэнъюаня, значит, это его кошка, но как мог злодей держать такую милую и красивую кошку в качестве домашнего питомца?

Это было не такое устрашающее существо, было-бы уместнее увидеть здесь тигра, крокодила или питона.

Он даже дал ей такое теплое имя, как «Лето», которое совсем не походило на безумие или мрачность.

Но белый пельмень действительно был «похож на своего хозяина». И большой, и маленький были красивы, особенно выделялись благородные и надменные глаза, которые невозможно было спровоцировать, и легко выходящий из себя скверный характер. Он действительно был похож на Ли Чэнъюаня.

Иными словами, Ли Чэнъюань показался мне немного похожим на кота… нет, нет, нет, нужно быть сумасшедшим, чтобы сравнивать такого страшного человека с милым котенком.

Ся Синчи быстро покачал головой, чтобы избавиться от этой мысли, и вдруг снова услышал, как дядя Дин заговорил: «Молодой господин, могу я попросить вас об услуге?»

Выслушав уважительные слова старика, Ся Синчи невольно смутился: «Конечно, чем я могу вам помочь, просто скажите об этом».

Он пытался добиться от дяди Дина, тети Ли и остальных, чтобы они называли его по имени, особенно без уважительных обращений, но, очевидно, ему это не очень удавалось.

«Может ли молодой господин дать эту чашу с лекарством господину?»

На подносе в руках дяди Дина стояла миска с какой-то совершенно чёрной смесью, и Ся Синчи едва мог уловить горький лекарственный запах, витающий в воздухе.

Лишь когда он автоматически взял поднос, он понял, что что-то не так.

Ся Синчи мгновенно онемел. Он посмотрел на лекарство, а затем на закрытую дверь кабинета.

Казалось, что в кабинете находился не болезненный и красивый финансовый магнат, а свирепый и кровожадный белый тигр, такой, который раздувается и пожирает людей, когда они приближаются.

«Э-э… иди и отдай это Ли Чэнъюаню?»

Хотя он и был готов помочь доброму старику, даже если бы тот придал Ся Синчи больше смелости, он бы не осмелился пойти.

По какой-то причине дядя Дин ошибочно полагал, что Ли Чэнъюань его «глубоко любит».

Но на самом деле он был явно весьма непопулярен. Возможно, если бы лекарство принес именно он, этот человек не захотел бы его пить.

Как раз когда он собирался отказаться, он заметил, что старик пристально смотрит на него. Его лицо было покрыто морщинами, оставленными годами, а глаза были очень искренними.

Ся Синчи: ……

Слова отказа вертелись у него на языке, но в конце концов он не смог их произнести. Поскольку он находился в оцепенении, образ дяди Дина в его воспоминаниях совпадал с образом другого человека.

Забудьте об этом, Ли Чэнъюань на самом деле не был каннибалом, так что, скорее всего, он не потеряет ни кусочка мяса, если поможет.

«Господин Ли?» Ся Синчи, держа в одной руке поднос, трижды постучал в дверь кабинета, а затем, как ему было велено, сразу же открыл дверь.

Ли Чэнъюань сидел за столом и читал документы, а его белая повседневная одежда делала его лицо чрезвычайно бледным.

От него исходила зловещая аура, и, поняв причину прихода Ся Синчи, он стал еще более безразличен и не имел ни малейшего намерения принимать лекарство.

Ся Синчи мог лишь прокашляться и напомнить ему: «Господин Ли, нынешняя температура идеально подходит для питья, но после остывания напиток будет невкусным».

Хотя в горячем виде оно тоже будет невкусным.

Ли Чэнъюань даже не взглянул на него, а лишь холодно произнес. «Убирайся».

Ся Синчи: ?

Он сжал кулак. Если бы не тот факт, что он был большим начальником и его нельзя было обидеть, эту миску с лекарством он бы сразу же использовал для мытья волос.

Успокойся, успокойся…

Ся Синчи подавил свой буйный нрав и про себя сказал: «Он умирает, пусть и дальше отдаёт приказы . Просто считайте это обеспечением ему наилучшего ухода на последнем издыхании ради наследства, и не стоит с ним ссориться».

Ся Синчи посмотрел на его упрямое выражение лица, затем на чашу с лекарством…

Нет, я никак не могу успокоиться.

Ему чуть не захотелось крикнуть: «Ли Чэнъюань, поторопись и прими лекарство за меня! Живи дольше! А если ты умрешь, кто накажет главного злодея, Гун и Шоу?»

Ся Синчи на мгновение задумался, а затем резко сказал: «Господин Ли, вы ведь не боитесь горечи, правда?»

Для этого утверждения не было никаких оснований. Попытка заставить его выпить лекарство была просто абсурдом.

Вопреки ожиданиям, прежде чем он успел что-либо сказать, выражение лица Ли Чэнъюаня мгновенно похолодело.

Как будто… как если бы Лето погладили по голове, казалось, что он вот-вот взорвется.

Но смертоносность кошки и большого белого тигра была совершенно разной, и Ся Синчи был поражен, увидев это.

Ради бога, я случайно попал в цель?

Ли Чэнъюань действительно не пил лекарство, потому что посчитал его слишком горьким?

Сочетание слов «сумасшедший злодей» и «боящийся горечи» было просто немыслимым.

Непреднамеренно раскрыв шокирующую тайну Ли Чэнъюаня, Ся Синчи поспешно отступил на два шага назад, подозревая, что его сейчас обрызгают кровью и тут же убьют.

В тот самый момент, когда он был до смерти напуган, Ли Чэнъюань совершенно спокойно и равнодушно взял чашу с лекарством и выпил его залпом.

Казалось, это опровергает утверждение Ся Синчи, но после тщательного анализа выяснилось, что он пытался что-то скрыть.

Напиток был настолько горьким, что в его плечах едва заметно дрожало.

Ли Чэнъюань нетерпеливо поставил миску на стол с грохотом и сердито сказал: «Уходите!»

Ся Синчи просто молча смотрел на него. Спустя долгое время он наконец пришёл в себя и не смог удержаться от безудержного смеха.

У одного человека действительно была очень яркая и человечная сторона.

Таким образом, хотя Ся Синчи все еще немного боялся его, на этот раз он не испугался и не убежал.

Вместо этого он быстро вытащил что-то из кармана и, хлопнув о стол, с размахом положил это на стол Ли Чэнъюаня.

Затем он выскочил, словно порыв ветра.

Ощущая горький привкус лекарства все еще оставалась на языке, Ли Чэнъюань поджал губы, увидев на столе лишний кусочек шоколада.

На оберточной бумаге было напечатано забавное улыбающееся личико с высунутым языком, точно такое же, как у Ся Синчи только что.

[1] В тексте имя кота написано на английском как «Summer» (Лето). Фамилия Ся Синчи — Ся (夏), что также означает лето. Совпадение?? Хм……

Дядя Дин ждал у двери, и, увидев, как Ся Синчи убегает, с улыбкой взял поднос и пустую миску с лекарствами: «Конечно, вы принесли лекарства, и господин не отказался. Молодой господин, почему бы вам просто…»

Ся Синчи постепенно охватил страх, и, словно барабанная дробь, он быстро затряс головой, восклицая: «Нет, нет, нет, он точно хочет меня убить!»

Судя по ужасному выражению лица Ли Чэнъюаня, было бы неплохо, если бы он не заточил зубы и не откусил ему голову на месте.

«Это маловероятно. Вы видели, выпил ли сэр все лекарство?»

Ся Синчи мог лишь честно сказать: «Я случайно раскрыл, что он боится горького, а на самом деле пытался скрыть правду».

И он, возможно, захочет заставить его замолчать.

Дядя Дин не обратил на это внимания, а продолжал смотреть на него серьезным взглядом, которому Ся Синчи с трудом мог отказать, умоляя его взяться за это трудное дело.

Словно он был единственным человеком в мире, кто мог заставить Ли Чэнъюаня выпить лекарство традиционной китайской медицины. Ся Синчи, естественно, не поверил этому, но, увидев такой взгляд, не смог отказать.

— Просто воспринимайте это как вклад в поддержание здоровья Ли Чэнъюаня, чтобы он мог прожить еще несколько дней.

«Перевозчик кирпичей» [1] Ся беспомощно покачал головой, но в конце концов согласился.

Наблюдая, как дядя Дин с довольной улыбкой спускается по лестнице, Ся Синчи невольно снова молча посмотрел в сторону кабинета. Не услышав никаких движений внутри, он вернулся в свою комнату.

Его комната находилась рядом с главной спальней, всего в одной стене от комнаты Ли Чэнъюаня.

Прошлой ночью он был слишком сонным и быстро заснул, не успев осмотреться, но теперь он смог внимательно осмотреться, и в его взгляде было то же чувство восхищения, что и когда бабушка Лю вошла в Большой Сад Вида. [2]

Светлая и просторная спальня была роскошно обставлена, и эта единственная комната была в несколько раз больше, чем вся площадь его обветшалой квартиры.

Ся Синчи с любопытством осматривала все дорогие украшения и, наконец, была очарована роскошной ванной комнатой.

В ванной комнате была встроенная ванна, на полке стояли дорогие вина и бокалы, большой подвесной экран для просмотра фильмов в любое время, а сквозь занавески открывался вид на прекрасный сад.

Зло капитализма доставляло истинное удовольствие.

Он был мгновенно тронут. До обеда еще оставалось время, идеально подходящее для того, чтобы почувствовать, как купаются богатые и влиятельные люди.

В кабинете Ли Чэнъюань аккуратно разгладил под кончиком пальца красивую обертку от шоколадной конфеты.

Он открыл ящик, в котором лежала полупустая деревянная коробка, а внутри находилась совершенно пустая обертка от конфеты.

Там был только браслет из красной нити, несколько монет и билет на автобус, который вел в никуда.

В то время молодой господин Ли был оторван от мира. Он никогда не ездил на поезде дальнего следования и не знал, как выглядят билеты. И действительно, его обманули таким «поддельным билетом» с неправильным стилем, дизайном и даже цветом.

Он даже годами искал несуществующее место назначения на билете, и, конечно же, в итоге ничего не нашел.

Всякий раз, когда Ли Чэнъюань вспоминал эти клятвенные обещания и лучезарную улыбку маленького лжеца, он стиснул зубы от негодования и хотел поймать этого человека и заточить его рядом с собой днем и ночью.

Пусть он за свои обещания и ложь заплатит ужасную цену — всю жизнь.

Ли Чэнъюань опустил глаза, погладил кольцо на пальце, а затем склонил голову и нежно поцеловал его.

Буль- буль- буль…

Ся Синчи уткнулся головой в воду и выпустил струйку пузырьков, затем поднял голову над поверхностью.

Он протянул руку, взял виноградину с подноса сбоку, положил ее в рот и сильно пососал. Сладкий сок растекся по кончику языка.

Когда он двигался, большое бриллиантовое обручальное кольцо, которое он не хотел снимать, заблестело. Ся Синчи невольно поцеловал его с волнением.

Так ли чувствовали себя люди, «женившиеся» на представителе богатой семьи?

Это было так бодряще!

Он какое-то время беззаботно плескался в воде, наслаждаясь жизнью в роскоши, какой никогда прежде не испытывал.

Попутно он также заполнял пустоту своего опустевшего детства, по-детски выдувая большие пузыри гелем для душа голыми руками.

Хлопок!!!!

Тонкий пузырь внезапно исчез, и раздался оглушительный громкий звук открывшийся двери!

Дверь в ванную была открыта с силой. Это больше походило не на открытие двери, а на призыв к драке.

Ся Синчи тут же вздрогнула от испуга и инстинктивно спряталась в воде, но вода в этой ванне была прозрачной, поэтому, конечно же, спрятаться было негде.

Оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать, что никто, кроме Ли Чэнъюаня, не совершил бы ничего настолько безумного.

Ся Синчи не мог не раздражаться. Сердце у него чуть не выскочило из груди от испуга, и пока он еще приходил в себя после шока, из него вырвалась яростная злость.

На мгновение он забыл продолжать притворяться милым перед главным злодеем и тут же показал свое истинное лицо, словно маленький ёжик, у которого от гнева встали дыбом все тело:

«Что ты, чёрт возьми, делаешь! Ли Чэнъюань, ты хочешь драться?»

«Ну же, если у тебя хватит смелости, снимай одежду прямо сейчас и иди сражаться в воде!»

Ли Чэнъюань: «……..»

После того как Ся Синчи закончил кричать, он понял, что что-то не так.

Он хотел сказать, что не следует намеренно провоцировать драку во время принятия ванны, и это было вполне справедливое замечание.

Но почему он сказал что-то настолько… эротичное?

Подождите-ка, похоже, самое важное было не в выборе им ярких слов.

— Боже, зачем он только что отругал главного злодея?!

Привычная раздражительность Ся Синчи временно подавилась, но в этот момент он внезапно осознал, что натворил.

Он быстро заметил изменения в выражении лица Ли Чэнъюаня и подумал, что если этот человек собирается совершить преступление, то ему точно не захочется убегать голым.

Однако выражение лица Ли Чэнъюаня было неясным и неопределенным. В его глазах мелькнул не гнев, а словно внезапная паника утихла.

Ся Синчи подозрительно моргнул, не в силах понять, почему у него такое выражение лица, и уж тем более, что заставило этого безумца так себя вести.

Но при внимательном рассмотрении на лице Ли Чэнъюаня отразилось лишь спокойное безразличие, и то, что он только что увидел, казалось, было иллюзией.

Они смотрели друг на друга, не зная, что делать, и в ванной воцарилась мертвая тишина.

Ся Синчи думал, что Ли Чэнъюань либо что-нибудь скажет, либо быстро уйдёт, но этот человек ничего не делал, лишь пристально смотрел на него.

В принципе, терпеть такие внезапные и пугающие взгляды время от времени было нормально, проблема заключалась лишь в том, что он принимал ванну и был совершенно голым.

Вся картина была совершенно абсурдной.

Уголки губ Ся Синчи дрогнули, но он не осмелился произнести ни слова. Он мог лишь сдержать приветствие восемнадцати поколениям предков [3] и спросить с фальшивой улыбкой: «Господин, за просмотр взимается плата, двести долларов за сеанс. Оплата ипотекой, кредитом и рассрочкой не принимается. Вы предпочитаете Alipay или WeChat?»

Эти слова наконец-то привели Ли Чэнъюаня в чувство.

Паника и гнев от того, что он так и не смог найти этого человека, утихли, как прилив, и он тут же отвел взгляд, нахмурившись, не желая намеренно пристально смотреть.

Неожиданно он невольно нарисовал в своем воображении законченную картину

Окруженный туманным паром, молодой человек откинулся назад в воде и слегка посмотрел на него снизу вверх. Его мокрые волосы сочетались с цветом его прекрасных глаз, и он выглядел очень воспитанным.

Светлая, молочная кожа, слегка покрасневшая от принятия горячей ванны…

Ли Чэнъюань поджал губы. Чем больше он старался не думать об этом, тем чаще эта сцена возникала у него перед глазами.

Температура в комнате, казалось, непрерывно повышалась, и атмосфера постепенно становилась неописуемо жаркой и странной.

Напротив, Ся Синчи не придал этому особого значения и беззаботно купался, не прячась.

Хотя он отдавал предпочтение мужчинам, не создавалось впечатления, что этот мужчина намеренно воспользовался ситуацией.

Более того, его противником был Ли Чэнъюань. Если бы он действительно захотел, он бы не стал использовать этот грязный метод. Он бы просто раздел его догола и открыто посмотрел на него.

Вероятность того, что он просто сошёл с ума и не понимал, что делает, составляла 80 процентов.

Ли Чэнъюань глубоко вздохнул и наконец полностью успокоился. Он торжественно произнес: «Не дай бог мне снова не найти тебя».

Выражение его лица было ужасающим, словно он собирался проглотить кого-то заживо.

В такой ситуации Ся Синчи невольно почувствовал страх и недоумение.

Чёрт возьми, я просто принимаю ванну. Можно подумать, я нарушил какое-то правило.

«Сэр, я здесь, я не могу просто так исчезнуть на месте».

Они уже были на его территории. Даже если бы он захотел бежать, куда бы он пошёл?

К его удивлению, Ли Чэнъюань, услышав это, не произнес ни слова, его лицо было холодным, и он хранил молчание.

Казалось, он всерьез обдумывал возможность того, что тот проведет фокус и исчезнет в никуда.

Ся Синчи: «……?» Господин, почему вы так серьезно об этом думаете?

Главный злодей был не только безумен, но и, судя по всему, страдал серьезным заболеванием мозга.

Из какой бы психиатрической лечебницы он ни сбежал, пожалуйста, поскорее заберите его обратно.

Даже если случались небольшие перерывы, которые были не очень приятными, принятие ванны всегда было восхитительным.

Ся Синчи надел халат, чувствуя себя так комфортно, словно вот-вот растает.

Как только он вышел, то увидел, как у двери его комнаты появился большой белый пельмень в классической позе котенка, присевшего на корточки, словно буханка хлеба.

Лето с любопытством заглянула внутрь, словно хотела тайком понаблюдать за новоприбывшим в свой дом и приблизиться к нему.

Но человек и кошка на мгновение посмотрели друг на друга, а затем кошка поспешно подняла хвост и убежала.

Как можно было доставить кошку к его двери, не погладив её? Ся Синчи был вне себя от радости и, даже не подумав высушить волосы, бросился за ней в погоню.

Приближаясь к кабинету, он услышал голос Ли Чэнъюаня: «Ся Синчи, войди».

Ся Синчи тут же остановился.

Создавалось впечатление, будто его вызывает в кабинет директор с холодным лицом, и он стоял там в шоке, не смея пошевелиться.

Но в конце концов злодей оказался слишком страшным, поэтому Ся Синчи ничего не оставалось, как заглянуть в кабинет, мысленно молясь, чтобы он ослышался.

На первый взгляд он увидел Лето, с которой сейчас шутки были не шутки, послушно сидящую на столе и перекатывающуюся вверх ногами, выпрашивая ласку.

Его угрюмый хозяин полностью проигнорировал ее и оттолкнул в сторону, посчитав, что она мешает.

Их взгляды встретились, и Ся Си пришлось стиснуть зубы и войти в комнату. «Господин Ли, что вам от меня нужно?»

В кабинете был лишний стул, но Ли Чэнъюань не подал ему знак сесть, а лишь приказал: «Сначала высуши волосы».

«Что?» — Ся Синчи наклонил голову, небрежно махнул рукой и сказал: «Всё в порядке, скоро высохнет».

Эта вредная привычка появилась у него после того, как его старый фен-подделка сломался и чуть не загорелся. В любом случае, сушка на воздухе вполне устраивала, и он не хотел покупать новый.

К его удивлению, Ли Чэнъюань послал кого-то прямо за феном, и слуга очень внимательно включил его в розетку, прежде чем передать Ся Синчи.

Ся Синчи был очень озадачен: — Господин, вы собираетесь пялиться на меня и позволять мне сушить волосы феном у вас на рабочем месте?

Аура главного злодея была слишком сильной. Ся Синчи мало что о нём знал и чувствовал, что если не будет следовать его указаниям, кровь брызнет прямо на месте.

Он был вынужден быстро сдаться и послушно подчиниться.

Ли Чэнъюань, взглянув на слегка длинные, мягкие и пушистые волосы этого человека, наконец кивнул: «Садитесь».

Лето лежала на столе между ними и подняла свою пушистую белую лапку, чтобы почесать стоящую рядом подставку для ручек.

Ли Чэнъюань постучал по столу своими тонкими пальцами, и существо тут же «мяукнуло», легко поднялось и прыгнуло ему на руки.

Она притворилась большой, симпатичной грелкой для рук.

Ся Синчи сидел в стороне, широко раскрыв глаза от зависти.

Затем он наблюдал, как Ли Чэнъюань небрежно бросил ее на землю.

Лето легонько потянула его за штаны, требуя ласки, не желая сдаваться, но ее жестокий хозяин был совершенно равнодушен.

Как он мог отказаться от избалованного поведения прекрасной кошки?

Увидев это, Ся Синчи захотелось закричать: «Если тебе это не нужно, просто отдай мне! Ты действительно не знаешь, что такое настоящее благословение!»

Но Ли Чэнъюань указал на место, где только что сидела Лето, — там лежала банковская карта.

Этот мелкий скряга отличался особой чувствительностью к «деньгам» и различным связанным с ними вещам, и его внимание мгновенно отвлекалось от кошечки.

Это для меня?!

Несмотря на мгновенное возбуждение, он всё же пытался скрыть истинную сущность своего характера.

Уголки его рта были явно приподняты к небу, но он по-прежнему тихо сидел, уставившись на стол, не моргая.

С точки зрения Ли Чэнъюаня, этот человек казался похожим на маленького ежика, который в мгновение ока убрал свои иголки, притворяясь милым в ожидании еды.

Он мысленно рассмеялся и не смог удержаться от желания прикоснуться к мягким, пушистым волосам Ся Синчи.

Эта мысль промелькнула в мгновение ока, и он очень формально сказал: «Это ваши карманные деньги».

Как только эти слова были произнесены, глаза маленького ежика загорелись.

Хотя он изо всех сил старался это скрыть, на его лице всё равно читались эмоции, и он с нетерпением высовывал голову, чтобы узнать, сколько денег было поставлено на кон.

Ся Синчи никогда не рассчитывал на доход.

Наслаждаясь жизнью богатой семьи, включая питание и жилье, он и так был вполне счастлив, не зарабатывая денег.

Кроме того, этому холодному, воздержанному злодею явно не требовалась какая-либо услуга по согреванию постели.

Ся Синчи посчитал, что он — бесполезный мелкий бездельник, счастливый аксессуар, которому нечем заняться, и что он мало чего стоит.

Но он все еще не мог не надеяться, что сверхбогатый магнат проявит большую щедрость, например, будет ежемесячно бесплатно выделять ему тысячи долларов.

Он услышал, как Ли Чэнъюань спокойно произнес: «Один миллион в месяц».

О, всего лишь…

— Миллион?!

Этот голос был негромким, но казалось, что он пронзил небо и расколол землю, мгновенно ошеломив Ся Синчи.

Боже мой, даже если бы вы его взвесили и продали, в нем было бы не так много мяса, не говоря уже о том, чтобы он стоил таких денег!

Кто был этим безумным, безжалостным злодеем?

В любом случае, это не мог быть его дорогой жених, в которого он влюбился с первого взгляда. Его покровитель, конечно же, был самым лучшим и самым красивым человеком на свете!

Ли Чэнъюань заметил, что тот сначала был ошеломлен, а затем глупо захихикал, словно переживал вне телесный опыт, и слегка улыбнулся.

Но вскоре он снова принял безразличное выражение лица и слегка кашлянул, давая понять, что пора прийти в себя.

«Твоя задача — играть роль моего… любовника». Ли Чэнъюань взял чашку чая, и неловкость в его глазах скрывалась за напитком. «Это включает в себя и замужество».

Даже если бы он хотел, чтобы тот сорвал звезды с неба, огромной ежемесячной зарплаты в миллион было бы достаточно, чтобы этот мелкий жадный до денег человек усердно работал.

«Без проблем». Ся Синчи кивнул так, словно от этого зависела его жизнь. «Не волнуйтесь, господин Ли, я могу играть роли всех типов любовников, я могу быть партнёром любого стиля!»

«Подойдет любой стиль. Но сначала вам нужно изменить то, как вы ко мне обращаетесь…»

Как только он заговорил, Ся Синчи просто изменил свои слова: «Муж!»

Ли Чэнъюань пил чай, и, услышав это неожиданное слово, сильно закашлялся.

[1] «Перевозчик кирпичей» означает тяжелую, неблагодарную работу.

[2] Бабушка Лю — персонаж известной истории «Сон в красном тереме». Эта фраза относится к человеку, который приезжает из деревни/нищеты и впервые ступает на землю богатства и роскоши.

[3] Это можно использовать как оскорбление, например, «наплевать на своих предков до восемнадцатого поколения».

Увидев, как он кашляет, Ся Синчи не мог не встревожиться. Его разум, ошеломленный огромной суммой денег, вовсе не указывал на него как на виновника.

Чтобы предотвратить случайную смерть своего благодетеля в первый же рабочий день, он быстро встал и нежно похлопал Ли Чэнъюаня по спине.

Между тем, он подумал про себя: тело этого человека такое драгоценное и хрупкое, о нем нужно бережно заботиться, чтобы он мог прожить дольше.

Ли Чэнъюань прикрыл ему рот одной рукой и оттолкнул другой.

Он не ожидал, что Ся Синчи окажется таким сговорчивым. Раньше он его ужасно боялся, но теперь, ради денег, мог спокойно называть его мужем.

После долгого кашля он наконец успокоился и с неестественным выражением лица сказал: «Просто называйте меня по имени».

Ся Синчи заметил, что тот выглядит несчастным, поэтому он решительно схватил блестящую золотую банковскую карту и спрятал ее, прежде чем успел передумать.

После стольких волнений Ся Синчи наконец спросил: «Господин Ли Чэнъюань, могу я спросить, почему именно я?»

Этот пирог, упавший с неба, был слишком большим, а ядовитое есть не следует.

«Мне нужен был юридический партнер, и вы как раз появились».

Пока Ли Чэнъюань говорил, Лето наконец-то смогла запрыгнуть на него сверху.

На этот раз он не прогнал её. Он просто рассеянно коснулся её головы, и она тут же замурлыкала, словно маленький моторчик.

Ся Синчи наклонил голову. Если вам нужен законный партнёр, вы можете заключить брак без обязательств, независимо от пола?

Такой способ решения давней проблемы показался мне несколько неразумным.

Но, помня, что Ли Чэнъюаню осталось жить всего полгода, он решил, что лучше вести себя непринужденно.

В противном случае, если бы он действительно влюбился в кого-то, как бы горевала его возлюбленная, когда он умрет?

Эта идея наконец убедила Ся Синчи, и у него больше не осталось сомнений в этой заветной мечте. Он даже почувствовал, что идеально подходит для этой работы.

В тот самый момент, когда он предавался радостным размышлениям, он услышал, как Ли Чэнъюань сказал: «Иди сюда».

Ся Синчи не знал, чего он хочет, поэтому послушно встал и обошел стол, остановившись перед ним.

Он невольно опустил взгляд и увидел, как тонкие пальцы Ли Чэнъюаня с хорошо развитой артикуляцией легко покоятся на безупречно белой шерсти Лето, небрежно поглаживая её.

Ся Синчи смотрела все более жадно и увидела, как Ли Чэнъюань слегка приподнял подбородок: «Прикоснись к ней».

А? Он знает, что я постоянно думаю о его кошке? Это так очевидно?

Но самое главное, он наконец-то смог погладить большой пушистый хвост кота своей мечты!

В присутствии Ли Чэнъюаня шерсть Лето редко оставалась не взъерошенной. Она с удовольствием прищуривалась на коленях хозяина, позволяя пальцам Ся Синчи гладить ее мягкую, пушистую шерсть.

Даже легкое прикосновение к кончику хвоста ее не раздражало.

Ся Синчи с удовольствием присел на корточки и погладил кошку. Он уткнулся мордочкой в ароматный пух, поднял голову и довольно вздохнул.

Всего за десять минут он получил деньги и одновременно свободу играть с кошкой.

Была ли это радость иметь жену, детей и теплую постель? [1]

«Хорошо, я…»

Вторая половина предложения застряла у него в горле.

Потому что, когда Ся Синчи поднял голову, у Ли Чэнъюаня появилось очень странное выражение лица.

Он… улыбался.

Это была пугающая улыбка, а темные янтарные глаза пристально смотрели на него, полные сильных, непостижимых эмоций.

Это похоже на экстаз и одержимость, которые испытываешь, когда получаешь то, о чём только мечтал.

Ся Синчи внезапно вздрогнул, забыв, что хотел сказать. Он почувствовал, как волосы встали дыбом, и тут же сел на землю.

Я пойду, это пугающее выражение лица совершенно неуместно для этого безумного злодея, прошу прощения.

К счастью, Ли Чэнъюань тоже понял проблему. Он неловко отвернулся, его выражение лица внезапно стало сдержанным, и он в мгновение ока вернулся к своему обычному безразличию.

Сердце Ся Синчи все еще бешено колотилось, и он недоумевал, что с ним случилось.

Не может быть, чтобы он был недоволен из-за того, что я погладила его кошку.

Или он всегда такой злобный, и его злоба была направлена не на меня?

На мгновение воцарилась тишина.

Они не разговаривали друг с другом, и так продолжалось до тех пор, пока тётя Ли случайно не постучала в дверь: «Господин, молодой господин, обед готов».

Услышав эти слова, Ся Синчи вздохнул с облегчением и, вскочив, побежал вниз по лестнице.

Ужин был просто роскошным. Раньше ему хватало еды на целый месяц.

По стечению обстоятельств, это, похоже, особенно соответствовало его вкусам. Восхитительный запах тушеных свиных ребрышек соблазнил его, и странное событие в кабинете наконец-то осталось позади.

Из-за бедности Ся Синчи всегда придерживался принципа «есть ровно столько, сколько нужно» и «есть всё подряд». Но на самом деле существовало чёткое различие между тем, что ему нравилось, и тем, что ему не нравилось.

Блюда перед Ли Чэнъюанем были очень лёгкими. Он не стал сразу убирать палочки, а молча наблюдал, как Ся Синчи с удовольствием ест.

Человек, о котором идёт речь, наслаждался свободой употребления мяса и ничего не заметил.

Затем телефон внезапно завибрировал, и он повернулся, держа во рту маленькую рыбку. На экране появились два больших иероглифа: «Линь Мэн».

Это был его агент. Теперь он был малоизвестным, неприметным артистом, а Линь Мэн — непопулярным агентом, занимавшим место на скамейке запасных. Они были как две капли воды.

Ся Синчи пожевал маленькую рыбку и подумал: «Да, я теперь не бродяга, я… Ах! Всё кончено!»

Он наконец вспомнил, что именно он только что произнес в кабинете, прежде чем улыбка Ли Чэнъюаня напугала его и заставила забыть.

У него сегодня вечером были съёмки рекламного ролика!

Пробыв в мире через несколько дней после переселения душ, он еще не был знаком с делом и совершенно забыл о своей нынешней профессии.

Ся Синчи, неудачник, которого тайно подавлял «популярный кумир Ся Юй» еще до того, как он стал популярным, имел бесчисленное количество антифанатов и клеветнических материалов. [2]

А также жалкие остатки ресурсов, такие как эта реклама.

Полагая, что ему конец, Ся Синчи быстро ответил на телефонный звонок.

С другой стороны, Лин Мэн настаивал: «Синчи, ты уже отправился в путь? Давай выйдем сегодня пораньше».

«Это родная территория Хань Нинъюй, он известный задира, который попирает слабых и боится сильных. Его любимое занятие — выставлять себя напоказ перед артистами низшего эшелона, чтобы почувствовать себя превосходным».

Линь Мэн была одновременно и агентом, и ассистентом. Явно очень занятая, она настояла на том, чтобы он поскорее пришел, а затем поспешно повесила трубку.

Ся Синчи запаниковал, как только взглянул на часы. Неудивительно, что она спешила. Более того, ему, скорее всего, придётся тщательно изучить ситуацию, прежде чем предпринимать какие-либо действия по прибытии на место съёмки.

К счастью, первоначального владельца Ся Юй силой втянул в мир развлечений в качестве второстепенного персонажа. Прошло всего полгода, и, как и он сам, он не был очень опытен в этом бизнесе.

В противном случае, это будет не просто забывчивость, а повод для еще большего осмеяния.

Ся Синьчи быстро открыл приложение для заказа такси, мысленно молясь о том, чтобы водитель поскорее забрал заказ.

Во время ввода местоположения экран погас, и как бы он ни нажимал на него, ответа не было.

Этот потрепанный временем мобильный телефон с треснувшим экраном фактически объявил забастовку именно в этот критический момент.

Ся Синчи:……

Почему его невезение всегда открывало ему дверь в мир несчастий?

Мне просто не повезло родиться!

Ли Чэнъюань резко сказал: «Иди переоденься, я тебя отвезу».

Это напомнило Ся Синчи, что его «похитили» с банкета по случаю помолвки, и вся его одежда и багаж находятся в доме Ся.

В это время он увидел, как слуги принесли множество бумажных пакетов, в каждом из которых была новейшая одежда от элитных люксовых брендов. Открыв их, он обнаружил, что одежда идеально ему подходит по размеру.

Это был подарок в трудную минуту. Когда Ся Синчи взглянул на Ли Чэнъюаня, в его глазах появилось немного больше благоговения.

Это был не просто главный злодей, это был Дораэмон. [3]

По сути, помолвка была спланирована заранее. Эта одежда была готова два дня назад.

В ночь, когда Ся Синчи переселился в другое тело, Ли Чэнъюань, ненадолго придя в себя и толкнув его на кровать, уже примерно знал его размеры.

Таким образом, госсекретарю Е представилась возможность «сходить за покупками по приказу Императора».

На глазах у потрясенных и изумленных сотрудниц он достал черную карту господина Ли и провел ею по считывателю, испытав легендарную радость от полного бронирования места.

Было уже слишком поздно делать выбор, поэтому Ся Синчи схватил бумажный пакет и поспешил в свою комнату. Прежде чем закрыть дверь, он посоветовал: «Ты поешь, а мне одолжи свой телефон, и я вызову такси».

Таксисты даже не проезжали мимо этого особняка, а встретить одного из них на дороге было бы безнадежно.

Неожиданно, когда Ся Синчи выбежала из комнаты, словно кролик, Ли Чэнъюань тоже был полностью одет.

Но он даже не откусил ни кусочка от еды на обеденном столе.

Ся Синчи замялся: «Подожди, ты ещё не ел…»

У него был хрупкий, как стекло, желудок. Если бы он не поужинал, то, вероятно, заболел бы той же ночью.

Ли Чэнъюань проигнорировал это. Он взял ключи от машины и направился к лифту виллы, явно не желая спорить.

Ся Синчи ничего не оставалось, как послушно замолчать и последовала за ним вниз, впервые посетив подземный гараж, который по своему великолепию напоминал первоклассную автомобильную выставку.

Вероятно, потому что он не взял с собой водителя, вместо стандартного Rolls-Royce он выбрал довольно крутой серебристо-серый спортивный автомобиль.

Он не узнал логотип автомобиля, но Ся Синчи догадался, что это, должно быть, очень дорогая машина.

«Предок, ах, ты наконец-то здесь! Я очень боялась, что ты не сможешь поймать такси», — Линь Мэн поспешно подтолкнула Ся Синчи в гримерную.

Компания не предоставила ему бесплатный автомобиль, а первоначальный владелец был слишком беден, чтобы купить машину.

Линь Мэн, в роли унылого и непопулярного агента, не смогла справиться с несчастьем Ся Синчи.

В зеркале для макияжа отражалось довольно привлекательное лицо Ся Синчи. У него был выразительный взгляд, светлые и нежные черты лица, но в нем не было ни малейшего намека на женственность. Это лишь создавало ощущение, что в этом юноше полно тепла и энергии.

Линь Мэн наблюдала со стороны, и чем дольше она смотрела, тем больше удивлялась.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы это осознать...

Он всегда была привлекательным, но казалось… что раньше всё было не так?

Но как бы тщательно она ни размышляла о первоначальной внешности Ся Синчи, ни просматривала фотографии и видео, три иероглифа «Ся Синчи» всегда соответствовали именно этому лицу.

Происходили лишь тихие и загадочные изменения, которые никто не мог заметить.

Несколько человек вошли в раздевалку один за другим.

Все они были молодыми художниками-мужчинами, которые соответствовали современной эстетике, но при этом были малоизвестны и имели крайне низкий социальный статус.

Это была реклама новой марки массажных кресел. Поскольку денег на привлечение известных знаменитостей не было, им пришлось собрать семерых братьев Калабаш [4] и вместе попытаться спасти дедушку.

Единственным широко известным артистом был «Хань Нинъюй», о котором Линь Мэн упоминала ранее по телефону.

Поскольку Ся Синчи выглядел просто великолепно, макияж был сделан быстро и без особых усилий со стороны визажиста.

Линь Мэн искоса взглянула и случайно заметила что-то блестящее на его среднем пальце.

Присмотревшись, она обнаружила, что это ослепительно огромный бриллиант в форме голубиного яйца, окруженный множеством других бриллиантов, и быстро протянула руку, чтобы коснуться его пальца:

«Снимай его быстро. Нельзя носить кольцо такого неоднозначного фасона, его воспримут как любовный роман или обручальное кольцо… а поскольку оно поддельное, легко вызвать насмешки».

При таких размерах он стоил бы несколько миллионов, но откуда у Ся Синчи могли быть такие деньги?

Ся Синчи на мгновение растерялся, а затем внезапно вспомнил об этом важном событии в своей жизни и о том, что сестра Линь Мэн не знала о его помолвке.

В результате последовательно возникли различные вопросы:

Может ли художник обручиться и пожениться?

Как составлено содержание договора? Будет ли это считаться нарушением договора?

И самый тревожный вопрос для мелкого жадного человека – будут ли штрафы.

Забудьте об этом, это всё равно не настоящая любовь.

Ся Синчи покачал головой. Ли Чэньюань уйдет максимум через год, и лучше избегать лишних проблем.

Он послушно снял кольцо. Линь Мэн кивнула и поспешно вышла

Хотя в гримерке становилось все больше людей, они почти не разговаривали. Вероятно, это было связано с тем, что было бы неловко не узнать друг друга, поскольку все они были «артистами».

Атмосфера была спокойной, пока дверь внезапно и с силой не распахнулась!

Другая сторона вошла с громким шумом, словно подхваченная ветром.

Ся Синчи, озадаченный, с презрением поднял голову и увидел, как вошел очень заметный мужчина в ночных солнцезащитных очках.

В сопровождении двух помощников он выделялся из толпы среди одиноких художников низшего звена.

«Брат Солнцезащитные Очки» нахмурился, огляделся, а затем презрительно спросил прямо здесь и сейчас:

«Здесь даже отдельных гримерных нет? Вы что, ожидаете, что я буду втискиваться к ним?»

Он также особо подчеркивал местоимение «они», выражая свое превосходство.

Ся Синчи сразу всё понял. Похоже, это и есть главный герой сегодняшней рекламы, Хань Нинъюй.

В воздухе воцарилась тишина. Конечно, никого не раздражало, когда кто-то выпендривался перед ними.

Но никто ему не возражал. Некоторые молчали, некоторые даже здоровались с «братом Ханом», а у других не оставалось иного выбора, кроме как вежливо следовать его примеру.

Все присутствующие здесь без исключения имели очень слабую поддержку, иначе у них не было бы такого конфликта.

Поэтому, даже несмотря на то, что Хань Нинъюй не был выдающейся фигурой, никто не хотел вступать с ним в прямое противостояние.

«Брат Хан, твоя отдельная гримерная находится по соседству». Сотрудник рекламного агентства быстро поприветствовал его с улыбкой. «Я сейчас же тебя провожу».

Говорящий был вежлив, но в душе он был ошеломлен: как такая огромная вывеска могла остаться незамеченной?

Дело было лишь в том, что фазан, превратившись в феникса, не мог дождаться, чтобы продемонстрировать свое величие. Ради своего нового покровителя всем пришлось это терпеть.

Хань Нинъюй, сквозь солнцезащитные очки, посмотрел на лестные выражения лиц всех присутствующих и тут же остался очень доволен.

Но, оглядевшись, он снова нахмурился.

В углу молодой человек, одетый с головы до ног в дорогую брендовую одежду, не только не смотрел на него, но и, опустив голову, возился с кольцом и куском веревки.

Взгляд Хань Нинъюйя внезапно стал недоброжелательным, и он долго смотрел на Ся Синчи, возможно, надеясь таким образом угрожать ему.

Остальные невольно повернули головы, чтобы посмотреть на него.

Самое неловкое было то, что Ся Синчи никак не отреагировал, даже когда у Хань Нинъюй болели глаза, словно вообще не собирался обращать на него внимание.

Хотя это и было безобидно, это было крайне оскорбительно.

Поэтому Хань Нинъюй был невероятно раздражен, когда тот ушел и с помпезностью захлопнул дверь, словно намереваясь разбить оконное стекло.

Оглушительный звук за хлопнувшейся двери ещё долго эхом разносился по округе, и кто-то не смог сдержать гнева: «Чёрт! Какая наглость!»

«Я слышал, что у Хань Нинъюй появился новый покровитель. У него теперь действительно большие ресурсы, и он заработал много денег!»

Полностью поглощенный своей работой и опасаясь, что рука соскользнет и он уронит алмаз в форме голубиного яйца, мелкий жадный до денег Ся наконец закончил свой проект.

Услышав слово «деньги», он тут же поднял голову, словно радарная антенна, желая узнать, как заработать больше денег в этом кругу.

«Благодетель? Учитывая, какой он напыщенный осёл, кто же тогда этот благодетель?»

«Не знаю, но, должно быть, они очень богаты – я только что был внизу и видел «Шелби»!»

Ся Синчи наклонил голову, гадая, что же такое «Шелби».

Он услышал, как кто-то воскликнул: «Боже мой, этот супер кар высшего класса со стартовой ценой не менее 50 миллионов? Я никогда не видел ничего подобного своими глазами!»

«Шофер, конечно же, не стал бы водить эту машину, так неужели его лично послал сюда благодетель? Он действительно очень привилегированный человек, неудивительно , что Хань Нинъюй осмелился на такое».

Чем больше Ся Синчи слушал, тем больше удивлялся. Ценности мелкого стяжателя были разрушены за один день силой денег. Оказывается, в жизни существует роскошный автомобиль, стоящий десятки миллионов?

Она что, из золота сделана? Такое вряд ли можно увидеть на автосалоне. Действительно ли владелец хотел на ней ездить?

В любом случае, Хань Нинъюй был поистине благословлен судьбой. Зарабатывал деньги и делал все, что хотел, где еще можно было найти такого благодетеля?

Один из них выглянул в окно, а затем глубоко вздохнул: «Это тот, о ком вы говорите? Его благодетель не ушел, а ждет внизу».

Всем было нечем заняться, поэтому все прислонились к окну и стали смотреть наружу.

Увидев это, Ся Синчи тоже с любопытством поднял голову.

В бескрайней ночной тьме стоял довольно примечательный серебристо-серый спортивный автомобиль, который казался совершенно знакомым.

Ся Синчи: ……!!!

Они говорили о Ли Чэнъюане?!

Человек, который с удовольствием поедал дыни, держась в стороне от дела, был ошеломлен, и несуществующие дыни в испуге упали на землю.

[1] Иметь «жену, детей и тёплую постель» — это идиома, означающая «жить хорошей и простой жизнью».

[2] «Черный материал» — это компромат/грязь/скелеты в шкафу.

[3] Дораэмон — старая японская манга, где главным героем является роботизированный синий кот. В данном контексте Дораэмон прибывает из будущего и использует различные инструменты будущего, чтобы помочь семье в трудную минуту.

[4] «Братья Калабаш» — популярный анимационный сериал 80-х годов, в котором семь братьев по очереди отправлялись спасать своего деда от монстра и попадали в плен. В конце концов, конечно же, они победили.

Все были поражены автомобилем и глубоко тронуты искренним отношением этого таинственного благодетеля, проявившим настоящую любовь.

Хотя они и презирали низкоквалифицированных актеров, которые «полагались на золотого наставника», чтобы занять их место, на самом деле они им весьма завидовали.

Особенно когда их превосходит бесстыдная властность Хань Нинъюй, они будут испытывать еще большую зависть и ревность.

Слушая это, Ся Синчи всё больше чувствовал себя виноватым. Как сторона, против которой шла речь, он мог лишь тихонько съежиться, словно перепелёнок, делая вид, что его не существует.

Но он лишь на мгновение съёжился, а затем невольно вытянул шею, чтобы посмотреть наружу:

Он увидел неясную фигуру на водительском сиденье. Ли Чэнъюань так и не вышел.

Ся Синчи невольно немного волновался. Он еще ничего не ел, так не случится ли у него гипогликемия? Не будет ли у него дискомфорт в желудке?

А ночью было прохладно, вдруг он простудится и у него поднимется температура?

Увы, такой богатый и красивый покровитель, было бы настоящей любовью забрать его и отвезти лично… А? Подождите?

Ся Синчи наконец пришёл в себя, но на мгновение потерял рассудок, в душе взривев: Нет! Меня околдовали! Зачем беспокоиться об этом параноике!

Что за чушь эта "настоящая любовь"? Он оставался здесь всё это время, потому что боится, что я сбегу!

Ся Синчи чувствовал, что Ли Чэньюань, находясь вне его поля зрения и контроля, без видимой причины сильно расстраивался.

Прежде чем выйти из машины, он довольно пугающим тоном отдал приказ: «Снимать рекламные ролики — это нормально, но не бегайте туда, где я вас не найду».

Чем больше он об этом думал, тем больше чувствовал себя беспомощным. Этот человек был просто неразумен.

Даже за таким «случайным женившимся человеком», как он, приходилось лично наблюдать. К счастью, после смерти династии Цин иметь трех жен и четырех наложниц стало немодно.

В противном случае Ли Чэнъюаню, возможно, придётся разобрать себя на восемь частей и использовать их по отдельности.

В машине царила тишина. Тонкие пальцы Ли Чэнъюаня лежали на руле и слегка сжались, он подавлял нарастающее беспокойство.

Его свободу нельзя ограничивать. Он и так меня достаточно боится.

В его глазах читалась тревога. Если бы он просто убежал…

Ли Чэнъюань глубоко вздохнул. В этот момент его телефон внезапно завибрировал. Он не хотел обращать на это внимание, но обнаружил, что это Ся Синчи отправил сообщение в WeChat.

Словно шквал выстрелов, этот болтун словно находился прямо у него перед глазами:

«Почему ты всё ещё внизу?»

«Сэр, я обещаю, что не убегу. Можете прекратить так охранять? Страшно».

«Если вы включаете кондиционер, обязательно оставьте зазор в окне».

«Я встретил большого идиота. Боюсь, он не видит, куда идет в этих солнцезащитных очках, и станет еще глупее, если врежется в стену».

«Благодаря ему я не знаю, сколько времени займет съемка рекламного ролика. Не жди меня, возвращайся, поешь что-нибудь и ложись спать пораньше».

Ся Синчи боялся Ли Чэнъюаня и не осмелился сказать что-либо лишнее.

Но, похоже, он чувствовал себя гораздо безопаснее, когда их разделял экран телефона, и тут же раскрыл свою истинную сущность, говоря бесконечно и без умолку.

Ли Чэнъюань опустил взгляд и через мгновение улыбнулся. Затем он проигнорировал его и продолжил ждать в машине.

Среди немногочисленных людей в раздевалке постепенно появлялись «предатели», которые намеревались ополчиться друг на друга и стать приспешниками.

Некоторые люди готовы на всё ради популярности и, естественно, не колеблясь будут стараться расположить к себе Хань Нинъюй.

Атмосфера становилась все более напряженной, и все перестали сплетничать о нем.

Ся Синчи молча разбирал телефон голыми руками.

После головокружительной операции сломанный мобильный телефон, который чуть было не выбросили, снова заработал, поэтому он связался с Ли Чэнъюанем.

Один здоровяк не удержался и выпалил: «Черт возьми, круто!»

Ся Синчи широко улыбнулся, услышав эти слова: «Жизнь непроста, поэтому полезно быть разносторонним».

Человек, умеющий делать всё на свете, обладал такой универсальностью, что мог достичь чего угодно.

Из-за скандала с вопросом «чей благодетель?» он был виновен в том, что не общался с этими людьми.

Например, все жаловались на то, что компания не предоставила автомобиль, и обсуждали, как они сюда добрались.

Он боялся проговориться и выдать, что роскошный автомобиль снаружи предназначался для него.

Что касается других тем, связанных с индустрией развлечений, он, «настоящий новичок», который вошел в профессию всего два дня назад, действительно не знал, о чем спрашивать или говорить.

Он явно был в растерянности, но в глазах окружающих казался высокомерным и холодным.

Вероятно, это было потому, что Ся Синчи был сложным человеком, но такое холодное отношение вот-вот должно было задушить этого болтуна.

Поэтому Ся Синчи ничего не оставалось, как склонить голову и лихорадочно печатать на сломанном мобильном телефоне. Он отправился к Ли Чэнъюаню, единственному, с кем мог поговорить, и посоветовал ему вернуться, поесть и отдохнуть, а не тратить здесь время.

После долгой переписки он получил сообщение от Ли Чэнъюаня: Эн.

Ся Синчи: ……?

Означало ли это, что он перестанет за ним наблюдать, или что он «это уже прочитал»?

Это чувство было похоже на воспитание большой, хрупкой, драгоценной кошки. Он боялся, что если не воспитает ее должным образом, то будет сожалеть, если ее прогонят.

Проблема заключалась в том, что этот кот был очень надоедливым, высокомерным и совершенно непослушным.

Прежде чем Ся Синчи успел что-либо сообразить, этот мерзавец Хань Нинъюй наконец привел себя в порядок и стал выглядеть сияющим, и все наконец смогли приступить к работе.

Прежде чем получить сценарии своих рекламных роликов, Ся Синчи оглянулся и увидел на столе в гостиной фруктовые конфеты и крекеры.

Он снова взглянул в окно, и невероятно дорогой спортивный автомобиль все еще тихо стоял в темноте, словно… камень, наблюдающий за мужем. [1]

Услышав это описание, злодей, вероятно, откусил бы ему голову.

Возвращаясь к делу, один человек сам напрашивался на неприятности. Конечно, он мог бы помочь ему вызвать такси или попросить водителя забрать его, но ему следовало быть параноиком и следить за ним лично.

Однако в конце концов Ся Синчи все же сохранил доброе сердце и опасался, что Ли Чэнъюань почувствует себя плохо.

Поэтому он тихо взял несколько пачек крекеров и конфет, планируя незаметно выскользнуть и отдать их ему, как только представится возможность.

Как только он положил крекеры в карман, то внезапно услышал сбоку голос:

« Эй , ты что, что-то крадешь?»

Ся Синчи не мог поверить своим глазам. Никто не осмелился бы навесить на кого-то такую надпись. Более того, даже дурак знал, что здесь еду можно есть бесплатно.

Искоса взглянув в сторону, я убедился, что это действительно было надменное, вызывающее желание ударить лицо Хань Нинъюй, на котором читалось презрение.

Хан Нинъюй на мгновение задумался, а затем продолжил: «Но твоя поддельная одежда выглядит довольно правдоподобно. Ты даже не можешь себе позволить ее купить, так что хочешь украсть крекеры и забрать их с собой, чтобы съесть?»

В зале ожидания было много людей. И молодых артистов, и сотрудников, участвовавших в съемках, можно даже сказать, что там было немного тесновато.

Голос Хань Нинъюй был достаточно громким, чтобы его могли услышать все.

Это было яркое представление в духе «Я тебя побью, просто выбери дату», призванное подать пример другим.

Этот ход явно оказался эффективным. Никто не произнес ни слова, увидев это, все покорно опустили головы.

Они прекрасно понимали, кто прав, а кто виноват, но заступиться за этого бедного и непопулярного Ся Синчи было невозможно. Скорее всего, ему оставалось лишь терпеть это в одиночку.

Вопреки ожиданиям, Ся Синчи улыбнулся и спросил: «Такая забота, вы тоже хотите купить подделки? Но вы слишком слепы, чтобы отличить подделки от оригиналов, поэтому найдите мусорный мешок на обочине дороги и наденьте его. Эй, черные пластиковые пакеты от уборщицы снаружи неплохи. Хотите один?»

Сказав это, он бесцеремонно взял еще один пакет крекеров, полагая, что позже скормит немного большому, хрупкому коту, сделанному из стекла.

Услышав его слова, Хань Нинъюй пришла в ярость.

Будучи мастером в угнетении слабых и лести сильным, он неоднократно притеснял молодых художников с тех пор, как сблизился со своим покровителем.

Он никогда не встречал такого сложного человека, который продолжал не оказывать ему должного уважения и имел завышенное мнение о собственных способностях.

«Ся Синчи, верно? Подожди, ты же меня запомнишь!»

Сказав это, он сердито повернулся и ушёл. На этот раз дверь захлопнулась ещё громче.

Ся Синчи был озадачен и задавался вопросом, неужели за издевательства над людьми платят зарплату? Это было бы бессмысленно, если бы не приносило прибыли.

Он открыл апельсиновую конфету и положил её в рот: «Так хочется забрать мусорные мешки у уборщицы? Никто не станет с ним за них драться».

На мгновение воцарилась тишина, все замерли в молчании, а затем, после того как справедливость восторжествовала, появилось чувство облегчения, когда отпустили обиду.

Но они даже не успели одобрительно поддержать его, как кто-то равнодушным тоном сказал: «Знаете, почему Хан Нинъюй может так себя вести? Его спонсор вложил в этот бренд больше всех, и сегодня последнее слово за ним».

Другой человек быстро добавил: « А ? Это принесет бедствие невинным людям? Мы ничего не сделали, но тоже будем страдать? Я слышал от друга, что Хань Нинъюй…»

После того, как была рассказана сомнительно правдивая история о выплеснутом гневе и сопутствующем ущербе, маленькие художники, и без того напуганные, замолчали.

Когда все посмотрели на Ся Синчи, их лица тоже изменились.

Один из присутствующих повернулся к Ся Синчи и довольно тактичным тоном сказал: «Брат, такие маленькие, как мы, не смеют его провоцировать. Почему бы тебе не пойти и не извиниться?»

«Он такой мелочный, что обязательно попытается выжать из тебя все соки через некоторое время».

Когда раздали рекламные сцены, все продолжали болтать и постепенно становились недружелюбными. Некоторые из них начали поучать людей, как будто были старшими по званию:

«Вы должны понимать, что для высокомерия нужны средства, но есть ли у вас власть и средства?»

«Вы работаете в этой индустрии всего полгода, верно? Я видел много таких целеустремленных новичков, но в итоге у всех ничего не получилось».

«Иди извинись и дай Хань Нинъюй выплеснуть свой гнев. Не хочу тебя пугать, но ему будет очень легко с тобой разобраться».

Ся Синчи не обратил на них внимания и лишь открыл сценарий, чтобы прочитать его: «В этой рекламе, помимо Хань Нинъюй, играющего «главного героя», и пользователей массажных кресел, большинство остальных будут играть антропоморфные массажные кресла».

Он сказал «большинство», потому что Ся Синчи был единственным «меньшинством».

Ему нужно было принести Хань Нинъюйю воду для омовения ног, а затем… сделать ему массаж ног?

Ещё более возмутительным было то, что Хань Нинъюй разбрызгивал воду для мытья ног ему на голову и тело, а затем галантно, держа в руках электрическую ванночку для ног этой марки, снова мыл ноги с улыбкой.

Ся Синчи: ……?

Какая наглая месть! Разве не здорово, что у тебя есть финансовый спонсор?

После того, как все дочитали сценарий, у некоторых из них тут же появились выражения лиц типа «Я так и знал» и «Так ему и надо».

Один из них насмешливо заметил: «Вы что, не собираетесь извиниться?»

Это было живое представление комедийной драмы, в которой слабые теряют рассудок и обнажают мечи, нападая на более слабых.

Ся Синчи наклонил голову и, держа во рту апельсиновую конфету, посмотрел на сценарий: «Нет. Лаоцзы прекратит съемки».

Несмотря на то, что он всю жизнь прожил в ужасающей нищете, это лишь придавало ему привлекательности, но нисколько не сглаживало его резкие черты характера и вспыльчивость.

Подобно колючему ежику, он много страдал из-за этого, но всегда упрямо повторял это снова и снова.

«Огромный» рекламный сбор в 20 000 юаней действительно немного расстроил этого мелкого жадного до денег человека, но Ся Синчи передумал —

Теперь мой ежемесячный доход составляет миллион. А у кого нет финансового покровителя?

Размышляя таким образом, он тут же выпрямился и дотронулся до бриллианта в виде голубиного яйца, висящего у него на груди и имевшего заоблачную стоимость.

Уверенность в своих силах, выраженная фразой «Я не умру от голода», мгновенно взлетела до небес!

Увидев его непреклонность, руководитель проекта презрительно усмехнулся: «Что это, а ? Вы хотите угрожать отказом от съемки? Кто вас умоляет сниматься?»

Художники низшего звена были лишены прав человека и достоинства, и люди из всех слоев общества попирали их права целый день напролет.

Кто-то намеренно отдал предпочтение одной из сторон и сказал: «Ся Синчи, в этом вопросе ты первым проявил невежливость. Не тормози прогресс других, хорошо?»

«Немедленно извинитесь перед братом Ханом. В конце концов, он старше тебя».

Ся Синчи выслушал и искренне выразил свои сомнения: «Чем старше ты становишься, тем популярнее ты в этом кругу?»

Хан Нинъюй вернулся в свой VIP-номер, предназначенный для «показного позёрства», и сердито затопал там.

«Какие у него преимущества, кроме привлекательной внешности?!»

«Кто дал ему право быть таким высокомерным?»

«Как он смеет говорить, что я не могу отличить настоящую одежду от подделок? И у него телефон сломан, так как же он может позволить себе потратить сотни тысяч долларов на одежду? Это же, черт возьми, точно подделки!»

Длительное пребывание в роли лакея искажает сознание человека.

Пресмыкаясь перед боссом и подлизываясь к нему, он демонстрировал свою раздвоенную личность, властно ведя себя перед рядовыми артистами, чтобы сохранить лицо.

Помощник давно привык к поведению Хань Нинъюя, поэтому быстро заговорил, чтобы утешить его.

В этот момент зазвонил мобильный телефон, и Хань Нинъюй увидел, что звонок сделал его благодетель.

Ему было приятно, поэтому он быстро сбросил с себя это отвратительное выражение лица и ответил на звонок с послушной и угодливой улыбкой, полагая, что воспользуется этой возможностью, чтобы подать жалобу.

Его отношение изменилось так же быстро, как если бы он перевернул страницу книги.

И если этого было недостаточно, то сразу же после этого ассистент беспомощно наблюдал, как он, услышав звонок, сменил выражение лица с «улыбающегося» на «испуганное», а затем на «бледное».

В итоге это превратилось в "траур по умершим родителям".

Те, кто не был в курсе, могли подумать, что Хань Нинъюй получил известие о смерти своего благодетеля.

Хань Нинъюй долго не мог прийти в себя, и наконец, дрожа, произнес: «Так кто же такой Ся Синчи…?!»

[1] Камень, наблюдающий за мужем, — это скальное образование на горе Бэйшань, напоминающее женщину с ребенком на спине, которая ждет момента возвращения мужа домой. С ним связана целая легенда.

Закончив работу, Линь Мэн поспешила обратно, опасаясь, что Ся Синчи, «робкий и слабаый, подвергнется издевательствам, если ее не будет рядом.

В результате, как только она переступила порог, она увидела, как Ся Синчи махнул рукой и довольно упрямо отказался от выступления, а собирая вещи, чтобы уйти, он словесно вступал в перепалку с другими звёздами… нет, в перепалку с приспешниками.

Он говорил немного, но каждое слово было жемчужиной, и каждый раз, когда он открывал рот, он так злил людей, что они чуть не пытались устроить бандитскую драку.

«Что происходит?» Линь Мэн была ошеломлена происходящим.

Ся Синчи передал сценарий рекламного ролика и онп поспешно подошла, чтобы бегло его просмотреть.

Только что, когда эти разгневанные люди увидели приближающегося его агента, они были полны предвкушения, думая, что наконец-то кто-то его накажет.

Посмотрите, как этот невежественный мальчишка изо всех сил пытался выжить, когда его судьба уже была близка.

Атмосфера на мгновение замерла, а затем раздался возглас «Па!» , когда Линь Мэн с силой швырнула сценарий на стол!

Под пристальными взглядами всех, кто ожидал выговора для Ся Синчи, она сердито заявила: «Ся Синчи, мы уходим! Какой бред, не надо разыгрывать сцену!»

Каждый: ……?

Были ли сегодня столь же капризны художники второго плана и агенты третьего сорта?

Линь Мэн всегда очень оберегала своих артистов, и всё, что наносило ущерб её прибыли, было для неё совершенно недопустимо. Естественно, она даже не стала бы рассматривать такой явно оскорбительный сценарий.

Она обнаружила, что Ся Синчи, который раньше был робким и трусливым, наконец-то научился постоять за себя и больше не позволит другим месить себя, как тесто. Вместо этого она почувствовала счастье, подобное тому, которое испытываешь, наблюдая за взрослением ребенка в своей семье.

Видя их непреклонность, руководитель проекта не мог не быть ошеломлён. Он долгое время молчал, прежде чем с недостаточной уверенностью произнес: «…Вы нарушаете условия контракта! Можете уйти, но должны возместить ущерб!»

Ся Синчи уже собрал вещи, и в финансовых вопросах он был умнее всех: «Разве ты не нарушил контракт, произвольно изменив сценарий? Разве пересмотренное содержание не нарушает закон о рекламе?»

Это точно попало в цель и выявило первопричину неуверенности руководителя проекта.

Даже если у этого бренда были инвестиции от покровителя Хань Нинъюй, на самом деле, они не могли слепо менять содержание рекламы.

Это была всего лишь тактика, чтобы запугать невежественного новичка в кругу. Они ждали, пока Ся Синчи склонит голову, извинится и признает свои ошибки, а затем делали вид, что исправились.

Ся Синчи улыбнулся и вежливо напомнил: «Вы нарушили договор, не забудьте позвонить нам по поводу неустойки».

Руководитель проекта невольно стиснул зубы. Издевательства над новичками были обычным делом, но, судя по ситуации, ему все же пришлось уступить ему.

В остальном, выплата компенсации была пустяком, но его личное участие в съёмках имело огромное значение, и позже он не смог бы это объяснить.

Две стороны зашли в тупик. Затем дверь распахнулась с громким хлопком! Это был фирменный, эффектный способ Хань Нинъюй эффектно появляться на публике, и он поспешно ворвался внутрь.

Его цель была совершенно ясна, словно он был базукой в форме человека, нацеленной прямо на Ся Синчи.

Ся Синчи подозрительно наблюдал за ним, гадая, не собирается ли он затеять драку. Придётся ли ему переключиться с литературных поединков на боевые искусства?

Как раз когда он собирался перекинуть его через плечо, Хань Нинъюй быстро схватил отброшенный в сторону возмутительный сценарий и с готовностью сунул свой собственный сценарий в руки Ся Синчи.

«Гэ гэ!» В мгновение ока Хань Нинъюй превратился в улыбающееся лицо, подобное распустившейся хризантеме, и долгое время продолжал повторять «гэ гэ».

«Это мои глаза не смогли увидеть священную гору Тай! [1] Я дам вам свой сценарий, вы воспользуйтесь моим, не вспоминайте этого ничтожного человека, сэр! Простите, я был неправ!»

Ся Синчи был ошеломлен этим представлением, напоминающим сцену из сычуаньской оперы, и понятия не имел, что, черт возьми, курил этот парень. Может, он из-за того, что был в солнцезащитных очках и не видел, куда идет, врезался в стену и повредил себе мозг?

Это было ужасно. Он и так был не очень умён, что только усугубило ситуацию.

Включая руководителя проекта, который был сейчас ошеломлен, все они были поражены, увидев эту сцену. Неважно, кто из них любезно уговорил Ся Синчи извиниться, а кто насмехался над ним за его самомнение, все они были ошеломлены.

Рекламный гонорар Ся Синчи составил всего 20 000 юаней, а неустойка была рассчитана исходя из этого гонорара, поэтому сумма оказалась небольшой.

Видя, как Хань Нинъюй уговаривает его остаться, мог ли этот человек потерять семейное состояние?

Если только… Ся Синчи не был настоящим скрытым боссом.

Те немногие, кто не участвовал в издевательствах и насмешках, мгновенно почувствовали облегчение и обменялись взглядами. Те, кто играл роль приспешников Хань Нинъюй, вероятно, очень сожалели.

Ся Синчи слегка наклонил голову: — Мир богатых действительно полон хаоса. Если повернуть голову на 180 градусов и не бояться, что голова отвалится, то можно увидеть это повсюду.

Он догадался, что происходит, поэтому идеально воспроизвел пугающую фальшивую улыбку Ли Чэнъюаня и тихо спросил Хань Нинъюй: «Но разве ты только что не сказал: „Ты меня запомнишь“?»

«Нет, нет, нет! Я просто хотел, чтобы ты помнил, что ты всегда будешь моим предком!»

Когда Хань Нинъюй подумал, что Ся Синчи — не только молодой господин семьи Ся, но и любовник Ли Чэнъюаня, ему захотелось дать себе пощёчину.

«Ты такой старый, кто твой отец, а?»

Уже само по себе наличие человека, который ошибочно принимал его за брата, хотя они никак не были связаны, как и Ся Ю, создавало немало проблем.

Увидев эту резкую перемену в поведении, Линь Мэн была больше всех озадачена.

Она знала, что Хан Нинъюй славится тем, что попирает слабых и льстит сильным, и вся эта ситуация казалась ей какой-то неприятностью. Ее безрадостная карьера внезапно озарилась светлым моментом…

После того как высокомерный руководитель проекта ответил на телефонный звонок и вернулся, его поведение резко изменилось. Он снова предложил чай и воду и любезно пригласил ее опробовать массажное кресло этой марки.

Она прекрасно знала своего глупого диди, и работа в качестве вспомогательного персонала никогда не была такой. Чем больше она думала об этом, тем сильнее её мучила совесть. Если окажется, что они ошиблись человеком, это будет крайне неловко.

Ся Синчи уже ушёл на съемки рекламного ролика, поэтому ей ничего не оставалось, как на время притвориться спокойной и осведомленной, а затем дождаться возвращения этого маленького зайчика и помучить его, чтобы выбить признание.

Была уже почти полночь, когда Ся Синчи закончил работу над рекламным роликом и смог завершить свой рабочий день.

Он очень обрадовался, подумав о зарплате в десятки тысяч, которую получит через несколько часов, и этот маленький жадный до денег человек начал радостно строить планы в своем сердце:

Раньше он одновременно работал на трех или четырех работах, но теперь у него нет долгов.

Если он сосредоточится на зарабатывании денег в индустрии развлечений и будет играть роль любовника Ли Чэнъюаня, то разбогатеет!

Подождите… Ли Чэнъюань?

В разгар неспешного обучения и возни с массажным креслом руки Ся Синчи замерли.

Ему казалось, что он что-то забыл, и в этот момент он наконец осознал, что упустил из виду самого важного человека!

У Ся Синчи всегда не было родственников или друзей, и он совершенно не привык к внезапному появлению кого-либо рядом. Вдобавок ко всей этой суматохе и комическим сценам сегодня вечером, вопрос о кормлении большой кошки был просто забыт.

Он в несколько шагов подбежал к окну и, дрожа, распахнул шторы, чтобы увидеть…

В густой ночной темноте ослепительный «Шелби» по-прежнему тихо стоял там, перед домом, словно камень, наблюдающий за мужем.

……Почему у него вдруг возникло ощущение, что он безответственный подонок?

Проникнутый тревожным криком, что ему конец, он вскочил, словно получив удар током, и ворвался в раздевалку, схватил все свои вещи, как вихрь, и выбежал наружу.

К счастью, все уже разошлись, и никто не заметил, как он бесшумно пробежал 100 метров в темноте.

Он подбежал к передней части машины, едва успев остановиться, и, прислонившись к лобовому стеклу, заглянул внутрь: глаза Ли Чэнъюаня были закрыты, он откинулся на спинку сиденья. Во сне в нем не было и следа враждебности, осталась лишь тихая и хрупкая красота.

Ся Синчи моргнул, его взгляд подсознательно скользил по длинным густым ресницам, высокой переносице и бледным тонким губам.

В конце концов, оно нечаянно попало на привлекательный выступ его шеи.

Рука, которой он изначально хотел постучать по дверце машины, на мгновение замерла, а затем молча опустил её. Независимо от того, что это был ужасающий злодей, его титул «вершины привлекательности» в книге был вполне заслуженным.

Пока Ся Синчи внимательно наблюдал, Ли Чэнъюань внезапно что-то почувствовал и открыл глаза как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с этим хитрым подглядывающим.

Среди ночи любой, кто открыл бы глаза и увидел ужасающую картину: лицо, лежащее на лобовом стекле автомобиля, и смотрел бы на него широко раскрытыми глазами, вероятно, был бы в шоке.

Но Ли Чэнъюань лишь слегка прищурился, увидев это, словно не совсем проснулся. Он был в необычайно хорошем настроении, как будто очень доволен картиной за стеклом.

Уголки его губ слегка приподнялись, когда он увидел лицо Ся Синчи так близко, и наконец на их лице появилась едва заметная улыбка, словно он находился посреди сна.

Ся Синчи был ошеломлен, и, придя в себя спустя долгое время, быстро сделал несколько виноватых шагов назад.

Ли Чэнъюань, похоже, тоже понял, что что-то не так. Его взгляд быстро вновь стал спокойным, безразличным, но с оттенком нетерпения, и он поднял руку, давая понять, что ему нужно сесть в машину.

Злодей действительно мог мечтать?

Ся Синчи задумался, кто или что ему только что снилось, что могло заставить его так приятно улыбнуться.

Как раз когда он собирался обойти машину и сесть на пассажирское сиденье, сзади внезапно раздался голос Линь Мэн: «Синчи? Почему ты еще не уехал? На что ты смотришь?»

Было слишком темно, и она не смогла бы никого увидеть внутри машины, если бы не подошла ближе, поэтому она увидела, как Ся Синчи внимательно и глупо в одиночестве рассматривает машину.

Ся Синчи внезапно задрожал, словно его застали врасплох во время любовной интриги.

Он инстинктивно заслонил Линь Мэн обзор переднего сиденья и быстро сменил тему: «Сестра Мэнмэн, почему вы до сих пор не ушли?»

Линь Мэн временно отменила заказ, оформленный через онлайн-сервис заказа такси. Хотя машина направлялась сюда, до места назначения оставалось еще несколько километров.

Это было как раз кстати. У неё не было возможности «помучить» его сейчас, и ей ничего не оставалось, как попрощаться с Ся Синчи, как ни в чём не бывало. Но теперь, когда вокруг никого не было, она случайно застала его одного.

«Дитя, расскажи мне быстро и честно, что с ними сегодня произошло? Ты что-то от меня скрываешь?!»

«Ах…» — виновато протянул Ся Синчи, услышав эти слова, и тихо произнес: «Это… это долгая история».

Он не знал, с чего начать, чтобы объяснить личность настоящего молодого господина и обстоятельства принудительного брака.

Ведь нельзя было сказать, что брак был всего лишь соглашением. Как Линь Мэн могла смириться с тем, что кто-то, кроме беременных одиноких матерей, может хотеть спонтанного брака без всякой причины?

Ся Синчи как раз собирался с мыслями, когда услышал позади себя тихий звук открывающейся дверцы машины — всё кончено. Похоже, господин Денежное Дерево устал ждать.

Столкнувшись с агентом Линем, он еще не придумал, как выкрутиться из ситуации, когда босс явился напрямую. У Ся Синчи дернулся рот, и он растерялся, не зная, как его представить.

Линь Мэн была поражена, никак не ожидая, что все это время в машине находился человек.

Мужчина был высокого, стройного телосложения, с широкими плечами и узкой талией. Ноги у него были длинные и худые, а рост можно было оценить в 1,9 метра.

В туманной темноте смутно можно было разглядеть его красивое лицо. Оно было почти соблазнительным, настолько привлекательным, что он почти не походил на реального человека, а цвет его лица был невероятно бледным…

Подул порыв холодного ветра, и Линь Мэн вздрогнула. Неужели это призрак посреди ночи?!

Затем она увидела, как «призрак» отвернул голову от ветра, прикрыл губы и несколько раз кашлянул.

Ся Синчи услышала кашель Ли Чэнъюаня, быстро обернулась и толкнул его: «На улице холодно, садись сначала в машину».

В конце концов, он так и не понял, о чём думает этот здоровяк, но тот просто стоял неподвижно, словно твердо решив остаться там и смотреть на него.

Проблема заключалась в том, что он не мог просто оставить мисс Линь Мэн и сесть в машину к Ли Чэнъюаню. Перед ним были волки, а позади — тигры, поэтому ему ничего не оставалось, как молиться, чтобы какой-нибудь безумец вдруг не совершил чего-нибудь возмутительного, например, не похитил его и не скрылся на месте.

«Сестра Мэнмэн, это…» — Ся Синчи на мгновение задумался и сказал: «Он мой друг…»

Не успел он договорить, как увидел, что Ли Чэнъюань слегка нахмурился и снова кашлянул.

Возможно, он еще не пришел в себя или плохо себя чувствовал, но выглядел он не таким сильным и равнодушным, как обычно.

Ся Синчи никогда не видел его такой хрупкой стороны, ведь он с детства был добросердечным и заботливым, поэтому, увидев это, он сразу же расстроился.

Отбросив все остальное, он быстро повернулся и застегнул ветровку, которую носил другой.

Но в тот момент, когда он опустил голову, чтобы застегнуть пуговицы на одежде Ли Чэнъюаня, он не заметил перемены, произошедшей на его лице.

Глядя на него сейчас, где же в нем была хоть малейшая уязвимость или болезнь?

Сначала Линь Мэн смотрела на них двоих пустым взглядом, но была застигнута врасплох свирепым и пугающим взглядом Ли Чэнъюаня. Ее внезапно охватило чувство глубокого подавленности!

Сразу после этого она увидела, как Ли Чэнъюань склонил голову и легонько поцеловал Ся Синчи в лоб, в его глазах читалась собственническая привязанность.

Он словно заявлял о своем истинном суверенитете. Очевидно, это был не «друг», как утверждал Ся Синчи.

[1] Это выражение означает «неспособность признать человека важного/выдающегося положения».

Ся Синчи сосредоточенно застегивал пуговицы, когда вдруг почувствовал, как что-то теплое и прохладное нежно коснулось его лба.

«Что…?» Он растерянно поднял руку и коснулся места, которое было поцеловано, но не понял, что произошло.

Линь Мэн, которая находилась в стороне и всё ясно видела, почувствовала себя так, словно её ударила молния, и изо всех сил старалась не спросить: «Кто это?»

Этот мужчина выглядел таким могущественным и богатым, а в сочетании с невероятной спортивной машиной у нее затрепетало сердце. Боже мой! Неужели Ся Синчи находится под опекой какого-то босса?

Но почему другой стороной был мужчина? Действительно ли Ся Синчи испытывал симпатию к лицам того же пола, или на него оказывалось давление?

Самое главное, что жизнь — это не идолопоклонническая драма. Как эти капиталистические крокодилы могут быть такими красивыми и молодыми? Этот человек, должно быть, лжец!

Ся Синчи наконец пришёл в себя и понял, что только что произошло, поэтому он повернул голову и с гневом в глазах посмотрел на Ли Чэнъюаня, молча спросив: «Зачем ты меня поцеловал?»

Он не смел произнести ни слова вслух. Не говоря уже о том, чтобы объяснить это ошеломленной Линь Мэн, ведь у него была ежемесячная зарплата в миллион, и ему приходилось много работать, чтобы сыграть роль любовника злодея.

В конце концов, как можно назвать поцелуй любимого человека кражей?

Увидев, что Линь Мэн долго молчала и на ее лице застыло сложное выражение, Ся Синчи, не понимая, что это произошло из-за того, что она стала свидетельницей сцены изменения лица, на мгновение почувствовала себя виноватым.

Он подумал про себя, что, похоже, все художники должны быть холостыми, и сестра Мэнмэн не могла смириться с тем, что он «влюблён». Он не мог сказать, что Ли Чэнъюань на самом деле тот тип жениха, которому сразу же выдадут свидетельство о браке.

Ся Синчи лишь оживил обстановку игривой улыбкой: «Где живёт сестра Мэнмэн? Может, нам вас подвезти?»

Нет, подождите, когда это превратилось в «мы»? Он просто принял собственное решение и не спрашивал «Водителя Ли», согласен ли тот.

Кроме того, это был двухместный спортивный автомобиль, неужели он хотел, чтобы она сидела на крыше?

Линь Мэн тут же и без колебаний ответила: «Не нужно!… Я уже заказала машину. Ах да, вон ту белую машину с включённым аварийным сигналом!»

Она уже придумала ряд вариантов, включая театр с собачьей кровью, юридическую драму и призраков.

В любом случае, первоочередной задачей было не стать для кого-то лампочкой. [1] Она подозревала, что если останется здесь еще хоть на секунду, мрачный и ужасающий мужчина тут же достанет сорокаметровый мачете.

Увидев, как она уходит, Ся Синчи снова прикоснулся ко лбу и уставился на Ли Чэнъюаня, словно требуя объяснений и недоумевая, почему злодей захотел съесть его тофу.

«Ты отлично справился», — небрежно похвалил Ли Чэнъюань. «В следующий раз прояви инициативу».

Ся Синчи был озадачен и не понимал, почему его тофу едят с такой уверенностью, поэтому он мог лишь в шутку сказать: «Господин, мы просто женимся напоказ, а я продаю искусство, но не себя. Если вы хотите получить вот такой же свежий продукт, это будет стоить дополнительно». [2]

Последняя фраза изначально была популярным мемом, но взгляд Ли Чэнъюаня тут же похолодел, он угрюмо и пристально посмотрел на Ся Синчи, затем повернулся и, не сказав ни слова, сел в машину.

Ся Синчи: ……?

Черт, даже просьба запретить употребление тофу стала вызывать непослушание и гнев?

Рабочие не имели права голоса?

В машине царила крайне гнетущая атмосфера. На самом деле, они оба смотрели совершенно разные каналы и были заняты совершенно разными делами.

Чем больше Ся Синчи думал об этом, тем больше злился. Ощущение губ, коснувшихся его лба, на удивление, его не оскорбило и совсем не вызвало негативной реакции. Но это выходило за рамки условий обслуживания, так почему же другой вышел из себя после напоминания?

Ся Синчи раздраженно посмотрел в окно и ничего не сказал, думая, что даже если бы собеседник был царем небес или богом богатства, он бы и не подумал извиняться.

«Есть ли в твоих глазах что-нибудь, кроме денег?»

Внезапно тишина нарушилась, и Ли Чэнъюань холодно произнес: «Значит, за большие деньги с тобой можно делать все, что угодно?»

Как только эти слова были произнесены, выражение лица Ся Синчи резко изменилось, и на него нахлынули неприятные, ужасные воспоминания.

Шутка о том, что он продает свои произведения искусства, но не себя самого, была его главной мыслью, и то, что Ли Чэнъюань открыто спросил его об этом, было действительно неожиданно.

Появились крайне отвратительные изображения, и точка грома в голове Ся Синчи [3] мгновенно взорвалась. Он яростно заявил: «Да, да, да, я поверхностен и у меня нет мечтаний, мне нравятся только деньги! Я могу сделать все что угодно ради денег, потому что я беден и у меня нет амбиций».

Даже не зная о воздержании Ли Чэнъюаня, он не принял бы никаких денег за то, чтобы его «держали».

«Господин Ли, я такой бедный человек, неужели я чего-то не могу сделать, пока есть деньги? Я переночую с вами сегодня, если цена будет подходящей, вы же знаете, за деньги можно купить самое лучшее».

«Ся Синчи!» Услышав это, Ли Чэнъюань пришел в ярость.

Кто бы мог подумать, что небольшая неприятность может в одно мгновение превратиться в бушующий степной пожар.

Ся Синчи можно было убедить, но не принудить, и справиться с этим всплеском гнева было еще сложнее. Он полагал, что в худшем случае его уволят, а может быть, даже задушат злодей прямо на месте.

В прошлом он даже осмеливался избивать богатых гостей второго поколения. Даже если после этого его избивали до полусмерти, он всё равно осмеливался сражаться с ними насмерть в следующий раз.

Ли Чэнъюань одной рукой повернул руль, затем резко затормозил, остановив машину на обочине, кончики его пальцев дрожали от гнева.

Просто дайте денег… Разве кто угодно не сможет дать денег…

Неужели человек, которого он так долго хранил в своем сердце, так мало ценил себя? Так мало он о нем думал?

Ся Синчи смотрел на безлюдную ночь, сердито думая, что это хорошее место. Будь то избиение или смерть, это тихое место, идеально подходящее для злодея.

В этот момент Ли Чэнъюань глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и низким голосом спросил: «Сколько стоит один раз?»

Ся Синчи невольно опешил, и на мгновение ему даже показалось, что у него сломаны уши.

Главный злодей романа, который воздерживался от половых отношений и ставил себя выше простых смертных, оказался… искренне интересующимся проституцией?

Спустя несколько секунд Ся Синчи внезапно пришел в ярость: «Ты что, издеваешься? Ли Чэнъюань, что с тобой не так! Миллиард за ночь, на цент меньше, нет сделки, нет продажи!»

На мгновение он не смог сдержать гнев. Он уже дошёл до личной атаки на своего покровителя, и Ся Синчи подумал, что удушения может быть недостаточно, и в итоге его просто скормят акулам.

Вопреки ожиданиям, Ли Чэнъюань вздохнул с облегчением, услышав это. Пламя степного пожара внезапно погасло, и половина его мгновенно исчезла. Потерянный сигнал наконец-то установился. Возможно, его смутило беспокойство, но он редко бывал таким медлительным. Только сейчас он понял, что Ся Синчи говорил иронически и на самом деле не продавал себя.

Но мысль о том, что между ними существовали лишь простые денежные отношения, неотвратимо давила.

Дошло до того, что он молча завел супер кар и не произнес ни слова всю дорогу до дома.

Было два часа ночи.

В холле на втором этаже было тихо, и только теплые настенные светильники в коридоре светили.

Ся Синчи стоял в пижаме у двери комнаты Ли Чэнъюаня, держа в одной руке поднос с теплой водой и лекарством от желудка, а под мышкой – грелку.

Он стоял там уже некоторое время, глядя на закрытую дверь и раздумывая, стоит ли входить.

Для Ся Синчи не было чем-то необычным в начале работы ссориться с плохим начальником, но, немного поразмыслив, он также почувствовал, что с ним самим что-то не так. В этот момент его вспыльчивый характер должен был измениться.

Изначально он взял с собой крекеры, чтобы смягчить последствия голодания для Ли Чэнъюаня, но после окончания холодной войны забыл о них.

Хотя гнев, слова и поступки этого человека сегодня вечером были особенно отвратительными и странными, мысль о том, как он вышел из машины с бледным лицом и почти пошатываясь, действительно вызвала у него чувство тревоги.

Ся Синчи вздохнул и решил просто тихонько зайти и посмотреть, не спит ли тот.

Приняв решение, он осторожно положил руку на дверную ручку, затаил дыхание и бесшумно, самым легким и медленным усилием, приоткрыл небольшую щель в двери.

Поскольку его глаза ещё не привыкли к темноте, он некоторое время ничего не видел. В комнате было тихо, и не было слышно ни звука, как будто человек внутри уснул.

Но, прочитав оригинальный роман, Ся Синчи понял, что этот человек отличается молчаливым характером. Этот безжалостный человек, у которого посреди ночи болел живот, молчал почти до обморока, поэтому он не почувствовал бы облегчения, пока не увидел бы это своими глазами.

Следовательно, молчание не означало, что он спит, что создавало большую проблему: если он ничего не говорил, как он мог объяснить свое поведение, когда открыл дверь посреди ночи и вошел в свою комнату?

В поисках предлога Ся Синчи первым внес в комнату поднос, затем широко раскрыл глаза и пристально посмотрел, пытаясь быстро адаптироваться к темноте.

Неожиданно, прежде чем он успел сделать шаг внутрь, он увидел, как из ниоткуда с молниеносной скоростью появился огромный белый пельмень!

Было уже слишком поздно закрывать дверь, и Лето уже проскользнула через узкую щель и в мгновение ока вошла в комнату!

Ся Синчи: ! ! !

В темноте Ли Чэнъюань сонно закрыл глаза и почувствовал сильную головную боль, а также резкие спазмы в животе.

Всё его тело было явно горячим, но от холода он лишь дрожал. Из-за шума в ушах он не слышал никаких изменений в комнате.

Всякий раз, когда его сознание таким образом расплывалось, Ли Чэнъюань всегда впадал в транс, не в силах определить, когда и где он находится, но глубоко в его костном мозге было запечатлено…

Не могу издать ни звука.

Нельзя никому рассказывать, что я снова заболел.

В тишине раздалось «мяу!», когда Лето прыгнула на кровать Ли Чэнъюаня, а затем быстро подползла к нему и начала выгибаться из стороны в сторону.

Ли Чэнъюань обычно чутко спал и не пускал кошку в комнату на ночь, поэтому для Лето это было довольно необычно. Кошка подняла переднюю лапу и втянула кончики когтей, похлопывая лапкой по лицу Ли Чэнъюаня, чтобы тот с ней поиграл.

Но независимо от того, царапало ли она его манжеты или проводило кончиком своего большого хвоста по носу, ее хозяин все еще был без сознания и слегка дрожал.

Возможно, поняв, что с состоянием ее хозяина что-то не так, Лето потеряла терпение и с разбега прыгнула на край кровати.

Хотя у этих маленьких животных и не было дурных намерений, они, в конце концов, не понимали, насколько всё серьёзно.

В темноте огромная кошка весом более десяти килограммов опустила голову и направилась к Ли Чэнъюаню. Она собиралась спрыгнуть вниз, чтобы совершить мощный рывок, словно ударившись о землю под тяжестью горы Тайшань.

Всё это произошло в одно мгновение. Ся Синчи увидел эту сцену своим едва приспособившимся ночным зрением, и его душа от испуга внезапно выпрыгнула из тела.

Отбросив все свои «оправдания за вход в комнату», он рванулся вперёд!

Еще одна секунда могла бы обернуться катастрофой, но благодаря быстрой реакции Ся Синчи ему удалось перехватить траекторию запуска, прежде чем существо успело прыгнуть.

Лету показалось, что он хочет снова погладить её, поэтому она тут же изменила направление и перепрыгнула на другую сторону кровати. Она приземлилась ровно и двигалась довольно ловко, уворачиваясь влево и вправо, чтобы избежать встречи с Ся Синчи.

Самое страшное было то, что она по-прежнему стремилась насильно разбудить Ли Чэнъюаня.

Ся Синчи боялся, что его драгоценный, хрупкий хозяин будет раздавлен под огромным весом, и сердце у него замерло в груди. Один человек и одна кошка начали бесшумную погоню вокруг кровати в темноте.

Ночное зрение Ся Синчи, естественно, было намного хуже, чем у кошки, и, поскольку он впервые вошел в комнату Ли Чэнъюаня, он не знал, как там расставлена мебель.

Но чем больше это проявлялось, тем больше эта маленькая мерзавка Лето думала, что играет с ним, поэтому она довольно долгое время работала без проблем.

Как и следовало ожидать от питомца злодея, она осмелилась поиграть в паркур в спальне, и на некоторое время воцарился хаос, все предметы были свалены на пол.

Чем дольше Ся Синчи бегал, тем сильнее становилось его беспокойство, и он был готов взорваться на месте и закричать: «Стоять или хуже будет!!!»

Как раз когда он уже был готов рухнуть от изнеможения, он увидел, как этот скользкий белый пушистый комочек снова прыгнула на кровать и присела на длинные ноги Ли Чэнъюаня.

Возможно, игра окончательно ее утомила, но это был первый раз за всю ночь, когда она резко остановилась.

Увидев, что она наконец остановилась, Ся Синчи, тоже измученный, обрадовался и на мгновение забыл обо всем остальном. В его голове осталась лишь мысль: «Поймать эту маленькую мерзавку».

Он поспешил вперёд и бросился навстречу Лету!

В тот самый момент, когда его ноги оторвались от земли, Ся Синчи внезапно пришел в себя и понял, что что-то не так.

Секунда, проведенная им в воздухе, казалась бесконечной.

В туманной ночи он увидел, как Лето неторопливо подняла переднюю лапу, чтобы лизнуть ее, а затем посмотрела на него с довольно выразительным самодовольным выражением лица.

Затем она подскочила и, словно молния, покинула Ли Чэнъюаня!

Теперь тормозить было уже поздно, и Ся Синчи мог думать только: «Всё кончено».

Хуже того могло быть, пожалуй, то, что Ли Чэнъюаня разбудила эта ожесточенная драка человека и кошки, и в тот момент, когда Лето отскочила от него, он перевернулся и лег плашмя.

Бум!

В следующую секунду Ся Синчи бросился на него сверху.

[1] «Лампочка» относится к человеку, который появляется намеренно или случайно, когда и где пара находится на свидании.

[2] Выражение «Будет дополнительная плата» стало популярным мемом, возникшим благодаря популярному китайскому телешоу «Звездный детектив».

[3] Точка «грома» (雷点) — это интернет-термин, обозначающий крайнюю границу терпимости человека. Когда что-то «касается точки «грома»», это вызывает эффект «удара молнии».

Кто бы мог подумать, что когда он намеревался помешать Лету упасть на Ли Чэнъюаня, все замкнется в круг и закончится тем, что Ся Синчи бросится на него сверху, мгновенно удвоив смертоносность.

Ли Чэнъюань получил сильный удар и тут же издал стон.

Ся Синчи никак не отреагировал. Он просто почувствовал, что температура у него под ногами довольно высокая, словно под телом раскаленная печь — день был холодный, и помимо небольшого дискомфорта, здесь было довольно жарко.

Но, немного растерявшись, он осознал, что натворил, и так испугался, что захотел немедленно слезть с Ли Чэнъюаня.

В результате он плохо видел в темноте и протянул руку на кровать, прижав её к груди. Ся Синчи в панике отпустил её. Не смея больше двигаться, он снова опустился на него.

Лето моргнула своими большими глазами, ничем не заслоненными темнотой, и с сомнением посмотрела на две фигуры, лежащие на кровати, прижавшиеся друг к другу. К счастью, это была всего лишь кошка, и она не знала, насколько непристойной была эта поза.

Оно слегка наклонило голову, чтобы немного понаблюдать, затем легко прыгнула прямо на спину Ся Синчи и, подражая его позе, раскинула четыре лапы и легла.

Ся Синчи: ……

Ли Чэнъюань получил такой сильный удар, что едва мог дышать и на мгновение потерял сознание. Эта ситуация была похожа на нападение в ванной той ночью, словно некий человек был рожден, чтобы победить его.

Ся Синчи всегда думал, что Ли Чэнъюань был без сознания в момент переселения душ, но на самом деле, когда он не был серьезно болен, он просто не мог двигаться — другими словами, он узнал о неожиданном появлении Ся Синчи в ту ночь.

На протяжении многих лет ему часто снились галлюцинации, в которых кто-то из его снов внезапно появлялся рядом с ним, поэтому, хотя он отчаянно держал Ся Синчи за руку и умолял его не уходить, Ли Чэнъюань считал это лишь очередным нелепым сном.

На следующий день, когда он открыл глаза и увидел маленького лжеца, послушно бросившегося в ловушку, обнимающего его за талию и прижимающегося к его теплым и настоящим рукам, он был так взволнован, что потерял рассудок.

«У тебя температура?» Ся Синчи потрогала лоб Ли Чэнъюаня одной рукой. «Черт возьми, почему так горячо!»

Ли Чэнъюань долго ждал, прежде чем очень тихо произнести: «Кхе- кхе… ты…»

Вероятно, он хотел сказать «Убирайся», поэтому Ся Синчи не стал ждать, пока тот закончит. Он перевернулся и откатился от него, быстро подбирая слова, чтобы оправдать причиненные им неприятности.

В конце концов Ли Чэнъюань беспомощно вздохнул: «Мы еще не получили свидетельство…»

Разве тебя всегда привлекали не только деньги, а теперь ты спешишь убить своего жениха еще до свадьбы, прежде чем станешь законным наследником имущества?

«А? Что ты сказал?» Ся Синчи наклонился ближе, желая услышать продолжение этой фразы, но Ли Чэнъюань протрезвел лишь на короткое время и вскоре снова потерял сознание. Возможно, это была лихорадка, заставлявшая его говорить бессмыслицу.

Теперь, когда поднялся такой шум и пациент проснулся, Ся Синчи просто протянул руку, включил прикроватную лампу и наконец поймал этого маленькую мерзавку по кличке Лето.

Возможно, она также осознала, какую проблему создала, потому что наконец успокоилась и была послушно выкинута из комнаты.

Небольшая проблема была решена, но большая всё ещё требовала внимания. При свете лицо Ли Чэнъюаня, несмотря на высокую температуру, оставалось совершенно бледным, без единого следа покраснения.

«Универсальность Ся Синчи, сравнимая с мастерством десятиборца», включала в себя простую диагностику и лечение пациентов, но Ли Чэнъюань был настолько обессилен, что всё ещё стискивал зубы и не издавал ни звука. Не было никакой возможности определить, где у него болит, или назначить правильное лекарство.

Самой неотложной задачей было сначала сбить температуру, чтобы чей-нибудь мозг, с низким уровнем интеллекта, не сгорел на месте от перегрева.

Ся Синчи, неся аптечку из гостиной в спальню, взял подушку и слегка прикрыл ею глаза Ли Чэнъюаня. Затем он прищурился и включил свет.

В резком, ослепительном свете Ся Синчи прищурился и порылся в аптечке, но, после нескольких поисков, не нашел никаких жаропонижающих средств. Он обнаружил лишь кучу жаропонижающих пластырей, которые, вероятно, не понравились Ли Чэнъюаню, поскольку никогда не были вскрыты для использования.

Он разорвал упаковку, приподнял подушку на лице Ли Чэнъюаня, словно крышку от кастрюли, и приложил жаропонижающий пластырь к его лбу, после чего, не сдаваясь, продолжил искать нужные средства.

Дядя Дин позаботился об аптечке, и в книге также упоминалось, что Ли Чэнъюань был склонен к внезапным высоким температурам, так как же он мог быть настолько небрежным, что у него закончились жаропонижающие средства, и он не пополнил запасы?

Оглядевшись, он увидел, как спящий человек пошевелился. Вероятно, его разбудила крайняя чувствительность к холоду во время высокой температуры, а также прохладный запах мяты.

Подушка, которой Ся Синчи осторожно прикрыл глаза, сползла, и Ли Чэнъюань, внезапно ослепленный ярким светом, не смог открыть глаза.

«Эй! Ты не можешь это снять, у тебя температура. Я только что измерил 39 градусов».

Ли Чэнъюань молчал. Он не стал продолжать появляться в своей комнате или участвовать в драке человека с кошкой, а лишь соревновался с жаропонижающей наклейкой.

Его душевное состояние явно было не в порядке. Ся Синчи сжал обе руки, задаваясь вопросом: неужели этот человек довел себя до полного истощения?

Ли Чэнъюань был настолько скован, что не мог пошевелить руками, поэтому наконец заговорил. Его голос был тихим и слабым, очень монотонным: «Нужно принять жаропонижающие…»

«Хорошо, хорошо, я найду для тебя. Сначала прими лекарство от желудка, которое лежит на прикроватной тумбочке», — сказал Ся Синчи, продолжая поиски, словно уговаривая ребенка.

Ли Чэнъюань неожиданно двинулся с места, чтобы встать с постели. Вероятно, от спешки у него закружилась голова, он пошатнулся и чуть не упал, сделав первый шаг.

«Что ты делаешь? Я принесу тебе всё, что ты захочешь, ложись!»

Ли Чэнъюань прошептал: «Там есть жаропонижающее».

Следуя направлению, куда указывал его палец, он обнаружил довольно неприметный маленький потайной ящик.

Как только Ся Синчи открыл коробку, он увидел внутри жаропонижающие средства, а также обезболивающие и некоторые другие неизвестные импортные лекарства.

Почему его положили сюда, а не в аптечку в гостиной? Чтобы было удобнее?

Странно, тетя Ли говорила, что когда у Ли Чэнъюаня болело сердце, он искал лекарства в гостиной, но в случае сердечного заболевания такого важного лекарства под рукой не оказалось?

Забудьте об этом, он все равно его нашел. Этот человек, которого сильно обожгло, наблюдал, как он передал ему коробку с лекарствами: «Принимайте лекарство. Ах да, я слышал, что у богатых людей есть свои врачи? Какой номер телефона у вашего врача, я…»

«Не надо!» — сначала Ли Чэнъюань говорил очень тихо, но в этот момент резко повысил голос.

Эта фраза словно задела его за живое, заставив его мгновенно встревожиться: «Не пускайте доктора! Я не… кхм- кхм… »

Не успев договорить, он сжал кулак над губами и начал сильно кашлять, пока не задохнулся, а его лицо становилось все более ледяным и бледным.

Ся Синчи был озадачен и быстро похлопал его по спине: «Не волнуйся, не волнуйся, это была всего лишь рекомендация. Давай, выпей воды и сначала прими жаропонижающие».

«Не говорите никому, что я болен». Голос Ли Чэнъюаня был хриплым, но тон его был несомненно твердым и властным.

Но в его выражении лица чувствовались легкий страх и напряжение… как будто он совершил что-то неладное.

Эти слова озадачили Ся Синчи: «Ах, а почему?»

Единственными слугами, которым разрешалось оставаться на вилле, были тетя Ли и дядя Дин, которые наблюдали за его взрослением и хорошо знали о его физическом состоянии. Лихорадка уже давно стала обычным явлением.

Вероятно, из-за усиления болей в животе Ли Чэнъюань перестал говорить и лег на бок, слегка свернувшись калачиком и прижав руки к животу.

Ся Синчи заметил, что тот прилагает слишком много силы, и испугался, что может пораниться, поэтому быстро попытался отдернуть его холодные пальцы.

Но он никак не мог их убрать, поэтому Ся Синчи ничего не оставалось, как уговаривать и спрашивать: «Можно я помассирую тебе? У меня очень теплые руки, и я профессиональный массажист высшего класса».

Он действительно услышал эту фразу. Ли Чэнъюань уставился на него, немного поколебался, а затем медленно убрал р.

Было неизбежно, что люди, когда болеют, выглядят неважно, но Ли Чэнъюань был другим. Его хрупкая внешность сочеталась с мощной и серьезной аурой, и не будет преувеличением сказать: «Только бог мог превзойти его».

Сквозь черную шелковую рубашку Ся Синчи осторожно положил руки на живот и поглаживал их вверх и вниз. Сильное тепло его тела проникало сквозь ткань, а также он слегка дрожал, терпя боль.

Он сегодня не ел ни кусочка на ужин и ни разу об этом не упомянул. Более того, желудочная болезнь изначально оказалась эмоциональным расстройством, а он вдруг взорвался в машине и потерял самообладание. К слову, он впервые видел его таким разозлённым. Было бы странно, если бы у него не болел живот.

Ся Синчи вздохнул с некоторой грустью. Каким бы непокорным ни было дерево, это все-таки было его собственное денежное дерево. И он согласился обеспечить ему наилучший уход на последних этапах жизни, но оказалось, что дерево было специально создано, чтобы его разозлить.

Похоже, «профессиональный массаж» действительно помог. Цвет лица Ли Чэнъюаня немного улучшился, его напряженное тело постепенно расслабилось, он закрыл глаза и замер.

Увидев это, Ся Синчи молча отдернул руку. Ли Чэнъюаню нужно обратиться к врачу, если у него такая высокая температура, так почему бы ему не спуститься вниз и не попросить помощи у дяди Дина?

Прежде чем его рука полностью исчезла, её внезапно накрыла холодная ладонь, и Ли Чэнъюань снова открыл глаза: «Не уходи, я теперь богат, не уходи…»

Ся Синчи был ошеломлен, понимая, что тот бредит от лихорадки и несет чепуху.

Но глупости всегда берут начало в подсознании – как мог крупный магнат с равнодушным и высокомерным характером говорить такие вещи?

Ли Чэнъюань пробормотал то же самое, что и в ту ночь, когда он переселился в другое тело. Тогда Ся Синчи подумал, что он пытается позвать временную сиделку, но теперь казалось, что он разговаривает с кем-то другим.

Эта мысль тут же потрясла Ся Синчи, и у него тут же вспыхнула «антенна для сплетен»:

Он никак не ожидал, что такой непостоянный и свирепый злодей, как Ли Чэнъюань, будет так очаровано и с такой мольбой будет звать свой Белый Лунный Свет.

И каждый раз он упоминал «деньги». Может быть, у этого крупного магната раньше не было денег, и его отвергла поклоняющаяся деньгам Белая Луна, из-за чего его ухаживания провалилось?

В маленьком мозгу Ся Синчи, «прочитавшего бесчисленное количество историй о собачьей крови», тут же развернулась садистско-мазохистская драма.

Судя по патологической паранойе босса злодеев, разве ему не следует сейчас силой захватить их, вернуть этого человека в плен и заточить рядом с собой, а затем день и ночь творить невообразимые вещи…?

Образы, заполонившие его мозг, постепенно стали непригодны для детей. Ся Синчи быстро покачал головой и вдруг задался вопросом: какой же должна быть моя роль?

Дважды подряд Ли Чэнъюань, находясь без сознания, прижимал его к себе и отказывался отпускать. Должно быть, он ошибся, поэтому, очевидно, существовала только одна правда.

Я очень похож на его персонажа из фильма «Белый лунный свет»!

Теперь всё стало ясно. Неудивительно, что Ли Чэнъюань, согласно первоначальному сюжету, не разорвал помолвку после встречи с ним, а даже предложил ему ежемесячную зарплату в миллион за то, чтобы тот жил с ним.

Ся Синчи переселился в другое тело, сохранив своё первоначальное тело, и знал, что отличается от своего первоначального владельца. Так называемая «любовь с первого взгляда» Ли Чэнъюаня в тот день, должно быть, была вызвана тем, что он сразу же показался ему подходящей заменой!

Ся Синчи был потрясен, когда понял, что, сам того не зная, вступил в новую роль.

В любом случае, это была не жизнь главного героя, который на первый взгляд был ужасен, и быть заменой было лучше, чем быть пушечным мясом. Если бы он хорошо справился, ему бы не грозила гибель.

Ли Чэнъюань на мгновение забормотал что-то себе под нос, а затем, оцепенев, отпустил руку. Увидев это, он быстро на цыпочках вышел из комнаты и поспешил вниз, чтобы подать заявку на получение посторонней помощи.

Прежде чем он успел постучать, дверь в комнату дяди Дина открылась перед ним. Старик проснулся от движения наверху и уже собирался выйти проверить: «Молодой господин, что случилось? Господин снова болен?»

Ся Синчи тут же кивнул, словно хватаясь за спасательный круг: «У него температура! Я говорил, что нужно связаться с врачом, но он совсем не хотел сотрудничать и не хотел сообщать номер телефона».

Дядя Дин понял: «Не волнуйтесь, молодой господин, я сейчас позову доктора Чжао, он скоро будет здесь».

Подумав, он добавил: «Сначала идите отдохните, я сам об этом позабочусь».

Ся Синчи тут же покачал головой, давая понять, что будет охранять Ли Чэнъюаня.

Он не смел ложиться спать. В конце концов, он знал, что Ли Чэнъюань может умереть в любой момент. Он очень нервничал, увидев, что тот болен, опасаясь, что, проснувшись, обнаружит, что такой влиятельный жених уже умер.

Дядя Дин невольно немного удивился. Было уже три часа ночи, но Ся Синчи ничуть не проявлял нетерпения, и в его обеспокоенном выражении лица не было ни малейшего намека на притворство.

Задолго до помолвки ходили слухи, что он труслив и эгоистичен, и что он осмеливался бормотать: «Я не хочу заботиться о недолговечном больном человеке» и «Я не хочу жениться, почему Ли Чэнъюань еще жив?»

После короткого разговора два дня назад дядя Дин решил, что слухам нельзя полностью верить и что они, возможно, были кем-то сфабрикованы.

Теперь казалось, что это действительно была преднамеренная выдумка, и что молодой господин Ся вовсе не был таким.

Старик вздохнул с облегчением и объяснил: «Не волнуйтесь, господин легко заболевает в это время года, но быстро выздоравливает».

Скрытый смысл заключался в надежде, что Ся Синчи это не будет беспокоить. Он редко болел и никогда не доставлял неудобств окружающим, когда болел.

На нынешнего Ли Чэнъюаня отношение окружающих никак не повлияет, но если Ся Синчи возненавидит его, это, безусловно, станет смертельным ударом для человека, только что преодолевшего психологические барьеры.

Ся Синчи, естественно, никогда не был бы таким хладнокровным. Он лишь обеспокоенно указал на свою голову, давая понять дяде Дину: «Ли Чэнъюань, кажется,…»

Дядя Дин сразу понял его слова и, немного поколебавшись, добавил: «Раньше господин был немного взволнован, поэтому иногда путался и думал, что находится в старом доме… но за последние два года это случалось крайне редко».

Краткое изложение было слишком поверхностным, но Ся Синчи ничего не оставалось, как слабо кивнуть.

В оригинальном романе детские воспоминания главного босса не описывались подробно. Было лишь краткое описание:

Говорили, что Ли Чэнъюань был безумцем с детства и даже мог спокойно спать всю ночь, охраняя тело своей матери.

Сейчас, вспоминая об этом, я понимаю, что его мать покончила жизнь самоубийством через повешение, и ужас ее смерти, должно быть, был невыносим.

В каком душевном состоянии находился Ли Чэнъюань в тот момент, наблюдая, как его родственники отчаянно борются за выживание, движимые инстинктивным желанием выжить, и в конце концов становятся настолько свирепыми и ужасающими, что его первоначальный облик уже невозможно отличить?

Хотя это и использовалось для доказательства того, что он безумный злодей, после двух дней общения с ним Ся Синчи почувствовал, что он не так уж и невменяем и, возможно, дело в чем-то большем.

Но, видимо, ему и так было тяжело, иначе человек не стал бы таким параноиком и извращенцем без всякой причины.

Ся Синчи, вздохнув, пришел в себя, повернулся к дяде Дину и сказал: «Сначала позвони, кажется, горячая вода готова. Я поднимусь и посмотрю, принял ли Ли Чэнъюань жаропонижающие».

Дядя Динг, набирая номер, замер, с изумлением в глазах: «Жаропонижающие? Откуда вы взяли жаропонижающие?»

«Что? Я только что достал их из ящика в его комнате…» — Ся Синчи задохнулся от слов. Причина и следствие были очевидны, а интуиция у него была очень плохая!

Почему в аптечке не было жаропонижающих? Почему они были спрятаны в таком неприметном маленьком ящике вместе с обезболивающими, успокоительными и другими лекарствами?

Ся Синчи, с замиранием сердца, тут же бросился наверх.

Поспешно открыв дверь и увидел, что всё выглядит совершенно нормально. Ли Чэнъюань, казалось, полностью проснулся, спокойно лежал в постели и снова стал вести себя как обычно безразлично.

Но чем более обыденной становилась ситуация, тем сильнее и без того плохая интуиция Ся Синчи приближалась к своему пику.

Присмотревшись, Ли Чэнъюань с онемевшим лицом жевал что-то, словно конфету.

В руке у него лежала целая пустая доска с жаропонижающими средствами, и этот человек, особенно боявшийся горечи, в этот момент отламывал последнюю таблетку и без эмоционально засовывал ее в рот.

«Я… чёрт…»

За исключением этих двоих, Ся Синчи на мгновение не мог подобрать слов, чтобы выразить свой ужас, и был настолько напуган этой сценой, что его душа улетела прочь.

Он дрожащим голосом спросил: «Ли Чэнъюань, что с тобой…»

Ли Чэнъюань поднял свои глубокие янтарные глаза, пристально глядя на незваного гостя, и, словно ребенок, спрятал лекарство в руке.

"Убирайся."

Выражение его лица внушало страх, а сильная аура и тон голоса оставались прежними.

Ся Синчи почти оправился от горя и решил отступить на шаг назад и уйти.

Но как только он об этом подумал, почувствовал, что что-то не так, и бросился вперед на несколько шагов!

Он тут же схватил Ли Чэнъюаня за запястье и потянулся за последней таблеткой, пытаясь сгладить ситуацию. Причина его безумия будет обсуждаться позже.

Хотя Ся Синчи знал, что сила этого человека совершенно не соответствует его внешности, он и представить себе не мог, что с такой высокой температурой и болезнью с ним будет так трудно справиться.

Если сравнивать их двоих, то он был совершенно неспособен противостоять сопернику. Мало того, что он не смог достать лекарство, так его еще и силой повалили на кровать.

Изначально Ся Синчи занимал доминирующую позицию, но теперь он оказался прижатым к кровати и извивался, катаясь взад-вперед, чтобы сразиться с Ли Чэнъюанем.

Работа мозга сумасшедшего была поистине непостижима. Ся Синчи сосредоточился на том, чтобы схватить лекарство, но увидел, что белая пилюля, которую он только что так крепко сжимал, словно спасительное лекарство, была брошена Ли Чэнъюанем на землю, как мусор.

С отчетливым звуком он даже дважды подпрыгнул.

И именно между этими двумя щелканьями Ся Синчи внезапно осознал, что стал новой мишенью безумного злодея!

Тело Ли Чэнъюаня обжигало жаром, но кончики пальцев были холодными.

С такой силой, что сопротивляться было невозможно, он одной рукой схватил Ся Синчи за левое плечо, а другой схватил за правое. Сразу после этого он начал издеваться над ним, наклонившись и прижав Ся Синчи к себе!

В царящем хаосе была лишь одна мысль: «Поймать его». Ли Чэнъюань стиснул зубы и крепко вцепился в Ся Синчи, отказываясь расслабляться. Казалось, он исчезнет бесследно, если отпустит его.

Как только Ся Синчи поднял голову, чтобы встретиться с его ужасающим взглядом, полным нескрываемого собственнического желания, он мгновенно съёжился и мог лишь отчаянно пытаться оттолкнуть его.

Чёрт возьми, этот парень снова явно ошибся. Не надо вымещать всю свою ненависть к «Белому лунному свету» на невинном козле отпущения, а!

Битва была ожесточенной, и ни один из них не обращал внимания на шаги и разговор у двери: «Температура? Он недавно простудился? Я уже говорила об этом в последнее время – ах!»

Остальная часть его речи оборвалась, оставив лишь потрясённый возглас.

Молодой доктор Чжао, одетый в повседневную одежду и несший медицинскую аптечку, толкнул дверь: двое людей на кровати лежали в странной позе, переплетя десять пальцев.

Присев сбоку и долго наблюдая, стоял белый кошачий шар с любопытной мордочкой, следя за странным поведением этих двух людей.

Казалось, она думала, что весна ещё не наступила, и удивлялась, почему нельзя подождать.

«Ты…!!» Битва была настолько ужасающей, что Чжао Иньхэ едва мог говорить от страха.

Хотя они сразу же стали официальной парой, и это произошло поздней ночью в их собственной постели, и время, и место, и участники были вполне подходящими…

Раз уж так, то что он здесь делал?!

На мгновение воцарилась мертвая тишина.

Самое ужасное было то, что после всех этих трясок Ли Чэнъюань, наконец, исчерпав все силы, покачнулся и упал прямо вниз. Это оставило Ся Синчи одного, которому оставалось лишь изо всех сил объяснять, что они вдвоем не занимались контентом, запрещенным для лиц младше восемнадцати лет.

Но доктор Чжао лишь в шутку сказал: «Объяснение — это прикрытие», с выражением лица, словно он открыл для себя новый мир, чем еще больше смутил Ся Синчи. Кстати, он сильно сомневался в надежности этого нечестного «доктора» в пижаме и хлопчатобумажных тапочках.

К счастью, мастерство Чжао Иньхэ успешно доказало его относительную надежность. Ся Синчи вздохнул с облегчением, а затем рассердился, желая проклясть Ли Чэнъюаня, этого зачинщика.

Неожиданно этот человек стал настолько хрупким, что к нему нельзя было даже прикоснуться или отругать.

Казалось, лекарство от желудка не помогло. Лицо Ли Чэнъюаня было бледным, длинные ресницы влажными от холодного пота, он свернулся калачиком и молча стиснул зубы.

«Похоже на спазмы в животе», — Чжао Иньхэ поднял бутылочку. «Его рвало даже после приема лекарства, поэтому мы можем только попытаться уложить его на спину, приложить горячие компрессы или сделать ему легкий массаж».

Раз уж зашла речь о приеме лекарств, Ся Синчи очень переживал, что отравится после приема такого количества жаропонижающих, но в результате, как только ему поставили капельницу, он, шатаясь, добежал до ванной и вырвал в темноте.

Пришлось заново установить внутривенный катетер в другую руку.

Видя его страдания, Ся Синчи неосознанно сжал кулаки. Ему ничего не оставалось, как протянуть руку и схватить его за ледяные пальцы, а другой рукой осторожно потереть ему живот.

Закончив работу, Чжао Иньхэ снова начал бездельничать и погрузился в предполагаемую романтическую сцену, развернувшуюся всего несколько мгновений назад. Он был искренне потрясен и долгое время не мог оторваться от происходящего.

Хотя господин Чжао и видел немало эротических сцен, если бы другой стороной не был Ли Чэнъюань, похожий на железное дерево, то это было бы совсем другое дело.

Поэтому, когда Ся Синчи повернул голову, он увидел на лице этого непринужденного и фамильярного доктора насмешливые выражения: «Ты его так любишь» и «Он тебя так любит».

Он даже двусмысленно улыбнулся и сказал: «Если после инъекции жаропонижающего средства у него не спадет температура, вы можете помочь ему принять ванну. Охлаждающий эффект очень полезен».

Действительно, жаропонижающие средства были практически бесполезны для Ли Чэнъюаня, у которого постепенно развивалась к ним устойчивость. Они были практически бесполезны, разве что усиливали боль в желудке, и единственным выходом было физическое охлаждение.

Но из уст Чжао Иньхэ эти слова прозвучали совершенно непристойно.

Ся Синчи довольно скептически относился к методам этого ненадежного врача, подозревая, что тот лишь силой заставляет их сотрудничать: «Серьезно? Кто-нибудь когда-нибудь так его успокаивал?»

«Конечно, нет!» Чжао Иньхэ подумал лишь, что законная жена пьет уксус. «Не волнуйся, кто еще посмеет раздеть его догола и принять ванну?»

Они имели ввиду совершенно разное. Ся Синчи был поражен: «Значит, у него и раньше был такой жар? Что нам делать, если температуру его тела не удается снизить?»

Даже железный организм не выдержал бы длительной высокой температуры, не говоря уже о хрупком состоянии Ли Чэнъюаня. Неужели он умер именно так?

В последние два дня он изо всех сил пытался выяснить, какая болезнь стала причиной смерти Ли Чэнъюаня, чтобы найти лазейку и продлить ему жизнь. Но, глядя на это сейчас, я понимаю, что это не проверка на наличие утечек и заполнение пробелов, это просто Нюйва чинит небеса, ах. [1]

«Дядя Дин, ложись спать», — Ся Синчи похлопал его по груди. «Не волнуйся, я выну капельницу и буду охранять его сегодня ночью».

Дядя Дин только что проводил Чжао Иньхэ, и, услышав эти слова по возвращении, он чуть не расплакался на месте.

Тот, кто посмел распространять слухи об эгоизме и излишествах молодого господина Ся, должен первым выбить себе мозги!

Увидев это, Ся Синчи немного смутился и подумал про себя, насколько плоха репутация первоначального владельца. Разве забота о невесте не является само собой разумеющимся делом?

Он робко прикоснулся к затылку и с улыбкой сказал: «Я должен о нем позаботиться. В конце концов, он мой жених, и я его люблю».

Ничего не поделаешь, сумма, которую он дал, была слишком велика. Кто бы не влюбился в ежемесячную зарплату в миллион и такого щедрого работодателя?

Только обеспечив Ли Чэнъюаню высококачественный паллиативный уход и предотвратив его падение с пьедестала и смерть от ненависти, как описано в книге, мелкий жадный до денег Ся смог бы унаследовать его состояние с чистой совестью.

Он также опасался, что Ли Чэнъюань будет молчать, если его состояние ухудшится посреди ночи, или сойдет с ума и снова начнет принимать лекарства.

Неудивительно, что аптечка стояла в гостиной. Если бы сегодня вечером он съел не жаропонижающие, а нитроглицерин или что-то подобное, спасти его было бы уже поздно. Кто бы мог подумать, что в случае с Ли Чэнъюанем слово «сумасшедший» на самом деле означало «глупец».

Ли Чэнъюань действительно ни для кого не был обузой. Не говоря уже о постепенном снижении температуры тела, из-за чего ему было настолько некомфортно, что он смог молчать и не двигаться всю ночь.

Дело дошло до того, что Ся Синчи случайно заснул после того, как снял ему капельницу, а затем проснулся посреди ночи и обнаружил, что тот неподвижен. Он так испугался, что поспешно ощупал его, чтобы убедиться, что тот еще дышит и ему тепло.

Наступил рассвет, когда Ли Чэнъюань медленно открыл глаза.

Редко когда у него не было обычных озноба и боли в животе, как после высокой температуры, вместо этого он чувствовал себя тепло и комфортно. Он к этому не привык.

Когда ему стало плохо, он не терял сознание полностью. Очнувшись, он постепенно вспомнил нелепые события прошлой ночи. Внезапно он понял, что Ся Синчи стал свидетелем всех тех неловких и ужасных последствий его болезни, которые он тщательно скрывал вначале, и застыл, словно пораженный молнией.

…Испугался ли Ся Синчи? Испытал ли он отвращение?

Ли Чэнъюань нахмурился и попытался встать, но внезапно почувствовал мягкую, теплую руку на своем животе. Тепло, разливающееся по всему телу, на самом деле исходило от Ся Синчи, который прижался к нему и крепко обнимал.

Поскольку Ся Синчи почувствовал его движение, он, несмотря на дремоту, тут же, по условному рефлексу, погладил живот круговыми движениями и тихо пробормотал что-то утешительное.

Ощущение было очень слабым, словно перышко коснулось верхушки его сердца, вызывало легкое зуд и покалывание.

Тонкие пальцы Ли Чэнъюаня слегка сжались, когда он без эмоционально смотрел на прекрасного молодого человека, крепко спящего.

Спустя долгое время он слегка наклонился и нежно, ласково поцеловал его гладкий лоб.

И раньше, и сейчас этот мелкий лжец всегда умел легко вводить людей в заблуждение. Зная, что он обожает деньги и что его самого однажды сильно обманули, он все равно не мог устоять перед соблазном снова и снова.

Ли Чэнъюань глубоко вздохнул. Думая обо всем этом, он едва сдерживал стиснутые зубы и долго молча смотрел на Ся Синчи, его чувства были сложными…

В конце концов, он просто поднял человека с кровати!

Ся Синчи крепко спал. Внезапно, словно маленький ёжик, вырванный из гнезда, он открыл глаза и встретил мрачный взгляд большого злодея. Сбитый с толку и испуганный, он был так напуган, что его душа тут же покинула тело, а глаза расширились. Он не смел пошевелиться.

Хотя Ли Чэнъюань был настолько красив, что казался почти соблазнительным, его лицо и глаза были очень холодными, и он совсем не выглядел женственным. Он казался еще более мрачным, когда его лицо было бесстрастным, без гнева, но все же внушающим страх. Это было очень страшно.

— Что за чертовщина! Почему Ли Чэнъюань в моей постели!

Он на несколько секунд растерялся, прежде чем прийти в себя и осознать ситуацию. Ся Синчи поспешно сказал: «Подождите! Отпустите меня, это действительно недоразумение!»

Вчера вечером они поссорились из-за темы «спать», и он в порыве гнева сказал что-то вроде: «Я посплю с тобой сегодня ночью, если ты мне заплатишь», но сегодня так получилось, что он «поспал» в его постели.

Судя по внешности этого человека, он, вероятно, не помнил, что произошло после того, как он заболел, поэтому, должно быть, он подумал, что его намеренно шантажируют.

Ся Синчи решительно заявил: «Босс Ли, то, что произошло прошлой ночью, — это то, что я должен делать с месячной зарплатой в миллион!»

Он был мелким жадным до денег человеком, для которого важна была прибыль. Его долгом было заботиться о больном благодетеле. Конечно, он не мог брать отдельную плату и наживаться на его несчастье.

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань был крайне недоволен, и его лицо стало ещё более мрачным.

Опять же, все дело было в деньгах. Эта скрупулезная забота и внимание на самом деле были лишь проявлением желания заработать. Он даже не скрывал этого и сказал вслух.

«Убирайтесь отсюда». Неизвестный огонь снова вспыхнул, и Ли Чэнъюань стиснул зубы.

Хотя поведение этого человека, отворачивавшегося и отказывавшегося узнавать кого-либо после того, как он «встал с постели», было поистине отвратительным, именно эти слова больше всего нравились Ся Синчи, и он радостно вышел.

Неожиданно он сделал шаг вперёд, когда услышал позади себя низкий голос: «Подожди минутку. Иди переоденься, мы позже пойдём гулять».

В машине было очень тихо.

Ся Синчи нервно взглянул на стоявшего рядом с ним Ли Чэнъюаня. Тот на завтрак съел лишь немного пшенной каши и, вероятно, всё ещё чувствовал себя плохо. Он не понимал, почему тот не отдыхает дома.

Слова беспокойства чуть не сорвались с его губ, но Ся Синчи подавил их. В данный момент Ли Чэнъюань выглядел не так, будто кто-то наступил ему на хвост, а скорее так, будто кто-то дернул его за хвост и не отпускал. Его выражение лица было полно раздражения.

Даже водитель Сяо У почувствовал, что что-то не так. Подумав, что босс и его жена ссорятся, он с тревогой приглушал свои чувства, опасаясь стать жертвой обстоятельств.

Ся Синчи мог лишь выразить свою невиновность. Кто посмел ссориться с этим сварливым подонком? Кто так усердно заботился о нем пол ночи? А сегодня он отвернулся и даже не сказал, куда они идут.

Будучи «партнером по контракту», Ся Синчи ничего не оставалось, как сидеть в машине, ничего не подозревая. Хотя он и не знал, чем они занимаются, он предположил, что через некоторое время они будут вести себя как любящая пара.

Машина медленно остановилась, и снаружи оказался довольно высококлассный ресторан западной кухни. Ся Синчи был сонным, и, открыв глаза, он словно в трансе подумал, что приехал сюда работать официантом.

Швейцар открыл ему дверцу машины, и Ся Синчи понял, что тот действительно приехал «поработать», поэтому он быстро приступил к делу и по собственной инициативе вытащил Ли Чэнъюаня.

Он никогда не состоял в отношениях и не знал, как должны ладить друг с другом пары, поэтому мог вспомнить только сюжеты из телепередач. Немного подумав, он послушно потёрся головой о руку Ли Чэнъюаня.

Ли Чэнъюань слегка замер, не понимая, что делает Ся Синчи.

Спустя мгновение он всё понял, но намеренно не сказал ему, что сегодня нет работы, а просто погладил его по голове — ему очень хотелось прикоснуться к этому маленькому мягкошерстному ежику, и сегодня наконец-то представилась такая возможность.

Мужчина в костюме и кожаных туфлях шагал к двери, улыбаясь и внимательно приветствуя их: «Господин Ли, вы действительно пришли сюда лично. Вы мне льстите, ах».

Сказав это, Ван Чэнцзинь взглянул на Ся Синчи и увидел, что тот обаятелен и красив, в отличие от давно обсуждаемого «Ся Синчи», который был невысоким и полноватым.

Может быть, это любовница Ли Чэнъюаня?

Подумав об этом, Ван Чэнцзинь понял, что его тщательно продуманный план по обогащению немного провалился, но он лишь спокойно кивнул, поклонился и проводил Ли Чэнъюаня в отдельную комнату.

Было неизбежно, что от вредных привычек старого лиса будет трудно избавиться. Сначала он изо всех сил льстил, а потом говорил о других вещах, не переходя сразу к сути.

Ся Синчи сидел в стороне, недоумевая и скучая, поэтому он опустил голову, чтобы изучить меню. Открыв его, он был неожиданно ослеплен абсурдно высокими ценами. Самый дешевый лимонад стоил 30 юаней, что было просто выкачиванием денег… проблема в том, что его подавали автоматически?!

Он дрожащими руками взял лимонад, сделал глоток, чтобы подавить шок, и молча закрыл меню, отодвинув его немного дальше.

А то он случайно снова взглянет на верхнее изображение и не захочет съесть ужасно дорогой стейк из телятины с молочным пирогом.

Никто бы и не догадался, что он не сделает заказ, потому что не выдержит. В конце концов, как может человек, работающий рядом с начальником, испытывать нехватку денег?

Ли Чэнъюань бросил на него небрежный взгляд, понимая, что тот снова ведет себя как обычно скупо. Он невольно почувствовал, что это немного смешно. В конце концов, он тратил не свои деньги, так на что же он пытался сэкономить?

Просто взглянув на меню, он мог догадаться, чего хочет этот человек. Ли Чэнъюань уже собирался что-нибудь для него заказать, но внезапно ему пришла в голову другая идея.

Пока Ся Синчи думал, что спокойно изучает меню, Ли Чэнъюань спокойно делал вид, что ничего не замечает, и позволял ему жадно кусать губу, словно маленькому обжоре.

[1] Нюйва — известная богиня китайской мифологии, мать и создательница мира.

Ван Чэнцзинь всё ещё говорил чепуху: «Господин Ли, это дело слишком сложное. С этими людьми довольно трудно, я…»

Ли Чэнъюань холодно перебил: «Переходи к сути дела».

Взгляд Ся Синчи пробежался по изображению маленького молочного пирожного, и он подумал: раз этот человек так отчаянно хотел угодить Ли Чэнъюаню, почему он не подумал угостить гостей чем-нибудь вкусненьким?

Это было сравнимо с его собственной скупостью, ах.

Если бы Ван Чэнцзинь знал, что он так думает, он бы определенно почувствовал себя обиженным: сегодня босс явно хотел развлечь свою любовницу и просто мимоходом попросил его подойти и доложить.

Он догадывался, что тот приведёт с собой молодого господина Ся, но никак не ожидал, что вместо него это окажется симпатичный любовник… Но ничего страшного, он был бы безумно рад заказать еду и «присоединиться к ним», чтобы поесть и поговорить.

Видя нетерпение Ли Чэнъюаня, Ван Чэньцзинь быстро закончил: «В итоге, если посчитать, то сумма долга перед молодым господином Ся составляет 15 миллионов».

«Что… кашель, кашель, кашель!»

Ся Синчи пытался на вкус понять, почему лимонад такой дорогой, и чуть не подавился, услышав эти слова.

Почему он не знал, что первоначальный владелец был должен так много денег?!

Какая же это участь — быть бедным две жизни, а после переселения душ его долг увеличился в десять раз?

Первоначальный владелец занимал деньги у более чем десятка ростовщиков, поэтому, возможно, он не помнил сумму. В их руках хранились его секреты и всевозможная информация, они балансировали на грани закона и осмеливались на всё ради денег.

Хотя Ван Чэнцзинь был одет в костюм и кожаные туфли, на самом деле он был местным хитрецом со связями и навыками. Он учуял огромную деловую возможность.

Эта задолженность была довольно сложной, с множеством кредиторов и суммой, которая постоянно колебалась.

Занятому начальнику было невозможно разобраться с этим бардаком лично. Если он хотел урегулировать этот хаотичный долг, господину Ли, возможно, понадобится «компетентный» помощник.

Небольшая взятка за это дело стоила миллионов. Поэтому, полагаясь на свою непробиваемость и бесчисленные связи, Ван Чэнцзинь наконец связался с Ли Чэнъюанем и заверил его, что все будет улажено должным образом, и все фотографии и информация будут уничтожены.

После того, как Ван Чэнцзинь высказал свою мысль, он быстро оценил ситуацию, но заметил, что Ли Чэнъюань сохранил спокойствие и не отреагировал на это бурно.

В результате «маленький любовник», сидевший рядом, не мог усидеть на месте. Ся Синчи был поражен и взбешен: «Пятнадцать миллионов? Это невозможно! Почему обычный человек должен столько?!»

После переселения душ он прожил в доме Ся всего два дня. Хотя у первоначального владельца было много предметов роскоши, не соответствующих его доходам, без инвестиций или ведения бизнеса иметь столько денег было абсолютно невозможно.

Ван Чэнцзинь: «Некоторые из них игорные долги, и по ним начисляются проценты… это ростовщический заем, проценты по которому удваиваются ежедневно».

«Тогда разве они не совершают ограбление?» — сказала Ся Синьчи, дергая Ли Чэнъюаня за руку. — «Ростовщичество незаконно. Ли Чэнъюань, мы не можем вернуть деньги!»

Ли Чэнъюань намеренно молчал, внимательно выслушивая и молча наблюдая за словами и реакциями Ся Синчи.

Теперь, когда некоторые предположения подтвердились, у него появилось больше догадок о происхождении Ся Синчи.

Настроение Ван Чэнцзиня было плохим. Неужели этот «маленький любовник» так яростно этому противился?

Он хотел воспользоваться хорошими отношениями господина Ли с молодым господином Ся и вымогать у него больше денег. Кто бы мог подумать, что человек, пришедший с ним сегодня, окажется не молодым господином Ся? Этот маленький любовник, завидуя своему благосклонному отношению, использовал лестные разговоры, чтобы убедить его не возвращать деньги «законной жены».

«Так не пойдёт!» — поспешил исправить ситуацию Ван Чэнцзинь. «Если вы не вернёте деньги или вызовете полицию, даже если другую сторону поймают, все фотографии будут опубликованы и разосланы всем из адресной книги молодого господина Ся!»

Даже если Ся Синчи не пользовался бы особым расположением, Ли Чэнъюань не захотел бы потерять лицо, верно? Он заплатил за одни часы гораздо больше, а любая незаконно полученная, просочившаяся в сеть фотография могла бы принести ему большие деньги.

«Но…» — Ся Синчи широко раскрыл глаза, почувствовав что-то знакомое.

Позже были обнаружены непристойные фотографии первоначального владельца, и его звездная карьера была разрушена — оказалось, причиной тому стали эти деньги?

Если он не хотел стать пушечным мясом, ему нужно было избегать бесчисленных ям, в которые ступала нога первоначального владельца, но он не мог не чувствовать себя в растерянности. Пятнадцать миллионов, пятнадцать миллионов юаней могли доставить ему такое же горе, как если бы он отрезал себе плоть.

— Сколько стейков из телятины и молочных пирожных на эти деньги можно купить, а?

Пока Ся Синчи размышлял об этом, он подсознательно взглянул на аппетитные блюда, которые ему так хотелось попробовать.

«Господин Ли, что, по-вашему, следует предпринять?» — повернул голову Ван Чэнцзинь и спросил.

Однако Ли Чэнъюань сохранял спокойствие, не обращая внимания на эти «серьезные» последствия, и лишь с интересом наблюдал за сидящим рядом с ним красивым молодым человеком, который напряженно размышлял и пытался что-то придумать.

Ван Чэнцзинь был ошеломлен, подумав про себя, что это просто глупость!

Он был равнодушен к несчастью своей невесты, но вместо этого прислушался к мнению своей возлюбленной?

Как раз когда он собирался снова его убедить, Ли Чэнъюань наконец заговорил, и в его голосе звучала некоторая обреченность: «Ся Синчи, почему ты так скуп на себя?»

«Потому что это действительно слишком большие деньги! И они нарушают закон!»

Во время разговора Ся Синчи наклонил голову и потерся ею о Ли Чэнъюаня. Поскольку некий человек раньше намеренно не останавливал его, он подумал, что им нужно вести себя как пара, и постепенно привык к этому.

Ван Чэнцзинь, стоявший в стороне, был ошеломлен – Ся Синчи? Значит, это действительно молодой господин Ся…?!

Но разве слухи не говорили, что он был обычным и пухлым? Нет, нет, нет, дело было не в этом. Дело было в том, что он собирался разделить богатство господина Ли. С такими деньгами, как он мог быть таким скупым!

Ся Синчи так кокетливо потерся головой, что Ли Чэнъюань немного напрягся и почувствовал неловкость, а сердце онемело и зачесалось. Но он не оттолкнул его, а лишь слегка ущипнул за ухо.

Ему повезло, и он случайно задел секретное чувствительное место Ся Синчи.

Его мочку уха сжали холодные пальцы, и все его тело внезапно задрожало, руки и ноги обмякли на месте, словно его ударило током.

Он тут же немного смутился, вспомнив, что они «занимались бизнесом» и у него не было другого выбора, кроме как терпеть, думая, что ему придется сказать Ли Чэнъюаню, чтобы тот больше никогда не трогал это место.

Ли Чэнъюань тоже заметил его необычную реакцию. На мгновение он был ошеломлен, а затем не смог удержаться и захотел снова его ущипнуть.

Только тогда он вспомнил, что в отдельной кабинке стоял какой-то неприятный тип, поэтому он холодно повернул голову и спросил Ван Чэнцзиня: «У вас есть еще какие-нибудь дела?»

Двойные стандарты были очевидны.

Ван Чэнцзинь понимал, что это делается для того, чтобы отпугнуть гостя. Терпение босса иссякло, и его присутствие мешало им флиртовать.

Обсудить этот вопрос за один раз было непросто. Хорошо, что Ли Чэнъюань согласился с ним встретиться, и есть надежда на будущее.

Поэтому он быстро ушел, не смея оставаться лишним ни на секунду.

В кабинке воцарилась тишина.

Ли Чэнъюань уже собирался снова ущипнуть его за тёплую мочку уха, но Ся Синчи внезапно проявил инициативу и «отстал от работы». Он не только отпустил его руку, но и отошёл.

Ли Чэнъюань: «……»

Возможно, человеку по фамилии Ван следовало бы позволить посидеть подольше.

«Дорогой начальник, у вас наверняка есть решение, не так ли?»

Ся Синчи, на которого обрушился огромный долг, выжидающе посмотрел на него своими большими черными глазами.

Даже если Ли Чэнъюань был по-настоящему богат, его деньги тоже не упали с неба. Тратить несправедливо потраченные деньги, независимо от того, на кого они были потрачены, доставляло бы жадному человеку особое неудобство.

Но, конечно, сидеть сложа руки и ждать смерти, позволяя непристойным фотографиям распространяться повсюду, было недопустимо.

Ся Синчи знал, что власть злодея основывалась не только на деньгах, но была гораздо более масштабной и необъяснимой.

Если бы он не умер преждевременно из-за плохого здоровья, он мог бы переписать оригинальную книгу с «плохим концом», так что эту проблему можно решить без лишних затрат.

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань равнодушно и без эмоционально ответил: «Если просишь о помощи, нужно проявлять соответствующее отношение».

Сначала он хотел решить этот пустяковый вопрос без особых раздумий, но, подумав, придумал план получше.

Помимо выяснения реакции и личности Ся Синчи, он ждал именно этого момента.

«Хм…» — Ся Синчи наклонил голову. Хотя он и был прав, как же ему было проявлять должное «отношение», чтобы отплатить этому крупному магнату за оказанную ему дорогостоящую услугу?

В тот самый момент, когда он задумался, он увидел холодную, бледную, тонкую руку, сжимающую меню перед ним, и медленно дважды постучал.

Увидев это, Ся Синчи хлопнул себя по голове: «Понял, ты хочешь заказать еду!»

«Да». Ли Чэнъюань слегка кивнул, его выражение лица было спокойным и холодным. «Поспи со мной еще месяц».

«Хорошо, без проблем… А?!» —  Ся Синчи вздрогнул.

На мгновение он не поверил своим ушам. В его голове мелькнула мысль о возможном недоразумении, связанном с диалектом, и он заподозрил, что ослышался.

Жаль, что у одного человека был не только глубокий и приятный голос, но и чёткое, стандартное произношение. Он явно всё расслышал.

«Ли Чэнъюань, ты…» Ошеломлённый, Ся Синчи долго не мог прийти в себя и рассердиться. «Что ты имеешь в виду!»

Они поссорились из-за этого буквально вчера, так что, должно быть, он мстит, говоря такие вещи сейчас.

Или же он хотел доказать, что его так называемая «сила характера» не сможет противостоять катастрофе, вызванной этим пятнадцатимиллионным долгом?

Чем больше он об этом думал, тем больше злился, и вдруг, словно из автомата, выпалил: «Я же сказал, что не продам себя! Если они хотят опубликовать фотографии, пусть публикуют! Даже если на фотографиях теперь моё лицо…»

Слова оборвались здесь, и он сразу понял, что чуть не оговорился в гневе, поэтому быстро замолчал.

Ли Чэнъюань слегка прищурился, глядя на маленького сердитого ежика с торчащими иголками, но не стал продолжать эту запутанную и загадочную фразу.

Он равнодушно спросил: «Сон в одной постели считается проституцией?»

Его гнев уже наполовину утих из-за оговорки. Ся Синчи на мгновение удивился, услышав эти слова, и не успел понять их смысл.

«Значит, ты имеешь в виду… на самом деле спать?» — с опозданием спросил он.

«А о чём ты вообще думаешь?» — Ли Чэнъюань изобразил улыбку, которая на самом деле не была улыбкой.

«Я тоже так думал».

Ся Синчи покраснел. Похоже, он потерял самообладание, когда подумал неправильно, и чувство вины заставило его очень быстро согласиться: «Хорошо».

Ли Чэнъюань опустил голову и сделал глоток теплой воды, чтобы скрыть торжествующую улыбку.

Таким образом, ему не нужно было идти в его комнату, чтобы увидеть его посреди ночи, а он мог наблюдать за ним в любое время и даже обнять его.

Ся Синчи снова заговорил: «Но я беспокойно сплю».

Ему всегда хотелось обнимать всё подряд, когда он засыпал. А что, если он случайно использует этого злодея в качестве подушки, разозлится, проснётся и жестоко изобьёт его посреди ночи?

Он знал, что Ли Чэнъюань очень плохо спит, и в книге упоминалось, что, когда его состояние ухудшалось, ему приходилось каждый день принимать снотворное, чтобы заснуть.

Ли Чэнъюань не дал ему ни минуты на сомнения и сразу принял окончательное решение: «Принеси свои вещи в мою комнату сегодня вечером — ты сначала сделай заказ».

В голове Ся Синчи крутилось множество вопросов, и он не мог найти на них ответы. Он растерялся, увидев меню, выдвинутое перед ним.

Всё утро прошло в суматохе, и, как и ожидалось, у него не было времени на него обратить внимание. Он не только бездумно согласился с состоянием ягненка, попавшего в логово тигра, но и был ослеплен всевозможными «заоблачными» ценами, которые он увидел в мгновение ока.

Поскольку Ли Чэнъюань попросил его сделать заказ, ему оставалось лишь смириться и полистать меню.

Он чувствовал, как его руки дрожат все сильнее и сильнее — даже самый дешевый обычный жареный рис с колбасой стоил больше трехсот.

Ся Синчи на мгновение заколебался. Хотя этот жареный рис был относительно недорогим, хрупкий, как стекло, желудок человека не выдержит жирной пищи.

Вспомнив, как выглядел Ли Чэнъюань, когда у него болел живот, он не мог кормить его без разбора только ради экономии денег.

Его взгляд наконец остановился на, казалось бы, легкой и полезной каше с морепродуктами, но он никак не мог понять, почему тарелка каши может стоить тысячи долларов.

Раньше этих денег хватало на еду более чем на полгода. Этот маленький жадный до денег человек всё больше расстраивался, думая об этом, и, нерешительно просматривая меню, выбирал, что заказать.

Ли Чэнъюань сидел рядом с ним, на первый взгляд бесстрастный, но на самом деле в его глазах читалась злоба. Он мстительно хотел причинить этому маленькому сорванцу, у которого в глазах были только деньги, страдания, тратя на него деньги, словно отрывая плоть от собственного тела.

Ся Синчи глубоко вздохнул и наконец решил позвонить в звонок и впустить официанта.

«Эта каша, и эта, и эта…»

Он тыкнул пальцем в меню. Помимо каши с морепродуктами, там были также блюда с легким вкусом, с меньшим количеством масла и соли, и порция восхитительных хрустальных пельменей с креветками.

Чем больше «обычных блюд» здесь заказывали, тем дороже становилось. Во время заказа у него было ощущение, будто кто-то отрубил кусок мяса от его маленького кошелька.

Но он не мог позволить своему большому золотистому коту питаться только кашей. Один человек так сильно болел по утрам, что почти ничего не ел, и теперь он будет кормить его чуть больше, чтобы избежать внезапной гипогликемии.

Официант тихо напомнил: «Сэр, наши порции относительно небольшие и могут оказаться недостаточными для вас двоих».

Ся Синчи моргнул, а затем подсознательно взглянул на стейк из телятины и молочный пирог, о которых он все это время думал.

Он сглотнул, но в конце концов просто махнул рукой и сказал: «Я есть не буду, просто закажите это».

Ли Чэнъюань, сидевший в стороне, слегка нахмурился, услышав эти слова.

Сначала он был готов есть овощной салат или, в крайнем случае, жирный жареный рис с колбасой.

Он и представить себе не мог, что этот скупой скряга будет готов покупать вещи только для него и будет жалеть денег на себя… хотя изначально он хотел лишь расстроить Ся Синчи.

Увидев на столе кашу с морепродуктами, Ли Чэнъюань мгновенно почувствовал тепло, проникшее в его сердце.

Его пальцы слегка сжались. Оказалось, это было неожиданное чувство заботы.

«Ух ты, как приятно пахнет!» — восхитилась Ся Синчи, наклонившись, чтобы изучить причину такой высокой цены и разницу между морепродуктами, доставленными самолетом, и морепродуктами, купленными в уличном ларьке.

Привлеченный запахом, он стал еще более жадным, и из его желудка отчетливо донеслось урчание, отчетливо слышное в тихой кабинке.

«Ха-ха…» — Ся Синчи неловко улыбнулся.

Ли Чэнъюань опустил глаза и молчал.

На протяжении многих лет он часто испытывал неприязнь к этому маленькому лжецу и придумывал множество способов заставить его заплатить ужасную цену.

Неожиданно Ся Синчи уже довольно давно не ел, и его сердце настолько смягчилось, что он больше ничего не мог сделать.

«Попробуй быстро, о чём ты думаешь?» — Ся Синчи протянул руку и ткнул его.

Ли Чэнъюань резко встал, с мрачным лицом сказал: «Я иду в туалет», затем открыл дверь и вышел.

Таким образом, Ся Синчи остался один в комнате, вдыхая благоухающие запахи и мучаясь от голода.

Ему ничего не оставалось, как отвлечься, зайдя в Weibo и бесцельно набрав в ленте слова «Ли Чэнъюань».

Сначала это было просто развлечением, но он был шокирован, увидев результаты поиска — у него действительно так много поклонников?!

Хотя Ли Чэнъюань вел себя очень сдержанно, он не мог скрыть своего высокого положения. Отрасль, в которой работала группа компаний «Ли», охватывала все сферы жизни. Ее филиалы были поразительно обширны, а мощный капитал был очевиден для всех.

Поэтому было составлено несколько групп ключевых слов: «Молодой и красивый, загадочный крупный магнат». Это звучало очень эффектно, идеально подходяще для мужчины-бога.

Что касается таких предполагаемых недостатков, как «безжалостные методы», «жестокий характер» и «плохое здоровье», поклонники навязчиво называли его идеальным главным героем.

Но разве это не был очевидный дизайн персонажа этого безумного злодея?!

Ся Синчи продолжил прокручивать страницу вниз, но внезапно обнаружил, что не все уверены во внешности Ли Чэнъюаня.

Хотя его размытые фотографии и снимки со спины еще недавно были в тренде, каждый раз ситуация повторялась. Популярные запросы и фотографии сохранялись лишь несколько минут, а затем полностью исчезали благодаря его умению зарабатывать деньги.

На самом деле, в интернете были фотографии Ли Чэнъюаня, но существовали десятки версий, в которых его «подозревали» в том, что он является законным владельцем.

Редко кому удавалось сделать чёткий снимок его лица, и он первым стал объектом всеобщего осуждения. В комментариях он увидел следующее:

[ Ах, вот это… Хотя господина Ли и называют красавцем, не стоит так сильно преувеличивать, не так ли? Разве он может быть красивее знаменитости, которая зарабатывает на жизнь своей внешностью? ]

[ Не обращайте внимания, легко понять, какая интернет-знаменитость привлекательна (закатывает глаза.jpg) ]

[ На этом фото он такой красавчик (слюнотечение.jpg). Я займу первое место, попросив ссылку на Weibo его брата-интернет-знаменитости .]

[ Кто это удалит? Не путайте эту фейковую картинку с супертемами господина Ли. ]

Фанаты были любопытны и жаждали увидеть настоящее лицо кумира, поэтому они отобрали девять наиболее вероятных версий, а затем отметили Ли Групп и попросили их заявить права на своего собственного босса.

Но, конечно, никто не осмеливался высказаться и раскрыть правду.

Ся Синчи не мог сдержать безудержного смеха, подумав, что правильный ответ уже давно отбросили, и все девять оказались неправильными. Все продолжали серьезно голосовать. Какой же вариант правильный?

Он смеялся и смеялся, но неизбежно испытывал легкую грусть.

Ему пришло в голову, что в ближайшем будущем поклонники внезапно узнают о смерти этого кумира. Они, безусловно, будут убиты горем и не смогут поверить в это.

Было бы здорово, если бы Ли Чэнъюань не умер. Возможно, у всех появилась бы возможность увидеть его позже, полюбоваться на вершину красоты в этой книге и не гадать, красив он или нет.

Ли Чэнъюань только что толкнул дверь и вошел, когда увидел печальное выражение лица и опущенные брови Ся Синчи.

Он на мгновение удивился, подумав, что тот обиделся из-за того, что не мог поесть.

В глубине его сердца разливались едва уловимые чувства тревоги и самообвинения, сопровождаемые кислым чувством обиды.

Но даже так он ничего не сказал. Он просто сел и молча пил кашу, делая вид, что ничего не видел.

Его ноющий живот постепенно успокаивался от тепла, а тарелка каши с морепродуктами, которая всегда была для него обычным делом, стала цениться еще больше из-за своего необычайно иного значения.

«Это вкусно?!» Ся Синчи всегда был оптимистом, и его грусть быстро улетучилась, когда он снова стал веселым.

Как только он заговорил, раздался стук в дверь, и вошел официант с подносом.

На столе были представлены разнообразные деликатесы, в том числе, конечно же, долгожданный стейк из телятины от Ся Синьчи и множество десертных молочных пирожных.

Сотрудник магазина быстро одарил его стандартной улыбкой: «Здравствуйте, сэр, поздравляем вас с тем, что вы стали 99-м покупателем нашего магазина! Это подарок для вас…»

«Подождите, а какое мероприятие?»

Ся Синчи был ошеломлен, услышав это, затем снова осмотрел все эти вещи и наконец спросил: «Вы имеете в виду… все это мне подарили?»

— В таком элитном ресторане, оказывается, происходит что-то настолько странное и приземленное?

— И что еще важнее, почему эти «подарки» стоили дороже, чем заказанное им блюдо?

— Может, это ложь? Разве все не знали о мерах предосторожности против мошенничества?

В голове Ся Синчи крутилось бесчисленное множество вопросов, но в этот момент он почувствовал аромат стейка из телятины.

Аромат оказался гораздо приятнее, чем он себе представлял… После того, как жадность поглотила половину его души, он вдруг почувствовал, что сомневаться не в чем.

«Это мероприятие — наша традиция! Наш босс отмечает годовщину свадьбы со своей женой, и это символизирует вечную любовь». Официант с энтузиазмом улыбнулся. «Вам действительно невероятно повезло!»

Его речь была очень искренней, а улыбка заразительной. Ся Синчи наконец поверил этому и пришел в восторг: «Ух ты! Даже я могу на мгновение почувствовать себя счастливым карпом!»

Ли Чэнъюань, глядя на его улыбку и изогнутые глаза, слегка улыбнулся. Он слабо кивнул, подняв взгляд на официанта, тем самым выразив свое одобрение актерскому мастерству собеседника.

Огромный пирог с неба, очевидно, был самым счастливым подарком для маленького стяжателя. Радость от ощущения удачи нельзя было обменять на деньги.

Поэтому, пока официант не ушел, Ся Синчи продолжал глупо хихикать, и ему потребовалось много времени, чтобы вспомнить о необходимости поесть.

Это было именно то лакомство, которого он так желал, и оно стоило дорого не просто так: молочный пирог был очень нежным, сладким, но не жирным, и обладал насыщенным молочным вкусом. Телячий стейк тоже был хорошо приготовлен, нежный и сочный.

Все блюда были очень вкусными. Ся Синчи довольно прищурился, и Ли Чэнъюаню невольно захотелось потыкать его в пухлые щеки.

Лишь когда этот мелкий жадный до денег человек уже собирался оплатить счет, испытывая щемящую боль от мысли о собственной плоти, он увидел, что официант на кассе работает не очень хорошо: «Сэр, поскольку господин Ли… наш высокопоставленный VIP-клиент, сегодня блюда…»

Ся Синчи посмотрела на него с сомнением, гадая, заикается ли этот официант или просто не слишком сообразителен.

Увидев это, Ли Чэнъюань постепенно нахмурился и, не имея другого выбора, молча показал жестом «пять».

«Точно! Сегодня на блюда скидка 50 процентов!» Официант, который нервничал до такой степени, что чуть не замер, наконец, с трудом выполнил свою задачу.

В вопросах денег этот мелкий жадный стяжатель был очень хитер и проницателен, особенно когда дело касалось кого-либо из своих «коллег»-официантов.

Поняв, что что-то не так, он проницательно спросил собеседника: «Вы читаете рукопись? Кто вам сказал это сказать?»

Во время разговора он резко повернул голову, чтобы посмотреть на одного подозреваемого, и понял, что только что произошедшее с «99» тоже было очень преднамеренным.

Однако Ли Чэнъюань по-прежнему сохранял свое обычное холодное выражение лица и спокойно отпил глоток теплой воды. Казалось, его не волновали такие «пустяки», и он выглядел еще более равнодушным.

«Ли Чэнъюань, ты…» Не успел Ся Синчи договорить, как заметил, что официант вот-вот расплачется от стресса.

Чтобы не ставить в неловкое положение трудолюбивого официанта, ему пришлось сначала расплатиться картой — он использовал зарплату, заработанную за создание рекламы, что было одновременно и досадно, и наполняло его чувством удовлетворения.

После того как официант ушел и в комнате снова воцарилась тишина, Ся Синчи снова повернул голову, пытаясь разглядеть какие-то подсказки в выражении лица определенного человека.

Но Ли Чэнъюань первым опустил лицо и сменил тему, спросив: «Почему ты не носишь кольцо?»

Когда Ся Синчи провел картой по считывателю, он заметил, что на его правом среднем пальце ничего нет.

«Боюсь, что это увидят другие», — Ся Синчи вытащил кольцо на веревочке из-под воротника. «В конце концов, я тоже всего лишь маленький художник».

После некоторых раздумий он понял, что был не прав, поэтому поспешно, подражая Ли Чэнъюаню, переложил вину на него: «Это всё твоя вина, что ты такой популярный. Если твои поклонники узнают, что ты рано женился, они меня убьют!»

В одно мгновение он изменил свою личность: из «мелкого негодяя, который хочет скрыть свой брак ради денег» он превратился в «беднягу, которому пришлось тайно жениться, потому что его вторая половинка была слишком популярна».

Ли Чэнъюань: «……»

После этих слов Ся Синчи почувствовал стыд за свою зарплату. Если его статус артиста скрывал эти отношения, что произойдет, если его спонсор вычтет из зарплаты часть средств?

Поэтому ему ничего не оставалось, как придумать план, чтобы отсрочить нападение: «Объявить об этом публично — это нормально, но нужно дать фанатам время на подготовку и «перерыв». Пусть они постепенно это примут, хорошо?»

Это была чистая правда. Если бы это внезапно стало достоянием общественности, Ся Синчи подозревал, что его бы тут же убили. Не говоря уже о славе и заработке в индустрии развлечений.

В любом случае, Ли Чэнъюань всегда держался в тени и не придавал значения подобным вещам. К тому же, ему приходилось целый день заниматься всевозможными делами, и даже если у него появлялось свободное время, чтобы руководить всем и создавать благоприятную обстановку, он обязательно откладывал это в сторону.

Но Ся Синчи не знал, что эти слова заставили одного злодея на некоторое время молча задуматься.

Наконец, после того как они вдвоём вышли из ресторана и сели в машину, Ли Чэнъюань молча опустил глаза и отправил несколько сообщений.

Осенняя ночь была ясной, и на небе над виллой виднелись мерцающие звезды.

Как работник, который всегда выполнял свои обещания, Ся Синчи, несмотря на то, что начальник уходил в компанию вечером и еще не возвращался, послушно принес свою подушку и одеяло.

Он действительно не знал, какое безумие мучило Ли Чэнъюаня, но, долго размышляя, наконец нашел объяснение — Ли Чэнъюань хотел, чтобы кто-нибудь его согрел.

В конце концов, у этого человека было слабое здоровье, и он постоянно боялся холода. Если он хотел комфортно спать, грелки и электрические одеяла были, конечно же, не так удобны, как большой обогреватель в форме человека, поддерживающий постоянную температуру.

Придя к этой мысли, Ся Синчи на мгновение заколебался, а затем забрал принесенное им одеяло, оставив на кровати только одеяло Ли Чэнъюаня.

Он ждал до десяти часов вечера, но так и не увидел силуэт Ли Чэнъюаня.

«Тетя Ли, почему он до сих пор не вернулся? Уже так поздно». Ся Синчи наконец забеспокоилась. «Сегодня вечеринка? Тогда ему нельзя пить, его чувствительный желудок этого не выдержит».

Тетя Ли, увидев, как «любят» друг друга супруги, улыбнулась и ответила: «Не волнуйтесь, господин в курсе. К тому же, никто не посмеет заставить его пить — скорее всего, за последние несколько дней у него накопилось слишком много работы, и он еще не закончил».

После того как несколько дней назад Ся Синчи внезапно появился в ванной Ли Чэнъюаня и поспешно скрылся, он сначала запустил широкую сеть в поисках кого-нибудь, а затем сразу же, словно по прихоти, принялся за помолвку. В итоге он накопил немало дел.

Ся Синчи мог лишь кивнуть.

С одной стороны, он беспокоился, что не поужинал, а с другой — думал, что это хорошо, чтобы не испугаться до такой степени, что не сможет уснуть, пока рядом с ним лежит какой-нибудь безумный злодей.

Воспользовавшись отсутствием Ли Чэнъюаня, он быстро принял ванну, чтобы умыться, а затем высушил волосы феном.

Он даже достал новую пижаму и надел её.

Приняв ванну и переодевшись, чтобы убедиться, что он достаточно чист, чтобы забраться на драконью кровать Его Вспыльчивого Величества, не будучи жестоко избитым, только тогда он выключил свет и зарылся в кровать, чтобы лечь.

Одеяло слегка пахло шампунем и лосьоном после бритья Ли Чэнъюаня. Он был окутан приятным, прохладным ароматом.

Ся Синчи уткнулся головой в подушку, чтобы понюхать ее, и в конце концов, ему было легко угодить, и он не возражал против сна в другой кровати. Он полностью завернулся в нее и заснул, как только его голова коснулась подушки.

Когда Ли Чэнъюань вернулся поздно ночью, войдя в комнату, он увидел на кровати круглый, выпуклый силуэт, который, казалось, немного двигался.

Он на мгновение удивился, не понимая, что это такое.

Возможно, «радость» настигла его слишком внезапно, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он уже обманул одного лжеца.

Его сердце, словно застоявшаяся вода в бассейне, в одно мгновение ожило, и в глазах Ли Чэнъюаня появилась теплота, когда он осторожно приподнял одеяло, словно открывая подарок.

Ся Синчи спал, обхватив подушку руками. Его стройные, белые ноги были видны из-под свободных пижамных штанов, свисающих с подушки, словно маленькая коала, обнимающая дерево.

Уголки его пижамы тоже были криво приподняты, обнажая стройную и молодую талию.

Он явно пользовался одним и тем же гелем для душа, но на нём он пах ещё приятнее.

Ли Чэнъюань поджал губы. В его глазах мелькнули нотки страсти и сдержанности, и спустя долгое время он наклонился и нежно коснулся руки Ся Синчи.

Лишь когда солнце поднялось высоко, Ся Синчи, пребывая в оцепенении, открыл глаза.

Он слегка повернулся на бок, и его лицо было уткнуто в мягкую, ароматную шерсть.

О боже, Ли Чэнъюань превратился в кота?!

Ничего страшного, это Лето прокралась внутрь, пока хозяина не было, развлекаясь на его кровати. Увидев, что Ся Синчи проснулся, большой белый пельмень, лежавшая рядом с ним с широко раскрытыми глазами и молча наблюдавшая за ним, тут же встала и ушла.

Цундере, так безразлично, как будто это был не та кто только что подглядывал, совсем как кто-то другой.

Ся Синчи спал крепко. Он и понятия не имел, что прижался к Ли Чэнъюаню и проспал так всю ночь.

Размышляя о том, как его не схватил посреди ночи злобный злодей и не избил жестоко, он подумал, что, должно быть, это действие подушки, которую он обнимал именно для этой цели. С ней он не стал бы обнимать людей без причины. Может быть, он не потревожил сон Ли Чэнъюаня?

Он и не подозревал, что подушка, которая «мешала», была безжалостно отброшена давным-давно, и когда Ли Чэнъюань проснулся утром, её молча вернули ему.

После этого несколько дней ничего не происходило. Для Ся Синчи, рабочего, который трудился до самой смерти, было редкостью вести беззаботную жизнь, соленой рыбы.

Оставалось лишь «согреть постель». Тем временем Ли Чэнъюань, дрожа и прижимая голову к груди, пил лекарство, питающее его организм.

Хотя Ся Синчи хотел заполнить свой ежедневный график и заработать денег, компания намеренно не выделяла на это ресурсы, и, естественно, актер низкого уровня не мог ожидать, что кто-то сам к нему обратится.

Причина, по которой этот мерзавец Ся Юй позволил первоначальному владельцу войти в свою управляющую компанию, заключалась не только в создании точки сравнения, но и в том, чтобы лишить первоначального владельца различных ресурсов, которыми тот обладал как знаменитость и ведущий мужской артист компании.

Ся Синчи развалился на диване, внимательно выискивая выгодные вакансии, на которые он мог бы подать заявку. Но, похоже, ничего надежного не нашлось, только мечты и обман.

На экране мелькнул звонок от Линь Мэн.

С тех пор как она увидела Ли Чэнъюаня той ночью, она все больше и больше беспокоилась о положении Ся Синчи.

Дорогой супер кар ограниченной серии, молодой человек с поразительной внешностью бессмертного и неописуемое выражение лица её доброго брата в тот момент…

Судя по различным сюжетам драм о собачьей крови, Линь Мэн сделала довольно правдоподобный вывод: этот молодой, красивый парень был водителем, который забрал Ся Синчи!

Благодетелем был кто-то другой.

Другие спонсоры предоставляли ресурсы и связи своим молодым артистам, но её брат каждый день сидел дома и мог лишь с тоской спрашивать: «Сестра Мэнмэн, у меня ещё нет рабочего графика?»

— Этот ненадежный старый мерзавец фактически позволил Ся Синчи быть наполовину скрытым компанией и ничего не сделал! Это было просто получение услуг без оплаты! [1]

В голове Линь Мэн мгновенно разыгрался садистско-мазохистский любовный треугольник между милым, невинным юношей, богатым старым подонком и красивым водителем.

«Здравствуйте? Доброе утро, сестра Мэнмэн». Разговаривая, Ся Синчи заманивала Лето кошачьим лакомством, изо всех сил стараясь погладить её.

Линь Мэн часто звонила, чтобы узнать, не подвергается ли он травле.

Однако сегодня она была на удивление взволнована и сказала: «Отличные новости, Синчи! Ты приглашен на модный вечер на следующей неделе!»

Приглашения на званый ужин могли получить все известные личности и лидеры из самых разных сфер жизни, а также многие богатые и знаменитые люди, занимающие высокое положение в обществе.

Во всей управляющей компании это приглашение получили всего три человека. Кто бы мог подумать, что Ся Синчи вдруг станет четвертым после того, как срок рассылки приглашений уже истек?

«Вечеринка? Значит, у нас есть работа!» — Ся Синчи тут же насторожился, услышав это.

Он об этом знал. В конце концов, Ся Юй долгое время «незаметно» хвастался. Вчера он притворился скромным и объявил, что одолжил дорогой костюм у ведущего люксового бренда, и его самодовольный вид едва ли не просвечивал сквозь экран.

Пока он размышлял, услышал, как Линь Мэн сменила тему: «Но… остается еще вопрос о дорогом наряде».

В конце концов, самым важным фактором на красной дорожке было качество бренда, и средства массовой информации из всех сфер стремились изучить его под микроскопом, а затем написать длинные и чрезмерно критические статьи.

У Ся Синчи не было никаких рекламных контрактов, и на тот момент он был малоизвестен, поэтому, естественно, ни один бренд не предоставил бы ему костюм бесплатно. Даже ведущий люксовый бренд не позволил бы ему взять костюм напрокат.

Даже если бы это была немного менее качественная марка, аренда обошлась бы в десятки тысяч долларов. Еще больше ее беспокоило то, что компания не возмещала ему расходы, поэтому, если он хотел взять машину в аренду, ему приходилось платить за это самому.

Услышав цену, Ся Синчи затаил дыхание.

Это было так дорого, что ему было бы лучше вообще раздеться и бегать голым.

Таким образом, остаток утра он просидел в гардеробе, напряженно размышляя в шкафу с повседневной одеждой, которую купил ему Ли Чэнъюань.

После долгих раздумий и безрезультатных попыток найти решение, Ся Синчи вздохнул и, словно грустная лягушка, спросила Линь Мэн: «Сестра Мэнмэн, может, купим костюм онлайн? Я проверил и нашел комплект всего за 88 юаней, и в эту цену входит доставка».

Линь Мэн, естественно, понимала, что тот шутит, но также осознавал свою полную беспомощность в вопросах одежды.

Она долго колебалась, прежде чем сказать: «Вообще-то, вы… можете спросить своего благодетеля?»

После этих слов она невольно снова представила себе эту кровавую драму с собачьей кровью. Чем больше она думала об этом, тем сильнее впадала в депрессию, воображая всевозможные болезненные «цены», которые придется заплатить Ся Синчи за это.

Она и не подозревала, что Ся Синчи теперь вовсе не беден и получает годовую зарплату в десятки миллионов. Единственное, что его сдерживало, — это слово «скупой».

«Такие известные бренды недоступны обычным людям, таким как мы, но ваш благодетель точно может себе их позволить — он точно не заставит вас платить».

Если он мог ездить на роскошном автомобиле стоимостью в десятки миллионов, он не мог просить у своей любовницы десятки тысяч.

Ся Синчи моргнул, подумав, что это имеет смысл. С положением Ли Чэнъюаня он мог легко достать любую марку, и Ся Синчи, вероятно, не пришлось бы платить.

Но как он мог сказать ему: «Хотя ты даешь мне ежемесячную зарплату в миллион, я не хочу тратить ее и хочу продолжать выжимать из тебя все соки [2], потому что я скупой».

Заметив молчание Ся Синчи, Линь Мэн подумала, что он действительно не хочет платить такую «цену», поэтому ей пришлось с трудом уговаривать его: «Ничего страшного, если ты не хочешь этого делать. Попробуй уговорить его другим способом, и как только он успокоится, он, возможно, возьмет для тебя напрокат самую дорогую одежду».

На самом деле они общались совершенно по разным каналам, но могли разговаривать без помех. Ся Синчи услышал только вторую половину её слов, и его глаза загорелись, словно он нашёл способ сэкономить: «Как мне его уговорить? Сестра Мэнмэн, пожалуйста, научите меня!»

Линь Мэн: ?

Почему он не сражался до смерти за своего любимого водителя? Насколько же ужасен был его жестокий благодетель, что ребенок так испугался, что не посмел сопротивляться?

«Прежде всего, нужно быть любезным. Никто не против похвалы. После того, как вы скажете что-то приятное, вы сможете тактично выразить свои мысли».

«Во-вторых, угостите его вкусной едой, чтобы показать, что вы его цените. Тот, кто ест вкусную еду, будет в хорошем настроении. А когда он счастлив, он обязательно исполнит любую вашу просьбу».

«Наконец, физический контакт также может сократить расстояние между сердцами. Подумайте об этом: даже между хорошими друзьями, чем ближе они друг к другу, тем крепче будут их отношения».

Хотя Ся Синчи был мастером на все руки, ему было очень трудно делать людей счастливыми. У него не было родителей, и он был практически один с самого детства. Дома некому было его поддержать.

Работая на улице, он ненавидел использовать свою внешность в корыстных целях и никогда не льстил клиентам, но по какой-то причине, уговорив Ли Чэнъюаня, он почувствовал готовность и не испытывал дискомфорта.

Убедившись в правоте и обоснованности слов Линь Мэн, Ся Синчи немедленно поверил в эти «шифры» и принял их за руководство к действию.

Он и не подозревал, что Линь Мэн на самом деле была одинока и никогда не состояла в романтических отношениях. У неё не было ни любовного опыта, ни покровителя, и она обладала лишь накопленными знаниями, почерпнутыми из бесчисленных романов о собачьей крови.

Разговаривая по телефону, она быстро взяла в руки книгу «Маленькая контрактная жена властного магната» и быстро пролистала ее.

Она изо всех сил пыталась найти «достоверный» ответ.

После того, как агент Лин провела для Ся Синчи урок, он последовал ее указаниям и некоторое время усердно трудился на кухне.

Сразу после этого на стол поставили различные десерты, соответствующие текущему времени послеобеденного чаепития. По информации секретаря Е, Ли Чэнъюань сегодня по какой-то причине ушел с работы и скоро вернется домой.

Время поджимало. Ся Синчи, приготовив угощения, побежал в сад, быстро сорвал несколько самых свежих и красивых роз и искусно составил из них композицию.

Он пытался создать атмосферу, которая позволила бы ему выглядеть достаточно искренним.

Как только последний цветок был поставлен в вазу, раздался звук автомобильного двигателя, а затем — звуковой сигнал электронного дверного замка.

Ли Чэнъюань вернулся.

Ся Синчи глубоко вздохнул и пробормотал: «Нежные слова, физический контакт…»

Ли Чэнъюань открыл дверь и с первого взгляда увидел, что на вилле царит необычайная тишина, совсем не похожая на ту, что бывает, когда он воспитывает шумного маленького ежика, который никогда не сидит без дела.

Он тут же нахмурился, и в его глазах мгновенно возникло чувство паники и злобы, словно он подумал: «Ся Синчи снова исчез». Казалось, если за ним какое-то время не следить, этот человек просто исчезнет на месте.

Как только он вошел в дом, чтобы найти того человека, он внезапно увидел молочно-белую фигуру, несущуюся к нему со скоростью стометровки!

Прежде чем Ли Чэнъюань успел среагировать, Ся Синчи мгновенно появился перед ним и, словно маленький шар для боулинга, врезался ему в объятия.

Это произошло так внезапно. В одну секунду он сдерживал раздражение, вызванное мыслью «этот человек исчез», а в следующую его бросили ему в объятия. Он даже отшатнулся на два шага назад, чувствуя себя беззащитным, прежде чем замереть.

Ся Синчи поднял голову, пытаясь обнять Ли Чэнъюаня за плечи. Но он был слишком высок, и эта поза выглядела очень неудобно, поэтому ему пришлось обнять его за шею.

Подняв на него взгляд и нахмурив брови, он тихо спросил: «Чэнъюань, ты устал после работы? Я приготовил тебе десерт, давай, открой рот…»

Ли Чэнъюань: «……?»

Хотя обычно он был апатичен, на этот раз он невольно нахмурился, выражая замешательство и недоумение.

Ся Синчи держал в руках свежеиспеченное печенье, во-первых, чтобы порадовать кого-нибудь «сладостью», а во-вторых, чтобы воспользоваться случаем и проверить, действительно ли «белый лунный свет» Ли Чэнъюаня относится к числу нежных.

Было совершенно очевидно, что чем больше он, будучи заменой, вел себя подобно белому лунному свету, тем больше тот был бы доволен его услугами, а мелкий жадный до денег человек получил бы больше поводов для мошенничества.

Но хотя его тон был мягким, изменить его поведение было трудно. Пока Ли Чэнъюань колебался, он уже свирепо запихнул печенье прямо в рот своему благодетелю.

Резкий контраст стал очевиден, когда он мягко спросил: «Чэнъюань, тебе понравилось?»

Ли Чэнъюань: «……..»

В этот момент взгляд Ся Синчи слегка скользнул в сторону, и он внезапно понял, что за открытой дверью позади Ли Чэнъюаня стоят еще пять человек.

Эти люди были одеты очень официально, и все они с шоком и недоумением смотрели на происходящее перед ними.

Они никогда не видели такой влюбленной пары, и никогда не встречали такого «милого и нежного» молодого господина с таким непостоянным стилем.

Несколько пар глаз обменялись взглядами, и в зале внезапно воцарилась мертвая тишина.

Теперь настала очередь Ся Синчи потерять дар речи. Он сдулся, словно проколотый воздушный шар, его душа вытекла наружу и улетела в небо.

Он притворялся «мягким», пока его не затошнило от отвращения, но, неожиданно, кто-то наблюдал за всем этим процессом?

Вся его психологическая подготовка и выработанная им с таким трудом толстая кожа рухнули в одно мгновение. Ся Синчи хотелось лишь крикнуть: «К чёрту мою жизнь!» и «Спасите меня!»

Настолько, что руки, обнимавшие шею Ли Чэнъюаня, забыли ослабеть и вместо этого обняли его еще крепче. В то же время он опустил голову и изо всех сил пытался спрятаться в объятиях Ли Чэнъюаня, словно это была яма в земле, в которую можно было бы спрятаться, сверля отверстие изо всех сил.

Ли Чэнъюаню и так было не по себе из-за этой внезапной инициативы — броситься ему в объятия, а это двусмысленное движение заставило его замереть.

Кончики его ушей были окрашены подозрительно красным цветом, который распространялся по всей шее.

Спустя некоторое время Ся Синчи наконец понял, что дело было не в его социальной гибели на глазах у незнакомцев. Скорее, он так крепко обнял этого злодея, что даже изо всех сил пытался прижаться к нему!

Как могло быть такое небольшое расстояние между ними в обычный день? За исключением момента «после засыпания», о котором Ся Синчи не знал, минимальное расстояние, которое он мог себе представить, было за обеденным столом, и физический контакт между ними был невозможен.

Даже если Ли Чэнъюань в последние несколько дней не проявлял своего безумного поведения, нельзя было забывать, что он всё равно оставался жестоким и невменяемым боссом.

Ся Синчи внезапно ощутил леденящее душу чувство, словно его силой обнял огромный белый тигр. Опасаясь, что в следующую секунду ему откусят голову, он быстро отпустил его и отошёл от Ли Чэнъюаня.

Подняв глаза, он увидел, что у жестокого злодея изо рта все еще торчит половинка печенья в форме милой медвежьей головы.

Ся Синчи: «……»

Я мертв, сожгите за меня бумагу.

Если что и заставляло Ся Синчи грустить, так это то, что он заметил, что эти незнакомцы несли очень блестящие и красивые белые костюмы.

После полудня работы Ся Синчи никак не ожидал, что Ли Чэнъюань превзошёл все ожидания и заказал для него костюм, сшитый на заказ.

Возможно, он очень быстро узнал о модном вечере или поручил организатору мероприятия разослать приглашения.

В окружении множества людей, развешивающих одежду, Ся Синчи почувствовал, что логотип ему смутно знаком.

После тщательного обдумывания он внезапно понял, что это и есть тот самый супер-люксовый бренд, которым так гордо хвастался Ся Юй!

Судя по самоуверенному виду Ся Ю и хвалебным отзывам в комментариях, это должен быть недоступный бренд, который было довольно сложно достать.

В результате обслуживание в тот момент было очень внимательным и хорошо спланированным: дизайнер, три ассистента и особенно любезный менеджер по работе с клиентами. Говорили, что это было особое отношение к нескольким особо важным VIP-клиентам.

Менеджер действительно был красноречив, и, открыв рот, он рассыпался в похвалах:

«Молодой господин Ся такой красавец, ему действительно всё идёт, ах!»

«У вас просто великолепные пропорции тела: длинные ноги и тонкая талия. Этот костюм создан именно для вас!»

«Если вы выйдете в этом на красную дорожку, вы точно будете выглядеть великолепно!»

Эти слова прозвучали как комплименты в адрес Ся Синчи, но на самом деле они предназначались Ли Чэнъюаню, сидевшему рядом с ним. Говоря это, мужчина внимательно наблюдал за изменениями в выражении лица Ли Чэнъюаня.

Ся Синчи покачал головой, подумав: «Твои похвалы ему бесполезны».

Его так трудно уговорить. Будь то физический контакт или нежные слова, я так старался и так опозорился, но он всё равно не проявляет никаких эмоций.

Кто бы мог подумать, что именно в этот момент на чьем-то лице, попробовавшем чай перед ним, мелькнула легкая улыбка —

Этот так называемый «трудно уговариваемый» человек, узнав, что Ся Синчи позаботился о том, чтобы угощения были именно такими солеными, какие он любит, остался вполне доволен.

Жаль, что некоторые люди не знали правды:

Менеджер по работе с клиентами считал, что похвалы в адрес молодого господина Ся действительно порадовали господина Ли, а Ся Синчи думал, что «секретные знания» Линь Мэн действительно сработали. Или, может быть, его белый лунный свет на самом деле был нежным и добродетельным?

«Господин Ся, подойдите и примерьте размер, чтобы я мог его обрезать и изменить». В отличие от менеджера, отношение дизайнера не было ни смиренным, ни высокомерным.

Ся Синчи знал, что тот обладал довольно высоким статусом и репутацией в индустрии. Даже не будучи много осведомленным о мире моды, он слышал о нем.

Итак, сколько стоила аренда такого костюма?

Ся Синчи наклонил голову, вспоминая о сотнях тысяч, которые запросил этот крупный бренд за аренду, но внезапно понял, что дизайнер говорил о «обрезке и модификации».

Значит, Ли Чэнъюань не брал для него одежду напрокат, а покупал её напрямую?!

Ся Синчи на мгновение опешил и понял, что на нем, возможно, костюм стоимостью в несколько миллионов юаней. Он не осмелился пошевелиться и напряженно повернул голову, уставившись на Ли Чэнъюаня.

Ли Чэнъюань оставался бесстрастным, молча сидел, пил чай и ел закуски.

После нескольких часов спешной подготовки, казалось, что шерсть собрали очень легко. Ся Синчи был польщен и даже немного смущен.

Он долго думал и, наконец, решил чем-нибудь компенсировать Ли Чэнъюаню… например, тихонько сыграть роль более преданного и «милого» дублера?

Менеджер по работе с клиентами два часа непринужденно и лестно беседовал с Ся Синчи, и тот наконец понял, почему «высшим VIP-клиентам» предоставляется такая услуга.

Говорили, что из-за своей высокомерности ведущие дизайнеры с трудом могли вежливо угодить клиентам. При встрече с таким влиятельным человеком, как Ли Чэнъюань, кто-то должен был оказывать поддержку.

Но, по мнению Ся Синчи, этот человек был здесь с целью продвижения по службе.

После долгого разговора собеседник наконец перешел к сути: «Господин Ли, этот костюм — не только наша последняя модель, но и парный вариант, где один костюм черный, а другой белый!»

«Вы будете сопровождать господина Ся на этом модном показе в этом году?»

«Возможно, вам стоит рассмотреть наш вариант костюма? Этот парный стиль…»

Неизменно бесстрастное лицо Ли Чэнъюаня внезапно помрачнело.

Увидев это, менеджер по работе с клиентами был ошеломлен, поэтому поспешно замолчал и не смел больше говорить, недоумевая, какое предложение он произнес неправильно.

Пока Ся Синчи размышлял о том, сколько стоит этот костюм, он догадался, в чем для него проблема.

Хе-хе, я и не ожидал, что мы вдвоём договоримся пожениться без проявления чувств, правда?

Вы сказали, что босс хотел пойти со мной на вечеринку. Вы слишком льстите мне или смотрите на него свысока?

Кроме того, он был холодным и сдержанным человеком. Как он мог участвовать в подобном?

Менеджер по работе с клиентами некоторое время колебался и, наконец, был вынужден списать это на пренебрежительное отношение Ли Чэнъюаня к качеству его продукции.

Это уже был самый роскошный бренд, пользовавшийся большим уважением среди артистов и богатых людей, но это объяснялось тем, что звездам нужны были громкие имена, известные широкой публике, чтобы завоевать авторитет.

Однако, учитывая статус Ли Чэнъюаня, он обычно выбирал легендарные бренды, не ориентированные на массовый рынок. О них публика даже не слышала, и этот легендарный бренд создавал одежду на заказ лишь для немногих самых влиятельных людей мира.

Поэтому, если бы ему разрешили хотя бы раз публично надеть их одежду, это не только принесло бы миллионы долларов продаж, но и стало бы большой честью и повышением статуса.

Ли Чэнъюань поджал губы. Внезапно осознав совесть этого невнимательного человека по поводу его присутствия на вечеринке, он почувствовал себя смущенным и разгневанным, а также ощутил некую неуверенность.

Поэтому он спокойно посмотрел в сторону, от зеркала, в котором он находился, на Ся Синчи, который стоял к нему спиной.

В конце концов, Ся Синчи сделал вид, что ничего не слышал. Ему было все равно, где находится его «невеста», и уж тем более, одеты ли они в парную одежду или нет, и он сосредоточился только на текстуре пуговиц дорогого костюма.

Таким образом, смущение переросло в недовольство и раздражение.

Выражение лица Ли Чэнъюаня было мрачным, и в конце концов менеджер по работе с клиентами не осмелился больше ничего сказать.

[1] 白嫖 (báishí) также может означать «посещение проститутки без оплаты».

[2] «Выжимать асе соки» — значит искать лучшие цены/выгодные предложения.

Вечеринка приближалась день за днем, и люди из всех слоев общества начали демонстрировать свои таланты, создавая тем самым определенный импульс.

Ся Синчи пролистал Weibo, и имена людей, попавших в топ поисковых запросов, показались ему знакомыми. За последние несколько дней он легко различал людей, попавших в этот круг.

Первоначальный владелец и так уже достаточно пострадал от действий Ся Ю, у него было бесчисленное множество врагов и клочков грязной информации повсюду. Если бы его еще раз обвинили в умышленном притворстве, в незнании людей, в плохих манерах и высокомерии, он бы умер несправедливо.

От скуки он пролистал страницы и небрежно кликнул на популярный поисковый запрос #Ся Юй, я предпочитаю полагаться на упорный труд#.

Он был достоин быть популярным кумиром, и различные маркетинговые аккаунты и армии [1] в подавляющем большинстве восхваляли его образ «явно богатого молодого господина, но желающего оставаться в тени и полагаться на собственные силы».

Хотя его слава была целиком и полностью обусловлена тратами и ресурсами его семьи, и хотя он был настолько «скромным», что хотел, чтобы люди по всей стране знали, что он богатый ребенок второго поколения, любые голоса сомнений были заглушены безумными поклонниками, пока не исчезли. Один только Ся Юй был вдохновляющим и прекрасным человеком.

Ся Синчи наклонил голову, вспоминая трагический конец первоначального пушечного мяса.

Будучи настоящим богатым молодым господином, родители Ся заставили первоначального владельца не раскрывать свою личность, лишь бы это не повлияло на популярность Ся Юя.

Дело дошло до того, что после смерти первоначального владельца он по-прежнему был печально известен своим первородным грехом — «подозрением в незаконнорожденности в семье Ся». Ся Юй, самозванец, захвативший гнездо сороки, вместо этого стал «жалкой» жертвой и «настоящим» богатым молодым господином.

Первоначальный владелец робко терпел эту обиду до самой своей смерти, но Ся Синчи действительно не мог этого вынести. Отложив на время другие вещи, статус кофе [2] и репутация имели решающее значение в процессе зарабатывания денег.

Как говорилось, лишить кого-либо финансовых ресурсов — все равно что убить его родителей. Тот, кто осмеливался помешать мелкому жадному дельцу добиться славы и больших денег, тут же вступал с ним в борьбу изо всех сил.

«Что именно происходит?» — сердито спросил Ся Юй, указывая на список приглашенных на вечеринку в своем телефоне. — «Когда же в нем появилось его имя?»

Перед ним стоял его лучший менеджер, Фэн Инсюй, который также был одним из немногих, кто знал правду о его личности и личности Ся Синчи.

Большая часть гениальной маркетинговой стратегии, разработанной Ся Юем, исходила от Фэн Инсю, поэтому он, естественно, понимал, чего именно он опасается.

Цель подавления Ся Синчи всё это время заключалась не только в удовольствии, но и в том, чтобы он не стал популярным и не появлялся на публике.

В противном случае было бы трудно скрыть, кто из молодых господ действительно является правдой, а кто — мошенником.

«Не волнуйтесь», — проанализировал Фэн Инсюй. — «Даже если этот вечер широко освещается в СМИ, каждый год на красной дорожке собирается множество людей, и никто никогда не становился популярным благодаря этому».

«Но ведь Ся Син…!» Ся Юй был так взбешен, что, открыв рот, потерял дар речи.

Он хотел сказать: «Но Ся Синчи так хорошо выглядит, что, если люди его увидят, это обязательно вызовет у них восторг».

Но это было неправильно. Он отчетливо помнил, что этот человек выглядел заурядно, очень похожим на его скупого отца, Ся Пинцзяня, неискушенным и туповатым. В индустрии развлечений его можно было использовать только как вспомогательный элемент.

Именно поэтому он «щедро» помог ему войти в этот круг и заслужил хорошую репутацию помощника перед всеми своими родственниками и друзьями. В любом случае, этот некрасивый Ся Синчи всю жизнь мог играть лишь роль статиста.

Ся Юй снова внимательно обдумал это, но образ в его памяти мгновенно расплылся, и остался лишь образ этого красивого, чистого, милого юноши… казалось, он всегда был таким?

Он был просто настолько красив, что вызывал зависть у окружающих.

«Тогда продолжай покупать его грязные материалы и разбрызгивать грязную воду! Его имя будет запятнано только позором! Он не должен завоевывать популярность!» — Ся Юй стиснул зубы.

Фэн Инсюй на этот раз не одобрил и, не решительно, сказал: «Сяо Юй, должно быть, именно из-за господина Ли было сделано исключение, и ему было направлено приглашение».

Из этого следовало, что Ся Синчи, вероятно, пользовался благосклонностью Ли Чэнъюаня и больше не мог быть тронут. В противном случае, если бы он оскорбил кого-то, кого нельзя спровоцировать, никто не смог бы позволить себе последствия.

Ся Юй решительно ответил: «Невозможно!»

Он уделял особое внимание изменениям в ресурсах Ся Синчи после его помолвки, но они по-прежнему были крайне скудными, и Ли Чэнъюань ничего ему не предоставлял.

Если бы компания оказала ему помощь, он бы не оставался без внимания и не сидел бы сложа руки дома.

Ли Чэнъюань, должно быть, просто хотел посетить этот вечер, а организаторы знали об их отношениях, поэтому просто приняли Ся Синчи в качестве его спутника.

Такого высокомерного и непостоянного безумца никто не смог бы соблазнить.

Ся Юй стиснул зубы и утешил себя тем, что ничего страшного, если он упустит этот шанс на брак. В любом случае, Ли Чэнъюань был упрям и холоден в отношениях, поэтому выходить за него замуж было бесполезно.

Хотя это был модный «поздний» банкет, многие пришли рано, в полдень. Они могли не только тщательно привести себя в порядок, но и, что еще лучше, встретиться с влиятельными людьми из других социальных кругов, которые обычно не появляются на публике. Возможно, им даже удалось познакомиться с высокопоставленными лицами.

Ся Синчи было слишком скучно дома, и он давно хотел выйти на улицу, словно заключенный, выпущенный на прогулку. После десяти дней дома еще один день приведет к тому, что у него на голове вырастут грибы.

«Сестра Мэнмэн, что вы думаете!» Он выскочил из раздевалки и, обернувшись, с восторгом демонстрировал свои достижения в сборе шерсти.

Линь Мэн тут же одобрительно кивнула и без колебаний похвалила: «Это действительно здорово!»

Белый костюм был сшит на высочайшем уровне, а при свете в нем виднелись бриллианты, которые выглядели роскошно, но не безвкусно. Особенно в сочетании с юношеским темпераментом Ся Синчи, это придавало ему более солидный и ослепительный вид, делая его похожим на благородного молодого господина.

Сначала она очень переживала из-за этого мерзкого старика, который не давал никаких денег её глупому брату и получал услуги бесплатно. Однако этот наряд ему очень хорошо подошёл и выглядел просто замечательно!

Хотя мелкие художники, которые могли позволить себе только еду и одежду, не могли следовать самым роскошным новым стилям, чтобы конкурировать за красоту, по крайней мере, теперь он мог быть самым хорошо одетым молодым человеком.

Линь Мэн наконец смогла вздохнуть с облегчением: «Похоже, у вашего благодетеля хороший вкус, и он, по крайней мере, еще немного надежен».

Причина, по которой это было лишь «немного», заключалась в том, что она только что очень разозлилась – неужели кто-то, достаточно богатый, чтобы позволить себе ездить на супер каре ограниченной серии, заставил Ся Синчи приехать сюда на автобусе?!

Они уже жили вместе, неужели было сложно прислать водителя? Ей очень хотелось спросить, куда делся тот невероятно красивый брат-водитель, но вдруг ей пришло в голову, что этот наряд был куплен благодаря тому, что он угодил благодетелю.

Поэтому богатое воображение Линь Мэн тут же создало картину, в которой Ся Синчи целуется с благодетелем, а водитель лишь беспомощно наблюдает со стороны с бледным лицом, а затем в одиночестве грустит и страдает от разбитого сердца.

— Боже мой, какие это человеческие страдания! Какой мерзкий старик!

Здание штаб-квартиры группы компаний Ли.

Ли Чэнъюань, не подозревая, что он «один человек играет две роли», яростно отчитывал нескольких телохранителей, которые даже не могли следить за одним человеком, и просто позволил Ся Синчи уйти от водителя и скрыться одному.

Как раз когда он подошел к ответственному за место проведения мероприятия человеку, чтобы уточнить, присутствует ли там Ся Синчи, он чихнул.

Так совпало, что доктор Чжао Иньхэ толкнул дверь и вошел в свой кабинет. Увидев это, он поднял брови и сказал: «О? Похоже, вас кто-то отругал за спиной?»

Ли Чэнъюань: «……..»

С другой стороны, Линь Мэн устала от этого садистско-мазохистского любовного треугольника и с удовлетворением начала разглядывать одежду Ся Синчи, но, глядя на нее, она почувствовала некое знакомое ощущение.

«Подождите минутку?» Она немного помедлила, прежде чем достать телефон и посмотреть. «Почему мне кажется, что этот костюм немного похож на…»

На экране внезапно появилась последняя модель от одного ведущего люксового бренда.

Линь Мэн ахнула. Она вспомнила, как несколько дней назад звонил Ся Синчи и сообщал, что ситуация с одеждой уладилась, и что его благодетель купил ему невероятно красивый и дорогой наряд.

Куплено… как мог этот меценат быть настолько богатым и любящим, чтобы тратить миллионы на высокую моду?

Тогда оставалась лишь одна истина. Эта мысль мгновенно превращала её в героиню знаменитой картины «Крик»: «Синчи, ты не можешь носить подделки на красной дорожке, если тебя заметят представители бренда, тебе придётся за это заплатить!»

Несмотря на то, что крой был первоклассным, а детали абсолютно идентичными, в случае с таким люксовым брендом, привлекшим к себе столько внимания, он мог наткнуться на подлинный товар сразу по прибытии, даже до того, как об этом узнает сам бренд.

Ся Синчи не смотрел передачу на том же канале, но, услышав слово «платить», он тут же с ужасом спросил: «Почему мы должны терять деньги?»

Перед его большими, растерянными глазами Линь Мэн потеряла дар речи. Ей очень хотелось свергнуть этого благодетеля и зарычать: «Как ты выбрал эту одежду! Мой брат такой невежда, ты разве не понимаешь?»

Они несколько секунд смотрели друг на друга, и Ся Синчи наконец поняла ее слова, радостно объяснив: «Не волнуйтесь, сестра Мэнмэн. Этот мой подарок настоящий, а мой спонсор очень богат».

Это были богачи, которые входили в число самых богатых в стране. За один раз можно было собрать огромное количество шерсти.

Вопреки ожиданиям, это не только не принесло Линь Мэн душевного покоя, но и еще больше усугубило ее депрессию, сделав невыносимой: «Это уже слишком, как может старик обманывать ребенка, который ничего не понимает?»

Не говоря уже о трате миллионов, что еще важнее, даже если бы вы хотели потратить эти деньги, не каждый имел бы право их купить. Даже обычные богатые бренды их не продавали.

Но Ся Синчи сейчас не мог раздеться догола. Полагая, что бренд не подаст в суд, Линь Мэн могла лишь утешать себя тем, что вшей слишком много, чтобы бояться укусов, и что людей, носящих подделки, будет предостаточно.

С наступлением ночи красная ковровая дорожка на открытом воздухе простиралась до самой улицы, и по обеим сторонам было установлено бесчисленное количество камер.

Бесчисленные фанаты с волнением стояли у входа в зал рядом с красной дорожкой, ожидая своих кумиров и размахивая разноцветными светящимися фонариками в поддержку их выступлений.

Прямая трансляция тоже была готова. Хотя на экране отображался только логотип организатора вечера, трансляция уже была полна нетерпеливых поклонников.

Полагаясь на свою мало известность, благодаря которой его никто не знал, Ся Синчи бродил по городу, чтобы скоротать время, и с первого взгляда увидел в толпе лицо «популярного кумира Ся Юя».

Мало того, что световое сопровождение его выступления было ошеломляющим, так ещё и болельщики некоторое время репетировали, выкрикивая свои лозунги.

Он по праву мог называться всеобще любимым главным героем книги, которого все могли баловать и обожать, а все его злые дела были оправданы и прощены.

Среди поклонников были и те, кто его любил, и если бы однажды его постигло небесное возмездие и он погиб от удара молнии, многие бы пролили по нему слезы.

Ся Синчи моргнул, подумав, что не знает, сколько времени потребуется, чтобы кто-нибудь заметил его отсутствие. А если он исчезнет отсюда, то, возможно, его будет искать только Ли Чэнъюань.

Вероятная причина заключалась в том, что параноидальный характер этого человека не позволял никому вырваться из-под его контроля.

Говоря об этом ужасающем стремлении к контролю, Ся Синчи невольно нахмурился.

Секретарь Е только что предупредил его, что его попытка сбежать на автобус была раскрыта, и что Ли Чэнъюань в ярости. Атмосфера была настолько пугающей, что никто даже не осмеливался приносить ему документы, и все умоляли его забрать их все с собой.

В конце концов, он пришел к выводу: господин Ли в ярости, вам следует либо уговорить его, либо держаться подальше. Водитель уже приехал, и предполагалось, что господин Ли скоро будет на вечеринке.

Ся Синчи был ошеломлен, получив эту новость. Ли Чэнъюань скоро приедет?! Он планировал присутствовать или приехал, чтобы кого-то арестовать в гневе?

Честно говоря, Ся Синчи совсем не хотел тайком убегать.

Но если бы такого темнокожего [3] человека, как он, стали бы окружать суетой, если бы его видели с личным водителем и роскошной машиной, это вызвало бы много проблем. Еще более возмутительным было то, что за ним следили четыре телохранителя.

Этот модный вечер выглядел бы как выход принца. Не говоря уже о неприязненных поклонниках, которые и так его недолюбливали, даже он сам считал, что это будет выглядеть как заносчивость.

Кто бы мог подумать, что на самом деле всё дело было в его параноидальной, чрезмерно контролирующим женихе, который постоянно боялся, что он сбежит?

Ся Синчи внезапно перестал сметь бродить вокруг. Лучше было успокоить Ли Чэнъюаня, пока он еще не пришел, и заодно незаметно спрятаться, чтобы его не откусили голову, когда его найдут.

Ли Чэнъюань сидел в машине, когда сообщения от некоего человека обрушились на него, словно пушечное ядро, отчего его телефон начал непрерывно мигать:

[ Уважаемый босс Ли! Вы сегодня счастливы? Вы в хорошем настроении? Вы довольны? ]

[ Кстати, понравились ли вам приготовленные мной с любовью угощения? Это недавно разработанные шеф-поваром Ся соленые сырные печенья, запеченные на соде! ]

[ Считаете ли вы, что прогноз погоды сейчас благоприятный? Вы ни на кого не злитесь? ]

Затем он опубликовал любимую научно-популярную статью пожилых людей: «Недостатки гнева: может ли гнев действительно свести людей с ума? 5 основных опасностей частого гнева – осмелитесь ли вы все еще злиться после прочтения?»

Ли Чэнъюань мягко улыбнулся и посмотрел на ночное небо за окном машины. Было ясно, что он не может определить, хороший прогноз погоды или нет.

Конечно, он понимал, почему Ся Синчи без умолку болтает, но лишь притворился сердитым и равнодушно отказался отвечать на его сообщения, взяв печенье из маленькой коробочки с рисунком ежика.

Нежный сырно-молочный вкус раскрылся на кончике его языка. Ли Чэнъюань поджал губы, заметив, как из-под сиденья рядом с ним тихонько протянулась рука, тоже желающая попробовать кусочек.

Поэтому он тут же безэмоционально закрыл крышку коробки, и даже к самой коробке никто не смог прикоснуться.

Чжао Иньхэ, которому не хватило стыда сесть в машину, не оставалось ничего другого, как сердито отдернуть руку, закатить глаза и сказать: «Ты даже печенье не хочешь дать, почему ты такой жадный! Не можешь оторваться, как же оно должно быть вкусное, а?»

Немного подумав, он снова заговорил: «Разве вам они раньше не не нравились? Я слышал, что вы в последнее время едите их каждый день?»

Действительно, Ли Чэнъюань не проявлял особого интереса к десертам, но всё равно каждый день доедал все закуски, а затем ставил пустую коробку на стол.

Поэтому Ся Синчи ошибочно подумал, что открыл секретный рецепт, который «был именно таким, как ему нравится», и с восторгом каждый день менял рецепт, создавая для него разные вкусы.

Чжао Иньхэ загадочно понизил голос и спросил: «Ты переключил свои чувства на кого-то другого? Это не твоя вина. В конце концов, твой маленький друг Ся действительно милый, но жаль, что он уже помолвлен с тобой, иначе я бы…»

Ли Чэнъюань резко бросил на него холодный взгляд, и тот быстро замолчал, давая понять, что не смеет говорить.

После двухсекундной паузы Чжао Иньхэ продолжил, не стесняясь в выражениях: «Скажу лишь одно если вы не можете найти его после стольких лет поисков, вам следует сдаться. В море полно другой рыбы…»

«Это он».

«О… А?» Чжао Иньхэ был ошеломлен.

Он был ошеломлен не потому, что Ли Чэнъюань действительно нашел этого человека, а потому, что было совершенно невозможно, чтобы Ся Синчи оказался тем, кого он искал.

В то время глава семьи Ся и его жена находились в командировке в небольшом городе, и их ребенок, спустя менее девяти месяцев беременности, родился преждевременно.

Именно из-за этого неожиданного поворота событий жизнь «Ся Синчи», истинного молодого господина, в результате заговора несправедливо изменилась, и он оказался в этом маленьком городе за тысячи километров от столицы.

Однако, несмотря на трагическую и нищенскую жизнь Ли Чэнъюаня, его судьбу удалось проследить шаг за шагом. Когда Ли Чэнъюаню было семь лет, другой никогда не был в столице, так как же он мог быть тем, кого он искал?

Размышляя об этом, Чжао Иньхэ долгое время не знал, что сказать.

Он понимал, что, учитывая проницательный и дотошный характер Ли Чэнъюаня, тот должен был изучить биографию другой стороны, прежде чем вступать в брак, поэтому он прекрасно осознавал невозможность этого.

Причина, по которой Ли Чэнъюань сказал такое… может быть, он не только обманывал себя, но и использовал Ся Синчи в качестве замены?!

Чжао Иньхэ почувствовал, что его три представления разрушились в одно мгновение. Где же цветет железное дерево? [4] Это было просто железное дерево, растущее криво и приносящее ядовитые плоды, ах.

Ему тут же захотелось отчитать его за это подлое поведение, но, повернув голову, он увидел, что в глазах Ли Чэнъюаня сияет легкая улыбка. Он отбросил ту враждебность, которую всегда было трудно развеять, и на его лице появилось выражение, которого он никогда прежде не демонстрировал.

Забудьте об этом, чужие любовные дела его не касались.

В конце концов, даже если это была лишь имитация ситуации, существовал ли его так называемый Белый Лунный Свет или нет, оставалось загадкой.

Сейчас никто не стал бы высказывать ему никаких сомнений, но тогда маленький Ли Чэнъюань действительно заплатил высокую цену и претерпел множество трудностей, чтобы, стиснув зубы, настаивать на существовании «его».

Хорошо, что Ли Чэнъюань теперь счастлив, а бить мандариновую утку [5] дубинкой было бы великим преступлением. А что, если бы бог приговорил его к тому, чтобы он всю оставшуюся жизнь был одинокой собакой?

[1] «Водяные армии» это платные онлайн-комментаторы и/или тролли, которых нанимают для влияния на общественное мнение.

[2] «Статус кофе» относится к статусу звезды в индустрии развлечений, а знаменитость со статусом называется «большим кофе».

[3] «Темный кофе» неизвестная или нежеланная звезда.

[4] «Железное дерево цветет»  это идиома, описывающая крайне маловероятное или чрезвычайно редкое событие.

[5] «Побить мандариновую утку» значит вмешаться в любовные дела.

Онлайн-трансляция наконец-то набирала обороты. Хотя на экране не было звезд, все уже были полны энтузиазма, и шквал [1] уже следовал один за другим.

[ Сейчас в Пекине так холодно, вам жаль свою жену, которой приходится носить платье без бретелей? Увы, в этом и проблема рекламы товаров класса люкс~ ]

[ Боже мой (соевые бобы сильно потеют.jpg) Из-за потрясающего высокого разрешения, от одной только рекламы Ся Юя на экране меня тошнит. ]

[ Ваша злоба переполняет экран, и ваша бессильная ярость бесполезна. Умираю от смеха ]

[ Прекратите шуметь, вы все временно отстранены. Кстати, место проведения в этом году необычайно роскошное, правда? ]

[ Конечно, в этом году будут не только боссы из всех кругов… по инсайдерской информации, появится еще и супер-загадочный влиятельный человек! ]

[ Нет, я хочу видеть только красивых парней. Даже если придёт самый богатый человек в мире, меня это не интересует. ]

[ Он действительно красавец, молодой финансовый магнат! Настоящая легенда бизнеса! ]

[ Что за бред? Это описание кажется знакомым, неужели Ли Чэнъюань там будет?! ]

[ Ааааа, я тоже это слышала! Наконец-то можно будет увидеть, как выглядит мой бог-мужчина? ]

Один камень поднял тысячу волн. Это стало большой темой для обсуждения, и все размышляли о достоверности новости и обсуждали причины его прихода на вечеринку.

Кто-то другой смело заявил: «Я помню все девять фотографий на сетке. Если перед камерой окажется господин Ли, я его обязательно узнаю!»

Жаль, что Ли Чэнъюань пришел на вечеринку лишь для галочки, и это уже заставило ответственного за организацию приема постоянно повторять: «Ваше присутствие большая честь! Большая честь!»

Что касается желания, чтобы он прошелся по красной дорожке, это была всего лишь несбыточная мечта.

Пройдя через потайной VIP-вход, Чжао Иньхэ тут же принялся заигрывать. В конце концов, в мире развлечений было бесчисленное множество красавиц, и многие мечтали, чтобы господин Чжао их соблазнил.

Если бы даже железные деревья, подобные Ли Чэнъюаню, цвели, может быть, даже такая собака, как он, вдруг бы встретила весну?

Чжао Иньхэ был известен тем, что повсюду срывал цветы. Ответственный сотрудник не удивился и не стал задавать лишних вопросов, после чего проводил Ли Чэнъюаня в его эксклюзивный лаунж на втором этаже.

Неожиданно Ли Чэнъюань тоже остановился и дал понять, что работа другой стороны может на этом закончиться.

«Господин Ли, вы хотите…?» Удивительно, неужели этот несентиментальный босс собирался еще и флиртовать с женщинами?

Ли Чэнъюань понимал, о чём думает собеседник. Обычно он никогда не обращал внимания на такие пустяки, но, размышляя о своём плане «официально объявить» о своих отношениях с Ся Синчи, он чувствовал, что его репутация всё ещё может иметь значение.

Он легкомысленно сказал: «Я собираюсь кое-кого найти».

Поймать его маленького одомашненного ежика, который постоянно бегал и ускользал, и преподать ему суровый урок.

В это время Ся Синчи оглядывался по сторонам, словно вор. Судя по времени, он догадался, что главный злодей уже прибыл.

Этот человек не ответил после многочисленных сообщений, так что, должно быть, он всё ещё злится на него за то, что тот тайком сбежал. Встреча с ним сейчас была бы просто трагедией.

Чтобы избежать очередного несчастья, Ся Синчи не осмеливался бродить в людных местах, а лишь прятался в углу, где никто не видел, тихонько пытаясь почувствовать себя на красной дорожке.

Ранее Линь Мэн организовала для него специальную поездку, чтобы он мог приобрести навыки, которые теперь сможет продавать. Пройтись по красной дорожке было несложно, но она все равно опасалась, что у него возникнет боязнь сцены.

Даже если бы «Ся Синчи» просто записывал видео, он бы слишком нервничал, чтобы говорить перед камерой, не говоря уже о поклонниках по обе стороны красной дорожки, бесчисленных камерах и прямой трансляции всего процесса.

К счастью, нынешний Ся Синчи всегда отличался толстокожестью. Эта мелочь не сравнилась с волнением и страхом, которые он испытывал, прячась от разъяренной невесты.

Ли Чэнъюань обычно не устанавливал для него никаких ограничений и даже не оговаривал, как он должен одеваться, в отличие от финансового спонсора или человека, ищущего замену.

Но как только действия Ся Синчи выходили за рамки его допустимого контроля и возникал риск его побега, он тут же раздувался от гнева, словно большая кошка, которой наступили на хвост.

Ся Синчи покачал головой, подумав про себя, что это не сработает. Если относиться к своему супругу с таким сильным стремлением к контролю, как бы он ни старался, что-то обязательно пойдет не так.

Постоянная вспышка гнева вредна для здоровья и может легко сократить продолжительность жизни.

Как раз когда он обдумывал, как разработать индивидуальный план десенсибилизации для недолговечного босса, чтобы продлить ему жизнь, он услышал шаги позади себя, а затем руку, хлопающую по плечу Ся Синчи.

Он вздрогнул от испуга, подумав: неужели здесь главный злодей? Он хотел убежать, но услышал голос Линь Мэн: «Синчи? Зачем ты здесь прячешься? Разве ты не хочешь пойти посмотреть на знаменитостей?»

Увидев, что это не Ли Чэнъюань, Ся Синчи с облегчением вздохнул. Он думал, что босс уже его поймал, но дело было лишь в том, что его собственная жизнь часто была полна тревожных мыслей.

Он украдкой прошептал: «Боюсь встретиться с благодетелем… Я только что разозлил его, и боюсь, он убьет меня на публике».

Линь Мэн был удивлен, услышав это. Помимо знаменитостей, на вечеринку смогли попасть только довольно влиятельные бизнесмены, и все они пользовались хорошей репутацией.

Казалось, что, несмотря на то, что этот мерзкий старик покупал поддельную одежду и не предоставлял никаких ресурсов, он обладал значительной властью?

Раз уж зашла речь об одежде, она только что огляделась, и, возможно, удача сопутствовала дуракам, потому что никто не сдавал в аренду подлинный аналог его подделки.

Похоже, что последние осенне-зимние модели этого крупного бренда действительно было очень сложно достать. Сегодня только Ся Юй носила одежду этой марки, но это была скорее летняя коллекция, а не текущая модель.

«Значит, ваш покровитель действительно здесь?»

Ся Синчи, услышав эти слова, был в полном замешательстве, думая, что он не только здесь, но и уже находится в топе поисковых запросов. Организатору следовало бы получить разрешение Ли Чэнъюаня, ведь они даже официально поставили лайк под сплетническим комментарием в Вэйбо:

[ Внутренняя информация: Я слышал, что господин Ли тоже будет там сегодня вечером! Я просто не знаю, сможем ли мы его увидеть. ]

Как только молот Тора обрушился на небо, и без того грандиозное модное торжество мгновенно накалилось до предела!

Загадочный богач из легенды внезапно появился, и поисковые запросы, связанные с Ли Чэнъюанем, взлетели на вершину списка самых популярных. Все гадали, что заставило человека, который был настолько незаметен, что даже не появлялся на фотографиях, посетить такое мероприятие.

Хотя некоторые подозревали, что Ли Чэнъюань намеренно скрывал свою истинную сущность, чтобы представить себя богом мужского пола, поклонники задавались вопросом: «Какая польза этому человеку?» Даже те, кто хотел раздуть ажиотаж ради денег, на мгновение замолкали.

Увидев, что Ся Синчи погружен в свои мысли, Линь Мэн подумала, что это, должно быть, из-за того жестокого старика, и предложила: «Синчи, почему бы нам не пойти и не посмотреть на каких-нибудь симпатичных парней!»

Произнося это, она достала свой мобильный телефон и указала на список популярных поисковых запросов, выбрав совершенно не ту тему: «Смотрите! Ли Чэнъюань действительно здесь! Давайте обойдем несколько мест и посмотрим, не встретим ли мы его!»

Ся Синчи был встревожен. Если бы он случайно столкнулся с ним, он действительно оказался бы овцой в пасти тигра, поэтому он покачал головой, как погремушкой.

Но, увидев рвение Линь Мэн попробовать, он обнаружил, что она тоже наполовину поклонница Ли Чэнъюаня, и теперь девять голов скота не могли остановить ее энтузиазм в поисках кумира.

Однако, даже если бы она его узнала, она, вероятно, не узнала бы его. В конце концов, она видела Ли Чэнъюаня еще в тот вечер.

Правда рано или поздно вскроется, и Ся Синчи должен был подозревать, что когда она откроется, агент Лин его просто растерзает. Размышляя об этом, лучше всего было найти время, чтобы признаться и попросить о снисхождении.

Но сейчас определенно было неподходящее время, поэтому ему пришлось быстро придумать предлог: «Я иду в туалет! Сестра Мэнмэн, иди первой!»

Минутная стрелка неторопливо двигалась вперед до семи часов вечера, и вечеринка, которая до этого момента накалялась до предела, наконец началась.

[ Началось! Бабушка, наконец-то состоялась долгожданная прямая трансляция! ]

[ Потрясающе! Правда ли, что господин Ли хочет принять участие? (секси.jpg) Можно увидеть кумира мужского пола? ]

[ Правда, правда! Сестры, посмотрите, что ищут в Weibo, официальный канал поставил лайк под заголовком «Внутренние новости»! Потрясающе! ]

[ Пересмотрев, я вспомнил, что Ли Чэнъюань был на вершине списка самых популярных поисковых запросов (поедание дынь). Как он мог исчезнуть? ]

[ Как преданная поклонница, могу сказать только одно: привыкайте. Способность нашего мужа зарабатывать деньги позволяет ему по своему желанию удалять популярные поисковые запросы. ]

Сидя в зале ожидания, Ся Синчи смотрел прямую трансляцию и шквал критики, думая, что он действительно великий босс злодеев, но вокруг него было так много поклонников как внутри, так и за пределами книжного мира.

Сначала он с удовольствием просматривал страницы, пока его взгляд не упал на слово «муж», после чего он неосознанно замер.

Он несколько раз уставился на это слово, и спустя некоторое время, казалось, испытал мимолетное, едва уловимое чувство дискомфорта.

«Он из моей семьи, как вы можете называть его так без разбора? »

После некоторых раздумий он наконец объяснил эту неописуемую кислинку просто своей скупостью. Он также утешал себя тем, что как бы его ни называли, Ли Чэнъюань будет есть только десерты и платить ему огромную зарплату.

Однако, видя, как все больше и больше людей обращаются к нему таким образом и говорят о нем с большой любовью, этот человек внезапно почувствовал себя так, будто его собственное денежное дерево было украдено другими, и ему стало еще не по себе.

Ся Синчи наклонил голову и некоторое время размышлял. Через несколько минут был зарегистрирован аккаунт в Weibo под названием «Чи Сяося» [2] .

Этот «фанат» быстро присоединился к суперчату Ли Чэнъюаня, и первым постом в Weibo стало позитивное предложение:

[ Чи Сяося: Позвольте представить вам, это мой жених! Мой! @Ли Чэнъюань ]

Этот пост вызвал смех и вызвал лайки у нескольких поклонников, которые, заметив, что он новый фанат, начали над ним шутить.

Но после нескольких лайков они поняли, что что-то не так.

Аккаунт @ действительно существовал и имел официальный знак подтверждения. Был ли это настоящий Ли Чэнъюань?

Боже мой, президент Ли действительно завел аккаунт в Weibo? Когда это произошло?

Что заставило недоступного парня так сильно измениться?!

Ся Синчи не заметил бурных волн. Он был счастлив, тайно провозгласив свой суверенитет, и продолжал наблюдать за тем, как другие артисты дефилируют по красной дорожке, в прямом эфире, держа в руке мобильный телефон.

Он стоял почти в конце очереди. Видя, что в зале ожидания становится все меньше и меньше людей, он, не понимая связи между заказом и расположением кофеварки, мог лишь предположить, что в конце очереди царит полная неразбериха.

В конце концов, если прийти пораньше, можно было пораньше воспользоваться бесплатным шведским столом и не мерзнуть в зале ожидания с вентиляцией со всех сторон и сломанным обогревателем.

Но, повернув голову, он увидел там своего популярного «знакомого», который его ждал.

Ся Юй был окружен стилистами и визажистами, которые неоднократно поправляли его прическу, пытаясь на месте добиться идеального внешнего вида.

Последняя их встреча состоялась на помолвочном банкете, где он публично пнул Ся Юя и силой прервал его чайную церемонию. В то же время он внес в черный список отца и сына семьи Ся, чтобы избежать постоянных преследований.

Учитывая мстительную натуру главного злодея, он даже не мог притворяться дружелюбным.

Они на секунду посмотрели друг на друга, и Ся Юй отвел взгляд с оттенком высокомерия и отвращения, пытаясь сделать вид, что не заметил его, чтобы Ся Синчи не смог воспользоваться его популярностью.

Губы Ся Синчи изогнулись в улыбке. Такой несчастливый дух зеленого чая заставил бы даже собаку покачать головой, увидев его. Как будто кому-то это было важно.

Если бы у него было свободное время, лучше было бы пригладить шерсть своей большой кошки. Избежать встречи с ней при входе в помещение ему бы не удалось, поэтому нужно было бы уговорить её сейчас.

Когда прозвучал сигнал, Ли Чэнъюань сидел в зале ожидания, а на большом экране перед ним показывали кадры из зоны ожидания.

Он наблюдал, как Ся Синчи, с хитрой улыбкой, взял свой телефон на экране и отправил ему сообщение:

[ Дорогой, ты теперь доволен? От злости болит живот, и мне будет плохо. Каждый отвечает за своё здоровье! ]

[ Гэ гэ, у тебя много поклонников, в отличие от меня, которых можно бросить на красную дорожку только в конце _(:з”∠)_ ]

[ Я голоден, я голоден! Я бы сейчас съел целую корову! Вы видите внутри какую-нибудь вкусненькую еду? ]

[ Почему до сих пор не моя очередь…? ]

На самом деле, организатор намеренно расположил его в конце. В конце концов, на этом вечере всегда существовала традиция чем больше чашка кофе, тем позже подавали напитки.

Чтобы отнестись к невесте господина Ли искренне, они даже организовали так, чтобы Ся Синчи оказалась дальше от популярной звезды Ся Ю.

Обычные знаменитости либо следили за своим весом, либо боялись испачкать свою дорогую одежду, поэтому не горели желанием воспользоваться бесплатным шведским столом или спешить туда, чтобы поесть.

Ся Синчи был новичком и ничего в этом не понимал, но Ся Юй прекрасно разбирался в этом, и, увидев эту последовательность событий, сердито стиснул зубы.

Кроме того, оба были одеты в одежду одной марки, но его одежда была из прошлой коллекции, а Ся Синчи — из последней зимней коллекции. Этот мерзавец, должно быть, сделал это специально, чтобы вызвать у него отвращение и спровоцировать его!

Он не знал, каким образом удалось заставить Ли Чэнъюаня потратить деньги на покупку этого костюма, но если бы не Ся Синчи, он был бы единственным сыном в семье Ся, и брак, естественно, достался бы ему.

Казалось, только присвоив себе все имеющиеся у него деньги, Ся Юй смог бы почувствовать себя немного спокойнее.

В зале ожидания было слишком холодно, и починить обогреватель на месте было уже поздно.

Ся Синхи был без куртки, поэтому мог только сидеть и дрожать. Его пальцы почти онемели от холода, и он отложил телефон, чтобы подышать на руки.

После долгого разогрева пальцы снова стали гибкими. Он уже собирался продолжить свои издевательства над Ли Чэнъюанем, но тут увидел сообщение от главного злодея, который игнорировал его весь день:

"Холодно?"

Ся Синчи тут же напечатал: «Холодно, холодно, холодно!»

Прежде чем он успел опубликовать сообщение, он внезапно почувствовал, что что-то не так, и с подозрением просмотрел историю чата.

Похоже, он не сказал Ли Чэнъюаню, что здесь холодно, так откуда он это знал?

[1] шквал Раздел комментариев в реальном времени.

[2] 迟小夏, или «Позднее/Запоздалое маленькое лето»

Ся Синчи был ошеломлен этим открытием и повернул голову, оглядевшись, подумав: «Возможно, Ли Чэнъюань откуда-то на меня смотрит, не так ли?»

На первый взгляд, в зале ожидания по-прежнему находились только знаменитости и известные личности.

Те, кто стоял в конце сцены, явно занимали очень высокие должности, и всех окружали стилисты, тщательно готовившиеся к выходу. Но Ся Синчи не пользовался расположением управляющей компании, поэтому он сидел и немного жалел себя в ожидании.

К счастью, у него был хороший тональный крем, и он отлично выглядел в естественном виде без макияжа.

Он снова огляделся, но Ли Чэнъюаня в толпе нигде не было видно.

Ся Синчи вопросительно склонил голову. Может, собеседник просто пошутил, а может, эта легенда бизнеса тоже обладает способностью предсказывать события в этом коммерческом соревновании, словно бог?

После некоторого раздумья он склонил голову и ответил:

[ Конечно, не холодно, я просто разогреваюсь (собака с розой во рту.jpg) ]

Когда Ли Чэнъюань получил известие, он уже встал, накинув на руку толстое пальто, и собирался выйти.

Увидев на экране в гостиной, как у Ся Синчи покраснели от холода уши, хотя он настаивал, что ему не холодно, он не мог не посмеяться над этим.

Отложив телефон, Ся Синчи настороженно огляделся, пытаясь кого-нибудь найти, но внезапно обнаружил, что Ся Юй уже неизвестное время смотрит на него косо через зеркало.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Ся Юй не отвел взгляд, а странно улыбнулся со злобным видом.

Любой, кто вдруг увидит этот крысиный взгляд, исходящий из сточной канавы, будет потрясен.

Ся Синчи был ошеломлен, а затем невольно нахмурился. В душе у него было очень плохое предчувствие. Неужели Ся Юй пытается здесь создать проблемы?

В тот самый момент, когда это интуитивное предчувствие мелькнуло, дверь зоны ожидания внезапно распахнулась, и холодный ветер ворвался внутрь, словно обнаружив брешь в системе безопасности.

В помещение вошел мужчина средних лет, на груди у которого вместо обычного служебного пропуска была металлическая именная табличка. По всей видимости, он был лидером организации, за ним следовали двое охранников.

Сотрудник, ответственный за зону ожидания, держал в руках рацию, чтобы согласовать и скорректировать время выхода артистов на красную дорожку. Увидев его, он подошел поздороваться: «Менеджер Чжан».

Другой собеседник лишь кивнул головой, демонстрируя величие.

В этот момент Ся Синчи было совершенно всё равно, кто это такой. Он просто хотел знать, кто закроет дверь?

Хотя никто не ожидал, что обогреватель в зале ожидания сломается и будет так холодно, все высокопоставленные лица срочно получили пуховые куртки от своих помощников, но ему оставалось только дрожать и терпеть.

Если бы дверь оставалась открытой вот так, он бы точно первым замерз насмерть.

Но этот человек, похоже, просто осматривал окрестности и не собирался уходить. Ся Синчи стучало зубами, раздумывая, стоит ли ему встать с наконец-то согревшегося кресла и закрыть дверь.

Затем внезапно вошла какая-то фигура, и, словно пришедший спаситель, первым делом быстро закрыла дверь.

Линь Мэн держала две чашки горячего какао. Шагнув вперед, она быстро сунула их в покрасневшие руки Ся Синчи.

«Быстрее согрей руки». Линь Мэн очень расстроилась, увидев, как он съежился, словно перепел. «Я правда не нашла никакой теплой одежды, так что придется довольствоваться этим».

Ся Синчи на мгновение опешил, а затем, нехарактерно для себя смущенный, автоматически принял горячий шоколад.

Маленький кочан капусты, которого никто никогда не любил, давно привык голодать и мерзнуть в одиночестве и никогда не думал просить кого-либо о помощи, тем более о том, что Линь Мэн вдруг появится и предложит ему тепло.

«Неужели меня действительно заморозили до неузнаваемости?» — шутливо спросил Линь Мэн, заметив его широко раскрытые глаза.

Только тогда Ся Синчи пришёл в себя и с удовлетворением рассмеялся.

Он уже собирался поблагодарить сестру Мэнмэн, когда увидел, как к нему довольно агрессивно подошёл управляющий Чжан.

Веко Ся Синчи дернулось, и дурное предчувствие, возникшее, когда Ся Юй только что посмотрел на него, снова вернулось.

У другой стороны и так уже был плохой имидж, как он сам сказал:

«Что это за низкопробная интернет-знаменитость пришла сюда, чтобы бесплатно пройтись по красной дорожке?»

«Сяо Ли, что с тобой не так? Ты впускаешь кого попало? Разве это не тот человек, из-за которого мы потеряли спонсора?»

«На что ты смотришь, а? Подойди сюда!»

Все эти отвратительные слова были полны злобы, особенно резкой она казалась в тихом зале ожидания.

Это произошло очень внезапно и необъяснимо, как будто этот человек появился специально, чтобы найти недостатки.

Ся Синчи нахмурился, а затем в его глазах быстро появилось доброе и глупое выражение.

Ответственный человек по имени Сяо Ли услышал шум и подошел: «Нет, это…»

Чжан Хай не хотел слушать объяснений, поэтому махнул рукой и сказал: «Охрана, быстро уберите этого человека!»

Нередко такие люди, пользуясь царящим хаосом, пробирались сквозь толпу, а некоторым даже удавалось пройтись по красной дорожке.

Ся Синчи был совершенно неизвестен, поэтому он не вписывался в толпу.

Ассистентка прошептала: «Я хотела только что кое-что сказать! Этого человека раньше никто не видел, так как же его могли поставить в конце?»

Затем послышался еще один шепот: «А что касается его одежды, Ся Юй хотел взять ее напрокат, но ему отказали. Должно быть, это подделки».

«Я его знаю, кажется, его зовут Ся Синчи, верно? Малоизвестный артист низкого уровня, неужели он так помешан на популярности?»

Ся Юй подавил торжествующую улыбку и просто сел в сторону, наблюдая за пламенем.

Прожив год под одной крышей, он понял, что с трусливым и хрупким характером «Ся Синчи» вся злоба и подозрительность, а также всеобщее презрение и насмешки легко разрушат этот отвратительный образ жизни.

Но, к его разочарованию, Ся Синчи оказался настолько вспыльчивым человеком, что не смог терпеть эти придирчивые замечания. Он немедленно ответил, не понеся никакого ущерба:

«Что это за штука такая, Чжан? Разве ты не знаешь, что такое список? Если тебе не нужен мозг, не жертвуй его. Это всё вода, и никому он не нужен».

«С учетом того, как вы сейчас узнаете людей, если бы увидели привязанную у двери собаку, подумали бы вы, что это ваш родственник?»

Его тон был искренним и приветливым, и чем дольше он таким был, тем больше в нём чувствовалась насмешка. Линь Мэн, который уже собирался что-то сказать, не смог удержаться от смеха.

Чжан Хай и представить себе не мог, что тот осмелится ему возразить, и сердито спросил: «Что ты только что сказал?!»

Ответственный сотрудник, Сяо Ли, был подтолкнута к действию словами Ся Синчи и быстро сказала: «Да, список есть. Менеджер Чжан, пожалуйста, посмотрите».

В черно-белом списке было шокирующе указано имя Ся Синчи. Очевидно, что в идентификации личности была допущена ошибка.

Чжан Хай остался непреклонен и вместо этого приказал охране: «Вы до сих пор не выгнали его? Вы действительно собираетесь позволить ему пройтись по красной ковровой дорожке?»

Линь Мэн тут же встала перед Ся Синчи, отказываясь уступать: «Что ты делаешь? Разве ты не видишь, что на нем четко написано название нашей семьи?»

Она также знала, что кто-то намеренно ищет недостатки. На самом деле, она не знала, кого именно Ся Синчи оскорбил с момента своего дебюта, но кто-то целенаправленно преследовал и очернял его, и его даже без всякой причины притесняли.

Неожиданно, получив приглашение на красную дорожку, которое вызвало широкий резонанс, закулисные интриги осмелились так нагло сорвать все планы.

Услышав эти слова, Чжан Хай лишь усмехнулся и высокомерно протянул телефон Сяо Ли: «Судя по его внешности, он вовсе не приглашенный сегодня вечером гость».

В руке у него был список приглашенных гостей. В отличие от списка для красной дорожки, он был приложен к оригинальному приглашению.

Но тот «Ся Синчи», каким он был два месяца назад, — это не Ся Синчи. Будучи человеком, чьи связи возникли буквально за две недели до этого, он действительно не был включен в список приглашенных изначально.

Ли Чэнъюань обладал таким высоким авторитетом, что совершенно спокойно отдал приказ: «Сохраните личность моей невесты в тайне», но организатор непреднамеренно применил чрезмерную силу и держал все в строжайшей тайне.

За исключением нескольких высокопоставленных руководителей, никто не знал о прошлом Ся Синчи.

В индустрии развлечений любят подхватывать слухи и распространять сплетни. Чтобы не вызывать подозрений, его появление из ниоткуда было очень незаметным, и его внесли в список без лишней помпы.

"Этот……?"

Сяо Ли долго искал и наконец бросил на неё подозрительный взгляд.

Никогда не было внезапных появлений после утверждения приглашений, поэтому на каждом вечере списки гостей отличались только порядком их появления.

Увидев это, Линь Мэн, поначалу полная уверенности, невольно немного растерялась.

В конце концов, она не понимала, почему организаторы вдруг решили пригласить Ся Синчи, и теперь, когда этот вопрос вдруг всплыл на поверхность, она чувствовала себя немного виноватой.

Хотя она и приняла во внимание мнение его покровителя, было логично предположить, что никто не должен иметь права приказывать известным организаторам в этом кругу силой запихивать кого-либо внутрь. Иначе каким бы человеком ни был этот покровитель?

Ся Синчи повернул голову как раз вовремя, чтобы встретиться с торжествующим взглядом Ся Юя — несомненно, наказывать нужно было именно духа зеленого чая.

В тот момент, когда их взгляды встретились, ассистент Ся Юй произнес слова в самый подходящий момент:

«Наша управляющая компания получила три места: брата Ю, брата Цзяна и сестра Бай. Других не нашлось, верно?»

Смысл был ясен. Ся Синчи тоже был в этой компании, но как могло найтись место для него, непопулярного артиста низкого уровня?

Как человек, помешанный на зеленом чае, он всегда держался в стороне, поэтому Ся Юй лицемерно его отчитал: «Замолчи! Это не твое дело!»

Он не опроверг это утверждение.

Хмурое выражение лица Ся Синчи усилилось. Этот мерзавец Ся Юй явно знал, что он ни в коем случае не хочет раскрывать свои отношения с Ли Чэнъюанем, и даже если он что-то скажет, никто ему не поверит. Это было так же маловероятно, как восход солнца на западе.

После выступления Ся Юя ситуация изменилась еще больше, и толпа начала обсуждать все более бесцеремонно:

«Он так помешан на славе? Ради славы он готов на всё, какой метод он использовал, чтобы изменить состав команды?»

«Я умираю со смеху, у него хватило наглости устроить себе финал в самом конце».

«Это самоуверенность художника низкого уровня. Какие у него преимущества, кроме привлекательной внешности?»

«Существует бесчисленное множество антифанатов и черных материалов».

«Жаль, что до сих пор остались лазейки. Наверное, он не подумал, что сохранились доказательства существования первоначального списка, верно?»

Ся Синчи не произнес ни слова, а всевозможные злонамеренные обвинения уже выстроили для него целую череду сложных обвинений.

Всё было под контролем Ся Юя, и он лишь ждал, когда его душевное состояние рухнет, отложив выход на красную дорожку.

К счастью, в своей прошлой жизни Ся Синчи привык к всяческой злобе и презрительным взглядам. Если бы он был способен сломаться под этим дождем, он бы давно покончил с собой.

К этому моменту двое высоких и крепких охранников подошли, намереваясь без единого слова вышвырнуть его из зоны ожидания.

Линь Мэн тут же забеспокоилась: «Подожди! Всего два списка, как ты можешь быть уверен, что предыдущая версия не содержит ошибок? Можешь ли ты взять на себя ответственность, если допустил ошибку?»

Чжан Хай, прищурившись, посмотрел на нее и с презрительным безразличием сказал: «Раз уж есть сомнения, давайте сначала проверим вас, а потом поговорим, когда убедимся, что такие люди, как вы, подходят для этой работы».

В этот момент зазвонила рация в руке Сяо Ли, и с красной дорожки пришло сообщение о том, что Ся Юй готов выйти.

Это означало, что теперь времени оставалось совсем мало, потому что за ним шел Ся Синчи.

Так называемая «проверка документов» была, совершенно очевидно, попыткой выиграть время, чтобы помешать ему выйти на красную дорожку.

Ся Юй сумел уйти с улыбкой. Конечно, такой мерзавец, как Ся Синчи, не был достоин выступать с ним на одной сцене.

Даже не думайте носить одежду той же марки, что и он, и модели нового сезона, чтобы люди не сравнивали их и не видели, что у него ресурсы не такие хорошие, как у какого-то жалкого халтурщика.

Ся Синчи, увидев эту мерзкую улыбку на его лице, почувствовал, что его вспыльчивый характер исчерпал все его терпение, и глубоко вздохнул.

В этот момент Чжан Хай, этот мерзавец, подошёл и жестоко толкнул Линь Мэн!

Этот маленький проказник совершенно не мог этого вынести. Ся Синчи быстро шагнул вперед, схватил его за запястье одной рукой и ловко и злобно вывернул руку, сделав «кача» !

Тот, кто первым спровоцировал драку, всегда был неправ, поэтому, раз уж этот идиот начал, то и закончит её.

Чжан Хай был застигнут врасплох и закричал от боли. Он хотел вырвать запястье, но боль была слишком сильной, чтобы двигаться. Он заподозрил, что сломал руку.

Ся Синчи игнорировал свои мучительные усилия и лишь продолжал наращивать силу, бесстрастно спрашивая: «Вы знаете, кто мой жених?»

Искренний тон оставался прежним, но при этом был полон насмешек.

Услышав эти слова, Чжан Хай взревел: «Отпустите! Не смейте, блять, блефовать! Кем вы себя воображаете?!»

На самом деле, на этот раз Ся Синчи задал вопрос совершенно серьезно.

Он очень подозрительно относился к этому идиоту Чжану, который даже не знал, кто он такой. Он действительно понятия не имел, как Ся Синчи здесь оказался, поэтому поспешил стать оружием Ся Юя.

Похоже, это действительно так.

В этот момент Чжан Хай был так взбешен, что ему было наплевать на свой публичный имидж, и он открыл рот и зарычал: «Отпустите лаодцзи! К черту вашего жениха, пусть ваш мерзкий жених изобьет меня, если у нее хватит наглости!»

Дверь помещения распахнулась, словно в ответ на эти слова, и перед нами предстал красивый мужчина с безразличным выражением лица, стоящий с толстым пиджаком, накинутым на руку.

Этот мужчина, неподвижно стоявший на месте, излучал снисходительную и властную ауру. На мгновение вся аудитория подсознательно замолчала, инстинктивно почувствовав опасность.

Ли Чэнъюань, очевидно, услышал сказанное и бесстрастно повернулся к Чжан Хаю.

Следом шли ярко улыбающиеся руководители организации, которые, естественно, знали, кто такой Ся Синчи. Увидев эту сцену, их улыбки мгновенно застыли, и воцарилась мертвая тишина.

Хотя Чжан Хай никогда не видел Ли Чэнъюаня своими глазами, в тот же миг, когда на него взглянули эти холодные глаза, способные оказывать давление даже без гнева, его внезапно осенило.

Глядя на огромную свиту и лестное, улыбающееся лицо своего непосредственного начальника, кто же еще мог стоять перед ним, кроме этого высокопоставленного лица?

Но VIP-зал находился на втором этаже внутреннего зала, далеко от зоны ожидания, предназначенной для красной ковровой дорожки. Как мог господин Ли вдруг появиться здесь?

Не только Чжан Хай и другие, кто догадался, кто он, были очень удивлены этим. Даже сам Ся Синчи был очень озадачен.

Только что, когда Ли Чэнъюань спросил, не холодно ли ему, тот отмахнулся от вопроса с улыбкой и ответил, что нет.

В конце концов, они были всего лишь двумя людьми, заключившими соглашение, а не настоящими любовниками, поэтому нельзя было ожидать от его равнодушного босса доставки одежды.

Увидев Ли Чэнъюаня, появившегося здесь с толстым пальто в руках, сердце Ся Синчи замерло, неужели он пришел принести мне одежду?

Как только эта мысль пришла ему в голову, он вспомнил случай, когда в его детстве резко упала температура. Он тоже дрожал от холода, с завистью наблюдая, как другие дети надевают теплую одежду, принесенную им родителями.

Его сердце мгновенно наполнилось неописуемым чувством удовлетворения и счастья. Оказалось, это было чувство, которое ему дарят «родители», посылая тепло.

И он совершенно забыл, что наступил злодею на хвост, и изначально бегал вокруг, чтобы избежать преследования.

Он неосознанно сделал шаг в сторону Ли Чэнъюаня. Неожиданно, отвлекшись на мгновение, он получил толчок от кого-то и пошатнулся, чуть не упав.

Чжан Хай оттолкнул преграждавшего ему путь Ся Синчи и бросился к Ли Чэнъюаню, словно увидел собственного отца. Очевидно, что значение Ся Синчи, «никакого человека», не могло сравниться с положением крупного финансового магната.

Ся Синчи мгновенно пришёл в ярость, подумав, что ему не стоило проявлять милосердие. Этот идиот должен узнать, что такое вывихнутое запястье, и посмотреть, посмеет ли он ещё раз быть таким грубым.

Чжан Хай льстиво наклонился вперед и спросил: «Господин Ли, зачем вы здесь?»

Ранее он слышал внутренние сведения о том, что Ли Чэнъюань сегодня приехал сюда, чтобы составить компанию своему возлюбленному. Может быть, тот самый босс, который никогда не показывался на глаза, хотел пройтись с ним по красной дорожке?

Он также давно догадывался о личности его таинственного возлюбленного. Сопоставляя возраст и личность с различными слухами, можно было предположить, что это единственный молодой господин семьи Ся – Ся Юй!

Поэтому Чжан Хай уже проявил дальновидность и попытался ему угодить, и задумался, не настало ли подходящее время, чтобы присвоить себе заслуги.

Однако выражение лица Ли Чэнъюаня было мрачным, и он просто смотрел на него, не говоря ни слова. Ужасное чувство угнетения мгновенно усилилось в геометрической прогрессии после того, как он только что толкнул кого-то.

Он также заметил, что лица его непосредственных начальников застыли, и они смотрели на него с ужасными выражениями, словно на мертвеца.

Этот глупец тоже понял, что что-то не так. Чжан Хай засомневался и тихим, дрожащим голосом спросил: «Господин Ли, вы…»

Слышен тихий голос Ся Синчи, стоявшего рядом: «Разве ты не собирался позволить Ли Чэнъюаню сразиться с тобой только что? Ты так спешишь проиграть?»

Чжан Хай: ?

Он и так был в ужасе, но когда этот ничтожный художник осмелился назвать Ли Чэнъюаня по имени, он был потрясен и возмущен:

«Что за чушь ты несёшь? Когда я это сказал?»

«Я был бы сумасшедшим, чтобы драться с мистером Ли без причины. Я сказала, что ваш жених…?!»

Не успев договорить, Чжан Хай кое-что понял и широко раскрытыми глазами уставился на стоящего перед ним «художника низкого уровня без спонсора», словно увидел призрака.

Ся Синчи пожал плечами: «Да, а моего жениха здесь нет?»

Как только эти слова были произнесены, в толпу словно сбросили бомбу.

После взрыва люди, которые перешептывались, замолчали, и все обернулись, увидев потрясенное выражение лица Чжан Хая.

«Это Ли…» — прошептал кто-то.

Другой человек быстро прикрыл ей рот: «Тише! Говори тише!»

Помощник, который до этого высказывал самые громкие злобные предположения, от испуга потерял самообладание и пролил полчашки горячего кофе себе на воротник.

Обливаясь водой и ошпариваясь, мужчина не смел издать ни звука, опасаясь, что Ся Синчи заметит его и будет выжидать подходящего момента, чтобы свести счёты.

Но, конечно же, Ся Синчи не стал обращать на них внимания. Он уже перевел свой восторженный и влюбленный взгляд на… одежду в руках Ли Чэнъюаня.

Этот бессердечный коротышка узнавал только одежду, но не людей, и вопрос о том, как он ускользнул, чтобы сесть на автобус в одиночку, еще не был решен.

Ли Чэнъюань недовольно нахмурился и, угрюмо глядя на него, проигнорировал, намеренно отказавшись отдать ему одежду и позволив ему лишь продолжать дрожать.

Увидев это, никто не догадался, что это всего лишь внезапное проявление ребячества босса и неловкость, свойственная молодым влюбленным. Все подумали, что Ли Чэнъюань только что рассердился из-за этого и боится дышать, опасаясь стать жертвой обстоятельств.

«Апчхи!»

Несколько секунд тишины прервал громкий чих Ся Синчи.

Ему было так холодно, что кончик носа и даже кончики глаз покраснели. Выражение его лица, конечно, не изменилось, но его моргание и взгляд на одежду создавали впечатление жалости.

Ли Чэнъюань поджал губы и наконец беспомощно вздохнул. В конце концов, его сердце смягчилось еще до того, как этот человек научился просить о помощи, и он не мог вынести даже малейшего оскорбления в его адрес.

Он не передал одежду из своих рук напрямую Ся Синчи, а жестом приказал стоявшему рядом секретарю Е взять её.

Затем он снял своё пальто и шагнул вперёд, плотно обернув им Ся Синчи, так что виднелась лишь небольшая часть его застывшего лица.

Пальто, которое он только что снял, было уютным и теплым, от него исходил едва уловимый аромат тела Ли Чэнъюаня, и оно мгновенно защитило от окружающего холода.

…Словно крепкие и надежные объятия.

Глаза Ся Синчи тут же расширились. Он никак не ожидал такого поведения от Ли Чэнъюаня.

Тем более что этот человек, опустив голову и аккуратно поправляя одежду, все еще сохранял холодное выражение лица. Тепло, казалось, не только окутывало все его тело, но и превращалось в непривычное покалывающее ощущение, доходящее до самого сердца.

Ся Синчи, рассматривая вблизи привлекательные черты лица Ли Чэнъюаня, вдруг подумал: «Он довольно симпатичный».

Он немного подумал, а затем, проявив инициативу, взял пальто из рук секретаря Е и старательно надел его на Ли Чэнъюаня.

Но эта неоднозначная и сложная атмосфера существовала только между ними двумя, а остальные были охвачены лишь ужасом. Чем больше они наблюдали за их взаимодействием, тем больше были потрясены.

Среди них больше всех испугался до такой степени, что у него подкосились ноги, Чжан Хай.

Хотя он и помог Ся Юй навести порядок в делах этого мелкого артиста низкого уровня благодаря высокой зарплате, он объяснил это тем, что Ся Юй утверждал, что является невестой Ли Чэнъюаня, и Чжан Хай хотел угодить ему, оказав услугу.

Увидев эту сцену, Чжан Хай, дрожа от изумления, стоял перед ними. Как женихом Ли Чэнъюаня мог быть не Ся Юй?

Но Ся Юй сам ясно признал свою личность, ах!

Неправильно!

Он внезапно осознал, что Ся Юй никогда не признавал этого напрямую, а лишь двусмысленно «намекал». Он просто использовал свою личность, чтобы блефовать и обманывать его – на самом деле он был самозванцем!

Жаль, что он узнал об этом слишком поздно, и только сейчас Чжан Хай понял, что его обманули и использовали как оружие, чтобы оскорбить настоящего молодого господина Ся.

Испытывая одновременно ужас и гнев, он понимал, что его конец будет весьма трагичным, и на мгновение ему захотелось броситься вперед и утащить Ся Юя за собой.

Но когда он поднял взгляд, где же он увидел хотя бы тень Ся Юя?

Когда Ли Чэнъюань только что прибыл, Ся Юй понял, что что-то не так, и быстро ушел, пока все были в оцепенении.

Он всегда мечтал обручиться с Ли Чэнъюанем, поэтому старался узнать его поближе. Он знал, насколько безжалостным тот может быть в ярости, и ещё лучше понимал, насколько он проницателен.

Возможно, Ли Чэнъюань смог бы сразу понять, что он виновник, благодаря одному взгляду Чжан Хая.

Ся Юй полагал, что если он не уйдет, его задержат на месте.

Покинуть красную дорожку было пустяком, но исчезнуть без всякой причины после столь долгого периода триумфа было довольно неловко, и как он мог объяснить причину своего отсутствия?

В конце концов, он был популярным кумиром. Появление его лица вызвало небольшой всплеск активности в интернете, и он стал предметом битвы между фанатами и антифанатами.

[ Ся Ю! После столь долгого ожидания, мой малыш наконец-то здесь! ]

[ Красавчик, такой красавец, посмотрите, как хорошо Сяо Юй выглядит в своем дорогом костюме. Он действительно единственный, кто может взять напрокат одежду этой марки. ]

[ Хватит уже этих разговоров сверху, целый день расхваливать кумира. Твой кумир даже не носит вещи из новой коллекции, о чём ты вообще говоришь? ]

[ Хорошо сказано, ворчун. Даже в такую погоду он всё ещё носит летнюю и осеннюю одежду. Ему не холодно и не стыдно? ]

[ Ты просто ворчишь. Малышка Ся Юй не одолжила зимнюю модель, потому что, видимо, бренд не сдавал её в аренду. Разве сегодня никто больше её не носит? ]

Ся Юй всегда дорожил своей репутацией, и изначально его больше всего волновала высокая мода, но в данный момент это его совсем не волновало.

Он не понимал, что что-то не так, пока не вышел на красную дорожку. Если бы Ли Чэнъюань внезапно приказал охранникам немедленно увести его, это транслировалось бы в режиме реального времени перед десятками миллионов зрителей, и последствия были бы катастрофическими.

[ Вы заметили, что Ся Юй сегодня очень быстро ходит? Словно за ним кто-то гонится. ]

[ Так ведёт себя богатый и благородный сын вашей семьи? Понятно, эта знатная семья сколотила состояние на соревнованиях по скоростной ходьбе (собачья голова.jpg) ]

[ Ха-ха-ха, черт возьми, быстрая ходьба. Наверху все просто отлично. ]

[ Его выражение лица напряжено, те, кто не знает, подумают, что за ним охотятся. Он что, собирается пробежаться по красной ковровой дорожке? ]

Чжан Хай был мертвенно бледен, когда охранники по приказу его непосредственного начальника вытащили его за дверь.

В частном порядке брать взятки за запугивание артистов было табу, и он бы точно потерял работу. С таким послужным списком увольнения и проступка в его личном деле, продолжать работать в этой индустрии было бы невозможно, а подать заявку на работу в других секторах сложно.

Что касается того, как Ли Чэнъюань с ним поступит, это было еще страшнее.

Вдруг посыпались всевозможные извинения и мольбы о пощаде, пока Чжан Хая не вывели из здания под конвоем.

Ся Синчи не обратил на это внимания. Моргнув, он снова взглянул на Ли Чэнъюаня и вдруг понял, что одежда на нем такая же, как и на нем самом – на нем был тот самый черный парный костюм!

Вероятно, менеджер обладал достаточными навыками продаж, чтобы в итоге убедить Ли Чэнъюаня купить еще один комплект.

Размышляя об этом, Ся Синчи понял, что ему пора приступать к работе.

Хотя он и не хотел, чтобы люди знали о его отношениях с Ли Чэнъюанем, ситуация дошла до этого. Он не мог раскрывать свои секреты на глазах у всех, поэтому Ся Синчи быстро подошел и с нежностью взял Ли Чэнъюаня за руку.

После пары попыток это стало для него привычным делом. Чем чаще он это делал, тем естественнее это становилось, и он подсознательно тёрся головой о плечо здоровенного злодея.

Он потёр это место дважды, но ощущения были неприятные.

Ли Чэнъюань был выше его ростом и раньше слегка опускал плечи, чтобы Ся Синчи мог без труда дотянуться до них, но сегодня этот человек был настолько равнодушен, что Ся Синчи пришлось слегка приподняться на цыпочках.

Затем Ся Синчи вспомнил, что они еще не уладили вопрос о том, почему он наступил на хвост мстительной кошке. Подняв глаза, он увидел, что Ли Чэнъюань равнодушно наблюдает за ним.

Этот человек никогда не терял самообладания, и всем казалось, что выражение его лица не изменилось, но теперь Ся Синчи мог более или менее понять, что он зол.

«Попытка побега» — это было для Ли Чэнъюаня минным полем, до которого нельзя было дотронуться. Ся Синчи становился все более робким, чем больше думал об этом, но не смел пошевелиться, застыв на месте, не зная, что сказать.

Видя, что в тишине стало холодно и никто больше не осмелился заговорить, Ся Синчи оставалось только обратиться за помощью к Линь Мэн, надеясь, что та сможет спасти этого ребенка.

Линь Мэн, будучи наполовину поклонницей Ли Чэнъюаня, также была профессионалом в области придумывания кровавых сюжетов. Она просто не могла понять, как эти двое могут быть связаны, и как садистско-мазохистский любовный треугольник между красивым водителем и мерзким благодетелем превратился в такую безумную историю.

Она с трудом пришла в себя от шока, и, заметив, как Ся Синчи отчаянно намекает ей нарушить молчание и спасти его, ей оставалось только стиснуть зубы и сказать: «Господин Ли, не хотите ли горячего какао? Эта чашка еще нетронута, или, если вам нужно что-то другое, я могу сходить и купить…»

Ли Чэнъюань: «Нет необходимости».

Одно предложение снова убило разговор.

Ся Синчи знал, что тот не пьет сладкое, и изо всех сил пытался сменить тему, чтобы разрядить обстановку, когда услышал, как тот продолжил непринужденно: «Я просто попью то, что у Сяо Чи».

Затем он наклонился и отпил глоток из наполовину полной чашки горячего какао в руке Ся Синчи.

Его движения были естественными, но глаза Ся Синчи расширились, словно он увидел призрака.

Он уже пил из этой чашки, но этот придирчивый чистюля захотел выпить горячий шоколад через соломинку, к которой обычно никогда бы не притронулся?

Ли Чэнъюань слегка поджал губы. Сладость ещё оставалась на языке, и казалось, будто температура мягких, тёплых губ Ся Синчи всё ещё ощущается на соломинке, словно не прямой поцелуй…

Не стоит больше об этом думать. Уши у него слегка горели, но выражение лица Ли Чэнъюаня оставалось ровным и безжизненным.

На самом деле, это был не первый раз. Они вместе пили более десяти лет назад.

В то время существовали различные уважительные причины, но сегодня он действительно просто дразнил Ся Синчи со злым умыслом, надеясь посмотреть, как тот отреагирует.

Ли Чэнъюань слегка приподнял глаза, но, заметив, что Ся Синчи лишь на полсекунды опешил, тут же схватил его за руку. Кончики пальцев слегка погладили его ладонь, но выражение его лица было неожиданно серьезным, без всякого намерения поддразнивать.

В его ладони ощущалось легкое тепло, и Ли Чэнъюань невольно вздрогнул. Он наблюдал, как Ся Синчи сам подошел ближе, почти поцеловав его в ухо.

В результате легкий румянец от ушей Ли Чэнъюаня постепенно распространился на шею, и даже человек, всегда остававшийся спокойным, почувствовал бы, что его разум опустел.

Вопреки ожиданиям, Ся Синчи с сомнением прошептал ему на ухо: «Похоже, это не гипогликемия, ах... Ты нигде не чувствуешь дискомфорта? С тобой все в порядке?»

На основе своего «опыта наблюдения за крупными кошками», полученного в то время, Ся Синчи обнаружил, что, ощущая температуру руки другого человека, он может составить общее представление о физическом состоянии Ли Чэнъюаня.

Но он не осмелился опрометчиво схватить тигра за лапу и решился на это только тогда, когда забеспокоился, что Ли Чэнъюань лишь притворяется храбрым, скрывая свою боль.

Ли Чэнъюань: «……».

Последние четыре слова были смертельно опасны. Он чуть не рассмеялся над недалеким характером Ся Синчи, но этот маленький мерзавец ничего не заметил и нечестным образом протянул руку, чтобы проверить его желудок.

Ли Чэнъюань наконец не выдержал. Схватив его за теплую руку, он стиснул зубы и тихо произнес: «Я в порядке».

Ся Синчи не понимал, почему вдруг снова разозлился, но вдруг заметил, что его уши и шея покраснели, что резко выделялось на фоне холодной бледной кожи.

Казалось, он никогда раньше с таким не сталкивался. Что же происходит?

Ся Синчи уже собирался спросить, но Сяо Ли, ответственный за всё, подбежал и поспешно сказал: «Поторопись, брат Синчи, твоя очередь идти по красной дорожке! Не знаю, куда так спешит брат Ся Юй, но он успел пройти меньше половины запланированного времени!»

Сказав это, он обнаружил, что Ли Чэнъюань был одет в костюм в тон, и, немного подумав, осторожно спросил: «Господин Ли, это… вы хотите сопровождать брата Ся на красной дорожке?»

Прежде чем Ли Чэнъюань успел что-либо сказать, Ся Синчи твердо ответила за него: «Нет. Он не будет, он не хочет».

Подобные официальные заявления были равносильны саморазрушению. Фанаты должны были смириться с этим. Если бы они обрушили это на всех сразу, его бы съели сырым вместе с соусом.

Ли Чэнъюань: «……».

Линь Мэн, которая делала вид, что остается в тени, на мгновение ужаснулся тому, что этот скромный босс, никогда не показывавшийся на глаза, действительно хотел пройтись по красной дорожке с Ся Синчи.

Поскольку Ся Юй шел очень быстро, и первоначальный график был полностью нарушен, у чиновников не оставалось иного выбора, кроме как попросить Ся Синчи отложить начало выступления.

Но даже если ему приходилось выполнять дополнительные задания, Ся Синчи без проблем проходил по красной дорожке. У него был опыт дефиле, и он даже был востребованноймоделью-любительем.

Все, кто находился в эпицентре обстрела, все еще обсуждали странное поведение Ся Юя, смеялись и гадали, не находится ли он под каким-то заклятием.

В тот самый момент, когда они вели разговор, на экране появилась фигура в белом:

[ Э? Почему у меня есть младший брат, которого я не знаю? ]

[ Вау, красавчик, ах (сексуальный.jpg) Я хочу узнать всю информацию об этом мужчине! ]

[ Синчи!!! Боже, я в восторге, мне кажется, я не видела своего малыша уже несколько месяцев! ]

[ Это… Ся Синчи? Этот парень действительно очень красивый? Странно, что я раньше этого не замечала .]

[ Я его узнаю, это тот безмозглый неудачник, который пытается подражать моему кумиру! ]

[ Да, у него действительно все пять пороков. Он привязывает себя к другим, пытается им навредить, зазнаётся… и, что ещё хуже, заикается. Подозреваю, что у него умственная отсталость .]

[ Сколько раз уже говорили, что он не заикается! Это нервы! Ты ядовитый, ба, ты доверяешь таким тёмным маркетинговым аккаунтам? ]

[ Уууу, что бы ты ни говорил, этот парень действительно очень симпатичный ]

[ Простите, для меня красота – это справедливость. Он модель? Он кажется таким элегантным, ах, длинные ноги и хорошая фигура .]

Первое, что бросалось в глаза прохожим, — это его привлекательная внешность. На фоне восхищения немногочисленные поклонники Ся Синчи наконец-то смогли гордо поднять головы.

Однако поклонники также втайне задавались вопросом: хотя Ся Синчи всегда казалась им таким привлекательным в их воспоминаниях, почему раньше он не казался им таким красивым?

Антифанаты, даже больше, чем настоящие фанаты, не могли позволить себе проявлять слабость и тут же находили новые слабые места:

[ Посмотрите на него в последней зимней коллекции, я умираю от смеха. Бренд бы не дал такую вещь этому посредственному артисту, если бы не был сумасшедшим .]

[ Я слышал, что даже Ся Юй не смог достать такой, ах, он же носит подделку, верно? ]

[ Он собирается сегодня обмануть Сяо Ю? Попробуй. У нашей семьи десятки миллионов поклонников, а ты, дурак с тысячами поклонников, и рядом не стоял .]

[ Хотя этот наряд ему очень идёт (по уши влюбленный.jpg). Выглядит естественно, мне нравится .]

[ Скажем так, есть ли вероятность, что это правда? Любительская подделка имела бы признаки фальсификации .]

[ Наверху, с вами всё в порядке? Неужели такой простой человек, как Ся Синчи, в последнее время обзавёлся целой армией воды? ]

Для первоначального владельца , будучи «уличным мальчишкой» [1], оскорбившим половину индустрии развлечений, приостановка его карьеры, возможно, была неплохой идеей.

В противном случае, именно эти голоса он слышал бы, показав своё лицо, и его хрупкий разум уже был на грани депрессии.

В данный момент Ся Синчи не видел и не обращал внимания на кровавую бурю в районе заградительного огня. Он лишь сохранял искреннюю улыбку и шел по красной ковровой дорожке ровным и слегка замедленным шагом, очень точно контролируя время.

Он дошёл до самого ведущего, и логично было бы ему раздать автограф и идти дальше. В конце концов, интервью на месте проводились для известных личностей.

Неожиданно хозяин не отпустил его сразу, а с улыбкой сам спросил:

«Синчи впервые участвует в нашем модном показе, не могли бы вы поделиться своими впечатлениями?»

Увидев это, Линь Мэн, наблюдавшая за прямой трансляцией, тут же встала и с тревогой воскликнула: «Почему нас не предупредили об интервью заранее? Мы даже не готовились!»

Не стоит винить её за то, что она раздувает из мухи слона. Хотя художнику и необходимы навыки импровизации, «Ся Синчи» так испугался бы, что люди подумали бы, будто он заикается. Он действительно не смог бы справиться с подобными вещами.

Сяо Ли был ошеломлен ее поведением и, запинаясь, произнес: «Похоже, это делается для того, чтобы затянуть время, разве не…» Разве не хорошо, что он чаще показывает свое лицо?

Ли Чэнъюань сидел в стороне, держа в руках горячий шоколад, который ему оставил Ся Синчи, и спокойно сказал: «Он справится».

Линь Мэн считала это невозможным. Она хорошо знала своих артистов.

В тот самый момент, когда она уже колебалась, не будет ли неуважительно опровергать слова «Его Величества» прямо на месте, Ся Синчи задумчиво склонил голову, а затем просто и спокойно ответил:

«Прежде всего, я считаю необходимым поблагодарить организаторов за приглашение, которое дало мне возможность наконец-то выступить здесь перед всеми».

Затем он ярко улыбнулся, приподняв брови, и сказал: «Во-вторых, я сейчас так проголодался, ах ... Мне очень хочется поесть за шведским столом в банкетном зале!»

[ Черт! Этот маленький красавчик так хорошо улыбается! Его глаза просто сводят меня с ума, ах-ах-ах-ах, дайте-ка я его обниму! ]

[ Какая милая и честная маленькая закуска, хе-хе. У Джиджи тут что-то очень вкусное, какого цвета мешок из мешковины ты хочешь, малышь? ]

[ И правда, никаких слухов, никаких домыслов или попыток их распространить. Кто сказал, что он заикается? Если это называется заиканием, то как же мы тогда называемся? ]

[ Первое предложение намеренно критикует компанию за то, что она его подавляла и не предоставляла ему ресурсы? Я просто сказал, что у этой компании были проблемы! ]

[Эй! Помню, он был печально известен своим низким ростом и полнотой, а теперь у него есть рекламный образ? Он точно тайно похудел! Вот это да! ]

[ Наверху больно, нужно лечить. Разве ты раньше не говорил, что Ся Синчи умственно отсталый? Это ты опять что-то затеваешь? Вы, противоречивые антифанаты, давайте подерёмся, ба!]

[ Значит, никто не собирается объяснять, почему он носит поддельные часы, да? ]

[ Умираешь от смеха? Ты это сказал, используя голову Ся Ю в качестве аватара. У тебя устаревшая летняя/осенняя модель, а у него новая, так что ты рассердился от смущения? ]

[ Сражайся, а я заявляю, что этот милый, красивый парень мой! Я тайно уношу его с собой! ]

Вдоль всей красной ковровой дорожки зона заградительного огня буквально взорвалась от эмоций.

А Ся Синчи, тот, кто оказался в эпицентре взрыва, даже не оглянулся. Он лишь с облегчением вздохнул и наконец направился к своему любимому бесплатному буфету в центре заведения.

На мероприятии присутствовали не только артисты, но и влиятельные руководители из самых разных сфер жизни.

Места были разделены на две секции. Сторона возле сцены предназначалась для артистов, там было очень шумно и далеко от зоны самообслуживания, но преимуществом было то, что она была в поле зрения многочисленных камер.

В конце концов, художники редко здесь ели и не стали бы использовать эту возможность для обсуждения деловых вопросов, как это делают руководители индустрии, поэтому они не боялись шума.

Ся Синчи огляделся и, наконец, обнаружил, что организатор посадил его за стол, ближайший к сцене, и с энтузиазмом выразил свою искреннюю любовь к жениху господина Ли.

Эти усилия были слишком жесткими.

За этим столиком, пользовавшимся огромной популярностью, сидели одни популярные кумиры, и его появление в качестве малоизвестного артиста выглядело совершенно неуместно.

Самое ужасное было то, что бремя статуса кумира заставляло всех здесь сидеть неподвижно и прямо, чтобы не получилась неудачная фотография. Никто не ходил к шведскому столу, что резко контрастировало со столиками в глубине зала.

Хотя Ся Синчи был очень голоден и питал пылкую любовь к еде, он не был настолько жадным, чтобы разгуливать по округе без разбора.

Поэтому ему ничего не оставалось, как сидеть на месте и смотреть в камеру, с досадой думая о том, что от голода могут умереть две кошки.

Даже если камеры прямой трансляции с чрезмерно высоким разрешением были оснащены фильтром для улучшения внешности, все равно можно было разглядеть, у кого плохо нанесен макияж или есть прыщ.

На снимке отчетливо запечатлены тоскливый взгляд Ся Синчи, устремленный вдаль, в сторону обеденного зала, и его унылое выражение лица; его внешний вид был довольно милым и забавным.

[ Посмотрите на этого симпатичного малыша, это тот младший брат в белом? ]

[ Хахаха, какой милый, не морите ребенка голодом, дайте ему поесть поскорее! ]

[ Хахахаха! Гурман потерял душу !]

[ Такой милый, так и хочется обнять ]

Поклонники каждого кумира восхищались главами своих семей через эти линзы. Увидев внезапно появившийся поток информации, они были озадачены.

Затем они обнаружили, что в какой-то момент в список популярных запросов добавился еще один пункт: «#Готов закончить урок и поесть, против учителя, который внезапно затягивает урок#».

Пользователи сети действовали так быстро, что, как только закончилась вступительная танцевальная программа, призванная создать соответствующую атмосферу, они уже успели запечатлеть выражение лица Ся Синчи, полное предвкушения и разочарования, и превратить его в милые гифки.

Молодой человек на гифках был светлокожим и красивым, с ямочками на щеках, которые появлялись всякий раз, когда он улыбался, а его слегка надутое выражение лица, когда он был в депрессии, вызывало желание ткнуть его в лицо. В нем было ровно столько милоты, сколько нужно, без малейшей претенциозности.

Ся Синчи не знал, что у него появилось немало последователей, и что тысячи солдат обсуждают, как погладить его по голове.

Он сидел на стуле в оцепенении и начал мысленно перечислять названия блюд, чтобы отвлечься. Так он мысленно пировал, когда не мог есть.

Ся Синчи не слишком заботило общественное мнение, но Ся Юй был другим. Он пристально смотрел в свой телефон, почти скрежеща зубами от злости.

Благодаря Ся Синчи, приведенные ниже популярные поисковые запросы совпали с двумя его самыми популярными поисковыми запросами.

Один высмеял его стометровый спринт на красной дорожке, а другой пошутил, что его ресурсы не так хороши, как у новичка.

Этот так называемый новичок, естественно, имел в виду Ся Синчи. По мере того, как его гифки становились популярными, всё больше людей обращали внимание на его одежду.

Осведомлённые прохожие, похоже, сошлись во мнении, что они действительно должны быть подлинными.

Те прохожие, которые давно были недовольны маркетингом Ся Юя, решили, что эти вещи настоящие, и усилили насмешки над поклонниками Ся Юя за то, что их кумир не носит самую новую модель.

«Он издевается надо мной!» — быстро написал Ся Ю своему менеджеру Фэн Инсю. «Ся Синчи, эта сука, он, должно быть, сделал это специально!»

«Если бы не мои антифанаты, которые хотят воспользоваться случаем, чтобы меня унизить, зачем бы он стал привлекать к себе внимание? Это единственное внимание, которое я получаю!»

«И он намеренно играет того же персонажа, что и я. Как мило, ах, он, блин, меня имитирует!»

«Уже слишком поздно покупать чёрные рекламные материалы для завтрашнего маркетинга, я хочу, чтобы вы прямо сейчас купили чёрный, популярный поисковый запрос для этого ублюдка!»

Увидев, что Ся Юй вне себя от ярости, Фэн Инсюй быстро подошел к прямой трансляции, чтобы понаблюдать за его выражением лица.

К счастью, он все еще улыбался «невинно и мило». Никто не мог догадаться, что он разбрасывался всякими ругательствами.

Фэн Инсюй, почувствовав облегчение, ответил: «Сяо Юй, возможно, его поиск был организован целой командой. Я проверил записи нашей компании, и это было сделано не нашей командой».

Ся Юй стиснул зубы. Он, естественно, понимал, что это не команда компании. С его присутствием Ся Синчи никогда не смог бы использовать ресурсы компании.

Таким образом, либо Ся Синчи набрал популярность благодаря потоку неожиданно преданных поклонников, либо это было организовано Ли Чэнъюанем.

Оба варианта заставляли его скрежетать зубами.

Первое обстоятельство привело его в ярость от ревности, ведь Ся Синчи не должен нравиться никому. Второе означало, что популярные поисковые запросы нельзя было удалить, иначе это непременно оскорбило бы Ли Чэнъюаня.

Ся Юй тут же сказал: «Но это не может быть делом рук Ли Чэнъюаня. Он всегда презирал подобные вещи».

Более того, как мог такой человек, как Ся Синчи, заслужить его расположение?

Фэн Инсюй по-прежнему не соглашался: «Сяо Юй, я могу только удалить твои грязные поисковые запросы. Не нужно сейчас поливать грязью Ся Синчи».

«Это всего лишь мимолетный энтузиазм, почему вы воспринимаете его так серьезно?»

Они не пришли к согласию, и Ся Юй понимал, что не сможет убедить своего менеджера, и что Фэн Инсюй не поможет ему в этой операции.

Но когда он видел, как все хвалят и восхищаются Ся Синчи, его охватывала ненависть. Он должен был что-то предпринять.

Суть всего заключалась в том, что этого ублюдка не должно было существовать. Если бы не появление Ся Синчи, он был бы единственным сыном в семье Ся.

Вместо того чтобы сделать из него позорного приемного сына, лишить его жизни и заставить нести первородный грех лже-господина.

Чем больше блюд Ся Синчи перечислял в уме, тем сильнее становился его голод. Он думал, что, когда станет знаменитым и богатым, ему придётся смело заявить перед поваром: «Тушеная баранина, тушеная медвежья лапа, тушеный олений хвост… Я закажу всё!»

Пока он был погружен в свои мысли, краем глаза он вдруг увидел, как по сторонам прыгает какая-то фигура. Он поднял взгляд и увидел человека, стоящего за камерой и бесцеремонно махающего рукой, что резко контрастировало с тем, как все остальные сидели прямо и неподвижно, словно на похоронах.

Естественно, все обернулись, чтобы посмотреть на этого человека. Ся Синчи был ошеломлен и вдруг почувствовал, что человек, машущий ему рукой, выглядит очень знакомо…

Это был тот самый врач, который был у нас в ту ночь!

Боже мой, он так волновался за Ли Чэнъюаня в ту ночь, что не смог как следует рассмотреть этого «доктора Чжао».

При ближайшем рассмотрении сегодня стало очевидно, что это был очень легкомысленный молодой человек, похожий на павлина с расправленными хвостовыми перьями, ах... Как он мог выглядеть как врач?

Ся Синчи ахнул от изумления. Он не мог не усомниться в «медицинских навыках» этого человека, который на самом деле сделал Ли Чэнъюаню инъекцию и влил лекарство…

Один осмелился проколоть что-то, а другой осмелился страдать. У обоих была настоящая смелость.

Большинство присутствующих знали Чжао Иньхэ, руководителя крупнейшей кинокомпании Китая. Он всегда собирал цветы по таким случаям, а после этого охотно и щедро предоставлял ресурсы.

Но сейчас он выглядел не так, будто собирал цветы. Скорее, он приглашал друга поиграть вместе.

Все гадали, кого он приглашает поиграть. У другой стороны были очень хорошие связи.

Затем они увидели Ся Синчи, которого они мысленно спрашивали: «Почему он сидит за этим столом?», — он встал и тихонько удалился.

Они незаметно пробрались в заднюю часть помещения, где не было камер, и Чжао Иньхэ с гордостью заявил: «Во-первых, я действительно врач, у меня есть сертификат!»

Увидев только что испуганное выражение лица Ся Синчи, Чжао Иньхэ догадался, о чём он думает.

В конце концов, его часто об этом спрашивали. После этих слов он с привычной непринужденностью добавил: «Я сам сдавал тест, его никто не покупал!»

Ся Синчи подозрительно моргнул: «Ага, хорошо. Тогда, доктор Чжао, брат Чжао, зачем вы меня пригласили?»

«Две причины. Самая важная из них…» — Чжао Иньхэ посерьезнел и понизил голос. — «Не могли бы вы дать мне попробовать печенье, которое вы испекли?»

Ся Синчи: …Похоже, это не так уж и важно.

Чжао Иньхэ горько пожаловался: «Вы знаете, какой Ли Чэнъюань жадный? Он не даёт мне ни кусочка съесть, и даже не даёт прикоснуться к коробке!»

Он не только не давал ему еды, но и словно шлёпнул его по голове холодным собачьим кормом, демонстрируя повсюду своё превосходство, имея дома маленького бойфренда.

Услышав это, Ся Синчи слегка дрогнул. Казалось, что гурманы не делают различий между профессиями и идентичностью.

Ли Чэнъюань тоже был странным. Это было всего несколько печенек, но он таким образом раззадорил других. В худшем случае он мог бы испечь еще.

«Запах просто восхитительный. Сладости в кондитерской не такие ароматные, как ваши. Пожалуйста, приготовьте мне немного».

Ся Синчи ничего не оставалось, как кивнуть, а затем услышала, как Чжао Иньхэ продолжил: «Второе дело в том, что Ли Чэнъюань какое-то время не мог тебя найти и так разозлился, что у него болит живот… почему бы тебе не сходить к нему?»

Чжао Иньхэ давно к этому привык. Он даже видел, как Ли Чэнъюань в детстве рвало кровью. А это всего лишь моросящий дождь.

Но Ся Синчи не выдержал. Как только он услышал, что у сварливого кота, которого он так бережно кормил, снова заболел живот, он поспешил его найти.

К счастью, либо на этот раз всё было не так серьёзно, как прошлой ночью, либо ситуация уже улучшилась. Губы Ли Чэнъюаня были лишь слегка бледными, и в данный момент он сидел на своём месте с холодным выражением лица — чистил крабов?

Похоже, он был действительно в плохом настроении. Ся Синчи внутренне подозревал, что этот бедный краб — это он сам, безжалостно расчлененный.

Увидев его приближение, Ли Чэнъюань поднял глаза и тихо сказал: «Садитесь».

Рядом с ним было свободное место, а перед ним на тарелке лежало очищенное крабовое мясо. Помимо краба, там были всевозможные вкусные блюда, в том числе экзотические деликатесы.

Ся Синчи моргнула, глядя на всю эту аппетитную еду, не понимая, что это значит.

Он не считал себя достаточно особенным, чтобы главный злодей мог аккуратно чистить для него крабов, но думал, что некий человек мог бы почистить его самого и скормить крабам.

Размышляя о том, не является ли эта трапеза «Тайной вечерей», он наконец осторожно сел за стол.

Но, по правде говоря, он просто выключил звук на телефоне, когда шел по красной дорожке. Он рассеянно перечислял названия блюд и не смотрел в телефон. Кто бы мог подумать, что Ли Чэнъюань рассердится, потому что не сможет дозвониться до него по телефону?

Ся Синчи наклонил голову, и в его голове мелькнула странная мысль: Ли Чэнъюань не злился, а на самом деле боялся.

Но, хорошенько подумав, Ся Синчи первым отказался от своей идеи.

Как мог такой жестокий и безжалостный безумец испытывать чувство «страха»? Даже если бы и испытывал, ему было бы невозможно бояться исчезновения такого незначительного человека, как он сам.

В тот самый момент, когда он задумался, он услышал, как Ли Чэнъюань тихо сказал: «Ешь».

Говоря это, он почистил еще одну креветку и положил ее на тарелку перед ним.

Когда прозвучало это утвердительное слово, Ся Синчи был совершенно ошеломлен. Он не мог поверить, что Ли Чэнъюань действительно чистит для него креветки.

Он лишь сомневался, правильно ли он всё услышал, или это был какой-то заговор.

Как только Ли Чэнъюань повернул голову, он увидел человека, который смотрел на него большими черными круглыми глазами, словно бдительный маленький ёжик, готовый быть пойманным и сваренным в кастрюле после укуса, поэтому он не смел пошевелиться.

«Разве ты только что не говорил, что голоден, Сяо Чи?»

Его тон был ровным, но он намеренно слегка выделил последние два слова. Это, кстати, внезапно озарило Ся Синчи, который подумал, что, должно быть, пришло время притворяться любящей парой перед другими!

Это имело смысл. Ся Синчи наконец-то перестал быть настороженным, притворился, что послушно кивает, а затем с удовольствием принялся есть.

Чувствуя себя беспомощным, Ли Чэнъюань вытер руки и нежно погладил пушистую головку. Бессердечный человек, выполнявший свою работу и одновременно евший, этого не заметил.

Наевшись и напившись досыта, Ся Синчи развлекался не только перечисляя названия блюд. Он никогда не забывал «серьезно относиться к делу» и, устало прислонившись к Ли Чэнъюаню, начал просматривать Weibo.

Кто бы мог предположить, что никто никогда не проявлял интереса к этому невысокому человеку?

Неожиданно количество поклонников резко возросло, превратившись в настоящую волну. Он был потрясен, узнав о своей невероятной популярности.

Ся Синчи почти никогда не пользовался симпатией окружающих, поэтому, несмотря на множество неуместных или оскорбительных комментариев, в них было достаточно любви и поддержки, чтобы он почувствовал беспрецедентное чувство счастья.

Он выглядел очень мило, когда улыбался, беззащитный, как маленький ёжик с полностью обнажённым мягким животиком.

Ли Чэнъюань молча смотрел на него, уткнувшись в телефон, а затем, поняв, что большинство пользователей сети хотели бы это сделать, не удержался и ткнул его в ямочку на щеке.

В порыве волнения Ся Синчи совершенно не обратил внимания и подсознательно коснулся пальца Ли Чэнъюаня: «Смотри, смотри! У меня есть веера…»

Не успел он договорить, как список самых популярных запросов внезапно изменился, и все популярные запросы, относящиеся к нему, внезапно исчезли.

Вместо этого появились различные популярные поисковые запросы:

Неужели действительно есть люди, которые считают фальшь милой?

#Мошенничество Ся Синчи, против кого ты хочешь сегодня строить козни?#

[ Даже его облик реинкарнированного истощённого призрака можно назвать милым? Нет? ]

[ Я слышал, что он родился в очень бедной семье и что он умеет есть, потому что тогда ему не хватало еды, верно? Он что, свинья? ]

[ Это называется «бедность подавляет амбиции». Я слышал, что он родом из бедной горной долины. Когда человек беден, легко потерять моральные ориентиры. ]

[ Он в отчаянии, ах, на нем подделки, и он здесь, чтобы паразитировать на нашем кумире, Ся Ю ]

[ Если это правда, то он, вероятно, купил это, забравшись к кому-нибудь в постель. Иначе как он мог себе это позволить, если он такой бедный? ]

[ У него ещё и симпатичное лицо, но кто знает, насколько он грязный за кулисами. Он недостоин этого наряда, если будет продавать себя .]

Увидев это, Ся Синчи на мгновение опешил. Он открыл рот, но не произнес ни слова, а рука, которая изначально подняла телефон, чтобы показать его Ли Чэнъюаню, молча отдернулась.

Прокашлявшись, он спокойно сказал: «Забудьте об этом, на самом деле смотреть нечего. В любом случае, меня хвалят и ругают, не дают и не вычитают денег, так что это совершенно неважно».

Он сказал, что это неважно, но опустил голову и молча отвернулся от экрана, и казалось, что он пытался хоть немного подбодрить себя, раздувая шумиху вокруг поиска и подавляя огромную армию противников.

Но он обнаружил, что среди множества личных нападок, дискриминации и оскорблений он совсем не мог найти тех милых и трогательных комментариев. Казалось, что кратковременное волнение было лишь иллюзией.

Это не выходило за рамки ожиданий Ся Синчи. В конце концов, в своей прошлой жизни он привык терпеть всё больше и больше зла.

Но это не имело значения. Если его укусит собака, он не станет кусать её в ответ, да и кусать он не мог много собак. Если он будет обращать на них внимание или поддаваться их влиянию, он проиграет.

Ся Синчи на мгновение опустил глаза, а затем небрежно пожал плечами. Он быстро переключился с Weibo на мобильную игру, забыв обо всем этом.

Ли Чэнъюань нахмурился, беспомощно наблюдая, как счастливый и ничего не подозревающий маленький ёжик, обнажив живот, бесшумно свернулся в клубок шипов.

Когда перед Ся Синчи только что мелькнул экран, он не мог разглядеть его отчетливо, но увидел достаточно, чтобы понять, что это ничего хорошего не предвещает.

В конце концов, Ся Синчи недостаточно разбирался в индустрии развлечений и не знал, что вся эта злонамеренность исходила не только от реальных людей. Вначале общественное мнение формировали различные «армии воды», купленные кем-то за кулисами.

Не говоря ни слова, Ли Чэнъюань снова пролистал Weibo на своем мобильном телефоне, с нарастающим угрюмым выражением лица. В конце концов, он молча встал с мрачным выражением лица, словно собираясь позвонить.

Ся Синчи смотрел в телефон и время от времени перекусывал. Он не придавал особого значения его уходу, а лишь думал, что Его Величество Император, который всегда занят, снова отправился на работу.

Он только что побил рекорд в своей игре в паркур, когда Линь Мэн прислала ему сообщение с попыткой утешить его:

«Всё в порядке, Синчи, не читай Вейбо. Нам не нужно разговаривать с этими троллями с их мерзкими ртами».

«Посмотрите на них, ба, они целыми днями набрасываются на своих противников и на весь мир».

«В интернете они наносят сокрушительные удары, но на самом деле это просто глупый мусор».

Изначально Линь Мэн хотела утешить его, но неожиданно, увидев клевету в адрес Ся Синчи, она так разозлилась, что не смогла сдержаться. После нескольких ругательств подряд она вспомнила, что самое важное — сказать ему, чтобы он не смотрел на это.

Ся Синчи знал, что она желает ему добра, поэтому наконец рассмеялся и начал писать в ответ, что все в порядке и ему все равно, но вдруг с удивлением увидел ее сообщение:

«О боже мой, ах! Синчи, иди проверь Вейбо! О боже мой!»

Ся Синчи был удивлен. Хотя он не понимал, почему Линь Мэн в одно мгновение передумала, он послушно открыл Weibo, чтобы посмотреть.

Он увидел, что список самых популярных запросов внезапно перевернулся с ног на голову, и все эти оскорбительные комментарии полностью исчезли.

Люксовый бренд заявил о подлинности наряда от кутюр, который он носил, и даже нарушил свой обычный официальный формат. Вместо этого он несколько раз похвалил его, заявив: «Его пропорции тела как у профессиональной модели» и «Он благородный и элегантный молодой человек».

Милые, но популярные комментарии, которые изначально были удалены Ся Ю, снова появились на вершине списка, и что еще более шокирующим, сразу после них следовал целый ряд черных, но популярных комментариев от Ся Ю:

#Ся Юй поливает грязной водой, чтобы купить грязные секреты, используя горячие поисковые запросы, доказательства в виде фотографий и правды#

#Дизайн персонажа Ся Юй провалился из-за зависти к популярному молодому художнику#

#Ся Юй, такой злобный человек#

Один камень поднял тысячу волн. Если только что в Ся Синчи попала граната, то эта контратака против сил зла — настоящая атомная бомба.

[1] «Уличный бродяга» (过街老鼠) — это тот, кого все ненавидят/кто является объектом презрения.

Ся Синчи долго и ошеломленно смотрел на результаты поисков, пока наконец с изумлением не убедился, что Ся Юй действительно неоднократно подвергался тайным поискам.

В конце концов, это был любимый главный герой оригинальной книги. Его никогда прежде так не постигала участь, хотя он с удовольствием творил зло вплоть до финала.

Не только Ся Синчи этого не ожидал. Даже любители дынь из всех слоев общества не предвидели такой большой, свежий, горячий арбуз и такой удар в лицо. Ся Юй только что закончил покупать черные ловушки и водометы, которые разбрызгивали грязную воду, но менее чем через полчаса казалось, что его нижнее белье оказалось на виду.

Были напрямую раскрыты факты злонамеренного удаления популярных поисковых запросов Ся Синчи, включая скриншоты, подтверждающие критику, покупку черных поисковых запросов и покупку «водяных армий».

Даже различные маркетинговые аккаунты коллективно перешли на другую сторону. Отказавшись от первоначального скандала с Ся Синчи, все они раскрыли свои предыдущие данные о транзакциях с Ся Ю.

Они продемонстрировали хамское поведение Ся Ю, который настойчиво кричал: «Выкладывай этот контент немедленно!» и «Поторопись, перестань тянуть!». Были раскрыты все его переписки.

Его задумка создать образ милого, богатого молодого господина была полностью разрушена.

[ Ах, лично я не могу это замять или обвинить компанию, хотя мне бы очень хотелось. Крутая карта идиота! ]

[ Он волнуется, он волнуется, Ся Синчи лучше его по рекламным ресурсам, внешности и обаянию! Ся Юй волнуется! ]

[ Значит, Ся Юй, «невинный ребенок», даже купил так много черных товаров с изображением Ся Синчи только из-за новой сезонной коллекции бренда? ]

[ Это ужасно, он что, психически не здоров? ]

[ Смеется до смерти, посмотрите, какой он искусный. Наверное, раньше он совершал подобные аморальные поступки, возглавляемый водными армиями .]

[ Столько зависти и желания победить. Безмозглые фанаты, не надо целыми днями хвастаться, что «войти в индустрию развлечений это просто играть в своё удовольствие». Крах этого дизайна персонажа действительно отвратителен. ]

[ Помните, как тот симпатичный парень сказал «наконец-то появился» на красной дорожке? Я только что узнала, что они работают в одной управляющей компании, Dingming Entertainment! ]

[ Да, разве Ся Юй не известен как их «Звезда номер один среди мужчин»? Эта знаменитость действительно что-то особенное, ах... Он что, из зависти подавляет новичков? ]

[ @Dingming Entertainment, не притворяйтесь мертвыми, не могли бы вы объяснить нам это? ]

Причина и следствие стали ясны в одно мгновение, и даже поклонники Ся Юя, всегда славившиеся своим боевым мастерством и фанатизмом, были ошеломлены неопровержимыми доказательствами.

Долгое время сдерживаясь, они могли лишь повторять: «Это, должно быть, фотошоп, его ложно обвиняют!»

И их легко отчитали одной фразой: «Если это действительно ложное обвинение, то почему он не отправит письмо от адвоката, чтобы подать иск о клевете?»

По мере того как эта сторона раскалывалась, число поклонников Ся Синчи снова начало расти:

[ Где младший брат? Он не вернулся после того, как только что ушел? ]

[ Малышка Синчи, обними меня. Слишком тяжело, когда тебя постоянно обижают. Все эти фейковые поиски — фейк, мы не будем тебя ругать. ]

[ Вернись, вернись, я еще не насмотрелась на этого красавчика !]

[ Хахаха, ставлю пятьдесят центов, что он пошел в буфет! Пусть хорошо поест, ребенок умирает от голода !]

Ся Синчи наконец снова рассмеялся, осознав, насколько глупо он себя вел.

На самом деле он немного расстроился из-за гадких слов, сказанных в его адрес, но все они были притворными.

Любовь всех была настоящей. Хотя поклонники Ся Юя так и не помирились, после долгих поисков они не нашли никаких следов его маркетинговой деятельности, направленной на продвижение его контента в поисковых системах. Он действительно полагался на энтузиазм толпы, который постепенно поднимал его на вершину.

В это же время Линь Мэн отправила сообщение: «Отличная возможность! Как раз вовремя для бизнеса, ваш аккаунт в Weibo не обновлялся полмесяца!»

Ся Синчи наклонил голову. Увидев слово «бизнес», он подсознательно захотел найти Ли Чэнъюаня. После трехсекундной паузы он понял, что Линь Мэн хотела, чтобы он опубликовал пост в Вэйбо.

Он заметил, что все рвутся сделать его фотографии в высоком разрешении и очень интересуются, поел он или нет.

Ся Синчи подумал и сначала попытался сделать селфи. Затем он взял фотографии очищенного Ли Чэнъюанем крабового мяса, которые он сделал ранее, а также различные деликатесы, и загрузил их все вместе.

[ Только селфи посередине, а остальные восемь — фотографии еды? Вот это гурман, ахах! ]

[ Хотя его навыки селфи оставляют желать лучшего, он красивый и бесстрашный! Хочу увидеть больше фотографий этого красавчика! ]

[ Черт! Сегодня вечером столько вкусной еды, я голоден, я голоден !]

[ Краб тщательно очищен. По моему опыту, как у Шерлока Холмса, если бы вы ели и чистили их сами, вы бы не смогли набрать столько крабового мяса! ]

[ Может быть, какой-то добрый человек помог Синчи их очистить? Хе-хе ]

[ Эта техника селфи, хммм. Кто же придет спасать Синчи, ба? Ракурс камеры слишком странный. К счастью, он хорошо выглядит и у него нет слепых зон. ]

С одной стороны, царила радость от совместного употребления всевозможных деликатесов, но на стороне Ся Юя бушевала яростная буря, ее участники устроили настоящую схватку среди вспышек обжигающих молний.

Как бы профессионально фанаты ни контролировали негативную информацию, не убирали комментарии и не следили за публикациями, редко когда это не приносило никакого результата.

Даже если бы его команда по связям с общественностью выступила с заявлением, отозвать негативные поисковые запросы было бы совершенно невозможно, если бы он хотел опубликовать что-либо в Weibo.

[ Он кого-то обидел, и теперь его специально дразнят? ]

[ Они ничего не сделали, они просто показали всем, что он натворил ]

[ Можно лишь сказать, что если вы не хотите, чтобы люди о чём-то знали, не делайте этого. Он этого заслуживает .]

Но эта чертова модная вечеринка еще не закончилась. Танцы на сцене были полны задора, и хотя лицо Ся Юя почти исказилось от напряжения, он не мог не улыбаться перед камерой.

Таким образом, еще больше людей удобно отчитали его напрямую в режиме реального времени во время прямой трансляции:

«Почему он до сих пор разыгрывает эту сцену с зеленым чаем? Его образ окончательно развалился».

«Неужели он не собирается объяснить, почему причинил кому-то боль?»

Фэн Синъюй отправил сообщение: «Веди себя как обычно, а дальше я разберусь, что делать».

Ся Юй стиснул зубы: «Почему вы хотите, чтобы я вел себя как нормальный?! Разве вы не видите, что обо мне пишут в интернете? Эта группа идиотов слишком легко поддается влиянию! Этот Ся Синчи меня подставляет!»

Фэн Инсюй был крайне занят решением этих вопросов, и в такой ситуации гнев любого бы выплеснулся наружу:

«Разве я не говорил сначала подождать и посмотреть, а не очернять Ся Синчи прямо сейчас?»

«Что он сказал, чтобы вас подставить? Какая часть этих доказательств неверна, а какая сделана не вами?»

«Даже если вы были полны решимости это сделать, зачем вам нужно было лично связываться с этими рекламными агентами? Они могут забрать ваши деньги сегодня, а завтра продать вас за деньги, не говоря уже о том, что другой стороной может быть Ли Чэнъюань!»

«Ты думаешь, я этого хотел!» — яростно воскликнул Ся Юй. «Разве не потому, что ты отказался мне помочь? Мне пришлось разбираться с ним самому!»

Это «необходимо было» было оправдано и обосновано, как будто причинение вреда людям было чем-то, что нужно сделать немедленно. Он был мастером перекладывания вины.

Роль козла отпущения легла на плечи Фэн Инсю, но он мог лишь подавить свой гнев, понимая, что эта суматоха — лишь начало бури, и он не должен отвлекаться.

Он не в первый раз становился свидетелем эгоизма и злобы Ся Юя, и ему давно следовало к этому привыкнуть.

Ему ничего не оставалось, кроме как сказать: «Не делайте сегодня вечером ничего больше, просто подождите. Возможно, у меня есть какое-нибудь решение».

Когда Ли Чэнъюань вернулся, Ся Синчи превратился в счастливого маленького ежика, снова обнажив живот, и, довольный, уставился в свой телефон, потягивая напиток через соломинку.

«Ты вернулся, почему тебя так долго не было?» — Ся Синчи наклонил голову.

Прошло полчаса, и он уже почти отправился на поиски пропавшего большого, любимого кота своей семьи.

Ли Чэнъюань вспомнил о сессии вопросов и ответов, которую он только что провел, и лишь улыбнулся, не отвечая. В конце концов, Ся Синчи скоро все узнает.

Ся Синчи не знал, что только что произошло откровение, поэтому быстро усадил его. Затем он встал позади него, обнял за плечи, как обычно, и взволнованно прошептал ему на ухо: «Дорогой босс, ты отчитал его за то, что произошло сегодня?»

Единственным человеком, способным силой заставить Ся Ю признать поражение, был этот великий злодей.

Хорошее настроение Ся Синчи объяснялось не только поддержкой поклонников, но и тем, что он предположил, что это, вероятно, было организовано Ли Чэнъюанем – похоже, это было чувство счастья, вызванное мыслью о том, что «у меня есть поддержка родителей».

Ему всегда нравилось наклоняться к его уху и шептать вот так. Легкий запах алкоголя и сладковатый запах его дыхания обдали ухо Ли Чэнъюаня.

Возможно, из-за того, что он был немного пьян, он пришел в дополнительное возбуждение и приблизился.

Брови Ли Чэнъюаня слегка задрожали. Он смутно опасался, что если пошевелится еще немного, то его мочка уха коснется этих мягких, теплых, влажных губ.

От одной лишь этой мысли кончики его ушей снова стали горячими и красными.

«Держись подальше». Он немного смутился и, спустя мгновение, равнодушно и безразлично ответил: «Ты думаешь, это как-то связано со мной?»

Ли Чэнъюань не хотел признавать, что снова и снова проявлял мягкосердечие по отношению к этому маленькому лжецу. Очевидно, он был полон обиды и много лет планировал месть, но каждый раз не мог не становиться его защитником.

Однако Ся Синчи был так близок к цели, что даже не мог сохранить равнодушное выражение лица типа «это меня не касается».

С точки зрения Ся Синчи, он выглядел как холодный и высокомерный большой кот.

Возможно, алкоголь делал робких людей смелее, потому что полстакана виски, подслащенного спрайтом, было достаточно, чтобы маленькая головка Ся Синчи утратила чувство опасности.

Он наклонил голову и несколько секунд смотрел на Ли Чэнъюаня, затем резко поднял руку и погладил его по волосам!

Те, кто сидел за столом и не осмеливался нарушать их интимную обстановку, были ошеломлены и недоуменно уставились на растрепанные волосы Ли Чэнъюаня. Было ясно, что они никогда раньше не видели господина Ли в таком виде.

Ли Чэнъюань: «……»

Рано или поздно его до смерти разозлит наглость этого маленького сорванца.

Ся Синчи все еще стоял за своим стулом, безудержно смеясь и похлопывая себя по плечу.

Ли Чэнъюань, не оглядываясь, протянул руку и схватил его за запястье. В этот момент сзади внезапно раздался мягкий голос с улыбкой:

«Сяо Юань? Ха-ха-ха, твоя прическа действительно необычная – тогда это, должно быть, Синчи. Наконец-то я могу увидеть этого ребенка своими глазами».

Увидев приближающегося человека, Ся Синчи подумал, что тот говорит как старик, поэтому быстро прекратил свой безудержный смех и принял серьезный вид.

Обернувшись, он увидел очень красивую и элегантную даму с приветливой улыбкой и располагающей внешностью.

Ли Чэнъюань встал и редко говорившим мягким тоном спросил: «Тётя, зачем вы здесь?»

«Я пришла поймать этого маленького сорванца Чжао, и услышала, что ты здесь, поэтому пошла за тобой», — сказал Лю Сянь с улыбкой. «Я здесь не ради тебя, а чтобы увидеть Синчи».

Ся Синчи наклонил голову, удивляясь, почему у Ли Чэнъюаня вдруг появилась тетя.

Но он знал, что главный злодей никогда не признавал его родственников и не признавал кровного родства, поэтому, возможно, этот старейшина испытывал к нему какую-то доброту.

Поэтому Ся Синчи послушно последовал примеру своего жениха и сказал: «Привет, тётя».

Говоря это, он быстро поправил растрепанные волосы Ли Чэнъюаня.

Лю Сянь кивнул и с улыбкой сказал: «В реальности человек выглядит лучше, чем на гифках! Характер Синчи хорош с первого взгляда. Сяо Юань, тебе стоит поучиться у других – кстати, это действительно показывает, что у каждого есть свои слабости, ах».

На самом деле существовал человек, способный усмирить высокомерный и безразличный характер Ли Чэнъюаня.

Несколько дней назад Чжао Иньхэ с восторгом рассказывал ей об этом дома, но тогда она не поверила.

В конце концов, этот маленький сорванец пришел к выводу, что ему следует собирать больше цветов, и что, возможно, после этого он встретит свою настоящую любовь. Это было просто абсурдно.

Возвращаясь к сути, хотя она и не могла понять, почему Ли Чэнъюань вдруг почувствовал искушение… может быть, это и есть та самая любовь с первого взгляда, о которой ходят слухи?

В этот самый момент она увидела, как к ним мчится Чжао Иньхэ, крича на бегу: «Мама, мама, мама! Мама, помоги! Быстрее спаси меня!»

Следом за ним шел беспринципный старик того же типа, яростно преследуя сына и громко крича: «Маленький ублюдок! Все еще не останавливаешься перед Лао- цзи! Сегодня Лао- цзи сломает тебе собачьи лапы!»

Увидев это, Лю Сянь смирилась и даже не посмотрела, сколько людей вокруг. Это было просто неловко, и отцу и сыну явно полагалась одинаковая расправа.

К счастью, большинство из этих людей либо были знакомы с этим зрелищем, либо знали, что Чжао Тин был человеком вспыльчивым даже в деловой сфере, поэтому публичное избиение сына было вполне ожидаемым.

Чжао Иньхэ быстро спрятался за спиной Лю Сянь и прошептал: «Мама, я хочу пожаловаться на старика Чжао за подставу, пожалуйста, позаботься о нём!»

Неосознанно перебирая волосы Ли Чэнъюаня, Ся Синчи внезапно осознал, что это мать доктора Чжао.

Говорили, что эти две семьи когда-то были близкими друзьями, и, вероятно, именно благодаря тому, что они хорошо заботились о Ли Чэнъюане в его непростой юности, этот безжалостный злодей смог проявить такое редкое отношение к старшим.

Чжао Тин, который всю дорогу гнался за сыном, подошел, ругаясь. Ли Чэнъюань спокойно сказал: «Дядя Чжао».

«Сяо Юань здесь? Давно тебя не видел!»

Пока Чжао Тин говорил, он наконец-то перестал пытаться избить своего сына и повернулся к стоявшему рядом Ся Синчи, смело спросив: «Это сын семьи Ся? Ну и что, он хорош, ах, намного лучше той рыбы. [1] По глазам сразу видно, что это хороший мальчик!»

Чжао Иньхэ прошептал: «Его зовут Ся Юй, ты разве не видел сегодняшние самые популярные запросы? Старик, ты совсем оторван от реальности!»

«Заткнись, мелкий ублюдок!» — снова крикнул Чжао Тин.

Отец и сын выступали как комики, и Ся Синчи не мог сдержать смеха.

Он также чувствовал, что доктора Чжао сильно избили, и смеяться было бы некрасиво, поэтому он просто обхватил тело Ли Чэнъюаня и уткнулся головой ему в спину, дрожа некоторое время.

Ли Чэнъюань правой рукой прижал лапку маленького ежика к своему левому плечу, слегка улыбаясь.

Лю Сянь притворилась рассерженной и отчитала мужа: «Ты тоже заткнись! Твой голос громче всех остальных, ты что, реинкарнация мегафона?»

После выговора Чжао Тин наконец вспомнил о своей проблеме с громкостью голоса, почесал затылок и смущенно сказал: «В любом случае, это не первый раз, когда Сяо Юань наблюдает, как люди выставляют себя на посмешище…»

Затем он снова сменил тему: «Неважно, мы давно не виделись с одним, а с другим встречаемся впервые. Давайте сначала выпьем чего-нибудь!»

С этими словами он быстро взял бокалы с вином с подноса проходящего мимо официанта и передал их Ли Чэнъюаню и Ся Синчи.

Чжао Тин искренне пообещал жене, что найдет только сына и не будет пить алкоголь. Он плохо переносил спиртное, и после выпивки начинал прыгать вверх и вниз, как акробат. Лю Сянь хотела дать ему пощечину за его неподобающий вид.

Теперь, когда у него наконец-то появился хороший повод предаться своей жадности к алкоголю, он, естественно, не мог упустить эту возможность.

Это была явно плохая идея. Лю Сянь больше не могла этого выносить и потянула его за ухо: «Не давай Сяо Юаню спиртное! У него болит желудок, и он не может пить алкоголь. Ты хочешь выйти из комнаты и поспать один сегодня ночью?»

Чжао Иньхэ смеялся и злорадствовал в сторонке. Опасаясь, что в мире и так недостаточно хаоса, он подтолкнул Ся Синчи: «Сяо Сяся, почему бы тебе не выпить за Ли Чэнъюаня?»

Ся Синчи посчитал это разумным. Блокировка доступа к алкоголю для босса, разумеется, была элементарной процедурой.

Таким образом, у его рабочего возникло желание выпить, и он с готовностью вызвался добровольно: «Дядя, давайте выпьем, я выпью за него!»

Чжао Тин широко улыбнулся, когда жена потянула его за ухо, и, услышав это, удивленно поднял большой палец вверх, сказав: «Молодец! Дядя о тебе позаботится!»

Ся Синчи обладал юношеской, безобидной внешностью, на первый взгляд казался немного мягким и милым. Но как только он открывал рот, сразу становилось ясно, что это волевая и вспыльчивая маленькая колючая головка, а не нерешительная вышитая подушка.

Ся Синчи взял бокал вина и выпил его залпом. Допив половину стакана виски, смешанного со спрайтом, он с удовольствием перешел к дегустации красного вина.

Непритязательный и общительный пожилой человек произвел на него приятное впечатление, и за одну ночь произошло столько счастливых событий, что ему неизбежно захотелось выпить еще.

Чжао Тин, очевидно, тоже считал, что Ся Синчи — хорошая пара, поэтому он смело выразил свою привязанность к младшему «дружеским тостом» и продолжил наполнять руки Ся Синчи вином.

Увидев, что лицо Ся Синчи покраснело, Ли Чэнъюань тут же нахмурился и остановил его: «Довольно. Дядя Чжао, не заставляй его больше пить».

Услышав это, Ся Синчи с улыбкой склонил голову и медленно произнес: «Всё в порядке, всё в порядке, я выпил всего пару глотков. Это вино, должно быть, очень дорогое, оно действительно вкусное».

Раньше он работал барменом и умел распознавать хорошее вино.

Услышав это, Чжао Тин похлопал его по плечу: «Приходи к нам через пару дней выпить, у меня там ещё хорошее вино! Сяо Юань тоже должен прийти, я хочу подарить тебе два больших красных конверта! Поторопись и готовься к свадьбе и рождению детей, ах!»

«Это не сработает! У меня нет такой функции». Ся Синчи покачал головой, как погремушка: «Ли Чэнъюань, если ты хочешь ребенка, даже если ты удвоишь мою зарплату, ничего не получится, ах … или ты можешь родить его сам».

Он выглядел вполне трезвым, и говорил он всё ещё чётко, но было очевидно, что он немного пьян, и, открыв рот, он выпалил что-то, чего говорить было бы не следует.

Лю Сянь, стоявший рядом, обернулся и спросил: «Какая зарплата?»

«Это он мне сказал притворяться… у!» Не успел Ся Синчи договорить, как Ли Чэнъюань прикрыл рот прохладной ладонью и одновременно вынул из его руки бокал с вином.

Что это за плохая способность пить? На мгновение он испугался, что он раскроет свою биографию.

Кто бы мог подумать, что этот пьяница так и не отпустит стакан. Ли Чэнъюаню ничего не оставалось, как обнять его и одной рукой закрыть ему рот, а другой рукой высоко поднять бокал.

Из-за разницы в росте Ся Синчи не мог дотянуться. После нескольких секунд безуспешных попыток он просто сдался и, как щенок, укусил Ли Чэнъюаня за пальцы, не отпуская.

Даже если его разум был в смятении, он все равно знал, что не может причинить вреда лапе своего большого кота, и лишь слегка держал ее, нечестно облизывая кончиком языка.

Теплое и слегка влажное прикосновение ощущалось мягко и немного щекотно.

Ли Чэнъюань на мгновение опешил и почувствовал, что его пальцы словно соединились с грудью, прошли через все конечности и кости и, наконец, достигли сердца.

Он почувствовал знакомое жжение и пульсацию, и быстро отдернул руку.

Чжао Иньхэ не разглядел тонкостей в этом молчании, поэтому лишь улыбнулся и сказал: «Сяо Сяся пьян? Ты дурак, зачем ты позволил ему пить? Когда кто-то напивается, могут происходить вещи, которые невозможно описать…»

«Малыш, ты же хочешь, чтобы тебя снова побили, правда?» — увещевал Чжао Тин.

Именно своенравный характер этого ребенка и привел к тому, что его избили. Как он смеет поднимать такую деликатную тему! «Ты что, думаешь только нижней частью тела!»

Увидев, что голос Чжао Тина вот-вот станет громче после того, как он выпил слишком много вина, и что это такая неловкая тема, Лю Сянь с ужасом воскликнула: «Довольно, вы двое! Быстрее идите домой!»

Отправив младшего и старшего первыми сесть в машину, Лю Сянь сделала паузу и снова повернулась к Ли Чэнъюаню.

В этот момент выражение её лица постепенно стало серьёзным, а тон слегка колебался: «Сяо Юань, скоро тебе исполнится восемнадцать…»

Услышав это, Ли Чэнъюань слегка нахмурился. Он знал, что она собирается сказать.

Она продолжила: «Прошло столько лет. Не посещай могилу в этом году и не думай об этом в будущем. Это не твоя вина, всё кончено».

Действительно, было неслыханно уговорить кого-либо не идти на могилу своей матери.

Но Лю Сянь верила, что если бы её лучшая сестра увидела это из загробного мира, она бы не хотела, чтобы её ребёнок вечно жил в мучениях.

Ли Чэнъюань долго молчал. В конце концов, он, не выразив никаких конкретных слов, спокойно и без эмоционально произнес: «Сяо Чи пьян. Я сначала отведу его обратно».

Ся Синчи изменил позу и лег на руки, из-за тяжести тела он не мог двигаться.

Ли Чэнъюань опустил глаза: «Отпусти. Иди спокойно сам».

«Почему?» — серьезно и торжественно спросила Ся Синчи. — «Почему вы говорите о том, что я должен ходить? Вам разве не нравится носить меня на руках?»

По его поведению и тону невозможно было сказать, что он пьян, но Ли Чэнъюань и представить не мог, когда у него появилось это нежелательное увлечение.

Ся Синчи не только демонстрировал свою искренность, но и изобразил великодушие, взяв на себя сложную работу и позволив обнять его… очевидно, он был очень пьян.

«Вы хотите, чтобы люди узнали о наших отношениях?» — легкомысленно спросил Ли Чэнъюань. «Здесь много людей, и СМИ тоже».

Услышав это, Ся Синчи ещё больше озадачился и посмотрел на него, словно на глупца: «Тогда почему бы нам просто не закрыть глаза?»

Казалось, он хотел сказать: «Разве вы не знаете о таком простом методе?»

Ли Чэнъюань нахмурился. Он действительно ничего не мог поделать с его бесстыдным поведением и не хотел отчитывать его и командовать им, как делал бы с другими, поэтому в конце концов он просто поднял его на руки.

После некоторых раздумий он плотно завернул его в пальто и натянул капюшон, чтобы закрыть лицо и избежать фотографирования представителями СМИ.

«Видишь! Тебе просто нравится меня носить!» — из-под капюшона раздался приглушенный голос Ся Синчи. — «Просто из вежливости позволю тебе носить меня бесплатно».

Ли Чэнъюань холодно ответил: «Мне это не нравится».

"Вам нравится это!"

Ся Синчи настаивал, и после нескольких секунд паузы снова пробормотал: «Ладно, это мне нравится».

«Меня раньше никто не носил на руках. Мне просто кажется, что это довольно удобно, и мне также нравится твой запах».

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань слегка поджал губы. Он молча отнёс его к машине, а затем снял капюшон, закрывавший его лицо.

Вскоре Ся Синчи подошёл ближе и совершенно серьёзно сказал: «Ли Чэнъюань, ты так добр ко мне… Кажется, я немного не хочу, чтобы ты умирал».

Услышав это, Ли Чэнъюань был слегка озадачен.

Даже если он был пьян, в этом должна быть какая-то подсознательная логика – Ся Синчи думал, что он умрет?

Пьяные люди, естественно, бывают особенно эмоциональными. Он явно еще только что хихикал, но, произнеся всего две фразы, первым почувствовал себя обиженным.

Ся Синчи тут же обняла его за шею, глядя на него затуманенными от слез глазами:

«Не умирай, хорошо?»

«В противном случае я снова останусь один, без кого-либо, кто мог бы дать мне одежду, поддержать меня или сопроводить меня к еде и сну».

«Обычно мне даже не с кем поговорить, и меня никто не любит».

Ли Чэнъюань увидел, что тот вот-вот расплачется, словно его довели до слез, поэтому он смог лишь как можно осторожнее прикоснуться к его голове и ответить: «Я не умру».

«Нет, ты лжешь! Ты явно умрешь!»

Такая самоуверенность была почти проклятием.

Ли Чэнъюань едва сдержал гневный смех, глядя на его вызывающий вид. Он не мог понять, откуда у него взялась такая мысль, и как маленький лжец, как он может с полным правом обвинять других в обмане.

Всю дорогу царила тишина. Ся Синчи затих, когда почувствовал сонливость. После выпивки он стал очень привязчивым. Он настаивал на том, чтобы лечь спать на колени к Ли Чэнъюаню, а также настаивал на том, чтобы держать его за руку, чтобы тот не умер.

Наконец, дав маленькому сорванцу уснуть, Ли Чэнъюань отдернул руку и взял телефон.

Он равнодушно смотрел на огромный ажиотаж в поисковых запросах Weibo. Спустя некоторое время он слабо улыбнулся.

На следующее утро Ся Синчи разбудил звонок мобильного телефона.

Накануне вечером он слишком много выпил и не помнил, что произошло, и уж тем более, как он вернулся домой.

Сегодня он проснулся только после десяти часов, и Ли Чэнъюаня рядом уже не было. Как обычно, Лето лежала рядом с ним, неторопливо глядя на него.

Ся Синчи взглянул на закрытую дверь и вдруг заподозрил, что Ли Чэнъюань незаметно внес ее внутрь, чтобы она сопровождала его перед уходом.

Увидев, что телефон непрерывно вибрирует, Лето, похоже, нашла это очень необычным, поэтому вся кошка легла на его телефон и осталась неподвижной.

В результате Ся Синчи слышал только вибрацию, но не мог найти телефон. Он откинул одеяло и подушку и долго искал, прежде чем наконец нашел его.

Подождите……

Он всегда клал телефон под подушку, так кто же положил его рядом с ним на кровать?

Кто раздевал его прошлой ночью?

Ся Синчи посмотрел вниз и понял, что на нем нет одежды, а только нижнее белье, и сильный запах шампуня в волосах напомнил ему, что он принимал душ прошлой ночью.

Ся Синчи внезапно побледнел от страха. Трудно было представить, как этот безумный злодей купает его, но легко было вообразить ужасающую сцену, как Ли Чэнъюань раздевает его догола и бросает в котел.

Телефон все еще вибрировал, поэтому ему пришлось сначала проверить новости. На мгновение он попытался вспомнить, умылся ли он, а потом забыл.

Сначала он взял телефон и увидел, что это Линь Мэн лихорадочно пичкает его сообщениями в WeChat, требуя поскорее посмотреть, что происходит в Weibo.

Ся Синчи был ошеломлен, почувствовав, что в поведении Линь Мэн не было ни радости, ни восторга, а скорее тревога и страх.

Неужели мерзавец Ся Юй снова совершил что-то нехорошее?

Он кликнул на популярный поисковый запрос, но обнаружил, что он не имеет никакого отношения к этому напитку из зеленого чая, и его имени там не было.

Но Ся Синчи присмотрелся повнимательнее и внезапно до смерти испугался, увидев ряд записей на экране, настолько, что чуть не разбил телефон о лицо.

#Первое интервью Ли Чэнъюаня#

#Ли Чэнъюань официально объявляет о своем романе#

#Ли Чэнъюань: Сегодня я иду на званый ужин со своим возлюбленным#

#Таинственный возлюбленный Ли Чэнъюаня, предположительно, звезда шоу-бизнеса#

#Ли Чэнъюань: очень милый человек#

Ся Синчи долго смотрел на пристальный взгляд, потеряв дар речи, и наконец поспешил обратно в постель, спрятавшись, подозревая, что еще не проснулся.

[1] Чжао Тин неправильно произносит имя Ся Ю, используя «Ю» для обозначения рыбы (鱼) вместо имени Ю (喻).

Ся Синчи долго моргал в темноте, держа глаза открытыми под одеялом, все еще не веря, что Ли Чэнъюань принял такое властное решение.

Более того, это вызвало такой огромный скандал, сведя с ума его бесчисленных поклонников, и тема разгоралась с каждой минутой.

[ Официальное объявление!? Не могу поверить, что господин Ли вдруг влюбился! ]

[ Ах, помогите мне, у меня разбито сердце! Но я до сих пор не знаю, как выглядит мой бог-мужчина .]

[ На мгновение я растерялась, смеяться мне или плакать, но наконец-то услышала голос господина Ли. Он был таким мрачным! Этот голос произнес такие жестокие слова .]

[ Поскольку у него такой приятный голос, я не могла удержаться и переслушала это душераздирающее интервью много раз. QAQ ]

[ Не могу поверить! Это должно быть подделка. Какие есть доказательства того, что это сказал Ли Чэнъюань? ]

[ Верно, возможно, репортер, который утверждал, что «взял интервью у господина Ли», просто раздувает ситуацию? Президент Ли никогда не соглашается на сплетни! ]

[ Хотя… Ли Чэнъюань в последнее время ведет себя совсем ненормально. Я подумала, не был ли у него вчера возлюбленный (плачу.jpg) ]

[ Наверху я тоже считаю совершенно ненормальным всё: от его внезапного появления на модном показе до неожиданного открытия им аккаунта в Weibo. ]

[ Невозможно! Это точно фейк. Я не верю, что кто-либо может быть достоин господина Ли! Бог-мужчина должен быть холостым и красивым! ]

Ся Синчи глубоко вздохнул и, дрожа, ткнул пальцем в экран, чтобы увидеть это интервью, записанное только голосом, решив проверить его подлинность самостоятельно.

Потому что, прочитав всевозможные описания от пользователей сети, он, как человек, непосредственно вовлеченный в ситуацию, почти почувствовал, что это может быть просто шумиха и подделка.

В конце концов, даже если бы безумные мозговые цепи Ли Чэнъюаня вдруг захотели самоуничтожиться, Ся Синчи не верил, что он способен произносить всевозможные ласковые слова. Напротив, скорее всего, кто-то просто притворялся им.

Вопреки ожиданиям, как только он включил аудиозапись, то услышал из телефона глубокий и знакомый голос, равнодушный и высокомерный, но с нужной долей магнетизма:

«Участие в модном показе — это всего лишь способ составить компанию своему возлюбленному».

«Да, мы помолвлены».

«Это человек, который мне дороже всего».

«Конечно, он очень милый».

В этом безразличном тоне постепенно появилась легкая улыбка, словно в ожидании того, что кто-то определённый услышит его именно сейчас.

Услышав этот тон, Ся Синчи автоматически усмехнулся, словно эти слова были сказаны ему прямо в ухо. Как будто они прозвучали прямо перед ним.

Возможно, это было потому, что он еще не совсем протрезвел, но Ся Синчи, прикоснувшись к слегка покрасневшему лицу, почувствовал, будто снова немного опьянел. Его лицо покрылось румянцем, а мысли были спутаны, словно его поразила молния.

Тогда он закрыл лицо руками и сильно размял его, затем повернулся, уткнулся головой в шерсть Лета и энергично потер ее.

Испуганная и недовольная, она громко замяукала: «Мяу!» и быстро вскочила, чтобы отдалиться от этого неожиданно странного человека. Она присела неподалеку, широко раскрыв глаза, чтобы понаблюдать за происходящим.

На отложенном в сторону мобильном телефоне все еще воспроизводилось запись интервью. После того как Ся Синчи не смог силой погладить кошку, он просто перевернулся и лег плашмя, уставившись в потолок, и в его голове проносились бесчисленные мысли:

Ради бога, Ли Чэнъюань сошёл с ума!

Зачем бы он это сделал без всякой причины?

Как ему удалось добиться такой реалистичной игры, что она звучит правдоподобно, а не фальшиво?

Или… он действительно считает меня симпатичной и заботится обо мне?

Он размышлял о множестве сложных вариантов развития событий, когда услышал, как запись интервью продолжила проигрываться:

«Брак по деловым соображениям? Мне совершенно не нужен брак для укрепления своих позиций».

«Да, мы знакомы много лет».

«Мне было семь лет».

«Я искал их много лет».

Ся Синчи был удивлен.

Рука, пытавшаяся поймать Лето, замерла в воздухе, а затем медленно отдернулась через мгновение.

По-видимому, алкоголь вреден для людей, а он так и не протрезвел.

До такой степени, что он совершенно забыл, что является дублером, и все еще творил здесь бурные и страстные мысли.

Неудивительно, что этот безжалостный злодей мог произнести такие несвойственные ему слова. Он действительно не притворялся. Ли Чэнгуань искренне выражал свою любовь к Белой Луне.

В его сердце отразилась неописуемая горечь.

Ся Синчи моргнул, а затем равнодушно скривил губы, подумав, что это едва уловимое недовольство, должно быть, всего лишь раздражение от того, что одну собаку шлёпнули собачьим кормом.

В наши дни даже у главного злодея был возлюбленный, и, прожив дважды, он всё ещё оставался одиноким пушечным мясом.

Но это было ничто. Ся Синчи наклонил голову и подумал, что мужчина влияет только на скорость заработка. Лучше усердно работать, чтобы заработать деньги, и стремиться быстро разбогатеть, чем тратить время на то, чтобы желать большего, но не иметь возможности этого получить, словно ища замену.

В мире не существовало проблемы, которую нельзя было бы решить за деньги. Если такая проблема и существовала, то, должно быть, потому что денег было недостаточно.

Пока он обдумывал это, позвонила Линь Мэн. Он быстро ответил, но услышал лишь её крик:

«Маленький предок, ты наконец-то ответил на звонок!»

«Weibo взрывается от активности с самого утра и до сих пор, а вы всё ещё спите!»

Ся Синчи лишь смущенно произнесла правду: «Я вчера слишком много выпил… Ли Чэнъюань отключил звук на телефоне».

Когда дело касалось Ли Чэнъюаня, Линь Мэн была еще менее спокоейна «Ся Синчи, ты мелкий ублюдок! Мало того, что ты солгал мне, сказав, что Ли Чэнъюань — всего лишь твой покровитель за кулисами, так ты ещё и уже обручился!»

«Самое главное, вы были возлюбленными с детства?!»

«Боже мой, он искал тебя столько лет?! Что это за трогательная история о сбежавшей возлюбленной?»

Сказав это, Линь Мэн постепенно снова пришла в возбуждение, навострила уши и захотела стукнуть СР. [1]

С момента встречи с Ли Чэнъюанем вчера она так испугалась, что быстро перестала быть его поклонницей.

Хотя божественный мужчина оказался совершеннее, чем она себе представляла, расстояние, в конце концов, создает красоту. Лично столкнувшись с невероятно пугающей и свирепой аурой, божественный фильтр разбился от шока, и все, что ей оставалось, — это дрожать перед боссом.

Неожиданно, как только она вечером взяла телефон в руки, появилось это шокирующее официальное объявление. «Линь-Профессиональное Воображение-Мэн» тут же представила себе милую историю воссоединения и любви, и тут же бросилась в объятия поклонников.

«Каким был господин Ли в детстве? Он тогда был таким страшным?»

«Ты был готов бросить такого благочестивого человека и уйти от него. А теперь посмотри, как он в теюя влюбился!»

Вопрос был уместным, но когда ничего не подозревающая Линь Мэн задала его, подавленная им горечь в сердце Ся Синчи усилилась.

Он также был слегка обижен, хотя сам не мог понять, что такого печального в том, чтобы быть счастливым, хорошо оплачиваемым наемным работником.

Столкнувшись с Линь Мэн, которая относилась к нему очень хорошо, Ся Синчи не смог сдержаться и решил сказать правду, а не лгать ей:

«Сестра Мэнмэн, честно говоря, я его раньше не знал… человек, о котором он говорил, — это не я, но, может быть, я на него похожа?»

«Ли Чэнъюань — мой настоящий благодетель. Он нанял меня, чтобы я вышел за него замуж. Мы не любовники».

Услышав эти слова, выражение лица Линь Мэн застыло, как только она постучала в дверь, а затем расплылось в улыбке: «Что вы только что сказали?»

Она несколько секунд медлила, прежде чем наконец осмыслить огромный объем информации. Затем она сердито воскликнула: «Значит, он использует тебя в качестве замены? Это уже слишком!»

Теперь всему нашлось объяснение – хорошим и плохим ресурсам, скованному и неестественному поведению Ся Синчи перед ней, а также этим невыразимым выражениям лица и скрытности…

Изначально Ся Синчи хотел перестать ей лгать, но он также не хотел её злить, поэтому быстро сказал с бодрой улыбкой: «Всё в порядке, сестра Мэнмэн. Это всего лишь платная услуга. С учётом питания и проживания, а также ежемесячной зарплаты в миллион, я определённо зарабатываю много денег!»

Это тоже было правдой. Начальник не задерживал выплату зарплаты, не бил и не ругал сотрудников, и ему не приходилось продавать себя в постели, как другим подменщикам.

Хотя иногда случались моменты ужаса, это была действительно редкая удачная работа. Даже спустя полгода он мог со слезами на глазах унаследовать огромное состояние.

Благодаря такому утешению горечь и печаль в сердце Ся Синчи постепенно исчезли, и этот мелкий жадный до денег человек на время восстановил равновесие.

Линь Мэн на мгновение заколебалась, но решила осторожно спросить: «Тогда вам… нравится Ли Чэнъюань?»

«Нет!» — не задумываясь выпалил Ся Синчи.

Разве что он был настолько безумен, чтобы влюбиться в жестокого и безжалостного злодея, которому вот-вот предстояла смерть. Разве симпатия к Ли Чэнъюаню не означала бы поиск боли?

Этот ответ наконец-то успокоил Линь Мэн. Вдохновляющая история о рабочем, получающем почасовую оплату, была лучше, чем история о мучимом замещающем работнике.

В тот момент, когда она вздохнула с облегчением, она вспомнила, что этот звонок был не для сплетен, а потому что ей было что сказать:

«Да, отличные новости! После того, как Ся Юй вчера поднял шум, многие люди потребовали от нашей компании объяснений – и мы получили беспрецедентное количество ресурсов! Это самое популярное реалити-шоу последнего времени!»

В итоге, автомобильная авария с участием Ся Юя, закончившаяся полным провалом, была настолько ужасной и неприглядной, что инерция увлекла за собой компанию Dingming Entertainment, превратив её в объект насмешек как внутри, так и за пределами индустрии развлечений.

Теперь у компании не оставалось иного выбора, кроме как «опровергнуть слухи», доказав, что она предоставит ресурсы Ся Синчи.

«Однако плохая новость в том, что вам придётся участвовать вместе с Ся Ю и доказать перед камерами, что ваши отношения на самом деле „очень хорошие“».

В конечном итоге, это было необходимо для сохранения имиджа Ся Ю как главного мужского кумира Динмина, источника дохода компании. В противном случае Динмин не стал бы отдавать такой востребованный ресурс малоизвестной и непопулярной звезде.

«Синчи, вы с Ся Ю были знакомы раньше?»

Если бы не вчерашняя гроза, Линь Мэн никогда бы не подумала, что именно Ся Юй тайно подавляет Ся Синчи.

В конце концов, эти двое были очень далеки друг от друга и не имели никаких точек соприкосновения… единственное, что их, казалось, объединяло, это фамилия Ся?

Эта фамилия не считалась распространенной, и эти два факта загадочным образом переплелись, поэтому многие пользователи сети пытались разобраться в ситуации.

Услышав это, Ся Синчи невольно вздохнул, сочувствуя первоначальному владельцу. Затем он просто рассказал всю историю о своей неправильной жизни, о настоящих и лживых молодых господах и о горестях, связанных с необходимостью скрывать свою личность.

Услышав это, Линь Мэн по-настоящему разозлился. В этом мире просто немыслимо иметь таких глупых, высокомерных родителей и таких злобных приемных сыновей.

Она яростно спросила: «Тогда ты хочешь участвовать в этом реалити-шоу?»

Неужели его, невинную жертву, украденную жизнь, до сих пор используют, чтобы обелить злодея, обитавшего в гнезде сороки?

Кроме того, было высказано предположение, что участие в этой программе было лишь фикцией, призванной создать видимость отвлекающего фактора.

Поскольку всё должно было начаться послезавтра, только сейчас они временно заставили Ся Синчи участвовать в этом, независимо от того, был ли он готов или нет, и добьётся ли он успеха или потерпит неудачу.

«Конечно, я пойду», — твердо ответил Ся Синчи.

Во-первых, если бы он не участвовал, это дало бы компании повод сказать: «Мы предоставили ему ресурсы, но он ими не воспользовался». Кроме того, ему пришлось пойти из-за зарплаты.

Только что он наспех пролистал предложение. Это действительно было популярное реалити-шоу. Даже для тех, кто находился на самом дне, это приносило целых триста тысяч долларов в день.

Скорость, с которой индустрия развлечений накапливала богатство, была невообразимой, и, очевидно, мелкий жадный до денег человек не мог жить без средств к существованию.

Более того, кто сказал, что участие в реалити-шоу «обелит» Ся Юя? Трудно сказать, будет ли его следующая авария еще хуже.

Сегодня Ли Чэнъюань сделал исключение и очень рано ушел из компании домой.

Он сказал, что это из-за небольшой рабочей нагрузки. В конце концов, он никогда бы не признался, что ему не терпелось услышать реакцию Ся Синчи после этих слов.

Когда он опустил глаза и положил руку на электронный дверной замок, его сердцебиение слегка участилось из-за эмоционального потрясения.

То, что все называли «признанием в глубокой любви», он, естественно, не стал признавать. Он лишь сказал, что «заботится». Он заботился о том маленьком лжеце, которого ненавидел, и хотел, чтобы тот поплатился за содеянное.

Но даже подумав об этом, сердце Ли Чэнъюаня всё ещё колотилось по какой-то неизвестной причине. При мысли о скорой встрече с Ся Синчи кончики его ушей слегка горели.

Неожиданно, как только он открыл дверь, то увидел своего маленького домашнего ежика, распухшего и покрытого шипами, пока тот собирал багаж.

Даже увидев входящего в дверь «золотого мастера», он лишь бросил на него суровый взгляд и проигнорировал его.

Ли Чэнъюань лишь слегка нахмурился и равнодушным тоном спросил: «Что ты делаешь?»

«Собираю вещи, ах».

Ся Синчи моргнул, затем повернул голову с выражением лица, словно спрашивая: «Ты что, этого не видишь?»

Ли Чэнъюань: «……»

Этот раздутый вид был совершенно иным, чем тот, что он демонстрировал прошлой ночью, когда был пьян и словно прилипал к телу, не желая отпускать.

Ся Синчи сложила еще одну вещь и положила ее в чемодан, вежливо добавив с профессиональной улыбкой:

«Господин Ли, я был очень зол и собирался уйти из дома, но не ожидал вашего приезда так рано. Есть ли у вас еще какие-нибудь вопросы?»

Услышав это, Ли Чэнъюань нахмурился еще сильнее, а едва заметное сердцебиение утихло после того, как он выпил ведро ледяной воды. Это явно была не та реакция, которую он ожидал от Ся Синчи.

Он безразлично спросил: «Ся Синчи, я разрешил тебе уйти без разрешения?»

— Нужно ли заранее сообщать о побеге из дома? — сердито спросил Ся Синчи. — Тогда обсудите это со мной, прежде чем делать официальное заявление без разрешения?

С тех пор как Ся Синчи повесил трубку, разговаривая с Линь Мэном, он не мог перестать думать об этом, и чем больше он об этом думал, тем сильнее злился.

Он прослушал запись интервью несколько раз. Каждый раз, когда он слышал голос Ли Чэнъюаня с довольной улыбкой, он становился всё злее, и его сердце наполнялось всё большей и неописуемой горечью.

Но если бы его спросили, на что он злится, Ся Синчи не смог бы ответить.

Он весь день лихорадочно размышлял, прежде чем придумать разумное оправдание.

Это нормально, что этот человек признается в любви своему Белому Лунному Свету, но зачем втягивать меня в это дело? Теперь весь интернет в поисках кого-то подобного.

Если посмотреть на это с такой точки зрения, его гнев был вполне оправдан.

В конце концов, Ся Синчи подозревал, что как только эта группа сумасшедших «поклонниц его подружек» действительно выберет его, они тут же заточат свои ножи и начнут мешать его зарабатыванию денег.

Ли Чэнъюань, казалось, не понял: «Вы так рассердились из-за официального заявления?»

Ся Синчи был потрясен, услышав это. Что за безответственный подонок говорил?

Даже если он больше всего «заботился» о своей дорогой Белой Луне, ему ведь не следовало полностью игнорировать разумные интересы невинной замены и относиться к этому как к пустяковому делу, верно?

В резком контрасте с этим, в глубине его души зародилась еще более сильная, какая-то тайная горечь.

Накопившийся за день гнев Ся Синчи наконец выплеснулся наружу, и он быстро произнес следующее:

«Ли Чэнъюань! Ты что, пожертвовал карьерой своего бедного двойника, чтобы проявить любовь к своей Белой Луне?»

«Ты, босс, который попирает права сотрудников и эксплуатирует права человека! Вполне нормально, если ты влюбляешься, но зачем задерживать мое обогащение без всякой причины! Разве это не важный вопрос?»

Увидев, как маленький ёжик сердито прыгает вверх и вниз, скаля зубы и когти, Ли Чэнъюань ещё больше озадачился: «Кому я проявляю любовь…? Что за Белый Лунный Свет, что за его замена?»

Они с самого начала не понимали друг друга. Ли Чэнъюань никак не ожидал, что воображение Ся Синчи окажется настолько богатым, и что именно так он получит работу с ежемесячной зарплатой в миллион.

Когда он был болен и без сознания, казалось, он смутно произнес несколько слов, которые намекали на то, что они были знакомы раньше.

Но неужели это заставило Ся Синчи выдумать из ничего несуществующего человека и разыграть такую грандиозную драму?

Ся Синчи просто продолжал сердито смотреть на Ли Чэнъюаня.

Он подумал про себя, что сразу же раскроет правду о фиктивном браке и подмене, и если главный злодей разозлится и захочет его избить, он обязательно схватит свой багаж и сбежит.

Ли Чэнъюань не рассердился. Вместо этого он молча поджал губы со странным выражением лица и после долгого молчания мужчина наконец рассмеялся.

Это был не обычный безразличный смешок, а, скорее, что-то настолько забавное, что он не смог сдержаться.

Ся Синчи: «…….?»

Вам не следовало бы вести себя в споре немного серьезнее, сэр?

Что значит, что ты смеешься вслух?

Ся Синчи открыл рот, сначала намереваясь продолжить злиться, но то, как Ли Чэнъюань смеялся без всякой причины, было действительно странным и пугающим.

Настолько, что он забыл злиться. С одной стороны, он был разочарован, увидев, как красиво улыбается мужчина, а с другой — ужаснулся причине его такой улыбки.

В конце концов, главный злодей был совершенно безумен. Став отъявленным преступником, каждый его смех означал смерть.

«Ты, ты…» — Ся Синчи неуверенно открыл рот. — «Почему ты смеешься!»

Он пошатнулся, и напряженная атмосфера тут же рассеялась. Сердитый маленький ёжик с зубами и когтями превратился в маленький комочек, крепко обняв себя.

Ли Чэнъюаню потребовалось много времени, чтобы сдержать улыбку, и он холодным голосом спросил: «Так куда ты идёшь?»

«В реалити-шоу», — сердито сказал Ся Синчи правду, затем, немного подумав, с широко раскрытыми глазами спросил: «Сколько вы будете вычитать из моей зарплаты?»

Хотя почасовая оплата за этот фильм была выше, чем у Ли Чэнъюаня, его очень расстраивало, что босс вычитал из его зарплаты, и ему приходилось бороться за нее.

«Ты же не говорила, что хочешь, чтобы я все время сидел дома. А ты спал со мной… фу, ты спишь со мной уже полмесяца, и я должен тебе то, что осталось. В худшем случае, я заплачу тебе проценты за несколько дней, когда вернусь».

Ли Чэнъюань был нерешителен. Казалось, он о чем-то задумался, и спустя некоторое время встал и пошел в кабинет.

Ся Синчи моргнул и понял, что молчаливо дал свое согласие.

Для Ся Синчи, человека, которого использовали другие и которого временно вынудили к этому, время на подготовку было смехотворно ограничено.

За один день ему пришлось выполнить самую разнообразную работу: купить необходимые вещи, упаковать багаж и даже в последний момент заказать авиабилеты, а также связаться с местной организацией, занимающейся различными видами работ.

Линь Мэн была менеджером и помощницей в одиночку, поэтому у нее было очень много дел. Сначала ей нужно было посадить Ся Синчи на самолет, а сама она должна была остаться в столице, чтобы временно заняться различными делами.

Для первоначального владельца это было первое путешествие в одиночку, и Линь Мэн очень волновалась по этому поводу.

Хотя дети из бедных семей взяли на себя управление в самом начале, первоначальный владелец до приезда в Пекин жил в изоляции в отдаленной деревне, и некоторые вещи, которые для всех остальных были «здравым смыслом», для него были очень странными. Даже путешествие на самолете представляло собой серьезную проблему.

Но для тех, кто пытался заработать деньги, несмотря на бедность, например, для разносторонне развитого Ся Синчи, этот незначительный вопрос не представлял никакой проблемы.

До того момента, как он забрал свой зарегистрированный багаж и сел в предоставленный съемочной группой автомобиль, Линь Мэн все еще волновалась и отправляла сообщения, чтобы узнать, все ли прошло хорошо.

Ся Синчи рассмеялся и освободил руки, чтобы серьезно ответить на каждый вопрос. В конце концов, он дорожил такой заслуженной заботой.

Сидя в машине и заканчивая отвечать на сообщения Линь Мэн, он увидел, что осталось непрочитанное сообщение от Ли Чэнъюаня:

«Скажите мне, когда выйдете из самолета».

Ся Синчи мысленно хмыкнул.

С тех пор как позавчера они поссорились, когда кто-то без всякой причины засмеялся, между ними  до сих пор продолжается холодная война.

А может быть, это была односторонняя холодная война. В конце концов, Ли Чэнъюань всегда был холоден и немногословен, и, похоже, он был не в настроении из-за его отъезда из столицы.

Если кто и был более тревожным, чем Линь Мэн, так это злодей, одержимый ужасающим стремлением к власти.

Ли Чэнъюань действительно хотел, чтобы он продолжал совершать видео звонки или голосовые звонки после того, как сойдет с трапа самолета?

Получив категорический отказ, он долго молчал, а затем властно заявил: «Тогда включите передачу данных о местоположении в реальном времени».

Забудьте об этом, ради миллионной зарплаты лучше было не злиться на спонсора.

Ся Синчи действительно ничего не мог поделать с таким параноиком, который злился, если он не звонил, и не мог не пожалеть его.

Он небрежно открыл функцию обмена местоположением, но не заметил, где в этот момент находился Ли Чэнъюань.

Он лишь думал о том, как найти возможность дать понять, что он действительно не исчезнет без причины. Он не знал никаких магических трюков, позволяющих человеку появляться или исчезать по своему желанию, иначе он бы использовал это, чтобы разбогатеть.

Вскоре Линь Мэн отправила ещё одно сообщение:

«Не волнуйся, Синчи. У тебя такой приятный характер, просто расслабься и веди себя непринужденно».

«Если тебе не нравится Ся Юй, не нужно притворяться, что он тебе нравится. Если будешь притворяться, тебя отругают за лицемерие. Если же ты действительно не можешь этого сделать, держись от него подальше».

Она отправила ему за один раз более десятка сообщений, тщательно инструктируя его обо всем, что приходило ей в голову.

Ся Синчи моргнул. Он знал, что Линь Мэн сейчас очень нервничает, потому что съемки начнутся примерно через час, и каждое его движение будет транслироваться в прямом эфире на глазах у десятков миллионов зрителей.

В значительной степени популярность этого реалити-шоу под названием «Познайте жизнь в прогрессивном времени» объяснялась его новаторским подходом и смелым использованием формата прямой трансляции в реальном времени.

Как следует из названия, «познать жизнь» означало участие в различных охотничьих мероприятиях, позволяющих познакомиться с бедной и первобытной жизнью в долине.

Это позволило поклонникам увидеть человеческую сторону своих гламурных кумиров, что в значительной степени удовлетворило всеобщее любопытство.

Что касается «прогрессивного времени», то оно было довольно хардкорным.

Весь процесс транслировался в прямом эфире. Если кто-то допускал ошибку, исправить её было невозможно, и дизайн персонажа тут же разрушался. Могли происходить всевозможные нелепые происшествия во время прямой трансляции.

Будь то «деревенская жизнь» или «прямая трансляция», эти термины явно были очень недружелюбны по отношению к первоначальному владельцу. Было очевидно, что Ся Юй не прекращал пытаться настроить всех против него.

В конце концов, фантазия о переселении душ никому бы и в голову не пришла. С точки зрения Ся Юя, хотя с ним и стало трудно общаться, он всё ещё оставался человеком, который так нервничал, что не мог говорить. Он также был человеком из бедной семьи и очень чувствительным к таким словам, как «бедность» и «деревенская жизнь».

Таким образом, продолжительная прямая трансляция могла легко раскрыть его истинное лицо и выявить его недостатки, а также была удобна для того, чтобы заманить его в ловушку.

Ся Синчи пожал плечами, подумав, что он действительно заслуживает быть духом зеленого чая. Этот мстительный персонаж явно не мог уйти, не натравив других на него.

В итоге он пролез без очереди, и объявление о его включении было сделано только вчера. В это время должна была начаться трансляция, и тут же разразился шквал обсуждений, люди бросились обсуждать этот вопрос:

[ Боже мой! Как это вообще могло так внезапно оказаться в одном кадре с Ся Ю и Ся Синчи?! ]

[ Кто такой Ся Синчи? ]

[ Это тот симпатичный парень, который несколько дней назад стал невинной жертвой! Я не могу объяснить это ясно, ключевые слова — «Ся Юй, реальные доказательства». ]

[ Всё это лишь для того, чтобы подставить нашу семью Ся Ю! Должно быть, всё из-за этих махинаций с кофе, который жульничает! ]

[ Верно, а разве компания не предоставляет ему ресурсы? Это полная чушь — говорить, что Сяо Юй его игнорировал! ]

[ Ах, неужели вы не видите, что это насильственное восстановление достоинства? Прекратите. Могу лишь сказать, что Ся Синчи действительно жалок, его используют как пешку .]

[ Что всё это значит, а? Кто такой, чёрт возьми, Ся Синчи? Я просто хочу спросить его, неужели популярность этого прохожего действительно достойна участия в «прогрессивном времени»? ]

Ся Синчи увидел, что толпа вот-вот снова начнет драться, поэтому решил сначала отступить, а затем, как обычно, заглянул в суперчат Ли Чэнъюаня, где люди активно искали его сообщения.

После того, как один злобный тип сделал собственное официальное заявление, его поклонники продолжали искать его возлюбленного, гадая, кто он такой.

Так что Ся Синчи два или три дня был в ужасе, боясь, что его схватят за затылок какие-нибудь сумасшедшие подражатели Шерлока Холмса, а затем расчленят, сварят и съедят с соусом.

К счастью, Ли Чэнъюань сдержал своё слово. В соответствии с обещанием «постепенно всё рассказать» он даже не упомянул его пол во время интервью.

В этом смысле масштаб мероприятия был слишком велик. На модном вечере присутствовало множество людей, и каждый молодой художник, казалось, был подозреваемым.

Были и такие, кто смело выходил на публику, стремясь к популярности, и заставлял всех строить предположения о себе, используя расплывчатые формулировки. После того, как ситуация запуталась, стало еще сложнее отличить правду от лжи.

Увидев огромный список подозреваемых, Ся Синчи наконец вздохнул с облегчением.

К счастью, он был довольно малоизвестен и пользовался лишь кратковременной популярностью, поэтому его никто не заметил.

Он бегло пролистал ленту, но внезапно увидел еще один пост в Weibo, который пользовался большой популярностью:

[ Внутренние новости! Возлюбленный президента Ли — молодой человек из богатой семьи! ]

Вздрогнув, Ся Синчи задался вопросом, кто же сообщил эту новость.

Внезапно возникло ощущение напряжения, словно с него сняли половину одежды, а лайки и популярность продолжали расти. Это было просто ужасно.

Но, хорошенько подумав, он понял, что в этом описании что-то не так.

В этот момент машина остановилась, и электрическая дверь медленно открылась. У двери уже ждала группа сотрудников программы.

Ся Синчи ничего не оставалось, как сосредоточиться в первую очередь на рассматриваемом вопросе, отложив на время подозрительное откровение.

Прибыв немного позже из-за временной задержки, Ся Синчи, открыв дверь и войдя в гостиную, уже успел увидеть остальных четверых.

Там была молодая пара кумиров, молодой, но способный популярный актёр и некий большой любитель зелёного чая.

Ся Синчи тут же вспомнил информацию, которую наспех прочитал. Он знал, что высокого, красивого мужчину в этой паре звали Хань Юаньхэ, а художницу — Ань Цзин. Она действительно была такой же тихой и грациозной, как и предполагало её имя.

В этот момент они тихо разговаривали. Должно быть, тема разговора была приятной, поскольку на лице Ань Цзин сияла улыбка.

Молодого актера звали Ли Сю. Когда Ся Синчи вошел в комнату, Ли Сю склонил голову и внимательно рассматривал яйцо, из которого, как говорили, скоро вылупится цыпленок.

По его прибытии все обернулись и приветливо поздоровались с ним. Ся Синчи тоже поздоровался с улыбкой.

Ся Юй тут же оглянулся и с большим энтузиазмом и радостью воскликнул: «Синчи- ге!»

Кого ты называешь «ге»? Ты же должен узнавать в этом старинном чайнике рядом с собой своего «ге», вы же из одной семьи. Ся Синчи пробормотал это про себя, чуть не закатив глаза.

Остальные трое, естественно, уже слышали предыдущие важные новости. То, что Ся Юй ударил кого-то в спину, заставило всех опасаться приближаться к нему, но на первый взгляд все всегда должно выглядеть хорошо.

Предполагалось, что Ся Синчи устроит представление, но он просто сел, даже не взглянув на Ся Ю.

Ся Юй внезапно оказался в неловком положении.

Протянутая рука «дружбы» в гневе отдернулась, а фальшивая улыбка на его лице колебалась между желанием остаться и желанием отступить.

Изначально он думал, что после недавнего внезапного «прорыва» Ся Синчи, он обязательно улучшит и свои навыки внешнего вида. Поэтому он никак не ожидал, что Ся Синчи заставит его потерять лицо на публике и разозлится от стыда.

Артиллерийский обстрел стал свидетелем внезапного появления поля боя и мгновенно взорвался:

[ Что за фигня? Кто это, неужели вы не видите, как наш Сяо Юй здоровается? Почему вы так грубите? ]

[ Смеюсь до смерти, этот мерзавец Ся Синчи не в первый раз затевает такую игру, так что он собирается вести себя неразумно? ]

[ Двое сверху такие забавные. Когда тебя постоянно кто-то колотит ножом, используют как пешку и лишают ресурсов более чем на полгода, посмотрим, насколько ты будешь вежлив .]

[ Такое бывает? Мне нравится этот младший брат с настоящим характером. Притворяться одним из этих фальшивых людей совсем не весело .]

[ Как и в случае с настоящим отношением +1, следует быть вежливым, когда это уместно. Ответ прекрасен! ]

[ Посмотрите, как нежно Ся Юй называет его «ге». Называть его «ге», покупая людям грязные напитки и поливая их грязной водой? ]

[ Вы можете говорить? Наш Сяо Юй такой вежливый. Как и ожидалось, это были всего лишь слухи! ]

[ Твоего кумира просто обеляют, чувак. Посмотрим, сможешь ли ты говорить чушь с широко открытыми глазами, когда увидишь реальные доказательства. Какой же ты тупой фанат !]

Ся Синчи моргнул и огляделся. Эта так называемая «гостиная» действительно соответствовала названию реалити-шоу. Она действительно позволяла «почувствовать жизнь».

Потолок представлял собой не что иное, как соломенную крышу, а пол внутри дома был неровным и изъеденным, даже не забетонированным, а не выложенным плиткой.

Увидев собравшуюся толпу, директор вовремя произнес речь:

«Доброе утро всем! Доброе утро всем в интернете! Добро пожаловать в «Жизнь в прогрессивном времени!»

Все зааплодировали, разогревая публику, и энергичный режиссер продолжил:

«У нас также будет особый гость, который заглянет к нам, чтобы поучаствовать в съемках этого эпизода. Я думаю, все будут очень-очень удивлены!»

[ Ух ты, тут особый гость? Приведите его скорее, я хочу посмотреть, что это за сюрприз (голова собаки.jpg) ]

[ Я в это не верю. Если бы они были знаменитыми и популярными, они бы обязательно провели различные маркетинговые акции заранее. Невозможно появиться из ниоткуда в последнюю минуту, это было бы пустой тратой времени. ]

[ Это правда. Например, единственная привлекательность Ся Синчи — его вражда с Ся Ю, и он не особо афишировал свою деятельность до своего появления. ]

[ Не говори о нашем младшем брате. Я просто хочу его увидеть, ах, я не хочу видеть Ся Ю, этот унылый зеленый чай. ]

Режиссер видел сомнения всех, кто появлялся на экране, поэтому продолжал держать зрителей в неведении:

«Я обещаю, он заставит всех кричать от восторга – в конце концов, это же бог мужского пола национального масштаба!»

Как только эти слова были произнесены, у Ся Синчи внезапно возникло зловещее предчувствие, и в его сознании появился некий злодей, с которым он вел холодную войну.

Незадолго до того, как он вышел из машины, Ли Чэнъюань внезапно произнес слово «подожди», не объяснив причин.

[ Ах! Дайте помечтать, неужели это мистер Ли? ]

[ Невозможно, если это мистер Ли, я буду есть жареную курицу вверх ногами. ]

[ Но кроме него, кого еще мог бы описать режиссер так, будучи уверенным, что мы закричим? ]

[ Мне кажется, это Ли Чэнъюань! Президент Ли! Неужели я увижу это божество? ]

[ Серьезно? Спасите меня, ах, я готова делать скриншоты, поторопитесь! ]

[ Не стоит быть слишком оптимистичным, может быть, он выглядит средне. Знаете, многие люди со стороны, которые хвастаются «привлекательной внешностью», на самом деле не так хороши, как люди из мира развлечений. ]

[ Мне тоже кажется, что этот красавчик слишком хорош, чтобы быть правдой. У него есть деньги, но ещё и хороший голос и привлекательная внешность? Как может быть что-то хорошее? ]

[ Мне всё равно! В моих глазах господин Ли - бог! ]

Затем режиссер очень умело усилил атмосферу:

«Вижу, многие уже догадались. Ну же, все выведите его имя на экран, может, он действительно появится в следующую секунду!»

Как только он заговорил, сотрудники распахнули дверь для посетителя.

Мужчина был высокого роста и одет в строгий черный повседневный костюм. Широкие плечи и длинные ноги, его пропорции тела были безупречны, осанка необычайной, а аура особенно сильной.

Его лицо было еще более потрясающим и красивым, что заставляло подозревать, что Бог имел к нему какую-то особую склонность, наделив его такой привлекательностью.

Ся Синчи недоверчиво уставился на этого знакомого человека и тут же потерял дар речи.

Боже, а почему Ли Чэнъюань, который должен был спокойно работать в Пекине, вдруг появился здесь?!

[1] 磕CP — это модное выражение, означающее «следить за парами в социальных сетях и надеяться, что они сойдутся в романтических отношениях в реальности». (CP означает «пара».) То есть, по сути, шиппинг.

В тот момент, когда появился Ли Чэнъюань, присутствующие гости и пользователи сети практически одновременно замолчали.

По всей видимости, никто не мог предположить, что человек, который был настолько незаметен, что даже не публиковал фотографии в интернете, может появиться здесь без всякого предупреждения.

Говорили, что это варьете позволяет «познать жизнь», но, откровенно говоря, это означало лишь перенесение трудностей. Все были популярны и приносили деньги, так в чем же заключалась цель существования таких высокопоставленных и избалованных богачей?

[ Что за фигня?! Это же Ли Чэнъюань?! ]

[ Разве это не герой-беглец из какого-нибудь комикса? Это лицо, эти ноги, всё это тело, неужели это доступно смертным? ]

[ Черт возьми, пропорции тела идеальны, а ноги такие длинные. Наверное, его рост 1,9 метра, да? Оказывается, это настоящий высококлассный мужской бог !]

[ Не могу поверить! Не все видели последний сезон, там много трудностей. Человек с таким статусом просто сумасшедший, раз решился в нём участвовать .]

[ Сомневаюсь, что это настоящий, блядь, бог-мужчина. Может, это двойник лица императора? ]

[ Нет-нет-нет! Перейдите в раздел "Популярные поиски" наверху! Все фотографии г-на Ли с финансового саммита уже опубликованы! Это он! ]

[ Чувак, чувак, я же говорил! Интересно, ради кого Ли Чэнъюань участвовал в этом шоу? ]

[ +1, например… есть ли среди этих гостей возлюбленный?! ]

В этот момент мысли Ся Синчи были заняты десятками тысяч скачущих мимо грязевых лошадей [1] . Что бы ни случилось, он никогда не мог представить, что Ли Чэнъюань может быть настолько безрассудным, что примет импульсивное решение и немедленно появится здесь.

Вплоть до своей смерти в книге его поклонники никогда не знали, как он выглядит, поэтому его появление и нарушение первоначального сюжета застали его врасплох.

Сначала Ся Синчи изо всех сил старался контролировать выражение лица, иначе Шерлок Холмс из всех слоев общества на экране заметил бы подсказки за считанные минуты.

Увидев, что все вежливо называют его «господин Ли», он тут же сделал вид, что не знает его, и небрежно сказал: «Здравствуйте, господин Ли».

Ли Чэнъюань взглянул на него с необъяснимой улыбкой в глазах.

Увидев это, Ся Синчи внезапно почувствовал неладное и надеялся, что главный злодей не сойдет с ума перед камерами.

К счастью, в итоге Ли Чэнъюань ничего не предпринял. Он лишь коротко улыбнулся и бесстрастно кивнул.

Режиссер выступил в самый подходящий момент: «Добро пожаловать на съемки фильма «Познайте жизнь в прогрессивном времени». На следующей неделе мы вместе переживем совершенно иную жизнь!»

«Итак, для начала давайте дадим несколько простых заданий, чтобы всех разогреть…»

[ Ха-ха-ха, кто "вместе" со своим режиссёром? Этот лысый старик — просто зло! ]

[ Посмотрим, как они будут создавать трудности даже для самых простых задач в этом сезоне ]

[ По словам этого опытного старого болельщика, первый день — это всего лишь разминка, и дальше будет немного легче .]

[ Тогда я чувствую облегчение. Не изматывайте нашего господина Ли! Не усложняйте ему жизнь! (очень громко) ]

[ Вероятно, Ли Чэнъюань вложил деньги в это шоу, они не смеют опозорить своего благодетеля ]

Несмотря на то, что в следующий раз это может оказаться сложно, первое задание оказалось совсем несложным. Ся Юй проявил инициативу, вышел вперед, взял карточку с заданием и прочитал ее:

«Соберите необходимые ингредиенты для ужина и приготовьте его сами».

«Гостей разделят на три группы для выполнения работ по сбору овощей, сбору гусиных яиц и совершению покупок».

Затем, не дожидаясь ничьей реплики, Ся Юй очень «джентльменски» всё организовал: «Я думаю, что шопинг — это относительно простое занятие, не грязное и не утомительное. Он очень подходит девушкам, так что, может, поручить это Ань Цзин?»

Обратившись к Хань Юаньхэ и Ли Сю, он снова заговорил: «Значит, Хань – ге и Ли- ге будут собирать овощи, да? Мне кажется, это не должно быть слишком трудоемко».

Ли Сю все еще держал в руках яйцо, из которого вот-вот должен был вылупиться птенец: «Значит, вы с Синчи пойдете собирать гусиные яйца? Гуси не похожи на кур и уток. Говорят, что они очень сильные и могут охранять дом».

В конце концов, это были теоретические знания, полученные из определенного учебника в начальной школе. Никто своими глазами не видел, легко ли связываться с гусями.

Ся Юй бросил на Ся Синчи непонятный взгляд, а затем невинно улыбнулся: «Всё в порядке, Синчи- ге, должно быть, очень опытный, я просто на него рассчитываю!»

Ся Синчи необъяснимым образом получил подсказку. Все было насильно организовано кем-то еще до того, как он успел сказать хоть слово, и он, даже не глядя, понял, что начинается еще одна кровавая буря:

[ В любом случае, Ся Синчи родом из отдаленного района, поэтому для него это вовсе не новый жизненный опыт, а возвращение к корням .]

[ Наш малыш Ю — богатый представитель второго поколения, поэтому он, должно быть, никогда не сталкивался с такими трудностями. Лучшее в этом художнике низкого уровня — это то, что он делает всю работу сам .]

[ Ах , вот это да, я думаю, они все люди, так почему же Синчи так много работает? Это что, вопрос статуса? Как здорово. ]

[ Неужели фанаты Ся Юя так разговаривают? Вас обычно часто бьют, да? Придурки. ]

[ Сяо Юй просто говорит правду и ведет себя очень дружелюбно. Ся Синчи только что приехал из горной деревни, верно? Ты волнуешься? ]

С тех пор как они оказались в одной компании, их противостояние было наполнено порохом. У Ся Юя было много поклонников, и их боевые навыки были превосходны, поэтому даже явно неразумные поступки могли спровоцировать неразумную ссору.

Ся Синчи потерял дар речи и хотел пнуть Ся Юя. Сбор гусиных яиц был пустяковым делом, но вопрос заключался в том, что это за сочетание призраков и змей?

С одной стороны стоял огромный флакон зеленого чая, от которого при первом взгляде становилось плохо, а с другой — сумасшедший, появившийся ниоткуда. Ему так хотелось крикнуть: «Спасите меня, ах, не подходите сюда!»

Он предпочел бы сам собирать гусиные яйца, а им двоим оставить их на произвол судьбы.

Никто не хотел конфликтовать с Ся Юй перед камерой. Хотя они были несколько недовольны такими вынужденными условиями, они все же принимали задания одно за другим.

Даже Ли Чэнъюань несколько секунд безразлично смотрел на Ся Синчи, затем отвел взгляд и слегка кивнул в знак согласия.

Ся Синчи: …….

Не только Ся Синчи не хотел объединяться с Ли Чэнъюанем. Когда были распределены задания, Ань Цзин тоже явно опасалась, что все будут уговаривать Ли Чэнъюаня присоединиться к их команде.

В конце концов, работа по закупкам была неспешной, не грязной и не утомительной, к тому же она была одна. Эта группа идеально подходила для богатых и уважаемых бизнесменов.

В настоящее время общение Ли Чэнъюаня с кем-либо вызывало подозрения. Его внезапное появление практически из ниоткуда заставило поклонников почти с уверенностью предположить, что среди участников была «госпожа Ли».

Хотя еще несколько дней назад многие молодые артисты гнались за популярностью, у Ань Цзин, например, уже был официальный парень, поэтому она не осмелилась принять участие.

[ Ся Юй всё так естественно устроил, да? Как будто он знал, что господин Ли обязательно окажется в этой группе .]

[ Ан эн эн? Поднимаем уши сплетен! ]

[ Раньше говорили, что вторая половина господина Ли — это мальчик, молодой господин из богатой семьи ]

[ Что за чертовщина! Неужели мистер Ли пришел на это реалити-шоу, чтобы…? ]

[ Ах! Неужели это действительно Сяо Юй из нашей семьи?! Сяо Юй достоин этого! Богатый молодой господин достоин своего хозяина! ]

[ Если так, то Ся Синчи здесь лишний, ах. Те, кто не умеет чувствовать обстановку, мешают Сяо Юй посыпать всех сахаром .]

[ Смеясь до упаду, ваша семья действительно умеет паразитировать на Ли Чэнъюане. Вы вычеркиваете Синчи как лишнего, когда дело еще даже не начало принимать конкретные формы? ]

[ Ты в порядке? Если тебе нечего делать, просто ешь сливы. [2] Не все слепо строят предположения, мы не гадаем о личной жизни господина Ли .]

Спустя двадцать минут странная тройка чудовищ, призраков и змей достигла границы гусиного загона.

Ся Синчи не осмелился сказать ни слова Ли Чэнъюаню, опасаясь, что тот скажет что-нибудь безумное и шокирующее, поэтому он тут же снял свою жилетку с надписью «Госпожа Ли».

И он не хотел заботиться о спиртовой настойке зеленого чая, опасаясь, что Ся Юй снова совершит что-нибудь аморальное ради популярности.

Что касается Ли Чэнъюаня, он был немногословен, поэтому не мог позволить себе проявить инициативу и что-либо сказать Ся Ю.

Какое-то время странная атмосфера напоминала похоронную процессию, совсем не такую оживлённую, как перекликающиеся друг с другом гуси.

«Синчи- ге должно быть, очень сильный и опытный». Ся Юй ничуть не смутился и продолжил свой разговор о зеленом чае: «Я впервые своими глазами вижу гуся!»

Ся Синчи пожал плечами. Ему было совершенно нормально постоянно подчеркивать свой образ богатого молодого господина и по пути попирать «ублюдка» из горной долины.

Проблема заключалась в том, что он ничего не делал сам и позволял «опытному» делать всё за него, но его зарплата была на целый ноль больше, чем его собственная?

Мелкий жадный до денег человек обдумывал свой ответ, когда Ли Чэнъюань, всё это время молчавший, внезапно и безразлично сказал: «Если у тебя нет опыта, поезжай и посмотри мир. Не говори глупостей».

Ся Юй был ошеломлен, никогда не думая, что Ли Чэнъюань будет говорить от имени Ся Синчи, и долгое время пребывал в состоянии оцепенения.

[ Хахаха, оказывается, тиран тоже будет оскорблять людей, ах! Так приятно, наконец-то кто-то оскорбил этот зеленый чай. Не терпится дать Ся Юй пощечину !]

[ Наверху находится водная армия Ся Синчи, верно? Это называется оскорблением? Это явно очень мило, ах! ]

[ Да, он не разговаривал с Ся Синчи, он просто попросил Сяо Юя показать ему окрестности. Разве это не обычный разговор? ]

[ Чувак, мне кажется, всем фанатам Ся Юя нужно съесть сливы оптом, ты в порядке? Тебя ударили по голове? У тебя проблемы с мозгом? ]

[ Откройте глаза, сегодня он, похоже, летит на Луну и паразитирует на славе. Неужели господину Ли придётся терпеть этот зелёный чай? ]

Ся Синчи никак не ожидала, что Ли Чэнъюань начнет оскорблять людей, и ему хотелось дико рассмеяться.

Чтобы не слишком злорадствовать, он взял корзину и решил войти первым, чтобы закончить задание пораньше и вовремя закончить работу.

Но, стоя на стыке двух сторон, он также чувствовал некоторую неуверенность.

Хотя Ся Юй и упомянул его «опыт», на самом деле он никогда не занимался сбором гусиных яиц. В конце концов, никто не нанимает людей для этого, да и денег они бы за это не заработали.

Такие огромные гуси, должно быть, страшнее собак, и они ещё и могут подлетать и клевать людей. Возможно, его будут преследовать и клевать, пока он будет воровать их яйца.

Но, учитывая странную атмосферу, царившую между тремя участниками похоронной процессии, Ся Синчи глубоко вздохнул и наконец открыл ворота, чтобы войти в загон. В любом случае, в гусином вольере стало оживленнее, и некоторые гуси «разговаривали» друг с другом.

Все думали, что Ли Чэнъюань будет наблюдать со стороны, но неожиданно этот избалованный босс слегка закатал манжеты и вошёл вслед за Ся Синчи.

Хотя выхватывать яйца прямо из-под носа у гусей было страшно, крупные гуси в это время неспешно прогуливались и совершенно не заботились о местонахождении своих яиц. Лишь немногие бдительно наблюдали за незваными гостями.

Ся Синчи оставался неподвижным и долго смотрел на трех агрессивных гусей. Убедившись, что его пока не будут преследовать и клевать, он медленно продолжил идти.

«Ли Чэнъюань, я пойду собирать гусиные яйца, а ты иди и отвлеки их, немного пошумев», — тихо сказал Ся Синчи.

После разговора он понял, что так сильно нервничает, что забыл притвориться, будто не знает одного человека, поэтому быстро добавил: «Спасибо, господин Ли, пожалуйста, помните о безопасности».

Услышав это, Ли Чэнъюань холодно улыбнулся, словно был немного недоволен второй частью предложения.

Но он повернулся и сделал, как ему было сказано, отойдя на несколько шагов дальше и слегка покашляв.

Как и ожидалось, гуси, охранявшие гнездо, повернули головы, услышав этот звук, и Ли Чэнъюань намеренно сделал несколько шагов назад, заставив их немедленно переключиться на убегающую цель и двинуться вперед.

Ся Синчи вздохнул с облегчением и быстро опустил голову, чтобы нащупать гусиное яйцо.

Они молчаливо сотрудничали, в то время как Ся Юй остался один, и никто не обращал на него внимания.

[ Хахаха, это та CP, которую ты хочешь навязать? Мне кажется, господину Ли больше нравится Ся Синчи .]

[ Ха. Ся Синчи умеет работать на ферме, это нормально, что наш маленький господин не может. Чем ты так гордишься? ]

[ Это называется демонстрацией мастерства перед экспертом? Господин Ли — настоящий аристократ с золотой ложкой во рту, и он до сих пор работает. Чем может гордиться ваша семья? ]

Ся Синчи наклонился, чтобы серьезно собраться с мыслями, но внезапно почувствовал, как Ся Юй легкими шагами подошел к нему сзади.

В его голове мелькнуло дурное предчувствие, и Ся Синчи тут же выпрямился, повернул голову и сказал: «Стоп! Что ты делаешь?»

«Я помогу тебе собрать их вместе», — сказал Ся Юй с невинным выражением лица. «Можно, Синчи- ге?»

Ся Синчи издал невнятный звук, подумав, что, возможно, он слишком подозрительно себя ведёт и просто пришёл показать своё присутствие. Поэтому он снова наклонился и продолжил ощупывать окрестности: «Всё равно».

Неожиданно, как только его пальцы коснулись гладкого яйца, он услышал, как позади него большой гусь издал очень агрессивное «гудение!».

Испугавшись, Ся Синчи быстро поднял голову.

Как только он поднял глаза, то увидел, как белая фигура, словно молния, взмыла в небо и устремилась прямо на него!

Инцидент произошёл так внезапно, что он мог подумать только: «Чёрт! Неужели оно может взлететь так высоко?!»

Взглянув на Ся Юя еще раз, я увидел, что этот внук уже совершенно невинно убежал, как будто его это не касалось.

Ся Синчи был в ярости. Должно быть, он незримо спровоцировал эту группу петард и убежал, поджигая их.

Словно откликнувшись на свой зов, агрессивное поведение этой гусыни немедленно привлекло бесчисленное множество её сородичей.

В считанные секунды обстановка погрузилась в хаос. Более десятка больших гусей одновременно окружили его, и гусиные перья мгновенно разлетелись во все стороны.

Для Ся Синчи было уже слишком поздно бежать. В суматохе он не забыл схватить последнее гусиное яйцо, а затем поспешно прикрыл голову руками и попытался спрятаться на корточках.

В этот момент холодная рука схватила его за запястье, а затем он весь погрузился в знакомые объятия.

Прикрыв голову одной рукой, Ли Чэнъюань ловко поднял его с земли и выбежал из гусиного загона, отгоняя преследующих его свирепых гусей.

[ ! ! ! ! ]

[ Черт, гуси совсем не милые, они чертовски страшные, такие, которые могут оставить глубокий психологический след! ]

[У- у- у- у, господин Ли такой классный, ах! Такой красавец! Такой красавец! ]

[ (шепотом) Кажется, у него такой самодовольный вид? ]

[ Боже мой, когда гусь только что взлетел, выражение лица господина Ли изменилось, и он, не задумываясь, бросился защищать Ся Синчи .]

[ На самом деле, у меня есть смелое предположение… ]

Вопреки распространенному мнению, у гусей не было недостатка в зубах, когда они кусали людей. На самом деле, края их верхнего и нижнего клюва были ими покрыты, они были тонкими, вызывали онемение кожи головы и имели густую зазубренность. Они даже могли напрямую пустить кровь одним клевком.

Ся Синчи держал корзину в одной руке, а другой быстро закрыл ворота, чтобы не дать прыгающим гусям выпрыгнуть из-под них, после чего быстро повернулся и посмотрел на руку Ли Чэнъюаня.

И действительно, он оказался прав. Тыльная сторона его ладони кровоточила, что особенно бросалось в глаза на фоне холодной белой кожи. Ярко-красная кровь стекала по его тонким пальцам, капая с кончиков на землю.

"Блин……"

Ся Синчи держал окровавленную правую руку Ли Чэнъюаня, и вдруг почувствовал, как его сердце затрепетало от отчаяния.

Спустя долгое время он не выдержал и взревел: «Ся Юй! Что ты, черт возьми, делаешь? Тебе это доставляет удовольствие?!»

Внезапно на лице Ся Юй появилось испуганное и жалостливое выражение: «Я, я не сделал это специально. Простите, Синчи- ге, простите, президент Ли».

Пока он говорил, уголки его глаз краснели от обиды.

[ Ууууу рука господина Ли, ах! Его рука! Она кровоточит! ]

[ С Ся Синчи что-то не так. Ся Юй сделал это не специально, что это за поведение? Как он может так разговаривать с Ся Юем, будучи таким придурком? ]

[ Разве он не сделал это специально? Разве я не видела, как он наступил на гусиную лапку и убежал, оставив нашего Синчи на месте? ]

[ Прекратите уже эту чушь про Ся Синчи, какое отношение он имеет к Ли Чэнъюаню? К тому же, разве всё это не было ради него? ]

[ Хотя, разве вам не кажется, что он искусно держит мистера Ли за руку? Между ними, похоже, что-то есть .]

[ Не говори глупостей, это твоя семья летала на Луну и общалась со славой, значит, он это заслужил? Он же нищий низкого уровня, он что, накапливает негативные эффекты? ]

Ли Чэнъюань поджал губы. Видя, как искренне Ся Синчи за него волнуется, он невольно немного обрадовался.

Но он также понимал, что артисту необходимо поддерживать свой имидж, поэтому другой рукой он осторожно взял Ся Синчи за затылок, туда, где его не могли видеть камеры.

Он тихонько утешил: «Всё в порядке, это всего лишь небольшая ранка. Не волнуйся».

Прохладными кончиками пальцев маленький ёжик наконец успокоился.

Ся Синчи сердито посмотрел на Ся Юя и понял, что тот, возможно, хотел, чтобы его репутация рухнула, когда он потерял самообладание.

Забудьте об этом, после того как собака кого-то укусила, они не могли укусить её в ответ перед камерой.

Ся Синчи глубоко вздохнул и холодно сказал: «Хорошо, мы собрали достаточно гусиных яиц. Пойдемте обратно и обработаем рану».

Когда они вернулись, команда по сбору овощей тоже закончила свою работу. Только Ань Цзин, отвечавшая за покупки, понадобилось немного больше времени, так как она пыталась купить все необходимые продукты из списка в небольших магазинах, где запасы были в дефиците.

Вполне логично, что в случае подобных травм участникам требовалось самостоятельно приобрести средства первой помощи, чтобы они могли на собственном опыте ощутить на себе реальные жизненные трудности.

Но Ли Чэнъюань, в конце концов, был не обычным участником, и намеренное причинение страданий работодателю было бы равносильно напрашиванию на смерть. Команда программы поспешно принесла аптечку и сунула её в руки Ся Синчи.

Когда Ли Чэнъюань появился, они уже знали о взаимоотношениях между ними и понимали, кто настоящий хозяин, поэтому эти действия были предприняты естественным образом.

Однако гнев Ся Синчи утих, и, не говоря уже о том, чтобы бережно подержать раненую лапу большой кошки, он пожалел, что не может быть подальше от Ли Чэнъюаня.

В момент аварии он не притворялся доброжелательным, и теперь, вероятно, его включили в список подозреваемых по делу «госпожи Ли».

Если бы он сейчас дал Ли Чэнъюаню лекарство двусмысленным образом, он бы просто сам себя изобличил.

Он быстро поставил перед Ли Чэньюанем аптечку, словно взрывчатку: «Босс Ли, поторопись и примени лекарство… А я пойду выбирать овощи и готовиться к приготовлению еды».

Ли Чэнъюань слегка нахмурился, глядя на Ся Синчи, и ничего не сказал.

Подобно своенравному и высокомерному большому коту, он настаивал на том, чтобы кто-то обработал его рану, иначе он никогда не сделает это сам и просто будет сидеть с холодным лицом.

Притворившись, что ничего не видел, Ся Синчи вошел в простую кухню и, используя примитивный резервуар для воды, зачерпнул воды и помыл овощи.

В то же время он невольно навострил уши, чтобы услышать, открыл ли Ли Чэнъюань аптечку.

Но, похоже, он простудился от позднего осеннего ветра и в это время кашлял, что явно причиняло ему дискомфорт.

Кашель Ли Чэнъюаня не мог не волновать Ся Синчи и он захотел навестить его.

Но за пределами кухни его буквально застрелили камеры, и после того, как он услышал новости, все больше поклонников пришли посмотреть на этого красавца.

В тот самый момент, когда он обдумывал это, Ся Юй спросил так, словно они хорошо знакомы: «Вы в порядке, господин Ли? Я пошёл налить вам стакан теплой воды, почему же рана на вашей руке до сих пор не обработана? Я думал, Синчи-ге…»

«Убирайся отсюда!» — сердито сказал Ли Чэнъюань.

Он долгое время полупритворно кашлял, но так и не смог вытащить своего маленького ежика, и начал раздражаться, когда Ся Юй снова наклонился и загородил ему обзор.

Он намеревался посеять раздор, и его первоначальным намерением было дать понять: «Синчи- ге совсем тебя не жалеет, он не такой внимательный и заботливый, как я».

Но Ли Чэнъюань обратил внимание только на первую половину предложения и обиделся, когда его спровоцировали на обсуждение этой деликатной темы.

В конце концов, и камеры, и Ся Юй — всё это подрывало его цель: обманом заставить Ся Синчи пожалеть его.

[ Хахаха, я так сильно смеялся! Это «убирайся отсюда» звучит очень агрессивно !]

[ Я уже сделала гифку. Хе-хе, специальный набор смайликов с зелёным чаем ]

[ Ах, это Ся Юй проявляет беспокойство? Разве быть богатым не удивительно ? ]

[ О, это действительно потрясающе — быть богатым. Ся Юй сыграл в пьесу и был немедленно отстранен от участия .]

[ Че Ся Юй тоже богатый представитель второго поколения, так что его легко можно отстранить от дел? ]

[ В глазах обычных людей он может быть «богатым», но активы семьи Ся могут составлять менее нескольких десятых или даже одного процента от активов господина Ли, понимаете? ]

[ Эй, эй, эй, мистер Ли, кажется, расстроен? Он такой бледный .]

Ли Чэнъюань поднял глаза и несколько секунд смотрел в сторону кухни, затем медленно опустил голову и неотрывно уставился на свою рану.

Через несколько секунд Ся Синчи, который навострил уши и продолжал слушать, вдруг услышал восклицание: «Господин Ли, что случилось?!»

«Быстро помогите! Помогите!»

Ся Синчи вздрогнул и, не успев стряхнуть воду с рук, выбежал из кухни, чуть не споткнувшись о старый порог.

Лицо Ли Чэнъюаня побледнело, он нахмурился, оттолкнул командного врача и, поджав губы, молча сел на стул. Было очевидно, что ему очень неудобно, и ему было трудно удержаться на ногах и сидеть прямо.

«Что происходит?» — встревоженно бросилась вперед Ся Синчи. «Что случилось?»

Ли Чэнъюань долго молчал, а затем прошептал: «Меня тошнит от вида крови».

Услышав это, Ся Синчи был ошеломлён. Он не ожидал, что у того возникнут такие проблемы, и в его тоне явно прозвучали упрек и… недовольство.

Но очевидно, что как бы он ни относился к этим словам, они не должны иметь никакого отношения к этому ужасному и безумному злодею.

В любом случае, Ли Чэнъюань явно не хотел, чтобы кто-то помогал ему с раной, и он не мог справиться с ней самостоятельно, если чувствовал слабость.

Ся Синчи ничего не оставалось, как открыть аптечку и сделать вид, что они не знакомы: «Господин Ли, могу я помочь вам обработать рану?»

К счастью, рана была не слишком глубокой, но крови было много, поэтому выглядело немного страшно. Он мог только заметить, что на этой лапе, которую можно было бы использовать в качестве модели руки, не должно остаться шрама.

Опасаясь причинить боль Ли Чэнъюаню, Ся Синчи не мог применять слишком много силы. Он мог лишь сосредоточиться и аккуратно вытереть кровь, а затем осторожно нанести йодофор ватным тампоном.

Наконец почувствовав себя немного счастливее, Ли Чэнъюань поджал губы и молча, без эмоционально, смотрел на сосредоточенного Ся Синчи.

[ Черт, эта сцена. Тук-тук, тук-тук! ]

[ Посмотрите в глаза мистера Ли, ах, я умираю со смеху, я не поверю, если вы скажете, что эти двое не встречаются ]

[ Применение лекарств — это само собой разумеющееся, но это не похоже на братство. Братья по клятве не стали бы смотреть друг на друга с такой нежностью .]

[ Смело предполагаю, что Ся Синчи не хотел признавать свои отношения, поэтому господин Ли пытался найти способ заставить его проявить свои чувства, хахаха ]

[ Боже мой, неужели президент Ли за ним гонится! Я ещё больше болею за эту пару! ]

Ся Синчи не поднял глаз, не замечая, что Ли Чэнъюань пристально смотрит на него.

Просто во время нанесения лекарства он почувствовал, что что-то не так. Почему ему стало плохо при виде крови?

Подожди……

Разве это не неправильно,а? Когда этот большой злодей сошел с ума и извращен на поздних стадиях, разве он не мог аккуратно выжать из кого-нибудь кровь, не меняя выражения лица, а затем бросить его в море, чтобы скормить акулам?

Это, блять, называется отвращением при виде крови?

Было ли это настолько избирательно, что его тошнило только при виде собственной крови, или он просто выбрал именно этот период времени перед камерой, чтобы упасть в обморок?

Только тогда Ся Синчи понял, что его явно обманывают. Он заскрежетал зубами, и сила в его руке внезапно возросла!

Ли Чэнъюань был застигнут врасплох и ахнул. Ся Синчи мрачно поднял голову и с улыбкой спросил: «Господин Ли, подумайте еще раз, вы действительно плохо себя чувствуете?»

[1] «Травяная грязная лошадь», 草泥马 (cώonímώ), является почти омофоном ненормативной лексики «Трахни свою мать» или 肏你媽 (cào nǐ mā). Он используется для обхода интернет-цензуры.

[2] Эта фраза восходит к китайской рекламе сливового варенья марки Liuliu Mei (溜溜梅). Она стала интернет-мемом/оскорблением.

Как только он задал этот лишённый вежливости вопрос, все тут же замерли на месте.

Очевидно, никто не ожидал, что какой-нибудь заурядный художник без всякого опыта осмелится говорить с господином Ли с таким высокомерием.

И это подозрительно напоминало обвинение г-на Ли в притворстве?

Сцена замерла, и все подумали, что это и есть смелость «действовать безрассудно и без зазрения совести», разрушая свою славу с каждой минутой.

Неожиданно Ли Чэнъюань оказался не таким угрюмым, как все предполагали, и долгое время сохранял холодное выражение лица, не говоря ни слова, казалось, в его голосе читались легкое смущение и недоумение.

Понимая, что ситуация неблагоприятная, съемочная группа поспешила выступить посредником, опасаясь, что двое начнут ссориться прямо на глазах у камер. Таким образом, то, что изначально задумывалось как шоу, основанное на жизненном опыте, превратилось в сегмент, посвященный медиации в отношениях между супругами.

«Ай, точно!» — стиснув зубы, сказал помощник режиссера, чтобы разрядить обстановку. — «Господин Ли, подумай еще раз, Синчи намекает, что тебе следует использовать психологическое внушение… может быть, если ты подумаешь об этом, тебе станет лучше! Верно!»

Каждый: ?

Это никак не изменило атмосферу, и странная сцена застыла еще сильнее, что так смутило помощника режиссера, что он тут же захотел нервно поерзать на месте.

К счастью, Ся Синчи понял, что он всё ещё находится перед камерами, и только что в порыве гнева открыл рот и наполовину снял свою маскировку.

Он тут же разрядил обстановку. Его взгляд по-прежнему был устремлен на Ли Чэнъюаня, но губы произнесли: «Да, именно это я и имел в виду. Господин Ли, подумайте ещё раз?»

Ли Чэнъюань слегка поджал губы, и в ушах у него появилось слабое жжение. Он, естественно, понимал, что это просто попытка замять дело, — но откуда Ся Синчи знал, что он не потерял сознание?

Или же маленький лжец узнал его и вспомнил предыдущий инцидент?

[ Черт, слова Ся Синчи меня действительно напугали, как он смеет !]

[ Помоги, Синчи, что с тобой не так? Не связывайся с боссом! У- у- у, я не хочу, чтобы моего ребенка избегали! ]

[ Нет, а, почему мне кажется, что Ли Чэнъюань немного боится Ся Синчи? Его лицо только что явно выражало изумление. ]

[ Разве это не смешно? Почему бы вам не сказать, что Земля больше Солнца? ]

[ Это правда! Я тоже так думаю! Как только Ся Юй подошёл, босс Ли нетерпеливо велел ему уйти, но Ся Синчи с таким видом продолжал его допрашивать, а он просто молчал? ]

[ Тук-тук! Я только что сказал, что между ними что-то есть! Ха-ха-ха! Я не ожидал, что именно Синчи будет иметь решающее слово в семье! ]

[ Я не могу в это поверить. Пожалуйста, президент Ли, что всё это значит? ]

Ли Чэнъюань поджал губы и спустя некоторое время тихо произнес «Эн», принимая предложенный съемочной группой выход.

Съемочная группа тут же вздохнула с облегчением. Хотя они и приняли предложение г-на Ли помочь раскрыть отношения между ними в рамках реалити-шоу, было бы слишком страшно, если бы официальное объявление было сделано в форме ссоры.

Невеста господина Ли на первый взгляд казалась вспыльчивой и, разозлившись, осмеливалась оскорбить кого угодно своим раздражительным характером.

Ся Синчи был испачкан йодофором и очень хотел отомстить за обман Ли Чэнъюаня,  за его рану на тыльной стороне руки, но в конце концов ему это не удалось.

В конце концов, он просто легонько толкнул коленом ногу Ли Чэнъюаня, чтобы выразить свой гнев. Обработав рану лекарством, он быстро встал и ушел, чтобы умыться.

Из шести человек никто не умел готовить, поэтому эта тяжелая обязанность легла на плечи мастера на все руки Ся Синчи.

Все с нетерпением смотрели на него, а Ся Синчи, не уклоняясь от ответа, закатал рукава и прямо сказал: «Кто-нибудь, помогите мне разжечь огонь на кухне, а остальные потом помоют посуду, ба».

По мере того как немногочисленные люди постепенно знакомились друг с другом, атмосфера оживилась, и они тут же бросились помогать повару.

Как только Ли Сю опустил яйцо, которое так и не вылупилось после долгого ожидания, он с энтузиазмом поднял руку, а затем краем глаза увидел, как позади него поднялась какая-то фигура.

Ли Чэнъюань встал и засучил рукава: «Я это сделаю».

«А?» — Ся Синчи не ожидал такого поворота событий и быстро ответил: «Нет, не надо…»

Чем ближе он был к Ли Чэнъюаню, тем легче было попасть в аварию. Не говоря уже о том, что фраза «активное сопровождение его во время готовки» сама по себе была весьма двусмысленной, что значительно усиливало подозрения.

Ли Чэнъюань поднял палец и указал на свою правую руку: «Я не могу мыть посуду».

Он говорил убедительно, но, услышав это, Ся Синчи захотелось на него накричать:

Тогда ты ничего не сможешь сделать, ах! Кто вообще просил золотого мастера что-либо делать?!

Но теперь он больше не осмеливался его окликнуть. Чем больше он вступал с ним в разговор, тем подозрительнее тот казался, поэтому Ся Синчи мог лишь натянуть на лицо улыбку работника сферы обслуживания и сказать: «Господин Ли, вам следует отдохнуть. На самом деле, я сам с этим справлюсь».

Не успев закончить говорить, Ли Чэнъюань уверенно вошёл на кухню, не желая отвечать на вопросы.

Все были полны сомнений. Они не понимали, почему он так настаивает на работе, но в любом случае не смели с ним за это драться.

Ли Сю медленно опустил поднятую руку и снова молча, не говоря ни слова, взял яйцо в руки. Внезапно в его сердце возникло огромное предположение.

Ся Синчи: «……».

[ В шоке! Аааа у меня есть смелая идея! ]

[ У меня тоже есть, у меня тоже есть! Кто бы мог подумать, что спрятанное сокровище — это на самом деле мой малыш Синчи! ]

[ А, это что? Дело ещё даже не начало принимать форму, разве не нормально помогать повару готовить? ]

[ Да, ах, господин Ли прав. У него травмирована рука, поэтому он не может мыть посуду. Разве ему не следовало бы сейчас помочь повару? ]

[ Логика верна, но мне всё равно интересно, что происходит (просто прохожий проверяет горшок) ]

Между ними ничего не может быть! Никаких интимных отношений, никаких интимных отношений !

[ Да, ах! Если не верите, посмотрите на камеру на кухне, там ничего нет! ]

Неожиданно фанаты, которые всё ещё повторяли «ничего», очень быстро получили пощёчину.

Камера на кухне внезапно погасла. Было очевидно, что электропитание отключилось, так как даже звук не передавался.

Как только Ся Синчи вошёл на кухню, он обернулся и увидел, как Ли Чэнъюань небрежно отключает камеру от сети.

"Ты……?"

Достигнув растерянности, Ся Синчи внезапно пришёл в ярость. Неужели он боялся, что никто не узнает о том, что между ними происходит?

Попытки скрыть это, отключив камеру, делали это еще более заметным, и когда экран гас, каждый делал собственные выводы.

Его терпение было на пределе из-за различных выходок главного злодея, и Ся Синчи с силой захлопнул кухонную дверь.

Он мечтал воспользоваться отсутствием слежки, чтобы забить его до смерти тремя ударами и таким образом унаследовать его состояние.

Ситуация уже дошла до этого, и Ся Синчи отбросил всякие притворства. Теперь, когда камеры не было, Ся Синчи больше не нужно было притворяться, что он его не знает, поэтому он сразу же стал вести себя враждебно и спросил:

«Что ты вообще пытаешься сделать, а?! Не обсудив это сначала, ты что, хочешь меня до смерти напугать?»

Это так сильно отличалось от оригинальной музыки. Главный злодей просто хотел найти замену, чтобы показать свою привязанность к Белой Луне, но работа Ся Синчи также включала в себя роль замены перед всем населением страны?

«Неужели я должен заранее отчитываться перед вами, прежде чем „познать жизнь“?» — спокойно ответил Ли Чэнъюань, снисходительно глядя на него сверху вниз.

Эта фраза показалась мне немного знакомой. Ся Синчи вспомнил, что говорил то же самое, когда «сбегал из дома»… Значит, этот человек так долго питал обиду?

Он глубоко вздохнул и почувствовал, что действительно не может удержаться от того, чтобы избить босса. Он никак не мог понять, что с этим человеком не так, что ему хотелось заставить его действовать силой и официально подтолкнуть к спекуляциям о детской порнографии.

Ся Синчи невольно начал мысленно прокручивать в голове аудиозапись того интервью. Этот слегка улыбающийся голос был полной противоположностью его обычной безразличности, очевидно, он был полон любви только к одному возлюбленному.

Чем больше он думал об этом, тем больше не мог успокоиться. Взволнованный, он хотел быстро подключить камеру и заставить Ли Чэнъюаня уйти, но внезапно услышал едва уловимый тон голоса этого человека, который без спешки задал вопрос:

«Ся Синчи, ты ему завидуешь?»

На первый взгляд это был вопрос, но концовка была настолько однозначной, что казалось утвердительным предложением.

«…Чепуха! Конечно, нет!»

Эта фраза была подобна серии искр, и маленькая петарда, готовая взорваться, загорелась!

Ся Синчи был в ярости от стыда и не смог удержаться, чтобы не ударить Ли Чэнъюаня.

Хотя в прошлом он часто совершал «злодеяние», избивая похотливых клиентов, даже поднятая одежда и прикосновения к его талии никогда не вызывали у него такого возмущения, как сейчас.

Но вопреки ожиданиям, он не смог найти причину своему гневу и подсознательно не решался сильно ударить его. Вместо того чтобы ударить его кулаком, точнее было бы сказать, что он толкнул его.

Кстати, Ли Чэнъюань не увернулся и получил удар в грудь. Затем он сделал полшага назад, ударившись спиной о грубую и осыпающуюся деревянную дверь, и раздался громкий скрип.

«Кашель, кашель …» Ли Чэнъюань прижался рукой к груди, а затем, испытывая дискомфорт, начал кашлять.

Ся Синчи был ошеломлен. Он никогда не видел, чтобы кто-то использовал травму для получения преимущества таким образом. Он определенно сдерживал свои силы, так как же этот человек мог быть таким слабым, словно еще совсем недавно он не был полон сил?

Но, увидев, что губы Ли Чэнъюаня действительно побледнели, он, как ни странно, снова был обманут, словно поднимая ложную тревогу. Ся Синчи ничего не оставалось, как сначала поверить в это, и он поспешно пошёл ему на помощь.

«Ты, ты перестань притворяться, ах».

Он пожалел об этом в тот же миг, как и сделал этот шаг. Даже если это был всего лишь небольшой толчок, это был хрупкий и нежный крупный кот его семьи, неприкасаемый, словно стекло, представитель породы.

Ли Чэнъюань прикрыл губы рукой и закашлялся, опустив голову. В груди у него немного сжалось, вероятно, из-за переменчивого настроения, которое вызывало дискомфорт в сердце.

Вопрос о «ревности», заданный только что, был призван не разозлить Ся Синчи, а проверить, помнит ли он прошлое и узнал ли его.

Иначе как он мог быть уверен, что не почувствовал слабость?

Результат оказался разочаровывающим, но, несмотря на это разочарование, Ся Синчи, казалось, немного завидовал.

Это открытие сразу же вызвало у Ли Чэнъюаня тайное чувство восторга, и на мгновение ему захотелось, чтобы кто-нибудь несколько раз погладил его сердце.

Но это «представление» тоже было несколько преувеличено: 70% правды и 30% лжи.

Поскольку Ся Синчи задел вопрос «ревности», он явно был очень зол, и Ли Чэнъюань не знал, сможет ли он его успокоить, если ничего не предпримет.

Он и раньше неоднократно оказывался в подобной ситуации.

Из кухни доносились слабые звуки, и люди за дверью смутно слышали, как двое спорят, но не могли расслышать суть их спора.

Уже сам факт того, что кто-то смог поспорить с боссом Ли, был полон удивления, и, судя по всему, Ся Синчи имел преимущество, поскольку Ли Чэнъюань почти не говорил.

К счастью, с такого расстояния что-либо могли услышать только те, кто находился на месте событий. Оборудование для прямой трансляции не принимало звук, и пользователи сети не знали об этом диссонансе.

Ань Цзин повернула голову, чтобы послушать, и невольно посмотрела на Хань Юаньхэ. После обмена молчаливыми взглядами они пришли к невероятному и шокирующему выводу относительно личности Ся Синчи.

Вскоре после этого они услышали рычание Ся Синчи и удар чего-то с другой стороны двери, а затем — кашель Ли Чэнъюаня.

Удивительно, что, когда между этой парой имело место домашнее насилие, именно Ся Синчи действовала в одностороннем порядке?

Группа людей открыла для себя совершенно новый мир. Они обменялись удивленными взглядами и с удовольствием принялись есть дыни.

Только Ся Юй остался один и без внимания с самого начала, и ему было совершенно не до радости. Он лишь стиснул зубы от обиды, которую не мог показать внешне.

Ся Синчи готовил очень быстро, и тарелки с жареными овощами и тушеными блюдами подавались одна за другой. Вся компания тут же воскликнула:

[ Ух ты! Эти блюда выглядят невероятно аппетитно! Синчи такой могущественный, это доказательство того, что он мастер на все руки !]

[ У- у- у, мне тоже очень хочется это съесть. Как и следовало ожидать от брата-гурмана, тот, кто умеет есть, умеет и готовить! ]

[ Кстати, в тот момент, когда у них только что был черный экран… хе-хе-хе(голова собаки.jpg) ]

[ Хе-хе, что? Съемочная группа уже объяснила, что оборудование разрядилось. В таком старомодном доме мало розеток, и это нормально, что оно не полностью заряжено .]

[ Не могу поверить. Какое совпадение, что электричество отключилось сразу после того, как они вошли, и Ли Чэнъюань в это время оказался перед оборудованием? ]

[ Прекратите гадать, прекратите гадать, скорее ешьте! Фу, скорее смотрите, как они едят! ]

«Похоже, это самое восхитительное блюдо, которое я когда-либо ел», — вздохнул Ли Сю с волнением.

Еда, приготовленная начальником и его женой, была полностью аналогична еде, приготовленной самими императором и императрицей.

Ся Синчи спокойно поставила перед Ли Чэнъюанем несколько лёгких блюд.

Это было сделано специально для него в надежде успокоить сердце пострадавшего кота.

В конце концов, кто бы мог подумать, что даже простое толкание может довести его до такого состояния, что у него начнёт болеть грудь?

Хотя это было несерьезно и не требовало приема лекарств, Ся Синчи все равно ужасно боялся провоцировать этого человека с хрупким сердцем, и пока что он не стал пить уксус.

Как только они закончили есть и отложили палочки, то услышали, как режиссер постучал по микрофону, проверяя звук, словно хотел сделать объявление.

Ся Синчи наклонил голову, подумав, что сегодня всего лишь разминка, поэтому никаких заданий быть не должно, верно?

Он догадался, что ничего хорошего не произойдёт, и услышал, как тот сказал:

«У меня для вас плохие новости…»

«В связи с особыми обстоятельствами, количество подготовленных нами комнат на двоих меньше, чем необходимо, поэтому двоим из вас временно придется делить кровать с остальными».

Хань Юаньхэ вздохнул с облегчением:

«Вот и всё, ах, в такую холодную погоду будет тепло спать вместе. Режиссер меня до смерти напугал, когда сделал паузу, я подумал, что это какая-то неожиданная миссия».

Например, в прошлом сезоне участников вытаскивали из постели посреди ночи, чтобы они собирали кукурузу, и все участники были настолько сонными, что чуть не потеряли сознание, повиснув на кукурузных стеблях.

Конечно, поскольку эта неудачная идея не учитывала, будут ли зрители смотреть прямую трансляцию посреди ночи и повлияет ли апатия участников на шоу на следующий день, итоговый результат оказался посредственным.

Учитывая прошлый опыт, этот сезон не должен быть таким извращенным и бесчеловечным.

«Да, ах, спать в одной постели очень просто, и тепло», — с облегчением добавила Ли Сю.

Ся Синчи не мог отделаться от сомнений и задавался вопросом, что это за заговор.

Хотя он и понимал, что отсутствие двух комнат, скорее всего, объясняется их с Ли Чэнъюанем внезапным появлением, логически рассуждая, подготовить другое жилье не должно быть слишком сложно, верно?

Там было шесть человек и четыре комнаты. Прежде всего, Ань Цзин не должна была встречаться с мужчиной-артистом, и даже её парень Хань Юаньхэ не подходил. В конце концов, они не были женаты, поэтому им следовало быть более сдержанными в глазах прохожих, которые будут искать в них недостатки.

Тогда Ли Чэнъюаня, драгоценного, как золото и нефрит, тоже следует поместить в отдельную комнату.

Как только Ся Синчи пришла в голову эта мысль, он увидел, как Ли Чэнъюань поднял глаза и посмотрел на него. Выражение его глаз, похожее на фальшивую улыбку, ясно выдавало его намерения.

Ся Синчи: …….

Спаси меня, ах, пожалуйста, не подходи сюда, хорошо?

Неудивительно, что он не согласился, когда несколько дней назад сказал: «Сейчас мы не будем спать вместе, помиримся позже». Он ведь на самом деле ждал здесь.

Однако всё это время они спали вместе, и Ся Синчи действительно немного привык к этой тёплой, человекоподобной подушке.

Иногда, просыпаясь посреди ночи и обнаруживая себя цепляющимся за Ли Чэнъюаня, он в шоке быстро отстранялся от него.

Но через некоторое время он стал смелее, полусознательно потираясь головой о него, пока тот продолжал обнимать его, убаюкивая. В конце концов, его так и не поймали и не избили.

Он не знал, было ли это из-за того, что они спали вместе, но в любом случае Ся Синчи больше никогда не видел, чтобы Ли Чэнъюань принимал снотворное перед сном.

Несмотря на множество преимуществ… в конце концов, это же было перед камерой, ах!

[ Спорю на десять центов, что босс Ли будет спать с Сяо Ю! Должно быть, между ними настоящая любовь! ]

[ Смеюсь до смерти, он потом пнет его на землю посреди ночи и скажет: «Убирайся!» (Гифка в стиле Ли: «Убирайся!») ]

[ Почему ваша семья такая упрямая? Неужели при таком положении дел возможно дружеское общение? Разве вы не видите, как сильно Ли Чэнъюань ненавидит Ся Юя? ]

[ Ты ни черта не знаешь, это, должно быть, чтобы избежать подозрений! Чем реальнее они, тем больше у них шансов избежать подозрений .]

Фанаты Ся Юй изо всех сил старались, но тут услышали, как Ли Чэнъюань равнодушно произнес под убийственным взглядом Ся Синчи: «Ся Синчи, пойдем со мной в одну комнату».

Ся Синчи: «……».

Хотя он и ожидал такого результата уже давно, он никогда не терял дар речи и не хотел ударить кого-нибудь столько раз за один день.

[ ! ! ! ! ]

[ Между ними определенно что-то происходит! Собирают гусиные яйца, готовят вместе и спят вместе? ]

[ О боже! О боже! Господин Ли сам предложил поспать! Начальник сказал: «Пойдем со мной в постель!» Хе-хе-хе]

[ Тук-тук, я начинаю подозревать, что они на самом деле пара ]

[ Хань Юаньхэ тоже спит с Ли Сю, а что тут такого? Они просто делят постель, что тут особенного? ]

[ Но господин Ли проявил инициативу и решил спать в одной постели с кем-то! Конечно, мастер золота имеет право спать один, но он выбрал для этого Синчи! ]

Разве это не проявление его привязанности к Ся Юю? Таким образом, Ся Юй сможет спокойно спать один! Он пожертвовал собой, чтобы Ся Юй мог хорошо выспаться!

Что это за логика? Неужели все поклонники Ся Юя — психопаты?

[ Здравствуйте, я оптовый поставщик слив, готов отправить сливы поклонникам Ся Юя. Вопрос: Вы согласны? Вы просто закроете глаза и отправите вслепую? ]

Фанаты со всех сторон всё ещё находились в эпицентре беспорядка. Фанаты CP и фанаты каждого айдола пребывали в неразберихе, настаивая на своём мнении даже после многочасовых дебатов.

Ся Синчи лежал, обнимая подушку, готовый подпилить зубы и загрызть Ли Чэнъюаня насмерть.

Этот человек за один день выдал множество трюков, словно его схватили за затылок и вытащили из его безопасного убежища. Он не смог сопротивляться, как бы ни старался.

Поздней осенью стояла очень холодная погода, и отопления здесь не было.

В течение этого времени Ся Синчи комфортно жил в «теплице» Ли Чэнъюаня и привык к постоянно работающей системе контроля температуры.

После душа стало очень холодно, поэтому он мог только съежиться под одеялом и дрожать, надеясь, что кто-нибудь вернется после купания и обнимет его, чтобы согреться.

Поскольку Ли Чэнъюань был очень придирчив к чистоте, комнату тщательно убрали и постелили более толстое постельное белье.

Хотя кровать была не такой удобной, как большая кровать дома, им повезло больше, чем другим участникам. Единственным недостатком была то, что жесткая кровать была немного узковата, и двум людям, спящим на ней вместе, было бы непросто соблюдать дистанцию.

Когда Ли Чэнъюань высушил волосы и открыл дверь, чтобы войти, он увидел, как Ся Синчи, словно гриб, вылез из гнезда и молча, широко раскрыв глаза, наблюдал за ним, сохраняя состояние холодной войны.

Ли Чэнъюань: «Ты меня ждешь?»

«Кому какое дело ждать тебя?»

После этих слов Ся Синчи вздрогнул, быстро укрылся постельным бельем и отвернулся от него.

После того как погас свет, ночь стала совершенно темной. За занавесками не было уличных фонарей, только темнота.

В темноте и тишине шли минуты и секунды.

Ся Синчи свернулся калачиком от холода и не мог заснуть на пронизывающем холоде. Его мысли блуждали, словно он вернулся в те времена, когда был голоден и замерзал.

Когда он был настолько беден, что не мог позволить себе оплатить отопление и у него не было денег на более толстое постельное белье, он просто сворачивался калачиком под одеялом и дрожал от холода… но сейчас все было по-другому, и рядом с ним лежала большая теплая подушка.

Хотя температура тела Ли Чэнъюаня была немного ниже, чем у обычных людей, всё же ему было тепло. Ся Синчи неподвижно смотрел на него в темноте, планируя прижаться к нему, чтобы согреться после того, как он заснет.

Спустя неизвестное количество времени Ли Чэнъюань оставался неподвижным, его дыхание было ровным. Ся Синчи предположил, что он уснул.

Таким образом, он медленно, шаг за шагом, подвинулся и осторожно устроился у него на руках. Он попытался втянуть голову в одеяло и прижаться к груди Ли Чэнъюаня, чтобы полностью укрыться теплой подушкой. Однако рука, лежавшая перед ним, немного мешала. Ся Синчи осторожно схватился за рукав пижамы, пытаясь поднять ее и забраться внутрь.

Ли Чэнъюань открыл глаза и долго наблюдал за неуклюжими движениями Ся Синчи, но у него всё ещё ничего не получалось, и он больше не мог этого терпеть.

Он просто обнял человека в своих объятиях и принял желаемую позу, чтобы перекрыть доступ воздуха и согреться: «Холодно?»

Ся Синчи вздрогнул от внезапного разговора, доносившегося из подушки в форме человека. Этот человек действительно проснулся!

Использовать собственного начальника в качестве защиты от ветра было неразумно, поэтому он поспешил продемонстрировать уважение: «Я… я думал, что, держась вместе, будет теплее… Я боялся, что ты замерзнешь!»

«Хорошо. Я боюсь холода». Голос Ли Чэнъюаня был немного хриплым и вялым.

Возможно, он заснул и проснулся от его нынешнего поведения.

Ся Синчи почувствовал некоторое сожаление, подумав об этом. Было слишком греховно и прискорбно будить человека, который плохо спал.

Ли Чэнъюань, не проявляя раздражения, схватил его за затылок. Он лишь приказал: «Быстрее ложись спать».

Чем меньше он злился, тем сильнее Ся Синчи чувствовал себя виноватым.

Он задавался вопросом, простил ли его другой, потому что тот не был раздражительным, проснувшись, — или же ради своего Белого Лунного Света он простил двойника, похожего на него?

Размышляя об этой теме, которая не только привела его в ярость и смуту за день, но и чуть не заставила избить своего благодетеля, Ся Синчи невольно вспомнил слово «ревность». Он быстро отбросил эту мысль, не задумываясь.

Между ними долгое время царила тишина. Он знал, что Ли Чэнъюань ещё не спит, и, прижав ухо к его тёплой груди, услышал слегка учащённое сердцебиение. Это явно было не похоже на сон, а скорее на то, что человек о чём-то думает.

«Ли Чэнъюань». Ся Синчи долго колебался, а затем, попытавшись убрать кислинку из голоса, в шутку спросил: «Куда делся твой Белый Лунный Свет, а?»

Обычные сюжеты с собачьей кровью писались именно так, и Белый Лунный Свет всегда внезапно появлялся из-за границы или откуда-то еще.

Тогда Ли Чэнъюань «уволит» его. Он перестанет платить ему, перестанет мстить другим за него и перестанет обнимать его, чтобы согреться.

Но, задав этот вопрос, Ся Синчи пожалел о нём. К тому же, это показалось ему немного неловким, возможно, Ли Чэнъюань просто не хотел отвечать на этот печальный вопрос.

Самое главное, он вдруг вспомнил, что… сюжет не должен был развиваться таким образом?

В конце концов, Ли Чэнъюань был близок к смерти, поэтому было очевидно, что сначала нужно следовать сценарию злодея.

Пока он размышлял, Ли Чэнъюань продолжал держать его на руках в темноте и спокойно ответил:

«Ся Синчи, а что, если я скажу, что тот, кого я ищу, — это ты?»

"Что вы сказали……"

Ся Синчи никак не отреагировал, но почувствовал, что сердцебиение рядом с его ухом стало намного чаще.

Всё происходило так быстро, что он невольно задавался вопросом, выдержит ли сердце Ли Чэнъюаня такую скорость и не вызовет ли это у него дискомфорт.

Но, за исключением сердцебиения, голос Ли Чэнъюаня оставался спокойным, низким, хриплым: «Ся Синчи, я ищу именно тебя».

После недолгой паузы Ся Синчи наконец пришла в себя и подтвердила слова Ли Чэнъюаня.

Он долго молчал, а затем наконец издал протяжное «о». В этом слове не было никаких особых эмоций.

Чтобы предотвратить сбой в работе хрупкого, словно стеклянное, сердца, Ся Синчи поднял руку и нежно погладил грудь Ли Чэнъюаня, надеясь, что его учащенное сердцебиение немного замедлится.

«Понял. Босс Ли, ложитесь спать поскорее. Поздний отход ко сну может привести к внезапной смерти».

Ли Чэнъюань нахмурился. Естественно, он не ожидал такой обычной и спокойной реакции от Ся Синчи.

Это было похоже на то, как если бы кто-то сказал: «Сегодня хорошая погода», — как будто ему было все равно, и это не заслуживало ни подтверждения, ни опровержения.

Затем Ли Чэнъюань поднял руку и, не говоря ни слова, схватил щупавшую его за грудь руку, молча глядя на него в темноте и явно ожидая, что тот что-нибудь скажет.

Вот чего Ся Синчи не понимал:

Хотя он и слышал, что его благодетель может называть замену именем Белой Луны, в оскорбительном тексте также упоминалось, что это происходило в постели — не в этой кровати, а в той, которая не подходит для детей.

Ли Чэнъюань теперь полностью проснулся, и он не шутил. Его тон был твердым, он настаивал на своем, утверждая, что он и есть Белый Лунный Свет… так что, в конце концов, ему следует подыграть или избегать этой темы?

Его запястье было крепко сжато, и было ясно, что кто-то очень хочет услышать ответ.

Ся Синчи пытался вырваться, но не смог. Столкнувшись с этой проблемой, он невольно немного расстроился, стал очень раздражительным и злым.

Он ответил формально:

«Ах, понятно. Тогда для меня большая честь быть именно тем человеком, которого ищет господин Ли! Я прямо плачу от радости!»

Говоря это, он сердито протянул руку и с силой толкнул Ли Чэнъюаня, затем с ещё большей силой выдернул его запястье и просто перевернулся на спину к нему.

«Ся Синчи, ты…»

Ли Чэнъюань наблюдал, как Ся Синчи мгновенно расправил шипы по всему телу, словно собираясь пронзить любого, кто приблизится к нему, а затем дважды укусить. Он не мог не быть озадачен, никогда не ожидая такой реакции.

Он и раньше представлял себе, что может быть удивлен, обрадован, не поверит своим глазам… но почему он был зол?

Была ли это рефлекторная контратака после того, как мелкий лжец воссоединился со своей обманутой жертвой?

«Поторопись и ложись спать! Прекрати болтать, ладно? Иначе, мистер Ли, завтра ночью ты можешь поспать один, ба. Я сонный!»

Ся Синчи сердито перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку.

Если бы Ли Чэньюань не был его начальником, он бы точно вышвырнул его подальше.

Из-за плохого состояния здоровья Ся Синчи больше не хотел говорить о «ревности», но по ночам он сходил с ума и начинал воспринимать своего двойника как Белую Луну?

Другими словами, он все это время неправильно его идентифицировал, и в его глазах тот действительно считался «Белым Лунным Светом». Неудивительно, что он вдруг рассмеялся во время их ссоры в тот день. Очевидно, это произошло из-за этого глубоко укоренившегося заблуждения.

«Ты даже не узнаешь свой Белый Лунный Свет. Ли Чэнъюань, ты так слеп». В конце концов, Ся Синчи не выдержал. Он угрюмо лег на подушку и сказал: «Неужели ты достоин его в таком состоянии?»

Ли Чэнъюань наблюдал, не задохнется ли он, если продолжит лежать на животе в таком положении, и не следует ли его перевернуть. Теперь он с облегчением понял, что еще может говорить, и спокойно ответил:

«Я узнал его, как только мы встретились».

«Это еще раз доказывает твою слепоту!» — сердито воскликнул Ся Синчи.

Он думал, что ищет замену, но на самом деле, как только они встретились, сразу узнал не того человека.

Похоже, что были вещи гораздо более неприятные, чем быть заменой. Если вначале все было не так, то совместное проживание, ежегодная зарплата в десятки миллионов и проявления защиты и терпимости со стороны Ли Чэнъюаня явно были оказаны не тому человеку.

Несмотря на то, что дублер продолжал работать и получать достойную оплату, теперь казалось, что он был ошибкой, его посчитали неподходящим человеком и даже не могли рассматривать в качестве замены.

Ли Чэнъюань не рассердился на выговор и просто серьезно сказал: «Я имею в виду, дело в тебе».

Увидев его таким убежденным и нераскаявшимся, он в конце концов не выдержал гнева, последовавшего за обидой:

«Идиот! Лао-цзы задушит тебя насмерть! Да ладно, всё это неправильно. Увольняй меня, ба! Я увольняюсь!»

С этими словами он вскочил и взял подушку, чтобы накрыть лицо Ли Чэнъюаня.

Ли Чэнъюань был прижат подушкой, но не сопротивлялся. Он просто закрыл глаза и потянулся, чтобы схватить его за воротник.

Ся Синчи, сидя верхом на нем и прижимая подушку, после такого резкого рывка упал прямо ему в объятия. Он услышал, как его сердце бьется все быстрее и быстрее. Возможно, это было легендарное выражение «сердце тронуто».

Ся Синчи опустил глаза, внезапно почувствовав без видимой причины сильную грусть. Настолько сильную, что ему больше ничего не хотелось делать, и он просто тихо лежал на теле другого, прислушиваясь к биению сердца, не зная, чье сейчас бьётся.

Ся Синчи был совершенно уверен, что он не тот человек, которого искал Ли Чэнъюань. Не так давно его поразила молния, и он попал в этот странный мир. Как Ли Чэнъюань мог встретить его, когда ему было всего семь лет?

Не говоря уже о том, что они находились в совершенно разных временных и пространственных рамках, предположим, что восемнадцать лет назад ему было пять лет, его все пинали, как футбольный мяч, и некому было его приютить, поэтому богатому и знатному сыну было невозможно заметить такого низкопробного сорванца.

В воздухе повисла тишина, тянувшаяся бесконечно.

Ли Чэнъюань неподвижно лежал на спине, а Ся Синчи лежал сверху. Некоторое время они молчали.

В конце концов, Ли Чэнъюань первым нарушил молчание и произнес редкую для себя фразу:

«Ся Синчи, я никогда не говорила, что ищу возлюбленного… Я просто искал немного лживого человека. Я хочу спросить его, почему он мне солгал, и заставить его выполнить свое обещание».

Ся Синчи вздохнул и спросил: «Сколько ему было лет, если он смог тебя обмануть?»

Дети растут очень быстро, как в росте, так и в развитии мышления. Пятилетнему ребенку будет трудно обмануть семилетнего.

Более того, он знал, что у главного злодея перед ним с детства был невероятно высокий IQ, намного превосходящий показатели сверстников, и что он был обладателем множества наград.

«Десять лет… или чуть старше, совсем немного не дотягивает».

Ли Чэнъюань прищурился, вспоминая, как кто-то похлопал его по груди и попросил называть братом, и как ему всегда хотелось прикоснуться к голове другого из-за его роста.

Возможно, из-за того, как он лежал на груди, голос, который услышал Ся Синчи, показался ему особенно меланхоличным и тихим.

От звука в груди слегка вибрировало, и даже сердце Ся Синчи, казалось, слабо задрожало. Это было неописуемое ощущение, слегка вяжущее.

Очевидно, что, помимо того, что он был ниже ростом, чем его сверстники, из-за недостатка питания, у него и этого «Белого Лунного Света» не было ничего общего.

Ся Синчи прикусил губы, отстранился от тела Ли Чэнъюаня и, наконец, решил притвориться расслабленным:

«Ли Чэнъюань, ты же знаешь, что я на два года моложе тебя. Ты что, слепой или глупый?… Очевидно, ты ошибся с выбором, так что тебе решать, уволить меня или разорвать помолвку».

Сказав это, Ся Синчи повернулся и проигнорировал его. Внезапно ему больше не хотелось получать многомиллионный годовой оклад и огромное наследство. Он просто хотел уйти от этого человека и перестать чувствовать себя так, словно его грудь набита пропитанной лимоном ватой.

Подумывая об увольнении, работник добросовестно отчитал начальника: «Ты идиот».

Ли Чэнъюань: «……»

На вопрос о возрасте он не знал, но понимал, что не узнает не того человека.

Дело в том, что если он сейчас будет настаивать на том, чтобы говорить «это ты» перед Ся Синчи, этот раздражительный маленький ёжик может не только выругаться, но и вскочить и ударить кого-нибудь.

Ли Чэнъюань поджал губы и на время решил промолчать.

В темноте он долго смотрел на спину Ся Синчи. Убедившись, что тот спит, он молча протянул руки, чтобы обнять его, опасаясь, что тот так замерзнет, что, словно вор, ляжет в чьи-то объятия.

Ся Синчи плохо спал той ночью. Он заснул в угрюмом настроении, думая о том, каким бы стал семилетний Ли Чэнъюань.

Ему снились странные сны на протяжении половины ночи, и он даже видел его во сне, когда был ребенком.

Во сне Ли Чэнъюань был довольно худым и бледным, словно хрупкая и прекрасная фарфоровая кукла. Ся Синчи невольно беспокоился, что он может потерять сознание, если долго будет стоять.

Возможно, его подсознание спровоцировало то, чего он опасался, потому что фарфоровая кукла на мгновение закачалась, а затем упала прямо перед ним.

Увидев это, Ся Синчи бросился вперед, чтобы поймать его, но обнаружил, что во сне он тоже уменьшился в размерах.

Более того, даже во сне Ли Чэнъюань был очень сильным, равнодушным и недружелюбным.

Несмотря на то, что его сознание было затуманено, и он вот-вот должен был потерять сознание, он все же приказал молодым, красивым лицом: «Уходи».

Как только он закончил говорить, прежде чем Ся Синчи во сне успел отреагировать, он начал мучительно и неустанно кашлять.

Ся Синчи широко раскрыл глаза, увидев, что его бледные губы испачканы ярко-красной кровью; он никак не ожидал, что он болен настолько серьезно.

Но прежде чем он успел что-либо предпринять, его внезапно охватил шок, вызванный сном.

Небо начало проясняться, и Ся Синчи вдруг почувствовал, что обнимает своего «идиота-бывшего работодателя» руками и ногами, поэтому он быстро и бесшумно слез с него.

Было явно особенно неловко находиться в такой интимной обстановке после ссоры.

Поразмыслив, он невольно вспомнил, насколько реалистичным был этот сон. Он некоторое время смотрел на спящего Ли Чэнъюаня, убеждаясь, что тот внезапно не заболеет и не начнет кашлять кровью, как во сне.

Пока он был погружен в свои мысли, он увидел, как Ли Чэнъюань пошевелился. Затем он подсознательно взял Ся Синчи, который только что ускользнул, обратно в свои объятия и снова обнял его.

Ся Синчи был ошеломлен и быстро протянул руку, чтобы оттолкнуть его, подумав: «У этого человека есть привычка обнимать подушку во сне?»

Но, возможно, потому что эти теплые объятия были такими приятными, он поднял руку, но в итоге не коснулся его, а просто уткнулся головой в объятия Ли Чэнъюаня и снова уснул в полудремоте.

Он и не подозревал, что Ли Чэнъюань уже некоторое время назад проснулся и наблюдал за ним открытыми глазами. Спустя некоторое время он поднял руку и осторожно коснулся его растрепанной головы.

Ся Синчи проснулся, снова заснув, и, растерянно глядя на истлевший до состояния шлака примитивный потолок, протянул руку и обнаружил, что рядом никого нет. Даже кровать была прохладной.

Учитывая спор и разногласия, которые возникли накануне вечером, когда они всё прояснили, не было ничего удивительного в том, что Ли Чэнъюань мог просто уйти.

Неудивительно, что босс, драгоценный как золото и нефрит, приехал сюда, чтобы поддержать эту маленькую подставную особу в её невзгодах. Ли Чэнъюань, должно быть, до смерти сожалел о том, что раскрыл свою личность, ошибочно приняв за пушечное мясо прохожего. Теперь люди по всей стране знали, как выглядит этот бог, всегда державшийся в тени.

Ся Синчи вздохнул. Убедившись, что никто пока не подгоняет его вставать, он достал телефон из-под подушки и небрежно проверил Weibo, желая узнать, как был воспринят вчерашний выпуск.

В то же время он хотел убедиться, действительно ли его затащили в воду и включили в число подозреваемых в связи с делом второй половинки Ли Чэнъюаня.

Он открыл список популярных поисковых запросов, и внезапно в поле зрения появился запрос #Любовница Ли Чэнъюаня, которую подозревают в разоблачении#.

Ся Синчи так испугался, что у него волосы встали дыбом. Он дрожащими руками щёлкнул пальцами.

Интернет в отдалённой горной деревне был довольно плохим, и его сердце бешено колотилось, когда результаты поиска загружались с трудом.

В голове Ся Синчи промелькнули разные мысли, но чаще всего звучала одна и та же: «Боже! Какая огромная потеря!»

Если бы его ежемесячная зарплата составляла миллион, и при условии наличия денег и умения грамотно вести связи с общественностью, не влияя на его доход как артиста, он все еще мог бы рассмотреть возможность выполнения требования работодателя об официальном заявлении.

Но теперь, когда у него не было ни денег, ни работы, любовную связь все равно нужно было раскрыть?

Ся Синчи ткнул пальцем в серо-белый экран загрузки и заподозрил, что это потому, что вчера вечером он назвал Ли Чэнъюаня идиотом и намеренно мстит.

В противном случае, без вмешательства человека, как эта запись могла внезапно подняться на столь высокое место?

В тот самый момент, когда он об этом подумал, изображение наконец успешно загрузилось, и Ся Синчи быстро кликнул на него.

И тут выяснилось, что на фотографии не он!

Несмотря на то, что это был размытый снимок, сделанный спонтанно, он все равно легко мог бы узнать себя.

На фотографии был человек примерно такого же роста, как он, идущий под руку с высоким мужчиной рядом с ним и нежно прижимающийся к нему.

Качество изображения было немного размытым, и можно было разглядеть только половину профиля мужчины, но даже Ся Синчи действительно подумал, что он похож на Ли Чэнъюаня.

Он был ошеломлён. Неужели этот мерзавец думал только о Белом Лунном Свете? Как он мог позволить другим людям так к нему привязаться?

[ Черт! Значит, возлюбленный президента Ли — мальчик? Сначала я не поверил этому откровению .]

[ Какой именно? Какой именно? Раз он так точно определил пол, значит, он что-то знает, ах. Иначе зачем этому парню было уделено столько внимания? ]

[ Они также сказали, что другой стороной был молодой господин из богатой семьи, и что он был не любовником, а женихом, который вот-вот женится .]

[ Ах! Вчера я узнала, что господин Ли носил кольцо на безымянном пальце. В то время рука этого бога была такой красивой, значит, это обручальное кольцо?! ]

[ Этот гадатель, сообщивший новость, попал в точку, ах. Пол — мужской, и они женихи… Если они так догадались, то «молодой господин из богатой семьи» должно быть правдой ]

[ В этом реалити-шоу есть только один молодой господин из богатой семьи, так что ситуация довольно ясна. Это должен быть Ся Юй ]

[ Да-да-да! Я знала, что это Ся Юй!!! Те, кто говорил, что наша семья слишком уж фанатеет от этой пары, вы ошибаетесь! ~ Умираю от смеха! ~ Мистер Ли и Сяо Юй — настоящие! ]

Увидев это, Ся Синчи невольно нахмурился и снова посмотрел на фотографию… казалось, что на ней действительно изображен Ся Юй.

Если бы это был настоящий Белый Лунный Свет Ли Чэнъюаня, всё было бы хорошо, но если бы другой стороной был Ся Юй, Ли Чэнъюань должен был бы сойти с ума, чтобы позволить ему так к себе прилипнуть.

Вчера он с отвращением велел ему уйти. Как же он мог сегодня вдруг влюбиться в него и фотографироваться прямо на месте?

Хотя Ся Синчи подозревал, что этот человек может быть не Ли Чэнъюанем, любители дынь из всех слоев общества, очевидно, не знали всей правды.

Поэтому он мог лишь беспомощно наблюдать, как его без всякой причины затаскивают в воду. Вчерашняя прямая трансляция стала совершенно возмутительной из-за злонамеренного руководства и монтажа, осуществленных «водными армиями».

[ Значит, президент Ли и Ся Юй действительно пара? А чем вчера занимались поклонники Ся Синчи? Это что, пощёчина? ]

[ Боже, почему Ся Синчи такой бесстыжий? Что он сделал дальше, когда молодая пара вышла собирать гусиные яйца? Он специально дождался, пока господин Ли его защитит, и сердито отругал Ся Ю. Какой же он самодовольный юноша !]

[ Черт, откуда у него такое лицо, чтобы переспать с Ли Чэнъюанем прошлой ночью? Пара пыталась избежать подозрений, Ся Синчи — психопат, да? ]

[ Вы — психопаты! Вы не смотрели оригинальную трансляцию, а только отрывки и комментируете вслепую? Всё было совсем не так! ]

[ Задание по сбору гусиных яиц поручил Ся Юй. Ли Чэнъюань проявил инициативу и помог на кухне, сказав: «Ся Синчи, иди поспи со мной». Надеюсь, все это понимают (соевые бобы потеют.jpg) ]

[ Серьезно, серьезно? Это не дело Ся Синчи, и вы хотите сказать, что инициативу проявил Ли Чэнъюань? Даже не смотрите на состояние господина Ли, а Ся Юй богат, сдержан и популярен. Кто ваш кумир? ]

Ся Синчи нахмурился. Эта ситуация была даже страшнее, чем разоблачение «госпожи Ли» и ее последующая травля поклонниками Ли Чэнъюаня. Теперь же все превратилось в сценарий для любовницы.

С появлением такой любовницы, как у него, шквал критики со стороны безумных поклонниц мистера Ли был направлен не только на Ся Юй, «первую жену», но и значительная его часть была направлена против него самого.

Ся Синчи глубоко вздохнул. Он, конечно же, недооценил отвратительный характер злобного главного героя, которому предстояло дать отпор.

Вчера Ся Юй был смущен и опозорен, поэтому он вернулся с удвоенной силой.

Зачинщиком всего этого, должно быть, был Ся Юй. В любом случае, волнения не прошли даром. Даже если его в итоге разоблачили, поскольку он сам никогда в этом не участвовал, это не стало большой потерей.

Он по-прежнему оставался бы белоснежным лотосом, невинным и непонятым, и, возможно, воспринимался бы как прекрасная и жалкая жертва.

Но, внимательно обдумав это, Ся Синчи всё же почувствовал, что что-то не так.

Хотя Ся Юй был идиотом, у него был влиятельный руководитель — «военный советник». Последний громкий обыск, очевидно, произошел из-за того, что он поспешно попытался избежать столкновения с Фэн Инсю и в итоге перевернул машину.

Что же произошло на этот раз? Фэн Инсюй действительно позволил ему вести себя так глупо и нелепо только из мести? Или же был какой-то более масштабный заговор?

Ся Синчи бросил несколько взглядов на заваленные комментариями оскорбления. Очевидно, они были еще ужаснее и оскорбительнее, чем в прошлый раз.

«Госпожа» уже практически переступала черту морали. Кроме того, в конфликт вступили старые и новые обиды на поклонников Ся Юя, и к борьбе присоединились влиятельные поклонники Ли Чэнъюаня.

Приветствия 18 поколениям предков сыпались одна за другой. Они могли критиковать его с головы до ног, делать всевозможные неудачные монтажные склейки, лишённые контекста, и фотошопить фотографии…

Ся Синчи нахмурился и закрыл Weibo, даже не взглянув на него.

В прошлый раз, когда Ли Чэнъюань вел грязные поиски, он все еще считал его своим Белым Лунным Светом. Тогда он дал ему одежду и почистил крабов, прекратил поиски и помог ему дать отпор.

Даже если бы его обругал весь интернет, ему оставалось бы только терпеть. В конце концов, у него не было команды по связям с общественностью, и он не получил бы помощи от управляющей компании.

С этими мыслями Ся Синчи повернул голову и снова взглянул на пустую подушку. Неприятное чувство не только не исчезло с уходом Ли Чэнъюаня, но, наоборот, усилилось.

Вполне вероятно, что он больше никогда не увидит этого человека. Возможно, такова судьба прирожденного пушечного мяса. Он думал, что после смерти его жизнь изменится, и ему больше не придется страдать от бедности и издевательств окружающих.

На самом деле у него по-прежнему не было ни родственников, ни друзей, и эта с трудом завоеванная защита и забота были лишь следствием нелепой и неловкой ошибки — того, что его приняли не за того человека. Ли Чэнъюань тоже мог почувствовать себя неловко и в будущем не осмеливался даже взглянуть на этого незнакомца.

Обида и обида нарастали все сильнее и сильнее.

За его оптимистичным видом скрывались трудности и невзгоды, обиды и горечи, накопившиеся за более чем двадцать лет, которые, словно безмолвный вулкан, наконец-то взорвались после последней капли.

Глаза Ся Синчи вспыхнули, а затем слезы затуманили его зрение.

Черт возьми, как это позорно.

Его ругали лишь антифанаты и он проиграл ничтожному боссу, заработавшему золото. По сравнению с его прежней жизнью это было лишь пустяком, так из-за чего же было плакать?

Учитывая это, Ся Синчи быстро забрался под одеяло и плотно завернулся в него.

Но он никак не ожидал, что постельное белье будет пропитано знакомым легким ароматом тела Ли Чэнъюаня. Поэтому необоснованная горечь в его сердце усилилась, и он не мог перестать плакать, даже если бы захотел.

В этот момент у двери послышались шаги, затем кто-то толкнул дверь и вошел.

Ся Синчи отчаянно боролась с потоком неудержимых слез, пытаясь остановить их, но безуспешно, и совершенно не слышала этих движений.

Поэтому он был совершенно не готов к тому, что одеяло внезапно слетело с него, и он как раз в этот момент стиснул зубы и молча вытирал слезы.

Ли Чэнъюань на мгновение опешил. Он явно не предвидел, что, когда он выйдет, чтобы ответить на телефонный звонок и разобраться с популярными запросами в Weibo, а также принять душ, Ся Синчи спрячется в постели и будет тихо плакать.

Ся Синчи поспешил вытереть слезы с лица. Сквозь затуманенное зрение он пытался разглядеть, кто так злобно вошел в его комнату без разрешения и приподнял одеяло.

Они смотрели друг на друга, и на обычно спокойном лице Ли Чэнъюаня появилось несколько растерянное выражение. Было очевидно, что он впервые видел, как тот плачет, и на секунду растерялся.

Ся Синчи наконец-то одумался, и ему было очень неловко, что его застали плачущим втайне.

Он тут же покраснел и зарычал: «Ли Чэнъюань, что ты, черт возьми, делаешь! Ты…»

Не успев закончить говорить, Ли Чэнъюань быстро и ловко завернул его в одеяло, превратив в маленький рисовый шарик, и быстро починил все так, как будто ничего не произошло.

Спустя некоторое время он снова погладил его по голове и, максимально смягчив голос, спросил: «Почему ты плачешь?»

«Я не плачу! У меня в глазу ресничка!»

Ся Синчи угрюмо взревел сквозь одеяло, пытаясь высунуть голову: «Ты еще не ушел? Босс, я тебя уже уволил!»

Ли Чэнъюань заметил, что его глаза покраснели от слез, на фоне светлой кожи напоминая глаза кролика. Он невольно расстроился и почувствовал, что это немного смешно.

«Ты думала, что я ушёл … поэтому тебе стало грустно, и ты заплакал?»

«Чушь собачья, я приказал тебе уйти еще вчера вечером», — резко ответил Ся Синчи, пытаясь сохранить лицо.

Кроме того, всё это изначально было не только для него. Может быть, всё дело в группе тупоголовых фанатов, которые лично на него набросились?

Но этот властный злодей, возможно, действительно обладает магическими способностями. Видя его здесь, даже зная, что он больше не будет защищен своим Белым Лунным Светом, Ся Синчи почувствовал необъяснимое облегчение.

«Да, ты меня отпустил. Ты меня уволил».

В голосе Ли Чэнъюаня мелькнула легкая улыбка, когда он, мягко взглянув на него сверху вниз, спросил: «Тогда я могу заплатить вдвое больше, чтобы вернуться к работе?»

Услышав эти слова, Ся Синчи широко раскрыл глаза и с сомнением посмотрел на Ли Чэнъюаня.

Вчера вечером у них произошла стычка, и он также предоставил неопровержимые доказательства того, что другой узнал не того человека. И всё же этот человек не уволил его, а хотел повысить ему зарплату?

Не может быть, чтобы он хорошо себя проявил накануне, хорошенько его отругав. Разве такой вспыльчивый и неугомонный сотрудник заслуживает похвалы?

Чем больше он об этом думал, тем больше подозрений у него возникало. Ся Синчи молчал, настороженно глядя на этого человека своими большими, влажными, красными глазами, пытаясь найти хоть какие-то подозрительные признаки.

Ли Чэнъюань тоже молча смотрел на него сверху вниз, терпеливо позволяя ему наблюдать.

Некоторое время царила тишина, а затем за дверью внезапно послышались шаги.

Директор стоял в дверях и громко кричал: «Президент Ли! Синчи! Вы проснулись? Мы входим!»

Это был классический эпизод. Независимо от того, спали ли гости или не накрасились, пока они не переодевались, их обязательно могли неожиданно снять на камеру.

Дело было в том, что это было место Ли Чэнъюаня, поэтому предупреждение было необходимо. В конце концов, мастер золота был другим, и что, если эта парочка развлекалась рано утром…

Теперь, когда они оказались в центре конфликта с Ся Ю, зрители, вероятно, взорвались бы от возмущения, увидев, как они спят вместе.

Через несколько секунд после того, как раздался голос, обветшалая деревянная дверь тихонько распахнулась.

Ся Синчи был ошеломлен, не ожидая внезапной прямой трансляции. В этот момент слезы в его заячьих глазах и на лице стали очень заметны.

Но Ли Чэнъюань отреагировал очень быстро, тут же засунув голову обратно под одеяло и плотно укутав его.

«Выходи первым». Ли Чэнъюань, скатав свой маленький рисовый шарик, встал. «Он ещё не проснулся».

Камера запечатлела Ся Синчи после того, как его свернули в рулон. Режиссер на полсекунды замешкался, затем представил себе нечто еще более неподходящее для детей и поспешно вышел из комнаты.

[ Ух ты! Ух ты! Он достоин быть боссом, что бы он ни говорил, его манера поведения внушает уважение .]

[ Какая жеманность! Прогнать режиссера из-за того, что Синчи спал, вот это привилегия богатых, хахахаха!]

[ Что бы ни говорили люди, я действительно считаю, что эти двое — хорошая пара. Мистер Ли относится к нему совершенно иначе, чем к другим! ]

[ Ууууу, президент Ли всегда выглядит таким красавцем, когда защищает Синчи, я просто обожаю эту пару!]

[Это лишь доказывает, что Ли Чэнъюань — настоящий джентльмен! Разве пощёчины было недостаточно? Почему ты всё ещё дурачишься? ]

[ В очередной раз заявляем, что Ся Синчи любовник бога мужчины. Нужно ли снова тыкать вам в лицо этой фотографией? ]

[ Кто может доказать, что фотография настоящая ? Может, только сходство. В конце концов, она такая размытая, что её, возможно, обработали в фотошопе .]

[ Должно быть, это правда! Как могут быть люди, настолько похожие на господина Ли и Сяо Ю? Ждите пощёчину!]

[ Неважно, кому дадут пощёчину (Ли-стиль убирайся.gif) ]

Все ждали начала пиршества. Как только они ушли, Ся Синчи снова высунул голову из постели.

Ли Чэнъюань погладил холодными пальцами его покрасневшие и опухшие глаза, опустил взгляд и сказал: «Твои глаза опухли от слез, поэтому я попросил принести пакет со льдом».

Один маленький лжец всегда отличался склонностью к необдуманным поступкам. Жестоко избивать людей было нормально, но неожиданно он первым заплакал. Это не только расстроило Ли Чэнъюаня, но и, похоже, вызвало у него искреннее сочувствие.

Ся Синчи смущенно промычал, а затем, кое-что осознав, снова подчеркнул: «Ресница попала мне в глаз! Я не плакал!»

После этого он снова забрался под одеяло, а когда принесли пакет со льдом, он протянул руку и втянул его внутрь, словно маленький ёжик, прячущийся под одеялом.

Вокруг царила тишина. Ся Синчи насторожил уши и ничего не услышал, но знал, что Ли Чэнъюань всё ещё сидит рядом с ним.

С того самого момента, как он встретил этого здоровенного злодея, он понял, что у этого человека ужасное хобби. Ему нравилось долго и молча смотреть на него странными глазами, и в первую же ночь он сидел у его постели, наблюдая за ним.

Но теперь, когда все недоразумения разрешились и правда вскрылась, почему Ли Чэнъюань не уехал?

Его отношение к нему не изменилось, а даже стало немного лучше, чем раньше.

Они долгое время находились в состоянии неопределенности, разделенные слоем одеяла. Ся Синчи решил первым нарушить молчание и нерешительно тихо спросил:

«Ты… ты действительно собираешься удвоить мою зарплату?»

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань был немного озадачен. Он явно не ожидал, что Ся Синчи не спросит его, почему он не ушел, и не спросит больше о его дублере. После столь долгого молчания вместо этого прозвучал совершенно неуместный вопрос.

Тогда он равнодушно ответил с бесстрастным лицом: «Да. И, возможно, больше, если ты сделаешь меня счастливым».

Например, переоформить всю собственность на его имя.

Однако, учитывая плохое поведение этого маленького лжеца, Ли Чэнъюань не собирался ему об этом говорить. Он не хотел повторять тех же ошибок и отдавать ему все слишком рано, прежде чем запереть его.

Ся Синчи быстро встал с постели, приложив к себе пакет со льдом, и изо всех сил пытался скрыть свое волнение, но безуспешно.

«Правда? Вы же сами сказали, что хотите повысить зарплату! Не отказывайтесь от своего слова!»

Ничего не поделаешь, босс дал столько денег. Ся Синчи был твердо убежден, что его радость вызвана не тем, что Ли Чэнъюань не собирается его покидать.

Ли Чэнъюань тут же достал телефон, несколько раз постучал по экрану тонкими пальцами, а затем поднял его, чтобы показать ему…

Ся Синчи присмотрелся повнимательнее и был в шоке. Этот парень что, сразу же заплатил ему за десять месяцев?!

«После получения денег уволиться нельзя, понятно?» — сказал он, а Ли Чэнъюань тем временем поправил криво приложенный пакет со льдом, чтобы тот снова закрывал ему глаза.

Неожиданный огромный выигрыш, естественно, заставил этого маленького жадного до денег человека радостно кивнуть, и пакет со льдом снова перевернулся. Ли Чэнъюаню ничего не оставалось, как снова поправить его.

Но спустя некоторое время Ся Синчи понял, что что-то не так… потому что жизнь Ли Чэнъюаня была недолгой.

Подумав об этом, Ся Синчи невольно сильно прикусил губу, глаза его слегка покраснели.

Одна только мысль о его уходе так его огорчала, что первоначальная идея «обеспечить ему наилучший паллиативный уход и унаследовать его наследие» уже не казалась такой простой и легкой.

После прикладывания пакета со льдом покраснение и отек от слез наконец спали. Ся Синчи наконец «проснулся» и появился перед камерой после того, как умылся и собрался.

Не нужно было смотреть, чтобы понять, какой ажиотаж вызовет его появление в прямом эфире, особенно после того, как он снова оказался в одном кадре с Ся Ю.

К счастью, вчера он проигнорировал дружелюбие Ся Юя, и сегодня не было ничего постыдного в том, чтобы продолжать вести себя так, будто он не видит этого духа зеленого чая.

Ся Юй был подобен могучему белому лотосу, который мог «доброжелательно простить госпожу, даже будучи в зеленой шляпе», приветствуя его так, будто ничего не произошло. Это также гарантировало, что после того, как слухи будут развеяны, он сможет притвориться, что ничего не знает об этом деле.

Все могли лишь притворяться, что ничего не знают об этом деле и что оно их не касается. В конце концов, все знали, кто здесь настоящий профессионал.

[ Почему у Ся Синчи немного покраснели глаза?  Может, он плакал? ]

[ Обними, обними малыша. Наверное, ему очень грустно, что его подставили и оскорбили такими мерзкими словами. Ай, не плачь, не плачь, мы все в тебя верим .]

[ Хе-хе. Если станешь любовницей, готовься к выговорам. Не будь шлюхой и не рассчитывай сохранить доброе имя .]

[ Не обращайте внимания на идиота наверху, Синчи — это точно миссис Ли! ]

[Хе-хе-хе. Думает о счастливых местах. Может, он плакал, когда вчера вечером делал с мистером Ли что-то неописуемое, и к тому же поздно встал утром, хе-хе-хе… ]

[ Я первая возражаю против того, чтобы сестра сверху ушла из литературного мира, хе-хе]

[ Это действительно правда. Неудивительно, что господин Ли завернул Синчи так, чтобы никто его не увидел. Может быть, на его теле остались следы любви? (Собачья голова) ]

[ Что случилось? Чьи это штаны я только что споткнулся? Ах да, мои !]

Ся Синчи никак не ожидал, что всё зайдёт так далеко, что дело дойдёт до сексуальных отношений, и предполагал лишь, что это неизбежно приведёт к всевозможным отвратительным оскорблениям.

Но в любом случае, теперь, когда Ли Чэньюань был рядом, эти слова уже не казались такими смертоносными. Они были не так важны, как засучить рукава и приготовить завтрак. В конце концов, у человека с хрупким желудком всегда низкий уровень сахара в крови, а такие, как он, не могут голодать.

Как и ожидалось, Ли Чэнъюань по-прежнему занимал должность помощника повара. Он, естественно, вошел на кухню и начал подсыпать дрова в печь, чтобы разжечь огонь.

Ся Синчи уже сдался и не стал пытаться заставить его уйти. В любом случае, дело, висевшее на волоске, могло сорваться в любой момент. Бедняку нечего было терять, и он не боялся власти.

Он поискал оставшиеся со вчерашнего дня ингредиенты и в итоге решил использовать оставшиеся два гусиных яйца для приготовления лапши из гусиных яиц для всех. Заодно он сварил кукурузную кашу и еще несколько легких блюд.

Варя кашу, он взглянул на место, где вчера стояла камера. Неудивительно, что Ли Чэнъюань сегодня туда не напал. Место было пустым, и на кухне не было камеры.

Возможно, команда разработчиков хотела помочь ему скрыть эти отношения, а может, это было по приказу Ли Чэнъюаня. Ся Синчи вздохнул с облегчением. Даже если он не боялся, он не хотел, чтобы его снимали и записывали в любое время суток.

Особенно после того, как утром он увидел эти злонамеренные вырванные из контекста видеоролики.

Вчера Ли Чэнъюань не очень умело обращался с мехами, но сегодня он полностью освоил это умение и быстро разжег огонь.

Дым поднимался по дымоходу, и на кухне не было сильного запаха, только слабый аромат еды и горящих дров.

Ся Синчи положил лапшу в кастрюлю и начал изучать рецепт заварного крема из гусиных яиц.

Из-за того, что этот проклятый Ся Юй вчера всё испортил, Ся Синчи не взял много яиц. Помимо приготовления оставшихся яиц, он решил также тайком приготовить заварной крем из гусиных яиц только для своего большого кота.

«Вы мне мешаете». Помешивая яичную смесь, Ся Синчи пнул Ли Чэньюаня по ногам, которые тот не мог вытянуть из-за того, что сидел на деревянной скамейке. «Сэр, я предлагаю вам сесть в резервуар с водой, не занимайте здесь место».

Эта примитивная кухня и так была маленькой, а один человек, разжегши огонь, не собирался уходить.

Он по-прежнему сидел в стороне с бесстрастным выражением лица и наблюдал за Ся Синчи, продолжая свое хобби – молча смотреть, как кошка.

Услышав это, Ли Чэнъюань слегка отодвинулся в сторону, но Ся Синчи всё ещё был так близко, что чуть не упал ему в объятия, поэтому у Ли Чэнъюаня не оставалось другого выбора, кроме как снова пнуть его.

Они оба двигались и пинались так тихо и по-детски, повторяя это много раз подряд, и останавливались лишь на мгновение, когда Ли Сю с любопытством заглядывал внутрь, чтобы посмотреть, что они готовят.

«Как же вкусно пахнет, ах!» — восхищенно воскликнул Ли Сю. Он немного подумал и искренне добавил: «На самом деле, мы, ленивые ублюдки, завтраки не очень-то и едим. Синчи, не изнуряй себя завтра, просто поспи подольше».

Он думал, что под «готовкой», о которой говорил Ся Синчи, подразумеваются паровые булочки с маринованными овощами, и не ожидал чего-то настолько сытного.

Ся Синчи моргнул, широко улыбнулся и сказал: «Ни за что! Если вы разводите большого золотистого кота, ему нужно каждый день давать теплую еду».

Сказав это, он поднял ногу и легонько пнул Ли Чэнъюаня.

Он заметил вчерашние изменения в выражениях лиц всех присутствующих. Вероятно, Ся Синчи был слишком зол, чтобы контролировать свой голос во время их ссоры, и его слова были услышаны.

Горшок уже был треснут, поэтому он просто разбил его вдребезги. Им не нужно было скрывать свои отношения от этих немногих людей.

Ли Сю на несколько секунд опешил. Увидев, как тот пнул Ли Чэнъюаня, он сначала подсознательно испугался, а затем мгновенно понял, о каком именно хищнике идет речь.

Но… разве они до сих пор не избегали официальных заявлений перед камерой? Почему он сказал это прямо?

Ли Сю подозрительно повернул голову и взглянул на новую камеру. На этот раз она не была отключена от сети и продолжала нормально работать, транслируя в прямом эфире кулинарные сцены для десятков миллионов зрителей.

Взглянув еще раз на пустое место, где раньше стояла камера, Ли Сю с удивлением понял, что Ся Синчи, похоже, ошибочно подумал, что камера была убрана?!

Вчера начальник отключил его от сети, как только вошел в дверь. Команда разработчиков не смела его обидеть или отказать, но и лгать аудитории, что «устройство разряжено», они не могли снова и снова.

Поэтому им пришлось подвесить камеру на очень большой высоте, куда даже Ли Чэнъюань не мог дотянуться.

После этих корректировок команда программы также специально разослала уведомление группе, но в то время все внимание Ся Синчи было сосредоточено на популярных поисковых запросах и всевозможных кровавых скандалах.

После этого он тайком плакал и прикладывал лед с закрытыми глазами, поэтому у него не было времени обращать внимание на групповые уведомления.

«Синчи… э-э, смотри…»

Ли Сю просто хотел поинтересовался, не занимаются ли они сейчас чем-нибудь на кухне, и лишь дружелюбно поднял брови, напоминая об этом.

Ли Чэнъюань внезапно повернул голову и посмотрел на него холодным взглядом.

Грозная аура мгновенно напугала Ли Сю, словно его лично поймал директор за списыванием на экзамене, и он быстро закрыл дверь и убежал.

Ся Синчи был озадачен и, казалось, не понял его абстрактного выражения, поэтому он повернулся и спросил Ли Чэнъюаня: «Что он имел в виду? Ли Сю хотел что-то сказать? »

После долгого затишья в комментариях ситуация полностью нормализовалась, и в этот момент разразился настоящий взрыв:

[ Спасите меня, разве он вчера не вёл себя как вежливый незнакомец и не называл, мистер Ли? Почему они сегодня обращаются друг к другу по имени? Я что-то пропустила? ]

[ Хахахаха, я умираю со смеху. Этот тиран, брыкающийся и двигающийся, такой милый наедине! ]

[ Я подозреваю, что они знакомы наедине и просто сделали вид, что не знакомы, ради шоу ]

[ Смею предположить, что это не предполагаемые личные знакомства, а предполагаемая любовь ]

[ С самого начала я догадался, что завтрак приготовили ради Ли Чэнъюаня. Говорят, что он не здоров и, возможно, у него проблемы с желудком, поэтому он обязательно должен позавтракать .]

[ Это тот самый «большой золотой кот» — мистер Ли? Он сказал, что воспитывает его?! А человек, о котором идёт речь, просто сидел рядом с ним с пустым выражением лица, не собираясь ничего опровергать? ]

[ Не могу поверить! То же самое можно делать и между друзьями, ах. Без интимных отношений фраза «большая кошка» уж точно этого не означает! ]

[ Разве этот мужчина не ведет себя провокационно? Он уже взлетел на вершину списка самых популярных запросов, и продолжает наращивать популярность, как ни в чем не бывало? Шлюхам вход воспрещен, уходите! ]

[ Сообщаю о человеке наверху! Кстати, судя по выражению лица Ли Сю, Синчи, похоже, не знает, что там камера ~ ]

[ Судя по внешнему виду господина Ли, он должен знать. Может быть, Синчи не хотел делать официального заявления, поэтому сделал это намеренно? ]

[ Чушь, что за официальная реклама, вы что, не видите, что в поиске? Ся Юй — официальный партнер, спасибо !]

Ся Синчи, очевидно, не знал об ужасной катастрофе и продолжал серьезно заниматься кулинарией.

Заварной крем из гусиных яиц был приготовлен на пару очень быстро. На первый взгляд, он мало чем отличался от обычных яиц, и он не был уверен, каким будет его вкус.

Он передал это Ли Чэнъюаню, стоявшему позади него: «Осталось только на один заварной крем. Съешь его поскорее, чтобы эти Шерлок Холмс в интернете не увидели, как я для тебя готовлю».

Группа интернет-пользователей: ?

Ли Чэнъюань поджал губы и молчал. Если бы Ся Синчи повернул голову в этот момент, он бы непременно увидел выражение лица человека, пытающегося сдержать смех.

Жаль, что он был сосредоточен на готовке. Спустя некоторое время он наклонил голову и спросил: «Ну как вам? А, вкусно? На вкус как яйца?»

Ли Чэнъюань: «Попробуй».

Ся Синчи в своем возрасте никогда не ел заварной крем из гусиных яиц, поэтому ему действительно было очень любопытно. Когда он обернулся, Ли Чэнъюань уже наполнил его ложкой и протянул ему.

Когда Ли Чэнъюань в прошлый раз пил горячий шоколад на модном показе, он обнаружил, что предъявляет к этому человеку двойные требования к чистоплотности, и теперь не возражает против того, чтобы разделить с ним ложку.

Ся Синчи изо всех сил старался удержать огромный железный котел, чтобы не пригорела посуда, поэтому, недолго думая, он быстро откусил кусочек.

[ Мама! Почему они ели одной ложкой? Разве это не косвенный поцелуй?! ]

[ Он хотел немного пошуметь над президентом Ли и не хотел, чтобы мы об этом знали! Ни за что! (пойман с поличным.jpg) ]

[ Боже мой, после того, как я проснулся и посмотрел прямую трансляцию, весь мир сошел с ума? Это действительно Ся Синчи? Это действительно этот низкопробный тупой мусор? ]

[ Тук-тук! Это точно не первый раз, когда они так делают, они точно пара! Синчи на самом деле оказался богатым любовником? ]

[ Это всего лишь ложка, посмотри, как ты рада. Я также поделилась чашкой молочного чая со своей лучшей подругой. Разве это не нормально? ]

[ Мистер Ли помешанный на чистоте! Вы заметили, что вчера вечером все пользовались палочками для еды, чтобы брать тарелки? Очевидно, это потому, что он там был .]

[ Это тоже не интимный жест. Не пытайся сохранить его достоинство или связываться с невестой нашего Ся Юя, хорошо? В любом случае, как бы ты ни завидовал, твой кумир недостоин этого .]

Ся Синчи некоторое время внимательно наслаждался моментом и наконец ответил: «Неплохо?»

Подумав, он воскликнул: «Так ешь быстрее, ах! Пожалуйста, уходи поскорее после еды, я почти сижу у тебя на коленях, пока готовлю! Мне так тесно!»

Ли Чэнъюань спокойно и бесстрастно посмотрел на него и сказал: «Садись».

Его упрямый вид был довольно раздражающим. Держа лопатку в одной руке, Ся Синчи наклонил голову и серьезно произнес:

«Сэр, вы думаете, я не посмею? Я специализируюсь на борьбе со всяким упрямством, и я заставлю вас заплатить за ваши слова!»

При этом он сделал шаг вперед и сел прямо на колени к Ли Чэнъюаню.

Он не только сел на него, но даже позволил себе наклонить голову и схватить другого за подбородок: «Как насчет… хм? Подожди».

Не успев закончить говорить, Ся Синчи внезапно почувствовал, что что-то не так.

Хотя окружающим казалось, что Ли Чэнъюань в данный момент не проявляет никаких эмоций, Ся Синчи уже был с ним знаком и знал, что он сдерживает улыбку.

Вопрос заключался в том, чему же мог улыбаться главный злодей?

Ся Синчи поспешно слез с него и попытался максимально увеличить расстояние между ними, оба настороженные и озадаченные: «Что ты собираешься делать?»

В сочетании с крайне неоднозначными действиями Ли Чэнъюаня, совершенными им только что, это было словно внезапная вспышка вдохновения.

Внезапно Ся Синчи осенило невероятное предчувствие, и он поспешно поднял голову, чтобы оглядеться.

На углу стены наверху была установлена камера с мигающим красным светом, направленная на них двоих. Ее можно было бы назвать довольно тихой и недовольной рабочей машиной, показывающей всем происходящее в режиме реального времени.

Ся Синчи мгновенно опешил.

В зале воцарилась мертвая тишина на очень долгое время. Ся Синчи поднял голову и безучастно уставился на камеру, молча висящую в воздухе.

Они долго смотрели друг на друга. Он явно всё ещё не мог поверить в случившееся и механически повернул голову, чтобы посмотреть на Ли Чэнъюаня.

Ли Чэнъюань, казалось, ничуть не смутившись, продолжал сидеть на скамейке с ничего не выражающим лицом и, опустив голову, откусил кусочек заварного крема. Он спокойно спросил: «Хотите попробовать еще раз?»

Ся Синчи: «……..»

[ Помогите, ах, это меня убивает!] Сидит у него на коленях и хватает мистера Ли за подбородок,

Малышка такая страстная! Ммм, ммм! (Рога.jpg) ]

[ Быстрее поджарьте его! Быстрее, господин Ли, мы заварили дверцу машины! ]

[ Хахаха, малыш в растерянности, он действительно не знал, что мы смотрим ]

[ Ой! Кажется, нас обнаружили! Мы, извращенцы-подглядыватели, перевернули машину, ха-ха-ха !]

[ Нет-нет-нет, подождите, что я пропустила… почему я вижу такую захватывающую сцену сразу после включения прямой трансляции? Это действительно Ся Синчи? ]

[ Невежда +1 Разве они не были мне вчера знакомы? Сегодня действительно 14-е? Я спал полмесяца? ]

[ Значит, эти двое настоящая пара, верно? В любом случае, хорошие братья так друг с другом не обращаются, так что не настаивай на братских отношениях, ба.]

Такой жест, когда он сел и схватился за подбородок, был просто потрясающим. Поражены были не только прохожие, но даже поклонники Ся Ю, которые танцевали всё утро, потеряли дар речи от шока и коллективно выключили микрофоны.

После долгого молчания кто-то наконец-то возобновил насмешки, не проявляя должной уверенности:

[ Эта сучка Ся Синчи, босс просит его сесть, и он действительно садится? Он что, не знает, что это чужая невеста? ]

[ А, это? Скажем так, неужели это его собственная невеста? ]

[ Серьезно, наверху? Этот ничтожный неудачник продавал овощи в долине, у него даже нет квалификации, чтобы знать Ли Чэнъюаня .]

[ В XXI веке некоторые люди по-прежнему судят других по их происхождению. Думаю, вам нужно пройти идеологическое и моральное перевоспитание в средней школе .]

[ Г-н Ли принадлежит Сяо Юю! Он просто сидит у него на коленях, и это всё инициатива Ся Синчи. Это любовница соблазняет его и разжигает всеобщие чувства .]

[ Неужели прибыла армия воды Ся Синчи ? Ли Сю и Хань Юаньхэ держались за руки на улице, и никто не поклонился. Если какой-то парень сядет, его невеста станет его? ]

[ Что, они держались за руки? Они боролись на руках, ах! У тебя что, мозги заболели? ]

[ Давайте, деритесь. В любом случае, кто победит Юаньчи, тот будет доволен. Я поступлю первым из уважения .]

Ся Синчи посмотрел на яичный пудинг, который ему подал Ли Чэнъюань, затем вспомнил, как только что кормил его перед камерой, и тут же пришел в ярость, ему захотелось разбить всю миску ему в лицо.

Затем он убегал, находил трещину в земле, чтобы спрятаться, и отчаянно цеплялся пальцами ног за землю в течение 24 часов.

Сделав глубокий вдох, он мысленно напомнил себе, что это его босс, который только что удвоил ему зарплату. Только тогда Ся Синчи смог сдержать желание схватить его за воротник и избить, и продолжил готовить с удвоенной силой.

Сила удара была настолько велика, что он чуть не сломал деревянную лопатку. Те, кто не знал, подумали бы, что он работает в шахте.

Неудивительно, что Ли Чэнъюань стал вести себя неадекватно с тех пор, как вошел на кухню.

Сначала он подумал, что онемел от правды об инциденте с Белой Луной, но оказалось, что этот человек с самого начала действовал преднамеренно.

Вчерашняя стычка нисколько не изменила первоначальных планов Ли Чэнъюаня. Он по-прежнему рыл ямы в импровизированной манере, чтобы весь мир узнал, что они пара.

Проблема заключалась в том, что многие только что видели видеозапись аварии с опрокидыванием автомобиля. Если он продолжит вести себя вежливо и называть его «господин Ли», как ни в чем не бывало, сможет ли он избежать наказания?

Но если он не называл его господином Ли, то не мог называть его «Ли Чэнъюанем» и пугать зрителей, которые не встали рано, чтобы посмотреть прямую трансляцию, верно?

Ся Синчи долго мучился над этим вопросом во время готовки и, наконец, нашел надежный ответ: ему следует пойти к старику у въезда в деревню и купить пестициды, чтобы подсыпать их в овощи и отравить этого большого злого идиота до смерти.

Поскольку атмосфера между ними была ужасно неловкой, когда подали еду, за столом всем стало не по себе.

Среди собравшихся только Ли Сю знал, что привело к опрокидыванию машины, но он не осмеливался высказать это вслух и мог лишь сосредоточиться на еде, как ни в чем не бывало.

Хань Юаньхэ смутно почувствовал, что настроение неподходящее, поэтому попытался исправить это, сказав: «У Синчи действительно отличные кулинарные навыки! Цзин-а, может нам тоже стоит поучиться у учителя?»

Ань Цзин улыбнулась: «Тогда научись готовить это для меня».

Подумав, он снова спросил Ся Синчи: «Синчи, я заметил, что ты любишь еду с довольно насыщенным вкусом, почему ты сегодня утром приготовил такую лёгкую?»

Для Ся Синчи это была довольно деликатная тема. Он бросил взгляд на Ли Чэнъюаня и, с трудом стиснув зубы, продолжил улыбаться:

«Сегодня я выступил неудачно, завтра приготовлю на стол острые блюда».

Достаточно было бы позволить определенному человеку умереть от болей в животе, и тогда цель отравления была бы достигнута.

В этот момент директор похлопал по микрофону и сказал: «Доброе утро всем! Наша задача сегодня пойти и собрать овощи и фрукты, а затем обменять их на достаточное количество мяса для барбекю сегодня вечером».

Интенсивность и сложность заданий в этом сезоне были значительно снижены. В конце концов, среди гостей был Ли Чэнъюань, и команда программы не смела его мучить. Вмешательство в дела их покровителя точно ни к чему хорошему не приведет.

Более того, он, судя по всему, был не здоров, и лучше было не давать этому бесценному человеку слишком устать.

В любом случае, в этом сезоне у него было больше преимуществ.

Официальное заявление Ли Чэнъюаня и противостояние между Ся Юем и Ся Синчи сами по себе обеспечили высокий рейтинг популярности, и все могли наслаждаться триумфом и не беспокоиться.

Ся Синчи стоял перед шкафом, предоставленным группой участников программы, и, наклонив голову, разглядывал висящую одежду. В конце концов, он без колебаний выбрал самую уродливую вещь, похожую на пыльный мешок с дырами.

Затем он поднял пару уродливых брюк с невероятно короткими штанинами, которые выглядели как фонарь, надутый ветром.

«Я сделал выбор. Господин Ли, пожалуйста, подойдите и переоденьтесь как можно скорее».

Ся Синчи выглядел странно и загадочно, когда, схватив простую соломенную шляпу, пытался сделать свой наряд как можно более уродливым.

Если только программа не хотела быть снятой с продажи из-за порнографии, то в комнате на самом деле не было никакой камеры, и здесь были только они двое.

Ся Синчи хотел как можно скорее жестоко избить Ли Чэнъюаня, как только тот переступил порог, но боялся, что его хрупкое, словно стеклянное сердце, будет повреждено, и он снова схватится за грудь и начнет кашлять.

Чтобы предотвратить попытку Ли Чэнъюаня притвориться, что он пострадал сильнее, чем на самом деле, ему ничего не оставалось, как пойти на компромисс и выбрать такой способ мести, который он посчитал «не очень вредным, но крайне оскорбительным».

Среди «уродливых» и «еще более уродливых» он выбрал последний и с радостью заставил Ли Чэньюаня надеть его.

Ли Чэнъюань был бессилен и мог лишь сидеть в стороне, позволяя Ся Синчи метаться из стороны в сторону.

Он не был художником и не нес на себе бремя кумира. Наоборот, ёжик с шипами по всему телу должен был как-то выплескивать свою энергию, поэтому лучше было радовать его, одеваясь уродливо.

Когда он расстегивал и снимал свою повседневную одежду, Ся Синчи внезапно сказал: «Ай! Подожди, что ты делаешь, раздеваясь передо мной?»

Хотя этот стяжатель любил деньги, это вовсе не означало, что он совсем не любил красавиц. Учитывая многогранную рутину этого человека, Ся Синчи не мог не заподозрить, что тот пытается его соблазнить.

«Разве ты уже не видел и не трогал это?» Ли Чэнъюань не придал этому особого значения и не знал, смеяться ему или злиться.

Ся Синчи был потрясен: «Чепуха! Зачем мне тебя трогать? Ах, ты, должно быть, спишь!»

Сказав это, он тут же вспомнил, что действительно вытащил из ванны ночью потерявшего сознание Ли Чэнъюаня.

Он не только увидел это, но и с большим трудом оттащил его на кровать, после чего вытер его полотенцем, «оказывая дружескую услугу».

«Я боялся, что ты утонешь! Подожди, откуда ты знал?» Ся Синчи невольно заподозрил неладное.

В тот момент Ли Чэнъюань не только оставался неподвижным с закрытыми глазами, но и даже не пытался сопротивляться, когда его рот и нос оказались под водой. Должно быть, он действительно потерял сознание, а не притворялся.

Но если бы он действительно всё понимал в тот момент, разве он не стал бы свидетелем того, как он появился из ниоткуда?

Ли Чэнъюань слегка прищурился: «Ся Синчи, ты нервничаешь».

Произнося это, он не улыбался, а лишь смотрел на Ся Синчи с суровым, пристальным взглядом, отчего у него волосы встали дыбом. Он громко сказал:

«Чего я боюсь! Заткнись и одевайся, ты!»

Ли Чэнъюань не стал развивать эту тему и продолжил расстегивать рубашку.

Он был совершенно безразличен и расчетлив, словно все было под контролем и не было причин задавать вопросы, из-за чего люди недоумевали, насколько много он знает. Чем больше он вел себя подобным образом, тем сильнее паниковал Ся Синчи.

Неужели он действительно что-то видел, и поэтому думает, что я умею появляться из ниоткуда?

Размышляя об этом, он невольно мельком взглянул на полуобнаженную верхнюю часть тела Ли Чэнъюаня. Его талия была изящной и мощной, а линии мышц довольно красивыми.

Очевидно, что один человек был совсем не таким уж и хрупким, когда не притворялся больным. Напротив, он очень хорошо следил за своей фигурой. Неудивительно, что он обладал такой потрясающей силой.

Выглядело довольно неплохо…

Взгляд Ся Синчи медленно вернулся, а мгновение спустя он отвел взгляд, испытывая угрызения совести, после чего снова медленно взглянул.

Пока он не решил в последний раз взглянуть и внезапно не обнаружил, что человека уже нет.

Сразу же повернув голову, он увидел перед собой Ли Чэнъюаня, который, опустив взгляд, мягко спросил: «Хорошо выглядит?»

Испугавшись, Ся Синчи слегка покраснел, когда его застали врасплох. К счастью, Ли Чэнъюань уже был одет, когда он подошел, а не стоял перед ним голым, иначе сцена была бы еще более ужасающей.

«Кто на тебя смотрит!» — смущенно и сердито воскликнул Ся Синчи. — «Я видел и трогал много красивых парней, а ты… ты такой же!»

Это было неверное утверждение. Хотя он наблюдал за бесчисленным количеством людей, это был первый раз, когда он увидел кого-то настолько привлекательного.

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань слегка нахмурился: «Много чего видел и трогал?»

Ся Синчи тихонько напевал. В конце концов, он был массажистом. Если человек будет хорошо себя вести, он сможет продемонстрировать свои профессиональные навыки в будущем.

Ли Чэнъюань хотел задать ещё несколько вопросов, но директору пришлось настоять на своём: «Уважаемый президент Ли, Синчи? Вы уже переоделись?»

Как только дверь открылась, толпа, настолько заскучавшая, что уже чуть не заснула в ожидании, внезапно разразилась смехом.

[ О боже! Господин Ли что, в мешке? Почему он так необычно одет? ]

[ Ах, какой красавец! Факты доказали, что поговорка «одежда красит мужчину» неверна. Мужской бог по-прежнему хорошо выглядит в мешке .]

[ Ха-ха-ха, брюки слишком короткие, и лодыжки открыты. Класс, эти лодыжки такие чувственные и красивые! ]

Ся Синчи последовал за ним, и когда подул холодный ветер, он обнаружил, что одежда, которую он дал Ли Чэнъюаню, показалась ему слишком лёгкой.

Его целью было лишь выставить его в неприглядном свете, а не заморозить насмерть.

В конце концов, у этого человека может сразу же подняться высокая температура, как только он простудится, а если он снова заболеет, то в этой глуши ему будет слишком хлопотно.

Ся Синчи ничего не оставалось, как вернуться и взять очень потрепанную стеганую куртку армейского зеленого цвета. Он также выбрал ярко-красный шарф, все еще пребывая в зловещем настроении.

Ли Чэнъюань взял одежду и добродушно надел её.

[ Хахаха, спасибо Ся Синчи за то, что позволил нам увидеть такого приземленного бога-мужчину !]

[ Тук-тук, тук-тук, пусть он носит всё, что выберет его жена ]

[ Подождите, почему его называют женой? Значит ли это, что это не Ся Юй? ]

[ А ещё мне чертовски интересно, фанаты CP из семьи Ся Синчи действительно умеют танцевать, разве это не просто соседи по комнате помогают друг другу с одеждой? ]

[ Почему Ся Юй не выбрал их? Почему Ли Чэнъюань  надел одежду, которую ему выбрал другой? ]

[ Так уж получилось, что Ся Юй не спал в комнате, из-за чего ваша семья так переживает? Что такого замечательного в том, чтобы быть соседом по комнате? ]

[ Верно, здорово думать о том, что они будут спать в одной кровати. Может быть, они смогут прижаться друг к другу, когда заснут ~ ]

[ Не будь таким гордым! Жди, пока Сяо Юй не даст тебе пощёчину! ]

[ Ладно, я просто посижу здесь сегодня и подожду (Ли-стиль убирайся.gif) ]

Хотя одежда Ли Чэнъюаня была самой уродливой из всех, все остальные были примерно одинаковы, настолько, что при встрече смеялись друг над другом.

Особенно это касалось красного и зеленого цветов Ли Чэнъюаня. Хотя его внешность нисколько не пострадала, чем красивее он был, тем более несоответствовала его образу.

Всем хотелось смеяться, но у всех не хватало смелости смеяться над ним, и сдерживание смеха чуть не привело к внутренним повреждениям.

Ся Синчи наклонил голову, чтобы посмотреть на растущие на земле зеленые листья редьки, а затем на капусту и теплицу вдалеке.

Говорили, что это был сарай для клубники. Если бы они выполнили задачу миссии по сбору овощей, то смогли бы отправиться собирать клубнику.

Ему пришла в голову мысль, что пора накормить одного человека фруктами. Человек, который обычно получал фиксированное количество фруктов и овощного сока, последние два дня ел только отруби и глотал овощи.

Никто не познавал жизнь так глубоко, как Ли Чэнъюань. Возможно, второй молодой господин Ли, родившийся в богатой семье, никогда не сталкивался с такой мрачной жизнью.

Вырывать редьку было для него новой работой. Ся Синчи несколько раз наклонил голову, чтобы осмотреть листья редьки, а затем с сомнением  спросил: «Там действительно редька?»

Ань Цзин кивнула: «Правда, я видела, как их вытаскивали, когда снимала раньше».

«Но… разве не слишком большое количество листьев у этой редьки? Не думаю, что у редьки, купленной на рынке, столько листьев, ах.»

Даже универсальный специалист Ся Синчи не стал бы заниматься ничем, кроме подработки, приносящей доход.

Он долго шарил среди густых листьев, пока не нашел ту часть, которая, как ему показалось, принадлежала той же редьке. Затем он энергично потянул, но редька не двигалась и не показывала ему своего лица.

Затем Ся Синчи снял пальто и, увидев, что Ли Чэнъюань снова отошел в сторону и смотрит на него, как большой тихий кот, небрежно бросил одежду на временную вешалку.

Отбросив ее, он вспомнил о своем выступлении, которое уже почти провалилось: «Господин Ли, пожалуйста, помогите мне, подержите это».

[ Эй-эй-эй, он снова начинает с «мистер Ли»! Ха-ха-ха, перестань притворяться, детка, пни его! ]

[ Что, что, что? Сплетники навострили уши, новоприбывшие ничего не понимают .]

[ Хе-хе-хе-хе. Это можно только понять, но нельзя выразить словами .]

[ Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, кто рано встаёт, тот получает сахар, а кто кланяется Юаньчи, тот побеждает ]

Явно полный энергии, Ся Синчи закатал рукава и шагнул вперед. Твердо уперевшись ногами в землю, он с жадностью схватил густые «волоски» редьки и поправил осанку, думая, что сегодня сможет использовать их для приготовления супа.

Ли Чэнъюань слегка прищурился, наблюдая за ним, и через мгновение молча жестом попросил Ань Цзина отойти в сторону. Затем он подошел к Ся Синчи и спокойно остановился там.

Ся Синчи улыбнулся в камеру и сказал: «Первая демонстрация выдергивания редьки посвящена камере».

Сказав это, он глубоко вздохнул, а затем с огромным усилием выдохнул!

Но, похоже, он недооценил способность этой редьки цепляться за землю, или, может быть, предыдущий рывок ослабил её сцепление.

Редис, который до этого стоял неподвижно, оторвался от земли без особой силы, но центр тяжести Ся Синчи сместился, и он тут же полетел к земле.

Однако он не упал в грязь. Вместо этого человек и редис крепко обнялись.

Ся Синчи был ошеломлен, затем обернулся и увидел, как Ли Чэнъюань равнодушно его поймал.

[ Хахаха, вот это сила, когда он использует все свои силы, ба. Такой милый, малыш .]

[ Чувак, эта редька чуть не облысела как младенец ]

[ Он упал ему в объятия, ах! Меня просто убило, когда эти глаза посмотрели на него в ответ! Пока они в одном кадре, появляются радужные пузырьки! ]

[ Верно! Юаньчи — настоящий! ]

[ Ах, вот это да. В вашей семье хороший зелёный чай. Разве намеренное падение в объятия босса — это не старый, давно прошедший штамп? Это что, эпоха Возрождения, ребята? ]

[ Чушь! Я своими глазами видела, как Ли Чэнъюань специально подошёл и стал ждать, пока Синчи упадёт ему в объятия! ]

[ Я тоже очевидец! Он сделал это специально! Господин Ли такой хитрый, хе-хе, он сделает всё, чтобы раздать сахар !]

Ся Синчи поспешно поднялась с тела Ли Чэнъюаня. Прикасаться к нему в общественном месте было нехорошо.

Как только он приблизился к нему, он невольно вспомнил сцену, где некий человек был без одежды. Сразу же после этого перед его глазами возникло это изображение, и ему было легко представить себе все остальное, что не было видно.

Они посмотрели друг на друга, и Ся Синчи, казалось, смутно почувствовал атмосферу «Радужных пузырей», о которых все говорили, словно… в ней была какая-то неопределенность.

В этот момент он внезапно услышал очень неприятный голос, с притворной заботой спрашивающий: «Синчи- ге, ты в порядке? Будь осторожен, чтобы не упасть».

Ся Юй шагнул вперед, держа в руках только что сорванные маленькие помидоры.

Для этого зеленого чая было редкостью переходить от пассивного раздражения к активному раздражению. Он неожиданно на некоторое время остановился, когда их пути разошлись, но теперь снова начал проявлять свое присутствие.

Ся Синчи взглянул на него, немного расстроенный тем, что радужные пузырьки лопаются от запаха зеленого чая. Как всегда, он проигнорировал его и повернулся, чтобы уйти.

Хотя каждый раз, когда Ся Синчи игнорировал его, это вызывало шквал критики, он по-прежнему упорно не менял своего поведения. Фанаты спокойно отчитывали его:

[ Как грубо! Если бы не экран, я бы бросилась к Ся Синчи и дала ему пощёчину !]

[ Этот Ся Синчи такой отвратительный, он упал в объятия чужой невесты, а наш семейный кумир пришел спросить: «Ты в порядке?» Думаю, он больше всех заслуживает того, чтобы съесть сливы .]

[ У тебя недостаточно еды, оставь её себе! Очевидно, что Синчи и господин Ли — любовники, а кто-то вмешался, не поняв этого. Ты всё ещё выдвигаешь ложные обвинения? ]

Ся Синчи выбрал редьку подальше, и, вытаскивая её, ему показалось, что половина его маскировки случайно отвалилась. Зачем Ся Юй осмелился воспользоваться такой возможностью?

Если бы не безумная зависть и отчаянные поступки, Ся Юй, подобно процветающему белому лотосу, всегда дорожил своей репутацией.

Ся Синчи кое-что понял, когда наконец-то идеально и плавно вытащил большую редьку.

Сегодня во время прямой трансляции автомобиль перевернулся, но гости в тот момент не могли пользоваться мобильными телефонами, а также просматривать записи прямых трансляций других участников.

Так во что же, черт возьми, превратилось вчерашнее похоронное трио сегодня?

Помимо того, что он, самый низкооплачиваемый рабочий, всерьез намеревался участвовать в реалити-шоу, чем занимались двое других?

Один пытался заставить его сделать официальное заявление, используя различные ловушки, а другой пытался создать фальшивый образ, точно такой же, как у него, и выдавать себя за него.

В результате эти два вида выступлений столкнулись друг с другом.

Ся Синчи невольно оглянулся. Ся Юй совершенно не знал о коварном официальном заявлении Ли Чэнъюаня этим утром и по-прежнему уверенно следовал своему плану.

Ся Юй мило улыбнулся и сказал: «Господин Ли, посмотрите! Те маленькие помидорчики, которые я только что сорвал, такие сладкие, не хотите ли попробовать?»

Органические помидоры действительно были очень вкусными: красные и сочные, покрытые кристально чистыми капельками воды после мытья.

Ли Чэнъюань только что рассчитал точную траекторию, чтобы поймать Ся Синчи. Явно пребывая в хорошем настроении, он провел редкую беседу с Ся Ю:

"Грязные."

«Они не грязные, я их только что помыл».

Ли Чэнъюань равнодушно ответил, нисколько не скрывая своего отвращения: «У тебя грязные руки».

[ Хахаха, вся семья заливается смехом, появился новый GIF-материал! (Ли  холодное .GIF) ]

[ Другая сторона отказалась пробовать отравленный зеленый чай и вывела на экран эмодзи «отвратительно» ]

[ Что вы тут говорите, наверху? Почему Сяо Юй зелёный чай? Он всего лишь любезно дал помидор, в отличие от вашего потрясающего кумира, который бы намеренно бросился кому-то в объятия. ]

[ Верно, он потрясающий. Даже если это всё зелёный чай, по крайней мере, Синчи не вызывает неприязни, не говоря уже о небольших розыгрышах между парочками, которые добавляют веселья .]

[ Хахаха, какая грязная рука. Взгляд господина Ли был полон отвращения, словно он смотрел на вирус. Ваша семья еще может жестко критиковать CP? ]

[ Это называется избеганием подозрений! Чем искреннее пара, тем больше им нужно избегать подозрений. Подождите, пока всё изменится, и получите пощёчину! ]

[ Оптовый продавец слив: Спасибо поклонникам Ся Юй за помощь в улучшении моих показателей продаж. Я спрашиваю вас каждый день: у вас всё хорошо? ]

Сбор овощей не представлял собой особенно сложной и утомительной задачи. Можно сказать, что это было очень приятное занятие для новичков в деревне.

Простая соломенная шляпа-зонтик, которую Ся Синчи выбрал для Ли Чэнъюаня, мало чем помогла, так как, как только они вышли на улицу, погода резко ухудшилась, и казалось, что вот-вот пойдет дождь.

Ся Синчи посмотрел на поле, ожидающее посева, и на участок, где после этого можно будет собирать клубнику, и беспомощно подумал, что сегодня он не сможет позволить своему большому золотистому коту есть фрукты. Как говорится, вспыхнет зловещая молния, и действительно пойдет дождь.

К счастью, команда программы отнесла маленькие помидоры к категории «овощи», чтобы они могли быстро собрать часть из них и использовать в качестве фруктов.

Ли Сю тоже сидел на корточках, собирая помидоры. Увидев приближающегося Ся Синчи, он пробормотал: «Предполагаю, что это…»

Не успел он договорить, как на кончик его носа внезапно упала капля дождя.

«…Я предсказываю, что будет дождь».

Ся Синчи поспешил собрать еще немного урожая, прежде чем дождь усилится, и одновременно рассмеялся: «Значит, предсказания Великого Бессмертного Ли довольно точны?»

Этот дождь был совсем не к добру. Ли Чэнъюаня не смогли накормить клубникой, и вечер барбекю был испорчен.

Будучи ненасытным обжорой, обожающим барбекю, Ся Синчи уже придумал бесчисленное множество простых и вкусных способов его приготовления, но никак не ожидал, что небеса окажутся настолько неблагоприятными.

Наконец, после того как удалось собрать достаточно овощей на эти два дня, дождь усилился, и группе пришлось быстро укрыться в помещении.

При приготовлении обеда по-прежнему соблюдалось разделение обязанностей: Ся Синчи готовил, а Ли Чэнъюань помогал разжечь огонь.

Как только Ся Синчи вошел в дверь, он несколько раз взглянул на висящую в воздухе скрытую камеру, затем повернул голову, посмотрел на Ли Чэнъюаня и задумался о возможности задушить его до смерти.

«Господин Ли, как вы думаете, эти перцы выглядят аппетитно?» — Ся Синчи сорвал с подоконника связку ярко-красных перцев.

И сложил их все в кастрюлю.

Ли Чэнъюань легко сказал: «Да».

Услышав это, Ся Синчи тихонько напевал, потому что ему почему-то показалось, что подтекст означает: «Я съем всё, что ты захочешь, лишь бы тебе не было плохо».

Однако, учитывая, что главный злодей никогда бы не сказал ничего подобного, он мог лишь списать это на излишние размышления. Он отложил острые перцы и принялся готовить.

В рамках программы «Познайте жизнь в прогрессивном времени» большая часть мероприятий проходила на открытом воздухе. В конце концов, поздней осенью здесь было мало дождей. Очевидно, команда организаторов не ожидала такого дождя, которого не было в прогнозе погоды.

Как раз к послеобеденному свободному времени Ся Синчи решил устроить забастовку рабочих. Он больше не мог делать всё по чужим желаниям и быть полностью зажатым в многослойный торт своей рутиной.

Когда он внезапно и небрежно взглянул на Ли Чэнъюаня, тот догадался, что тот собирается сделать что-то хорошее.

И действительно, Ся Синчи тут же сказал: « Директор неужели больше нет комнат ? Мы с господином Ли делили одну комнату… и я плохо спал».

Временно позаимствовав искусство приготовления зеленого чая, Ся Синчи намеренно придал своему тону оттенок, будто «плохо спал» был лишь отговоркой, как будто его беспокоили слухи в интернете, и он хотел всячески избежать подозрений.

Директор сразу понял, что он имел в виду. Сигнальная связь была установлена успешно.

Но фанаты CP совершенно неправильно поняли ситуацию и тут же пришли в восторг:

[ Ой-ой-ой! Плохо спал. Передайте дальше, господин Ли настолько способный, что Синчи приходится спать в отдельной комнате! ]

[ Конечно, жизнь в деревне требует тяжелого труда, хе-хе. Неудивительно, что у Ся Синчи утром были красные глаза, должно быть, он плакал .]

[ Чьи штаны слетели у меня с головы! Где мои штаны? ]

[ Хе-хе. Посмотрите на выражение лица господина Ли, его лицо потемнело после этих слов ]

Как только директор услышал эту просьбу, он тут же запланировал заявить, что никаких проблем нет.

В конце концов, за два дня совместного проживания они увидели, что Ли Чэнъюань был очень послушен Ся Синчи, который, очевидно, имел последнее слово. Впоследствии они сразу же подумали, что эта просьба полностью отражает желания босса.

В этот момент Ся Юй внезапно сказал: «Синчи- ге, почему бы нам не поменяться? У меня отдельная комната, и обстановка там довольно хорошая».

В этих словах не было никакого непристойного подтекста. Это было похоже на то, как если бы Ли Сю и Хань Юаньхэ спали вместе в одной постели, полные невинности, вроде «а что плохого в том, чтобы мужчины делили комнату?».

Ся Синчи был ошеломлен, и его первой реакцией было: «Большой чайник, тебе действительно стоит посмотреть сегодняшнюю трансляцию, времена изменились из-за уловок одного человека».

И только дурак был бы настолько великодушен, чтобы позволить вам погладить моего большого кота посреди ночи.

Ли Чэнъюань, всегда молчаливый, словно на заднем плане, спокойно произнес: «Я не могу спать, когда рядом кто-то есть».

Каждый: ?

Тогда почему ты вчера сам снял комнату с Ся Синчи? А теперь хочешь спать один?

Поскольку команда разработчиков, услышав предложение Ся Синчи, быстрее, чем их мозги, согласилась с ним, было уже слишком поздно, когда они поняли, что у всегда послушного старшего брата возникли разногласия со своей невестой по этому вопросу.

Под мрачным взглядом Ли Чэнъюаня Ся Синчи получил отдельную комнату через коридор от себя.

Единственная проблема заключалась в том, что две комнаты находились слишком близко, и он очень боялся, что кто-нибудь снова совершит ужасный поступок, сидя у его кровати и наблюдая за ним посреди ночи.

Ся Синчи почти ничего не говорил перед камерой, а когда пришло время возвращаться в свою комнату, он в шутливой манере сказал Ли Чэнъюаню:

«Господин Ли, спокойной ночи».

Даже с учетом этих договоренностей он не чувствовал себя спокойно и не мог до конца поверить в моральные принципы злодея в этом отношении. Более того, Ли Чэнъюань все это время был холоден и молчалив, и совершенно не соглашался.

[ Г-н Ли рассердился? Что случилось? ]

[ Как это определить? У него, кажется, нет никакого выражения лица .]

[ Он вообще не разговаривал и больше не улыбался. Сестры, если присмотритесь, он действительно может улыбаться… но он холодно смотрит на Ся Синчи. ]

[ Этот придурок его обидел? Отлично, когда же его выгонят, ах! ]

[ Смеешься до смерти, неужели ты не смотрел прямую трансляцию, прежде чем бездумно восхвалять своего кумира? Должен тебя разочаровать, на самом деле господин Ли злится, потому что не будет спать со своей женой .]

[ Хахаха, я тоже так думаю, мистер Ли не может оставаться со своей женой, это так удручающе ]

Чтобы предотвратить ночные сцены, напоминающие сюжет фильма ужасов, Ся Синчи, войдя в комнату, быстро запер за собой дверь.

В это время за окном всё ещё шёл дождь, и ливень становился всё сильнее. Такие густые горы и холодные леса были вполне подходящими местами для целого ряда ужасов, таких как бесшумное появление злодея посреди ночи.

Наконец-то в спальне не оказалось камеры. Ся Синчи вздохнул с облегчением и смог достать телефон, чтобы посмотреть, что происходит в Вейбо.

И действительно, круг подозреваемых в деле «госпожи Ли» сузился, и в итоге остались только Ся Юй и он сам.

Ся Синчи все больше склонялся к убийству своей невесты. Если бы не многочисленные уловки и откровенные действия этого мерзавца, он вообще не фигурировал бы в списке подозреваемых. Кто бы мог подумать, что сам кумир покажет фанатам, куда дует ветер.

Что касается источников информации о направлении ветра на стороне Ся Юя, то одним из них были статьи, распространяемые «водными армиями», и различные рекламные сообщения, а вторым — «реальные доказательства».

Неудивительно, что поклонники Ся Ю смогли противостоять явно дурному поведению Ли Чэнъюаня. Ся Синчи пролистал так называемые «доказательства» и обнаружил, что в сеть просочилось еще больше фотографий.

Очевидно, что фотографии были сделаны в разные дни, и одежда тоже отличалась. Ся Синчи приблизил изображение, чтобы поближе рассмотреть мужчину на размытых снимках, и обнаружила, что он действительно очень похож на Ли Чэнъюаня.

Хотя фанаты не смогли заметить разницу, ему это показалось слишком подозрительным.

Шерлок Холмс из всех слоев общества также заметил, что на фотографиях нет никаких следов фотошопа… Как же Ся Юй нашел такого человека?

Ся Синчи перевернулся. В этот момент дождь за окном усиливался и барабанил по окну.

Это заставило его усомниться в том, сможет ли ветхий дом защитить от крупных капель дождя.

В конце концов, Ли Чэнъюань оказался весьма привлекательным, почти на вершине красоты. Было трудно найти кого-то, кто выглядел бы так же хорошо, не говоря уже о ком-то, кто был бы так на него похож.

В этот момент по небу пронеслась невероятно яркая молния. Она была ослепительной и ужасающей, словно могла пробить насквозь этот хлипкий дом.

В тот же момент Ся Синчи внезапно вспомнил: этим человеком был Ли Шэнжуй!

Неужели Ся Юй встретил главного героя книги, гонга, раньше, чем это было предусмотрено в оригинальном сюжете? А Ли Чэнъюань…

Внезапно раздался оглушительный «Бум!»

Это было совершенно не похоже на обычный раскаты грома, оглушительное, словно гром мог пролететь сквозь окно или даже расколоть весь дом в следующую секунду… как в день его смерти.

Ся Синчи мгновенно застыл, и все мысли в его голове исчезли.

На мгновение он неконтролируемо задрожал, словно его снова ударила молния. С этим громким звуком всплыли многие детали, которые были подавлены из соображений самозащиты:

В тот самый момент, когда его ударили, казалось, что его внутренние органы горят при высокой температуре, и даже в состоянии транса чувствовался запах жареного мяса, а он неконтролируемо дергался в агонии.

Конечно, Ся Синчи не хотел вспоминать момент своей смерти, но с падающими каплями дождя гром словно пронзил подсознательно запрятанные воспоминания в его голове.

Ещё одна молния сверкнула, словно пронзив окно насквозь и врезавшись в деревенскую хижину.

Ся Синчи тут же свернулся калачиком в постели и, дрожа, закрыл уши руками.

Это, очевидно, не смогло заглушить оглушительный грохот, за которым последовал еще один сотрясающий землю взрыв!

Смертельная боль непрестанно повторялась снова и снова. Ся Синчи неустанно дрожал всем телом, слепо боясь, что его сильно ударят и разнесут вдребезги голову…

Он долгое время скрючился под одеялом, не услышав ни одного раскатистого грома. Только тогда к нему наконец-то пришло здравомыслие, и он попытался убедить себя, что, объективно говоря, его вряд ли поразит молния.

Неожиданно, как только он открыл глаза и осторожно выглянул из-под постели, показалось, что Бог намеренно настроен против него. В тот же миг, как он высунул голову, темная комната внезапно озарилась светом!

Произошла беспрецедентно мощная вспышка молнии!

Следом, несомненно, раздастся оглушительный гром!

Ся Синчи никогда не думал, что биологический инстинкт действительно обладает такой взрывной силой.

Он использовал небольшую разницу во времени между скоростью света и скоростью звука, чтобы подпрыгнуть с кровати, как пружина!

Он, почти молниеносно, дернул замок и открыл дверь, а затем бросился в соседнюю комнату!

Когда он пришёл в себя, то уже уткнулся в другую кровать, инстинктивно зарывшись в тёплые объятия.

В тот момент, когда Ся Синчи скользнула в объятия Ли Чэнъюаня, раздался громкий хлопок, словно вся земля задрожала.

Но на самом деле дрожал только Ся Синьчи. Он затаил дыхание и еще крепче сжал единственный находившийся рядом предмет, погрузившись в знакомые теплые объятия, словно растерянное и испуганное маленькое животное.

Это была первая гроза, которую он пережил в этом мире. Если бы он сейчас находился на вилле Ли Чэнъюаня, он, возможно, не так сильно боялся бы.

Но здесь были глубокие, бесплодные горы, ветхий старый бунгало и незнакомая местность.

Единственным знакомым элементом был человек, которого он крепко обнимал. Страх смерти был совершенно необоснованным, являлся исключительно продуктом биологического инстинкта, заставив Ся Синчи безумно уткнуться в объятия Ли Чэнъюаня.

«Что случилось?» — Ли Чэнъюань тут же обнял его и нежно погладил по голове.

Поначалу он был немного ошеломлен, не ожидая, что Ся Синчи внезапно ворвется в комнату и сам возьмет инициативу в свои руки, чтобы крепко его обнять.

Теперь Ся Синчи, прерывисто рыдая, прошептала: «Ли Чэнъюань… меня сейчас убьет. Я… я боюсь… у меня голова расколется… больно…»

Слова были бессвязными, и Ли Чэнъюаню потребовалось много времени, чтобы понять, что он боится грома.

«Не бойся», — Ли Чэнъюань закрыл уши и тихо успокаивал его: «Я тебя держу, тебя не ударят».

Он много раз повторил это шепотом, и после неустанных утешений напряженное тело Ся Синчи наконец расслабилось.

Гроза длилась недолго, постепенно стихнув, и Ли Чэнъюань медленно отпустил уши.

Ся Синчи уже заснул, прижавшись к Ли Чэнъюаню. Его руки все еще обнимали его за талию, и даже пальцы были крепко сжаты на пижаме.

Ли Чэнъюань чувствовал его беспокойство, поэтому не стал силой отрывать его от себя, а просто позволил ему прижаться к себе. Он даже специально изменил свою позу, чтобы обнять его крепче.

Ся Синчи наконец полностью расслабился. Он дважды спокойно напевал, пока ночной дождь за окном стихал, а затем в полубессознательном состоянии пробормотал имя Ли Чэнъюаня.

Ли Чэнъюань смог лишь слегка коснуться кончика носа костяшками пальцев и обнаружил, что уголки его глаз влажные от слез, которые текли по щекам в панике.

Столько мужчин и женщин годами ломали голову, чтобы найти такой шанс и прыгнуть ему в объятия. Он бы, конечно, заподозрил их в попытке соблазнить, если бы кто-то другой попытался это сделать. В конце концов, бояться грома до такой степени было неслыханно.

Но если это был Ся Синчи, то все было иначе. Ли Чэнъюань испытывал лишь эйфорию, словно с неба свалился большой сюрприз… он даже почувствовал легкую благодарность к грозе.

Если бы не этот маленький ёжик, который боялся грома, он мог бы даже надеяться на ещё несколько таких гроз завтра ночью.

Рано утром следующего дня Ли Чэнъюань, который всегда вставал рано, принял редкое для себя решение полежать в постели вместо того, чтобы вставать и собираться.

Проснувшись, он обнаружил, что Ся Синчи всё ещё обнимает его, не отпуская. Хотя обычно он обнимал его так же крепко, как сегодня, словно липкую булочку с красной фасолью, которая не отпускает.

Ли Чэнъюань не хотел его будить, поэтому просто лежал неподвижно в постели и по привычке смотрел на его лицо.

Спустя долгое время он осторожно коснулся кончиками пальцев его руки и слегка задел шрам в форме полумесяца.

Ся Синчи почувствовал легкое щекотание от холодных кончиков пальцев и без разбора позвал «Лето». Спустя некоторое время, возможно, почувствовав, что это человек, а не кошка, он снова пробормотал: «Ли Чэнъюань».

Ли Чэнъюань поджал губы и бесстрастно ткнул рукой в щеку, словно большая кошка, играющая с клубком шерсти.

Ся Синчи невольно несколько раз раздраженно промычал, изо всех сил стараясь оказаться в объятиях человека рядом с ним и увернуться от холодных и злобных пальцев.

«Ли Чэнъюань…» — Ся Синчи лежал у него на руках и мечтательно пробормотал: «Не умирай, хорошо?»

Это был не первый раз, когда он говорил подобное. Было ясно, что это не просто кошмар, а скорее нечто, что, по его мнению, действительно могло произойти.

Прежде чем Ли Чэнъюань успел что-либо сообразить, он услышал внезапный голос за дверью:

«Господин Ли проснулся? Мы идём!»

Вчера съемочная группа опасалась, что пара занимается чем-то вроде интимной близости, но поскольку сейчас они жили в разных комнатах, сегодня им не пришлось так сильно волноваться.

Более того, зрители оставляли одно за другим сообщения, спрашивая, могут ли они прекратить предупреждать и просто начать атаковать напрямую.

Если бы к Ли Чэнъюаню относились так же, как и к другим гостям, возможно, им удалось бы увидеть более яркую сторону этого бога-мужчины.

Как смеет команда разработчиков распахнуть дверь настежь и войти? В лучшем случае, они распахнут дверь после объявления и попытаются балансировать на грани, чтобы угодить обеим сторонам.

Ся Синчи, пребывая в оцепенении, открыл глаза: «Ли…»

В тот самый момент, когда деревянная дверь открылась, Ли Чэнъюань протянул руку и плотно завернул Ся Синчи в одеяло!

Но когда он попытался встать, чтобы заслонить камеру, как вчера, его крепко обнял маленький ёжик неизвестного происхождения, который отказывался отпускать.

Было уже слишком поздно его схватить, и камеры съемочной группы уже следовали за ним внутрь.

[ А-а-а, это первый раз, когда мы видим мистера Ли только в пижаме! Эти ключицы, этот глубокий V-образный вырез! Просто идеально, красиво, красиво !]

[ И правда, богу-мужчине не нужно наряжаться, чтобы быть богом-мужчиной. Дизайнерская пижама! Зарабатывайте деньги! ]

[ На самом деле, можно и не надевать пижаму, хе-хе-хе  … ]

[ Подождите-ка, на кровати кто-то ещё есть? ]

[ Я тоже это вижу! Мне кажется, в постели действительно есть ещё один человек, и судя по позе, он, похоже, обнимает мистера Ли за талию. Поэтому он и не выпрямился полностью .]

Команда программы на мгновение растерялась. Возможно, пользователи сети не могли четко видеть происходящее через объектив, но они своими глазами видели, как Ся Синчи пытался перевернуться под одеялом.

Им и в голову не приходило, что прошлой ночью дело было не в ссоре и желании спать в разных комнатах. Очевидно, они наслаждались тайным романом, ах!

Ся Синчи смотрел в недоумении. Как только он открыл глаза, то обнаружил себя завернутым в одеяло и неспособным пошевелиться. Он совершенно не понимал, что произошло, и был таким сонным и непокорным, что настоял на том, чтобы вырваться на свободу.

Ли Чэнъюаню ничего не оставалось, как придерживать его голову рукой, чтобы тот не двигался, и они молча соревновались друг с другом под одеялом.

«Уходите», — нахмурившись, сказал Ли Чэнъюань команде разработчиков.

Только тогда команда оправилась от шока, вызванного «игрой» между мужем и женой, и поспешно схватила камеру для быстрой эвакуации.

Не успев отступить, они вдруг услышали рев из-за кровати, который, судя по всему, не означал, что они полностью проснулись:

«Ли Чэнъюань! Как я смогу выбраться, если ты держишь меня за голову ?! Быстро отпусти когти!»

Программная группа: !!!

Ли Чэнъюань: ……

Ли Чэнъюань никак не ожидал, что кто-то выступит в критический момент и вдруг отпустил голову. Ся Синчи, с трудом выбираясь из постели, бросился на него, словно голодный тигр!

В тот момент, когда Ся Синчи успешно набросился на Ли Чэнъюаня, он понял, что что-то не так, и обернулся, увидев ошеломленную команду разработчиков, стоящих в стороне.

Ся Синчи: ? ! !

[ Хахахахахаха! Я не знаю, что еще сказать, кроме как кричать !]

[ Можно ли это посмотреть бесплатно?! Нападай, малыш Синчи такой активный! Босс Ли, поджарь его!!! ]

[ Я в шоке. Разве они вчера не спали в разных комнатах? Почему они легли в одну кровать посреди ночи? ]

[ Пара Юаньчи существует на самом деле! Как говорится, кто рано встаёт, тому Бог помогает! Мы можем увидеть эту сцену, хе-хе-хе ]

[ Невозможно! Должно быть, это недоразумение, разве господин Ли Сяо Юй не жених? Зачем Ся Синчи пришёл забраться в постель?! ]

[ Дорогая, тебе никогда не приходило в голову, что господин Ли и Ся Ю никак не связаны друг с другом? ]

[ Ни за что! Неужели так важно, сколько фотографий было опубликовано вчера за один день?! ]

[ Просто прохожий, я хочу спросить, почему они снова переспали? Разве прошлой ночью не было разделения номера? ]

[ Да, ах! Вот тут-то и кроется проблема! Даже имея отдельные комнаты, им приходится спать вместе, пара Юаньчи — это реальность! Прилипчивая молодая пара, которая не хочет расставаться, хе-хе-хе ]

Во время разговора обе стороны снова вступили в перепалку, а камера уже была закрыта руками оператора.

Не было необходимости идти в комнату Ся Синчи, и рабочие получили «преимущества», уменьшив при этом несколько шагов и риск быть убитыми молодым господином Ся, который только что спровоцировал аварию с опрокидыванием.

До того, как все ушли, Ся Синчи еще не до конца оправился от шока.

Он даже не стал сразу слезать с тела Ли Чэнъюаня, а лежал на нём, не веря своим ушам, и со снисходительным негодованием и отчаянием восклицал: «Ли Чэнъюань! Зачем ты пришёл в мою комнату!»

С неба упал черный горшок, и Ли Чэнъюань беспомощно спросил: «Чья это комната?»

Ся Синчи, на мгновение опешив, огляделся. Спустя мгновение к нему постепенно вернулось сознание.

Вчера вечером, когда раздался гром, он совершенно потерял рассудок и развалился на части. Сейчас он смутно помнит, как Ли Чэнъюань держал его на руках и нежно утешал.

Вспоминая вчерашнюю внезапную бурю, Ся Синчи не мог поверить в то, что с ним случилось.

Он никогда не думал, что боль смерти может действительно вызвать глубокий, неизгладимый психологический ужас в душе.

Даже раньше он не любил грозы. Хотя тогда он не боялся до безумия, каждый раз, когда раздавался гром, он всегда приходил в замешательство.

Словно что-то плохое вот-вот должно было произойти или уже происходило, просто поджидало его.

«Ты помнишь?» — легкомысленно спросил Ли Чэнъюань.

Ся Синчи покраснел и медленно сполз с него, втянувшись в кровать, словно маленькая черепашка, и плотно завернулся в одеяло.

Но в конце концов, он и Ли Чэнъюань лежали в одной постели. Ли Чэнъюань легонько прижал его голову рукой и слабо улыбнулся.

Очевидно, что в этот раз причиной опрокидывания автомобиля нельзя винить уловки Ли Чэнъюаня.

Даже когда сонный Ся Синчи попытался встать с постели, тот проявил инициативу и придержал его голову, чтобы тот не двигался, пытаясь защитить его личность.

Когда Ся Синчи, не имея другого выбора, появился перед камерой, покраснев, он обнаружил, что Ли Сю и Хань Юаньхэ встали раньше него.

Оба сидели за столом, измученные жаждой и попивая воду, словно ночью отправились воровать кур из соседней деревни. Хотя их одежда была сухой, волосы у них были влажными и растрепанными.

«Что с тобой случилось?» — с сомнением спросил Ся Синчи. «Ты не спал всю ночь?»

Ли Сю сделал ещё один дрожащий глоток горячей воды, печально махнул рукой и сказал: «Боже, бесполезный жизненный опыт только увеличился».

Ся Синчи: ?

Хань Юаньхэ тут же запаниковал и сказал: «Я знаю, что в доме есть протечки, но я не думал, что он будет пропускать дождь! Я знаю, что значит: „Крыша протекает, когда идет дождь, и в доме нет сухого места, вода стекает, как бечевка!“» [1]

Сначала они оба крепко спали. Среди ночи Ли Сю почувствовал, как ему на лицо упала вода, и толкнул Хань Юаньхэ, спросив, почувствовал ли он это.

Хань Юаньхэ даже не стал открывать глаза и тихо произнес: «Нет, ба». Но прежде чем он успел произнести слово «ба», его внезапно ударило по лицу ведром воды.

Крыша была неровной, и вода, стекавшая с нижних слоев, наконец, начала просачиваться. Сначала большая струя воды ударила Хань Юаньхэ в лицо, а затем вся крыша начала протекать, и Ли Сю тоже получил полный рот воды.

На этот раз они оба больше не могли спать. Встав посреди ночи от холода, они нашли одежду, взяли свой багаж и вышли из комнаты, чтобы провести пол ночи в этом маленьком, полуразрушенном доме, где были свалены сельскохозяйственные инструменты, а дверь даже не была заперта.

Ся Синчи не мог не проникнуться сочувствием к этой трагической истории.

В то же время его осенила идея, и он спокойно сказал перед камерой:

«По стечению обстоятельств, у меня тоже протекала крыша… к счастью, мистер Ли жил по соседству, поэтому мне пришлось протиснуться к нему посреди ночи».

У них двоих не было никаких сомнений. В конце концов, комнаты, выделенные этой горстке людей, были похожи, и вероятность протечки из-за дождя была высока, так что все зависело только от того, кому не повезет больше.

Ся Синчи вздохнул с облегчением. Он наконец-то восстановил свою почти полностью уничтоженную личность и изо всех сил старался продержаться еще один день, чтобы у сумасшедших поклонниц Ли Чэнъюаня было достаточно времени.

В этот самый момент Ли Чэнъюань вернулся после рабочего телефонного звонка и, услышав эти слова, слегка улыбнулся. Он не стал раскрывать маленькую ложь Ся Синчи. В любом случае, это был лишь вопрос времени.

Сегодняшняя задача вполне соответствовала духу времени и заключалась в заделке кровли.

Протекла не только комната Ся Юя и Хань Юаньхэ, но кто бы мог подумать, что и комната Ся Юя тоже протекла.

Большой чайник превратился в утопленный, и его тоже принесли мокрым и уставшим. Сегодня был редкий день, когда он не доставлял хлопот.

Ся Синчи помогал нести ремонтные материалы, размышляя о том, почему сегодня он не присутствовал на обычной чайной церемонии.

Разве напиток из зеленого чая не должен становиться все более и более смелым?

Наверное, Ся Юй понял, что вчера вечером, посмотрев Weibo, он разыгрывает из себя кого-то, в то время как Ли Чэнъюань тоже тихонько проявлял к нему симпатию. Сравнивать их кажется нелепым.

Ся Синчи задумался, умело замешивая раствор. Во всяком случае, он проработал цементником несколько месяцев и скоро продемонстрирует свои навыки.

До того, как Ли Сю узнал, что ему придётся ремонтировать крышу самостоятельно, он был в полном отчаянии.

Это была не такая хорошая работа, как накрывать на стол. Боже, пожалуйста, пусть дождь прекратится. Он не знал, в какой пропорции замесить раствор. Он мог не только не починить, но и намочить голову под полу засохшим цементным дождем посреди ночи.

Увидев Ся Синчи в этот момент, он почувствовал, будто увидел своего спасителя. Он присел на корточки сбоку и с ожиданием посмотрел на него, восхищаясь «человеком, в совершенстве овладевшим различными навыками».

Хотя Ся Юй и не стал приближаться к Ли Чэнъюаню, дух зеленого чая был жив и здравствовал, он стоял в стороне, словно молодой господин, и просто наблюдал.

Он также высказал странную похвалу: «Синчи- ге действительно потрясающий, у него, должно быть, богатый профессиональный опыт!»

Для фанатов, пожалуй, единственное, над чем можно постоянно подшучивать, — это происхождение Ся Синчи.

В конце концов, в их глазах Ся Юй был «единственным молодым господином семьи Ся», а Ся Синчи — всего лишь нищим из деревни. Напротив, в их глазах ощущалось явное чувство превосходства.

«Смотри внимательно», — Ся Синчи поднял голову с невежливой усмешкой. — «Тебе позволено быть моим учеником, ведь позже тебе придется самому ремонтировать свой участок крыши».

Ся Юй тут же невинно расширил глаза: «Что? Синчи- ге, ты не поможешь…»

«Ты можешь научиться, давай», — улыбнулся Ся Синчи.

Хотя и было забавно наблюдать, как дух зеленого чая признает поражение, Ся Синчи не мог не испытывать некоторого беспокойства.

Вчерашние идеи были прерваны громом, и теперь он продолжал размышлять. Если человек на фотографиях действительно Ли Шэнжуй, то очевидно, что замысел главного героя значительно продвинулся.

Если он правильно помнил, то вскоре после того, как злодей и главный герой сошлись, главный злодейский босс неожиданно скончался от болезни.

В ходе этих наблюдений Ся Синчи постепенно пришел к выводу, что, хотя физическое состояние Ли Чэнъюаня было плохим, он далек от того, чтобы умереть от болезни. После долгих раздумий он не смог не прийти к ужасающему предположению…

Мог ли он быть убит?

Хотя оригинальный роман был очень странным, в конце концов, он должен быть написан в рамках правовых норм. Естественно, убийца не мог быть главным героем, получившим счастливый конец.

Таким образом, в оригинальном тексте лишь смутно упоминалось, что злодей внезапно умер от болезни. Могли ли его слабость и болезнь быть использованы для насильственного сокрытия противоречащего друг другу незаконного заговора?

Представив себе такую возможность, Ся Синчи, живший в цивилизованном обществе, где царил закон, не мог не прийти в ужас. Убийца, скрывающий нож за улыбкой, определенно страшнее, чем откровенный безумец.

В конце концов, Ся Юй оказался всего лишь духом зеленого чая с презренными методами и искаженными взглядами, но главный герой Гун Ли Шэнжуй был совсем другим. Он был жестоким персонажем, который осмеливался на все.

Вполне логично, что Ли Чэнъюань изначально не был «Первым молодым господином», родившись с детства в богатой семье, будучи единственным наследником состоятельной семьи и честным молодым господином.

В семь лет он неожиданно стал свидетелем самоубийства своей матери, а сразу после этого, менее чем за три дня, откуда ни возьмись появились его подлый внебрачный брат и злобная мачеха. К тому времени похороны матери ещё даже не закончились.

В книге не описывалось, какие именно потрясения он пережил в то время. Была лишь аннотация, в которой упоминалось, как его характер полностью исказился и он обезумел после смерти матери, и впоследствии превратился в настоящего злодея.

Проявлять такую жестокость к хрупкому и болезненному ребёнку, доводить жертву до такого извращённого и безумного состояния и выставлять её злодеем, три точки зрения на странную тему оригинального текста были за гранью понимания.

Главные герои, гонг и шоу, состояли из двух человек: злобного лжего господина, захватившего гнездо сороки, и презренного внебрачного сына, успешно достигшего высокого положения. Тема была «Сопротивление участи первородного греха». [2]

Говоря прямо, это было злобно и самодовольно. Даже если отнимали чью-то жизнь, это называлось «моя судьба зависит от меня», и вдохновляющее послание показывало, что если ты чего-то хочешь, ты можешь за это бороться.

Думая об этом, Ся Синчи не мог не пожалеть своего большого кота.

Его первоначальный страх перед безумным злодеем со временем почти полностью исчез, и, кроме того, Ли Чэнъюань с самого начала был другим.

Он не был сумасшедшим, безрассудным и жестоким, а становился все более и более приятным в общении.

После того как Ся Синчи замешал раствор, он собрался подняться по лестнице на крышу, но Хань Юаньхэ и Ли Сю остановили его, сказав, что не стоит беспокоить его такой опасной работой и что они сделают это сами.

Ся Синчи чувствовал доброжелательность окружающих, поэтому не стал особо возражать. Он игриво улыбнулся и сказал, что первым вернется и приготовит всем еду.

Он хотел посмотреть, уснет ли дух зеленого чая снова под дождем, или же он склонит свою благородную фигуру, чтобы попытаться замазать раствор, но, обернувшись, никого не увидел.

Сегодня он вел себя до шока хорошо. Это было хорошо, но правое веко Ся Синчи постоянно дергалось, поскольку он опасался, что скрывает какие-то злые намерения.

Ся Юй украдкой убедился, что поблизости никого нет, а затем прошептал в телефон: «Это слишком опасно, я не могу этого сделать».

На другом конце провода Ли Шэнжуй тихо, но твердо произнес:

«Когда он и Ся Синчи получат свидетельство о браке, у нас ничего не будет. Сяо Юй, ты же знаешь, какой он безжалостный. Он меня не отпустит».

«Это редкая возможность. На него уже нападали раньше, поэтому он крайне бдителен. После этого у нас не будет шанса повторить попытку».

«У него и так слабое здоровье, и в таких суровых условиях для него вполне естественно заболеть».

Ся Юй нахмурился. В его глазах мелькнул проницательный и расчетливый взгляд, но на лживых губах читалось невинное: «Но боюсь… А-Руи, мне приснилось прошлой ночью, что я тебе больше не нравлюсь, что ты меня больше не хочешь».

Они оба были умными людьми, и Ли Шэнжуй, естественно, понял, что он имеет в виду, поэтому улыбнулся и сказал: «Всё будет хорошо, у тебя ведь ещё есть запись, правда? Мы поженимся после твоего возвращения в Пекин, и мы разделим наследство».

Выражение лица Ся Юя похолодело, и он посмотрел на интерфейс записи на экране.

«Сяо Юй, Ся Синчи скоро отнимет у тебя всё. С приходом Ли Чэнъюаня он уже стал популярен. Он отомстит тебе и выдаст тебя всем».

«Но почему же они должны иметь всё, если говорят, что мы рождены из греха?»

«Сяо Юй……»

Эти слова явно пронзили сердце Ся Юя. Он стиснул зубы и через некоторое время тихо произнес: «Удачного сотрудничества. Подождите, пока я получу все необходимое завтра, и я поищу подходящий момент».

Днём погода была ясная, но вечером пошёл сильный дождь.

Когда Хань Юаньхэ наконец освоил искусство штукатурки и с энтузиазмом принялся укреплять крышу дома Ся Синчи, тот ответил, что работать во время ужина не нужно, и что если пойдет дождь, он переночует у господина Ли.

Это было на случай, если он испугается грома и снова заберется в постель к Ли Чэнъюаню. Другого оправдания, если случится еще один несчастный случай, не будет, поэтому крышу ремонтировать нельзя.

Когда Ся Синчи прокрался в комнату с подушкой в руках, за окном громко шумел дождь.

В это время Ли Чэнъюань, с бледным лицом, принимал лекарство от желудка и держал в руке полстакана воды.

Только тогда Ся Синчи вспомнил, что дядя Дин упоминал о том, что у Ли Чэнъюаня часто болел живот в дождливую и холодную погоду.

Он пришел вчера, потому что боялся, и не обращал внимания на то, чувствует ли он себя некомфортно или нет.

Неудивительно, что он сегодня мало ел. Вероятно, потому что плохо себя чувствовал.

Скорее всего, на этот раз он не притворялся. Если бы Ся Синчи не узнал, он бы просто молча принял лекарство.

Заметив широко раскрытые круглые глаза Ся Синчи, Ли Чэнъюань опустил руку, лежавшую на животе, и с бесстрастным безразличием сказал: «Уходи. Тебе будет плохо спать в одной комнате со мной».

Ся Синчи напевал себе под нос, думая, что этот человек действительно мстителен. Он вспомнил о том, как прошлой ночью они спали в разных комнатах.

Но чтобы укрыться от грома, уткнувшись в объятия большой подушки, ему ничего не оставалось, как с улыбкой уговорить: «Босс, у вас расстройство желудка? Я профессиональный массажист, не хотите ли испытать это бесплатно?»

«Так холодно, но руки у меня супер тёплые! И я могу согреть постель!»

Под влиянием таких восторженных рекомендаций Ли Чэнъюань наконец беспомощно улыбнулся, и его невыносимые боли в животе немного утихли, как раз в зависимости от настроения.

Увидев его согласие, Ся Синчи радостно вскочил, обнял подушку и быстро забрался в постель, опасаясь, что тот вдруг передумает.

Как только они вдвоём выключили свет и легли, Ли Чэнъюань почувствовал, что человек рядом с ним бесшумно приближается. Затем чья-то рука наугад залезла ему под одежду и начала шарить в темноте.

Всё тело Ли Чэнъюаня мгновенно замерло. Мягкое, тёплое прикосновение мгновенно достигло макушки, а затем распространилось по всем конечностям и костям.

Он быстро сжал запястье Ся Синчи и тихо спросил: «Что ты делаешь?»

«Я делаю тебе массаж, ах». Ся Синчи был озадачен и не мог не почувствовать тревогу: «Твои губы белеют от боли, почему ты всё ещё делаешь вид, что ничего не случилось? Босс, ах, ты должен мне сказать, и я помассирую тебе живот в любое время».

Сказав это, он продолжил ощупывать живот Ли Чэнъюаня в темноте, нежно поглаживая его.

Этот мелкий жадный до денег был настоящим мастером на все руки. Он неплохо делал массаж, и живот, который болел у него почти сутки, действительно стал чувствовать себя намного лучше.

Но с таким облегчением это неописуемое пылкое томление стало еще яснее.

Ли Чэнъюань нахмурился. Прекращать это сейчас было бы подозрительно, поэтому ему пришлось сменить тему, чтобы отвлечь своё внимание: «Почему ты боишься грома?»

Он знал, что Ся Синчи раньше был другим.

Ся Синчи моргнул в темноте, подумав, что он ведь не может сказать, что его поразила молния насмерть, верно? Рассказывать такую страшную историю о привидениях ночью было бы легко напугать его хрупкого покровителя.

Он спокойно солгал: «Почему? Это просто естественный страх, как у людей, которые боятся собак или мышей».

Ли Чэнъюань холодно усмехнулся. Зная, что тот лжет, он не стал его разоблачать, а лишь тихо сказал: «Я тоже не люблю грозы».

Главный злодей редко разговаривал, не говоря уже о словах вроде «нравится» или «не нравится», и казалось, что он ко всему равнодушен и не имеет предпочтений.

Ся Синчи с любопытством насторожил уши и спросил: «Почему?»

На этот вопрос так долго не было ответа, что Ся Синчи заподозрил, что его никогда и не будет. Тогда Ли Чэнъюань спокойно сказал:

«Потому что заболеть очень легко».

Он говорил не о болях в животе. Совпадение, что оба приступа произошли в такую погоду, было случайностью.

В первый раз он бессильно наблюдал, как его мать повесилась в темноте.

Помимо беспомощно широко раскрытых глаз, он не мог издать ни звука и пошевелить всем телом. Под раскаты грома по комнате сверкнули молнии, осветив искаженное и ужасное лицо его матери после ее смерти.

Под шум ливня, она склонила голову и смотрела на него сверху вниз. Молодой Ли Чэнъюань и его мать, ставшая странной и пугающей, всю ночь смотрели друг на друга.

Во второй раз он наблюдал, как маленький лжец безвозвратно исчез в ливне.

Несмотря на то, что он дал клятву на всю жизнь, несмотря на то, что он оставил фальшивый билет на поезд, идущий в никуда, который, как утверждалось, был «очень важным», он так и не вернулся.

Ли Чэнъюань чуть не умер после того, как его бросил этот маленький лжец, и, очнувшись, искал его более десяти лет.

Все говорили, что у него проблемы с психикой, что он выдумал из ниоткуда маленького мальчика, которого не существовало, и использовал это как предлог, чтобы заставить его принять неизвестное количество сомнительных наркотиков.

Ся Синчи моргнул, его веки отяжелели. Ли Чэнъюань долго молчал, и постепенно его начало клонить в сон.

Но он смутно чувствовал, что Ли Чэнъюань, похоже, не в настроении, поэтому ему очень хотелось провести больше времени, болтая со своим большим котом.

Ся Синчи, изо всех сил стараясь, полусознательно произнес:

«Мне это никогда не нравилось. Каждый раз, когда такая погода… у меня всегда возникает ощущение, что мне нужно срочно что-то сделать. Возможно, это касается очень важного человека».

«Мне пора идти, меня кто-то ждет под дождем…»

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань на мгновение опешил, а затем резко сел: «Что вы сказали!»

[1] Эти строки взяты из стихотворения Ду Фу «Дом с соломенной крышей разрушен осенним ветром».

[2] «Первородным грехом» здесь является рождение вне брака.

Ся Синчи уже спал, но его встревожил внезапно повысившийся голос Ли Чэнъюаня.

Несмотря на ужасный характер, большую часть времени он был спокоен. Редко у него случались такие внезапные и ничем не спровоцированные вспышки гнева.

«Почему ты вдруг так громко говоришь?» — Ся Синчи дернул себя за уши, чувствуя, будто его душа вот-вот улетит. — «Я просто несу чушь, ты…»

Не успев закончить фразу, Ли Чэнъюань, которому так хотелось встать, снова упал.

Возможно, из-за сильного желания помочь, он начал безудержно кашлять.

Ся Синчи был в растерянности. Он не мог отделаться от подозрения, что только что в состоянии оцепенения сказал что-то ужасное, но, подумав, понял, что на самом деле ничего не сказал.

«Кто-то ждёт меня под дождём». Разве такое бессмысленное высказывание не было, в лучшем случае, немного литературным?

В конце концов, даже великий поэт надеялся встретить девушку на дождливой дороге. [1] Разница заключалась в том, что она имела символическое значение и подтекст, в то время как он просто бесцельно болтал.

По какой-то причине эти слова, совершенно неожиданно, взбудоражили хрупкое стеклянное сердечко его большого кота.

Ся Синчи прикоснулся к лбу Ли Чэнъюаня, покрытому холодным потом, затем коснулся его ладоней и спазмированного живота.

«Не волнуйся, не волнуйся!» Видя, что у Ли Чэнъюаня заболел живот до такой степени, что он потерял дар речи, Ся Синчи тут же погладил его по шерсти. «Ты воспринял всерьез то, что я только что говорил во сне? Ты что, запутался?»

«Ты… что-то забыл…»

Голос Ли Чэнъюаня был тихим и трудно разборчивым, возможно, из-за усилившейся боли в животе или из-за переменчивого настроения.

Он холодными руками схватил Ся Синчи за запястье, стиснул зубы и попытался сесть, но Ся Синчи толкнул его обратно на кровать: «Ложись! Где твои лекарства?»

Ся Синчи уже выяснил, какое лекарство от желудка он принимает. Боль была настолько сильной, что ему приходилось принимать противосудорожные препараты, чтобы её облегчить.

"Ся Синчи! Ответь мне!"

Неожиданно повысив голос, Ли Чэнъюань тут же схватил Ся Синчи за запястье и потащил его обратно на кровать!

Ся Синчи чуть не упала на него. То, что он на него накричал, было необъяснимо. Как у этого человека могла внезапно появиться вспышка гнева?

«Ответь на что, а?» Ся Синчи посмотрел на его плохое самочувствие и пока не стал спорить. «Что я могу забыть? У меня хорошая память — ты же не хочешь сказать, что у меня амнезия, правда?»

Как только эти слова были произнесены, Ся Синчи наконец понял, что происходит с Ли Чэнъюанем.

Как только он сталкивался с чем-то, связанным с его «Белым Лунным Светом», он сходил с ума. Ся Синчи думал, что он сдался, когда не соответствовал возрастным требованиям, поняв, что он не является своим «Белым Лунным Светом».

Неожиданно он обманул себя и других до такой степени, что стал верить в штампы идолопоклоннических драм, такие как «амнезия». Он был действительно безумен.

При мысли об этом Ся Синчи вздохнул со смешанными чувствами. С одной стороны, ему было неприятно и неловко за себя, а с другой — он жалел злодея и надеялся ради него, что тот сможет найти истинный Белый Лунный Свет.

Услышав это категорическое опровержение, Ли Чэнъюань замолчал.

Ся Синчи подумал, что окончательно потерял надежду, убедившись, что замена и Белый Лунный Свет — это два разных человека, поэтому он встал, включил свет, чтобы найти для него лекарство.

К счастью, несмотря на скудное оборудование и оснащение, команда организаторов постаралась незаметно заменить все аксессуары на лучшие, чтобы гостям не пришлось по-настоящему «познавать жизнь».

Вода в термосе была еще очень горячей. Ся Синчи размешал в чашке теплой воды и высыпал два пакетика лекарства от желудка: «Босс, вставай и принимай лекарство».

Лицо Ли Чэнъюаня побледнело от боли, и ему потребовалось много времени, чтобы с трудом и хриплым голосом произнести: «Я не буду, выключи свет и ложись спать».

Ся Синчи думал лишь о том, что после того, как его надежды найти Белый Лунный Свет рухнули, он так расстроился, и у него так сильно болел живот, что он не хотел принимать лекарства. Он не мог не пожалеть его, но в то же время необъяснимо раздражался и хотел хорошенько его ударить.

Он также мечтал стать самим Белым Лунным Светом.

В состоянии безумной паранойи Ли Чэнъюаня, если бы Ся Синчи настаивал на том, что потерял память, и даже если бы существовала ошибка старения, даже если бы он вообще не был пришедшим из этого мира, возможно, Ли Чэнъюань поверил бы ему без колебаний.

Ся Синчи вздохнул. В конце концов, существовал моральный стержень.

Было бы слишком подло использовать ложь, чтобы выдавать себя за других и обманывать их с целью завладеть расположением, которое должно принадлежать другим.

«Быстрее принимай лекарство!» — Ся Синчи силой помог Ли Чэнъюаню подняться, чувствуя неприятный запах и дискомфорт. — «Если бы ваш Белый Лунный Свет узнал, что ты болен и не принял лекарство, он бы точно расстроился и огорчился!»

Он предположил, что услышав это, определённый человек будет ещё больше расстроен, и ожидал, что тот разозлится или ещё более упрямо откажется принимать лекарства.

Кто бы мог подумать, что, услышав это, Ли Чэнъюань с трудом улыбнется: «Вы чувствуете себя подавленным?»

«Я не твой…» — Ся Синчи с трудом сдержала половину фразы.

Забудьте об этом, сейчас не нужно об этом говорить. Он смутно чувствовал, что с сознанием Ли Чэнъюаня что-то не так, и если он снова сойдет с ума, все будет кончено.

«Да, я чувствую себя подавленным». Ся Синчи серьёзно изменил свои слова.

Это не было ложью. Хотя он и не был тем человеком, вид его, обливающегося холодным потом от приступа боли в животе, причинял ему боль в сердце.

Бледные губы Ли Чэнъюаня были слегка поджаты, и он послушно принял лекарство, словно его нежно погладили.

Только тогда Ся Синчи вздохнул с облегчением, выключил свет и лег, чтобы продолжить поглаживать живот. Ему все больше и больше казалось, что он воспитывает сварливого большого кота со стеклянным сердцем и стеклянным желудком.

Если бы вы соревновались с ним, вы бы проиграли, а если бы он рассердился, он мог бы откусить голову своему смотрителю.

Поскольку каждое утро Ся Синчи переворачивал машину во время внезапной стрельбы, съемочная группа ужасно боялась, что их могут включить в список целей молодого господина Ся, и сегодня утром они были очень взволнованы.

Удивительно, но на этот раз все было совершенно не так, как обычно. Ся Синчи стоял на корточках у двери перед ними, и, увидев приближающихся членов программной команды, тут же жестом призвал к тишине, чтобы они на этот раз не стали объявлять о своем появлении через мегафон.

«Тсс, он спит, не будите его», — прошептал Ся Синчи.

Он думал, что после приема лекарств ему станет лучше, но вскоре Ли Чэнъюаню стало плохо.

Он почти ничего не ел весь день, его рвало только чистой водой, смешанной с лекарством, но его все равно неудержимо рвало. Ся Синчи с трудом мог выносить его боли в животе и лишь беспокоился об этом со стороны.

Тем не менее, этому мужчине с трудом удавалось оттолкнуть Ся Синчи, бормоча что-то вроде «грязный», «держись подальше» и «со мной все в порядке», и он настаивал на том, чтобы оттолкнуть его обратно в комнату и уложить спать.

К счастью, Ся Синчи так и не ушёл. Он только сделал шаг назад, когда Ли Чэнъюань покачнулся и чуть не потерял сознание от гипогликемии.

Кроме того, во второй половине ночи у него снова поднялась небольшая температура, и большую часть ночи он не мог уснуть. В любом случае, Ли Чэнъюань точно не смог бы сегодня сниматься в реалити-шоу.

Ся Синчи тихо попросил: «Вчера он плохо себя чувствовал, пусть сегодня хорошо отдохнет».

Убедившись, что кто рано встаёт, тому Бог помогает, группа опытных поклонников CP специально установила будильники, чтобы встать пораньше и посмотреть прямую трансляцию.

[ О-о-о! Он так естественно всё это устроил, что от него исходит аура императрицы дворца! ]

[ Конечно же, кто бы ни критиковал CP! Малыш так любит поспать, но он может вставать рано, чтобы заранее застать съемочную группу и не разбудить мистера Ли. Браво! ]

[ Ууууу эта прекрасная любовь. Почти все поклонники господина Ли в наши дни стали поклонниками CP, они так сильно любят друг друга .]

В то же время, фанаты, получившие эту новость, тут же начали рыдать:

[ Президент Ли болен? Это серьезно? О боже мой, у-у-у]

[ Условия слишком сложные! Кажется, у господина Ли постоянно слабое здоровье. Вчера он мало ел, так что, возможно, он выбыл из строя. ]

[ Помогите, я так расстроена, я хочу увидеть бога-мужчину! ]

Съемочная группа программы немедленно выразила обеспокоенность и тревогу от имени фанатов, и Ся Синчи сказал: «Не волнуйтесь, все, у него просто проблемы с желудком и небольшая температура. Когда он проснется, я приготовлю ему кашу, и ему станет лучше, как только температура тела спадет».

Только тогда болельщики почувствовали облегчение, и не удержались, начав стучать:

[ Это просто невероятно искусно, он точно не в первый раз этим занимается! Не верю, что они не были знакомы раньше! ]

[ Настоящий экземпляр отличается, хахаха, волоски на ногах Ся Юй, разве это не пощёчина ? ]

[ Я уже представила себе, как Синчи прижимается к мистеру Ли и поглаживает его живот, я просто умираю со смеху! Юаньчи самый лучший! ]

[ @Группа разработчиков программы, дайте малышу Синчи хорошо отдохнуть, он, должно быть, плохо спал прошлой ночью ]

[ Поддерживаю. Пусть малыш хорошо поспит, мистер Ли должен быть в сопровождении. Конечно! Я бы сама не отказалась посмотреть, как они будут посыпать его сахаром! ]

[ Этот человек умоляет Синчи покормить его кашей своими руками! Ложкой или ртом, нам всё равно! Выпрашивает сахар, выпрашивает сахар!]

Команда разработчиков, естественно, кивнула. Даже если фанаты не заказывали их, они не смели утомлять молодого господина Ся.

Более того, кто знает, как бы разозлился этот золотой магнат, узнав, что его невесту похитили, чтобы записать шоу, и что её нет рядом?

Ся Синчи насторожился, и, услышав, что может снова заснуть и при этом получить зарплату, тут же обрадовался. Помахав всем на прощание, он быстро и радостно вернулся в комнату.

Неожиданно, как только он вошел в дверь, он увидел Ли Чэнъюаня, который сидел, побледнев, словно хотел встать с постели.

«Почему ты не спишь? Спи дальше, спи дальше». Ся Синчи быстро уложил его обратно. «Что тебе нужно? Я принесу. Хочешь воды?»

Ли Чэнъюань схватил его за руку. Его голос был хриплым и слабым, но все еще властным: «Дай мне на тебя посмотреть».

Эти слова поразили Ся Синчи. Значит, этот человек встал только для того, чтобы его найти?

Как он мог быть таким привязчивым, будучи больным, и так бояться, что он убежит?

Честно говоря, куда бы он мог сбежать в глухих горах и старых лесах?

Самой большой проблемой была невысокая температура, и Ли Чэнъюань явно был в плохом настроении. Этот человек снова начал вести себя как ребенок.

Ся Синчи опасался, что тот со временем сойдет с ума, поэтому он всячески избегал провокаций, опасаясь внезапного взрыва.

Он послушно выполнил приказ злодея, снял пальто и с удовольствием лег на кровать, чтобы поспать за плату.

Ли Чэнъюань по-прежнему выглядел встревоженным, протянул руки, чтобы обнять его и не дать ему бегать, а затем сонно заснул.

Из-за отсутствия Ся Синчи все немного колебались между тем, чтобы пропустить завтрак или съесть темную еду [2] , и в итоге без колебаний решили отказаться от еды.

В конце концов, если сложить все их усилия, единственным, кто хоть немного умел готовить, оказался Хань Юаньхэ. Но, по жалобам Ань Цзин, приготовленная им еда была настолько твердой, что ее не ели даже собаки, а тот, кто ее ел, сходил с ума.

Хань Юаньхэ почесал затылок и сказал: «Я всё ещё умею готовить лапшу, ба. А ещё я умею делать соленья, которые, кстати, получаются довольно вкусными».

Через полчаса, после вспышки хаоса, на столе появилась большая миска с полусырым, размокшим тестом.

Несколько человек переглянулись и, наконец, подтвердили оценку Ань Цзин своего парня.

Боже мой, собака бы точно покачала головой, увидев это!

[ Жизнь без Ся Синчи оказалась такой сложной. Наконец-то я понимаю, почему этот эпизод кажется таким лёгким — всё благодаря Ся Синчи! ]

[ Ууууу. Так что же они будут есть на обед? Я так волнуюсь !]

[ Неважно, Синчи скоро придёт готовить. В конце концов, господину Ли нужно есть кашу .]

[ Я сегодня опоздал, кто-нибудь может объяснить, почему на экране осталось только три человека? ]

[ У господина Ли проблемы с желудком, и Синчи ухаживает за ним… но почему здесь нет Ся Ю? Что он делает? ]

[ Наверное, это потому, что Ся Юй должен заботиться о своей невесте, ах! Ся Юй — его возлюбленный, а Ся Синчи — всего лишь обычный сосед по комнате. Ах, я имею в виду любовник. ]

[ Последние новости! Появилась довольно достоверная инсайдерская информация о том, что Ли Чэнъюань обручился с молодым господином из семьи Ся в прошлом месяце. Есть фотографии и доказательства! ]

[ Я это видел! Я знал, что Сяо Юй — настоящий талант! ]

Это откровение было не только убедительным, но и действительно правдивым. Черная пригласительная карточка с золотым тиснением на первый взгляд выглядела недешево, а имена семей Ся и Ли были написаны золотыми иероглифами.

Согласно результатам расследования, новость сообщил официант одного из лучших частных клубов Пекина, где проходил ужин по случаю помолвки.

Говорили, что этот человек сообщил новость между делом и «из лучших побуждений», поскольку он уже уволился. Помимо приглашения, был ещё и пикселированный рабочий бейджик. Учитывая несравненно роскошный характер мероприятия и присутствие на банкете знаменитостей из самых разных сфер, если всё это сложить воедино, то это действительно было правдой.

[ Что ещё можно сказать на этот раз? Может быть, после того, как вы сказали, что Ся Синчи его невеста, вы хотите сказать, что он молодой господин семьи Ся? ]

[ Это что, плевок в лицо? Думаю, поклонникам Ся Синчи стоит почаще есть сливы, теперь вы знаете, что значит быть социально подходящим человеком, ба!]

[ Не думайте, что они одно и то же, потому что у них обоих фамилия Ся. Сяо Юй — молодой господин из богатой семьи, а ваш кумир — всего лишь третьесортный деревенщина. ]

Эта сенсационная новость быстро стала популярной в поисковых системах среди заинтересованных людей. После тщательного расследования выяснилось, что ничего из этого не было фейком, а всё это было правдой.

Специально созданная для Ся Синчи команда по связям с общественностью Ли Чэнъюаня тоже была немного смущена этим. В конце концов, хотя тренд этого популярного запроса был совершенно неверным, всё оказалось правдой.

Это было довольно сложно. Они хотели повлиять на общественное мнение, но не смогли. Утверждение о том, что «Ся Синчи — молодой господин семьи Ся», не имело под собой никаких оснований, и для его разоблачения необходимо было проконсультироваться с Ли Чэнъюанем.

Связаться с их боссом в данный момент не удавалось, поэтому им оставалось только адаптироваться к изменениям и ждать, позволяя сначала фанатам обеих сторон вести ожесточенную борьбу.

Ся Юй, исчезнувший рано утром, внезапно появился в это время, аккуратно одетый, словно чем-то занимался.

«Доброе утро всем!» Даже если бы мозги пользователей интернета превратились в собачьи, зеленый чай, как всегда, притворялся невежественным.

Поскольку Ся Юй вчера перестал насильно навязывать себя ради популярности, его поклонники наконец-то немного сдержались. Но сегодня неожиданно произошло нечто неожиданное, и они внезапно совершили мощное возвращение.

Увидев, как трое людей смотрят друг на друга с тарелками, полными темной еды, и что двоих явно не хватает, Ся Юй с большой тревогой спросил: «Где господин Ли и Синчи- ге?»

«Президент Ли болен, Синчи ухаживает за ним». Ли Сю немного подумал и спросил: «Кстати, почему вы уехали так рано утром?»

Услышав это, Ся Юй незаметно сжал руку в кармане и, не меняя выражения лица, сказал: «Я заметил, что господин Ли вчера плохо себя чувствовал, поэтому попросил помощника принести кое-какие питательные вещества для желудка и как раз сходил за ними к въезду в деревню».

После этого он улыбнулся, повернулся к команде разработчиков и мило сказал: «Поскольку господин Ли не является штатным сотрудником, давайте сделаем для него исключение и окажем ему особое внимание».

Его поведение было тщательным и внимательным, словно он был очень хорошо знаком с Ли Чэнъюанем и даже испытывал к нему большую привязанность. Зная о проблемах с желудком, он специально купил необходимые ингредиенты.

Более того, он даже засучил рукава, и «молодой господин», который и пальцем не прикоснулся бы к родниковой воде, решил сам сварить кашу, что, казалось, соответствовало вновь обнаруженным доказательствам.

«Увы, на самом деле я умею готовить только кашу», — беспомощно и расстроенно сказала Ся Юй, обращаясь к камере.

«У господина Ли всегда были проблемы с желудком. В школьные годы у него несколько раз случались желудочные кровотечения. Один из них был очень серьёзным… обычно он занят работой и не обращает на это внимания».

Словно общаясь со всеми подряд, он много рассказывал о детстве Ли Чэнъюаня.

[ Позвольте мне сказать, зная все эти подробности, что Сяо Юй — настоящий профессионал! Ся Синчи — настоящая мастерица зеленого чая! ]

[ Г-н Ли говорил раньше, что они с возлюбленной знали друг друга в юности. Ся Синчи тогда ещё играл в грязи в какой-то глуши, верно? ]

[ Это настоящая, бессмертная любовь! Сяо Юй действительно хочет готовить своими руками, я впервые вижу, как он готовит! ]

[ Ах, вот это да! Подсвети своего кумира, и он будет великолепен. Подожди только пощёчины! ]

[ Смеясь до смерти, один дурак уже получил пощёчину. А вы всё ещё ждёте, когда отвесят пощёчины другим? ]

[ Думаю, вы забыли о презрительном выражении лица господина Ли, обращенном к Ся Ю ]

Пока Ся Юй проводил чайную церемонию, трое сидящих снаружи людей переглянулись и явно не могли вынести прямого взгляда на него.

Хотя они и не знали, кто настоящие, а кто фальшивые молодые господа, они прекрасно понимали, кто настоящий. Вчера Ся Юй, осознав сложность ситуации, сбавил обороты, так почему же сегодня он снова стал таким трудолюбивым?

Кроме того, он говорил чепуху или действительно так много знал о детстве Ли Чэнъюаня? Откуда он это знал?

Поскольку никто не хотел выступать в роли сообщника, все делали вид, что болтают, и не смотрели на него.

Ся Юй должен был самостоятельно выполнить ряд заданий, включая приготовление каши и разведение огня, что было мучительным и трудоемким делом. Казалось, все его игнорировали, но он все равно хотел заботиться только о своей «невесте». Он был настоящим упрямым и непреклонным белым лотосом.

Ся Синчи проснулся, снова заснув, примерно через два часа.

На самом деле, прошлой ночью он много спал, потому что Ли Чэнъюань молчал и никого нисколько не беспокоил, поэтому Ся Синчи заснул вскоре после того, как прислонился к нему.

Ся Синчи тихонько выскользнула из его объятий, намереваясь сварить ему кашу, чтобы он мог попить её, когда проснётся.

При этом он готовил обед для всех. В противном случае, мудрость масс, скорее всего, не смогла бы превзойти мудрость гениального стратега, и обед стал бы большой проблемой.

Неожиданно, как только его ноги коснулись земли, крепко спящий Ли Чэнъюань внезапно проснулся. Осознав, что его руки пусты, он в панике сел.

В этот момент у него был низкий уровень сахара в крови и низкое кровяное давление, поэтому, когда он так быстро встал, у него потемнело в глазах, и он тут же упал обратно.

Ся Синчи был поражен его мертвенно-бледным лицом и быстро подошел ему на помощь: «Хорошо отдохни, я приготовлю тебе кашу».

Ли Чэнъюань на мгновение закрыл глаза. Черный туман перед ним наконец рассеялся, и он с ничего не выражающим лицом приказал: «Ся Синчи, я же говорил тебе не уходить».

«Значит, ты не будешь есть?» Ся Синчи просто не знал, как с ним поступить, и сердито ответил: «Ничего страшного, если ты умрешь от голода. В любом случае, я получил зарплату за десять месяцев и просто пойду домой».

Они на мгновение переглянулись, и вдруг услышали стук в дверь: «Господин Ли, я приготовил для вас кашу. Синчи- ге, не хотите ли тоже немного выпить?»

Поэтому Ся Синчи ничего не оставалось, как отказаться от поединка взглядов с непокорным большим котом и, открыв дверь, увидел Ся Юя, держащего в руке большую миску каши.

Его каша была приготовлена из высококачественного риса сорта «японский», красных фиников и семян лотоса. Выглядела она довольно изысканно.

Это совсем не напоминало кукурузную кашу, которую можно было достать в глуши, и которой Ся Синчи кормил его, словно издеваясь над кошкой, последние два дня.

Ся Синчи моргнул и высоко оценил эту изысканную кашу.

Похоже, что этот «зелёный чай» действительно приложил немало усилий, чтобы жениться на девушке из богатой семьи, вероятно, потому что узнал, что у Ли Чэнъюаня проблемы с желудком.

Так уж получилось, что извращенное стремление Ли Чэнъюаня к контролю не позволяло ему выйти и сварить кашу. Ему было все равно, что этот зеленый чай нагло пытается привлечь к себе внимание, чтобы разжечь дискуссию о детской порнографии. В любом случае, у него был превосходный кошачий корм.

Но прежде чем он съел кашу, в голове Ся Синчи внезапно возникли слова «Ли Шэнжуй».

Словно интуитивно почувствовав опасность, он тут же отдернул руку и изменил слова на отказ: «Не нужно. Ли Чэнъюань не будет это пить, так что забирай, ба».

Даже не глядя на обстрел, можно было понять, что он превратился в фритюрницу.

[ Что за придурок Ся Синчи! Он отказался, не спросив Ли Чэнъюаня? Руки Сяо Юя только что обгорели от каши, над приготовлением которой он так трудился! ]

[ Только что он вежливо сказал перед камерой, что хотел приготовить кашу для господина Ли, но в итоге сам не стал её готовить и не позволил Сяо Юй принести её? Какая злобная ухмылка! ]

[ Ваш кумир должен меньше восхищаться собой, хорошо? Даже если бы господин Ли был здесь, он бы отказался с ещё большим отвращением (Холодное отношение в стиле Ли.GIF). Он бы сказал: «У тебя грязные руки», понимаете? ]

[ Ся Юй действительно теряет больше, чем получает. 82-летний Лунцзин – это старый зеленый чай. Разве не видно, как сильно господин Ли его недолюбливает? ]

[ У Ся Юй есть финансовые ресурсы, чтобы отправлять еду в горы, а у этого мерзавца Ся Синчи нет. Если ты не можешь хорошо заботиться о господине Ли, ты недостаточно хорош для господина Ли! ]

[ Ну и что? В любом случае, господину Ли нравится Синчи. Просто спрашиваю, вы злитесь? Я с вами наверху не согласен, ах ]

Как только Ся Синчи заговорил, Ся Юй внезапно разыграл сцену, полную слез:

«Синчи- ге, я понимаю, что у нас, возможно, возникло недопонимание… но не могли бы вы перестать сердиться на меня ради здоровья господина Ли?»

«У него низкий уровень сахара в крови, и он до сих пор ничего не ел, поэтому у него точно будет кружиться голова».

Услышав это, Ся Синчи очень захотелось нанести этому зеленому чаю два удара, бах-бах , но, конечно же, ему пришлось вести себя прилично перед камерой.

Но Ся Юй, который был в сговоре с Ли Шэнжуем, представлял собой весьма опасную угрозу. Такой человек, возможно, и не стал бы нарушать закон из зависти к настоящему молодому господину, но он определенно мог бы рисковать ради наследства в сотни миллиардов.

Поэтому Ся Синчи не осмелился позволить Ли Чэнъюаню съесть такую неизвестную вещь.

Как раз в тот момент, когда он уже собирался стиснуть зубы и продолжить отказ, чтобы еще сильнее обрушить на него поток оскорблений, он услышал, как за его спиной открылась закрытая дверь.

Ли Чэнъюань стоял перед дверью в пальто, на его бледном и красивом лице читалось лишь безразличие.

«Разве слова Ся Синчи не были достаточно ясны? Я не буду это пить, заберите это с собой».

«Но, господин Ли, я просто…»

Ли Чэнъюань снова спокойно сказал: «Я ем только ту еду, которую приготовил Ся Синчи».

Услышав это, Ся Синчи тут же повернул голову и, украдкой, сердито посмотрел на него, напоминая, что нужно сдержаться и сохранить остатки маскировки.

Как только эти слова прозвучали, люди пришли в полное замешательство и на какое-то время не могли понять, что правда, а что ложь.

[ Хахаха, этот неожиданный поворот с пощёчиной меня так рассмешил (Холодное отношение в стиле Ли.GIF) ]

[ Просто спрашиваю, Ся Юй, у тебя болит лицо? Тупые фанаты, у вас тоже болит лицо? ]

[ Этот арбуз тоже меня поразил. Судя по фотографиям и различной внутренней информации, настоящий молодой господин из семьи Ся  это Ся Юй, но поведение Ли Чэнъюаня больше похоже на то, что настоящим молодым господином является Ся Синчи? Что случилось? ]

[ Может быть, Ся Синчи — это молодой господин Ся? Если так, то всё становится ясно. Просто предположение случайного прохожего .]

[ Ты что, с ума сошёл? Этот деревенский продавец овощей? Мне кажется, он похож на парня по вызову из ночного клуба. ]

[ Вы очень спешите. Лучше всего у поклонников Ся Юя получается цепляться за соломинку и переходить к личным нападкам, это просто потрясающе! ]

После того, как старый зеленый чай убрали, Ся Синчи закрыл дверь и сердито сказал: «Уважаемый господин Ли, не могли бы вы оставить мне немного моего маскирующего материала? Почему вы говорите ерунду о том, что едите только ту еду, которую я готовлю!»

Ли Чэнъюань сел на край кровати, отпил глоток свеже налитой теплой воды от Ся Синчи и ничего не сказал.

На самом деле он говорил правду. В детстве его чуть не отравили. С тех пор он был крайне бдителен по отношению к вещам неизвестного происхождения.

Он в ответ спросил: «Почему вы не позволили ему отправить это?»

Услышав это, Ся Синчи открыл рот и подумал, что не может сказать: «Я подозреваю, что твоя будущая смерть будет вызвана отравлением».

Ся Юй сегодня вёл себя очень странно, как будто у него даже минимального IQ не было. Ся Синчи стал относиться к нему с большим подозрением.

После долгих раздумий Ся Синчи наконец выдал какую-то чепуху: «Я помогаю оберегать твою целомудренность, чтобы твой Белый Лунный Свет не позавидовал, узнав об этом».

«Ты будешь завидовать Ся Ю?» — Ли Чэнъюань, естественно, не поверил этому оправданию.

«Я же сказал, твой Белый Лунный Свет!» — сердито воскликнул Ся Синчи. — «Не я!»

Вчера из-за боли в животе Ся Синчи не стал опускаться до его уровня и пока что следовал за ним. Но сегодня он снова произнес такие раздражающие слова.

Ся Синчи шагнул вперед и выхватил стакан из руки Ли Чэнъюаня. Он крепко отложил его в сторону, а затем яростно толкнул на землю хрупкого и слабо здорового человека.

Конечно, главная причина, по которой ему удалось одолеть Ли Чэнъюаня, заключалась в том, что он сам вообще не оказал сопротивления.

Он не только не оказал сопротивления, но и воспользовался ситуацией, чтобы повалить на землю и Ся Синчи.

Ли Чэнъюань спокойно пришёл к выводу: «Мне кажется, мой Белый Лунный Свет пьёт собственный уксус».

[1] Вероятно, речь идёт о стихотворении «Дождливая улица» (雨巷) китайского поэта Дай Ваншу, написанном в 1927 году.

[2] Темная кухня — это еда, приготовленная неумело любителем или состоящая из необычных сочетаний ингредиентов.

Ся Синчи постепенно привык к тому, что Ли Чэнъюань неоднократно принимал его не за того человека. Если не считать таинственного случая с переселением душ, он говорил правду, но этот безумец просто не хотел ему верить.

Он был того же возраста, что и первоначальный владелец, и на два года моложе Ли Чэнъюаня. Он совершенно точно не был тем мальчиком, который был на несколько лет старше его. Первоначальный владелец никогда не был в столице в то время, и он был совершенно не из того же мира.

После переселения душ Ся Синчи никак не ожидал, что один из персонажей книги насильно признает его Белым Лунным Светом.

«Отпусти свои драгоценные когти». Ся Синчи ткнул Ли Чэнъюаня в руку, которая сжимала его запястье. «Я собираюсь приготовить кошачий корм. Если кот умрет от голода, господин, вы мне компенсируете?»

Наблюдение мастера по приготовлению зеленого чая было очень проницательным, и он оказался прав. Ли Чэнъюань действительно испытывал легкую гипогликемию, и его лицо было очень бледным.

Изначально Ся Синчи хотел, чтобы тот лег и отдохнул, но этот человек был крайне властным и навязчивым. Он отказался ложиться и вместо этого пошел с ним на кухню.

В это время все были заняты выполнением своих дел, и тишину нарушали только двое, взявшие больничный, чтобы сварить кашу. Комната казалась совершенно пустой.

Ся Синчи откашлялся, делая вид, что вежливо и уважительно смотрит в камеру: «Господин Ли, выходите первыми, здесь слишком густой маслянистый дым».

Если бы не камера, он бы хорошенько пнул Ли Чэнъюаня. Губы этого человека были белыми, но он упорно сидел в тесной, узкой кухне и пялился на людей. Это была не обычная паранойя.

Ли Чэнъюань отошел от своего обычного безразличного и сдержанного вида и выглядел немного более расслабленным, чем обычно, но Ся Синчи знал, что у него просто кружится голова и он не может сидеть прямо.

[ У-у-у, господин Ли! Я думал, мне сегодня не удастся увидеть этого бога-мужчину!]

[ У него такой ужасный цвет лица, ах, почему он до сих пор ходит, вместо того чтобы лежать в постели? ]

[ Любить искренне, значит любить искренне, но почему у меня текут слюни… он вдруг показался мне необычайно аскетичным красавцем ]

[ Правда? Больной мистер Ли производит особенно хрупкое и сломленное впечатление. Отлично, он действительно бог-мужчина! ]

[ Малыш Синчи! Мы верим, что ты настоящий! Пожалуйста, откорми господина Ли, мы оставляем нашего бога-мужчину тебе! ]

Кукурузная каша была немного грубоватой, но органические продукты оказались довольно аппетитными.

Пока Ся Синчи варил кашу, он невольно думал о том, как после их возвращения приготовит для Ли Чэнъюаня кашу из японского риса и красных фиников.

На самом деле, Ся Юй, вероятно, был просто презренным человеком, который суетился. Его цель посеять смуту и спровоцировать драку среди фанатов была достигнута, так что с его миской каши проблем быть не должно.

В конце концов, если бы он действительно связал свою судьбу с Ли Шэнжуем, он бы прекрасно знал о бдительности и чистоплотности Ли Чэнъюаня. Он бы не стал есть ничего, что тот приготовил, поэтому отравление было бы пустой тратой времени.

А если бы с Ли Чэнъюанем действительно произошёл несчастный случай после того, как он выпил кашу, Ся Юй просто оказался бы откровенным убийцей и сам бы погубил себя. Каким бы жестоким ни был главный герой, в конце концов, он всё равно оставался главным героем. Маловероятно, что он зашёл бы так далеко.

Но даже если риск составлял один к десяти тысячам, Ся Синчи не хотел, чтобы его большой кот оказался в опасности.

«Добавить ли вам сахара?» — повернул голову Ся Синчи и спросил.

Это прозвучало как вопрос, но, говоря это, он с силой добавил в кашу сахар.

Ли Чэнъюань не любил сладкое, но каша была очень густой, и добавление большего количества сахара могло значительно облегчить симптомы гипогликемии.

[ Ха-ха-ха, детка, ты такая искренняя. Это станет причиной смерти господина Ли. ]

[ Тук-тук. Сначала добавь сладости, я хорошо знаю этот способ завязать разговор. ]

[ Он предпочел бы пить простую кукурузную кашу, приготовленную его женой, чем нежную, питательную для желудка кашу с зеленым чаем. Господин Ли отлично справился! ]

[ Наверху, кого ты называешь зелёным чаем? Бесполезно обманывать себя и других. Тебе что, нужно прямо в лицо бросать приглашение на помолвку? ]

[ У-у-у, теперь мне кажется, что Сяо Юй обманули. Разве богатые люди не любят обманывать? ]

[ Обнимаю Ся Юй. Наблюдать, как этот подонок портит ему репутацию и флиртует с любовницей, мне так хочется плакать.]

[ Достоин ли Ли Чэнъюань обручального кольца на своей руке? Он обручился с Ся Юй и флиртует с любовником. ]

[ Смеюсь до смерти, неужели это начало того, что президент Ли подонок? Разве это не тот самый «благородный и блистательный бог, которого достоин только Ся Юй»? ]

[ Если не сможешь это получить, уничтожишь. Твоя семья такая трусливая, ты, наверное, даже не представляешь, сколько поклонников у господина Ли, раз ты его так отчитываешь .]

Мастерство приготовления зеленого чая всегда использовалось в полной мере. Хотя отказ после приготовления каши был унизительным, Ся Юй обладал способностью превращать гниль в волшебство.

Он сидел перед камерой, не показывая, что делает это намеренно, и молча, понемногу, доедал возвращенную кашу. Его обиженный взгляд и покрасневшие глаза были довольно жалкими, и некоторые фанаты, жаждущие защитить своего кумира, смело начали ругать Ли Чэнъюаня.

С другой стороны, Ся Синчи было всё равно на выступление Ся Юя. В любом случае, после того, как ложь будет раскрыта, всегда найдётся кто-то, кто окажется презренным негодяем.

Он достал горячую кашу, быстро обжарил несколько легких блюд и, наконец, подал все вместе: «Ешьте, пока горячо».

Он хотел дать Ли Чэнъюаню немного слегка подсоленной воды, чтобы восполнить уровень соли и жидкости в его организме, но боялся раздражить его хрупкий желудок и вызвать повторную рвоту, поэтому ему ничего не оставалось, как отказаться.

Как только Ли Чэнъюань увидел еду, у него, казалось, еще сильнее заболел живот, поэтому он поджал губы и замер.

«Господин Ли, пожалуйста, поешьте кашу и съешьте всё до конца. Так ваш организм сможет быстрее восстановиться».

Ся Синчи улыбался как профессиональный официант, и на его лице читалась «исключительная доброжелательность». На самом деле он имел в виду: если вы не съедите, я заставлю вас это съесть.

Ли Чэнъюаню ничего не оставалось, как взять миску и сделать глоток, поняв, что, возможно, он переусердствует. Каша была настолько сладкой, что немного горьковатой, и его вкусовые рецепторы, притупившиеся из-за лихорадки, еще больше притупились.

Увидев, как он послушно ест, Ся Синчи наконец-то удовлетворился. Он кивнул и тихо, так, чтобы микрофон не смог его записать, сказал: «Я проверю результаты чуть позже, приятного аппетита».

[ Этот шепот! Дайте мне услышать его поскорее! ]

[ Я плачу, как он мог позволить боссу Ли самому это съесть? Накорми его поскорее, Синчи! Хрупкая сторона босса так прекрасна, ууууу! ]

[ Глаза господина Ли словно ждут, когда его покормят. Какой невероятный контраст, мое сердце тает! ]

[ Я потеряла дар речи. Столько драмы происходит в одной семье. Разве не нормально готовить кашу для соседей по комнате? Я не вижу, чтобы Ли Чэнъюань хотел, чтобы его кормили, разве вы не видите содержание приглашения? ]

[ Я видел только, как президент Ли сказал Ся Юю: «У тебя грязные руки». Ха-ха-ха, ты злишься? Ты так спешишь прибегать к отчаянным мерам? ]

Обе стороны все еще яростно сражались, и прохожие, глядя на неопровержимые доказательства с обеих сторон, чувствовали себя растерянными.

Ли Чэнъюань носил обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки, но обладатель второго кольца стал на данный момент самой большой загадкой во всей индустрии развлечений, и вокруг этого бесконечно возникали различные догадки.

Ся Синчи тут же обрадовался, увидев, как один человек с упоением пьёт кашу, чтобы похвастаться. Несколько обеспокоенный, он сказал ему, чтобы тот не пил, если не может пить, что он просто болтает лишнее, и не стоит расстраиваться.

Он говорил так, словно воспитывал котёнка, который никогда не знал, насколько он голоден. Вчера Ли Чэнъюань вспомнил его фразу: «Я чувствую себя подавленным», и невольно слабо улыбнулся.

После того как Ся Синчи некоторое время посидел, наблюдая за Ли Чэнъюанем, он засучил рукава и встал, чтобы приготовить еду для всех.

Он предположил, что они скоро вернутся, как раз к горячей трапезе. Хотя он и не видел этого своими глазами, он решил, что все, должно быть, испытали мучения и опустошение, которые приносит с собой сухая еда по утрам.

Как только еду поставили на стол, он услышал, как Ли Сю, войдя в дверь, крикнул: « Ах, Синчи, я тебя люблю! Я так голоден!»

Хань Юаньхэ тоже услышал эту новость: «Какое вкусное блюдо ты приготовил сегодня на обед? Боже мой, как же чудесно пахнет!»

Эти немногие, кто не ел с утра, уже ужасно проголодались, пережив разрушительные последствия трудовой реформы. Увидев стол, полный горячих блюд с мясом и овощами, они тут же пустили слюни.

Для повара, когда его блюдо нравится всем, это действительно приносит чувство удовлетворения.

Ся Синчи улыбнулся и сказал: «Тогда помой руки перед едой, а палочки и миски возьми с собой на обратном пути. На кухне есть горячая полента, я тебе её подам».

Трудолюбивый рабочий-мигрант был очень доволен, заметив, что начальник доел свою еду, поэтому он взял миску и палочки Ли Чэнъюаня, чтобы помыть их, и вернулся пообедать.

Ли Сю уже умирал от голода. Возможно, это была самая вкусная еда, которую он ел за последние двадцать лет, и, наслаждаясь трапезой, он воскликнул: « У-у Синчи действительно очень вкусно, господину Ли так повезло!»

На полпути к завершению заявления он вспомнил о Ся Синчи, упорно цепляющемся за свою маскировку, и поспешно изменил слова: «Господину Ли повезло, что он может заранее попробовать блюда, приготовленные Ся Синчи».

Ли Чэнъюань, сидевший в стороне и наблюдавший за едой Ся Синчи, услышал эти слова, и на его обычно равнодушном лице мелькнула легкая улыбка.

Ся Синчи уже привык к тому, что все по очереди дергают его за маскировку. Притворившись, что упрекает его, он бросил косой взгляд на Ли Сю, который чуть было не сказал что-то не то, но тот уткнулся головой в еду.

Один больной человек стал необычайно напористым и привязчивым, и Ся Синчи знал, что пока он не вернется, Ли Чэнъюань будет сидеть и параноидально смотреть на него.

Поэтому он перестал много болтать, быстро доел свою еду и позвал Ли Чэнъюаня обратно отдохнуть.

«Быстро ложись и вздремни». Как только Ся Синчи вошёл в комнату, он тут же уложил Ли Чэнъюаня на кровать.

«Я только что проснулся». Ли Чэнъюань с бесстрастным видом признался, что он не свинья и не может спать всё время.

«Но разве пациенту не нужен хороший отдых? Если не хочется спать, можно просто лечь и ненадолго закрыть глаза».

Пока Ся Синчи говорил, он наклонил голову и внимательно оглядел его: «С вами что-то не так? У вас всё ещё болит живот? Почему у вас ухудшился цвет лица?»

Он думал, что после того, как его заставят что-нибудь съесть, симптомы гипогликемии облегчатся, а цвет лица немного улучшится, но в этот момент он не только чувствовал себя плохо, но и его лицо стало еще бледнее, чем раньше.

Ли Чэнъюань молчал. Головокружение, боли в животе и тошнота действительно усиливались.

Хотя это и несколько необычно, раньше такое не случалось, а для него это было обычным делом и не слишком необычным явлением.

Поэтому он ничего не сказал и позволил Ся Синчи накрыть его одеялом, но приказал: «Ты тоже ложись в постель».

Ся Синчи ничего не оставалось, как снять обувь и пальто и присесть. Он сел рядом и нежно помассировал ему живот, думая про себя, что услуги маленького господина Ся обычно очень дороги, и как же щедро с его стороны бесплатно предоставлять неограниченное количество раз.

Пока он поглаживал, холодная рука Ли Чэнъюаня протянулась и схватила Ся Синчи за запястье.

Он подумал, что собеседник хочет что-то сказать, но увидел, как его кончики пальцев ласкают шрам в форме полумесяца на запястье.

Было не совсем точно сказать, что это был полумесяц, потому что он был очень узким, скорее напоминал изогнутую дугу.

«Ся Синчи, ты знаешь, как появился этот шрам?» — резко спросил Ли Чэнъюань.

По его словам, он спрашивал не о шраме на чужом запястье, а, скорее, о своем собственном, с которым он был хорошо знаком.

Ся Синчи почувствовал себя немного странно, но подумал, что тот просто ведет светскую беседу, поэтому небрежно сказал: «Я забыл, может, я упал в детстве?»

Он помнил шрам на запястье так, будто он всегда был там. Хотя он не помнил причину, это был действительно очень заметный и глубокий шрам.

Неожиданно Ли Чэнъюань, похоже, не принял это утверждение: «Как падение могло привести к такой травме?»

«Кто знает», — Ся Синчи наклонил голову. — «Дети обычно получают травмы, когда лазают повсюду. Я ведь не помню, откуда они все взялись, правда?»

Кроме того, его с детства избивали и подвергали насилию, поэтому наличие множества ран и шрамов было вполне нормальным явлением.

Ли Чэнъюань продолжал смотреть на него со странным выражением лица.

При виде этого у Ся Синчи кровь застыла в жилах, и он сердито воскликнул: «Чего вы хотите?! Я не участвую в конкурсах красоты, у вас что, строгие требования к моей внешности? Что не так с моими шрамами?! Я похож на вашу Белую Луну, разве этого недостаточно?»

Играть роль дублера было неплохо, но если ему даже не разрешали иметь дополнительные шрамы на теле, это уже была отдельная плата.

Подумав, Ся Синчи указал на шрам и спросил: «Ты сейчас сдашься, да? Я тебе совсем не…»

«Я укусил тебя здесь», — внезапно сказал Ли Чэнъюань.

Ся Синчи смотрел пустым взглядом.

После долгих раздумий он наконец понял, что говорит этот злодей. Он знал значение каждого слова по отдельности, но вместе они создавали путаницу.

Внимательно взглянув на выражение лица Ли Чэнъюаня, он понял, что тот вовсе не шутит. Он просто констатировал один факт со спокойным и серьезным выражением лица.

«Как это возможно? Ты что, с ума сошёл?..»

Ся Синчи открыл рот и с сомнением посмотрел на свое запястье.

Но он вдруг понял, что это действительно похоже на след от укуса, потому что на другой стороне запястья был еще один след в форме укуса, неглубокий и едва заметный.

В тот же миг, как он услышал эти слова, в его голове мелькнула картина:

Маленький ребенок дрожал от боли у него на руках, так сильно кусал губу, что с нее капала кровь, и ему пришлось подставить запястье, поскольку ничего другого под рукой не было.

Но Ся Синчи был уверен, что в юности никогда не встречал такого ребёнка, и если он действительно мог отдать ему своё запястье, чтобы тот укусил его и оставил такой глубокий шрам, то, несомненно, он питал к нему чувства, и забыть его было бы невозможно.

Чем больше он об этом думал, тем невероятнее это становилось. Ся Синчи несколько секунд смотрел на свое запястье. Сколько бы он ни пытался вспомнить, ему не казалось, что он потерял какие-либо воспоминания, но он подумал, что в словах Ли Чэнъюаня действительно есть доля правды.

Он повернул голову, чтобы спросить Ли Чэньюаня, но заметил, что в мгновение ока лицо Ли Чэньюаня побледнело, как бумага.

Его губы слегка посинели, а дыхание было прерывистым и затрудненным.

«Что с тобой не так!» — Ся Синчи был ошеломлен этим зрелищем и быстро помог ему сесть. «Теперь лучше? Почему ты вдруг так себя чувствуешь, где тебе неудобно?»

Ли Чэнъюань напряженно нахмурился. Губы шевелились, но в горле перехватило дыхание, и он не мог говорить. В конце концов, он смог лишь слабо оттолкнуть Ся Синчи и попытаться встать с кровати. Его кадык слегка подрагивал, словно его вот-вот стошнит.

«У тебя болит живот?» — Ся Синчи поспешно встал, чтобы помочь ему подняться.

Казалось, симптомы гипогликемии у него усиливались, и голова так сильно кружилась, что он не мог стоять прямо. Ся Синчи впервые видел его в таком плохом состоянии, поэтому не знал, являются ли эти симптомы распространенными.

Но было очевидно, что он еще только что говорил, а затем внезапно потерял дар речи, что его напугало.

Ещё более ужасающим было то, что Ли Чэнъюаню после рвоты совсем не стало лучше. Его рвало неконтролируемо, а лоб покрылся холодным потом от боли.

После долгого ожидания он наконец почувствовал небольшое облегчение. Ся Синчи помог ему вернуться в гостиную, обеспокоенный и расстроенный, не понимая, почему у него снова начал болеть живот.

Он пошёл налить ему воды, чтобы прополоскать рот, а когда вернулся, Ли Чэнъюань, не в силах даже устоять, прислонился к стене и медленно, словно в оцепенении, сел на пол.

Ся Синчи никак не ожидал, что у него так сильно закружится голова, и бросился ему на помощь, чтобы поднять.

Подойдя ближе, он заметил, что губы Ли Чэнъюаня посинели, а тот в одной руке вцепился в одежду на груди, с трудом дышал и дрожал всем телом.

«Ли Чэнъюань!» Ся Синчи запаниковал при этом зрелище.

У него что, сердечный приступ?!

Одна только мысль о проблемах с желудком и гипогликемии заставила сердце Ся Синчи замереть в груди, но когда он внезапно осознал, что это сердечный приступ, его кожа головы почти мгновенно онемела, и в ушах раздался громкий шум.

Его движения были на шаг быстрее, чем мозг, и прежде чем он успел подумать о том, как Ли Чэнъюань мог внезапно заболеть без видимой причины, Ся Синчи автоматически встал и бросился обратно в комнату.

Хотя его руки дрожали от страха, движения были на удивление быстрыми. Он быстро нашел нитроглицерин и побежал обратно.

Зрение Ли Чэньюаня было затуманено, и он смутно слышал почти безумный голос Ся Синчи, словно сквозь толстый слой заиндевевшего стекла, но когда он попытался встать, все его тело онемело.

Единственное, что он чувствовал, — это резкую боль в груди и тошноту в желудке.

Казалось, воздух вокруг него исчез, дышать стало невозможно. Ли Чэнъюня внезапно охватило чувство удушья, он оказался на грани смерти.

Нет, это было неправильно…

Когда Ся Синчи, дрожа, открутил крышку бутылки, чтобы вылить лекарство, в его голове промелькнуло множество мыслей, но самой главной из них был безграничный страх смерти Ли Чэнъюаня.

Он знал, что болезнь сердца Ли Чэнъюаня несерьезна и что у него не должно было случиться такого приступа без каких-либо стимуляций или предупреждений.

Или же дело в том, что шестерёнки судьбы, однажды запустившись, уже не остановить, и смерть была неизбежной участью Ли Чэнъюаня?

При этой мысли глаза Ся Синчи тут же покраснели и заболели, и он в панике пробормотал: «Прими лекарство скорее, всё будет хорошо, всё будет в порядке…»

Дверь неожиданно открылась, и Ли Сю внес миску с маленькими помидорами, собранными этим утром для Ся Синчи, и в шутку сказал в камеру: «Просто веду всех посмотреть на нашего бога-мужчину…»

Не успев закончить говорить, он стал свидетелем ситуации, в которой решалась судьба человека.

«Что происходит?» — Ли Сю был мгновенно шокирован.

Чаша в его руке упала на пол с резким звуком разбитого фарфора. Изначально напряженная атмосфера оборвалась, словно осколок нити, и мгновенно вышла из-под контроля.

Прежде чем лекарство из руки Ся Синчи успело попасть в рот Ли Чэнъюаню, ледяная рука другого с трудом схватила его за запястье:

«Нет… нет…»

Не успев договорить, он снова закашлялся от боли, весь дрожа.

Ся Синчи быстро протянул руку, чтобы похлопать его по спине, но внезапно в его взгляде появилась резкая и зловещая, кричащая краснота.

Уголки губ Ли Чэнъюаня были испачканы ярко-красной кровью. Он буквально кашлял кровью!

Кровь стекала по губам Ли Чэнъюаня, когда они двигались. Он явно хотел что-то сказать, но не мог произнести ни звука.

Он пристально смотрел на Ся Синчи, и в его глазах, казалось, читался какой-то сложный смысл.

Спустя мгновение рука, сжимавшая руку Ся Синчи, безвольно ослабла. Ли Чэнъюань упал ему в объятия и впал в кому.

Ли Сю, стоявший в стороне, была в полном ужасе. Всё происходило так быстро.

Даже болельщики и противники, участвовавшие в обстреле, мгновенно замолчали, потрясенные внезапно развернувшейся сценой, от которой зависела жизнь и смерть.

Ся Синчи прижал руку к груди Ли Чэнъюаня, чтобы прощупать его, и обнаружил, что его пульс серьезно нарушен.

Поэтому ему пришлось стиснуть зубы от паники и заставить себя успокоиться, пытаясь разобраться в ключевых моментах своих запутанных и хаотичных мыслей.

Словно между ними существовало негласное взаимопонимание или телепатическая связь, в голове Ся Синчи возникла мысль.

Перед тем как потерять сознание, Ли Чэнъюань хотел сказать: «Это не сердечный приступ».

Эта мысль была подобна языку змеи, удваивая ужас в сердце Ся Синчи и вызывая у него ощущение холода по всему телу. Он внезапно очень разозлился.

Он быстро достал телефон и набрал номер службы экстренной помощи. Стараясь успокоиться, он четко описал различные симптомы, особенно потенциально смертельную аритмию.

В то же время он убрал таблетки из руки, так и не дав их Ли Чэнъюаню.

Если это не был сердечный приступ, единственной возможной причиной было отравление.

Ся Синчи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не мог понять и не имел времени размышлять о том, как Ся Юй добился успеха.

Но если бы они хотели смерти Ли Чэнъюаня, они бы точно не выбрали яд, который можно было бы обезвредить с помощью лекарств, которые он носил с собой.

Хотя он пока не знал, что именно они использовали, поскольку всё было частью расчётов другой стороны, таблетки в его руке, скорее всего, довели бы Ли Чэнъюаня до смерти, чем спасли бы ему жизнь.

Ли Чэнъюань, очевидно, пришел к этому предположению весьма основательно, поэтому последний взгляд, которым он одарил Ся Синчи перед тем, как потерять сознание, ясно выражал его уверенность в любом принятом им решении.

Казалось, что какой бы выбор он ни сделал, каким бы ни был результат, его никто не осудит.

Ся Синчи глубоко вздохнул. Если он ошибся в своих суждениях и его выводы оказались неверными, то его поступок, заключавшийся в том, что он не дал ему лекарство, будет означать, что он лично лишит Ли Чэнъюаня единственного шанса на выживание.

Это может стать самым большим риском в его жизни. Если он проиграет пари, это будет стоить жизни самого важного для него человека.

Ся Синчи хотел помочь Ли Чэнъюаню лечь на спину, но его руки уже дрожали, словно не его собственные, и даже простое движение, попытка отпустить человека на руках, застыло надолго безрезультатно.

Ли Сю, который до этого тупо стоял в стороне, наконец пришел в себя, воскликнул и бросился на помощь:

«Синчи, не волнуйся, я тебе помогу, хочешь помочь президенту Ли добраться до кровати?»

Ся Синчи покачал головой.

У него уже был некоторый опыт лечения острых заболеваний, и он также тщательно изучал этот вопрос по поручению Ли Чэнъюаня, поэтому в этой ситуации его нельзя было торопить, и сначала его можно было лишь положить на землю.

Скорость вертолета скорой помощи была намного выше, чем у обычной машины скорой помощи. В центре экстренной помощи ему только что сказали не паниковать. Вертолет прибудет через двадцать минут.

Ся Синчи держал холодную руку Ли Чэнъюаня и продолжал проверять его пульс. Он никогда не переживал таких долгих двадцати минут.

«Синчи, ты забыл дать президенту Ли лекарство?»

Ли Сю подумал, что Ся Синчи в панике забыл об этом, и потянулся за упавшей на пол бутылочкой с лекарством.

«Нет, не давайте ему наркотики, он не…»

Ся Синчи прервал свою речь, и его сердце затрепетало.

Всё основывалось на необоснованных догадках, и даже утверждение о том, что «Ли Чэнъюань был убит», было всего лишь предположением. В оригинальной книге чётко говорилось, что босс внезапно заболел.

Не говоря уже о новых предположениях, основанных на других необоснованных допущениях. Действительно ли Ли Чэнъюань хотел сказать фразу: «Это не сердечный приступ»?

Все, что он видел перед собой, было типичными симптомами сердечного приступа. Возможно, его никто и не отравил. Всю еду, которую ел Ли Чэнъюань, он приготовил своими руками, и все, кто ел поленту, чувствовали себя хорошо.

Но он затянул с лечением, и лекарство ему не выдали сразу.

[ Что происходит, что происходит!!! Что на самом деле случилось? ]

[ Не пугай меня, скажи, что это всё фейк! Почему босс Ли вдруг закашлялся кровью? ]

Боже, это что, сердечный приступ? Как это вдруг стало так серьезно !

[ Ся Синчи, чего ты колеблешься?! Почему бы не дать ему лекарство ? У него сердечный приступ, если ты откажешься его спасти, ты убийца! ]

[ Что с тобой, малыш Синчи? Ты так испугался? Всё в порядке, всё в порядке. Не бойся, дай мистеру Ли лекарство .]

[ Я знала, что любовница самая жестокая, теперь вы мне верите? Пощёчина? Пощёчина? Он хочет убить Ли Чэнъюаня .]

[ Трахни свою мать, наверху, заткнись! Почему вы до сих пор ссоритесь и спорите, вы что, с ума сошли?! ]

Никого не волновали камеры на боковой линии, и прямая трансляция молча продолжалась.

Ся Синчи всегда отличался решительностью и свободолюбивым характером. Он никогда не колебался и не жалел о принятом решении, и ему никогда не приходилось принимать решение, которое заставило бы его колебаться до такой степени, что у него стучали бы зубы.

«Нет!» — наконец принял он трудное решение. «Ли Чэнъюань не может принимать это лекарство… его прием только ухудшит его состояние».

Не успев договорить, дверь распахнулась, и Ся Юй в спешке ворвался внутрь. На его лице читались неподдельная тревога и паника, когда он воскликнул: «Как поживает господин Ли?!»

Лучше было не спрашивать. Ся Синчи пришел в ярость, услышав это.

Глядя на невероятно бледное лицо Ли Чэнъюаня и кровь в уголках его губ, ему на мгновение захотелось броситься к Ся Юю и убить его, а также спросить, какой яд он использовал.

Но действовать под влиянием эмоций было бесполезно. Ся Юй никак не мог в этом признаться. Ся Синчи крепко сжал холодную руку Ли Чэнъюаня, подавляя гнев, чтобы не устроить скандал.

Но он услышал, как Ся Юй с тревогой воскликнул: «Господин Ли принимал какие-нибудь лекарства? Синчи- ге, почему ты просто стоишь здесь? Господин Ли умрет вот так!»

Слово «умереть» прозвучало в голове Ся Синчи подобно раскату грома, но в то же время мгновенно разбудило его.

Увидев, что он не двигается с места, Ся Юй тут же расстроился и, словно желая схватить лекарство, потянулся к его руке, но Ся Синхи резко оттолкнул его.

Ся Синчи холодно посмотрел на него, не позволяя ему прикоснуться к Ли Чэнъюаню.

Камера продолжала молча снимать. Ся Юй искоса взглянул на камеру, а затем тут же расплакался.

Он в тревоге умолял: «Синчи- ге, пожалуйста, не сердитесь, пожалуйста, не обращайтесь с господином Ли так. Дайте ему лекарство, хорошо? Он умрет!»

Если раньше Ся Синчи все еще сомневался в своем выборе, то этот момент укрепил его уверенность в правильности решения.

Ся Юй не мог быть таким искренним и добрым. Даже если не было никаких доказательств того, что он был убийцей, никто в этом мире не желал смерти Ли Чэнъюаню больше, чем он и Ли Шэнжуй.

Увидев отношение Ся Синчи, он тут же прибегнул к новой волне нападок:

[ Что именно происходит? Я схожу с ума, это же лекарство, спасающее жизнь. Ся Синчи, почему ты не двигаешься! ]

[ Независимо от того, какие отношения связывают господина Ли и этих троих, кем бы они ни были, смогут ли они первыми спасти господина Ли? ]

[ Ся Синчи, ты что, с ума сошёл? Ты забыл, как любезно к тебе относится господин Ли? Зачем ты его сейчас убиваешь, а! ]

[ Это убийство. Если господин Ли умрет, Ся Синчи, ты можешь сесть в тюрьму. ]

[ Неужели он забыл, что здесь всё ещё есть камеры, и его преступления транслируются в прямом эфире? Это безумие, я хочу вызвать полицию! ]

Ся Синчи больше не обращал внимания на комментарии окружающих и даже на то, что хотел сделать Ся Юй.

В этот момент глаза Ли Чэнъюаня, казалось, слегка приоткрылись, и его потускневший и пустой взгляд устремился на что-то вверху.

Даже когда его жизнь висела на волоске, он инстинктивно долго смотрел на Ся Синчи, словно желая взять его за руку.

Ся Синчи подумал, что пробуждение Ли Чэнъюаня признак улучшения, но прежде чем он успел обрадоваться, другой внезапно поморщился от боли и сильно закашлялся.

Ся Синчи поспешно приподнял голову, чтобы предотвратить удушье, но увидел, что тот не может сдержать кашель и дрожь, а из уголков губ непрерывно течет ярко-красная кровь.

В конце концов, из его рта вырвалось несколько больших глотков крови подряд, и он снова потерял сознание.

Сцена была довольно пугающей, но Ся Синчи еще больше испугался, когда вдруг осознал, что грудь Ли Чэнъюаня, похоже, совсем не двигается?!

Он быстро протянул руку, чтобы прикоснуться к груди Ли Чэнъюаня, но больше не чувствовал его хаотичного сердцебиения. Слабый пульс и дыхание полностью исчезли.

Это была остановка сердца!

«Ли Чэнъюань!»

Ся Синчи тут же запаниковал, почувствовав, как его дрожащий голос вот-вот сорвется.

Хотя Ли Сю, находившийся рядом, был в растерянности по поводу спора Ся Синчи и Ся Юй из-за лекарства и не знал, чью сторону занять, увидев, как Ся Синчи пытается подняться, он протянул руку, чтобы помочь ему.

Ся Синчи не обращал внимания на онемевшие от стояния на коленях и сидения ноги, и, воспользовавшись силой Ли Сю, быстро подошел к Ли Чэнъюаню и с тревогой произнес:

«У него остановка сердца! Мне нужно сделать ему искусственное дыхание! Ли Сю, помоги мне найти ножницы, чтобы разрезать его одежду!»

Сердечно-легочная реанимация — это навык, которому Ся Синчи научился во время работы. Он и представить себе не мог, что впервые в жизни применит его на Ли Чэнъюане, самом важном для него человеке.

Ся Юй остановился и не стал продолжать попытки схватить лекарство, а просто сел в сторону и плакал, словно испуганный.

В тот момент, когда он услышал, что сердце и дыхание Ли Чэнъюаня остановились, он втайне вздохнул с облегчением.

Он знал, что Ли Шенжуй, должно быть, наблюдает за всем происходящим через камеру, своими глазами видя смерть Ли Чэнъюаня.

Огромная мощь активов, исчисляемая сотнями миллиардов долларов, вот-вот должна была оказаться в руках Ли Шэнжуя.

И всё, что в тот момент вызывало у людей обиду и зависть у Ся Синчи, будет отнято и возвращено «законному владельцу». В будущем Ся Юй, несомненно, будет сиять в сто раз ярче его.

При этой мысли Ся Юй едва сдержал смех, и каждая капля его крокодильих слез была полна злорадства. Отчаянные попытки Ся Синчи сделать искусственное дыхание были подобны самой бесполезной предсмертной борьбе.

Одна минута, две минуты…

Ладонь Ся Синчи коснулась ледяной кожи Ли Чэнъюаня, и его сердце наполнилось сомнениями и отчаянием от того, что исход событий изменить невозможно.

Но, несмотря на то, что его руки так устали, что он едва мог их поднять, он все равно стиснул зубы и отказался сдаваться, повторяя чередование непрямого массажа сердца и искусственного дыхания.

Шрам в форме полумесяца на его запястье был особенно заметен во время этих движений, и в тот момент, когда он увидел его, у него потекли слезы.

Ли Чэнъюань, ты, блять, не умрешь, ты так и не объяснил, почему укусил меня…

Как раз когда он вытирал слезы и опускал голову, чтобы снова провести искусственное дыхание, у Ли Чэнъюаня внезапно несколько раз поднялась грудь, после чего последовал сильный приступ кашля!

Когда Ли Чэнъюань слегка приоткрыл глаза, он случайно встретился взглядом с Ся Синчи, который наклонился вперед.

Ся Синчи стоял там ошеломлённый, недоверчиво глядя на него, и даже не заметил, как слёзы текли по лицу собеседника.

Его губы шевелились, а голос был тихим и почти неслышным: «Всё в порядке, не бойся…»

Слёзы Ся Синчи внезапно хлынули потоком, словно открылись шлюзы, и то, что изначально было искусственным дыханием, превратилось в страстный поцелуй, который обрушился на губы Ли Чэнъюаня!

«Ли Чэнъюань, пожалуйста, держись». Ся Синчи крепко сжал холодные пальцы.

Боясь взволновать сердце, он не решался говорить громко и мог лишь шепнуть ему на ухо: «Пока ты жив, я буду работать на тебя всю жизнь бесплатно, хорошо? Пожалуйста, держись».

Ли Чэнъюань лишь на мгновение пришёл в себя, прежде чем снова погрузиться во тьму. Услышав эту фразу, он не смог ответить.

В суматохе своего сознания он молча ответил: «Маленький лгун, ты говорил о вечности и обманул меня… это всего лишь надежда на то, что каждый раз, когда ты это говоришь, я буду тебе безоговорочно верить».

Увидев, что он снова потерял сознание, Ся Синчи быстро протянул руку, чтобы проверить, бьётся ли его сердце. К счастью, хотя оно и было слабым, оно всё же билось.

Сначала Ся Юй, увидев это, не поверил своим глазам, а затем его взгляд внезапно потемнел.

Он и представить себе не мог, что Ли Чэнъюань будет так упорно цепляться за жизнь. Он думал, что он умрет на месте, и так оно и случилось.

Но неужели Ся Синчи, этот мерзавец, смог так профессионально провести сердечно-легочную реанимацию и действительно спасти его?!

Ли Чэнъюань не должен выжить! Он должен умереть!

В противном случае Ли Шэнжуй не только не получит наследство, но и будет доведён до смерти этим безумцем.

Хань Юаньхэ вбежал в комнату, за ним последовали медицинские работники в белых халатах.

Только что он стоял у места взлета и посадки вертолета, ожидая прибытия аварийной бригады, и затем, не теряя времени, доставил их прямо сюда.

В тот момент, когда наконец прибыл врач, столетние двадцатиминутные пытки наконец подошли к концу.

Ся Синчи быстро поднялся, словно увидев последнюю соломинку, за которую можно ухватиться, но ноги онемели, и он чуть не упал на колени.

Хань Юаньхэ, быстро идущий впереди, тут же поддержал его: «Синчи, не волнуйся. С президентом Ли все будет в порядке».

Ся Синчи поджал губы и кивнул. Доктор приказал отнести Ли Чэнъюаня на носилки и велел сначала отпустить его. Времени было мало, и он быстро спросил: «Кто-нибудь из вас придет сопроводить пациента?»

Он знал, что они снимают реалити-шоу, и, естественно, родственников пациента там не будет, поэтому ему оставалось лишь быстро выбрать кого-нибудь относительно близкого, чтобы тот их сопровождал.

Сопровождающим, несомненно, должен был быть Ся Синчи, но прежде чем он успел встать на онемевшие ноги, Ся Юй внезапно сказал:

«Я хочу сопровождать господина Ли!»

Прежде чем кто-либо успел ответить, он тут же раскрыл свои истинные намерения и, указав на Ся Синчи, сказал: «Он намеренно отказался дать господину Ли лекарство, он хотел его убить!»

[ Прохожий, на этот раз соглашающийся с Ся Ю ]

[ Чушь! Если бы он хотел причинить ему вред, он бы не делал ему искусственное дыхание прямо сейчас. Ли Чэнъюань умер бы ещё до приезда врача .]

[ Даже если Ся Синчи любимая любовница, как бы сильно он ни был любимчиком, в такой момент с ним должен быть настоящий жиних. Сяо Юй, его настоящий жених, должен быть тем самым.]

[ С тобой что-то не так, ба! Босс Ли вот-вот умрёт, ты всё ещё пытаешься вписать его имя на надгробном камне? ]

Ся Юй снова сказала: «Я лучше всех знаю о его физическом состоянии и болезни. Наши семьи дружат и заключили брачный договор!»

«Больше нельзя позволять людям неизвестного происхождения приближаться к Ли Чэнъюаню, и нельзя давать Ся Синчи шанса напасть! Он убийца!»

Врач, задавший только что вопрос, никогда не сталкивался с подобной ситуацией, поэтому он невольно засомневался.

Если отбросить сплетни, которые нельзя было принять во внимание, то отношения между двумя людьми и пациентом оставались теми же.

Но как только Ся Юй произнес «брачный контракт», он лично публично признал Ли Чэнъюань своим женихом.

Врач тут же повернулся к Ся Юй и с тревогой спросил: «Значит, вы член семьи пациента? Тогда идите, скорее садитесь в вертолет, не медлите!»

— Ся Юй затягивал время лечения.

Более того, такое поведение ложь и срывание маски перед камерой было почти само разрушительным и противоречило его обычному поведению.

Единственная причина, по которой он это сделал, заключалась в том, что были вещи важнее славы и известности.

Например, наследование.

Долго сдерживаемый гнев Ся Синчи наконец вырвался наружу в этот момент!

Даже перед камерами ему было все равно. Прежде чем на лице Ся Юя появилась торжествующая улыбка, Ся Синчи уже шагнул вперед, схватил Ся Юя за воротник одной рукой и ударил его на месте другой!

Этот поступок был настолько неожиданным, что у Ся Юй пошла кровь из носа, а в ушах загудело.

Он был в ужасе и представить себе не мог, что до сих пор недооценивал того кроткого, никчемного ублюдка из прошлого, который стал таким.

Недолго думая, Ся Синчи толкнул Ся Юй на землю, одновременно сорвал с него обручальное кольцо, которое он носил на шее, и тут же признался:

«Я член семьи! Ли Чэнъюань — мой жених… мой возлюбленный!»

Стиль кольца, которое Ся Синчи держал в руке, был довольно знаком, словно оно было парным с кольцом на пальце Ли Чэнъюаня.

В те дни люди обыскали половину индустрии развлечений в поисках этого обручального кольца, но он продолжал носить его на шее.

Когда этот голос раздался, казалось, что атмосфера замерла в одно мгновение.

Мало того, что неистовая суматоха во время обстрела на полсекунды затихла, словно микрофоны были отключены, так еще и все присутствующие, догадавшиеся о правде, были ошеломлены.

В конце концов, одно дело гадать, и совсем другое когда бедный художник низкого уровня, не имеющий никакого опыта, выходит вперед и излагает правду.

Еще минуту назад Ся Юй обманчиво исказил правду и туманно заявила о своей помолвке с Ли Чэнъюанем.

Прежде чем все успели подтвердить его личность, Ся Синчи обрушил на всех молот истины, и все, кого он поразил, долгое время не могли прийти в себя.

В последние несколько дней доказательства и сомнения в отношении обеих сторон, которые нарастали открыто и втайне, были восприняты с оптимизмом, превратившись в столкновение лжи и правды на глазах у бесчисленного количества людей.

Кольцо на руке Ся Синчи было достаточным доказательством его личности. Ли Чэнъюань всегда носил свое кольцо, словно заявляя о себе всему миру. Всем уже было хорошо известно это кольцо, оказавшееся в центре внимания.

«Это…» Доктор никогда прежде не видел такой неразберихи. Он на полсекунды замер в изумлении, а затем быстро повернулся к Ся Синчи. «Член семьи! Быстрее следуйте за мной, пошли!»

Половина лица Ся Юя была опухшей и горячей от побоев, а кровь из носа забрызгала все его лицо и тело. Сидя на земле, он выглядел ужасно.

Он всегда заботился о своей репутации, но теперь его это больше не волновало. В его голове осталась лишь мысль: «Ли Чэнъюань должен умереть!», и он тут же поднялся с земли.

«Подождите! Это не сработает, я…»

Не успел он договорить, как раздался громкий « бам!», и Ся Синчи с силой швырнул его через плечо на глазах у всех, сбив Ся Юя с ног!

Ложь и софистика, не успевшие сорваться с его губ, были немедленно пресечены самым жестоким и быстрым способом.

Ся Синчи стиснул зубы, схватил его за воротник и, подняв, яростно зарычал: «Ся Юй, если с Ли Чэнъюанем что-нибудь случится, я тебя, блядь, убью!»

Сказав это, он проигнорировал любые дальнейшие уловки, которые дух зеленого чая мог придумать, чтобы затянуть время, развернулся и ушел вместе с доктором.

[ Что за фигня?! Это было так круто! Я думал, он действительно хотел убить Ся Юй, этого мертвого зеленого чая. Его навыки просто потрясающие! ]

[ Вся моя семья в шоке, что только что делал Ся Юй? Он притворился любовником господина Ли перед нашим кумиром? ]

[ Это самая сильная и эпическая пощёчина, она настолько ужасна, что вот-вот начнётся носовое кровотечение, хахаха! ]

[ Подождите… Я до сих пор не могу поверить, сколько всего потрясающего произошло менее чем за час .]

[ Значит, CP Юаньчи существует! О боже! Это почти так же радостно, как Новый год! ]

[ Наверху можете перестать веселиться, я чертовски плачу, а вдруг мистер Ли мертв, а? Я видела, как Синчи плачет, и забеспокоилась ]

[ Я только что не понял предложение, зачем Ся Синчи преследовал Ся Юй, если с Ли Чэнъюанем произошёл несчастный случай? ]

[ Я не думаю, что между ними всё так просто, слепо предполагая, что у одного из них заговор ]

Увидев удаляющегося Ся Синчи, Ся Юй застыл на месте, неподвижный, словно окаменевший от страха.

На этот раз он не притворялся. Он действительно испытывал несравненный страх, а также чувство вины и панику от того, что его чудовищное преступление, казалось, было раскрыто.

Очевидно, всё выглядело как обычный сердечный приступ, откуда Ся Синчи мог догадаться, что он вызван человеком и связан с ним?

Как он это узнал, и насколько хорошо он был осведомлен?

Ся Синчи выбежал со скоростью, близкой к стометровке. Когда он поднялся на борт вертолета, врач в срочном порядке говорил медсестре:

«Примените вазопрессор! Артериальное давление пациента незаметно низкое!»

Пульс пропал, зрачки расширились…

Ся Синчи наблюдал, как они достали небольшой прибор и приклеили его к груди Ли Чэнъюаня. Казалось, ситуация не внушает оптимизма. Они хотели сразу же ударить его электрическим током?!

Радость и надежда, вызванные успешно проведенной сердечно-легочной реанимацией, в одно мгновение сменились паникой.

Ли Чэнъюань всё равно умрёт.

Вертолёт взлетел вертикально, и Ся Синчи сидел, словно испуганная птица, уставившись на безжизненное лицо Ли Чэнъюаня. Любой разговор между врачом и медсёстрами повергал его в панику.

Ему хотелось спросить: «Как он?», но, видя серьезных и напряженных людей, занятых работой, он не смог произнести ни слова из-за напряженного состояния языка и не осмелился их потревожить.

Неужели всё было безнадёжно?

Сердцебиение Ли Чэнъюаня по-прежнему останавливалось?

Медсестра заметила, что Ся Синчи слишком напряжен, и тихо объяснила: «Не бойтесь, это дефибриллятор. Сердце у пациента еще есть, но ритм нерегулярный, и необходимо провести дефибрилляцию».

Затуманенный мозг Ся Синчи больше ничего не мог понять. Словно забыв, как говорить, он спустя долгое время задал вопрос:

«Он умрёт?»

"Что я должен делать?"

Столкнувшись с этой проблемой, медсестра не могла вынести однозначного суждения и не хотела объяснять опасное положение Ли Чэнъюаня, причиняя еще большую боль Ся Синчи, поэтому ей оставалось только достать салфетку и подать ему.

Только тогда Ся Синчи понял, что слезы текли по его щекам, а он этого не замечал. Он поднял руку, чтобы вытереть их, но теплая жидкость снова потекла по щекам.

Он сидел один у дверей приемного отделения и смотрел на светящуюся красную вывеску. Он не знал, сколько времени он на нее смотрел. Могло пройти десять минут, а могло и несколько часов.

Затем медсестра открыла дверь и вышла, нарушив мертвую тишину: «Вы родственники пациента?»

Увидев, как Ся Синчи кивнул, она продолжила: «Уведомление о критическом состоянии подписано. Состояние пациента не очень хорошее, и членам семьи следует морально подготовиться».

Застоявшийся, заторможенный мозг Ся Синчи наконец-то включился с громким «бум!».

Его покрасневшие от слез глаза тут же расширились, и он бессвязно произнес: «Нет, он не может умереть… пока Ли Чэнъюань жив, я сделаю все, что вы захотите… пожалуйста, спасите его».

Медсестра стала свидетельницей того, как слишком много членов семьи теряли контроль над собой. Перед лицом жизни и смерти, независимо от их личности или статуса, все они были одинаково бледны и бессильны.

Она похлопала Ся Синчи по плечу, налила ему стакан теплой воды и протянула: «Мы будем усердно работать, и все мы очень надеемся, что пациент выживет».

После небольшой паузы она продолжила утешать его: «Вы хорошо справились. Если бы не была своевременная и профессиональная сердечно-легочная реанимация, у пациента не было бы столько времени и надежды».

Ся Синчи лишь безучастно покачал головой. Если Ли Чэнъюань не выживет, то слово «своевременно» будет лишь ещё большим сожалением.

«Пациент страдает от тяжелой аритмии, фибрилляции желудочков, остановки сердца и острой гипотензии. К счастью, вы не дали ему нитроглицерин, иначе это только ухудшило бы ситуацию, и она могла бы оказаться совершенно непоправимой».

Эти слова наконец-то привели в чувство растерянного Ся Синчи:

«Почему это вдруг с ним случилось? С ним явно все было в порядке… его болезнь сердца несерьезная, могло ли это быть вызвано искусственными причинами?»

Медсестра покачала головой и сказала, что ей непонятно: «Причин внезапной тяжелой аритмии много, особенно если у пациента в анамнезе есть заболевания сердца. На данный момент человеческий фактор не выявлен».

Вскоре Ся Синчи остался один перед операционной. Он по-прежнему был убежден, что это был заговор, организованный Ли Шэнжуем и Ся Юем, а не предначертанная судьба Ли Чэнъюаня.

Но что же пошло не так?

Ся Синчи задумчиво нахмурился. Сегодня Ли Чэнъюань ел только простую кашу и гарниры, все они были приготовлены им самим и поданы прямо на стол.

Все остальные снимали шоу, и за все время съемок не прошло ни одного человека, только они двое.

Для всех приготовили одинаковые блюда, и после того, как Ли Чэнъюаню подали миску кукурузной каши, все допили остатки, не почувствовав никаких симптомов.

Ся Синчи глубоко вздохнул, посмотрел на шрам в форме полумесяца на запястье и достал телефон, чтобы посмотреть прямую трансляцию Ся Юй, которая проходила утром на кухне.

На экране Ся Юй вошел в кухню с пакетом в руках, поприветствовал камеру и прямолинейно открыл его.

Возможно, чтобы продемонстрировать свою серьезность, сосредоточенность и мастерство, он поместил внутрь различные ингредиенты и бутылки.

Процесс приготовления каши действительно оказался достаточно сложным. Ся Юй провел на кухне почти два часа, в течение которых продолжал рассказывать о детстве Ли Чэнъюаня.

Например, тогда он был холодным и безразличным человеком и редко разговаривал с другими. Однажды он без всякой причины ушел из дома, и потребовалось много времени, чтобы его наконец нашли. В то время он уже был серьезно болен и чуть не умер.

Ся Юй вслух рассказывал о своем личном прошлом с осведомленным тоном возлюбленной детства, с искренней «заинтересованностью» в чайном искусстве, независимо от того, хотел ли этого собеседник.

Ся Синчи и так был в подавленном настроении, но при мысли о том, что этот ублюдок Ли Шэнжуй рассказал ему всё это, он почувствовал крайнее отвращение и просто выключил звук, продолжив смотреть на экран с удвоенной скоростью.

Конечно, ничего не было найдено. У камеры была слепая зона, и она не могла полностью показать всю кухню. Раз уж Ся Юй осмелился сделать всё это перед камерой, он не будет настолько глуп, чтобы выставлять своё преступление напоказ в прямом эфире.

Ся Синчи наконец поставил воспроизведение на паузу. Экран застыл на сцене, где Ся Юй моет посуду и палочки для еды после готовки, усердно и добросовестно наводя порядок на кухне.

Может быть, проблема в посуде? На ней что-то было?

Ся Синчи тщательно всё обдумал, но всё же чувствовал, что поступает неправильно.

Ли Чэнъюань всегда был одержим чистотой. Перед едой слуги должны были снова вымыть чистую посуду и палочки.

Более того, условия здесь были суровыми, и даже если вокруг не бегали мелкие животные, неизбежно образовывалась пыль. Поэтому Ся Синчи всегда мыл посуду своими руками.

Итак, какие еще средства можно использовать, чтобы воздействовать только на Ли Чэнъюаня, не затрагивая других, и тем самым сымитировать сердечный приступ?

Внезапно раздался звонок, и на экране высветилось имя «Линь Мэн».

Ся Синчи вытер слезы. Хотя он изо всех сил старался сдержаться, в горле все же звучал слабый всхлип: «Здравствуйте, сестра Мэнмэн».

На другом конце провода Линь Мэн тут же сказал: «Не плачь, не плачь, как поживает президент Ли?»

Ся Синчи поднял голову и посмотрел на красный свет в приемном отделении. Краем глаза он мельком взглянул на электронные часы и вдруг понял, что прошло уже целых четыре часа.

Но кроме сообщения о критическом состоянии здоровья, никаких новостей не поступало.

«Я не знаю…» — он не смог сдержать слез, произнося эти слова. — «Его все еще спасают. Почему это так долго затягивается? Есть ли надежда?»

Он уже слышал, что чем чаще у человека останавливается сердце, тем дольше длится процесс его спасения. Настойчивость в попытках спасения была направлена на то, чтобы не терять последнюю надежду и утешить членов семьи пациента.

Если бы его спасли, он бы давно покинул отделение неотложной помощи.

«Всё в порядке, с господином Ли точно всё хорошо. Он не мог оставить тебя одного», — утешала Линь Мэн. «Я уже сошла с самолёта, в какой больнице вы находитесь? Пришлите мне адрес, и я подожду с вами».

Ся Синчи был ошеломлен. Он не ожидал, что она придет прямо сейчас. Его и без того растерянное и беспомощное сердце наполнилось легкой теплотой от поддержки друга.

Затем он услышал, как Линь Мэн сказал: «Ты уже поел? Не смотри в телефон, сначала сходи поешь и подожди. Господин Ли не вынесет, если ты останешься голодным».

Он сказал «Эн», повесил трубку и наклонил голову, чтобы отправить ей местоположение. Затем он провел пальцем по экрану, чтобы открыть Weibo.

Он увидел, что его имя занимает половину экрана.

Неудивительно, что Линь Мэн велела ему не смотреть в телефон. В это время в интернете разразилась беспрецедентная кровавая буря.

И его затянуло в самый центр водоворота, где ему пришлось столкнуться со шквалом критики.

#Преднамеренная смерть Ся Синчи#

#Ся Синчи подозревается в убийстве#

#Ся Синчи препятствует лечению и избивает людей на публике#

Видеозапись прямой трансляции в очередной раз была злонамеренно отредактирована: из неё были удалены начало и конец.

На экране Ся Юй умоляюще звал: «Синчи- ге, пожалуйста, не сердитесь, пожалуйста, не обращайтесь так с господином Ли…»

«Вы можете дать ему лекарство? Если вы это сделаете, он умрет, пожалуйста…»

В ответ на его мольбы со слезами на глазах, Ся Синчи на экране лишь смотрел на него холодным взглядом и глазами, в которых, казалось, хотел кого-нибудь убить.

Он не только оставался совершенно невозмутимым, но и когда Ся Юй шагнул вперед, чтобы взять бутылочку с лекарством, он тут же толкнул его.

Что касается эпизода с избиением, то там не упоминалось, что время истекало, и Ся Юй намеренно препятствовал и затягивал лечение, а лишь был показан момент, когда Ся Синчи ударил его так сильно, что у него пошла кровь из носа.

[ О, чёрт! Он такой чертовски провокационный, правда? Это слишком жестоко, это просто откровенное убийство! ]

[ Неужели этот неграмотный деревенский парень думает, что Ли Чэнъюань умрет от сердечного приступа? Разве он не совершает преступление? ]

[ Посмотрите в интернете "преступное бездействие", судный день этого идиота действительно настал, он действительно будет наказан, ах. ]

[ Это не так! Синчи провел сердечно-легочную реанимацию после остановки сердца у г-на Ли, иначе г-н Ли давно бы скончался. Вы даже не смотрели все это! ]

[ Откуда взялась армия воды сверху? Эта побелка, ах ... Лекарства не дали, а после смерти человека он делал искусственное дыхание? Ха-ха-ха ]

[ Ещё более возмутительно то, что он на самом деле жених Ли Чэнъюаня? Вот что делает «тот, кто ему дороже всего», это слишком жестоко! ]

[ Был ли мистер Ли в отчаянии, когда его любимая ударила его в спину? Ся Синчи, эта сука! Шлюха! Ты должен сдохнуть! Можешь ли ты заплатить своей жалкой жизнью?! ]

[ Если подумать, может быть, Ли Чэнъюань не знал, что его ударили ножом в спину. Мертвые ничего не понимают. ]

[ К чёрту твоего дядю! Если не умеешь говорить, то заткнись! С президентом Ли всё будет в порядке!! ]

За всей этой откровенной злонамеренностью явно стояла манипуляторная маркетинговая стратегия, но результатом, несомненно, стало убеждение бесчисленного количества прохожих в правдивости происходящего.

Ся Синчи знал, что после официального объявления его неизбежно атакуют некоторые ярые фанаты. В этот раз последствия были особенно заметны, и безумные поклонницы Ли Чэнъюаня начали бешено прыгать и кричать, желая разорвать Ся Синчи на куски.

Ся Синчи посмотрел на свой личный почтовый ящик, заваленный бесчисленными оскорблениями, повсюду валялись отредактированные фотографии, и его глаза внезапно заныли и наполнились слезами.

Теплая жидкость стекала по его щекам и капля за каплей попадала на экран.

Вместо того чтобы плакать из-за злобы, точнее было бы сказать, что он плакал потому, что впервые столкнулся с такой злобой наедине.

Только тогда он понял, что Ли Чэнъюань стоял позади него, молча защищая его от начала до конца.

В условиях бурной реакции общественности и оскорблений все они постоянно напоминали Ся Синчи: тот, кто когда-то молчаливо его оберегал, больше не рядом.

Ся Синчи стиснул зубы и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и не думать об этом.

В этот момент с другого конца длинного, изначально тихого коридора внезапно раздался шум.

Он резко поднял голову и увидел, как к нему бросились папарацци с камерами. Неужели они ворвались в больницу?!

В небольшой группе было всего шесть или семь человек. Он не знал, каким способом они проникли внутрь. Возможно, в каждой больнице этого небольшого города были люди, которые пытались их найти, используя широкую сеть для поиска.

Ся Синчи нахмурился. Он никак не ожидал, что, поднявшись, его тут же окружат.

Камеры снимали, как за окном тихого отделения неотложной помощи раздавались острые, резкие вопросы:

«Ты действительно убил его намеренно? Вы уже помолвлены, это произошло из-за эмоционального конфликта или из-за имущества?»

«Какие у вас отношения с Ся Юй? Почему вы его ударили?»

«Действительно ли причиной смерти г-на Ли стал сердечный приступ? Могло ли это быть вызвано искусственно?»

Когда прозвучал последний острый вопрос, кратковременное оцепенение Ся Синчи мгновенно сменилось яростью:

«Заткнитесь! Он ещё жив! И он не умрёт! »

В конце концов, он тут же оттолкнул и растолкал эту группу жадных папарацци, которые были словно собаки, учуявшие мясо, но услышал, как они продолжают искажать факты, задавая вопросы:

«Почему вы так злитесь? Вы расстроены, что господин Ли не умер?»

«Пошли вы все нахуй! Убирайтесь отсюда!»

Ся Синчи схватил какой-то предмет и разбил его об пол. В возникшем хаосе он не мог понять, как всё так обернулось.

Первоначальное злонамеренное интервью переросло в драку, и Ся Синчи в одиночку сражался против группы папарацци, которые пришли подготовленными.

Единственное, о чем он еще думал, это необходимость уберечь их от попадания в отделение неотложной помощи и не допустить, чтобы они помешали работе врача.

Словно весь его мир перевернулся с ног на голову, оставив после себя лишь хаос и безнадежность изоляции, он сломался морально и был на грани безумия.

К счастью, охранники прибыли быстро и бросились к нарушителям порядка, повалив их на землю и оттащив прочь от приемного отделения.

Одежда и волосы Ся Синчи были растрепаны.

Этот фарс выжал из него почти все силы, и он так устал, что даже не хотел возвращаться на стул, упав прямо на холодный пол.

Возможно, то, что Ли Чэнъюань бережно высаживал и оберегал его в своей теплице в последнее время, было для него слишком хорошо. Вернувшись к жизни, полной злобы, он не смог сразу это принять.

Он не знал, сколько времени просидел там в тишине, пока в коридоре снова не послышались шаги.

Ся Синчи подсознательно вздрогнул, но, подняв глаза, увидел, как Линь Мэн мчится вперед галопом.

Она подошла и обняла Ся Синчи, не в силах сдержать рыданий, как настоящая сестра: «Всё в порядке, Синчи, всё в порядке… С президентом Ли всё будет хорошо, не плачь, не бойся».

Ся Синчи покачал головой и, после долгого молчания, выдавил из себя улыбку: «Всё в порядке, я знаю, с ним всё будет хорошо».

Затем Линь Мэн помогла ему снова сесть на стул и привела в порядок его грязную одежду.

В конце концов, за свою непростую жизнь он выработал в себе очень стойкое психологическое качество. Ся Синчи знал, что не сломается, и быстро пришел в себя, вытерев слезы.

Линь Мэн сказала: «Это были не обычные папарацци, похоже, они целенаправленно атаковали вас».

Ся Синчи кивнул. Хотя он мало что знал об индустрии развлечений, он понимал, что папарацци не будут настолько невменяемыми.

Если бы их только что не остановили, они, похоже, хотели бы ворваться в отделение неотложной помощи, чтобы «снять видео и взять интервью», но на самом деле намеренно вмешались бы в напряженную операцию, где жизнь висела на волоске.

Это был очередной классический метод Ся Юй.

Линь Мэн развернула фантик с конфеты и протянула ему: «Можно я куплю тебе еды? Ты не можешь оставаться здесь все это время».

Ся Синчи покачал головой. Сейчас ему ничего не хотелось есть, он просто хотел увидеть Ли Чэнъюаня, этого живого злодея, который продолжал его пугать.

Его взгляд бесцельно упал на конфету и внезапно замер. Затем в его сознании, словно божественное просветление, мелькнуло озарение!

«Я знаю!» — внезапно воскликнул Ся Синчи.

Он наконец понял, как Ся Юй отравил его.

Единственное, что Ли Чэнъюань сегодня съел больше всех, — это коробка обычного белого сахара на кухне!

Они ели и жили вместе три дня подряд, и это был не первый раз, когда они пили кукурузную кашу. Ся Юй, должно быть, заметил, что никто из них не имел привычки добавлять сахар в кашу.

А его так называемый «чайный язык» постоянно напоминал Ли Чэнъюаню о том, что у него может случиться гипогликемия. На самом деле, он не пытался раздуть ажиотаж вокруг каши, а хотел предотвратить ситуацию, когда Ся Синчи забудет добавить сахар в кашу, поэтому постоянно давал психологические подсказки.

Ся Синчи встал и сказал: «У Ли Чэнъюаня не было сердечного приступа, его отравили!»

После разговора он быстро достал мобильный телефон и позвонил в полицию. Предположительно, все уже вернулись на съемочную площадку, и камеры не были выключены. У Ся Юй пока не было возможности устранить улики преступления.

Добавить что-либо в сахар было легко, используя небольшие движения и слепые зоны камеры, но вылить сахар, смыть токсичные вещества и заменить его новым сахаром было бы сложно.

После того, как Ся Синчи подробно объяснил полиции, что произошло, он вздохнул с облегчением и получил обещание, что они немедленно направят сотрудников для защиты возможных улик.

Как только он положил трубку, свет в приемном отделении, прогоревший более пяти часов, наконец погас.

Его сердце на мгновение успокоилось, а затем снова напряглось, когда он широко раскрытыми глазами уставился на только что вышедшего врача.

Врач снял маску и с мягкой улыбкой сказал:

«Семья, верно? Не волнуйтесь, пациента успешно спасли, и его переведут в отделение интенсивной терапии для наблюдения. Как только жизненные показатели стабилизируются, его можно будет перевести в общую палату».

Эта фраза была подобна иголке, проткнувшей воздушный шарик, мгновенно поразив маленький шарик, который изо всех сил пытался надуться.

Ся Синчи был так счастлив, что чуть не сошёл с ума. Никогда ещё он не испытывал такого восторга, как услышав эти слова!

Даже если бы перед этим мелким жадным до денег человеком лежал лотерейный билет на 100 миллионов, он не испытал бы такого счастья, как сейчас. Ему казалось, что он может взлететь в небо, порхая, словно сдувающийся воздушный шар.

Позади врача выкатывали носилки. Короткая разница в пять часов казалась бесконечной. В тот момент, когда Ся Синчи увидел Ли Чэнъюаня, он снова не смог сдержать слез.

За один день он пролил больше слез, чем почти за все двадцать с лишним лет своей прошлой жизни.

Он тут же, не обращая внимания на присутствие посторонних, с огромной радостью бросился вперед и страстно поцеловал Ли Чэнъюаня в лоб.

Если бы не кислородная маска, которая мешала ему, этот поцелуй непременно коснулся бы его губ.

Хотя сам Ся Синчи не понимал, почему тот постоянно хотел его поцеловать, когда не мог сдержаться, в любом случае, главный злодей был без сознания и ничего об этом не знал.

Ся Синчи был занят тем, что возбужденно целовался, и Линь Мэн не могла сдержать смех. Она спросила от его имени: «Доктор, вы считаете, что у господина Ли был обычный сердечный приступ? Мы думаем, что есть проблема, его сердце не в таком уж плохом состоянии. Это скорее отравление».

Врач на мгновение удивился. Изначально он считал это лишь серьезным заболеванием сердца, но, услышав это, у него возникли сомнения:

«У нас нет информации о предыдущей истории болезни и физическом состоянии пациента, но очень странно, если его предыдущее заболевание не было таким серьезным».

После шести последовательных дефибрилляций его повторяющаяся фибрилляция желудочков наконец прекратилась. Частота сердечных сокращений становилась еще более хаотичной, на некоторое время замедлялась, а затем внезапно ускорялась…

Если не было серьёзных проблем с сердцем, то это определённо был отравление.

Дело в том, что операция проводилась в спешке, и не было времени тщательно все проверить.

Ся Синчи неохотно отпустил большую кошку, которую чуть не потерял, и попросил медсестру отвезти его в отделение интенсивной терапии для наблюдения.

«Что ел пациент перед этим?»

Этот вопрос задавали до операции, но было очевидно, что отравлению подверглись не сами каша и гарниры.

Немного подумав, врач спросил: «Или же пациент ранее употреблял кофе, лечебное вино, неизвестные овощи или грибы?»

Ся Синчи покачал головой. Он уделял первостепенное внимание диете Ли Чэнъюаня, поэтому был уверен, что тот отравился, а не съел что-то испорченное.

«Это похоже на отравление алкалоидами. Мы отправим образцы его крови и содержимого желудка на анализ. Если мы заподозрим отравление, об этом нужно будет сообщить в полицию».

Этот красивый и уединенный небольшой город был не таким переполненным, как Пекин, и здесь было более чем достаточно мест для размещения гостей.

Для мелкого стяжателя было редкостью сделать исключение из-за волнения и потратиться на празднование с размахом. Он открыл самую дорогую VIP-палату, чтобы временно использовать ее в качестве отеля, и заранее проверил удобство кровати для Ли Чэнъюаня.

Жаль, что из-за волнения он не мог уснуть пол ночи.

Глубокой ночью, когда волнение утихло, Ся Синчи снова невольно забеспокоился. Чем больше его волновало, тем больше сомнений и пессимизма он испытывал, постоянно боясь, что судьба не пощадила его главного злодея.

В конце концов, Ли Чэнъюань еще не был полностью вне опасности.

Он ворочался с боку на бок до самого утра и наконец заснул на некоторое время, пока кто-то не постучал в дверь палаты.

Ся Синчи резко проснулся, вскочил, чтобы открыть дверь, но услышал, как медсестра за дверью шутливо протянула: «Господин Ся, у вас доставка! Ваш свежеиспеченный жених прибыл…»

Услышав это, Ся Синчи не смог сдержать смех.

Группа медсестер с благими намерениями, очевидно, узнала его, и он был совершенно не похож на тех, о ком ходили слухи в интернете, которые его демонизировали. Эти слова были просто чепухой.

Поэтому, когда они увидели, как он нервничает, все они были очень добры к нему и, поддразнивая, помогли ему расслабиться.

Ли Чэнъюань поправился быстрее, чем ожидалось. Он пробыл в отделении интенсивной терапии всего одну ночь, и его жизненные показатели полностью стабилизировались.

Ся Синчи наблюдал, как они переложили Ли Чэнъюаня на огромную просторную кровать, с которой он только что спрыгнул, и подключили всевозможные приборы для мониторинга.

«Почему он до сих пор не проснулся? Это действительно нормально?»

Этот вечно оптимистичный маленький ёжик так часто впадал в тревогу и пессимизм, что ещё раз подтвердило: «забота ведёт к хаосу».

«Не волнуйтесь, он проснулся всего один раз за ночь, а это значит, что никаких серьезных проблем нет. Возможно, сегодня он проснется».

Теперь Ся Синчи почувствовал облегчение, и когда все покинули палату, он лег рядом с Ли Чэнъюанем на кровать и уставился на него.

Раньше он лишь замечал, что тот является ходячей дойной коровой, но в последнее время всё чаще убеждался в его привлекательной внешности.

Чем дольше он смотрел на него, тем больше ему хотелось его поцеловать. Как своего собственного прекрасного кота, он не мог удержаться от желания погладить его, поцеловать и прижаться к нему.

Вероятно, ему хотелось уткнуться лицом в шерсть Лето и поцеловать её, но в этом ощущении было что-то особенное.

Кислородную маску уже сняли. Ся Синчи увидел, что вокруг никого нет, поэтому решил, следуя своему темпераменту, целоваться столько, сколько захочется, поскольку злодей всё равно был без сознания.

Он воспринимал это просто как бесплатную шерсть. Если не отожмёте, ничего не получите, а если не поцелуете большую кошку, то и поцелуев не получите.

Поцелуй пришелся на лоб Ли Чэнъюаня, мгновение спустя другой поцелуй коснулся его правой щеки, а затем еще один, симметрично, левой щеки.

После этого сердце Ся Синчи бешено заколотилось, и он попытался быстро отступить, словно испытывая чувство вины.

Неожиданно, прямо перед тем, как он успел встать и убежать, внезапно послышался низкий и слегка хриплый голос:

«Ся Синчи, ты что, больше не смеешь целовать меня в губы?»

Ся Синчи был потрясен, словно маленький ёжик, пойманный с поличным. Он никак не ожидал, что человек, находящийся в «коме», вдруг заговорит.

Он тут же уставился на Ли Чэнъюаня и увидел, что его глаза все еще закрыты, но на губах играет легкая улыбка.

Ся Синчи так испугался, что чуть не подпрыгнул на метр в высоту. Если бы не сила тяжести, он бы уже подпрыгнул.

Это было похоже на встречу с огромным белым тигром, когда ты тихонько целуешь его, пока пушистый комочек спит, но вдруг большая кошка, притворяясь спящей, хватает его за затылок одним укусом.

Увидев, как Ли Чэнъюань медленно открывает глаза, лицо Ся Синчи покраснело, и он неловко произнес: «Что за чушь ты несешь? Что значит „я не смею больше целовать тебя в губы“?»

«Эн?»

Ли Чэнъюань слегка повернул голову. В его безразличном выражении, казалось, содержался скрытый смысл: «Тогда докажи мне, что ты осмелишься».

Поняв, что объект этого предложения неоднозначен, Ся Синчи поспешно добавил: «Когда я тебя поцеловал, во сне?»

Ли Чэнъюань не произнес ни слова, лишь критически оценил его.

Под пристальным взглядом разум Ся Синчи, находившийся в состоянии застоя два дня, внезапно начал функционировать.

Казалось, это был настоящий поцелуй – после того, как сердечно-легочная реанимация прошла успешно, я так разволновался, что случайно позволил себе поцеловаться.

…И еще более удушающим было то, что, похоже, все происходило перед камерой и тысячами фанатов?

В глазах Ли Чэнъюаня мелькнула легкая улыбка, но выражение его лица оставалось бесстрастным, он просто спокойно смотрел на Ся Синчи.

Увидев это, Ся Синчи почувствовал еще больше вины и раздражения и громко воскликнул: «Это же искусственное дыхание! Я… я теперь твой спаситель, что с тобой не так?»

«Эн». Ли Чэнъюань бесстрастно кивнул.

Только что проснувшись, его голос был тише и более хриплым, чем обычно, немного ленивым и привлекательным: «Не поцелуй, а просто искусственное дыхание. Так что за то, что мне спасли жизнь…»

Ся Синчи подсознательно добавил вторую часть предложения: «Я посвящу тебе свою жизнь».

Но, уставившись на холодное, бледное лицо одного человека, он быстро покачал головой. Этот злодей осмелился позволить ему это, но он не осмелился попросить об этом.

« Айя, перестань искать неприятности, поговори о бизнесе. У тебя сейчас что-нибудь болит? Сердце болит? Живот болит?»

Во время разговора он протянул руку, чтобы коснуться руки Ли Чэнъюаня, в которой была капельница. Она была прохладнее обычного и почти не согревала.

В те дни ухаживать за телом его большого кота было трудно, но теперь они вернулись за одну ночь в состояние, предшествовавшее освобождению коммунистов. [1] Одна только мысль об этом заставляла людей скрежетать зубами, желая расчленить эту парочку Ся Юй и Ли Шэнжуя.

«С этой коробкой белого сахара что-то не так, вы сообщили об этом в полицию?» — резко спросил Ли Чэнъюань.

Вчера вечером к нему приходила полиция, чтобы взять показания. Ся Синчи кивнул и, немного подумав, с недоверием спросил: «Откуда вы знаете?»

Вполне естественно, что он сам, держа в руках оригинальный текст книги, делал выводы, и у него был целый день после отравления Ли Чэнъюаня, чтобы всё это обдумать.

Но этот человек находился в коме, и его физическое состояние было плохим, однако он смог сразу же найти ключ к решению проблемы.

Как и следовало ожидать от великого злодея, он был просто ужасающе проницателен.

Ли Чэнъюань вдруг переспросил: «Тогда откуда ты это знаешь?»

Это снова была та пугающая проницательность. Ся Синчи был ошеломлен этим вопросом.

Он тут же вспомнил, что с точки зрения первоначального владельца, тот не только не должен был знать о сложном прошлом семьи Ли, но и вообще не должен был знать, кто такой Ли Шэнжуй.

Неудивительно, что Ся Юй был одновременно напуган и удивлен. Он не мог понять, как стали известны его преступления, ведь «Ся Синчи» действительно не должен был знать так много.

Их план оказался достаточно практичным.

Если бы не его знания и предположения относительно оригинальной книги, столкнувшись с внезапной болезнью и потерей сознания Ли Чэнъюаня, невежественный владелец книги неизбежно поспешил бы дать ему лекарство.

Обычные люди не умеют делать искусственное дыхание. После остановки сердца у Ли Чэнъюаня он должен был умереть на месте, и никто бы не заподозрил, что сердечный приступ был вызван искусственно отравлением.

Будучи единственным «кровным родственником» Ли Чэнъюаня, Ли Шэнжуй мог легко все скрыть, если бы не было запрошено вскрытие и не было бы высказано возражений.

«Что, тебе позволено быть умным, а мне нет?» — стиснув зубы, солгал Ся Синчи. — «Ся Юй на первый взгляд не очень хороший человек, разве не легко прийти к такому выводу?»

Услышав это, темные янтарные глаза Ли Чэнъюаня, словно глубокие лужи в древнем колодце, медленно двинулись, и он повернул голову, как призрак в фильме ужасов.

Ся Синчи тут же за пугался и быстро начал блефовать, словно маленький ёжик с шипами, торчащими по всему телу:

«Верьте этому или нет! Вы ставите под сомнение мой интеллект!»

Ли Чэнъюань просто молча и бесстрастно смотрел на него, словно наблюдая за чьим-то представлением.

Ся Синчи никак не мог разгадать загадку этого злодея. Его сердце всё больше сжималось от неуверенности, и ему невольно хотелось схватить подушку и задушить его насмерть.

Но прежде чем он успел его коснуться, Ли Чэнъюань изобразил кашель.

Цвет губ, который только что немного восстановился, внезапно потускнел, словно негромкий голос Ся Синчи встревожил его сердце.

«Где болит?» Испугавшись, что его жизнь висит на волоске, Ся Синчи больше не осмеливался спорить с ним. «Мне позвонить врачу?»

«Не нужно. Снимай одежду и приходи погреться в моей постели».

Ли Чэнъюань приподнялся, сделал глоток теплой воды и, естественно, отдал приказ.

« А?» — Ся Синчи наклонил голову. — «Почему вы так уверены, что я пересплю с вами средь бела дня? Господин, это будет дополнительная плата».

Как раз когда он собирался напомнить ему, что срок действия его услуги «сопровождать его спать в течение месяца» истек, Ли Чэнъюань слабо улыбнулся:

«Кажется, я слышал, как кто-то сказал, что если я выживу, то будут работать бесплатно до конца жизни, это очередная ложь?»

Ся Синчи: «……».

Не слишком ли поздно было теперь убивать благодетеля?

В тот момент у него оставался всего один вздох, и ему было просто невыносимо больно вспоминать не только поцелуй, но и данные ему обещания.

Но, учитывая, насколько слабым стало тело Ли Чэнъюаня, совершенно замерзшее и не выделяющее тепла, он все же простил мерзкого, эксплуататорского босса, снял пальто и лег в постель.

Кровати в VIP-палатах были намного больше, и на них могли разместиться два человека.

Сердце Ся Синчи, напряженное всю ночь, в этот момент успокоилось, и он заснул, как только его голова коснулась подушки.

Он сонно чувствовал, что Ли Чэнъюань обнимает его, но ему было все равно. Вместо этого он сам приложил ухо к груди Ли Чэнъюаня, чувствуя себя спокойнее, слушая биение его сердца.

Ли Чэнъюань опустил взгляд, молча разглядывая покрасневшие и опухшие от слез глаза человека у себя на руках, а также синяки под глазами от недосыпа. Было очевидно, что Ся Синчи не замечал этого.

В конце концов, Ли Чэнъюань легонько коснулся кончиков его глаз рукой, не подключенной к капельнице. Испытывая тревогу, но одновременно чувствуя нежность в сердце, он нежно поцеловал его, когда тот уснул.

В то же время Ся Юй тоже всю ночь не спал в отеле и, с темными кругами под глазами, совершал гневные телефонные звонки.

«Как Ся Синчи мог прийти к выводу, что у Ли Чэнъюаня не просто сердечный приступ?! Он даже вызвал полицию, а теперь они забрали коробку сахара!»

Никто не знал, жив Ли Чэнъюань или мертв. В конце концов, это была не столица, и у Ся Юй не было времени искать подходящего шпиона, чтобы следить за ними, и он не осмеливался предпринимать какие-либо подозрительные действия.

Вчера вечером, когда приехала полиция и взяла у него показания, он чуть не до смерти испугался, но, к счастью, у него был опыт плача на месте, поэтому полиция пока ничего не заподозрила.

На другом конце провода Ли Шэнжуй помолчал немного, а затем наконец утешил: «Не волнуйтесь, никаких доказательств того, что вы это сделали, не будет».

Ли Шэнжуй не стал использовать бутылку для порошка с лекарством, а положил его в бумажный пакетик. Он высыпал лекарство в коробку с сахаром и бросил бумажный пакетик в ручей. Даже бессмертный бог не смог бы найти его в этих извилистых горах и густых лесах.

Ли Шэнжуй проанализировал:

«Ваши пальцы никогда не касались коробки, поэтому отпечатков пальцев не останется».

«Никто раньше не пользовался этой коробкой сахара. Ее подготовила съемочная группа, и с ней работали бесчисленные люди».

«Самое главное, что у вас нет мотива для этого. Его смерть не принесет вам никакой прямой выгоды, и полиция ничего не знает о наших отношениях».

Ся Юй быстро понял еще один важный момент: «Ты хочешь от меня отдалиться? Ли Шэнжуй, ты ведь не хочешь на мне жениться, правда?»

После его слов на другом конце провода воцарилась долгая тишина.

Страх и бессонница довели Ся Юя до раздражения, и он сердито закричал:

«Ли Шенжуй! Я так чертовски рисковал, делая это, а теперь ты хочешь выбросить меня, после того как использовал?!»

«Вы забыли, что у меня до сих пор есть записи и другие доказательства? Если меня поймают, даже не пытайтесь убегать!»

Ли Шэнжуй тут же ответил: «Нет, А-Ю, не волнуйся. Просто подожди, пока страсти улягутся и никто ничего не заподозрит. Я люблю только тебя и обязательно получу с тобой сертификат».

Он долго успокаивал его ласковыми словами, пока Ся Юй наконец не почувствовал облегчение, но испуганно спросил: «Но с полицией нелегко иметь дело. А вдруг они узнают…»

«Нет, вы должны верить, что они этого не сделают, иначе ваше выражение лица что-нибудь выдаст, прежде чем у них возникнут подозрения, избавьтесь от всех улик».

«Я уже выбросил бумажную упаковку, в которой находились наркотики».

«Нет, удалите также все записи и видео на своем телефоне. Все это уязвимости».

Ся Юй на мгновение опешил, а затем усмехнулся: «Что у тебя за идеи? После того, как все записи наших разговоров будут удалены, ты хочешь, чтобы я взял вину на себя один?»

Естественно, Ли Шэнжуй не мог признаться, что у него была такая идея, и мягко сказал: «А-Ю, я женюсь на тебе во что бы то ни стало. За такие вещи тебя поймает полиция, я думаю только о твоем благополучии».

Однако Ся Юй уже понял его истинные намерения. Он тут же вскочил, обругал его и тут же повесил трубку.

Если бы сюжет оригинальной книги был соблюден, и никто не заметил бы их гнусного способа обогащения через убийства, они бы без проблем получили наследство и пережили бы тот самый счастливый конец.

Но теперь перед глазами предстали лишь яркие и комичные сцены саморазрушения, а также оживленная игра собак, кусающих друг друга.

В VIP-палате на верхнем этаже больницы.

Медсестра постучала в дверь и вошла, чтобы передать лекарства. Она также принесла маленькую подушку в виде медвежонка и различные угощения в качестве подарков для Ся Синчи.

Это был подарочный пакет, который все купили вместе. В конце концов, то, как он вчера молча сидел и плакал, растопило сердца всех присутствующих.

Мысль о том, что ему приходится сидеть там и в одиночку противостоять жизни своего возлюбленного, и все эти слухи и злобные оскорбления в интернете, побудили медсестер купить ему подарки, чтобы подбодрить его. В то же время они говорили правду, надеясь, что все ее увидят.

Неожиданно открыв дверь, медсестра обнаружила, что Ли Чэньюань уже проснулся и, пока тот спал, склонил голову, чтобы надеть кольцо на безымянный палец Ся Синчи. Это было обручальное кольцо.

В конце концов, теперь не было никого, кто бы не знал личность Ся Синчи, поэтому ему не нужно было держать это в секрете.

В глазах Ли Чэнъюаня мелькнула лёгкая улыбка. Было очевидно, что он очень доволен этим.

Увидев, что она вошла, Ли Чэнъюань тут же подняла руку и жестом призвала к тишине, давая понять, чтобы она не будила Ся Синчи.

Пальцы Ся Синчи слегка щекотались от того, что его схватили. Он отдернул руку и перевернулся, подсознательно уткнувшись в объятия Ли Чэнъюаня и прижавшись лицом к его телу. Затем он довольно замурлыкал и обнял его за талию, не отпуская.

«Ли, президент Ли», — прошептала медсестра. «Пора принять лекарство».

В сознании этот человек был совершенно другим, чем в коме. Хотя холод его лица был виден и в бессознательном состоянии, после пробуждения его аура была настолько сильной, что это пугало.

Очевидно, это была аура человека высокого ранга, долгое время находившегося у власти.

За исключением едва заметного тепла, которое он излучал, когда только что посмотрел на Ся Синчи и улыбнулся, его лицо оставалось бесстрастным и холодным.

Ли Чэнъюань кивнул ей в знак благодарности, но увидел, что человек у него на руках в полубессознательном состоянии потирает глаза и сонно бормочет:

«Хм… сколько сейчас времени? Тётя Ли уже приготовила? Я хочу ребрышек…»

«Голоден?» — Ли Чэнъюань опустил взгляд и погладил его по волосам.

«Да, я хочу поесть тушеной свинины», — сказал Ся Синчи.

Он несколько секунд сонно смотрел на Ли Чэнъюаня, недоумевая: «Почему твоя пижама похожа на больничную рубашку?» Затем он вдруг вспомнил, где они находятся.

Прежде чем он успел отпустить одного человека, он увидел медсестру, держащую в руке лекарство и смотрящую на них с улыбкой, напоминающей смайлик «хи-хи-хи».

Ся Синчи только что проснулся и первым делом увидел странную и ужасающую улыбку. Костюм тоже был очень похож на костюм из фильма ужасов. Он невольно вздрогнул и быстро спрятался под одеялом, почти подумав, что их преследуют призраки.

Ли Чэнъюань был бессилен: «Выходи и ешь, когда проголодаешься».

Знакомые холодные пальцы схватили Ся Синчи за затылок, и только тогда он пришел в себя и выглянул из-под одеяла.

Медсестра также заметила, что её улыбка немного пугает, поэтому она быстро подавила её и не удержалась от того, чтобы с нетерпением прошептать: «Я знала, что Юаньчи CP — это правда! О боже, это так мило, хе-хе-хе!»

Ся Синчи впервые увидел фаната своими глазами, и это оказался фанат CP. Услышав это, он с угрызениями совести взглянул на Ли Чэнъюаня.

В конце концов, их отношения были чисто денежным обменом и способом согреть постель. Один человек сам говорил, что обнял его из-за холода.

Он услышал, как медсестра возмущенно сказала: «Пора всем этим болтунам в интернете наконец-то прозреть! Я очень хочу проследить за сетевым кабелем и победить их!»

Эти слова напомнили Ся Синчи.

После ухода медсестры он решил еще раз взглянуть на то, как менялось общественное мнение. В конце концов, прижаться к Ли Чэнъюаню и посмотреть в свой телефон оказалось не так уж и страшно.

Открыв Weibo, чтобы просмотреть его, он снова увидел своё имя. Казалось, волнения ещё не утихли.

Неожиданно, присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что темой по-прежнему был он сам, но содержание записей было перевернуто с ног на голову:

#Ся Синчи обучение сердечно-легочной реанимации#

#Ся Синчи — красавец и очаровательный, милый и спокойный парень#

#Важность освоения техники броска через плечо#

#Юаньчи CP: Это любовь#

Фанаты и случайные прохожие, которые упорно пытались высказаться и сказать правду, внезапно обнаружили, что наконец-то могут говорить беспрепятственно. Могущественный черный маркетинг и подстрекатели-тролли были запрещены и с ними было покончено. Иски о клевете стали неизбежны.

[ Я один из врачей, участвовавших в спасательной операции, и хотел бы популяризировать научный подход к вопросу «почему бы не принимать лекарство», к которому все относятся с подозрением. Нитроглицерин не является панацеей от всех сердечных заболеваний. Господину Ли нельзя принимать это лекарство при тяжелой аритмии и гипотонии, иначе это, безусловно, ускорит ухудшение его состояния. ]

[ Я так и знала! Я знала, что наш малыш Синчи никогда не причинит вреда мистеру Ли! Иначе зачем бы он делал искусственное дыхание? ]

[ У-у, я тронут. Хотя правосудие и затянулось, оно всё же восторжествовало. Синчи пострадал. ]

[ Хорошо, я извиняюсь. Я посмотрел только отрывки, а не всё видео целиком, прежде чем последовать всеобщему примеру и начать ругаться. ]

[ Даже если он допустил ошибку, кто сказал Ся Синчи не объясняться, а? ]

[ Наверху, вы в порядке? Господина Ли в тот момент спасали, как, черт возьми, вы думаете, Синчи был бы в настроении что-то объяснять? ]

[ Я сейчас расплачусь, когда Синчи был в самом безвыходном положении, кто-то злонамеренно раздул такую огромную бурю в интернете. Мне так грустно .]

[ Это определенно было сделано кем-то со злым умыслом. Правда была у нас перед глазами, но нам ничего не позволяли делать. Наши рты были закрыты, чтобы не нарушить ритм? ]

[ @Ся Юй, было круто, что тебя перебросили через плечо? Тебе нечего объяснить насчет того, что ты помешал скорости спасения? ]

Жестокое избиение Ся Синчи Ся Юй перед камерой наглядно продемонстрировало, что значит быть быстрым, безжалостным и точным. Все действия были выполнены за один раз, особенно впечатляет профессиональный, стильный и умелый бросок через плечо в конце, который просто шокирует.

Когда были опубликованы фрагменты видео «до» и «после», всё оказалось совсем не так, как кричали поклонники Ся Юй, утверждавшие, что «Ся Синчи намеренно отказался дать господину Ли лекарство, а Ся Юй хотел остановить его во имя справедливости, но был избит им».

На видео Сяо Юй намеренно тянул время, когда они каждую секунду мчались наперегонки со смертью, и необоснованно обвинил Ся Синчи в желании совершить убийство.

[ Что это за преднамеренная задержка? Ся Юй просто слишком добр, он не понял, как действует лекарство, и подумал, что Ся Синчи пытается кого-то убить. ]

[ Случайно ли, что он по ошибке принял Ли Чэнъюань за своего жениха? Он подсел на славу и обманул самого себя? ]

[ Спасибо за смех. Выдавать себя за члена семьи господина Ли и пытаться помешать настоящему члену семьи сесть в вертолет, @Ся Юй, что ты, черт возьми, делал? ]

[ Я никогда в жизни не видел такой быстрой и мощной пощёчины. Его сильно отшлёпали в течение 20 секунд после того, как он закончил свою фразу .]

[ Притворяясь невежественным перед другими, он психически болен? ]

[ Он глуп и ядовит, его поведение безрассудно и вульгарно. Больше всего меня беспокоит его мотив. Хотел ли он смерти господина Ли? ]

[ Я знаю, я знаю. Если он не сможет этого получить, то уничтожит. Это как несколько дней назад, когда его фанаты настаивали, что господин Ли — подонок .]

[ Так что, пара Юаньчи изначально пришла, чтобы выразить свои чувства, но кто-то вмешался? Боже, сахар в последнее время весь в пятнах от этого увядшего зеленого чая. Черт, как бы я хотел, чтобы Ся Юй держался подальше !]

Когда Ся Синчи предстал перед всеми, и личность его жениха была раскрыта, произошло то, чего Ся Юй боялся и ненавидел больше всего.

Больше всего он гордился своим статусом богатого представителя второго поколения, чем всегда хвастались его поклонники. И в это время группа интернет-пользователей, орудующих микроскопами и сравнимых с Шерлоком Холмсом, тут же задала вопросы:

[ У меня вопрос… Ся Юй сказал: «У наших семей есть брачный договор», и приглашение тоже от «семьи Ся», так может это Ся Синчи? ]

[ Черт! Если хорошенько подумать, неужели эти двое из одной семьи? ]

[ Возможно, эта фамилия довольно редкая. Может быть, это просто совпадение, что у них одинаковая фамилия? ]

[ Невозможно! Наш Ся Юй — молодой господин из богатой семьи. Даже если он не работает в индустрии развлечений, он может вернуться и унаследовать семейное имущество. Кто не знает, что твой кумир родом из горной долины? ]

[ Хотя Ся Синчи — любовник господина Ли. Кажется, у него в десятки раз больше имущества, чем у Ся Юй? Чем ты хвастаешься? ]

[ Похоже, Ся Синчи — молодой господин из богатой семьи. Черт. Детективы, займитесь этим, я чувствую запах арбузов! ]

[1] Возвращение к временам до коммунистического освобождения- потеря прогресса, возвращение к тем временам, когда жизнь была тяжелее.

Проснувшись, Ся Синчи увидел, что направление ветра в сети мгновенно изменилось. Он тут же расслабился и обрадовался, естественно, поняв, чья это работа.

Это чувство «моя семья ответит им тем же», сколько бы раз он его ни испытывал, всегда наполняло его радостью. Уголки губ Ся Синчи почти поднялись к небу, и он поднял голову, чтобы посмотреть на Ли Чэнъюаня.

У этого человека по-прежнему было спокойное выражение лица, словно он занимался обычным, пустяковым делом. Взгляд Ся Синчи немного встревожил его, поэтому он протянул руку, обхватил его голову и заставил отвернуться.

Ся Синчи ничего не оставалось, как продолжать смотреть в свой телефон.

Пока все были шокированы и возмущены истинным лицом Ся Юя и полны предположений о настоящей личности Ся Синчи, поклонников Ли Чэнъюаня больше всего волновало тело их кумира:

[ Малышка Синчи, ууууу, расскажи нам, как поживает мистер Ли, хорошо? Мы так волнуемся, ах! ]

[ Пусть ничего плохого не случится! Красивые парни не умирают! ]

[ Я уверен, что с ним все в порядке. По скорости работы его команды по связям с общественностью видно, что г-н Ли использовал свои возможности, чтобы прекратить активные поиски Ся Синчи. ]

[ Надеюсь. Но я все равно хочу получить точный ответ. Это действительно тревожно, внезапная остановка сердца — это очень серьезно, мне так страшно. ]

[ С ним действительно все в порядке? Может, они пытаются замять дело ради мира и безопасности? Так нервничаю, так нервничаю, почему нет никаких заявлений о его спасении? ]

[ Я отправила личное сообщение медицинскому персоналу, который утверждал, что участвовал в спасательной операции, но ответа не получила. ]

Неудивительно, что они волновались. Хотя поиски Ся Синчи, начавшиеся с горячих точек, прекратились, предсказание «Ли Чэнъюань погиб после неудачной спасательной операции» было недалеко от вершины списка самых горячо ожидающих поисков.

Увидев этот набор слов, один человек почувствовал себя неловко, и Ся Синчи недовольно сказал: «Почему вы и это не отозвали? Это слишком неблагоприятно, ба».

Ли Чэнъюань равнодушно взглянул на экран телефона. Ему явно было все равно, но в его голосе слышалась улыбка: «Ся Синчи, ты слишком заботишься о своем начальнике».

Он, казалось, намеренно или ненамеренно подчеркивал слово «начальник». Очевидно, подразумевалось, что кто-то не только относился к нему как к начальнику, но и испытывал к нему дополнительные чувства.

Ся Синчи на мгновение опешил, а затем, осознав, что он имел в виду, необъяснимо почувствовал панику и смущение от разоблачения и автоматического сказал: «Мне всё равно, ба! Я просто боюсь, что ваши поклонники будут грустить… Меня всю жизнь эксплуатировали вы, бессердечные капиталисты, я обрету свободу только после смерти!»

Ли Чэнъюань слабо улыбнулся и, не пытаясь показать выражение «Я хочу продолжать работать», которое не удавалось скрыть на лице Ся Синчи, сказал: «Можете сказать своим поклонникам, что всё в порядке».

Ся Синчи решил сфотографировать или снять короткое видео Ли Чэнъюаня.

Он как раз размышлял о том, какой ракурс будет лучшим, чтобы все могли вместе полюбоваться своим сломленным и прекрасным богом-мужчиной, но Ли Чэнъюань протянул руку и лаконично сказал: «Просто подойдите и пофотографируйте кольца вместе».

Только тогда Ся Синчи понял, что кольцо в виде голубиного яйца больше нельзя носить на шее, потому что нить порвалась. Кольцо, должно быть, имеет длинные ножки, чтобы дотянуться от прикроватной тумбочки до среднего пальца.

Вероятно, Ли Чэнъюань сделал это пока он спал.

Ся Синчи беспомощно смотрел на кольцо на своей руке, думая, что злодей наконец-то добился своего.

Он не только проявил инициативу и громко заявил о своем брачном контракте перед камерой, но теперь, наконец, настало время продемонстрировать их супружескую любовь перед всей страной.

У Ли Чэнъюаня были очень длинные пальцы, красивые и четко очерченные, а его холодный, светлый цвет лица даже не нуждался в отбеливающем фильтре.

Чтобы не оставлять поклонников в неведении относительно того, находится ли он все еще в коме, Ся Синчи решил взять инициативу в свои руки и сделал забавный жест в виде сердечка. Затем Ли Чэнъюань взял Ся Синчи за руку и сделал еще один снимок.

Он просто оставил сообщение, в котором призвал всех не волноваться и сказал, что с Ли Чэнъюанем все в порядке, и это вызвало волну негодования, как только было опубликовано:

[ О боже, это так здорово, вуууу, я наконец-то успокоилась!]

[ Ух ты, у всех красавчиков такие красивые руки? У них такие идеальные руки !]

[ Кольца в одной рамке! Кто меня накормил собачьим кормом! ]

[ Хе-хе, Ся Синчи наконец-то признался и перестал притворяться, что не знает его, и называть его боссом Ли? ]

[ Я не хочу видеть кольца, я хочу видеть людей! Вы двое ещё ни разу не были в одном кадре! Прошу групповое фото и немного сладостей! ]

Ся Синчи наклонил голову. Он также не мог понять, почему Ли Чэньюань не хочет появляться в кадре.

Главный злодей родился настолько красивым, что это невозможно было скрыть, и он по-прежнему хорошо выглядел, даже когда болел. Ему всё равно на свой никчемный имидж, так почему бы ему не снять видео и не показать своё лицо?

Несомненно, кто-нибудь обязательно найдет недостатки и выявит в этой истории не состыковки.

[ Просто фотография руки? Кто сможет доказать, что это рука Ли Чэнъюаня? ]

[ Это так подозрительно, ах. После съемок реалити-шоу он хочет держаться в тени и не показывать свое лицо? Он действительно жив? ]

[ Любой, кто знаком с богатыми семьями, принадлежащими к собачьей крови, поймет. Может быть, Ли Чэнъюаня больше нет, а Ся Синчи лжет, чтобы стабилизировать ситуацию? ]

[ Довольно, ребята. Это рука мистера Ли, понятно? Преданные фанаты легко её узнают.]

[ Я не могу в это поверить. В мире так много людей с похожими руками. Даже если бы у него было шесть пальцев, если бы у него были деньги, он бы смог найти им замену. ]

Чем дольше Ся Синчи наблюдал, тем больше терялся в догадках, и вдруг ему показалось, что Ли Чэнъюань сделал это специально, чтобы заставить людей гадать, жив он или мертв.

Как и следовало ожидать от крупного злодея, когда дело доходило до злых намерений и запугивания людей, один ветеран мог справиться с задачей двух новобранцев. Не нужно было и вопроса, чтобы понять, что он пытался напугать Ли Шэнжуя и Ся Юй.

Это сработало очень хорошо. В ничем не примечательном отеле Ся Юй в панике разговаривал с Ли Шэнжуем:

«Кто знает, жив ли он на самом деле или Ся Синчи просто играет с ним! Может, он уже мертв, и Ся Синчи просто использует его как щит, чтобы запугивать людей!»

Известие об успешном спасении Ли Чэнъюаня стало для этих двоих как гром среди ясного неба, и за этим последовали бесконечные неприятности.

Но эта новость появилась в столь неясной форме, что повергла их в замешательство и вселила сомнения.

«Вероятно, он жив», — сказал Ли Шэнжуй, немного подумав. — «Ты действительно положил туда весь пакет с наркотиками? Ты уверен, что ничего страшного не произошло?»

«Конечно! Я боюсь, что яд его не убил, больше, чем ты!» — сердито воскликнул Ся Юй. — «Теперь ты думаешь, что это моя ошибка? Это из-за того, что твои лекарства оказались ненадежными, мы оба влипли!»

Услышав эти слова, Ли Шэнжуй немного разозлился. Никому не нравится, когда его несправедливо обвиняют.

Если он действительно хотел понять, как Ли Чэнъюань выжил, лучше было бы предположить, что нервно дрожали руки Ся Юя, чем думать, что проблема кроется в этом высокочистом аконитине, который был крайне токсичен и смертельно опасен.

Кроме того, он ясно предупредил его, чтобы тот не отравлял Ли Чэнъюаня, когда тот испытывал проблемы с желудком.

Ли Чэнъюань обладал чувствительным телосложением и поверхностным желудком. При малейшем воздействии яда он мог даже испытывать рвоту, приводящую к обезвоживанию. Очевидно, Ся Юй выбрал неподходящий момент.

Неожиданно, прежде чем Ли Шэнжуй успел открыть рот и осудить его, Ся Юй внезапно сказал:

«Я не верю, что Ли Чэнъюань жив. Ли Шэнжуй, полиция действительно с тобой не связывалась? Или ты мне лжешь?»

Даже если Ли Шенжуй был всего лишь дешевым внебрачным сводным братом, в конечном итоге он все равно оставался номинальным «братом» Ли Чэнъюаня, и полиция могла бы вызвать его в случае смерти.

«Нет, не было!!» — снова и снова обвиняли и сомневались в словах Ли Шэнжуя, и он сердито восклицал: «Он, должно быть, еще жив!»

На самом деле, сам Ли Шэнжуй не был уверен. Хотя их отношения были непростыми, он и Ли Чэнъюань выросли под одной крышей.

Он прекрасно знал, насколько хладнокровен и безжалостен Ли Чэнъюань. Почему же первым делом после пробуждения он отправил ласковое сообщение и нежно взял кого-то за руку, чтобы сфотографироваться?

Действительно ли Ся Синчи блефовал, чтобы сохранить мир, или же Ли Чэнъюань намеренно запугивал людей, чтобы лишить их головы?

Чем больше Ли Шэнжуй думал об этом, тем больше он волновался. На другом конце провода Ся Юй, растерянно обвиняя его, казался все более злобным и глупым.

Напротив, Ся Синчи был лучше Ся Юя почти во всем, гораздо приятнее его во всем, от внешности до характера.

Эта мысль лишила Ли Шэнжуя душевного равновесия. С детства у него выработалась привычка сравнивать себя с Ли Чэнъюанем.

Его непривлекательный статус внебрачного ребенка заставлял его чувствовать себя неполноценным и постепенно искажал его личность. Даже если слуга изредка называл Ли Чэнъюаня «Молодым господином» вместо «Вторым молодым господином», Ли Шэнжуй тут же подозревал, что его личность не признана.

Хуже того, Ли Чэнъюань во всем превосходил его, обладая выдающимися способностями и отличными оценками, и даже получал различные награды, будучи студентом.

И выглядел он даже необычайно хорошо. Было ясно, что он — полумертвый, больной росток с холодным и высокомерным характером, но все равно все его искали и им восхищались.

Хотя позже у Ли Чэнъюаня отобрали всё его имущество, и он так сильно страдал, что казалось, вот-вот сойдёт с ума.

Кто бы мог подумать, что он снова сможет оказать сопротивление и даже добиться успеха в захвате власти, многократно увеличив могущество своей семьи?

По мере того как Ли Шэнжуй думал об этом, его раздражение нарастало, а тот факт, что он даже не мог найти партнера, подобно Ли Чэнъюаню, только усиливало его неприязнь к Ся Юй.

Но ему оставалось лишь лицемерно угождать Ся Юй и одновременно уговаривать его:

«А как насчет этого, А-Ю? Мы получим свидетельство о браке, как только ты вернешься в Пекин».

«…Но для того, чтобы полиция не заподозрила вас, мы должны сначала уничтожить все улики».

Ся Юй наконец успокоился, услышав слово «брак», и в его глазах появился расчетливый взгляд.

В конце концов он пошёл на компромисс и кокетливо сказал:

«Хорошо. Тогда я удалю записи и вернусь, ты не сможешь мне лгать!»

Удалить записи было невозможно. Необходимо сделать резервную копию, чтобы сохранить данные Ли Шенгруя.

Было уже за час дня, когда Ся Синчи наконец-то закончил наводить порядок в еде на вынос. С тех пор как Ли Чэнъюань попал в отделение неотложной помощи, ему совсем не хотелось есть, но теперь он был готов съесть целую корову.

Жаль, что он сидел за столом, но Ли Чэнъюань, как пациент, мог только сидеть на краю кровати и наблюдать, пока его пшенная каша не остынет и он не сможет сделать несколько глотков.

У него немного кровоточило в желудке, когда его рвало, поэтому врач сказал ему, что сегодня он может есть только прохладную жидкую пищу.

Ся Синчи с досадой сказала: «Когда мы вернёмся, я приготовлю тебе вкуснейшую еду, гарантированно лучше, чем у тех поваров!… Кстати, когда мы поедем домой, а?»

Услышав это, Ли Чэнъюань на мгновение опешил, услышав слова «идти домой». Явно обрадовавшись этой фразе, он слегка улыбнулся: «Мы уйдем, как только вы закончите есть».

Ся Синчи издал негромкий возглас «О». Это прозвучало как шутка, но он знал, что Ли Чэнъюань говорит серьезно.

Лежа на больничной койке и пытаясь немного поспать, он услышал, как Ли Чэнъюань по телефону инструктировал секретаря Е: «Вам не нужно приезжать, уезжать и сообщать Сяо У о подготовке самолета. Я сегодня возвращаюсь в Пекин».

Затем ему позвонил Чжао Иньхэ, который вел себя как настоящий врач: «Все формальности по транспортировке улажены. Пришлите мне результаты сегодняшнего обследования, и я посмотрю, смогу ли я встретить самолет».

В конце концов, он находился за тысячи километров отсюда. Не имея возможности увидеть это своими глазами, Чжао Иньхэ усомнился в качестве медицинского оборудования в этом отдаленном маленьком городке и захотел приехать и убедиться во всем сам.

Однако он был настолько занят, что не мог выделить время. Как только он узнал о вчерашнем несчастном случае, он немедленно связался с ведущими специалистами в области сердечно-сосудистых заболеваний и сегодня завершил все необходимые процедуры по транспортировке.

После того как состояние Ли Чэнъюаня улучшилось и его можно было перевести, он поспешил как можно скорее перевезти его обратно в свою больницу, чтобы провести всестороннее обследование и выяснить, почему человек, выглядевший здоровым, так внезапно заболел.

Естественно, Ся Синчи хотел, чтобы он как можно скорее вернулся в столицу. Он не знал этого места и даже не осмеливался нанять няню, опасаясь, что какой-нибудь недобросовестный человек войдет и отравит его большого кота.

Когда Линь Мэн услышала новость об их отъезде, она как раз закончила текущую работу и связалась с командой программы для решения различных последующих задач.

Съемки реалити-шоу едва не закончились ужасной катастрофой. Вдобавок к этому, провалился дизайн персонажа Ся Юй и была раскрыта личность Ся Синчи, и в сложившихся обстоятельствах продолжать съемки стало невозможно.

К счастью, рейтинги и популярность мгновенно взлетели до пикового уровня в стране, поэтому, хотя трансляция и была временно приостановлена, серьезных потерь не произошло.

Ся Синчи насторожился. Он обрадовался, услышав, что деньги не были потеряны, в конце концов он все еще помнил, что Ли Чэнъюань инвестировал в это реалити-шоу.

Услышав это, Ли Чэнъюань улыбнулся, подумав, что это всего лишь небольшая трата денег на развлечение Ся Синчи, но его маленький жадный до денег человек твердо это запомнил.

Таким образом, он тихим голосом уговаривал этого человека: «Излишек от этих инвестиций будет переведен на вашу зарплатную карту».

Ся Синчи трогал все, что попадалось ему под руку в частном самолете Ли Чэнъюаня, но, услышав упоминание о деньгах, резко сел и взволнованно воскликнул: «Правда? Я не буду вежливо отказываться, если вы такое скажете!»

Видя, как легко его уговорить, Ли Чэнъюань подумал, что он выглядит мило с его ямочками на щеках, и не удержался, чтобы не ущипнуть прохладными кончиками пальцев мягкую, теплую мочку уха Ся Синчи.

Когда его ущипнули, все тело Ся Синчи мгновенно задрожало. Он ранее ясно дал понять, что к этому месту прикасаться нельзя. Когда его чувствительное место было стимулировано подобным действием, все его тело ослабло.

Но главный злодей не изменил своего поведения, несмотря на неоднократные увещевания, и не смог удержаться от того, чтобы вытянуть когти и ущипнуть.

«Зачем ты это опять делаешь!» — Ся Синчи, не теряя времени, пришел в ярость.

Если бы он только что не получил награду от своего богатого покровителя, он бы непременно набросился на Ли Чэнъюаня и раздавил его насмерть, потому что подозревал, что Ли Чэнъюань делает это намеренно.

Но теперь, ради своего будущего дохода, он решил не опускаться до уровня Ли Чэнъюаня и, спрятавшись подальше, вскочил, чтобы взять напиток.

Линь Мэн, сидевшая неподалеку и старавшаяся не быть лишней, стала свидетельницей этой кокетливой сцены и была ошеломлена. В ее голове остались только слова: «Стук в CP».

Она всегда была членом фан-клуба CP, но по сравнению с другими девушками, которые с удовольствием ели сладкое, Линь Мэн хотела есть сладкое, но всегда чувствовала себя неловко.

Думая об их отношениях ради денег и в качестве замены, она не могла сдержать слез, вспоминая об этих садистско-мазохистских связях.

Хотя и говорилось, что в сюжетах о садомазохизме с элементами собачьего насилия босс всегда влюблялся в двойника, в текстах также упоминалось, что в это время возвращался отчужденный Белый Лунный Свет.

Когда Ся Синчи ранее спросили: «Вы влюблены в президента Ли?», он по-прежнему настаивал на том, что нет.

Теперь даже спрашивать не нужно было. Сидя у дверей приемного отделения и плача, было очевидно, что этот маленький дублер влюбился, сам того не осознавая.

Ли Чэнъюань медленно перевел взгляд и с ничего не выражающим лицом резко спросил: «Он сказал тебе, что он был дублером?»

Линь Мэн была поражена.

Хотя она и поддерживала CP, когда босс внезапно заговорил с ней и задал такой ужасающий вопрос, она тут же запаниковала и не осмелилась ничего сказать. Она подумала про себя, что Ли Чэнъюань слишком проницателен, он с первого взгляда понял, о чем она только что думала.

«Не стоит волноваться», — легкомысленно сказал Ли Чэнъюань, отпивая глоток теплой воды. «Этот маленький дурак думает, что он всего лишь замена, но это именно тот, кого я искал. Он просто забыл».

Сплетнический дух Линь Мэн мгновенно рассеял страх, и она была совершенно потрясена этой огромной информационной бомбой.

Бог знает, сколько раз сценарий в её голове менялся. В один момент это был садистско-мазохистский любовный треугольник между красивым юношей, богатым стариком и симпатичным водителем, а в следующий он стал заменой любовника мерзавца-золотоискателя. Неожиданно главный герой навесил на него ярлык глупого потерянного возлюбленного с амнезией?

Сценарий для имитации садомазохизма, который она держала в руках, внезапно приобрел приторно-сладкий вкус.

«Я дал ему „зарплату“ просто чтобы его порадовать, но на самом деле он получил всё моё имущество».

Всё это досталось ему не просто так, а Ся Синчи заслужил с самого начала.

В конце концов, более десяти лет назад Ли Чэнъюань знал, что Ся Синчи мелкий жадный до денег человек.

Никто и представить себе не мог, что такая легенда бизнеса, как он, не интересовался деньгами, а работал исключительно для того, чтобы заработать так много, просто потому что считал, что это понравится определённому человеку.

Затем он каждый день ждал, когда этот мелкий лжец, обманувший его и лишивший всех денег, сбежавший безвозвратно, выполнит свое обещание и вернется к нему.

На самом деле, если бы Ли Чэнъюань действительно умер в отделении неотложной помощи, имущество не перешло бы к Ли Шэнжую согласно установленному порядку наследования, он уже составил завещание и оставил все Ся Синчи.

Вдали Ся Синчи изучал автомат с мороженым в самолете, с удовольствием пробуя клубнично-ванильный рожок, и вскоре должен был вернуться. Он не слышал разговора между ними.

Линь Мэн была сильно удивлена этим шокирующим куском сахара, и после долгого недоумения осторожно спросила: «Но… господин Ли, разве вы уже не женаты на молодом господине из семьи Ся?»

Как всем было известно, в семье Ся был только один молодой господин, и это был Ся Юй.

Ли Чэнъюань слегка поджал губы, затем поднял руку, давая знак Линь Мэн взглянуть на свой телефон.

В замешательстве Линь Мэн достала свой мобильный телефон и посмотрела вниз. Хотя она была шокирована наличием Wi-Fi в самолете, она также обнаружила, что активные поиски привели к новой волне разрушительных взрывов:

#Ся Синчи: Богатый молодой господин в бегах#

#Мастер на все руки – скромный и благородный сын#

#Ся Синчи: Это настоящая самодостаточность#

#Более подробный анализ отношений Ся Синчи и Ся Юя#

Линь Мэн едва могла поверить своим глазам.

Она и представить себе не могла, что бедный мальчик рядом с ней, настолько нищий, что едва сводящий концы с концами, тоже богатый представитель второго поколения состоятельной семьи, и что он принадлежит к той же семье, что и Ся Юй, который всегда демонстративно выставлял напоказ свое богатство.

[ Боже мой, разве Ся Синчи не деревенский продавец овощей? Как такое возможно? ]

[ Но эти фотографии действительно настоящие. Если он действительно сын семьи Ся, как такое могло произойти? ]

[ Кто может дать объяснение? Почему Ся Юй каждый день тратит деньги как воду, демонстрируя своё богатство, а Синчи нищий и позволяет всем себя унижать? Семья Ся, вы что, совсем свихнулись? ]

[ Черт, Ся Юй до сих пор целыми днями позиционируется как «богатый представитель второго поколения, не зависящий от поддержки семьи», так кто же наш Синчи? Сжимаю кулак до предела. ]

[ Настоящая самодостаточность против мнимой самодостаточности. ]

[ Поняла, ты хочешь схватить парня своего брата, верно? @ Ся Юй, ты просто отвратительная зеленая чайная палочка ]

[ И не только это, он ещё и купил чёрные горячие поисковые запросы и заставил компанию заблокировать Ся Синчи. Интернет этого не забудет. ]

[ Неудивительно, что господин Ли не подпускал эту стерву Ся Юй близко. Такие люди просто отвратительны. Он что, «невинный молодой господин»? (Холодное отношение в стиле Ли. GIF) ]

Активный поиск вызвал бурные обсуждения. Ся Юй, уставившись в телефон, читал комментарии один за другим, скрежеща зубами от ненависти и ужаса.

Больше всего его волновали его лицо и репутация. Все эти годы он использовал эти отвратительные методы бессмысленного запугивания, и никто никогда не осмеливался ему противостоять.

Поэтому ему и в голову не приходило, что Ся Синчи, самый неприметный кусок мусора, на самом деле заставит его пнуть железную доску. [1]

Чем дольше он смотрел на него, тем сильнее дрожал от гнева и негодования. Ся Синчи вообще не должно было существовать.

Все эти годы он был единственным молодым господином в семье Ся. Как мог такой никчемный подонок, словно взятый на благотворительность, заслужить сравнение с ним?

Как он мог лишить его статуса и всей репутации, которой он так гордился? Почему этот ублюдок должен быть равен ему?

Если бы не Ся Синчи, я бы вышел замуж за Ли Чэнъюаня.

Я, безусловно, смог бы получить его беспрецедентную защиту и благосклонность, а также обрести завидный статус и богатство.

Но теперь все это исчезло. Остались лишь бесконечные негативные разоблачения и постоянный ужас от мысли, что его обнаружит полиция за преступление, связанное с отравлением.

Больше всего его пугало то, что как только все узнают правду о подлинных и фальшивых молодых господах, его личность как внебрачного ребенка приведет к бесконечным оскорблениям.

Все поймут, что он всего лишь фазан, поселившийся в гнезде феникса. Всё вернётся на круги своя, а его прежний образ станет предметом вечных насмешек.

Чем больше Ся Юй думал об этом, тем сильнее его охватывал ужас. Увиденное было невообразимым, он содрогнулся, желая сойти с ума и выбежать наружу, чтобы закрыть всем рты.

Ли Чэнъюань всегда был безжалостен. Этот злодейский босс сдержал свой гнев, найдя человека, о котором он думал день и ночь, он не сошёл с ума, но его стиль поведения оставался мерзким и злодейским.

Он не стал сразу раскрывать правду, которую Ся Юй больше всего хотел скрыть, правду, которую меньше всего хотел раскрыть другим, а вместо этого постепенно выкладывал её наружу.

Ожидание смерти было страшнее самой смерти, особенно когда невозможно было знать, когда внезапно опустится лезвие гильотины.

Этот страх почти лишил Ся Юй сна. Даже если он случайно задремал на мгновение в самолете, летевшем обратно в столицу, он тут же проснулся, дрожа от кошмаров, в которых раскрывались подробности его жизненного опыта.

Чем дольше Линь Мэн смотрела на телефон, тем больше её охватывало потрясение. Как бы то ни было, она никогда не представляла, что они могут быть «братьями».

Она растерянно спросила: «Но ведь Ся Юй позиционирует себя как единственного ребенка, говоря, что хочет вернуться и унаследовать семейное имущество, ах ... Как мог Ся Синчи...?»

Ли Чэнъюань спокойно сказал: «В семье Ся действительно только один ребенок, и это не Ся Юй».

Ся Синчи наконец-то выдавил для себя идеально сформированное мороженое и, счастливо забыв о том, кто только что ущипнул его за ухо, с восторгом поднял его, чтобы похвастаться перед Ли Чэнъюанем: «Смотри! Разве это не очень художественно?»

В ожидании ответа он обернулся и увидел Линь Мэн, которая в оцепенении переваривала огромный объем информации.

«Сестра Мэнмэн? О чём ты думаешь?» — Ся Синчи слегка наклонил голову в недоумении.

Линь Мэн пришла в себя, посмотрела на двух людей, которые идеально подходили друг другу, и наконец издала искренний крик от всего сердца: «Я думаю, что CP Юаньчи — это правда!»

Ся Синчи: ? ? ?

Ли Чэнъюань, этот мерзавец, какие новые искаженные факты он рассказал сестре Мэнмэн?

[1] Если вы пинаете железную доску (踢到铁板), вы привыкли пинать деревянные доски, которые легко ломаются, и неожиданно пинать железную доску, которая травмирует вашу ногу.

Когда частный самолет приземлился в пекинском аэропорту, Чжао Иньхэ уже ждал его снаружи.

Все процедуры по транспортировке были завершены, и специалисты ждали в больнице. Ли Чэнъюаня забрали прямо из аэропорта для обследования, и он даже не смог вернуться домой.

Как только Чжао Иньхэ увидел его, он произнес, словно очередным выстрелом:

«Я чуть было не потерял тебя навсегда, как ты смеешь так меня пугать!»

«Как хорошо, что ваш маленький Чичи такой замечательный, его сердечно-легочная реанимация была на уровне профессионала!»

«Я не осмеливался рассказать об этом маме, но сегодня утром она увидела новости и настояла на покупке билета на самолет, чтобы тебя найти. Я сказал, что ты скоро вернешься, поэтому она ждет нас в больнице».

После небольшой паузы Чжао Иньхэ наконец замедлил голос и прошептал: «Это был яд? Хотя результаты анализов еще не пришли, мне кажется, ваши симптомы похожи на симптомы отравления аконитином… только не говорите моей маме, она очень робкая».

Ли Чэнъюань слегка кивнул.

Некоторое время назад Лю Сянь засыпала его вопросами в WeChat, спрашивая, почему он вдруг заболел. Тот лишь расплывчато ответил, что плохо себя чувствует.

В результате он неизбежно получил тревожный выговор и совет не откладывать визит в больницу, если почувствует себя плохо, и обязательно обратиться туда для обследования.

Когда Ли Чэнъюаня отравили в детстве, Лю Сянь была в ужасе и долгое время смотрела на всех так, будто они хотели убить этого бедного мальчика. Увидев, что Ли Чэнъюань болен, она заподозрила, что его снова отравили.

Как только он переступил порог больницы, к нему с тревогой подошел Лю Сянь, который долго его ждала.

Сначала она оглядела Ли Чэнъюаня с ног до головы. Увидев, что, несмотря на бледное лицо, он всё ещё в хорошем настроении, она почувствовала облегчение. Затем она повернулась и радостно обняла ошеломлённого Ся Синчи.

«Спасибо, что был рядом, Сяо Чи». Лю Сянь яростно погладила Ся Синчи по голове. «Ты испугался? У меня до сих пор глаза опухли от слез, я могу погладить тебя по голове».

Ся Синчи никогда прежде не получал от старшего таких утешений, как для ребенка, и тут же почувствовал себя неловко. Это был редкий случай, когда человек с толстой кожей покраснел и склонил голову.

Но он был счастлив и с удовольствием согласился на то, чтобы ему растрепали волосы.

Лю Сянь немного утешила его, затем повернула голову и сказала: «Сяо Юань, ты должен хорошо относиться к Сяо Чи до конца своей жизни. Если ты потеряешь его, ты никогда не найдешь другого такого же хорошего ребенка!»

Ли Чэнъюань слабо улыбнулся и на мгновение посмотрел на Ся Синчи, затем слегка кивнул. Ся Синчи еще больше смутился от его взгляда, поэтому поспешно отвел глаза и сделал вид, что ничего не видит.

Количество пунктов медицинского осмотра было настолько велико, что от них голова шла кругом. Ся Синчи не мог не быть ошеломлен видом целой стопки необходимых медицинских обследований, думая, что это настоящая физическая работа.

Он вспомнил, что ему говорил врач раньше. Ли Чэнъюань не мог утомиться, просто ходя, и ему нужно было оставаться в постели, чтобы восстановиться, поэтому Чжао Иньхэ попросил некоего человека возить его в инвалидном кресле.

Ся Синчи тут же согласился, сам схватил инвалидное кресло и жестом приказал злодею поскорее сесть. Было тревожно видеть его стоящим.

Ли Чэнъюань и так уже долго мучился, увидев эти сложные медицинские обследования, но, увидев, что предстоит еще более изнурительная борьба, он невольно нахмурился: «Это был не настоящий сердечный приступ…»

Не успев закончить, Ся Синчи без предупреждения толкнул его в инвалидное кресло: «Босс, если вы не хотите сидеть на этом, думаю, вон та кушетка тоже подойдёт? Главное, чтобы вам не было неловко, я готов одолжить её, чтобы вас отвезти. Лежать тоже хорошо!»

Ли Чэнъюань: «……»

Чжао Иньхэ согласно кивнул и едва сдержал смех, увидев беспомощное и смиренное выражение лица Ли Чэнъюаня.

Как и ожидалось, у каждого была слабость. Наконец-то появился тот, кто мог контролировать определённого человека.

Более того, это не было большой проблемой. Хотя сердце Ли Чэнъюаня не было настолько больным, чтобы у него развилась серьёзная аритмия, после прохождения через врата ада его сердце могло временно болеть.

За все обследования отвечал полный штат сотрудников регистратуры. Ли Чэнъюань не позволил Ся Синчи пойти с ним и попросил его вернуться в палату, чтобы распаковать багаж. Тётя Ли принесёт ужин позже.

Как только Ся Синчи вошел в палату, он был поражен роскошью. Это действительно была лучшая частная больница в Пекине, и палата по уровню комфорта напоминала пятизвездочный отель.

Это была не только безжизненная белая комната, а полностью меблированная палата. В ней была отдельная ванная комната и даже большие французские окна с панорамным видом.

На столе уже были приготовлены самые необходимые вещи. Ся Синчи взял бутылку и банку и обнаружил, что это мятные конфеты, которые Ли Чэнъюань часто ел вместе со своим любимым черным чаем.

Это было настолько тщательное и внимательное обслуживание. Еще более тщательным было то, что, когда он открыл шкаф, его рубашки действительно висели внутри, и даже гель для душа в ванной был той марки, которой он обычно пользовался.

Чжао Иньхэ заглянул внутрь и, заметив удивление Ся Синчи, объяснил: «Эта палата предназначена для Ли Чэнъюаня, и никому, кроме него, здесь не разрешено находиться — раньше у него было слабое здоровье, и большую часть года он проводил в больнице».

Годы, проведенные в доме Ли, истощили его и без того хрупкий и больной организм.

Более того, когда ему удалось захватить власть, вся группа компаний Ли уже находилась в состоянии хаоса, и ему приходилось заниматься различными делами практически без сна.

Однажды у него совсем не было времени, и ему пришлось стоять с капельницей прямо во время совещания. Как только он закончил работу, он тут же упал в обморок.

Не говоря уже о том, что в то время его психическое состояние было не очень хорошим, и ему приходилось принимать психотропные препараты с серьезными побочными эффектами, чтобы стабилизировать настроение.

Но именно такие отчаянные усилия в конечном итоге спасли группу компаний Ли от банкротства и вернули ее к жизни.

Чем больше Ся Синчи слышал, тем больше расстраивался. Он никогда не думал, что Ли Чэнъюань переживал такие трудные времена, и ему очень хотелось броситься к нему и крепко обнять.

Поразмыслив, он не удержался и спросил: «Не слишком ли это? Относиться к деньгам так, будто они важнее его собственной жизни… Судя по всему, он не очень-то любит деньги, да?»

Услышав это, Чжао Инхэ тут же принял странное и сложное выражение лица.

Он долго колебался, прежде чем заговорить, и наконец произнес: «Ли Чэнъюань однажды покинул дом Ли, когда был ребенком. Вы слышали об этом?»

Ся Синчи кивнул. Он слышал это, когда этот идиот Ся Юй перед камерой раскрывал личную информацию Ли Чэнъюаня. Он упомянул, что тот сбежал из дома.

«Дело было не в том, что он хотел уйти», — покачал головой Чжао Иньхэ. — «Он был в оцепенении после того, как его разозлили, а злобные мать и сын выгнали его и сделали вид, что он сбежал из дома».

В то время Ли Чэнъюань только что стал свидетелем самоубийства своей матери. Поэтому день и ночь его мучила ужасная картина того, как она отчаянно корчилась, вися на потолке, и он сошел с ума.

Несмотря на свой юный возраст, он оставался психически нездоровым ребенком, и злая новая хозяйка легко склоняла его к «бегству из дома» в надежде, что он умрет от болезни где-нибудь на улице.

В то время Ли Чэнъюань был очень слаб физически, мог кашлять кровью даже при сильном ветре и часто внезапно терял сознание. Но, чудесным образом, он не только не умер, но и выжил, пока его не нашли бесчисленные люди, посланные Лю Сянь.

В семье Ли никто активно его не искал и даже не проявлял к нему особого интереса, в отличие от посторонних.

Матьняь и мать Ли Чэнъюаня были близки, как сестры, и она питала нежные чувства к единственному сыну, оставшемуся после смерти ее лучшей подруги.

Кроме того, поскольку Ли Чэнъюань с детства был тихим и снисходительным, Лю Сянь всегда относилась к нему как к собственному сыну.

«После возвращения дух Ли Чэнъюаня внезапно значительно восстановился. Он больше не вел себя бесцельно и растерянно, но с тех пор постоянно думал о том, чтобы найти кого-то».

Услышав эти слова, Ся Синчи насторожился. По-видимому, Ли Чэнъюань в это время встретил свой Белый Лунный Свет.

Чжао Иньхэ неожиданно добавил: «Но этот человек… вероятно, тот, кого он себе представил, и которого на самом деле не существует».

Чтобы стабилизировать душевное состояние Ли Чэнъюаня и облегчить его страдания, Лю Сянь приложил немало усилий, чтобы найти для него этого человека.

В те времена семья Чжао владела крупнейшей в стране кино- и телекомпанией, имела обширную сеть контактов и финансовые ресурсы. Но после долгих поисков им так и не удалось найти человека, которым был одержим Ли Чэнъюань. Казалось, «он» исчез из поля зрения.

В конце концов, Ли Чэнъюань был так болен, что у него едва оставался один вздох, и в тот момент он находился в оцепенении. Всё вокруг больше походило на сон, сотканный его мозгом, чтобы убежать от реальности своих мучений и отчаяния.

Услышав это, Ся Синчи был ошеломлен. Он никогда не думал, что станет заменой несуществующему человеку, и ему никогда не приходило в голову, что все это может быть всего лишь фантазией.

Чжао Иньхэ: «Но я, в общем-то, верю, что такой ребёнок действительно существовал».

Чтобы сымитировать побег из дома, мать и сын Ли Шэнжуй намеренно дали ему много денег. В любом случае, он не очень-то хотел выживать, и этот сумасшедший почти не осознавал этого. Он, конечно же, не стал бы тратить деньги на лекарства и лечение.

Когда Лю Сянь нашёл Ли Чэнъюаня, тот уже был без сознания, с высокой температурой и без единой копейки при себе.

По всей видимости, после того как кто-то обманом забрал у него все деньги, его, убедившись, что он слишком болен, чтобы выжить, бросили в небольшой заброшенный склад.

«О, но я отвлекся! Возвращаясь к теме, вывод таков: Ли Чэнъюань не заботится о деньгах, но человек, которого он искал, очень их любит. Он сказал, что разум и глаза этого человека полны желания заработать деньги, и он хотел использовать этот метод, чтобы поймать лжеца».

Ся Синчи был совершенно потрясен.

Предположим, что Белый Лунный Свет существовал. В мире были тысячи людей, любящих деньги. Он же не мог считать себя подходящим кандидатом только из-за этого распространенного увлечения, верно?

Более того, он был не способен на такие ужасные поступки, как убийство за деньги… Неужели тот, кем Ли Чэнъюань был одержим столько лет, был именно таким человеком?

Словно узнав какой-то шокирующий секрет, Ся Синчи невольно почувствовал неприятную кислинку и долго молчал, услышав эти слова.

Заметив изменение в его выражении лица, Чжао Иньхэ сразу почувствовал себя странно и понял, что он сказал что-то не так, но не знал, что именно.

Каждый раз, когда Ли Чэнъюань упоминал «маленького лжеца» на протяжении многих лет, он стиснул зубы от паранойи, словно тот был его заклятым врагом, и ему хотелось вернуть его, заключить в тюрьму и жестоко пытать.

Ся Синчи… ревновал?

Когда Ли Чэнъюань вернулся в палату после проведения различных обследований, он заметил, что настроение Ся Синчи было очень странным.

Это был маленький ёжик, чьё лицо ничего не скрывало. Хотя было видно, что он изо всех сил старается это замаскировать, всё же оставались подсказки.

Ся Синчи покачал головой, взял инвалидное кресло у медицинского персонала и небрежно спросил: «Как дела? Результаты анализов в порядке?»

Ли Чэнъюань слегка кивнул и продолжал лишь пристально смотреть на него.

Ся Синчи уже привык к таким взглядам котенка, но при мысли о том, что он заменил презренного маленького лжеца, которого, возможно, даже и не существует, он почувствовал еще большую кислинку.

«Тётя Ли приготовила тебе кашу из измельченной курицы», — Ся Синчи подтолкнул инвалидное кресло к кровати. «У тебя болит живот? Медсестра только что принесла тебе лекарство от желудка».

Поскольку его мысли все еще были заняты Белым Лунным Светом, его мозг, словно замкнувшись в себе, совсем не функционировал, когда он наклонился и попытался придумать, как перенести Ли Чэнъюаня из инвалидного кресла в кровать.

Ли Чэнъюань одарил его озадаченным взглядом. Спустя некоторое время он поджал губы и, поддразнивая его, молча наблюдал, как Ся Синчи пытается поднять его, словно вырывая редьку.

Хотя Ли Чэнъюань выглядел худым, он был высоким и крепкого телосложения. В сочетании с его самодисциплиной, направленной на поддержание хорошей фигуры на протяжении многих лет, его мускулистое тело неизбежно было тяжелым.

Ся Синчи несколько раз пытался сделать это с разных ракурсов, но все его попытки потерпели неудачу.

Он растерялся и снова отвлекся, подумав, что Ли Чэнъюаня в детстве, должно быть, было легко носить на руках. Наверное, он был хрупким и красивым, словно фарфоровая кукла.

Жаль, что он встретил не Ся Синчи, а какого-то лжеца с дурным характером.

Мысль о том, каким молодым был Ли Чэнъюань в то время, дрожащий и без сознания в холодном заброшенном складе, ожидающий человека, который никогда не вернется, очень огорчила Ся Синчи.

И он почувствовал еще большую горечь, сожалея, что не он встретился с Ли Чэнъюанем.

Ли Чэнъюань не выдержал, когда рассеянный Ся Синчи чуть не сбросил его с инвалидного кресла на землю. Наклонившись, он поднял руку, чтобы дотронуться до его мохнатой головы…

Затем он встал и сел на кровать.

Ся Синчи: «……».

Черт, похоже, он забыл, что у этого человека не было проблем с ногами, а просто слабое сердце, и ему нужно было пока меньше ходить.

Его рефлексы были ослаблены, и Ся Синчи потребовалось много времени, чтобы вспомнить, что нужно злиться:

«Ли Чэнъюань, как ты смеешь меня обманывать! Веришь или нет, я заберу твою еду и оставлю тебя умирать от голода прямо здесь!»

Услышав эти слова, лицо Ли Чэнъюаня оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула лёгкая улыбка. Он знал, что Ся Синчи не даст ему  голодать. В конце концов, от голода у него будут болеть живот и разовьётся гипогликемия.

Ся Синчи также понял, что этот бессердечный капиталист манипулирует им до смерти, поэтому он сделал жест, похожий на полёт сахарной белки, готовой на него наброситься.

Ли Чэнъюань, заметив только что унылое выражение его лица, намеренно поддразнил его, подняв руки, давая понять, что Ся Синчи может броситься им в объятия.

Пока они дурачились, внезапно зазвонил телефон. Ся Синчи потянулся к нему и обнаружил, что звонит полиция.

Убийство с помощью яда стало крупным событием, не говоря уже о том, что свидетели и подозреваемые по этому делу были известными общественными деятелями.

По этой причине случай немедленно встревожил высшее руководство, и на подготовку отчета потребовался всего один день. Больница уже выдала результаты анализов и совместно установила, что это было преднамеренное отравление.

Использованный яд оказался в точности таким же, как и предположил Чжао Иньхэ: чистый, высокотоксичный аконитин.

Пока Ся Синчи отвечал на звонок из полиции, Ли Чэнъюань игриво сидел в своем инвалидном кресле и смотрел в телефоне, что происходит в Вэйбо.

Злой характер главного злодея был подобен характеру кошки. Поймав добычу, он не убивал её одним укусом, а намеренно мучил, постоянно пугая и разрушая психику противника по своему желанию.

Когда Ся Юй  открыл Вэйбо, то популярный поисковый запрос о разоблачении молодого господина семьи Ся пользовался невероятной популярностью.

Поскольку после того, как Ся Юй окончательно потерял популярность всего за несколько дней, место было заполнено зеваками и ругательствами, можно сказать, что там царила довольно оживленная атмосфера.

Чего он никак не ожидал, так это того, что, когда Ся Юй случайно обновил страницу, в списке самых популярных запросов появился новый шокирующий контент:

#Правда о сердечном приступе г-на Ли#

#Полиция подтвердила преднамеренное отравление#

[ Боже мой, господина Ли действительно отравили, неудивительно, что все вдруг стало так серьезно ]

[ Если хорошенько подумать, подозреваемый либо знаменитость, либо сотрудник команды программы. Ожидается ли захватывающее развитие событий? ]

[ У меня есть смелое предположение. В тот момент Ся Юй намеренно препятствовал оказанию первой помощи и вдруг сварил кашу для господина Ли. Это была невеста его брата, он очень странный .]

[ Чушь! Ли Чэнъюань вообще не пил кашу Ся Юя! Вы его подставляете и клевещете на него?! ]

[ Верно, ах. Сам Ли Чэнъюань говорил, что ест только еду, приготовленную Ся Синчи. Он отравился, потому что выпил кашу, приготовленную Ся Синчи! ]

[ Прохожий. Человек не мог отравить приготовленную им кашу, иначе разве на его лице не было бы написано «Я убийца»? ]

[ Возможно, он считал, что самый очевидный способ самый безопасный, и просто ждал, когда вы это скажете? ]

Фанаты и противники Ся Юя вскоре снова вступили в стычку. Ранее у Ся Юя было много поклонников, и он имел подавляющее преимущество.

Но всего за два дня его дом был полностью разрушен, и он потерял бесчисленное количество поклонников. Напротив, у Ся Синчи появлялось все больше и больше поклонников, и он занимал беспрецедентно доминирующее положение, набирая огромную популярность.

В ходе столкновения двух сторон также находились прохожие, которые рационально анализировали ситуацию:

[ Должен быть мотив для причинения вреда человеку. Столь тщательно продуманный и незамеченный план отравления не может быть результатом внезапного желания убить богатого человека. ]

[ Кто станет наследником после смерти г-на Ли? Он и Ся Синчи еще не женаты и не имеют общего имущества. Ему всего двадцать пять лет, и маловероятно, что он составит завещание в таком молодом возрасте .]

[ Я только что обошел сплетнические круги и обнаружил, что у господина Ли есть старший брат! Информированные источники сообщили, что они сводные братья. ]

[ Навострив уши, чтобы послушать сплетни богатых и влиятельных, скорее говорите, наверху! ]

[ Подождите, откуда я помню, что мать мистера Ли умерла молодой, а его отец женился повторно… разве это не младший брат? ]

[ Что за чертовщина?! Как так получается, что любовница занимает высшую должность, а ребенок любовницы старше ребенка его первой супруги? ]

[ Первым молодым господином был г-н Ли, но как только хозяйка привела в дом внебрачного ребенка, он стал вторым молодым господином. В то время любого, кто не менял отношения, увольняли. Водитель, допустивший ошибку и уволенный, сообщил об этом .]

[ Но проблема в том, что внебрачный ребенок не участвовал в шоу, ах, как он мог отравить его за тысячи километров? ]

[ Он, должно быть, кого-то подкупил или имел информатора ]

Ся Юй не сомкнул глаз и проспал два дня и две ночи. Он с ужасом читал анализы всех, кто писал об этом в интернете, и дрожал от паники, когда преступление стало известно.

Он хотел позвонить Ли Шэнжую, но после получения сообщения «В данный момент мы не будем связываться» тот его заблокировал.

Ли Шэнжуй также испытывал трудности с самозащитой. Опасаясь разоблачения своих преступлений, он был в ярости от того, что общественное мнение его опорочило.

Одни только слова «незаконнорожденный ребенок», произнесенные в интернете, пронзили его чувствительное и застенчивое сердце, и в нем вспыхнул гнев.

Ся Юй, крепко сжимая в руке мобильный телефон, запаниковал, услышав, как слуга дважды постучал в дверь, и сильно задрожал.

Слуга сказал: «Молодой господин, почему бы вам не спуститься вниз и не перекусить?»

Ся Юй был вынужден спуститься вниз по лестнице, обессилев, в надежде получить хоть какое-то утешение от своих скупых родителей.

Неожиданно Ся Пинцзянь с восхищением посмотрел на свой телефон и радостно сказал жене:

«Этот парень, Синчи, действительно очень перспективный и полон решимости не сдаваться, ах! Он пользуется огромной популярностью у господина Ли и стал большой звездой».

«Я вижу, что господин Ли, похоже, хочет получить свидетельство о браке, а Ся Синчи — нет… Вот это он притворяется недоступным, какой молодец! Как и следовало ожидать от моих генов!»

Услышав эти слова, Ся Юй почувствовал себя так, словно провалился в ледяной погреб.

С тех пор как Ли Чэнъюань открыто заявил всем о своих чувствах, Ся Пинцзянь всё больше и больше проникался симпатией к Ся Синчи.

Несмотря на то, что его заблокировали и с ним больше никто не связывался, Ся Пинцзянь твердо верил, что этот робкий сын, который засияет, если ему дать немного солнечного света, обязательно изменит свое мнение после периода гнева.

Он старательно купил множество подарков для Ся Синчи и отправил их все на виллу Ли Чэнъюаня, словно любящий отец.

Однако его отношение к Ся Юй становилось все более безразличным.

В конце концов, Ся Юй не смог «жениться» на девушке из богатой семьи, и его единственным выдающимся качеством было то, что он был популярным кумиром, — но теперь половина его будущего как знаменитости была разрушена.

Ся Пинцзянь всегда четко определял цену своей отцовской любви.

Подобно тому, как первоначальный никчемный «Ся Синчи» никогда не получал ни любви, ни заботы, нынешний Ся Юй словно потерял всякую ценность.

Ся Пинцзянь принял импульсивное решение: «Скоро день рождения Ся Синчи, и я планирую устроить для него грандиозную вечеринку. Было бы еще лучше, если бы господин Ли тоже смог прийти и поздравить его!»

Услышав это, Ся Юй чуть не сломал ложку в руке.

Они оба родились в один и тот же день года. В прошлом году на свой день рождения он получил беспрецедентно роскошный банкет с баннером «С днем рождения, наш малыш Ся Юй».

А Ся Синчи, этот мерзавец, который не прошёл отбор и был достоин лишь наблюдать со стороны, какими основаниями он заслуживал того, чтобы его день рождения отмечали?

В палате Ли Чэнъюань съел половину тарелки каши, после чего покачал головой.

Ся Синчи сел рядом с ним и протянул руку, чтобы потрогать его верхнюю часть живота: «Тебе некомфортно в животе? Может, помассировать?»

Ли Чэнъюань схватил его за запястье, сел и тихо сказал: «Я пойду приму ванну».

Услышав это, Ся Синчи тут же отказался: «Ни за что! Тебе сейчас нехорошо, вдруг у тебя снова закружится голова?»

Жаль, что эти слова не смогли сломить решимость помешанного на чистоте человека принять ванну. Ся Синьчи знал, что Ли Чэнъюань обычно принимал ванну или душ раз в день, а иногда купался и утром, и вечером.

Но он не мылся с момента аварии, произошедшей два дня назад, и этот большой кот, обожавший чистоту, сдержал свой гнев, не впадая в немедленное раздражение.

Они на мгновение уставились друг на друга. Ся Синчи не смог убедить властного и непокорного босса, поэтому ему ничего не оставалось, как просто развернуться, почистить ванну и наполнить её водой подходящей температуры.

В то же время он выдвинул условие: «Я должен присматривать за тобой здесь. Если ты потеряешь сознание, я смогу вовремя тебя вытащить».

Впрочем, это не значит, что он уже ничего не видел, ничего не вылавливал и ничего не трогал.

Идея была хороша, но реальность оказалась совершенно иной.

Наблюдая, как Ли Чэнъюань расстегивает пуговицы одной рукой, обнажая красивые ключицы и приятные линии груди и живота —

Ся Синчи внезапно почувствовал, что это дело не только непривычно для него, но и всё более запутанное и странное.

«Подожди!» — тут же остановил его Ся Синчи. «Ты, ты…»

Ли Чэнъюань слегка нахмурился и повернулся к нему с некоторым недоумением.

Ся Синчи смог лишь неловко сказать: «Пойдем. Я принесу стул и сяду».

Изначально этот маленький подработчик планировал лично помыть шерсть большой кошки, но только в настоящей схватке он понял, что не смеет даже взглянуть, и покраснел при виде этого зрелища.

Ся Синчи мог лишь «душевно» смотреть на бутылочку антисептика для рук на раковине, не смея отвести взгляд.

В этот момент он услышал, как Ли Чэнъюань спокойно сказал: «Я не спал той ночью и просто не мог пошевелиться».

Ся Синчи неуверенно спросил: «Что?», но не понял, о каком времени идёт речь.

Спустя несколько секунд он внезапно вспомнил, что Чжао Иньхэ рассказывал ему о неизлечимом, не диагностированном заболевании Ли Чэнъюаня, которое он испытывал с детства. Он часто и внезапно терял сознание, иногда сопровождавшемся сильным головокружением и головной болью.

Ся Синчи был свидетелем этого своими глазами. Это было похоже на то, как он потерял сознание в ванне в ночь своего переселения душ, а затем снова потерял сознание, немного протрезвев.

Но самое страшное было то, что он не всегда терял сознание. Иногда он просто не мог двигать телом, но при этом сохранял сознание и способность к восприятию.

Услышав это, Ся Синчи встал дыбом. Он глубоко засомневался, был ли Ли Чэнъюань в сознании в ночь его переселения душ. Знал ли он о таинственном и сверхъестественном процессе его появления из ниоткуда?

И вдруг этот человек заявил, что он был в сознании?!

Ся Синчи внезапно насторожился. Он насторожился, пытаясь понять, почему Ли Чэнъюань поднял этот вопрос, но услышал, как его мысль прервалась, когда он сказал: «Вы меня не узнали в день помолвки».

Он не знал, что задумал другой человек, но у Ся Синчи было смутное предчувствие, и ему ничего не оставалось, как смириться и придумать отговорку: «У меня плохое зрение… Я хотел притвориться недоступным и сделать вид, что не знаю тебя, чтобы привлечь твое внимание!»

Ли Чэнъюань снова заговорил: «Год назад я встретился с Ся Синчи, и он тоже встретился со мной».

Услышав это, сердце Ся Синчи замерло, и его предчувствие «скоро случится что-то плохое» мгновенно достигло апогея.

Он просто слушал, как Ли Чэнъюань продолжал: «Он был не тем человеком, которого я искал. Но теперь, когда я снова об этом думаю, воспоминания изменились — ты же знаешь причину, верно?»

Где-то что-то исказило воспоминания всех присутствующих. Другие никогда не видели нынешнего Ся Синчи, поэтому изменение его внешности в их воспоминаниях, естественно, осталось незамеченным.

Но единственной переменной был Ли Чэнъюань. Он не только видел его облик, но и запечатлел его в своей памяти. Год назад он точно не видел человека, о котором думал.

Услышав прямое, лишенное сомнений заявление Ли Чэнъюаня, Ся Синчи невольно задрожал, словно его снова поразила молния.

Бутылочка с солью для ванн, которой он игрался в руке, с грохотом упала на пол , после чего воцарилась тишина.

Бутылка с солью для ванн скатилась на пол. Ся Синчи напряженно приподнялся, когда она укатилась, совершенно забыв наклониться и поднять ее.

Некоторое время царила тишина. Ли Чэнъюань терпеливо и бесстрастно наблюдал за ним, словно гадая, какую ложь он придумает на этот раз.

Ся Синчи наконец пришёл в себя и тут же вскочил, решив, что побег будет лучшим планом, но Ли Чэнъюань схватил его за запястье и потащил обратно к стулу.

Ли Чэнъюань мрачно сказал: «Говори».

Он наконец-то раскрыл эту ужасающую правду перед Ся Синчи, и при этих словах тот невольно вздрогнул.

«Я… что я могу сказать?» — сухо и с чувством вины спросила Ся Синчи. «Какие искаженные воспоминания, а? Ты что, сонный и рассказываешь сказки?»

Ли Чэнъюань не произнес ни слова, и чем бесстрастнее он был, тем страшнее становился.

Испытывая всё больший ужас, Ся Синчи внешне, с серьёзным видом, стремился к победе: «Я слышал, что около смертные переживания могут вызывать галлюцинации, вы, должно быть, ошибаетесь… в любом случае, не думайте об этих ужасных вещах!»

Выражение лица Ли Чэнъюаня изменилось.

После долгого молчания он тяжелым голосом произнес: «Ся Синчи, ты тоже хочешь сказать, что я психически болен, что все это лишь плод моего воображения…»

Не успев закончить говорить, он внезапно прикрыл рот рукой и закашлялся.

Его лицо, слегка покрасневшее от пребывания в горячей воде, снова побледнело. Его легкие еще не восстановились после повреждения токсином, и в этот момент он откашлял немного крови.

Ли Чэнъюань сглотнул кровь, подступившую к горлу, и насмешливо усмехнулся: «Да, возможно, я сошёл с ума».

Ся Синчи никогда прежде не видел ничего подобного и не знал, что делать.

Он вдруг вспомнил, что Ли Чэнъюань был убежден в существовании этого маленького лжеца и что из-за его настойчивости госпожа заставила его принять бесчисленное количество психотропных препаратов.

Он случайно ткнул в эту рану, когда в панике искал предлог.

Трудно сказать, существовал ли этот маленький лжец на самом деле, но то, что Ли Чэнъюань сказал год назад об изменении памяти, действительно оказалось правдой.

Испытывая сильное чувство вины, Ся Синчи сказала: «Нет! Я тебе верю! То есть… на самом деле, я… э-э, я сделала пластическую операцию! Так что ты меня тогда не узнал!»

Ли Чэнъюань: «………»

На самом деле он был не таким уж хрупким и бесчувственным, не говоря уже о том, что его огорчала такая незначительная мелочь.

Он хотел использовать это, чтобы проверить Ся Синчи. Однако, похоже, он переиграл и случайно откашлял немного крови, из-за чего маленькому ежику пришлось без колебаний рассказывать такую недостоверную ложь.

Ся Синчи продолжала лгать шепотом, мучимый угрызениями совести: «Конечно, такие вещи, как пластическая хирургия, нужно держать в секрете! Я боялся, что я вам не понравлюсь, поэтому вполне естественно, что я хотел это скрыть верно?»

Ли Чэнъюань был бессилен. Он предположил, что если слишком сильно толкнет этого человека, тот начнет кусаться, поэтому протянул руку и ущипнул Ся Синчи за кончик носа: «Перестань выдумывать, почему ты теперь даже полностью не можешь солгать?»

Он уже не так хорош, как в детстве.

Хотя все нюансы еще не были ясны, Ли Чэнъюань уже получил ответ, который искал:

Это был вполне стандартный способ сокрытия правды. Если Ся Синчи ничего не знал, то, естественно, ему не стоило бы лгать, не говоря уже о чувстве вины.

Казалось, этот маленький лжец что-то знал, но просто не хотел об этом говорить.

«Помоги мне подняться». Ли Чэнъюань на время отпустил его и вместо этого вытянул руки.

«Что случилось?» — спросил Ся Синчи, заметив, что он, похоже, не может встать, и с тревогой спросил: «У тебя кружится голова или тебе некомфортно?»

Ли Чэнъюань ничего не сказал. Словно у него действительно закружилась голова, он позволил Ся Синчи помочь ему подняться.

Этот невысокий работник, подрабатывающий неполный рабочий день, был очень ориентирован на обслуживание клиентов, поэтому он взял банное полотенце и вытер его.

На самом деле, когда Ся Синчи вытирал его, он делал это так, словно купал и расчесывал мокрую кошку. Он не придал этому особого значения и уже собирался вытереть ниже, когда услышал голос у себя в ухе: «Ты смеешь смотреть на меня?»

Ся Синчи: «……»

После такого напоминания ему показалось, что он случайно что-то увидел.

В этот момент он небрежно вытер верхнюю часть тела Ли Чэнъюаня и собирался вытереть все тело. Положение было очень неудобным и неудачным, и некоторые участки тела были хорошо видны.

Изображение было шокирующим. Он никогда раньше не смотрел на него так пристально, и это был первый раз, когда он увидел его в таком ракурсе… размеры были впечатляющими.

"Дерьмо!"

Шипы мгновенно обрушились на тело Ся Синчи. Подпрыгнув на метр в высоту, он бросил полотенце прямо на Ли Чэнъюаня: «Быстрее вытирайся!»

Этот человек умел чрезмерно притворяться слабым. Всякий раз, когда Ся Синчи отвлекался, он тут же считал его слабым и неспособным позаботиться о себе, хотел снова поднять его из инвалидного кресла или вытереть насухо и надеть на него халат.

Эффект от увиденного был слишком сильным. Ся Синчи ворочался ночью, наконец вспомнив, что помимо любви к деньгам у него есть и другие увлечения, например, любовь к мужчинам.

Обычно он не задумывался о том, чтобы спать с Ли Чэнъюанем. Даже обнимая его за талию и прижимаясь к Ли Чэнъюаню, он делал это словно маленький зверек, сбившийся в кучу, чтобы согреться, не думая ни о чем лишнем.

Но сегодня вечером что-то пошло не так. Постоянно холодная температура тела злодея словно поджаривала его, заставляя Ся Синчи съежиться на краю кровати, чтобы быть как можно дальше от него.

Но как бы далеко он ни уходил, это всё равно была кровать. Его нос всё ещё был наполнен лёгким ароматом одного человека, нежно поглаживавшего кончик его сердца, словно маленькая лапка.

Увидев, как он, не засыпая, ворочается, словно маленький блинчик, и находится так далеко, Ли Чэнъюань беспомощно спросил: «Что ты делаешь?»

«Мне жарко. Не подходите ко мне близко».

Ли Чэнъюань оказался в ещё более беспомощном положении.

К счастью, Ся Синчи заснул, как только его голова коснулась подушки. Подождав немного, он увидел, что блинчик больше не перевернется и спокойно и безмятежно похрапывает, лежа на подушке. Только тогда Ли Чэнъюань протянул руку и обнял его.

Когда утром врач постучал в дверь, чтобы совершить обход, Ся Синьчи уже переместился и крепко прижался к телу Ли Чэнъюаня, крепко спящего.

Он услышал слабый голос у своего уха: «Господин Ли, результаты вашей проверки…»

Ся Синчи тут же насторожил уши и выглянул из-под одеяла, сонными глазами слушая слова доктора.

Когда доктор вошел в дверь, он заметил, что под постельным бельем что-то выпирает. Как раз когда он подумал, что это подушка или что-то еще, он увидел, как из-под одеяла взглянул молодой и красивый мужчина.

Ли Чэнъюань небрежно уложил Ся Синчи обратно под одеяло: «Спи крепко».

Ся Синчи отказался. Зевнув, он бесцеремонно потерся головой об одежду Ли Чэнъюаня и обнял его за талию, не отпуская.

Возможно, это было связано с тем, что с детства у него было мало интимных физических контактов, но когда Ся Синчи находился в состоянии оцепенения, он инстинктивно прижимался к тому, кого знал и любил.

Врача внезапно накормили собачьим кормом, и ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и продолжить: «В целом, серьезных проблем нет. Однако повреждения легких и миокарда все еще требуют отдыха в течение некоторого времени, а проблемы с гипотонией и анемией по-прежнему требуют медикаментозного лечения».

«Если вы хотите избавиться от проблем с желудком, не ложитесь поздно спать. Также необходимо соблюдать баланс между работой и отдыхом. Чрезмерная работа может навредить вашему организму».

Ся Синчи наклонил голову. Внезапно ему пришло в голову, что другой человек так отчаянно хочет заработать денег из-за своего алчного «Белого Лунного Света», и он вдруг почувствовал, что человек, которого он держит на руках, неприятен.

Он наконец вспомнил, как изо всех сил пытался отдалиться от него прошлой ночью. Почему же он обнял его сегодня, как только открыл глаза?

Ли Чэнъюань почувствовал, как руки, обхватившие его за талию, ослабли. Маленький ёжик, только что проснувшийся, почувствовал необъяснимую унылость, медленно втянул голову под одеяло и отвернулся от него, бесшумно свернувшись в маленький комок.

Ли Чэнъюань: ?

Даже легенда бизнеса с невероятной прозорливостью не смог этого понять. Долго размышляя, он так и не смог определить, какая именно фраза оскорбила Ся Синчи.

Ли Чэнъюань пробыл в больнице всего несколько дней. После завершения необходимых инъекций он решил оформить все необходимые документы и выписаться. В конце концов, дома он тоже мог отдохнуть.

Его решение было очень твердым, и он совершенно не принял во внимание свое физическое состояние. Несмотря на то, что врач посоветовал ему отдохнуть и остаться на несколько дней под наблюдением, он отказался подчиниться, и оставшиеся капельницы и лекарства были забраны домой.

Ся Синчи был озадачен и не понимал, почему ему вдруг захотелось вернуться.

Изначально он хотел его убедить, но легко потерпел поражение после фразы: «У меня плохое настроение».

Это был капризный и сварливый крупный кот. Любой конфликт мог вывести его из себя настолько, что у него начинал болеть живот. Лучше было его не провоцировать, чтобы негативное настроение не повлияло на восстановление его здоровья.

Ся Синчи наклонил голову, смутно понимая, что Ли Чэнъюань хочет покинуть палату просто потому, что не хочет здесь оставаться.

Возможно, была и другая причина, о которой он не хотел говорить… и это было не к добру.

После долгого отсутствия дома Ся Синчи был потрясен, когда, войдя в дом и переобувшись, проходил мимо открытой кладовой.

Вся кладовка была забита до отказа. Там было так много подарочных коробок с едой, напитками, развлечениями и всем, что связано с повседневной жизнью.

Ся Синчи небрежно взял дорогие и красивые часы и приложил их к запястью, чувствуя, что этот молодежный стиль ему очень идет.

«О боже, тётя Ли, я выиграла в лотерею?»

Тетя Ли поливала растения в гостиной и сказала: «В последнее время к нам приходило много людей с подарками. Ваше агентство и ваш отец доставили вам много всего прямо домой».

Не так давно его агентство бездумно преследовало его, но после того, как он и Ли Чэнъюань сделали официальное заявление, они не только обнаружили, что плохо обращались с молодым господином из семьи Ся, но и что именно он держал в своих руках своего возлюбленного.

Степень их шока и страха была не меньше, чем пять ударов молнии, и они с самого начала сожалели обо всех своих действиях. Поэтому, упав на колени, они начали внимательно дарить подарки. Это явно было искренним извинением и попыткой улучшить свои отношения.

Что касается Ся Пинцзяня, то он был настолько бесчувственным, что не испытывал ни малейшего стыда, отдавая предпочтение другому человеку.

Видя, как высоко ценится его сын, он поспешил восстановить с ним отношения, забыв о тех временах, когда он презирал и бил его при каждом удобном случае.

Представления Ся Синчи о «дарении подарков» все еще оставались на уровне мышления нищего рабочего. Когда тетя Ли позвонила и спросила, примет ли он их, этот маленький жадный до денег просто кивнул и сказал, что, конечно же, примет их, если им предложат их бесплатно.

Оказалось, что у них была целая кладовая, забитая ими, что, честно говоря, было слишком показным.

Вероятно, опасаясь, что дешевые вещи не привлекут внимания «госпожи Ли», они купили все самое дорогое и лучшее.

Ся Синчи был в восторге от этого неожиданного дара свыше и, словно делясь добычей, радостно обернулся: «Это всё ради тебя. Ты выбирай первым, а я возьму остатки».

В этот момент Лето стремительно спустилась по лестнице, ее короткие ножки скользили вниз, словно она вот-вот должна была улететь.

Прошло много времени с тех пор, как кошка в последний раз видела этих двоих, и, казалось бы, совсем не липкая, она не могла удержаться и, явно чувствуя себя одинокой, налетела прямо на них.

Ли Чэнъюань тут же увернулся от удара гигантского пушистого ядра.

Большой белый пельмень промахнулся мимо цели и недовольно замяукал! Затем он повернулся, схватил Ся Синчи за штаны и потерся головой о него, словно умоляя восстановить справедливость.

Ся Синчи на мгновение был ошеломлен, потрясен неожиданной близостью, и его охватило чувство счастья.

Он мысленно ударил Ли Чэнъюаня молотком и сказал то, что не осмеливался сказать, когда боялся этого злодея: «Ты действительно не умеешь распознавать благословение! Ты знаешь, как это чудесно — иметь такого милого котенка? Ты даже не представляешь, сколько лет я мечтал о таком коте!»

Ли Чэнъюань легкомысленно ответил: «Я знаю».

Его не особо интересовали такие маленькие животные. Он просто вспомнил милое выражение лица того человека, который тогда смотрел на котенка, поэтому, покинув резиденцию Ли и стабилизировав компанию, он специально завел одного.

Обычно у него не было времени заниматься подобными делами, и у него был преданный слуга, который воспитывал кошку, но он часто сам кормил Лето кошачьими лакомствами.

Кормя котенка, он вспомнил, что этот маленький лжец был нищим и даже сам есть не мог, но все же смог с улыбкой отдать половину оставшейся еды бездомному котенку, а половину — Ли Чэнъюаню.

Ся Синчи наклонил голову и уже собирался ответить: «Как же странно, что ты об этом знаешь», — когда Ли Чэнъюань продолжил:

«Я достал это для тебя. Ты говорил, что тебе нравятся белоснежные длинноволосые… у него такая же фамилия, как у тебя».

«Что? Как это могло…»

Ся Синчи был ошеломлен и внезапно осознал, что в имени «Лето» действительно присутствует иероглиф «Ся».

Спокойное и серьезное выражение лица Ли Чэнъюаня вовсе не говорило о шутках. Этот большой белый пельмень рос больше года и получил имя очень рано, задолго до свадьбы Ся Синчи.

Эта череда событий… как могло произойти такое совпадение?

Ли Чэнъюань больше ничего не сказал и намеренно предоставил Ся Синчи возможность самому всё обдумать. Сняв пальто, он повернулся и поднялся в кабинет.

Ся Синчи и Лето остались лишь безучастно смотреть друг на друга, пребывая в оцепенении.

На следующий день Ся Синчи получил свою собственную работу по быстрому обогащению. Похоже, Линь Мэн отобрала лучшее из бесчисленного множества высококачественных предложений.

Учитывая, что самым важным были молодые влюбленные, при наличии сотен миллиардов долларов состояния, работа в индустрии развлечений действительно была лишь развлечением.

Простая развлекательная программа, которую можно было бы записать за один день, никак бы не повлияла на их любовь и нежность друг к другу.

Раньше Ся Синчи чувствовал себя беспомощным, бездельничая дома и не имея возможности зарабатывать деньги, но теперь он мог легко заполнить свой график заработка, что делало его таким же счастливым, как выигрыш в лотерею.

Он взглянул на здоровенного злодея, который надменно завтракал за обеденным столом, и вдруг ему не захотелось выходить.

Ли Чэнъюань тоже был недоволен этими планами. Его навязчивый характер вновь проявился во время болезни, и было очевидно, что он хотел сам забрать Ся Синчи, чтобы не потерять его.

«Всё в порядке, хорошо отдохни, я правда не убегу», — кисло сказал Ся Синчи. — «Я не лжец, убивающий за деньги, не нервничай всё время!»

Ли Чэнъюань глубоко вздохнул. Он прекрасно осознавал свою параноидальную натуру, и чтобы не напугать этого человека, наконец, пошел на компромисс.

Ся Синчи дал указание: «Хорошо пообедайте и поужинайте, ах. Я вернусь поздно, поэтому сегодня не смогу за вами присматривать. Ложитесь спать пораньше и не засиживайтесь допоздна на работе».

Это развлекательное шоу снималось в Пекине, и это было его первое появление перед публикой после того, как он оказался в центре внимания.

Не было необходимости так усердно работать, как Ся Юй, чтобы создать образ «непринужденного участника индустрии развлечений». Когда Ся Синчи задали этот вопрос, он сказал только правду и искренне подчеркнул перед камерой, что он действительно здесь, чтобы зарабатывать деньги.

Жаль, что все думали, будто он просто слегка шутит. В конце концов, Ли Чэнъюань мог бы мгновенно выкупить всю телестанцию, если бы захотел.

Никто не мог прийти поиграть ради удовольствия с большей уверенностью, чем он.

На запись всего варьете-шоу ушел целый день.

Ся Синчи думал, что сможет бесплатно получить ланч-бокс с мясом, но водитель Сяо У привёз роскошный обед, приготовленный тётей Ли, и заодно проверил, не приехал ли ещё господин Ли.

Домашняя еда оказалась полезнее и питательнее, чем ланчи в коробках, а суп из свиных ребрышек был настолько ароматным, что все невольно вздохнули с сожалением.

Хотя Ся Синчи пытался поделиться едой, чтобы не есть в одиночестве, все слишком стеснялись воспользоваться специально приготовленным боссом для его возлюбленной «любовным бенто». Поэтому в итоге только он смог наесться до отвала.

Поскольку он записал еще несколько рекламных видеороликов, он вернулся домой уже к полуночи.

Ся Синчи на цыпочках поднялся наверх. Он велел Ли Чэнъюаню лечь спать пораньше, на что тот ответил кратким и безразличным «Эн».

Неожиданно, поднявшись на второй этаж, он увидел человека, спящего на диване.

Ли Чэнъюань был одет в белоснежную домашнюю одежду. С такими длинными ногами ему было немного трудно втиснуться на диван, и ему пришлось свернуться калачиком на боку. Выглядело это не очень удобно.

Лето тоже свернулась калачиком и спала рядом с ним. Ся Синчи одновременно чувствовал себя так, словно воспитывает двух белых кошек, одну большую и одну маленькую. Даже после окончания его ночной смены его все еще ждали люди.

Однако, хотя его сердце и согрелось, одновременно он разозлился. Ничего страшного, если Лето не ляжет спать, но почему этот большой кот так непослушен?

Не говоря уже о неудобной и некомфортной позе во сне, но если он случайно простудился, то гарантированно получал желудочный приступ и высокую температуру.

Несмотря на то, что Ся Синчи стал двигаться медленнее, Ли Чэнъюань тут же открыл глаза.

«Уважаемый босс, разве вы не обещали мне ложиться спать пораньше?» — с тревогой упрекнул его Ся Синчи. — «Почему вы спите здесь? Что делать, если простудитесь?»

Ли Чэнъюань опустил глаза. С тех пор как он нашел Ся Синчи, его первоначальные трудности с засыпанием действительно значительно уменьшились, и подсознательная мысль «Я не могу уснуть, иначе я никогда его не найду» постепенно ослабла.

Изначально он хотел подождать его здесь, но случайно заснул.

Увидев, что он молчит, Ся Синчи подумал, что он плохо себя чувствует, поэтому поспешно шагнул вперед и прикоснулся к его лбу, к своему облегчению, обнаружив, что у него нет ни температуры, ни холодного пота.

«Впредь не жди меня, возвращайся в свою комнату и ложись спать пораньше».

Ли Чэнъюань сидел на диване рядом с Лето, и его безразличное выражение лица ясно давало понять, что он отказывается признать, что кого-то ждет.

«Ладно, ладно, вы не ждали. Мистер, если вы снова откажетесь спать, я вас вырублю и брошу на кровать, чтобы вы задохнулись».

Но когда Ли Чэнъюань отнёс документы с журнального столика обратно в кабинет и вернулся, он увидел, что некий человек уже уснул на подушке.

Казалось, он вообще никого не мог задушить.

Ли Чэнъюань беспомощно улыбнулся и повернул спящего Ся Синчи так, чтобы тот не задохнулся, лежа на животе.

Ся Синчи тихо пропела.

Возможно, что-то глубоко запрятано в его памяти тем, как Ли Чэнъюань лежал, свернувшись калачиком, потому что ему приснился маленький Ли Чэнъюань, тоже в белой рубашке.

Во сне он был точно так же свернувшись калачиком, дрожа от дискомфорта и прижимаясь к сердцу в холодном углу.

«Ты болен?» — маленький Ся Синчи присел на корточки. «С тобой что-то не так, а?»

Ли Чэнъюань проигнорировал его. Увидев, что тот наклонился, чтобы проверить, что происходит, он лишь холодно оттолкнул его руку и, опираясь на стену, с трудом поднялся. Он пошатываясь попытался уйти.

Неожиданно, сделав всего два шага, он внезапно почувствовал сильное головокружение, сопровождавшееся ужасной головной болью, и упал.

Ся Синчи быстро схватил его и с решительным видом сказал: «Ты умрешь вот так!»

Ли Чэнъюань наконец отреагировал. На его холодном лице появилась странная улыбка, не похожая на улыбки обычных детей: «Тогда я умру, ба …»

Не успев закончить фразу, Ся Синчи тут же обнял его.

Хотя Ся Синчи был на несколько лет старше его, он был лишь немного выше ростом. Но Ли Чэнъюань в то время умирал от болезни и был настолько истощен, что Ся Синчи было трудно его обнять.

«Ты не можешь просто так умереть», — задыхаясь, произнес Ся Синчи. «Судя по твоему виду, ты очень богат. Как ты можешь желать смерти ? Какая расточительность!»

Ли Чэнъюань был ошеломлен.

Он, очевидно, никогда не слышал такой возмутительной причины для жизни. Это звучало как чёрный юмор.

Но серьезное выражение лица Ся Синчи не выглядело как шутка. Он отвел его в отдаленную заброшенную фабрику, где тот мог укрыться от холодного ветра, и смело сжал лицо золотого и драгоценного Второго Молодого Господина.

«Будь честен, ты молодой господин, сбежавший из дома?»

«Выпей воды, ба. У тебя такие сухие и белые губы, тебе не хочется пить?»

«Когда твои родители придут за тобой, не мог бы ты дать мне немного денег на еду? Иначе я умру от голода раньше, чем ты».

Ситуация изменилась, и вскоре наступила холодная, сырая и дождливая ночь.

У Ли Чэнъюаня пульсировала чувствительная и хрупкая боль в животе, но он молча терпел. Он сел в стороне и наблюдал, как ловкие маленькие ручки Ся Синчи быстро плетут красную веревку:

«Спасибо за деньги, которые вы мне одолжили на еду… хотя у меня сейчас нет денег, можно ли это считать распиской? Я верну вам деньги, когда заработаю!»

Ли Чэнъюань хотел сказать, что возвращать деньги не нужно. В любом случае, его убьют или он умрет от болезни, прежде чем доживет до этого момента.

Но, немного подумав, он надеялся, что Ся Синчи будет еще жив, поэтому бесстрастно кивнул.

«Почему у тебя такое скверное лицо? Не хочешь что-нибудь съесть? Паровые булочки такие вкусные!»

Ли Чэнъюань покачал головой и, не говоря ни слова, продолжал терпеть сильную боль в животе.

Его зрение постепенно темнело, и он надеялся, что скоро потеряет сознание от боли, чтобы ему больше не пришлось страдать.

Но в этот момент его застал врасплох сладковатый привкус во рту, и он тут же вырвал полный рот темной крови.

Ся Синчи уже собирался надеть на него браслет, но, увидев это, застыл на месте от страха.

По его мнению, ребенок, которого рвало кровью, должен быть близок к смерти. Увидев, как его тело, бледное лицо, напряглось, когда он потерял сознание, Ся Синчи до смерти испугался и подумал, что он внезапно умер.

«Ли Чэнъюань!!»

Ся Синчи резко сел, проснувшись от сна в ужасе.

Ли Чэнъюань слегка дремал и проснулся от громкого голоса. Он заметил, что тот дрожит и страх на его лице не исчез полностью, поэтому протянул руку и погладил его по голове: «Что случилось? Тебе приснился кошмар?»

Ся Синчи, казалось, ходил во сне и не до конца очнулся от сна. Некоторое время он пребывал в оцепенении и не мог отличить сон от реальности.

Схватив Ли Чэнъюаня за руку, он уверенно сказал: «Ты не умрешь! Я сделал тебе браслет… Я еще не вернул тебе долг!»

Ли Чэнъюань подумал, что это обычный кошмар, и что, если его уговорить, он сможет спать спокойно и без страха.

Но как только прозвучало слово «браслет», он вдруг нахмурился и недоверчиво спросил: «Ся Синчи, что ты вспомнил?»

Ся Синчи был ошеломлен этим вопросом и, оглядевшись, обнаружил, что здесь нет ни полуразрушенных заводов, ни складов, не говоря уже о пронизывающем ветре и дожде.

Наступил рассвет, и система отопления и кондиционирования виллы поддерживала комфортный уровень тепла и влажности. Мягкое одеяло было легким и теплым, от него исходил легкий аромат стирального порошка.

Ли Чэнъюань сел вслед за ним и увидел, что выражение лица Ся Синчи было растерянным и испуганным, словно он собирался что-то схватить, но потерпел неудачу.

Ему ничего не оставалось, как на время отложить в сторону гнетущую его тревогу, и, легонько погладив Ся Синчи по голове, сказал: «Не бойся, расскажи, какой кошмар тебе приснился».

«Не знаю». Ся Синчи широко раскрыл глаза и внезапно схватил руку Ли Чэнъюаня, чтобы прикоснуться к ней. «Тебе где-нибудь не удобно? Мне приснилось, что ты мертв».

Хотя рука была холодной на ощупь, ладонь была слегка теплой и не покрыта холодным потом.

Ся Синчи вздохнул с облегчением и наконец очнулся от паники. Он подумал, что этот сон был слишком страшным. Человек, который был совершенно здоров, мог мгновенно вырвать кровью без каких-либо признаков. Это было ужасно страшно.

«Ты что-нибудь вспомнил?»

Ли Чэнъюань был бессилен и не хотел снова поправлять его, утверждая, что на тот момент он на самом деле не умер.

В те времена один ребенок в панике не почувствовал слабого сердцебиения и дыхания своего друга, и, плача, хотел выйти и похоронить его, когда дождь прекратится… но деньги нельзя было похоронить вместе с ним, так как он не смог бы их потратить.

Возможно, из-за терзаний совести этот мелкий стяжатель посчитал, что брать чужие деньги — это плохо, поэтому он сел рядом с «трупом» Ли Чэнъюаня и попытался обсудить с ним этот вопрос, шепча, что позже купит ему бумажные деньги, чтобы сжечь их.

После некоторых раздумий, конечно, мертвец не мог ответить. Ся Синчи вытер слезы и сделал вид, что согласился, и уже протянул маленькую ручку, чтобы вытереть кровь с уголка рта другого, когда увидел, как тот открыл глаза.

Посреди бурной ночи труп внезапно открыл глаза. Эта сцена была ужасающей до невозможности. Маленький Ся Синчи так испугался, что сел на землю, подумав, что другой не согласен с распределением «наследства».

Ся Синчи быстро изменил слова: «Простите! Я куплю вам бумажные деньги! Я отдам вам все, они мне не нужны!»

Ли Чэнъюаня не волновала боль в животе. Видя его морщинистое, грустное личико, испуганное и заплаканное, он наконец-то позабавился этим комическим представлением маленького дурака.

Это была первая улыбка, которую он показал после смерти матери.

Ся Синчи моргнул и перестал рыдать.

Его потрясла ужасающая атмосфера, возникшая, когда Ли Чэнъюань внезапно вырвал кровью и умер, а затем он был в шоке, когда труп внезапно зашевелился.

Но, очевидно, призрак не мог так мило улыбаться. Ся Синчи захотелось откусить кусочек щеки этой фарфоровой куклы, чтобы проверить, не похожа ли она на мороженое на вкус.

«Тебя рвало кровью», — неуверенно сказал Ся Синчи. «Если тебе плохо, тебе нужно ехать в больницу, иначе ты умрешь».

Зрение Ли Чэнъюаня потемнело от боли. Он не хотел двигаться или говорить, но ничего не мог поделать с этими большими глазами, моргающими на него, поэтому спокойно произнес: «Тогда я умру, ба».

«Ни за что! Я же тебе говорил, что ты не можешь умереть, ты…»

Видя, что он снова вот-вот расплачется, Ли Чэнъюань мог лишь нахмуриться и сказать: «Не плачь… Я не умру, все в порядке».

Неожиданно, спустя столько лет, видение Ся Синчи о его «смерти» все еще было так глубоко укоренено в его сознании.

В тот момент Ли Чэнъюань объяснил ему, что он потерял сознание только от боли, и посоветовал смотреть меньше неприятных телепередач.

Дело было не в том, что он умрет от рвоты с кровью. У него просто снова началось желудочное кровотечение, а раньше от него никто никогда не умирал.

Ся Синчи снова оглядел комнату, но обнаружил, что воспоминания о сне быстро исчезли после пробуждения, детали стали расплывчатыми.

«Мне приснилось, что ты превратился в ребёнка. Ты выглядела просто восхитительно, как фарфоровая кукла, очень дорогая и изысканная».

Ли Чэнъюань был ещё более беспомощен. Он и тогда говорил то же самое.

"Что-нибудь еще?"

Ся Синчи покачал головой, ничего не понимая.

Он сам тоже чувствовал, что что-то не так. Скорость стирания воспоминаний об этом сне была слишком высокой. Обычно ему требовалось как минимум время, пока он встанет и умыется, чтобы забыть, что ему приснилось, но сейчас он не мог вспомнить конкретное содержание в мгновение ока.

Наблюдая за тем, как он долго и напряженно размышлял, не в силах ничего вспомнить, Ли Чэнъюань был потрясен внезапными перепадами эмоций, от которых у него участилось сердцебиение.

Он медленно лёг и сказал, как ни в чём не бывало: «Спи, ба».

Ся Синчи наклонил голову, решив, что этот скучный сон его совсем не интересует. Он тоже забрался под одеяло и решил снова заснуть.

Было ещё рано, и этот рабочий-мигрант как раз был в отпуске, что идеально подходило для безмятежного сна.

Когда он снова проснулся, солнце уже светило ему в ягодицы. Ся Синчи перевернулся и обнаружил, что держит в руках подушку. Ли Чэнъюань уже встал и пошел на работу.

Снова бороться за деньги жадного до денег Белого Лунного Света.

Ся Синчи вытянул голову, чтобы заглянуть в кабинет, где Ли Чэнъюань бесстрастно смотрел в компьютер.

В тот момент, когда они посмотрели друг на друга, он вдруг почувствовал, что Ли Чэнъюань, похоже, был в плохом настроении. В его мрачности смешались какие-то странные негативные эмоции, но этот человек всегда был капризным и раздражительным, поэтому он не мог понять, что произошло.

Ся Синчи отдернул голову от щели в двери. Вероятно, бесполезно было бы спрашивать, почему он недоволен. В ответ он получил бы лишь молчание или отрицание.

Спустившись вниз позавтракать, он увидел, как тетя Ли входит из задней двери виллы с чашей для лекарств.

Запах традиционной китайской медицины был слишком сильным, и приготовление отвара в доме наполняло бы им всё помещение. Если бы его вдохнул крупный кот с чувствительным обонянием, он, вероятно, чувствовал бы себя некомфортно всё это время.

Тетя Ли увидела, что Ся Синчи проснулся и хочет поесть, и тут же с улыбкой пошла на кухню, чтобы подать горячую лапшу с говядиной. Повар, естественно, был очень рад видеть энтузиазм посетителя по поводу еды.

«Тетя Ли, отложите лекарство в сторону, чтобы оно сначала остыло, а я подам его Ли Чэнъюаню после того, как закончу есть», — сказала Ся Синчи.

«Хорошо», — тётя Ли закрыла крышку миски с лекарствами и отставила её в сторону. — «Кстати, когда вы с мужем поженитесь ? Похоже, дом нуждается в ремонте, и я видела, что Лао Дин вчера начал составлять список покупок».

Дядя Дин, будучи компетентным и ответственным домработником, начал разрабатывать различные планы и идеи для виллы, увидев, как Ся Синчи и Ли Чэнъюань спят в одной кровати.

Этот импульс мгновенно взбудоражил всех слуг, словно свадьба могла состояться завтра.

Ся Синчи, взяв в руки кусок говядины, на мгновение замер, а затем сухо произнес: «Мы, мы никуда не спешим».

Согласно первоначальному плану, естественно, было лучше пожениться как можно скорее. В конце концов, учитывая, что жизнь злодея может быть недолгой, ему следовало жениться пораньше, чтобы счастливо получить наследство.

Но, судя по сложившейся ситуации… похоже, Ли Чэнъюаня спас именно он?

Не имело значения, женился ли он на умирающим мужчине, но если другая сторона была еще жива, то ситуация была совершенно иной.

Ся Синчи не был до конца уверен, удалось ли ему изменить неизбежный финал истории со злодеем, но если это действительно произошло, то это стало бы «событием всей жизни», которое навсегда связало бы их вместе.

Не говоря уже о том, как сложно было жениться на таком достойном мужчине, но если предположить, что Ли Чэнъюань был согласен, то кем он вообще считал Ся Синчи?

При этой мысли Ся Синчи внезапно почувствовал, что лапша во рту перестала быть вкусной.

Ли Чэнъюань принял его, переселившегося из другого мира, за своего Белого Лунного Света. Если бы они действительно получили свидетельство таким образом, тогда он бы ничем не отличался от Ся Юя, который обитал в гнезде сороки?

Тетя Ли увидела, что он ошеломлен, словно немного разочаровался, и подумала, что это Ли Чэнъюань не хочет этого. Она быстро поправилась: «Я просто говорила между делом. В любом случае, ваши отношения с мужем не нужно доказывать, надевая что-то красное! На самом деле, спешить некуда!»

Ся Синчи опустил голову и отпил глоток говяжьего супа, утешая себя тем, что сейчас об этом думать бессмысленно, и плохое настроение все равно повлияет на удовольствие от еды.

Если посмотреть на ситуацию с оптимизмом, возможно, всё наладится. Например, если его Белый Лунный Свет вдруг вернётся или что-то в этом роде…

Ладно, эта идея была ещё хуже. На этом поле боя втроём, возможно, Ли Чэнъюань сам бы его зарезал и скормил акулам в ярости, а потом влюбился бы в презренную Белую Луну, которая хотела его убить.

В тот самый момент, когда он об этом подумал, телефон на столе начал непрерывно вибрировать, словно произошло что-то важное.

Пока Ся Синчи склонил голову, чтобы посмотреть на экран, Ся Юй, съёжившийся в своей комнате, с ужасом прислушивался к звуковым сигналам уведомлений на телефоне, словно они предвещали его смерть.

После участия в реалити-шоу Ся Юй не мог спать пять или шесть дней подряд.

Всякий раз, когда он засыпал, его будили всевозможные кошмары о том, как разрушается его репутация. Все греховные поступки, которые он совершил за эти годы, были подобны мстительным призракам, жаждущим его жизни, нашептывающим ему на ухо о его злодеяниях посреди ночи.

Гильотина, висевшая над его головой, так и не упала, и ожидание смерти, казалось, постоянно сломило его дух.

Он не мог отличить фантазию от реальности. В кошмарах он всегда воспринимал ужас разоблачения и заключения в тюрьму как реальность, а затем, крича и воя, запирался в своей комнате и не выходил.

В этот момент Ся Юй широко раскрыл свои покрасневшие глаза, не смея смотреть туда, куда упала гильотина. Он лишь невротически закрыл уши и отказался слушать уведомления телефона.

Но механический, повторяющийся тон все равно пронзал его уши и прямо бил в мозг, заставляя его дрожать еще сильнее, и наконец он вскочил с криком и с силой ударил телефоном о стену!

Но, несмотря на то, что экран был разбит вдребезги, телефон продолжал издавать этот опасный для жизни звук.

Ся Юй глубоко вздохнула и, наконец, дрожа, открыла телефон, несколько раз щелкнув по разбитому, искаженному экрану, прежде чем ему удалось открыть Weibo.

Его имя тут же появилось на экране:

#Настоящая личность Ся Юй раскрыта#

#Дизайн персонажа Ся Юй рушится, оказывается, он приемный сын семьи Ся#

#Ся Синчи, давно забытый настоящий молодой господин#

#Ся Юй не ставит себе никаких целей, выставляя напоказ свое богатство#

Доказательства и хронология событий были достаточно ясны, и различные маркетинговые агентства бросились одновременно распространять новости, почти силой срывая с Ся Юя последние остатки маскировки, чтобы все могли ясно видеть его лицо.

[ Мне так противно. Ся Юй столько лет отнимал у человека жизнь. Единственный сын богатой семьи? ]

[ Его поклонники целый день высмеивают происхождение всех подряд, особенно Ся Синчи. На самом деле, если говорить о происхождении, то это он продавец овощей из долины! ]

[ Ся Юй вор, так высокомерно ворует жизни других. Не называйте его Ся Юем, называйте его Ся-вором, ха-ха-ха. Идиот. ] [1]

[ Вы что, не слушаете здравый смысл? Думаете, Ся Юй хотел украсть чью-то жизнь? Он такой невинный и добрый, он точно не хотел бы этого делать! ]

[ А, это? Он «невинный и добрый»? Это шутка года, я какое-то время не мог понять, саркастичен ты или нет. Ваши фанаты сошли с ума? ]

[ Даже если Ся Юй не выбирал быть приемным ребёнком, как он компенсировал Ся Синчи то, что он занимал всю его жизнь столько лет? Прятался в снегу, брызгал грязной водой и хотел отбить чьего-то жениха? ]

[ Меня сейчас стошнит. Ся Юй всячески выставлял себя богатым молодым господином и высмеивал происхождение Ся Синчи, но титул принадлежит Ся Синчи. Откуда у него такое лицо, чтобы выставлять его напоказ перед ним! ]

[ Убирайся, зелёный чай! Бесстыжая тварь, почему ты до сих пор не умер, а? ]

[ Черт, дом рухнул, что мне в нем раньше нравилось? @Ся Ю, ты бессердечный человек, исправь мои ошибки, ах! ]

Ся Юй бешено замахал экраном и тут же закричал.

Он заставил Ся Синчи терпеть всю эту всепоглощающую злобу, даже не думая, что однажды нож вонзится ему глубоко в тело.

Он уделял наибольшее внимание тому, как на него смотрят люди, и каждое замечание заставляло его дрожать, но он продолжал читать их одно за другим, словно в оцепенении.

Ся Юй не понимал, как эта «доказанная правда» всплыла наружу. В конце концов, он изо всех сил старался уничтожить все улики, которые могли бы стать достоянием общественности, и даже тест на отцовство был им полностью уничтожен.

Разбитый экран перестал работать, и, когда он провел пальцем по экрану, он случайно нажал на видео.

Он никак не ожидал, что оттуда донесется голос Ся Пинцзяня:

«Это я приношу извинения Синчи за все эти годы. Он мой единственный сын, но я упустил более двадцати лет его жизни и принял Ся Ю за своего сына…»

«…Это была моя халатность. Я и не подозревал, что Ся Юй совершил столько презренных и бесстыдных поступков по отношению к Синчи. Мои тщательные наставления нисколько не изменили плохие гены Ся Юя».

Сознание Ся Юя на мгновение опустело.

Как мог этот старик Ся Пинцзянь на такое пойти?!

Очевидно, все это произошло с его попустительства, очевидно, он был организатором жестокого обращения с Ся Синчи, и очевидно, что Ся Синчи был для него просто никчемным человеком!

Но Ся Пинцзянь только что безжалостно предал свою никчемную натуру и обратился к этому ублюдку Ся Синчи как к сокровищу.

Ся Юй начал безумно выть, словно его полностью покинул весь мир.

Он отчаянно бил телефоном в руке, пока тот наконец не разлетелся на куски.

Как будто таким образом он мог обмануть свой слух и игнорировать правду, делая вид, что ничего не произошло.

За столом Ся Синчи допил последний глоток говяжьего супа, съел большую тарелку лапши и досмотрел видео, присланное Ся Пинцзянем.

Это было совершенно необъяснимо. Неужели скупой отец первоначального владельца был под заклятием?

Следует отметить, что в ходе развития сюжета Ся Пинцзянь наблюдал за тем, как первоначальный владелец боролся с идентичностью «незаконнорожденного ребенка» и «приемного сына» в водовороте общественного мнения.

Даже позже первоначальный владелец окончательно сломался и, игнорируя попытки своих скупых родителей заставить его замолчать, прямо раскрыл свой жизненный опыт.

Жаль, что Ся Пинцзянь категорически это отрицал, ведь звездная слава юного Ся Юй была самым ценным и важным.

Небольшое количество улик и результаты теста на отцовство, которые первоначальный владелец так отчаянно хранил, стали доказательством его лжи, и он был жестоко оскорблен.

«Как можно так откровенно лгать? Это отвратительно!»

«Бесстыдная подражательница Ся Юй, ты что, мало пощечин получил?»

«Неужели фазан так сильно хочет стать фениксом?»

После раздумий Ся Синчи понял, что поведение Ся Пинцзяня было неожиданным, но вполне разумным.

С точки зрения этого человека, здесь не было ни морали, ни кровного родства. Ся Юй был в сто раз лучше своего первоначального владельца, поэтому первоначальный владелец в его глазах был всего лишь никчемной ступенькой на пути к цели.

Но теперь, когда все изменилось, неудивительно, что он мог напрямую растоптать Ся Юя, который больше ничего не стоил, чтобы угодить Ся Синчи.

Пока он размышлял, раздался звонок от неизвестного человека. Ся Синчи небрежно ответил и обнаружил, что на другом конце провода был тот самый негодяй Ся Пинцзянь.

Зная, насколько отвратителен этот мерзавец, Ся Синчи заблокировал с ним все контакты после помолвочного банкета.

Но это не помешало ему раздавать подарки, словно собака, выпрашивающая милостыню, и теперь, когда он сменил номер телефона, чтобы вежливо позвонить ему, он был совершенно другим, нежели тот подонок, который хотел затоптать «Ся Синчи» до смерти.

«Синчи, тебе понравились подарки, которые папа для тебя приготовил?» — с любовью спросила Ся Пинцзянь на другом конце провода.

«Они мне очень нравятся», — небрежно заметил Ся Синчи.

Это была правда. Мелкий стяжатель любил все дорогое, и он не был настолько глуп, чтобы отказываться от денег.

«Папа хочет устроить для тебя в этом году самую грандиозную вечеринку в честь дня рождения. Я так многим тебе обязан за эти годы, я…»

«Нет», — категорично и вежливо ответил Ся Синчи своим обычным клиент ориентированным тоном. — «Здравствуйте, я бы посоветовал вам обратиться к Ся Юй, не беспокойте меня».

Однако Ся Пинцзянь нисколько не рассердился. Он изменился, перестал так часто бить Ся Синчи.

Он с волнением сказал: «Синчи, твой день рождения в прошлом году был моей ошибкой, я никогда этого не забуду… потому что ты мой сын, ах!»

Ся Синчи не сочла нужным с ним разговаривать и тут же повесила трубку.

Это напомнило ему, что, похоже, его день рождения действительно приближается.

У первоначального владельца был тот же день рождения, что и у него, но, к сожалению, ни у него, ни у несчастного первоначального владельца никогда не было хорошего дня рождения.

Бедняга-скряга был бы счастлив, если бы на свой день рождения ему дали небольшую порцию тушеной свинины. А торта на день рождения он никогда не пробовал.

Отложенное китайское лекарство остыло до умеренной температуры. Ся Синчи взял его и отнес в кабинет.

Постепенно сблизившись с одним крупным котом, который боялся горечи, он научился открывать дверь и входить, не стуча.

Потому что, пока Ли Чэнъюань знал, что тот доставляет лекарство, он делал вид, что не слышит его, и не впускал, придумывая разные способы, как тайно избежать его приема.

Если за ним не следить, на следующий день безобидные горшечные растения в кабинете могут завянуть.

Они пожухли после того, как кто-то полил их лекарственным раствором.

Ли Чэнъюань сегодня выглядел больным и был в плохом настроении. Увидев, как тот вошёл с лекарством, он не отказался от принятия лекарств.

Вместо этого он небрежно взял чашу и выпил все залпом, словно топил свои печали в вине.

«Что случилось?» — Ся Синчи протянула ему конфету. «Что-то не так?»

Ли Чэнъюань молчал, а спустя мгновение спокойно сказал: «Со мной все в порядке».

Он знал, что так и будет. Сколько бы он ни спрашивал, тот не отвечал, если не хотел. Ся Синчи ничего не оставалось, как сказать: «Чем больше тревожных мыслей в твоем сердце, тем больше тебе будет не по себе. Я готов выслушать эту красавицу один раз бесплатно!»

Ли Чэнъюань слегка улыбнулся, но его улыбка была скорее попыткой расположить к себе Ся Синчи, чем искренней улыбкой.

Несмотря на то, что главный злодей часто был свирепым и ужасным, Ся Синчи все же почувствовал, что сегодня он особенно пассивен и мрачен.

Ли Чэнъюань изо всех сил старался притвориться, пытаясь вести себя так же, как и все, и не оставлять никаких следов.

Но это был его собственный большой кот, и Ся Синчи сразу бы заметил, если бы тот был в плохом настроении.

И вот, глубокой ночью, он проявил редкую инициативу, перевернулся на бок к Ли Чэнъюаню и прижался к нему, используя проверенную формулу: «Когда держишься вместе, чувствуешь себя лучше».

Ли Чэнъюань лежал на боку спиной к Ся Синчи, когда почувствовал, как сзади его обнял теплый предмет.

«Босс, вы недовольны? Вы сегодня мало ели».

Пока Ся Синчи говорил, он протянул руку и коснулся лапы замкнутого кота.

Вполне логично, что за деньги можно купить счастье. Если нет, значит, денег просто недостаточно. Он был так богат, но всё же находилось что-то, что могло бы делать его несчастным целый день?

Он думал, что Ли Чэнъюань, как обычно, промолчит или сделает вид, что ничего не произошло, но на этот раз он вдруг заговорил спокойным голосом: «Ся Синчи, ты тоже устанешь от того, что я постоянно болею».

"Хм……?"

Голос Ся Синчи затих. Он никак не мог понять, о ком идет речь в слове «также», и уж тем более, как эта негативная мысль могла возникнуть так внезапно.

Но, несмотря ни на что, он первым твердо ответил ему: «Конечно, нет! И я помогу тебе заботиться о своем теле. Оно с каждым днем становится лучше, и в будущем станет еще лучше».

Это была правда. В этом вопросе Ли Чэнъюань был очень похож на кошку: он умело терпел и никогда не издавал ни звука.

Он всегда молча терпел боль в одиночестве и никогда никого из окружающих не беспокоил, пока не мог больше терпеть.

Но Ся Синчи не хотел, чтобы он страдал в молчании, и был готов позаботиться о нем и разделить часть его бремени.

Ли Чэнъюань долго молчал, словно погруженный в глубокие размышления.

Он коснулся запястья Ся Синчи, которое тот сам же и обвил вокруг себя, и нащупал там слегка выпуклый шрам в форме полумесяца. Наконец, он тепло улыбнулся.

«Ли Чэнъюань, почему ты вдруг…»

«Просто к слову, иди спать, ба».

Рано утром следующего дня Ся Синчи разбудил телефонный звонок Линь Мэн.

Нужно было срочно снять рекламный ролик, и поскольку это было очень срочно, гонорар был чрезвычайно высоким. Контракт подписывался на месте, а деньги выплачивались сразу после съемок.

Этот мелкий жадный до денег тут же насторожился. Конечно, он не мог пропустить ничего подобного.

Ли Чэнъюаня рядом уже не было, и он не знал, куда тот делся. Подумав, что тот, возможно, завтракает внизу или работает в кабинете, он огляделся, но не нашел его.

Ся Синчи очень спешил и быстро позвонил водителю Сяо У, чтобы тот отвез его на съемки рекламы.

Он небрежно схватил только что испеченный тетей Ли мясной пирог, запихнул его в рот и выбежал наружу.

Сев в машину, он освободил руки, чтобы вытереть масло с кончиков пальцев влажным полотенцем, и хотел доложить своему дорогому начальнику.

Неожиданно мобильный телефон Ли Чэнъюаня оказался выключен.

Ся Синчи был озадачен. Господин Ли, у которого каждый день было много дел, постоянно разговаривал по телефону. Неужели он куда-то ушел, не зарядив телефон?

Выйдя на улицу, он взглянул на декоративное дерево, где висели ключи от машины. Казалось, что одного ключа от супер кара не хватает. Было ясно, что Ли Чэнъюань уехал один.

Если ему не удастся дозвониться, ему придётся сдаться. Ся Синчи поручил Сяо У сообщить ему, когда он сможет с ним связаться.

А то он снова сойдёт с ума, потеряв на время из виду определённого человека.

Этот рекламный ролик был коротким, и Ся Синчи, которого ввели в проект на полпути, чтобы спасти его, на самом деле попросили сыграть главную роль.

Пока остальные снимали первыми, он воспользовался возможностью, чтобы в спешке выучить сценарий наизусть, опасаясь, что в какой-то момент у него могут возникнуть трудности.

К счастью, это была всего лишь реклама, а не серьёзная проверка актёрских способностей, поэтому Ся Синчи справился без труда. Такой хитрый мужской персонаж ему тоже подходил, и играть его было проще. После заучивания реплик, он легко справлялся с ролью, демонстрируя своё истинное лицо.

Он закончил работу только к ужину, а зарплата оказалась в сотни раз выше предыдущей «огромной суммы» в 20 000 юаней. На этот раз это действительно была огромная сумма.

Ся Синчи пришел в восторг от одной только мысли об этом, и, радостно посчитав нули, обнаружил, что ужин по-прежнему готовится командой.

Но на этот раз этот мелкий жадный до денег не взял бесплатный ланч в коробке, полный рыбы и мяса. Вместо этого он махнул рукой, сказав, что сначала пойдет домой.

Все тут же дружелюбно и насмешливо захихикали:

«Господин Ся действительно так не хочет расставаться с президентом Ли на некоторое время?»

«Это всё равно что разбрасывать собачий корм повсюду и бить им нас по лицу!»

Ся Синчи игриво улыбнулась и сказала « Хе-хе ». И действительно, всё дело было в Ли Чэнъюане.

Телефон этого человека не был включён весь день. В сочетании с его странным настроением вчера, Ся Синчи очень беспокоился о том, что он делает, раз ведет себя так ненормально.

Как только машина остановилась у входа на виллу, Ся Синчи побежал обратно.

Быстро переобувшись, он спешно оглядел первый этаж, где обычно находился Ли Чэнъюань. Он был пуст.

Тётя Ли вышла из кухни, похоже, ей было что сказать.

Но прежде чем она успела что-либо сказать, Ся Синчи, словно молния, ворвалась на второй этаж.

На втором этаже было еще тише. Ся Синчи вытянул голову и заглянул в спальню. После его ухода днем никто не приходил.

В начале зимы солнце садилось рано, и к этому моменту большая часть неба окрасилась в ночной цвет.

Ся Синчи вошла в кабинет, включила свет и увидела, что там никого нет.

Только тогда он понял, как глупо поступил. Он совершенно забыл проверить, нет ли у двери запасного автомобильного ключа.

Этот человек не мог вернуться пешком, поэтому, если машины там не было, это означало, что его нет дома.

Ся Синчи покачал своей глупой головой, желая выйти из комнаты и спуститься вниз, чтобы спросить тетю Ли, знает ли она что-нибудь.

Но внезапно он заметил на столе Ли Чэнъюаня знакомую красную веревку.

Вполне логично было предположить, что копаться в вещах начальника и вмешиваться в его личную жизнь — это неподобающее поведение.

Но эта веревка была ему очень знакома, и она лежала на поверхности стола, так что искать ее не нужно было.

Ся Синчи на мгновение замер и уже собирался отступить, но в конце концов решил шагнуть вперед и удовлетворить свое любопытство.

Эта красная веревка была соткана вручную. Чем дольше Ся Синчи смотрел на нее, тем больше хмурился — это был его оригинальный метод плетения, который он использовал еще в детстве.

В юности, будучи наивным, он всегда думал, что сможет разбогатеть, изобретя что-нибудь уникальное, поэтому он долго размышлял и придумал этот очень красивый метод ткачества.

Жаль, что никому не было дела до его уличного ларька, и его выгнали городские власти.

Но откуда у Ли Чэнъюаня мог быть такой красный браслет?

Этот метод случайно придумал кто-то другой, или же он действительно был разработан им?

Ся Синчи нахмурился, и в его сердце зародилось смутное чувство.

Это было одновременно знакомо и незнакомо, словно какое-то воспоминание хотело вырваться из оков, которые его сдерживали!

Внезапно, словно кувшин с горячей водой, обрызгавший его с головы до ног, забытый им сон совершенно ясно, без всякого предупреждения!

— Это тот самый, который я ему подарил, когда была ребенком!

[1] Это становится понятнее, если учесть, насколько похожи иероглифы для «Ю» (喻) и «Вор» (偷).

Ся Синчи сжал браслет пальцами. Слегка детская и неуклюжая техника плетения, а также блеклые красные тона поразили его, как гром среди ясного неба.

Нахлынувшие воспоминания заставили его невольно задрожать, и сон, который молча стерся и был глубоко запрятан в его памяти, внезапно стал ясным.

Во сне я подарил Ли Чэнъюаню браслет, когда была ребенком.

Возможно, не было бы ничего удивительного, если бы это оказалось всего лишь сном.

В конце концов, во сне можно было придумать любые причудливые фантазии.

Услышав историю о Белом Лунном Свете, он подсознательно разыграл сцену, а затем, из-за неприятных чувств, тайно подменил себя Белым Лунным Светом. Это тоже можно объяснить.

Ся Синчи глубоко вздохнул. Но как объяснить то, что было во сне появилось в реальности? Неужели у Ли Чэнъюаня действительно был браслет из красной нити, который он сам сплел?!

Весь его мир был полон хаоса. Ся Синчи не успел ни о чём подумать, как в его сознании всплыл очередной фрагмент воспоминания.

Следуя по красной нити до самого источника, всплыли еще более незначительные воспоминания, которых не было во сне.

После дождя установилась безоблачная солнечная погода, но температура упала еще ниже.

Старое, обветшалое здание фабрики проветривалось со всех сторон, и холодный ветер проникал через каждое отверстие.

Маленький Ся Синчи снял пальто и укрыл Ли Чэнъюаня, но тот всё ещё неудержимо дрожал от холода. Его губы были бледными, а тёмно-янтарные глаза тусклыми и рассеянными.

«…Оденься», — с трудом произнес Ли Чэнъюань слабым голосом. — «Оставь меня в покое».

Ся Синчи протянул свои маленькие ручки, чтобы согреть замерзшие руки собеседника: «Все в порядке, мне не холодно. Боюсь, если ты простудишься, тебя снова вырвет кровью».

После некоторого наблюдения Ся Синчи обнаружил, что эта хрупкая и болезненная фарфоровая кукла не может даже пить холодную воду.

После того как он выпивал глоток прохладной воды комнатной температуры, у него болел живот, лицо бледнело, а неукротимая рвота иногда даже сопровождалась примесью светло-красной крови.

Но условия здесь были скудными, и горячей воды не было. Ся Синчи ничего не оставалось, как держать в руках пластиковую бутылку, чтобы немного согреть воду, а затем дать ему попить.

Ли Чэнъюань знал, что у него поднялась высокая температура. Несмотря на то, что Ся Синчи дал ему одежду, он всё ещё дрожал от холода.

Он не хотел испортить жизнь Ся Синчи простудой.

Неожиданно этот мелкий жадный до денег человек немного подумал, а затем продолжил раздеваться.

Ли Чэнъюань тут же нахмурился и отчитал: «Не шути! Одевайся… кхм-кхм».

«Может быть, будет не так холодно, если мы обнимемся».

Ся Синчи продолжил раздеваться, затем подошел к Ли Чэнъюаню, обнял его и серьезно сказал: «Я видел двух бездомных кошек, которые сбились в кучу, чтобы согреться!»

Ли Чэнъюань так сильно кашлял, что у него болели легкие, и во рту у него был слабый привкус крови.

Он прикрыл губы рукой и почувствовал жар на ладони. Вероятно, он откашлял кровь, но сжал кулак и спокойно отдернул руку, чтобы больше не пугать этого мелкого жадного дельца.

Когда кашель наконец прекратился, голос Ли Чэнъюаня стал тихим и хриплым. В нем не было той детской непосредственности, которая должна быть присуща его возрасту, только безжизненность:

«Ся Синчи… разве тебя не раздражает, что я постоянно болею? Оставь меня в покое и дай мне самому о себе позаботиться».

Ошеломлённый этими словами, Ся Синчи тут же ответил: «Конечно, нет! Ты болен и тебе плохо, а я просто хочу тебя развеселить. Я позабочусь о тебе!»

Ли Чэнъюань холодно усмехнулся: «Со временем все теряют терпение… Я обуза».

Если и было что-то страшнее, чем образ его матери, повесившейся на виселице, так это мучительные сны о свирепом трупе, висящем в воздухе, с высунутым длинным языком, кричащем: «Ты довел меня до смерти! Ты разочарование! Это ты убил меня!»

Ли Чэнъюань с детства был слаб и несколько раз чуть не умер от высокой температуры, когда еще только учился ходить.

Его мать боялась, что он внезапно перестанет дышать, и иногда даже не осмеливалась спать по ночам. Она держала его маленького на руках и следила за его состоянием, терпеливо уговаривая его принимать лекарства и изучая рецепты, чтобы готовить для него еду.

Её трудолюбие и материнская любовь были очевидны для всех.

Инь Хуайжоу, любящая мать, оправдывавшая своё имя, всегда отличалась нежностью и тщательностью. Эта трудолюбивая мать, не жалующаяся ни на что, со временем становилась вспыльчивой и пугающей, словно совершенно другим человеком.

Когда Ли Чэнъюаню становилось плохо и он не мог доесть свою еду, Инь Хуайжоу брала миску и разбивала её о пол или даже о его тело, истерически крича.

Кроме того, когда его тошнило и рвало из-за горького лекарства, она насильно кормила его миской за миской, добавляя еще одну после каждой рвоты, пока не достигала своей цели — дать ему лекарство.

Так случилось и тогда, когда у Ли Чэнъюаня впервые случилось желудочное кровотечение и его вырвало кровью, несмотря на юный возраст и страх перед неизвестностью, он не осмелился рассказать об этом Инь Хуайроу или кому-либо еще.

Оставшись в одиночестве, он молча, стиснув зубы, терпел сильную боль в животе и не произносил ни слова, подозревая, что вот-вот умрет. Мучительные страдания не закончились, пока он не потерял сознание от обильной кровопотери.

Ли Чэнъюань опустил глаза. В ту дождливую ночь, когда Инь Хуайжоу покончила жизнь самоубийством, которая навсегда запечатлелась в его памяти, у него внезапно поднялась такая высокая температура.

Во сне он дрожал от холода, кости болели. Хотя он не понимал, что у него жар, он инстинктивно стиснул зубы и молчал, чтобы никто не узнал о его болезни.

В сонном состоянии, вызванном болезнью, его внезапно стащили с кровати за воротник, и он получил громкую пощёчину по лицу!

Слабого Ли Чэнъюаня так сильно ударили по лицу, что он неожиданно потерял сознание, но его привел в себя следующий, более сильный удар.

Он открыл глаза и увидел на лице Инь Хуайжоу выражение ненависти и ярости.

На ней все еще была белая ночная рубашка. Для юного Ли Чэнъюаня, когда мать держала его на руках, легкий аромат и тепло этой ночной рубашки были подобны маяку и безопасному убежищу, символу нежности и душевного покоя.

Но теперь она выглядела просто как злобный призрак.

Инь Хуайжоу произнесла слово за словом, холодно и с отвращением: «У тебя. Температура.»

Из-за высокой температуры и сонливости Ли Чэнъюань почти не чувствовал жгучей боли в распухших щеках от пощечины.

Его внезапно охватил страх и отвращение к самому себе из-за того, что он снова заболел, и он не понимал, почему она появилась в его комнате посреди ночи.

В этот момент Инь Хуайжоу начала плакать и кричать, истерически разбрасывая вещи по комнате.

А все на вилле давно привыкли к ее безумству, поэтому не удивились и даже не стали проверять, что происходит.

Ли Чэнъюань попытался встать, но внезапно у него сильно разболелась голова.

Высокая температура вызвала внезапное необъяснимое головокружение, и он, обессилев, упал на кровать, не в силах пошевелиться.

В этот раз, когда у него началось головокружение, он находился в сознании и даже глаза были открыты.

Инь Хуайжоу плакала и рыдала: «Это всё твоя вина! Потому что ты недостаточно хорош! Её сын такой здоровый, почему ты такой!»

«Это не моя вина… не моя, у меня чистая совесть! Зачем вы так со мной поступаете?»

«Из-за тебя у него будут дети от других женщин, должно быть, потому что ты ему не нравишься!»

Инь Хуайжоу вдруг засмеялась, произнеся эти слова с ужасом и скорбью.

В темной ночи сверкали молнии и гром, дождь барабанил по оконным стеклам. У Ли Чэнъюаня закружилась голова. Не в силах пошевелиться, он мог лишь молча наблюдать, как она сходит с ума.

Затем он наблюдал, как она достала заранее приготовленную веревку и повесила ее на массивный декоративный подвесной светильник на потолке его комнаты.

Хотя Ли Чэнъюань в то время был ещё молод, он смутно представлял, что она собирается сделать, поэтому стиснул зубы и попытался встать, чтобы остановить её.

Но его бесполезное, никчемное тело все еще ужасно себя чувствовало. У него сильно болела голова, и он не мог ни двигаться, ни даже говорить, ясно видеть могли только глаза.

Её отчаяние, её безумие, её ужасная смерть.

Наблюдая, как некогда нежная и любящая мать превращается в безумную, а затем и в труп, он всю ночь смотрел на нее.

В полуразрушенном заводском здании Ся Синчи протянул свои короткие руки и крепко обнял Ли Чэнъюаня, надеясь, что температура его тела скоро снизится.

Казалось, он бредил от лихорадки, а маленькая фарфоровая куколка, которая всегда была тихой, на самом деле много говорила с перерывами.

Возможно, это было потому, что ему не с кем было поделиться своими переживаниями, и когда боль сломила защитные механизмы его разума, он наконец смог делать все, что хотел.

Ся Синчи молча слушал его. Будучи ребенком без родственников и друзей, он впервые так сильно переживал за кого-то.

Ся Синчи искренне сказал: «Хотя ты и не хочешь называть меня Сяо Ся- геге, я никогда не буду тебя за это винить. Если ты заболеешь, я готов позаботиться о тебе в любое время и в любом месте, обещаю!»

Сказав это, Ся Синчи немного подумал. Он действительно не мог понять, как мать могла пойти в комнату своего сына, чтобы покончить жизнь самоубийством.

В конце концов, матери, за которыми он с завистью наблюдал на улице, очень любили своих детей. Даже если они их не любили, не было необходимости в такой трагедии и кровопролитии.

После некоторых раздумий он осторожно ткнул Ли Чэнъюаня в его почти прозрачные, белые щеки:

«Вы ничего плохого не сделали. Возможно, у вашей матери временно обострилось головное заболевание, как у дяди в нашем детском доме, поэтому она казалась другим человеком».

«Она определенно не хотела тебя обвинять, так что перестань винить себя».

Ли Чэнъюань равнодушно покачал головой и спокойным, хриплым голосом сказал: «Это моя вина, что она меня ненавидит».

«Если бы я мог быть здоров… если бы я мог встать и схватить её, если бы я мог позвать кого-нибудь… почему я до сих пор жив?»

Когда Ся Синчи пришёл в себя, он увидел, что всё ещё стоит в пустом кабинете, и обрывки воспоминаний в его сознании стали предельно ясными.

Он внезапно понял, почему Ли Чэнъюань в тот день, когда его охватило безумие, ужасно и равнодушно прожевал целую пачку жаропонижающих средств.

Потому что это воспоминание закончилось тем, что юный Ли Чэнъюань внезапно сошёл с ума в объятиях Ся Синчи.

Он так боялся заболеть, что сошел с ума.

Эта мысль запечатлелась в его сердце, словно личинка, прилипшая к кости, словно тень.

Подобно безумцу, Ли Чэнъюань обманывал себя и других различными способами, принимая многочисленные обезболивающие и жаропонижающие средства, чтобы жестоко замаскировать чувство вины, отчаяние и бессилие, глубоко засевшие в его сердце.

Ся Синчи глубоко вздохнул, и его внезапно охватило глубокое беспокойство.

Его мысли были в смятении, а воспоминания о Ли Чэнъюане всё ещё оставались неполными.

Он не мог понять, как такое ясное, подлинное воспоминание могло внезапно появиться, если он не чувствовал, что чего-то ему не хватает, но красный браслет был лучшим доказательством того, что это не было всего лишь фантазией.

Так куда же делся Ли Чэнъюань?

Хотя воспоминания растягивали время бесконечно, на самом деле прошло лишь мгновение.

Тётя Ли поднялась снизу и наконец сказала то, что хотела сказать:

«Молодой господин, сегодня годовщина смерти этой дамы. Уже так поздно, а господин так и не вернулся. Я волнуюсь…»

Услышав это, глаза Ся Синчи расширились, и в тот же миг, как до него дошли слова «годовщина смерти», в его голове раздался громкий взрыв!

Он не знал, как Ли Чэнъюань относится к своей матери, но, похоже, интуитивно чувствовал, что Ли Чэнъюань легко заболеет и сойдет с ума в это время.

«Я его найду!» — взволнованно воскликнул Ся Синчи. — «Куда он делся?»

Тетя Ли покачала головой. За все эти годы она ни разу не осмелилась спросить. Каким бы равнодушным и снисходительным ни был Ли Чэнъюань к своим слугам, она все равно не могла прикоснуться к его обратной чешуе.

Ся Синчи нахмурился и, не имея другого выбора, сбежал вниз по лестнице, одновременно разговаривая по телефону. Он схватил ключи от машины, как только трубка подключилась.

«Доктор Чжао, вы знаете, куда делся Ли Чэнъюань?»

На другом конце провода Чжао Иньхэ на мгновение замер, а затем спросила: «Он еще не вернулся?»

Получив утвердительный ответ от Ся Синчи, Чжао Иньхэ молчал, словно колеблясь, стоит ли сообщать ему адрес.

Этот вопрос действительно был одним из примеров обратной чешуи Ли Чэнъюаня. Несмотря на то, что он и Чжао Иньхэ были лучшими друзьями с детства, он никогда не осмеливался проверить этот критерий.

Ся Синчи завел машину и выехал из гаража, нажимая на педаль газа: «Поторопись, куда он делся!»

Среди обрывков воспоминаний внешний вид Ли Чэнъюаня в детстве, когда он заболел и сошел с ума, был гораздо ужаснее того, что он видел прошлой ночью.

Ся Синчи не мог сдержать дрожь, опасаясь, что с ним что-нибудь случится, если за ним никто не будет присматривать.

Нахлынувшие воспоминания повергли Ся Синчи в растерянность. Ему хотелось задать ему так много вопросов о тех годах.

В то же время, если бы не тот факт, что это было не время для счастья, Ся Синчи, возможно, был бы охвачен экстазом от мысли: «Я действительно могу быть его Белой Луной».

«Я не дам ему узнать, что ты что-то сказал. Скажи мне!» — настаивал Ся Синчи, включая телефон в режиме громкой связи и нажимая на педаль газа.

Чжао Иньхэ, естественно, тоже беспокоился о своем друге, поэтому, долго колеблясь, он вынужден был честно сказать: «Он, наверное, у могилы тети Инь… не волнуйся, он обычно просто сидит и смотрит на нее. Ничего страшного не случится».

Когда он болел и вел себя ненормально, он мог причинить себе вред.

Чжао Иньхэ не знал, что «красный браслет» Ся Синчи снова напомнил Ли Чэнъюаню об этих вещах, и знал лишь, что, если другой намеренно не позволит себе об этом думать, он обычно не сойдёт с ума.

Следуя указаниям Чжао Иньхэ, Ся Синчи наконец нашёл кладбище.

Инь Хуайроу не была похоронена вместе с семьей Ли, а была поспешно перезахоронена на этом отдаленном и несколько обветшалом кладбище своим отвратительным мужем-изменником.

Полагая, что это делается для того, чтобы освободить место для любовницы и позволить жене, доведенной до безумия, оказаться в таком жалком положении, Ся Синчи почувствовал отвращение и захотел дать этому мужчине пощечину.

Жаль, что этот старый болтун так рано умер, иначе Ся Синчи бы тут же подбежал и высказал ему всё, что думает.

Было совершенно темно, и к отдалённому и пустынному кладбищу на окраине города было невозможно добраться. Даже уличные фонари работали с перебоями и светили очень тускло, из-за чего дорогу было трудно разглядеть.

Ся Синчи вышел из машины. Прежде чем его глаза успели привыкнуть к полумраку, его лицо внезапно обдало прохладным ветерком.

Но ему было лень придумывать страшилки, чтобы напугать себя. Когда он подумал о том, как холодно вокруг, он сразу же очень забеспокоился, что Ли Чэнъюань может заболеть.

Ся Синчи держал в руках пальто для Ли Чэнъюаня и хотел как можно скорее его найти. Во-первых, потому что боялся, что тот замерзнет, а во-вторых, потому что боялся, что заболеет и сойдет с ума.

Каким бы сильным и рациональным ни был характер человека, он не мог выдержать огромную психологическую травму и сильные физические инстинкты. Ли Чэнъюань не мог это контролировать.

Ся Синчи сжал кулаки и, чем больше он думал об этом, тем сильнее становилось его беспокойство. Он просто хотел найти его как можно скорее.

Как только Ся Синчи переступил порог кладбища, он уже собирался подняться по лестнице, когда внезапно увидел, как мимо промелькнула какая-то фигура.

В темноте мужчина показался очень знакомым, когда он повернулся у подножия лестницы в восточной части кладбища.

Когда Ся Синчи открыл рот и крикнул: «Ли Чэнъюань», собеседник уже скрылся из виду.

Ся Синчи поспешно подхватил побежал за ним, чтобы догнать, но, сделав два шага, внезапно почувствовал, что что-то не так.

В его смутных воспоминаниях прослеживалось ощущение, что он уже бывал здесь раньше, и что могила матери Ли Чэнъюаня находится, кажется, на западной стороне?

Однако, судя по всему, это был Ли Чэнъюань…?

Ся Синчи невольно засомневался, не зная, верить ли своему темному, размытому видению или таинственным и безосновательным воспоминаниям.

После двух секунд колебаний он всё же поверил второму варианту.

Его интуиция подсказывала ему, что Ли Чэнъюань в это время не будет бродить по кладбищу и не остановился, когда он его позвал. Возможно, он узнал не того человека.

Ся Синчи повернулся и поднялся по лестнице. Его глаза наконец привыкли к темноте, и он смог ясно видеть.

Это пригородное кладбище было запущено и содержалось в неудовлетворительном состоянии, к тому же оно было довольно неорганизованное. Ся Синчи спотыкался, идя по нему.

Никто не знал, какие сложные чувства испытывал Ли Чейнъюань, и что он думал об этой гробнице и о человеке, похороненном в ней.

Он никогда не переносил её могилу в более подходящее место, и всё здесь напоминало о бессилии и боли прошлого.

Обернувшись и никого не увидев, Ся Синчи невольно заподозрил, что это был Ли Чэнъюань.

Как раз когда он собирался отправиться на восточную сторону, чтобы снова его поискать, он внезапно увидел неподалеку неясную фигуру. Она неподвижно сидела у надгробного камня, хорошо сливаясь с окружающей средой, и он едва ее не заметил.

Увидев это, Ся Синчи поспешно шагнул вперед, и, подойдя ближе, обнаружил, что это Ли Чэнъюань.

На его лице не было ни скорби, ни печали, он сидел там очень спокойно.

Всё его поведение казалось совершенно безразличным, даже немного… благовоспитанным.

Но именно это положение дел беспокоило Ся Синчи еще больше.

Ся Синчи снял пальто, как это сделал Ли Чэнъюань на модном показе, надел теплое пальто, а затем и то, что держал в руках.

Взгляд Ли Чэнъюаня был немного затуманен, но, к счастью, он не был тем отчаянным и безумным маленьким маньяком, которого Ся Синчи помнил с детства.

Ся Синчи глубоко вздохнул и, как и прежде, твердо и серьезно произнес:

«Ли Чэнъюань, это не твоя вина. Ни капельки».

Ли Чэнъюань медленно повернул голову, и на него тихо смотрели глаза, словно безмолвный старый колодец.

На этот раз Ся Синчи не испугался и не стал уклоняться от взгляда злодея. Он смотрел прямо на него, держась за лицо Ли Чэнъюаня так, словно делал это бесчисленное количество раз.

«Вы должны понимать, что обманщик — это подонок и идиот. Ему нечему оправдываться, и это никак не связано с тем, были вы больны или нет».

«Более того, Ли Шэнжуй старше тебя. Как такой умный человек, как ты, может этого не понимать?»

Ли Чэнъюань поджал губы, словно хотел что-то сказать.

Ся Синчи понимал, что не может отпустить не только безосновательные обвинения матери, выдвинутые им после того, как он впал в депрессию и сошел с ума, но и свою беспомощность, наблюдая, как она умирает у него на глазах.

«Все говорят, что смерть подобна погасшей лампе, так почему бы не позволить себе самому погаснуть? Всё это уже в прошлом».

Ся Синчи глубоко вздохнула и легонько, без обиняков поцеловала Ли Чэнъюаня в лоб:

«Пойдем домой, дорогой. Слишком холодно, ты можешь заболеть… И еще я хочу тебя спросить – могу ли я получить оплату за плетение твоего браслета?»

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань наконец отреагировал, его глаза внезапно загорелись, сосредоточившись.

Ся Синчи с облегчением обнаружил, что он всё ещё может общаться.

Он подумал, что, возможно, он вовсе не болен, что Чжао Иньхэ прав и он действительно может просто сидеть здесь.

Ся Синчи попытался поднять большого замкнутого кота, но Ли Чэнъюань внезапно резко дернул его вниз!

Неуверенно держась на ногах, Ся Синчи тут же упал ему в объятия, где его крепко прижали к себе.

Он с болью схватил Ся Синчи за запястья, стиснув зубы, и сердито произнес:

«Ты разве не ушёл? Разве ты совсем не исчез?!»

«Маленький лжец  ты наконец-то понял, что пора возвращаться…» — голос Ли Чэнъюаня слегка охрип, и он прошептал: «Ты тоже думаешь, что я для тебя обуза и ты больше меня не хочешь?»

Ся Синчи был ошеломлен. На мгновение он не мог понять, трезв ли собеседник или растерян, и смутно чувствовал, что с Ли Чэнъюанем что-то не так.

В тот самый момент, когда он об этом подумал, в его шее внезапно возникла резкая боль, и Ли Чэнъюань, словно из мести, впился зубами!

«Ли Чэнъюань!»

Ся Синчи ахнул от невыносимой боли, которую причинил ему укус. На этот раз он больше не сомневался в его психическом состоянии. Нормальный человек, очевидно, так бы не поступил.

Теперь Ся Синчи лишь гадал, не укусят ли его до крови: «Просыпайся скорее, не делай этого!»

Напряжение на его шее внезапно спало, и прежде чем Ся Синчи успел вздохнуть с облегчением, его губы внезапно стали горячими.

Он был настолько ошеломлен, что Ли Чэнъюань, разжав зубы, беспрепятственно вошёл внутрь.

Поцелуй был страстным и неистовым, но в нем почти не было похоти.

Пока губы и зубы сплетались воедино, Ся Синчи, казалось, ясно ощущал его эмоции.

Безумие, ужас и тревога, отчаянное желание завладеть и обладать…

Подобная глубокая тревога и трепетный страх обладали способностью почти мгновенно вызывать сочувствие. Ся Синчи внезапно охватило это острое чувство, и по какой-то странной причине он не оттолкнул Ли Чэнъюаня.

Поцелуй был страстным и почти отчаянным, излиянием сложных эмоций, которые накапливались долгие годы.

Это был Ли Чэнъюань, сошедший с ума и погрузившийся в хаос безумия, выражавший свои эмоции и ощущавший эту яркую жизнь, полную жизненной энергии.

В этом не было ни прекрасных, чарующих мыслей, ни отвлекающей страсти, только чистая, теплая эмоциональная разрядка.

Ся Синчи не знал, сколько времени это заняло, но его целовали до такой степени, что он почти лишился кислорода, а ноги обмякли, прежде чем его наконец отпустили.

Его мозг, словно застывший от головокружения, словно парил в воздухе, а всё тело обмякло, и он упал прямо в объятия Ли Чэнъюаня. Ему потребовалось много времени, чтобы осознать, что произошло.

Лишь когда Ли Чэнъюань опустил голову и слегка лизнул кончиком языка кровоточащую рану на шее, Ся Синчи наконец очнулся, охваченный онемением и дрожью, словно его ударило током.

Ради бога, что делает Ли Чэнъюань?! В какой невероятной сцене из фильма ужасов я только что участвовал?!

«Ли Чэнъюань! Отпусти, ты……»

«Почему ты не сдержал своего слова?» Ли Чэнъюань остался непреклонен и даже крепко обнял Ся Синчи, стиснув зубы и сказав: «Ты лжец».

Ся Синчи не мог вырваться. Прижатый лицом к  Ли Чэнъюаню, он был окружен едва уловимым запахом его тела. После включения компьютера его мозг наполнился воспоминаниями о только что совершенном поцелуе, и лицо мгновенно покраснело и запылало.

Не говоря уже о том, что это был его первый поцелуй, можно сказать, что это была странная сцена.

Темной и ветреной ночью, страстно и неистово целуясь на кладбище?

Ли Чэнъюаню явно был нездоров. Этот крупный злодей, конечно, обычно не стал бы совершать такие возмутительные поступки, но сейчас спорить с этим безумцем было бесполезно.

Человек, способный сойти с ума и чуть не отравиться жаропонижающими, не станет считать что-либо слишком уж недопустимым.

Ся Синчи глубоко вздохнул и хотел что-то сказать.

Но постепенно возвращающиеся воспоминания переплелись с невероятными фактами, парализовав его на месте, и он не знал, с чего начать разбираться в этой неразберихе.

Неожиданно тишина длилась меньше мгновения, прежде чем Ли Чэнъюань внезапно опустил голову и, словно желая яростно укусить Ся Синчи за шею, резко загорелся!

Опасаясь повторного укуса, Ся Синчи быстро начал вырываться и крикнул: «Больно! Ли Чэнъюань, протрезвей, отпусти меня!»

Изначально он шутил, что большая кошка может укусить своего дрессировщика, если он разозлится, но кто бы мог подумать, что она действительно укусит его после того, как заболеет и начнет вести себя неадекватно?

К счастью, как только Ся Синчи попытался вырваться, сила, которая вот-вот должна была сдавить ему шею, внезапно ослабла. Низкий уровень рациональности Ли Чэнъюаня заставил его не решаться снова заговорить.

Ли Чэнъюань не произнес ни слова, лишь спокойно и устрашающе смотрел на Ся Синчи, в то время как тот настороженно разглядывал его.

Спустя долгое время он заговорил тихим голосом, в котором звучали нотки паранойи и одержимости: «Мне нужно забрать тебя обратно и запереть в доме навсегда… заставить тебя заплатить за твою ложь».

В сочетании с его пугающим выражением лица в этот зловещий момент, это был поистине злодейский поступок.

Ся Синчи был встревожен. Опасаясь, что он действительно способен на такой безумный поступок, он тут же вскочил в испуге, весь покрытый шипами.

Неужели у этого человека всегда было столько опасных мыслей?

Но самая большая проблема заключалась в том, что он был всего лишь человеком, сидящим дома, и на него без всякой причины свалилась вся вина.

Он, очевидно, совершенно не помнил этого поведения, так почему же он внезапно превратился в «ненавистного Белого Лунного Света, стремящегося к богатству через убийства», и вдруг ему пришлось расплачиваться за это?

«Ни за что! Ты не можешь нарушать закон и я даже не помню, чтобы лгал тебе!»

Ли Чэнъюань не слушал его. После долгого молчания его лицо внезапно стало бесстрастным, и он пробормотал себе под нос:

«Не уходи… У меня есть для тебя деньги, почему бы тебе не вернуться…»

Увиденное поразило Ся Синчи, и он невольно представил себе следующую картину:

Этот мелкий негодяй обманом, слащаво сплетничая, забрал все деньги у хилого и больного мальчика, а когда понял, что никакой выгоды из этого нет, бросил больного и умирающего и ушел.

Этот психически неуравновешенный большой кот выглядел настолько жалко, что Ся Синчи практически видел, как его невидимые уши опускаются от обиды и печали, и в результате он сразу же почувствовал некоторое осуждение в своей совести.

Хотя Ся Синчи не мог понять, в чем дело, и догадывался, что произошло какое-то недоразумение, он все же не мог удержаться и обнял Ли Чэнъюаня, погладив его по голове.

«Не будь таким. Я вернулся, я не уйду. Я обещал работать на тебя всю оставшуюся жизнь».

Ли Чэнъюань остался невозмутимым и с холодным выражением лица схватил его за запястье, не отпуская. Он по-прежнему выглядел довольно обиженным.

Увидев это, Ся Синчи мог лишь медленно повторять, что он не уйдет и не будет лгать снова  чтобы угодить этому большому безумному коту, лишенному чувства безопасности.

Спустя неопределённое количество времени тревога и страх в сердце Ли Чэнъюаня, казалось, наконец полностью утихли.

А может быть, это произошло потому, что его разум наконец-то немного прояснился, и он постепенно ослабил хватку на Ся Синчи.

Ся Синчи уже собирался вздохнуть с облегчением, когда собеседник внезапно закашлялся. Оказывается, он простудился.

Ли Чэнъюань закашлялся до изнеможения. Ся Синчи быстро похлопал его по спине и тихо, словно уговаривая ребенка, спросил: «Ночью слишком холодно, может, сначала пойдем домой?»

Спустя долгое время Ли Чэнъюань наконец перестал кашлять и молча сидел.

Затем Ся Синчи обнял его, чтобы согреться, как делал это в детстве, надеясь, что ему станет лучше.

Он услышал, как тот тихо позвал его: «Ся Синчи».

Услышав это, Ся Синчи внимательно различил разницу и тяжело вздохнул.

Его тон был почти таким же, как обычно, и из его уст больше не выходило ничего странного. Очевидно, к нему значительно вернулся рассудок.

Но на полсекунды воцарилась тишина, после чего Ся Синчи внезапно покраснел от невиданного ранее чувства смущения.

Конечно, столкнувшись с Ли Чэнъюанем, похожим на растерянного ребенка, он мог бы обнять и утешить его, нежно погладить по голове… он мог бы даже позволить себе его безумные поцелуи.

Но в этот момент, столкнувшись с человеком, который, казалось, был немного трезв, все стало довольно двусмысленным и странным.

Ся Синчи быстро отпустил его, вскочил и отошёл.

К счастью, под покровом ночи его совершенно красное лицо не было видно.

«Тогда… пойдем домой, ба?» Ся Синчи откашлялся и сделал вид, что ему все равно.

Ли Чэнъюань поджал губы, затем слегка кивнул. Похоже, он смог общаться.

Он просидел там целый день, и Ся Синчи опасался, что если он слишком быстро встанет, то из-за низкого уровня сахара в крови у него закружится голова.

Таким образом, он достал из кармана конфету, засунул её в рот другому и подождал некоторое время, прежде чем позволить ему медленно подняться.

Вполне логично было предположить, что этот человек уже пришёл в себя, но ещё не полностью  и всё ещё держал Ся Синчи за запястье, не отпуская его.

Ли Чэнъюань не произнес ни слова и не задал ни одного вопроса о фрагментах воспоминаний.

Поскольку Ся Синчи подозревали в подлости, он мог лишь позволить ему держаться за себя.

Не торопясь уходить, Ся Синчи обернулся и искренне поклонился фотографии на надгробном камне. Инь Хуайжоу мягко и нежно улыбалась.

Он молча сказал: «В будущем я буду заботиться о вашем сыне. Не беспокойтесь о нём».

Если бы было правдой, что она могла видеть их из загробного мира, он полагал, что Инь Хуайжоу могла бы испытывать чувство вины и раскаяния.

Она очень любила своего ребенка и никогда не испытывала неприязни к его хрупкому, больному телу. Вместо этого ее преследовали лишь тревога и горечь.

Если бы она не пережила нервный срыв в кромешной тьме жизни, не сумев контролировать своё извращённое безумие, возможно, она бы не совершила такой ужасный поступок и не обошлась бы так жестоко со своим любимым ребёнком.

Вот почему Ли Чэнъюань, будучи невинной жертвой, испытывал к ней очень сложные чувства. Он хотел ненавидеть, но не мог полностью этого сделать, и хотел любить, но не мог преодолеть незаживающую рану.

Поклонившись, Ся Синчи проявил инициативу и схватил за холодную лапу неуверенную в себе большую кошку.

Выходя из кладбища, он слегка повернул голову и спросил: «Босс, вы сегодня ничего не ели?»

Ли Чэнъюань слегка поджал губы, пристально глядя на теплую руку, держащую его собственную, и лишь спустя долгое время пришел в себя и произнес: «Эн».

«Тогда у меня для вас хорошие новости!» — тон Ся Синчи звучал очень легкомысленно, явно в надежде порадовать Ли Чэнъюаня.

«Сегодня я отлично заработал на съемках рекламного ролика, поэтому решил пригласить тебя на ужин!»

Будучи мелким стяжателем, он не только цеплялся за свои деньги, но и за чужие. Ся Синчи довольно редко проявлял инициативу и оказывал гостеприимство гостям.

Ли Чэньюань слегка улыбнулся, понимая, что Ся Синчи пытается его развеселить и помочь ему вырваться из удушающей депрессии.

Он помолчал немного, а затем наконец заговорил: «Ся Синчи, ты только что сказала про целую жизнь… могу ли я снова тебе доверять?»

Пока этот маленький лжец говорил «да», даже если его обманывали несколько раз, он все равно был готов поверить в это снова.

Ся Синчи на мгновение замер, а затем, немного подумав, снова покраснел.

Спустя долгое время он сделал вид, что ему всё равно, и прошептал: «Н-ну, это зависит от того, какие отношения подразумевают отношения на всю жизнь. Я подумаю об этом».

Как только эти слова были произнесены, атмосфера стала неоднозначной, и Ся Синчи пожалел, что заговорил об этом.

Может быть, после поцелуя его мозг испытывал кислородное голодание, и он начал говорить всякую чушь?

Неожиданно его смущение и бешено бьющееся сердце продлились лишь мгновение. Помимо шелеста ночного ветра над травой и деревьями, он вдруг услышал шаги.

Подождите, если Ли Чэнъюань находился в западной части кладбища, то кого он тогда видел?

Ся Синчи тут же насторожился. До этого его мысли были полны беспокойства и тревоги, и, увидев эту фигуру, он подумал, что узнал не того человека.

Но теперь, после некоторых размышлений, как можно отдавать дань уважения на кладбище в такую темную ночь?

В тот же миг, как эта мысль пришла ему в голову, у него внезапно возникло чувство кризиса. Ся Синчи тут же повернул голову и сказал: «Ли Чэнъюань, я только что видел…»

Не успел он договорить, как позади них послышались стремительные шаги!

Сразу после этого раздался звук чего-то летящего по воздуху, и прежде чем он успел среагировать, раздался громкий «бам!».

Ся Синчи понял, что холодные пальцы, которые он держал, отстранились, и с ужасом повернул голову, чтобы посмотреть на происходящее.

Однако именно Ли Чэнъюань быстро и резко повалил этого человека на землю, а затем решительно наступил ему на запястье, вывихнув его!

Железный прут в руке мужчины откатился в сторону, и в тишине раздался тревожный звук.

Ся Синчи отреагировал чрезвычайно быстро, мгновенно поняв, что происходит, и тут же наклонился, чтобы поднять железный прут.

Как только он выпрямился, то услышал беспорядочный топот шагов. Было ясно, что приближается не один человек!

Его сердце бешено колотилось, когда Ся Синчи быстро обернулся, схватил Ли Чэнъюаня и побежал к выходу с кладбища.

Очевидно, другая сторона подготовилась, поэтому, должно быть, проблем было достаточно, чтобы они вдвоём не смогли с ними справиться.

Более того, даже зная, что главный злодей Ли Чэнъюань намного сильнее, чем кажется, и способен сражаться, Ся Синчи не хотел, чтобы тот это делал.

В конце концов, даже если бы Ли Чэнъюаня слегка ударили палкой, сердце Ся Синчи все равно бы сильно сжалось. В таких обстоятельствах как можно было бы избежать драки?

Судя по сложившейся ситуации, человек, которого Ся Синчи только что видел и который выглядел точь-в-точь как Ли Чэнъюань, вероятно, был тем самым мерзким ублюдком Ли Шэнжуем.

Предыдущее отравление не смогло сразить его с первого раза. Теперь он осмелился снова атаковать, очевидно, потому что знал, что Ли Чэнъюань появится здесь в этот особенный день.

Спустившись по извилистой лестнице в западной части кладбища, они могли безопасно уехать, как только выбежали за ворота и добрались до парковки снаружи.

А на широкой аллее под лестницей споткнуться было не так-то просто, поэтому группа людей, преследующих их, естественно, не смогла бы их догнать.

Убедившись, что переходить эту ровную дорожку безопасно, Ли Чэнъюань внезапно потянул Ся Синчи за руку: «Подожди».

"Что такое!"

Преследовавшие их люди были совсем рядом, и Ся Синчи очень волновался.

«Не иди по той тропинке, пойдем сюда». Сказав это, Ли Чэнъюань захотел пройти дальше вглубь кладбища.

"Но -"

Ся Синчи на мгновение заколебался, но в конце концов решил безоговорочно довериться Ли Чэнъюаню. Хотя он был озадачен, он последовал за ним и изменил направление.

Он недоумевал, почему они не вышли на улицу, когда неожиданно раздался громкий «бум!» и зарычал автомобильный двигатель!

Резкий шум пронзил темноту, и Ся Синчи мгновенно замер.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был звук того, как кто-то с силой врезался машиной в ворота и выбил их!

Сердце Ся Синчи сжалось. Если бы они просто поспешно ушли по ровной дорожке, очевидно, пострадали бы не только ворота.

В этот момент Ли Шэнжуй, наблюдавший за происходящим в темноте с другой стороны, увидел, что смертельный удар промахнулся, и тут же в ярости стиснул зубы.

Скорость реакции и инстинкты Ли Чэнъюаня были пугающе быстрыми.

Уже по одному лишь тому факту, что противник держал в руках железный прут вместо смертоносного ножа, он мог догадаться об истинном плане Ли Шэнжуя.

Если бы он действительно осмелился совершить откровенное убийство, он бы зарезал его насмерть на этом заброшенном, полуразрушенном кладбище.

Но злонамеренных людей было так много, что они не осмелились использовать ножи, поэтому, очевидно, они не могли использовать этот метод, чтобы убить его.

Как и в случае с инсценировкой сердечного приступа с помощью яда, на этот раз тоже предполагалось, что это будет выглядеть как несчастный случай.

И автомобильная авария была лучшим вариантом.

Впоследствии может возникнуть бесчисленное множество оправданий, таких как отказ тормозов, внезапное ухудшение состояния водителя и так далее, чтобы легко избежать уголовной ответственности.

Ли Шэнжуй становился все более разъяренным и безумным. Очевидно, это был последний шанс, поскольку никогда не наступит день, когда психически неуравновешенный Ли Чэнъюань ослабит свою бдительность.

Размышляя о своем комплексе неполноценности, вызванном его внебрачным происхождением, и наблюдая за неизменно великолепной игрой Ли Чэнъюаня, Ли Шэнжуй становился все более и более озлобленным и полным ненависти.

Кроме того, самым важным было огромное наследство в сотни миллиардов.

Имея эти деньги и имущество, он больше не будет смотреть, как все смотрят на Ли Чэнъюаня с благоговением и уважением, и проявлять безразличие и презрение к этому внебрачному ребенку.

Он на мгновение стиснул зубы и тут же принял ещё более безумное решение.

Ли Шенжуй нажал на кнопку коммуникатора и зловеще произнес: «Убей его прямо здесь. Сумма будет увеличена в пять раз, а с ситуацией я разберусь потом».

Местность на кладбище была пересеченной, и Ся Синчи слышал, как шаги преследователей приближались все ближе и ближе. У него возникло плохое предчувствие, и тут он снова услышал звук чего-то, рассекающего воздух!

Ли Чэнъюань резко дернул Ся Синчи, заставив его увернуться от этого безжалостного смертельного удара, и одновременно, молниеносно схватив железный прут другой рукой, просто поднял руку и сильно ударил противника по голове!

Всё это странное движение было стремительным, как плывущие облака и текущая вода. Раздался лишь приглушенный звук удара, и было неизвестно, осталась ли голова у другого человека целой или нет.

«Они планируют меня убить», — сказал Ли Чэнъюань тяжёлым голосом. «Держись подальше и вызови полицию. Я их задержу».

Услышав это, Ся Синчи нахмурился, но в такой критический момент он не стал разыгрывать банальный сценарий «Я не уйду, мы умрём вместе».

Несмотря на то, что в его сердце роилось десять тысяч несогласий, он послушно повернулся и убежал.

Это было единственным решением кризиса. Он не мог по глупости звонить в полицию при них, иначе сам станет мишенью и не сможет успешно дозвониться.

Их целью было убить Ли Чэнъюаня, поэтому они не преследовали Ся Синчи безжалостно.

Ся Синчи был крайне взволнован и, как только добрался до временного укрытия, тут же достал телефон. Его пальцы дрожали, и он быстро набрал номер экстренной службы с помощью клавиши быстрого доступа.

Ли Чэнъюань окинул взглядом семерых или восьмерых человек окруживших его.

Если бы не тот факт, что он не полностью оправился после отравления, у него, очевидно, хватило бы сил бороться, но в этот момент он понимал, что его организм находится на пределе своих возможностей.

Увидев, как он остановился и обернулся, все на мгновение замерли.

Обычные люди не обладали такими навыками, и, что ещё важнее, им не хватало безжалостности, чтобы убивать на месте.

Даже если это была законная самооборона, убийство преследовало бы человека долгие годы и противоречило бы его трем убеждениям, поэтому люди всегда подсознательно испытывали бы некоторую нерешительность.

Но Ли Чэнъюань был просто сумасшедшим и ни секунды не колебался, когда это делал.

Действие было настолько жестоким, что возникало подозрение: если бы железный прут в его руке был длинным острым ножом, он смог бы без колебаний обезглавить кого-нибудь на месте, не моргнув глазом.

Один из них первым смирился с поражением и бросился вперед, яростно нанося удар железным прутом!

В мгновение ока Ли Чэнъюань так странно увернулся, что железный прут задел его плечо, но не коснулся его.

Он в мгновение ока оказался рядом со своим противником и ловким горизонтальным ударом ноги отправил его в нокаут.

Затем, когда противник яростно зарычал и попытался подняться и наброситься на него, железный прут ударил мужчину прямо по голове!

Она с силой ударилась о его череп, и раздался леденящий душу глухой звук, похожий на треск разбивающегося черепа.

У всех затрепетало сердце. Никто и представить себе не мог, что среди богатых и экстравагантных людей, которых они считали слабоками, есть такой человек, вроде бы ведущий малоподвижный образ жизни. Более того, Ли Чэнъюань был известен своим плохим здоровьем.

Оправившись от неожиданности, они уже собирались броситься вперед, чтобы убить Ли Чэнъюаня, когда внезапно услышали голос Ся Синчи, разговаривающего с полицией.

На кладбище воцарилась тишина. Хотя Ся Синчи спрятался как можно дальше и говорил тише, его голос всё равно отчётливо разносился в ушах всех присутствующих.

«Черт! Тот, кто убежал, звонит в полицию?!» — тут же закричал один человек.

Как только он заговорил, он тут же схватил свою палку и пошёл на звук, оставив остальных разбираться с Ли Чэнъюанем, а сам отправился убирать Ся Синчи.

Ли Чэнъюань тут же нахмурился и, не испытывая никакого желания вступать в бой, бросился в погоню за мужчиной.

Что касается безопасности Ся Синчи, то это, очевидно, было его главной слабостью. Его внезапная аура враждебности и убийственного намерения заставляла людей думать, что он гангстер.

Ся Синчи изо всех сил старался изложить свои мысли полиции как можно подробнее. Он только повесил трубку, когда обернулся и увидел приближающегося агрессивного мужчину.

Ли Чэнъюань наблюдал, как мужчина поднял железный прут и с силой ударил им Ся Синчи, который присел, чтобы позвонить в полицию. Но он отставал на шаг и не мог догнать его, чувствуя, будто его сердце вот-вот остановится.

Но с громким «бам!» железный прут в руке гангстера упал на землю, и тот, пошатываясь, сделал несколько шагов, прежде чем наконец сел на землю.

Ся Синчи поднял кирпич и бросил его ему в лицо.

В конце концов, Ся Синчи имел немалый опыт общения с хулиганами из самых низших слоев общества. С детства его избивали люди из всех слоев общества.

Когда он опустился на колени, чтобы спрятаться и позвонить в полицию, он не забыл оставить под рукой кирпич, который использовался для прижимания бумажных денег во время поминальной службы, и использовать его для самообороны.

Ся Синчи поднял кирпич с земли, желая добить его.

Но даже видя, как другая сторона пытается подняться, чтобы напасть, и это было оправданной самообороной, ему было очень трудно пойти против своей морали и проявить безжалостность.

Пока он полсекунды колебался, прежде чем разбить противника насмерть кирпичом, Ли Чэнъюань принял решение за него и обрушил на него свой железный прут.

Эти люди не были глупы. Увидев, что они не являются противниками Ли Чэнъюаня в поединке, они переглянулись и вместе бросились вперёд!

Ли Чэнъюань тут же пнул ближайшего к нему человека, повалив его на землю, затем резко развернулся и взмахнул железным прутом, едва сумев заблокировать свистящий удар сзади!

Перед его глазами уже виднелись белые точки тумана, и сердце заколотилось. Физические силы явно иссякли, и он достиг предела своих возможностей в этой борьбе.

Как только он перекрыл им путь прутом, он увидел, как слева бросился вперед еще один человек.

В решающий момент, когда он был в полном отчаянии, Ся Синчи жестоко сбил мужчину с ног сзади кирпичом!

Хотя Ся Синчи подсознательно колебался, прежде чем нанести сокрушительный удар, увидев, что противник собирается причинить вред Ли Чэнъюаню, ему стало все равно. Ему не терпелось разбить голову противника этим кирпичом.

Ли Чэнъюань глубоко вздохнул, его сердце билось все сильнее.

В этот момент он увидел, как гангстер, который изначально нацелился на него, сменил цель на Ся Синчи, желая сначала убить того, кто стоял сбоку.

Ся Синчи тоже почувствовал, что что-то не так. Он был не создан для прямого боя, и кирпич представлял собой меньшее преимущество, чем длинные прутья.

Он быстро принял решение и изо всех сил взмахнул рукой. Кирпич вылетел у него из руки, и находившийся рядом преступник тут же упал!

Но в то же время он увидел еще одну черную тень, приближающуюся сбоку, и до его ушей донесся звук рассекаемого воздуха!

Ся Синчи внезапно почувствовал сильное предчувствие и страх смерти, но не смог убежать.

В тот момент, когда он стиснул зубы, страх охватил его и его уже собирались избить, его внезапно защитили знакомые объятия!

«Бам!» Раздался ужасающий громкий звук, Ли Чэнъюань застонал и резко принял сокрушительный удар на спину. От этого мощного удара он почувствовал невиданную ранее острую боль в сердце. Перед глазами потемнело, и на несколько секунд он даже дышать не мог.

«Ли Чэнъюань!» — Ся Синчи так испугался, что у него чуть не сорвался голос.

Он почувствовал, как рука, которая его держала, опустилась, и стало очевидно, что Ли Чэнъюань потерял равновесие и упал на него. Через мгновение ему удалось подняться самостоятельно.

В тот же миг, как он вскрикнул, оглушительный вой сирен издалека и вблизи пронзил ночное небо, эхом отозвавшись в этом мертвом и безмолвном кладбище.

«Черт!» — тут же выругался один из гангстеров, собираясь быстро их убить и поскорее скрыться.

Мужчина безжалостно пнул Ся Синчи, повалив его на землю, и решил сначала разобраться с самым простым противником.

Ли Чэнъюань стиснул зубы, сдерживая привкус крови в горле. Увидев это, он чуть не сошёл с ума и, собрав последние силы, сбил этого человека с ног своим железным прутом!

Затем, за мгновения до очередной атаки, он бросился прямо к Ся Синчи и крепко прижал его к себе.

Ся Синчи услышала еще один глухой звук — железный прут ударил Ли Чэнъюаня прямо в лицо.

А затем раздался второй звук…

Ли Чэнъюань испытывал такую сильную боль, что чуть не потерял сознание, и тут же, повернув голову, вырвал полный рот крови. В это время Ся Синчи уже разрыдался.

Ли Чэнъюань прошептал: «Не плачь… всё в порядке…»

В этот решающий момент наконец послышался торопливый бег, за которым последовал громкий рёв:

«Полиция! Руки вверх! Не двигайтесь!»

Несмотря на непомерно высокое вознаграждение, «за которое всегда найдется храбрец», совершение убийства на глазах у полиции, очевидно, означало напрашиваться на смерть, и их могли даже убить на месте.

Нескольким людям не оставалось ничего другого, как бросить оружие и поднять руки один за другим.

Увидев это, напряженное состояние ума и тела Ли Чэнъюаня наконец расслабилось.

Сильные спазмы в сердце едва не лишили его возможности дышать.

Он тяжело вздохнул, изо всех сил схватил Ся Синчи за запястье и сказал: «Конечно, мой любимый…»

Ся Синчи безудержно плакал и был сбит с толку незаконченной фразой.

Затем он внезапно осознал, что Ли Чэнъюань продолжает только что состоявшийся разговор между ними.

Как влюблённые, они проведут вместе всю жизнь.

Ошеломлённый и растерянный мозг Ся Синчи полностью дал сбой, и он совершенно не мог понять, о чём говорил Ли Чэнъюань.

Наблюдая, как он выплюнул еще один глоток крови, явно испытывая невыносимую боль и беззвучно дрожа всем телом, сердце Ся Синчи, казалось, тоже затрепетало.

«Не плачь…»

Голос Ли Чэнъюаня был хриплым, он говорил с трудом, но все же изо всех сил старался произнести: «Пароль от банковской карты — это твоя дата рождения… завещание лежит в ящике… все это для тебя».

Ему и так было трудно дышать, и произнести это потребовало больших усилий.

Ся Синчи увидел, что после произнесения слов его грудь едва поднимается, и был в ужасе, страхе и гневе от того, что, очевидно, должно было стать его последними словами.

«Прекратите говорить! Заткнитесь и не разговаривайте!»

«Всё будет хорошо, не думай обо всей этой ерунде!»

Ли Чэнъюань, несмотря на усталость, улыбнулся и медленно закрыл глаза.

В прошлый раз он очень быстро потерял сознание и не успел ничего сказать. В этот момент он не испытывал такого сильного и мучительного чувства смерти.

Травма спины, естественно, причиняла сильную боль, но по сравнению с пронзительной болью в сердце это было ничто.

К счастью, сотрудники экстренных служб следовали за полицией и прибыли быстро.

В машине скорой помощи Ся Синчи, держа Ли Чэнъюаня за руку, широко раскрыл глаза, словно тот мог исчезнуть у него на глазах, если бы отвлекся.

Пекин был слишком большим, а путь долгий и трудный.

В это время Ли Чэнъюань ненадолго проснулся. Увидев испуганный вид Ся Синчи, весь покрытый шипами, он, казалось, хотел сказать несколько слов утешения.

Но на его лице была кислородная маска, и он не мог говорить из-за сонливости, поэтому он мог лишь изо всех сил сжимать руку Ся Синчи, молча утешая его.

Если бы он знал, что тот так испугается, он бы не упомянул о наследстве.

Ли Чэнъюань всегда был очень щепетилен. В тех случаях, когда существовала вероятность смерти, он также стремился как можно яснее объяснить, что оставляет после себя, чтобы избежать ненужных хлопот и путаницы для Ся Синчи.

Но в глазах Ся Синчи это было невероятно страшно. Возможно, под влиянием различных фильмов и телесериалов он твердо верил, что человек, произнесший свои последние слова, умрет.

Ли Чэнъюань медленно опустил глаза, беспомощный и неспособный объяснить что-либо ещё. Он мог лишь изо всех сил сжать руку Ся Синчи, но через мгновение снова потерял сознание.

До того момента, как он сел у входа в приемное отделение, разум Ся Синчи был пуст. Хотя он и не в первый раз сталкивался с подобной картиной, он все еще находился в состоянии растерянности.

В его голове крутились холодные, бессильные руки Ли Чэнъюаня, опущенные вниз, ярко-красная краска в уголках его губ и бледное, как бумага, лицо, которое, казалось, вот-вот исчезнет.

В машине скорой помощи, поскольку пациент был очень взволнован и напуган, врач проявил инициативу, успокоил его и сказал, что все будет хорошо. Хотя состояние пациента было не идеальным, угроза смерти была не слишком высокой.

Ся Синчи безучастно кивнул, но ничуть не почувствовал облегчения.

Даже если бы существовала хотя бы однопроцентная вероятность смерти, для Ся Синчи все было бы на сто процентов безнадежно, если бы это случилось с Ли Чэнъюанем.

Более того, его сердце уже было повреждено ранее, и он не полностью восстановился. Это был наиболее уязвимый период восстановления, и вероятность неудачи при проведении реанимационных мероприятий была не такой уж низкой.

В этот момент Ся Синчи сидел на стуле. Он потянулся рукой и энергично потер лицо, сердце его разрывалось от мыслей, которые роились в его неработающей голове.

Возможно, Ся Юй и Ли Шэнжуй, эти идиоты в нимбах главных героев, смогли бы выжить, даже находясь на грани смерти.

Но для Ли Чэнъюаня, злодея из оригинальной книги, возможно, предопределенной судьбой было быть убитым жестокими главными героями.

А что, если в прошлый раз, когда он пытался переломить ход событий и вытащить его из врат ада, это было просто случайностью, и концовку изменить было невозможно?

Неужели всё это было лишь бессильной, тщетной борьбой?

В этот момент подошли полицейские и спросили, может ли он немедленно дать показания.

Чем яснее всё станет с самого начала, тем быстрее удастся раскрыть дело и предотвратить уничтожение улик потенциальным убийцей или даже его побег из страха перед наказанием.

Услышав эти слова, Ся Синчи прикусил кончик языка и сделал еще один глубокий вдох, наконец-то придя в себя после хаоса полного оцепенения.

Хотя он не только хотел остаться здесь и постоянно охранять Ли Чэнъюаня, но и мечтал попасть в отделение неотложной помощи и присматривать за ним, мысли о Ли Шэнжуе вызывали у него ненависть, поэтому он, естественно, не мог дать ему еще один шанс на побег.

Поскольку в этот момент могло потребоваться присутствие членов семьи, сотрудники полиции проявили большую внимательность и не заставили Ся Синчи спускаться в полицейский участок для дачи показаний. Все было просто проведено в отдельном кабинете, подготовленном больницей.

Ся Синчи отпил воды из бумажного стаканчика. Хотя его сердце дрожало, когда он вспоминал всю эту историю, ему все же нужно было говорить четко, чтобы привлечь дьявола к ответственности.

Автомобиль, намеренно протаранивший ворота, а также череда событий, таких как внезапные попытки бандитов жестоко убивать людей, — Ся Синчи описал их как можно подробнее и глубоко вздохнул:

«Верно. Я видел Ли Шэнжуя на тропе. Возможно, он хотел притвориться Ли Чэнъюанем, чтобы привести меня туда, но я не последовал за ним».

При этой мысли в голове Ся Синчи возник еще один гнусный заговор, сопровождаемый глубоким страхом:

А что, если бы я действительно последовала за ним?

Попав в руки Ли Шэнжуя, он неизбежно станет главным инструментом для манипулирования и угроз в адрес Ли Чэнъюаня.

До этого инцидента Ся Синчи не знал, насколько важен он в сердце Ли Чэнъюаня, и считал себя лишь незначительным наемным помощником.

Но после того момента, когда Ли Чэнъюань, не заботясь даже о собственной жизни, отчаянно защищая его, ничто не могло так убедительно показать, насколько ошибочной была его самооценка.

Ся Синчи было трудно представить, что бы произошло, если бы он оказался в заложниках.

Если рассуждать в самом простом и примитивном направлении, например, представьте, что Ли Чэнъюаню угрожают, и он должен стоять посреди дороги, ожидая, когда пронесется смертельно опасная машина…

А если бы он действительно согласился…

Ся Синчи не мог не ужаснуться, но в то же время стиснул зубы от ненависти.

Если бы не Ли Шэнжуй, этот мерзавец, заслуживавший жалкой смерти, жизнь Ли Чэнъюаня, естественно, не висела бы на волоске дважды подряд.

После долгих усилий ему удалось немного улучшить здоровье своего большого кота. Два дня назад, когда бледное лицо Ли Чэнъюаня наконец-то немного порозовело, Ся Синчи был чрезвычайно взволнован, почувствовал удовлетворение от достигнутого и желание продолжать усердно работать.

Но за такой короткий промежуток времени им удалось дважды подряд нанести столь безумный и дерзкий удар.

Только что, когда железные прутья с силой опустились вниз, чтобы убить Ли Чэнъюаня, Ся Синчи едва ли осмеливался вспомнить ужасающий звук удара, обрушившийся на его спину.

Одна только мысль об этом заставляла его дрожать от боли, желая, чтобы он мог разделить её за него.

Ся Синчи изо всех сил старался сохранять спокойствие, прикусывая кончик языка и заставляя себя как можно внимательнее вспоминать каждую деталь, пытаясь с абсолютной ясностью объяснить все, что можно было сказать.

Если Ли Чэнъюаню на этот раз удастся избежать смерти, то самым неотложным делом будет немедленно привлечь к ответственности злобных злодеев Гуна и Шоу и приговорить их к пожизненному заключению.

Тот, кто привязал колокольчик к шее тигра, должен его развязать, и, полностью перекрыв источник смерти, возможно, его судьба изменится.

Разумеется, это было основано на предположении, что Ли Чэнъюань выживет.

Ся Синчи наконец закончил говорить. Он поднял глаза и увидел, что вокруг много надежных и дружелюбных полицейских, которые его утешали, но он все еще чувствовал себя крайне беспомощным.

Он не знал, когда это началось, но Ли Чэнъюань стал для него убежищем в этом мире. Дрейфующая лодка без семьи и друзей наконец нашла гавань, готовую защитить его от ветра и дождя.

В это время кто-то внезапно постучал в дверь, и три глухих стука, казалось, стучали в такт его сердцу.

Ся Синчи быстро встал, понимая, что если кто-то пришел его искать в этот момент, то это, вероятно, как-то связано с результатами спасательной операции.

Врач открыл дверь и сказал: «В настоящее время пациенту ничего не угрожает, но его жизненные показатели остаются нестабильными, и в любой момент может произойти внезапная остановка сердца».

«Я ознакомился с предыдущими медицинскими записями, и проблема с сердцем серьезная. К старым травмам добавляются новые. Спасти его жизнь можно будет только при помощи врачей сегодня вечером».

Услышав это, Ся Синчи нахмурился, долго поджал губы, а затем уныло откинулся на спинку стула.

Этот результат, очевидно, не был хорошей новостью, но, конечно, не худшим.

Поскольку он не мог сопровождать своего кота в отделение интенсивной терапии, он даже не мог взглянуть на его состояние. Ему оставалось только сидеть снаружи и с тревогой ждать.

Он хотел остаться снаружи и охранять комнату всю ночь, но его остановил Чжао Иньхэ, который поспешил к нему, услышав новости.

Чжао Иньхэ похлопал его по плечу: «Не волнуйся, здесь бесполезно оставаться, правда? Возвращайся и хорошо отдохни, может быть, завтра будут хорошие новости?»

Ся Синчи опустил глаза, а затем услышал, как Чжао Иньхэ внезапно снова заговорил: «Подожди, у тебя рука болит! Почему такой глубокий порез не перевязан?»

Услышав это, он посмотрел вниз и понял, что ладонь его правой руки была изрублена в хаосе.

Только сейчас кровь застыла и перестала течь. Он этого не заметил и не почувствовал пронзительной боли.

«Ну же! Быстрее обработай рану. Я спрошу, нужна ли тебе прививка от столбняка чуть позже — а после того, как обработаешь рану, скорее ложись спать!»

Чжао Иньхэ прекрасно знал, как сильно Ли Чэнъюань ценил Ся Синчи. Ли Чэнъюань не мог допустить даже малейшей царапины, тем более такой глубокой.

Ся Синчи пережил слишком много событий за одну ночь и все еще был немного заторможен и растерян.

Поэтому, даже когда он протирал рану ватным тампоном, смоченным спиртом, от пыли, грязи и мусора, и ему делали прививку от столбняка, он забыл почувствовать боль.

Медсестра тут же подбодрила: «Наш учитель Сяо Ся потрясающий!»

Она проявила инициативу и купила Ся Синчи ланч-бокс для сотрудников, чтобы он мог поужинать.

Ся Синчи посмотрел на коробку с обедом, но вдруг вспомнил о своем обещании угостить гостя и отвести Ли Чэнъюаня на роскошный ужин.

Но этот человек сэкономил ему деньги.

С трудом поужинав и выпив воды, Ся Синчи лежал на кровати, не в силах уснуть.

Поначалу он был встревожен, но посреди ночи вдруг вспомнил слова Ли Чэнъюаня: «Конечно, мой любимый…»

Раньше было слишком много путаницы, поэтому он не обращал внимания на двусмысленный и скрытый смысл, но, вспомнив сейчас эту фразу, Ся Синчи был потрясен.

Означает ли это предложение то, что я думаю?!

Это предложение было расплывчатым и двусмысленным. В конце концов, их трудовые отношения также основывались на том, что он был «любимым человеком».

Они оба ежедневно демонстрировали свои чувства, поэтому у него и Ся Синчи, естественно, тоже был статус влюбленных.

Но так думать казалось неправильным. Ли Чэнъюань в тот момент дрожал от боли, но всё же настоял на произнесении этих слов.

Если этот начальник действительно хотел лишь подчеркнуть свои трудовые отношения, то он был слишком предан своему делу.

Однако…..

Сердце Ся Синчи билось как барабан. С одной стороны, его тревожила кризисная ситуация, в которой судьба большой кошки была неопределенной, а с другой его переполняло это внезапное чувство неопределенности.

Сердце бешено колотилось в ушах, так сильно сотрясая его, что он не мог заснуть. Только на рассвете он наконец-то задремал на некоторое время.

Сон был неспокойным, и он проснулся всего через несколько часов.

Он с нетерпением ждал хороших новостей о том, что Ли Чэнъюань вне опасности, и нервно молился, чтобы шестерни судьбы изменили направление своего вращения и отпустили его семью, «главного злодея», который еще ничего плохого не сделал.

Затем он спрашивал, совпадает ли смысл слов Ли Чэнъюаня с тем, что он сам думал.

Тревога и страх слились воедино с едва уловимой сладостью. Это чувство было настолько странным, что Ся Синчи, проснувшись, с трудом заснул и лежал на кровати с открытыми глазами, надеясь на хорошие новости.

Он протянул руку, чтобы рассмотреть бриллиантовое обручальное кольцо на пальце, думая, что, возможно, провести остаток жизни с Ли Чэнъюанем все же получится, когда вдруг услышал шаги у двери.

На всем верхнем этаже была всего одна VIP-палата, поэтому тот, чьи следы видны, естественно, искал его.

Ся Синчи вскочил в тот же миг, сердце забилось быстрее, и широко раскрытыми глазами уставился на дверь.

В дверь постучали, но, к его разочарованию, его большого кота в данный момент не отправляли обратно в палату.

Вошел врач с серьезным выражением лица.

Он медленно снял очки и спокойным тоном сказал: «Член семьи, идите и еще раз внимательно осмотрите пациента».

Услышав эти слова, Ся Синчи вздрогнул, и в его голове раздался громкий взрыв, от которого он мгновенно задрожал.

«Что вы имеете в виду…? Доктор, что вы имеете в виду?!»

Ся Синчи чувствовал, что ему, возможно, снится крайне страшный кошмар, но при этом он был на удивление бодр.

Он быстро вскочил, надел пальто и ботинки и бросился вниз по лестнице.

Как мог Ли Чэнъюань не пережить критический период?

Но я не успел спросить его, что на самом деле означает это предложение!

Ся Синчи стиснул зубы и, следуя указателям, дошёл до открытой двери комнаты.

Ли Чэнъюаня перевели из отделения интенсивной терапии. Возможно, поскольку он умирал, все эти меры были излишними, и его даже не подключили к мониторинговому оборудованию.

Он уже проснулся и, увидев, как Ся Синчи торопливо толкает дверь, слабо и с трудом повернулся.

«Как такое могло случиться…» Ся Синчи шагнул вперед и схватил его за руку, слезы вот-вот должны были потечь из его глаз.

Губы Ли Чэнъюаня шевельнулись, и он тихо произнес: «Ты слышал, что я говорил вчера вечером… разве тебе не нравятся деньги? Я отдам тебе все свое наследство».

У Ся Синчи тут же потекли слезы.

Он явно ждал этого момента, планируя с радостью унаследовать огромное наследство недолговечного злодея, а затем есть, пить и веселиться.

Но теперь, когда всё происходило у него на глазах, он не испытывал никакой радости. Маленький стяжатель, всегда любивший деньги, с трудом сдержал слёз и сказал:

«Мне не нужны деньги пожалуйста, не пугайте меня так, пожалуйста, не умирайте, хорошо?»

Ли Чэнъюань внезапно на мгновение закашлялся.

Увидев это, Ся Синчи поспешно помог ему немного приподняться, чтобы он не задохнулся, если начнет кашлять кровью.

«Ся Синчи, ты можешь мне пообещать… кхм-кхм …»

Прежде чем он успел закончить говорить, он снова начал кашлять. Ся Синчи, увидев, что он собирается озвучить свое последнее желание, вытер слезы и твердо, тихим голосом произнес:

«Скажите это, и я соглашусь со всем, что вы скажете!»

Ли Чэнъюань с трудом сдержал кашель и с бледным лицом сказал: «Мы давно помолвлены, но ты все никак не хочешь получить свидетельство о браке».

Ся Синчи был ошеломлен.

Он считал свою прокрастинацию пустяком и никогда не думал, что это станет причиной сожаления Ли Чэнъюаня.

Раз уж он знал, что умрет, зачем было так много думать? Почему он не мог немного ему помочь и достать пару красных книг?

Ся Синчи опустил голову и невольно задумался…

И, кроме того, я, возможно, действительно влюбился в Ли Чэнъюаня.

«Хорошо, давай поженимся прямо сейчас». Ся Синчи посмотрела Ли Чэнъюаню в глаза. «Я согласен, ладно? Ты можешь подождать еще немного? Ты должен остаться в живых, чтобы мы могли пожениться».

Услышав это, Ли Чэнъюань со вздохом сказал: «Если я выживу, ты выйдешь за меня замуж?»

«Да! Обещаю выйти за тебя замуж!» — искренне и решительно поклялся Ся Синчи, вытирая слезы.

Ли Чэнъюань снова спросил: «Но ты действительно меня любишь?»

"Я……"

Этот вопрос действительно поставил Ся Синчи в тупик.

Он никогда не задумывался об этом, и как раз в тот момент, когда в его сердце зародилось легкое волнение и зародилась мысль, другой человек прямо спросил его об этом.

Он сам не мог понять, что это за чувство, поэтому как ему ответить?

Заметив его колебание, Ли Чэнъюань слабо улыбнулся.

Ся Синчи тут же охватило безграничное разочарование в себе, и он не мог не чувствовать вину за такое отношение к умирающему человеку. Как было бы хорошо осчастливить его утвердительным ответом?

Прежде чем он успел что-либо сказать, Ли Чэнъюань спокойно произнес: «Поцелуй меня, хорошо?»

Глаза Ся Синчи расширились, а сердце забилось еще сильнее.

Он, естественно, понимал, что в нынешнем контексте неоднозначный смысл этого поцелуя будет совершенно иным, чем тот импульсивный поцелуй, который он совершил при первой встрече.

"Но….."

На этот раз он колебался всего полсекунды. Подумав, что ему больше никогда в жизни не удастся поцеловать или прикоснуться к человеку перед собой, он тут же перестал колебаться.

Он стал проявлять ещё большую инициативность, чем когда-либо прежде.

Сначала он нежно и осторожно поцеловал Ли Чэнъюаня в лоб, а затем снова поцеловал его в щеку.

Приятный и знакомый аромат Ли Чэнъюаня еще оставался на кончике носа Ся Синчи, и тот вдруг почувствовал, что теперь может ответить на этот вопрос.

Похоже, он действительно влюбился в Ли Чэнъюаня.

В ответ на поцелуй глаза Ли Чэнъюаня слегка прищурились, и никто не заметил, что в этот момент он выглядел как довольный, счастливый большой кот.

Кончики его ушей слегка покраснели, и он подумал, что раз цель получить обещание брака достигнута, настало время для разборки. Он больше не мог провоцировать своего маленького ежика…

Но Ся Синчи внезапно, без предупреждения, наклонился и прямо поцеловал Ли Чэнъюаня в губы!

Техника поцелуя была крайне неумелой, но при этом беспрецедентно интенсивной и страстной.

Ли Чэнъюань на мгновение опешил, долго не в силах оправиться от «неожиданной радости».

Прошло некоторое время, прежде чем он протянул руки, чтобы обнять Ся Синчи, перейдя из пассивного состояния в активное и начав этот безрассудный и страстный поцелуй. На мгновение он полностью потерял рассудок.

Спустя неопределённое время Ся Синчи наконец снова оттолкнул Ли Чэнъюаня из-за нехватки кислорода, но внезапно понял, что это положение было неправильным.

Человек, изначально настолько «слабый», что с трудом мог говорить, в момент смерти впал в шок, поднялся, чтобы обнять его и крепко прижать к себе.

Поцелуй после того, как Ся Синчи уступил инициативу, был ещё более страстным. Он едва мог вынести нехватку кислорода, но выражение лица одного человека оставалось неизменным, и казалось, что он даже не успел достаточно нацеловаться.

Ся Синчи: «……»

Увидев внезапную перемену в его выражении лица, Ли Чэнъюань вспомнил, что, похоже, какой-то сценарий был смыт сильным волнением, и он совершенно забыл продолжать притворяться.

Сцена замерла, погрузившись в мертвую тишину.

Спустя долгое время Ся Синчи наконец пришёл в себя и громко закричал: «Ли Чэнъюань! Как ты смеешь меня обманывать?!»

Увидев, как кто-то совершает «медицинское чудо» прямо на месте, на мгновение это зрелище показалось просто шокирующим и возмутительным.

Лицо Ся Синчи было покрыто не вытертыми слезами. После крика его настроение резко менялось, как на американских горках, и он испытывал смешанные чувства.

Сначала он чуть не умер от страха перед этим ублюдком Ли Чэнъюанем, а потом его так переполнили эмоции, что он чуть не сел на землю и не зарыдал.

Сразу после этого его так разозлил обман, заключавшийся в том, что он сидел на смертном одре, что ему захотелось стиснуть зубы и загрызть его насмерть.

Но в конце концов, его охватило чувство эйфории от возвращения утраченного. Главное, чтобы он мог жить, и это было лучше всего на свете.

Ся Синчи стиснул зубы и, крепко, но осторожно, толкнул Ли Чэнъюаня на больничную койку.

Хотя этот человек и не был на грани смерти, его слабость была очевидной, и его тело не выдерживало никакой силы. Из-за слабости и хрупкости его тела достаточно было легкого толчка, чтобы он упал прямо на кровать.

Ся Синчи не ожидал, что тот упадет после легкого толчка. Он тут же замер, и на мгновение его сердце смягчилось, но затем он стиснул зубы и сжал кулак, делая вид, что собирается ударить его.

Неожиданно Ли Чэнъюань снова начал притворяться, и как только упал, нахмурился от боли и издал приглушенный стон агонии.

Увидев холодный пот на его лбу, Ся Синчи был ошеломлен. К тому же, желая свести с ним счеты, он теперь даже не мог больше ругать его.

«Ты, ты перестань притворяться, ах». Ся Синчи потерпел это лишь мгновение, а затем невольно с тревогой спросил: «Где тебе неудобно?»

Ли Чэнъюань ничего не сказал, но снова поднял свой привычный пристальный взгляд. После долгого разглядывания он тихо произнес:

«Когда вы хотите получить свидетельство?»

Ся Синчи: «……?»

Этот коварный большой кот делал это совершенно точно намеренно, рассчитывая на то, что теперь он инвалид и нуждается в физическом и психическом уходе.

Он на время забыл о том, что произошло раньше, но теперь считал это чем-то отвратительным.

Его обманом заставили пролить столько слез, что он согласился получить свидетельство о браке.

Больше всего его раздражало то, что он все равно поддался искушению и согласился на такой активный, долгий и страстный поцелуй.

При этой мысли Ся Синчи невольно покраснел. Казалось, тепло все еще оставалось на его губах.

Он не смел больше смотреть на Ли Чэнъюаня и сердито воскликнул: «Кому нужна с тобой лицензия!» Затем он быстро выскользнул из комнаты, словно убегая.

Глядя на его испуганную спину, Ли Чэнъюань невольно слабо улыбнулся.

Маленький ёжик, съёжившийся от смущения, на некоторое время спрятался, прежде чем доктор подвёз носилки.

Ся Синчи насторожился, услышав это. К счастью, он подготовился заранее, свернувшись калачиком на диване подальше, а не на больничной койке.

Он повернул голову к спинке дивана, делая вид, что его не существует, словно если он не видит Ли Чэнъюаня, то и Ли Чэнъюань его не видит.

Чем больше он об этом думал, тем больше ему было стыдно и жаль. Он был одержим мыслью о том, почему только что поцеловал этого человека, и не мог смотреть ему в глаза.

В этот момент он услышал, как медсестра тихо сказала: «Господин Ли, пожалуйста, разденьтесь и повернитесь. Повязку на ране на спине нужно сменить».

Ся Синчи сразу же опешил, а затем вспомнил, что у него травмирована спина. Вероятно, ничего серьезного, но неудивительно, что его лицо побледнело от боли, которую он только что испытал, когда его толкнули.

…Подождите, раздеваться?

Тогда Ли Чэнъюаня увидят и смогут потрогать другие!

"Подождите минуту!"

Ся Синчи перестал притворяться спящим, быстро вскочил и бросился к нему, чтобы обсудить ситуацию: «Не могли бы вы позволить мне поменять ему повязки?»

На лице медсестры читалась нерешительность. В конце концов, рана на спине Ли Чэнъюаня была большой, а процедура смены повязки — сложной, поэтому обычным людям это вряд ли удастся сделать как следует.

«Ему… ему не нравится, когда на него смотрят или прикасаются к нему».

Ся Синчи стиснул зубы и солгал. Даже он сам не мог объяснить, почему испытывал такое странное собственническое влечение к своему большому коту.

Как только он заговорил, Ли Чэнъюань посмотрел на него с легкой игривостью в глазах, на его лице читалась улыбка, но это была не совсем улыбка.

Этот взгляд вдвойне смутил Ся Синчи, и она быстро схватила подушку, чтобы прикрыть лицо собеседника.

Медсестра была очень рассудительной и с первого взгляда разглядела нежные чувства между молодыми влюбленными.

Она тут же рассмеялась, но затем сделала вид, что говорит серьезно, и сказала: «Это непростая задача, поэтому члену семьи придется много работать».

С этими словами она взяла всевозможные бутылочки и баночки и внимательно объяснила Ся Синчи, как применять лекарство. Это явно говорило о гораздо большей расслабленности по сравнению с её напряжённым и серьёзным поведением только что.

Закрыв лицо Ли Чэнъюаня, они вдвоем смогли разыграть обманный маневр: «Если его не видно, значит, его нет», и медсестра не так сильно нервничала и боялась главного начальника.

Ся Синчи был разносторонним человеком и имел опыт работы в различных профессиях, поэтому быстро учился.

После того как медсестра ушла, он тут же поднял подушку и яростно воскликнул: «Красавец, скорее снимай одежду!»

После этих слов он вспомнил, что Ли Чэнъюань ранен и не может свободно двигаться, поэтому он просто закатал рукава и, притворившись невежливым, пошел его раздевать.

Ли Чэнъюань поджал губы и беспомощно посмотрел на Ся Синчи, наконец, подняв руку, нежно погладил его по голове и коснулся глаз: «Почему ты плохо спал?»

Ся Синчи отшатнулся от холодного прикосновения, моргнул и понял, что похож на кролика с красными глазами.

«Всё в порядке, я просто волновался… так как же ты смеешь заставлять меня ещё больше волноваться!»

Один человек делал всё возможное, чтобы получить свидетельство о браке. Кто бы мог поверить, что этот влиятельный мужчина так стремился жениться?

Ся Синчи сидел у кровати и смотрел на спину Ли Чэнъюаня, снявшего ночную рубашку.

Его кожа была настолько холодной и бледной, что это казалось почти ужасным, а его спина, всегда отличавшаяся красотой, теперь была покрыта ужасными и свирепыми синяками. Кровавые раны выглядели довольно пугающе.

Вспомнив, что все эти травмы были для него заблокированы, сердце Ся Синчи затрепетало, и одновременно его охватило чувство тепла, от которого заболели глаза.

Внезапно ему захотелось обнять Ли Чэнъюаня и прижаться к нему самым простым и прямым способом, словно маленькое животное, чтобы выразить свою привязанность. Ему также захотелось снова его поцеловать.

Ся Синчи глубоко вздохнул, покачал головой и предупредил себя, что самое важное — это нанести лекарство. Однако он долго смотрел на ужасные раны, ничего не предпринимая, и мог лишь продолжать готовиться морально.

«Всё в порядке, болит не сильно», — сказал Ли Чэнъюань.

Он не очень-то хотел, чтобы Ся Синчи сейчас менял ему повязки. В конце концов, он знал характер этого маленького ежика. Вероятно, тот расстроится, увидев раны, и, возможно, тут же расплачется.

Ся Синчи стиснул зубы. Его руки слегка дрожали, поэтому он мог лишь с лёгкостью и медленностью наносить лекарство на Ли Чэнъюаня.

Хотя его большой кот сказал, что ему не больно, это, по-видимому, было лишь для того, чтобы его успокоить.

В тот момент, когда на рану нанесли обезболивающее средство, Ся Синчи заметил, как спина Ли Чэнъюаня автоматически напряглась. Было очевидно, что он испытывает сильную боль, но терпел ее, не говоря ни слова.

Ся Синчи был настолько расстроен, что не знал, что делать, поэтому он легонько коснулся поясницы Ли Чэнъюаня, чтобы успокоить его, надеясь, что побочные эффекты лекарства скоро пройдут.

Неожиданно, из-за напряжения всего тела Ли Чэнъюаня, изначально гладкие и красивые мышечные линии на его талии стали еще более отчетливыми. Они не только хорошо выглядели, но и были очень приятны на ощупь.

Сердце Ся Синчи затрепетало, и ему невольно захотелось снова прикоснуться к ней, поэтому он протянул руку и, не задумываясь, погладил её сверху вниз.

Прикоснувшись к нему, он понял, что что-то не так. Сильная сердечная боль смешивалась с пульсирующей неопределенностью, из-за чего он почти забыл, куда смотреть и куда деть руки.

Ли Чэнъюань поджал губы, явно тоже растерянный. Испытывая невыносимую боль, он одновременно чувствовал щекотку и тепло от этой беспокойной руки.

Но он не стал пресекать поведение Ся Синчи. Вместо этого он сделал вид, что ничего не замечает, и позволил ему делать все, что тот захочет.

Ся Синчи по-прежнему считал, что его маленькие уловки скрыты от других, и был рад, что Ли Чэнъюань сидел к нему спиной, так что он не мог видеть его покрасневшее лицо.

С большим трудом он пытался сменить повязки, сердце колотилось как барабан. Так случилось, что телохранитель у двери постучал, а затем вошел, чтобы принести еду.

Он поспешно вскочил и наконец нашел предлог, чтобы избавиться от этой странной атмосферы, чтобы больше не поддаваться искушению красотой главного злодея и не совершать мелких проделок:

«Хорошо! Одевайся. Я так голоден, пойду сначала посмотрю, что мне приглянется».

Блюд, приготовленных тетей Ли, хватало на несколько больших ланч-боксов. Узнав о том, что случилось с ними вчера, она была в ужасе. Понимая, что ничем больше помочь не может, ей оставалось только изо всех сил стараться приготовить что-нибудь вкусненькое.

Процесс открытия ланч-бокса был похож на открытие подарка-сюрприза. В первом ланч-боксе Ся Синчи обнаружил свои любимые лапшу со свиными ребрышками и томатный суп с говяжьей грудинкой.

Также подавали различные жареные гарниры и бульон из черного куриного мяса для насыщения организма. На некоторое время вся палата была наполнена ароматами.

Ли Чэнъюань приподнялся и, застегивая пуговицы, заметил, что какой-то маленький ёжик протянул руку, чтобы схватить жареную куриную ножку и запихнуть её себе в рот.

Как раз когда он хотел сказать ему, чтобы тот ел медленно, чтобы не подавиться, он внезапно обнаружил, что Ся Синчи ест левой рукой.

А его правая рука неподвижно свисала вдоль тела – похоже, он использовал левую руку, когда открывал коробку с обедом.

«Ся Синчи, что случилось с твоей рукой?» — Ли Чэнъюань тут же нахмурился. — «Подойди сюда и покажи мне».

Ся Синчи, услышав это, сунул куриную ножку в рот и растерянно посмотрел на окружающих. Спустя некоторое время он вспомнил о ране на руке, покачал головой и сказал: «Всё в порядке, это всего лишь небольшой порез».

Ли Чэнъюань приказал: «Иди сюда».

Ся Синчи ничего не оставалось, как вытереть жирную левую руку салфеткой, затем шагнуть вперед, раздвинуть ладонь правой руки и небрежно сказать: «Видите, через пару дней заживет».

На ладони у него была отчетливая рана. Она была короткой, глубокой и выглядела очень трагично на его белой коже.

К счастью, Ся Синчи всегда быстро выздоравливал. После того, как врач вчера вечером обработал его лечебным раствором, он поправился еще быстрее.

Хотя рана выглядела довольно ужасно, он предположил, что скоро выздоровеет.

Лицо Ли Чэнъюаня помрачнело при виде этого, в нем внезапно вспыхнула ярость, но рука, державшая Ся Синчи, была очень нежной.

«Это называется небольшая рана?» — спросил Ли Чэнъюань тяжелым голосом. «Как ты вчера поранился?»

Он думал, что хорошо защитил этого человека, но не ожидал, что Ся Синчи выйдет из ситуации раненым. Ли Шэнжуй должен будет поплатиться за это сполна.

«Всё в порядке, не будь таким. Мне не так уж и больно».

Ся Синчи немного смутился от его серьезного взгляда. Любой, кто не знал, подумал бы, что это огромная рана.

Этот маленький работник на полставки много пережил за последние годы. Было много взлетов и падений, но тогда это не имело значения. По сравнению с этим, травма спины Ли Чэнъюаня действительно вызывала беспокойство.

Когда Ли Чэнъюань увидел ужасную рану и его безразличное отношение, его сердце сжалось от боли.

Ему не нужно было спрашивать, чтобы узнать, сколько страданий этот маленький лжец пережил на улице за эти годы и какую жизнь он прожил.

Он глубоко вздохнул: «Сначала перевяжите рану бинтом».

«Нет, я намеренно не позволил им наложить мне пластырь. Моя правая рука была обмотана, как медвежья лапа, но я даже есть не мог, что было неудобно».

Ли Чэнъюань не послушал его и сразу же позвонил в звонок, чтобы позвать медсестру. Затем ему снова наложили лекарство и плотно перевязали рану.

Ся Синчи: «……»

Ся Синчи поднял туго перевязанную лапу и печально сел за обеденный стол, разглядывая роскошное блюдо, особенно лапшу со свиными ребрышками, которую нужно было есть палочками.

Как раз когда он собирался продолжить с грустью поедать куриные ножки, чтобы утолить голод, он услышал, как некий зачинщик сказал:

«Принеси сюда, я тебя покормлю».

После этих слов Ся Синчи тут же принял подозрительное выражение лица: «Господин, почему у меня вдруг возникло ощущение, что вы сделали это намеренно?»

Поскольку кровать в VIP-номере была очень широкой, даже передвижной прикроватный столик оказался очень большим.

Он просто поставил всю еду на стол и широко раскрытыми глазами уставился на Ли Чэнъюаня, явно не веря, что этот человек действительно собирается его накормить.

Неожиданно Ли Чэнъюань сдержал своё слово. Сначала он поднёс ко роту горсть дымящейся яичницы, осторожно дунул на неё, а затем мягко сказал: «Ну, открой рот».

«А?»

Тон Ся Синчи повысился, он как раз хотел высказать свои сомнения, но получил прямой ответ.

Такое поведение было довольно двусмысленным, не говоря уже о том, что они пользовались одними и теми же палочками для еды. Странная атмосфера, царившая после того, как он наложил лекарство на Ли Чэнъюаня, только-только утихла, как тут же вернулась.

« Ах, это, — смущенно сказал Ся Синчи, — ты использовал не те палочки для еды…»

Ли Чэнъюань изобразил на лице не улыбку, а озорную улыбку и легкомысленно сказал: «Мы целовались не раз».

Об этом можно было и не говорить, но как только слова были произнесены, атмосфера стала еще более странной. Ся Синчи смущенно опустил голову и с нежностью посмотрел на кусок свиных ребрышек, больше не смея смотреть на Ли Чэнъюаня.

В середине приема пищи медсестра вернулась в палату, обеспокоенная тем, что Ся Синчи не научился правильно применять лекарство.

Неожиданно, как только она открыла дверь, она увидела картину: один человек кормит другого, и все вокруг пестрело радужными пузырьками. Словно ее ударили по лицу собачьим кормом, она улыбалась  сладостной улыбкой [1] , быстро сказала «извините» и зашагала прочь.

У нее было еще много поводов критиковать сахар перед своими хорошими сестрами.

Это еще больше смутило Ся Синчи, и ему ничего не оставалось, как свирепо посмотреть на Ли Чэнъюаня.

К счастью, это не повлияло на аппетит маленького гурмана, и он даже съел большую миску, чем обычно, все это ему скормил большой кот из его семьи.

В настоящее время семья Ся жила в мире льда и огня.

Ся Пинцзянь, сидя в гостиной и разговаривая по телефону, практически пускал слюни, выглядя восторженным:

«Торт на день рождения должен быть достаточно большим! Да, тогда купите самый дорогой, 12-ярусный, и не забудьте написать имя Синчи!»

«Нет, этот отель не соответствует стандартам. Если господин Ли тоже приедет участвовать, это будет оскорблением для него».

У него всегда был громкий голос, но теперь он практически разносился до небес, проникая в комнату Ся Ю, словно пронзая облака.

Ся Юй стиснул зубы и закрыл уши, не желая думать о том, что его собственный день рождения все эти годы отмечался без доли радости для этого ублюдка Ся Синчи.

За короткий промежуток времени Ся Юй полностью преобразился. Его собственные сумасшедшие поклонники, возможно, не узнают его, увидев снова.

Из-за длительного недосыпания у него появились глубокие темные круги под покрасневшими глазами, полные обиды и безумного страха.

После этих дней мучительного страха Ся Юй был уже на грани нервного срыва, и его слабые и чувствительные нервы легко выходили из себя.

Для него голос Ся Пинцзяня по телефону был пыткой, словно тупой нож, вонзенный ему в голову, или ногти, скребущие по классной доске.

Ся Юй больше не мог этого выносить и, наконец, выбежал из комнаты, истерически воя:

«Папа, ты забыл, что у меня тоже день рождения? Разве ты не всегда отмечаешь мой день рождения?!»

«Ся Синчи — ублюдок из горной долины! Как ты мог…»

Шлепок! Не успел он договорить, как Ся Пинцзянь уже яростно ударил Ся Юя по лицу!

У Ся Юя от удара зазвенело в ушах. На его лице читались изумление и негодование.

Ся Пинцзянь никогда раньше так его не бил, но Ся Синчи часто подвергался подобным избиениям и ругани… как же теперь все может измениться?!

Ся Пинцзянь уже повесил трубку и дрожащим голосом сказал: «Лучше бы вы уточнили, кто вы. Синчи мой собственный сын, а кем вы себя воображаете?»

«По какой причине!»

Ся Юй совершенно не обращал внимания на жгучую боль в щеке и кричал: «Раньше такого явно не было! Неужели он теперь популярен и ценнее меня?»

В конце концов, прежде чем Ся Пинцзянь успел ответить, Ся Юй разразился безудержным смехом.

С самого начала на Ся Пинцзяня не стоило рассчитывать. Этот человек мог сурово обращаться со своим собственным сыном, потому что его приемный сын был замечательным, но теперь он мог легко изменить свое поведение, потому что у приемного сына ничего не было.

Ся Юй стиснул зубы и, неистово шагая, вернулся в свою комнату.

Теперь все усилия были напрасны, и этот ублюдок, которому вообще не следовало появляться, отнял у него все.

Он открыл Weibo и увидел, что в интернете по-прежнему много осуждения в его адрес, но всё меньше и меньше людей высказывались в его защиту.

Никто не отвечал на его звонки в управляющую компанию. Видимо, эти ублюдки не осмеливались провоцировать Ли Чэнъюаня, поэтому они считали его изгоем.

Ся Юй стиснул зубы. Ему уже было все равно. Он яростно стучал по экрану телефона, набирая длинную статью, полную негодования и несправедливости.

Возможно, это было потому, что он был твердо убежден в своей правоте, но в процессе написания у него необъяснимым образом возникло странное чувство уверенности в том, что все его поймут и поддержат.

В нем неоднократно, неосознанно, повторялось то, что вызывало у Ся Юя неприязнь и с чем он никак не мог смириться:

«Очевидно, я с рождения являюсь молодым господином семьи Ся, это моя жизнь!»

«Ся Синчи вообще не должно было существовать с самого начала. Зачем осуждать меня? Очевидно, что он вор, это его появление украло мою жизнь!»

«Без него Ли Чэнъюань обязательно женился бы на мне, это мой брак! »

Ся Юй и так был не в себе, а в момент публикации этого длинного сообщения в микроблоге разразился настоящий скандал.

Хотя в тексте всё ещё встречались предложения с опечатками, которые не были отредактированы, этого было достаточно, чтобы все смогли понять его смысл и ещё больше разрушить их три противоположные точки зрения:

[ Я не понимаю, аккаунт Ся Ю был взломан? Ты вообще себя видишь? Ты вообще говоришь на человеческом языке? ]

[ Удивительно, почему он сегодня не продолжил притворяться прекрасным и жалким белым лотосом? Это теперь «Истинные намерения раскрылись в конце» или «Прибегание к отчаянным мерам»? ]

[ Он более двадцати лет напрасно отнимал жизнь у Синчи, заставляя его жить в ужасных условиях, питаясь отрубями и овощами. Как он смеет говорить, что это его жизнь была украдена? ]

[ Черт, меня сейчас стошнит. Это же безумие, правда? Когда вор пристрастился, неужели он действительно думал, что все это принадлежит ему? ]

[ @Ся Юй, спасибо, что показал своё истинное лицо. Мы осуждали тебя из-за твоего незаконного статуса? Очевидно, это из-за плохих поступков, которые ты совершил, понятно? ]

[ Если ты совершаешь много неправедных поступков, то выроешь себе могилу. Теперь ты винишь судьбу и свою личность. Почему ты не видишь, сколько безнравственных вещей ты совершил? Это твоя собственная вина! ]

[ Разве не фраза о женитьбе на Ли Чэнъюане вызвала наибольший смех? Допустим, он действительно женился на такой отвратительной особе, как Ся Юй, может быть, президент Ли развелся бы с ним? ]

[ Типичная комбинация хороших карт, плохо разыгранных. @Пекинская служба общественной безопасности, так кто же совершил отравление? Подозреваю, что настоящий человек — это злобный зеленый чай. Сижу в интернете в ожидании уведомления .]

В эти годы Ся Юй всегда был подобен богу. Все безоговорочно доверяли ему и любили его. Даже если он был жесток и презрен, ему всегда прощали.

Возможно, он слишком давно не жил такой жизнью, потому что никогда не представлял, что его так основательно осудят в этот момент, и все будут считать его мусором и уличным бродягой.

Как только в Weibo появился длинный пост, который, как он думал, вызовет сочувствие и побудит его бороться за «справедливость», даже его немногочисленные группы поддержки коллективно надели черные аватары и объявили, что больше не являются его поклонниками.

[ Мы думали, вы признаете свои ошибки и исправите их, но не ожидали, что вы по-прежнему не считаете себя неправым. Быть вашим фанатом — это для меня самое отвратительное. Меня тошнит. ]

[ Сяо Юй, я изначально думал, что независимо от того, что говорят другие, я всегда буду тебя поддерживать… черт возьми, хватит уже сентиментальничать, я удалю все следы того, что был фанатом этого сморщенного телёнка [2] ]

[ Ты действительно так выглядишь? А тот милый, невинный молодой человек, каким ты был раньше, был всего лишь публичным образом? ]

[ Меня сейчас стошнит, вам не кажется, что его предыдущий образ был подражанием Ся Синчи? Это так отвратительно, ба. Вы отняли жизнь у другого человека и даже подражали его характеру? ]

Увидев бесчисленные насмешки и оскорбления, Ся Юй в отчаянии закричал:

«Невозможно! Это всё фальшивка! Фальшивка!»

«Это, должно быть, водные армии, которые купил Ся Синчи! Я явно жертва, почему меня никто не поддерживает?!»

«Я их убью… почему Ли Чэнъюань жив?! Это почти всё было моё, ах!»

Он кричал и ругался, рвал на себе волосы, и совсем не походил на «популярного кумира».

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Ся Юй наконец успокоился, плача и смеясь.

Он пробормотал себе под нос: «Ты думаешь, Ся Синчи — это что-то хорошее? Я хочу, чтобы все увидели его фотографии в обнаженном виде…»

Это был шантаж, который он подготовил давным-давно.

В то время Ся Синчи только что вышел из горной долины. Он был не в ладу с богатыми и влиятельными людьми, и из-за жестокого обращения Ся Пинцзяня ему не дали ни копейки.

В этом экстравагантном кругу люди вокруг него носили дорогую одежду. Он поморщился, увидев на полу белые, выцветшие джинсы, и его чувство неполноценности мгновенно возросло.

Увидев это, Ся Юй намеренно тыкал его со всех сторон, прикрываясь фразой «это тебе на пользу», чтобы усугубить его комплекс неполноценности.

Затем он «случайно» оставил контактную информацию ростовщика, сказал ему, что это обычное дело, а потом научил его играть в азартные игры.

Для чувствительного человека с низкой самооценкой, жаждущего успеха и желающего быть как все, эта ловушка оказалась слишком простой.

Ся Синчи брал ростовщические кредиты, чтобы покупать дорогую одежду, пытаясь таким образом скрыть свой комплекс неполноценности и удовлетворить постепенно извращающееся тщеславие, всё глубже и глубже попадая в ловушку азартных игр.

В отчаянии и нужде в деньгах он мог заработать больше, только делая непристойные фотографии.

Разумеется, этот метод явно не был бы опробован без указаний Ся Ю.

Ся Юй подумал об этом, и, словно ухватившись за новую соломинку, стиснул зубы, решив, что если ему суждено умереть, то он утащит за собой и другого человека.

Пусть все увидят отвратительный вид Ся Синчи. Возможно, Ли Чэнъюань тоже отменит свадьбу, лишь бы не потерять лицо.

Подумав об этом, Ся Юй снова невольно рассмеялся, словно стал свидетелем катастрофического краха Ся Синчи.

Смеясь, он позвонил ростовщикам и попросил их опубликовать фотографии.

Неожиданно, после более чем десятка звонков, ни с кем из них не удалось связаться. Либо их телефоны были выключены, либо никто не отвечал.

Злобная улыбка на лице Ся Юя постепенно застыла. Было очевидно, что что-то не так.

Наконец кто-то ответил на звонок, но это был женский голос.

Услышав о его намерениях, она тут же выругалась:

«Моего мужа посадили в тюрьму из-за тебя, сука! Именно из-за этих фотографий он стал мишенью для мести!»

В конце концов, прежде чем Ся Юй успел что-либо сказать, она повесила трубку.

Ся Юй снова разволновался от криков и ругательств и закричал на телефон, звонок с которого уже был прерван:

«Но это же не моя вина?! Это, должно быть, дело рук Ли Чэнъюаня… Никто другой, кроме него, в этом не виноват!»

«Вы, никчемные идиоты, это заслужили! Ростовщические займы и так незаконны, тупые отбросы, вы получили по заслугам!»

Ся Юй впал в истерику, словно собака, бездумно кусающая себя, когда вдруг услышал бесцеремонный стук в дверь.

Сразу после этого дверь была открыта.

Полицейский с холодным лицом стоял в дверях и строго сказал: «Ся Юй, пойдем с нами сейчас же».

Ся Юй на мгновение замер. Эта сцена была источником всех его кошмаров, бесчисленное количество раз пробуждая его от них.

Он смотрел на них широко раскрытыми, налитыми кровью глазами, полными ужаса и недоверия.

Спустя столько дней, словно ожидая момента, когда он наконец расслабится и подумает, что избежал катастрофы, гильотина все равно с силой обрушилась на его голову.

Глубокой ночью Ся Синчи лежал на кровати с мобильным телефоном в руке, с большим удовольствием поедая дыни, когда внезапно из ниоткуда появилась популярная поисковая тема:

#Полиция арестовала Ся Ю у него дома#

[ Ух ты, значит, он действительно стоял за отравлением? ]

[ Черт возьми! Он чуть не убил босса Ли, это убийство, ах! Ему лучше сгнить в тюрьме! ]

[ Почему его «арестовали»? Вы посмотрели на фотографию, не читая статью, его забрали только на допрос. Вы просто распространяете слухи! ]

[ Наверху, ты в порядке? Почему у Ся Юй до сих пор есть поклонники? Неужели в индустрии развлечений нет никого, кто был бы достоин таких фанатов, как ты? ]

[ Айя, в конце концов, у нас большая популяция, поэтому неудивительно, что существует несколько разнообразных видов .]

[ В любом случае, поскольку полиция допрашивает именно его, у них, вероятно, есть какие-то доказательства. Просто ждите хороших новостей о том, что он в тюрьме! ]

Ся Синчи листал страницы своего телефона, наблюдая за кровавым ветром, который следовал за злом, и, естественно, был в хорошем настроении.

Чем дольше он на это смотрел, тем больше ему хотелось рассмеяться. Этот большой дух зеленого чая ведь не глуп, правда? Он считал себя хитрым и коварным человеком, но сегодняшнее размахивание было просто возмутительным.

Напротив, это в полной мере подтвердило железный закон: «Кого Бог хочет погубить, того Он сводит с ума». Неужели этот человек совершил столько зла, что потерял рассудок?

Не в силах радоваться чужим несчастьям и одновременно не веря своим глазам, Ся Синчи невольно повернул голову, чтобы ткнуть Ли Чэнъюаня и спросить: « Ай, ты же сказал, что Ся Юй действительно попал в беду, верно? Ты уверен, что у него нет никаких шансов?»

Это был самоуверенный главный герой, обладающий качествами сердцееда. Это было действительно невероятно и, очевидно, представляло собой драматическое изменение концовки оригинальной книги.

Такой могущественный и сильный герой с золотым пальцем и нимбом не смог смириться со своим поражением, но из этого можно было сделать одно подтверждение человек способен покорить природу и изменить судьбу.

Возможно, судьба главного злодея Ли Чэнъюаня тоже успешно изменилась?

Неожиданно Ли Чэнъюань слегка прищурился и тихо спросил:

«Почему вы считаете, что то, что с ним произошло сейчас, неожиданно или, вернее, то, что изначально должно было с ним произойти?»

Ся Синчи был мгновенно ошеломлен. Он, естественно, понял, что имел в виду Ли Чэнъюань.

Он так испугался, что у него сердце замерло на полтакта. Неужели этот несравненно проницательный крупный кот уже что-то понял?

Но о таком таинственном и фантастическом явлении, как переселение душ, говорить было нельзя. Запинаясь, произнес Ся Синчи:

«Что же должно было произойти изначально? Я, я просто думаю, что Ся Юй был так успешен раньше… Я не ожидал, что его конец наступит так скоро, ах …»

Подумав, он повторил старый трюк и, превентивно и громко, с бравадой взял инициативу в свои руки, блефуя: «Иначе, что вы себе представляете! Что за чушь вы несёте!»

Вопреки ожиданиям, Ли Чэнъюань на этот раз не поверил. Ся Синчи, стоя спиной к себе и листая страницы телефона, внезапно почувствовал жар в спине…

Его тут же обняли сзади и бросили в объятия Ли Чэнъюаня.

Голос Ли Чэнъюаня был глубоким и низким, выдавая его сильную ауру, и он холодно и гнетуще произнес:

«Если вы не сможете дать хороший ответ на этот вопрос, давайте попробуем другой».

«Например, откуда вы знали, что я могу умереть? Другой пример… как вы внезапно появились в моей ванне?»

Как только эти слова были произнесены, Ся Синчи до смерти испугался. Его руки задрожали, и он чуть не уронил телефон на пол.

Ему тут же захотелось вскочить и убежать, но Ли Чэнъюань крепко держал его, и он не мог пошевелиться.

Его подозрения настолько сильны, неужели он действительно догадался?

А ещё страшнее то, что он видел это своими глазами и всё это время знал, что я появился из ниоткуда?!

Ся Синчи почти дрожал. Немного поколебавшись, он попытался притвориться, что ничего не знает:

«Что ты говоришь… Я… я иду спать, не разговаривай со мной! Иначе я проснусь очень злым и ударю тебя!»

Неожиданно в этот момент он почувствовал что-то теплое, покрывающее его затылок. Ли Чэнъюань осыпал его поцелуем, словно стрекоза, коснувшаяся воды.

Затылок Ся Синчи тоже был чувствительным местом. Поцелуй мгновенно ошеломил его, и, дрожа руками и ногами, он произнес: «Что ты делаешь!»

Невозмутимый Ли Чэнъюань продолжил свой безжалостный «допрос»:

«Или другой вопрос, на который ты сегодня не ответил я тебе нравлюсь?»

Ся Синчи стиснул зубы, внезапно почувствовав, будто его обманули. Именно этот вопрос Ли Чэнъюаню очень хотелось задать.

Теплое дыхание обдало чувствительную затылок, приближаясь все ближе и ближе, и неоднозначная атмосфера между ними становилась все более напряженной.

Сердце Ся Синчи бешено колотилось, а колючки по всему его телу настороженно торчали. Он подозревал, что если не ответит, Ли Чэнъюань продолжит его целовать.

[1] «Сладость, любящая сладкое» (磕糖) — это, по сути, то же самое, что и «сладость, любящая детскую порнографию», когда вы видите, как ваши любимые звёзды мило проводят время вместе, и хотите, чтобы между ними завязались романтические отношения.

[2] «Сморщенный/сдувшийся теленок» — это уничижительный термин для обозначения человека без позвоночника.

Почувствовав, как тонкие губы Ли Чэнъюаня всё ближе и ближе приближаются к чрезвычайно чувствительному затылку Ся Синчи, он испугался, что если не ответит, то в следующую секунду его поцелуют.

В полумраке и неясной комнате на лице Ли Чэнъюаня появилась слабая улыбка. В конце концов, не имело значения, ответит ли определенный человек.

Воспринимая это как возможность почаще поцеловать своего маленького ежика, он в любом случае извлек выгоду.

В тот самый момент, когда он об этом подумал, он вдруг услышал, как Ся Синчи сказал: «Подожди!»

Ли Чэнъюань замер, и его сердце забилось быстрее он нервничал и с нетерпением ждал ответа на этот вопрос.

Но он никак не ожидал, что вместо ответа на вопрос Ся Синчи, словно карп, плюхнется ему на руки и повернется к нему лицом.

Затем он перешёл от пассивного состояния к активному и поцеловал её прямо в щёку!

Мягкие, теплые губы коснулись его слегка прохладной кожи, вызвав покалывающее, пульсирующее ощущение, похожее на слабый электрический ток.

Словно слишком нервничая, Ся Синчи случайно лизнул Ли Чэнъюаня кончиком языка по лицу.

Ли Чэнъюань мгновенно опешил. Словно электрический ток внезапно усилился, его разум опустел и слегка онемел.

Инстинкт подсказывал ему, что подсознательно ему хочется протянуть руку и обнять Ся Синчи, но как только он поднял руку, раздался громкий, резкий возглас «муа!», пронзивший накопившуюся за время напряженную атмосферу.

Этот звук прервал накал страстей, и сцена внезапно стала немного забавной.

Ся Синчи страстно поцеловал его, словно маленький пылесос, и с гордостью заявил: «Даже не думай меня целовать!»

Сказав это, он просто нырнул под одеяло, очень довольный своим ловким способом нанесения упреждающего удара.

Ли Чэнъюань на мгновение застыл, а когда пришёл в себя, едва сдержал гневный смех, желая вытащить этого маленького ублюдка прямо из постели и хорошенько его отшлёпать.

Они оба были укрыты одним и тем же одеялом. На самом деле, он мог бы легко обнять Ся Синчи, если бы протянул руку.

Но неуемный энтузиазм, царивший только что, вызвал какое-то неописуемое чувство, и остаточное тепло, поднявшись, не рассеялось, а, наоборот, усилилось.

Повторное прикосновение к Ся Синчи в данный момент лишь подлило бы масла в огонь.

Ли Чэнъюань поджал губы. Через некоторое время он потрогал его голову сквозь одеяло, а затем повернулся к нему спиной, намереваясь сначала успокоиться.

Под одеялом Ся Синчи моргнул. Не осознавая, какой огонь он только что разжег, он лишь сердито подумал: «Этот ублюдок сам еще не сказал об этом, а хочет, чтобы я первым признался ему в своих чувствах?»

Это был убыточный бизнес!

Хотя он ясно чувствовал намерения Ли Чэнъюаня, это было похоже на флирт между молодыми влюбленными, и ему невольно хотелось услышать, как тот повторит это два или три раза.

Если бы не неоднократные вопросы Ли Чэнъюаня, Ся Синчи сам не смог бы понять свои наивные чувства.

Это тот, кто мне нравится? Неужели я действительно влюблен в этого злодея?

После долгих раздумий он даже не помнил, когда это произошло. Придя в себя, он понял, что всё его сердце было сосредоточено на Ли Чэнъюане.

Спустя неизвестное количество времени, как раз когда Ся Синчи подумал, что некий человек заснул, он внезапно почувствовал легкое движение позади себя.

Сразу после этого его снова крепко обняли, как обычно.

Он вздрогнул и протянул руку, чтобы осторожно оттолкнуть Ли Чэнъюаня: «Что вы делаете! Сэр, услуга "подушка" стоит дороже, не обнимайте меня!»

В низком голосе Ли Чэнъюаня прозвучала легкая улыбка: «Сколько? Всех моих активов достаточно? Если нет, может, добавим меня?»

От его слов его грудь слегка вибрировала, и это произошло совсем рядом с лицом Ся Синчи. Ощущение онемения, которое он испытывал до этого, наконец-то подействовало на Ся Синчи, словно электрический разряд, и от этого ему тоже стало жарко.

«Я… я подумаю об этом».

Ся Синчи, естественно, понимал смысл этих слов. Прежняя бесстыдность полностью исчезла, и он прошептал: «Понести экономические потери тебе не пойдёт на пользу, я должен хорошенько подумать…»

Услышав эти слова, Ли Чэнъюань улыбнулся еще шире и легонько поцеловал его в лоб: «Хорошо, тогда я сначала обниму свою маленькую подушку, которую беру в кредит».

Новости о нападении на двоих распространились мгновенно, и уже ходили слухи.

Впоследствии полиция также выпустила статью, в котором излагались обстоятельства дела.

Ся Синчи проснулся как ни в чем не бывало и, откинувшись на кровати, стал листать Weibo, наблюдая, как все оплакивают очередную госпитализацию «бога мужчины». С одной стороны, действия Ли Чэнъюаня в атаке «девять против одного» становились все более популярными.

Неудивительно, что у всех было богатое воображение, учитывая, как жестоко избили этих гангстеров.

Ли Чэнъюань смог защитить себя, полагаясь только на собственные силы, причинив две смерти и три ранения. Он заслужил быть тем жестоким, безжалостным злодеем, который фигурирует в оригинальной книге.

К счастью, колесо судьбы изменило направление, и главный злодей не встал на путь безумного извращенца. Вместо этого он остановился на краю пропасти, прежде чем стать частью правовой системы.

Ся Синчи моргнул и отступил назад, уткнувшись в объятия Ли Чэнъюаня. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что большая кошка, должно быть, смотрит на него прямо сейчас.

И действительно, как только он пошевелился, чья-то рука протянулась и обняла его.

Ся Синчи продолжала просматривать комментарии, желая узнать, стали ли все считать Ли Чэнъюаня героем, способным летать над карнизами и ходить по стенам:

[ Боже, босс Ли такой сильный! Из этих девяти человек, по данным полиции, двое погибли, а трое получили ранения. Это настоящая боевая мощь? ]

[ Ммм, я больше всего люблю болезненных красавцев с максимальным уровнем силы, этот контраст такой милый! У меня сейчас кровь носом пойдёт! ]

[ Он действительно мой бог-мужчина! Просто восхитительный, ах! ]

[ Ууууу! Но господин Ли снова в больнице. Я так расстроена и волнуюсь, как он сейчас? ]

[ Я просто хочу знать, кто, черт возьми, стоит за всем этим! Спорю на копейку, что помимо Ся Ю, есть настоящий гений! ]

[ Пусть Шерлок Холмс сделает вывод, что те, кто осмеливается совершать подобные преступления, получают от этого огромную выгоду. ]

[ Разве кто-то не говорил, что от внебрачной связи родился отвратительный ребенок? Именно он должен быть подозреваемым. @Пекинская служба общественной безопасности, почему вы не проводите расследование? ]

[ Независимо от того, кто убийца, у заинтересованных сторон г-на Ли должны быть деньги. Тратить деньги на то, чтобы люди тяжело работали и были безупречно чистыми, пока нет полной цепочки доказательств, никто не может быть признан виновным без суда. Увы. ]

[ Умоляю вас, дядя полицейский, если убийцу быстро не поймают, мы будем очень обеспокоены. Боимся, что малышку Синчи и господина Ли снова попытаются убить. Прошло всего несколько дней, а это уже случилось дважды! ]

Ся Синчи пролистал раздел комментариев, посчитав, что это действительно проблема.

Ли Шэнжуй, этот сукин сын, должно быть, долго готовился и потратил кучу денег, чтобы замести следы. Раз уж он смог скрыть правду в оригинальной книге, сейчас его, вероятно, будет очень трудно поймать.

Следовательно, как бы подозрительно он ни выглядел и даже если бы он был единственным подозреваемым, пока не будет цепочки доказательств, не будет возможности наказать его по закону.

Как раз в тот момент, когда он начал волноваться, он увидел, что поисковая система снова обновилась, и перед Ся Синчи появилась довольно примечательная запись:

#Ся Юй освобожден под залог до суда#

Ся Синчи на мгновение замер. Затем резко сел в постели и в шоке воскликнул: «Это что, главный герой Хало… то есть, он всё ещё может выжить?»

В своем волнении он чуть снова не оговорился перед Ли Чэнъюанем.

Невозможно было не быть шокированным. В конце концов, это дело имело огромное значение. Если бы у Ся Юй был шанс изменить ситуацию, то все предыдущие предположения об изменении концовки книги пришлось бы опровергнуть.

Естественно, это также включало в себя и расправу над главным злодеем его семьи.

Ли Чэнъюань приподнялся, дотронулся до головы Ся Синчи и сказал: «Не волнуйся, это я добился его освобождения под залог».

«Что?» Это еще больше его смутило, и Ся Синчи с сомнением спросил: «Зачем ты его выпустил?»

Как и ожидалось, сам Ся Юй совершенно этого не понимал, или, возможно, ему уже было все равно.

Он не знал, кто отпустил его под залог, и не хотел знать почему. В его сердце оставалась лишь одна ненавистная мысль.

Это было крупное уголовное дело, связанное с покушением на убийство. Процедура была непростой, но основания для освобождения под залог действительно были законными и соответствовали требованиям законодательства.

Очевидно, что с психическим состоянием Ся Юя были проблемы. Когда полиция отвлеклась на мгновение, он чуть не ударился головой об угол стола. Когда его переполняли эмоции, он безудержно плакал и смеялся.

Ся Юй вышел из следственного изолятора в каком-то оцепенении, взял одежду и мобильный телефон, которые забрали при поступлении. Но он обнаружил, что за эти годы совершил множество плохих поступков и уже был брошен друзьями и родственниками. В этот момент не было ни одного человека, искренне желавшего его забрать.

Ся Пинцзянь, конечно, слышал о том, что его отпустили под залог до суда, но он чувствовал лишь, что потерял свою прежнюю привлекательность.

Вне зависимости от того, входил ли Ся Юй внутрь или выходил временно, он холодно проводил черту, делая вид, что не понимает, что такое убыточное дело.

В конце концов, семья Ся никогда не сталкивалась с таким позорным инцидентом, как приезд полиции для ареста. Ещё более унизительным было то, что они до сих пор не знали, что именно господина Ли Сяо Юй осмелился убить.

Как только новость распространилась, половина прежней жизни Ся Пинцзяня мгновенно перевернулась с ног на голову. Ему оставалось только умолять о помощи и надеяться, что Ли Чэнъюань не будет винить семью Ся. Это определенно было сделано не по его приказу.

После долгих раздумий он все еще не чувствовал себя спокойно. Люди во всем мире говорили, что Ся Синчи — его драгоценный сын, а Ся Юй, внебрачный сын, не имеет никакого отношения к семье Ся, и уж тем более не представляет их интересы.

Руки Ся Юя дрожали от волнения, когда он набирал номер и звонил.

Но сколько бы раз он ни звонил, после блокировки он слышал только сигнал: «Извините, абонент, которому вы звонили, занят», и больше ничего не происходило.

Повторяющийся холодный механический звук будоражил разум Ся Юя и чуть не свел его с ума, заставив снова кричать и орать перед зданием следственного изолятора.

— Ли Шэнжуй давно прекратил с ним всякое общение, и сейчас связаться с ним стало еще сложнее.

Ся Юй стиснул зубы, дрожа от ненависти, когда подумал, что его выбросили после того, как он отбыл свой срок.

Совершенно очевидно, что виновником всего был Ли Шэнжуй, но теперь, когда он вышел на свободу, репутация и жизнь Ся Юя были разрушены.

Все обещания, которые они давали друг другу, были ложными. Это была лишь ложь и обман.

Ся Юй поднял свой мобильный телефон и впал в истерику от негодования из-за того, что ему так и не удалось дозвониться: «Ли Шэнжуй… ты сука! Даже не думай об этом!»

Затем последовал поток грязных ругательств. Прохожие искоса оглядывались и внезапно узнавали в этом грязном, безумном человеке Ся Юя.

В глазах собравшейся толпы Ся Юй действительно стал «ненавистным всеми подонком».

Разъяренный фанат был настолько взбешен, что вылил ему на голову полстакана холодного кока-колы и закричал:

«Проклятый убийца, помешанный на зеленом чае! Зачем ты вышел?! Достоин ли ты Синчи и господина Ли?! Воришка!»

Это, казалось, было знаком ободрения. В следующую секунду в него, словно в мишень, полетели всевозможные предметы, и ему пришлось убегать в унижении.

Таким образом, популярный поисковый запрос «Ся Юй освобожден под залог до суда» взлетел на вершину списка с бесчисленным количеством забавных и неловких фотографий.

В конце концов он добежал до места, где его никто не преследовал. Лицо Ся Юя было покрыто липкой колой, и он совершенно потерял рассудок.

Сжимая в руке телефон, он пробормотал себе под нос: «Ли Шенжуй, как хорошо, что я был готов… даже не думай об этом!»

Он поймал такси, назвал место и, пристально глядя в телефон, смотрел под удивленные глаза водителя, который смотрел на этого дурака.

В углу потайного переулка Ся Юй спокойно лежал на земле, достал откуда-то маленькую USB-флешку и силой вставил её в телефон.

Он открыл Weibo, игнорируя оскорбления, заполонившие его личный почтовый ящик, и просто уставился на экран покрасневшими глазами, быстро что-то редактируя.

Спустя мгновение, совершенно неожиданно, перед всеми появилось новое сообщение в Weibo.

Оно содержало различный контент, такой как фотографии, скриншоты и аудиозаписи.

И всё это оказалось доказательством преступлений Ли Шэнжуя.

[ Что за чертовщина?! Я в шоке, что это значит? ]

[ Ся Юй ещё не осуждён, верно? Он совсем сошёл с ума и покончил жизнь самоубийством? ]

[ Включил запись и послушал, меня просто стошнило. Почему ты до сих пор жив, ублюдок? ]

[ Наконец-то я узнал, с кем Ся Юй был на фотографии, и кто выглядел точь-в-точь как мистер Ли. Меня вдруг осенило! ]

[ Хахаха, я так сильно смеялась. Эти двое все еще думали о том, чтобы забрать семейное наследство и пожениться, да? Вот тогда я и узнала, что они пара .]

[ Это действительно соответствует поговорке: «Сука заслуживает собаку навсегда». ]

[ Фальшивый молодой господин, занявший гнездо сороки, в паре с успешным внебрачным ребенком из высшего общества. Вы двое — идеальная пара, ха-ха-ха! ]

В этот момент Ся Синчи тоже в шоке листал страницы своего телефона. Он никак не ожидал увидеть, как всё перевернётся с ног на голову, словно лавина.

Только что его беспокоил злобный главный герой Гонг, у которого не было никаких доказательств против него, и он считал, что привлечь его к ответственности будет сложно.

Но если хорошенько подумать, то если два одинаково расчетливых человека хотят сотрудничать, они уже взаимно хватаются друг за друга. Единственным, у кого могут быть доказательства, вполне может оказаться тот самый герой, который пьет зеленый чай.

После того, как оба персонажа в оригинальном сюжете совершили все свои грехи, они получили счастливый конец, полный любви, и, естественно, эти доказательства не были обнародованы.

Но теперь, когда Ли Чэнъюань остался жив, им обоим грозила неминуемая катастрофа, и они расстались.

Ся Синчи наклонил голову, чтобы снова взглянуть на Ли Чэнъюаня, и наконец понял, почему тот отпустил Ся Юя.

Как и следовало ожидать от дотошного злодея с невероятно высоким IQ. Несмотря на то, что он ничего не знал о фантастической теме переселения душ, он всё же смог разгадать ключ к взлому игры.

Этот случай с выпуском собаки на улицу, чтобы она укусила другую собаку, был просто слишком смешным. Чем больше Ся Синчи читал, тем нелепее это становилось. Ли Шэнжуй, вероятно, никогда не ожидал, что его победит его собственный свиноподобный товарищ по команде. [1] Его лицо, должно быть, сейчас позеленело.

Кстати, хотя Ся Синчи давно слышал о злодейском персонаже Ли Шэнжуе, он никогда не видел его своими глазами, а лишь разглядел его силуэт на кладбище той ночью.

Стоит только упомянуть кого-нибудь, и он тут же появляется – он видел, что всемогущие интернет-пользователи быстро подхватили фотографию Ли Шэнжуя.

[ Это вид спереди на этого мерзкого внебрачного ребёнка (фото.jpg), как насчёт того, чтобы взглянуть? ]

[ Ах, вот это, ах, вот это. Сказать, что он похож на господина Ли, — это самое худшее оскорбление, которое когда-либо получал господин Ли. Этот бог-мужчина намного лучше его, неужели он не смог его скопировать? ]

[ Подождите, почему мне кажется, что он намеренно его имитирует? Он извращенец? Зачем он специально оделся как Ли Чэнъюань? ]

[ Он действительно такой! Спасите меня, ах, уроды делают всякие вещи, чтобы привлечь внимание. Фотография товара, сделанная покупателем, против фотографии товара, сделанной продавцом? Босс Ли, должно быть, все эти годы испытывал к нему отвращение, уступите дорогу дедушке! ]

[ Отвратительный сын, рожденный бесстыжей госпожой, который столько лет подражал другому молодому господину, обладая извращенным разумом. Фу. ]

Ся Синчи кликнул на картинку и не смог сдержать шока от сходства.

Но если он внимательно присмотрелся к чертам лица, то обнаружил, что это «сходство» возникло не за счет внешности, а за счет улучшения четырех или пяти пунктов первоначального сходства с помощью семи или восьми пунктов, связанных с изменением внешности.

Было даже видно, что Ли Шенжуй намеренно подстриг брови, чтобы они больше походили на брови Ли Чэнъюаня.

Круг общения богатых людей был невелик, поэтому, естественно, все они знали Ли Чэнъюаня. Такое поведение не служило никакой другой цели, кроме как вызвать смущение.

Была и другая возможность Ли Шэнжуй, возможно, не осознавал, что подражает ему.

Ли Чэнъюань всегда был выдающимся и сияющим, всегда ярко блистал. Даже если бы злобные мать и сын объединились, чтобы растоптать его в грязь, это лишь еще больше подтвердило бы его превосходство.

Живя в тени, Ли Шэнжуй был более низким и бесчувственным. Подсознательно он взял Ли Чэнъюаня за эталон, сравнивая его со всеми, и даже его эстетические стандарты в конечном итоге склонились к другому.

Ся Синчи моргнул. Чем дольше он смотрел на Ли Шэнжуя, тем больше чувствовал, что тот выглядит неловко. Это была разница между искренностью и фальшивкой.

Он больше не мог этого выносить, отложил телефон и решил повнимательнее рассмотреть подлинные документы своей семьи, чтобы прочистить глаза.

Ли Чэнъюань увидел, что тот сам подошёл и прижался к нему, поэтому он поднял руку и слегка ущипнул его за нос: «Теперь ты доволен?»

Ся Синчи усмехнулся и кивнул. Увидев, что злодей повержен законом и получил по заслугам, ему не терпелось вскочить и запустить фейерверки в честь победы.

Теперь ему хотелось узнать, к какому наказанию приговорят Ли Шэнжуя, но спешить было некуда.

Он дважды пытался совершить убийство и даже нанимал убийц. Обстоятельства были ужасными. Возможно, его можно было бы приговорить к смертной казни или даже к пожизненному заключению, чтобы он провел остаток жизни за решеткой, размышляя и сожалея.

Ли Чэнъюань сказал: «Какой счастливый „маленький дублер“. Пора работать, а теперь идите прогуляться с начальником».

Он намеренно выделил слова «маленький дублер ». В сочетании с этой едва заметной улыбкой, которая на самом деле не была улыбкой, стало ясно, что это еще одно дело, которое нужно решить.

Ся Синчи на несколько секунд замешкался, прежде чем вспомнил, что завидовал самому себе.

Он вспоминал все неловкие моменты, произошедшие за это время. Несмотря на то, что Ли Чэнъюань сказал: «Ты тот, кого я искал», он всё равно упорно не верил этим словам. В его голове не только возникали всевозможные садистско-мазохистские фантазии, но и зависть из-за этого…

Ся Синчи тут же покраснел, пришел в ярость от унижения, схватил подушку и прыгнул на него!

Он закрыл лицо Ли Чэнъюаня, словно пытаясь заставить его замолчать на месте, и сердито сказал: «Тебе нельзя так говорить!»

Отвлекшись на множество неприятных дел, он почти забыл об этом важном вопросе.

На самом деле Ся Синчи так и не разгадал причинно-следственную связь. С тех пор, как прозвучал этот фрагмент, новых воспоминаний не появлялось.

Но уже одного этого было достаточно, чтобы подтвердить, что он и есть «Первородный Белый Лунный Свет».

Вспоминая все эти неприятные, полные ревности сцены, он даже избил своего хрупкого, слабовольного босса от стыда, потому что стало известно, что тот «пьет уксус».

Чем больше он об этом думал, тем сильнее ему хотелось найти трещину в земле и залезть внутрь.

[1] «Свиной товарищ по команде» (猪队友) — это товарищ по команде, который скорее мешает, чем помогает.

Не было ничего более унизительного, чем это. Ся Синчи был настолько унижен, что закрыл лицо Ли Чэнъюаня подушкой, не давая ему говорить и желая убить его на месте.

Жаль, что это была крупная кошка, которую было непросто содержать, и он действительно не смог этого вынести.

Увидев, что он наконец замолчал, Ся Синчи просто отбросил подушку в сторону и сам прыгнул в постель, замаскировавшись под рисовый шарик, который не мог ни двигаться, ни говорить.

Как бы Ли Чэнъюань ни тыкал его, он оставался неподвижным и отказывался выходить.

Лицо Ся Синчи покраснело еще сильнее от удушья.

В памяти Ли Чэнъюаня всплыло беспомощное выражение его лица, когда он неоднократно подчеркивал: «Это действительно ты». Чем больше он думал об этом, тем больше вспоминал отрицаний. Он даже кисло отчитал его: «Ты даже не узнаешь свой собственный Белый Лунный Свет? Это выглядит невероятно глупо».

Ли Чэнъюань протянул руку, чтобы потрогать небольшой, плотно завернутый суши-ролл; его глаза сияли от улыбки, но он намеренно произнес с серьезным лицом:

«Выходи. Если будешь плохо себя вести, я тебя уволю, когда вернётся моя "Белая луна"».

Видя, что этот ублюдок посмел бесконечно избивать труп плетью, Ся Синчи пришел в еще большую ярость.

Он больше не мог этого терпеть, выпрыгнул из-под одеяла и швырнул Ли Чэнъюаня на кровать!

Учитывая рану на спине Ли Чэнъюаня, Ся Синчи не осмелился применить слишком много силы, поэтому он оседлал его, схватил за лицо и сквозь стиснутые зубы сказал: «Будьте осторожны, господин, а то я сейчас же вас загрызу насмерть!»

Ли Чэнъюань, явно пребывая в хорошем настроении, слегка улыбнулся и, взяв Ся Синчи за запястье, погладил шрам от укуса.

«Вы помните этот шрам?»

Ся Синчи моргнул и покачал головой: «Похоже, пока нет».

Действительно, в памяти остался короткий фрагмент, где он протянул запястье больной маленькой фарфоровой кукле и позволил ей укусить, но он все равно не мог вспомнить это отчетливо.

Ли Чэнъюань мог лишь нахмуриться: «После того, как ты меня обманул, ты забыл об этом».

Все эти годы он планировал поймать этого мелкого лжеца, жестоко заключить его в тюрьму и заставить ответить за свои поступки.

Но со дня помолвки, когда Ся Синчи случайно столкнулась с ним, он не узнал ни «маленькую фарфоровую куклу», над которой всегда тогда подшучивал, ни своего будущего супруга.

Напротив, он по ошибке сам свел их вместе, бросившись ему в объятия, как только они встретились… он был слишком очарователен, чтобы отпустить, и он не желал этого делать.

Услышав это, Ся Синчи покачал головой и твердо сказал:

«Невозможно! Хотя я сейчас этого не помню, я уверен, что не из тех, кто способен на убийство – может, произошло недоразумение?»

Всё это было так загадочно. Как он встретил Ли Чэнъюаня в разных мирах, и как его возраст изменился с более старшего на более молодой — всё это оставалось на время неразгаданной загадкой.

Более того, когда он говорил о том, что «обманом забрал у него все деньги и сбежал», возможно, в какой-то момент он просто исчез из этого мира?

Ли Чэнъюань прищурился, словно о чем-то размышляя.

Спустя некоторое время его тон стал спокойным, но уверенным: «Нет, ты немного лжешь».

Ся Синчи не согласился с этим утверждением и снова схватил его за лицо: «Нет! Почему ты так уверен?»

«Потому что ты обманул меня, подделав билет на поезд».

В такую бурную ночь, полную молний и грома, когда Ли Чэнъюань узнал, что Ся Синчи навсегда исчез, его первой реакцией было не то, что он обманул его и сбежал. Скорее, он глубоко испугался, что с ним что-то случилось.

После долгого ожидания, полного непреодолимого беспокойства и тревоги, Ли Чэнъюань, страдавший от высокой температуры и слабости, встал и попытался выйти на улицу, чтобы найти Ся Синчи.

Но в тот момент он был так болен, что едва мог ходить. У него несколько дней и ночей держалась высокая температура, и его рвало даже после того, как он пил воду.

Проснувшись, он обнаружил, что уже полдень следующего дня. Дождь прекратился, но Ся Синчи так и не вернулся.

Если бы не болезнь, Ся Синчи, естественно, не пришлось бы выходить под дождь поздно ночью за лекарствами, не говоря уже о возможном несчастном случае.

При этой мысли переплелись чувства страха, вины и раскаяния. Ли Чэнъюань лежал на земле, дрожа, в его голове проносились различные сцены несчастных случаев.

Он так ненавидел себя за то, что снова заболел. Он уже убил свою мать, доведя ее до безумия, так неужели теперь он убил и Ся Синчи?

Эта мысль крайне огорчила Ли Чэнъюаня, и одновременно его охватила сильная тревога. Вернувшись в дом Ли, он отчаянно пытался его найти.

Однако в ходе поисков он обнаружил, что в аварии не только не участвовал ни один ребенок, но даже имя и личность Ся Синчи были вымышленными, и от него не осталось и следа.

Ли Чэнъюань вспоминал, что, когда он упомянул свой родной город, он был озадачен, потому что никогда не слышал об этой провинции или городе.

Но у молодого человека, естественно, было меньше опыта, поэтому, возможно, он просто был невежественен и ничего об этом не знал?

Ся Синчи, заметив его замешательство, достал билет на поезд: «Посмотри на надпись, поверь мне? Это мой счастливый билет, который помог мне сбежать от них и добраться до столицы! Я отдам его тебе и надеюсь, что твоя болезнь скоро пройдёт».

Но позже выяснилось, что билет был поддельным. Стиль и цвет билета были неправильными, и этого города вообще не было на карте.

Зачем выдумывать всё это, если изначально это не было задумано как обман?

Ся Синчи был ошеломлен, когда собеседник закончил говорить: «Поддельный билет на поезд? И поддельные названия мест?»

Независимо от того, был ли он на самом деле настолько злодеем, как он мог обладать такой магической способностью к подделке?

Но, немного подумав, он вдруг кое-что понял. Ся Синчи хлопнул себя по лбу и тут же назвал название провинции, города и даже улицы.

Поскольку он много лет не посещал это место, ему потребовалось некоторое время, чтобы его вспомнить.

Однако Ли Чэнъюань за годы почти до боли вбил эту информацию в свою память и тут же, нахмурившись, кивнул: «Да, это оно».

После этого утвердительного ответа контекст событий, казалось, прояснился — возможно, он действительно переселился в другое тело, сам того не зная.

Поскольку они оба находились в «Пекине», а он был ребёнком, который поначалу не знал, куда идти, и у него не было ни родственников, ни друзей, он не осознавал, что находится не в своём первоначальном времени и пространстве.

Хотя это звучало невероятно, всё казалось вполне логичным.

«Вообще-то, билет не поддельный…»

Ся Синчи открыл рот, но понял, что если он захочет это объяснить, то не всплывет ли при этом вопрос о переселении душ?

Никто не мог легко смириться с возмутительным заявлением: «На самом деле, это книга, а вы недолговечный злодей, преждевременно скончавшийся».

Услышав это, собеседник наверняка подумает, что Ся Синчи сошёл с ума.

Ся Синчи долго колебался, не зная, что сказать, поэтому ему оставалось лишь резко закончить разговор.

«Неважно, неважно! Я даже не помню. Если бы помнил, то бы тебе сказал, ба.»

Как только он закончил говорить, он увидел, как взгляд Ли Чэнъюаня медленно сфокусировался на его лице, с привычной проницательностью и скрытой глубиной, свойственными охотничьей кошке.

У Ся Синчи сразу же возникло плохое предчувствие.

И действительно, Ли Чэнъюань спокойно продолжил: «Ся Синчи, ты ведь не из этого времени и пространства, верно?»

Он упомянул об этом небрежно, словно между делом сказав: «Погода очень хорошая».

Однако Ся Синчи получил удар током, сравнимый с пятью молниями, и чуть не подпрыгнул от испуга.

Он внезапно осознал, что Ли Чэнъюань, возможно, знал, что он не «маленький лжец», и намеренно сказал это, чтобы проверить его.

Сообщая название места и избегая этой темы, он полностью попал в ловушку и вопиюще раскрыл правду.

«Ты… о чём ты говоришь, а?» Ся Синчи мог лишь притвориться, что ничего не понимает. «Ты что, одержим? После того, как тебя обманули, ты что, сошёл с ума?»

Ли Чэнъюань лишь изобразил улыбку, которая на самом деле не была улыбкой, и на этот раз он не собирался его отпускать:

«Почему ты вообще меня боялся? Откуда ты знал, что я умру? И почему ты решил, что с Ся Юем все должно было пройти гладко?»

Каждый раз, когда он произносил хоть слово, у Ся Синчи волосы вставали дыбом по всему телу. Сердце билось так сильно, что чуть не выпрыгивало из груди.

Он и представить не мог, что этот человек окажется таким проницательным, и даже не осознавал, насколько сильно его разоблачили.

В своем изумлении Ли Чэнъюань понял, что тот не может произнести ни единого лживого аргумента. Он опустил глаза, погладил Ся Синчи по запястью и сказал:

«Вы знали, что меня ждёт, так какую же „роль“ я сыграл?»

Как только прозвучала последняя фраза, Ся Синчи практически услышал оглушительный « удар » от шока.

Откуда Ли Чэнъюань всё это знал?!

Он задал мелодию одним ударом гонга, очевидно, осознавая гораздо больше, чем представлял себе Ся Синчи.

«Как ты…» — пробормотал Ся Синчи, — «Нет, я не знаю…»

Ли Чэнъюань со вздохом коснулся головы испуганного ежика. По сути, он уже догадался, какую роль ему предстояло сыграть.

Вспоминая, как сильно Ся Синчи поначалу боялся его, понимаешь, что его страх намного превосходил трепет и ужас обычных людей.

Но чтобы не напугать его, Ли Чэнъюань в тот момент не показал ему свою параноидальную, извращенную истинную сущность можно предположить, что он, вероятно, и был злодеем.

Ли Чэнъюань знал, что его психическое состояние ухудшалось день от дня. Если бы не появление Ся Синчи, не было бы ничего удивительного, если бы вскоре после этого он окончательно сошёл с ума.

Таким образом, его маленький ёжик не только вернулся к нему, но и изменил его первоначальный безнадёжный финал.

Ли Чэнъюань слабо улыбнулся и, не смущая и не пугая Ся Синчи, поднял руку и коснулся его головы: «Так когда же ты наконец с меня слезешь?»

Ся Синчи на мгновение замер и вдруг обнаружил, что все еще сидит верхом на Ли Чэнъюане в позе, неподходящей даже для детей, что рисовало очень красочную картину.

Ся Синчи: «……».

Обсуждение этого серьезного вопроса в столь нетрадиционной форме было просто ужасным.

Он вскочил, словно его ударило током, а затем быстро приподнял одеяло, намереваясь вернуться в свое ежовое гнездо.

Но на этот раз Ли Чэнъюань схватил его за затылок: «Пойдем со мной на прогулку».

Ся Синчи отказался и продолжил пытаться забраться под одеяло, настойчиво повторяя: «Ни за что, врач сказал, что ты должна оставаться в постели и отдыхать, лежать и не двигаться».

После этого он повернул голову, чтобы укусить руку Ли Чэнъюаня, которая сжимала его воротник, но тот снова зажал ему нос, когда рука отпустила его.

Ли Чэнъюань встал, чтобы взять пальто, явно не собираясь следовать совету врача: «Все время лежать неудобно».

После нескольких дней отдыха он смог пройти максимум по коридору, держась за Ся Синчи и штатив для капельницы, что было действительно тяжело вынести.

Ся Синчи ничего не мог с этим поделать, поэтому он высунул голову из-под одеяла и поставил условие: «Давай ещё раз прогуляемся по коридору, или ты можешь сесть в инвалидное кресло… Я могу тебя подвезти!»

Разумеется, это предложение было отклонено всего одним голосом, и он даже получил пощёчину.

В конце концов Ся Синчи пошел на компромисс, полагая, что прогулка улучшит аппетит Ли Чэнъюаня и заставит его больше есть. Поэтому он быстро надел пальто и согласился спуститься вниз, чтобы выгулять кота.

Самое главное было одеть своего кота потеплее, ведь его организм еще не восстановился. Если он простудится и заболеет, Ся Синчи точно будет ужасно волноваться.

Ся Синчи наконец почувствовал себя спокойно, когда плотно обернул этого человека в три слоя одежды — изнутри и снаружи. Он эвфемистически сказал: «Я тебя поддержу», но на самом деле было очевидно, что Ли Чэнъюань криво тащил его за руку вниз на прогулку.

В конце концов, это была лучшая частный дом в Пекине, и территория была весьма обширна.

Около дома располагались не только сады и красивые прогулочные дорожки, но и прямой выход в небольшой экологический парк с прекрасной окружающей средой.

Они неспешно прогулялись и наконец остановились перед неглубоким искусственным озером. Озеро было полно карпов кои, которые выныривали, когда мимо проходили люди, вероятно, из-за привычки их кормить.

Зима уже началась, но сегодня выдался редкий для таких дней хороший и умеренный, не особенно холодный.

Под лучами теплого солнца Ся Синчи прищурился, взял Ли Чэнъюаня за руку и погладил его по плечу. Внезапно он почувствовал, что этот день невероятно приятен.

Ничто не приносило больше успокоения и радости, чем время, проведенное с большой кошкой, которая жила в его семье.

Они сели на скамейку у озера, и через некоторое время Ли Чэнъюань приказал телохранителю быстро принести корм для рыб. Он добросовестно открутил крышку и передал ее Ся Синчи.

При виде корма для рыб Ся Синчи тут же загорелся, и он с радостью стоял у озера, кормя рыбок, в то время как Ли Чэнъюань молча наблюдал за ним со стороны.

Наблюдая, как теплое солнце очерчивает контуры Ся Синчи золотистой каймой, он заметил, что густые и слегка длинные волосы другого мужчины выглядели пышными.

«Ли Чэнъюань, смотри, смотри, я нашел…»

Ся Синчи пристально смотрел на золотистого карпа кои и хотел, чтобы Ли Чэнъюань тоже взглянул на него, но, обернувшись, увидел рядом с собой тихо стоящего человека.

Когда они повернули головы, их лица случайно встретились, и Ли Чэнъюань наклонился, чтобы нежно поцеловать его в лоб.

Это был явно спланированный поцелуй.

Ся Синчи был застигнут врасплох этим неожиданным внезапным нападением и тут же захотел ответить ему поцелуем, но внезапно обнаружил, что вокруг них собралось множество поклонников, наблюдающих за ними с глазами, полными розовых пузырей.

Что касается поцелуя Ли Чэнъюаня, многие не могли сдержать восторженных криков, и атмосфера стала еще более оживленной.

В саду было довольно много людей, и, узнав этих двоих, они быстро собрались вокруг, словно желая увидеть еще один поцелуй.

После столь пристального взгляда Ся Синчи тут же покраснел и сказал: «Что вы делаете? Здесь ещё люди! Вы это специально сделали?»

Ли Чэнъюань слабо улыбнулся. Конечно же, он сделал это нарочно.

В прошлом он использовал различные уловки, чтобы заставить Ся Синчи официально объявить о них миру. Определение «сдержанности» у некоторых людей на самом деле было двойным стандартом.

Там было много суматохи, и фанатов и зрителей было так много, что это почти превратилось в небольшую встречу.

Это было всего лишь проявлением нежности перед камерой, но теперь он действительно не мог привыкнуть к тому, что за ним наблюдают все, особенно восторженная толпа, которая кричала и аплодировала: «Поцелуй ещё раз! Президент Ли! Поцелуй Синчи ещё раз!»

Ся Синчи подсознательно хотел убежать и уже собирался схватить своего большого кота, когда вдруг вспомнил, что врач велел пациенту воздержаться от интенсивных физических упражнений в это время.

К счастью, эта группа фанатов оказалась очень доброжелательной и дружелюбной и не бросилась в омут с головой. Вероятно, они учитывали физическое состояние любимого всеми кумира.

Ся Синчи ничего не оставалось, как стоять на месте. Ему было немного неловко впервые видеть столько поклонников, и он невольно захотел отступить назад.

В конце концов, Ся Синчи так долго, за свои более чем двадцать лет жизни, подвергался презрению и никогда не встречал столько добрых и любящих взглядов. Он был немного непривычен к этому, и даже немного польщен и не поверил.

Когда он смущенно отступил на шаг назад, Ли Чэнъюань обнял его, защищая. Он нежно погладил его по голове, словно пытаясь утешить, а затем наклонился и легонько поцеловал в щеку.

Фанаты тут же разразились ликующими возгласами и были так взволнованы, что пожелали, чтобы сюда перенесли Бюро по гражданским делам, чтобы эти двое могли пожениться прямо на месте.

«Зачем ты меня опять целуешь? Ты же хочешь подраться, правда ? »

Лицо Ся Синчи горело от поцелуя, и он невольно надулся.

«Это ведение бизнеса на глазах у болельщиков», тихо произнес Ли Чэнъюань, спокойно демонстрируя свою правоту, словно делал это ради ликующих фанатов.

Ся Синчи, естественно, понимал, что его больше не волнуют дела. Это была лишь нарочитая отговорка.

«Сэр, какие у нас отношения? Кажется, я не говорил, что мы будем вместе. Вы ведете себя так фамильярно, ах!»

В тот самый момент, когда он говорил, он случайно услышал, как один из поклонников в толпе крикнул: «Господин Ли! Синчи! Когда же мы наконец сможем поесть свадебных конфет? Сегодня ещё и рабочий день в Управлении по гражданским делам!»

Цель каждого мгновенно изменилась: вместо простого поцелуя все загорелись желанием пожениться! Пожениться!

Изначально все были просто в восторге от случайной встречи с ними и хотели подшутить над ними, чтобы оживить обстановку. Неожиданно Ли Чэнъюань ответил.

Он слегка откашлялся в знак приветствия, и все тут же замолчали.

Они не слышали его выступления вживую. Его настоящий голос был глубже и притягательнее, чем после сжатия и искажения в онлайн-версии:

«Мы скоро поженимся и получим свидетельство о браке – это в основном зависит от того, смогу ли я угодить своему жениху. Я стараюсь это сделать».

После этих слов уголки губ Ли Чэнъюаня слегка приподнялись, и он снова посмотрел на Ся Синчи. Он не только сказал правду, но и не испытывал стыда, преследуя этого человека, и был в хорошем настроении.

Толпа уже была очень взволнована его голосом, и, услышав это, тут же вскипела, крича: «Пообещай ему!», что заставило ничего не подозревающих прохожих гадать, кто же делает предложение.

Ся Синчи могла лишь снова уставиться на Ли Чэнъюаня. Этот большой босс уже настолько жаждал женитьбы, что просил фанатов помочь принудить его к свадьбе?

Конечно, помимо вопроса о свадьбе, всех больше всего волновало, улучшилось ли физическое состояние Ли Чэнъюаня и насколько серьезна его проблема.

В конце концов, глядя на него в таком виде, я видела его лицо действительно бледным и безжизненным.

Ся Синчи улыбнулся и честно ответил: «Не волнуйтесь, все. Врач его тщательно осмотрел, и после отдыха он будет в полном порядке».

Организм Ли Чэнъюаня быстро восстановился. Хотя промежуток между двумя госпитализациями был очень коротким, что усугубило и без того тяжелое состояние его организма, к счастью, он не повредил свой фундамент. Восстановление его здоровья не составило труда.

Этим двоим больше нечем было заняться, и они не отказывали всем в просьбах об автографах и групповых фотографиях. Ся Синчи наконец-то почувствовал себя легендарной звездой.

Жаль, что рана на его правой руке не зажила. Хотя повязку сняли, он плохо держал ручку. Он лишь несколько раз с трудом расписался, прежде чем повернуться, чтобы сфотографироваться с группой.

Вместо того чтобы фотографироваться с ними вместе, все фанаты явно хотели увидеть их совместные снимки. Ли Чэнъюань, на удивление, был очень добродушен и отзывчив в этом плане, и, очевидно, у него были злые намерения. Ся Синчи несколько раз бросил на него гневный взгляд.

Прибывало все больше и больше людей, и ситуация постепенно выходила из-под контроля.

Только тогда Ли Чэнъюань поднял руку, подавая знак телохранителям подойти ближе, чтобы избежать несчастных случаев, которые могли бы снова причинить вред Ся Синчи.

В ту ночь запрос «Юанчи СР» быстро стал популярным в поисковом запросе.

Поскольку Ся Юй и Ли Шэнжуй всегда всё портили, каждый раз, когда Ли Чэнъюань и Ся Синчи появлялись в трендах поисковых запросов, это всегда было связано с ужасными поступками этих двух мерзавцев.

На этот раз все наконец-то смогли спокойно выпить кофе, вместо того чтобы искать сахар среди душераздирающих осколков стекла. Какое-то время это выглядело довольно впечатляюще.

[ Я — Бюро по гражданским делам, я сам сюда переехал. Быстрее, быстрее, быстрее, я не могу ждать! ]

[ О боже! Впервые после реалити-шоу я снова вижу мистера Ли и малышку Синчи, я так тронута!]

[ Хахаха! Когда они встречались в прошлый раз, они всё ещё притворялись, что не знакомы! Не пытайтесь обмануть наши зоркие глаза! ]

[ Ооо, его фотография с объятиями просто потрясающая. Какая сестра придумала эту позу, помогите мне, я еще могу постучать! ]

[ Я там был! Это не постановочное фото, всеобщий энтузиазм напугал малыша Синчи, и он подсознательно скользнул в объятия мистера Ли! ]

[ Ааа, это еще лучше! Достаточно посмотреть, как они обычно ведут себя друг с другом! Я хочу оставить эту вещь себе навсегда. Дверь машины заварена, и я проглотила ключ! Выходи замуж скорее! ]

[ Наконец-то они оказались рядом перед камерой! ! Благодарим сестер, которые сделали фотографии и видео! ]

Это сочетание называли «вершиной мастерства в сведении», и оно действительно вышло из-под контроля.

В последующие несколько дней каждая деталь реалити-шоу была покадрово разобрана, и даже фотографии Ся Синчи с модного показа были пере опубликованы.

Чем больше людей, тем сильнее они становились, и всего за четыре-пять дней сахара хватило всем.

[ Эй-эй, а вы знаете, что есть ещё и чёрный комплект от кутюрье Синчи? ]

[ Хммм? Уши готовы к сахару! Это для парочек?! ]

[ Я помню, что Ся Юй не смог взять в аренду этот зелёный чай, когда хотел, но говорят, что Ся Синчи купил его напрямую. Поэтому никто не смог бы взять его взаймы у производителя .]

[ Верно! Господин Ли купил это для Синчи! Самое главное – в тот день я наконец-то выкопал яму глубиной три фута и нашел фотографию господина Ли! (Фото.jpg) ]

[ Кричание сурка, ах! Мистер Ли в тот момент был одет в парный наряд! Уууу, эти двое так хорошо смотрятся вместе! ]

[ Поднимаю руку! Я нашла еще более прекрасную! Посмотрите на эту! (Фото.jpg) ]

Ся Синчи играл на своем мобильном телефоне в темноте. Играть в кромешной ночи было самым приятным занятием. В этот момент он с любопытством следил за стучащимися конфетами, желая узнать, что из этого «красивее».

На первый взгляд, фотография была темной, а экран телефона тусклым, поэтому он ничего не мог разглядеть.

Но в своей неуверенности он вышел из кадра и зашел в раздел комментариев, где увидел, как все кричат: «Стоп!». Тогда он вспомнил, что может попробовать увеличить яркость.

Рискуя ослепнуть ночью, Ся Синчи прищурился, выставил максимальную яркость экрана телефона и отчетливо увидел фотографию.

Оказалось, это Ли Чэнъюань нес его на руках. Он был так пьян, что буквально цеплялся за него, крепко обнимая за шею и не отпуская.

Вот что произошло после того, как мы напились в тот день?

Хотя воспоминания были несколько смутными и отстраненными, очевидно, что в то время между ними не было столь близких отношений, и они даже немного отдалились друг от друга.

Сопоставив эти фотографии, стало очевидно, что он настоял на том, чтобы подшутить над этим человеком и заставить его нести себя, поэтому Ли Чэнъюаню ничего не оставалось, как последовать его просьбе.

Ся Синчи был ошеломлен. Фанаты нашли какой-то сахар, который выставил кумира в глупом свете… сахар оказался очень сладким, а шок весьма шокирующим.

Ранним утром Ся Синчи, сонно дремавший в постели, почувствовал, что чего-то не хватает.

Инстинктивно ему хотелось прижаться к телу Ли Чэнъюаня, но после двух перекатов ему не удалось, как обычно, перекатиться в объятия цели, и он невольно сонно потянулся, чтобы пощупать её.

Но он обнаружил, что человек рядом с ним в какой-то момент ушел.

Поскольку Ли Чэнъюаня вот-вот должны были выписать из больницы, Ся Синчи забеспокоился, что тот не последует совету врача остаться в постели и восстановиться, поэтому он сразу же проснулся и захотел узнать, где он находится.

Как только он надел тапочки и встал с постели, то обнаружил, что Ли Чэнъюань стоит на балконе в пальто и тихо разговаривает по телефону.

Хотя он стоял спиной к Ся Синчи, он все же смутно различал, что тот держит что-то в руке, смотрит вниз и что-то там перебирает.

Ся Синчи наклонил голову и молча посмотрел на него. Однажды, когда он был наполовину сонный, наполовину бодрствующий, он увидел его стоящим на балконе вот так, и он выглядел почти так же…

С кем он разговаривал по телефону вместо того, чтобы лечь спать так рано утром?

Ещё более странным было то, что, несмотря на то, что болельщики прекрасно проводили последние несколько дней, Ли Чэнъюань, казалось, с каждым днём становился всё холоднее.

Хотя его слова и действия оставались прежними, он всегда казался немного загадочным. Когда его спросили, с кем он разговаривает по телефону и на что смотрит, он спокойно ответил: «Смотрю на свои пальцы».

Ся Синчи, естественно, ему не поверил. Хотя его руки действительно были невероятно красивы, он представлял, как этот крупный магнат играет со своими руками, разговаривая по телефону. Эта сцена была слишком жуткой, такой возможности просто не могло быть.

А возможно ли, что этот человек изменял до того, как отношения были подтверждены?!

Конечно, между хозяином и большим котом всё ещё сохранялось определённое доверие, и сейчас была просто хорошая возможность узнать, чем занимается Ли Чэнъюань.

Ся Синчи подкрался к балкону. Он вытянул голову, чтобы посмотреть, что держит в руке Ли Чэнъюань, и одновременно попытался навострить уши, чтобы расслышать, что тот говорит.

Но ракурс был неподходящим. Хотя Ся Синчи очень старался, он мог лишь смутно видеть происходящее сбоку и не мог разглядеть всего. Кроме того, он не мог четко расслышать содержание телефонного разговора через стекло.

Как раз когда он собирался открыть дверь и выйти на балкон для внезапной проверки, Ся Синчи вдруг с ужасом осознал…

Ли Чэнъюань вообще не был в Bluetooth-гарнитуре, так как же он тогда звонил?!

Это открытие было ужасающим. Проснувшись, он обнаружил, что кошка его семьи сошла с ума и стоит на балконе, разговаривая сама с собой?

Ся Синчи было совершенно всё равно на то, насколько осторожно он передвигается. В конце концов, для других «сумасшедший» всего лишь прилагательное, но для Ли Чэнъюаня это вполне могло быть правдой.

Он вскочил, захлопнул дверную ручку, открыл балконную дверь и бросился вперед!

Это действие было слишком быстрым и внезапным и явно застало Ли Чэнъюаня врасплох.

На его обычно спокойном и безразличном выражении лица мелькнуло легкое удивление, смешанное с неловкостью и напряжением, которые полностью скрыть не удалось. Даже кончики его ушей внезапно покраснели.

Ся Синчи был ошеломлен. Он никогда не видел Ли Чэнъюаня с таким выражением лица.

Ещё больше его смутило то, что, хотя рефлексы Ли Чэнъюаня были достаточно быстрыми, Ся Синчи всё же смутно видел…

В его руке, кажется, была коробочка для кольца?

«Ли Чэнъюань?» — Ся Синчи изо всех сил пытался скрыть своё потрясение, делая вид, что ничего не произошло. — «Ты разговариваешь сам с собой?»

Задав этот вопрос, он боялся, что этот человек скажет что-нибудь пугающее, например: «Существуют невидимые люди».

К счастью, Ли Чэнъюань быстро успокоился после неожиданного появления и спокойно ответил: «Нет. Я… заучиваю речь. Скоро ежегодное собрание».

Услышав это, Ся Синчи вздохнул с облегчением. Главное, чтобы не было никаких психических проблем.

Но, немного подумав, он решил, что это неправильно: «А где рукопись? Что ты заучиваешь наизусть, а? То, что ты только что держал в руке, ведь не мобильный телефон?»

Ли Чэнъюань поджал губы. Его успокаивающее сердце внезапно снова забилось, когда он увидел, как Ся Синчи, едва произнеся эти слова, подошел и попытался дотронуться до кармана его пальто.

Неожиданно, как раз в тот момент, когда Ся Синчи схватил Ли Чэнъюаня за край одежды, тот внезапно нахмурился, стиснул зубы, наклонился и схватился за живот.

Ся Синчи был ошеломлен этим зрелищем: «Что с тобой не так?»

Это было слишком подозрительно. Неужели это такое совпадение, что он собирался пытать его, чтобы выбить признание, когда у того внезапно заболел живот?

Здоровье Ли Чэнъюаня оставляло желать лучшего, поэтому его лицо всегда было бледным, и невозможно было определить, действительно ли ему нездоровится.

Ся Синчи прикоснулся к его руке. Хотя это был закрытый балкон, всё равно было прохладно, и лапы кота ужасно замерзли.

Казалось, боль в животе усиливалась. Ли Чэнъюань невольно застонал. Рука, сжимавшая балкон, ослабла, и все его тело задрожало, он чуть не упал.

Увидев это, Ся Синчи был ошеломлен. Он больше не смел сомневаться и быстро протянул руку, чтобы поддержать его и помочь вернуться в комнату.

Неожиданно в этот момент Ли Чэнъюань хриплым голосом произнес: «Ся Синчи, ты во мне сомневаешься».

Из-за тихого голоса создавалось легкое впечатление обиды. Ся Синчи внезапно почувствовал, как совесть осуждает его, и ему ничего не оставалось, как помочь ему лечь в постель и утешить его.

«Дело не в этом, я в тебе не сомневаюсь. Просто это такое совпадение…»

Ся Синчи уже разгадал эту закономерность. Ли Чэнъюань обычно лишь притворялся, что испытывает физический дискомфорт.

Но когда ему было действительно некомфортно, он молчал. Потому что болезнь неизбежно возвращала плохие воспоминания, заставляя его подсознательно подозревать, что его отвергнут и бросят, поэтому он притворялся, что с ним все в порядке.

Ли Чэнъюань не стал ждать, пока Ся Синчи скажет «совпадение», и, свернувшись калачиком, повернулся к нему спиной, словно от невыносимой боли его состояние только усиливалось.

«Ладно, ладно, ладно! Я ничего не скажу, хорошо? Откуда у меня такая вспыльчивость?»

Ся Синчи мог лишь протянуть руку и утешительно погладить раздраженного большого кота по голове, опасаясь, что это может привести к его смерти от гнева.

Ли Чэнъюань неподвижно лежал на своей стороне кровати. Через некоторое время он почувствовал, как теплая рука отпрянула. Затем он услышал шаги и шум воды и вздохнул с облегчением.

Он быстро вытащил коробочку с кольцом из кармана и на время положил её под подушку.

«Ну же, выпей горячей воды». Ся Синчи не осмелился налить ему слишком много, опасаясь, что это вызовет у него еще больший дискомфорт и рвоту.

Ли Чэнъюань лежал в постели с бледным лицом, держа в одной руке бумажный стаканчик. Когда Ся Синчи сбросил тапочки и забрался в постель, он потер руки, словно хотел погладить живот.

На самом деле, когда Ся Синчи протянул руку, он «случайно» коснулся пальто, которое Ли Чэнъюань не снял, и намеренно потер карман, желая посмотреть, что внутри.

Конечно, сейчас было уже слишком поздно об этом думать. Ся Синчи ничего не чувствовал, поэтому он украдкой поглаживал и касался другой стороны, не желая сдаваться.

Он незаметно прикасался ко всему телу, пока наконец остановился, решив, что просто неправильно всё понял.

Ся Синчи невольно почувствовал некоторое разочарование. В конце концов, то, что он только что смутно увидел, было коробочкой для кольца.

Но Ли Чэнъюань не казался таким уж романтичным человеком. В то время, даже с обручальным кольцом, он чувствовал себя словно в наручниках. Он решил, что никаких сюрпризов не будет.

«Тебе лучше? Хочешь, я принесу тебе лекарство от желудка?»

Произнося эти слова, Ся Синчи полез рукой в больничную рубашку и почувствовал, что боль в животе, вероятно, несерьезная, так как живот не был ни напряженным, ни холодным.

В конце концов, он притворялся. Ли Чэнъюань неловко увернулся от его руки, чтобы не выдать своих недостатков: «Не нужно, я просто выпью горячей воды».

К счастью, Ся Синчи не сомневался в нем. В конце концов, боль в животе это нечто сугубо метафизическое, и не всегда ее можно обнаружить на ощупь.

«На балконе так холодно, и нет обогревателя. Тебе легко простудиться. Если хочешь заучивать речи наизусть, можешь делать это здесь. Не беспокойся о том, что разбудишь меня».

Подумав, он яростно пригрозил: «Ты скоро выпишешься из больницы. Если у тебя снова поднимется температура или появятся проблемы с желудком, будь осторожен, тебя могут задержать еще на несколько дней!»

Ли Чэнъюань кивнул.

Когда в дверь постучал телохранитель, и Ся Синчи пошел за едой, он тут же встал, достал коробочку с кольцом из-под подушки и спрятал ее в портфель.

Последовательность движений была быстрой и бесшумной, полностью исключая риск быть обнаруженным. Это совсем не похоже на то, что мог бы сделать человек с болью в животе.

На самом деле, Ли Чэнъюань тоже понимал, что носить кольцо во время помолвки — это слишком вызывающе. Это было слишком поспешно и нетерпеливо, сродни тому, чтобы надеть на Ся Синчи наручники.

Естественно, на свадьбе они бы смотрелись великолепно. Но почему-то, возможно, потому что большие планы могли быть сорваны из-за небольшого нетерпения, чем больше он нервничал, тем больше чувствовал себя неловко.

Он был таким спокойным и сдержанным человеком и даже не знал, как достать кольцо. В конце концов, он просто достал обручальное кольцо, которое секретарь Е прислал позавчера, и примерил его заранее.

Обручальное кольцо представляло собой довольно большое «голубиное яйцо».

Хотя Ли Чэнъюань предпочитал сдержанный стиль, его маленький жадный до денег человек любил всякие блестящие вещи, поэтому он намеренно выбрал самую большое и дорогое.

Изначально он хотел выбрать бриллиант покрупнее, но за это время, наблюдая за работой нескольких ведущих мировых продавцов бриллиантов, он изменил свой привычный сдержанный и элегантный стиль молодого мастера, перейдя к эффектному стилю местного тирана, что действительно напугало ювелирных дизайнеров. Ему приходилось мягко напоминать им, чтобы они не делали бриллиант слишком большим, иначе даже самый оригинальный дизайн неизбежно повлияет на эстетику.

После проведения различных медицинских обследований врачи в итоге совместно приняли решение о выписке Ли Чэнъюаня домой.

Изначально он хотел пройти все формальности и уйти незаметно, но по какой-то причине СМИ были предупреждены. Как только он вышел, его окружили репортеры и представители СМИ, освещающие события в мире развлечений.

В его памяти еще свежи были события, произошедшие перед приемным отделением, и у Ся Синчи возникли неприятные ассоциации с подобными сценами, когда все держали в руках микрофоны и камеры и пытались первыми заговорить.

Несмотря на то, что он знал, что они отличаются от группы папарацци, злонамеренно нанятых Ся Юем, Ся Синчи всё равно отреагировал рефлексом. Увидев эту сцену, он подсознательно схватил Ли Чэнъюаня за руку.

Ли Чэнъюань сдержался. Он узнал об этом инциденте уже после пробуждения, и результатом его яростной реакции, естественно, стали страдания той группы папарацци.

«Я не хочу давать интервью», — прошептала Ся Синчи.

Вполне логично было предположить, что он сможет ответить на несколько безобидных вопросов. В конце концов, они вдвоем редко появлялись на публике, так что это был способ познакомиться с ними поближе.

«Хорошо, тогда не отвечай». Ли Чэнъюань сжал его руку. «Нам следует уйти сразу или мне ответить на несколько вопросов?»

Изначально он хотел поскорее уйти, но, подумав о группе нетерпеливо ожидающих фанатов, Ся Синчи передумал: «Сделай это, ба».

Большинство вопросов касались их брака и его физического состояния, и Ли Чэнъюань, отвечая на них, проявлял редкое терпение.

Внезапно он услышал другой вопрос: «Господин Ли, правда ли, что вы говорили, будто знали учителя Ся в молодости? Ведь учитель Ся и Ся Юй по ошибке поменялись жизнями…»

Возможно, из-за более вежливого отношения окружающих, Ся Синчи, настороженно выслушав вопрос, ответил с улыбкой: «Да, мы были знакомы… Я тоже заставил его страдать от бедности вместе со мной, кормил его булочками и маринованными овощами».

Услышав это, Ли Чэнъюань улыбнулся.

Для молодого господина Ли, всегда хорошо одетого и сытого, это был первый раз, когда он ел такую грубую и простую пищу. Но почему-то, сидя на земле с Ся Синчи и поедая паровые булочки, они показались ему особенно вкусными.

Его желудок, всегда отличавшийся хрупкостью и нежностью, не оказал никакого сопротивления, и он даже почувствовал, что горячие паровые булочки доставляют ему большое удовольствие.

На вопрос: «Разве учителя Ся в то время был в столице?» Ли Чэнъюань легкомысленно ответил:

«Поэтому всё это было величайшим предопределением судьбы».

Все думали, что Ся Синчи тоже был в Пекине, или что Ли Чэнъюань в детстве путешествовал в другой город. Поэтому у них не было никаких сомнений, и уж тем более они не думали, что судьба распорядилась иначе, в другом времени и пространстве.

После этого ответа сотрудники службы безопасности больницы и телохранители совместно сопроводили их двоих в машину, положив конец многолюдной и шумной сцене.

«Что ты помнишь?» — повернул голову Ли Чэнъюань, садясь в машину.

«Я до сих пор мало что помню», — Ся Синчи покачал головой и, хихикая, добавил: «Но ты так мило выглядел, когда ел паровые булочки, ха-ха-ха».

Маленькая фарфоровая куколка и так была прекрасна, а теперь она выглядела как благородный и элегантный маленький принц, свернувшийся в углу и грызущий булочки и соленья, словно это были деликатесы из гор и морей.

Ли Чэнъюань беспомощно погладил Ся Синчи по голове: «О каких гадостях ты думаешь?»

В доме по-прежнему было чисто и опрятно, и тетя Ли готовила роскошный обед для двоих, наконец вернувшихся домой.

Известие о выписке Ли Чэнъюаня из больницы не только привлекло внимание СМИ, но и мобилизовало людей из всех сфер делового мира, и утром кладовая была настолько переполнена, что места для подарков уже не осталось.

Все знали, что мистер Ли был немногословен и больше всего ненавидел визиты посторонних. Более того, на этот раз все было иначе. Это не только нарушило бы его покой, но, что еще важнее, повлияло бы на их личный мир. Только глупцы спешат навстречу смерти.

Поэтому единственным способом угодить ему было дарить подарки, и так уж получилось, что у них появилось множество новых поводов:

Ли Чэнъюаня выписали из больницы, приближалась свадьба, а также день рождения Ся Синчи.

Ся Синчи только что переобулся, когда ему позвонил Ся Пинцзянь: «Синчи, тебе понравились подарки от папы?»

Слова были полны чрезмерной нежности. Ся Синчи невольно нахмурился, услышав этот лицемерный, противный голос, и отодвинул телефон от лица.

Ещё совсем недавно этот старый мерзавец избивал людей в зависимости от своего настроения.

Полагаясь на слабость и робость прежнего владельца, он бесцеремонно избивал и бил его при каждом удобном случае. Нынешняя скорость его трансформации могла бы даже вызвать стыд в Пекинской опере.

— Какие подарки? — вяло и формально спросил Ся Синчи. — Здесь много всего, и у меня не было времени сосчитать. Кто знает, что из этого от тебя.

«Нет, нет, нет, этого недостаточно в качестве подарка на день рождения, я купил тебе спортивный автомобиль!»

Ся Синчи был ошеломлен и подумал разве это не тот подарок, который следовало купить Ся Ю в оригинальном сюжете?

Если он правильно помнил, то это должно быть что-то, что Ся Пинцзянь щедро подарил, когда злобный главный герой наконец одержал победу над Ли Чэнъюанем в финале, получил огромное наследство и женился.

Он никак не ожидал, что получатель подарка теперь изменится.

«Мне это не нужно», — тут же ответил Ся Синчи. «Я попрошу водителя отправить его обратно, а ты можешь отдать его кому захочешь».

Хотя этот маленький стяжатель обожал деньги, не говоря уже о том, что этот подарок каким-то образом производил отвратительное впечатление «подержанного», самое главное было то, что он не брал деньги у других и не собирался себе навредить.

Тот небольшой подарок, который он преподнес в прошлый раз, был просто подарком, но этот оказался слишком дорогим, и злоупотреблять этим противоречило его принципам.

Свиной мозг Ся Пинцзяня совершенно не подходил для бизнеса. Семья Ся, которая внешне казалась прекрасной, на самом деле представляла собой ветхое здание, находящееся на грани обрушения.

Таким образом, с самого начала Ся Синчи был вынужден жениться с определенной целью и для выполнения предписанной миссии  непомерно большой приток капитала был для Ли Чэнъюаня небольшой суммой, которая могла бы легко решить затруднительное положение семьи Ся.

Когда Ли Чэнъюань подчеркнул, что истинный молодой господин семьи Ся должен жениться на нём, Ся Пиньцзянь немного пожалел, что у Ся Юй нет шансов, но, немного подумав, решил, что это не имеет значения.

В любом случае, Ся Синчи был никчемным человеком, которым можно было манипулировать. Несмотря на то, что его обычно оскорбляли, били и ругали, он все равно вел себя хорошо.

Кто бы мог подумать, что со дня помолвки он станет совсем другим человеком, совершенно неуправляемым?

Ся Синчи улыбнулся и сказал: «Раз уж ты раньше стыдился и отказывался признавать этого сына, продолжай никогда его не признавать и оставайся со своим драгоценным Ся Юем».

После этих слов он тут же повесил трубку.

Ся Пинцзянь теперь был настолько равнодушен к Ся Юю, что провел между ними четкую черту. В оригинальной книге он таким образом провел четкую черту и по отношению к невинному первоначальному владельцу, позволив преследовать его до смерти, не дав никому забрать его тело.

Чтобы справиться с этим высокомерным, злобным отцом-злодеем, который даже использовал своего сына в качестве товара для продажи, Ся Синчи даже ничего с ним не хотелось делать.

Он мог просто продолжать утверждать, что его не признают сыном, и ждать, пока семья Ся, давно разорившаяся, обанкротится.

Однако слова Ся Пинцзяня напомнили Ся Синчи кое-что. Взглянув на календарь, он понял, что до его дня рождения осталось три дня.

Он никогда раньше не отмечал свой день рождения. Для бедного стяжателя дополнительная тарелка тушеной свинины на ужин была настоящим праздником.

Теперь, когда он наконец-то разбогател, пришло время усовершенствовать свой стиль празднования.

Ли Чэнъюань занимался обработкой документов в кабинете, а Ся Синчи лежал на диване в гостиной, с удовольствием размышляя о том, как себя вознаградить.

Но, подумав, он понял, что его ужасно неопытный ум совершенно пуст, и ему пришла в голову идея заменить маленькую тарелку тушеной свинины большой кастрюлей, чтобы обрести свободу в употреблении мяса.

Поздним вечером несколько лет назад измученный Ся Синчи, закончивший свою последнюю работу, проходил мимо закрытой кондитерской. Глядя на витрину, полную красивых пирожных, он вдруг вспомнил, что сегодня у него день рождения.

Изначально он подумывал купить себе небольшой тортик в честь праздника, но, увидев указанную выше цену, тут же отказался от этой идеи.

Он с оптимизмом утешал себя тем, что, по крайней мере, магазин закрыт. В противном случае, если бы он не смог себе это позволить, он бы определенно немного расстроился и разочаровался.

Ся Синчи покачал головой, подумав, что в этом году он разбогател и не имеет долгов, так что наконец-то сможет купить себе торт на день рождения.

Если хорошенько подумать, то оно того не стоило. Для меня, как для небольшого полупрофессионального кондитера, поскольку на вилле были печи и различная кухонная утварь, казалось дешевле покупать ингредиенты самому?

Если бы он мог, он бы это сделал. В тот день Ся Синчи засучил рукава и начал изучать, как печь торты ко дню рождения. Он проверил, каких ингредиентов не хватает, а затем принялся покупать и готовить.

Тётя Ли была поражена, увидев это. Молодой господин Ся был настоящим сокровищем в руках господина Ли. Зачем ему было печь себе простой торт в такой важный день, как его день рождения?

Разве ему не следует найти самый роскошный и дорогой отель и купить самый красивый и изысканный торт на день рождения?

Ещё больше её потрясло то, что Ли Чэнъюань ясно видел план Ся Синчи, но совершенно не собирался ему препятствовать, словно хотел позволить ему спокойно готовиться к празднованию в одиночестве.

«Господин», — не удержалась от вопроса тетя Ли, подавая чай в кабинете, — «Вы не собираетесь устроить вечеринку по случаю дня рождения молодого господина Ся?»

Ли Чэнъюань не прекращал подписывать документы, а лишь безучастно смотрел на нее, не отвечая.

Тетя Ли сказала: «Тогда, по крайней мере, имениннику не следует самому печь торт…»

Было очевидно, что Ся Синчи, скитавшийся без чьей-либо поддержки все эти годы, не получал должного внимания от окружающих. Он даже не понимал, что в том, чтобы отпраздновать свой день рождения собственными силами, есть что-то неправильное.

Ли Чэнъюань наконец отложил ручку: «Не беспокойся о нём, пусть сам сделает».

Услышав это, тетя Ли забеспокоилась еще больше.

Хотя это может означать, что муж тайно готовил какие-то сюрпризы, это также может быть и в буквальном смысле.

В конце концов, он был равнодушным человеком, которому даже в голову не приходило отмечать собственный день рождения. Мог ли он вообще заботиться о днях рождениях окружающих?

Приготовив жареные блюда к своему дню рождения на следующий день, Ся Синчи сел на диван, держа Лето на руках, и стал смотреть телевизор.

За это время большой белый пельмень привязался к нему. Даже по сравнению с тем, как он цеплялся за своего равнодушного хозяина, он явно предпочитал сидеть рядом с Ся Синчи и выпрашивать поглаживания и ласки.

Взгляд Ся Синчи был прикован к экрану телевизора, но в руках он держал красную нить, ловко плетя из нее красивый ошейник.

«Ты знаешь, какой завтра день?» — спросила Ся Синчи у Лето.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него своими ярко-янтарными глазами, широко распахнутыми, и через мгновение издало «Мяу!» и потерлась своей пушистой головой о его запястье, словно смутно поняв его.

«Верно!» — сказала Ся Синчи. — «Завтра у меня день рождения!»

Пока он говорил, ошейник в его руках был готов. Поэтому он обнял большой белый пельмень и повязал ей на шею красный ошейник, чтобы добавить немного праздничной атмосферы.

Как только застегнули повязку, дядя Дин принес лекарство.

Увидев это, Ся Синчи освободился от летнего бремени и, как обычно, принял лекарство, после чего отправился в кабинет, чтобы передать его Ли Чэнъюаню.

В конце концов, один человек был так стар, но все еще не мог избавиться от своей детской привычки не любить горькие лекарства, поэтому Ся Синчи приходилось лично наблюдать за тем, как он их пьет.

Когда он вошел в комнату, Ли Чэнъюань, как никогда прежде, не смотрел в свой компьютер, обрабатывая документы, а уставился на коробку, лежащую в обычно запертом ящике.

Раньше Ся Синчи видел только красный браслет из ниток, а эту коробочку он увидел впервые, поэтому с любопытством вытянул голову, чтобы посмотреть, что внутри.

Ли Чэнъюань сказал: «Иди сюда».

Ся Синчи моргнул. Он тут же, взяв в одну руку чашу с лекарством, сел на колени к Ли Чэнъюаню и погладил его по голове, чтобы тот выпил лекарство.

Они оба с самого начала не были такими уж влюбленными, и никто не мог представить, что вечно спокойный и равнодушный магнат в этом отношении похож на влюбленного молодого человека, и что его уши всегда горят и краснеют, когда его легко дразнять.

Он поднял руку и коснулся головы Ся Синчи, пытаясь поцеловать его, но его безжалостно остановила чаша с лекарством, приставленная к его губам.

Ся Синчи наклонил голову и поцеловал его: «Сначала выпей лекарство. Подожди-ка, почему горшок с цветком на столе снова вянет? Ты опять полил его лекарством?»

Ли Чэнъюань не произнес ни слова, его взгляд перевелся на другую сторону, явно признавая свою вину.

Затем Ся Синчи сильно ударил его по бедру и с улыбкой сказал: «Даланг, пора принимать лекарство». [1]

После этого он заставил его выпить большую чашу горького китайского лекарства.

Он поцеловал Ли Чэнъюаня в щеку, как будто он это сделал в награду «Молодец!»

Затем он с любопытством наклонил голову, чтобы посмотреть, что находится в коробке.

Браслет все еще был внутри. Ся Синчи дотронулась до него, затем взял пожелтевший и выцветший билет.

Билет был привычного образца и стиля – точно таким же, как тот, которым пользовался Ся Синчи более десяти лет назад.

А местом происхождения был тот далекий, почти забытый родной город.

Увидев этот предмет своими глазами, Ся Синчи был поражен гораздо больше, чем услышав его описание. Он долго и пристально смотрел на него, охваченный шоком, и наконец сказал:

«Неужели такой билет существует? Вы до сих пор его храните спустя столько лет?»

Ли Чэнъюань все еще держал его в руках: «Счастливый билет, который мне подарил мой маленький лжец… конечно, я хочу его бережно хранить».

Когда он узнал, что его «обманули», он действительно разозлился и хотел всё разорвать, но ему не хотелось уничтожать ничего из того, что оставил ему маленький Ся Синчи.

Они проявляли нежность друг к другу, когда внезапно увидели, как Лето просунула лапу в щель в двери кабинета, с любопытством разглядывая двух людей, которые еще до весны начали держаться вместе.

Ли Чэнъюань, увидев красный веревочный ошейник на шее кошки, тут же выразил недовольство и ехидно заметил: «Ты сделал только один? И отдал его кошке?»

Хотя один человек казался спокойным и равнодушным, в кабинете царила атмосфера, когда уксус чуть не перелился через край.

Ся Синьчи недоверчиво посмотрела на кислого кота и удивленно спросила: «Ты даже уксус пьешь из-за котенка? Сколько тебе лет?»

Когда его истинные мысли были так откровенно раскрыты, Ли Чэнъюань сразу почувствовал себя немного неловко, но продолжил: «Сделай и для меня одну».

Ся Синчи: «…….?»

Удивительно, но один начальник украл ошейник у кошки у себя дома!

Вероятно, этот человек никогда в жизни не вел себя по-детски, поэтому, повзрослев, он иногда проявлял детское поведение.

Ся Синчи не знал, смеяться ему или плакать, но, произнеся обещание, сдержался и серьезно сказал: «Ни за что. Кто ты такой, чтобы я тебе его давал, а?»

Разговоры на эту тему его раздражали.

Ли Чэнъюань никогда не выражал своих чувств, не признавался в любви и не предлагал выйти замуж, словно просто хотел жить и поддерживать такой образ жизни. Он очень походил на подонка, который получает товар, не расплачиваясь.

Неожиданно Ся Синчи намекнул на это. Ли Чэнъюань ничего не ответил, словно не понял его слов, и лишь угрожающе произнес тяжелым голосом: «Иди сейчас же за веревкой».

Произнося эти слова, его холодные пальцы задержались на мочке уха Ся Синчи, давая понять, что если он не подчинится его воле, то ущипнет это самое чувствительное место.

Ся Синчи ничего не оставалось, как сесть ему на колени и под принуждением сплести для него ошейник… ах, нет, ожерелье.

Затем двум кошкам в семье, одной большой и одной маленькой, досталась одинаковая красная нить.

Ключицы Ли Чэнъюаня были весьма красивы, а его холодная бледная кожа очень хорошо контрастировала с красной нитью. Это даже выглядело немного рискованно.

Даже когда Ся Синчи выключил свет и лег спать той ночью, он все еще был очарован этим зрелищем.

Кроме того, перед сном он выпил бокал сладкого фруктового вина, принесенного ему тетей Ли, и на некоторое время почувствовал легкое головокружение, поэтому не удержался и, прижавшись к Ли Чэнгуаню, легонько откусил кусочек от его ключицы.

Когда укусов оказалось недостаточно, он, слегка подвыпив, попытался зацепить красную нить кончиком языка, но случайно лизнул кожу Ли Чэнъюаня.

Он тут же разжег огонь. Ся Синчи заметил, что с Ли Чэнъюанем что-то случилось. Его учащенное дыхание и повышенная температура тела выглядели весьма опасно.

Увидев это, он быстро забрался в постель и плотно завернулся, опасаясь, что в свой день рождения этот «мерзавец», который ни признался в любви, ни сделал предложение, поджарит его.

Под воздействием алкоголя Ся Синчи не только был крайне взволнован перед сном, но и очень крепко спал.

Он никогда не чувствовал, как кто-то поднимает его с кровати во сне, надевает на него любимый свитер со звездами и покидает виллу в сонную ночь.

Ся Синчи, пребывая в оцепенении, прижался к Ли Чэнъюаню. Он потерся о его грудь и тихонько застонал, явно недовольный ощущением взлетающего самолета.

Возможно, именно из-за этого билета в его памяти всплыли глубокие воспоминания, и ему приснился очень долгий и ясный сон.

Всё, что он переживал, играя со своей маленькой фарфоровой куклой, отчётливо проявилось в его памяти.

Будь то когда Ли Чэнъюань был болен и корчился от боли, и он протянул ему запястье, заставляя кусать до крови, или когда Ли Чэнъюань был трезв, но с холодным лицом перевязал его, стиснув зубы и закрыв покрасневшие глаза…

Воспоминания проносились перед глазами, как старые фильмы. Хотя они, естественно, были искажены временем, многие детали, которые он хотел вспомнить, были очень отчетливыми.

Воспоминания появлялись кадр за кадром, пока не наступила та бурная ночь.

Увидев, что у маленькой фарфоровой куколки высокая температура, он потерял сознание и весь дрожит, Ся Синчи стиснул зубы и схватил бумажник Ли Чэнъюаня, чтобы пойти купить лекарства.

Он впервые прикоснулся к бумажнику.

Сначала деньги ему давал Ли Чэнъюань. Позже, когда у них обоих возникли финансовые трудности, Ся Синчи предложил поискать работу подальше и хотел отправить этого ценного больного молодого господина домой.

Дело было не в том, что он считал Ли Чэнъюаня обузой, а в том, что из-за его физического состояния ему нужно было вернуться домой на лечение. В противном случае, Ся Синчи очень боялся, что тот умрет если его снова вырвет кровью.

Как мертвый котенок, окоченевший и холодный.

Но маленький Ли Чэнъюань дошёл до того, что больше всего ненавидел себя и чувствовал себя неполноценным из-за своей болезни. Услышав эти слова, он почувствовал лишь, что Ся Синчи тоже его бросит.

Возможно, единственное, чем он мог удержать этого мелкого жадного до денег человека, были деньги. По мере того, как деньги истощались, он только терял свою ценность. Или, может быть, когда Ся Синчи получит все его деньги, он тоже бросит его.

Поэтому неуверенный в себе Ли Чэнъюань так и не отдал Ся Синчи весь кошелек, и не сообщил ему, сколько денег у него осталось.

Ся Синчи впервые взял в руки этот кошелек, быстро взглянул на оставшуюся в нем небольшую сумму денег, которой все еще хватало на покупку нескольких коробок лекарств, и бросился в ливень.

Из-за сильного ветра он не мог открыть глаза, а проливной дождь быстро бил ему в лицо. Он мог лишь смутно определить направление.

Как раз в тот момент, когда он собирался броситься к двери аптеки, раздался внезапный раскат грома!

Внезапно его охватила жгучая боль по всему телу, сопровождаемая невыносимым страхом смерти, маленький Ся Синчи заподозрил, что в него ударила молния.

Но когда он снова поднял глаза, то обнаружил, что ливень прекратился, и сухая земля перед аптекой создавала впечатление, будто дождя и не было.

В голове Ся Синчи всё помутнело. Он механически вошёл и встал перед прилавком, но не понимал, зачем ему нужны лекарства и какие именно.

Почему я так спешу… меня кто-то ждет?

Ся Синчи внезапно открыл глаза. Мысль, которая преследовала его каждую дождливую ночь, но никак не могла быть постигнута, наконец-то стала ясной!

Да, моя маленькая больная фарфоровая куколка ждет меня!

Он тут же сел, желая рассказать Ли Чэнъюаню о том, что вспомнил, но, повернув голову, обнаружил, что рядом с ним никого нет.

Он снова огляделся. Окружающая обстановка была крайне странной.

После того, как ему только что приснился странный сон, открыв глаза и обнаружив себя в необычной и незнакомой обстановке, Ся Синчи тут же испугался.

Мало того, что кровать была незнакомой, так он еще и увидел, что, хотя спал на кровати и был укрыт одеялом, на нем был свитер вместо пижамы.

Если и было что-то более сюрреалистичное, так это то, что комната… казалось, тряслась?

Ся Синчи был ошеломлен и задумался, не проснулся ли он еще и не находится ли во сне.

Он быстро вскочил и нашел свои ботинки, которые были аккуратно спрятаны под кроватью.

Ся Синчи открыл дверь и вышел, и даже представить себе не мог, какое бескрайнее и безбрежное море предстало перед его взором.

Дуга, где море соприкасалось с небом, сияла золотом и красным рядом с теплым восходящим солнцем, величественно освещавшим все море.

Это был восход солнца в море?!

Ся Синчи был потрясен. На мгновение он забыл спросить, почему стоит на палубе роскошного корабля.

Он все еще стоял там, опустив взгляд, когда вдруг услышал шаги позади себя.

Когда Ся Синчи повернул голову, он увидел Ли Чэнъюаня в аккуратном черном костюме с большим букетом нежных цветущих роз в руке, идущего к нему навстречу в ярком, сияющем рассвете.

Он снова огляделся и обнаружил, что повсюду распускаются огненно-красные, классические красные розы, а также бесчисленные изысканные украшения.

Ся Синчи внезапно кое-что осознал, и его сердце заколотилось в бешеном ритме.

Он увидел, как Ли Чэнъюань опустился на одно колено, благоговейно сжал его пальцы и легонько поцеловал их, а затем поднял голову, такой же взволнованный, но полный несравненной нежности и решимости:

«Ся Синчи, я люблю тебя. Доверь мне остаток своей жизни, я…»

Не успев договорить, Ся Синчи с непревзойденным энтузиазмом бросился ему в объятия.

У него всю жизнь не было ни родственников, ни друзей, и он никогда не получал ни от кого тщательно подготовленного сюрприза, тем более такого грандиозного признания.

Это чувство радости было почти нереальным. Только бросившись к любимому человеку и почувствовав его учащенное сердцебиение, он мог осознать, что ничто в мире не может быть реальнее этого.

Ся Синчи, скитавшийся в одиночестве, наконец обрел дом и обещание на всю жизнь, словно лодка, наконец нашедшая безопасное убежище, которое всегда будет защищать его от ветра и дождя.

Чтобы поймать маленького ежика, который был так взволнован и радовался, Ли Чэнъюаню ничего не оставалось, как встать и крепко обнять Ся Синчи, прижимая к себе свое единственное редкое сокровище.

Ся Синчи поднял голову и закрыл глаза, а Ли Чэнъюань склонил голову и благоговейно поцеловал его.

Их соприкасающиеся губы заслонили восходящее солнце, и свет осветил синее море и осыпал крепко обнимающих друг друга людей, окутывая их золотым сиянием.

Это свидетельство их вечной страсти и любви.

[1] Эта цитата взята из китайского классического романа «Водяная застава» и стала мемом. Контекст таков: персонаж книги отравил лекарство У Далана и убедил его выпить его, сказав: «Да Лан, пора принимать лекарство». Это звучало как проявление любви, но на самом деле было выражением обиды и злобы. Поэтому это используется как шутка, чтобы выразить недовольство другой стороной.

Экстра 1

Поцелуй длился очень долго. К тому моменту, когда они с неохотой расстались, Ся Синчи чуть не задохнулся, у него совсем не осталось кислорода.

Ли Чэнъюань был не только взволнован и нервничал, но и, по сути, растерян.

Дошло до того, что обычно спокойный и дотошный человек не забыл встать на одно колено с розами в руках, чтобы сделать предложение, но забыл достать кольцо и надеть его на Ся Синчи.

К счастью, после поцелуя было еще не поздно надеть кольцо. Он достал коробочку с кольцом, с которой долго и тщательно репетировал, и повернулся лицом к золотисто-красному восходу солнца над океаном. Кольцо было украшено красным драгоценным камнем размером с голубиное яйцо.

Ся Синчи широко раскрыла глаза: «А? Почему оно красное, это рубин?»

Этот мелкий жадный до денег склонил голову в раздумье. Похоже, он по-прежнему предпочитает бриллианты. Одного лишь их символического значения — «вечности и непреходящей силы» — было достаточно, чтобы они ему понравились, не говоря уже о высокой цене.

Но этот камень отличался от рубина. Его яркий блеск был прекрасен, даже красивее обычных драгоценных камней.

Пока Ли Чэнъюань внимательно рассматривал бриллиант, он несколько раз беспомощно потер его. «Это красный бриллиант — тебе нравится?»

В конце концов, он знал, что этот маленький жадный до денег человек любит дорогие и броские вещи. Если бы голубиное яйцо сделали больше, это повлияло бы на его внешний вид, поэтому, если он хотел сделать его дороже, ему оставалось только придумать что-то другое.

Услышав это, Ся Синчи был потрясен.

Даже человек, никогда не евший свинину, видел, как ходит свинья. Не так давно он смотрел фильм о красных алмазах, но никак не ожидал увидеть это легендарное зрелище своими глазами.

"Мне это нравится!"

Конечно, ему нравились красивые и дорогие вещи, и это были не просто дорогие украшения, а еще и предметы, имеющие уникальное символическое значение. Он энергично закивал и еще больше обрадовался, увидев, что у Ли Чэнъюаня есть подходящее кольцо, инкрустированное красными бриллиантами.

Ли Чэнъюань улыбнулся.

Хотя обычно он был равнодушен, в этот момент он явно был в хорошем настроении и выглядел довольно хорошо, особенно с улыбкой, приподнятой уголками глаз: «Если вы примете кольцо, вы подумали о результате?»

Ся Синчи опустил голову и начал теребить кольцо на пальце. Услышав эту чепуху, он на мгновение замер, а затем вспомнил, как раньше шутил о том, что «рассматривает» их отношения.

Изначально он пришёл выслушать признание, и простого «Я люблю тебя» было достаточно, чтобы удовлетворить Ся Синчи.

Неожиданно Ли Чэнъюань спланировал такое грандиозное зрелище, оглядываясь вокруг этого огромного и роскошного корабля, он словно оказался в сказке.

«Ради вашей искренности, — Ся Синчи краснея, прошептал ему на ухо, — я возьму на себя обязанность называть вас мужем». Сказав это, он легонько поцеловал его в мочку уха.

Теплое дыхание коснулось ушей Ли Чэнъюаня, отчего они мгновенно покраснели, после чего он поднял Ся Синчи на руки!

«Ай, ай, зачем ты опять меня несёшь!… Что это у тебя за хобби!»

Ли Чэнъюань крепко обнял его и, услышав это, сказал: «Один человек, будучи пьяным, сказал, что ему нравится, когда я его обнимаю. Что, теперь ты не хочешь признаться в правде?»

Ся Синчи на несколько секунд замешкался, затем смущенно поднял руку и ударил Ли Чэнъюаня. Он уже однажды напился, и если бы не сверхъестественные способности фанатов фотографировать и подсыпать сахар, он бы уже давно об этом забыл.

Он ведь не ожидал, что, помимо того, что на фотографии он держится за Ли Чэнъюаня, он ещё и после выпивки выдаст правду?

Очевидно, этот шлепок был всего лишь легкой насмешкой, но Ли Чэнъюань молчал, а Ся Синчи был еще больше пристыжен и возмущен. Сквозь стиснутые зубы он произнес: «Что! Это ты в детстве плакал называя меня "гэгэ" , и заставлял меня носить тебя на руках!»

Хотя это были не настоящие слезы, а слезы от сильной физической боли, и сердце Ся Синчи было настолько мягким, что он не мог отпустить маленькую фарфоровую куклу.

Но он действительно называл его гэгэ.

Ся Синчи уговаривал и принуждал его столько дней. Впервые Ли Чэнъюань действительно назвал его «гэгэ» , и в его словах чувствовалась детская зависимость, которая почти радовала Ся Синчи.

Ли Чэнъюань был ошеломлен: «Ты… помнишь?»

Похоже, он вспомнил, а значит, конечно же, должен помнить, что тогда Ли Чэнъюань назвал его «гэгэ», чтобы порадовать этого наивного жадного до денег скрягу.

Ся Синчи сделал вид, что не понимает, и высокомерно сменил тему: « Хм! У меня такая хорошая память, что я, конечно же, вспомнил об этом совершенно случайно! Интересно, как можно претендовать на статус «жертвы мелкого лжеца», чтобы вызвать сочувствие!»

Это недоразумение, длившееся более двадцати лет, наконец разрешилось благодаря восстановленным воспоминаниям Ся Синчи, и ошибочные обстоятельства взаимодействия двух миров стали ясны благодаря объяснениям.

Изначально он думал, что Ли Чэнъюань будет шокирован или даже не поверит, но его большой кот просто молча слушал, а затем склонил голову и поцеловал его.

«Ты просто веришь в это?» — недоуменно спросила Ся Синчи.

Хотя все имеющиеся на тот момент доказательства указывали на то, что Ся Синчи был немного лжецом, Ли Чэнъюань всё ещё был готов поверить, что это было недоразумение.

Он постоянно твердил, что Ся Синчи — лжец, но на самом деле, когда они встретились много лет спустя, и Ли Чэнъюань увидел, что он по-прежнему добросердечен и прагматичен, он уже догадался, что его не обманули.

«Я просто хотел использовать тот факт, что течение времени в обоих мирах различно, чтобы доказать, что ты на самом деле старше меня. Ты слишком наивен».

Ли Чэнъюань слабо улыбнулся и спросил: «В чём я больше тебя?» [1]

Он почти никогда не играл с ним, поэтому Ся Синчи почти не реагировал, когда тот проявлял свой холодный юмор, и ему потребовалось много времени, чтобы оправиться от шока. Как же кот его семьи стал таким кривым?

«Иди к черту!» — фыркнул Ся Синчи. — «Каким бы большим ты ни был, всё принадлежит мне!»

С этими словами он поднял на руке бесценное бриллиантовое кольцо и указал на него: «Смотрите, это ваш договор купли-продажи!»

Всю дорогу, пока Ли Чэнъюань нес его в великолепный вестибюль роскошного круизного лайнера, они болтали и спорили.

На борту оказалось неожиданно много гостей, и каждая деталь была тщательно продумана, создавая веселую и оживленную атмосферу дня рождения. Когда официант открыл им дверь, Ся Синчи случайно увидела, как из задней кухни выносят огромный только что испеченный торт.

Ся Синчи был мгновенно ошеломлен, и ему потребовалось немало времени, чтобы осознать, что сегодня его день рождения. Хотя он еще отчетливо помнил события прошлой ночи, сначала к нему вернулись воспоминания, а затем он получил неожиданное признание, он совсем забыл о своем дне рождения.

Как только они вошли, гости один за другим подошли и поздравили Ся Синчи с днем рождения.

Как только они вошли, гости один за другим подошли и поздравили Ся Синчи с днем рождения.

Ся Синчи был сразу же польщен. Человеку, никогда не бывавшему на хорошем дне рождения, устроили такую прекрасно подготовленную вечеринку. У него почти возникло ощущение, что он попал не на ту съемочную площадку, хотя его имя было четко написано на торте.

Среди гостей было много друзей, с которыми он недавно познакомился в индустрии развлечений, а также люди, которые понравились Ли Чэнъюаню.

В конце концов, Ся Синчи был очень жизнерадостным человеком. Пока его не раздражали незнакомцы, он был рад даже их приезду на день рождения. Естественно, чем больше гостей, тем лучше.

«Я…» Ся Синчи одновременно взволновался и смутился. «Подожди, сначала опусти меня! Слишком много людей смотрят!»

Ему было слишком неловко, когда невеста несла его на руках на публике. Ся Синчи поспешно поднялся сам и, радостно поблагодарив их за благословение, благодарил их за этот шаг.

Обычно, когда все встречались с Ли Чэнъюанем, они неизбежно хотели завязать отношения или затеять какое-нибудь деловое предприятие, но он ясно дал понять, что сегодня обсуждать дела он не будет. Любой, кто осмелится сделать это в день встречи с Ся Синчи, навлечет на себя смерть. В конце концов, они никогда прежде не видели, чтобы Ли Чэнъюань так бережно держал кого-то на руках.

Конечно, разочаровать Ся Синчи было практически невозможно. Он с удовольствием веселился, и никто не мог его потревожить. Особенно когда все так просто задували свечи в темноте и пели ему песню «С днем рождения», его радость возрастала в геометрической прогрессии.

Результатом такого счастья стала безудержная и безудержная игра. Наевшись и выпив достаточно, он случайно перебрал со сладким вином и, уцепившись за тело Ли Чэнъюаня, отказался слезать.

Он был не совсем пьян, но чрезвычайно возбужден. Раньше ему было слишком неловко, чтобы Ли Чэнъюань носил его на руках на публике, но теперь он почти встал на цыпочки, чтобы поцеловать Ли Чэнъюаня в губы на людях.

Ли Чэнъюань был бессилен. Ему было все равно, что он был у всех на виду, поэтому он просто улыбнулся и легонько поцеловал его: «Довольно, я отведу тебя обратно поспать».

Все поспешно опустили лица в землю, не смея смотреть, как босс целуется со своей невестой.

Хотя Ся Синчи выглядел воодушевлённым после того, как выпил слишком много, на самом деле он уснул, как только его голова коснулась подушки. Когда он снова открыл глаза, уже стемнело.

Он потёр глаза, зевнул и вышел из комнаты. Оказавшись на палубе, он понял, что сегодня луна довольно большая и круглая.

Он не знал координат, где они находились, но чувствовал, что вокруг очень тепло, а морской бриз свежий и приятный, не такой холодный, как в Пекине, где уже вступила зима.

Ся Синчи впервые увидел великолепное зрелище яркой луны над морем. Более того, луна почему-то светила так необычно ярко, а поверхность воды мерцала в лунном свете, словно слой серебристого тюля.

Он прислонился к борту корабля и некоторое время смотрел на него, пока не вспомнил, что ему нужно найти Ли Чэнъюаня. Обернувшись, он вспомнил, что этот мелкий жадный до денег человек должен воспользоваться глубокой ночью, чтобы заняться своей любимой работой,  разворачиванием подарков.

Он давно подумывал о том, чтобы их открыть, но у него были гости, и ему было слишком стыдно незаметно пробраться в кладовку. Поэтому сначала ему нужно было поесть, попить и повеселиться, и он планировал отправиться туда в темноте ночи, чтобы посмотреть, какие подарки на день рождения он получил.

Из-за незнания местности ему потребовалось много времени, чтобы найти это место и беспрепятственно войти под руководством официанта.

В кладовой скопились всевозможные дорогие вещи. В конце концов, Ся Синчи был любовником Ли Чэнъюаня, и его состояние было на удивление большим, поэтому каждая вещь казалась очень дорогой.

Даже спустя долгое время Ся Синчи не мог найти выключатель света в комнате, и ему не хотелось выходить и просить официанта включить свет, поэтому он просто смотрел на подарки в темноте, что было даже лучше.

Свет его мобильного телефона освещал такие вещи, как часы Patek Philippe, бриллиантовые запонки и дорогие кошельки из лимитированной коллекции.

Ся Синчи почувствовал, что использование только одной руки замедляет его, поэтому он просто засунул телефон в карман и открыл подарочные коробки обеими руками.

Неожиданно, как только он достал ожерелье и потянулся за следующей коробочкой, он внезапно почувствовал прикосновение холодной руки.

Было кромешная темнота, и прикосновение такой холодной руки вслепую было довольно пугающим, но Ся Синчи меньше чем за полсекунды понял, что это лапа его большого кота. Они были вместе долгое время, и, не говоря уже о прикосновениях рук, даже если рука поглаживала его волосы, он мог понять, что это Ли Чэнъюань.

Когда его кончики пальцев коснулись кольца на руке Ли Чэнъюаня, он невольно улыбнулся. Он заподозрил, что этот человек намеренно стоял и ждал здесь, чтобы напугать его, поэтому он просто поменял роли и с нежностью погладил ладони и предплечья Ли Чэнъюаня обеими руками.

Ся Синчи откашлялся и, делая вид, что говорит серьезно, прокомментировал: «Верно, это тот самый замечательный подарок, который я получил сегодня! Он красивый и ценный, так что я заберу его с собой в комнату, чтобы насладиться им, хе-хе».

Ли Чэнъюань был удивлен его поведением, но при этом спокойно спросил: «А чем ты собираешься это развернуть? Руками или… ртом?»

Прежде чем Ся Синчи успел среагировать, его окутал знакомый аромат одеколона, а его большой кот шагнул вперед и поцеловал его прямо в губы.

В темной, без окон, кладовой царила такая тишина, что тихие стоны Ся Синчи и переплетающиеся вздохи обоих были отчетливо слышны. Этот страстный поцелуй казался необъяснимо более волнующим именно из-за другой атмосферы этого места.

Неизвестно, сколько длился поцелуй, но Ли Чэнъюань наконец-то отпустил Ся Синчи, словно давая ему возможность перевести дыхание. Он успел сделать всего два коротких вдоха, как его внезапно подняли!

«Ты только что сказала, что хочешь вернуться в комнату и развернуть подарки?» — спросил Ли Чэнъюань.

Ся Синчи лишь храбро говорил, но было очевидно, что атмосфера настолько напряженная, что чуть не вспыхнула. Он тут же покраснел, но отказался признать поражение и сказал: «Верно! Ты должен хорошо служить этому молодому господину!»

Ли Чэнъюань улыбнулся: «Хорошо».

Улыбка Ся Синчи еще больше усилила его волнение, поэтому ему ничего не оставалось, как сменить тему, пытаясь разрядить пугающую атмосферу: «Ты не дарил мне подарок на день рождения… кольцо было для предложения руки и сердца. Нельзя же использовать одну вещь для двух целей, правда?»

На самом деле, использовать такую дорогую вещь в двойных целях было вполне допустимо. Более того, это означало отправку Ся Синчи «Сертификата об усыновлении большой кошки». Он просто намеренно пытался найти недостатки и придраться.

Неожиданно Ли Чэнъюань ответил: «Твой подарок на день рождения…»

С этими словами он вышел на палубу, и с одной стороны палубы отчетливо виднелась яркая луна, а с другой пышный и прекрасный остров.

«Видишь тот остров?» — спросил Ли Чэнъюань. «Я купил его для тебя».

«Эн… ах?» Придя в себя, Ся Синчи был в шоке. «Ты, ты купил остров?!»

Неужели этот невероятный сюжет телесериала мог бы произойти в реальной жизни? Хотя Ли Чэнъюань сегодня много улыбался, он бы не стал шутить на эту тему. Если он говорит, что купил, значит, он действительно его купил.

«Здесь круглый год мягкая погода, можно отправиться в отпуск в любое время… конечно, здесь можно и каждый день «разворачивать подарки».

После неожиданного заявления некий человек неожиданно вернулся к первоначальной неоднозначной теме. Когда он произнес эти слова тихим и слегка мрачным голосом, в голове Ся Синчи внезапно возникло множество необъяснимых сцен из тюремной жизни.

…Если подумать, это показалось довольно захватывающим?

Конечно, он понимал, что, хотя Ли Чэнъюань и мог быть безумцем, человек, имеющий четкие принципы, вряд ли посадит его в тюрьму. Чем больше это подтверждалось, тем увереннее и смелее он мог придумывать различные захватывающие заговоры.

Чистый и невинный маленький ёжик пытался понять, что делать, но внезапно понял, что Ли Чэнъюань отнёс его в спальню и бросил на большую, мягкую, роскошную кровать.

Ся Синчи: «……».

На этот раз он не смог произнести больше ни одного непристойного слова. Смущенный и нервничающий, но с нетерпением ожидающий этого момента, он прошептал: «Давай, давай примем ванну вместе, просто потому что вода холодная!»

Услышав это, уголки губ Ли Чэнъюаня слегка приподнялись. Это оправдание было слишком неуклюжим. Ся Синчи явно был одет в рубашку с короткими рукавами, с покрасневшим лицом и широко раскрытыми глазами, похожий на маленького ежика.

На корабле стояла довольно большая круглая ванна. Они только-только разделись, чтобы принять в ней ванну, когда усилился морской бриз. Даже большой корабль не мог быть таким же устойчивым, как ровная земля, под двойным воздействием волн и сильного ветра, и вся «земля» тут же начала подпрыгивать и опускаться с комфортной частотой и амплитудой.

Пар всё ещё витал в воздухе, а зеркало в ванной было покрыто тонким слоем тумана, так что конкретная картина в комнате уже не была видна. Но кое-какие очертания можно было смутно различить, дополняя звук приливов и отливов.

[1] Здесь имеет место игра слов, поскольку иероглиф 大 может изменить предложение на «старше, чем» или «больше, чем» в зависимости от контекста.

Экстра 2 Превращение в кошку

«Стоп!» — махнул рукой режиссёр. «Ся Синчи… ты сегодня не в лучшей форме?»

Режиссер Чжан был известен своей строгостью по отношению к съемочной группе, но в общении с Ся Синчи его отношение можно было назвать довольно мягким, всем бы понравился высокоэффективный артист, полный трудолюбия. Не говоря уже о том, что Ся Синчи был финансовым спонсором съемочной группы и крупнейшим инвестором всего проекта.

Говорили, что он «не в лучшем состоянии», но он не повторил НГ, [1] и другие вообще не заметили разницы.

Лишь проницательный и острый взгляд Чжан Дао мог заметить, что сегодня он выглядел немного не в своей тарелке, словно его что-то беспокоило.

Услышав это, Ся Синчи извинился: «Прошу прощения, директор Чжан. Я снова найду нужное состояние».

«Ты плохо отдохнул?» — Директор Чжан не стал заставлять его продолжать. — «Может, ты сегодня немного отдохнешь, ба?»

Ся Синчи всегда отличался эффективностью, а съемки шли с опережением графика, поэтому отложить их сегодня было совершенно нормально. К тому же, фильм снимался в столице, так что теперь он мог сразу после работы отправиться домой.

Любой, кто хоть немного разбирался в этом, понимал, что эта молодая пара состоит в браке уже более трех лет и до сих пор не расстается. Они часто видели, как Ли Чэнъюань приезжает за своим возлюбленным после работы.

Когда у него не было дел, Ли Чэнъюань мог даже целый день сидеть с этой потной компанией, и Ся Синчи не мог его отогнать. Он был довольно суровым и простым человеком, когда дело касалось визитов.

«Синчи, почему мы не видели господина Ли в последнее время?» — спросил один из присутствующих.

Когда приезжал Ли Чэнъюань, он обычно либо устраивал для всей команды неограниченный шведский стол, либо компенсировал им расходы на роскошный обед, но его не видели три дня подряд. В сочетании с состоянием Ся Синчи...

Они поссорились?

Как только прозвучал этот вопрос, все тут же навострили уши, обсуждая сплетни. Но в глубине души они полагали, что, учитывая терпимость и исключительную нежность босса Ли к Ся Синчи, ссориться и вести холодную войну в течение трёх дней между ними было практически невозможно.

Неожиданно, когда упомянули Ли Чэнъюаня, выражение лица Ся Синчи застыло, что было для него редкостью.

Затем он просто сделал вид, что ничего не произошло: «В последнее время он был занят новым проектом… уехал из дома в командировку».

Сказав это, не дожидаясь дальнейших комментариев, он поспешно убежал вместе с растерянным помощником, который только что собрал вещи.

Ся Синчи открыл дверцу машины, глядя в телефон, и собирался набрать номер стационарного телефона, когда, подняв глаза, увидел на заднем сиденье маленькое одеяло, которое, казалось бы, должно было быть пустым.

В центре одеяла находилось что-то вроде маленького зверька, пытавшегося выбраться. Но он был слишком мал, а одеяло слишком тяжелое, поэтому, пытаясь вырваться, он все плотнее и плотнее завернулся в него.

Ся Синчи был ошеломлен увиденным: «Как он сюда попал?»

Он сел в машину, продолжая говорить, взял одеяло, в котором находилось неизвестное животное, и положил его себе на колени.

Услышав эти слова, секретарь Е, сидевшая на пассажирском сиденье, лишь виновато улыбнулась. Он робко поприветствовала Ся Синчи, но не ответил на его вопрос, явно не осмеливаясь сказать что-либо ещё.

На время Ся Синчи перестал смущать работника, попавшего в неловкую ситуацию, и вместо этого наклонил голову, чтобы откинуть одеяло.

Из мягкого темно-серого кашемирового одеяла показался маленький пушистый белый хвостик. Увидев это, Ся Синчи не удержался и погладил его по попке.

Такое поведение казалось совершенно нормальным. Обычного котенка дразнят и он мяукает максимум несколько раз, но этот котенок в его семье был совсем другим.

Маленький хвостик на мгновение замер, а затем, словно осознав произошедшее, весь хвост встал, как антенна, и мягкая белая шерсть внезапно распушилась.

«Мяу!» Маленький котенок повернул свою пушистую головку, расширил янтарные глаза и издал «тигровый рык». Жаль, что он был слишком мал. Мало того, что он не отпугивал никого, так еще и обладал молочным, едва слышным голоском.

Ся Синчи не смог сдержать безудержного смеха и схватил его за маленькую лапку, но тот резко оттолкнул его. К счастью, он не стал его царапать и лишь сильно оттолкнул пальцы.

Видя, что котенок действительно его игнорирует, Ся Синчи ничего не оставалось, как плотно завернуть его в одеяло и обеими руками сдаться: «Хорошо, хорошо, я не буду тебя беспокоить. Если у тебя будет такой характер, я тебя вытру на лысо».

Маленький кот высокомерно облизал лапку, не обращая внимания на Ся Синчи.

«Температуру кондиционера нужно повысить», — проинструктировал Ся Синчи, а затем повернулся к секретарю Е: «Он сегодня получил свои лекарства и уколы? Разве я не говорил, что ему не следует выходить на улицу?»

«Ли…ен, он не принял лекарство, потому что оно было слишком горьким», — осторожно ответил секретарь Е, оказавшись в затруднительном положении. — «…Он хотел приехать за тобой, и я не осмелился его остановить».

То, что он сказал, было очень расплывчато, но, к счастью, Ся Синчи сразу всё понял. В конце концов, в машине находился ничего не подозревающий водитель, и секретарь Е не осмеливался вдаваться в подробности. Эта история была настолько странной и шокирующей, что её нужно было держать в секрете.

В это время Ся Синчи внимательно осматривал тело Ли Чэнъюаня.

Результаты оказались действительно весьма впечатляющими. Он больше не простужался при каждом холодном ветре, а последняя температура у него была два или три месяца назад.

Неожиданно, позавчера днем, у Ли Чэнъюаня внезапно поднялась высокая температура без видимой причины. Температура его тела подскочила до 40 градусов, но это никак на него не повлияло. Он выиграл крупнейший транснациональный проект во второй половине года, не меняя выражения лица. Он просто казался спокойным и рассудительным.

Только когда он садился в машину, он пошатнулся и чуть не упал.

Сопровождавший его секретарь Е был ошеломлен и быстро спросил, следует ли ему немедленно ехать в больницу или вызвать врача для осмотра.

Ли Чэнъюань нахмурился и откинулся на спинку сиденья. Одной рукой он потёр брови и хрипло спросил: «Который час?»

Он договорился забрать Ся Синчи со съемочной группы в 18:30.

Секретарь Е понял, почему его начальник задает этот вопрос, и тут же ответил: «Сейчас половина четвертого, но цвет вашего лица выглядит очень плохо, и маленький начальник это обязательно заметит».

Он достал маленькое зеркальце и внимательно протянул его Ли Чэнъюаню.

Лицо человека в зеркале было бесцветным, а и без того холодная, бледная кожа была белее бумаги. Он всегда был таким, никогда не краснел от лихорадки, и его потрескавшиеся и бесцветные губы прямо отражали свет на его ужасном лице.

Ли Чэнъюань: «……»

В тот день после обеда Ся Синчи был рад, что смог вовремя закончить работу. Он только что смыл макияж и собрал вещи, и уже собирался уходить со съемочной площадки, когда увидел сообщение от своего большого кота.

«Я временно занят в компании. Не ждите меня сегодня вечером, хорошо выспитесь и не засиживайтесь допоздна за играми».

Он также опубликовал мультяшный смайлик, изображающий человека, протягивающего руку, чтобы схватить звезды. [2]

Ся Синчи наклонил голову. Ли Чэнъюань редко нарушал свои обещания. Такой скрупулезный человек умел организовывать свою работу и жизнь. Непредвиденных событий или изменений в планах случалось очень редко.

Однако Ся Синчи не придал этому особого значения. Он лишь предположил, что собеседник очень занят, а затем, с радостью сел в машину, которую долго ждал, и первым поехал домой.

Во время каждого приема пищи он неизменно звонил, чтобы узнать, как дела у Ли Чэнъюаня, не занят ли тот и не забыл ли поесть.

Телефон звонил долго, но никто не отвечал.

Ся Синчи уже собирался повесить трубку и попытаться позвонить секретарю Е, когда телефон наконец-то зазвонил через секунду.

«Малышка?» — голос Ли Чэнъюаня был немного хриплым, но с обычной для Ся Синчи улыбкой. — «Ты звонил?»

Не прошло и дня, как они оба стали такими нежными. Супруги всегда держались друг за друга, и даже вечно равнодушный характер Ли Чэнъюаня стал настоящей находкой для поклонников сериала.

«Да, это плановая проверка», — пошутил Ся Синчи. «Включи камеру я посмотрю, не держите ли вы в офисе любовницу».

На самом деле, цель заключалась в том, чтобы узнать, что сегодня ел Ли Чэнъюань и сколько он съел.

Неожиданно этот человек отклонил почти привычный видео звонок, сославшись на занятость, и сделал вид, что собирается повесить трубку.

Конечно, Ся Синчи доверял ему как партнеру, но он слишком хорошо знал характер этого человека, который всегда ведет себя уверенно и не показывает слабости.

«Почему у тебя такой хриплый голос?..»

Не успел Ся Синчи закончить говорить, как Ли Чэнъюань не смог сдержать кашель.

« Кхе-кхе. У меня есть другие дела, поэтому я первым повешу трубку».

«Не надо!» — раздался звук сброшенной телефонной трубки, и больше никто не ответил на звонок.

Ся Синчи тут же встал, уже будучи уверенным, что этому человеку снова стало плохо.

Он уже собирался надеть пальто и отправиться прямиком в компанию, чтобы поймать своего большого кота и вернуть его. Этот человек становился всё лучше и лучше, и даже глазом не моргал, когда лгал.

Выходя, он снова позвонил секретарю Е. Ли Чэнъюань не ответил на звонок, но секретарь Е не осмелился его проигнорировать.

И действительно, телефон зазвонил дважды, и секретарь Е быстро взял трубку.

«Что случилось с вашим начальником? Он болен? Пойдите и попросите его ответить на телефонный звонок».

Секретарю Е немедленно предоставили амнистию. Он ждал этого приговора. В конце концов, инициативный телефонный звонок считался доносом, но когда «императрица» пришла спросить, дело об этом было совсем другим.

«Хорошо, я попрошу господина Ли ответить на звонок!» — секретарь Е постучал в дверь, делая небольшой доклад. — «У босса Ли температура поднялась почти до сорока градусов. Врач посоветовал ему обратиться в больницу, чтобы выяснить причину, но ему нужна только жаропонижающая инъекция, ах!»

«Что случилось?!» — крик испугал Ся Синчи, и сердце у него тут же подскочило в горле.

Ли Чэнъюань уже сполз с дивана на пол в офисе. В этот момент он прислонился спиной к краю дивана, его костлявые пальцы неосознанно вцепились в ткань на груди, и он тяжело и быстро дышал.

Мешок для инфузий упал. Жидкость разбрызгалась по всему полу, и он сам вытащил иглу.

В этот момент Ли Чэнъюань явно был без сознания, но когда секретарь Е поспешно протянул руку, чтобы помочь ему, он с трудом пришел в себя и приказал: «…Сначала повесьте трубку».

На другом конце провода Ся Синчи, естественно, был не расположен к разговору. Он попросил секретаря Е поддерживать связь и велел ему позвонить врачу, после чего быстро схватил ключи от машины и уехал.

Но он никак не ожидал, что, спешно прибежав в компанию, увидит врача, запертого снаружи кабинета.

«Почему вы не можете войти?» — спросила Ся Синчи у врача.

«Я не знаю». Доктор держал в одной руке коробку с лекарствами, а другой с сомнением почесал затылок. «Секретарь господина Ли сказал, что случилось что-то непредвиденное, и теперь никто не может войти».

Ся Синчи был озадачен: «Что?»

Секретарь Е всегда был мягким и робким, но став самым важным секретарем Ли Чэнъюаня, он мог отстаивать свою позицию в критические моменты. Должно быть, произошло что-то серьезное, раз он принял такое возмутительное решение без разрешения.

Ся Синчи не стал раздумывать. Он быстро открыл запертую дверь, используя свой отпечаток пальца, и толкнул её: «Что происходит, где Ли Чэнъюань?»

Словно увидев в нём спасительную фигуру, секретарь Е тут же бросился к дивану. Движения его были очень осторожными, он медленно подняла что-то, завернутое в пиджак Ли Чэнъюаня, и сунул это в руки Ся Синчи.

Ся Синчи, недоумевая спросил, куда делся Ли Чэнъюань, глядя на комок в своих руках.

На виду оказался белый котенок без сознания с обнаженной головой. Розовые подушечки на его лапах были растопырены, и Ся Синчи невольно захотелось схватить их.

Хотя ему очень хотелось узнать, где Ли Чэнъюань нашел такого котенка, чтобы держать его в своем кабинете, еще более насущным было выяснить, куда делся Ли Чэнъюань и что с ним случилось.

«Что, чёрт возьми, случилось, он…»

«Это, это господин Ли…» — секретарь Е осторожно и торжественно указал на маленького белого кота. Учитывая, что на нем не было одежды, он не знал, смотреть на него или нет, и наконец поспешно опустил голову, глубоко опустив взгляд на землю.

Ся Синчи: ? ? ?

Он тщательно всё обдумал. Сегодня действительно не День дураков, и Ли Чэнъюань тоже не из тех, кто шутит, независимо от ситуации, поэтому он не станет объединяться с секретарём, чтобы обманывать людей ради забавы.

Ся Синчи несколько секунд пребывал в растерянности, а затем пришёл к обоснованному выводу.

Вероятно, он неправильно расслышал, или секретарь Е допустил ошибку.

Как раз когда он собирался спросить еще раз, он вдруг обнаружил кусок веревки, завернутый в пиджак, которым был надет белый кот – это была та самая веревка, которую он сплел для Ли Чэнъюаня, который носил ее на шее.

В то время он сплел для Лето ошейник, но некий человек выпил уксус над кошкой и настоял, чтобы Ся Синчи также сплел для него ожерелье из красной нити.

Эта нить, эта куртка, наполненная знакомым легким ароматом…

Ся Синчи долго смотрел на красную нить, словно в оцепенении, и наконец понял, что произошло.

«Черт возьми». В конце концов, из его уст вырвались лишь такие простые и лаконичные слова. На этот раз ему пришлось поверить в это ужасное и невообразимое.

«Что, чёрт возьми, происходит, а!»

У секретаря Е не было иного выбора, кроме как сегодня подробно сообщить о ситуации с Ли Чэнъюанем.

Только тогда Ся Синчи понял, что Ли Чэнъюань почти ничего не ел в полдень и даже осмелился солгать ему, сказав, что поел. Вероятно, в тот момент он чувствовал себя неловко и терпел, не говоря ни слова.

Несмотря на гнев и сомнения, самым важным было состояние здоровья Ли Чэнъюаня. Котенок явно чувствовал себя некомфортно, закрыл глаза и беспокойно свернулся в маленький клубок.

Вопрос заключался в том, следует ли ему обратиться в ветеринарную клинику или в человеческую, если он столкнулся с маленьким белым пушистым комочком с такой высокой температурой, что у него обжигало руки?

В штаб-квартире Ли Групп было слишком много людей. Если бы стало известно, что их председатель исчез, завтра обязательно появились бы заголовки в прессе.

Ся Синчи задумался и не имел другого выбора, кроме как сначала забрать домой кошку своей семьи, а затем уже строить планы.

«…Я обычно шучу, что он похож на кота, но кто бы мог подумать, что он действительно превратится в кота? Это и так понятно», — пробормотал Ся Синчи себе под нос.

Маленький пушистый комочек у него на руках пошевелился, словно что-то почувствовав, а затем с трудом открыл глаза, обнажив свои прекрасные янтарные радужки.

Человек и кошка на мгновение уставились друг на друга. Ли Чэнъюань явно не понял, что произошло и почему ему пришлось поднять глаза, чтобы увидеть все вокруг.

Ся Синчи увидел, что котенок так ослаб, что после долгих попыток не может встать. Он тут же расстроился, но, притворившись сердитым, спросил: «Проснулся?»

Маленький молочный котенок тут же неосознанно сжал лапки, а затем, притворившись равнодушным, с угрызениями совести посмотрел в окно машины. Если бы эти движения увидели другие люди, они бы точно испугались, ведь такое выражение морды коту совсем не свойственно.

Если Ся Синчи только что скептически отнёсся к произошедшей великой трансформации, то теперь ему придётся в неё поверить. Такое поведение было в точности таким же, как у Ли Чэнъюаня.

Когда Ли Чэнъюань так повернул голову, он понял, что что-то не так. В силу своего роста, независимо от положения тела, он не должен был смотреть на дверную ручку.

"Мяу……?"

Когда раздался такой голос, оба на несколько секунд растерялись.

Излишне говорить, что Ли Чэнъюань был шокирован и озадачен. А Ся Синчи никак не ожидал, что он заговорит таким тихим голосом, совершенно не похожим на тот, который он обычно слышал, голос холодного и властного босса.

Ли Чэнъюаню потребовался целый день, чтобы наконец смириться с этим возмутительным фактом. Ся Синчи, после тщательных консультаций с экспертами и подтверждения того, что Ли Чэнъюань всё ещё может вернуться в своё обычное состояние, наконец почувствовал облегчение.

Что касается происходящего, врачи и эксперты держали это в секрете, не желая, чтобы это таинственное и странное явление распространилось среди населения. Но было ясно, что это не первый случай, когда они сталкиваются с подобным феноменом.

Ся Синчи тоже не интересовался секретами этой мутации. Чем меньше осложнений, тем лучше. К тому же Кот Ли был болен, поэтому ему не хотелось гадать о таких вещах.

Его мысли вернулись к машине, стоявшей возле съемочной площадки.

Ся Синчи одной рукой поднял кошку, плотно завернул ее в одеяло и дал указание водителю увеличить температуру кондиционера.

Водитель не понимал почему, просто думал, что молодой господин Ся очень любит кошек, и чтобы не заморозить котенка, ему самому лучше было бы согреться.

«Это маленький кот? Он такой красивый», — сказал водитель. «Что это за порода? Должно быть, он очень дорогой».

Услышав эти слова, секретарь Е, сидевший на пассажирском сиденье, не смог сдержать эмоций. Водитель обычно больше всего боялся босса и даже не смел дышать перед Ли Чэнъюанем, стараясь притвориться, что его не существует.

Если бы он знал, кто этот «кот», о котором спрашивал, он бы так испугался, что выбросил бы руль.

Ся Синчи улыбнулся, услышав эти слова: «Он действительно дорогой. Не думаю, что во всем мире можно найти такого дорогого «кота», его мне подарил Ли Чэнъюань».

«Ух ты!» Водитель совершенно не понял смысла его слов, и, видя, насколько серьезен был Ся Синчи, полностью поверил ему. Затем он невольно взглянул на этого «якобы очень дорогого» котенка в зеркале заднего вида.

В конце концов, Ли Чэнъюань очень хотел позаботиться о Ся Синчи. Не говоря уже о самом дорогом коте, даже если бы ему понадобились звезды на небе, Ли Чэнъюаню пришлось бы найти способ их заполучить.

Ся Синчи лишь улыбнулся и протянул руку, чтобы схватить кошку за лапу. Маленький котенок тут же оттолкнул его руку с холодным, благородным выражением лица. Он не позволял ему прикасаться к себе и никогда не уступал в желании, чтобы его погладили.

Когда в дом пришли один человек и одна кошка, тётя Ли как раз накрывала горячую еду, а Лето, виляя большим хвостом, сидела на корточках у двери, ожидая возвращения хозяев.

Сначала Ся Синчи беспокоился, что такая большая кошка, как Лето, может навредить Ли Чэнъюаню, превратившемуся в котёнка. Но после некоторых наблюдений он обнаружил, что кошка всё ещё узнаёт своего хозяина. Она совсем не чувствовала, что с Ли Чэнъюанем произошли какие-либо значительные изменения, и по-прежнему вела себя как обычно, даже продолжала кататься по полу и мило выпрашивать ласку.

Раньше Ли Чэнъюань мог запросто отбросить ее, но теперь этот гигант ее никак не беспокоил. Маленький молочный кот с отвращением поднял лапу к голове Лето. В конце концов, из-за своего небольшого размера, ему пришлось запрыгнуть на стул, чтобы дотронуться до неё.

Ся Синчи позабавило это странное взаимодействие между большим и маленьким существами.

«Сэр сегодня вечером к ужину не придёт?» — с тревогой спросила тётя Ли.

Не только члены экипажа сплетничали о том, не ссорятся ли они, но даже тётя Ли немного волновалась за них. В конце концов, Ли Чэнъюань никогда не оставался на улице по ночам, а тем более не пропадал на несколько дней.

Ся Синчи поставила «кота» на то место, где обычно сидел Ли Чэнъюань, и утешил тетю Ли. «Он действительно в командировке… разве он не оставил кота у меня?»

Тетя Ли, очевидно, все еще не могла в это поверить. Хотя все в компании были уверены, что господин Ли уехал в командировку, на вилле было ясно видно, что он не взял с собой ни предметов первой необходимости, ни багажа. В конце концов, он же не мог уехать с пустыми руками, верно?

Ещё более странным было то, что Ли Чэнъюань и котёнок, казалось, были созданы по одному шаблону. Котёнок не только не ел кошачий корм, а  имел такие же вкусовые предпочтения, как он и обладал теми же физическими слабостями, ознобом и хрупким желудком.

Ся Синчи не осмелился больше задерживаться. Поев, он поспешно взял на руки достойного и равнодушно выглядящего котенка, неосознанно поглаживая его маленькие лапки, и, выйдя из столовой, направился прямо в комнату наверху.

Возможно, в академическом мире было слишком мало подобных случаев, потому что эксперты не дали однозначного ответа на вопрос о том, как восстановить состояние этой крупной кошки.

Но самым известным на данный момент способом было пробуждение инстинктов организма посредством сильной стимуляции, например… около смертного опыта. Важно было не сообщать об этом Ли Чэнъюаню заранее, так как это привело бы к двойной психологической и физической стимуляции.

Бог знает, насколько шокирован и недоволен был Ся Синчи в тот момент, когда эти ученые тактично изобразили удушение.

Не говоря уже о том, что перед ним был человек, которого он любил больше всего и которому никогда бы не причинил вреда ни при каких обстоятельствах, но даже если бы это был обычный хрупкий котенок, его внутренние моральные принципы не позволили бы ему сделать подобное.

Но проблема задержки с возвращением Ли Чэнъюаня в исходное положение была крайне актуальной.

Работа, которую ему предстояло выполнить, и решения, которые нужно было принять, накапливались, а на следующей неделе ему предстояла встреча с советом директоров. Если бы кто-то разгадал загадки, это неизбежно привело бы к бурной волне общественного мнения и паническому падению цен на акции.

Чем больше Ся Синчи думал об этом, тем больше понимал, что принять решение действительно очень сложно.

Обернувшись, он увидел, что котенок с раздражением смотрит на таблетку – выражение лица, выражающее нежелание принимать лекарство из-за боязни горечи, оставалось точно таким же.

«А может, я его немного помочу в мёд?» — Ся Синчи присел на корточки так, чтобы его глаза были параллельны кровати, затем поднял руку и легонько ткнул в кончик пушистого хвоста.

Маленький молочный кот слегка покачал головой, скрывая за спокойствием свою истинную неприязнь и сопротивление. Он взял таблетку лапками и небрежно положил её в рот… затем высунул свой маленький язычок и его вырвало от горечи.

Было неизвестно, обладают ли кошки таким чувствительным вкусом, или же человек, боявшийся горечи, становился к ней более чувствительным после превращения в кошку. В любом случае, каждый раз, когда Ли Чэнъюань принимал лекарство, он чувствовал себя так, словно его пытали, и был недоволен за час до и после приема.

Ся Синчи тут же принес ему небольшую тарелочку с медовой водой и рассмеялся. Тот невольно опустил взгляд на его шею.

У одного человека были слишком длинные ноги и такой высокий рост, что Ся Синчи приходилось вставать на цыпочки, чтобы поцеловать его, но теперь он был маленького роста, и его шея была такой тонкой, что его можно было обхватить и крепко сжать одной рукой.

Ся Синчи поджал губы, поднял руку и медленно протянул её.

Ли Чэнъюань, естественно, был беззащитен перед своим возлюбленным, и кончик его языка был сосредоточен на том, чтобы слизать сладкую медовую воду, пытаясь смягчить горький вкус пилюли.

За секунду до того, как его кончики пальцев коснулись котенка Ся Синчи внезапно сжал кулаки, крепко сжал пальцы в воздухе, а затем отдернул их!

Из-за резкого движения Ли Чэнъюаню было трудно не заметить его. Он остановился, повернулся и подозрительно посмотрел на Ся Синчи, склонив свою пушистую голову.

Они были вместе так долго, что одним взглядом он мог понять, о чём думает его любимая.

«Мяу?» — неохотно издал один сомнительный звук тот, кто не любил мяукать, будучи кошкой.

«Ха-ха», — сухо рассмеялся Ся Синчи, — «Ты, ты хорошенько посмотри, ах …»

Сказав это, он внезапно встал и под недоверчивым взглядом этих светло-янтарных глаз вдруг разделся!

Под скользкой, мягкой рубашкой скрывалась нежная, гладкая кожа. Четко проступали изящные ключицы и розовые лепестки персика, а плавные линии русалки тянулись вниз.

Ли Чэнъюань тупо уставился в пустоту: ? ? !

Этого всё ещё было недостаточно. Ся Синчи на полсекунды замер, а затем легонько погладил кончиками пальцев шею и кадык. Это было то, что любил делать его большой кот, когда они занимались чем-то невообразимым, а в этот момент казалось, что это делает рука Ся Синчи вместо него.

Мгновенно воцарилась очаровательная и неоднозначная атмосфера.

Движения рук Ся Синчи не прекращались. Всё было точно так же, как и тогда, когда они были вместе, но на этот раз он делал что-то самостоятельно, а не Ли Чэнъюань.

Ли Чэнъюань был мгновенно ошеломлен. Он смотрел широко раскрытыми глазами янтарно-золотистого цвета с вертикальными зрачками, свойственными только кошкам, и на мгновение даже не знал, куда девать кончик хвоста.

Ся Синчи, с трудом сдерживая румянец, сделал вид, что ему все равно, и сказал: «Я пойду принимать ванну. А ты, ты должен продолжать смотреть».

Он тут же поднял замерзший белый комок шерсти и отнес его в ванную.

Чтобы Ли Чэнъюань мог лучше видеть, Ся Синчи не только поставил его на полку в отличном месте с хорошим обзором, но и медленно снял с себя остальную одежду, словно устраивая серьёзную демонстрацию.

Ли Чэнъюань все это время был ошеломлен, скрючившись на полке и широко раскрыв большие янтарные глаза.

В густом паре он наконец отчетливо увидел движущиеся руки Ся Синчи.

На самом деле он хотел устроить перед ним «само развлечение», но посчитал, что это недостаточно изысканно, поэтому достал что-то и открыл это.

Оно было водонепроницаемым и вибрировало при нажатии.

«Мяу ...

Ли Чэнъюань, который изначально не хотел мяукать, тут же инстинктивно издал звук. Тон его мяуканья тоже незаметно изменился, и стало очевидно, что он вызвал у него какие-то невыразимые мысли.

Ся Синчи впервые делал подобное на глазах у кого-либо. Хотя его семейный кот теперь был маленьким, по его мнению, это было все равно что оказаться перед истинным Ли Чэнъюанем.

Ли Чэнъюань наблюдал за действиями Ся Синчи, потрясенный происходящим, но не подозревал об истинных намерениях последнего.

Не обращая внимания на румянец, Ся Синчи задумался, достаточно ли этого. Такое смелое поведение можно было расценивать как сильный стимул, и это было лучше, чем подвергнуть большую кошку своей семьи смертельной опасности.

Вода рябила, звук то нарастал, то затихал в ритме.

Наконец, с глухим плеском, маленький пушистый комочек соскользнул и упал прямо с полки в воду. Он даже забыл о брызгах. Всё его тело было горячим и окоченевшим, и он долго не мог прийти в себя.

Ся Синчи испугался всплеска воды и, увидев, что его котенок долгое время не выныривал, быстро потянулся, чтобы выловить его.

Его белоснежная шерсть, казалось, сливалась со дном ванны. Ся Синчи не мог четко видеть в воде, заслоненной пеной от геля для душа, и долгое время не мог дотронуться до него.

Ся Синчи тут же запаниковал, встал и начал неуклюже переминаться с ноги на ногу.

На мгновение его охватил холодный пот от страха, он был встревожен и зол на себя за то, что сам создал эту ситуацию. Ему следовало хотя бы поместить хрупкого котенка в более безопасное место.

Как только он об этом подумал, холодная рука внезапно схватила Ся Синчи за запястье в теплой воде, а затем, прежде чем он успел среагировать, эта рука с силой потащила его в воду и обняла!

« У!» Его губы были чем-то прикрыты, и кончик языка Ли Чэнъюаня вонзился прямо внутрь.

Говорили, что разлука наедине ощущалась так, словно прошло три осени. Для Ся Синчи, хотя гладить кошек было довольно приятно, самого Ли Чэнъюаня он не видел уже много дней.

После страстного и долгого поцелуя Ся Синчи наконец пришёл в себя. Он с восторгом обнял Ли Чэнъюаня за плечи и бросился ему в объятия: «Отлично! Ты наконец-то снова стал прежним! Ты…»

Он не успел договорить, как Ли Чэнъюань снова обнял его, их кожи соприкоснулись, и они почувствовали тепло друг друга.

Этот поступок был результатом негласной договоренности между ними и являлся прелюдией к совершению чего-то еще.

«Подожди», — Ся Синчи протянул руку, чтобы оттолкнуть его. «Не делай этого, дай мне хорошенько тебя рассмотреть… ах!»

Его последнее слово прозвучало дрожащим тоном, а затем внезапно обострилось. Слегка прохладные, тонкие пальцы коснулись его чувствительной зоны и даже сильно ткнули, явно с недобрыми намерениями.

Они оба были обнажены, и большая часть прежней атмосферы всё ещё сохранялась. Как только Ся Синчи начали дразнить, он невольно тут же пошёл на компромисс.

Ли Чэнъюань, напротив, никуда не спешил. Он не только не сделал ни одного движения, но и наклонился в воде, небрежно ощупывая ее, когда что-то вытащил, слегка надавил, и раздался вибрационный звук.

Ся Синчи: «……..»

Ему следовало его задушить.

« Ах, не смотри на меня так!» — Ся Синьчи тут же покраснел, вспомнив, что только что сделал. «Я ничего не мог поделать, ах! Это, это было лишь для того, чтобы ты поскорее снова стал прежним…»

Ли Чэнъюань, естественно, знал.

Он почувствовал изменения в собственном теле с того момента, как его тронула красота перед ним, прилив энергии и прилив крови.

Когда кипение достигло своего пика, и под двойным воздействием случайного утопления, он мгновенно восстановил свой человеческий облик.

Но он решил сделать вид, что не слышит объяснений Ся Синчи, и просто тихо сказал: «Похоже, вы думаете, что я не так хорош, как этот предмет?»

Прежде чем Ся Синчи успел что-либо сказать, Ли Чэнъюань перевернул его и прижал к земле. Позы и положения обоих внезапно изменились, и Ся Синчи оказался прижат к воде, а тот навис над ним.

Это был не первый случай, когда с этой огромной ванной происходило что-то подобное, и даже был предусмотрен соответствующий режим для серфинга, чтобы дополнить ее и создать волны.

Но это был действительно первый раз, когда они использовали двойной подход к играм на цветочном поле, что не только взволновало котенка, но и произвело значительное впечатление на Ся Синчи.

Вода хлынула наружу с плеском, случайно намочив пол в ванной, а сверкающая вода отражала прекрасный пейзаж весеннего сада, полного красок.

Лето, которая сидела на корточках у двери, не была чем-то новым в подобных ситуациях. Прислушавшись некоторое время, она схватила маленькую сушеную рыбку и убежала

.

[1] НГ совершить ошибку и переснять сцену.

[2] Иероглифы, составляющие имя Ся Синчи,  это 星池, что переводится как «звездный бассейн».

Страница книги Брак болезненного злодея и охотника за удачей в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

Экстра 1

Экстра 2 Превращение в кошку

О книге