Глава 1 - Абсурдный указ

Был февраль, и в воздухе ранней весны чувствовалась прохлада. Холодный, влажный воздух проникал в землю, делая ее еще более промозглой. Несколько тюремщиков подогрели немного вина и потягивали его маленькими глотками, чтобы согреть свои тела, но они не осмеливались пить слишком много. Все заключенные, содержащиеся здесь, были отъявленными преступниками, поэтому они не смели проявлять небрежность в таких важных делах.

Поскольку вино согревает горло, должно же быть что-то к вину для придания вкуса, поэтому постепенно началась болтовня. От того, как они жили, что ели и пили, до заключенных, содержащихся здесь, они обсуждали все, не осознавая, когда их разговор перешёл к недавним слухам снаружи.

— Вы слышали? Два дня назад произошло аномальное стихийное бедствие. Гора Тай содрогнулась и загрохотала, как гром. Некоторые говорят, что это божественное наказание.

Это дело вызвало переполох в столице. Сотрясение горы Тай было знаком судьбы страны, и новый император не был старшим сыном. Его мать изначально была дворцовой служанкой, не имевшей никакого влияния, но именно он взошел на императорский трон. Менее чем через год после коронации его правление еще не было прочно установлено, и из-за появления такого небесного явления многие опасались, что небеса недовольны.

— Нехорошо говорить об этом легкомысленно. Нужно быть осторожными, если это распространится, мы можем потерять голову, — осторожно прошептал один из стражей.

— Император ходил молиться о благословении?

Таков был обычай. Всякий раз, когда происходили необычные природные явления, император шел к алтарю и молился небесам, чтобы показать свою искренность.

— Почему бы и нет, он только вчера вернулся ко двору. Просто, когда завершилось большое мероприятие, все еще было несколько подземных толчков, которые заставили людей паниковать на улице.

— Тогда почему император вернулся ко двору?

— Потому что гоши* подсчитал, что для решения этой проблемы им нужно... — мужчина понизил голос, когда заговорил, и остальные быстро придвинули головы ближе, чтобы услышать, как он говорит по секрету, — Этот вопрос слишком абсурден, на самом деле им нужны были заместитель премьер-министра и генерал Янь, чтобы...

[*Гоши – наставник (учитель) государя (также название придворной должности при дин. Хань) (почётный титул монаха при дин. Юань - Мин)]

Прежде чем он успел договорить, внезапно вбежал привратник снаружи и объявил:

— Здесь заместитель премьер-министра.

Лица нескольких человек напряглись, они быстро спрятали кувшин и с трепетом посмотрели на темный вход.

Охранник открыл дверь, на землю упало немного света, и пара белых сапог ступила сквозь свет, чтобы войти в темноту.

Шаги не были ни легкими, ни тяжелыми, но они заставляли всех присутствующих нервничать без причины, опасаясь, что если они будут дышать слишком громко, то привлекут внимание этого могущественного человека из дворца.

Никто не знал происхождения заместителя премьер-министра Чжао Еланя. К тому времени, когда мир узнал о его существовании, конкуренция за трон достигла острой стадии. Несколько принцев проявили замечательные способности, но Чжао Елань стоял за третьим принцем, помогая ему победить наследного принца и других принцев. Подробности кровавой бани в то время больше не изучались, но трон, который не соответствовал судьбе, всегда был запятнан кровью. Можно только представить, сколько грязных дел этот человек совершил за кулисами.

После того, как новый император взошел на трон, он не скрывал своего расположения. Чжао Елань был повышен до благородного положения и награжден бесчисленным количеством золота, серебра и драгоценностей и уже был самой известной фигурой в династии.

Следует сказать, что большинство простых людей просто слышали о дурной славе Чжао Еланя и проклинали его наедине, не имея возможности увидеть его истинное лицо, но для этих тюремщиков в тюрьме он уже был старым знакомым.

Методы допроса в имперской тюрьме были разнообразными и жестокими, вплоть до пыток. Когда входили обычные люди, у них дрожали ноги, просто переступив порог. Так получилось, что этот хрупкий и безвольный на вид Чжао Елань знал о пытках больше, чем даже тюремные охранники. Во время допросов казалось, что в мир пришел король ада, и даже если бы кто-то мог спасти свою собственную жизнь, он не смог бы спасти свою шкуру*.

[*Это идиома, которая в основном означает получение серьезного вреда или значительных потерь.]

Прежде чем человек приблизился, сильный аромат разнесся по холодному влажному воздуху. Тюремщикам невольно захотелось поднять носы и еще несколько раз понюхать, но, опасаясь, что это оскорбит начальство, им пришлось вежливо ждать на месте.

Вскоре Чжао Елань, одетый в парчу, встал перед ними и высокомерно огляделся.

Недавно прибывший тюремщик был немного напуган. Обычно он слышал, как многие люди упоминали плохие поступки Чжао Еланя, считая их по количеству ведер. Охваченный ужасом и любопытством одновременно, он поднял голову, чтобы бросить испуганный взгляд, и весь застыл на месте.

Он увидел, что у посетителя было красивое лицо и пара ярких, как луна, глаз, привлекающих интерес людей без всякой причины, но скрывающих необъяснимую тень, из-за которой к нему было трудно приблизиться. Холодный и отчужденный, с равнодушным видом, он не был похож на обычных людей и был несовместим с этой вонючей тюремной камерой, тускло освещенной свечами.

На самом деле он был даже красивее, чем самый красивый молодой господин столицы, которого тюремщик внутренне оклеветал.

— Чжао-дарен*, кого вы хотите допросить сегодня? — начальник тюрьмы видел его много раз и почтительно подошёл к нему, чтобы спросить. Натянутая улыбка на его лице дрожала, а выражение лица было жестким.

[*Суффикс -дарен - это титул уважения к представителям знати мужского пола.]

Чжао Елань слегка нахмурился, достал из рукава носовой платок и прикрыл рот и нос.

Начальник тюрьмы сразу понял, что этот человек был недоволен влажным и вонючим запахом тюрьмы. Каждый раз, когда он приходил сюда в прошлом, от его тела всегда исходил новый аромат. Те, кто был невежествен, предположили, что он только что вышел из низкопробного борделя.

Демонстративно обмахивая воздух рукой, он повернулся к Чжао Еланю, когда тот вошел внутрь:

— Интересно, Чжао-дарен принес приказ?

При этих словах Чжао Елань достал из-за пазухи императорский приказ:

— Я иду повидаться с Ю Цзюнлянем. Вы все ждите здесь.

Все получили приказ, проводили его туда, а затем молча отступили.

Человек в камере лежал на полу, растрепанный. При виде посетителя снаружи, он быстро встал, схватился за решетку обеими руками и сказал сквозь стиснутые зубы:

— Чжао Елань, ты причинил мне зло!

— Говори благоразумно, Ю-дарен. Мы с тобой работаем вместе, зачем мне причинять тебе вред?

Чжао Елань слегка улыбнулся, но на его лице не было и следа улыбки, и Ю Цзюнлянь был раздражен его внешним видом.

Тогда именно Чжао Елань пришёл, чтобы привлечь его на сторону третьего принца, обещая процветание и богатство. Но теперь он даже не мог сохранить свое официальное положение и был обвинен Чжао Еланем в государственной измене.

— Где император, я хочу видеть императора! Со мной поступили несправедливо! — Ю Цзюнлянь громко закричал, ударив по решетке обеими руками.

— Ю-дарен, зачем беспокоиться? Имея перед собой блестящее будущее, как ты мог быть настолько глуп, чтобы вступать в сговор с бывшим наследным принцем? — спросил Чжао Елань.

— Я не участвую в заговоре! Это ты просил меня навестить бывшего наследного принца в Биюане! — вены на лбу Ю Цзюнляня запульсировали, и ему захотелось выскочить и разорвать ему рот. — Ты, негодяй, как ты смеешь клеветать на меня! Подожди, пока я выйду, я определенно не позволю тебе умереть хорошей смертью!

— Давай посмотрим, наступит ли такой день, — Чжао Елань улыбнулся и бросил свиток внутрь. — Взгляни. Прочти все это.

Ю Цзюнлянь присел на корточки и развернул свиток. Преступления, которые он совершил, были подробно перечислены выше, но ни один из них не карался разграблением его дома и истреблением его семьи.

— Что это значит?

— Ты думал, император не знал о том, что ты делаешь? — спросил Чжао Елань.

Руки Ю Цзюнляня задрожали, когда он посмотрел на плотно набитый список преступлений, таких как приставание к проституткам и предложение взяток. Даже та чушь, которую он наговорил после выпивки, была записана в свитке. На его лице был ужас:

— Ты, ты ... но я никогда не вступал в заговор!

— Но ты все-таки пошёл навестить бывшего наследного принца, вернулся той ночью и провозгласил: 'Дворец Сюаньхэ, холодный дым и гниющая трава'. Дворец Сюаньхэ теперь библиотека императора, разве ты не знаешь?

— Я просто немного выпил вина и небрежно прочитал два стихотворения! Ты действительно послал кого-то следить за мной до такой степени, что если захочешь осудить меня, то просто подставишь меня по своему желанию! Я хочу видеть императора!

— Император занят другими делами, поэтому у него нет времени приходить сюда, чтобы повидаться с тобой. Если ты подпишешь документ сейчас, ты избавишь себя от мучительных допросов, а я помогу твоей семье выбраться. В конце концов, ты совершил серьезное преступление Девяти Кланов*... — Чжао Елань снисходительно посмотрел на него, тщательно оценивая выражение его боли и борьбы. В уголках его рта медленно расцвела улыбка.

[*Преступление Девяти кланов заключается в убийстве девяти поколений, включая четверых вышестоящих и четверых нижестоящих. В древние времена целые семьи уничтожались, если один из членов совершал серьезное преступление.]

Спустя долгое время Ю Цзюнлянь спросил хриплым голосом:

— Где кисточка для письма?

— Я вышел в спешке и не успел захватить кисточку для письма, — Чжао Елань отошёл в сторону, небрежно взял кинжал с пыточной стойки на стене и бросил его. — Как насчет этого?

Трясущимися руками Ю Цзюнлянь пустил кровь из кончика пальца, капнув ею на список преступлений.

— Чжао Елань, есть еще одна вещь, которую я не понимаю. Ты можешь прояснить мое замешательство?

— Говори.

— Я решил жить с тобой в гармонии, так почему ты хочешь убить меня?

Чжао Елань не отвечал, пока Ю Цзюнлянь не потерял терпение. Он смотрел на него налитыми кровью глазами, как отчаявшийся бешеный пес, но он был заперт в клетке и тщетно боролся.

Увидев его внешность, Чжао Елань был слегка удовлетворен и заговорил:

— Когда покойный император был еще жив, он однажды выдвинул обвинение в государственной измене и казнил всю семью маркиза Аньцина, более 20 000 человек. Ты был одним из палачей.

Ю Цзюнлянь был шокирован:

— Ты потомок маркиза Аньцина?

— Нет, — Чжао Елань покачал головой и подошел, чтобы сказать, — Я твой отец.

Ю Цзюнлянь на мгновение замолчал, а затем пришёл в ярость, осыпая его оскорблениями одно за другим. Чжао Елань лениво слушал, словно наслаждаясь музыкой. Уголки его рта скривились, и после того, как его голос стал хриплым, он напомнил:

— Время поджимает. Я не ожидал, что Ю-дарен будет думать обо мне в свои последние минуты, это действительно большая честь.

— Чжао Елань, ты должен умереть жалкой смертью!

— Тогда я обязательно возьму с собой уважаемую жену и маленьких детей, чтобы вместе навестить тебя в подземном мире.

Ю Цзюнлянь вышел из себя.

Тюремщики, ожидавшие снаружи, услышали крики внутри и хотели войти и посмотреть на ситуацию, но они также боялись, что их обвинят в совершении ошибки, чего они не могли себе позволить.

Пока они паниковали, голос внутри наконец смолк, и они услышали, как Чжао Елань сказал:

— Войдите!

Они вошли организованно и увидели, что Ю Цзюнлянь покончил с собой в своей камере, из его шеи текла кровь.

Начальник тюрьмы думал, что кунг-фу Чжао-дарена становится все лучше и лучше. Ему даже не нужно было вызывать человека, ответственного за допрос, и он убил заключённого прямо через дверь камеры, которая была очень высокой.

После того, как тюремщик открыл дверь, Чжао Елань вошёл и взял испачканный кровью список преступлений. Прикрыв нос платком, он вышел на улицу, не оглядываясь:

— Убери это.

Новый тюремщик в ужасе оглянулся на его спину. Жаль, что такие красивые руки действительно незаметно убивали людей.

Снаружи было ненамного теплее, чем внизу. Как только Чжао Елань вышел, к нему подошел евнух, чтобы одеть его:

— Тело Чжао-дарена слабое, не простудитесь.

— У меня больше нет дел, — Чжао Елань дважды кашлянул и передал ему список преступлений. — Отнеси это императору.

— Император находится в боковом зале, и он позвал вас встретиться с ним.

— Я вернусь в особняк и переоденусь. Было бы нехорошо, если бы я обидел дракона*.

[*"Дракон" здесь относится к Императору]

Евнух увидел несколько красных капель на его ботинке и свежие пятна крови на руке, державший список преступлений. Он небрежно вытирал ее, опустив голову, со странным чувством прекрасного. Евнух резко улыбнулся:

— Когда вы закончите, я попрошу Чжао-дарена совершить еще одно путешествие.

Чжао Елань спокойно улыбнулся. После того, как он сел в паланкин, эта улыбка немедленно исчезла, и он на некоторое время закрыл глаза, прежде чем вернуться в особняк.

Хотя был конец года, погода не потеплела, и он боялся холода. Вернувшись в свою комнату и вымыв руки, он сел у печки, чтобы высушить их.

Вошли слуги, чтобы принести новый уголь, и забрали одежду, которую он переодел, для стирки. Звук шагов продолжался, но Чжао Елань, казалось, был в трансе, сидя неподвижно и наблюдая, как слабое пламя пытается пробиться наружу. Последние слова Ю Цзюнляня все еще звучали в его ушах. –

— Чжао Елань, ты не боишься? Гончую готовят после того, как она поймает кролика*. Я сделал всего несколько вещей для Его Величества, а закончил вот так. Сколько ты для него сделал? Сколько крови на твоих руках? Как ты думаешь, сможешь ли ты жить со спокойной душой?

[*Приготовить собаку после того, как она поймает кролика, - значит избавиться от кого-то после того, как он выполнил свою задачу.]

Жить со спокойной душой?

Чжао Елань слегка улыбнулся, словно насмехаясь над самим собой, встал и подошел к столу. Он поднял руку, чтобы погладить золотой шелковый предмет, лежащий на нем. Яркий золотой свет был уникальным и непревзойденным. Это был императорский указ.

Абсурдный указ.

После палочки благовоний небо начало темнеть. Он только что переоделся и собирался уходить, когда случайно встретил Сяо Гао, слугу, который только что вернулся с корзинкой в руках, наполненной свежесобранными грушами. Он поспешно сказал:

— Господин, вы вернулись. Когда вы только что вышли, пришли люди из особняка Генерала и сказали, что хотят поговорить с вами о свадьбе.

– – – – – – – – – – – – – – – – –

Автору есть что сказать:

Открываем текст. Давно не виделись. 66 красных конвертов будут розданы каждому, кто напишет в комментариях ~

【Стучит по доске】

Милашки, которые обращают внимание на правильные три вида, могут сначала избежать этого. Персонажи такие, не оскорбляйте персонажей и автора. Придворный должен вести себя как придворный, он убивает не моргнув глазом, жадный до власти и денег. Жестокий, безжалостный и бессердечный, воздержание от эмоций было его хобби на протяжении многих лет.

Чжао Елань: Вы вежливы??

(Дворец Сюаньхэ, холодный дым и гниющая трава – Из книги Лю Кэчжуана "Вспоминая Цинь'е Мэй Се".)

П.п

Автор хочет подчеркнуть, что читателям, которые особенно заботятся о нравственности персонажей, возможно, следует избегать этой истории. У персонажей есть определенные характеристики, соответствующие их ролям, а персонаж Чжао Еланя - человек безжалостный и бессердечный. Так оно и должно быть, и читатель не должен ожидать, что он будет действовать иначе.

Глава 2 - Я никогда не был так тяжело ранен на поле боя!

Чжао Елань сделал паузу и слегка нахмурился:

— Янь Минтин так скоро вернулся в столицу?

Пограничная война была хаотичной в течение нескольких лет, и соседние страны продолжали вторгаться. В семье Янь Минтина было два поколения генералов, которые круглый год находились на границе. Они добились больших военных достижений и надолго стали стабилизирующей силой династии Сюань. В прошлом месяце столица получила хорошие новости о том, что Монголия, самая непокорная страна на севере, наконец сдалась, желая уступить землю и заплатить дань за мир.

В этот момент на границе наконец воцарился мир. Благородное лицо императора светилось ликованием, и он немедленно приказал армии возвращаться ко двору.

Если считать дни, то до их возвращения в Пекин должно пройти еще несколько дней.

— Пришел не генерал, а старый управляющий генеральского особняка, довольно дружелюбный мужчина. Он пришел обсудить детали вашего брака. Поскольку вас не было дома, я пока отослал его, — ответил Сяо Гао.

— Он ... — Чжао Елань не находил слов и после долгой паузы в замешательстве спросил, — Люди в особняке генерала просто так сдались? Как Янь Минтин может быть послушным?

Сяо Гао вздохнул:

— Может ли он быть непослушным? Это императорский указ, мой господин. Не говоря уже о генерале Янь, вы также должны действовать честно и искренне...

Чжао Елань взглянул на него, и Сяо Гао немедленно прикрыл рот рукой.

Когда он прибыл во дворец, уже смеркалось, и заходящее солнце, медленно опускаясь, освещало красные стены дворца.

Чжао Елань беспрепятственно прошёл в боковой зал. Человек в драконьей мантии все еще рассматривал официальный мемориал. У него была хорошо сложенная внешность, проницательный взгляд и величественность в жестах. Чжао Елань почтительно сложил руки:

— Министр Чжао Елань приветствует Ваше Величество.

— Без посторонних нет необходимости быть вежливым, — сказал Чжао Сюань*, не поднимая головы. — Иди сюда, чернила закончились.

[*У Императора та же фамилия, что и у Чжао Еланя, и в ней даже используется тот же символ, но они не кровные родственники.]

Чжао Елань медленно приблизился, взял чернильный камень и умело растер чернила.

Некоторое время никто не произносил ни слова, и вокруг витал только слабый аромат чернил. Спустя долгое время Чжао Сюань взял на себя инициативу заговорить:

— Ты злишься из-за этого брака?

— Этот скромный министр не осмеливается.

Чжао Сюань искоса взглянул на него, но собеседник опустил голову и сосредоточился на изучении чернил, не выказывая никаких эмоций.

В конце концов, они знали друг друга много лет, так как же Чжао Сюань мог не знать, что в его сердце таится обида? Его тон смягчился:

— Я* не знал, что гоши рассчитают такую гадательную триграмму.

[*Император, когда говорит о себе, использует не "я", а "чжэнь", что можно перевести как "мы", произношение которое было зарезервировано исключительно для императора. Но для лёгкого понимая будет использоваться "я" при переводе.]

В предсказательной триграмме было сказано, что аномальное движение небесных явлений было изменениями в восьми триграммах. Инь и ян вышли из равновесия, и, чтобы общество не пошатнулось, человек, родившийся в год инь, в день инь, в час инь, должен сочетаться браком с кем-то, кто родился в год ян, в день ян, в час ян. Только тогда можно было исправить восемь триграмм*.

[*Багуа также известная как Восемь триграмм, происходит от Четырех Явлений, представляющих состояния земной материи. Эти явления происходят от Инь и Ян, противоположных полюсов. Их взаимодополняющие энергии образуют Тай Цзи, бинарное состояние Вселенной. Следовательно, Восемь Триграмм получены из взаимодействий между Инь и Ян. Восемь триграмм заимствованы из философий, окружающих И-Цзин, тайцзи и Пять элементов. Этот принцип использовался для понимания взаимодействий и взаимосвязей в мире природы, на что указывает его значение в китайской астрономии, гадании, фэн-шуй, астрологии, анатомии и китайской медицине, среди прочего. Узнать побольше можете здесь: https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Восемь_триграмм]

Как только появилась эта триграмма, все придворные чиновники подумали о Янь Минтине. Несмотря на то, что он редко появлялся перед всеми, он был известен чрезвычайно сильным духом ян, пережив своих родителей и младшего брата. До этого было два брака по расчёту, и невесты скончались одна за другой перед свадьбой. Даже собака дома умерла странным образом. Честно говоря, это было ужасно.

Хотя генерал Янь был победоносным генералом и пользовался любовью народа, это не означало, что они были готовы выдать за него своих дочерей. Кто знал, получат ли они тело своей дочери до того, как она сможет насладиться благословениями быть женой генерала?

Более того, генерал Янь был уродлив, груб и властолюбив, и ни одна женщина в Пекине не захотела подняться так высоко.

В конце концов, Чжао Сюань понял, что Чжао Елань был человеком, рожденным в год, день и час Инь.

— Генерал Янь согласился на этот брак, — сказал Чжао Сюань.

Чжао Елань усмехнулся:

— Указ императора трудно нарушить. Даже если Янь Минтин не согласен, осмелится ли он воспользоваться верностью своих предков, чтобы не подчиниться императорскому указу?

Чжао Сюань перестал писать и закрыл мемориал:

— Кажется, ты не согласен?

— Этот министр не смеет.

— Почему ты не осмеливаешься? Ты грандиозно отправился в тюрьму и позволил Ю Цзюнляню совершить самоубийство. Я хотел допросить его подробнее, но молодец, ты прямо позволил ему умереть и передал уголовные обвинения, которые он лично подписал, — Чжао Сюань пристально посмотрел на него. — Ты действительно посмел действовать смело.

Чжао Елань склонил голову и ответил:

— У этого министра нет выбора, кроме как принести извинения смертью. Пожалуйста, Ваше Величество.

— Что за шутка, ты действительно просишь смерти? Другие не знают, но как я могу не знать? Чжао Елань, ты хочешь жить больше, чем кто-либо другой. Никто не дорожит жизнью больше, чем ты, — Чжао Сюань усмехнулся, подошел на два шага ближе и сказал слово в слово, — Ты полагаешься на тот факт, что я уже даровал тебе брак, и весь мир знает об этом. Невозможно даровать тебе смерть, поэтому ты осмеливаешься действовать безрассудно!

Будучи разоблаченным, Чжао Елань стал еще спокойнее и слегка улыбнулся:

— Тогда благодарю Императора за его милость.

Выражение лица Чжао Сюаня было сложным, и спустя долгое время он вздохнул, как будто устал:

— Ах, иногда быть слишком умным – нехорошо.

Конечно, Чжао Елань знал, иначе его не выдали бы замуж за человека, преследуемого проклятием. Независимо от того, насколько император доверял ему, он также боялся. С одной стороны, он использовал его для искоренения диссидентов, но с другой, он также должен остерегаться его власти.

Теперь, когда трон стабилизировался, он больше не был нужен, но ему все еще нужно нести на себе некоторый позор.

Как Чжао Елань мог не знать, что в сравнении со смертью, брак считался благословением в несчастье?

Чжао Сюань сказал:

— В конце концов, Ю Цзюнлянь все равно собирались казнить, так зачем тебе нужно было это делать?

— Я хотел увидеть, как он умрет у меня на глазах, и не мог ждать ни дня, чтобы длительная задержка не вызвала осложнений, — сказал Чжао Елань.

Чжао Сюань знал секрет, но все же сердито затряс рукавами:

— Ты становишься все более и более недисциплинированным и неуправляемым.

Чжао Елань достал из-за пазухи парчовый носовой платок, протянул ему и тихо сказал:

— Это соткано вышивальщицами Су. Отдавая это изделие Его Величеству в знак моей искренности, больше не сердитесь на это. Если вы повредите свое тело, этот министр очень пожалеет.

Чжао Сюань опустил взгляд на носовой платок.

— В будущем, Ваше Величество, пожалуйста, хорошенько заботьтесь о теле дракона, чтобы потомство было бесконечным, а удача простиралась на тысячи миль, — Чжао Елань приподнял подол своей одежды, опустился на колени и громко произнес, — Да здравствует император, да здравствует, да здравствует.

Чжао Сюань был застигнут врасплох. Его брови нахмурились еще сильнее, когда он увидел, как Чжао Елань поднял голову. Его лицо было подобно нефритовой короне, и в этот момент эта мелкая черная родинка под глазом, казалось, могла говорить, рассказывая о непримиримых чувствах своего владельца и желаниях, которые он не мог высказать.

Чжао Сюань протянул руку, и когда уже собирался коснуться его щеки, резко отдернул ее и слабо вздохнул:

— Почему ты должен был быть мужчиной?

Чжао Елань молчал, опустив глаза, чтобы подавить все эмоции.

Пришло время ужина, и люди из дворца Императрицы пришли пригласить императора на трапезу.

Чжао Сюань инстинктивно взглянул на Чжао Еланя. Склонив голову, Чжао Елань поклонился и ушел.

Перед уходом Чжао Сюань услышал его кашель и приказал императорскому врачу доставить несколько драгоценных лекарственных средств, а также подарил ему недавно приобретенную ночную жемчужину из сокровищницы.

Вернувшись в особняк Чжао, Сяо Гао немедленно подбежал к Чжао Еланю, помогая умыться и поесть. Еды на столе было больше, чем обычно. Сяо Гао боялся, что у него будет плохое настроение, поэтому попросил кухню приготовить еще. После еды он предложил:

— Мой господин, не хотите ли прогуляться, пока перевариваете пищу? Говорят, что новый рассказчик в здании Хуэйчунь очень хорош в рассказывании историй.

Чжао Елань сказал:

— Я думаю, ты единственный, кто хочет это услышать.

Сяо Гао смущенно потер руки.

— Это правда, что я давно там не был. Господин, вам не скучно?

Чжао Елань посмотрел на луну. Подумав, что он не знает, сколько счастливых дней осталось, он согласился.

Сяо Гао переодел его в одежду потеплее, на всякий случай. Он принес еще одну грелку, положил подушку в паланкин, позвал нескольких горничных и слуг и вместе помчался в самый большой ресторан в городе.

Это было самое оживленное время на ночном рынке. Чжао Елань приоткрыл уголок занавеса, глядя на приходящих и уходящих людей, громко зовущих друзей и товарищей, а также мужчин и женщин, застенчиво встречающихся друг с другом наедине.

Он повернул голову вбок, взглянул краем глаза, и его внимание привлекла группа людей перед ним. Всего их было пять или шесть человек. Одна женщина избивала мужчину рядом с ней, поскольку он был беспомощен дать отпор. Другие люди не собирались подходить и помогать, а вместо этого наблюдали, смеясь и шутя.

Самый высокий мужчина среди них, стоя к нему спиной, держал танхулу в руках и указывал на движения женщины, когда она била людей.

Паланкин проехал мимо этой группы. Чжао Елань лениво опустил занавеску, не заметив, что человек, который ел танхулу, внезапно повернул голову.

— Генерал Янь, на что вы смотрите? — генерал-лейтенант проследил за его взглядом и, увидев только изящный паланкин, сказал в шутку, — Вы смотрите на какую-то девушку?

— Ты почувствовал аромат? — сказал Янь Минтин, принюхиваясь.

— Куриные ножки! Я почувствовала их раньше, — женщина остановилась, а избитый мужчина, наконец, встал, закрыв лицо руками, и сказал:

— Тетя, пожалуйста, сохрани мне лицо на публике, так много людей смотрят.

— Это не запах куриных ножек, — удивился Янь Минтин, его губы слегка приоткрылись.

Подчинённые ждали, когда он заговорит, и прошло много времени, прежде чем он открыл рот, чтобы сказать:

— Апчхи!

Подчиненные: "...."

— Очень острый, — закончив говорить, Янь Минтин откусил последнюю ягоду боярышника. — Пойдем, где тот самый вкусный ресторан, о котором вы упоминали?

Вестибюль ресторана был полон гостей, и рассказчик рассказывал истории о сверхъестественном. Когда ударили синму*, из его уст полились всевозможные странные истории, заставив людей захлопать в ладоши в знак аплодисментов.

[*Синму - это небольшой деревянный брусок, которым рассказчики ударяют по столу, чтобы привлечь внимание аудитории.]

Радостные возгласы внизу переплетались с праздничным звоном сталкивающихся бокалов с вином, но комната на втором этаже резко контрастировала с этим, тихая, уединенная и умиротворяющая. В комнате был гуцинь, и Сяо Гао собирался приказать девушке-игроку на цинь войти, но Чжао Елань остановил его.

— Давай послушаем историю сегодня.

— Хорошо, — Сяо Гао открыл дверь, бросил серебряный слиток в рассказчика внизу и крикнул, — Говори громче!

Голос рассказчика действительно зазвучал громче. Счастливый, Сяо Гао внезапно повернулся и чуть не столкнулся с кем-то. Он быстро извинился и вошел в комнату.

В тот момент, когда дверь открылась, оттуда донесся аромат.

— Апчху! — Янь Минтин, обладавший острым обонянием, подсознательно отвел взгляд в сторону и лишь мельком увидел хорошо одетого мужчину в фиолетовой одежде, лениво опирающегося на стул с закрытыми глазами, чтобы дать отдых разуму. Он хотел взглянуть еще раз, но дверь уже была закрыта.

— Генерал, вы простудились? — спросил лейтенант тихим голосом.

— Нет, — Янь Минтин потер нос и вошел в соседнюю комнату.

Час спустя люди внизу постепенно разошлись. Горло рассказчика начало охрипать, и кто-то освистал его после того, как напился:

— Рассказчик, ты говоришь только о горных духах, но никто никогда их не видел. Можешь ли ты рассказать нам о людях, которых мы знаем?

— Что гость желает услышать?

— Я просто хочу услышать о браке, заключенном Императором, — выпивка взбодрила мужчину, и он осмеливался говорить любую чушь в состоянии алкогольного опьянения. На его лице появилась сомнительная улыбка, — Что это за штука, мужчина женится на мужчине? Какое отверстие используется в комнате для новобрачных?

Как только было сделано это замечание, все покатились со смеху, и никто не заметил, что две отдельные комнаты на втором этаже открылись одновременно.

Рассказчик сказал:

— С древних времен инь и ян были в гармонии, и все пребывало в мире. Но никто не говорил, что инь с инь или ян с ян невозможны. Поскольку великий гоши сказал, что это возможно, то, естественно, это не имеет значения.

— Тогда скажи мне, может ли генерал Янь справиться с Чжао Еланем? Чжао Елань обычно творит всевозможное зло. Ему разрешили жениться только сегодня утром, а днем он отправился в императорскую тюрьму, чтобы убить Ю Цзюнляня, министра Министерства гражданских дел.

Все остальные начали перешептываться друг с другом, и кто-то подхватил это:

— Я лично видел, как он убивал людей на улице. Кровь была разбрызгана по всему его телу, а он все еще улыбался!

Чжао Елань скривил губы и открыл глаза.

— Чай закончился.

Сяо Гао поспешно налил ему чаю. Услышав, как люди снаружи, в свою очередь, начали критиковать преступления Чжао Еланя, он уже собирался сердито закрыть дверь, когда услышал, что тема сменилась на другого человека.

— Если ты хочешь, чтобы я это сказал, не бойся. Согласно судьбе генерала Янь, Чжао Елань может быть подавлен еще до того, как он пройдет через дверь.

Все смеялись и прямо говорили, что генерал Янь был достаточно злонамеренным, и скорейшее убийство Чжао Еланя можно рассматривать как благо простых людей.

Тем временем Сяо Гао услышал шум из соседней комнаты. Казалось, кто-то собирается выйти, поэтому он быстро закрыл дверь и спросил с печальным лицом:

— Мой господин, генерал Янь действительно злая звезда*? Что-нибудь случится, если вы выйдете замуж?

[*Одинокая звезда, или злая звезда  относится к одинокой звезде Тяньши, звезде, приносящей несчастья.]

Несколько человек за дверью замерли на месте, и их нельзя было обвинить в подслушивании. У них был действительно хороший слух, и они сразу догадались, кто находится в этой комнате.

Янь Минтин, естественно, тоже это слышал и покосился на закрытую дверь. Он не мог разглядеть фигуру внутри, только услышал холодный и бесстрастный голос:

— Давай посмотрим, кто кого убьет первым.

Подчиненные Янь Минтина не знали, как реагировать, когда они тайком смотрели на него. Янь Минтин поднял брови и уже собирался постучать в дверь, когда услышал, как молодой человек спросил:

— Разве вы ни разу не встречались с ним, господин? Он действительно такой же, как в слухах, с отвратительным лицом Ракшаса*?

[*Ракшаса - демоны-людоеды и злые духи в индуизме и буддизме]

Чжао Елань погрузился в молчание, вспоминая сцену, когда он встретил Янь Минтина много лет назад. Окружающие весенние цветы были великолепны, но человек перед ним...

— Действительно, невыносимо уродливый. Я никогда не видел такого уродливого человека. Возможно, он является реинкарнацией духа свиньи*, — категорично сказал Чжао Елань.

[*Используемый здесь термин на самом деле ближе к "сущности свиньи", что является оскорблением, которое в основном означает, что человек, подобно свинье, толстый, уродливый и склонен к театральности, но "сущность" здесь также может означать "семя", так что интерпретируйте это оскорбление по своему усмотрению.]

Свинья, дух свиньи?!

Несколько человек за дверью одновременно широко раскрыли рты, а затем плотно закрыли их, опасаясь, что они громко рассмеются, и посмотрели на своего генерала, дрожа плечами.

Величественный генерал медленно сжал кулаки, дважды злобно взмахнул в воздухе, затем развернулся и зашагал прочь.

Черт возьми, он никогда не получал такого серьезного ранения на поле боя!

– – – – – –

Автору есть что сказать:

Всего за пять глав они поженятся!

Глава 3 - Он уродливый монстр и смеет презирать меня?

Поток людей на улице постепенно редел, время от времени появлялись патрулирующие офицеры и солдаты. Когда они увидели группу людей, сидящих на корточках и безудержно смеющихся, они подошли спросить, что случилось.

Чжун Юэхун указала на единственного мужчину, стоящего с грустным лицом, и сказала:

— Ничего страшного, просто недавно... над нашим старшим братом поиздевались.

Янь Минтин вытер лицо, оставив их позади, продолжая идти твердым шагом, в то время как остальные быстро последовали за ним.

— Прости, я обещаю, что не буду смеяться, — сказала Чжун Юэхун, вытирая слезы, которые текли из её глаз, прежде чем похлопать остальных братьев. — Вы тоже перестаньте смеяться.

Группа людей долго смеялась, прежде чем успокоиться. Чжун Юэхун с волнением сказала:

— Этот Чжао Елань не может отличить хорошее от плохого, как он может нагло лгать? Что касается героического лица и внешности Генерала, королю Ланьлина будет стыдно за себя, когда он это увидит. Как он смеет говорить, что вы реинкарнация духа свиньи, пфф –

Янь Минтин обернулся и уставился на нее. Она тут же прикрыла рот рукой и безостановочно рассмеялась.

Остальные снова засмеялись, и Хэ Цуйчжан сказал:

— Генерал, почему вы просто не зашли и не позволили ему хорошенько рассмотреть? Он действительно видел вас? Или он нес чушь?

— Он видел меня, — ответил Янь Минтин.

Все замолчали, а затем сразу же бросились спрашивать, когда они встретились, почему они встретились, почему он ничего не сказал?

Янь Минтин также не ожидал, что человек, которого он встретил однажды, когда был младше, в конце концов выйдет за него замуж.

С тех пор, как он себя помнил, его увозили на границу вместе с отцом, и он почти никогда не оставался в столице.

Он вспомнил, как однажды, его тело было сильно отравлено, лицо ненормально опухло, глаза были черно-синими, ему было трудно ходить, и он нуждался в помощи, чтобы двигаться. Военный врач был в растерянности, поэтому отец отвез его обратно в столицу, чтобы найти императорского врача. Пока он лечился в особняке, то услышал, что третий принц пришел поговорить с его отцом.

В те несколько дней все принцы приходили, чтобы найти его отца и завоевать его расположение, но ситуация все еще была неясной, и на границе постоянно шли войны, поэтому его отец был очень обеспокоен.

Ему было любопытно. Среди немногих принцев третий принц не пользовался благосклонностью императора, а его мать, императорская наложница, рано скончалась. У него не было за спиной могущественной поддержки, так зачем приходить, чтобы стремился оспорить трон?

Итак, он попросил своих слуг помочь ему взглянуть, но как только он вошел во двор, то встретил хрупкого молодого человека с белым как снег лицом, который кашлял три раза через каждые два шага. Он не мог спокойно смотреть на это и попросил человека остановиться.

— Кто ты? Почему ты пришёл в особняк генерала один?

Молодой человек увидел его внешность и на мгновение опешил, затем ответил:

— Меня зовут Чжао Елань, я пришел с третьим принцем.

— Чжао Елань, — прошептал Янь Минтин, повторяя его имя. После короткого разговора слуги убедили его вернуться в комнату и принять лекарство. Когда он снова взглянул на юношу, то приказал кому-нибудь поймать курицу со двора и сунуть её в руки Чжао Еланя. — Посмотри, какой ты худой, тебя сдует ветром еще до того, как ты доберешься до поля боя.

— Я не иду на войну.

Янь Минтин проигнорировал его и прошел в конец коридора. Когда он оглянулся, молодой человек крепко держал курицу за хлопающие крылья, не уверенный, что делать, брови его почти сошлись на переносице. Затем счастливый он вернулся в свою комнату.

— Я не знаю, была ли курица в конце концов жареной или тушеной, — пробормотал Янь Минтин.

— Какая курица? Вы только что так много съели, разве вы не сыты, генерал? — спросил Хэ Цуйчжан.

— Ничего страшного, — серьезно сказал Янь Минтин, вспомнив, что у него еще были серьезные дела. — Возвращайтесь пораньше, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Не забудьте быть осторожными, когда завтра пойдете в суд, не произносите в суде эти вульгарные слова и не давайте другим возможность посмеяться над нами.

Эти люди сражались вместе с ним во многих битвах, и Император хотел вознаградить их за заслуги, поэтому они вернулись с ним в Пекин. Некоторые из его подчиненных все еще оставались на границе, и он также позаботится об их наградах и об их семьях.

— Тогда сможем ли мы увидеть истинное лицо Чжао Еланя завтра? — нетерпеливо спросил Хэ Цуйчжан. — Я хочу посмотреть, как выглядит человек, который посмел высмеять нашего генерала!

Чжун Юэхун была не очень счастлива:

— Он мне не нравится, разве ты не слышал, что только что сказали эти простые люди? Сколько плохих вещей он совершил? Как он может быть достоин генерала? Более того, план Императора был направлен против Генерала только для того, чтобы заманить его в ловушку.

Янь Минтин бросил на нее строгий взгляд:

— Это столица, поэтому будь осторожна, когда говоришь.

Чжун Юэхун надулась:

— Я ненавижу столицу. Мне все еще нужно навестить родственников, прежде чем я вернусь в казармы. Я скоро буду дома, прощайте все.

На следующий день Янь Минтин встал еще до рассвета, переоделся, сбрил бороду и посмотрел на себя в бронзовое зеркало. Он совсем не был похож на духа свиньи. Только после этого он с триумфом отправился ко двору. Он не только хотел посмотреть, изменилась ли внешность Чжао Еланя, но и хотел показать ему, что он превзошел привлекательностью короля Ланьлина!

Так говорили солдаты!

Неожиданно среди сотен гражданских и военных чиновников, он не увидел только Чжао Еланя. Говорили, что тот был в отпуске по болезни.

Тск, как и ожидалось, он все еще был парнем, который кашлял три раза через каждые два шага. Ему ничуть не стало лучше.

Император щедро хвалил офицеров и солдат, а также раздавал повышения и награды. Это подняло сердца людей, и все подчиненные выглядели взволнованными.

Когда настала очередь Янь Минтина, император на мгновение растерялся, подыскивая слова, его брови сошлись на переносице. Затем он улыбнулся и сказал:

— Генерал Янь, кажется, отличается от слухов.

В полдень солнце наконец-то немного рассеяло холод. Чжао Еланю было скучно лежать в постели, поэтому он пошел посидеть во внутреннем дворике и погреться на солнышке.

Сяо Гао только что вернулся с корзиной на плечах, в которой были свежесобранные дыни и фрукты. Он вымыл их и отложил в сторону, взял грушу и очистил от кожуры, обсуждая события на улице:

— Вчера вечером нескольким людям в ресторане вырвали языки, и правительство расследует это дело.

Чжао Елань спокойно взял грушу и спросил:

— Что ты выяснил?

— Они выследил нас.

— Где же люди?

— Ушли.

Чжао Елань усмехнулся:

— Прекрасно зная, что вдохновитель был здесь, они не осмелились прийти и провести расследование?

Сяо Гао рассмеялся:

— Откуда у них столько смелости? Кстати, император наградил еще несколькими лекарствами, которые уже были отправлены на склад.

— Хм.

— Сегодня склад кажется освещенным.

— Ночная жемчужина.

— Это тоже награда от императора?

— Мгм.

— Его Величество относится к вам очень хорошо.

Чжао Елань многозначительно улыбнулся. Бесполезный носовой платок обменяли на ночную жемчужину, был ли более рентабельный бизнес, чем этот?

Сяо Гао выбрал еще несколько тривиальных вещей для разговора, из-за чего Чжао Еланю захотелось спать. Сяо Гао очень волновался:

— Я знаю, мой господин, вы хотите услышать что-нибудь о делах двора, но мои способности невелики, и я не могу узнать.

— Все в порядке, кто-нибудь скоро придет и сообщит мне.

— Кто? — с любопытством спросил Сяо Гао.

— Я не знаю, я тоже хочу посмотреть, кто придет первым, — глядя на пустынный двор, Чжао Елань неторопливо попросил Сяо Гао приготовить закуски и горячий чай.

Сяо Гао, естественно, приготовил их в соответствии с предпочтениями Чжао Еланя, и когда он вышел с тарелкой закусок, то увидел, что чиновник уже пришёл с визитом в гостиную. Он аккуратно поставил все на стол и ушел. Его господин был очень умен!

— Чжао-дарен, вы сегодня простудились? — обеспокоенно спросил посетитель.

— Это просто старая проблема, Чэнь-дарен. Пожалуйста, присаживайся, — Чжао Елань сел на главное сиденье и немного нетерпеливо обменялся с ним небрежными приветствиями.

На протяжении многих лет он планировал великие дела для императора и, естественно, познакомился со многими людьми. После того, как император взошел на трон, он пользовался глубоким расположением и доверием, и все более или менее последовали за ним.

Объявление о браке, произошедшее в последние несколько дней, вызвало у этой группы людей легкую панику, подозревая, что он полностью впадет в немилость, поэтому все они наблюдали за ситуацией и ждали.

Но этим утром император сказал, что Ю Цзюнлянь умер в тюрьме, и чиновники были удивлены. По закону его должны были казнить публично, но он тихо умер в тюрьме вот так. Также ходили слухи, что Чжао Елань отправился в императорскую тюрьму, чтобы увидеться с ним. При объединении этих событий стало ясно, что Чжао Елань несет ответственность за это доброе дело. Но император не только не наказал его, он также заботился о здоровье Чжао Еланя.

Таким образом, как они могли не знать, что Чжао Елань не впал в немилость и что император постоянно беспокоился о нем?

Считалось, что даже если он женится на великом генерале в будущем, он все равно будет иметь влияние при дворе.

Вот почему сразу после утреннего собрания, Чэнь-дарен из Министерства гражданских дел пришел навестить его с небольшим подарком.

— Почему Чэнь-дарен искал меня? — Чжао Елань был слишком ленив, чтобы притворяться вежливым с ним, и сразу перешёл к делу.

— Ну... с тех пор, как министр Ю умер, должность министра Министерства гражданских дел вакантна... — намекнул Чэнь-дарен.

— Чэнь-дарен уже официальное лицо. Согласно правилам, ваша очередь вступать в должность? — категорично спросил Чжао Елань.

— Есть довольно много людей, которые жаждут занять это место, ах. Хотя я левый чиновник*, есть также правый чиновник. Более того, правый чиновник противоречил вам на заседаниях суда. Если вы позволите ему занять эту должность, это нанесет вам большой ущерб... Чжао-дарен, вы должны сказать несколько слов за этого старого министра перед императором, — Чэнь-дарен сложил руки рупором. — Если вам что-то понадобится от меня в будущем, просто попросите меня сделать это.

[*"Правый" и "левый" здесь обозначают ранг, а "правый" выше, чем "левый". Например, премьер-министр будет правым чиновником, а заместитель премьер-министра - левым чиновником.]

Уголок рта Чжао Еланя дернулся:

— Я хорошо осведомлен о ситуации и, естественно, заступлюсь за вас, но это все еще решение императора, и я не знаю, что произойдет в конце.

— Конечно, — Чэнь-дарен вытер пот со лба. — Если вы скажете обо мне несколько добрых слов, этот вопрос, вероятно, будет улажен. К тому времени я обязательно приготовлю большой подарок и навещу лично.

Сяо Гао отослал левого чиновника прочь и поприветствовал человека из Министерства доходов. Он снова наполнил чайные чашки и перед уходом услышал, как его господин сказал:

— Я хорошо осведомлен о ситуации и, естественно, вступлюсь за вас, но это все еще решение императора, и я не знаю, что произойдет в конце.

В тот день в дом один за другим пришли несколько почетных гостей. Сяо Гао привык к этому и был занят, не останавливаясь, пока не пришло время ужина. Он не смог удержаться, чтобы не присесть на корточки рядом с Чжао Еланем и не захихикать:

— Мой господин, вы действительно хороши в разговоре. Если вы продолжите дурачить этих людей, я смогу процитировать это предложение.

Чжао Елань взглянул на него, затем стукнул по голове.

— Если ты не можешь говорить, ты не должен говорить.

Сяо Гао прикрыл рукой улыбку.

После еды Сяо Гао принес ему таз с горячей водой, чтобы он вымыл руки. Чжао Елань прогуливался по внутреннему двору, обдумывая планы во время переваривания пищи, когда внезапно подумал о другом:

— Почему люди из особняка генерала до сих пор не пришли?

— А?

— Разве они не приходили вчера обсудить предложение руки и сердца? Где они?

— О, старый управляющий послал кого-то передать сообщение, сказав, что генерал занят домашними делами, поэтому он не придет, и лучше все упростить, когда придет время.

Сяо Гао скрутил носовой платок и собирался отдать его, когда Чжао Елань сердито шагнул вперед и опрокинул таз ногой.

— Упростить? Почему это должно быть просто?

Половина воды вылилась, а таз все еще вращался на земле. Сяо Гао поспешно поддержал его и слабо сказал:

— Может быть, он не хочет огласки?

Чжао Елань снова опрокинул таз. Он взял носовой платок и энергично вытер руки, его холодные глаза сузились:

— Как он смеет презирать меня, когда сам уродливый монстр? У меня, Чжао Еланя, большое хозяйство и большое влияние. Это мой первый брак, как он может быть простым? Приготовь паланкин, отправляемся в особняк генерала, чтобы увидеть этого старого свиного духа!

– – – – – –

Автору есть что сказать:

Янь Минтин: Я героический и доблестный, превосходящий короля Ланьлина!

Чжао Елань: Ты старый дух свиньи.

Янь Минтин: Отойди! Отойди! Отойди! Отойди! Отойди!

П.п.

Генерал Лань Лин - один из четырех самых красивых мужчин в древней истории Китая. Одаренный воин, он вел своих солдат в битвах и преследовал врагов на поле боя, надев устрашающую маску, чтобы скрыть свою красоту.

После одной из битв его солдаты сочинили песню и танец «Принц Лань Лин в битве» («兰陵王 入 阵 曲»), восхваляющий великолепного Принца. Позже он стал имперским танцем в династии Суй. Немного позже танец был даже представлен Японии, где он сохранился и исполняется по сей день.

Однако талант и репутация привели принца Лань Лина к его смерти. Когда его двоюродный брат Гао Вэй взошел на трон, существование принца Лань Лина сильно расстроило его. После того, как он увидел танец «Принца Лань Лин в битве», он сказал принцу Лань Лину: «Для вас слишком опасно воевать. Если вы проиграете в битве, у вас не будет шансов пожалеть ». Не понимая, что это тест на верность новому императору, принц Лань Лин ответил:« Я так не думаю, что это отразится на репутации семьи». Это вызвало подозрения императора о возможном перевороте.

Так, в 573 году император послал ему чашку ядовитого вина, принц Лань Лин выпил его и умер в возрасте 30 лет.

Глава 4 - Падающие цветы и сломанные ветви ивы, способ выразить чувства?

Особняк генерала назывался не Особняком Генерала, а особняком Динго*, домом, подаренный отцу Янь Минтина при жизни. Но поскольку в семье один за другим родились два знаменитых генерала, простые люди привыкли называть это Особняком Генерала.

[* Динго означает "стабилизировать страну".]

Хозяин круглый год находится на поле боя, поэтому людей там почти не было. Обычно там оставались только несколько слуг-подметальщиков и старый управляющий.

Управляющий Цинь работал в особняке генерала с тех пор, как был ребенком. Возможно, из-за своего преклонного возраста он наблюдал, как ребенком маленький мастер последовал за старым генералом, чтобы убить врага, но прежде чем насладиться днем благословения, в народе его назвали злой звездой. Сейчас ему двадцать семь. Другие мужчины в этом возрасте уже были окружены детьми, а генерал его семьи все еще был один.

Как только императорский указ о браке был доставлен в особняк за эти два дня, он был вне себя от радости. Но, услышав, что генерал должен жениться на Чжао Елане, он упал в обморок от испуга.

Неизвестно, что подумал генерал, но после получения новостей он отправил ему письмо с инструкциями взять на себя домашние дела и ждать его возвращения.

Независимо от того, что думали хозяева, он всегда должен был хорошо выполнять свою работу. Он поспешно приказал людям отремонтировать особняк, и было действительно хлопотно привести в порядок это место, которое долгое время не было заселено.

Когда люди сказали ему, что пришёл Чжао Елань, он почти не реагировал, а затем упал с лестницы. Он похлопал себя по штанинам брюк, побежал в главный зал и увидел могущественного чиновника, который, по слухам, творил всевозможное зло. Черные волосы и белоснежная кожа, гибкая осанка. Он не был похож на злодея. Это явно был бессмертный, который забежал не в то место, верно?

— Чжао, Чжао-дарен? — управляющий Цинь удивленно посмотрел на него. — Вы пришли в гости поздно вечером, в чем дело?

Чжао Елань нахмурился, пристально глядя на него. Управляющий Цинь опустил голову, проследил за его взглядом и, обнаружив, что его одежда испачкана пылью, поспешно поправил ее.

— Хватит, — Чжао Елань поднял руку и махнул ею, затем сделал несколько шагов назад, чтобы отойти от него на некоторое расстояние, и огляделся. — Где Янь Минтин?

— Чжао-дарен здесь, чтобы найти генерала? — управляющий Цинь был сбит с толку и сказал вслух, — Мой господин, это не соответствует обычаю.

— Какому обычаю?

— До свадьбы молодоженам нельзя встречаться.

— Ты рассказываешь мне об обычаях? — Чжао Елань слегка прищурился, а когда увидел, что тот дрожит, равнодушно отвел взгляд. — Ты заботишься о делах особняка Генерала?

— Да, — управляющий Цинь послушно кивнул. — Но не волнуйтесь, господин, когда вы войдете в дом, вам передадут бухгалтерскую книгу.

— Меня это не интересует, — Чжао Елань бросил на Сяо Гао многозначительный взгляд.

Сяо Гао немедленно достал толстый буклет и протянул его управляющему Цинь.

— Это ежедневные расходы на еду и одежду для нашего хозяина, пожалуйста, приготовьте их. На случай, если в подарке на помолвку найдутся какие-то вещи, которые господину не понадобятся, что приведет к растрате, мы завтра отправим список необходимых подарков на помолвку. В это время вы сможете подготовиться соответствующим образом и сэкономить себе немного усилий.

Управляющий Цинь взял толстый буклет, с трепетом открыл его и дважды просмотрел. Точно так же, как бабушка Лю* войдя в сад с великолепным видом, он изумленно сказал:

— Это... это просто предметы первой необходимости?

[*Это отсылка к знаменитому роману 'Сон о красных особняках'. Бабушка Лю была женщиной из крестьянской семьи, известная своей простотой]

— Естественно, — с улыбкой сказал Сяо Гао. — Не следует пренебрегать выкупом за невесту.

— Это важное дело, я не могу решать за хозяина, — управляющий Цинь плакал с непроницаемым лицом. — Это немалая сумма, генерал предложил упростить, ограничиться простой формальностью, в конце концов, особняк генерала не такой уж богатый ....

— Где Янь Минтин? — Чжао Елань прервал его, чтобы спросить снова. Он повернул голову, чтобы несколько раз кашлянуть, и выражение его лица стало холоднее, чем, когда он вошел.

Сяо Гао немедленно настаивал:

— Нашему господину нездоровится из-за ветра и холода, и он проделал весь этот путь сюда. Почему генерал не вышел встретить своих гостей?

Управляющий Цинь быстро объяснил:

— Генерал пошел выпить со своими подчиненными. Будьте уверены, господин, как только генерал вернется, я сразу же расскажу ему об этом...

Чжао Елань повернулся и ушёл, прежде чем он закончил говорить. Управляющий глубоко вздохнул, думая, что это нехорошо, и что особняк генерала в будущем будет очень оживленным.

Как только Чжао Елань ушёл, вернулся Янь Минтин. Управляющий Цинь быстро проинформировал другую сторону об этом деле, и Янь Минтин взял буклет, удивленно сказав:

— Он только что был здесь?

— Да, он также сказал, что завтра пришлет кого-нибудь доставить список подарков на помолвку.

— Подарки на помолвку? — Янь Минтин вспомнил только что произошедшую сцену и внезапно улыбнулся. — Недавно я наткнулся на них.

— Правда? Вы видели его?

— Нет, было слишком темно, чтобы я мог его разглядеть.

Только что, когда Янь Минтин выходил из переулка, он увидел паланкин, идущий со стороны особняка генерала.

Как раз в тот момент, когда он размышлял, перед ним проехал паланкин. Когда паланкин раскачивался вверх-вниз, угол занавески качнулся, обнажив белую шею, освещенную светом свечей внутри. Затем послышался слегка раздраженный голос: "Добавь еще несколько агатов и изумрудов к подарку на помолвку! Разве у него мало прекрасных лошадей? Попроси еще несколько лошадей ......кха"

— О, как это может быть хорошо, — управляющий Цинь был очень обеспокоен. Когда он думал о том, что генерал женится на такой жадной до денег особе, ему хотелось упасть на колени перед табличкой старого генерала и заплакать.

Было сказано, что хорошим людям дают хорошие награды, так почему же особняк Янь всегда был малонаселенным, а теперь оказался в безвыходном положении?

— Дядя Цинь, не волнуйся. Ты много работал эти несколько дней, так что иди хорошенько отдохни, — Янь Минтин похлопал его по плечу.

— Вопрос о приданом....

— Предоставь это мне.

——

Той ночью шел дождь, и прежде чем паланкин прибыл к дому, дождь посыпался на землю, как бобы. Сяо Гао поспешно сопроводил Чжао Еланя в резиденцию, но его все равно намочил дождь. Даже после отмокания в горячей воде у него все еще немного кружилась голова, когда он проснулся на следующий день, поэтому ему пришлось послать кого-нибудь и продолжать просить отпуск.

Он посадил министра министерства гражданских дел в тюрьму и не ходил в суд два дня подряд. Во всем дворе только Чжао Елань осмеливался быть таким уверенным.

В комнате стоял запах лекарств. Как бы он ни старался избавиться от него, в его желудок всегда вливалось новое лекарство.

Никто не знал, как долго сможет продержаться это тело. Он принял лекарство и не хотел продолжать лежать, поэтому прислонился к окну и смотрел, как дождь на улице разбивает вдребезги цветок во дворе.

К нему подбежала служанка с зонтиком в руках и попыталась выпрямить стебель, но, увидев это, Чжао Елань остановил ее и сказал:

— Не трогай его.

Служанка была озадачена:

— Мой господин, это тот самый цветок, который вы сами посадили в прошлый раз.

— Оставь его в покое, — Чжао Елань посмотрел на несколько лепестков, которые вот-вот должны были опасть со стебля. — Возможно, он заслуживает такой участи, и ему повезло, что он смог дожить до сих пор.

У служанки не было выбора, кроме как убираться в другом месте, и ей нужно было как можно скорее привести в порядок особняк. Через несколько дней должна была состояться свадьба, и ей нужно было украсить все вокруг.

Чжао Елань иногда смотрел на дождь, а иногда на слуг, сидящих на корточках под карнизом и режущих бумагу, чувствуя легкое раздражение.

Он был в плохом настроении всякий раз, когда шел дождь.

Через некоторое время Сяо Гао прибежал обратно с корзинкой в одной руке и зонтиком в другой, положил перед ним свежие фрукты, которые он принес сегодня, а затем, не останавливаясь, отправился в особняк генерала, чтобы вручить список подарков на помолвку.

Чжао Елань посмотрел на содержимое корзины. Это была еще одна корзина свежих груш, больших по размеру, сочных и утоляющих жажду. Но у него не было аппетита, поэтому он порылся в корзине, и, наконец, выбрал грушу с гнилыми пятнами. Он разломил ее пополам и вынул изнутри бамбуковую трубку. Он вынул лежащую внутри бумагу, развернул ее, и перед его глазами открылась строка красивых символов –

"Новости об особняке Янь появились несколько дней назад. На самом деле ничего нового, но вчера мне посчастливилось познакомиться с генералом Янь. Его внешность сильно отличается от слухов. Мне нужно было заплатить всего сто таэлей серебра, чтобы сделать портрет генерала для себя."

Прочитав записку, он бросил ее в таз с углем.

Янь Минтин долгое время не жил в столице, и действительно, было очень мало важной информации, о которой можно было узнать, но что касается его, внешности... это к нему не имело никакого отношения. Не говоря уже о том, что он видел внешность другого человека собственными глазами, и на него было действительно трудно смотреть.

В этот момент дождь усилился, и настроение у него стало еще хуже. Он подумал немного самоуничижительно - с таким же успехом он мог быть мертв.

Но это была всего лишь мимолетная мысль. Ему приходила в голову эта идея много раз, но в конечном итоге он всегда подкреплял себя более сильными мыслями о выживании.

— Скорее, кто-нибудь! — полчаса спустя Сяо Гао с криком вбежал снаружи, и остальные немедленно бросились к нему, болтая без умолку.

— Из-за чего весь этот шум? — дождя стало меньше, поэтому Чжао Елань подошел к двери, чтобы взглянуть, и увидел Сяо Гао, держащего в руках курицу. — Где ты это взял?

— Генерал попросил меня принести это, — Сяо Гао с грустным лицом отодвинул курицу немного дальше от себя, несколько боясь этой штуки, и передал ее служанке рядом с ним. Служанка на мгновение ослабила хватку, и курица плюхнулась на землю, несколько раз кудахтнула и убежала, тряся пухлыми ягодицами.

— Что ты делаешь! — строго сказал Чжао Елань.

Словно очнувшись ото сна, все бросились ловить курицу, и в одно мгновение во дворе воцарился хаос.

Лицо Чжао Еланя было темнее темных туч за окном. Он вышел за дверь, огляделся и услышал приближающийся звук. Он обернулся, и прежде чем смог разглядеть это отчетливо, почувствовал, как в него попал какой-то мясистый предмет.

Он опустил глаза.

— Ку, ку, ку!

Старый слуга шагнул вперед, чтобы быстро схватить курицу, но курица на мгновение притихла, а затем её ягодицы выпятились.

— Задница этого цыпленка вот-вот взорвется? — Сяо Гао выглядел испуганным.

Горничные в беспокойстве отступили назад и с любопытством уставились на курицу.

— Нет, она должна нести яйцо, — сказал старый слуга.

Чжао Елань протянул руку в направлении двери:

— Выбрось ее.

Едва он закончил, как в его руку упало что-то теплое, только что отложенное, еще теплое куриное яйцо.

Чжао Елань посмотрел на яйцо, затем на нечистый куриный зад, и выражение его лица резко изменилось.

Остальным хотелось рассмеяться, но они сдержались и быстро схватили курицу и яйцо, чтобы убежать.

— Ванну и сменную одежду!

Чжао Елань полчаса отмокал в ванне, и горячая вода постоянно обновлялась, но его гнев не уменьшался.

— Янь Минтин что-то сказал, когда давал тебе курицу? — снова переодевшись, он пришел к Сяо Гао, чтобы допросить его. Он вспомнил встречу много лет назад, когда другая сторона также передала ему курицу, прежде чем спрятаться, чтобы посмеяться над ним, и разозлился только еще больше.

— Генерал сказал, что у вас слишком слабое здоровье, поэтому он пришлет вам курицу, чтобы укрепить его.

— Слабое здоровье? — Чжао Елань сердито усмехнулся. — Хорошо, хорошо, Янь Минтин. Он намекает, что у меня не хватит сил удержать курицу, верно? Пойди и убери опавшие цветы и сломанные ветви ивы во дворе и отправь их этому уродливому, скупому старому вдовцу! Пусть он увидит, что происходит с мертвыми существами!

В вестибюле особняка Генерала воцарилась тишина.

Все военачальники, которые все еще что-то обсуждали между собой, уставились на кучу увядающих цветов и ив на столе. Капли воды пропитали столешницу.

Янь Минтин:

— Что это значит?

Хэ Цуйчжан почесал в затылке:

— Позвольте мне высказать смелое предположение, могли ли упавшие цветы и текущая вода показать его намерение быть безжалостным?

Янь Минтин:

— Тогда как насчет этих ивовых веток?

— Сломанные ивы... передают любовь?

Все искоса посмотрели на генерала Янь со сложными выражениями лиц.

Генерал Янь долго смотрел на эту кучу вещей, вздыхал и волновался:

— Это не слишком хорошо. Могло ли быть так, что курица заставила его тайно влюбиться?

– – – – – –

Автору есть что сказать:

Янь Минтин в глазах Чжао Еланя: Жирный дух старой свиньи, уродливый и придирчивый старый вдовец!

Чжао Елань в глазах Янь Минтина: Странный мужчина, чья любовь была куплена за курицу.

Глава 5 - Поклоняйтесь небу и земле

Ситуация с оползнем на горе Тай улучшилась. После того, как подземные толчки утихли, общественное мнение несколько изменилось. С самого начала это был тайный намек на то, что это было Божье наказание, но теперь все говорили о браке между генералом и заместителем премьер-министра.

Обрезанные рукава не были распространены во времена династии Сюань, но не было ничего плохого в том, что богатый и влиятельный бизнесмен с особыми увлечениями растил одного или двух мужчин в доме в качестве новых игрушек.

Согласно предкам династии Сюань, мужчина не мог быть главной женой, особенно в королевской семье.

Сегодня император принял решение отдать Чжао Еланя Янь Минтину в качестве его главной жены. По этому поводу ходили разные предположения, и мнения расходились, но несомненно было то, что никто не был настроен оптимистично по поводу этого брака.

Однако, как бы далеко ни распространились слухи, Особняк Чжао и Особняк генерала никак не пострадали, и все шло своим чередом.

То, что Сяо Гао принес из особняка генерала, было не только курицей, но и брошюрой с приданым.

— Управляющий Цинь сказал, что хозяин не жил в особняке генерала в течение длительного времени, и многие вещи слишком старые, чтобы ими пользоваться, поэтому он надеется, что особняк Чжао сможет принести туда какое-нибудь полезное приданое.

— Это явно была идея Янь Минтина, — как только управляющий Цинь увидел его, он превратился в старого перепела и не осмелился спросить напрямую. Чжао Елань взял брошюру и посмотрел на небо за окном. Дождь в какой-то момент прекратился, и темные тучи рассеялись. До сих пор он не услышал никаких новостей, которые ему были нужны, так что он мог только снова пойти во дворец один.

Закончив утренний суд, император прошел весь путь до главного зала, чтобы осмотреть мемориалы. Увидев приближающегося Чжао Еланя, он спросил:

— Ты не пришел раньше, но теперь ты здесь. В чем дело?

Чжао Елань прямо заявил:

— Этот министр хочет опротестовать указ.

Чжао Сюань улыбнулся, вместо того чтобы рассердиться:

— Когда императорский указ был впервые издан, я думал, ты будешь сопротивляться этому. Зачем ждать до сих пор?

— Этот министр верно служил Императору, но генерал Янь – невыносимый хулиган.

— Как он над тобой издевался?

Чжао Елань передал буклет:

— Это было доставлено в особняк генералом Янь. Как он смеет обращаться с такой просьбой? Ясно, что он не придает значения особняку Чжао и Вашему Величеству.

Чжао Сюань открыл его и довольно долго смотрел, затем рассмеялся и взял со стола другую брошюру:

— Тебе это знакомо?

Чжао Елань ответил:

— Это было доставлено в особняк генерала этим министром.

— Генерал Янь передал мне эту вещь после утреннего суда и сказал то же самое, что и ты. Он также хочет выразить протест, — сказал Чжао Сюань. — Ты ждал новостей о том, что я соглашусь с генералом Янь расторгнуть брак? Ты не мог больше ждать, поэтому пришёл ко мне лично, чтобы отозвать свое согласие?

Прожив вместе много лет, они давно изучили темпераменты друг друга.

Чжао Сюань подошел к нему с улыбкой. Улыбка постепенно исчезла, и он тихо сказал:

— Ты знаешь, что я не могу отменить приказ, который уже отдал.

Как только был издан императорский указ, все знали, что открытое неповиновение приказу Императора приведет только к смерти. Единственным вариантом было подойти к этому с другой стороны, например, проявить инициативу, чтобы заставить Янь Минтина подумать об отступлении. Лучше всего было прийти в императорский двор, подать жалобу и обвинить другого. Возможно, еще был шанс.

Но Чжао Елань также знал, что Чжао Сюань легко раскусит этот трюк. Янь Минтин тоже мог видеть это насквозь, но если он все еще хотел поднимать шум, это зависело от того, готов ли император закрыть на это глаза и воспользоваться стабильностью горы Тай, чтобы отменить указ.

Но, очевидно, Чжао Сюань больше не был просто Чжао Сюанем. Он также был Императором, который сдерживал свои обещания.

— На данный момент это все, возвращайся и отдохни. Люди из Министерства ритуалов позаботятся о деталях свадьбы, и я определенно позволю тебе выйти замуж со всеми почестями.

Какой нелепый брак.

Чжао Елань презрительно усмехнулся, но когда он поднял голову, на его лицо вернулось жалкое выражение:

— Этот министр подчинится приказу.

При виде его внешности голос Чжао Сюаня бессознательно смягчился:

— Ты будешь винить меня?

Чжао Елань:

— Этот министр не посмел бы.

— Тогда ты будешь хорошо ладить с Генералом?

Мысли Чжао Еланя стали беспокойными. Император, казалось, спрашивал небрежно, но ему пришлось тщательно выбирать ответ. Тот, кто был у власти, больше всего боялся, что чиновники выгораживали друг друга, не говоря уже о том, что он собирался жениться на Янь Минтине, в руках которого была армия.

— Если этого желает Ваше Величество, этот министр будет жить с ним в гармонии, — очень дотошно ответил Чжао Елань.

Чжао Сюань улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Это не имеет значения, тебе просто нужно быть самим собой после того, как ты женишься.

— Да.

— Кстати, у генерала Янь впечатляющая внешность, и он идеально подходит тебе. Кажется, ты его еще не видел, верно? То, что я видел раньше действительно....

— Этот министр видел его.

Чжао Сюань был поражен и спросил с улыбкой:

— Тогда что ты о нем думаешь?

— Ничего.

Чжао Сюань громко рассмеялся:

— В последние несколько дней все при дворе восхваляют его, а ты просто смотришь на него свысока.

Чжао Елань не задержался надолго. Когда надежды на отмену указа не осталось, он ушел.

Чжао Сюань смотрел, как он уходит, его хрупкая фигурка удалялась от великолепного дворца. Он покрутил нефритовое кольцо на большом пальце и пробормотал:

— Евнух Гао, скажи мне... он действительно не будет винить меня?

Евнух Гао налил ему чаю и сказал:

— Жизнь Чжао-дарена принадлежит вам, Ваше Величество. Все эти годы он посвятил вам свою жизнь, и однажды он заблокировал для вас стрелу. В мире нет второго человека, который был бы так предан. Теперь, когда вы нашли для него хорошую пару, как он может винить Ваше Величество?

— Да, его здоровье пошатнулось с тех пор, как в него попала стрела, — Чжао Сюань инстинктивно прижал руку к груди. Если бы Чжао Елань не заблокировал стрелу для него тогда, он мог бы быть больным человеком. Он мог бы даже умереть той снежной ночью. Он повернул голову и сказал, — Поезжай в больницу Тай и найди нового врача с хорошими медицинскими навыками, и отведи его в особняк Чжао, чтобы он позаботился о нем.

Вскоре после того, как Чжао Елань вернулся в особняк, пришли люди из больницы Тай, чтобы проверить его пульс и приготовить лекарства. Он сонно прислушивался к звукам входящих и выходящих людей снаружи.

Через некоторое время Сяо Гао вошёл с чашей с лекарством. Чжао Елань нахмурился, отложил лекарство в сторону и пошёл в кабинет.

Сяо Гао погнался за ним в кабинет с миской лекарства в руках, уговаривая его:

— Мой господин, пожалуйста, сделайте глоток, хорошее лекарство горькое на вкус. На этот раз к вам пришел новый врач, возможно, это облегчит вашу болезнь.

— Оставь это, — Чжао Елань развернул лист бумаги, взял кисточку для письма и начал рисовать.

— Мой господин, сначала сделайте глоток, — Сяо Гао, казалось, не боялся, что он рассердится. Он продолжал шуметь, как старая курица.

После того, как лекарство остыло, Чжао Елань отложил кисточку для письма и взял чашу. Он закрыл глаза и спокойно выпил его, затем передал картину, которую он нарисовал на столе, Сяо Гао.

Сяо Гао был вне себя от радости. Когда он присмотрелся повнимательнее, на картине явно была изображена старая курица.

Дата свадьбы становилась все ближе и ближе, и в особняке Чжао и в особняке генерала стало заметно оживленнее. Хотя за это дело отвечали люди из Министерства ритуалов, двум основным участникам все равно пришлось сотрудничать.

Они должны быть знакомы с процедурами оформления свадебных нарядов, свадебных банкетов и больших подарков.

Неожиданно в резиденцию Чжао была отправлена даже старая служанка из дворца, привезшая с собой множество предметов будуара.

Как только Чжао Елань услышал, что она упомянула «брачную ночь», он выгнал ее из резиденции.

Ему нужно было сделать много дел, но он не хотел слышать подобную чушь. Ему хотелось просмотреть бухгалтерские книги. За эти годы он накопил немало денег и знал, что он никогда не будет стоить и вполовину дешевле других.

Сяо Гао вошёл с новеньким большим красным свадебным платьем в руках и увидел его сидящим за столом с мрачным лицом. Он шагнул вперед и спросил:

— Мой господин, почему вы несчастливы?

Чжао Елань взглянул на него:

— Ты очень счастлив.

— Конечно, я думаю, что мой господин будет очень хорошо смотреться в этой одежде, — Сяо Гао задрожал от радости, а лицо Чжао Еланя потемнело.

Сяо Гао отложил его одежду в сторону и спросил:

— Мой господин, о чем вы беспокоитесь?

Чжао Елань не издал ни звука. Даже если бы он сказал ему, тот бы не понял. После женитьбы ему будет очень трудно снова занимать должность заместителя премьер-министра, и было неясно, сможет ли он присутствовать на утреннем суде. Император не дал ему никаких гарантий, так что, если он не сможет это сделать, ему придется остаться на заднем дворе, как обычной женщине.

Но он интуитивно чувствовал, что Император определенно поступит с этим таким образом, что не только сдерживало его, но и сдерживало Янь Минтина, убивая двух зайцев одним выстрелом.

Он был не против остаться дома на всю оставшуюся жизнь, будучи богатым бездельником. Идея заключалась в том, чтобы жить в безопасности, но позволят ли ему враги это сделать?

— Кстати, где корзина? — спросил Чжао Елань.

— Подождите минутку, — Сяо Гао повернул голову, чтобы взять корзину. Он не мог понять, что это, но, подумав о странных вещах в корзине, он передал ее Чжао Еланю напрямую. — Странно, кажется, что сегодня в них нет ничего необычного.

Сегодня в корзинке было всего несколько закусок: красные финики, арахис, лонган, семена дыни. Сяо Гао почесал голову, совершенно сбитый с толку:

— Что все это значит? Господин, вам, кажется, тоже не нравится эта еда?

Чжао Елань выбросил корзину и сердито сказал:

— Убери все это.

В мгновение ока настал день большой свадьбы. По обе стороны улицы стояли офицеры и солдаты, а также несколько простых людей, которые с волнением наблюдали, как они выстраиваются в очередь от особняка Чжао до особняка генерала. Грандиозную сцену десятимильной красной свадебной процессии можно было увидеть только тогда, когда император приветствует императрицу.

Процессия молодоженов была длинной, но процессия с подарками была еще длиннее. За паланкином висело много коробок, и тяжелому приданому можно было позавидовать.

Чжао Елань сидел в паланкине. Он был весь в красном, держа в руках свадебную фату с вышитым иероглифом «двойное счастье», что резко контрастировало с его настроением.

Голоса снаружи доносились до паланкина. Некоторые гадали, сколько стоит приданое, а некоторые ругали его за кражу чужого богатства... Он лениво закрыл глаза, чтобы уснуть, пока паланкин не встряхнули три раза и ведущая церемонии не объявила:

— Пожалуйста, поприветствуйте новобрачного.

Он медленно проснулся и увидел руку, протянутую из-за дверной занавески. Это была большая ладонь с мозолями на кончиках пальцев, рука человека, который круглый год занимался боевыми искусствами.

Сегодняшней торжественной церемонией руководил сам Император. Все официальные лица пришли поздравить его, и Чжао Елань не хотел ударить в грязь лицом перед всеми, поэтому он просто надел вуаль. То, чего не видели глаза, не печалило сердце. Он протянул руку и взял его за руку.

Эта рука на мгновение замерла, а затем помогла ему спуститься из паланкина. Они вместе переступили порог особняка Генерала и направились в главный зал.

Чжао Сюань, одетый в ярко-желтую неформальную одежду, сел на главное место и сказал несколько слов поздравлений. По обе стороны стояли гражданские и военные чиновники, каждый со своими мыслями, внимательно наблюдая за молодоженами.

— Благоприятное время пришло, поклонитесь небу и земле.

— Два поклона в дань уважения родителям.

— Муж и жена кланяются друг другу.

Затем Чжао Еланя отвели в комнату для новобрачных, но человек рядом с ним, который до этого молчал, внезапно чихнул:

— Апчху! Апчху!

Чжао Елань: "...."

— Генерал, потерпите, — прошептала ведущая церемонии.

— Я был терпелив так долго. Я чуть не чихнул во время церемонии, — Янь Минтин согнул пальцы и потер нос.

Чжао Елань подумал в глубине души: Грубиян!

Как только Чжао Еланя привели в комнату для новобрачных, Янь Минтин был приглашен выпить с гостями. Независимо от того, встречали вы эту группу людей или нет, были ли вы знакомы с ними или нет, в этот день он должен был вести себя хорошо. Сначала он развлек Императора, а затем, после его ухода, развернулся, чтобы выпить с этими хорошо воспитанными коллегами.

Каждый из военачальников умел пить лучше, чем предыдущий, и не потребовалось много времени, чтобы напоить эту группу государственных служащих. Осталась только группа военных чиновников, сражавшихся за вино.

Чжун Юэхун была единственной женщиной-офицером здесь – хотя она могла хорошо выпить, она не могла сравниться со столькими людьми. Она собиралась пересесть за другой столик и увидела Янь Минтина, сидящего на пороге, держащего в руке бутылку вина и время от времени отпивающего из нее.

— Генерал, луна зашла, — напомнила ему Чжун Юэхун, — Предоставьте это нам, вам следует вернуться в свою комнату.

Янь Минтин вздохнул, приподнялся и встал. Затем Чжун Юэхун прошептала:

— Если генерал не согласен, зачем соглашаться с указом? У нас так много братьев, так что мы могли бы просто...

Прежде чем она закончила говорить, Хэ Цуйчжан появился сзади и закрыл ей рот:

— Юэхун, это столица, будь осторожна со словами!

Чжун Юэхун ударила его локтем в ответ.

— Я просто оскорблена от имени генерала, он прошел через жизнь и смерть ради Императора и, наконец, выиграл битву, и что он получает взамен? Мужчину? И такой человек, как Чжао Елань, разве это не разрушает репутацию генерала ни за что? Как будущие поколения будут судить генерала?

Остальные тоже молчали, потому что она высказала вслух то, что было у всех на сердце, и солдаты также жаловались от имени Генерала в частном порядке.

Янь Минтин поднял голову и сделал глоток вина, затем резко сказал:

— Я не живу и не умираю за Императора.

Все были ошеломлены.

— Я живу и умираю за людей.

— Генерал... — услышав эти слова, несколько человек стали еще печальнее, и их глаза покраснели от слёз.

— Это то, что сказал мне Чжао Елань.

Слезы людей на мгновение застыли, а затем отступили обратно.

— Когда он вам это сказал? — с любопытством спросила Чжун Юэхун.

— Когда мы встретились в первый раз, — вспоминал Янь Минтин.

Вернувшись в столицу в том же году, принцы поспешили навестить его отца, пытаясь привлечь на свою сторону армию семьи Янь.

Его отец был в растерянности. Поскольку он не знал, когда яд в теле Янь Минтина будет излечен, он не был уверен, как долго его сыну придется оставаться в Пекине. Возможно, всю его жизнь.

Принцы определенно использовали бы Янь Минтина, чтобы шантажировать его. Наследный принц был распущенным, второй принц был жесток по натуре, третий принц был бессилен, четвертый принц не обладал большой мудростью, а пятый принц был слаб и наивен. Было трудно выбрать одного из них, и если он сделает неправильный выбор, вся армия Янь может быть похоронена вместе с ним.

Янь Минтин столкнулся с Чжао Еланем, который ждал кого-то в особняке, и спросил его:

— Поскольку ты принадлежишь третьему принцу, ты тоже пришел, чтобы найти моего отца?

— Я здесь, чтобы увидеть тебя, молодой генерал, — голос Чжао Еланя был негромким, но спокойным и неторопливым.

— Меня? — Янь Минтину это показалось очень необычным, как будто он тоже был важной фигурой. В особняке было бесчисленное количество гостей, и все они искали его отца. Из-за отравления ему было трудно видеться с посторонними, не говоря уже о том, чтобы получить огласку. Упоминалось только, что он приехал в столицу навестить свою семью. Более того, он не ожидал, что о нем будут ходить слухи как о знаменитом уродце в столице.

— Молодой генерал сражался бок о бок с генералом с детства и в будущем станет великим человеком. Просто, если сейчас будет принято неправильное решение, это будет потерей не только для армии семьи Янь, но и для всей династии Сюань.

Янь Минтин спросил:

— Итак, ты хочешь убедить нас присоединиться к третьему принцу?

— Нет, я надеюсь, что вы не присоединитесь ни к одному из лагерей, — Чжао Елань покачал головой.

— Почему?

— Потому что ты сражаешься за народ, а не за семью Чжао. Не ввязывайся в этот заговор, и ты можешь продолжать защищать людей самостоятельно.

Янь Минтин был ошеломлен:

— Но, если мы не сделаем выбор, семья Чжао может уничтожить нашу армию семьи Янь в любое время.

— Это потому, что ты должен остаться в столице прямо сейчас. Что, если бы тебе не пришлось? — спросил Чжао Елань, — Молодой генерал, человек, который привязал колокольчик к шее тигра, должен быть тем, кто его отвяжет*, но это зависит от того, хватит ли у тебя смелости.

[*"Тот, кто привяжет колокольчик к шее тигра, должен быть тем, кто его развяжет" означает, что тот, кто начал неприятности, должен положить им конец.]

Янь Минтин понял смысл его слов. Текущая дилемма заключалась в том, что его отец не стал бы пренебрегать его жизнью, поэтому он оказался в тупике.

Он проговорил со своим отцом всю ночь, и, наконец, его отец согласился, что не будет лечить его в столице, а вместо этого вернется в военный лагерь, обменяв его здоровье на стабильность армии семьи Янь и избегая появляться в этом Имперском городе, который убивал, не проливая крови.

Неожиданно, несколько дней спустя, третий принц тайно отправил имперского врача, лечившего его болезнь, на границу. Старый генерал принял его благосклонность и только сказал, что если третий принц взойдет на трон в будущем, Янь Минтин должен быть послушным.

Воспоминания внезапно оборвались, и не нужно было делиться подробностями с этой группой подчиненных, поэтому Янь Минтин просто беспомощно улыбнулся:

— Я не в восторге от этого брака, и Чжао Елань, возможно, тоже не в восторге, так что вам всем следует прекратить подобные разговоры.

Чжун Юэхун:

— Тогда почему вы продолжаете вздыхать?

— Я тут подумал... — Янь Минтин потер подбородок. — Чжао Елань всегда считал меня уродливым, поэтому, когда он внезапно увидит мою привлекательную внешность, упадет ли он в обморок от удивления? Он был тайно влюблен, так разве он не влюбится еще сильнее? Это сложно, как мне справиться с этой проблемой отношений...

Подчиненные: "....." Извините, мы очень беспокоимся за вас.

Передав внутренний двор своим подчиненным, Янь Минтин прошел по коридору с красными фонарями по обе стороны, которые отражали румяные щеки и веселую атмосферу.

Когда он подошел к двери, то почувствовал редкую нервозность. Он поправил одежду, почувствовал исходящий от своего тела запах алкоголя и обмахнулся руками, а затем толкнул дверь –

Там было пусто.

Янь Минтин моргнул и огляделся. Может быть, он прячется?

Он вошел и тщательно проверил балки, шкаф, нижнюю часть кровати, но там не было никаких следов чьего-либо присутствия.

— Слуги.

Вскоре к нему подбежала маленькая горничная с взволнованным выражением лица.

— Муж... Чжао... куда он делся? — Янь Минтин указал на комнату и на мгновение растерялся, как его называть.

Горничная поспешно ответила:

— Отвечаю генералу, ваш муж...Чжао... айя, это нехорошо, он пошел в вашу кладовую!

— Почему он пошел в кладовую в первую брачную ночь вместо того, чтобы остаться в комнате? — Янь Минтин направился к кладовой.

Служанка сказала:

— Он взял список подарков и пошел в кладовую, чтобы пересчитать подарки от гостей!

Янь Минтин: "...."

– – – – – – – – –

Автору есть что сказать:

Пара в их первую брачную ночь –

Янь Минтин: Если он влюбится всем сердцем, потому что я слишком красив, что мне делать...

Чжао Елань: Дайка я посмотрю, кто дал слишком мало денег на подарки, кто смотрел на меня свысока? Убью сегодня вечером.

Глава 6 - Рано

Кладовая в особняке генерала оказалась бесполезной. В особняке генерала, который звучал впечатляюще, на самом деле было прискорбно мало богатства. Все денежное вознаграждение и зарплата использовались для покупки оружия и вознаграждения солдат.

Эту комнату прибрали, а затем Янь Минтин набил ее оружием, привезенным с границы.

Слуги боялись опасностей, которые это оружие могло представлять для нового хозяина, и, тщательно охраняя его, они могли только подчиняться его приказам и открывать все полученные сегодня подарочные деньги и коробки для проверки.

Как только Янь Минтин подошел к двери, он услышал холодный и равнодушный голос, доносившийся оттуда:

— Левый чиновник Министерства доходов дал сто таэлей серебра, десять рулонов шелка и меч, с которым едва можно справиться... шелк?

Янь Минтин толкнул дверь и увидел, как слуга открывает новую коробку, в которой были полученные шелка. Чжао Елань наклонился, чтобы поднять один из них, потирая материал кончиками пальцев.

— Генерал, — воскликнул слуга.

Янь Минтин кивнул. Его взгляд оставался прикованным к спине этой красной фигуры, но другая сторона долгое время не оборачивалась и даже взяла на себя труд внимательно изучить коробку.

— Кхм, — Янь Минтин намеренно кашлянул, чтобы сообщить о своем присутствии.

Только тогда Чжао Елань повернул голову и неохотно взглянул на него. Он резко остановился и наклонил голову, чтобы снова посмотреть на человека, стоящего в дверях, его зрачки слегка расширились:

— Кто ты?

— Это генерал, — ответил управляющий Цинь, вытирая холодный пот. Он быстро одарил служанок многозначительными взглядами и увел их из брачного чертога. Посреди ночи молодожены собрались в кладовой, чтобы пересчитать подарки.

Чжао Елань подошёл к двери и подозрительно посмотрел на Янь Минтина. Янь Минтин был в том же свадебном наряде, но от него исходило ощущение непринужденности. Его тело было похоже на длинный лук, сильное и властное, готовое к действию. Все его волосы были собраны в пучок на макушке, открывая широкое и красивое лицо, доблестное и героическое. Переносица у него была высокая и прямая, и, несмотря на то, что он круглый год подвергался воздействию ветра и солнца, его кожа все еще оставалась светлой.

Янь Минтин был удовлетворён, увидев удивленное выражение на его лице. Весьма гордый собой, он слегка приподнял подбородок и собирался заговорить, когда Чжао Елань мгновенно вернул себе спокойный вид и, обернувшись, приказал:

— Отнеси эти два куска шелка завтра в ателье.

— Да, — немедленно ответил Сяо Гао и убрал два куска шелка у всех на виду.

Управляющий Цинь и все слуги посмотрели на генерала. Янь Минтин кивнул:

— Отдай это ему, бесполезно просто оставлять это здесь.

Чжао Елань искоса взглянул на него, затем прошёл в комнату для новобрачных, с грохотом закрыв ее. Янь Минтин и люди позади него были заблокированы снаружи.

— Генерал, вам все равно нужно выпить свадебного вина, — прошептала служанка.

— Все в порядке, вы все возвращайтесь первыми, нет необходимости ждать, — Янь Минтин махнул рукой и подождал, пока все уйдут, прежде чем войти в комнату для новобрачных, как будто ничего не случилось.

Две чашки на столе были пусты. Янь Минтин взглянул на человека, сидящего у кровати, и самостоятельно подошел к столу, подняв кувшин и наклонив голову, чтобы сделать несколько глотков. Он весело сказал:

— Это хорошее вино.

Чжао Елань мрачно посмотрел на него, не шевельнув ни единым мускулом.

— Становится поздно, давай отдохнем, — Янь Минтин поставил кувшин, подошел к кровати и потянулся, чтобы развязать пояс.

— Что ты делаешь! — закричал Чжао Елань.

Янь Минтин был озадачен:

— Раздеваюсь, ты хочешь лечь в постель в такой громоздкой одежде?

Чжао Елань собирался сказать ему несколько отборных слов, но когда он открыл рот, то непроизвольно закашлялся. Он подсознательно схватился за воротник и наклонил голову, чтобы безостановочно кашлять в него. Его лицо стало еще бледнее, и он крепко зажмурился, не желая, чтобы Янь Минтин видел его позорный вид.

После небольшого улучшения он медленно открыл глаза. Они были полны настороженности и гнева, но он не знал, был ли этот гнев направлен на других или на себя.

После паузы он посмотрел на появившуюся перед его глазами чашку, а затем с подозрением посмотрел на человека перед собой.

— Сначала выпей немного воды, — сказал Янь Минтин.

Чжао Елань некоторое время молчал, затем молча принял это. Горячая вода смочила его горло, успокаивая его.

Увидев, что он перестал кашлять, Янь Минтин только забрал чашку, как не смог удержаться и чихнул еще два раза. Чжао Елань нахмурился.

— Я хотел спросить... чем, черт возьми, от тебя так пахнет, а? Такой резкий, — спросил Янь Минтин. — С таким ароматом, как этот, я буду чихать каждый раз, когда увижу тебя.

Чжао Елань искоса посмотрел на него:

— Это лучшее благовоние для поклонения, он резкий, только если ты дурак.

— Как это может быть лучшее благовоние для поклонения, это только вредит людям, — Янь Минтин не поверил в это и хотел снова прикрыть нос.

Непостижимо!

Чжао Еланю стало неприятно смотреть на него. Он хотел лечь спать, но должен был опасаться этого грубияна перед собой.

Пока он думал об этом, Янь Минтин уже снял верхнюю одежду, сел на кровать и спросил:

— Почему бы тебе не снять ее?

Глаза Чжао Еланя были подобны ножам, вонзающимся в него.

Однако Янь Минтин этого не осознавал и даже начал наблюдать за своим супругом.

Он вырос среди мужчин с детства и повидал миллионы солдат, но никогда не видел такого человека, как Чжао Елань. Говорили, что он был грозной фигурой, но, пройдя несколько шагов, он закашлялся, был слаб, как сорняк, и его могло сдуть порывом ветра. Он был слаб, и убить его не составило бы труда.

Из всех людей такой человек был чрезвычайно красив, превосходя всех мужчин и женщин, которых он когда-либо видел. Его кожа была белой, как снег, а одежда красной, как кровь, что удивительно шло ему.

— Не беспокойся об этом, — холодно сказал Чжао Елань.

— Тебе слишком тяжело это снять? Эта одежда действительно хлопотная, я могу тебе помочь, — как только Янь Минтин протянул руку, его ударили подушкой. Он прижал подушку обратно к кровати и наклонился вперед, почти коснувшись Чжао Еланя.

Внезапно произошла яркая вспышка, за которой по его шее пробежал холодок. Он замер, посмотрел на нож, приставленный к его горлу, затем поднял глаза на бледного Чжао Еланя.

— Чего ты хочешь? — Чжао Елань холодно посмотрел на человека, стоявшего перед ним.

Янь Минтин выглядел озадаченным. Это было не очень хорошее отношение. Он с сомнением спросил:

— Что ты делаешь?

Взгляд Чжао Еланя был острым, когда он крепко сжимал нож в руке:

— Веди себя хорошо, будь честным, не двигайся.

Уголок рта Янь Минтина дернулся.

— Ты первый, кто подошел ко мне так близко, чтобы угрожать ножом.

Видя, что он не обеспокоен, зрачки Чжао Еланя слегка сузились. Как раз в тот момент, когда он собирался применить силу, его внезапно схватили за запястья. Сразу после этого обе руки были прижаты к перилам.

Чжао Елань боролся, но сила его противника превосходила его, и у него не было возможности дать отпор. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась.

— Отпусти меня.

— Позволь мне посмотреть, какие еще хорошие вещи ты спрятал, — Янь Минтин коснулся его талии.

Чжао Елань яростно воскликнул:

— Янь Минтин!

— Это я, — Янь Минтин протянул руку и снял с него поясной протектор, который было трудно пробить обычным оружием. — Эн, это хорошая вещь.

Чжао Елань пришел в ярость, наблюдая, как тот швыряет поясную защиту в сторону двери.

— О, и браслеты тоже? — Янь Минтин рассмеялся и взял браслеты у него из рук. — Это сокровища от министра внутренних дел, и оно должно стать для меня свадебным подарком. Кажется, ты только что многое взял со склада.

Чжао Елань посмотрел на него, дерзко и самоуверенно:

— Ну и что?

— Ничего. Просто предупреждаю, это тебе ни к чему, — Янь Минтин взвесил браслет. — Слишком тяжелый. У тебя тонкие руки и ноги, и их будет трудно носить.

— Ты!

У Чжао Еланя были свободны обе руки. Пока другой опускал голову, чтобы изучить браслет, он с приливом энергии поднял нож. Как только он поднял руку, противник легко схватил его за запястье, не поднимая глаз, и вывернул его. Он немедленно почувствовал вспышку боли.

Это еще не было концом.

Он не знал, какими боевыми искусствами занимается Янь Минтин, но его за мгновение развернули, а затем усадили перед Янь Минтином, прижав спиной к его груди, отчего лицо Чжао Еланя покраснело и побелело.

Когда он был готов впасть в приступ униженной ярости и начать ругаться, Янь Минтин взял его за руку и вырезал слово на перилах кровати – "Рано".

— Ты слаб и у тебя слабое здоровье. С этого момента каждый день вставай рано и делай со мной стойку лошади*! — сказал Янь Минтин.

[*Мабу в практике ушу – самая базовая стойка. В мабу ноги разведены шире плеч в стороны и согнуты, словно сидишь на лошади, стойка устойчивая словно свая, поэтому и получила такое название. Стояние в мабу может оздоравливать почки и поясницу, укреплять мышцы и сухожилия, укреплять ци, регулировать цзин (эссенция), ци (энергия), шэнь (дух), так же укреплять нижнюю часть тела, чувство равновесия, и устойчивость перед противником, так же может повышать скорость реакции тела.]

Чжао Елань: " ? "

После долгих метаний Чжао Елань перестал угрожать его жизни и просто посмотрел на Янь Минтина, как на дурака:

— Что ты только что сказал?

— Стойка лошади, — Янь Минтин отпустил его руку. — Твой фундамент слишком слаб. Поскольку ты хочешь заниматься боевыми искусствами, ты должен учиться на основах. Ради нашего брака я буду лично присматривать за тобой. Обычные люди не могут наслаждаться таким обращением.

Чжао Елань терпел и терпел, но все равно не мог сдержаться. Он стиснул зубы и спросил:

— Кто сказал, что я собираюсь заниматься боевыми искусствами?

— Тот витиеватый и бесполезный прием, который ты только что сделал, разве ты не проверял свои боевые искусства на мне? — с любопытством спросил Янь Минтин.

Чжао Елань: "......"

— Неужели... ты хочешь пригрозить мне этим паршивым ножом? Чтобы у меня с тобой была первая брачная ночь? — Янь Минтин побледнел от шока, прикрывая грудь обеими руками.

Чжао Елань был так зол, что выбросил нож:

— Кто хочет провести с тобой брачную ночь!

— Похоже, ты хочешь заниматься боевыми искусствами.

— ......

Чжао Елань был измотан. Он оцепенело снял верхнюю одежду, завернулся в одеяло и повернулся, показывая свою разгневанную спину.

Увидев это, Янь Минтин молча улыбнулся и лег рядом с ним.

— Вставай! — Чжао Елань внезапно сел и резко спросил, — Кто сказал тебе лежать здесь!

— Это моя кровать, почему я не могу лечь?

Чжао Елань возмутился только из-за того, что нож на него не подействовал, дважды кашлянув:

— Короче говоря, ты не можешь здесь спать!

— Если я не буду спать здесь, где еще я могу спать? — говоря это, Янь Минтин поправил ему одеяло. — Почему ты продолжаешь кашлять, почему бы тебе не выпить еще горячей воды?

Тело Чжао Еланя слегка напряглось, и он сказал:

— Убирайся, не спи в этой комнате.

Неожиданно другой человек не только не пошевелился, но вместо этого наклонился к нему все ближе и ближе и прошептал ему на ухо:

— На крыше кто-то есть.

Чжао Елань широко раскрыл глаза. Чтобы осмелиться тайно наблюдать за первой брачной ночью в особняке Генерала, возможно, только у одного человека было такое мужество.

Он больше ничего не сказал, просто встал и пошел взять несколько книг из комнаты и положил их на середину кровати, четко разделяя их двоих.

В комнате внезапно воцарилась тишина. Янь Минтин взмахнул рукой, чтобы погасить пламя свечи, и стало совсем темно.

Спустя долгое время Чжао Елань заметил, что он ведет себя смирно и не собирается нарушать правила. Возможно, этот грубиян не знал, как устроить брачную ночь между двумя мужчинами, поэтому оставил это, испытывая тайное облегчение. Он довольно долго лежал на боку и не мог не защищаться:

— Это был не паршивый нож, а дань уважения от короля Юньнани.

— Тск, платить дань безвкусными и бесполезными вещами. Эта вещь полезна только в том случае, если она может убивать людей на поле боя, но инкрустированный ею нефрит можно продать за определенные деньги, — неторопливо сказал Янь Минтин, — Хорошо выглядеть - не обязательно значит быть полезным. Я подберу тебе несколько подходящих в другой раз.

Чжао Елань не отказался. Глупо было не воспользоваться чем-то, а он не был дураком.

— Кстати... тебе не интересно, почему я вдруг стал таким красивым? — Янь Минтин повернулся боком, и он все еще мог видеть этот силуэт в темноте.

С тех пор, как он вернулся в Пекин, все, кто видел его, восклицали, что он совершенно не такой, каким был в то время, и он не потрудился объяснить почему.

Но Чжао Елань удивился лишь на мгновение и сразу же принял этот факт, не дав ему шанса покрасоваться.

— Должно быть, это из-за отравления, — сказал Чжао Елань. — Люди, которые тогда знали подноготную, знали только, что ты был отравлен, но после некоторых размышлений, это должен быть яд, который может повлиять даже на твою внешность.

— Да, — улыбнулся Янь Минтин. — Этот яд был настолько сильным, что военные врачи были беспомощны, и я чуть не умер. К счастью, ты вовремя отправил кого-то на границу и спас мне жизнь.

— Это был третий ... человек, посланный Императором, — сказал Чжао Елань.

— В то время Император даже не знал о моем отравлении. Только ты видел меня. Независимо от того, было ли твое первоначальное намерение использовать нас или нет, ты все равно спас мне жизнь.

Чжао Елань ничего не сказал, и когда он уже собирался засыпать, Янь Минтин ткнул его в спину и спросил:

— Что означают цветы, которые ты мне прислал?

— Не прикасайся ко мне! — сердито сказал Чжао Елань. — Когда это я посылал тебе цветы?!

— Всего несколько дней назад ты специально послал кого-то в особняк с теми ивовыми ветками... был ли ты в меня.... — Янь Минтин был немного смущен, чтобы продолжить.

Обычно он жил с группой крупных мужчин и редко сталкивался с женщинами, не говоря уже о том, чтобы испытать такой смелый акт любви, который действительно вызывал у него беспокойство и смущение.

Он вздохнул. Положив руки на подушку, он посмотрел на потолок и сказал с легкой улыбкой:

— Тебе не нужно торопить это дело. Подожди, пока я сначала мысленно подготовлюсь. Хотя ты хорош собой, я тоже никого не видел....

— Это был просто какой-то бесполезный мусор, — сказал Чжао Елань.

Улыбка Янь Минтин застыла:

— А?

— Мне некуда было это выбросить, поэтому я мог только выбросить это в твоем доме.

Безжалостный ответ застал Янь Минтина врасплох, и он ошеломленно спросил:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что я имею в виду? — равнодушно спросил Чжао Елань. — Ты думал, это что-то значит?

— ....

Янь Минтин потерял дар речи. Естественно, он не стал раскрывать тот факт, что он был сентиментален, поэтому перевернулся на другой бок и пробормотал.

— Ничего страшного, я просто подумал, что эти цветы слишком уродливы, особенно уродливы.

— Не такие уродливые, как ты.

— Ты говоришь без зазрения совести, где этот генерал может быть уродливым?

— Везде уродливо.

Эти двое поссорились, повернувшись спинами друг к другу, и заснули, не успев опомниться.

Но Чжао Елань плохо спал на новом месте и в другой постели, с незнакомым мужчиной рядом с ним, и время от времени просыпался.

Однако он не ожидал, что Янь Минтин разбудит его после того, как он, наконец, уснет, чтобы пойти попрактиковаться в стойке лошади!

– – – – – –

Автору есть что сказать:

Янь Минтин: План на день составляется с утра, и его невозможно выполнить без стойки лошади [Хехаха]

Чжао Елань: Я убью тебя, ах, ах, ах, ах, ах, ах, ах, ах, ах, ах, ах, ах!

Глава 7 - Посмотрим, кого убьют первым?

Человек, который все еще спал, услышал, как кто-то зовет его по имени, сонно открыл глаза и увидел лицо Янь Минтина. Некоторое время он никак не реагировал:

— Почему ты здесь....

— Ты в моей комнате, — ответил Янь Минтин.

— ...... — Чжао Елань взглянул на небо за окном. Оно было черным, как густые чернила. Он потер между бровями. — Который час?

— Маоши*, пришло время тренироваться.

[*5-7 утра ]

Чжао Елань закрыл глаза, повернулся к нему спиной и мысленно выругался. Мир внезапно закружился, и он резко проснулся, обнаружив, что его больше нет в теплой постели. Вместо этого он был подвешен над полом, его тело несли на плечах.

— Что ты делаешь! Отпусти меня! — Чжао Елань полностью проснулся и сильно ударил Янь Минтина по спине.

Янь Минтин небрежно сказал:

— Мы собираемся размять твои ленивые мышцы.

Чжао Елань продолжал звать его по имени, и собеседник остановился в дверях, оборачиваясь. Он только вздохнул с облегчением, когда противник уложил его на кровать, надел сапоги и плащ, а затем снова поднял на руки.

Охранник у двери был поражен, когда увидел, как генерал выносит мужчину:

— Генерал, здесь вор?

— Янь Минтин! Отпусти меня, ты слышишь меня! — выругался Чжао Елань, задыхаясь.

— Все в порядке, это не вор, просто Фурен*. Приведи мою лошадь, мы на минутку выйдем.

[*Фурен титул применяется обычно к имени замужней женщины. Многие люди отныне будут использовать этот титул, обращаясь к Чжао Елань. ]

Как только Чжао Елань твердо приземлился на ноги, Янь Минтин втащил его на спину лошади. Вскрикнув от удивления, он в панике схватил его за руку, а затем грубо оттолкнул ее.

— Не двигайся, будь осторожен, чтобы не упасть, — рассмеялся Янь Минтин. — Это падение будет таким болезненным, что ты можешь что-нибудь сломать.

Чжао Елань был разочарован:

— Разве в особняке величественного генерала нет паланкина?!

— Почему ты хочешь сидеть на этой штуке? Его нужно нести, и это очень скучно, как это может расслаблять и доставлять комфорт? Держись крепче, — Янь Минтин схватил поводья, зажал ногами брюхо лошади и в одно мгновение исчез на широкой дороге.

Прохладный ветер, дувший в лицо Чжао Еланю, был холодным и болезненным. Лошадь мчалась так быстро, что невозможно было разглядеть дорогу впереди. Он просто закрыл глаза и слушал биение собственного сердца, впервые сидя на спине быстрого коня. Его тело не привыкло к этому, и он невыразимо нервничал, боясь упасть.

Они прошли весь путь молча.

— Вот мы и приехали, — Янь Минтин остановился, спешился первым и протянул ему руку. — Спускайся.

Чжао Елань бросил на него острый взгляд. Как только он протянул руку, то обнаружил, что она все еще слегка дрожит, и снова убрал ее, держа поводья неподвижно, как молчаливый каменный лев.

— Если ты не спустишься, скоро прибудут мои подчиненные, — сказал Янь Минтин с улыбкой.

Лицо Чжао Еланя похолодело, и он без всякого выражения протянул ему руку. Как только он встал на стремена, его легко спустили вниз и измерили его талию, только для того, чтобы услышать вздох Янь Минтина:

— Позволь мне просто сказать, что у тебя невысокий рост, твоя талия слишком тонкая, и ты даже не можешь усмирить лошадь.

Чжао Елань поднял глаза, слегка улыбнулся и яростно наступил ему на ногу.

Когда подчиненные подбежали, они увидели своего генерала, стоящего у ворот тренировочного поля и прыгающего с одной ногой в руках. Они поспешно шагнули вперед, чтобы спросить, что случилось.

— Все в порядке, все в порядке, — Янь Минтин взмахнул руками и беспечно сказал, — Давайте все войдем.

Группа людей кивнула, только чтобы обнаружить, что появился еще один человек. Его лицо было таким бледным, но щеки покраснели, вероятно, от гнева.

— Генерал, зачем вы привели сюда Чжао.... ах, фурен? — Чжун Юэхун была озадачена.

— Он хочет заниматься боевыми искусствами, чтобы поддерживать форму, поэтому я привел его, чтобы мы вместе потренировались, — сказал Янь Минтин.

Чушь!

Чжао Елань был зол, но он не хотел ссориться с Янь Минтином на глазах у группы незнакомцев и терять самообладание без причины.

Солдаты на тренировочной площадке уже организованно встали. Янь Минтин завел группу людей внутрь и услышал громкий крик:

— Генерал!

— Это столица, а не лагерь, так что не будите простых людей, — Янь Минтин замахал руками, приказывая им не говорить громко. Он попросил этих подчиненных руководить всеми на тренировке, затем повел Чжао Еланя вперед.

Ноги солдат стояли твердо, но их головы поднимались, как побеги бамбука, одна за другой, пытаясь взглянуть на людей перед ними.

Они услышали, что бледный и нежный человек рядом с генералом был женой генерала. Он выглядел больным, время от времени дважды кашлял, но он был человеком, который вел себя джентльменом перед другими, совершая плохие поступки в темноте, и простые люди ругали его, проклиная на раннюю смерть. Неожиданно, на второй день свадьбы, генерал позвал его с собой, чтобы вместе потренироваться ранним утром. Генерал был действительно потрясающим!

Пока солдаты наблюдали за Чжао Еланем, Чжао Елань также наблюдал за ними. Эта группа людей перенесла больше трудностей и была более полезной, чем императорская гвардия в столице. Имперская гвардия долгое время поддерживалась имперским финансированием. Командиры обычно брали много денег, чтобы выслужиться перед ним, и было видно, что они очень жадны до наживы, полученной нечестным путем.

— Чжао Елань, иди сюда.

Чжао Елань обернулся. Когда он увидел Янь Минтина, то необъяснимо разозлился и холодно сказал:

— Кто позволил тебе называть меня по имени?

— Тогда как мне тебя называть? Фурен? — улыбнулся Янь Минтин.

Выражение лица Чжао Еланя стало еще более неприглядным, он был совершенно не в состоянии с этим мириться. Янь Минтин проявил инициативу, подошел и сказал:

— Как насчет этого? Давай посмотрим, не пора ли нам начать?

— Начать... что? — Чжао Елань непонимающе посмотрел на него. Затем чья-то нога внезапно проскользнула между его ногами, оказывая усилие слева направо, и его ноги были вынуждены разъехаться. После того, как он стабилизировал свою фигуру, пара рук придавила его плечи.

— Хорошо тренируй свое тело, — Янь Минтин встал позади него и продолжил, — Немного опусти ноги и держи талию прямо.

Чжоу Елань хотел сопротивляться и собирался встать, но другая сторона применила силу, опуская его ещё ниже.

Его ноги не выдержали веса их двоих, и он чуть не упал навзничь, но Янь Минтину легко обнял его, саркастически сказав:

— Даже цыплята моей семьи сильнее тебя.

Взбешенный этими несколькими словами, Чжао Елань искоса посмотрел на его самодовольное, улыбающееся лицо. Он поднял руку и собирался ударить, но услышал звук вынимаемого из ножен клинка – Янь Минтин держал в руке меч, и когда он поднял большой палец, часть меча вышла из ножен, холодно блестя.

Взгляды этих двоих встретились, и ни один из них не был готов отступить. После минутного противостояния Чжао Елань молча повернул голову.

—— Мудрый человек покоряется обстоятельствам.

Янь Минтин радостно кивнул и продолжил направлять его движения и корректировать позу.

Эта сторона проводила обучение для двоих, но солдаты на другом конце не могли слышать, о чем они говорили. Они только видели, как генерал привел свою жену тренироваться со всеми. Он не жаждал сладости в супружеском ложе и не оскорблял своего супруга, обращаясь с ним честно и справедливо... Ах, исправление действий Фурен было действительно достойно восхищения, как и следовало ожидать от их неукротимого генерала!

Солдаты шли уверенно, так же легко, как ели или пили, но Чжао Елань был не таким.

Всего через четверть часа его ноги дрожали, а спина вспотела. От пота, выступившего на лбу и затылке, волосы стали липкими, отчего ему стало очень неудобно.

Янь Минтин подошёл, чтобы осмотреть:

— Эн, неплохо, наконец-то на этом лице появился румянец.

Чжао Елань бросил на него яростный взгляд, обдумывая, как заставить этого парня встать на колени и молить о пощаде.

Вскоре после этого в небе появилось немного света, и весь город начал просыпаться. Простые люди вставали утром, чтобы привести себя в порядок, а чиновники один за другим отправлялись в суд. Вскоре улицы были полны людей, которые приходили и уходили, ступая по истертым временем плитам и обсуждая сегодняшние события.

Солдаты, наконец, смогли громко сражаться. Янь Минтин разделил их на несколько команд, чтобы тренироваться по очереди. Понаблюдав более получаса, он, наконец, вспомнил человека, который остался в стороне. Стоя на платформе и оглядываясь по сторонам, он спросил:

— Где Чжао Елань?

— Ушел пораньше, — сказала Чжун Юэхун.

— Почему ты меня не предупредила?

— Он угрожал мне своими официальными полномочиями, и я не посмела ослушаться, — закончив говорить, Чжун Юэхун присоединилась к тренировочной команде и выбрала сильного человека, с которым можно было соревноваться.

Янь Минтин взглянул на ворота тренировочной площадки и не понял, как Чжао Елань вернулся.

Очевидно, он вернулся в паланкине. Чжао Елань увидел, как Янь Минтин идет к помосту, чтобы разделить команды, поэтому в порыве гнева покинул тренировочное поле и нанял мягкий и удобный паланкин. Сев, он несколько раз кашлянул и постучал себя по ноющим бедрам, затем снова лег вздремнуть.

После того, как паланкин остановился, он проснулся и приоткрыл занавеску, чтобы посмотреть. Поняв, что по привычке приказал вернуться в особняк Чжао, он откинулся на спинку паланкина и долгое время не уходил.

Находясь в оцепенении, он услышал свое имя из уст прохожих на улице.

— Ты видел вчерашнюю большую церемонию?

— Конечно, это была грандиозная сцена, но жаль, что это случилось с евнухом Чжао Еланем.

— Евнух?!

— Ты еще не знаешь, а? Подобные слухи ходили на рынке уже давно. Сначала я в это не поверил. Теперь женить его за генерала - это просто для удобства. Посмотри на его белый и чистый цвет лица, какой мужчина был бы похож на него, красиво одетый и с ароматом косметики по всему телу? Ему также за двадцать, и он никогда не был женат, так что, возможно, он не может заниматься сексом.

— Неудивительно, он ходит медленно, и голос у него в основном нежный и милый, но я не знаю, испугался ли генерал его внешнего вида прошлой ночью, хахаха.

Когда голос затих, Чжао Елань поднял занавеску и жестом подозвал двух охранников у ворот особняка Чжао.

Увидев, что это был он, стражники поспешили вперед, чтобы выслушать его приказы.

— Евнуху Гао не хватает рабочей силы. Эти двое выглядели довольно умными, подходящими для поручений. Отведи их к евнуху Гао, — Чжао Елань повернул голову и указал на две удаляющиеся фигуры.

— Да.

Вернувшись в Особняк Генерала, он понял, что там царит хаос.

Ранним утром горничные постучали в дверь, но обнаружили, что в комнате никого нет. Они с тревогой осматривались, но безрезультатно, и по какой-то причине вспыхнула ссора.

Сяо Гао привел группу слуг из особняка Чжао, чтобы спросить людей в особняке генерала, где его хозяин, в то время как управляющий Цинь и горничные подозревали, что новый хозяин убил их генерала.

Обе стороны бесконечно спорили, пока Сяо Гао не обнаружил фигуру Чжао Еланя и не поспешил вперед:

— Мой господин, куда вы ходили ранним утром?

Чжао Елань угрюмо спросил его:

— Почему ты сегодня так долго спал?

Обычно Сяо Гао просыпался, если происходило небольшое движение, но сегодня, когда его забирал Янь Минтин, он особенно повысил голос, и Сяо Гао долгое время не появлялся.

— Прошлой ночью на свадьбе я выпил немного вина, — Сяо Гао понял, что был неправ, и обошел его. — С вами все в порядке, господин? Вы ранены?

Чжао Елань был измотан до предела и не мог больше осуждать его, поэтому он без всякого интереса прошел в комнату и приказал:

— Приготовь горячей воды, я хочу принять ванну.

Сяо Гао немедленно повел людей готовиться, но поскольку это была новая обстановка, ему пришлось найти нескольких служанок из особняка Генерала, чтобы пойти с ним.

Управляющий Цинь последовал за Чжао Еланем. Видя, что тот не намерен поднимать эту тему, он осторожно спросил:

— Могу я спросить Фурен, куда вы с генералом отправились? Где сейчас генерал?

В ответ раздался сильный хлопок дверью.

Управляющий Цинь, смущенный отказом, отправился к стражникам у ворот для допроса. Охранники были первой группой после смены и вспомнили, что их коллеги в шутку упомянули, что генерал увел свою жену повеселиться.

Как только управляющий Цинь вздохнул с облегчением, он необъяснимо поперхнулся – почему это прозвучало так, будто генерал собирался кого-то убить, чтобы заставить его замолчать?

Через час Янь Минтин вернулся домой верхом на лошади. Как только он въехал в ворота, он увидел горничных и слуг, которые в бешеной спешке входили и выходили с горячей водой. Он случайно остановил служанку и, увидев, что она держит горшок с нежными и красивыми цветочными лепестками, поинтересовался:

— Что вы все делаете?

— Отвечаю генералу, это Фурен хочет принять ванну.

— Ему нужны эти вещи... чтобы принять ванну? — Янь Минтин подобрал лепесток, повернулся и вошёл в комнату со сложным выражением лица.

За ширмой стояла большая деревянная бочка. Слуги по очереди наливали горячую воду, и туда же сыпали лепестки. Сяо Гао проверил температуру воды и кивнул:

— Мой господин, ванна готова.

Чжао Елань почувствовал исходящий от его тела запах, и как только зашел за ширму и снял верхнюю одежду, Янь Минтин поспешно вбежал внутрь. Чжао Елань инстинктивно прикрыл определенную часть своей спины, затем понял, что на нем все еще есть одежда, и опустил руки, глядя на Янь Минтина с невозмутимым выражением лица:

— Убирайся.

— Я просто хочу посмотреть, — Янь Минтин повернул голову, чтобы заглянуть в бочку, и увидел лепестки, плавающие по воде. Рядом с бочонком также были благовония, засахаренные дыни и фрукты, все это выглядело чрезвычайно приятно.

Он услышал от горничной, что Чжао Елань заказал свежесобранные лепестки и фрукты, но где в Особняке генерала достать розовые лепестки? Итак, ей пришлось выйти на улицу, чтобы поискать их, и ее наказали бы за опоздание, поэтому она так спешила.

— Что? Никогда такого не видел? — заметив его удивленный взгляд, Чжао Елань спросил с полуулыбкой.

— Я никогда не видел такой вдохновляющей и тщательно продуманной ванны собственными глазами, — сказал Янь Минтин.

— Что ты хочешь сказать? Что я не похож на мужчину? — Чжао Елань небрежно облокотился на край бочки. Вены на его руках вздулись, а в глазах назревала буря, он просто ждал удара грома, прежде чем сбил бы его с ног.

Сяо Гао, который был знаком с ним, в это время молча стоял чуть поодаль. Разгневанный господин не должен был быть оскорблен.

В мертвой тишине Янь Минтин наконец отвел взгляд от бочки и сказал:

— Что значит "не похож"? Ты мужчина. Что я хочу сказать, так это то, что... Я тоже хочу попробовать это.

Чжао Елань слегка нахмурился. В его опасных глазах внезапно отразилось удивление. Он недоверчиво посмотрел на него, не в силах поверить в то, что только что услышал.

— Так это и есть ванна из лепестков, — Янь Минтин с любопытством зачерпнул воды. Лепестки мягко и удобно лежали в его ладони, источая легкий аромат. — Смягчает печень и пробуждает селезенку, успокаивает ци и активизирует кровь, устраняет застойные явления. Я давно хотел попробовать, просто в казармах это было бы странно и неловко, но теперь у меня есть шанс.

Чжао Елань так и не оправился от изумления, когда увидел, как тот снимает верхнюю одежду. Он быстро остановил его, сказав:

— Убирайся отсюда!

— В чем дело, с таким количеством воды и лепестков мыться в одиночку - пустая трата времени, — спросил Янь Минтин, — Мы оба взрослые мужчины, чего ты боишься? Давай сделаем это вместе.

Чжао Елань прижал ладонь ко лбу, стиснул зубы и сказал:

— Сяо Гао, зажги еще немного благовоний!

Янь Минтин подумал про себя: нехорошо!

Через некоторое время управляющий Цинь увидел, как его Генерал выбегает из комнаты в растрепанной одежде, чихая и крича:

— Если ты не позволяешь мне, то и не позволяй, зачем доставать спрятанное оружие!

Управляющий Цинь все больше и больше не мог понять, кто первым убьет другого.

– – – – – – – – – –

Автору есть что сказать:

Янь Минтин: Я тоже хочу вместе искупаться в аромате ~~

Чжао Елань: Отвратительно.

Управляющий Цинь: Давайте заключим пари и посмотрим, кого убьют первым?

Янь Минтин: ? Свирепый человек обнажает свой меч.

Глава 8 - Генерал Янь, к вам так ужасно приставали

К радости молодоженов, император в знак заботы на три дня освободил Чжао Еланя и Янь Минтиня от посещения двора.

Просто трехдневный период отдыха не был чем-то особенным для этих двух людей. Первый часто пропускал утренние заседания по физическим причинам, в то время как второй почти никогда не ходил на утренние заседания.

Но это не сильно отличалось от предыдущих дней.

В конце концов, теперь они номинально были супругами, и присутствие еще одного человека добавило много аспектов, которые нужно было изменить в их повседневной жизни.

После того, как Чжао Елань принял ванну, он переоделся в пурпурную мантию с замысловатыми узорами, вышитыми внизу лацканов, золотыми нитями на манжетах, а подол покрыт белыми подкладками, что создавало впечатление облаков, расходящихся по небу, когда он шел. Было очень трудно для кого-либо должным образом изобразить такой богатый и безразличный темперамент.

Янь Минтин бросил еще несколько взглядов, думая, что если бы он надел этот наряд, то это произвело бы эффект Гуань Гун* в цветастом платье, неподобающе и неуместно смотрящемся.

[*Гуань Гун – бог войны, который когда-то, согласно легенде, был военачальником царства Шу. Он прославился как талантливый военачальник, а позже его стали считать богом войны.]

Эти двое сели в главном зале. Согласно традиции, этим утром они должны подать чай своим родителям. Янь Минтин привел его к мемориальной доске, чтобы возжечь палочку благовоний для двух старейшин, что можно расценивать как визит.

— Поскольку в будущем мы будем вместе утром и ночью, давай сначала проясним некоторые вещи.

— Что ты имеешь в виду? — Янь Минтин почувствовал, судя по серьезному выражению его лица и слугам особняка Чжао, стоящим в центре зала, что то, что он собирался сказать, вероятно, было очень серьезным.

Чжао Елань взял чашку, снял пенку с горлышка и сказал:

— Например, твои жизненные привычки.

— О, жизненные привычки. Мои очень просты. Я встаю в Маоши, тренируюсь, завтракаю, обедаю, ужинаю и ложусь спать в полночь, — сказал Янь Минтин.

Чжао Елань искоса взглянул на него:

— А как насчет других случаев?

— Тренировка.

Как же это скучно.

Чжао Елань сделал глоток чая, слегка нахмурился, поставил чашку и сказал:

— Смени чашку чая.

— Что случилось? — спросил Янь Минтин, не уверенный, была проблема с его ответом или с чаем. Он опустил взгляд на чай в своей руке. — Тебе не нравится этот чай?

Сяо Гао поймал взгляд Чжао Еланя и выступил вперед, чтобы решительно объяснить:

— Наш господин любит пить только чай Лунцзин. Для Лунцзина нужен чай Минцянь, производимый в Сиху. Как следует из названия, его нужно собрать перед Цинмином*.

[*Цинмин означает «праздник чистого света», — традиционный китайский праздник поминовения усопших, который отмечается на 104-й день после зимнего солнцестояния (15-й день после весеннего равноденствия)]

Янь Минтин был ошеломлен, когда услышал это.

Чжао Елань:

— Что это за чай?

— Просто чай, собранный с чайных деревьев за горой, — сказал Янь Минтин.

— Я не буду это пить, — Чжао Елань посмотрел на своих людей. — Идите и замените чай.

Управляющий Цинь увидел служанку из особняка Чжао перебегающую улицу, чтобы сменить чайные листья, и не мог не пожалеть генерала:

— Чжао... фурен, вы не знаете, но весь чай в Особняке генерала был выращен самой старой леди. Вот почему генерал приказывает людям собирать его каждый год, и он готов сделать только две чашки для почетных гостей.

— Это так?

Увидев встревоженный взгляд управляющего Цинь, Янь Минтин тяжело вздохнул под вопросительным взглядом Чжао Еланя:

— Ай, да. Это все желание моей матери. Если ты не выпьешь его, я боюсь, что она будет беспокоиться за тебя и придет дарить тебе сны посреди ночи.

Чжао Елань: "....."

Управляющий Цинь был шокирован. Увидев, что Янь Минтин тайно и торжественно подмигивает ему, он быстро опустил голову и притворился, что не заметил этого.

— Поскольку это для почетных гостей, еще более необходимо сохранить это. Мне не подходит пить, — Чжао Елань спокойно улыбнулся, а затем пристально посмотрел на Янь Минтина. — В конце концов, я не гость, а хозяин.

— Да, да, да, ты прав, — Янь Минтин не мог опровергнуть это, поэтому он приказал людям убрать все чайные листья и в будущем не заваривать их для этого мастера. Хм, невежественный парень.

В ожидании нового чая управляющий Цинь предложил Чжао Еланю прогуляться по особняку. Хотя особняк генерала был старым и простым, он не был маленьким, так что было приятно воспользоваться этими двумя днями, чтобы познакомиться с окружающей обстановкой.

Чжао Елань не возражал и встал, чтобы последовать за ними. Саше на его поясе раскачивалось в такт его шагам, и пара глаз раскачивалась вместе с ним.

Чжао Елань повернул голову и бесстрастно посмотрел на Янь Минтина:

— На что ты смотришь?

Янь Минтин с любопытством указал на саше:

— Этот аромат отличается от предыдущих.

Раньше, как только он это почувствовал, то чихнул бы, но на этот раз запах был легким, достаточно присутствующим, идеальным для этой погоды и для этого владельца.

— Конечно, все по-другому. У меня есть всевозможные саше, и в них всевозможные ароматы, — Чжао Елань гордо поднял голову, отошел на некоторое расстояние между ними и осмотрел каждый уголок особняка.

В доме было много комнат, но из-за того, что они не были заняты круглый год, в них стоял затхлый запах, и даже после некоторого ремонта они не были полностью восстановлены.

— С этого момента ты всегда должен жить в столице. Почему бы тебе не сделать здесь ремонт? — спросил Чжао Елань.

— В особняке не так много людей, так зачем тратить на него время? После ремонта в нем никто не будет жить.

— Не так много людей? — Чжао Елань повернул голову, чтобы посмотреть на старика из семьи Чжао, которого он привел. — Тогда иди завтра набери группу служанок.

Янь Минтин поспешно остановил его:

— Нас здесь всего два хозяина, зачем нам нужно так много людей? Неудобно просить так много людей что-либо делать.

— Мне неудобно, если в твоем доме будет меньше людей, эти люди вообще не знают, как обслуживать других. Они расслабились и даже не могут хорошо приготовить суп из Фурон-тофу. Они просто слоняются на кухне и болтают, — сказал Чжао Елань.

Янь Минтин:

— Они привыкли жить в особняке с детства, так что они определенно не так хороши, как люди в твоём доме, или так утончены.

Эти двое снова начали спорить по этому поводу, и управляющий Цинь предложил:

— Почему бы нам сначала не пойти в кабинет?

Чжао Елань взмахнул рукавами и вошел в кабинет. Как только он вошел в дверь, он поднял руку, чтобы прикрыть нос рукавом, махнув другой рукой:

— Сколько времени прошло с тех пор, как здесь кто-нибудь был в последний раз?

Управляющий Цинь объяснил:

— В резиденции генерала кабинетом никогда не пользовались.

Чжао Елань вошёл, нахмурившись, и приказал:

— Наведите здесь порядок, и возвращайтесь завтра домой, чтобы перевезти все вещи из моего кабинета. В доме слишком затхлый воздух, хорошенько убери его и окури благовониями... Там приготовь для меня сиденье и стол, а также приготовь перо, чернила, бумагу и чернильный камень. Помните, это должен быть чернильный камень из Павильона Цзинмин.

Люди в Особняке Генерала были ошарашены – сделав заметки, несколько человек в этот момент бросились договариваться.

Посетив всего несколько комнат, там оказалось недостаточно слуг, и Янь Минтин наконец понял, почему он хотел нанять больше.

Думая, что в задней части здания еще так много комнат, которые нужно посетить, и не зная, сколько приказов еще находится в этом рту, он увидел, как Чжао Елань подошел к двери его оружейной, и быстро схватил его за руку, чтобы оттащить назад.

Чжао Елань был застигнут врасплох и обернулся. Прежде чем он смог увидеть, что произошло, у него потемнело в глазах, и он врезался в широкую и мощную грудь.

Перед ним витал слабый аромат, и когда Янь Минтин опустил голову, чтобы посмотреть, он случайно наткнулся на поднятую голову Чжао Еланя. Эти глаза, которые, казалось, были наполнены холодным светом, посмотрели на него сурово.

Янь Минтин на мгновение забыл, что сказать, и просто подумал, что это смешно, поэтому он рассмеялся.

— Отпусти, — Чжао Елань сердито стряхнул его руку и инстинктивно коснулся кинжала, спрятанного в рукаве.

— Э-э-э... я имею в виду, не хочешь ли ты взглянуть на задний двор? В этой комнате полно ножей и копий, будет плохо, если ты случайно поранишься, — сказал Янь Минтин.

Чжао Елань некоторое время смотрел на него, затем повернулся и пошёл в другом направлении:

— Показывай дорогу!

Янь Минтин вздохнул с облегчением и тайно сказал управляющему Цинь:

— Отныне не пускай его в эту комнату.

С одной стороны, это было правдой, что он боялся, что мечи и копья причинят вред неосторожным людям, а с другой стороны, он боялся, что если Чжао Елань заинтересуется, он придет сюда, чтобы сжечь немного благовоний. Если бы от этих малышей так сильно пахло, смог бы он все еще жить?

Особняк генерала заброшен уже много лет. Чжао Елань знал об этой ситуации, поэтому он приказал внести некоторые изменения, но когда он пришел на задний двор, то обнаружил, что все еще недооценивал ситуацию в Особняке Генерала.

Он увидел участок земли, специально выделенный на заднем дворе, окруженный забором. Внутри него была группа кур, и петух разгуливал по кругу со своим петушиным гребнем в приподнятом настроении. Курицы ели корм, и в гнезде было два яйца.

Горничная, отвечающая за разведение цыплят, ловко подбежала, взяла два яйца из гнезда и положила их себе в фартук.

Те, кто не знал, подумали бы, что попали на ферму. Чжао Елань посмотрел на оживленное место, указал на курятник и недоверчиво спросил:

— Вы действительно выращиваете эти вещи в особняке?

— Угу, — Янь Минтин совсем не нашел это странным и с энтузиазмом повел его к небольшому пруду с рыбками в задней части дома. — Посмотри на это.

Чжао Елань прижал ладонь ко лбу.

Высокопоставленные сановники и чиновники были очень разборчивы и строили небольшие мосты и пейзажи с проточной водой в своих дворах, которые были красивыми и уникальными, с хорошим фэн-шуй. Особняк генерала был просто прекрасен, с небольшим мостиком над текущей водой, но рыбки внутри не были обычными красными и желтыми кои, которые использовались в декоративных целях. Это был косяк широко употребляемых в пищу рыб, таких как окунь и карп, которые прятались на дне воды и лишь изредка всплывали на поверхность.

— Зачем ты их выращиваешь в особняке?

— Тебе не кажется, что это очень энергично? — Янь Минтин поднял брови, довольный собой, указывая на курятник и пруд с рыбками с гордым выражением лица, которое, казалось, говорило, что это была страна, которую он заложил. — Кто говорит, что мой Особняк Генерала безжизненный, посмотрите, какой он оживленный.

— Другие люди обычно не говорят, что Особняк Генерала безжизненный, — Чжао Елань встретил вопросительный взгляд Янь Минтина и медленно произнес, — Они говорят, что ты настолько проклят, что даже собака умерла.

Янь Минтин потер подбородок и задумался:

— Неожиданно, они знают довольно много. Большинство этих живых существ будут убиты мной.

Вскоре Чжао Елань понял, что он имел в виду под "будут убиты".

Еда на столе была свежеприготовленной и дымилась. Приготовленный на пару морской окунь, отварное рыбное филе, рыбья голова с нарезанным перцем, острые куриные потроха в кислом виде, куриный суп с женьшенем... также было несколько гарниров, в которых максимально использовались курица и рыба.

— ...Именно за это ты их и убил? — спросил Чжао Елань.

— Это я отправил их перевоплотиться раньше. Не волнуйся, я прочитал для них мантру, и в следующей жизни они больше не попадут в мир животных, — Янь Минтин взял кусочек рыбы и с удовольствием съел его.

— ....

Все это были фирменные блюда, приготовленные его собственным шеф-поваром, поэтому они, естественно, были не так хороши, как деликатесы, которые ел Чжао Елань, но после утренней встряски у него разыгрался аппетит. После нескольких укусов вкус оказался приемлемым, и после неторопливой трапезы он остался вполне доволен.

Однако для него было невозможно есть это каждый день.

Познакомившись друг с другом в течение нескольких часов, можно сказать, что жизненные привычки Чжао Еланя и Янь Минтина сильно различаются.

Один любил роскошь и экстравагантность, а другой — простоту и практичность

Если бы они хотели жить в гармонии, им пришлось бы идти друг другу на уступки. Но Чжао Елань не хотел жить в гармонии, не говоря уже о том, чтобы сдаваться.

— Если ты сможешь измениться, это было бы лучше всего. Если ты не можешь, давай разделим дом. Не так ли много комнат на заднем дворе? Ты забираешь своих людей жить с твоими курами и рыбой, — сказал Чжао Елань.

— Нет, ты просишь меня измениться, так что именно я должен изменить? — Янь Минтин не понял.

— Прежде всего, когда ты возвращаешься домой, ты должен сначала вымыть руки. Особенно после похода на тренировочную площадку и обратно, все тело плохо пахнет, — раздраженно сказал Чжао Елань.

Сяо Гао со своей стороны честно добавил:

— Мой господин любит ароматы, поэтому мы все должны хорошо пахнуть.

Эти слова дошли до ушей управляющего Цинь, и это было не из приятных ощущений – что плохого в запахе пота для генерала, который практиковал боевые искусства! Это было величие мужественности! В отличие от некоторых людей, которые любили свой аромат косметики и пудры.

Он фыркнул, и его неожиданно услышали другие. Чжао Елань искоса взглянул на него:

— Управляющий Цинь, кажется, хочет что-то сказать?

Управляющий Цинь был поражен, склонил голову и сказал:

— Этому старому рабу нечего сказать.

— Есть что-нибудь еще? — спросил Янь Минтин.

Чжао Елань:

— Кроме того, здесь слишком мало слуг, еды слишком много, столы и стулья слишком старые, шкаф слишком маленький, доска для кровати слишком жесткая, а курятник слишком вонючий...Подумай об этом на данный момент и сначала позаботься обо всем.

Янь Минтин некоторое время размышлял, но управляющий Цинь забеспокоился первым:

— Генерал, не соглашайтесь, мы не можем вынести этой обиды!

Чжао Елань неторопливо поигрывал нефритовым кулоном на поясе, кристально чистый нефрит переливался между его пальцами. Он слегка улыбнулся:

— Если ты этого не можешь вынести, тогда давай разойдёмся. Счета также будут разделены, Особняк Чжао будет принадлежать Особняку Чжао, а Особняк Генерала будет принадлежать Особняку Генерала. Давайте не будем мешать друг другу, как насчет того, чтобы быть дружелюбными соседями?

Управляющий Цинь счел это предложение очень хорошим!

Хотя в Пекине не было новостей о молодоженах, которые разъехались по домам на второй день своей свадьбы, для генерала это была особая ситуация. Для двух больших мужчин было лучше спать в разных комнатах, да и просторнее!

Управляющий Цинь бросил молчаливый, многозначительный взгляд на Янь Минтина, но, к удивлению, Янь Минтин сказал:

— Все в порядке, я все это изменю, я приму необходимые меры для того, что ты хочешь заменить.

Чжао Елань сделал паузу и посмотрел на него:

— Правда?

— Угу.

— Почему ты так легко согласился? — Чжао Елань подозрительно спросил.

— Ничего страшного, я просто не хочу делить с тобой дом, — Янь Минтин удобно растянулся в кресле. — Не часто можно женится на таком красавце, как ты можешь быть обделен вниманием?

Зная, что он сказал это намеренно, чтобы позлить его, Чжао Елань не мог не разозлиться. Выражение его лица несколько раз менялось, и он внезапно улыбнулся. Подавив гнев между бровями, он встал, подошел к нему, поднял подбородок и сказал элегантно и добродетельно:

— Генерал говорит правду?

Янь Минтин продолжал развлекаться, ожидая его реакции:

— Да.

Мужчина перед ним наклонил голову, приблизился к его уху и тихо прошептал:

— В моем саше не только благовония, но и яд. Посмотрим, хватит ли у тебя сил выдержать этот аромат.

Его теплое дыхание легко и интимно коснулось кожи Янь Минтина, вызвав легкую дрожь. Это отличалось от волнения и дурных предчувствий, с которыми ведут войска в бой. Именно дыхание другого человека легко заставило его замереть таким образом. Это неизвестный и новый опыт, которого у него никогда раньше не было.

Со звуком шуа его меч излучил немного света, чрезвычайно острого. Янь Минтин спросил с тихим смехом:

— Интересно, твой яд будет быстрее моего меча?

Две пары глаз долгое время смотрели друг на друга.

Однако посторонние не могли слышать, что они бормотали, и даже не чувствовали напряженной атмосферы. Слуги только минуту назад видели, что двое хозяев спорили о разделе домов, а затем мгновенно начали произносить слова нежности, шепчась, склонив головы друг к другу, с улыбками на лицах. Это было действительно шокирующе.

— Чжао-дарен, кто-то просит о встрече с вами!

Как только голос привратника стих, в дверях появилась еще одна фигура. Издалека он увидел ужасающего Чжао Еланя, прислонившегося к креслу Янь Минтина и опустившего голову, как будто собирался насильно поцеловать генерала Янь. Он был так напуган этой сценой, что споткнулся прямо на пороге.

Средь бела дня, под ярким небом! Генерал Янь, к вам так жестоко приставали!

Глава 9 - Игорный дом

Прибывшим человеком был Чэнь Хаои, левый министр Министерства гражданских дел. С тех пор, как министр Ю Цзюнлянь умер в тюрьме, он был несколько встревожен и нетерпелив.

Проработав на этой должности много лет, он наконец увидел возможность для продвижения по службе. Логически рассуждая, он должен был соответствовать этой вакансии, но император долгое время не издавал приказа о переводе. Он не мог заснуть, опасаясь, что что-то может пойти не так, поэтому он подумал о том, чтобы прийти к Чжао Еланю, чтобы обсудить это с ним.

В последний раз, когда он посетил особняк Чжао и получил положительный ответ, то был взволнован в течение нескольких дней после возвращения. Но он обнаружил, что Чжао Елань был занят своей женитьбой и у него не было времени уделять внимание этим делам. Он также слышал, что коллеги, которые посещали особняк Чжао в те несколько дней, чуть не сломали порог, и снова запаниковал. Он был не единственным, кто хотел получить эту прекрасную возможность.

Воспользовавшись сегодняшним днем, он приготовил еще один большой подарок и пришел навестить его, чтобы поздравить со свадьбой.

— Поздравляю генерала Янь и Чжао-дарена. Это действительно благословение видеть, что вы двое так сильно любите друг друга, — Чэнь Хаои спокойно встал на ноги, отряхнул пыль с одежды, взял вещи в руки и с улыбкой направился в главный зал.

Жаль, что он использовал неправильные средства, чтобы польстить им. Чжао Елань холодно взглянул на него, выпрямился и вернулся на свое место, даже не взглянув больше на Янь Минтина.

Янь Минтин улыбнулся и сказал непринужденно:

— Ты ...

— Я левый министр Министерства гражданских дел, Чэнь Хаои, — почтительно ответил Чэнь Хаои, не сочтя это оскорбительным. Этот генерал только что вернулся в Пекин, и для него было нормально не узнавать большинство людей при дворе.

— Что ты здесь делаешь? — напрямую спросил Янь Минтин. Чэнь Хаои нерешительно взглянул на Чжао Еланя, и Янь Минтин понял, сказав, — Кажется, ты ищешь не меня. Сначала вы двое поговорите, я выйду ненадолго.

Сказав это, он поднял свой меч и ушел непринужденно, что было далеко от грандиозного зрелища, которое устраивал Чжао Елань.

Чжао Елань посмотрел ему вслед, прежде чем повернуться и спросить:

— Скажи мне, в чем дело?

Чэнь Хаои снова объяснил свое намерение и, прежде чем уйти, осторожно вручил ему несколько завернутых в бумагу закусок, тайком достав из рукава документ о праве собственности на дом, прошептав:

— Это дом на севере города. Если моему господину это нравится, он может использовать его как дом отдыха.

Чжао Елань слегка улыбнулся:

— Чэнь-дарен слишком вежлив. Как я уже сказал, окончательное решение по этому поводу находится в руках Императора, я мало что могу сказать.

— Чжао-дарен скромен. Как насчет этого, вам нужно всего лишь сказать несколько слов в присутствии Императора, и этот дом ваш, — Чэнь Хаои поднял брови, глядя на него, подтверждая, что до тех пор, пока тот готов нашептывать на ухо Императору, а не помогать другим, в сочетании с его собственной квалификацией, это место будет легко получить.

— Ну, тогда... вам трудно навещать меня снова и снова, поэтому было бы невежливо отказываться, — Чжао Елань взял документ и смотрел, как он уходит, словно купаясь в весеннем бризе. Больше делать было нечего, поэтому он попросил Сяо Гао собрать вещи и отправиться на север города, чтобы взглянуть на дом.

В последние дни погода была солнечной. Температура также повышалась, но внутри паланкина все равно горела палочка благовоний.

Сяо Гао положил тонкое одеяло себе на колени, раздвинул занавеску, чтобы посмотреть на погоду снаружи, и радостно сказал:

— Быстро прогревается, так что здоровье моего господина должно улучшиться.

Чжао Елань закрыл глаза, чтобы отдохнуть, и сказал:

— Это не так просто.

— Состояние моего господина сегодня лучше, и он кашлянул всего тринадцать раз за утро, — сказал Сяо Гао. — Это потому, что вы ходили тренироваться с генералом?

— Нет, — Чжао Елань покачал головой. Он предпочел бы поверить, что это из-за погоды.

— Когда дело доходит до генерала, я думаю, что он хороший человек. Он встретил меня утром и спросил, как меня зовут. По словам управляющего Цинь, генерал знает имена всех слуг в особняке, — сказал Сяо Гао.

— Это делает его хорошим человеком? — уголок рта Чжао Еланя дернулся. — Тогда скажи мне, я хороший человек?

— Конечно!

Чжао Елань выглянул наружу и увидел, что некоторые люди смотрят на него. Те, кто узнал его, в испуге отступили на несколько шагов, опасаясь быть пойманными и посаженными в тюрьму.

— Послушай, никто не считает меня хорошим человеком, так что твои суждения ошибочны, — сказал Чжао Елань с улыбкой.

— Это потому, что они слепые, — Сяо Гао похлопал себя по ноге. — Осталось не так много хороших людей вроде вас, которые убивают людей и все равно возвращают трупы их семьям.

Чжао Елань приглушил смех. Очевидно тронутый его юмором, он не мог перестать громко смеяться.

— Что сделало Фурен таким счастливым? — лицо Янь Минтина внезапно появилось за окном.

Смех резко оборвался. Чжао Елань уставился на человека, который все ещё не уходил:

— Почему ты здесь?

— Я вышел по делам и издалека почувствовал запах моей Фурен, поэтому подошел посмотреть, и это действительно ты, — Янь Минтин прошел несколько шагов за паланкином, затем остановил его и сел внутрь.

— Кто позволил тебе подняться? — недовольно спросил Чжао Елань.

— Тогда благодарю Фурен за то, что он был великодушен и позволил мне ненадолго присесть и испытать комфорт этого паланкина, — Янь Минтин скрестил руки на груди и откинулся на спинку, удовлетворенно вздыхая. — Эй, тут еще есть что поесть.

Увидев, что он собирается взять сливы с тарелки, Чжао Елань хлопнул его по руке.

— Грязным рукам запрещено прикасаться к моим вещам.

— Ты очень разборчив, — Янь Минтин дважды прищелкнул языком и убрал руку. Он взглянул на их маршрут через окно и спросил, — Куда мы направляемся?

Чжао Елань спросил в ответ:

— Куда ты идешь?

— Мне нечего делать, я могу повсюду сопровождать тебя, — неторопливо сказал Янь Минтин, держа меч в руках.

Чжао Елань некоторое время смотрел на меч, затем услышал крик снаружи. Он оглянулся и приказал:

— Остановите паланкин.

Три человека стояли перед дверью магазина, когда несколько крепких мужчин вышвырнули мужчину, который покатился прямо перед ними.

Горько плача, мужчина схватил Чжао Еланя за подол. Подняв голову, он увидел, что перед ним хрупкий молодой человек, и взмолился:

— Помоги мне, одолжи мне сто таэлей, и я верну тебе сто таэлей, когда выиграю! Нет, я верну тебе тысячу таэлей!

Чжао Елань наблюдал, как его грязные руки мяли его одежду, и наступил ему на лицо:

— Отпусти меня, жалкое насекомое.

Сяо Гао немедленно оттащил мужчину в ближайший угол. Янь Минтин не мог не бросить взгляд в его сторону, а затем посмотрел на вывеску, висевшую снаружи магазина, с большой надписью "Игорный дом", написанной крупным шрифтом, и время от времени внутри происходил переполох.

— Почему ты пришёл в игорный дом? — спросил Янь Минтин.

— Играть в азартные игры, что же еще? — Чжао Елань поднял ногу и вошел внутрь, оставив Янь Минтина в двух шагах позади.

Когда Сяо Гао вернулся, он естественно спросил:

— Гао Тан*, твой господин изначально планировали прийти в игорный дом?

[*Сяо Гао, или "маленький Гао" - ласковое имя, которое Чжао Елань использует для него. Гао Тан - его настоящее имя, и с этого момента автор начинает использовать его регулярно.]

— Нет.

— Тогда куда он направляется?

— Я не знаю, — Гао Тан почесал в затылке. — Поведение моего господина самое непредсказуемое. Он часто выходит, чтобы сделать что-то одно, но разворачивается и делает несколько других вещей.

Этот парень выглядел простым и честным, и его слова были иногда глупыми, а иногда проницательными. Янь Минтин не мог сказать, правда это или нет, поэтому ему пришлось сначала последовать за ним и посмотреть, что произойдет.

Средь бела дня люди приходили и уходили в игорный дом. Это было крупнейшее игорное заведение в столице. Многие люди заработали здесь много денег, и было еще больше людей, которые потеряли свое семейное состояние и покончили с собой из ненависти.

Но никто не проявил бы сочувствия, наблюдая за волнением, прежде чем перейти к следующей игре.

Эмоции всех присутствующих в казино были усилены. Семь эмоций и шесть желаний, казалось, были уничтожены, и в их сознании остались только слова "проиграть" и "выиграть".

Как только Янь Минтин вошел, он с первого взгляда заметил свою цель. Среди шумной, неистовой толпы Чжао Елань спокойно и безразлично сидел перед столом, на котором были разбросаны ценные вещи, привлекая к себе внимание.

Эти игроки редко заботились о важных делах в мире. Когда они видели детей из богатых семей, приходящих в игорный дом, они бессознательно подходили посмотреть, что произойдет в конце.

Чжао Елань выбрал самую простую игру, сделав ставку на результат броска кубиков*, но тратил он экстравагантно, и его первой ставкой был дорогой нефритовый кулон.

[*вероятно, это традиционная китайская игра в Сик Бо,"драгоценные кости". Игроки делают ставки на общую сумму очков, набранных при броске трех кубиков. "Больше" означает, что общее количество очков составит от 11 до 17, а "меньше" означает, что общее количество очков составит от 4 до 10.]

— Больше.

Янь Минтин протиснулся сквозь толпу и встал рядом с ним. Видя, что он спокойно делает ставки, с видом уверенной победы, он тихо спросил Гао Тан:

— Он не часто сюда приходит? Ты уверен?

Прежде чем Сяо Гао ответил, он услышал крик крупье:

— Меньше.

Янь Минтин: "......"

Люди вокруг издали "ох". После того, как в начале было упущено так много, постепенно начались обсуждения, и за ними наблюдало все больше и больше людей.

Чжао Елань достал из-за пояса еще один нефритовый кулон:

— Больше.

Крупье встряхнул стаканчик для игры в кости и открыл его:

— Меньше.

Несколько раундов подряд Чжао Елань ставил на большее, но ни один из них не выиграл.

Некоторые люди не могли удержаться и ставили именно против него и много выигрывали. Другие последовали их примеру и делали ставки на меньшее одну за другой.

Неподалеку другой неудачник, который только что проиграл крупную сумму денег, услышал это и протиснулся к нему. Когда он увидел внешность сидящего там человека, он был потрясен.

Обычные люди могут не знать, но это был Ли Юйчэн, сын премьер-министра, поэтому он, естественно, немного знал Чжао Еланя. Он питал неприязнь к Чжао Еланю за то, что тот постоянно преследовал его отца в суде.

Некоторое время он тайно наблюдал за игрой и постепенно увлекся ею. Обнаружив, что Чжао Елань проигрывает каждый раунд, он внутренне высмеял его за то, что им воспользовались. Было очевидно, что крупье жульничал. Чжао Елань ставил на большее, не зная, как приспособиться к обстоятельствам. Разве это не было отдачей денег даром? Он думал, что Чжао Елань могуществен, но тот был дураком.

Чжао Елань проиграл более 20 раундов подряд, потеряв все ценные вещи на своем теле. Крупье спросил его, хочет ли он продолжать, и все вокруг над ним посмеялись. Чем больше они это делали, тем больше злили других, и тем легче было заставить их безрассудно прыгнуть в яму.

Янь Минтин увидел, что Чжао Елань явно решил рискнуть, и ему было немного любопытно, что еще он мог бы поставить. Неожиданно, в следующее мгновение Чжао Елань очень естественно выхватил меч у него из рук, положил его на стол и гордо сказал:

— Больше.

Янь Минтин: "......"

— Этот меч стоит денег, а? — спросил кто-то.

— Этот меч генерал Янь Минтин носит круглый год. Как ты думаешь, он стоит денег? — спросил Чжао Елань.

Услышав это, все были поражены и отвели глаза от игорного стола, уставившись на высокого и стройного мужчину рядом с ним. Чем больше они смотрели на него, тем больше чувствовали, что он внушительный и величественный.

— Но, по слухам, разве генерал Янь не уродлив? Этот брат, как ни посмотри на него, он не похож ....

— Верно, я слышал, что у генерала Янь толстая голова и большие уши.

— Ты обманываешь нас.

Все высказали свое мнение, но крупье предложил взять меч и спросить у вышестоящих людей. Чжао Елань кивнул в знак согласия.

Примерно четверть часа спустя крупье вернулся, сложил руки рупором и сказал:

— Это действительно меч генерала.

Все ахнули. На мгновение они не знали, удивляться ли тому, что генерал Янь такой красивый, или тому, что генерал Янь тоже пришел поиграть.

— Подожди, подожди, если он генерал Янь, тогда кто ты? — кто-то спросил.

Как только были произнесены эти слова, в шумном игорном доме воцарилась тишина —— могут ли они спросить, кого из мужчин генерал Янь сопровождал бы в игорный дом на второй день после своей свадьбы и был бы готов встать рядом с ним и предложить свой меч?

У каждого в сердце был ответ, и каждый смотрел на него по-своему.

Чжао Елань слабо улыбнулся, ничего не ответив, и повернулся лицом к крупье:

— Мы можем начинать?

Как только игра началась снова, все снова пристально уставились в стол. Некоторые смелые люди делали ставки на меньшее, но больше людей не решались делать ставки.

Все уставились на стаканчик для игры в кости, и через некоторое время все воскликнули:

— Снова меньше!

Под беспричинные насмешки толпы Чжао Елань удрученно встал, чтобы уйти, но на него кто-то налетел.

— Как впечатляюще, — Ли Юйчэн высокомерно взглянул на него, как будто забыл, что сегодня уже потерял все. Он также тайно сделал две небольшие ставки, и только благодаря Чжао Еланю ему удалось отыграть немного карманных денег. — Когда ты будешь свободен, осмелишься ли ты сыграть с этим молодым господином?

— Я с нетерпением жду этого в любое время.

Чжао Елань на мгновение посмотрел на него, но был остановлен Янь Минтином:

— Ты просто так проиграл мой меч?

Чжао Елань пожал плечами, вышел за дверь игорного дома и сказал, не оглядываясь:

— Если ты делаешь ставку, ты должен смириться с проигрышем. Просто зайди в игорный дом и попроси об этом. Используй свою личность, чтобы настаивать на решении вопроса, никто не посмеет забрать вещи генерала.

Янь Минтин угрюмо ушёл, а Чжао Елань в хорошем настроении отправился в ближайший ресторан. У него не было денег, чтобы оплатить счет, поэтому он некоторое время сидел в отдельной комнате, и человек, одетый как официант, принёс ему деньги:

— Господин, возьмите эти вещи обратно.

Чжао Елань просмотрел их, забрал несколько серебряных слитков, чтобы оплатить счет, и вернул нефритовые подвески:

— Бизнес идет хорошо, это награда для тебя.

— Благодарю вас, мой господин, тогда этот меч...

Чжао Елань взглянул на это и резко сказал:

— Просто оставь это у себя и не показывай мне больше. Никому не будет позволено выкупить это.

— Да.

Чжао Елань удовлетворенно наблюдал, как меч исчез из виду. Дважды постучав пальцами по чайной чашке, он спросил:

— Ли Юйчэн часто приходил в игорный дом в последнее время?

— Да. Согласно вашим инструкциям, мы позволяем ему время от времени выигрывать несколько раздач, чтобы он приходил почаще, — мужчина спросил, —...Нам нужно сразу переходить к делу?

— Нет необходимости, — вспомнив высокомерное отношение Ли Юйчэна, Чжао Елань улыбнулся. — Еще не время.

Теперь, когда надоедливый Янь Минтин ушел, согласно первоначальному плану, он совершил еще одну поездку на север города и увидел, что дом неплох. Только после этого он вернулся в особняк Генерала в теплом ореоле сумерек.

— Ты вернулся как раз вовремя, пойдем со мной на тренировочную площадку, — Янь Минтин подошёл к нему и собирался выйти, держа его за руку.

— Что ты собираешься делать? — у Чжао Еланя заныло в голове, когда он услышал слова "тренировочная площадка".

— Тренироваться.

— Я не пойду, отпусти меня!

Когда его тянули и тянули к воротам, он обнаружил, что это чувство, когда им манипулируют другие, было очень ненавистным. Чжао Елань был так раздосадован, что без малейших колебаний вытащил меч стражника у ворот, но прежде чем он успел поднять его, он почувствовал холодок на шее.

Янь Минтин двигался быстрее, подобрав нож другого охранника и прижав его к его горлу. Он спросил с улыбкой:

— Ты хочешь снова использовать этот трюк?

Чжао Елань опустил глаза и некоторое время смотрел на меч, затем молча вложил его обратно в ножны.

Янь Минтин поднял брови:

— Ты пойдешь тренироваться?

Чжао Елань:

— ...Разве обучение нельзя проводить в особняке?

– – – – – – – – – –

Автору есть что сказать:

Чжао Елань: Истинная воля к выживанию.

Глава 10 - Сегодня вечером, будь мудрым, хорошо?

В сумерках слуги поспешно приготовили ужин и прибрались в доме. Поскольку требования нового хозяина были многочисленными и точными, не успели они опомниться, как оказались под руководством людей из поместья Чжао, инструктирующих обитателей особняка Генерала о том, как им выполнять свою работу. Было неизбежно, что две стороны станут враждебными.

Первоначально слуги особняка Генерала могли неторопливо проводить время, кормя кур и ловя рыбу. Генерал, который только что вернулся в Пекин, был спокойным человеком, и ему не нужна была их постоянная забота. Теперь у них был еще один хозяин, или, скорее, предок*. За последние два дня он добавил им много работы, а слуги, которых он привел с собой, были еще более высокомерными. Недовольные всем, что они видели, эти люди властно распределяли между ними задания, выводя их из себя.

[*Называть его предком - это саркастический способ сказать, что Чжао Елань чрезвычайно самоуверен и требует уважения.]

Через некоторое время маленькая горничная вбежала на кухню и радостно сказала своим спутницам:

— Боже мой, генерал действительно наказал своей жене делать стойку лошади во дворе!

— Это правда?

Маленькие компаньонки пришли в восторг и выбежали на передний двор посмотреть.

Обитатели особняка Чжао услышали это, переглянулись и последовали примеру.

Вскоре после этого группа слуг выглянула из коридора во внутренний двор и увидела Чжао Еланя, скрючившегося на корточках, а его дорогая одежда, перепачканная грязью, лежала на земле. Выражение его лица было очень уродливым.

Чжао Елань услышал шепчущие голоса и оглянулся. От одного этого взгляда они затихли и покинули это место, толкаясь.

Гао Тан подбежал и уже собирался заговорить, когда Чжао Елань остановил его:

— Сяо Гао, пойди и посмотри, что приготовила кухня. Если мне ничего не нравится, пусть они это переделают.

Гао Тан немедленно остановился, мгновение поколебался, затем повернулся и пошел на кухню.

— Сколько лет Гао Тан? — спросил Янь Минтин, глядя ему в спину.

— Какое тебе до этого дело? — спокойно спросил Чжао Елань, — Почему ты задаешь так много вопросов?

— Просто спрашиваю, он выглядит довольно молодым, — сказал Янь Минтин, надавливая ему на плечи. — Опусти руки, немного присядь, твое тело неустойчиво. Если ты покачнешься, то можешь упасть с одного удара.

Чжао Елань стиснул зубы. Пот выступил у него на лбу, а на обеих сторонах щек появился румянец. Точно так же, как цветы персика, случайно размазанные по рисовой бумаге, добавляя последний штрих, живой и ароматный.

Во время утренней зарядки было еще темно, поэтому Янь Минтин пропустил это зрелище. Теперь он смотрел на этот новый и потрясающий вид и не мог не взглянуть еще раз.

Чжао Елань заметил его пристальный взгляд, поднял руку и сильно ударил его по груди.

Проходившие мимо слуги особняка Чжао были удивлены и радостно ускорили шаг, побежав обратно на кухню, где они преувеличенно рассказали всем, что Чжао-дарен дал пощечину генералу Янь. Особняк Чжао восстановил утраченные позиции!

— За что ты меня ударил? — спросил Янь Минтин.

— У меня просто руки чесались, вот и все.

Янь Минтин равнодушно пожал плечами и ущипнул его за лицо. Схватившись за лицо, Чжао Елань зашипел от боли и свирепо уставился на него.

— Не спрашивай, у меня просто руки чесались, — ответил Янь Минтин.

— Генерал, Чжун Юэхун и Хэ Цуйчжан прибыли, — вбежали охранники, чтобы объявить.

— Понятно, — Янь Минтин ослабил хватку и, повернувшись, сказал Чжао Еланю, — Ты можешь продержаться еще четверть часа.

Когда Чжун Юэхун и Хэ Цуйчжан вошли в особняк Генерала, они случайно встретили приближающегося к ним Янь Минтина. Они втроем не обменялись слишком многими любезностями и вместе прошли в кабинет, где могли обсудить дела.

Проходя по коридору, они вдвоем зорко увидели фигуру в изысканном наряде, исчезающую в конце, и спросили:

— Это Чжао Елань?

— Да.

— В особняке генерала есть другой хозяин, я к этому не привык, — сказал Хэ Цуйчжан. — Генерал, вы уже привыкли к этому?

— Разве к этому нельзя привыкнуть? Это всего лишь еще один человек, какое влияние это может оказать? — безразлично сказал Янь Минтин. Завернув за угол и подойдя к кабинету, он только открыл дверь, как почувствовал резкий аромат и тут же чихнул.

Он увидел человека внутри и сказал:

— Это прекрасно, если ты не продолжаешь тренироваться, но зачем ты пришёл в кабинет, чтобы жечь благовония?

— Я хотел воспользоваться кабинетом, — ответил Чжао Елань, держа в руках учебник истории и сидя там, просматривая страницы книги, не отрывая от них взгляда.

Вокруг было слишком много других людей, и слуги суетились, входили и выходили. Это было очень неудобно, поэтому они втроем подошли к столетнему дереву на заднем дворе.

— Генерал... вы действительно привыкли к этому? — недоверчиво спросил Хэ Цуйчжун. Они обычно обсуждали дела повсюду, когда были на границе, но это был первый раз, когда они убежали на дерево.

Как получилось, что они так усердно работали, чтобы вернуться в процветающую столицу, но условия здесь были более тяжелыми, чем на поле боя?

Янь Минтин смущенно откашлялся и серьезно спросил:

— Что вам от меня нужно?

— В деле, которое вы расследуете, есть прогресс, — тихо объяснила Чжун Юэхун, — Мальчик, который доставил старому генералу лекарство перед смертью, признался, что кто-то приказал ему подсыпать яд в лекарство. Этот яд бесцветен и безвкусен, а дозировка была небольшой. При длительном применении у людей кружится голова и слабеют конечности, поэтому со старым генералом на поле боя...

На первый взгляд старый генерал погиб, сражаясь за страну, но на самом деле он был убит предателем. У молодого генерала даже не было времени оплакать своего отца, он отложил личные дела ради страны и быстро повел солдат на поле боя. Потребовалось целых три дня, чтобы выиграть битву, и обезумевший Янь Минтин остановил команду, которая перевозила тело старого генерала обратно в Пекин. Он сказал, что хочет провести еще одну ночь со своим отцом, а затем тихо повел коронера открывать гроб для вскрытия.

Он не верил, что его отец умрет от рук обычного солдата. Его отец однажды сказал, что даже если он умрет, то отрубит голову вражескому генералу и будет похоронен вместе с ним.

Та ночь показалась необычайно длинной. Он не хотел верить, что его отца можно было так легко победить, но еще больше не хотел верить, что его отец подвергся невыразимой опасности только для того, чтобы быть убитым своим собственным народом.

Конечный результат не был удивительным, только горьким и безнадежным.

С тех пор Янь Минтин сосредоточился на поле боя, тайно отправляя своих приближенных для скрытного расследования этого дела. Дело было только в том, что они не пользовались никаким влиянием в Пекине и не могли непреднамеренно предупредить врага, поэтому расследование затянулось до сих пор. Спустя много лет, после капитуляции Монголии, он, наконец, нашел кое-какие зацепки, поэтому поспешил обратно в Пекин. Даже если он знал, что возвращается, чтобы жениться.

— Где этот человек? Вы выяснили, кто это заказал? — выражение лица Янь Минтина стало суровым.

Чжун Юэхун горько покачала головой:

— Он только сказал, что этот человек был чудовищно могуществен в столице, и что жизни всей его семьи были в руках этого человека. Затем он покончил с собой.

Некоторое время все трое молчали. Хэ Цуйчжан спросил:

— След был потерян, так что же нам делать дальше?

— Еще не все потеряно, мы, по крайней мере, сузили диапазон, — сказал Янь Минтин.

— Это правда, в столице довольно много могущественных людей, но если вы хотите сказать, что их власть чудовищна... — Хэ Цуйчжан подумал об этом и внезапно указал на внутренний дворик неподалеку, где Чжао Елань был окружен группой слуг, пока ел. — Разве он не один из них?

Янь Минтин скрестил руки на груди, некоторое время наблюдал за этой фигурой, а затем заявил:

— Вы продолжайте расследование, то, что они сделали, несомненно, оставило зацепку. Давайте посмотрим, сможем ли мы найти следы семьи этого молодого человека.

Хэ Цуйчжан все еще хотел что-то сказать, но Янь Минтин уже спрыгнул с дерева, небрежно сказав:

— Так вкусно пахнет, и уже поздно, давайте останемся и поужинаем вместе.

Хэ Цуйчжан и Чжун Юэхун действительно восхищались скоростью его эмоциональных изменений. Они вдвоем шли за ним.

Родившись в армии, у всех была дружба на всю жизнь, и правил, естественно, было меньше. Раньше они все ели вместе, но сегодня столкнулись с некоторыми трудностями.

Когда эти двое были готовы сесть, их внезапно окинул холодный взгляд Чжао Еланя, и их руки и ноги сразу же так одеревенели, что они не знали, куда их деть.

Янь Минтин попросил людей добавить два набора мисок и палочек для еды. Чжао Елань не остановил его, но отдал приказ:

— Сначала пойдите и вымойте руки.

Он явно испытывал отвращение, и они неловко посмотрели на Янь Минтина. Янь Минтин кивнул:

— Идите, идите.

— Ты тоже иди, — Чжао Елань искоса взглянул на него.

Янь Минтин:

— ..Ой.

Все трое оказались перед тазом с водой, по очереди смотрели друг на друга и мыли руки один за другим. Когда они закончили, служанка из дома Чжао протянула кусок османтусового мыла, и все трое снова уставились друг на друга.

Служанка объяснила:

— Им натирают руки, чтобы удалить грязь и запахи.

Трем деревенским людям пришлось по очереди натираться мылом и тщательно мыть руки.

Хэ Цуйчжан прошептал:

— Генерал, когда мы сможем поужинать?

Янь Минтин прошептал еще тише:

— Тебе повезло, что тебя не попросили принять ванну перед ужином.

Хэ Цуйчжан почувствовал себя ужасно при этой мысли. Когда он снова посмотрел на Чжао Еланя, на ум пришли слово “Проблемный*”.

[*事兒精 (shìr jīng)  означает, что кто-то любит создавать проблемы, что бы ни случилось, а также возмутитель спокойствия. Определение: громоздкий, хлопотный или обременительный.]

Чжун Юэхун ничего не сказала, но еще несколько раз взглянула на мыло со сладким ароматом османтуса. Даже будучи дочерью в своей семье, она никогда не пользовалась такими изящными игрушками. Она происходила из семьи мясника и никогда не видела ничего подобного. После призыва в армию даже наличие источника воды не было гарантией, так где же она могла им воспользоваться?

Все трое наконец заняли свои места, взяли палочки для еды и быстро принялись за еду, как будто за ними гнались преследователи. Скорость поглощения еды лишила людей дара речи.

Чжао Елань медленно прожевал и проглотил несколько кусков и увидел, что еда на столе была полностью съедена. Затем он посмотрел на трех человек, которые удобно касались своих животов, и тяжело положил палочки для еды на стол.

Клац!

Все трое вздрогнули и быстро выпрямились, проявив запоздалые извинения.

— Сяо Гао, пойди и принеси все, что есть на маленькой кухне, — приказал Чжао Елань.

Вскоре после этого были доставлены изысканные деликатесы. Янь Минтин был удивлен:

— Почему здесь так много блюд?

Чжао Елань неторопливо взял тарелку:

— Я беспокоился, что повара в твоём доме слишком неопытны, поэтому попросил кого-нибудь приготовить больше на маленькой кухне. К счастью, я отдал приказ, иначе было бы у меня еще что-нибудь поесть?

Хэ Цуйчжан и Чжун Юэхун осторожно улыбнулись, увидев деликатесы, расставленные перед ним. Они были восхитительны и красивы, вызывая у людей слюнки, но их желудки уже были полны, и они могли только позавидовать.

После ужина они с позором покинули особняк генерала. Перед уходом Чжун Юэхун остановил Чжао Елань. Она неуверенно повернула голову, и Гао Тан подошел к ней и что-то протянул.

Выйдя за ворота, она открыла свёрток и увидела, что это совершенно новое мыло со сладким ароматом османтуса.

— Зачем тебе дали это? Контролировать нас в особняке генерала, а затем отправлять это с нами, чтобы мы мылись с ним каждый день, когда мы идем домой? Наши мозолистые руки, даже если будем тереть их сотни раз, мы не сможем добиться эффекта его нежной кожи и плоти, — пробормотал Хэ Цуйчжан.

Чжун Юэхун пнула его ногой.

Вечером Чжао Елань, который устал за весь день, рано умылся и взял новое одеяло, готовясь лечь спать. Не потребовалось много времени, чтобы рядом с ним появился еще один человек. Он повернулся спиной к собеседнику, думая о том, что вернувшись днем, обнаружил, что все, о чем он просил, было на месте – его просьбы были удовлетворены. Он спросил:

— Почему ты отказываешься от того, чтобы у нас были отдельные спальни?

Янь Минтин заложил руки за голову и скрестил ноги:

— Мы спим в разных комнатах после того, как только что поженились, я не хочу ударить в грязь лицом, когда об этом разнесется слух. Можно сказать, что резиденция генерала демонстрирует своё богатство.

Чжао Елань фыркнул, не понимая, что происходит у него на уме. Как только он закрыл глаза, то понял, что другая сторона укрывает его одеялом, и повернулся, чтобы свирепо посмотреть на него:

— Не переходи черту.

— Собака рычит и огрызается на Лу Дунбиня*, — сказал Янь Минтин.

[*Вся поговорка гласит: “Собака рычит и огрызается на Лу Дунбиня и не признает его доброты”. Это в основном означает “принять хорошего человека за плохого” и происходит из истории о Восьми Бессмертных в китайском мифе. Человек по имени Гоу Ю (苟杳), что произносится так же, как "собака кусает" (狗咬), дружил с Лу Дунбинем.]

— Кого ты назвал собакой? — Чжао Елань повернулась, поднял лежавшую между ними книгу классиков и швырнул в него. — Убирайся отсюда!

— Не двигайся, — Янь Минтин наклонил голову, чтобы увернуться от удара, затем встал и с улыбкой схватил его за руки, прижимая их поверх подушки. — Если ты сражаешься и не можешь победить, зачем беспокоиться?

Чжао Елань долго боролся, не в силах освободиться. Его запястья все еще были крепко сжаты. Он посмотрел на него со злостью, которая проистекала из смущения, его грудь слегка вздымалась, а воротник был неаккуратно расстегнут, обнажая фарфоровую кожу, похожую на нефрит.

Янь Минтин на мгновение остолбенел, затем постепенно обуздал свою игривость и поднял голову, чтобы посмотреть на крышу.

Чжао Елань поднял голову и прикусил его выступающий кадык.

— Шшшш.

Янь Минтин поспешно оттолкнул человека и встал с кровати.

Чжао Елань торжествующе улыбнулся и снова лег. Некоторое время спустя он широко открыл глаза, не веря, что Янь Минтин осмелился связать ему руки и ноги веревкой.

— Спи крепко, — Янь Минтин коснулся своего кадыка, отчего волосы у него встали дыбом, затем вытянул ноги, чтобы надавить на эти извивающиеся ножки.

Чжао Елань собирался проклясть его, но когда он открыл рот, тот был прикрыт.

— Тише, на крыше кто-то есть, — Янь Минтин понизил голос.

Чжао Елань моргнул.

Янь Минтин настороженно посмотрел вверх, затем вниз на щенка, который внезапно стал послушным. Он улыбнулся и мягко сказал:

— Будь хорошим сегодня вечером, понял?

Через некоторое время Чжао Елань кивнул.

Возможно, он устал от беготни в течение дня, потому что вскоре после того, как Чжао Елань успокоился, он заснул.

Янь Минтин пристально смотрел на него. По сравнению с его внешностью в молодости, нынешний Чжао Елань выглядел все более выдающимся, обладая какой-то притягательной, сияющей красотой. Но он всегда был насторожен по отношению к другим, его взгляд всегда был холодным, а брови всегда нахмурены. Однако он сам не знал, что чем больше его аура отпугивала людей, тем более агрессивной и уникальной становилась его красота.

Настроение Янь Минтина было очень сложным. Он не знал, чем закончится этот неприглядный брак, и не знал точно, что сделал Чжао Елань. Рассказы посторонних были яркими и красочными, но он доверял лишь собственному суждению.

Заснув, Чжао Елань потерял своё безразличное выражение лица. Его ноздри затрепетали, тонкие губы выпрямились, и в этот момент родинка под глазом послушно и спокойно прижалась к его лицу, словно беззащитный ребёнок.

—Может, это ты? — пробормотала Янь Минтин.

Он глубоко вздохнул и медленно закрыл глаза.

Вскоре Чжао Елань, который все это время, казалось, спал, открыл глаза. Его взгляд был ясным, и он привычно нахмурился…

Что означал этот вопрос?

Его взгляд скользнул по телу Янь Минтина, а затем остановился на его связанных руках и ногах, лицо которого поникло, словно вода.

Чжао Елань плохо спал той ночью. Его руки и ноги были связаны, и его терзали мысли. Когда он уже почти заснул, он услышал крик петуха.

Всю ночь, бесцельно ворочаясь с боку на бок, Ян Минтин, открыв глаза, встретил на них обиженный и полный горечи взгляд.

—Ты… сегодня очень рано проснулся. Неплохо, неплохо, продолжай в том же духе, — похвалил Янь Минтин.

Чжао Елань хотел бы содрать с себя кожу… но у другого были ножи и мечи, и высокое положение.

Как же это раздражает.

—Вставай, пора на утреннюю зарядку. —Ян Минтин быстро встал с кровати, в два-три движения оделся и взял напульсники, чтобы застегнуть их на запястьях.

Чжао Елань пристально посмотрел на свои запястья. Видя, что он дважды подпрыгнул на месте, надев ботинки, он не мог не заподозрить, что в ботинках также спрятано оружие.

—Почему ты до сих пор не двигаешься? — Янь Минтин повернулась к нему.

—Как вы ожидаете, что я буду двигаться! — резко повысил голос Чжао Елань.

Янь Минтин на мгновение опешил, а затем вспомнил. Подняв одеяло и увидев связанные руки и ноги, он с еще большим удивлением, чем Чжао Елань, протянул руку, чтобы развязать веревку:

—Ты был связан так всю ночь?

—Что ты имеешь в виду? Проснулся и хочешь отказаться от своих долгов? Чья это работа?! — упрекнул Чжао Елань.

—Нет, я думал, ты его развяжешь, это скользящий узел, — Янь Минтин игриво указала на веревку, туго натянул ее и отпустил.

—……

Чжао Елань на мгновение замер. Прошлой ночью его волновало только умение вытянуть руки, и он сдавался, когда терпел неудачу. Он никак не ожидал, что у Янь Минтина окажется скрытый талант.

Как только веревка, обвязанная вокруг его лодыжек, была развязана, Чжао Елань пнул его. Янь Минтин не увернулся и пнул его еще несколько раз.

Кровать скрипела.

Увидев, что ему больше не хочется пинать, Ян Минтин остановил взгляд на его запястьях и лодыжках. На нежной коже виднелись легкие красные следы. С немного расстроенным видом он спросил:

—Ты собираешься сегодня делать утреннюю зарядку?

—Иди к черту. — Чжао Елань перевернулся и сильно натянул одеяло. В комнату хлынул холодный воздух, и тут он почувствовал, как Янь Минтин укрыл его одеялом.

— Хорошо, тогда я пойду первым, меня все еще ждут.

После того как дверь закрылась, Чжао Елань посмотрел на небо за окном. Было еще темно, поэтому он лег и снова начал засыпать.

Он смутно почувствовал резкий запах, и на мгновение его лодыжка остыла. Он подсознательно потянул ногу обратно под одеяло, но её зацепила чья-то рука. Он тут же настороженно сел и обнаружил, что Янь Минтин держит его за ногу.

Чжао Елань, стоя лицом к лицу с нахмуренным лицом, спросил:

—Что ты делаешь?

—Наношу лекарство. — Ян Минтин протянул руку, и на ладони у него лежал небольшой флакончик с лекарством. — Когда мы маршируем и сражаемся, травмы обычное дело. Это лекарство хорошо помогает.

Чжао Елань взглянул на свои замерзшие лодыжки. На запястьях также были видны следы лекарства, поэтому он схватил флакон с лекарством и внимательно его осмотрел, спросив:

—Что это за лекарство? Позовите врача, я хочу его проверить.

—Ты же не думаешь, что я тебя этим отравляю, правда? — Янь Минтин с улыбкой ответил: — Если бы я хотел причинить тебе вред, неужели мне понадобился бы такой окольный путь?

Чжао Елань пожал плечами.

—Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

—Не волнуйся, если ты умрешь, как только вошёл в особняк генерала, как я смогу объяснить это императору и остальным? — Янь Минтин взял обратно флакон с лекарством, взял его за другую лодыжку и сжал икру. — Расслабься.

Чжао Елань больше не двигался, молча наблюдая, как его руки потирают лодыжку. Лечебное масло было холодным до костей и постепенно согревалось между ладонями. Его напряженные, затекшие ноги наконец расслабились.

Запах был просто ужасный. Ему не понравилось.

В дверь постучала служанка. Уже темнело, и им следовало ждать, пока проснутся хозяева.

—Входите, — сказал Янь Минтин.

Две уборщицы открыли дверь и вошли, увидев Чжао Еланя, сидящего на кровати с распущенными черными волосами, в то время как генерал массировал ему ноги.

Служанки переглянулись, заметив удивление в глазах друг друга.

Они не понимали, почему эти люди иногда ссорились, а иногда так сильно любили друг друга?

Неужели все великие люди были такими капризными?

—Вы закончили? — нетерпеливо спросила Чжао Елань.

— Закончил. — Янь Минтин решил закончить на сегодня, убрал бутылочку с лекарством и встал, чтобы вымыть руки. — Встань и пройдись немного.

Чжао Елань встал, опустил взгляд, размял лодыжки, а затем без эмоционально пошел умываться и переодеваться.

После того как Янь Минтин вымыл руки, ему больше нечего было делать, поэтому он прислонился к двери и, смертельно скучая, стал ждать, наблюдая за Чжао Елань.

Чжао Елань облачился в светло-желтые одежды, отчего его кожа стала светлее, а красота и изящество превосходили всех остальных. Он также выбрал мешочек с более сильным ароматом, чтобы заглушить запах лечебного масла.

Он сидел перед бронзовым зеркалом, пока служанка завязывала ему волосы. Подняв глаза, он встретился взглядом с Янь Минтин в зеркале, и они молча смотрели друг на друга, каждый погруженный в свои мысли.

Эти двое пошли вместе позавтракать, но Чжао Елань не захотел с ним разговаривать, поэтому, позавтракав, он тихо вернулся в комнату.

Слуги тайком собрались, чтобы перешептываться друг с другом.

— Вы только что это видели? Шею генерала укусили! На ней остались следы зубов!

— Конечно, я это видела! Я также видела красные следы на запястьях Чжао…фурена!

— Значит, это не просто моя иллюзия!

— Они…?

Казалось, группа людей раскрыла какую-то ужасную тайну и была в полном шоке. Внезапно их прервал проходивший мимо управляющий Цинь:

—Что вы здесь делаете? Разве у вас нет работы?

Они быстро разошлись, и управляющий Цинь, оглядываясь по сторонам, тихо пробормотал:

—В конце концов… молодые люди действительно умеют играть.

Управляющий Цинь вдруг почувствовал себя очень старым и не понимал, о чём думают эти молодые люди. Но, если хорошенько подумать, Чжао Елань был от природы потрясающе красив, поэтому неудивительно, что генерал был сбит с толку и очарован им.

Несмотря на свой возраст, он всё ещё обладал определённым опытом.

— Похоже, мне нужно приготовить горячую воду на ночь.

В спальне Гао Тань вернулся с улицы и радостно сказал:

— Господин, я сегодня купил вишни.

Корзинка ярко-красных вишен, посыпанных каплями воды, выглядела очень аппетитно.

Янь Минтин потянулся за вишней, но Чжао Елань оттолкнул его:

— Убери руку, тебе нельзя есть.

— Скупой. — Янь Минтин быстро схватил горсть и выскользнул из особняка.

— Господин, вы не хотите пойти и забрать их? — быстро спросил Сяо Гао.

— Не нужно. — Чжао Елань взял вишню, и когда он сильно сжал её, мякоть лопнула, и сок вытек. Он слегка прищурился. — Мне нужно сказать тебе ещё кое-что.

Янь Минтин вернулся только вечером.

Ложась спать, они лежали рядом, разделенные книгами, и каждый был укрыт одеялом.

Свет свечи был тусклым, и ни один из них не заснул. Янь Минтин о чем-то думал, а Чжао Елань смотрел на потолок, гадая, о чем он думает.

Спустя некоторое время он резко сел, перешагнул через Янь Минтина, чтобы встать с постели, и затем зажег благовония.

— Зачем ты опять их зажигаешь? — Янь Минтин беспомощно чихнул, затем встал и потушил благовония.

Чжао Елань снова зажёг их, а Янь Минтин снова погасил.

Чжао Елань снова зажёг их, а Янь Минтин снова погасил.

После нескольких таких повторений Янь Минтин просто отнёс его в постель, прижал его ноги к постели, чтобы тот не двигался, и тихо сказал:

— Тише, засыпай, перестань возиться, на крыше кто-то есть.

Чжао Елань моргнул и вдруг громко крикнул:

— Сяо Гао!

— Господин, я здесь, — ответил кто-то за дверью.

Ян Минтин с недоумением посмотрела на него, отодвинула ноги, спокойно подошёл к двери и тихо произнёс:

—Уже очень поздно, неужели ты снова хочешь поесть фруктов?

Затем он услышал, как Гао Тань, стоявший за дверью, честно ответил:

— Господин, я стою на страже уже два часа, и на крыше никого нет, даже птицы нет.

Чжао Елань снова посмотрел на Янь Минтин.

Ян Минтин был ошеломлен. Его взгляд метался, он смущенно приподнял занавеску и с угрызениями совести произнес:

— Смотрите, какие маленькие и необычные дырочки на этой занавеске.

— Янь, Мин, Тин!

Спустя мгновение в комнате раздался шум, и управляющий Цинь, находившийся неподалеку, услышал шум. Издалека она увидел две переплетающиеся тени, движущиеся с востока на запад и обратно на восток. Генерал тоже время от времени вскрикивал, и было ясно, что ситуация накалилась.

Управляющий Цинь покраснел и крикнул:

— Сяо Гао, что ты делаешь у двери? Ты можешь на это смотреть? Быстрее помоги принести горячую воду!

В комнате всё было разбито вдребезги. Чжао Елань не мог его победить, поэтому ему пришлось самому разбить всё вокруг, чтобы деморализовать его, и он встретил его всевозможными подушками и постельным бельём всем, что было под рукой.

— Я был неправ, я был неправ, в следующий раз я тебя не буду дразнить. — Янь Минтин несколько раз увернулся, прикрывая голову, затем, держась за одеяло, вернулся на прежнее место. Чжао Елань некоторое время метался, крайне раздраженный, но так устал, что остановился, чтобы перевести дыхание, и снова не смог сдержать кашель.

— Почему бы вам сначала не отдохнуть? — с пониманием спросил Янь Минтин.

Чжао Елань бросил меч, который взял со стола. Янь Минтин поймал его одной рукой, но на этот раз не стал вытаскивать меч из ножен, чтобы угрожать ему. Он положил его на тумбочку и пошел успокаивать его:

— Ладно, ладно, в этот раз я ошибся, хорошо?

— В чём же вы можете ошибаться? — загадочно спросила Чжао Елань.

— Хорошо, я был прав.

— … — Чжао Елань впервые пожалел, что не освоил боевые искусства.

За дверью послышались шаги, и Янь Минтин жестом призвал к тишине:

— Смотрите, здесь действительно люди. — Затем он открыл дверь и увидел нескольких слуг во дворе, несущих горячую воду, и спросил:

—Что вы все здесь делаете?

— Управляющий Цинь попросил нас приготовить горячую воду, генералу она сейчас нужна? — спросил слуга.

Янь Минтин оглянулся на беспорядок в комнате, а затем на расстроенного Чжао Елань. Предположив, что она ему, вероятно, пригодится позже, он сказал:

— Заносите.

Слуги принесли воду, и Сяо Гао был среди них. Как только он вошел в комнату, он сразу увидел сердитое лицо Чжао Елань, и как раз когда он собирался что-то спросить, Янь Минтин выгнал всех.

— Похоже, мой господин разгневан, — обеспокоенно сказал Сяо Гао.

Слуга рядом с ним улыбнулся и сказал:

— Как он мог не рассердиться? Генерал слишком уж разыгрался, и все драпировки порвались.

Сяо Гао с любопытством спросил:

— Во что они играют?

— Конечно, это… игра для взрослых! —  Слуга похлопал его по плечу и с серьезным лицом вернулся, чтобы объяснить все управляющему Цинь.

В ту ночь Янь Минтин наконец-то уснул на полу.

Чжао Елань изначально хотел выгнать его в кабинет, но у него толстая кожа, и он настоял на том, чтобы остаться в комнате.

Ночью Янь Минтин, поправляя матрас на кровати, обиженно сказал:

— Чжао-дарэн, дай мне одеяло, ба.

Чжао Елань сильно дернул и откинул одеяло на пол.

Лунный свет за окном проникал в комнату и падал на молчаливую, худую и упрямую спину Чжао Еланя. Если бы он не мог его победить, он, возможно, уже убил бы его.

Янь Минтин молча улыбнулся и заснул, держа меч в руках.

На следующее утро, когда Чжао Елань проснулся, Янь Минтина нигде не было видно. На полу лежали только одеяло и подушка, аккуратно лежащие рядом с кроватью. Казалось, это было выражением недовольства, но также и жестом доброй воли.

Чжао Елань наступил на подушку и отбросил её ногой подальше. Затем он открыл дверь и приказал людям войти и убрать комнату.

Вскоре после этого Янь Минтин вернулся с тренировочной площадки и столкнулся с Сяо Гао, который вернулся с улицы, и небрежно спросил:

— Ты снова собираешься купить фрукты для своего хозяина?

Сяо Гао кивнул.

— Вы же каждый день его обслуживаете, разве не лучше поручить такое пустяковое дело кому-нибудь другому? — спросила Янь Минтин.

— Ничего хорошего не будет, другие люди не знают вкусов моего господина, — Сяо Гао с некоторой гордостью шагнул вперед.

Ян Минтин на мгновение уставился на корзину. В ней по-прежнему лежали вишни. Он пробовал их вчера, они были кисло-сладкими, ничего особенного.

Придя в большой зал, он увидел, что Чжао Елань уже завтракает. Он отошел в сторону и уже собирался сесть, когда Чжао Елань взглянула на него. Он снова выпрямился, понюхал свой запах, вернулся в комнату, переоделся, снова вымыл руки и сел за стол.

Управляющий Цинь наблюдал за этой серией действий, достаточно умелых, чтобы вызвать у людей тревогу, и упомянул еще одну важную вещь:

— Генерал, фурен, сегодня должен вернуться домой.

Ян Минтин кивнул, повернул голову и спросил:

— Тогда куда мы сегодня идём?

— Особняк Чжао. — Чжао Елань откусил кусочек еды, поставил миску и столовые приборы и вернулся в комнату, чтобы собрать вещи.

Янь Минтин в оцепенении уставился на оставшуюся половину миски с едой.

Он знал лишь, что у Чжао Еланя сейчас нет родственников, и даже не знал, кто его родители.

Возвращение домой было обычным делом. Янь Минтин всё же заказал кому-то подарок, и вместе с ним они отправились обратно в дом Чжао.

Как только они подошли к двери, слуги особняка Чжао радостно вбежали внутрь. Было неизбежно, что они обрадовались возвращению в знакомое место, и даже выражение лица Чжао Елань немного смягчилось.

Для Янь Минтина это был первый визит в особняк Чжао, и он огляделся. Обстановка была свежей и элегантной, но обстановка в комнатах невероятно роскошной. Это было противоречиво, но неудивительно.

После возвращения в особняк Чжао, Янь Минтин, казалось, оказался в изоляции. Все были заняты, и никому не было дела до его существования.

Единственным, кто следил за ним, был управляющий  Цинь.

Он нечаянно увидел открытую дверь и направился к ней, чтобы осмотреться. Это была комната для занятий, в которой висело множество свеженаписанных пейзажных картин, высохших на ветру.

— Генерал, вам следует пойти и найти свою жену, — напомнил управляющий Цинь. — Даже если родители Фурен умерли, было бы хорошо отдать им дань уважения.

Ян Минтин наклонил голову:

— Как думаешь, он позволит мне помолиться?

— Почему он этого не позволит?

Янь Минтин ничего не ответил и пошёл искать Чжао Елань, но его безжалостно выгнали.

— Смотри, ба.

Управляющий Цинь:

— ……

Чжао Елань запер дверь и приказал Сяо Гао ждать там, затем открыл потайную дверь рядом с собой и вошел в туннель. Он зажег костер [1] и подошел к двум мемориальным доскам. Долго молча глядя на них, он достал парчовый платок и подошел, чтобы протереть доски.

— Старого императора больше нет. Не так давно Юй Цзюньлян тоже пришел, чтобы проводить вас в последний путь. Почти все те, кто плохо с вами обращался, мертвы, — говорил он тихо, словно рассказывая историю. — А кто еще остался… о, я не нашел тогдашнего начальника тюрьмы и не знаю, где он прячется. Не волнуйтесь, никто из них не сбежит.

Вокруг царила мертвая тишина, не было ни единого луча света. Никто ему не ответил.

Пробыв там некоторое время, он почувствовал себя немного некомфортно из-за скудного влажного воздуха. Он поставил таблички обратно, поклонился и медленно ушел.

Как только он вышел из потайной двери, внезапно почувствовал слабость и упал в обморок, услышав ужасный крик Сяо Гао. Перед тем как потерять сознание, он увидел, как вбежала фигура и обняла его. Теплая грудь заставила его неосознанно прислониться к ней, и он сонно закрыл глаза.

В полубессознательном состоянии ему в рот влили горькую, вяжущую смесь, но он не проглотил ее, сопротивляясь, отвернул голову и выплюнул.

— Господин, не двигайтесь, — Сяо Гао тревожно выпрямил голову.

— Позвольте мне это сделать. — Янь Минтин вытер уголок рта платком, а затем зажал нос.

Спустя некоторое время Чжао Елань открыл рот, чтобы вдохнуть, и почувствовал, как лекарство снова вливается ему в рот. Он очень сопротивлялся и закашлялся, приподнявшись и не отрывая глаз от стенок ночного кресла.

Ян Минтин похлопал его по спине и сказал:

— Если ты не будешь пить, я смогу кормить тебя только методом искусственного дыхания.

Чжао Елань долго кашлял, искоса посмотрел на него и поджал губы. Он что-то пробормотал, затем с нахмуренным лицом схватил миску с лекарством и выпил все залпом, после чего выбросил миску:

— Все вон!

Слуги тут же убрали мусор и ушли. Сяо Гао последовал за Янь Минтином и, выйдя на улицу, тихо спросил:

— Генерал, что вам только что сказал мой господин?

Янь Минтинг:

— Бесстыдный.

Сяо Гао:

— Почему ты меня ругаешь?

— Он меня отругал, — сказал Янь Минтин с улыбкой.

Чжао Елань лежал в комнате, и после наступления темноты он неохотно съел еду, после чего снова вяло лег.

Вечером Янь Минтин тихо и спокойно вернулся в комнату. Он взял подушку, расстелил одеяло и вскоре уснул на полу.

Внезапный крик разрушил его сон.

— Я не хочу…!

Янь Минтин ловко схватил меч и сел, оглянувшись в сторону, где увидел фигуру, поднимающуюся на кровати. В ночи доносилось тяжелое дыхание. Он зажег свечу и подошел к кровати, чтобы рассмотреть ее поближе. Чжао Елань сидел на кровати, прикрыв грудь рукой. Его глаза были пустыми, пряди волос по бокам лица слегка влажными, а лицо слишком бледным.

— Что случилось? Приснился кошмар? — Янь Минтин похлопал его по спине и обнаружил, что вся спина была мокрой от пота.

Дыхание Чжао Еланя постепенно успокоилось под его частые похлопывания, и его взгляд сфокусировался. Равнодушно взглянув на него, он перевернулся и снова лег.

Спустя некоторое время его схватили за запястье. Он поднял взгляд и посмотрел в сторону, увидев, как Янь Минтин откуда-то достал мягкую красную веревку и обмотал ею его запястье.

— Что ты делаешь? — его голос был немного хриплым.

— Не волнуйся, на этот раз это всё тот же скользящий узел. Если он будет неудобен на запястье, ты можешь развязать его в любой момент. — Янь Минтин показал ему узел, затем обмотал другой конец вокруг своего запястья и снова лёг на пол. — Если тебе снова будут сниться кошмары или ты не сможешь заснуть, просто потяни за верёвку, и я проснусь.

Чжао Елань молча смотрела на него.

В комнате снова воцарилась тишина и темнота.

Возможно, из-за того, что он слишком много спал днем, Чжао Елань никак не мог заснуть. Он долго смотрел в потолок в темноте, а затем дернул за веревку.

— Опять кошмар, так скоро?

Голос Янь Минтина раздался мгновенно, но если прислушаться, можно было заметить в нем мягкость, словно он только что проснулся.

— Я не могу уснуть.

— Что же мне тогда делать?

— Ты можешь меня вырубить.

— Я никогда не слышал подобной просьбы.

— Поторопись, завтра нам нужно идти в суд, — сказала Чжао Елань. — В этот раз я не буду тебе мстить.

— Это невозможно, ваше тело может не выдержать моего удара. Если что-то пойдет не так, разве я не стану убийцей? — улыбнулся Янь Минтин. — Почему бы мне не рассказать вам сказку? Когда я был ребенком и не мог заснуть, мама рассказывала мне сказки.

— Ребячество. — Чжао Елань презрительно фыркнул.

Спустя четверть часа Чжао Елань снова дернул за веревку Янь Минтина и холодно спросил:

— А что насчет истории?

Янь Минтину ничего не оставалось, как открыть глаза и откашляться:

— К югу от реки Янцзы жила семья по фамилии Ван, чье богатство могло соперничать с богатством целой страны, но их единственный сын долгое время не женился. Это доставляло старушке головную боль, поэтому она специально выбрала несколько подходящих женщин. Была дочь магистрата, образованная и рассудительная, и была девушка с зеленой сливой, которая с детства занималась боевыми искусствами, но вопреки ожиданиям, Ван-гунцзы влюбился в огненную девушку. [2]

— Почему он влюбился в неё? — недоумевал Чжао Елань.

— Потому что девушка не боялась власти. Хотя она происходила из бедной и скромной семьи, она была прекрасна, как цветок, и единственная, кто осмелилась поджечь его. Огонь горел в его теле и в его сердце.

— … — Чжао Елань поднял подушку и бросил её на пол. — Ты всё ещё не забыл взять с собой книжки с картинками, чтобы читать их во время марша и боя?

Ян Минтин громко рассмеялся. — Разве тебе не хочется узнать развязку?

— Это не что иное, как игнорирование препятствий со стороны членов семьи и их мирских взглядов, а также настойчивое желание жениться на девушке, пылающей страстью к любви.

— Неверно. Ван-гунцзы… сгорел заживо. На самом деле, дочь этого магистрата и девушка, похожая на зеленую сливу, очень любили друг друга, питали взаимную любовь и привязанность и вместе путешествовали по цзянху, — весело сказал Янь Минтин.

— ……

Чжао Елань перевернулся, чтобы уснуть. Он почувствовал небольшое напряжение на запястье, коснулся веревки, но не развязал ее, и, закрыв глаза, больше не видел этой сцены.

Но во второй половине ночи ему все еще снился кошмар, в котором он видел, как того гунцзы сжигают заживо.

[1] Огненный свиток — это плотно свернутый папирус, который легко воспламеняется. По сути, это предшественник спичек.

[2] Служанка, которая разжигала огонь в больших домах.

Было еще темно, когда он услышал шаги за дверью.

Чжао Елань тут же проснулся. Он совсем не спал крепко, и один звук мог легко его разбудить.

Первым делом, проснувшись, он наступил на тело Янь Минтина:

— Убирайся отсюда!

Ян Минтин, сделав два-три движения, поднялся, бодрым и энергичным шагом подошел к двери и спросил:

— Кто это?

— Это я, Сяо Гао, — Гао Тан постучал в дверь.

— Господин, вы сегодня идёте в суд?

— Я иду, — ответила Чжао Елань.

Он не появлялся на утренних заседаниях суда много дней подряд, и если бы он снова не появился, эти люди могли бы подумать, что он умер.

Гао Тань открыл дверь и пришёл, чтобы одеть его в придворную одежду. Пурпурные одежды плотно облегали его верхнюю часть тела. После специальной обработки благовониями оставался слабый аромат, а одежды были вышиты журавлями, расправляющими крылья. Золотистый нефритовый пояс украшал талию, а на поясе висел золотой мешочек для рыбы [1] .

После возвращения в Пекин Янь Минтин также несколько раз представал перед судом, но, оглядевшись вокруг, он не увидел никого в гражданских или военных судах, кто мог бы носить придворную одежду с такой внушающей благоговение аурой.

Он невольно еще несколько раз огляделся, прежде чем пойти переодеться.

Официальная форма Янь Минтина и Чжао Еланя была очень похожа. Обе были фиолетового цвета, символизируя честь и славу, но одежда военачальника была вышита тигром, и он мог носить меч при дворе. Обычные военачальники могли носить только один меч, а генералы два.

Он наугад выбрал два меча и, выходя, с волнением сказал Чжао Елань:

— Жаль, что ты потерял мой хороший меч в игорном доме.

Уголки губ Чжао Еланя дрогнули, когда он сел в паланкин, но Янь Минтин стоял снаружи и уговаривал:

— Это так близко, можно просто пройтись пешком и размяться.

— Поднимите носилки. — Чжао Елань безжалостно опустил занавеску, позволяя ему идти одному под холодным ветром, дующим снаружи.

Когда он прибыл к воротам дворца, то встретил множество коллег, и один из них с энтузиазмом поприветствовал его, сказав:

— После стольких дней отсутствия  генерала вы чувствуете себя отдохнувшим.

Он и Янь Минтин улыбнулись.

Стоявший сбоку паланкин остановился, и Чжао Елань бесстрастно вышел, даже не взглянув на них, и направился прямо к воротам дворца.

Коллега на мгновение смутился и тут же нашел предлог, чтобы уйти, проскользнув с другой стороны, расстроенный.

— Кто это был только что? — тихо спросила Янь Минтин, догоняя Чжао Елань.

— Старший Нейси всего лишь седьмого ранга, — равнодушно заметила Чжао Елань. — Он умеет подлизываться.

Янь Минтин тихо рассмеялся.

— А ты, Чжао-дарен, в чём ты хорош?

Чжао Елань искоса взглянул на него и холодно сказал:

— Если хочешь узнать, можешь прийти и проверить.

— Тогда я предпочту быть послушным, а не почтительным. — Янь Минтин внезапно поднял руку.

Чжао Елань подсознательно хотел заблокировать удар, но рука противника лишь коснулась его плеча, и он немного отодвинулся в сторону, почти прижавшись к нему.

— Что ты делаешь! — Чжао Елань стиснул зубы.

— За нами кто-то наблюдает, — сказал Ян Минтин, глядя вперед. Он только недавно вернулся в зал суда, и многие его еще не узнали, но он все еще мог видеть происходящее со всех сторон.

Чжао Елань огляделся и увидел, что его коллеги украдкой поглядывают на них двоих, а неподалеку императорский цензор пристально смотрит на них.

Он оттолкнул руку Янь Минтина и тихо сказал:

— Если не хотите навлечь на себя беду, держитесь от меня подальше.

Вскоре Янь Минтин понял глубокий смысл его слов.

Гражданские и военные чиновники стояли в зале организованно, разделившись по правому и левому краям, а позади них находились чиновники в придворной форме разных цветов. Янь Минтин также занимал высокое положение и обладал большим авторитетом, поэтому у него не было постоянного места, и он стоял рядом с Чжао Елань.

Вскоре после этого император прибыл, чтобы председательствовать на заседании двора.

Главным вопросом было обсуждение сотрясения горы Тайшань. После того, как местные чиновники доложили о ситуации, император немного успокоился и распорядился выделить людские ресурсы для ликвидации последствий.

Вторым вопросом стала смерть Юй Цзюньляна, министра по делам чиновников. Образовалась вакансия, и нужно было выбрать кандидата, поэтому некоторое время в зале царил шум, и каждый предлагал свою кандидатуру.

Чэнь Хаои был подобен муравью на раскаленной сковородке. Увидев, что другие порекомендовали нескольких противников, он поспешно взглянул на Чжао Еланя, надеясь, что тот выполнит свое обещание.

Чжао Елань успокаивающе посмотрела на него, затем сложила руки ладонями и сказала:

— Министр считает, что левый чиновник Министерства чиновников достоин этой важной задачи. Он занимает свой пост много лет и хорошо знаком с государственными делами Министерства чиновников.

Чэнь Хаои вздохнул с облегчением.

Но тут же кто-то возразил:

— Правый чиновник, Кан Чуань, тоже хорошо знаком с государственными делами. Более того, он молод и силен, и у него больше энергии, чтобы служить императору. Чэнь Хаои занимает свой пост уже много лет, и добился ли он каких-либо политических успехов? Это просто злоупотребление своим положением. С моей точки зрения, Чжао-дарен, вы явно в сговоре с Чэнь-дареном, не так ли?

Чжао Елань не ответил, но Чэнь Хаои первым забеспокоился:

— Как ты думаешь, кто в сговоре?! Чжао-дарен  честный и прямолинейный человек, ты явно просто завидуешь!

Чжао Елань мысленно покачал головой. Он думал, что у этого человека есть хоть какой-то ум, но никак не ожидал, что тот окажется той самой грязью, которая не выдержит стены. [2]

Его опровержение лишь подтвердило факт сговора.

Изначально Чжао Сюань пытался помешать Чжао Еланю создать клику ради личной выгоды, но теперь дать Чэнь Хаои хоть какой-то шанс было практически невозможно. Однако Чэнь Хаои по-прежнему был самодоволен, полагая, что Чжао Елань сможет одержать победу, если он поможет ему высказаться.

На заседании суда обсуждалось множество сложных вопросов, от важнейших государственных дел до дел мелких чиновников, имеющих наложниц, и чиновникам время от времени приходилось опровергать заявления друг друга.

Ян Минтин просто скучал и время от времени чувствовал сонливость. Он неосознанно взглянул на Чжао Елань, но тот с большим интересом наблюдал, как императорский цензор объявлял импичмент некоему чиновнику за то, что тот взял в наложницы женщину из борделя.

После бесконечных споров император долго слушал, а затем, глядя на людей, стоявших в первом ряду, спросил:

— Премьер-министр, что вы думаете по этому поводу?

Премьер-министру было более пятидесяти лет. Его главными увлечениями всегда были чтение стихов и сочинение поэтических эссе, и благодаря своей квалификации министра в трех поколениях он каким-то образом достиг поста премьер-министра.

Но когда дело касалось политики, он старался избегать ее при любой возможности.

— Отвечая Вашему Величеству, я считаю, что этот вопрос следует… оставить на рассмотрение Чжао-дарена.

Гражданские и военные чиновники:

— ……

Помимо подавляющей власти Чжао Еланя, существовала еще одна причина, по которой должность премьер-министра была бесполезна.

Чжао Елань спокойно сложила руки ладонями, взглянула на отстраненного от должности чиновника и сказала:

— Фан-дарен, я кое-что слышала об этом деле. Эта женщина изначально была девушкой из хорошей семьи, но ее по ошибке похитили и обманом заманили в бордель. Фан-дарен намеревался спасти человека от беды, что, безусловно, не является дурным делом.

Фан-дарен снова и снова кивал:

— Именно так, у Императора есть проницательность и дальновидность!

В ближайшее время будет невозможно выяснить, действительно ли женщину похитили. Не желая вмешиваться в дела чиновников, Чжао Сюань махнул рукой:

— Вот и все, пусть это дело будет закрыто.

Увидев, что его ходатайство отклонено, Императорский Цензор с унынием повернул голову и оглянулся. Заметив, что Фан-дарен многозначительно смотрит на Чжао Елань, он понял, что тот вступает в сговор, и тут же опустился на колени:

— Ваше Величество, я хочу сказать вам еще кое-что!

— Говори.

— Поскольку заместитель премьер-министра вышел замуж за генерала Яня, согласно правилам, лица, проживающие в задней резиденции, не имеют права участвовать в судебных делах.

Сотни чиновников перешептывались между собой.

Сообщники Чжао Еланя один за другим выходили вперед, чтобы заступиться за него, но он, как обычно, нажил много врагов при дворе, и теперь еще больше людей выразили ему свое несогласие.

Янь Минтин ничего не сказал, лишь искоса взглянул на Чжао Еланя. Он увидел, что тот спокойно слушает спорящую толпу, но когда император посмотрел на него, выражение его лица слегка изменилось. С верным и преданным взглядом, словно желая доказать свою искреннюю убежденность смертью, он почтительно поклонился:

— У этого министра нет абсолютно никакой двусмысленности по отношению к Его Величеству. Небеса и земля могут свидетельствовать о том, что он никогда не стал бы вступать в сговор с генералом против закона.

В этот момент Кан Чуань, достопочтенный чиновник Министерства по делам чиновников, вышел вперед, чтобы произнести речь. Он опустился на колени и отдал глубокий поклон:

— Ваше Величество, я настоятельно прошу упразднить Чжао Еланя с поста заместителя премьер-министра. Чжао Елань вел себя неподобающим образом, вступал в интимные отношения с генералом во дворце; скрывал истинное положение дел от вышестоящих и нижестоящих лиц и тайно казнил министра Ю; создавал клики из личных интересов, вступая в сговор с чиновниками ради личной выгоды. Ваше Величество, пожалуйста, пересмотрите свое решение!

На мгновение все замерли в изумлении.

Кан Чуань был не очень стар, но часто спорил с Чжао Еланем в суде, и на этот раз он выдвинул смелое предложение, которое повергло людей в шок. Вскоре некоторые последовали его примеру и, преклонив колени, потребовали упразднения должности Чжао Еланя.

— Хорошо, — наконец заговорил Чжао Сюань. — Теперь, когда министр Чжао женат на генерале Янь, ему действительно трудно совмещать дела двора и правительства. Поэтому в будущем он будет заниматься делами резиденции генерала Янь, чтобы спокойно руководить войсками и обеспечивать безопасность народа. Это можно считать исполнением его долга перед страной и обществом. Вы согласны?

— Да, — Чжао Елань опустил голову.

Видя, что он был так послушен и никогда не нарушал приказов, Чжао Сюань сжалился и сказал:

— Но ты женился на генерале Янь ради страны и народа. В свете твоих заслуг и литературного таланта, ты специально одобрен для поступления в Императорскую академию в качестве императорского редактора. [3] Что ты скажешь?

Как только эти слова были произнесены, в зале воцарилась настолько глубокая тишина, что можно было услышать звук падающей иглы, и все переглянулись, погруженные в свои мысли.

Чиновники, противостоявшие партии Чжао, неоднократно безуспешно пытались подвергнуть Чжао Еланя импичменту. На этот раз они хотели воспользоваться возможностью, которую предоставила его женитьба, и одним махом сбить его с вершины, окончательно раздавив.

Неожиданно император все же не выдержал и понизил его в должности, отправив в Императорскую академию. Однако результатом их уже удовлетворило то, что он опустился с первого ранга на седьмой, и больше не мог появляться при дворе, чтобы очаровывать и сбивать с толку приближенных.

Те, кто поддерживал партию Чжао, были сильно разочарованы. Изначально они рассчитывали на влияние Чжао Еланя, чтобы закрепиться на политической арене, но теперь дерево упало. Цвет лица у всех становился все более серым. Но, немного подумав, они поняли, что то, что император не выкорчевал и не убил их всех, уже было большой удачей.

В результате судебное заседание завершилось как выигрышем, так и проигрышем.

Чжао Елань вышла из зала и посмотрела на небо. Солнца не было видно, а на небе сгустились темные тучи, предвещавшие дождь.

Позади него раздавался шепот. Чиновники тихо обсуждали сегодняшние события, которые, несомненно, вызвали сенсацию во всем суде.

— Пойдем обратно. — Янь Минтин подошел к нему, искоса взглянул на него и заметил, что он выглядит невнимательным. Казалось, его это нисколько не задело, а мысли становились все более и более неуловимыми.

Когда император только что понизил его в должности, выражение его лица было хрупким и испуганным, словно надвигалась катастрофа. В отличие от нынешнего момента, когда он еще не мог отвести от него взгляда.

— Держись от меня подальше. — Если бы не тот момент, когда Янь Минтин схватил его за плечо, слухи о его интимной связи с Янь Минтин не распространились бы.

Чжао Елань холодно фыркнула и оглянулась на коллег, которые перешептывались, и вскоре обсуждения прекратились. Некоторые люди, даже если тигр упадет с горы, все равно будут в ужасе.

В этот момент Кан Чуань, доверенное лицо Министерства чиновников, вышел из дрожащей толпы, посмотрел прямо на Чжао Еланя и сказал:

— Чжао-дарэн, я с нетерпением жду нашей новой встречи в суде.

Другие же, услышав сарказм в его словах, подумали про себя, что новорожденные телята не боятся тигров. [4] Люди, которые много лет были погружены в чиновничество, все еще умели вести себя прилично и соблюдать дисциплину, но этот энергичный молодой человек осмелился бросить ему прямой вызов.

На лице Чжао Елань появилась презрительная усмешка:

— Когда я вернусь, тебе лучше остаться в живых.

Окружающие были в шоке. Он осмелился открыто угрожать жизни своих коллег во дворце, какой позор!

— Я обязательно буду, — сказал Кан Чуань.

Кто-то схватил Кан Чуаня и разнял их, пытаясь уладить конфликт.

Чжао Елань наблюдал, как группа уходит. Но Чэнь Хаои и ему подобные всё ещё оставались неподалеку и только сейчас подошли, чтобы выразить свою обеспокоенность. Собравшись вокруг него, они спросили, что ему делать в будущем.

— Я уже сделал для тебя все, что мог. Теперь ты можешь сам решать, что делать в суде, — спокойно сказал Чжао Елань.

— Чжао-дарен, пожалуйста, остановись!

Все замерли, а затем оглянулись на прибывшего.

Евнух Гао, размахивая своим веником, подбежал и тихо сказал:

— Господин мой, император приглашает вас.

Чжао Елань кивнул, попрощался с остальными и последовал за евнухом Гао к императору, вскоре после чего прибыл в дворцовый зал.

— Сегодня я заглянул в императорскую столовую и увидел на завтрак ваши любимые нефритовые пельмени Линлун, поэтому и позвал вас сюда, — сказал Чжао Сюань.

— Большое спасибо, Ваше Величество.

Они сели за стол. Чжао Сюань наблюдал, как тот взял пельмень, подул на него и только потом положил в рот. Он не мог сдержать смех:

— В первый раз, когда ты съел эти пельмени, ты обжег рот и усвоил урок.

Чжао Елань улыбнулся:

— Дважды не обманешь.

Чжао Сюань сделал паузу, вздохнул и медленно произнес:

— В последнее время я часто скучаю по тем временам, когда ты заставлял меня варить чернила и предлагал хорошие идеи без лишних сложностей. Ничто не могло нас разлучить, и мы были лучшими друзьями, в отличие от нынешней взаимной подозрительности.

Чжао Елань кивнул:

— Как и говорило Ваше Величество, отныне, пока я буду учиться в Императорской академии, всё будет как прежде: я буду делать всё для Вашего Величества.

Чжао Сюань на мгновение замолчал. Увидев, как изменилось его выражение лица, словно он предался воспоминаниям о прошлом, он слегка улыбнулся:

— Очень хорошо. После всех этих лет в моем сердце остался только ты.

— Ваше Величество, не беспокойтесь, что я буду обижен. Жизнь этого чиновника ваша, так как же меня могут волновать просто официальные должности? Главное, чтобы я мог делать для Вас что-то полезное, это мое самое большое желание.

Чжао Елань, естественно, понимал, о чем он беспокоится, и говорил искренне, взяв кусок пирога «подкова» и положив его на тарелку.

— Пирог в форме подковы восхитителен, — Чжао Сюань рассмеялся, вспоминая некоторые события из прошлого, и между делом упомянул еще один момент. — Сегодня императорский цензор сказал, что вы с генералом Янем очень привязаны друг к другу? Похоже, мой брачный указ действительно был верен?

— Вовсе нет, — отрицал Чжао Елань. — Лорду цензору не потребовалось день или два, чтобы объявить мне импичмент. Он просто ухватился за пустяк и раздул его.

— Но разве у вас нет супружеских отношений? Я слышал от людей в резиденции генерала, что вы были очень нежны в последние два дня.

Движения Чжао Еланя замерли, и нефритовый пельмень, который он только что взял, упал обратно в миску. Он едва сдерживал эмоции:

— Это всего лишь слухи, я с ним не очень знаком.

Чжао Сюань рассмеялся:

— Забудьте об этом, не будем поднимать этот вопрос. Быстрее ешьте, еще так много осталось.

Они закончили трапезу в согласии. Чжао Сюаню нужно было осмотреть мемориалы, поэтому Чжао Елань сразу ушел.

Как только он вышел за дверь, уголки его губ тут же поджались. В его глазах не было никаких эмоций, и весенняя улыбка, которую он только что изображал, полностью исчезла.

Отсюда до ворот дворца было довольно далеко. Он выпрямил спину и медленно ступал по каждому кирпичику.

Охранник у ворот увидел его и не знал, что происходило на заседании суда, поэтому почтительно отсалютовал:

— Министр Чжао.

Чжао Елань прошел через ворота, не глядя в сторону. Внезапно краем глаза он заметил Янь Минтина, прислонившегося к городской стене, и в оцепенении спросил:

— Зачем ты здесь?

Услышав звук, Янь Минтин подошел. Мечи на его поясе лязгали, а на лице читался героический дух:

— Раз уж мы пришли вместе, конечно, мы должны вернуться вместе.

После того, как другая сторона села в паланкин, он последовала ее примеру.

Чжао Елань с подозрением спросил:

— Ты ждал меня здесь, а потом сел со мной в паланкин. Какова твоя цель?

— Я ждал, потому что думал, что ты скоро выйдешь, но не ожидал, что придется ждать так долго. Сел с тобой потому что я устал от ожидания. Я бы не стал сидеть просто так. — Янь Минтин был поражён.

— Почему ты не можешь распознать доброту? [5]

Чжао Елань по-прежнему пристально смотрел на него.

— Хм. — Ян Минтин резко выразил свое возмущение.

Чжао Елань отвел взгляд.

Внезапно у Янь Минтина дернулся нос. Он подошел ближе и понюхал:

— Я чувствую запах еды, ты уже поел?

— И что?

— Я так долго тебя ждал, а ты уже поел! — Ян Минтин откинулся на спинку кресла, скрестил руки и ничего не сказал.

Чжао Елань взглянула на него:

— Я не наелся, может, поедим вместе?

— Ты всё ещё не наелся в императорской столовой? — спросил Янь Минтин.

Чжао Елань опустил глаза и небрежно сказал:

— У меня не было аппетита.

— Тогда что ты хочешь съесть?

Чжао Елань немного подумал и сказал:

— Паровые булочки с начинкой.

— Тогда мы сразу же вернёмся в особняк. Булочки, испеченные поваром, очень вкусные, — сказал Янь Минтин.

Чжао Елань лишь кивнул, но тут же возразил:

— Нет, я хочу съесть булочки из ресторана "Мин Цзи".

— Здесь вкуснее, чем в других местах?

— Нет, просто дороже.

— … —  Увидев, что носилки уже почти доехали до особняка генерала, Янь Минтину было действительно лень ехать на восток города за булочками, поэтому он стащил Чжао Елань с носилок.

Чжао Елань крепко держался за паланкин и отказывался с него слезать.

Все носильщики были ошеломлены.

— Ублюдок, отпусти! Если не хочешь идти, я пойду один! — громко ругался Чжао Елань.

— Давай вернёмся в особняк, можешь брать сколько хочешь. Зачем тратить деньги впустую? Знаешь, теперь тебе придётся сократить расходы на еду и одежду?

— У меня бесконечное количество серебра!

— У вас это есть? — Янь Минтин указал на свои мечи, и Чжао Елань тут же замолчал.

Он торжествующе улыбнулся, обнял Чжао Еланя и отвел его обратно в особняк. Имитируя свой официальный авторитет, он угрожающе произнес:

— Не смей со мной связываться, я генерал первого ранга. Лучше бы ты был послушен, ты всего лишь седьмого ранга.

Чжао Елань:

— ……

— У тебя отлично получается демонстрировать свою роскошь, — добавил Янь Минтин.

Чжао Елань:

— …………

[1] Мешочек с золотыми рыбками был своего рода удостоверением личности для чиновников. Чиновники высшего ранга носили мешочек, украшенный золотыми рыбками, те, кто был чуть ниже по рангу, — мешочек, украшенный серебряными рыбками, а чиновники низших рангов вообще их не носили. Одежда Чжао Еланя также указывала на его ранг: пурпурные одеяния носили только чиновники высшего ранга, а журавли символизировали высокопоставленного гражданского чиновника. В то время как гражданские чиновники носили на своей одежде изображения птиц, военные чиновники носили изображения таких животных, как тигры и львы.

[2] «Грязь, которая не выдержала стены» (烂泥扶不上墙) означает, что кто-то бесполезен/неумел.

[3] Обязанности императорского редактора могли варьироваться от составления императорских указов и составления исторических книг до выполнения другой повседневной работы для императорского двора.

[4] Идиома «Новорожденные телята не боятся тигров» (初生牛犊不怕虎) — это идиома, означающая «Молодые бесстрашны и осмеливаются действовать».

[5] Это вторая половина идиомы 狗咬吕洞宾，不识好人心: «Собака рычит и рычит на Лу Дон Биня и не признает его доброту».

В доме уже приготовили завтрак, и как только они вдвоём вошли во двор, служанки одна за другой начали его подавать.

Ян Минтин приказал повару приготовить паровые булочки, а затем сел есть. Сделав несколько больших глотков, он заметил, что Чжао Елань скучающе смотрит на стол, и спросил:

— Почему ты не ешь?

— Не голоден. — У Чжао Елань не было аппетита.

— Ты сказал, что не наелся, — спросил Янь Минтин. — А что ты ел?

Чжао Елань высокомерно взглянула на него:

— В любом случае, это было вкуснее, чем то, что стоит у тебя на столе.

— Как бы ни была вкусна еда, если она не понравится посетителю, это будет пустая трата денег, — улыбнулся Янь Минтин и продолжил есть.

После многих лет маршировки у него всегда был хороший аппетит. Он ел быстро и в больших количествах, съедая половину стола, даже не осознавая этого.

Чжао Елань был ошеломлён:

— Вы что, сотни лет ничего не ели?

Ян Минтин быстро прожевал и одарил его широкой улыбкой:

— Иногда армейских пайков не хватало, и солдаты либо умирали от голода, либо выкапывали корни диких овощей. Когда же нам подавали горячую еду, мы не могли дождаться, чтобы её проглотить, в отличие от вас, которые хорошо одеты и сыты. Вы не понимаете, насколько ценна еда.

Чжао Елань молчал.

— Вы когда-нибудь голодали? — спросила Янь Минтин.

— Как я мог не голодать?

Так случилось, что булочки принесли к столу. Чжао Елань взял горячую булочку и разломил её. Сок вытек по тонкой корочке, источая аромат. Он откусил кусочек и медленно съел.

— Когда? — заинтересовался Янь Минтин.

— Это не твоё дело, просто съешь свою порцию, ба.

Чжао Елань больше не отвечал ему и молча доел булочку. Янь Минтин взял для него ещё одну и положил на тарелку.

Чжао Елань не стал отказываться и доел еще одну.

— Я же говорил, что повар в нашем особняке  отличный, — Янь Минтин торжествующе поднял брови, а затем, притворившись грустным, добавил:

— Не стоит всегда холодно относиться к повару. Нужно стараться не расстраивать его, вчера я видел, как он тайком вытирал слезы на кухне.

— … —  Чжао Елань с трудом сдержал желание ударить его. Затем он, опешив, серьезно спросил:

— Что значит „наш“?

— Эй, членам семьи не обязательно соблюдать формальности.

— Уходи. — Чжао Елань без эмоционально вернулся в свою комнату, позвал Гао Таня и спросил:

— Что происходит в особняке в последнее время?

— В последнее время?— Гао Тан почесал затылок и вспомнил:

— Играем на цветочном барабане? [1]

— ……

— Это интересно, меня этому научил управляющий Цинь, и со всеми весело играть, — сказал Гао Тан с улыбкой.

— … — Чжао Елань легонько постучала его по голове. — Я говорю о новостях, касающихся меня и Янь Минтин, например, о… каких-то романтических отношениях между парами или что-то в этом роде.

— Нежные чувства между парами, ах … а, понятно! Все говорят, что вы с генералом играете во взрослые игры, поэтому я пошёл спросить управляющего Цинь, и он научил меня играть на цветочных барабанах.

Чжао Елань:

— Игры для взрослых?

— Эн.

— Понятно, ты иди первым.

Поскольку Гао Тан, очевидно, даже не знал, что такое «игры для взрослых», то люди в особняке генерала, вероятно, не рассказали о произошедшем за ночь внешнему миру.

Если император знал, то этому могло быть только две причины. Первая, в резиденцию генерала был внедрен информатор. Но слуги в резиденции генерала были знакомыми людьми с давних времен, когда Чжао Сюань был всего лишь принцем без власти. Невозможно, чтобы он спланировал это так давно.

Возможна только другая причина, «Золотая стража».

В Императорском городе существовала охрана для поддержания безопасности, но мир не знал о существовании другой организации  «Золотая стража»,  группы мертвых солдат [2], организованной Чжао Сюанем в первые годы его правления. Они были искусны в боевых искусствах, хорошо обучены и преданы, тайно выполняли приказы.

О существовании этой группы людей он узнал лишь после того, как вместе с Чжао Сюанем был осажден.

Было время, когда на него неоднократно совершались покушения, поэтому Чжао Сюань отправил небольшую группу для его защиты. Обычно никто не мог обнаружить следы этой группы. Они были надежной защитой.

Но теперь они стали для него занозой в боку.

Когда Янь Минтин ранее сказал, что «на крыше кто-то есть», это была просто шутка, или там действительно кто-то был, и Гао Тан просто этого не заметил?

Тем не менее, внедрение людей для слежки за ним без его согласия недопустимо.

Проблема заключалась в том, что у него не хватало людских ресурсов, чтобы победить Золотую стражу, не говоря уже о том, чтобы открыто убивать людей Императора, поэтому решение этой проблемы все еще требовало обдумывания.

За одно утро новость о понижении Чжао Еланя в должности распространилась по всей столице. Этот вопрос обсуждался на улицах и в переулках, и хотя мнения расходились, несомненно, все злорадствовали.

В игорном зале редко кто упоминал о подобных делах, но, вероятно, потому что все своими глазами видели, как Чжао Елань приходил играть в азартные игры, разговоры шли с энтузиазмом.

Стоя у игорного стола, Ли Ючэн не смог сдержать смех, услышав, что Чжао Елань отправили в Императорскую академию:

— Возмездие, это всё возмездие!

— Молодой господин, вы больше не можете играть в азартные игры, господин уже рассердился, — напомнил ему сбоку слуга.

— У этого молодого господина сегодня и так хорошее настроение. На все это я поставлю все свои деньги! — Ли Ючэн с такой самоуверенностью сделал ставки, а потом проиграл все, но не рассердился и радостно вышел из игорного дома.

— Чжао Елань, Чжао Елань, и твой день настал. — Ли Юйчэн, с ожиданием потирая руки, повернул голову и сказал слуге: — Он давно не выходил из дома? Найди себе кого-нибудь. Закрой лицо и найди возможность, когда он будет один… помни, что нужно держать это в секрете.

— Да.

После громких спекуляций Ли Юйчэн, гордо шагнув вперед, с радостным выражением лица покинул игорный дом, не заметив стоявшего у двери швейцара, который тут же повернулся и поднялся на второй этаж.

Естественно, обитатели особняка генерала услышали о распространившихся слухах. Слуги обсудили всё в частном порядке и сразу почувствовали, что одержали очередную победу. Хозяина понизили в должности, посмотрим, как долго слуги семьи Чжао смогут держать голову высоко.

Управляющий Цинь застал Янь Минтина, который тренировался в фехтовании. С тяжелым сердцем он сказал:

— Генерал, вашу жену понизили в должности сразу после вашей свадьбы, так неужели и вас…

Ян Минтин остановился и достал платок, чтобы вытереть пот, но почувствовал, что этого недостаточно. Вернувшись в комнату, он вымыл руки холодной водой, чтобы смыть запах пота.

Наблюдая за этими действиями, управляющий Цинь был ошеломлён. Трудно было поверить, что это тот самый добродушный человек, который с детства бесчисленное количество раз выходил на поле боя вместе со своим отцом.

— Нет, его понижение в должности было неизбежным. Он сам знал, что это произойдет, вы когда-нибудь видели его таким спокойным? Более того, он рассчитывал на императора, чтобы занять высокое положение, поэтому, как только император становился недоволен, ему приходилось в любой момент отступать.

Янь Минтин взял еще один платок, чтобы вытереть воду, и протер им ножны.

— Я другой. Я сын герцога Дина, генерала первого ранга и командующего армией семьи Янь. Даже если он больше не оказывает мне благосклонности, он все равно должен сохранять со мной лицо.

Управляющий Цинь, казалось, увидел перед собой старого генерала. Нет, он был более энергичным, гордым и уверенным в себе, чем старый генерал. Он улыбнулся и кивнул:

— Как и сказал генерал… только, вы хотите пойти к Фурен?

— Видели его?

— Да, ах, должно быть, Фурен сейчас очень расстроен, — с пониманием сказал управляющий Цинь.

Хотя Чжао Елань и не любил своего нового хозяина, он всё равно бы вовлёк в дела резиденции генерала, если бы случилось что-то серьёзное, не говоря уже о том, что у них были отношения «мужа и жены». Он убеждал:

— Раз уж вы теперь вместе, вы должны вместе преодолевать трудности и вместе справляться с ними, ах.

— С ним? — Янь Минтин не думал, что Чжао Елань будет грустить, но, подумав, отправился в особняк на его поиски.

— Он находится во дворе, — сказал управляющий Цинь.

Не ожидая этого, Янь Минтин поднял брови. Он направился во двор, немного опасаясь, что Чжао Елань будет недоволен и убьет всех кур в загоне. Он не сможет съесть столько кур за день-два.

К счастью, все куры в загоне выжили. Он обернулся и мельком увидел фигуру, ловящую рыбу у пруда.

Гао Тан сидел на корточках рядом с ним, что-то бормоча. Услышав шаги, он повернул голову, чтобы поприветствовать генерала, и отошел в сторону, чтобы встать на стражу.

— Эй, ты рыбачишь? — подошёл Янь Минтин.

Чжао Елань не повернул голову, продолжая смотреть на удочку.

— Ты спрашиваешь, когда уже знаешь ответ.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — прямо спросил Янь Минтин.

— Чувствую?

— На улице ходят слухи.

— Какое это имеет ко мне отношение?

Ян Минтин обернулся и пожал плечами, глядя на управляющего Цинь, давая понять, что этому мужчине не нужна поддержка. Управляющий Цинь многозначительно посмотрела на него, это Фурен делает вид, что всё в порядке, сейчас самое время его утешить!

Ян Минтин спросил:

— Что бы вы хотели съесть на обед?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? А, что ты бы съел? — Чжао Елань поднял голову, чтобы посмотреть на него. Солнце немного ослепляло, его зрачки слегка сузились, а ресницы трепетали, словно стрекозы на солнце.

— Стрекозы.

— …Я не знал, что у генерала такие странные вкусы, что он любит есть стрекоз.

— Нет, дело не в этом. — Ян Минтин коротко махнул рукой, затем наклонился и с улыбкой указал на его ресницы. — То есть, твои ресницы чем-то похожи на стрекоз.

— … —  Чжао Елань на мгновение удивился, затем отвернулся, как ни в чем не бывало, и в оцепенении уставился на крючок.

— Я ничего не могу поймать.

Янь Минтин хотел убедить его набраться терпения, ведь рыбалка, дело непростое и не то, чему можно научиться за одну ночь, но тот ответил:

— Иди и поймай мне немного.

— Я? — Янь Минтин указал на себя.

— Да, я голоден. — Чжао Елань наклонил голову. Его лицо было окутано мягким солнечным светом, выражение лица было мягким, а в уголке рта появилась улыбка.

— Ты не искусен в боевых искусствах? Быстро поймай что-нибудь и приготовь.

Янь Минтин был весьма доволен. Он спустился на две ступеньки и встал у пруда, некоторое время молча наблюдал, а затем быстро вытащил свой меч. Он ловко опустил его в воду, а когда вытащил обратно, на него насадился окунь, отчаянно дергая хвостом.

— Одного достаточно? — спросил Янь Минтин.

Чжао Елань посмотрел прямо на него и слегка улыбнулся. Его улыбка была подобна улыбке птицы, коснувшейся спокойного озера, отчего на поверхности образовалась приятная рябь, словно пленка.

— Недостаточно.

Ян Минтин повернулся и поймал еще несколько рыбин.

Управляющий Цинь был очень рад этому, но не мог удержаться от желания уговорить его сменить оружие. Этот меч был драгоценным оружием, подаренным императором, ах. Использовать его для ловли рыбы было бы слишком!

В итоге было поймано всего шесть рыб. Янь Минтин с сожалением сказал:

— Так много, как же я их доем? Какая трата.

— У вас разве нет нескольких подчиненных? Они приходят к вам домой каждый день. Давайте сегодня вместе пообедаем, — сказал Чжао Елань.

— Правда? — слегка удивился Янь Минтин. — Ты сам по себе пригласил их на обед?

— Разве ты не говорил, что это пустая трата? — Лицо Чжао Елань выпрямилось. — Если не хочешь, то забудь об этом. Выбрось, если не можешь их съесть.

— Нет, я поговорю с ними позже.

В эти дни Хэ Цуйчжан и остальные приходили в генеральский особняк для обсуждения важных вопросов, и время от времени они чувствовали запах кухни, поэтому быстро уходили, опасаясь остаться и поужинать с Чжао Елань. Согласно отчету Хэ Цуйчжана, эта группа генерал-лейтенантов назвала ужин с Чжао Елань третьим по сложности событием, с которым они столкнулись после возвращения в Пекин.

Однако, как только они сегодня прибыли в особняк, Ян Минтин убедил их остаться.

Во время еды все переглянулись в недоумении. Наконец, Чжун Юэхун первой встала, чтобы помыть руки, и остальные последовали её примеру.

Чжао Елань удовлетворенно кивнул:

— По желанию, каждый.

В результате того, что этой группе военных чиновников позволили делать все, что им вздумается, ему не хватало еды. Стола с овощами и шестью рыбами оказалось недостаточно для всех.

Отложив миски и палочки для еды, они снова почувствовали запоздалое смущение и неловко улыбнулись.

Увидев это, Янь Минтин повернул голову и уже собирался приказать приготовить ещё, но его остановила Чжао Елань:

— Не беспокойся, я ненадолго выйду.

— Куда ты идешь?

— Башня Хуйчунь.

— Посмотри, какой ты придирчивый. — Ян Минтин тут же приказала кухне приготовить ещё.

На лбу Чжао Еланя дернулась жилка. Он продолжал улыбаться:

— Кстати, пойдем в игорный зал, чтобы выкупить твой меч.

Все были поражены. Янь Минтин недоверчиво воскликнул:

— Вы серьёзно? Вы собираетесь помочь мне искупить свою вину?

Чжао Елань кивнул и спокойно посмотрел на стол:

— Это просто благодарность за эти несколько рыбок.

— Ай, учитывая наши отношения, почему ты так вежливо себя ведёшь? — Янь Минтин встал и поторопил. — Чего ты ждёшь? Пойдём быстрее.

Подчинённые тоже вздохнули с облегчением. Хотя меч и не был дорогим, люди, занимающиеся боевыми искусствами, относились к своим мечам как к сокровищам. Проиграть его в игорном зале было бы настоящей халатностью.

— Хотя я и обращался к продавцу раньше, но он отказался вернуть имущество первоначальному владельцу, — сказал Чжун Юэхун.

— Это лишь доказывает, что денег, которые ты дала, было недостаточно, — Чжао Елань достал пачку банкнот. — У игроков деньги только в глазах.

Все были поражены щедрой порцией кисти, которую он предусмотрительно достал, и сочли это логичным, поэтому они вместе отправились за мечом.

Хэ Цуйчжун вдруг почувствовал, что что-то не так, и, остановив Чжун Юэхуна, прошептал:

— Странно, он явно потерял меч генерала и должен был его вернуть, так почему же мы до сих пор так благодарны?

Чжун Юэхун:

— !

Группа людей прибыла в игорный зал с помпезной церемонией. Чжао Елань сказал:

— Просто подождите здесь, чтобы никто не испугался и не двинулся с места, увидев ваши мечи.

— Хорошо. — Янь Минтин и его подчиненные ждали у ворот. Мечи и ножи на поясах этой группы внушали страх, и никто не осмеливался к ним приблизиться.

Внезапно внутри послышались звуки драки.

Несколько человек быстро ворвались внутрь и увидели, как мужчина в черной одежде схватил Чжао Елань за воротник и отбросил к стене.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Янь Минтин, собрав силы, грациозно прыгнул на стол, сделав два или три шага вперед, чтобы поймать Чжао Елань.

— С тобой всё в порядке?

Чжао Елань в панике посмотрела на него:

— Их больше одного.

Ян Минтин оглянулся и заметил среди шокированной толпы несколько подозрительных людей. Его люди немедленно двинулись в путь, и он бросился прямо к человеку в черном.

В игорном зале мгновенно поднялась суматоха.

Столы и стулья разлетелись в разные стороны. Звук сталкивающихся мечей был пугающим, и люди выбежали наружу, закрывая головы руками.

Ли Юйчэн затерялся в толпе. Он оглянулся на человека в чёрном, сражавшегося с Янь Минтином, и с удивлением сказал:

— Где вы нашли этого человека? Я просто хотел преподать Чжао Еланю урок, я не хотел, чтобы он действительно умер! Как я смогу объяснить, если он умрёт!

— Я не нашел этого человека! — с тревогой сказал слуга. — Я нашел только нескольких головорезов, и их уже поймали эти военные!

— Откуда взялся человек в чёрном?!

Как только эти слова были произнесены, крыша игорного зала внезапно обрушилась. Из неё выскочил человек в чёрном, за ним последовал Янь Минтин, и они вступили в рукопашную схватку на крыше.

Ян Минтин заметила, что на воротнике другой женщины было несколько узоров, вышитых золотой нитью. В отличие от обычной ночной одежды, это, должно быть, было изделие какой-то организации.

В этот момент со всех сторон хлынули другие люди в чёрном, осадив их. На их воротниках была золотая нить.

Ян Минтин вытащил меч, висевший у него на поясе, обнажил острое лезвие и, окутанный внушающей благоговение аурой меча, обрушил на них свой удар.

Хэ Цуйчжан и остальные вышли и вместе вступили в бой, и вскоре одержали верх.

Очевидно, что эта группа людей состояла из мастеров боевых искусств. Янь Минтин изначально беспокоился о том, чтобы сохранить им жизнь, но противник полностью поразил его слабое место. С холодным взглядом он нанес быстрый и безжалостный удар. Бдительность, приобретенная за годы опыта, позволяла ему всегда предугадывать действия противника, и он быстро расправился с этой группой людей.

Не имея под рукой веревки, Чжун Юэхун ловко достал девятихвостый кнут и связал группу людей:

— Генерал, все здесь.

Ян Минтин вложил меч в ножны, склонил голову перед десятком лежащих на земле людей и нахмурился:

— Нет, одного человека не хватает.

Тот, кто напал на Чжао Елань в самом начале, не был в их числе.

О нет, Чжао Елань.

Он повернулся и бросился в игорный дом. Почти все разбежались, оставив после себя лишь грязный пол и плачущего лавочника.

— Чжао Елань! — несколько раз крикнул Янь Минтин, огляделся и с облегчением увидел край его одежды, спрятанный под столом в углу.

Он поднял сломанный стол и увидел там Чжао Еланя, присевшего на корточки. Он наклонился и, смеясь, протянул руку:

— Ты совсем не прячешься.

Чжао Елань выглядел испуганным и неподвижно смотрел на его руку.

— Все хорошо, всё в порядке. Я потерял одного, но я его поймаю. — Янь Минтин посмотрел на его слегка дрожащее тело и просто обнял его. — Не ходи сегодня в башню Хуэйчунь, давай сначала пойдём домой.

Чжао Елань замер и посмотрел на него со сложным выражением лица.

[1] Цветочный барабан — это разновидность народного танца, где один человек бьет в маленький гонг, а другие играют на маленьком барабане, одновременно напевая и танцуя.

[2] Мертвые солдаты (死士) — это термин, обозначающий людей, прошедших подготовку в спецподразделениях, используемых для защиты важных персон. Они также совершают самоубийственные атаки.

Только что произошедшее собрало множество зевак. Услышав шум снаружи, Чжао Елань пришёл в себя и понизил голос:

— Отпустите меня.

— У тебя ноги слабые, да? — поддразнила Янь Минтин.

Чжао Елань оттолкнул его и твердо встал на землю, показывая, что это его нисколько не задело, но его одежда была грязной, что его немного обеспокоило.

Как только они вышли за дверь, Чжун Юэхун доложила:

— Генерал, эти люди покончили жизнь самоубийством.

Подчинённые арестовали две группы людей. Одна группа пряталась в толпе и передвигалась незаметно, а другая состояла из людей в чёрном, владевших отличными навыками боевых искусств.

Ян Минтин слегка нахмурился и быстро встал впереди мужчин в чёрном. Сделав глубокий вдох, он сорвал с них маски. Лица у всех были обычные, а когда их одежды распахнулись, оказалось, что на всех надеты одинаковые ночные рубашки с вышитым золотой нитью узором в виде солнца на воротниках.

— Похоже, это хорошо подготовленные мертвые солдаты, но я не знаю, к какой организации они принадлежат. Они осмелились попытаться совершить покушение на чиновника суда в столице, — сказал Хэ Цуйчжан.

— Давайте сначала передадим этих людей правительству и посмотрим, смогут ли они что-нибудь найти, — сказал Янь Минтин. Он повернулся и спросил Чжао Елань:

— У тебя есть враги?

— Да, но какой?

У Чжао Еланя был не один враг. Глядя на группу трупов, он почувствовал их запах, поэтому быстро достал платок, прикрыл нос и закашлялся.

Увидев это, Янь Минтин распорядился, чтобы его подчиненные оставались на своих местах и ждали прибытия представителей правительства, которые возьмут ситуацию под контроль, а затем вернул Чжао Елань в особняк.

— Господин, что с вами случилось? — спросил Гао Тан, увидев Чжао Еланя, входящего в дверь с усталым выражением лица, и поспешил ему навстречу.

— Иди и принеси горячей воды, — приказал Чжао Елань.

— Хорошо.

Янь Минтин посмотрел вслед уходящему Гао Тану, и его взгляд незаметно сузился.

Вода вскоре была готова. Чжао Елань вернулся в комнату, чтобы принять ванну, переоделся в новую одежду, выбрал слегка ароматизированный мешочек, чтобы носить его на поясе, и шел, неся с собой благовония.

То ли это был другой запах, то ли он просто слишком часто с ним соприкасался, но Ян Минтин постепенно привык к запаху, который в любое время исходил из особняка. Он уже не казался таким резким. Он спросил:

— Как вас сегодня нашел человек в черном?

— Я подошёл и попросил кого-нибудь поискать продавца, но группа людей из толпы врезалась в меня, а затем появился человек в черном, — рассказал Чжао Елань.

— Есть ли у вас кто-нибудь, кого вы подозреваете?

Чжао Елань покачал головой.

Вскоре в особняк пришли Чжун Юэхун и Хэ Цуйчжан и сказали:

— Правительственные допросы закончились, а остальные сказали, что Ли Юйчэн приказал им проучить Чжао Еланя.

— Кто такой Ли Юйчэн? — спросил Янь Минтинг.

— Сын премьер-министра, — сказал Чжао Елань.

Ян Минтин задумчиво спросил Чжао Елань:

— А что насчет человека в черном? Они были с ним?

— Они ничего не знали об этой группе людей. Я не уверен, были ли это другие эксперты, нанятые Ли Юйчэном, — сказала Чжун Юэхун.

— Иди и пригласи Ли Юйчэна на беседу. — Янь Минтин положил меч на стол.

Однако вскоре стало известно, что Ли Юйчэн сбежал из дома. Где он скрывался, никто не знал, и премьер-министр тоже искал его повсюду.

— Пришлите кого-нибудь, чтобы его разыскать.

— Да.

После их ухода Янь Минтин взглянул на Чжао Елань и сказал:

— Человек в черном и Ли Юйчэн, возможно, не принадлежат к одной группе. Может быть, есть и другие люди, которые хотят тебя убить. В ближайшие несколько дней тебе следует сократить количество ненужных вылазок. Если тебе все же нужно куда-то выйти, скажи мне, чтобы я тебя сопроводил.

Брови Чжао Еланя приподнялись, и он многозначительно улыбнулся:

— Почему генерал Янь так хорошо ко мне относится?

— Почему ты так вежливо себя ведёшь в наших отношениях? Я же не могу позволить тебе умереть, как только ты переступишь порог, верно? Тогда, боюсь, моя судьба злой звезды действительно подтвердится. — Янь Минтин тоже улыбнулся.

— Тогда спасибо, генерал, — скромно и вежливо ответил Чжао Елань.

— Хм, я к такому тебе не привык? Ты уже дважды сегодня поблагодарил меня. — Янь Минтин протянул руку и коснулся его лба. — У тебя и температуры нет, ах.

Чжао Елань бесстрастно отмахнулся от его руки.

— Верно, это Чжао Елань.

— Оказывается, у тебя плохое зрение, — усмехнулся Чжао Елань и резко ущипнул его за подбородок. Зрачки слегка сузились. — Я только что с тобой не свел счеты. Не выдвигай необоснованных требований. Я что, согласился на то, чтобы ты меня сопровождал?

Ян Минтин нахмурился:

— Тогда как ты хочешь свести счёты?

Расстояние между ними составляло меньше полфута, и все взгляды были устремлены друг другу в глаза. В этот момент в холл вошёл управляющий Цинь:

— Генерал… ой! Я ничего не видел! В старости легко ослепнуть!

Управляющий Цинь закрыл глаза и поспешно отступил назад.

Чжао Елань:

— ……

Ян Минтин улыбнулся и оттолкнул его руку.

Прикоснувшись к подбородку, он почувствовал, как на коже все еще остается ощущение крепкого сжатия этих тонких пальцев, что подняло ему настроение. Но его слова заставили его захотеть дать пощёчину:

— Мне просто нравится, как ты меня ненавидишь, но не можешь убить.

Чжао Елань был крайне разгневан, но неожиданно снова попал в цель, поэтому ему ничего не оставалось, как в ярости направиться к воротам.

— Куда ты идёшь? — крикнул Янь Минтин сзади.

— Выйду на улицу, чтобы искать смерти и подтвердить твою репутацию злой звезды! — Чжао Елань был так разгневан, что не смог сдержать своих слов.

Ян Минтин громко рассмеялся, затем последовал за ним и обнаружил, что тот идёт не бесцельно, а прямо в определенном направлении, и удивился:

— Магазин одежды?

Чжао Елань проигнорировала его и направился прямо в магазин.

— Эй, зачем Чжао-дарен пришёл лично? — спросил лавочник, увидев важного гостя, и радостно поприветствовал его. — Вы сегодня пришли купить ткань или готовую одежду?

— Шелк, доставленный несколько дней назад, уже готов? — спросила Чжао Елань.

— Вышивальщицы спешат выполнить работу. Материал, который вы предоставили, настолько хорош, что мы не смеем халтурить, — сказал продавец с улыбкой. — Почему бы вам не взглянуть на недавно поступившие материалы?

Чжао Елань кивнула и побродила вокруг.

Янь Минтин стоял в вестибюле, не на своем месте, в окружении женщин и детей, которые украдкой указывали на него пальцами и хихикали. Он неловко подошел к Чжао Елань:

— Когда мы вернемся?

— Куда спешить? Раз уж я ищу смерти, конечно, мне нужны результаты. Разве ты не хочешь узнать, кто работает за кулисами? — Чжао Елань небрежно взял какую-то дорогую ткань и приложил её к груди Янь Минтина. — Как насчёт этой?

— Они явно хотят тебя убить, как ты можешь быть уверен, что я поймаю организатора? — Янь Минтин покачал головой. — Это бесполезно, мне это не нужно.

— Просто предчувствие, — губы Чжао Елань изогнулись в улыбке. — Кто сказал, что я тебе это дам? Это для Гао Таня.

— Это великий генерал? — лавочник удивленно прикрыл рот рукой, и его глаза загорелись. — Такой эффектный и красивый, с непринужденной и элегантной осанкой!

Внезапно голоса вокруг стали громче, люди с удивлением смотрели на Янь Минтина, притягивая к себе своих спутников и перешептываясь.

Выражения восхищения и изумления на их лицах были неописуемы.

Уголки губ Чжао Еланя дрогнули, и он тихо произнес:

— В последнее время вы часто бываете в городе. Скоро слухи о вашей непривлекательной внешности развеются. Генералу Яню не помешало бы взглянуть на этих женщин, каждая из них по-своему красива, и если это любовь с первого взгляда, вы можете забрать ее с собой, чтобы она занимала место в комнате.

Окружающие подглядывали за ними, поэтому Ян Минтин мог лишь опустить голову и прошептать ему на ухо с улыбкой:

— Фурен потрясающий, ему нет равных в столице. Я уже доволен.

Чжао Елань бросил на него холодный взгляд, бросил ткань на стол и сердито ушёл:

— Неужели только ты заслуживаешь такой хорошей ткани?

— Разве ты не для Сяо Гао это купил? — Янь Минтин приглушенно рассмеялся, обогнал его на два-три шага, внезапно остановился и схватил за руку. Он тихо сказал:

— Там кто-то есть.

Чжао Елань уже собирался повернуть голову и посмотреть, когда большая рука ущипнула его за щеку.

— Не смотри, просто иди дальше.

— ……

Они, как обычно, вышли за город, и как только остановились, Янь Минтин вытащил меч и нанес удар в определенном направлении позади себя, вызвав появление черной тени от дерева, и они быстро оказались в схватке.

Людей выманили. Янь Минтин сражался без разбора. Краем глаза он заметил, что Чжао Елань все еще глупо стоит на своем прежнем месте.

— Ты иди первым, я пойду следом!

Чжао Елань подняла глаза, наблюдая за их битвой, но не мог расслышать, и нахмурился:

— Что вы имеете в виду под тушеной свининой?» [1]

— ……

Как только Янь Минтин отвлекся, человек в черном тут же переключил свое внимание, повернулся и нанес удар ножом прямо в Чжао Еланя.

В одно мгновение из ниоткуда позади них появились семь или восемь человек в чёрном, преградив им путь мечом и одновременно напав. Тотчас же рассыпали ядовитый порошок и в мгновение ока покинули место происшествия.

Чжао Елань сделал два шага назад, и Ян Минтин вовремя закрыл ему рот и нос. Группа людей в черном бросилась в лоб на Янь Минтина, едва избежав опасности от ядовитого порошка.

— Кто ты?

Группа людей не ответила и уже собиралась отступить, когда их остановил Янь Минтин.

Чжао Елань, стоя перед Янь Минтином, только что сказал:

— Оставь меня в покое, — когда Янь Минтин крепко обнял его за талию, а затем его ноги взлетели в воздух, и все его тело поднялось вместе с ним.

— Держись крепко, несмотря ни на что. — Янь Минтин, понимая, что рискует жизнью, с невозмутимым лицом сказал. — В худшем случае мы умрём вместе, а в следующей жизни будем как братья!

В ушах свистел ветер, сопровождаемый пронзительным скрежетом оружия, и опасность, видимая невооруженным глазом, была прямо перед ним. Множество острых предметов проносились перед ним, его тело дергало из стороны в сторону, и он несколько раз касался плеча смерти. Сердце Чжао Еланя чуть не остановилось.

Перед тем как потерять сознание и больше не выдержать, он выругался:

— Янь Минтин, иди к черту!

[1] Оба предложения Янь Минтин произнес (nϐ xiān zǒu, wǒ duànhòu) как своего рода рифму с «тушеной свининой» (hóngshāo ròu) .

— Генерал, причиной обморока стала физическая слабость в сочетании с сильным испугом. Я провел ему иглоукалывание и прописал еще одну дозу лекарства, чтобы он мог хорошо отдохнуть, — сказал врач.

Ян Минтин кивнул и приказал управляющему Цинь следовать за ним и принести лекарства. Отпустив доктора, он, встретившись взглядом с негодующим Гао Таном, неловко улыбнулся:

— Возможно, вы не знаете, что, учитывая критическую ситуацию в тот момент, его могли бы убить враги, если бы я не взял его с собой.

Выражение лица Гао Тана по-прежнему оставалось обиженным.

— Правда, ты должен мне доверять, я хочу защитить твоего господина.—  Янь Минтин, продолжая говорить, подошел к кровати и посмотрел на лежащего на ней слабого человека. Глаза его были плотно закрыты, лицо бледное. Стиснув зубы, он повернулся и вышел. — Я убью эту старую курицу, чтобы сварить ей суп!

Звук шагов отдалялся все дальше и дальше.

Ресницы Чжао Еланя дважды задрожали, и он медленно открыл глаза, оглядываясь по сторонам.

Убедившись, что находится в доме, а не в подземном мире, он приподнялся на кровати и приготовился сесть.

— Господин, вы проснулись. — Гао Тан быстро шагнул вперед, чтобы помочь ему подняться, и подал ему чашку горячей воды.

Чжао Елань сделал два глотка и тихо спросил:

— Как я вернулся?

— Генерал… — Гао Тань вспомнил произошедшее и тут же изменил свои слова. — Я вернул тебя.

Чжао Елань совсем не хотела представлять себе эту сцену и снова спросила:

— Где эти люди в черном?

— Их задержали генерал и несколько прибывших позже лейтенантов, но как только их поймали, они немедленно покончили жизнь самоубийством, не оставив никаких опознавательных знаков, — сказал Гао Тан.

— Эн.

Поскольку «Золотые стражи» были обреченными солдатами, они были готовы умереть в любой момент. Независимо от причины их поимки, они должны были немедленно покончить с собой и не позволить другим узнать какую-либо информацию.

Чжао Елань кивнул и посмотрел в сторону двери:

— Где Янь Минтин?

— Генерал собирается зарезать курицу, чтобы сварить для вас суп.

Чжао Елань кашлянул и поспешно оттолкнул его:

— Быстрее, иди и останови его.

— Что случилось? — нервно спросил Гао Тан.

— Я хочу лапшу с курицей и акульим плавником, жареного молочного поросенка, желе из гибискуса в прозрачном супе и креветок в винном соусе, а не куриный суп.

Чжао Елань на одном дыхании перечислил названия нескольких блюд. С тех пор как он приехал в резиденцию генерала, ему надоели курица и рыба, которые каждый день подавали во дворе.

Разве жизнь в этом мире не была лишь удовлетворением желаний языка? Более того, его семья была богата и влиятельна, поэтому он не мог терпеть эту обиду.

Гао Тан тут же побежал искать Янь Минтина. Тот уже зарезал курицу, и, услышав, что Чжао Елань собирается изменить меню, совершенно не заботился о чистоте, поэтому пришел в спальню и спросил:

— Ты что, не понимаешь, что нужно щадить желудок, когда болеешь?

Чжао Елань увидел кровь на его руках и рукавах, и от него все еще пахло курицей. Инстинктивно он прикрыл половину лица одеялом и сердито посмотрел на него:

— Встань вон там! Не подходи ко мне!

Ян Минтин опустил взгляд и спрятал руки за спину, но, увидев его полуобнаженный вид, почувствовал, что это выглядит особенно свежо и мило, поэтому не удержался и подошел, сказав:

— Скоро стемнеет, где я могу найти столько свежих продуктов для тебя? Может, поешь немного в эти два дня, а в другой день плотно поужинаешь?

— Повторюсь ещё раз, я сегодня буду есть это! — После резких слов Чжао Елань снова начал кашлять.

— Хорошо, хорошо, хорошо, я пойду и скажу на кухне, чтобы они их приготовили. — Янь Минтин, чувствуя себя подавленным, попытался похлопать его по спине, но Чжао Елань резко взглянул на его окровавленную руку. Он неловко отдернул руку, велел Гао Таню позаботиться о нем, а затем пошел на кухню.

Чжао Елань немного поспал в комнате, прежде чем услышал, как Гао Тань зовет его встать на ужин.

На улице уже стемнело, поэтому он надел плащ и медленно направился в зал. Дойдя до двери, он увидел внутри несколько человек.

Группу военных чиновников.

— Чжао-дарен, извините за беспокойство, — громко сказал Хэ Цуйчжан, улыбаясь.

— Генерал попросил нас обсудить некоторые вопросы, сказав, что вы приказали кухне приготовить несколько вкусных блюд и хотели бы, чтобы мы остались и пообедали вместе. Спасибо вам, мой господин, — объяснила Чжун Юэхун.

Остальные тоже согласно кивнули, глядя на него с оттенком благодарности в глазах.

Чжао Елань:

— ……

Он посмотрел на Янь Минтина, который притворялся послушным, и его взгляд постепенно похолодел.

— Иди сюда, садись скорее. — Янь Минтин, похоже, не заметил его гнева. Он встал, подошел к нему с улыбкой, помог развязать плащ и проводил к месту.

— Пойдем, это все твоя любимая еда, ешь, пока горячо.

Стол ломился от деликатесов из гор и морей, и настроение Чжао Еланя немного успокоилось. Он попробовал каждое блюдо, и они были прекрасны и восхитительны. Довольно подняв голову, он обнаружил, что остальные смотрят на него. Он сказал:

— Вы все просто будете смотреть? Поднимите палочки для еды.

— Спасибо, милорд!

Получив разрешение, группа людей тут же с блестящими глазами схватила палочки для еды и принялась за еду.

Спустя пятнадцать минут Чжао Елань так сильно пожалел о случившемся, что ему хотелось вернуться назад и дважды себя отшлёпать. Какой смысл был тратить эти слова? Если бы он позволил этой группе грубиянов убрать свои палочки для еды, получил бы он свою долю?

Все по очереди отложили столовые приборы. Хэ Цуйчжан похлопал себя по животу и с волнением сказал:

— Еда в столице лучше, чем в военном лагере. Я никогда в жизни не ел так сытно, как в последние несколько дней.

Чжун Юэхун:

— Спасибо, генерал и Чжао-дарен, за ваше гостеприимство.

— Ничего страшного, мы вдвоем все равно не сможем съесть столько блюд. — Янь Минтин великодушно махнул рукой, а затем посмотрел на Чжао Елань с глубоким выражением лица. — Ты так не думаешь?

Чжао Елань отложил палочки для еды и вышел из зала, не оглядываясь.

— Что случилось с Чжао-дареном? — растерянно спросил Хэ Цуйчжан.

— Всё в порядке, он просто сегодня испугался, поэтому и не в настроении, — сказал Ян Минтин.

Остальные выразили понимание. Сегодняшняя ситуация была очень опасной. Если бы они не прибыли вовремя, генералу было бы очень трудно сбежать от группы убийц, таща за собой Чжао Еланя.

— Генерал, есть один момент, который я не понимаю… Вы часто спасаете его потому, что сняли с него все подозрения? — тихо спросил Хэ Цуйчжан.

Ян Минтин покачал головой.

— Тогда почему вы…

— Он такой красавчик.

— ……

— Он не должен быть моим врагом, иначе что я могу сделать? — Янь Минтин потрогал подбородок и задумался.

— … — Хэ Цуйчжан никак не ожидал, что генерал Янь, обладавший героическими чертами лица и благородным телосложением, окажется ещё и человеком, одержимым красотой!

Ян Минтин увидел, как у него от изумления открылся рот, так что в него можно было положить два яйца, и громко рассмеялся:

— Просто шучу.

Хэ Цуйчжан вздохнул с облегчением.

— У меня свои планы… сбежал человек в чёрном… — Янь Минтин что-то вспомнил, вдруг улыбнулся и начал прогонять людей. — Хорошо, хорошо, уходите, как только закончите есть. Не задерживайтесь и не пейте в моём доме, у меня нет времени вас развлекать.

— Очевидно, это ты нас здесь удержал, — пробормотал Хэ Цуйчжан.

Отпустив всех подчиненных, Янь Минтин пошел на кухню, достал долго варившийся куриный суп и рыбную кашу и направился в спальню. Увидев Чжао Елань, пишущего за своим столом, он улыбнулся и спросил:

— Что ты делаешь?

Чжао Елань ничего не ответил, просто продолжил писать на бумаге.

— Ты только что не наелся, иди поешь каши. Она была приготовлена специально для тебя. — Янь Минтин небрежно подошла к нему, глядя на слова на бумаге. Оказалось, это было соглашение о разводе.

Он читал его с удовольствием. Письмо было объёмным и написанным в доступной форме, отличалось замечательным литературным талантом. Каждое слово было обвинением в несправедливом обращении с ним.

Янь Минтин с негодованием воскликнул:

— У тебя нет совести! Почему ты не упомянул, что я был готов умереть за любовь, когда спасал тебя?

Кисть сильно скользнула по бумаге, и появилось пятно. Чжао Елань глубоко вздохнул и искоса посмотрел на него, словно увидев дурака:

— Зачем ты собирался умирать?

— Из-за любви, ах ... Мы же муж и жена, а как же иначе, если не из-за любви? — поддразнивал Ян Минтин. Каждый раз, когда он произносил такие сентиментальные слова, это непременно злило Чжао Еланя, и тогда всё его тело наполнялось энергией и жизненной силой. Он всячески пытался его запугать, не уставая дразнить Чжао Еланя, словно это было чем-то очень увлекательным.

И действительно, лицо Чжао Еланя выражало негодование. Его выражение больше не было холодным, как гроб, и он поднял руку, чтобы нарисовать на лице:

— Кто это сказал, что мы будем хорошими братьями в загробной жизни?

— Я сожалею об этом, давай будем мужем и женой в следующей жизни, ба. — Янь Минтин широко улыбнулся, позволяя ему делать с его лицом все, что он хотел.

— Кто же ещё будет с тобой мужем и женой! — Чжао Елань резко поставила кисть на стол и бросил на него суровый взгляд. — Не будь так доволен собой, урод.

Как раз когда Янь Минтин собирался возразить, ему пришла в голову одна мысль, и он подошёл к бронзовому зеркалу. На его лице была нарисована большая черепаха, и когда он открыл рот, казалось, будто черепаха открывает свою пасть.

Он повернул голову и случайно заметил слегка изогнутые уголки губ Чжао Елань. В одно мгновение он снова стал бесстрастным, словно то, что он только что увидел, было иллюзией. Янь Минтин указал на собеседника и сказал:

— Ты улыбнулся.

— Нет, — хладнокровно заявил Чжао Елань.

— Ты сделал это.

— Нет не делал.

Они на мгновение замолчали, глядя друг на друга. Янь Минтин взял инициативу в свои руки и улыбнулся:

— Хорошо, ты этого не сделал, можешь теперь подойти и поесть каши?

Хотя он был зол, он не мог шутить со своим телом. Чжао Елань аккуратно сложил письмо и передал ему, затем сел за стол и отпил глоток каши.

Ян Минтин небрежно положила соглашение о разводе в ящик, сел рядом с ним и уставился на него.

Чжао Елань нахмурился, бросил на него косой взгляд, затем взял миску, повернулся и сел спиной к нему.

— Ну как? Вкусно? — Янь Минтин положил одну руку на стол, подпер лицо рукой и с улыбкой посмотрел на его спину. — Будь осторожен с рукавами.

Он протянул руку, чтобы приподнять рукав собеседника, стараясь не задеть куриный суп. Кто бы мог подумать, что Чжао Елань подсознательно оттолкнет его, и его рука ударится о стол. Он издал приглушенный стон.

Чжао Елань повернул голову и подозрительно посмотрел на него.

Ян Минтин молча отдернул руку.

Увидев это, Чжао Елань поставил миску и повернулся. Он поднял руку и распахнул рукав, обнаружив, что небольшой участок его предплечья обмотан белой марлей. Из марли сочилось немного крови, окрасив небольшой участок в красный цвет.

— Как это произошло? — Чжао Елань поднял на него взгляд. — Люди в чёрном?

Ян Минтин смущенно кивнул и между делом сказал:

— Я просто на мгновение расслабился. Обычно, даже если бы против меня выступили сто или тысяча человек, им бы не удалось нанести удар.

Обычно… В чем заключалась разница между сегодняшним днем и обычным?

На него легло дополнительное бремя.

Возможно, это была травма, полученная от ношения этой ноши на боку. Возможно, это был удар мечом, который был заблокирован для этой ноши.

Чжао Елань помолчал немного, затем закатал рукава, подошел к двери и приказал Сяо Гао позвать врача, чтобы тот еще раз осмотрел рану.

К счастью, серьезных проблем не возникло. После повторного наложения лекарства и перевязки врач дал еще несколько указаний, прежде чем уйти.

Вскоре в комнате осталось только двое. Ночь была глубокой. Чжао Елань лег под одеяло и взглянул на человека, лежащего на полу. Возможно, из-за своего крепкого здоровья ему не нужна была подстилка, и он мог спать всю ночь, укрывшись одеялом.

— Ты не боишься простудиться? — с любопытством спросил Чжао Елань.

— Какая простуда? — небрежно спросил Янь Минтин, скрывая годы, которые он перенес.

— Вы же сейчас не участвуете в маршах и сражениях на улице, почему бы вам не отнестись к себе с пониманием?

— Боюсь, что роскошная жизнь лишит меня бдительности, — зевнул Янь Минтин. — Как видите, в столице опасность может подстерегать в любой момент, поэтому очевидно, что полностью безопасного места не существует.

Чжао Елань вздохнул. Он встал, взял стопку книг и положил их посередине кровати, а также достал из шкафа одеяло:

— Пока твоя травма не заживёт, поспи здесь немного.

Как только эти слова были произнесены, перед его глазами промелькнула фигура, которая с невероятной скоростью рухнула на кровать.

— … —  Чжао Елань посмотрела на него пустым взглядом. Сняв обувь, он скрестил ноги и заполз внутрь. — Теперь тебя не пугает жизнь в роскоши?

— Эй, как это можно назвать роскошной жизнью? Это как отправлять уголь в снежный день, [1] ах.

Ян Минтин улыбнулся, глядя, как его иссиня-черные волосы свисают от края кровати до подушки.

Погасив свет, Чжао Елань резко сказал:

— Завтра утром не забудьте сообщить об этом императору.

— О чем?

— Внезапное нападение людей в чёрном, и вы в одиночку сражаетесь против многих.

— Это что, просьба выставлять напоказ свои героические подвиги? — с улыбкой спросил Янь Минтин.

Чжао Елань холодно фыркнул и замолчал.

На следующий день, как только он услышал звук переворачивающегося человека, он потер глаза и сел. Сразу после вызова Гао Тана он понял, что ему больше не нужно идти в суд.

Он наблюдал, как Янь Минтин в несколько движений оделся и завязал волосы, а затем, преисполненный радости, надел меч. Он напомнил:

— Не забудь, что ты должен сказать императору.

— Понял. — Янь Минтин обернулся и увидел его сидящим на кровати, высунув одну руку из-под одеяла, с сонным взглядом, словно жена, которая постоянно ворчит на мужа, провожая его куда-то. Он улыбнулся.

— Если не можешь уснуть, иди на тренировочную площадку и потренируйся с Юэхуном и остальными. Это пойдет на пользу твоему здоровью.

— Кто сказал, что я не могу спать? — Чжао Елань, услышав слова «тренировочная площадка», рухнул на кровать, завернулась в одеяло и перевернулся, оставив позади себя человека, который был полон решимости не заниматься спортом.

Ян Минтин молча улыбнулся. Перед уходом он услышал, как тот дважды кашлянул, возможно, из-за того, что слишком поспешно встал и впустил холодный воздух.

Он вернулся к постели, заправил одеяло, пошел на кухню приготовить грелку, поставил ее к ногам и вышел в кромешную темноту ночи.

Вокруг воцарилась тишина. Чжао Елань медленно открыл глаза. На мгновение он задумался, а затем, заметив краем глаза грелку, на мгновение замер, после чего отнес ее в кабинет.

Кабинет долгое время не использовался, и некоторые из хранившихся рисовых листов начали желтеть, но он распорядился их сохранить. В этот момент он выбрал один из них и начал рисовать на бумаге.

Спустя короткое время он взглянул на небо. Время спускаться было уже почти пришло, поэтому он позвал Гао Таня:

— Передай это евнуху Гао. Сделай это как можно быстрее.

В зале суда, после того как политические вопросы утихли, император сам обратился к Янь Минтину с вопросом:

— Генерал Янь, я слышал, что вчера вы передали в правительственные учреждения множество неопознанных тел. Что произошло?

— Отвечая на вопрос Вашего Величества, вчера этот слуга вместе с Чжао Елань отправился на встречу с убийцами. Он обезвредил их, но группа людей неожиданно покончила с собой, как только их схватили, — ответил Янь Минтин.

— Вы знаете, кто это был?

— Этот слуга ничего не знает. Он очень мало осведомлен о делах столицы, поэтому может лишь передать все на расследование правительству. Если правительству потребуется помощь, вы можете в любой момент попросить этого слугу перевести туда людей, и он также отправит больше людей для обеспечения безопасности Чжао Елань. Будьте уверены, Ваше Величество, — сказал Янь Минтин.

Губы Чжао Сюаня шевелились, но он позволил ему закончить говорить, поэтому ему оставалось только оставить это без внимания. Просматривая меморандумы после суда, он вдруг не выдержал и отбросил лежавший перед ним меморандум.

«Золотая гвардия» потеряла более тридцати человек за один день, и даже установить истину было невозможно. Они послали людей для расследования, и в результате выяснилось, что люди в черном тайно напали на Чжао Еланя, а Янь Минтин его защищал. Бесчисленное количество людей могут это подтвердить.

Если бы это было так, он не мог бы винить Янь Минтина. Поскольку Янь Минтин не знал о существовании «Золотой гвардии», было понятно, почему он поспешил защитить Чжао Елань.

Но если кто-то задумал это намеренно, то только Чжао Елань хорошо знал «Золотую гвардию». Однако Чжао Елань всё это время жил в мире с «Золотой гвардией» и всё ещё нуждался в их защите, так как же он мог использовать руку Янь Минтина, чтобы убить столько людей?

Неужели… Чжао Елань был уверен, что сможет найти кого-нибудь более подходящего, чем «Золотая гвардия», для своей защиты?

Кто? Ян Минтин?

После всего нескольких дней знакомства ваше сердце уже принадлежит Янь Минтину?

Пока он размышлял, вошел евнух Гао, держа в руках картину, и сказал:

— Ваше Величество, это картина Чжао-дарена. За несколько дней до свадьбы ее передали на хранение этому старому рабу. Только что, когда я наводил порядок, я вспомнил о ней и подумал, что Его Величество должен решить, куда ее отправить.

— Какая картина? — с любопытством спросил Чжао Сюань.

Евнух Гао развернул картину и увидел мальчика, держащего веер.

— Разве это не я? — Мысли Чжао Сюаня слегка изменились. Его пальцы на мгновение задержались на картине, и он с некоторой ностальгией спросил. — Когда я так выглядел?

— Ваше Величество, неужели вы забыли? Чжао-дарэн впервые увидел Его Величество. Именно проницательный взгляд Его Величества выделил его из груды рабов, покрытых грязью, — напомнил евнух Гао.

Чжао Сюань давно забыл день своей первой встречи с Чжао Елань, но тогдашняя сцена до сих пор живо запечатлелась в его памяти. Хрупкие глаза Чжао Елань, полные воли к жизни, заставляли его думать, что он смотрит на него самого, и позже он часто видел в этих глазах выражение обожания.

— Прошло столько лет, но он до сих пор помнит, какой я был раньше, — с волнением сказал Чжао Сюань. — Этот рисунок такой старый, когда он его нарисовал?

— Этот раб не знает. Он отказывался раскрыть это, но всегда помнил о доброте Его Величества.

— Забудьте об этом, пойдемте в зал Сюаньхэ, — Чжао Сюань мягко улыбнулся, и все сомнения развеялись, когда он вспомнил об этом. — Он нажил себе столько врагов. На этот раз он, вероятно, непреднамеренно вызвал катастрофу. Отправьте Золотую гвардию, чтобы они тайно его защитили.

После того как Янь Минтин покинул зал суда, он сначала отправился осмотреть тренировочную площадку. Чжун Юэхун и Хэ Цуйчжан тихо подошли к нему.

— Каковы приказы генерала?

— В последние несколько дней вы двое тайно следите за Чжао Елань, — сказал Янь Минтин.

Оба были ошеломлены и посмотрели на него со сложными выражениями лиц.

Хэ Цуйчжан:

— Генерал, вы страдаете от влюблённости, одержимы желанием, ах.

Чжун Юэхун:

— Генерал, вы сбиты с толку, ах.

Ян Минтин потерял дар речи, а затем тихо произнес:

— В ближайшем будущем за ним могут следить люди из окружения императора, поэтому давайте просто сразимся с ними и убьем всех, кого встретим, чтобы не приходилось каждый день кружить вокруг резиденции генерала и создавать много проблем.

Оба кивнули, а затем безучастно уставились на него.

— Что? Люди Императора?!

— Говорите по тише. — Янь Минтин посмотрел вперед. Смотря на тренировки солдат перед собой, он спокойно сказал. — Это всего лишь мое предположение. Вероятно, он единственный, кто осмелился расставить людей вокруг резиденции генерала, вынудив Чжао Еланя использовать мои руки для убийства людей.

Они переглянулись, никак не ожидая стольких неожиданных поворотов событий. Хэ Чуйчжан спросил:

— Чжао Елань использовал чужие руки для убийства людей? Генерал, откуда вы это знаете?

— Помните того человека в чёрном, о котором я говорил, что он сбежал? Каждый раз он первым нападал на Чжао Еланя и выманивал других людей в чёрном, заставляя всех ошибочно думать, что он был с той группой. Группа была далеко, поэтому, естественно, они не слышали, что происходило. Они видели, что он был одет так же, как и они, поэтому, когда увидели, как я сражаюсь с этим человеком, подумали, что это сообщник Чжао Еланя напал на меня, и бросились драться. Затем этот человек воспользовался хаосом, чтобы сбежать. На самом деле, его роль заключалась лишь в том, чтобы выманить змею из норы и запутать общественность. — Ян Минтин улыбнулся. — Сначала я ничего не подозревал и чуть не попался на удочку, пока не убедился, кто этот человек в черном.

— Кто это? — спросил Хэ Цуйчжан.

— Гао Тан.

[1] Идиома «Отправить уголь в снежный день» (雪中送炭) означает оказать помощь кому-либо в час нужды.

Гао Тан очень хорошо это скрывал. Большинство людей, вероятно, не догадывались, что этот верный, но несколько глуповатый слуга на самом деле был мастером боевых искусств.

Возможно, полагаясь на интуицию, Ян Минтин просто почувствовал, что этот ребенок немного необычный.

Во-первых, Чжао Елань был слишком спокоен, зная, что кто-то может прийти, чтобы отомстить, и обычно брал с собой только  этого слугу, когда выходил из дома. Однако, когда он вчера дважды выходил из дома, Гао Тань не сопровождал его, так как у него были другие дела.

Во-вторых, у Чжао Еланя был привередливый вкус, и каждый день он просил Гао Таня самому ходить за покупками, хотя эти дела, очевидно, можно было поручить другим слугам. Но пока Гао Тан ходил за покупками, сам он оставался в особняке и никогда не выходил. Что касается странности его походов по магазинам, Янь Минтин еще не понял, в чем дело. Он брал вишню из корзины всего два раза, и это не было чем-то необычным.

Кроме того, звук шагов Гао Таня был то лёгким, то тяжёлым, что затрудняло его разоблачение. Если не присматриваться внимательно, трудно было определить его навыки боевых искусств. И у него не было толстых мозолей, как у солдат, поэтому Янь Минтин пришёл к выводу, что он был экспертом по цингун [1] и смог вчера сбежать благодаря этим навыкам.

Если все это были лишь совпадения, то появилось еще одно доказательство, подтверждающее правильность предположения Янь Минтина.

Запах.

Поскольку он лично посещал Чжао Елань, ему обычно приходилось сжигать благовония, и на его теле оставался след их аромата.

Вчера во время боя он едва уловил какой-то запах. Вернувшись домой, он невзначай подошел к Гао Тану и почувствовал тот же запах.

Поскольку это была ловушка, устроенная Чжао Еланем, он решил посмотреть, что из этого получится. Лишь после того, как Чжао Елань напомнил ему прошлой ночью сообщить об этом императору, он понял ключевые моменты.

— Раз уж он использует нас, зачем нам его защищать? — спросил Хэ Цуйчжан.

— Потому что избавление от шпионов нам ничем не повредит, — сказал Янь Минтин.

Если он хотел досконально расследовать причину смерти своего отца, чем меньше людей об этом знали, тем лучше. Более того, эта группа шпионов не обязательно была создана только для защиты Чжао Еланя, иначе Чжао Елань не захотел бы от них избавиться. Тогда эта группа людей также следила бы за передвижениями в особняке генерала, что ему ничем не помогало. Он просто воспользуется своим планом, чтобы избавиться от этой группы, притворившись растерянным, убив всех, кто придет, и приведя особняк генерала в порядок.

— Какая же это морока. — Хэ Цуйчжан почесал голову. — Это гораздо сложнее, чем наша война!

— Верно, эти расчеты и заговоры не так просты, как заговоры на поле боя, — повторила Чжун Юэхун.

Янь Минтин вздохнул. Он не хотел вмешиваться, если в этом не было необходимости, но пока граница оставалась мирной и его армия контролировала ситуацию, он будет мишенью в Пекине.

Первым понизили в должности Чжао Еланя.

Возможно, скоро настанет и его очередь.

Но ему все еще нужно было расследовать причину смерти отца, поэтому он не мог просто так передать власть. Дело тянулось много лет, и… Он взглянул на лейтенантов, каждый из которых был одинаково перегружен работой, и у него разболелась голова.

Эта группа людей храбро и непобедимо следовала за ним на поле боя, но они годились только для выполнения приказов, а не для использования своего ума.

Сам он не мог считаться таким же, как Чжугэ [2], в плане заговоров и уловок. В лучшем случае он обнаружил некоторые улики, потому что часто общался с Чжао Еланем.

По всей видимости, если он хотел как можно скорее узнать правду, ему пришлось бы найти «военного советника».

После того как Янь Минтин всё им объяснил, он поехал обратно в дом. Время завтрака уже прошло, но, увидев его возвращение, слуги поспешили приготовить еду.

— Где Чжао Елань? Он уже поел? — спросил Янь Минтин.

Управляющий Цинь ответил:

— Он еще не проснулся. Я полчаса назад подошёл постучать в дверь, но Сяо Гао стоял у двери на страже и сказал, что он очень устал и завтракать не будет.

— Пропускать завтрак нехорошо. — Янь Минтин поел первым и пошёл в спальню с кашей и паровыми булочками.

К этому времени Гао Тан куда-то исчез, скорее всего, чтобы отправиться за покупками.

Он толкнул дверь и крикнул:

— Вставай!

Человек на кровати не двигался.

Он поставил еду на стол, затем подошел к кровати и посмотрел на спящего, свернувшегося калачиком под одеялом человека. Была видна только половина его лица, а несколько прядей волос прикрывали щеки. Янь Минтин протянул руку и коснулся нежной кожи, гладкой, как свежеочищенное яйцо. Он невольно ущипнул ее, а затем ущипнул еще раз:

— Мой Чжао-дарен, тебе пора вставать.

Чжао Елань, полусонный, оттолкнул его руку и перевернулся.

— Бездельник, ты большой бездельник, ах! — Янь Минтин похлопал его по плечу сквозь одеяло.

— Ты трогаешь мои волосы! — Чжао резко открыл глаза и взревел.

— Ой, извини. — Янь Минтин быстро убрал руку, сердито посмотрел, как тот приподнялся, и смиренно и льстиво спросил, — Что ты сегодня хочешь съесть?

Чжао Елань бросил на него взгляд, откинул волосы на другую сторону кровати и, не сказав ни слова, встал с постели, подошёл к двери и приказал всем принести горячую воду для умывания.

— Я слышал от дяди Циня, что после моего визита к суду ты не вставал? — Янь Минтин подошел к умывальнику и наблюдал, как тот вытирает лицо горячим полотенцем. Он не знал, от гнева ли это или от вытирания, но на его лице появился легкий румянец. Яйцо превратилось в красное. Он посмотрел на него и мысленно рассмеялся.

— А мне нельзя? — Чжао Елань бросил полотенце в раковину, затем пошёл переодеваться и завязывать волосы, но ненадолго достал пакетик.

— Конечно, всё в порядке, но я думал… ты не хотел со мной расставаться и  не хотел отправлять меня на утреннее заседание суда. — Ян Минтин подошёл к нему с улыбкой, рассматривая различные пакетики. Они были довольно свежими. Он взял один, чтобы понюхать, и почувствовал себя немного освежённым. — У тебя ещё так много ароматных пакетиков, ах.

— Не трогай. — Чжао Елань с недовольством выхватил у него из рук пакетик. Выбрав нужные пакетики, он взял синий тканевый мешочек с узором и поставил его перед собой. Янь Минтин тут же чихнул.

Чжао Елань тут же выбрал его, с размахом прикрепив к поясу.

— ……

Ян Минтин отступил назад, остановился у двери и повысил голос, спросив:

— Что внутри?

— Сладкая трава. — Чжао Елань спокойно сел за стол и начал есть.

— Тц, ты не похож на жену? — Янь Минтин, прислонившись к двери, указал, — Этот Кан Чуань, такой честный и смелый, что осмеливается возражать своему начальнику, сегодня был официально назначен императором министром в Министерстве чиновников. Он не только гордый чиновник, но и его личная жизнь вызывает зависть у окружающих. Я слышал, что он и его жена очень любящие и нежные, и каждый день, когда он идет ко двору, жена провожает его до двери и дает несколько советов.

Чжао Елань поставил миску, слегка улыбнулся и пподошёл к нему:

— Ты думаешь, тебе это нужно?

Янь Минтин посмотрел на мешочек, висящий у него на поясе, и, снова и снова отступая назад, удалялся во двор, говоря:

— Ухожу, ухожу, разве я не могу уйти?

Когда Гао Тань вернулся, он случайно увидел, как Янь Минтин спешно убегает. Он с любопытством подошел к Чжао Елань и на мгновение опешил:

— Господин, вы только что улыбались?

Чжао Елань сделала паузу:

— Нет.

— Но……

— Заходи и показывай. — Чжао Елань вернулся в комнату и взял свою корзину, а Гао Тан послушно охранял дверь.

В сегодняшней корзинке лежали лепестки цветов, которые подходили для изготовления саше или для купания. Он покопался в корзинке и вытащил оттуда листок бумаги. На нем ничего не было написано.

Он некоторое время наблюдал за этим, а затем опустил бумагу в воду, и постепенно появились надписи.

— Всё идёт по плану, не волнуйтесь, берегите своё (зачеркнуто) и своё тело, сохраняя душевное спокойствие.

Чжао Елань скомкал бумагу в плотный комок и бросил ее в миску с углями, потирая пространство между бровями:

— Действительно становлюсь все более и более недисциплинированным.

Гао Тан неуверенно посмотрел на него, думая, что тот говорит о нем, и обиженно спросил:

— Господин, что я сделал не так?

— Это тебя не касается. — Чжао Елань махнул рукой, что-то вспомнил и снова окликнул его, прошептав несколько слов.

Гао Тань посмотрел на него с удивлением и не стал спрашивать о причине. В любом случае, даже если бы он спросил, он все равно не смог бы понять, в чем дело, поэтому просто подчинился.

Утром приехали портные, чтобы доставить одежду. Они сшили три новых комплекта, все из шелка, полученного в день свадьбы.

Когда Чжао Елань воЧёл в зал, так совпало, что врач пришел сменить повязки Янь Минтину, поэтому они сели с одной стороны, каждый занимаясь своими делами.

Продавец развернул одежду и подробно объяснил особенности швов и уникальность узоров.

Чжао Елань молчал. Когда он наконец закончил свою речь, Гао Тан принял её и вручил ему награду, после чего лавочник с улыбкой увёл своих людей.

— Ты такой щедрый? — Янь Минтин был потрясен его расточительностью. Он беззаботно раздал то, что хватило бы на оплату труда слуги за год.

— Было потрачено много серебра, а обслуживание было внимательным и удовлетворительным. Иначе что бы я делал с такими деньгами? Оставить их потомкам или потратить на вас? — Чжао Елан искоса посмотрел на него.

Ян Минтин был ошеломлен и спустя некоторое время предложил:

— Тогда нам следует пойти и усыновить потомка?— Чжао Елань чуть не выплюнул чай. Поставив чашку, он небрежно схватил одну из закусок на столе и швырнул ему в лицо, — Что за чушь ты несёшь!

— Я просто разговариваю, — рассмеялся Янь Минтин, и врач, держа его за руку, попытался её удержать.

— Генерал, не двигайтесь.

Чжао Елань повернул голову и увидел Гао Таня с тарелкой в руках. Оставалось еще немного денег от награды, которую ему вручили только что, поэтому он созвал всех слуг, как из резиденции генерала, так и из резиденции Чжао. Все они аккуратно выстроились во дворе.

Чжао Елань наградила всех серебряным слитком.

В доме Чжао это было привычно, но в доме генерала, казалось, им ниспослали небесную удачу, словно они держали ее в руках, боясь, что это всего лишь сон. Взглянув еще раз на выражение глаз Чжао Еланя, можно было увидеть, как он мгновенно превратился из вспыльчивого господина в возрожденного родителя!

Ян Минтин, беспомощно вздохнув, посмотрел на группу своих быстро перебежавших слуг. У него внезапно слегка заболела рука, и он посмотрел на доктора.

Увидев это, врач, перевязывавший рану, проявил жадность и случайно применил слишком большую силу. Он быстро отпустил рану, чтобы извиниться.

Чжао Елань с гордостью улыбнулся Янь Минтину и бросил доктору серебряный слиток:

— Хорошо перевяжите его, и этот ваш.

Глаза доктора загорелись.

— … — Янь Минтин явно чувствовал, что он стал более скрупулезным и терпеливым.

Чжао Елань уже собирался вернуться в свою комнату, и, проходя мимо, тихо сказал:

— По сравнению с властью и силой, деньги завоевывают преданность людей.

Янь Минтин не смог это опровергнуть.

В полдень Янь Минтин смотрел на стол, заставленный богатым и изысканным меню. Слуги суетились, добавляя еду для Чжао Елань, и он едва не протиснулся под столом. Он невольно почувствовал, что власть денег поистине безгранична.

Согласно привычкам Чжао Еланя, он обычно дремал днем, а после ужина ложился в постель и неспешно читал книгу.

— Вы довольно неторопливы, — сказал Янь Минтин, входя с тарелкой вишен. — Не боитесь ли вы, что Кан Чуань вас побеспокоит?

— Меня отпустили, зачем ему меня беспокоить? — Чжао Елань протянул руку, но собеседник поставил тарелку прямо на стол. Он прищурился и чуть не рассердился.

— Вам действительно нужно избавиться от своей лени. Приходите сюда поесть, чтобы не подавиться, лежа на постели. — Янь Минтин сел за стол, взял две вишни, чтобы соблазнить его, и сказал, —  Сегодня он в суде предъявил Чэнь Хаои обвинение в сговоре с вами.

— А потом?

— Чэнь Хаои также понизили в должности.

— Ой.

— Вы нисколько не удивлены.

— Теперь, когда я пал, Кан Чуань и ему подобные обязательно воспользуются случаем, чтобы придраться ко всем, кто со мной связан. — Чжао Елань уставился на тарелку, затем сердито встал и сел напротив него, схватив тарелку перед ним и не дав ему есть.

— Жадный. — Ян Минтин быстро схватил горсть с тарелки, засунул все в рот одним движением и самодовольно улыбнулся.

Чжао Елань: — …… — Он никогда не видел такого инфантильного человека! Грубиян!

Во рту у него было слишком много еды, и после нескольких жеваний она стала кислой на вкус. Лицо Янь Минтина сморщилось, и он доел с горьким выражением.

Уголок рта Чжао Елань дернулся:

— Ты это заслужил.

Ян Минтин неловко улыбнулся и смущенно съел еще один. С трудом сменив тему, он неопределенно спросил:

— Вы собираетесь спать?

— Мне не  пять лет. — Чжао Елань бросил на него косой взгляд.

— Я не собираюсь спать и раз ты не ложишься спать, почему бы нам не пойти на прогулку?

— А разве это хорошо? Кто знает, не будет ли кто-нибудь за мной следить. — Чжао Елань спокойно съел вишни.

— Именно. А что, если мы выманим змею из норы и уничтожим всю эту группу людей разом?

— Ты уверен, что сможешь их всех одолеть? — именно так и думал Чжао Елань. Но, взглянув на его руку, он спокойно ответил, — Я не хочу снова взлететь в небо.

— Ничего страшного, на этот раз просто оставайся на земле, и я гарантирую, что ни один волосок на твоей голове не пострадает, — торжественно пообещал Янь Минтин.

Чжао Елань был настроен скептически. Увидев палящее солнце за окном, он хотел ненадолго лечь спать, но как только он уже собирался отказаться, его внезапно схватили за запястье и без труда потащили.

— Сяо Гао, приготовь носилки, твой господин выходит, — громко сказал Янь Минтин.

— ?

Чжао Елань без всякой подготовки посадили в паланкин, и через некоторое время он поднял занавеску, увидев Гао Таня. Он повернулся и открыл занавеску с другой стороны, увидев Янь Минтина, идущего снаружи и мрачно проговорил:

— Если ты посмеешь причинить мне хоть малейший вред, я убью всех кур в курятнике, засыплю твой пруд и разгромлю твой особняк…

— Не волнуйся, тебе ничего не угрожает. На этот раз на нас не нападают, мы сами берём инициативу в свои руки, — тихо сказал Янь Минтин. Увидев его угрюмое выражение лица, он протянул руку, порылся в кармане, достал сумку с вещами и бросил её внутрь. — Если услышишь какое-нибудь движение, не высовывай голову, понял?

Чжао Елань откинулся на спинку кресла и открыл пакет. Внутри были цукаты. Он холодно фыркнул, взял кусочек и молча съел его.

Примерно через минуту после того, как зажглась благовонная палочка, снаружи внезапно послышался звук драки, и носилки резко упали на пол. Он дважды ударился о носилки, прежде чем ухватиться за стол. Неосознанно схватив в руке пакет с засахаренными фруктами, он внимательно прислушался к лязгу мечей снаружи.

Когда звуки постепенно стихли, он открыл угол, чтобы выглянуть наружу, затем вышел из носилок и огляделся.

В окружении бамбукового леса на земле беспорядочно лежало более десятка мужчин в черной одежде. Янь Минтин присел на корточки рядом с одним из трупов, чтобы проверить, дыхание.

— Где Гао Тан? — внезапно спросила Чжао Елань.

Ян Минтин поднял голову и, слегка удивленный, огляделся по сторонам:

— Почему ты мне не сказал, что он на самом деле умеет заниматься боевыми искусствами? Он просто пошел преследовать убегающих, ничего страшного не случится, верно?

Выражение лица Чжао Елань напряглось:

— Разве ты не говорил, что не позволишь мне пострадать?

— Это правда… вы не пострадали, разве вы не стоите там в безопасности? Мужское обещание не нарушено, — сказал Янь Минтин.

Чжао Елань пришёл в ярость и швырнул сумку, которую держал в руке:

— Быстрее спасайте его!

— Хорошо! — воскликнул Ян Минтин, едва успев убежать. Он внезапно вернулся и сунул в руку сигнальную ракету. — Достань её, если что-нибудь случится, кто-нибудь придёт тебя спасти.

[1] Цингун, или «легкая походка», — это, по сути, умение высоко прыгать, быстро бегать и, казалось бы, игнорировать гравитацию. Это можно увидеть во многих романах и фильмах в жанре уся.

[2] Чжугэ был гениальным военным стратегом в «Романе о трёх царствах».

Чжао Елань осмотрела трупы на месте. На воротниках была золотая нить, поэтому не оставалось сомнений, что это была Золотая Гвардия.

Всего было двенадцать человек, ровно одна команда, и всех их уничтожил Янь Минтин. Что касается группы людей, на которую напал Гао Тан, то это, вероятно, были другие люди, создававшие трудности.

Он прикрыл рот и нос платком и подошел к носилкам. Взглянув на дрожащих носильщиков, он спросил:

— Вы уверены, что это были люди в черном, которым удалось сбежать?

— Да-да, — ответил один из самых храбрых, — Тогда ваш слуга погнался за ними, господин мой. Все они, все очень сильны…

Чжао Елань сказал:

— Идёмте домой.

Некоторые из носильщиков так испугались, что упали на землю. Услышав приказ, они неуверенно поднялись и поспешили обратно, неся паланкин с бледными лицами.

В особняке готовили ужин. Управляющий Цинь, увидев его возвращение, осторожно спросил:

— Хотите что-нибудь поесть сегодня вечером?

— Я не буду есть.

— Чтобы жить, нужно есть, как же можно не есть? — спросил управляющий Цинь, идя следом и серьезно объясняя важность питания.

— Янь Минтин отправился спасать Гао Таня, — внезапно сказал Чжао Елань.

— Что?

— Вы все еще хотите, чтобы я поел? — обернулся Чжао Елань и спросил.

Управляющий Цинь глубоко вздохнул и тут же пошёл созывать людей из особняка, эффектно выскочив за ворота и вскоре обернувшись:

— Господин, могу я спросить, где сейчас наш генерал?

— Откуда мне знать? — Чжао Елань пошёл в кабинет и взял книгу почитать. Краем глаза он заметил дрожащих слуг у двери. — Что вы здесь делаете? Разве у вас нет работы, которую нужно выполнить?

Управляющий Цинь махнул рукой, чтобы отогнать остальных, и спросил:

— Господин, вы совсем не беспокоитесь о генерале?

— Не о чем беспокоиться, разве он не мастер боевых искусств? — спокойно ответил Чжао Елань.

Управляющему Цинь ничего не оставалось, как вернуться во двор, остановиться у ворот и время от времени оглядываться по сторонам.

Лишь поздним вечером, когда луны и звезд почти не было, управляющий Цинь сел на порог и задремал. Услышав топот копыт, он в панике вскочил и увидел, как Янь Минтин возвращается с Гао Танем.

— Айя, генерал, вы вернулись. Ничего не случилось, правда?

— Всё в порядке. — Янь Минтин передал лошадь слугам. — Где Чжао Елань?

— Фурен так за тебя волнуется, что даже ужинать не стал, — сказал управляющий Цинь и добавил, —  Но Фурен в тебе уверен, он твердо убежден, что ты силен в боевых искусствах и вернешь Сяо Гао, поэтому он читает в кабинете. Возможно, он уснул.

— Понятно, иди позови врача. — Янь Минтин отвёл Гао Тань в спальню, но Чжао Елань уже спал.

— Мой господин всегда рано ложится спать, — прошептал Гао Тань.

— Хорошо, сначала вернитесь в свою комнату отдохнуть, а врач осмотрит тебя позже, — сказал Ян Минтин.

— Большое спасибо, генерал, за спасение моей жизни. — Гао Тан послушно отступил назад.

Янь Минтин долго стояла в комнате, глядя на спину фигуры, и тихо приготовилась лечь спать.

Когда всё погрузилось в тишину и темноту, Янь Минтин тихо позвала:

— Чжао Елань, мне нужно тебе кое-что сказать.

Ответа нет.

— Ты действительно спишь?

Человек на кровати оставался неподвижным.

Янь Минтин тихо вздохнул, вспоминая все, что произошло сегодня, и заснул, испытывая сложные чувства.

Услышав ровное дыхание, Чжао Елань открыл глаза, некоторое время смотрел в темноту, а затем мирно заснул.

На следующий день небо слегка прояснилось, и когда Чжао Елань проснулся, Янь Минтин уже ушёл ко двору.

Услышав короткий стук в дверь, он ответил:

— Входите.

— Господин, я вернулся. — Гао Тань толкнул дверь и вошёл. Увидев, что тот садится, он шагнул вперёд, чтобы принести ему одежду для переодевания.

— Хм. — Чжао Елань искоса посмотрела на него.

— Ты ранен?

— Небольшая рана, — Гао Тан похлопал себя по груди. — Группа людей избила меня плетью, потом  достала деньги, чтобы завербовать меня.

— Для чего тебя завербовали?

— Согласно вашим приказам, если кого-то поймают и допросят, он должен просто притвориться, что признается, смешивая правду с ложью, — сказал Гао Тан. — Просто эта группа людей была немного странной.

Вчера Гао Тан, охранявший паланкин, внезапно увидел, как Янь Минтин ворвался в бамбуковый лес и вступил в бой с людьми в чёрном. Как раз когда он раздумывал, стоит ли раскрыть свои навыки и помочь, медленно появилась ещё одна группа людей в чёрном, явно направлявшихся к нему, и он не смог увернуться, даже если бы попытался.

Выгнав его из бамбукового леса, эти люди связали его, завязали ему глаза и отвели в сарай.

Группа людей закрыла ему лицо и угрожала, требуя сказать правду. Он отказался, и тогда они хлестали его кнутом. Он снова отказался, и эти люди переглянулись, но спустя долгое время не стали бить его второй раз.

Это немного его угнетало. В книгах было написано, что его будут подвергать различным пыткам, и что его будут избивать, чтобы заставить признаться. Он был готов молить о пощаде, но группа людей прекратила его избивать.

— Сзади подошел мужчина и остановился у двери. Он бросил в нее большой мешок с серебряными слитками и велел мне слушаться, сказав, что в будущем я смогу раздобыть еще больше сокровищ, поэтому я тут же воспользовался возможностью и меня завербовали. — Закончив говорить, Гао Тань с улыбкой спросил, — Господин, разве я не умён?

Чжао Елань беспомощно покачал головой и улыбнулся. Только благодаря встрече с этими похитителями он не страдал. Он оделся, сел за стол и спросил:

— Расскажи мне подробно, что они у тебя спрашивали?

— Они спросили меня, как долго я с тобой.

—Что ты ответил?

— Я сказал правду, что слежу за вами с двенадцати лет. Потом они спросили меня, кто ваши враги. Я назвал им всех чиновников, имена которых знал, некоторые из них были настоящими, а некоторые  ложными, чем их всех запутал, — гордо сказал Гао Тан.

Чжао Елань кивнул.

— Они также спросили меня, знаю ли я мальчика по имени Бао Лун.

— Бао Лун? — Чжао Елань слегка нахмурился.

— Эн, я не знал, кто это, поэтому просто сказал, что не знаю. Потом они спросили меня, были ли вы двенадцать лет назад в военном лагере или умели ли вы обращаться с ядами, — сказал Гао Тан. — Я ответил им, что в то время я не был вашим слугой, поэтому не знаю.

— Двенадцать лет назад… —  Глаза Чжао Еланя сузились. Вспоминая главные события, произошедшие двенадцать лет назад, он достал кисть и бумагу и начал записывать все, что оставило у него след.

В итоге, с особняком генерала можно было связать лишь две точки.

Одна из причин заключалась в том, что генерал Ян погиб за свою страну, и его тело было отправлено обратно в столицу для государственных похорон.

Вторым событием стала смерть первой невесты Янь Минтин и слухи, которые начали распространяться в столице.

Похоже, что расследование Янь Минтина было связано именно с этими двумя вопросами. Чжао Елань налил себе чашку чая, смочил горло и продолжил расспрашивать:

— Они спрашивали тебя еще что-нибудь?

— Ах да, они задали еще один вопрос, — сказал Гао Тан. — Вождь спросил меня через дверь: „Каково отношение вашего господина к генералу Яню?“

— Ребячество. — Уголок рта Чжао Еланя дернулся. Он взял чашку, как ни в чем не бывало, усмехнулся и неторопливо пил чай. — И что ты сказал?

— Конечно, я сказал, что моему господину больше всего нравится генерал Ян!

—  Пфф!

— Господин, что случилось! — Гао Тан в панике схватил чашку с чаем. — Он даже не горячий.

Чжао Елань напряженно вытащил из кармана платок, вытер жидкость с уголков рта и холодно посмотрел на него:

— Кто тебе велел это сказать?

— Разве не господин хотел, чтобы я дал полуправдивый ответ? — Гао Тань выглядел невинно. — Я опасался, что это кто-то мстит, поэтому и рассказал о ваших хороших отношениях с генералом. Это должно было их немного насторожить, верно? Генерал очень хороший человек, и он мне очень нравится.

Чжао Елань подняла брови:

— Ты знаешь, что человек, который тебя похитил… ладно, неважно. Когда ты это сказал, он поверил?

— Сначала он не поверил, но потом спросил, какие у меня есть доказательства того, что вам нравится генерал Ян.

Чжао Елань неподвижно смотрела на него.

Гао Тан честно ответил:

— Я солгал ему, сказав, что, хотя у вас острый язык, господин мой, ваше сердце как у тофу. Каждый раз, когда генерал отправляется в утренний суд, вы не можете уснуть. Генерал любит размахивать мечами и копьями, и вы постоянно волнуетесь и нервничаете. Генерал любит разводить кур и рыбу, а вы, между прочим, любите есть ту курицу и рыбу, которую он разделывает своими руками. Такой хороший человек, такой красивый, разве не естественно, что он вам нравится?

— …………….. — Чжао Елань медленно сжал кулаки.

— Неужели он в это поверил?

— Он поверил, он сказал, что я прав. — Гао Тан взглянул на него и с любопытством спросил, — Господин, неужели организатор действительно жаждет мести?

Чжао Елань хлопнул по столу и посмотрел на него со сложным выражением лица. Пока он размышлял о том, как воспитывать этого мальчишку, он услышал, как слуги сказали, что генерал вернулся в особняк.

Ян Минтин в приподнятом настроении направился прямо в спальню, легко шагая и напевая какую-то мелодию. Как только он подошел к двери, то увидел Чжао Еланя, сидящего за столом, который успел только переодеться, но не успел собрать волосы в пучок. Он улыбнулся и выпалил:

— Ты не мог уснуть, поэтому встал и ждал меня?

— ……

Чжао Елань ничего не сказал и, невозмутимо, приказал служанке подойти и завязать ему волосы.

— Гао Тан вернулся, ты знал? — спросила Янь Минтин.

Чжао Елань кивнул:

— Он только что вернулся и пошел в свою комнату наносить лекарства. У него травмирована спина, и ему неудобно делать это самому. Почему бы вам не пойти и не помочь ему?

— Боюсь, я не удержусь от того, чтобы посыпать рану солью, — молча осудил Чжао Елань.

— Я попрошу дядю Циня сходить и помочь. —Янь Минтин ненадолго вышел, а когда вернулся, Чжао Елань уже завязал волосы и наклонился, чтобы поднять мешочек перед бронзовым зеркалом. Его талия была тонкой, словно Янь Минтин мог обхватить её руками.

Ян Минтин с любопытством шагнул вперед, поднял руки и измерил обхват его талии.

Как только Чжао Елань обернулся, он увидел, что тот, похоже, пытается его схватить, и сердито спросил:

— Что ты делаешь?

Янь Минтин виновато улыбнулся и заложил руки за спину. Притворившись кокетливым, он подошел к столу, лихо расстегнул воротник своих одежд и уверенно сел, выпрямив спину:

— Итак, я хочу вам кое-что сказать… Я знаю, что я красив и скромен, а также внимателен и рассудителен, что, естественно, вызывает восхищение. Вам не нужно стесняться, тем более притворяться сильным…

— Ты ещё не проснулся, ба. — Чжао Елань схватил пакетик и кинул ему в лоб.

После того как Янь Минтин взял пакетик, уголки его губ приподнялись, и он многозначительно произнес:

— Вы знаете, что значит дать пакетик?

— … — Выражение лица Чжао Еланя застыло. Он подошел и выхватил пакетик обратно.

Ян Минтин широко улыбался и невольно повернул голову, чтобы посмотреть в бронзовое зеркало неподалеку.

Чжао Елань сел напротив него и медленно произнёс:

— Что ты только что имел в виду? Ты хочешь сказать, что я испытываю к тебе чувства? Почему у тебя такое заблуждение?

Ян Минтин сделал паузу, а затем с угрызениями совести произнес:

— Я просто угадал.

— Тогда перестань гадать, ты мне не нравишься, — сказал Чжао Елань.

Ян Минтин поднял брови с выражением лица, означающим:

— Продолжай притворяться.

Чжао Елань:

— ……

Он действительно не мог очиститься, даже если бы прыгнул в Жёлтую реку. [1] В тот момент он не мог прямо сказать, что Гао Тан был тем человеком, которого он намеренно похитил, чтобы собрать информацию.

Немного подумав, он легкомысленно спросил:

— Кстати, как умерла ваша первая невеста? У вас были с ней близкие отношения? Были ли между вами какие-то чувства?

— Уксус, разве это не просто уксус! [2] — Янь Минтин внезапно осознал это и не смог сдержать улыбку. — Ты говоришь, что я тебе не нравлюсь, а потом начинаешь пить старый уксус, ба.

Чжао Елань:

— ……

[1] Эта идиома означает, что он уже получил клеймо и не может снять клеймо со своего имени.

[2] Пить уксус означает завидовать, ревновать.

Чжао Елань сжал кулаки, а затем разжал их. Подняв чашку со стола и убедившись, что чая больше нет, он тяжело поставил ее обратно и резко повысил голос:

— Мечтай!

— Послушай, ты настолько смущен, что это доходит до гнева.

— ……

Ян Минтин протянул руку и похлопал его по спине:

— Хорошо, не волнуйся, я понимаю, ты прав. Давай сделаем вид, что ничего об этом не знаем, что я тебе совсем не нравлюсь.

Чжао Елань больше не мог этого терпеть и пнул его:

— Убирайся к черту!

Ян Минтин подошёл к двери, затем обернулся с улыбкой:

— Пора завтракать, как бы ты ни стеснялся, морить себя голодом нельзя.

— Катись!

Завтрак подавали отдельно. Янь Минтин некоторое время ждал в зале, пока Гао Тань не принес блюда и не сказал, что его господин будет завтракать в комнате.

Ян Минтин согласился, но задал еще один вопрос:

— Вы вчера получили серьезные травмы?

— Не серьёзные, — сказал Гао Тан. — Спасибо, генерал, что пришли меня спасти.

Янь Минтин, мучимый угрызениями совести, снова принялся за еду.

Чжао Елань закончил обед в комнате. Посмотрев на время, он понял, что пора отправляться в Императорскую академию.

Новая официальная форма представляла собой зеленую мантию, и не требовалось носить опознавательный талисман. Хотя это был цельный костюм, его элегантность было трудно скрыть.

Гао Тан с изумлением наблюдал:

— Господин, вы прекрасно выглядите в любой одежде.

— Теперь у тебя снова язык заплетается? — Чжао Елань холодно взглянула на него, схватила пакетик в руке и ударил его им по голове. — Ты понимаешь, сколько хлопот ты мне причинил?

Гао Тань закрыл голову руками и безразлично спросил:

— Я опять попал в беду?

— Ну, большие неприятности. — Чжао Елань надел мешочек и протянул ему серебряную монету, —  Сходи к врачу сам, ба.

— Спасибо, господин! — Гао Тан взял серебро и проводил его до двери, затем повернулся и пошел за серебром, чтобы купить закуски.

Императорской академии не нужно было ходить на утренние заседания суда, и для приема императора использовалась сменная система. Сегодня Чжао Елань был на дежурстве. Он стоял у ворот двора и смотрел на табличку, его мысли были непостижимы.

Пройдя через ворота, он увидел, что прибыли его коллеги и занимаются составлением классических трудов. Людей было много, но царила тишина. Те, кто стал учёными, были полностью поглощены этим делом и не интересовались мирскими делами.

— Разве это не Чжао Елань, Чжао-дарен?

Холостяк [1] первым опознал его, поприветствовал с натянутой улыбкой, а затем продолжил заниматься своими делами.

Другие оглядывались один за другим с разными выражениями лиц, но было очевидно, что никто его не приветствовал.

Вероятнее всего, причиной их презрительного отношения к Чжао Еланю было либо презрение со стороны учёных, либо неприязнь к его придворным интригам.

Хотя многие студенты мечтали поступить в Императорскую академию, перевод Чжао Еланя с поста министра первого ранга в Императорскую академию был большой шуткой.

Все смущенно кивнули головами, не подозревая, какие неприятности Чжао Елань в будущем причинит Императорской академии.

— Чжао-дарэн, извините, что не вышел к вам навстречу. Надеюсь, вы простите меня, я  Жуань Сянь. — Молодой человек в расцвете сил вышел поприветствовать его. — Я тоже редактор, так что, может, я сначала проведу вам экскурсию?

— Жуань Сянь? — Чжао Елань слегка улыбнулся. — Я давно вами восхищаюсь.

— Мой господин меня знает?

— Талантливый и элегантный бывший ученик, занявший третье место на экзаменах в Имперском колледже, кто не знает вашего имени?

Жуань Сянь, даже не думал, что Чжао Елань вспомнит его, когда он занял лишь третье место, застенчиво улыбнулся и проводил его внутрь, сказав:

— Это просто немного удачи. Если бы я сдавал императорские экзамены вместе с Чжао-дареном, в каком раунде я бы смог занять третье место? Более того, ученики, занявшие первое и второе места, талантливее меня, я могу лишь выполнять небольшие поручения и изо всех сил стараться решать проблемы для императора и народа.

Чжао Елань улыбнулся, но ничего не сказал.

Когда окружающие увидели, как эти двое разговаривают и улыбаются, их лица стали немного странными, особенно у бывших победителей и участников, занявших второе место, брови которых ничуть не раздвинулись.

Трое лучших по результатам каждого Имперского экзамена поступят в Имперскую академию, начав свою карьеру в качестве редакторов. Учитывая, что весна этого года приближалась, и в Имперскую академию собиралась поступить новая группа талантливых людей, им будет трудно выделиться.

Обычно им не разрешалось являться ко двору, а император не любил тех, кто льстил и угождал, поэтому они могли лишь усердно и неуклонно выполнять приказы. Но сколько же седовласых людей в Императорской академии еще не добились успеха?

Жуань Сянь тут же связался с Чжао Еланем. Даже если Чжао Елань никогда не вернется ко двору в этой жизни, если он сможет узнать через него предпочтения императора, путь к продвижению по службе станет намного проще.

После обхода Чжао Еланя отвели в павильон Цзинши, где он в будущем будет составлять и записывать исторические записи.

Другие увидели, как он взял летописи покойного императора и тихонько их прочитал. Он не стал создавать проблем, поэтому все вздохнули с облегчением и принялись за дело.

Вскоре после этого кто-то снаружи крикнул, что приближается император, и все по очереди бросили свою работу, вставая, чтобы пойти выразить почтение.

Чжао Елань встала в конец очереди.

Впереди стояла группа придворных дам и евнухов во главе с Чжао Сюанем. Он спросил:

— Где шахматисты?

Императорские академии также нанимали шахматистов и музыкантов для развлечения императора в свободное время.

Как только шахматисты встали, Чжао Сюань услышал знакомый кашель и посмотрел на человека сзади. Он, опустившись на колени вместе со всеми, кашлял так сильно, что его лицо побледнело, но он отказывался поднимать голову.

— Идите первыми. — Отдав указания шахматистам, он подошёл к Чжао Елань и сказал, — Поиграй со мной.

— Да. — Когда Чжао Елань поднялся, после долгого стояния на коленях у него на мгновение закружилась голова. Кровоснабжение было нарушено, и он чуть не потерял равновесие.

Чжао Сюань подсознательно попытался протянуть руку, но собеседник уже отступил на два шага назад, а затем почтительно сложил руки ладонями:

— Ваше Величество, пожалуйста, сюда.

Все смотрели на этих знакомых, но несколько отчужденных людей и испытывали некоторое сомнение относительно отношения императора к Чжао Еланю.

Шахматный зал был небольшим. Обычно, если император хотел сыграть в шахматы, он мог просто позвать кого-нибудь во дворец, и сам он редко приходил в Императорскую академию лично.

Чжао Елань еще несколько раз сильно кашлянул, прежде чем почувствовал себя лучше, прижался к горлу и подошел к шахматной доске, чтобы сесть.

— Вы похудели, — Чжао Сюань осмотрел его фигуру. — Как вы себя чувствуете в последнее время?

— Благодарю Вас за заботу, Ваше Величество. Я чувствую себя прекрасно, — сказала Чжао Елань.

Они молча посмотрели друг на друга, и спустя мгновение Чжао Сюань резко произнес:

— Три отряда Золотой Гвардии погибли от рук Янь Минтина.

Чжао Елань глубоко вздохнула:

— Только осмотрев трупы, я узнал, что это были наши  из Золотой Гвардии. Янь Минтин был очень бдительным, и как только он замечал, что за нами кто-то следит, он тут же принимал меры. Без приказа Его Величества я не смел сообщать ему о существовании наших охранников.

— Да, — кивнул Чжао Сюань, необъяснимо довольный фразой «наши охранники из Золотой  Гвардии, и еще больше убедился, что это не его рук дело. Он с улыбкой сказал, — Если это так, то я заберу Золотую Гвардию, и в будущем вы будете осторожнее. Если вам угрожает опасность…

— Этот чиновник будет осторожен.

— Эн… — Чжао Сюань поставил черную шахматную фигуру и спросил, — Как дела в Императорской академии?

— Сносно, — неопределенно ответил Чжао Елань.

— Есть ли среди них кто-нибудь, кто произведёт впечатление?

— Жуань Сянь, — Чжао Елань неторопливо поставила белую шахматную фигуру. — Он относится к другим с пониманием. Трудно гарантировать, что он обладает тактом и утонченностью, но можно сделать дальнейшие наблюдения.

— Эн, продолжай помогать мне искать. Посмотрим, сможем ли мы найти здесь еще одного Чжао Еланя, — пошутил Чжао Сюань.

Чжао Елань играл своей шахматной фигурой, слегка изогнув уголки губ:

— Ваше Величество, ваша очередь.

Пока Чжао Сюань играл в шахматы, он, размышляя об этом утонченном и тактичном человеке, спросил:

— На прошлогоднем императорском экзамене знания по литературе у Жуань Сяня действительно были не так хороши, как у занявшего первое место ученого, но он находил новые способы отвечать на вопросы и победил благодаря остроумию.

— Точно.

— Тогда я выслушаю вас и еще немного понаблюдаю. Сейчас в суде много вакансий… — Чжао Сюань почувствовал себя так, словно вернулся в прошлое, беседуя с ним о делах суда и почти забывая, что самая желанная вакансия сегодня,  это должность заместителя премьер-министра. Он резко прервал разговор и продолжил. — Есть ли у Жуань Сяня другие сильные стороны?

— Он очень симпатичный.

Чжао Сюань слегка удивился:

— Красавчик?

— Эн.

— … — Чжао Сюань многозначительно посмотрел на него. — Когда ты научился судить о других по внешности?

Чжао Елань улыбнулся в ответ:

— Я знаю Жуань Сяня всего полчаса, так как же я могу хорошо знать его характер? Конечно, я могу судить о нем только по внешности.

Только тогда Чжао Сюань кивнул, недоумевая:

— Неужели он настолько красив, что ты так его хвалишь?

— Разве Его Величество не видел его?

— Конечно, я его видел, он явно и близко не так хорош, как ты… — Чжао Сюань резко остановился и поднял взгляд на собеседника.

— Ваше Величество шутит, как этот больной и слабый чиновник может сравниться с ним? — спокойно положил Чжао Елань шахматную фигуру. — В мире много людей, у каждого свои преимущества. Жуань Сянь и этот чиновник  не из их числа.

— А что насчёт Янь Минтина? Он такой же, как ты?

— Зачем Его Величество упомянул его? — Чжао Елань не скрывал своего отвращения. — Он жалкий.

Чжао Сюань громко рассмеялся, проиграл две партии подряд и с улыбкой сказал:

— По-прежнему мне комфортнее всего играть против тебя. Ты никогда не дашь мне выиграть. Шахматисты будут лишь пытаться дать мне преимущество.

После полудневной игры в шахматы в Императорской академии Чжао Елань немного отдохнул, вернувшись в особняк генерала. Когда он проснулся, солнце уже находилось на западе.

Вскоре после этого вернулся и Янь Минтин.

Вернувшись в свою комнату, он увидел, что Сяо Гао массирует ноги Чжао Еланя. Он подошел и похлопал Сяо Гао:

— Ты все еще ранен, зачем ты продолжаешь за ним ухаживать? Вернись и отдохни как следует.

— Но у моего господина ноги болят, — пробормотал Гао Тан, не желая уходить.

— Я сделаю это, а ты вернись первым. — Янь Минтин подтолкнул его к двери, а затем сел рядом с Чжао Еланем. Как только он коснулся его икры, тот тут же оттолкнул его руку.

— Тебе не нужно этого делать, ты неуклюжий. Найди мне другого человека, — равнодушно сказал Чжао Елань.

— Я еще не делал массаж, откуда вы знаете, что я неуклюжий? — Янь Минтин не согласился. — Разминать кости и надавливать на сухожилия — у меня это хорошо получается.

Чжао Елань принял суровое выражение лица и уже собирался оттолкнуть его, когда у него внезапно заболела икра. Он издал приглушенный стон. Сразу после этого боль в этом месте прошла. Ощущение боли и отека исчезло, и выражение его лица стало спокойнее. Ему даже немного понравилось.

— Ну как вам это? Моя техника неплоха, правда? — Янь Минтин был словно собака, проявляющая привязанность к своему хозяину, улыбаясь и виляя хвостом прямо ему в лицо.

— Какой послушный. — Чжао Елань взял со стола кусочек сахарного тростника, съел его, затем улыбнулся и похлопал Янь Минтина по лицу.

— Ванг [2] дважды, если ты слушаешь?

— Что такое Ванг?

— Ванг Ванг .

— Эй, я слышал, очень мило. — Янь Минтин торжествующе погладил его по голове.

Чжао Елань отреагировал с опозданием. С приливом сил и крови он схватил сахарный тростник и ударил им его:

— Янь Минтин! Не заходи слишком далеко!

— Я дурак, а ты меня проклинаешь, ай, мне так тяжело, — жаловался про себя Янь Минтин.

Чжао Елань холодно фыркнул, наблюдая, как тот терпеливо и молча массирует ноги. Массаж был равномерным, а напряжение умеренным, что позволило ему расслабиться и с редким для него добродушием сказать:

— Сегодня я читал летописи покойного императора, когда он был жив. Только тогда я узнал, что ваш первый брак был санкционирован самим покойным императором.

У Янь Минтина было выражение лица «как и ожидалось». Этот тип уже начал расспрашивать о его раннем браке, а он сказал, что не пьет уксус?

Но он этого не сказал, чтобы снова не раздражать собеседника, лишь притворившись спокойным, произнеся:

—Да, ах,  у этих королевских детей есть привычка выдавать замуж чужих.

Чжао Елань согласно кивнул, разделяя те же чувства.

Однако в случае с первым браком покойный император был лишь сватом, а женщиной была старшая дочь тогдашнего премьер-министра. В то время премьер-министр был чиновником второго ранга, а его дочь была начитана, разбиралась в поэзии и литературе, была эрудированной и рассудительной.

Покойный император решил обсудить этот вопрос с двумя старейшинами, и обе стороны не возражали, поэтому дело было улажено.

Янь Минтин ничего не смыслил в любовных делах и просто считал, что лучше идти в бой, чтобы уничтожать врагов. Вернувшись в Пекин на отдых, он был не в состоянии никого видеть, поэтому они так и не встретились.

Неожиданно, спустя два месяца после возвращения на границу, столица прислала письмо, в котором сообщалось о смерти его невесты от болезни, и дело было оставлено на произвол судьбы.

— Насколько я помню, ее звали Ли Яньрань, — сказал Янь Минтин.

— Неужели она действительно умерла от болезни? — Ян Минтин был ошеломлен, —Что вы имеете в виду?

Чжао Елань, заметив выражение его лица, слегка прищурился:

— У тебя не было никаких сомнений в её смерти?

— Мы никогда не встречались, не говоря уже о том, что я был на границе. Если в письме из Пекина говорилось, что она умерла от болезни, значит, она умерла от болезни. Что еще я мог сделать? Провести ритуал, чтобы вернуть ее к жизни? — сказал Янь Минтин.

Чжао Елань всё понял. Раз уж он не расследовал причину смерти своей невесты, то виновником мог быть только другой, более важный человек.

Дело было лишь в том, что вся страна знала о гибели старого генерала на поле боя за страну. Могло ли быть что-то еще?

Даже вечно коварный Чжао Елань не мог не почувствовать тревогу в сердце.

В годы войны на границе, когда армия семьи Янь боролась не на жизнь, а на смерть, чтобы предотвратить катастрофу, кто же на самом деле убил старого генерала Яня, не заботясь о безопасности простых людей?

Было бы неплохо, если бы Янь Минтину не удалось возглавить армию. Если бы эту ответственность взял на себя никчемный бездельник, всю династию Сюань постигла бы катастрофа.

Чжао Елань был погружен в свои мысли, когда вдруг почувствовал, как теплый кончик пальца нежно похлопал его по лбу, дважды мягко разминая. Брови, которые были сжаты, постепенно расслабились.

Он поднял глаза, чтобы посмотреть на собеседника, и Янь Минтин улыбнулся:

— Почему ты так сильно хмурился?

Чжао Елань серьёзно посмотрела на него.

Ян Минтин спросил:

— Действительно ли в смерти Ли Яньран есть что-то странное?

— Я просто скептически отношусь к этому. Согласно летописям, за три дня до смерти от болезни она присутствовала на банкете по случаю дня рождения вдовствующей императрицы. Если она была серьезно больна, как она могла присутствовать? Однако возможно и то, что болезнь возникла внезапно, и подробности были известны только семье Ли. — Закончив говорить, Чжао Елань снова уставился на свою руку.

Янь Минтин продолжал потирать ему лоб.

— После того, как ты погладил мне ноги, ты еще и лица коснулся? — холодно спросил Чжао Елань.

Ян Минтин тут же отступил и лукаво улыбнулся:

— Тебе противны собственные ноги?

Чжао Елань повернул голову, положил одну руку на стол, подпер подбородок рукой и погрузился в размышления. Даже Янь Минтин не мог прочитать его взглядом.

Янь Минтин пристально смотрела на его профиль, просто молча восхищаясь им. Картина была достойна стать знаменитой. Было бы замечательно, если бы она не издавала ни звука, но когда она открывала рот, то его взгляд был полон сарказма и цинизма.

Ай .

После долгого молчания Ян Минтин отпустил ноги и спросил:

— А может, я расскажу вам о своем втором браке?

— Потеряйся.

Смотри, ба, просто не открывай рот, ты всё испортишь, если откроешь рот.

После ужина Чжао Елань немного заскучал. Ему вдруг больше не нужно было ходить ко двору или думать о мнениях чиновников императора, не говоря уже о том, чтобы изнурять себя расчетами выгоды. Он все еще не привык к такой жизни.

Так случилось, что в это время Янь Минтин как раз собирался покинуть особняк, поэтому он небрежно спросил:

— Куда вы идете?

— Я ненадолго ухожу, почему? Хочешь пойти со мной?

— Раз уж вы меня искренне пригласили, то я пойду.

Янь Минтин был в замешательстве. Увидев, как тот аккуратно садится в паланкин, он, приподняв пятки, последовал за ним внутрь, сказав:

— Я иду к Чжун Юэхун выпить.

— Ты мужчина, идёшь выпивать в доме незамужней девушки посреди ночи. О чём ты думаешь? — Чжао Елань бросил на него насмешливый взгляд. — Если хочешь взять её в наложницы, просто прими её открыто, зачем утруждаться тайком?

— Не говори глупостей, если Чжун Юэхун тебя услышит, я тебя побью, — сказал Янь Минтин с улыбкой. — Сегодня день рождения её матери, и она только что пригласила нас выпить дома, почему от тебя так сильно пахнет уксусом?

— …… — Чжао Елань наконец-то понял, что значит играть на инструменте для коровы. [3]

Более того, эта корова была просто упряма, и казалось, ничто не могло заставить её сдаться.

Дом Чжун Юэхун находился немного дальше, и паланкин остановился через полчаса. Янь Минтин вышел первым и немного подождал.

— Не знаю, бывали ли вы здесь раньше, но по этой дороге нелегко идти, поэтому будьте осторожны.

Ян Минтин говорил, непринужденно и уверенно ведя за собой.

Здесь не было суеты, и лишь изредка из окон домов выглядывали свечи, а супруги время от времени обсуждали пустяки домашней жизни.

Чжао Елань сосредоточил взгляд на окружающей обстановке. Когда он кашлянул, его голос эхом разнесся. Он не заметил, в какую яму наступил, его затрясло всем телом, и он инстинктивно схватился за человека рядом, чтобы удержать равновесие.

Ян Минтин рассмеялся.

Чжао Елань смущенно отдернул руку, и в следующий момент Янь Минтин сам схватил его за запястье.

— Этот участок дороги темный и узкий, туда не поместятся носилки, поэтому просто следуйте за мной, — сказал Ян Минтин.

Мудрый человек знал, что не стоит драться, когда шансы не в его пользу. Чтобы избежать позорного падения, Чжао Елань осторожно следовал за ним до самого входа, не отпуская его руку.

Пройдя по темному переулку, он услышал шум, который подняла группа генерал-лейтенантов.

Когда эти двое появились в дверях, смех резко прекратился. Люди, которые пили и играли в игру «угадай палец», напряглись и замерли, ошеломленно глядя на них. Они не могли не заметить, как они держались за руки, и как кто-то выронил миску, уронив ее на пол, и она разбилась вдребезги.

Чжао Елань недоуменно опустил взгляд и быстро освободил запястье. Притворившись спокойным, он завел руки за спину и неторопливо встретился взглядом с группой людей.

Напротив, эта группа людей больше не смела смотреть ему в глаза.

— Генерал, вы здесь. — Чжун Юэхун первой нарушила молчание, поприветствовав. — Чжао-дарен, садитесь. Мы не знали, что вы придёте, поэтому начали пить первыми.

— Точно, точно, мы не знали, — тут же ответил Хэ Цуйчжан. — Генерал, вы опоздали, вас оштрафуют на выпивку!

Ян Минтин подошёл и с гордостью отпил чашку. В это время вышла пожилая женщина с едой и напитками. Ян Минтин подошёл поздороваться и позволил ей открыть подарочную коробку.

Чжао Елань с любопытством посмотрела внутрь и увидела кухонный нож.

— … — Был ли это разумный подарок на день рождения?

— О, генерал, спасибо за прекрасный подарок, он мне очень нравится! — Старушка с радостью приняла его. — Ваш подарок мне нравится больше всего!

— … — Чжао Елань потерял дар речи. Он нашел свободное место, и Хэ Цуйчжан случайно оказался слева от него.

Словно догадавшись о его замешательстве, Хэ Цуйчжан сам взял на себя инициативу и объяснил:

— Мой господин не знал, что мать Чжун Юэхуна — мясник, зарабатывающий на жизнь забоем свиней, поэтому генерал дал ей мясницкий нож.

Чжао Елань спросил:

— Мясник? Где её отец?

Хэ Цуйчжан поспешно жестом попросил его говорить потише, но Чжан Юэхун, обладавшая отличным слухом, услышала его. Она взяла несколько неоткрытых бутылок вина, поставила их на стол и села с другой стороны:

— Он сбежал с женщиной неизвестного происхождения. Чтобы содержать меня, моей матери ничего не оставалось, как взять на себя работу в ларьке.

Чжао Елань снова взглянула на мать Чжун. Она была немного полновата, руки покрыты толстыми мозолями, но у нее было веселое лицо, и она продолжала угощать всех едой и вином, будучи занята работой.

Мать Чжун усадила Янь Минтина, чтобы он мог попить и поесть. Увидев рядом с ним Чжао Елань, она радостно сказала:

— Это Чжао Елань, Чжао-дарен, верно?

Чжао Елань кивнул.

— Девочка, разве это не просто небольшой день рождения? Зачем ты привела генерала и Чжао-дарена? — сказала мать Чжун Чжун несколько слов Чжун Юэхун, словно обвиняя её, но не смогла скрыть улыбку на лице. Столько знатных людей собралось, чтобы отпраздновать день рождения маленького мясника, это большая честь.

— Юэхун пользуется популярностью, и все хотят прийти, но я боюсь, что тетя подумает, будто мы слишком много едим, — сказал Янь Минтин с улыбкой.

— Верно, верно, Юэхун очень влиятельна в нашем военном лагере, и все её любят, так почему бы нам не прийти поесть и выпить в твой день рождения? — сказал Хэ Цуйчжан.

Остальные тоже поддержали эту точку зрения, снова выпив после нескольких слов.

За столом сидело много людей, и Чжао Елань долго наблюдал за этой группой деревенских парней, которые обменивались тостами и шумели.

Нетерпеливо встав, он один отправился во двор и никак не мог понять, как он здесь оказался.

Лунный свет был ярким, и отсюда до носилок предстояло долго идти. Дорога была нелегкой, и легко можно было встретить врагов. После долгих раздумий он решил подождать Янь Минтина и отправиться в путь вместе с ним.

— Чжао-дарэн, мне стыдно, дома нет ничего вкусного, я совсем забросила тебя, — внезапно появилась позади него мать Чжун.

Он повернулся и тихо сказал:

— Ничего страшного.

— Ты такой красивый и хорошо одетый, неудивительно, что Юэхун всегда говорит, что ты красивее, чем люди на картинах, — просто и искренне улыбнулась мать Чжун.

Чжао Елань слегка улыбнулся:

— Она меня плохо знает.

Мать Чжун кивнула и вздохнула:

— В детстве эта девочка не пользовалась популярностью у соседей. Целый день она прыгала и бегала по улицам и переулкам, никогда не считая себя дочерью семьи. Зарплату за эти годы она либо отправляла домой, либо тратила на покупку мечей и копий. Я думала, она уже выросла как мужчина, но недавно видела, как она мыла руки с мылом, и она постоянно говорила, что Чжао-дарен в особняке генерала одевается как небесная фея и выглядит невероятно красиво в любой одежде…

Чжао Елань молча смотрела на неё.

Мать Чжун достала из-под груди старый кошелек, высыпала в него драгоценное серебро и, держа его обеими руками, сказала:

— Чжао-дарэнь, я мало что знаю об этом мире и не знаю, где вы покупаете одежду. Не могли бы вы помочь мне купить красивое платье для Юэхун на эти деньги?

Чжао Елань опустил глаза и посмотрел на груду разбитого серебра, прошедшего через руки многих людей, испачканную маслом и пропахшую зловонием от прилавка со свининой.

— Разве этого недостаточно? — Мать Чжун немного смутилась. — Я принесу ещё…

— Достаточно, — Чжао Елань протянул руку за серебром, взвесила его и, не моргнув глазом, сказала, — Этих денег хватит на покупку нескольких предметов.

Мать Чжун сомневалась, но, видя, что на его лице было лишь безразличное выражение, он не должен был лгать. Поэтому, почувствовав облегчение, она с улыбкой сказала:

— Это хорошо. Спасибо вам за помощь, мой господин, вы такой хороший человек.

— Я не хороший человек. — Чжао Елань спрятал серебро в карман и услышал тихий смех. Подняв глаза, он увидел, что в какой-то момент у двери появился Янь Минтин, скрестив руки на груди и глядя на него с легкой улыбкой.

Он отвел взгляд.

— Тетя, у нас еще есть дела, поэтому мы пойдем.

Янь Минтин подошёл и попрощался с матерью Чжун.

— Ладно, приходите в следующий раз поиграть дома, я вам приготовлю. — Мать Чжун знала, что у этих важных персон много дел, поэтому не стала их задерживать и проводила до ворот.

Когда Чжао Елань повернул голову, он все еще видел вдали фигуру, махающую руками. Он без эмоционально отвернулся, не понимая, о чем думает, и даже не заметил, как Янь Минтин схватил его за запястье.

Он снова откинулся на спинку носилок, его запястье было голым, и легкое тепло внезапно исчезло. Когда он опустил взгляд, Ян Минтин уже убрал руку. Он не стал продолжать и спросил:

— Уходите так рано? Почему бы вам не выпить с ними еще пару бокалов?

— Завтра я иду в суд, — ответил Янь Минтин. — К тому же, уже так поздно. Разве ты не ложишься спать пораньше?

Чжао Елань:

— Когда я ложился спать пораньше?

— Вчера вечером, — Ян Минтин посмотрела на него. — Я думал, ты будешь беспокоиться о безопасности Гао Таня и не сможешь уснуть, но я не ожидал, что ты уже уснешь, когда я вернусь.

Чжао Елань притворился спящим, чтобы избежать личной встречи с Янь Минтином, и ему пришлось ждать отчета Гао Таня, прежде чем он смог бы решить, как противостоять противнику. Он спокойно сказал:

— Я доверяю твоим боевым искусствам и знаю, что ты обязательно сможешь вернуть Гао Таня.

Ян Минтин тут же расплылся от радости:

— Я так и знал!

— ……

Чжао Елань глубоко подозревал, что мозговые связи этого человека снова развиваются в странном направлении. Возможно, он уже начал представлять, как сильно его любит, что не может оторваться, и даже начал заниматься с ним боевыми искусствами.

— Я сдаюсь, ба. Я не буду заниматься боевыми искусствами, — резко заявил Чжао Елань.

Ян Минтин вздрогнул, и его улыбка застыла:

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?!

Чжао Елань:

— ………… — Ты правда так думал?!

Они на мгновение переглянулись, а затем отвели взгляды, каждый погруженный в свои мысли. Чжао Елань не стал разговаривать с этим дураком. Он приоткрыл уголок занавески и приказал носильщикам остановиться, когда они почти дошли до ателье.

Он положил деньги из кармана на прилавок. С некоторым удивлением, не веря своим глазам, глядя на эти грязные обломки серебра, лавочник осторожно спросил:

— Чжао-дарен, не хотите ли купить несколько носовых платков?

— Достаньте свою новую одежду, давайте посмотрим. — Чжао Елань сделал паузу, слегка кашлянул и подсознательно понизил голос. — Это для молодой леди.

— Господин, вы хотите купить одежду для девушки? Не боитесь, что генерал Ян узнает?—  После того, как лавочник закончил говорить, он увидел, как из-за его спины с ухмылкой появился генерал Ян.

Продавец тут же прикрыл рот рукой, снова и снова кивал и отвел их в сторону, представив:

— Это платья для девочек. Что касается фасонов и моделей, то у нас лучшие во всей столице. Не знаю, какое из них вы хотите, а?

Янь Минтин ничего не знал об этом бизнесе. Оглядев развешанные по стенам вещи, он лишь слегка затуманил свой взгляд и затем посмотрел на Чжао Елань.

Чжао Елань небрежно просматривала ассортимент, ничего не выбирая из готовой одежды, но, потрогав ткани на прилавках, наконец выбрала три шелковых и атласных полотна и сделала заказ:

— Сшить на заказ и заменить внутренний жилет на брюки.

— Что? — подумал лавочник, что не расслышал. — Господин, это платье. Я никогда не слышал о даме, которая носит брюки под платьем. Оно не предназначено для мужчин, разве вы меня не смущаете?

— Тогда я просто опозорю вас. Я приду за этим через несколько дней. Если вы не сможете выполнить даже эти требования, то в будущем вам не удастся вести дела с моим домом. — Чжао Елань достал еще несколько серебряных слитков, положил их на стол и повернулся, чтобы уйти.

Ян Минтин последовал за ним и с улыбкой сказал:

— Наш Чжао-дарен довольно внимательный. Зная, что Юэхун привыкла быть вооруженной, даже одежду ей приходится шить на заказ.

Чжао Елань бросила на него косой взгляд:

— Ты умрешь, если не заговоришь?

— Почему вы так волнуетесь? Я же вас хвалю. — Янь Минтин улыбнулся еще шире. — Я хотел бы поблагодарить вас от имени Юэхун и тети.

— Раз уж вы хотите выразить благодарность, просто помолчите.

— Что ты хочешь?

— Деньги, рабочая сила, одно из двух — выбирайте сами.

— Чжао-дарен действительно не торгует в убыток. — Янь Минтин огляделся, его глаза внезапно загорелись, и он потащил его на другую сторону улицы. — Я знаю, что тебе дать.

Спустя мгновение Чжао Елань стоял у небольшой речки, глядя на размытое отражение в воде и напряженно держа в руках танхулу. Повернувшись к человеку, евшему танхулу рядом с ним, он мрачно посмотрел на него:

— Это ваш благодарственный подарок?

— Да, как это вкусно! — Янь Минтин откусил еще один кусочек ягоды боярышника, словно ел какое-то лакомство. С улыбкой на лице он съел целую гроздь за несколько укусов и беспомощно посмотрел на ягоду в руке Чжао Елань. — Ты не любишь их есть? Может, я тебе помогу?

— ……

Если бы другая сторона не проявил инициативу и не спросил, он мог бы с отвращением бросить его в него, но когда Янь Минтин задал этот вопрос, он тут же откусил кусочек.

—Ты не можешь это взять.

Ян Минтин заметил, что тот откусил в спешке, щеки его распухли. Под этой безразличной кожей скрывалась какая-то детская непосредственность, и он не смог удержаться от смеха:

— Ты странный и интересный человек.

Чжао Елань не счёл это высокой похвалой, поэтому повернулся спиной и больше не смотрел на него.

Жаль, что, съев три штуки, он немного устал от них, что и заметил Янь Минтин.

— Ну же, остальное предоставь мне. — Янь Минтин с нетерпением потирал руки.

— Я тебе это не отдам, даже если придётся выбросить. — Чжао Елань прошёл мимо, но Янь Минтин первым схватил то, что держал в руках, и быстро откусил два покрытых сахаром боярышника.

— Ты что, сотни лет ничего не ел? — нахмурился Чжао Елань.

— Ай, я мечтал об этом с детства, и ел это всего несколько раз, — небрежно заметил Янь Минтин. — Все эти несколько раз я ел это в столице. Такие, как ты, кто с детства жил в столице, вырос беззаботным, беззаботным,  не поймут.

Чжао Елань холодно фыркнул:

— Беззаботный, беззаботный?

Янь Минтин замер и неуверенно посмотрел на него.

— Как вы думаете, все в столице выросли беззаботными и беззаботными?

— Это была оговорка. Естественно, есть и такие несчастные дети, как Хэ Цуйчжан и Чжун Юэхун…  — Янь Минтин неторопливо посмотрел на него. — А как насчет тебя? Ты был беззаботным,  беззаботным?

— Какое вам до этого дело? — закончил говорить Чжао Елань с полуулыбкой, затем повернулся и ушёл от небольшой речки.

— Я просто спрашиваю… кстати, меня кое-что интересует. Как вы познакомились с императором? В то время он был бессилен, как вы могли работать на него? — Янь Минтин следовал за ним всю дорогу, не переставая говорить.

На улицах было много людей, которые приходили и уходили. Среди них было много успешно сдавших Имперские экзамены кандидатов с иностранным акцентом, приехавших в столицу с большим желанием принять участие в экзаменах.

Проходя мимо дома Хунсю, можно было увидеть у ворот девушек в тюлевых шалях, заманивающих гостей внутрь. Некоторые хитрые девушки специально отбирали из числа проходящих мимо кандидатов на экзамен, чтобы нажиться на них.

Глядя на окружающих женщин, занимающихся вербовкой, и на обидчивых молодых людей у дверей, Янь Минтин с волнением спросил:

— Почему бы тебе не сдать императорский экзамен сразу? С твоими способностями получить высший балл было бы легко, не так ли?

— Янь Минтин, ты пытаешься устроить неприятности! — терпеливо выслушал Чжао Елань и наконец не выдержал, крикнув, —Когда это твоя обязанность заниматься моими делами?!

Ян Минтин замолчал. Было ясно, что он зол, и не просто немного. Он быстро извинился:

— Простите, я слишком много говорил.

— Эй , вы двое, молодые господа, пришли вместе? — спросила привлекательная красавица, покачивая стройной и подтянутой талией. — Хотите зайти и выпить вина? Наши девушки вас не подведут.

— Не нужно, мы просто проезжаем мимо… э-э , Чжао Елань, куда ты идешь! Это место, куда нельзя зайти! — в панике крикнул Чжао Еланю Янь Минтин, но тот резко повернул голову и побежал к борделю, так что ему ничего не оставалось, как стиснуть зубы и последовать за ним.

Как только Чжао Елань вошёл, он привлёк внимание многих девушек. Увидев его одежду, девушки сразу поняли, что он, должно быть, очень богат. Взглянув на его лицо ещё раз, многие из них тут же воспользовались возможностью.

— Позови для меня самых красивых девушек, которые здесь есть.

После этих слов Чжао Елань так ловко выбросил кошелек, что Янь Минтин заподозрил, что он постоянный клиент. Он украдкой спросил девушку рядом с ним:

— Вы его знаете?

— Я его знаю, ах.

— Кто он?

— Мой будущий муж~ — Девушка сжала лицо и застенчиво улыбнулась, а в следующий миг тоже бросилась вперед.

Янь Минтин:

— ……

Из-за такого шума все, кто находился наверху и внизу, оглянулись. Янь Минтин, стараясь сохранить лицо, опустил голову, но запах косметики в этом здании снова вызвал у него зуд в носу.

— Эй,  кто этот молодой человек? — Госпожа спустила со второго этажа нескольких девушек, отпустила всех девушек, окружавших Чжао Елань, и посмотрела на него с улыбкой. — Все эти девушки очень симпатичные. У лучшей уже есть клиент, я искренне извиняюсь, но вы можете выбрать здесь нескольких, молодой господин, и забрать их с собой, ах.

Янь Минтин на мгновение опешил. Эта госпожа была совсем не такой, какой он её себе представлял. Одетая в красное платье, украшенная золотыми бусами и серебряными заколками, она обладала прекрасными чертами лица и элегантной осанкой. Она не была похожа на обычных женщин, даже лучше, чем эти девушки перед ним.

Но, как это ни парадоксально, ничто не могло быть идеальным. На этом прекрасном лице от брови до щеки тянулся шрам, словно добавление горькой воды в хорошее вино.

В тот самый момент, когда Янь Минтин уже был в печали, он услышал слова Чжао Елань:

— Мне нужна самая красивая девушка, быстро приведите ее.

— Я ни за что не посмею, Цинъянь сопровождает Лю-дарена из Министерства ритуалов. — Госпожа помахала круглым веером. — Не знаю, посмеет ли молодой господин оскорбить Лю-дарена?

— Это Чжао Елань! — воскликнул кто-то сверху.

Все были в шоке, и девушки тоже смотрели на него с удивлением.

Теперь Янь Минтин был уверен, что Чжао Елань впервые уверен в бордель, поэтому он вздохнул с облегчением.

— Неужели это действительно Чжао-дарен?

Госпожа тут же изменила выражение лица и сказала людям рядом:

— Идите, выведите Цинъянь из комнаты.

Видя, как ситуация всё больше ухудшается, Янь Минтин наконец выступил вперёд:

— Чжао Елань, пройди за мной.

— Это генерал Ян? — Глаза госпожи загорелись. — Какой красавец, не хотите остаться и поиграть вместе?

Лицо Янь Минтина помрачнело. Увидев Чжао Еланя, неподвижно стоящего и смотрящего в комнату наверху, он просто поднял его.

— Что вы делаете?! — воскликнула Чжао Елань, и его увели под насмешки и смех толпы.

Он мог только представить, какие слухи завтра будут распространяться в Пекине.

Шокирующе! Чжао Елань оправдал свою дурную славу и похитил знаменитую красавицу из борделя; Янь Минтин пришел в ярость и вынес его на улицу!

Янь Минтин без остановки привёл Чжао Еланя обратно в особняк и посадил его на стул. Увидев, что тот собирается сопротивляться, он крепко сжал его руки:

— Если ты ещё раз пошевелишься, я вытащу меч.

Чжао Елань угрюмо посмотрела на него, но ничего не предпринял, поэтому Янь Минтин попытался его успокоить:

— Я знаю, что это я только что сказал что-то неуместное, и ты рассердился. Не ходи в такие места, это вредно для твоего здоровья.

Чжао Елань:

— ……

— Твой фундамент изначально беден, какие же уловки ты можешь вытворять? Ты же не хочешь всю жизнь быть умным, чтобы в итоге умереть под пионами, правда?

В конце концов, Чжао Елань не смог сдержаться и сильно пнул его.

Ян Минтин рассмеялся:

— Да, именно так, если злишься, выплесни всё на меня. А зачем ты убегал в квартал красных фонарей?

Чжао Елань:

— Если я выплесну на тебя свой гнев, ты будешь угрожать мне мечом.

— Просто чтобы тебя напугать, ну же, пни меня. — Ян Минтин выпрямился с героическим выражением лица.

— Тогда садись и не сопротивляйся.

— Без проблем. — Янь Минтин тут же поменялся с ним местами и послушно сел на стул.

— Что мне делать, если ты окажешь сопротивление?

— Клянусь, если я буду сопротивляться, я стану твоим внуком!

После этих твердых слов Янь Минтин увидел, что Чжао Елань ничего не предпринял, а пошёл в комнату за веревкой и удивленно воскликнул:

— Ты, ты, что ты собираешься делать?

Услышав, что два хозяина вернулись в особняк, управляющий Цинь привел во двор Сяо Гао и группу слуг. Изначально он хотел обсудить годовщину смерти старого генерала, но, как только он подошел к двери, увидел генерала, привязанного к стулу, которого Чжао Елань щипал за подбородок:

— Повинуйся и не двигайся.

Как раз когда Гао Тань собирался что-то сказать, управляющий Цинь прикрыл рот рукой, сделал жест в сторону всех присутствующих и, согнувшись, незаметно удалился.

Сяо Гао:

— Уууу, почему ты меня останавливаешь?

— Вы чуть не испортили радостное событие генералу и его жене! — с горечью сказал управляющий Цинь. Видя, как он ошеломлен, он лишь махнул рукой и сказал, — Идите все вскипятите воды.

Сяо Гао считал, что особняк генерала совершенно никуда не годится! Там негде было продемонстрировать свои навыки, и его постоянно заставляли кипятить воду!

Двое находившихся в комнате людей, естественно, услышали шаги слуг. Чжао Елань повернулась и закрыла двери и окна, не оставив ни единой щели.

— Что ты собираешься делать? — Ян Минтин посмотрел на веревки, скованные на его теле, его лицо покраснело, а сердце бешено колотилось. — Ты не должен приставать ко мне и заставлять меня подчиняться, ба?

Чжао Елань обошёл стол. Услышав это, он посмотрел на него, изогнув губы в улыбке:

— Ты всегда говоришь, что я тебе нравлюсь, но когда ты об этом заговорил, ты так радостно улыбнулся. Это я тебе нравлюсь, или ты мне?

Янь Минтин улыбнулся, словно ошеломленный этим вопросом. На мгновение его мозг перестал работать, и даже тело слегка онемело. Когда Чжао Елань медленно подошел к нему, он снова услышал биение своего сердца, гораздо более быстрое, чем шаги противника.

Перед глазами Чжао Еланя постепенно и отчетливо промелькнули черты его лица. Кадык Янь Минтина слегка дернулся, и он подсознательно сглотнул. Его выражение лица было растерянным и смешанным с неописуемым ожиданием. Когда он уже собирался что-то сказать, он увидел, что тот держит в руке, и был потрясен:

— Что ты делаешь с благовониями! Положи это! Не используй, не используй, ах!

Ян Минтин с трудом удерживался на стуле. Чжао Елань слегка улыбнулась, зажгла несколько благовонных палочек и расставила их вокруг него кругом:

— Смеешь сопротивляться? Ты мой внук.

— Апчхи! Чжао Е… апчхи! Позволь мне сказать тебе… апчхи! Я сейчас вытащу… апчхи, свой меч!

[1] Бакалавр здесь – это состоявшийся учёный, имеющий степень.

[2] Wāng (汪) может означать несколько вещей. Распространенную фамилию, пруд или водоём, описывает плачь,  а также использоваться как звукоподражание собачьему лаю. Так что wāng wāng  гав гав.

[3] Играть на музыкальном инструменте для коровы — значит играть для неподходящей аудитории/неподходящей причины для упрямых людей.

В комнате царил насыщенный, глубокий аромат.

Чжао Елань зажег за один раз около дюжины благовонных палочек, и Янь Минтин так сильно опьянел, что у него на глазах навернулись слезы, и ему пришлось молить о пощаде:

— Прости, я был неправ, Чжао-дарен, чих-чих … Чжао-дарен, отпусти меня, ба!

Чжао Елань наклонился перед ним, глядя в его влажные, покрасневшие глаза, и почувствовал неописуемое удовлетворение:

— Великий генерал действительно расплакался из-за небольшого количества благовоний?

Ян Минтин:

— Апчхи! Да-да, отпустите меня,  ууууууууу  умоляю вас !

— …… —  Какой же он бесхребетный.

Видя, что он так и не освободился от веревки и был готов к таким броскам, Чжао Елань развязал веревку и отпустил его.

Янь Минтин, обретя свободу, выбежал во двор, сделал глубокий вдох свежего воздуха и открыл рот.

— Кто-нибудь, принесите горячей воды! — крикнул Чжао Елань, стоя у двери.

Как только эти слова прозвучали, управляющий Цинь привела слуг, чтобы те принесли воду.

Чжао Елань с подозрением посмотрел на старого управляющего:

— В последнее время вы стали довольно бдительны.

— Мне бы следовало, мне бы следовало. В конце концов, у меня есть опыт, — сказал управляющий Цинь с улыбкой.

После того как управляющий принес воду, он подошёл к Янь Минтину и увидел, как тот вытирает слезы с покрасневших глаз. Он обеспокоенно спросил:

— Генерал, что с вами не так?

— Надо мной издевался Чжао Елань, — пожаловался Янь Минтин.

— Тогда он… довольно сильно издевался, ах.

Управляющий Цинь очень удивился и ободряюще похлопал его по спине:

— Однако, возможно, это мой господин проявляет к вам благосклонность.

Янь Минтин был ошеломлен:

— А? Это что, проявление благосклонности?

— Да, ах ... А он так поступал с другими людьми?

— Я не знаю…» Янь Минтин не был уверен, будет ли Чжао Елань зажигать благовония для других, если они совершат ошибку.

Так случилось, что мимо проходил Гао Тан, поэтому он схватил его и спросил:

— Как поступит господин твоей семьи, если кто-то произнесет запретные слова?

—Убьет их, — невинно сказал Гао Тан.

Управляющий Цинь был внутренне озадачен, но заметил, что выражение лица Янь Минтина слегка смягчилось:

— Вы правы, он действительно стал относиться ко мне по-другому.

После долгого пребывания на свежем воздухе во дворе Янь Минтин почувствовал, что его носу и горлу стало намного комфортнее. Слегка приоткрыв дверь, он услышал слабый аромат, доносившийся из комнаты. Он повернул голову и увидел Чжао Еланя, протягивающего мокрую руку из-за ширмы. Он попытался схватить висящую одежду, но, похоже, не смог до неё дотянуться. Мужчина поднялся, услышав плеск воды, и несколько раз коснулся воздуха его тонкими пальцами.

— Вам нужна помощь? — громко спросила Янь Минтин, подходя к экрану.

Возможно, потому что он не ожидал, что тот войдет в комнату без разрешения, — удивленно воскликнул Чжао Елань.

Янь Минтин услышал его голос, подошел и был ошеломлен. Он просто хотел прийти на помощь, но перед его глазами предстало это бледное тело, и его сердце заметно участилось.

Что-то было не так.

Не только сердцебиение Чжао Еланя было неправильным, но и шрамы на его теле тоже были неправильными. Под красивыми ключицами виднелись два коротких шрама, а на талии и животе один, плавно переходящий в спину.

Это были вещи, которым не место на избалованном теле. Янь Минтин наконец понял, почему Чжао Елань так разозлился, когда он спросил о прошлом.

— Кто тебя впустил? — Чжао Елань тут же откинулся на спинку ванны. Вода брызнула ему на волосы, и в его глазах читалась враждебность.

— Извините, я просто подумал, что вам нужна помощь. — Ян Минтин тут же повернулся спиной, немного подумал, а затем, не оглядываясь, поднял одежду, лежащую позади него, и передал её дальше.

— Сначала оденьтесь, вода холодная, и вы можете заболеть.

Спустя долгое время Чжао Елань схватила одежду.

Янь Минтин услышал плеск воды и звук вытираемого полотенца. Затаив дыхание, он не смел оглядываться, пока не услышал звук острого меча, пронзающего воздух. Длинный меч прижался к его спине.

— Что ты видел? — холодно спросил Чжао Елань.

— Я видел… красавца, упавшего в воду? — осторожно спросила Янь Минтин.

Меч снова вонзился.

Ян Минтин поднял руки и сдался:

— Признаю, я видел шрамы.

Взгляд Чжао Еланя похолодел, и он уже собирался снова ткнуть, но Янь Минтин увернулся и повернулся, чтобы посмотреть на него.

Они ненадолго сошлись в препирательствах, и Ян Минтин внезапно и возмутительно распахнул лацкан своей одежды, праведно воскликнув:

— Разве это не всего лишь несколько шрамов? Пойдем, я покажу тебе свои.

Чжао Елань замер. Его взгляд упал на шрамы на груди, которые были гораздо серьезнее его собственных.

— Это только грудь. Хочешь посмотреть? Сзади еще кое-что, ба. — Янь Минтин повернулся и уже собирался раздеться.

— Довольно. — Чжао Елань равнодушно бросил меч на пол, глубоко вздохнул и отошёл в сторону, чтобы вытереть волосы полотенцем.

Ян Минтин вздохнул, поправил одежду и позвал кого-нибудь вынести таз. Затем он посмотрел на человека, сидящего на кровати, и сказал:

— Не волнуйся, шрамы — это символ мужчины!

— С вашей точки зрения, это действительно символично, — усмехнулся Чжао Елань. — Для других это лишь позор.

— Не думаю. Возможно, именно из-за этих шрамов ты стал тем, кто ты есть сегодня?

— Кто я сегодня? — Чжао Елань поднял голову с фальшивой улыбкой на лице. Его голос был холодным. — Придворный, которого все ненавидят, коллега, которого ненавидит двор, пешка, которую боится император, человек, женившийся на мужчине из знатного дома кто может быть достоин моей радости и благодарности?

Янь Минтин молча наблюдал за ним, затем сел рядом и сказал:

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы изменить свой путь и стать хорошим чиновником, которого все будут хвалить?

Чжао Елань усмехнулся и сказал:

— Я знаю только, что в мире есть две дороги к жизни и к смерти. Для меня нет средней дороги.

— Да, есть, — тихо сказал Янь Минтин. — Просто ты не смеешь.

Чжао Елань бросил в него мокрое полотенце, затем перевернулся на кровати и лег спать.

— Твои волосы ещё не совсем высохли, если ты заснёшь, у тебя может разболеться голова, — напомнил ему Янь Минтин.

Однако другой человек повернулся к нему спиной, остался неподвижным и не собирался с ним разговаривать.

Ян Минтин взяла сухое полотенце и продолжил вытирать ему мокрые волосы, сказав:

— Забудь об этом, давай не будем об этом говорить. Давай поговорим о чем-нибудь интересном… А ты все еще хочешь послушать сказки на ночь?

— Убирайся прочь, — сказал Чжао Елань, не оглядываясь.

— Тогда я мог бы рассказать вам, как проходили учения солдат? — вспомнил Янь Минтин еще кое-что. — Кстати, я все эти дни хожу на утренние заседания суда и у меня не было времени проконтролировать вашу стойку лошади. Может, назначим другое время и усердно потренируемся?

— Потеряйся.

— Разве ты не хочешь прожить долгую жизнь? Хороший фундамент лучше, чем принимать слишком много лекарств и поедать деликатесы. Знаешь, Хэ Цуйчжан, когда он только поступил в армию, был худым, как обезьяна, и, как и ты, мог бы быть сдут ветром. Посмотри на его нынешний вид, разве он не…

— Уродливый.

— … — Янь Минтин кашлянул. — Не волнуйтесь, я ему этого не скажу.

Таким образом, Янь Минтин продолжал говорить с ним тихим голосом, а Чжао Елань время от времени отвечал, ослабляя бдительность.

Ошеломлённый, он был немного растерян, понимая, что его гнев, казалось, необъяснимым образом исчез в какой-то момент.

Возможно, это было потому, что после протирания волос его кожа головы слегка расслабилась, а может быть, потому что Янь Минтин никогда не проявлял к нему сильной враждебности, заставляя его снова и снова прощать другому его неподобающее поведение.

Но сегодня произошло слишком много всего, и ему больше не хотелось тратить силы на размышления. Он закрыл глаза, даже забыв укрыться одеялом.

Проснувшись на следующий день, Чжао Елань обнаружил, что плотно завернулся в одеяло. Он медленно сел и осмотрел аккуратно сложенные на полу постельное белье и подушки.

Уголки его губ слегка изогнулись, и после завтрака он отправился в Императорскую академию.

Взгляды его коллег были крайне странными. Поскольку новость о том, что он похитил красавицу в борделе, была обнародована прошлой ночью, у всех на лицах, когда они его увидели, были необычные выражения.

Чжао Елань даже хотела написать портрет каждого из них, чтобы изучить изменения в выражении лица.

Жуань Сянь не проявил никаких излишних чувств и, дружелюбно поздоровавшись, отправился заниматься своими делами.

После обеда император пришел в Императорскую академию, чтобы снова сыграть в шахматы, и сразу перешел к делу:

— На улице было очень оживленно. Вы что, вчера вечером действительно были в борделе?

Чжао Елань кивнула:

— Да, у меня произошёл конфликт с Янь Минтином на улице, и я импульсивно бросился туда.

Чжао Сюань не ожидал такого ответа и громко рассмеялся:

— Так оно и есть. Я не ожидал, что ты проявишь такой гнев и застанешь Лю-дарена из Министерства ритуалов в комнате куртизанки.

— Этот чиновник не знал, что Лю-дарен там, — Чжао Елань слегка смутился. — Если бы я знал раньше, я бы ничего не сказал.

— Это не имеет значения. Если бы вы случайно не ворвались, я бы не узнал, что Лю-дарен, который всегда держался прилично, тайком отправится в квартал красных фонарей, — холодно сказал Чжао Сюань. — Похоже, нам нужно сменить главного экзаменатора.

Императорские экзамены были уже не за горами, и в династии Сюань этим вопросом ежегодно занимались сотрудники Министерства прав. Если у экзаменатора возникали проблемы с поведением, его, скорее всего, критиковали, заставляя сомневаться в его способности занимать эту должность. Более того, Чжао Сюань находился на троне всего год и испытывал острую потребность в талантах. Ему срочно требовалось большое количество талантливых людей для пополнения приходящего в упадок императорского двора.

— Есть ли у вас какие-либо рекомендации по кандидатуре на должность главного эксперта?

Чжао Елань подняла глаза от шахматной доски:

— Этот чиновник не намерен обращаться в суд и может лишь надеяться, что этот человек будет справедливым и честным, без вредных наклонностей и послужит примером для учеников.

— Да, я тоже так думаю, — с удовлетворением сказал Чжао Сюань.

Увидев его уверенный вид, Чжао Елань понял, что тот ему благоволит, поэтому не стал задавать лишних вопросов и лишь слегка улыбнулся для вида.

Вернувшись в особняк, он увидел, как слуги суетятся вбегают и выбегают, и направился во внутренний двор. Увидев, что Янь Минтин что-то обсуждает с управляющим Цинь, он между делом спросил:

— О чём вы говорите?

— Отвечая, Фурен, завтра годовщина смерти старого генерала. Мы обсуждаем, какие приготовления необходимо сделать. Фурен, вы пойдете вместе? — спросил управляющий Цинь.

В предыдущие годы управляющий Цинь отводил всех слуг к могиле в годовщину смерти, чтобы отдать дань уважения. В этом году генерал вернулся и женился на новой жене, поэтому ему еще нужно было подтвердить это.

Янь Минтин изначально думал, что Чжао Елань откажется, но кто мог предположить, что Чжао Елань на мгновение задумается, его мысли будут расплывчатыми, а затем он с готовностью согласится.

Управляющий Цинь сиял от радости, а затем тут же удалился, чтобы начать покупки. Проходя мимо лавки с бальзамами, она вдруг остановился, подумав, что генерал и его жена часто шумят по ночам. Фурен и так был не здоров, и если бы он был хоть немного неосторожен, то легко мог бы попасть в неприятности.

Он попросил остальных сначала принести кое-что домой, затем вошел в лавку и шепнул лавочнику:

— Есть ли у вас мазь для будуара?

Продавец уже собирался принести его, но его снова остановил управляющий Цинь: « Эй, это… тот, который для мужчин.

Лавочник с удивлением посмотрел на прежний облик управляющего Цинь, многозначительно усмехнулся, а затем подошел к темному сундуку на другой стороне и начал в нем рыться.

Понимая, что его неправильно поняли, управляющий Цинь снова и снова махал руками:

— Нет, это не для меня.

— Я так понимаю, у вас есть друг? — Продавец многозначительно посмотрел на него.

« Айя, тебе всё равно, кто это, просто принеси мне коробки!

Вечером после ужина Янь Минтин увидел, как Чжао Елань снова пошёл в кабинет, чтобы полежать и почитать книгу, и остановил его:

— Не читай, пойдём со мной позанимаемся спортом.

— Не пойду. Уходи.

— Как насчет прогулки для улучшения пищеварения? Прогуляйтесь после ужина и доживите до девяноста девяти лет.

Чжао Елань снова отказался, но был вынужден прогуляться во дворе. Янь Минтин настойчиво уговаривал его:

— Сейчас такое благоприятное время, темная и ветреная ночь [1] …

Чжао Елань бросил на него косой взгляд.

Янь Минтин дважды кашлянул и поправил слова:

— Сейчас благоприятное время, луна яркая, ветер тихий, что делает тебя элегантным и утонченным. Если бы ты смог сделать несколько  стоек под этим ярким лунным светом, Чанъэ [2] была бы опозорена, увидев тебя.

— Потеряйся .

Чтобы помешать Янь Минтину снова силой утащить его за собой, Чжао Елань решил сначала убежать.

Он развернулся и побежал, но в темноте ничего не видел. Случайно наступив на неровный камень, он сильно упал на мощеную дорожку.

— ……

Чжао Елань лежал на земле, слегка раздраженно сжал кулак и ударил им по земле.

Какой невероятный позор и унижение!

В следующее мгновение его подхватил на руки Янь Минтин.

— Видишь, если не заниматься спортом, когда тебе говорят, что нужно, то падаешь, пробежав всего несколько шагов. Разве в другой день ты споткнешься левой ногой о правую? — радостно и игриво рассмеялся Янь Минтин.

Чжао Елань в гневе непрестанно бил его в грудь:

— Это не ваше дело, отпустите меня!

— Это ты сказал, ба. — Янь Минтин опустил его на пол. — Давай, сделай два шага.

Чжао Елань сделала два нерешительных шага и сердито оглянулась на него.

— Неплохо. Давайте не будем сегодня гулять, а назначим встречу на другой день. — Янь Минтин подошёл к нему и пошёл дальше. Как только он сделал ещё один шаг, кто-то схватил его за рукав.

Он обернулся и увидел Чжао Еланя, который, стиснув зубы, смотрел в землю и произнёс:

— …Верните меня.

— Ты перестанешь выпендриваться?

Чжао Елань на мгновение замолчала, а затем кивнула, терпя унижение.

Уголки губ Янь Минтина беззвучно изогнулись в улыбке, а затем он поднял его на руки, расположив горизонтально.

Когда управляющий Цинь убирал коридор, он увидел, как генерал Янь нес Чжао-дарена обратно в комнату, и невольно покраснел, быстро опустив голову и сделав вид, что ничего не видит. В глубине души он лишь надеялся, что генерал тихо догадается о его поступке.

Когда Янь Минтин привела его обратно в комнату и приподняла штанину, чтобы осмотреть рану, Чжао Елань нахмурился.

Он двигался как можно осторожнее и закатал рану выше колена. На ране были видны царапины и синяки, из них немного сочилась кровь.

Было так поздно, слишком поздно, чтобы найти врача. Янь Минтин рылся в коробках и шкафах в поисках лекарств, но нашел несколько флаконов новой мази в шкафчике рядом с кроватью. Как только он открыл один из них, почувствовал слабый аромат, который, вероятно, понравится Чжао Елань.

Продвигаясь по пути в боковую комнату, управляющий Цинь заметил, что дверь в спальню хозяев открыта. Подозрительно заглянув внутрь, он увидел, как Янь Минтин берет специально приготовленную мазь и втирает ее в колено Чжао Елань.

Управляющий Цинь в ужасе воскликнула:

—Генерал Ян, там такое не используют!

[1] Темная и ветреная ночь (月黑风高) — метафора опасной окружающей среды.

[2] Чанъэ: Женщина на Луне в китайской мифологии.

Двое находившихся в комнате были ошеломлены криком управляющего Цинь.

Чжао Елань опустила голову, посмотрела на мазь на руке Янь Минтина и оттолкнула ее:

— Я только что сказал, чтобы мне не давали лекарства бездумно, вы что, врач?

Янь Минтин понимал, что он неправ, поэтому повернулся и спросил управляющего Цинь:

— Куда следует применять это лекарство? Поможет ли втирание его в рану?

Управляющий Цинь тоже не знал ни причин, ни следствия. Он не был уверен, будет ли это полезно, но, скорее всего, безвредно.

— Иди и позови врача, — с сожалением сказал Чжао Елань.

— Я сейчас же пойду! — с облегчением воскликнул управляющий Цинь. Постучав в дверь доктора посреди ночи, он потащил его в особняк генерала.

После такой суеты и ворочания уже было поздно ложиться спать. Чжао Елань, который из-за травмы не мог принять ванну, был немного недоволен и некоторое время угрюмо лежал на кровати, прежде чем заснуть.

На следующий день отмечалась годовщина смерти старого генерала Яня. Янь Минтин взял отпуск при императорском дворе, а Чжао Елань был всего лишь бездельником в Императорской академии. При таком количестве сотрудников он был совершенно не нужен, но император устроил его на такую должность, чтобы успокоить его, и он был рад свободе.

Управляющий Цинь и персонал подготовили все необходимое для богослужения. После нескольких уговоров выйти за дверь, Чжао Елань медленно… получил помощь от Янь Минтин.

— Почему бы тебе не остаться дома? Это довольно далеко. Дома ты сможешь отдохнуть, — с тревогой заметил Янь Минтин.

Чжао Елань настаивал:

— Всё в порядке, старый генерал Янь всё ещё заслуживает почтения. — Янь Минтин удивлённо взглянул на него и согласился.

Могила генерала находилась на горе к северу от города, обращенная издалека к столице.

Примерно через час паланкин остановился у подножия горы, и к тому времени уже прибыли несколько других военных чиновников.

— Генерал, Чжао-дарен! — несколько человек сложили руки и закричали.

Ян Минтин кивнул:

— Хорошо, пошли, ба.

Группа людей поднялась по ступеням, но не увидела среди себя фигуру генерала. Оглянувшись, они увидели Янь Минтина, присевшего на корточки перед Чжао Елань, и были потрясены.

Чжао Елань тоже слегка удивилась:

— Что ты делаешь?

— Продолжать подниматься, с твоей ногой будет очень тяжело. Я не могу брать на себя ответственность за то, что ты снова пострадаешь,  — сказал Ян Минтин.

Чжао Елань опустил взгляд на колени. Он не хотел причинять себе вред продолжив путь.

Ян Минтин, поднявшись с ним на спине, легко подошёл к своим подчинённым и повёл их вперёд:

— Что вы тут делаете, стоя в оцепенении? Поторопитесь, старик всё ещё ждёт, чтобы вы за него подняли тост.

Группа военных чиновников быстрым шагом оставила слуг позади. Управляющий Цинь потёр ноги и окликнул Гао Таня:

— Сяо Гао, ты ведь умеешь заниматься боевыми искусствами? Помоги доставить эти вещи военным чиновникам, чтобы они потом не волновались.

Гао Тан шел рядом с Чжао Елань, скучая, и вдруг сказал:

— Господин, позвольте мне вас понести.

Остальные были ошеломлены, но Чжао Елань не возражал. Как раз когда он собирался перебраться, Хэ Цуйчжан сказал:

— Верно, генерал так долго его носил, может, я займу его место?

— Я тоже готов.

— Я тоже.

Все выразили готовность помочь в переноске раненых, и в конце концов даже Чжун Юэхун сказала:

— Позвольте мне это сделать.

Чжао Елань:

— ……

Изначально ему бы это даже понравилось, если бы ситуация не стала такой неловкой.

Ян Минтин повернул голову, чтобы посмотреть на своих подчиненных, и внезапно осознал, что Чжао Елань крепко держит его за шею, словно втайне не желая отпускать. Он с улыбкой сказал:

— О чем вы думаете? Неужели настала ваша очередь носить мою жену?

Подчиненные просто и искренне рассмеялись. Гао Тан больше не настаивал, вскоре отвлекся на полевые цветы и фрукты на дороге, повернул голову и исчез.

Чжао Елань не беспокоился о своей безопасности. Он лишь чувствовал, что его тело слегка горячее. На дворе был март, но, прижавшись грудью к спине другого, температура их тел неизбежно повышалась. Эта широкая спина необъяснимо успокаивала его, и он чуть не заснул.

Когда они достигли вершины горы, солнце было почти в зените. Чжао Елань слабо стоял на земле, и Янь Минтин помог ему отдохнуть в тени ближайшего дерева, после чего приготовился к богослужению со своими подчиненными.

Чжао Елань оглядел мавзолей. Он был очень большим, и помимо главной гробницы, рядом с ней находились еще две гробницы.

Спустя некоторое время из кадильницы перед надгробным камнем поднялся дым от благовоний.

Чжао Елань подошёл, хромая. Янь Минтин принес ему три благовонные палочки и встала рядом.

— Отец, мать, младший брат, это новый хозяин особняка генерала. Он пришел со мной повидаться с вами.

Чжао Елань не произнес ни слова, лишь уставился на иероглифы на надгробном камне и вместе с ним трижды торжественно поклонился.

После того как Ян Минтин воскурил благовония, он замолчал. Вернее, это подчиненные, отправившиеся к могиле, болтали, вспоминая незабываемые сражения, в которых им довелось побывать.

Чжао Елань некоторое время прислушивалась и обнаружил, что Янь Минтин в какой-то момент отошёл в тень дерева и молча наблюдал, словно деревянная скульптура.

Он медленно подошёл и встал рядом с ним. Только тогда Янь Минтин отреагировал, указав на две боковые гробницы и игриво сказав:

— Там моя мать и мой брат. Когда я умру, меня тоже похоронят здесь.

Чжао Елань холодно сказал:

— Разве ты не боишься, что твои родители в гневе восстанут из гробов?

Янь Минтин улыбнулся и резко сказал:

— Моя мать вывела меня покататься на лошадях и через несколько дней после возвращения внезапно заболела. Мой младший брат был очень слаб, совсем не похож на меня. Он умер от тяжелой болезни, когда ему было всего несколько лет. Скажите, неужели я действительно злая звезда? Неужели я убью всех, кто мне близок?

Чжао Елань удивленно посмотрел на него:

— Я думал, ты не поверишь в такую чушь.

— Всегда будут моменты, когда люди будут бояться, когда их сердца будут хрупкими, — тихо сказал Янь Минтин.

— Тогда вы не должны позволять другим становиться вашей слабостью. Это будет лишь обузой и препятствием, — решительно заявил Чжао Елань.

— Поэтому ты и держишься особняком?

— Разве это не хорошо? — Чжао Елань слабо улыбнулся. — Таким образом, ничто больше не сможет мне навредить, и моя жизнь будет в моих собственных руках.

Янь Минтин не ответил, но интуитивно чувствовал, что в этой фразе заложено многое.

Чжао Елань, должно быть, пережил крайне болезненные события. Только что он сказал:

— Ничто больше не сможет причинить мне вреда, — слова, которые заставили его до смерти бояться показать свою слабость.

— Вы когда-нибудь задумывались, что причиной стольких смертей вокруг вас стал один человек? — спросил Чжао Елань.

Как и ожидалось, Янь Минтин пришел в себя:

— Что ты имеешь в виду?

— Самые высокие деревья в лесу первыми падают от сильного ветра. Хотя ваша семья Янь круглый год находится на границе, самое ужасное в их существовании, это присутствие большой армии. Возможно, смерть вашего отца была не такой уж простой, — сказал Чжао Елань.

— Вы делаете предположения наобум или у вас есть доказательства?

— Предполагаю, — заметил Чжао Елань, наблюдая за его выражением лица, и понял, что собеседник очень осторожен в этом вопросе. Он плавно продолжил: — Я по натуре подозрительный человек, поэтому и задал этот вопрос. Если это будет слишком навязчиво, я больше ничего не буду спрашивать.

Ян Минтин покачал головой и спросил:

— Тогда кто, по-твоему, хотел смерти моего отца?

— Я не знаю, но в любом случае, это был бы не я.

Янь Минтин был ошеломлен.

Чжао Елань сказал:

— У меня нет никаких обид или вражды с твоим отцом, и я не причинял ему вреда. Ты мне веришь?

— Я верю тебе.

— … — Чжао Елань, мысленно собиравший воедино множество аргументов, внезапно остановился на одном предложении.

— Ты мне действительно веришь?

— Эн.

— Почему?

— Потому что ты Чжао Елань.

Чжао Елань посмотрела на него с сомнением.

— Ты догадался, что я искал? — спросил Янь Минтин. — После спасения Сяо Гао он обязательно расскажет тебе, какие вопросы ему задавали, и с твоим умом было бы легко догадаться, что я приказал его похитить. Если бы тебя мучила совесть, ты бы точно нанес первый удар. В такой ситуации мне и моим подчиненным было бы невозможно невредимыми прийти к могиле генерала.

— Значит, ты специально задал Сяо Гао эти наводящие вопросы? Чтобы посмотреть, выдам ли я свои карты? — Чжао Елань одобрительно взглянул на него. К сожалению, собеседник так и не догадался, что даже похищение Гао Таня было им организовано.

Ян Минтин не стал это отрицать:

— Я просто хотел подтвердить.

Чжао Елань слегка прищурился:

— Значит, твой вопрос о моем отношении к тебе тоже был преднамеренным?

— Это было сказано спонтанно, — выпалил Янь Минтин, затем сделал паузу и смущенно посмотрел на него. — Он правдив?

Чжао Елань на мгновение задумался, стоит ли рассказывать ему правду о похищении или нет.

Краем глаза он увидел, как возвращается Гао Тан, и тут же переключил внимание:

— Сяо Гао, что ты держишь?

Янь Минтин не стал ждать ответа, получив его по задумчивому выражению лица. Он не стал отрицать! По темпераменту Чжао Еланя, если ему кто-то не нравится, то просто не нравится, так как же он мог быть таким занудой!

Нельзя отрицать, что это было равносильно согласию.

Краем глаза Янь Минтина постоянно наблюдал за  Чжао Елань, и он увидел, как тот берет букет полевых цветов у Гао Таня.

— Я только что их выбрал, вам они нравятся, господин? — спросил Гао Тан.

Чжао Елань опустил голову и залюбовался разноцветными горными цветами:

— Где ты их все собрал?

— По пути.

По какой-то причине, глядя на эту сцену, Янь Минтин необъяснимо впал в уныние. Выхватив цветы из его руки, он праведно воскликнул:

— Эти цветы прекрасны, они очень нравятся моей маме, не могли бы вы подарить их ей?

Чжао Елань великодушно сказал:

— Возьми их.

Янь Минтин высокомерно посмотрел на Гао Таня, взял цветы и поставил их перед гробницей.

Обернувшись, он увидел, как Гао Тань достал из кармана дикие фрукты и преподнес их Чжао Елань.

Он быстро шагнул вперед и выхватил фрукт, сказав:

— Этот фрукт вкусный, моему брату он очень нравится, можешь дать его моему брату?

— …Возьми их, — сказал Чжао Елань. — Как ни странно, вашу семью довольно легко обеспечить.

Гао Тань увидел, что цветы и фрукты, подаренные его господину, исчезли, и почувствовал себя огорченным и расстроенным. Он сказал:

— Господин мой, все это было для вас…

— Всё в порядке, — Чжао Елань погладил его по голове. — Уверен, вдоль дороги ещё много цветов. Можешь сорвать ещё.

— Хорошо! — Гао Тан поспешно спустился вниз, чтобы собрать цветы.

После окончания богослужения группа спустилась с горы. Чжао Елань все еще лежал на спине Янь Минтина и мог неспешно любоваться весенними цветами и горными пейзажами по обеим сторонам.

— Господин, я вернулся! — На полпути к вершине горы Гао Тан погнался за ним, осыпав его полными руками полевых цветов. Когда он уже почти догнал Чжао Еланя, Янь Минтин внезапно ускорился, словно летя.

Гао Тан:

— ?

— Янь Минтин, притормози! — Чжао Елань вскрикнул от неожиданности, застигнутый врасплох, и крепко обнял его за шею. Окружающие пейзажи пронеслись перед ним, и он в ужасе уткнулся лицом в землю.

Янь Минтин на мгновение замешкался, а затем побежал ещё быстрее.

— Генерал, подождите минутку, позвольте мне передать цветы моему господину! — Гао Тан продолжал преследовать его.

Остальные военные чиновники не понимали, что происходит, но использовали цингун, чтобы догнать остальных. Бедняги-слуги оглянулись, их пути в мгновение ока исчезли, и они с горечью продолжили спускаться с горы.

Прибыв наконец в город, управляющий Цинь вспомнил еще об одном деле, дрожа, подошёл к лавке с бальзамами и спросил лавочника:

— У вас есть какие-нибудь книжки с картинками или что-то подобное?

Когда лавочник увидел, что это он, он сразу все понял и таинственным образом достал книгу из потайного отделения:

— Это сокровище, ценная вещь, которую трудно купить где-либо еще. К тому же, если вы стары, но молоды душой, то я вам покажу.

— Что вы имеете в виду, „старость, но молодость ума“? — Управляющий Цинь почувствовал себя обиженным, но не мог ничего возразить, поэтому просто ничего не объяснил. Он открыл книжку с картинками и бегло просмотрел её. Там был и текст, и картинки, и он с удовлетворением заплатил деньги и ушёл.

Поскольку генерал использовал эту мазь, чтобы натереть колени Чжао-дарена, он был уверен, что они оба не умеют правильно заниматься сексом.

К счастью, перед свадьбой генерала не было в особняке, когда пришла няня из дворца, чтобы дать несколько указаний, поэтому ему пришлось записать некоторые наставления. Сначала он думал, что они ему никогда в жизни не понадобятся, но он не ожидал, что генерал окажется таким быстрым…

После долгих пробежек Чжао Елань, закончив обед, отправился в кабинет, чтобы полежать и почитать.

Гао Тань сидел на корточках у двери, все еще оплакивая полевые цветы, которые унесло ветром во время бега.

Янь Минтин отправился обсудить дела со своими подчиненными и вернулся около полуночи. Чжао Елань уже умылся и лег спать.

Возможно, из-за того, что в тот день он посетил гробницу, вскоре после того, как Чжао Елань закрыл глаза, в его сознании возникли образы его родителей. Проснувшись в холодном поту, он услышал, как Янь Минтин шепчет Гао Таню наставления у двери:

— Твой господин спит, почему бы тебе не вернуться и не отдохнуть? Кстати, завтра утром ты можешь сходить в ресторан «Мин Цзи» и купить несколько его любимых паровых булочек с начинкой, а потом вернуться.

Послышался звук закрывающейся двери. Если бы Янь Минтин ступил легко, никто бы не смог заметить его шагов.

Чжао Елань с любопытством перевернулся. Увидев Янь Минтина, стоящего рядом с кроватью, он вздрогнул:

— Неужели ты такой жуткий?

— Я просто проверяю, спишь ли ты. — Янь Минтин смущенно улыбнулся и повернулся, чтобы лечь на пол.

Чжао Елань подпер голову одной рукой, посмотрел на него некоторое время и сказал:

— Я не могу уснуть.

— Почему?

— Я просто не могу уснуть, разве должна быть какая-то причина?

— Тогда рассказать тебе сказку на ночь?

— …— сказал Чжао Елань. — Пусть будет совсем другая история, я не хочу слушать историю про Ван-гунцзы.

— Тогда позвольте мне рассказать вам, как Хэ Цуйчжан поймал меч голыми руками?

— Не интересует.

Янь Минтин догадался, что его интересуют только литературные анекдоты. Подумав, что Чжао Елань тоже хранит в этой комнате много книг, он решил найти одну и почитать её ему.

Подойдя к комоду рядом с кроватью, он открыл его и увидел лежащую сверху книгу. С достоинством вынув её, он сел рядом с кроватью, открыл первую страницу и очень чётко произнёс:

— На землю сошёл бог, одетый в женскую одежду. Благодаря своей красоте он был любим принцем и привёл его во дворец на романтическую ночь. Только тогда он узнал, что это был бог-кролик, сошедший на землю…

Янь Минтин на мгновение опешила.

— Ах, это… бог-кролик?

Чжао Елань слегка нахмурился и подозрительно приподнялся, чтобы взглянуть на книгу. Он увидел, что на другой стороне изображены двое мужчин, переплетенных узами брака, а ниже — ряд маленьких иероглифов:

— Садовые цветы очень нежные и требуют тщательного сбора.

Только сейчас Ян Минтин заметил картину и удивленно посмотрел на него.

Они посмотрели друг на друга со странными и сложными выражениями лиц, потому что каждый из них думал, что книжка с картинками была подготовлена другим.

Атмосфера была несколько неоднозначной.

Они долго смотрели друг на друга, пока Ян Минтин первым не нарушил молчание, с небольшим удивлением сказав:

— Неожиданно, такой уважаемый человек, как вы, тоже тайно хранит подобные книги.

Чжао Елань возмущенно воскликнул:

— Что за чушь вы несёте? Зачем мне это прятать? На мой взгляд, у вас явно злые намерения, и вы приготовили эту грязную книжку с картинками! Собирайте свои вещи и уходите!

Оскорблённый Ян Минтин сказал:

— Если бы вы не прятали её, и я бы её не приготовил, то откуда она взялась?

Чжао Елань подозрительно посмотрела на него, затем, подумав, сказал:

— Позовите сюда управляющего Цинь.

Через некоторое время в комнату вошёл управляющий Цинь с недоуменным выражением лица:

— Господин, вы меня ищете?

— Откуда она взялась?! — Чжао Елань бросил перед ним книжку с картинками.

Управляющий Цинь поднял её и ответил:

— Я её приготовил.

Они переглянулись, и Янь Минтин, увидев, что Чжао Елань вот-вот взорвётся, бросился к управляющему Цинь, притворяясь рассерженным:

— Дядя Цинь, я не говорил тебе этого делать. Нам это не нужно, скорее выбрось это, иди, иди!

Управляющий Цинь был вытолкнут за дверь. Он подумал, что генерал горд и высокомерен, явно не понимает сути и всё ещё не желает учиться с открытым умом. Подумав об этом, он всё же не выбросил книжку с картинками. В любом случае, генерал рано или поздно пожалеет об этом и придёт за ней.

Хотя это дело не касалось Янь Минтина, лежа на полу, он не мог уснуть. Два человека на картине оставили у него неизгладимое впечатление.

Ай.

— Чжао Елань, ты спишь?

— Заткнись! Не мешай мне спать! — Чжао Елань сердито сказал.

Янь Минтин рассмеялся.

— Давай поговорим? Раз уж ты знаешь, что я ищу, можешь мне помочь? Это дело очень важное, и оно давнее, поэтому расследование довольно сложное. Я все эти годы провел на границе и не имею влияния в Пекине, у меня нет доверенных коллег. Мне нужна помощь.

План Янь Минтина был таким: сначала проверить, не является ли Чжао Елань убийцей, а если нет, то переманить его на свою сторону.

Никто не подходил на роль «военного советника» лучше, чем Чжао Елань.

Они стали парой по имени, связанными друг с другом во благо и во зло. Из-за того, насколько высоки ставки, Чжао Елань никогда не позволил бы ему рисковать. Более того, Чжао Елань обладал острым умом и много лет проработал в государственных структурах. Он был искусен в интригах и хорошо знал каждого чиновника, поэтому он не мог быть более подходящим кандидатом.

Однако Чжао Елань проигнорировал его.

Подумав об этом, судя по характеру Чжао Еланя, было действительно не так-то просто уговорить его. Он спросил:

— Чего ты хочешь? Если я смогу себе это позволить, я тебе это дам.

— Мне нужны две элитные команды, — тут же ответил Чжао Елань.

— Зачем?

— Чтобы защитить меня.

Чжао Елань полностью отделил «Золотую гвардию» от своего лагеря, но с таким количеством врагов полагаться только на Гао Таня в путешествиях было невозможно, поэтому ему нужно было набрать новую группу людей.

Но те, кого он набрал сейчас, возможно, не смогут победить «Золотую гвардию». До возвращения в столицу Янь Минтин хотел набрать несколько человек из числа командующего императорской армией. Но императорская армия давно была ослаблена, словно маленький трёхногий кот, демонстрирующий свою мощь благодаря своему статусу. Ему не нужны были такие люди.

Ему нужны были способные, хорошо обученные и непоколебимо послушные военным приказам люди. Янь Минтин вернулся ко двору с армией в сотни тысяч человек и тайно наблюдал за ними на тренировочных площадках. Выбрать десятки таких людей из их числа было несложно.

— И эти люди в будущем смогут подчиняться только моим приказам, а не вашим.

Ян Минтин задумался:

— Эй, ты так давно хотел кого-то, прежде чем сказал мне, что невиновен?

Чжао Елань не ответил, а спустя некоторое время сказал:

— Решай сам. Но я должен напомнить тебе, что хотя Талисман Тигра[1] всё ещё в твоих руках, нынешняя ситуация стабильна, и Император разделит твою команду по разным местам.

— Конечно, я в курсе. Император несколько раз говорил мне, что Императорской армии не хватает личного состава. Но битва закончилась. Мне нет смысла держать столько людей в своих руках. Если солдаты смогут найти стабильную работу в Пекине, то я не буду протестовать. Я надеюсь, что никогда не наступит день, когда я прикажу им идти в бой против врага.

Услышав это, Чжао Елань слегка переключил своё внимание и повернулся:

— Вы хороший генерал.

— Выбора нет, их жизни в опасности. Жить и питаться императорской едой, это уже большое счастье. — Янь Минтин посмотрел на него и беспомощно улыбнулся. — Хорошо, завтра я выберу для вас кого-нибудь, но вы не можете обращаться с ними сурово.

— Естественно, я тоже пойду завтра.

— После этого вы должны помочь мне выяснить правду. Всё, что вы захотите, я вам дам, — повторил Янь Минтин. Он резко встал и лёг рядом с ним на кровать, протянув руку. — Пожмём друг другу руки в знак согласия и пожелаем нам плодотворного сотрудничества.

— Ребячество.

— Поторопись, я не уйду, если ты не пожмёшь мне руку.

Чжао Елань нахмурился, посмотрел на его бесстыдное лицо и нетерпеливо протянул руку. В следующее мгновение его схватила большая, полная силы рука. Несмотря на то, что он был свидетелем бесчисленных смертельных сражений и знал, что его отца убил предатель, он все равно держал его за руку с детским сердцем.

На следующий день после обеда ноги и ступни Чжао Еланя были ловкими. Когда он снова пришел с ним на тренировочную площадку, его настроение было совершенно иным, чем в прошлый раз. По крайней мере, ему не придется принимать стойку всадника перед солдатами.

Янь Минтин вывел его на сцену. В зале собралась толпа людей, он приказал группам сражаться, а затем начал отбирать людей.

Всего сорок восемь человек выстроились в два ряда, все энергично смотрели на Янь Минтина. Раз уж их специально отобрали, значит, их ждет какая-то награда или задание!

— Что вы думаете? — тихо спросил Янь Минтин.

Чжао Елань кивнул и вдруг сказал сорока восьми людям:

— Идите и сражайтесь с ним.

Все замерли в изумлении, потому что он имел в виду Янь Минтина. Один из солдат недоуменно спросил:

— Зачем вы хотите, чтобы мы сражались с генералом?

Чжао Елань достал золотой слиток и показал его на ладони, сразу же привлекая всеобщее внимание:

— Сражайтесь.

Даже у солдат, не желающих золота или серебра, были родственники, так кто же не хотел бы пополнить свои дома чем-нибудь хорошим? Эти люди очень хотели действовать. Это была просто мечта  получить награду и сразиться с генералом, ах.

Они один за другим смотрели на Янь Минтина, и он кивнул:

— Вперёд.

Тотчас же кто-то подбежал:

— Генерал, я вас оскорбил!

На сцене мгновенно завязалась драка. Чжао Елань сделала два шага назад и в сопровождении Чжун Юэхуна вышел со сцены, чтобы посмотреть.

Все эти сорок восемь человек были хорошими бойцами, с крепкими телами, ловкими ногами и ступнями, и они не собирались легко сдаваться. Даже если их сбивали с ног, они мгновенно поднимались и продолжали следующий раунд боя.

Янь Минтин находился в центре. В одиночку против толпы он был лучше всех. Как только кролик поднялся, сокол набросился вниз[2], и группа людей падала одна за другой. Он даже успел наставить побежденных по одному:

— Ваши слабости слишком очевидны, ваши руки недостаточно сильны, ваши ноги неустойчивы…

Чжао Елань был ослеплён этим зрелищем. Он знал, что Янь Минтин очень искусен, но в предыдущих битвах против Золотой Гвардии он либо не видел этого, либо был без сознания и не мог воочию оценить силу Янь Минтина.

Нынешний поединок был поистине впечатляющим. Даже Чжао Елань, всегда предпочитавший только культурные вещи, заметил, как у него участился прилив крови.

Окружающие солдаты были ещё более воодушевлены, и крики и аплодисменты пронзали небо.

Чжун Юэхун, как обычно, вела себя не так спокойно, как обычно, безудержно крича рядом с ним, и Чжао Еланю пришлось отойти от неё.

Примерно через пятнадцать минут, после ожесточённой битвы, сорок восемь человек были побеждены один за другим, но все они были в полном восторге.

Янь Минтин спокойно держал ножны, ни разу не вытащив меч:

— Неплохо, вы быстро продвигаетесь вперёд. — Чжао Елань, заметив взгляд Янь Минтина, утвердительно кивнул.

Эта группа людей так долго могла сражаться с Янь Минтином без оружия. Их сила, по крайней мере, могла сравниться с силой Золотой Гвардии.

Чжун Юэхун шагнула вперед и сказала:

— Генерал, можем ли мы сразиться с вами?

Хэ Цуйчжан:

— Верно, давайте тоже попробуем!

Янь Минтин поманил их, и несколько лейтенантов выскочили на сцену.

На этот раз людей было не так много, как раньше, но они были немного более безжалостны. Все они использовали свое оружие, и меч Янь Минтина тоже был вынут из ножен, когда они яростно сражались друг с другом.

Солдаты смущенно смотрели на это и прямо сказали, что в будущем им нужно тренироваться внимательнее и не расслабляться.

В этот раз бой занял немного больше времени, и в конце группа подчиненные с радостью сдалась. Они давно так не сражались, и это было очень приятно. Они собрались вместе, чтобы рассказать о ходе только что произошедшей битвы.

Янь Минтин не присоединился к ним, а подошёл к Чжао Елань и спросил:

— Как дела?

Чжао Елань посмотрел на его вспотевшее лицо и сказал:

— Сначала вытри пот.

— Неважно, я привык. — Как только Янь Минтин отказался, он увидел, что лицо другого стало немного серьёзным, и вспомнил, что этот человек не любит неприятные запахи. Как только он поднял руку, чтобы вытереться, Чжао Елань остановила его, затем достала из кармана чистый платок и сунула его ему в руку.

— Вот этим вытри.

Янь Минтин несколько раз осмотрел платок, неловко вернув его:

— Я к этому не привык.

— Я же сказал тебе вытереться, так вытри. —  Чжао Елань взял платок и сильно вытер ему лоб.

Мягкий, успокаивающий платок скользнул по его коже, и, почувствовав что-то необычное, Янь Минтин с нетерпением опустил голову и указал на щеку:

— И здесь тоже.

Чжао Елань нетерпеливо вытер пот с лица, приняв суровый вид.

Неожиданно неподалеку послышались насмешки, и, посмотрев в сторону, он увидел, что солдаты смотрят на них и смеются.

— …

Чжао Елань бросил платок в Янь Минтина:

— От него ужасно воняет, возьми и выбрось.

Янь Минтин поймал платок на груди и повернулся, чтобы жестом призвать всех прекратить насмешки, но шум усилился.

Янь Минтин позвал сорок восемь человек в угол, чтобы дать им указания. Чжао Елань наблюдал издалека, заметив, что на лицах этих людей читалось сомнение, и они, казалось, не хотели браться за эту работу. Он не знал, что им сказал Янь Минтин, но группа людей вдруг посерьезнела и согласно кивнула.

Спустя короткое время Янь Минтин вернулся и сказал:

— Хорошо, отныне эти люди будут твоими. Обращайся с ними хорошо.

— Что ты им сказал?

Чжао Елань понимал, что этим людям будет нелегко беспрекословно следовать его указаниям, особенно учитывая, что его приказы могли противоречить приказам Янь Минтина.

— Это секрет, — гордо поднял голову Янь Минтин. — Это соглашение между нами, мужчинами.

— … — Чжао Елань перестал спрашивать и повернулся, чтобы попросить Гао Таня дать этим сорока восьми людям крупную сумму денег.

Остальные завидовали, и все были ошеломлены.

Увидев это, Чжао Елань пробормотал несколько слов Янь Минтину. Янь Минтин удивленно посмотрел на него, и уголки его губ изогнулись в улыбке:

— Братья, давайте сегодня вечером выпьем в башне Хуэйчунь, Чжао-дарэнь будет хозяином!

— Чжао-дарен могущественен!!! — хором воскликнули все солдаты.

Уголки губ Чжао Еланя слегка приподнялись. Он мгновенно вернулся к своему безразличному виду, но Янь Минтин заметил это, не обратив на это внимания, просто посмотрел на него с улыбкой.

С закатом все закончили тренировку и поспешили в ресторан.

Чжао Елань ехал в паланкине, на шаг позади них. Когда он прибыл, ресторан был полон, и они уже пили.

— Чжао-дарен, этот бокал вина, тост за тебя, — сказал один из солдат в зале. Остальные тоже подняли свои бокалы и выпили.

Чжао Елань кивнул и медленно направился в комнату номер один. Через некоторое время вошёл и Янь Минтин и сказал:

— Они хотят выпить с тобой, хорошо?

— Нет, наш господин не может пить алкоголь, — тут же отказался Гао Тан. Его господин очень плохо переносил алкоголь и после выпивки вел себя странно, поэтому никогда не позволял себе выпивать в присутствии посторонних.

— А, конечно, — подумал Янь Минтин, думая, что это из-за слабого здоровья. Вновь взглянув на еду на столе, он, облизнув рот, просто сел вместе с ним.

Чжао Елань указал на определенное место, и Янь Минтин увидел там таз с водой. Поняв это, он послушно подошел и помыл руки. Подумав о чем-то, он достал из кармана платок, чтобы вытереть его, и отложил его сушиться.

Чжао Елань медленно жевал и, бросив взгляд на Янь Минтина, спросил:

— Пойди выпей с ними после еды.

— Мне действительно пора идти?

— Убирайся отсюда, ты тут жалкое зрелище сидишь!

После того, как Чжао Елань закончил есть, он открыл дверь и заглянул вниз. Из сорока восьми человек он выбрал парня, который, казалось, обладал неплохим интеллектом, и вызвал его в комнату для допроса.

— Как тебя зовут?

— Юй Дали!

— Янь Минтин приказал, чтобы ты с этого момента следовал за мной.

— Да!

Чжао Елань потер виски:

— В будущем тебе не нужно так громко со мной разговаривать, я не глухой.

— Да!

Чжао Елань поднял глаза, его взгляд был холодным.

Юй Дали тут же съёжился:

— Да…

— Что он тебе сказал?

— Это… генерал не позволит мне рассказать.

Чжао Елань постучал по столу:

— От кого ты теперь получаешь приказы?

— Вас…

— Тогда скажи мне, что он тебе сказал? — спросил Чжао Елань.

Юй Дали осторожно взглянул на него, и на его смуглом лице появился лёгкий румянец:

— Генерал сказал, что мужчина должен защищать свою семью. Чжао-дарен его жена, и генерал очень его любит, поэтому мы должны защищать тебя и ставить тебя на первое место во всём. Если тебя не станет, мой господин, он не сможет жить. Так что не волнуйся, мой господин, ради того, чтобы генерал мог жить хорошо, мы обязательно будем защищать тебя и прислушиваться к тебе.

Виски Чжао Елань дёрнулись:

— …Он меня обожает?

Юй Дали:

— Эн, разве ты не любишь генерала, мой господин?

— … — Это действительно поставило Чжао Елань в тупик.

Говоря об обожании, его совесть действительно мучила его. Если бы он сказал, что не любит его, разве группа солдат, которых он только что завербовал, не бросила бы его в ров, чтобы покормить рыбок?

Хорошо было то, что мозг Юй Дали, похоже, работал не очень хорошо, поэтому он сразу же сменил тему:

— Что он ещё сказал?

Юй Дали застенчиво потер руки, изобразив искреннюю улыбку:

— Генерал также сказал, господин мой, что вы… очень богаты.

Чжао Елань:

— …

[1] Талисман Тигра использовался в древнем Китае как доказательство военной власти.

[2] Метафора быстрых движений.

В тот вечер дела в ресторане шли с  процветанием.

Некоторым солдатам пришлось срочно вернуться к своим семьям, и они ушли после выпивки, чтобы освободить место для других посетителей.

После того как Юй Дали вышел, Чжао Елань открыл окно и наблюдал за гостями, входящими и выходящими внизу. Только когда подошла группа ученых, он приказал Гао Таню:

— Иди, скажи лавочнику, чтобы этих людей отвели во вторую комнату.

Вскоре из коридора раздался взрыв смеха. Гао Тан уже собирался что-то сказать, но Чжао Елань жестом призвал к тишине и внимательно прислушалась к шуму в соседней комнате.

Эта группа состояла из кандидатов, которым предстояло сдавать императорские экзамены, и они уже были довольно известны. Заняв места в комнате, они вскоре начали пить и сочинять стихи. Время от времени некоторые хвастались, вызывая аплодисменты и похвалу окружающих.

Среди бодрых голосов лишь один человек говорил немного слабо:

— Я не буду пить, у меня недостаточно серебра.

— Как ты можешь уйти, не выпив ни глотка? А как насчет этого? Ты прочитаешь эссе, и если нас всех это устроит, мы отпустим тебя, не заплатив ни копейки. Хорошо?

Мужчина помолчал некоторое время, а затем зачитал перед всеми эссе, в котором, касаясь темы сегодняшнего банкета, высмеивал пьяных людей, притворяющихся культурными. Удар пришелся по лицу, и выражения лиц всех присутствующих слегка изменились. Понимая, что он делает косвенные обвинения, они одновременно бросили ему вызов.

Уголки губ Чжао Еланя изогнулись в улыбке, и он тихо прошептал что-то Гао Тану.

Гао Тан кивнул и постучал в соседнюю дверь:

— Господин, не могли бы вы выйти и поговорить?

— Кто вы? — спросил кто-то.

Гао Тан не ответил. Мужчина просто хотел сбежать отсюда, поэтому сразу же последовал за ним в следующую комнату. Как только он вошел, то увидел красивого гунцзы, сидящего прямо, и немного удивился:

— Кто вы?

— Могу я узнать ваше имя?

— Ван Гуйшэн.

— Это действительно вы. Пожалуйста, сядьте.

Недавно Чжао Елань немного узнал о нескольких известных кандидатах, но лишь немногие привлекли его внимание, и одним из них был Ван Гуйшэн. Родившись в бедной семье, он не отличался поэтическим талантом, но обладал уникальной проницательностью в своих эссе о фу, тексты которых были полны критических слов и фраз, отличавшихся необычайной смелостью.

— Я прочитал несколько ваших статей, и они мне очень понравились, — сказал Чжао Елань.

Ван Гуйшэн был немного удивлен. Любой, кто услышал бы о признании своего таланта, был бы рад, не говоря уже о Ван Гуйшэне, которого всегда высмеивали из-за его семейного происхождения. Он приподнял уголки губ и попытался выглядеть спокойным:

— Спасибо, брат. Могу я спросить, какая из них твоя любимая?

— Мне больше всего нравится тот отчитывающий, который ругает Чжао Елань.

— Правда? — недоверчиво посмотрел на него Ван Гуйшэн. Только потому, что эта статья была обнаружена и опубликована, многие люди смеялись над ним, осуждали его за излишнюю самоуверенность и даже ругали за то, что он не боится смерти.

— Эта статья мало кому понравилась. — Ван Гуйшэн почувствовал, что встретил доверенное лицо, и с волнением посмотрел на него. Увидев его необычную одежду и внешность, он снова спросил.— Могу я узнать, кто этот гунцзы? Может, мы подружимся?

— Чжао Елань.

— Эн?

— Это Чжао Елань.

Тук – тук

Ван Гуйшэн рухнул со стула. Его лицо побледнело, и он почувствовал, что его дни действительно сочтены.

Одно дело — делать намёки в адрес кого-то в статье, и совсем другое встретиться с ним лицом к лицу. Он дрожащим голосом спросил:

— Так… вы пришли меня убить?

— Нет, — Чжао Елань медленно отпил глоток чая и слегка улыбнулся. — Я искренне восхищаюсь вашим талантом. Осмелитесь ли вы писать подобные статьи во время экзамена?

Ван Гуйшэн то сжимал, то разжимал кулаки и сказал:

— Да, я буду продолжать писать в таком же духе!

— Вы можете попробовать, но вам могут не позволить самим придумывать персонажей.

— Тогда я напишу о несправедливости.

— Неплохо, немного твердости характера. Надеюсь, вы запомните эту фразу, когда будете сдавать экзамен. — Чжао Елань махнул рукавом. — Пойдемте поедим.

Ван Гуйшэн удивленно посмотрел на него:

— Ты что, не собираешься меня убивать?

— Какой смысл тебя убивать? Раз уж мы здесь случайно встретились, почему бы не подружиться?

Чжао Елань улыбнулась и приказал принести миски и палочки для еды, а также еще несколько блюд. — Поторопитесь, поешьте.

Ван Гуйшэн съел самый восхитительный обед в своей жизни. В конце концов, он благополучно ушел, а собеседник подарил ему драгоценное эссе о фу.

Выходя за ворота, он оглянулся на тень в окне второго этажа, немного растерянно, что это за человек, Чжао Елань? Соответствует ли это слухам?

— Господин, он плохо отзывался о вас, зачем вы пригласили его на ужин? — После того, как остальные ушли, Гао Тань высказал несколько замечаний.

— Потому что у него блестящее будущее, — сказал Чжао Елань.

Слова и поступки этого человека доказали, что именно он был тем, кто больше всего нужен Чжао Елань сейчас. Он был талантливым, смелым и честным. Последним таким человеком был Кан Чуань, который уже достиг вершины.

Два дня назад Лю-дарен из Министерства ритуалов был временно отстранен от должности главного экзаменатора за свое поведение. Исключение было сделано для Кан Чуаня, и стало ясно, что Чжао Сюань отдает предпочтение именно таким людям.

Он прочитал несколько статей Ван Гуйшэна, и вероятность того, что тот сдаст императорский экзамен на отлично, была очень высока. Как только Чжао Сюань узнает о врожденных способностях Ван Гуйшэна, он обязательно найдет ему применение.

Тогда почему бы не оказать Ван Гуйшэну услуги заранее?

Уже темнело. Чжао Елань спустился вниз и увидел пьяных солдат в вестибюле. Подсознательно нахмурившись, он вышел на улицу.

Вскоре он вернулся. Он схватил за ухо лежащего на столе Янь Минтина и, стиснув зубы, сказал:

— Вставай, мы возвращаемся!

— Айяяя. — Янь Минтин, словно в полубессознательном состоянии, поднялся, наклонившись набок, и дотронулся до руки. — Не так уж и сильно.

— Генерал, вы под каблуком у жены, ах! — Лицо Хэ Цуйчжана покраснело от выпитого, и когда он громко заговорил, все за столами рассмеялись, указывая на Янь Минтина и насмехаясь над ним.

— Чепуха! — Лицо Янь Минтина покраснело. Он едва мог держать глаза открытыми и в знак протеста уперся руками в бока. — Я стою, потому что хочу!

— Поменьше глупостей говори и возвращайся скорее, ты выставляешь себя дураком. — Чжао Елань сильно дернул его за ухо, и Янь Минтин взмолился о пощаде.

Под смех толпы Янь Минтин последовал за ним, криво двигаясь. Он упал прямо в паланкин и рухнул на сиденье.

Вскоре после того, как Чжао Елань сел, мужчина закрыл глаза и наклонился, чтобы опереться на его плечо. Казалось, ему было некомфортно, и он крепко держался за его руку. — Не пьешь?

— Ты пьян, слезь с меня. — Чжао Елань безжалостно вырвал его руку, но тот вместо этого обнял его.

— Нельзя, нельзя уходить, не допив эту чашку! —

Чем больше Чжао Елань сопротивлялся, тем крепче тот обнимал его. Он бессильно вздохнул, глядя в небо. Зачем он вообще привёл этого пьяницу домой?

К счастью, после того как он перестал сопротивляться, Янь Минтин тоже перестал двигаться, и они оба сохранили это положение, пока наконец не воцарилась тишина.

Он выровнял дыхание и искоса посмотрел на обнимавшего его человека. Прямой нос, влажные губы, красное лицо и довольно длинные ресницы. На самом деле, он считался одним из самых ярких романтических персонажей, но они с самого начала не ладили, поэтому, глядя на Янь Минтина, он всегда находил его внешность неприятной.

Но вчерашний разговор несколько изменил мнение Чжао Еланя о нём.

Даже если им не удавалось ладить друг с другом гармонично, это не мешало ему ценить другую сторону.

Сегодня, видя своими глазами, как он соревнуется со многими мастерами, он понял, что его должность генерала не была напрасной.

Если бы брака не было, они могли бы подружиться, или же Янь Минтин, как и все остальные, избегал бы его.

Правильное и неправильное, причина и следствие, это действительно нельзя было определить на основе случайных предположений.

— Господин, вон там… ой, извините! — В этот момент Гао Тан поднял занавеску и увидел, как Янь Минтин и Чжао Елань крепко обнимаются, и тут же смущенно закрыл лицо руками. — Я ничего не видел.

— … — Чжао Елань не стал ничего объяснять и притворился спокойным. — В чём дело?

— Там двое хитрых типов, и один из них мне знаком, похож на Ли Юйчэна, — прошептал Гао Тань.

— Поймайте их и вернитесь.

Ли Юйчэн только что зашёл в переулок, чтобы встретиться с молодым слугой. В прошлый раз он тайно избил Чжао Еланя, но кто бы мог подумать, что внезапно появится группа мужчин в чёрной одежде. Его сделали козлом отпущения, и он не смог ничего внятно объяснить, когда открыл рот. Его мог забить до смерти отец, если бы он вернулся, поэтому он просто сбежал, чтобы на время спрятаться и посмотреть, сможет ли правительство найти настоящего виновника.

В последние несколько дней он с облегчением узнал, что правительство закрыло дело, но какое-то время боялся идти домой, опасаясь выговора, поэтому еще пару дней скрывался на улице. Денег, которые у него были с собой, уже не хватало, поэтому ему пришлось попросить слугу тайком принести немного денег из дома.

Они вдвоем тайком обменивались деньгами, когда кто-то схватил их за воротники сзади.

— Эй, эй, кто ты? Ты знаешь, кто этот гунцзы?! — крича, Ли Юйчэн оглянулся и увидел знакомого молодого человека, но в тот момент не мог вспомнить, кто это. — Отпустите меня, слышите!

Хотя этот мужчина выглядел худым и слабым, его силы были немало. Он и мальчик некоторое время пытались вырваться из захвата, но так и не смогли.

Гао Тань подошел к паланкину, держа по одному предмету в каждой руке, и сказал:

— Господин, я их принес.

— Кто ты, черт возьми! Отпусти меня, хочешь верь, хочешь нет, я пошлю кого-нибудь тебя арестовать! — Ли Ючэн уставился на преступника в паланкине и крикнул. — Выходи, если можешь, что ты делаешь, прячась в тени!

Носилки внезапно зашевелились, и он услышал холодный голос:

— Веди себя хорошо передо мной, не выходи и не выставляй себя дураком!

Услышав это, Ли Юйчэн запнулся:

— Чжао Елань……?

Занавес поднялся, и Ли Ючэн увидел, как выходит Чжао Елань, за которым следует пьяный человек.

Чжао Елань сначала взглянул на Ли Юйчэна, а затем сердито посмотрела на Янь Минтина:

— Уходи, ты меня слышишь?

Ян Минтин опустил голову, прислонился к правому плечу и не двигался.

Чжао Елань:

— ……

Ли Юйчэн посмотрел на стоящих рядом двоих, и выражение его лица помрачнело. Он перестал суетиться и молча смотрел на них, в его глазах читались обида и гнев.

— Люди, которых вы послали, были арестованы правительством и также признали себя виновными. Ваш отец совершил несколько поездок за вами, чтобы избавить вас от вынесения приговора, — сказал Чжао Елань.

Губы Ли Юйчэна изогнулись в усмешке, и по щекам неубедительно потекли слезы. Он повернул голову, тяжело вздохнул и сказал:

— В конце концов, все в ваших руках. Если хотите убить меня или изуродовать мою плоть, делайте, что хотите, только не трогайте моего отца.

— Вы сами это сказали.

Чжао Елань подошёл, и носильщик, стоявший рядом, помог Янь Минтину упасть на землю.

Ли Юйчэна сильно ударили по щеке, а затем еще раз по другой стороне, оставив на обеих щеках горячие и болезненные следы.

— Чжао Елань, ты смеешь меня бить! — Ли Ючэн закрыл лицо руками и яростно посмотрел на Чжао Елань. Он хотел сопротивляться, но Гао Тан крепко держал его, и он не мог дать отпор, лишь изредка прохожие бросали на него взгляды. Он никогда еще так сильно не терял лицо!

— Ударить тебя — это легкое наказание, чего ты хотел сделать с помощью этих людей? — снисходительно спросил Чжао Елань.

Ли Юйчэн потерял дар речи. Естественно, он собирался избить его кулаками и ногами, засунув в мешок.

Чжао Елань не стал ждать, пока он начнет спорить, и прямо приказал:

— Повесьте его.

— Да.

— Я сын премьер-министра, как вы смеете меня вешать? Теперь вы понижены в должности, хотите верьте, хотите нет, я прикажу своему отцу убить вас! — выругался Ли Юйчэн.

— Давай, — сказал Чжао Елань, — ты даже не смеешь возвращаться домой, но вспоминаешь отца после случившегося?

Эти несколько слов повергли Ли Ючэна в уныние, и в мгновение ока Гао Тан связал его. К тому моменту, как он это осознал, его уже подвесили вниз головой на иве рядом с ним.

— Отпустите меня, отпустите меня! — Ли Юйчэна подвесили за ноги, опустив голову, и ему было так неудобно, что он с трудом мог проклинать других.

— Хех, Чжао Елань, тебе осталось не так много хороших дней, рано или поздно тебя убьет эта злая звезда, Янь Минтин!

Услышав своё имя, Янь Минтин выпрямился в оцепенении. Подняв на него взгляд, он подошел к Чжао Елань, дернул его за рукав и, пребывая в головокружении, сказал:

— Жена, он меня отругал. Избей его.

Чжао Елань:

— ……

— Он злая звезда, он всех убьёт! Мою сестру убили, даже не войдя в дверь. Чжао Елань, твои дни сочтены, ха-ха!

Подул порыв холодного ветра. Чжао Елань несколько раз кашлянул и вдруг заметила фигуру, быстро проходящую мимо, чтобы спустить человека с дерева.

— Янь Минтин, что ты делаешь? Ты мне противостоишь? — Он уже собирался рассердиться, когда увидел, как Янь Минтин засунул кусок ткани в рот Ли Юйчэну, дважды ударил его по щеке, пнул и снова повесил.

— Рот предназначен для еды, а не для того, чтобы пукать, — произнес Янь Минтин глубоким голосом.

Ли Юйчэн:

— У-у-у-у-у-у……

Ян Минтин хлопнул в ладоши, повернулся и направился к Чжао Елань:

— Пойдем, пойдем домой.

Чжао Елань оглядел его с ног до головы с полуулыбкой:

— Генерал Ян вполне трезв.

Янь Минтин:

— !

— Айя, у меня так кружится голова. — Янь Минтин потер виски и слабо прислонился к нему.

Чжао Елань пнул его по икре и повернулся, чтобы сесть в паланкин. Когда он наклонился, то внезапно почувствовал тяжесть на плечах.

Он повернул голову и увидел, что Янь Минтин снял свой плащ и накинул его на него.

— Ночью прохладно, не простудись, — улыбнулся Янь Минтин.

Вернувшись домой, Чжао Елань даже не взглянул на Янь Минтина.

Янь Минтин осознавал свою вину. Пока другой принимал ванну, он, сознательно стоя за дверью, извинился:

— Простите, я был неправ, я больше никогда не буду притворяться пьяным. Я просто немного пошутил, не обращайте внимания на этого злодея, мой господин. Простите меня на этот раз?

— Генерал, что вы делаете? — мимо прошёл управляющий Цинь с метлой.

— Кха -кха. —Ян Минтин тут же выпрямился, упер руки в бока и огляделся по сторонам. — Ничего, я просто вышел посмотреть на звезды.

Управляющий Цинь поднял голову:

— Так темно, где вы видите звезды?

Ян Минтин:

— Тогда я смотрю на луну.

— Тогда продолжай смотреть, ба. Я принесу еду для Фурена. Перед тем как сегодня выйти, он сказал, что хочет съесть пирог из фиников.

— Чего ты ждешь? Иди скорее за этим! — поторопил Янь Минтин, и когда управляющий Цинь вернулся, он тут же забрал у него закуску.

— Оставь это мне, дядя Цинь, а ты можешь идти отдыхать.

Он некоторое время стоял у двери с закуской, прежде чем дверь открылась.

Чжао Елань отказался смотреть на него, стоял у двери и позвал Сяо Гао, который привел кого-то, чтобы убрать таз.

Только тогда Ян Минтин осторожно вошёл в комнату и, помахав перед его глазами закусками, сделал особое замечание:

— Ты устал, ба. Съешь что-нибудь.

— Есть не буду. — Чжао Елань бросил на него косой взгляд, лег на кровать и приготовился ко сну.

— Ты уверен, что не хочешь это съесть? — Янь Минтин взял кусочек, положил его в рот и с удовольствием сказал, — Ммм~ Вкусно~

— ……

Янь Минтин съел несколько штук подряд, и в воздухе витал слабый сладковатый запах.

Чжао Елань больше не могла терпеть, поднял голову и сердито посмотрела на него.

Ян Минтин протянула тарелку:

— Как бы ты ни злился, тебе нужно поесть, а кто будет виноват, если ты проголодаешься?

У Чжао Еланя заурчало в животе, и ему ужасно хотелось заткнуть себе рот.

Янь Минтин был поистине способен на многое. Каждый раз, когда его настроение хоть немного улучшалось, он тут же снова мог его разозлить.

Чем больше он об этом думал, тем больше злился. Он в ярости схватил кусок финикового пирога и запихнул его в рот, но случайно подавился и начал безудержно кашлять.

— Ешьте медленно, никто у вас это не отнимет. Это всё ваше. — Янь Минтин похлопал его по спине.

Наконец, успокоившись, Чжао Елань начала есть спокойно, а затем сказал:

— Держись от меня подальше, от тебя пахнет алкоголем. Ужасно воняет.

Ян Минтин послушно поставил тарелку рядом с кроватью и отошёл немного дальше, затем заговорил о делах по существу:

— Я уже нашёл тех мужчин, которых ты хотел. Когда ты начнёшь помогать мне выяснить правду?

— Куда спешить? Разве старое дело можно раскрыть за такое короткое время? — спокойно взял Чжао Елань вторую финиковую лепешку. — А какое отношение к этому делу имеет тот мальчик по имени Бао Лун?

Янь Минтин невольно снова наклонился вперед, и Чжао Елань бросил на него гневный взгляд. Он объяснил:

— Осторожно, у стен есть уши. Лучше говорить поближе. Этот Бао Лунь был слугой, который ухаживал за моим отцом, и он всегда был верен. После того, как мой отец получил ранение, именно он следил за его лечением. Он подсыпал яд в лекарство, из-за чего мой отец упал на поле боя и был убит врагом. После этого этот юноша вернулся в Пекин с командой, которая перевозила тело моего отца, а затем исчез. После того, как его поймали некоторое время назад, он признался, что ему приказал это сделать очень влиятельный человек, но поскольку жизни его семьи были в руках этого человека, он отказался что-либо рассказывать и покончил жизнь самоубийством.

— Чрезвычайно могущественный… значит, вы меня подозревали? — спросила Чжао Елань.

Ян Минтин улыбнулся и предложил ему чашку горячей воды:

— Ну же, от слишком большого количества выпечки у тебя пересыхает во рту. Думал, тебя не заподозрят в этом деле?

Чжао Елань отпила глоток воды и сказал:

— Возможно, он говорил о ком-то влиятельном, кто был у власти, когда умер твой отец.

Ян Минтин на мгновение растерялся, а затем дал ему еще воды:

— Ты такой умный! Так есть ли кто-нибудь, кого ты подозреваешь?

— Хм… уберите это. — Чжао Елань, в которого силой влили еще воды, презрительно сказал:

— Это уже слишком. Покойный император был жесток по натуре, и многие чиновники изо всех сил пытались завоевать его расположение жестокими методами, но были и люди, которые его оскорбляли, и часто происходили большие кадровые перестановки.

— Так что же можно сделать?

— Сначала мы поедем к Бао Луну домой, чтобы проверить ситуацию, — сказал Чжао Елань.

— Возможно, там найдется еще один человек, который сможет нам помочь.

— Кто?

— Премьер-министр.

— Ли Цзиньюй? Разве он не умеет только читать стихи и совершенно не интересуется делами двора? — спросил Янь Минтин. — Даже несмотря на ваше понижение в должности, он не воспользовался возможностью взять на себя ваши обязанности, а продолжал читать стихи и писать эссе. Император уже давно не назначает заместителя премьер-министра, и почти всем занимается сам император.

— Должность заместителя премьер-министра временно не будет существовать, — заявил Чжао Елань.

За год, прошедший с момента восшествия Чжао Сюаня на престол, он стабилизировал свой двор и постепенно завоевал доверие придворных. Теперь, когда он наконец передал власть себе, он не собирался легко делегировать полномочия.

Ян Минтин многозначительно посмотрел на него:

— Ты это заподозрил с самого начала. Поэтому так быстро согласился, когда тебя уволили, чтобы скрыть свою силу и выждать время?

Чжао Елань слабо улыбнулся.

Он слишком хорошо знал Чжао Сюаня. Как только трон прочно утвердится, Чжао Сюань начнет проводить радикальные реформы, начиная с придворных, и создаст свой собственный центр власти. Это было необходимо для того, чтобы одновременно сдерживать и укреплять друг друга.

Это искусство сдержек и противовесов было именно тем, чему он учил Чжао Сюаня в прошлом.

Янь Минтин чувствовал, что внутри него течет очень глубокая вода. Хотя он знал, что Чжао Елань не переживает из-за своего увольнения, увидев, что тот знает все как свои пять пальцев, он восхищался им от всего сердца. Сидя здесь, явно слабый и безвольный, он обладал ясным пониманием ситуации во дворе.

— Тогда, судя по вашим словам, сила Ли Цзиньюй существует лишь номинально, так как же он может нам помочь? Может, он сочинит для нас стихотворение?

— Глупец, — Чжао Елань постучал его по лбу. — Он чиновник уже три поколения, неужели он не знает больше?

— Это правда, — кивнул Янь Минтин.

— И не думайте, что он способен написать лишь несколько стихотворений. В плане мудрости с ним действительно мало кто во всем дворе может сравниться. Он лучше всех умеет занимать золотую середину. Он был чиновником на протяжении трех поколений, продвигался по службе шаг за шагом и также оберегал процветание своей семьи Ли.

Янь Минтин внезапно осознал, что в суде он обычно видел лишь различные оправдания Ли Цзиньюя и считал этого человека педантичным и некомпетентным. Но если он действительно некомпетентен, как же он смог дойти до поста премьер-министра?

Даже Чжао Елань, работавший на Чжао Сюаня с детства, был понижен в должности через год после восшествия Чжао Сюаня на престол.

Поистине восхитительно, что Ли Цзиньюй смог пережить три поколения и благополучно продвинуться по службе, в то время как предыдущие пять принцев так яростно боролись за трон.

— Но как он может нам помочь? Мы же только что избили его сына, — сказал Ян Минтин.

— Зачем волноваться? Это же его сын виноват в том, что мы его избили. Подожди, он сам придет к нам. — Чжао Елань достаточно поел и попил, а затем снова лег.

— Неужели вы только что планировали победить Ли Юйчэна?

— Верно, но я давно хотел его победить. Рано или поздно ему придётся пострадать, — зевнул Чжао Елань.

Янь Минтин некоторое время смотрел на него, а затем внезапно сказал:

— Чжао Елань, как же хорошо, что мы смогли жениться на тебе.

Чжао Елань слегка напрягся, затем повернул голову и с сомнением посмотрел на него.

— Если этот брак не сложится, я не знаю, стали бы вы когда-нибудь строить против меня козни, чтобы я погиб, — рассмеялся Янь Минтин.

— … — Чжао Елань слегка улыбнулся. — Если ты посмеешь еще раз потревожить мой сон, я убью тебя сегодня ночью.

Ян Минтин тут же лег на землю:

— Спи. Увидимся завтра.

На следующий день Гао Тань пошёл за фруктами и, вернувшись, радостно рассказал Чжао Елань о происходящем снаружи:

— Вчера вечером слуга Ли Юйчэна вернулся в особняк, чтобы сообщить премьер-министру, и быстро повёл людей на помощь Ли Юйчэну. Простые люди смеялись над Ли Юйчэном, говоря, что у него лицо распухло, как свиная голова.

— Это было мягкое наказание.

Если бы Янь Минтин не проявил милосердия, его бы убили одним ударом.

Несколько дней спустя настал день императорских экзаменов. Офицеры и солдаты охраняли экзаменационный зал, а простые люди ждали снаружи.

Чжао Елань не взял с собой Гао Таня, когда отправился в путь, и последовал за Янь Минтином и его группой к дому, где жил Бао Лунь. Говорили, что это дом, но на самом деле это была комната в пристройке, которую он снимал у одной семьи. Дом был немного обветшалым, здание было забито дровами, и места для жизни было мало.

В последние дни Янь Минтин тайно посылал людей патрулировать этот район, но подозрительных лиц замечено не было.

Чжао Елань взял деревянную палку, внимательно огляделся и сказал:

— Это, должно быть, его инструменты для защиты от воров. На них много следов трения, что указывает на частое использование.

— Но в этом районе очень строгие правила общественной безопасности, так зачем же так часто этим пользоваться? — спросила Чжун Юэхун.

— Это значит, что его мучила совесть. Он боялся, что враги постучат в дверь посреди ночи, поэтому он тщательно все подготовил, — сказал Чжао Елань. — Поскольку членов его семьи здесь нет, должны остаться какие-то следы или переписка. Нужно тщательно поискать.

Семь или восемь человек обыскали всю комнату, и когда Ян Минтин проходил мимо окна, он резко остановился:

— Это считается?

Чжао Елань подошёл и увидел на подоконнике небольшую бороздку, словно в неё впился провод. Он вышел за дверь, некоторое время осматривал стену и сказал:

— Его семья, вероятно, уже ушла.

Все были ошеломлены.

— Почему вы так говорите? — спросил Янь Минтин.

— Эта борозда должна быть свидетельством того, что они оставляли после себя сообщения. Но, оглядевшись вокруг, видно, что она стёрта и разрушена, что говорит о том, что с тех пор, как кто-либо передавал сообщения, прошло очень много времени.

Ещё одна тропа была заблокирована, и все, естественно, расстроились. Янь Минтин вздохнул, затем подбодрился и сказал:

— Давайте сначала поедим, а когда наедимся, у нас хватит сил продолжить поиски.

Группа людей направилась в сторону башни Хуэйчунь как раз в тот момент, когда закончился императорский экзамен. Из башни хлынула огромная толпа, и улицы мгновенно заполнились людьми.

Когда Чжао Елань шел, его нечаянно отделила от остальных толпа. Янь Минтин, окруженный своими подчиненными и обсуждавший только что произошедшее, не заметил, что тот отстал.

Чжао Елань получил удар в поясницу от ребенка, который не смотрел на дорогу. Он сделал несколько шагов назад, надавил на живот и услышал, как кто-то позади него спросил:

— Ты в порядке?

Чжао Елань повернул голову и увидел Ван Гуйшэна, с которым познакомился всего несколько дней назад. Он покачал головой и сказал:

— Ничего страшного.

— Давай сначала отойдём в сторону, здесь много людей. — Ван Гуйшэн протиснулся мимо и привёл его под большое дерево у обочины дороги. Только тогда у него появилась возможность перевести дыхание.

— Большое спасибо.

Ван Гуйшэн всё ещё был удивлён, увидев его худощавое и слабое тело. Он достал платок, чтобы прикрыть рот и кашлять. Он не казался таким страшным, как говорили слухи.

— Как прошёл письменный тест? — Чжао Елань встретил его взгляд и слегка улыбнулся, словно весенний ветерок, дующий над зелёной веткой, сияющий жизненной энергией.

Ван Гуйшэн на мгновение опешил, а затем ответил:

— Всё хорошо, но я не знаю, одобрит ли это экзаменатор.

— Почему? Неужели вы были настолько смелы, чтобы снова возражать и критиковать? — улыбнулся Чжао Елань.

По сравнению с прошлым разом, Ван Гуйшэн был теперь смелее и спокойно кивнул:

— Да.

— Неважно, главный экзаменатор ничем не лучше вас. Не волнуйтесь.

Подбадриваемый им, Ван Гуйшэн испытывал смешанные чувства, и, увидев, что тот сильно кашляет, невольно шагнул вперед. Он не знал, что делать, и пока он был погружен в свои мысли, рядом с ним внезапно появилась фигура и бросилась к Чжао Еланю, похлопав его по спине:

— Почему ты здесь? Я тебя давно ищу.

Ван Гуйшэн присмотрелся и увидел, что мужчина был высокого роста и обладал необычайно величественной внешностью. Его волосы были наполовину собраны, и кончики развевались на ветру, касаясь светлых щек Чжао Еланя. Выражение лица Чжао Еланя внезапно оживилось, он взглянул на него и злобно спросил:

— Ты все еще ищешь меня?

— Как я мог не прийти? Разве я не пришел тебя искать, как только узнал, что тебя нет? Я не ожидал, что ты окажешься в такой ситуации…—  Янь Минтин был полностью поглощен своими эмоциями. Заметив, что вокруг много людей, он подсознательно посмотрел на Чжао Еланя, но обнаружил, что тот исчез. Быстро оглядевшись, он увидел его стоящим под деревом с незнакомым мужчиной, разговаривающим и улыбающимся.

Улыбка была такой нежной. Ему никогда раньше так долго не улыбались!

Янь Минтин с фальшивой улыбкой посмотрел на Ван Гуйшэна и продолжил:

— …этот невзрачный молодой человек.

Ван Гуйшэн:

— ……

Чжао Елань странно посмотрел на него и подумал про себя:

— Этот невзрачный молодой человек в будущем привлечёт тебя к ответственности в суде.

— Генерал, мой господин, я наконец-то нашла вас.

Чжун Юэхун и несколько других человек бросились к ним один за другим.

Чжао Елань кивнул:

— Хорошо, пойдемте поедим. Сегодня я платить за еду не буду.

Ян Минтин:

— Я заплачу, я заплачу, ты можешь выбрать всё, что захочешь

Чжао Елань:

— Я хочу купить башню Хуэйчунь.

Ян Минтин:

— А? Что ты только что сказал? Здесь такой сильный ветер, дорога такая широкая…

Чжао Елань:

— Убирайся отсюда.

Ван Гуйшэн наблюдал, как группа людей шумно уходит, и только тогда понял, что второй человек, это знаменитый генерал Янь Минтин.

Но ему показалось, что генерал Янь был несколько неприятнее, чем Чжао Елань.

С другой стороны, Янь Минтин подошёл к Чжао Елань и тихо спросил:

— Кто это был только что?

— Ван Гуйшэн.

— Ах, он… я его не знаю. — Янь Минтин повернул голову и спросил своих подчиненных, — А вы его знаете?

Все дружно покачали головами:

— Никогда о нем не слышали, никогда его не видели.

— Возможно, вы познакомитесь позже. — Чжао Елань больше ничего не сказал.

Губы Янь Минтин дрогнули:

— Почему ты притворяешься загадочным? Неудивительно, что я его не знаю… как вы познакомились?

— Ах, вспомнил! Я видел этого мальчишку! — внезапно воскликнул Хэ Цуйчжан. — Несколько дней назад, когда мы пили в башне Хуэйчунь, я видел, как этот мальчишка вошел в личные покои моего господина, и они вдвоём долго там пробыли!

Как только эти слова прозвучали, все по очереди посмотрели на Чжао Еланя. У них были разные выражения лиц, но все они, несомненно, смотрели на него странными глазами, словно говоря…

— У тебя в сердце кто-то другой?! Ты нашёл возлюбленного?! Ты стоишь, каждой ногой в разных лодках?! [1] — с ужасом воскликнул Янь Минтин.

Чжао Елань:

— ……

[1] Стоя каждой ногой в разных лодках, можно иметь двух любовников одновременно.

В  башне Хуэйчунь дела шли как обычно, и вестибюль был полон людей и гостей.

В отдельной комнате на втором этаже было очень тихо.

Когда они шли только что, Чжао Елань тихо подошла к ресторану, не сказав ни слова, и села за стол, не задумываясь. Однако это молчание заставило окружающих заподозрить, что он угадал правильно!

Все с опаской посмотрели на Янь Минтина, затем подняли взгляд на его макушку, почувствовав, что генералу не хватает зелёной шляпы. [1]

Ян Минтин был подавлен, время от времени пожевывая еду на тарелке, но так и не беря ее в руки.

— Ты всё ещё можешь хорошо питаться? — холодно спросил Чжао Елань.

Ян Минтин глубоко вздохнул, взял палочки для еды и лишь безвольно вздохнул.

Чжао Елань пнул его по икре и нетерпеливо сказала:

— Ладно, этому нет конца, он всего лишь мой любимчик…

— Любимый?!

— Пешка.

— Ох… — Янь Минтин с тревогой съел полный рот еды. — Что тебе в нём нравится?

Чжао Елань несколько раз взглянула на него:

— Похоже, у него большой аппетит, и он ест быстро.

— Ты шутишь? У кого ещё может быть такой аппетит и кто ест быстрее меня? — Янь Минтин взял миску и палочки и начал с аппетитом уплетать еду.

Все подчиненные были ошеломлены, не ожидая, что генерала так легко будет уговорить. Несколько человек уткнулись головами в тарелки и принялись за еду. Пока они делали вид, что ничего не видят, генерал оставался для них самым порядочным человеком!

В конце трапезы только Чжао Елань продолжал есть медленно, поэтому Янь Минтин попросил остальных уйти первыми и остался молча ждать.

Чжао Елань отложил палочки для еды, вытер уголки рта и, встав, направился в определенном направлении, чтобы уйти.

После того как Ян Минтин оплатил счет, он, похоже, знал, куда направляется, и догнал его через несколько шагов.

Вскоре они вдвоём вернулись в дом Бао Луня. Он только что привёл своих подчинённых, чтобы облегчить поиски улик, но им было неудобно участвовать в деталях. Хотя Янь Минтин им доверял, чем меньше людей об этом знают, тем лучше.

Это было очень странно. Хотя он много лет не хотел раскрывать больше информации своим подчиненным, он безоговорочно доверился Чжао Елань, что было просто немыслимо.

Он посмотрел на Чжао Елань, который стоял у окна, опустив голову в раздумье, и тихо спросил:

— Ты что-нибудь увидел?

Чжао Елань склонил голову, на мгновение принюхался к подоконнику и сказал:

— Этот запах… довольно ужасен.

— Как может не пахнуть? Дерево же гнилое, — сказал Ян Минтин.

— Это не запах гнили, а… запах трав, — сказал Чжао Елань.

— Травяные лекарства? Может, он пил лекарства круглый год, а потом выливал остатки в окно?

Чжао Елань кивнул:

— Верно, если принимать лекарства круглый год, то либо у тебя плохое здоровье, либо ты болен, либо отравился. Проверь врачей поблизости, не лечил ли кто-нибудь из них его.

— Хорошо, я пришлю кого-нибудь это сделать.

Они снова осмотрелись, но пока ничего не нашли, поэтому покинули это место.

Как только Чжао Елань сел в паланкин, он услышал, как Янь Минтин спросил:

— А что с твоим телом?

Чжао Елань был ошеломлен:

— Что?

— Неужели ты так долго принимаешь лекарства только из-за своего слабого здоровья? Или… —  Янь Минтин посмотрел на него с сомнением и даже начал мысленно перебирать в уме тех, кто мог его отравить.

Он выстроил их всех в ряд и был поражен их длиной. Казалось, каждый из них хотел его отравить.

Уголок рта Чжао Елань дернулся:

— Кто знает.

— Недопустимо. Впредь не ешьте на улице и никому не давайте шанса, — строго сказал Янь Минтин. — Нет необходимости нанимать слуг в особняк, кто знает, может, есть люди со злыми намерениями.

Чжао Еналь бросил на него загадочный взгляд.

Ян Минтин слегка помолчал, приподнял подбородок и отвернулся:

— Лучше быть осторожнее. Я… всё ещё жду, когда ты поможешь мне узнать правду.

Чжао Елань рассмеялась:

— Хорошо, тогда жизнь Чжао Елань окажется в руках генерала Яня.

Генерал Ян ничего не ответил, а лишь крепче сжал ножны, словно молчаливо обещая что-то.

— Занятия спортом должны продолжаться, — снова предложил Янь Минтин. — Давайте делать это постепенно, начиная с упражнений меньшей интенсивности.

— Остановите носилки.

— Эй, почему ты останавливаешь паланкин? — подумал Янь Минтин. Его устали слушать, и только после того, как  его выгнали, понял, что они направляются в ателье.

Как только лавочник увидел их, он показал им сшитую на заказ одежду:

— Чжао-дарен, пожалуйста, посмотрите, соответствует ли это вашим требованиям. Внутри  специально сшитые шелковые брюки, а снаружи  плиссированная юбка в популярном стиле для дам и юных девушек.

В конце концов, это была женская одежда, и у Чжао Еланя не было времени внимательно ее рассматривать, поэтому, взглянув, он кивнул:

— Да.

Продавец вздохнул с облегчением:

— Господин, дело в том, что в этом маленьком магазинчике никогда не было подобных заказов, поэтому я не осмелился использовать все материалы и сделал только этот экземпляр, чтобы вы могли сначала взглянуть. Если вас всё устроит и вы дадите мне несколько дней, я поскорее закончу оставшиеся два.

Чжао Елань согласно кивнул.

— Только цена… знаете, шелк, из которого сделаны эти брюки, недешевый… — осторожно заметил продавец.

Чжао Елань достала кошелек и бросила его ему:

— Посмотри сам.

Лавочник был безмерно рад, но не осмелился взять слишком много. Он с улыбкой завернул платье и проводил людей вместе с их вещами до двери.

Чжао Елань, глядя на одежду в своих руках, нахмурился и протянул ее Янь Минтин, словно горячую картошку:

— Отнеси ей.

Ян Минтин рассмеялся:

— Ты не пойдешь? Нам следует пойти вместе и рассказать ей, сколько денег ты на нее потратил.

— Я здесь не из-за неё.

— Значит, вы… — вспомнил Янь Минтин, — Из-за её матери?

Чжао Елань слегка нахмурилась, перестал отвечать и сразу же сел в паланкин.

После того как Янь Минтин отправил его обратно в особняк, он отправился в резиденцию Чжун с вещами. Перед уходом Чжао Елань крикнул ему:

— Не говори того, чего говорить не следует.

— Будь уверен, ба.

Когда он вернулся, Янь Минтин принес большой кусок свинины и, войдя в особняк, крикнул:

— Чжао Елань, посмотри на большой подарок, который тебе преподнесла мать Юэхун!

Чжао Елань слышал его бодрый голос из кабинета.

Он взял свиток и вышел во двор, чтобы посмотреть, что там происходит. Он увидел, как тот передает свинину повару и подходит к нему с улыбкой.

Чжао Елань поспешно отступил на несколько шагов назад:

— Вы уже помыли руки?

— Ах, да, — сказал Янь Минтин, повернувшись за водой и отмывая руки от масла. — Мать Юэхун ничего ей не сказала, чтобы сделать сюрприз. Когда я только что передал ей платье, у нее чуть не потекли слезы. Я не смог справиться с такой ситуацией, поэтому быстро убежал.

Чжао Елань молча улыбнулся. Невзначай взглянув на него, он увидел, как тот достал из кармана платок, чтобы вытереть руки. Платок был вышит весенними персиковыми цветами. Это был тот самый платок, которым он вытирал пот и который просил Янь Минтина выбросить, но тот все еще носил его с собой.

— Не знаю, понравится ли это Юэхун, а вдруг ей не понравится, и она расстроится из-за этого?

Думаешь, мне стоит поговорить с Юэхун заранее? — спросил Янь Минтин, выливая воду и поворачиваясь.

— Делайте, как хотите. — Чжао Елань взял свиток, повернулся и направился в кабинет.

Ян Минтин догнал его и закатал рукава:

— Этого, наверное, не понадобится, думаю, ей понравится.

— Почему? — Чжао Елань искоса посмотрел на него.

Ян Минтин остановился и с восхищением оглядел его с ног до головы:

— Хотя цены в этом магазине запредельно высоки, вся одежда очень красивая. В конце концов, я много чего видел, и она никому не покажется некрасивой.

Чжао Елань пристально посмотрел на него, а затем отвернул голову.

— Ты снова улыбнулся.

— Нет.

— У вас слегка искривлён уголок рта.

— Ты несёшь чушь.

Чжао Елань шагнул вперед, и Янь Минтин настоял на том, чтобы следовать за ним. Управляющий Цинь, увидев, как они болтают в коридоре, обернулся и сказал слуге рядом с собой:

— Видите? Теперь они более нежны друг к другу, чем старый генерал и старушка.

— Я никогда не видел, как старый генерал и его жена любили друг друга. Не могли бы вы рассказать мне об этом? — спросил слуга.

— Просто… в любом случае, они не были такими любящими, как эти двое сейчас. Ох, мне нужно пойти зажечь благовония для старого генерала и сказать ему, что в особняке все хорошо. — Управляющий Цинь с радостью направился в родовое поместье, совершенно забыв, сколько раз он плакал здесь, когда Чжао Елань впервые вошёл в особняк.

Прошло уже больше месяца, и обитатели особняка привыкли к этому придирчивому и сложному хозяину. Не говоря уже о его щедрости, его отношения с генералом становились все лучше и лучше!

— Вы послали кого-нибудь проверить врачей? — спросил Чжао Елань, входя в кабинет.

— Да, я нашел несколько надежных людей, которых можно послать. А я знал, что нужно было снова свести этих двоих вместе, но жаль, что они не захотели приехать в столицу, — с волнением сказал Янь Минтин.

— Какие двое парней?

— Вы их не знаете, этот маленький аналитик и зачинщик беспорядков в военном лагере, — вздохнул Янь Минтин. — Старый военный советник тоже умер в конце прошлого года, ай.

— Небольшой аналитик? Думаю, мне бы хотелось с ним познакомиться, если представится такая возможность. — Чжао Елань неторопливо уселся и продолжил читать.

— Шанс будет, если вы согласитесь поехать в военный лагерь, — сказал Ян Минтин с улыбкой.

— Почему их так трудно увидеть? — усмехнулся Чжао Елань. — И то, что я  их не увижу, тоже нормально.

Янь Минтин громко рассмеялся.

Спустя некоторое время один из них лежал на диване, перелистывая книгу, а другой сидел на пороге и полировал свой меч. Никто из них не говорил, и царила такая тишина, что слышались только шорох страниц и резкий звук протираемого оружия.

Чжао Елань не считал это место шумным, и когда он изредка слышал шаги в ту сторону, он понимал, что идут за еще одним мечом для чистки.

Он повернул голову, чтобы посмотреть в окно. Вокруг царила тишина, цветы во дворе цвели, но их было слишком мало, и пейзажу не хватало былой элегантности.

Он позвал Сяо Гао в окно, и тот быстро появился:

— Господин, каковы ваши приказы?

— Завтра подготовьтесь к тому, чтобы полюбоваться цветами.

— Хорошо, а нам всё-таки следует готовиться, как и раньше?

— Да. — Он что-то вспомнил и повернулся, чтобы посмотреть на человека в дверях. Кто бы мог подумать, что Янь Минтин в какой-то момент обернулся к нему с глазами, полными предвкушения, словно большая собака, надеющаяся, что хозяин заберет ее. Он спросил:

— Вы пойдете …

— Я иду, я иду, — быстро перебил его Янь Минтин, подняв меч и войдя внутрь. — Что тебе нужно подготовить? Тебе нужна моя помощь?

— Держи свой меч подальше от меня, — Чжао Елань указал на острый, болтающийся меч.

Ян Минтин немедленно вставил его в ножны.

Чжао Елань повернул голову и сказал Гао Таню:

— Просто приготовь побольше еды, у этой свиньи огромный аппетит.

Ян Минтинг: —?

— Хорошо. — Гао Тан прикрыл рот рукой и убежал с улыбкой.

Весенний день был прекрасен, ветерок наполнял воздух ароматом цветов и растений.

Чтобы насладиться цветами каждую весну, Чжао Елань специально отправлялась в горы за городом, чтобы выпить весеннего чая, полюбоваться облаками на небе и горными цветами, выкраивая себе таким образом полдня свободного времени.

Когда они отправились в путь, Ян Минтин думал, что это просто любование цветами, но неожиданно паланкин оказался почти полон. Он удивился:

— Зачем вы всё это везёте?

Чжао Елань ответил:

— Естественно, чтобы их использовать.

Паланкин остановился у подножия горы, и слуги несли вещи, чтобы подняться наверх. Чжао Елань поднялся по лестнице и, пройдя несколько шагов, начал вытирать пот.

Гао Тан, как обычно, подошел, чтобы помочь ему продолжить путь, но его слегка оттолкнули в сторону, и его место занял другой.

— Сяо Гао, иди вперед и покажи дорогу, они даже не знают, куда поднимаются, — сказал Янь Минтин.

— Ох… — Увидев, что он поддерживает Чжао Елань, Гао Тань искренне улыбнулся. — Хорошо, я пойду их найду.

Чжао Елань искоса посмотрел на Янь Минтина:

— Ты умеешь помогать людям?

— Конечно, могу, ах.

— Тогда почему ты меня так хватаешь? У меня болит рука! — резко сказал Чжао Елань.

— Ой, ой, извините, — Янь Минтин быстро погладила его и осторожно помогла ему подняться, воспользовавшись этой возможностью для разминки. Однако, пройдя некоторое время, они увидели павильон, где Гао Тан уже приказал людям разложить все вещи.

— И это всё? — спросил Янь Минтин.

— Иначе ты думал, мы попадем на небеса? — Чжао Елань бросил на него косой взгляд, медленно подошёл к павильону и сел на мягкую каменную скамью.

В одно мгновение стол был усыпан выпечкой и цукатами, и был заварен чай.

Ян Минтин: — …… — Какое невероятное наслаждение, ах.

— Хорошо, иди и развлекайся. — Чжао Елань не любил, когда его беспокоили, поэтому после того, как он отпустил слуг, рядом с ним остались только Гао Тан и Янь Минтин.

Он видел радость в глазах Гао Таня. Этот мальчик столько лет оберегал его безопасность. Теперь, когда Янь Минтин был рядом, он мог спокойно играть.

Гао Тан был счастлив, как обезьяна, и суетливо перебегал с дерева на дерево.

Ян Минтин сел рядом с ним и взял фрукт. Запихнув его в рот, он от скуки сказал:

— Я думал, вы, учёные, будете делать что-то особенное, когда будете любоваться цветами. Вы действительно просто будете на них смотреть? Что такого особенного в этих цветах?

— Грубиян. — Чжао Елань посмотрел на него пустым взглядом. — Какими бы прекрасными ни были пейзажи, они испортятся, как только ты их увидишь. Зачем ты вообще сюда приехал?

— Мне хотелось посмотреть, как вы будете наслаждаться цветами, — Ян Минтин с улыбкой поднял подбородок и пристально посмотрел на его профиль.

После долгих наблюдений в центре его поля зрения постепенно остался лишь один человек. Разноцветные весенние цветы за павильоном превратились в украшения: красные, желтые, синие и фиолетовые, — и все они были не так привлекательны, как белая кожа, красные губы и черные волосы человека перед ним.

Заметив всё более серьёзный взгляд собеседника, Чжао Елань слегка замер, держа в руке чай. Он не оглянулся, не желая углубляться в процесс, а лишь склонил голову, чтобы выпить чай.

Было непонятно, ленился ли он ответить или пытался уклониться от ответа.

Посидев немного, Чжао Елань наконец решился встать. Он огляделся и полюбовался прекрасными пейзажами вокруг.

Неподалеку росла персиковая роща. Янь Минтин заметил, что Гао Тан играет с опавшими лепестками. Подумав, что это выглядит интересно, он поднял меч и перепрыгнул через рощу, обменявшись советами с Гао Таном.

Гао Тан был озадачен и ответил несколькими ходами. Чувствуя, что не сможет победить, и боясь навредить мастеру, он просто ускользнул, применив цингун.

Янь Минтин только что размялся. Глядя на цветы и растительность вокруг, он наконец-то почувствовал удовольствие от понимания того, кто ценит цветы. Казалось, он единственный, кто остался в мире, единый с природой, и это, естественно, подняло ему настроение.

Он поднял меч и, размахивая им между деревьями, воспринимал каждый падающий лепесток как врага, и роща наполнилась шелестом. Его фигура была проворной и энергичной, словно призрак на ветру, и создавала прекрасную картину на фоне весеннего пейзажа.

Взмахом острого меча он случайно схватил цветок. Он остановился, небрежно взял цветок и вышел из рощи, обнаружив, что Чжао Елань рисует в павильоне, его движения были плавными и грациозными.

В этот самый момент Чжао Елань поднял голову и посмотрел на него.

По какой-то причине Янь Минтин смотрел на человека рядом, словно тот был на картине. Его сердце забилось само собой, и он подсознательно бросил лепестки в воздух. Они упали прямо в волосы Чжао Елань, создав интересный контраст.

— … — Чжао Елань поднял руку, чтобы стряхнуть чернила, но две капли чернил брызнули с кисти на рукав, и он поспешил их вытереть.

— Что ты рисуешь? — спросил Ян Минтин, войдя в павильон с улыбкой. Он посмотрел на рисовую бумагу на столе и увидел, что собеседник почти закончил рисовать горный пейзаж.

Внезапно он поднял бровь, с улыбкой указал на персиковую рощу на картине и сказал:

— Вы меня нарисовали, почему не сказали мне об этом заранее?

На всей картине была изображена лишь одна фигура, и эти несколько мазков очерчивали бодрые, непринужденные движения человека, танцующего с мечом в руках.

Чжао Елань взял кисть, снова обмакнул ее в краску и, повернув голову, спросил:

— Кто впустил тебя в мою картину?

[1] Здесь имеется в виду «ношение зелёной шляпы», что означает быть обманутым.

Был дождливый весенний день, и капли размером с фасоль плескались на зелёной черепице. Дождевая вода образовывала водопады вдоль карнизов и лилась на землю, увлажняя почву.

Взяв зонт, Хэ Цуйчжан поспешил к резиденции генерала и встретил у дверей Чжун Юэхун, которая только что прибыла с несколькими другими лейтенантами. Они стряхнули дождевую воду с зонтов и похлопали себя по штанинам.

— Неужели происходит что-то серьезное, раз он так срочно нас сюда вызвал? — спросил Хэ Цуйчжан.

—Мы узнаем это, когда встретимся с генералом, — сказала Чжун Юэхун.

Группа людей кивнула и, промокнув до нитки, направилась к Янь Минтину, обнаружив, что местом для сегодняшней дискуссии был кабинет.

Все привыкли собираться в оружейной, где могли обсуждать дела и одновременно оттачивать свои навыки. Посещения кабинета были, по сути, ничтожно малы.

Как только группа вошла в кабинет, они почувствовали запах кисти и чернил. Хэ Цуйчжан сказал:

— Ай, у меня начинает болеть голова, как только я вижу книгу. У меня кружится голова.

Все рассмеялись, включая Чжун Юэхуна. Увидев Янь Минтина, стоящего к ним спиной, он сложил руки ладонями и сказал:

— Генерал, мы здесь. Что-то случилось?

Спустя некоторое время Янь Минтин пришёл в себя и широко раскрытыми глазами посмотрел на них.

Атмосфера была очень странной.

— О, вы здесь, — Янь Минтин подозвал их к себе. —Ничего серьезного, я просто хотел спросить, как продвигаются ваши поиски врачей.

— Мы продолжаем расследование, но местные жители говорят, что никогда не слышали о Бао Луне. Я подозреваю, что он не называл своего настоящего имени, чтобы обратиться к врачу. Мы принесли с собой портреты, и ни один из врачей его не знал, — сказал Чжун Юэхун.

— Кстати, о портретах, ах … — Янь Минтин внезапно оживился и указал назад. — Что вы думаете об этом?

Следуя движению его пальца, все поняли, что Янь Минтин стоял перед картиной.

Эта картина, висящая высоко на вешалке, была полна тумана и разноцветных цветов, которые словно соперничали за право распуститься, что очень радовало глаз.

Жаль, что, каким бы превосходным ни был этот портрет, для этой группы солдат это было все равно что играть на музыкальном инструменте для коровы.

Они внимательно посмотрели на это мгновение, затем равнодушно кивнули:

— Неплохо, неплохо, о чём мы говорили?

Чжун Юэхун:

— Мы говорили о портретах.

Хэ Цуйчжан ответил:

— Да, я считаю, что портрет Бао Луня нарисован не очень хорошо.

— У меня тут отличный портрет! — сказала Янь Минтин. — Посмотрите-ка.

Он указал на определённое место на картине, и все вместе внимательно её рассмотрели. Чжун Юэхун сказала: — Там всего лишь маленький человек, это действительно портрет?

— Разве на портретах фигуры не должны быть крупнее? — с любопытством спросил Хэ Цуйчжан.

— Вы не понимаете, это называется художественным замыслом, — красноречиво объяснил Янь Минтин. — Посмотрите на этот портрет, свободный и плавный. Весенний пейзаж за городом на бумаге выглядит ярким и реалистичным. Посмотрите еще раз на человека на портрете, разве не замечательно, что для портрета такой большой пейзаж подчеркивает фигуру?

Хэ Цуйчжан задумался: — Но фигура такая маленькая. Это явно пейзаж, человека следовало бы добавить как бы между прочим.

Ян Минтин:

— Как это можно было добавить так небрежно? Ясно, что художник держал его в глазах, и поэтому поместил его на портрет, чтобы сделать его самым ярким украшением. Это так называемый завершающий штрих!

Они начали спорить. Чжун Юэхун помолчала немного, а затем внезапно сказала:

— Кто изображен на этой картине?

— Ваш вопрос совершенно верен. — Ян Минтин, стоя рядом с фигурой, гордо поднял подбородок. — Верно, это я.

Группа:

— ……

— Значит, эту картину… написал Чжао-дарэн? — неуверенно спросила Чжун Юэхун.

— Превосходно, очень изысканно, — Янь Минтин указал на нее и продолжил хвалить. — Останьтесь сегодня на ужин, и я добавлю вам куриные ножки.

Остальные люди:

— ……

Взгляд Хэ Цуйчжана метнулся, и он хлопнул себя по бедру:

— Ай-ай -ай, кто мог нарисовать такой чудесный портрет? Если бы ты не сказал, я бы и не осмелился догадаться, что это Чжао-дарен, но, говоря об этом портрете, какой он гениальный! Посмотри еще раз на этого человека на портрете, какой он красавец! Это классический портрет с пейзажем на заднем плане, художественная задумка просто глубока!

— Довольно неплохо, можно еще заказать куриные голени, — кивнул Янь Минтин.

— Я тоже, я тоже!» — тут же закричали остальные, подбодрив Янь Минтина.

Увидев его самодовольный вид, Хэ Цуйчжан и Чжун Юэхун прошептали:

— Чем больше я смотрю на генерала, тем больше чувствую, что ему конец.

— Кто сказал, что он не такой? — сказала Чжун Юэхун. — Я думаю, он пал.

Хэ Цуйчжан:

— О чём ты говоришь, „пал“? Он явно не может отличить фигуративную живопись от пейзажной, и рано или поздно его мозг сломается.

Чжун Юэхун:

— ……

После того, как Ян Минтин добился желаемой оценки этой картины, он вернулся к теме и спросил:

— У вас есть портрет Бо Луня? Дайте-ка я посмотрю.

Чжун Юэхун достал лист бумаги. Янь Минтин развернул его, просмотрел и многозначительно сказал:

«Юэхун, если ты не умеешь рисовать, не заставляй себя рисовать. Если ты возьмешь этот бесчеловечный и призрачный портрет для расспросов, то кто скажет, что видел его?

Все дружно рассмеялись. Этот портрет нельзя было назвать уродливым, но он был крайне отвратительным. Было даже непонятно, изображен ли на нем человек или чудовище. Чжун Юэхун слегка покраснела:

— Я просто нарисовала его по своему впечатлению. Я не умею рисовать, так что рисуй сам, если у тебя есть способности!

Остальные снова замолчали, глядя в небо, на землю и в сторону, но не смели взглянуть на Янь Минтина.

— Хорошо, портреты действительно даются вам с трудом. Позвольте мне обратиться за советом к специалисту. — В хорошем настроении Янь Минтин отправился за советом к Чжао Елань. Дойдя до двери, он не удержался и обернулся, сказав, —  Осторожно, этот портрет бесценное сокровище. Не прикасайтесь к нему, иначе я вас убью.

— Не беспокойся, ба, — сказал Хэ Цуйчжан. —

Никому, кроме тебя, эта картина не интересна!

Янь Минтин обыскал особняк, увидел, как Гао Тан выходит из спальни с пирожными, и остановил его. Убедившись, что на тарелке нет ни одного недостающего кусочка, он удивленно спросил:

— Он что, еще спит? Он весь день не выходил из комнаты?

— Да, и аппетита тоже нет, — вздохнул Гао Тан.

— Что случилось? Разве он вчера не был в порядке? Может, он слишком устал после целого дня рисования? — спросил Янь Минтин.

— Возможно. И сегодня снова дождь, так что настроение моего господина ещё хуже.

— Это как-то связано с дождем?

— Да, когда идёт дождь, у моего господина совсем нет сил, и он не в себе. Я слышал от врача, что настроение многих людей может зависеть от погоды, так что, возможно, у моего господина тоже так, — сказал Гао Тан.

— Понятно, ты уходи первым.

Когда Янь Минтин вошёл в комнату, он увидел Чжао Елань, лежащего на кровати, завернутого в одеяло.

Он шагнул вперед, чтобы приподнять уголок одеяла, и обнаружил, что Чжао Елань не спит. Его глаза были приоткрыты, а лицо покраснело от того, что он был укрыт одеялом.

— Так спать вредно для здоровья. — Как только Янь Минтин закончил говорить, Чжао Елань выхватил одеяло и снова плотно укрылся им.

— Цуйчжан и Юэхун пришли в особняк, и Юэхун хочет с тобой встретиться по какому-то поводу. Ты позволишь ей тебя увидеть в таком виде? — улыбнулся Янь Минтин. — Ты как улитка.

— Я её не увижу! — приглушённо произнес Чжао Елань.

— Тогда окажите мне услугу…

— Это не поможет!

— Я подниму твоё одеяло, ах.

— Посмей!

Потянув,  Янь Минтин полностью приподнял одеяло и обнял его. Внезапно оказавшись на открытом воздухе, Чжао Елань невольно поджала ноги и бросил на него угрюмый взгляд:

— Янь Минтин, что ты, черт возьми, пытаешься сделать!

— А ты? — Янь Минтин положила одеяло на стол, села на край кровати и тихо сказал, — Ну же, расскажи, о чём ты сейчас думаешь?

— Я хочу тебя убить, — Чжао Елань сердито посмотрел на него.

— Но ты не сможешь меня убить. Потому что у тебя слабое тело, плохие навыки боевых искусств, плохой аппетит, и ты не следишь за собой. Сможешь ли ты сделать хотя бы малейший шаг против меня? Если хочешь меня убить, сначала нужно хорошо жить и не пренебрегать своим здоровьем, — сказал Янь Минтин.

— Неужели ты думаешь, я этого не знаю! — Чжао Елань был так зол, что у него вздымалась грудь. Он в ярости оделся и вышел, даже не удосужившись надеть обувь. — Хорошо, если ты не уйдёшь, я сам найду более тихое место. Не беспокой меня.

Как только он переступил порог, сзади тут же протянулись большие руки. Они обхватили его за талию и потянули обратно в комнату.

Дверь захлопнулась, и Чжао Елань потянулся, чтобы открыть её, едва сдерживая эмоции:

— Отпустите меня! Не трогай меня!

— Я тебя не трогаю.

Чжао Елань непрестанно бил руками и ногами, но человек позади него крепко обнял его, не давая вырваться. Как раз когда он был готов сражаться до смерти, он почувствовал внезапную тяжесть,  Янь Минтин положил голову ему на плечо.

Он на мгновение замер, его тело окутано теплом.

Ян Минтин ослабил хватку. Все еще обнимая его, он глубоко вздохнул и сказал:

— Разве мы не договорились о сотрудничестве? Если что-то не так, просто скажи мне, ничего страшного, если ты рассердишься. На улице так сильно идет дождь, не бегай туда-сюда. А вдруг ты снова заболеешь?

Чжао Елань продолжал испытывать трудности.

— На самом деле, я тоже не люблю дождливые дни, они приводят ко множеству несчастных случаев. Первоначальный план по разгрому врага может провалиться из-за дождя. Во время марша сильный дождь может остановить группу, доставляющую продовольствие, и солдаты будут голодать много дней. Перед лицом природы люди так хрупки. Ну и что, если мы ненавидим дождливые дни? Значит ли это, что битва окончена? Значит ли это, что день проигран?

Чжао Елань наконец успокоился и молча уставился в пол.

— Нам нужно больше ценить своё тело, будь то для себя или для тех, кто о нас заботится, — с волнением сказал Янь Минтин.

Уголки губ Чжао Еланя слегка дрогнули, но в глазах не было улыбки:

— Я всегда жил для себя. Иначе, как ты думаешь, нашлись бы люди, которым я был бы дорог?

— Ах , я забочусь о тебе.

Ресницы Чжао Еланя слегка затрепетали, но он повернулся и оттолкнул его:

— Ты просто хочешь, чтобы я помог тебе узнать правду.

— Почему ты всегда думаешь о людях только худшее? — беспомощно улыбнулся Янь Минтин. — Хорошо, скажем так, я делаю это ради правды. Я не хочу, чтобы ты умер, тем более чтобы ты совершил самоубийство.

Чжао Елань был ошеломле:

— Кто собирается покончить жизнь самоубийством?

— Ты так крепко держался за одеяло, ты хотел задохнуться? — подозрительно спросил Янь Минтин. — Ты обычно так не спишь.

— …Мне просто кажется, что шум дождя слишком громкий, — сказал Чжао Елань.

— Ах… Кажется, я неправильно понял, это было не самоубийство. — Янь Минтин почесал затылок. Краем глаза он заметил, что тот всё ещё босиком, и взял его за запястье. Он не потянул, а просто отнёс его обратно на кровать, вытер ноги платком и надел обувь. — Хорошо, пойдём встретимся с Юэхун и остальными, так будет веселее. Как же скучно сидеть в этой комнате одному.

С поникшим лицом Чжао Елань поддался уговорам, пойти в кабинет.

Но тут они столкнулись в коридоре с управляющим Цинем, и, увидев их, он расплылся в улыбке, окрасившей его в морщины. Затем он, опешив, с сомнением спросил:

— Вы закончили?

— Что закончили? — спросил Янь Минтин.

— Ничего особенного, ничего особенного. — Увидев недовольное выражение лица Чжао Елань, управляющий Цинь осторожно отступил назад. Чем больше он об этом думал, тем больше ему казалось, что что-то не так.

Только что, когда он убирался, он вдруг увидел, как из комнаты выходит Чжао Елань в растрепанной одежде. В ответ Янь Минтин обнял его и захлопнул дверь, из-за чего время от времени доносились какие-то звуки. Его лицо снова покраснело, и он тут же попросил слуг, убиравшихся неподалеку, разойтись.

В итоге им потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы выйти ухоженными и одетыми.

Это правда… Генерал, вы не можете выполнить задание, а?!

Управляющий Цинь был очень опечален.

Группа в кабинете все еще обсуждала, как нарисовать портрет Бао Луня. Увидев, как Янь Минтин возвращается с Чжао Елань, они поняли, что приглашенный эксперт прибыл, и тут же встали, чтобы предложить им места:

— Господин, пожалуйста.

Чжао Елань, озадаченный, сел и, увидев на столе незаконченный портрет чудовища, спросил:

— Что это?

— Отвечаю, господин, это Бао Лунь.

— ?

Чжао Елань начал подозревать, что они ищут не человека, а призрака.

Ян Минтин рассмеялся и шагнул вперед, сказав:

— Они не умеют рисовать, поэтому просто шутили. Лучше оставить такие вещи тебе. Можешь нарисовать для нас?

Чжао Елань искоса посмотрела на него:

— Ты думаешь, я встречался с Бао Лунем?

— Нет.

— Тогда как же мне его нарисовать?

— Э-э… я это упустил из виду. — Янь Минтин помнил лишь, что его картины выглядят хорошо, и совершенно забыл об этом!

— Что же нам теперь делать? — обеспокоенно спросила Чжун Юэхун.

— Хорошо. — Чжао Елань положил бумагу обратно, сунул чернильную палочку в руку Янь Минтину и приказал. — Растирай чернила.

Ян Минтин тут же вскочил и, растирая чернила, спросил:

— Ты можешь это нарисовать?

— Попробую, — сказал Чжао Елань. — Сначала скажи мне, как выглядел Бао Лунь и были ли у него какие-нибудь выдающиеся черты?

— Он был немного темноволосым, на голову ниже меня, и его волосы были завернуты в полотенце, — сказал Хэ Цуйчжан.

— Я помню, что у него были немного большие глаза, впалые глазницы и родинка на носу. Что касается рта… я толком не помню, — сказала Чжун Юэхун.

— У него пересыхало во рту, он любил выпить и от него пахло алкоголем.

Каждый описывал другого слово в слово. Чжао Елань начал рисовать простой контур лица:

— Вот так?

— Лоб должен быть шире, — сказал Янь Минтин.

Он снова поменял бумагу и внес правки.  Чжао Елань кивнул и начал рисовать черты лица:

— Что нужно изменить?

Все собрались за столом, обсуждая детали, а он снова и снова поправлял их.

Это заняло почти час, и на улице уже темнело. Слуги пришли позвать их на ужин, но все проигнорировали их, сосредоточившись на том, как Чжао Елань мазок за мазком пишет портрет.

Когда последние штрихи были завершены, Чжао Елань спросил:

— Как вам теперь?

Янь Минтин опустил взгляд, удивленно посмотрел на Чжао Елань, и уголки его губ изогнулись в улыбке:

— Всё так.

Остальные тут же изумлённо воскликнули, а Хэ Цуйчжан крикнул:

— Чжао-дарэн, ты просто невероятен!!

— Чжао-дарэн поистине восхитителен, — Чжун Юэхун не могла скрыть своего восторга.

Чжао Елань слабо улыбнулся, отложил кисть и помассировал запястье. В этот момент Янь Минтин взял его за запястье и тоже помассировал его, делая это умеренно, что было гораздо приятнее, чем массировать самому вслепую. Он не отказался.

— Завтра мы снова возьмём этот портрет на расследование и, надеюсь, узнаем что-нибудь новое. — Чжун Юэхун аккуратно сложила портрет и положила его в карман.

Ян Минтин не мог не сказать с гордостью:

— Видите, приглашенный мной эксперт лучший в рисовании людей. Видел он их или нет, он умеет их рисовать.

— Да, Чжао-дарэн — лучший. Мне кажется, этот портрет Бао Луня лучше вашего, генерал, — похвалил Хэ Цуйчжан.

— Что ты имеешь в виду? Мой портрет разве не красивее, чем у Бао Луня? — возразила Янь Минтин.

— Верно, ах, у Бао Луня большой нос и глаза. А у тебя, генерал, просто фигурка. Это мог быть я или кто-то другой, верно, братья?

— Да-да, мне кажется, человек на картине очень похож на меня, — ответил другой человек.

— Я чувствую то же самое!

Лицо Янь Минтина помрачнело, он вывел их в прихожую, затем повернулся и подошёл к Чжао Елань, чтобы помыть с ним кисти:

— Как насчёт того, чтобы нарисовать мне ещё один портрет? С глазами и носом?

— Что это за грандиозная мечта? Насколько я свободен? — Чжао Елань повесил кисти на гвоздь. Подойдя к двери, он обнаружил, что на улице всё ещё идёт сильный дождь. Он не прекращался. Но шум дождя заглушили всеобщие голоса, и он смог спокойно погрузиться в живопись.

В этот момент рядом с ним раскрылся промасленный зонт. Янь Минтин взял его за плечи и поднял над ними.

— Пойдем поедим.

Чжао Елань бесстрастно взглянул на него, и его повели через двор в парадный зал, где он шел против ветра и дождя. Вода, брызгавшая с дорожки, промочила его сапоги и подол одежды, а подошвы его ног упирались в мокрую, мягкую землю. Он издалека чувствовал запах еды и видел, как лейтенанты сидят в зале, разговаривают и смеются. Все было обыденно, настолько обыденно, что казалось немного необычным.

Он стоял перед залом, отряхивал капли воды на рукавах и хотел попросить слуг приготовить горячую воду, чтобы вытереть пятна грязи с его тела.

Ян Минтин отложил зонт и небрежно сказал:

— Не беспокойся, давай сначала поедим.

— Именно так, ах. Проходите поесть, господин мой, мы вас ждём, — с нетерпением сказал Хэ Цуйчжан, держа в руках палочки для еды.

— Чжао-дарэн, иди скорее. — Чжун Юэхун и остальные тоже смотрели на него с ожиданием.

Чжао Елань посмотрела на них мгновение, затем подошла и тихо сказал:

— Хорошо.

Чжао Елань сделал несколько глотков, встретился взглядом с группой людей, ожидавших своей очереди на еду, и сказал:

— Почему бы вам не взять палочки для еды?

Хэ Цуйчжан почесал затылок и с глупой улыбкой сказал:

— Мы едим слишком быстро, и тебе всегда не хватает еды, поэтому мы только что это обсудили. На этот раз мы должны подождать, пока ты закончишь есть, прежде чем начнём.

— Как думаешь, я смогу есть, если ты будешь так на меня смотреть? — спросил Чжао Елань.

— Тогда нам следует… развернуться?

— Не нужно, просто поешь, — легкомысленно сказал Чжао Елань.

Ян Минтин рассмеялся:

— Хорошо, не притворяйся сдержанным. Поторопись, я уже приказал на кухне добавить куриные ножки для каждого из вас. Сегодня вечером хватит.

— Генерал могущественен!

Все хором закричали, взяли свои тарелки и начали есть.

Раньше Чжао Елань лишь замечал, что во время еды их жевательные звуки были слишком резкими, но сегодня ему захотелось понаблюдать за тем, как они едят. Он обнаружил, что Чжун Юэхун ест не медленнее, чем другие.

Возможно, заметив его взгляд, Чжун Юэхун объяснила:

— Если вы не будете с ними драться, вам нечего будет есть.

Чжао Елань невольно изогнул уголки губ:

— Действительно.

Чжун Юэхун была ошеломлена, и остальные тоже посмотрели на него с удивлением:

— Чжао-дарен, ты только что улыбнулся нам?

Чжао Елань:

— Правда?

— Да! — взволнованно воскликнул Хэ Цуйчжан. — Мы все знаем, что вы не хотели с нами встречаться, господин. Я не ожидал, что такой день настанет!

— Верно!

Чжао Елань насмешливо улыбнулся, но эта группа людей еще больше разволновалась, словно им вкололи куриную кровь.

— … — Что с ними было не так?

Янь Минтин молчал, лишь смотрел на Чжао Елань и смеялся вместе с ними.

Слуги принесли большое блюдо с куриными голенями, и люди стали брать их одну за другой. Янь Минтин, прежде всего, взял самую большую и положил ее в миску Чжао Елань.

— Эта композиция посвящена главному герою сегодняшнего вечера. Есть ли у вас возражения?

— Конечно, никаких возражений! Чжао-дарен, ешь побольше, если тебе будет мало, я тебе и свою порцию отдам! — сказал Хэ Цуйчжан.

— Ты уже откусил кусочек, как ты смеешь отдавать его кому-то другому? — сказала Чжун Юэхун.

Группа людей рассмеялась. Чжао Елань слегка улыбнулся, посмотрел на куриную ножку и с удовольствием её съел.

После ужина уже стемнело. Дождь на улице в какой-то момент прекратился, и все разошлись один за другим.

Чжун Юэхун ушла последней. Она села на стул, потерла бедра и, не решаясь заговорить, время от времени поглядывая на Чжао Еланя. Увидев, что он собирается вернуться в свою комнату, она резко встала и, собравшись с духом, произнесла:

— Чжао-дарен.

— Говори, в чем дело? — спросил Чжао Елань.

Чжун Юэхун, взглянув на стоявшего неподалеку Янь Минтина, пожала плечами.

— Хорошо, вы двое, не торопитесь, поговорите. Я пойду первым в комнату.

Когда осталось только двое, Чжун Юэхун покраснела и сказала:

— Моя мама дала мне это платье… большое спасибо, мой господин. Но я знаю, что на деньги, которые мама вам дала, такой красивой одежды никогда не купишь. Сколько бы денег ни осталось, я вам это компенсирую.

— А что, если у тебя не получится это компенсировать?

Чжун Юэхун была поражена:

— Тогда… можно ли вернуть одежду? Я ее еще не трогала.

— Их нельзя вернуть, они были сшиты на заказ по вашему размеру. Другие женщины их носить не будут, — продолжил Чжао Елань. — Нет необходимости что-либо менять, эти небольшие деньги, ничто.

Чжун Юэхун потребовалось некоторое время, чтобы торжественно произнести:

— Спасибо, мой господин. Если я вам понадоблюсь в будущем, просто попросите.

Чжао Елань кивнул:

— Понял. Пора возвращаться.

— И ещё кое-что. — Чжун Юэхун достала из рукава небольшой арбалет и стрелы. — Генерал приказал мне найти подходящее для тебя оружие, но я не смогла найти ничего особенно подходящего, поэтому усовершенствовала это. Как думаешь, оно тебе подходит?

Из-за физических особенностей Чжун Юэхун предпочитал легкое оружие и использовал гибкие приспособления, такие как девятихвостые кнуты и арбалеты. Однако, несмотря на большую дальность стрельбы, арбалеты в военном лагере были довольно тяжелыми и неудобными для переноски.

В последнее время ей нечем было заняться, поэтому она сама изготовила небольшой арбалет и стрелы, которые можно было держать в одной руке и которые обладали высокой поражающей способностью. Недостатком была небольшая дальность стрельбы, но этого было достаточно для самообороны.

Чжао Елань с удивлением осмотрел арбалет. В коробке лежали короткие стрелы, и он прицелился в высокую стену вдалеке. Легким движением руки стрела, словно ветер, вылетела и с грохотом вонзилась в стену.

— Неплохо, — Чжао Елань с благодарностью прикоснулся к арбалету.

— Если моему господину понравится, я позже сделаю еще несколько запасных, — радостно сказала Чжун Юэхун.

— Большое спасибо.

— Не нужно меня благодарить. Я просто выполняла приказы генерала. Я пробовала и другие виды оружия, но генерал их все отверг.

— Когда он попросил тебя это сделать?

— Второй день вашей свадьбы.

Чжао Елань был слегка удивлен, вспомнив ту ночь в брачном покое. Когда ему не удалось угрожать ему кинжалом, Янь Минтин высмеял это показное оружие и сказал, что принесет ему несколько более удобных видов оружия. Изначально он думал, что тот просто говорит, не обдумав ситуацию, и не ожидал, что тот действительно задумается.

Когда Чжао Елань вернулся в комнату, Янь Минтин уже лежала на полу.

— Она хотела поблагодарить тебя за платье, но ей было слишком неловко сказать это при других людях? — неторопливо спросил Ян Минтин, подложив под голову руки.

— Да. — Чжао Елань закрыл дверь и резко спросил, — Вы начеку?

— Что ты имеешь в виду?

Как только Янь Минтин повернул голову, он увидел, как Чжао Елань поднял руку, обнажив темную фигуру в рукаве. В следующее мгновение в него полетела стрела.

Он перевернулся и вскочил, и стрела попала прямо в то место, где он лежал. Вытащив стрелу, чтобы проверить, он спросил:

— Это тебе дала Чжун Юэхун?

— Эн. — Чжао Елань прошёл мимо него и, не бросив ни малейшего взгляда, взял стрелу из его рук. —  Спасибо.

Янь Минтин слегка опешил и долго стоял, прежде чем сделать два шага:

— Эй, почему ты так вежлив, наши отношения… —

Со свистом над головой пролетела еще одна стрела.

Янь Минтин:

— ……

Если бы он вдруг пожалел об этом, что бы ему делать? Ведь стрела не попала бы ему в голову во сне, правда?

В мгновение ока настал день объявления результатов предварительного тура императорских экзаменов. Гао Тань сходил за фруктами, долго просматривал список и поспешил обратно, чтобы сообщить:

— Господин, этот Ван Гуйшэн действительно это сделал!

— Да. — Чжао Елань спокойно выпил чай, взял корзинку и долго в ней рассматривал фрукты. Корзинка была полна фруктов, ничего необычного, поэтому он попросил помыть их перед употреблением.

С тех пор как он попал в особняк генерала, он просил своих информаторов передавать как можно меньше информации, чтобы их не обнаружил Янь Минтин. Вначале тот дважды упустил свой шанс, намеренно или нет, но впоследствии он не обратил на это внимания, что наконец развеяло некоторые его сомнения.

Гао Тан положил вымытые яблоки на стол и прошептал:

— Ван Гуйшэн станет лучшим кандидатом?

— Я не могу сказать наверняка, но если он сможет сейчас сдать экзамены в Имперский колледж, то его обязательно примут с отличием, в зависимости от того, займет он первое или второе место.

— Тогда мы можем подойти поздороваться? Или подождать, пока он станет лучшим кандидатом?

— Зачем мне проявлять предвзятость?

— Но, милорд, вы же пригласили его на ужин раньше, разве не для того, чтобы завоевать его расположение?

— Тогда еще лучше не проявлять благосклонности. У этого человека большие амбиции, и он уже затаил на меня обиду. Те, кто пойдет с ним дружить, обязательно переступят порог. Если я пойду снова, он подумает только, что у меня есть скрытые мотивы и я намереваюсь взобраться на дракона и прицепиться к фениксу. [1]

— Значит, вы хотите его игнорировать?

— Кто это сказал? — Чжао Елань слегка улыбнулся. — Если я его не буду искать, он сам ко мне придёт.

— Что он сделает, когда придёт к моему господину?

— Возможно, он восхищается моими талантами и хочет со мной подружиться? — улыбнулся Чжао Елань.

Гао Тань всё больше и больше приходил в замешательство:

— Но разве мой господин не говорил, что он затаил на вас обиду? Как он мог восхищаться вами и проявлять инициативу, чтобы подружиться с вами?

— Из-за Жуань Сянь, — сказал Чжао Елань.

Гао Тан не стал задавать больше вопросов, поскольку все равно ничего не понимал, и просто пошел во двор поиграть со служанками и прислугой.

Около полудня Янь Минтин вернулся в особняк.

Чжао Елань сидел в главном зале и пил чай.

Новогодний чай «Минцянь» уже доставили, и когда ему нечем было заняться, он заваривал две чашки.

— Почему ты сегодня так опоздал?

— Не стоит и жаловаться, — Янь Минтин положил меч на стол и, вздохнув, сел. — В этом году император проведет экзамен по боевым искусствам, который изначально был в ведении Министерства войны, но сегодня утром на заседании суда он попросил меня быть главным экзаменатором.

— Помимо этих стариков из Министерства войны, единственными военными чиновниками в суде являетесь вы и ваши лейтенанты. Он действительно обеспокоен, — сказал Чжао Елань.

— Однако возобновление экзаменов по боевым искусствам,  это хорошо для простых людей.

— Это хорошо. Я также надеюсь, что смогу побудить больше людей заниматься боевыми искусствами. Просто император не только назначил меня главным экзаменатором, но и попросил выделить часть людских ресурсов для императорской армии, а также снова возглавить Весеннюю Охоту. Неужели он думает, что я сверхчеловек? — недовольно сказал Янь Минтин.

Чжао Елань пошутил:

— Оказывается, вы тоже хотите полениться?

— А иначе? — Янь Минтин посмотрел на него и вдруг улыбнулся. — Верно, Чжао-дарен проводит дни, неспешно отдыхая в особняке, я тоже могу немного полениться.

Чжао Елань поднял брови и улыбнулся:

— Хорошо, что к таким вещам привыкаешь. Как только начнешь бездельничать, больше не захочешь двигаться.

— А как насчет того, чтобы я ушел в отставку и вернулся в родной город? Я больше не буду генералом, и мы сможем хорошо провести время, — соблазнительно предложил Янь Минтин.

Чжао Елань рассмеялся и сказал:

— Можете уходить, если хотите. Кому вы хотите оставить этот ужасный бардак?

Янь Минтин глубоко вздохнул.

Увидев его унылый вид, Чжао Елань захотел рассмеяться, но, подумав, спросил:

— Ты только что упомянул Весеннюю охоту?

— Верно, ах ... Дата назначена на период после Цинмин, когда будут объявлены окончательные результаты гражданских и военных экзаменов. Император хочет воспользоваться императорским банкетом по случаю экзаменов, чтобы пригласить всех чиновников принять участие в Весенней охоте. — Янь Минтин постучал по столу. — Вы идёте?

Чжао Елань сказал:

— Раз все чиновники могут пойти, почему бы и мне не пойти?

— Можете идти, но сначала вам нужно кое-что сделать, — загадочно произнес Янь Минтин, наклонившись к нему через стол.

— Что?

— Сначала нарисуй мой второй портрет, побольше, чем у Бао Луня. Цуйчжан и остальные в последнее время говорят, что мой портрет не такой красивый, как у Бао Луня, и я в ярости. — Янь Минтин сердито стукнул по столу.

Чжао Елань категорически отказался.

— Разве ты только что не сказал, что тебе нечего делать? Просто нарисуй мне портрет, — умолял Янь Минтин.

— Даже не думай об этом. — Чжао Елань не выдержал домогательств и встал, чтобы уйти, но Янь Минтин схватил его за рукав.

— Чжао-дарен, пожалуйста~ — Янь Минтин изо всех сил старался смотреть на него большими, невинными глазами и даже подмигнул ему.

— Отпусти меня, не мешай мне. — У Чжао Елань было сложное выражение лица.

— Куда ты идешь?

— Я сейчас выплюну свой новогодний ужин.

— ……

Через несколько дней наступил Цинмин. В старинном стихотворении говорилось, что во время праздника Цинмин льёт сильный дождь, и пешеходы на дороге теряют свои души.

Непрекращающийся дождь усиливал чувство одиночества и изоляции во время этого праздника. Сильный дождь не прекращался, что затрудняло передвижение.

Янь Минтин собирался посетить могилы своей семьи и совершить подношения. Видя, что дождь не собирается прекращаться, а могилы находятся на горе, он попросил Чжао Еланя остаться в особняке ради выживания. Путешествуя налегке в одиночку, он отправился помолиться за свою семью.

Когда он вернулся после обеда и обнаружил, что Чжао Елань нет в особняке, он нашел управляющего Цинь и спросил:

— Куда делся Чжао Елань?

— Он встречался с Сяо Гао.

— С ним больше никто не находится?

— Эн.

Ян Минтин тревожно шел к воротам. Сильный дождь лил под косым углом. Он не знал, куда делись хозяин и слуга. Хотя он знал, что Гао Тань искусен в боевых искусствах, и что сорок восемь человек были специально подготовлены для его скрытой охраны, когда он вспомнил ситуацию с Чжао Елань во время прошлого дождя, его сердце запылало, и он поспешил выбежать наружу.

На улицах за воротами было очень мало людей, а те, кто спешили мимо, держали зонты и несли корзинки с благовонными палочками, вероятно, торопясь посетить могилу.

Не понимая, что он задумал, он схватил зонт и бросился под завесу дождя. Пробежав некоторое время по улице, он наконец добрался до особняка Чжао.

Охранники особняка Чжао с удивлением посмотрели на него:

— …Генерал? Зачем вы здесь?

— Чжао Елань вернулся? — с тревогой спросил Янь Минтин.

— Да, он вернулся рано утром. — Охранники быстро впустили его.

Неожиданный запах лекарства донесся издалека, и, заглянув на кухню, он увидел там Гао Тана, готовящего лекарство. Он быстро шагнул вперед:

— Какое лекарство ты готовишь?

— Генерал, вы здесь! —  Глаза Гао Таня покраснели.

Казалось, он тут же собрался с духом и пробормотал:

— Мой господин снова потерял сознание… мы приехали сюда сегодня утром, и по дороге шел сильный дождь, зонт не смог все укрыть, и мой господин промок, потом снова пошел молиться… он просто потерял сознание. Врач только что ушел, и лекарства скоро приготовиться.

Янь Минтин приблизительно поняла ситуацию и похлопала Гао Таня по плечу:

— Не паникуй, я пойду к нему. А ты будь здесь и принеси лекарство, когда оно будет готово.

— Хорошо, — фыркнул Гао Тан.

Ян Минтин повернулся и направился в спальню, прямо к кровати. Там лежал Чжао Елань с закрытыми глазами, бледный, губы без крови. Однако щеки у него были слегка покрасневшие, а лоб покрыт потом. Брови были нахмурены, и он говорил какую-то чепуху.

Когда Янь Минтин коснулся его лба, тот был очень горячим. Он с тревогой укрыл его одеялом, но тот оттолкнул его и, корчась от боли, перевернулся на другой бок.

Ян Минтин пошёл за другим полотенцем, смочил его в холодной воде и отжал, затем перевернул человека и положил мокрую тряпку ему на лоб. Через некоторое время другой снова начал пинать одеяло.

— Генерал, лекарство готово. — Гао Тан вошел, осторожно неся чашу с лекарством.

Ян Минтин сел на край кровати и помог Чжао Еланю сесть, поддерживая его за верхнюю часть тела и говоря:

— Иди напои его.

Как раз когда Гао Тан собирался напоить его, Янь Минтин остановил его. Он схватил ложку, подул на нее и накормил Чжао Еланя. Неожиданно Чжао Елань выплюнул лекарство и инстинктивно отказался его принимать.

— Чжао Елань, будь послушным, — сказал Янь Минтин.

Слышал ли об этом другой человек, в конце концов он выпил лекарство. Гао Тан наконец вздохнул с облегчением и прошептал:

— Доктор сказал, что после приема лекарства моему господину следует отдохнуть и восстановиться, а также укрыться одеялом, чтобы вывести лекарство с потом.

— Эн, ты выходи первым. Предоставь это мне и закрой дверь, — сказал Янь Минтин.

Гао Тан кивнул и отступил назад.

Янь Минтин уложил человека. Сразу после того, как накрыл его одеялом, Чжао Елань отбросил его ногой, нахмурившись:

— …Жарко.

Ян Минтин начал снимать верхнюю одежду:

— Слышите вы меня или нет, позвольте мне сначала объяснить, что я просто хочу вам помочь. Эта одежда промокла на дороге, поэтому я её снял, я не хотел воспользоваться вашей неосведомлённостью. Если вы не согласны, встаньте и ударьте меня прямо сейчас.

Спустя мгновение он забрался в постель:

— Хорошо, похоже, ты согласен.

Ян Минтин обнял его. Тело другого человека было раскаленным, как печь. Неудивительно, что ему показалось, что одеяло слишком жаркое.

Чжао Елань какое-то время неосознанно боролся с ним. Янь Минтин легонько похлопал его по спине и тихо прошептал:

— Не жарко, не жарко, просто поспи, и все будет хорошо.

Под его утешением Чжао Елань постепенно успокоился и подсознательно обнял его.

Тело Янь Минтина напряглось, пока он продолжал похлопывать другого по спине. Казалось, его худощавое тело вот-вот сломается. Он опустил взгляд, чтобы посмотреть на лицо Чжао Елань. Протянув пальцы, он разгладил нахмуренные от сна брови и тихо спросил:

— Что тебе снится?

В ответ он заговорил во сне.

Не в силах расслышать, он наклонил ухо ближе:

— Что ты сказал?

Затем Янь Минтин услышала, как он крикнул:

— Мама…

[1] Взбираться на дракона и цепляться за феникса (攀龙附凤) — это идиома, происходящая из китайской мифологии, означающая потакание благосклонности влиятельных людей ради получения выгоды.

— Мама!

— Тинъэр… —  Красивая, добрая женщина стояла во дворе, огороженном забором, в выстиранном белом саронге и с деревянной заколкой, которая связывала все ее волосы за головой. Услышав это, она повернулась и помахала рукой с улыбкой.

—Ты вернулся, подойди и помоги маме.

— Мама, что ты собираешься делать?

— Мама хочет посадить во дворе цветы, дыни и фрукты, и когда придёт весна, сад будет полон весенних красок. Он наверняка будет выглядеть красиво, и твоему отцу он тоже понравится.

— Хорошо, я вам помогу.

Две фигуры, одна большая, другая маленькая, были заняты с утра до вечера. Его мать вытерла пыль с его лица и вдруг повернулась, чтобы с улыбкой посмотреть на человека у ворот двора.

— Отец! Ты вернулся, я хочу съесть булочки на пару!

— Я купил тебе кое-что, но ты сегодня закончил домашнее задание?

— Закончил!

Сцена, где трое разговаривают и смеются у ворот, постепенно расплывалась, и в одно мгновение сон о прошлом начал рушиться, словно плитки, которые внезапно выламывались одна за другой, разбивая всем головы вдребезги…

— Отец…мать!

Чжао Елань проснулся от сна, весь в холодном поту. Он на мгновение задохнулся с открытым ртом, и постепенно к нему вернулось ясное зрение.

— Ты проснулся?

Только тогда он понял, что рядом с ним лежит человек, обнимает его и несколько раз похлопывает по спине.

Он медленно поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Янь Минтином, и его голос все еще был немного сухим:

— Зачем вы здесь?

— Когда я вернулся после уборки гробниц, я обнаружил, что тебя нет в особняке. Поэтому я пришел сюда, чтобы найти тебя, — сказал Янь Минтин.

— Отпусти.

— Тогда не сбрасывай одеяло. У тебя сильная температура, ты должен потеть. — Янь Минтин ослабил хватку и принял оборонительную позу, опасаясь, что его сейчас изобьют или пнут. Вопреки ожиданиям, другой человек равнодушно поднялся с его объятий, без эмоционально оделся и встал с постели, не имея ни малейшего намерения драться.

— Куда ты идешь?

Чжао Елань распахнул окно и, стоя перед ним, молча любовался цветущими цветами во дворе.

Янь Минтин надел верхнюю одежду. Глядя на него, он почувствовал необъяснимое одиночество, исходящее от его залитой лунным светом спины. Лунный свет падал на его бледное и хрупкое лицо, словно фарфор, который разобьется, если не быть осторожным.

— Ты скучаешь по маме? — спросил Янь Минтин, подойдя к нему.

Чжао Елань посмотрела на него напряженно.

— Ты несколько раз звал маму, — объяснил Янь Минтин. Видя, что он молчит, он добавил:

— Я тоже скучаю по маме. Она рано ушла из жизни, и я почти забыл, как она выглядела, но ощущение её присутствия рядом со мной до сих пор отчетливо запечатлено в моей памяти.

Выражение лица Чжао Еланя смягчилось. Он повернул голову и продолжил смотреть в окно.

Спустя долгое время Ян Минтин спросил:

— Ты голоден? Ты спал и ещё не ужинал.

Чжао Елань какое-то время казался озадаченным, а затем пробормотал:

— Я хочу съесть паровые булочки.

— Хорошо, тогда ты сначала вернись и ляг. А я сейчас пойду и куплю их. — Янь Минтин, не останавливаясь, направилась в лавку Минцзи, где продавали паровые булочки, но обнаружил, что она закрыта.

Он громко постучал в дверь, и лавочник открыл ее, чтобы прогнать его.

—Лавочник, окажите мне услугу и продайте мне еще одну корзину, — сказал Янь Минтин, доставая мешок с серебром.

Но лавочник продолжал махать руками и отказывался:

«Ничего не будет, ничего не будет, я собрал все свои вещи, и разводить огонь снова слишком хлопотно. Приходите завтра пораньше.

— Нет, моя жена вот-вот родит и просто хочет откусить кусочек ваших фаршированных паровых булочек, иначе она не выживет и не сможет родить ребенка ни при каких обстоятельствах, ах. Она просто ждет ваших фаршированных паровых булочек, чтобы жить, сделайте нам одолжение и помогите нам.

— …Но все мои друзья вернулись, и я не могу справиться один.

— Я сделаю это для тебя! Это сработает?! Я заплачу деньги!

Через полчаса Янь Минтин вернулся в дом Чжао с булочками, но в комнате никого не было.

— Чжао Елань… Чжао Елань! - кричал он с тревогой.

— Ты вызываешь мою душу?

Голос Чжао Елань был негромким. Благодаря хорошему слуху Янь Минтина, он тут же обернулся и пошел на звук к человеку.

Другой человек сажал цветы во дворике за спальней. Он выкопал яму маленькой лопаткой в руке и посадил в нее саженец персика.

— Уже поздно, почему ты не можешь нормально лечь? — спросил Янь Минин, шагнув вперед.

— Поторопитесь и помогите, — сказал Чжао Елань.

Ян Минтин крепко держал саженец персика, пока Чжао Елань и Гао Тан вместе засыпали землю и завершили работу.

— Откуда взялось это персиковое дерево? — не удержался от вопроса Янь Минтин.

— Мой господин только что приказал мне выкопать его в горах за городом, — Гао Тань торжествующе похлопал себя по груди. — Цингун, это хорошо, я могу очень быстро бегать. Разве это не здорово?

Чжао Елань:

— Ладно, хватит болтовни, скорее принеси воды, чтобы помыть руки.

После того как все трое вымыли руки, они сели в спальне. Чжао Елань сильно вспотел, проделав всю эту работу. Он достал платок, чтобы вытереть лоб, и тут же заметил на лице Янь Минтина два темных пятна, которые не были похожи на следы земли от посадки дерева. Он подозрительно пощипал подбородок, оглядываясь по сторонам:

— Откуда ты это взял?

— Я только что разжег огонь в печи, — объяснил Янь Минтин.

Чжао Елань быстро догадался о причине. Дела в лавке с паровыми булочками «Минцзи» шли очень хорошо. Как только лавочник закрывал дверь, никакие деньги не могли заставить его открыть её снова. Изначально он думал, что Янь Минтин достаточно умен, чтобы найти булочки с начинкой в другой лавке. В любом случае, сейчас ему просто хотелось съесть булочки с начинкой. Подойдёт любая лавка, но он не ожидал, что этот парень окажется настолько упрямым, что будет работать поваром у других, чтобы купить булочки «Минцзи».

— Почему бы просто не вынуть свой генеральский значок? В булочной их все равно выдадут, — сказал Чжао Елань.

— Разве это не издевательство? — После этих слов Янь Минтин дважды потер его лицо. Он невольно рассмеялся, с удовольствием прищурив глаза.

Чжао Елань в гневе вытер пятна с лица и холодно усмехнулся:

— Генерал Янь честный человек, поэтому он, естественно, презирает таких задир, как мы.

— О чём ты говоришь? — Янь Минтин подвинул перед собой булочки с начинкой. — Ешь быстрее, они горячие, только что из печи. Холодные будут невкусными.

Чжао Елань взял горячую булочку, осторожно съел ее и спросил:

— Ты помог кому-то разжечь огонь, и он согласился сделать это для тебя?

— Ах… да, — виновато кивнул Янь Минтин. — Я сказал, что моей семье срочно нужны булочки, поэтому он попросил меня помочь.

Чжао Елань бросила на него недоверчивый взгляд и продолжила спокойно есть булочки.

— Вы вернетесь в особняк генерала позже? — спросил Янь Минтин.

Чжао Елань отказался:

— Возвращайся сам, я завтра сразу поеду в Императорскую академию.

— Как я могу это сделать? Нет, я останусь здесь с тобой еще на одну ночь.

Чжао Елань взглянул на него и ничего не сказал.

Вскоре после того, как Чжао Елань съел булочки, он уже собирался заснуть, но его остановил Янь Минтин, который с улыбкой принес ему чашу с лекарством:

— Пойдем, сначала выпей лекарство.

— ……

— Пей.

Чжао Елань взял чашу и выпил все содержимое.

Ян Минтин рассмеялся и сказал:

— Ты будешь выплевывать лекарство каждый раз, когда потеряешь сознание, но когда проснёшься, сможешь послушно его выпить.

Чжао Елань проигнорировал его и, нахмурившись, лёг. Внезапно, когда Янь Минтин запихнул ему в рот засахаренный фрукт, у него во рту появилось сладкое ощущение.

Он замер на мгновение, а затем, почувствовав кисло-сладкий вкус, медленно съел блюдо и поднял глаза, чтобы посмотреть на собеседника.

Ян Минтин со смехом сказал:

— Мой младший брат не любил пить лекарства, поэтому он постоянно приставал ко мне с просьбой угостить его цукатами. Как тебе это, нравится?

— Мне это не нравится. — Чжао Елань перевернулся и приготовился ко сну.

— И всё же ты съел это так быстро, — улыбнулся Янь Минтин и расстелил ещё одну кровать на полу.

Проснувшись на следующий день, Чжао Елань всё ещё переоценивал свои возможности. Он встал прошлой ночью, чтобы посадить деревья, и боролся с усталостью. Голова всё ещё немного кружилась, но он не стал просить отпуск и настоял на том, чтобы отправиться в Императорскую академию.

Гао Тан выпроводил Янь Минтина за дверь. Когда он уже собирался возвращаться, его остановил Чжао Елань, который тихо приказал ему:

— Иди к лавочнику Минцзи и спроси у него.

— Да.

Заметив, что он плохо себя чувствует, Жуань Сянь подошёл, чтобы помочь ему с работой. Они сели вместе и непринуждённо болтали об императорских экзаменах и гадали, кто займёт первое место.

Чжао Елань формально кивнул и лишь слегка похвалил Ван Гуйшэна, когда собеседник спросил, за кого он болеет.

— Я также считаю, что у этого человека есть хороший литературный талант, но его стиль письма слишком резкий. Не знаю, сможет ли он привлечь внимание императора.

— Он сможет, — твердо заявил Чжао Елань.

Жуань Сянь многозначительно посмотрел на него:

— Чжао-дарен, ты хочешь сказать, что императору нравятся такие?

Чжао Елань скривил уголки губ и больше ничего не сказал, оставив его размышлять наедине с собой. Если бы он был достаточно умен, он бы знал, что делать дальше.

Во второй половине дня Императорская академия получила приказ и немедленно составила императорский указ. Результаты императорских экзаменов были опубликованы, и уже были названы успешно сдавшие экзамены кандидаты, а также занявшие первые места.

Во дворе оживилось. Жуань Сянь стоял и читал список. Первое место действительно занял Ван Гуйшэн. Он с удивлением посмотрел на Чжао Елань. Тот сидел один в углу и листал учебники истории. Либо его это не так волновало, как остальных, либо он уже знал.

Жуань Сянь отвел взгляд, о чем-то мысленно размышляя.

После освобождения из правительственного учреждения Чжао Елань и остальные, потирая виски, устало вышли за ворота.

Жуань Сянь украдкой подошёл к нему и тихо спросил:

— Чжао-дарэн, я кое-чего не понимаю. Пожалуйста, объясните мне.

— Что это такое?

— Я читал статью Ван Гуйшэна. Он вас отчитывал и делал инсинуации в ваш адрес, но вы не держите на него зла и часто его хвалите. Почему?

— Потому что он полезный человек.

— Понял, спасибо, что сообщили. Чжао-дарен плохо себя чувствует, почему бы ему не зайти ко мне ненадолго? Мой зять, кстати, врач, может, он попробует? — сказал Жуань Сянь.

Чжао Елань уже собирался что-то сказать, когда услышал за воротами оживлённый голос:

— Чжао Елань.

Он поднял глаза и увидел Янь Минтина, стоящего снаружи со скрещенными руками, рядом с которым стоял паланкин.

— Зачем вы здесь? — Он медленно шагнул вперед.

— Я проходил мимо и подумал, что по дороге могу подвезти тебя домой. — Ян Минтин протянул руку и коснулся лба. — Ещё немного горячий. Поторопись и садись в носилки.

Чжао Елань не стал отказывать, ведь этот паланкин был ему необходим для нормальной жизни. Он отдернул занавеску и твердо сел, но обнаружил, что за ним никто не последовал. Он подозрительно приоткрыл уголок занавески и увидел, как Янь Минтин серьезным тоном спрашивает Жуань Сяня:

— Кто ты?

— Отвечая генералу, я — Жуань Сянь, редактор Имперской академии седьмого ранга, — почтительно сказал Жуань Сянь.

— У вас есть жена?

— Конечно. Я женат на своей жене уже больше года.

— Эн, ладно, уже поздно. Поторопись и навести жену. — Выражение лица Янь Минтина слегка смягчилось, он повернулся и сел в паланкин.

Пройдя определённое расстояние, Ян Минтин спросил. — Что это было за маленькое белое личико? [1] Вы двое в хороших отношениях?

Чжао Елань покачал головой.

— Но вы двое продолжали разговаривать и улыбаться?

— Мы просто говорили. Как я ему улыбался?

— Ты вот так ему улыбался, — Янь Минтин двумя пальцами приподнял уголки губ, сетуя. — Ты всегда так улыбаешься другим, а мне показываешь холодное лицо.

Увидев это, Чжао Елань поджал губы, чтобы сдержать улыбку, и сказал:

— Это просто для вида.

Уголки губ Янь Минтин дрогнули:

— То есть, с другими ты поверхностен, а со мной честен?

Чжао Елань улыбнулся, бросил на него взгляд, а затем закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Ян Минтин намеренно не беспокоил его, и лишь прибыв в особняк генерала, слегка похлопал по плечу:

— Мы приехали.

Чжао Елань постепенно открыл глаза и медленно сошел с носилок вслед за ним. Увидев, как тот быстро переступил порог, ему пришла в голову одна мысль, и он повернулся и спросил носильщиков:

— Как долго вы ждали в Императорской академии?

— Чуть меньше получаса, — сказал носильщик.

— Ты не собираешься войти? — Янь Минтин снова подошёл к двери. — Что случилось? Ты до сих пор не оправился и с трудом ходишь?

Чжао Елань подошёл к двери с глубоким выражением лица, и, проходя мимо него, уголки его губ изогнулись в улыбке.

— Подожди. — Янь Минтин удивленно схватил его за руку. — Ты только что мне улыбнулся?

— Нет.

— Ты всё ещё говоришь „нет“, чему ты улыбаешься? Скажи мне. — Янь Минтин, обняв его за плечи, в хорошем настроении вошёл внутрь. — Кстати, давай сначала в кабинет. Там есть небольшая зацепка в деле с врачами.

Чжао Елань постоянно пытался вырваться из его хватки, но безуспешно. Краем глаза он заметил Гао Таня, подметающего двор, и крикнул:

— Сяо Гао, иди сюда.

— Господин, вы вернулись! — Гао Тан бросился к нему с метлой в руке.

— Что произошло с делом, которое я просил вас проверить?

Гао Тан с опаской взглянул на Янь Минтина, затем прикрыл рот рукой и прошептал ему на ухо несколько слов.

Янь Минтин заметил, что глаза Чжао Елань становятся все более мрачными, и выделил ключевое слово «Минцзи» из шепота Гао Таня. Казалось, он что-то догадался и тут же поднял руки в знак капитуляции.

— Могу я спросить генерала Яня, у какой из ваших жен тяжелые роды и ей нужны булочки, чтобы выжить? — Чжао Елань слегка прищурился.

Ян Минтин почувствовал опасность, сделал два резких шага назад и невинно улыбнулся:

— …Похоже, я не понимаю, о чём вы говорите?

Сказав это, он лихо приподнял край своей одежды и в отчаянии убежал.

Чжао Елань выхватил метлу из рук Гао Таня:

— Янь Минтин, остановись, пожалуйста!

[1] «Маленькое белое личико» (小白脸) — это, по сути, оскорбление образованного человека, который не трудится под солнцем, или же это может относиться к мальчику-игрушке, который зависит от богатой женщины.

Управляющий Цинь убирал родовое поместье, когда услышал шум снаружи и так встревожился, что поспешил узнать, что случилось. Он увидел, как Янь Минтин бешено бежит по двору и, наконец, выбирается по старому дереву.

Чжао Елань стоял под деревом и кричал:

— Янь Минтин, спускайся оттуда!

— Поднимайтесь, если у вас есть такая возможность!

— Янь Минтин!

— Это я!

— ……

— Сначала отложи метлу. Если тебе есть что сказать, скажи. Какая еще жена так бьет, как ты? — убеждал Янь Минтин, давая дельный совет.

— Как ты смеешь упоминать слово „жена“?! — усмехнулся Чжао Елань. — Хорошо, ты не спустишься. Сяо Гао, сруби это дерево!

— Да!

Это было столетнее дерево, которое было непросто вырастить. Было бы жаль так легко его срубить!

Управляющий Цинь уже собирался подбежать и остановить его, когда увидел, как Янь Минтин подпрыгнул в воздух, переступая через ветки и листья, чтобы встать на земле.

Чжао Елань несколько раз ударил его метлой и дважды пнул ногой, после чего они по очереди отправились в кабинет.

Управляющий Цинь вытер пот и разогнал всех слуг, наблюдавших за весельем, после чего вернулся в родовое поместье, чтобы продолжить уборку, пробормотав:

— Господин, госпожа, не обижайтесь, генерал и Чжао-дарэн влюблены друг в друга. Да, бить - это поцелуй, а ругать - это любовь. Можете не волноваться, ба.

С другой стороны, в кабинет вошёл Янь Минтин и пробормотал:

— Я совсем потеряла лицо.

— Ты еще умеешь сохранять лицо? — Чжао Елань пришёл в ярость и швырнул метлу обратно Сяо Гао. — А лавочник знает, кто ты?

— Вероятно, нет, иначе он бы осмелился попросить меня о помощи? — сказал Янь Минтин.

Чжао Елань тяжело дышал, сидя на месте. После непродолжительной пробежки с его лба стекал пот.

— Сначала выпей чаю. — Янь Минтин в качестве извинения налил ему чашку чая, а затем объяснил, — Если бы я тогда не придумал такую причину, как бы я позволил тебе есть горячие паровые булочки с начинкой?

— Значит, это моя вина?

— Это неправда. — Янь Минтин только что сел, когда его снова пнули. — Нет, я имею в виду, что я не зря потратил прошлую ночь. Пока я этим занимался, я тайно учился этому ремеслу. В будущем, если вы захотите поесть булочек посреди ночи, вам не нужно будет никого беспокоить. Я могу приготовить их для вас.

Чжао Елань совершенно не поверил его словам. Он сердито выпил чай, успокоился и затем спросил о делах:

— Вы нашли доктора?

— Я его нашел. Благодаря вашему портрету, врач вскоре сказал, что лечил этого человека. — Янь Минтин серьезно произнес тихим голосом. — Врач сказал, что Бао Лун страдал от бесцветного, без запаха яда, и что сначала он не заметил никаких отклонений, только чувствовал головокружение и слабость. Врач и Бао Лун подумали, что он просто простудился, и не поняли, что что-то не так, пока длительное лечение не оказалось неэффективным. Врач не смог его вылечить и, опасаясь запятнать свою репутацию, прекратил лечение.

— Он был отравлен…

— Это был тот же яд, которым отравили моего отца, — лицо Янь Минтина помрачнело. — Я не ожидал, что он, причинив вред другим, в итоге навредит себе и умрет от такого яда.

Чжао Елань помолчал немного, а затем сказал:

— Теперь мы должны выяснить происхождение и действие этого яда. Возможно, в больнице это и понятно, но они могут и рассказать об этом другим.

— Посмотрим, найдутся ли среди людей хорошие врачи.

— У меня есть кое-кто, кого я хочу попросить.

— Кого?

— Зять Жуань Сяня.

— Жуань Сянь? — Янь Минтин почувствовал некоторое отвращение, представив себе это маленькое белое личико.

— Он только сегодня сказал, что его зять когда-то путешествовал с бывшим посланником императорского госпиталя, вернулся с учебы и сейчас готовится к поступлению в императорский госпиталь.

— Хорошо, тогда. Просто позовем его?

— Не спеши. — Если Чжао Елань сейчас пойдёт искать этого человека, он будет просить что-то у Жуань Сяня, и нет никакой гарантии, что другая сторона не будет ходить вокруг да около и выдвигать какие-то требования. Он не хотел занимать пассивную позицию. — Когда Жуань Сянь сам предложит в знак благодарности, смысл будет другим, и мы сможем лучше заткнуть им рот.

Ян Минтин не ожидал, что такой простой шаг принесет столько пользы и выгоды, поэтому он искренне одобрил его:

— Всё зависит от тебя.

После ужина Янь Минтин сказал, что ему нужно срочно кое-что обсудить, и проводил его во двор. Однако он по-прежнему отказывался рассказывать, что происходит, и просто быстро шел вперед, опустив голову.

Сначала Чжао Елань подумал, что тот ищет место встречи, и последовал за ним. Лишь обойдя вокруг особняка генерала, он понял намерения собеседника и внезапно остановился, тяжело дыша:

— Вы сделали это нарочно.

Ян Минтин обернулся и слегка улыбнулся:

— Да, для здоровья полезно совершать прогулки  после еды.

После такой бодрой прогулки тело Чжао Еланя уже немного разогрелось. Он повернулся, чтобы вернуться в комнату, но Янь Минтин остановил его и соблазнительно сказал:

— Если ты еще раз пройдешься, то проживешь долгую жизнь.

— Продолжай, говорить чепуху.

— Я не причиню тебе вреда. — Янь Минтин схватил его за тонкую руку. — Я понял, тебе труднее ходить, чем дотянуться до неба, так что, может, ты сначала побегаешь?

Чжао Елань оставался неподвижным.

— Беги медленно, я побегу с тобой. — Янь Минтин немного подумал и добавил еще один козырь в переговорах. — Если ты пробежишь круг, я обещаю тебе одно.

— Что именно?

— Решать вам. Главное, чтобы это не были поджоги, убийства или грабежи, тогда всё, что не противоречит морали, допустимо.

Чжао Елань некоторое время молчал, обдумывая все за и против, и наконец кивнул.

— Хорошо, договорились.

Хотя это был всего лишь один круг, территория генеральского особняка была немалой. Янь Минтин ловко оббегал каждый поворот, и, наконец убедившись, что Чжао Елань действительно вымотался, остановился у ворот.

Чжао Елань откинулся назад, прислонившись к столбу,  задыхаясь, лоб был покрыт потом.

Гао Тан видел, как они бежали один за другим, и тоже с легкостью бежал вместе с ними. Он не мог не заинтересоваться:

— Господин, что вы делаете?

— Это не ваше дело, идите и играйте сами, — сказал Чжао Елань.

Оскорблённый Сяо Гао пожаловался управляющему  Цинь:

— Я всё больше чувствую, что мой господин меня больше не любит. Раньше он брал меня с собой повсюду, а теперь, когда у него есть генерал, он думает, что я ему мешаю.

Управляющий Цинь утешил его:

— Не грусти, он не виноват, ты действительно ему мешаешь.

Гао Тан:

— ?

Приняв ванну тем вечером, Чжао Елань внимательно понюхал себя и почувствовал, что неприятный запах исчез.

Янь Минтин принес ему еще одну чашу с лекарством:

— Скоро императорский банкет по случаю экзаменов и весенняя охота. Ты должен как можно скорее выздороветь, чтобы избежать неприятностей.

Чжао Елань закрыл глаза, выпил лекарство залпом и рано лег отдохнуть. Он не сразу раскрыл свои условия для забега, что именно он хотел от Янь Минтина, но Янь Минтин знал, что тот не оставит это без внимания, поэтому он должен был помнить об этом и ждать дня, когда ему отдадут приказ.

После Цинминских дождей пасмурная погода стала редкостью. Чжао Елань постепенно оправился от холода.

Банкет по случаю императорских экзаменов был устроен вечером. Чжао Елань переоделся в официальную форму и носил мешочек на поясе.

Янь Минтин понюхала его:

— Это жасмин?

— Собачий нос весьма эффективен.

— Ты давно не пользовалась этим мешочком с душистой травой, — Ян Минтин немного растрогался, подумав об этом. — Ты боишься, что я буду чихать?

— Мне неприятно, что ты теряешь лицо. — Чжао Елань закатил глаза и, увидев прибывшую группу лейтенантов, встал, чтобы выйти за ворота. Все шутили с Чжун Юэхуном в толпе.

Чжун Юэхун, обычно носившая форму, теперь была одета в изумрудно-зеленое платье. Услышав насмешки братьев, она невольно захотела вытащить меч, но, коснувшись талии, смогла лишь дотянуться до сумочки.

— Слушай, Юэхун сегодня просто красавица. — Когда вышел Янь Минтин, он тоже на мгновение растерялся, а затем рассмеялся.

— Генерал, даже вы надо мной смеетесь!

Чжун Юэхун редко проявляла хоть малейший признак застенчивости. Она прекрасно знала, что выглядит довольно невзрачно. Даже будучи искусной в боевых искусствах, в глубине души она всё же немного завидовала необычным и оригинальным нарядам тех дам.

Сегодня, поскольку император устраивал банкет, мать настойчиво велела ей переодеться в это сказочное платье. Какими бы прекрасными ни были наряды, они будут хорошо смотреться только тогда, когда их наденут.

— Как это можно назвать насмешкой? Юэхун, ты действительно красавица. Так уж получилось, что сегодня все чиновники идут на банкет, так что ты можешь просто оглядеться и посмотреть, нет ли там кого-нибудь, кто тебе понравится…

— Генерал!» — Чжун Юэхун покраснела. — Прекратите нести чушь! Я не хочу жениться!

— Хорошо, я ничего не скажу, — Янь Минтин с улыбкой сел на коня и сказал, — Когда придёт время, все помогут найти подходящего мужчину для Юэхуна. Если он откажется, как насчёт того, чтобы отвезти его обратно в лагерь и сделать его лагерным мужем?

Сказав это, он вскочил на лошадь и первым ускользнул.

Все рассмеялись, и Чжун Юэхун в порыве смущения села на лошадь, чтобы догнать его, а остальные последовали ее примеру один за другим.

Чжао Елань сидел в паланкине и, наблюдая за группой молодых и энергичных людей, переезжающих через улицу верхом на лошадях, сказала:

— Поехали.

Спустя некоторое время он услышал неторопливый стук подков рядом с собой, приоткрыл уголок занавески посмотрел на человека и лошадь снаружи:

— Почему вы снова вернулись?

— Я боялся, что тебе будет скучно одному. — Янь Минтин сидел верхом на лошади и неторопливо смотрел на него. — Хочешь прокатиться вместе?

Это был оживлённый город. Не говоря уже о том, насколько броско выглядели двое мужчин, скачущих на лошадях; их личности были достаточны, чтобы вызвать сплетни за ужином у простых людей, и тем более у чиновников и министров.

— Поторопитесь. Не разговаривайте со мной сегодня на банкете, у меня дела. — Чжао Елань безжалостно опустил занавес.

— Хорошо, ба. — Хотя он не знал планов собеседника, Янь Минтин послушно ушёл.

Когда паланкин прибыл в сад Цюнлинь, Чжао Елань вышел и сразу увидел Янь Минтина и его компанию, стоящих у дверей спорящих и ссорящихся, но они не вошли сразу, словно кого-то ждали.

— Чжао-дарэнь здесь. — Чжун Юэхун первой заметила его и помахала ему рукой.

Чжао Елань неторопливо шагнул вперед:

— Почему бы тебе не войти?

— Мы все тебя ждём, — сказала Чжун Юэхун.

— Хорошо, раз все здесь, давайте зайдём первыми.

После того, как Ян Минтин отдал распоряжение, он подошёл к задней части зала и шёпотом сказал:

— Присядьте со мной позже.

Чжао Елань:

— Я занимаю седьмое место.

Банкет был организован в соответствии с рангами, и представители седьмого ранга могли находиться лишь на самой периферии зала. Им, возможно, даже не доводилось видеть лицо императора.

— Но вы же моя семья. Пришли и эти императорские жёны, и они сидят за одним столом со своими мужьями, — с убеждением сказал Янь Минтин.

Чжао Елань немного подумала, но все же отказался:

— Проще решать дела по отдельности. Мне нужно сходить на встречу с Жуань Сянем.

Оказалось, что он будет занят делами Янь Минтина.

Сердце Янь Минтина замерло, его чуть не захлестнули эмоции, и он практически не отрывал от него глаз.

Чжао Елань подошел к своему месту, которое находилось рядом с местом Жуань Сяня. Они обменялись простыми приветствиями, а после того, как он сел, взял платок и начал непрерывно кашлять.

Жуань Сянь спросил:

— Чжао-дарен всё ещё нездоров?

— Это старая проблема, и она не пройдет. Императорский врач мне помочь не смог. — После этих слов он дважды кашлянул.

— Почему бы вам не попросить моего зятя приехать и осмотреть вас? Он много путешествовал за границу и видел множество сложных и разнообразных болезней. Он вылечил мою жену от неизлечимой болезни, которая длилась долгое время, — сказал Жуань Сянь.

— Не хочу обременять вас.

— Это не имеет значения. В любом случае, он бездельничает и у него свободны руки. — После нескольких уговоров Жуань Сянь наконец убедил Чжао Еланя. Тот втайне радовался и лишь надеялся, что зять сможет вылечить его болезнь, что стало бы мостом между ними.

После того, как вопрос был улажен, начался и банкет. Император и императрица медленно вошли и заняли главные места. Они посмотрели сверху вниз на чиновников и некоторое время вежливо беседовали со всеми, затем перешли к главной теме обсуждения и приказали новым ученым подойти и получить свои награды и назначения.

Жуань Сянь с любопытством вытянул шею, затем подошел к Чжао Елань и пробормотал:

— В этом году кандидатам уделяется слишком много внимания. Император лично заказал для них официальную форму, в отличие от нас в прошлом году.

— Естественно, — Чжао Елань слегка улыбнулся.

Бывший император был ещё жив весной прошлого года и совершенно не интересовался императорскими экзаменами. Но Чжао Сюаню срочно нужны были таланты, и он не мог относиться к этому не серьёзно.

— Ван Гуйшэн выглядит изящным и милым, — сказал Жуань Сянь. — Чжао-дарен, взгляни, в официальной форме он выглядит немного лучше.

Под его давлением Чжао Елань пришлось поднять голову, чтобы посмотреть, но он неожиданно встретился взглядом с Янь Минтином.

Свет свечей осветил весь банкетный зал, и все бросились разглядывать новоиспеченных ученых, излучающих благодать. Только Янь Минтин отвел взгляд. Он сидел с мятежной осанкой, его лицо было окутано светом. Черты лица были явно размытыми и расплывчатыми, но именно это создавало ощущение ясности и живости его глаз.

Чжао Елань на мгновение растерялся и забыл, что делает. В ушах у него слабо звенел голос Жуань Сяня:

— Ну как тебе? Какой же он красавчик!

— Да, — ответил он, невнятно проворчав, и поспешно опустил голову, чтобы отпить чаю, думая, что иногда он бывает слишком инфантильным.

Спустя некоторое время он снова поднял голову. Прежде чем отвести взгляд, Чжао Елань сделал еще один глоток чая и просто улыбнулся в ответ.

Взгляд Янь Минтина на мгновение замер, затем он резко обернулся и неуклюже взял стоявшее перед ним вино. Его руки дрожали, и он выпил его одним глотком.

— Господин, чему вы улыбаетесь? — тихо спросил Жуань Сюань.

— Ничего. — Чжао Елань держал чашку перед собой и намеренно сдержал улыбку, но, как ни старался, не мог проглотить чай.

По-настоящему по-детски.

После того как император вручил новым ученым полномочия и вновь наградил их, банкет официально начался.

Зал был заполнен музыкантами и танцорами, которые играли музыку и танцевали во дворе. Изящные красавицы, развевая длинные рукава своих платьев, ослепляли публику.

Наслаждаясь развлечениями, все щедро пили, и через некоторое время люди начали прогуливаться.

Высокопоставленные чиновники, наиболее приближенные к императору, один за другим поднимали тосты и произносили комплименты. Янь Минтин не счел нужным подняться и улыбаться, поэтому пил в одиночестве и время от времени поглядывал на Чжао Елань.

— Генерал, я вижу, что Кан Чуань выглядит довольно хорошо, и я слышал, что у него хороший характер и блестящее будущее, — Хэ Цуйчжан обошел сзади и прошептал. — Как насчет того, чтобы сделать его мужем Юэхун?

Услышав это, Чжун Юэхун тут же посерьезнела:

— Не говори глупостей, он уже женат, и я не буду наложницей.

Янь Минтин косо посмотрел на Кан Чуаня и понял, что тот тайком оценивает Чжао Еланя. Он подсознательно нахмурился, но собеседник лишь на мгновение замер, а затем отвел взгляд.

— Итак, а … главное, что у всех этих чиновников есть семьи, поэтому быть слишком разборчивым действительно не стоит… Эй, я слышал, что лучший учёный ещё не женат, что ты о нём думаешь? — спросил Хэ Цуйчжан.

Чжун Юэхун взглянула на него, и только тогда увидела нового лучшего учёного, удивлённо воскликнув:

— Разве это не то маленькое бледное личико, которое мы видели у реки в прошлый раз?

Хэ Цуйчжан присмотрелся повнимательнее:

— Ай-ай , чёрт, неужели это не хороший друг Чжао-дарена?

Янь Минтин бросила на него косой взгляд.

—  Пей, пей , точно не хороший друг. — Хэ Цуйчжан сделал вид, что дважды хлопнул себя по губам. Его взгляд был прикован к Ван Гуйшану, и в следующее мгновение он расширился. — Генерал, он пошел искать Чжао-дарена!

Все трое одновременно обернулись. Энергичный победитель, занявший первое место, был окружен бесчисленным количеством людей, но вышел за пределы круга.

Ван Гуйшэн тоже был весьма озадачен. Победитель выглядел гордым и ликующим, к нему подходило много людей, чтобы пообщаться, но Чжао Елань оставался равнодушным.

Он и раньше догадывался, что Чжао Елань заранее навестил его, чтобы завоевать его расположение, но сейчас он не предпринимал никаких действий, словно его и не существовало. Это разбудило его любопытство.

Но он не пошёл напрямую к Чжао Елань. Вместо этого он отправился обменяться любезностями с несколькими холостяками из Императорской академии.

Он искоса наблюдал за Чжао Еланем, который неторопливо возился с выпечкой и пил чай. Один из холостяков подвел его, чтобы кратко представить коллег, и когда представили Чжао Еланя, другой поднял голову и улыбнулся ему:

— Поздравляю Ван-гунцзы с первым местом. Пожалуйста, дайте мне совет в будущем.

Это было очень формально. Ван Гуйшэн на мгновение опешил. В его сердце застыло необъяснимое чувство, и он раздумывал, стоит ли ему быть вежливым.

Увидев это, остальные члены Императорской академии отнеслись к происходящему с настроем наблюдателя к зрелищу. В конце концов, предыдущая статья Ван Гуйшэна оскорбила партию Чжао Еланя. В будущем в Императорской академии будет очень оживленно.

Жуань Сянь опасался, что между ними возникнет неловкая атмосфера, поэтому он встал и, непринужденно рассказав Ван Гуйшэну о делах Императорской академии, слегка улыбнулся. Ван Гуйшэн, испытывая к нему симпатию, ответил ему добротой.

Высокопоставленные чиновники, находившиеся ближе к центру, также заметили Чжао Еланя. Этот прежде влиятельный человек теперь сидел на самом краю и, к тому же, льстиво улыбался новому поколению ученых. Они с большой радостью наблюдали за этим, бормоча и шепча, высмеивая его про себя и вслух.

Так уж получилось, что у Янь Минтина было хорошее зрение и слух, и выражение его лица постепенно потускнело, когда он, не говоря ни слова, уставился на этих людей. Он даже не услышал, как император его зовет.

Лишь когда Хэ Цуйчжан толкнул его, он пришёл в себя и услышал, как император спросил:

— Генерал Янь, прошу прощения за беспокойство, которое я вам оказываю во время весенней охоты.

— Всё в порядке, это всего лишь мелочь, — ответил Янь Минтин.

Чжао Сюань увидел, как тот сидит в одиночестве за своим столиком и пьет, никого вокруг, а затем взглянул на Чжао Еланя, сидевшего неподалеку. У него сложилось впечатление, что между ними существует разногласие, поэтому он слегка улыбнулся и наградил Янь Минтина кувшином изысканного вина «Нефритовая роса» в знак благосклонности императора.

Выпив три рюмки, император и императрица ушли первыми.

Придворные тоже были немного пьяны и пили вино небольшими группами. Янь Минтин взял два кувшина вина и подошел к столику напротив, а те люди смотрели на него рассеянно.

Он одарил их простой и искренней улыбкой:

— Лорды, не могли бы вы оказать мне услугу и выпить со мной пару бокалов?

Эти люди и так уже были пьяны, но им было нелегко отказать ему в лицо, поэтому они продолжали пить вместе с ним. Кто бы мог подумать, что Янь Минтин продолжит разливать им вино, сказав с улыбкой:

— Я недавно вернулся в Пекин, и в будущем мне понадобится ваша помощь. Это хорошее вино, награда императора, я первым предложу его в знак уважения.

Эти несколько человек не успели убежать, и после того, как он насильно напоил их два или три раза, они выбежали из банкетного зала, чтобы их вырвало.

Янь Минтин посмотрел им вслед, холодно фыркнул и тут же встретился взглядом с Чжао Еланем. Чжао Елань вопросительно посмотрел на него, но ничего не ответил, снова сел на свое место и все время смотрел на него.

Чжао Елань не понимал, почему, поэтому решил расспросить его после возвращения. Он огляделся, его взгляд остановился в определенном направлении, затем он встал и вышел.

— Чжао-дарэн, куда ты идёшь? — спросил Жуань Сянь.

— В сад.

Чжао Елань шел неторопливо, и кто-то толкнул его сзади. Это был Кан Чуань, который очень спешил.

— Кан-дарен так спешит, что он задумал? — спросил Чжао Елань.

Кан Чуань посмотрел прямо на него и ответил:

— Я слишком много выпил и просто хочу немного облегчить своё состояние.

Чжао Елань кивнул и, казалось, насмешливо сказал:

— Кан-дарен теперь пользуется благосклонностью императора. Наверняка найдется много желающих выпить с тобой, только будь осторожен, не переборщи с выпивкой.

Кан Чуань многозначительно посмотрел на него:

— В чём проблема?

Они на мгновение переглянулись. Чжао Елань уже собирался что-то сказать, когда заметил приближающегося сбоку Янь Минтина. Он проигнорировал другого мужчину и направился прямо к Янь Минтину:

— Зачем ты пришел?

— Я опасался, что тебя избивает пьяница, — сказал Янь Минтин, от которого сильно пахло алкоголем, и он смотрел прямо на Кан Чуаня.

Кан Чуань усмехнулся, развернулся и направился прочь.

— Думаю, ты самый большой алкоголик, — Чжао Елань нахмурился и потащил его в банкетный зал.

— Ты разве не собираешься в туалет?

— Нет.

Ян Минтин икнул и последовал за ним. Ему потребовалось много времени, чтобы сказать:

— Сдерживать себя вредно для здоровья.

— ……

Чжао Елань проигнорировал его. Немного подумав, он тихо спросил:

— Зачем ты только что пил с этими стариками? Хочешь с ними сблизиться?

Ян Минтин сказала:

— Нет, я просто считаю, что они немного надоедливые и много болтают.

Чжао Елань резко остановился, и, казалось, он догадался о причине. Эта группа людей любила устраивать ему импичмент в суде и издеваться над ним за спиной. Он оглянулся на Янь Минтина, понизил голос и сказал:

— Не обращайте внимания на этих стариков.

— Разве ты не сердишься?

— Зачем злиться? Они не способны на политические достижения, поэтому могут только болтать всякую чушь.

— Слушать пустые сплетни неприятно, — холодно фыркнул Янь Минтин .

Чжао Елань бесстрастно сказал:

— В этом нет ничего неприятного. Если бы они меня действительно раздражали, у них даже не было бы шанса заговорить. Это просто кучка старых вещей, ожидающих смерти.

— Тише. — Янь Минтин внезапно прикрыл рот рукой, после чего прыгнул в кусты рядом с ними и спрятался в темноте. — Кто-то там.

Чжао Елань бдительно прижал листья перед собой, огляделся и мельком увидел вдали две приближающиеся фигуры мужчину и женщину. Похоже, это была дворцовая служанка и чиновник шестого ранга.

Чиновник шептал служанке какие-то указания, и они флиртовали, бесстыдно щебеча и болтая, и казалось, что вот-вот поцелуются.

— … — Чжао Елань совершенно потерял дар речи. Повернув голову, чтобы посмотреть на Янь Минтина, он увидел, что тот смотрит на него с насмешкой и поднимает руку, чтобы убрать листок с его головы.

Чжао Елань на мгновение замер, а затем многозначительно посмотрела в ту сторону.

Ян Минтин кивнул. Он поднял с земли камень и бросил его в голову чиновника.

— Кто это? — испуганно закричал чиновник, а затем в панике увел другого человека.

Чжао Елань встала и отряхнул его одежду:

— Вот это да, ты еще и умеешь подслушивать чужие дела.

— Когда я услышала тихие шаги, я подумал, что это что-то серьёзное, но кто бы мог подумать, что они пришли пофлиртовать, — беспомощно улыбнулся Янь Минтин.

— Это было не напрасно, не позволяйте ему перетянуть всё внимание на себя.

Чиновник договорился с служанкой, чтобы она проводила императора на заданную позицию в день весенней охоты, дабы тот мог руководить людьми, изображающими героев. Какая неуклюжая драма.

— Не волнуйтесь, я отвечаю за охотничьи угодья. Разве я позволю ему воспользоваться лазейкой?

Никто из них не вернулся в банкетный зал, они ушли вместе. Чжао Елань спросил:

— Ты тоже уходишь?

— Уже так поздно, почему бы не вернуться? Я не знаю многих, кто любит выпить, в отличие от тебя, среди такого количества маленьких белых лиц, пьющих вместе. — Ян Минтин внезапно получил пинок за свою саркастическую ремарку.

— Прекрати болтать. Ли Цзиньюй вон там, иди и  прощупай его, — тихо сказал Чжао Елань, подняв подбородок в сторону юго-востока.

— Как мне его прощупать?

— Ты ударил Ли Юйчэна. Извинись перед ним и посмотри на его реакцию.

Янь Минтин кивнул. После того, как другой сел в паланкин, он повернулся, подошел к Ли Цзиньюй с улыбкой на лице, сложил руки ладонями и сказал:

— Ли-дарен, этот Янь Минтин хотел только что выпить с тобой, но не смог найти. Надеюсь, ты меня простишь.

— Это не имеет значения, генерал Ян молод и полон перспектив. Для него вполне естественно иметь много развлечений, — доброжелательно улыбнулся Ли Цзиньюй.

— Кстати, я также хотел извиниться перед Ли-дареном. В прошлый раз я слишком много выпил в ресторане, поступил безрассудно и избил Ли-гунцзы. Потом я об этом пожалел…

Ли Цзиньюй улыбнулся:

— Хочу поблагодарить генерала. Если бы вы его не повесили, боюсь, я бы никогда не смог найти этого злодея. Сейчас он ведёт себя хорошо и живёт в особняке, просто не умеет слушаться.

Он и Янь Минтин улыбнулись друг другу и некоторое время беседовали, после чего Янь Минтин вернулся верхом на лошади в особняк генерала.

— Как он отреагировал? — спросил Чжао Елань, когда он вошёл дверь. Он как раз мыл руки.

Янь Минтин подробно всё рассказал. Чжао Елань на мгновение задумался и вытер руки:

— Этот старый лис делает вид, что всё в порядке. Похоже, одной лишь порки недостаточно, чтобы заставить его действовать.

— И что тогда? Убить Ли Юйчэна? — спросил Янь Минтин.

— Ты осмелишься? — Чжао Елань искоса посмотрела на него.

— Не думаю. Хотя Ли Юйчэн немного щеголь, его характер не так уж плох. Не говоря уже о том, что я чуть не стал его зятем, как я могу… — Янь Минтин резко замолчал и многозначительно посмотрел на Чжао Еланя. Увидев, как тот, как обычно, без тени ревности вытирает руки, он почувствовал необоснованное разочарование.

— Убивать его бесполезно. Это будет просто пустая трата сил. Как я уже говорил, у всех людей есть слабости. Слабость Ли Цзинью – это Ли Юйчэн, а слабости Ли Юйчэна – это… — Чжао Елань медленно опустил платок. Уголки его губ изогнулись в улыбке, но в глазах не было улыбки. — Много.

Янь Минтин пристально посмотрела на него, а затем задумалась:

— У каждого есть слабость… а какая твоя?

Чжао Елань поднял брови:

— У меня нет слабых мест.

— Невозможно. — Ян Минтин тут же выхватил меч и приставил его к собственному горлу. — Ты ничего не скажешь, так что, может, я покончу с собой у тебя на глазах?

Чжао Елань поднял руку:

— Пожалуйста, быстрее.

— … —  Янь Минтин был обескуражен. Иногда ему казалось, что Чжао Елань испытывает к нему симпатию, а иногда, что другой стороне это совершенно безразлично.

Чжао Елань присел отдохнуть и уже собирался умыться, но Янь Минтин остановил его.

— Что ты делаешь?

— Бег.

— Уже так поздно, а тебе ещё нужно на пробежку?!

— Настойчивость — это самое важное. — Янь Минтин без всяких объяснений отвел его во двор.

— Подожди, разве не было решено заранее, что ты должен мне кое-что пообещать? — спросил Чжао Елань.

— Эн, что ты придумал?

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что в будущем ты не будешь заставлять меня заниматься спортом.

— ……Невозможно.

Чжао Елань не ожидал отказа и язвительно заметил:

— Настоящий злодей не держит своего слова.

— Да, я настоящий злодей, что вы можете мне сделать? — Янь Минтин выпрямился и выглядел уверенным в себе, уперев руки в бока. — Сегодня вечером ты должен продолжать тренироваться.

— ……

Похоже, этот парень был полон решимости обмануть.

Чжао Елань не оставалось ничего другого, как пойти с ним на пробежку. Пробежав полкруга, он, слабо прислонившись к балке дома, задыхался.

Ян Минтин вернулся и встал перед ним. Чтобы помешать ему сбежать, он прислонил руку к балке и молча смотрел на него.

Чжао Елань слабо поднял голову. У него больше не было сил ругать его, и он мог лишь осуждать его подлый поступок взглядом.

Ян Минтин посмотрел ему в глаза, отвел взгляд и поправил волосы, которые ветер развевал по его щекам. Затем он повернулся и вошел в дом, вздохнув:

— Ладно, на сегодня всё.

Чжао Елань повернул голову и наблюдал, как тот медленно исчезает в коридоре. Он облокотился на перила и сел на стул рядом с ним, некоторое время наслаждаясь вечерним ветерком, а затем вернулся в свою комнату.

Три дня спустя началась весенняя охота.

В течение последних трёх дней Янь Минтин каждый день уходил рано и возвращался поздно. Они редко встречались лицом к лицу, и у Чжао Елань было несколько редких спокойных дней.

Сегодня утром он переоделся в легкую одежду и отправился в путь вместе с Янь Минтином.

Несколько лейтенантов стояли у двери и последовали за ними верхом на лошадях вокруг носилок.

Чжун Юэхун снова вооружилась и с энтузиазмом дала понять, что собирается охотиться на леопарда.

Все обсуждали, на какую добычу они собираются охотиться. Чжао Елань небрежно спросил Янь Минтина:

— На какую добычу вы хотите охотиться?

— Я об этом не думал, посмотрю, что там есть. — Янь Минтин опустил голову и вытер меч.

Изначально Чжао Елань хотел напомнить ему, что Весенняя Охота – это соревнование между членами королевской семьи, и сказать, чтобы он не выпендривался. Но, глядя на его героический облик и группу лейтенантов, жаждущих поучаствовать, он в итоге ничего не сказал.

В худшем случае он просто позволит императору сохранить лицо.

— Что с тобой не так в последние несколько дней? — спросил Чжао Елань.

Ян Минтин неуверенно посмотрела на него:

— Что со мной не так?

— С тобой что-то не так. — Чжао Елань, естественно, почувствовал его странное поведение в последние несколько дней. Он проявлял немалую замкнутость и казался более зрелым и уравновешенным, чем раньше, но это было просто необъяснимо… он к этому не привык.

— Что со мной не так? — снова спросил Янь Минтин.

Увидев, что он отказывается говорить, Чжао Елань не стала задавать дополнительных вопросов и молчала до конца пути.

Прибыв в охотничьи угодья, группа людей вошла внутрь. Это были закрытые королевские охотничьи угодья, обычно предназначенные только для детей королевской семьи. Вход туда был разрешен только во время весенней и осенней охоты гражданским и военным чиновникам.

Лагерь находился недалеко от входа, и как только они вошли, то увидели пышный лес, кишащий бесчисленным количеством добычи.

Пройдя некоторое время, в ближайшем лесу внезапно раздался шум, и кто-то с шумом бросился к ним .

Чжао Елань в испуге воскликнул, схватил Янь Минтина и в панике втиснулся перед ним:

— Там что-то есть!

Ян Минтин посмотрел вниз и увидел, что глаза у него плотно закрыты, и он так испугался, что практически цеплялся за него. Уголки его рта дико приподнялись, затем он закашлялся и обнял его за спину, чтобы успокоить:

— Всё в порядке, посмотри сам, что это.

Чжао Елань медленно открыл глаза и поднял голову, чтобы посмотреть на ветку. Это была белка.

Окружающие лейтенанты поджали губы и с трудом сдержали смех.

— … — Чжао Елань глубоко вздохнул. Снова приняв невозмутимое выражение лица, он уже собирался пойти один, но Янь Минтин схватил его за руку.

— Впереди опасная дорога, не спеши. — Янь Минтин шагнул вперед. — Следуй за мной.

Чжао Елань опустил голову, постоянно следя за происходящим вокруг, и, продемонстрировав сопротивление, уступил. Внезапно рука, державшая его за предплечье, скользнула вниз и схватила его за запястье.

Он взглянул на собеседника. Янь Минтин улыбнулся ему и сказал:

— Не отставай, не пугайся до смерти котят и щенков.

Чжао Елань немного посопротивлялся, но другой еще крепче схватил ее за запястье и бесстыдно сказал:

— Я не склонен защищать обычных людей, но раз уж ты сам попросил о помощи, я буду о тебе особенно заботиться.

Чжао Елань:

— ……

Отлично, знакомый Янь Минтин снова с нами.

Страница книги После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Абсурдный указ

Глава 2 - Я никогда не был так тяжело ранен на поле боя!

Глава 3 - Он уродливый монстр и смеет презирать меня?

Глава 4 - Падающие цветы и сломанные ветви ивы, способ выразить чувства?

Глава 5 - Поклоняйтесь небу и земле

Глава 6 - Рано

Глава 7 - Посмотрим, кого убьют первым?

Глава 8 - Генерал Янь, к вам так ужасно приставали

Глава 9 - Игорный дом

Глава 10 - Сегодня вечером, будь мудрым, хорошо?

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

О книге