Глава 1 «Этот король даст тебе имя, тебя будут звать Линьланг, как тебе такое?»

На дворе была белая роса (с 8 по 22 сентября), в лесу шумел осенний ветер, раздавался пронзительный топот конских копыт.

Юноша был красив и грациозен, гоняясь за белоснежным оленем, скачущим галопом. Верёвка в его руке метнулась вперёд, пытаясь ухватить оленя за копыто и поймать его живым, но холодная стрела молниеносно метнулась в сторону.

Се Чаолин мгновенно отреагировал и отпрянул назад, чтобы избежать удара. Стрела пролетела мимо, но лошадь под ним внезапно взбесилась. Резко заржав, она вскинула копыта и неудержимо побежала вперёд.

Се Чаолин сжал живот лошади и натянул поводья, пытаясь остановить ее, но обезумевшая лошадь уже выбежала из леса, направляясь к обрыву в конце.

В его зрачках, которые до этого были невозмутимы, появилась паника. Раздались крики стражников, гнавшихся за ним. В конце концов, они отстали на шаг: Се Чаолин и его лошадь упали со скалы.

«Ваше Высочество!»

***

Дворец Дуншань.

Император Цяньмин был в ярости: «Что вы имеете в виду, говоря о пропаже?! Я же сказал вам искать под скалой. Если он жив, я хочу увидеть его. Если он мёртв, я хочу увидеть его тело! Прошёл уже день и ночь, а вы теперь говорите мне, что принц исчез?! Вы, кучка бесполезных отбросов, разве мало убить одного принца, вы хотите убить и второго? Если у принца есть какие-либо недостатки, я похороню вас всех вместе с ним!»

«Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь». Министры опустились на колени и взмолились.

Император упал на трон. Глаза его покраснели, и он продолжал хватать ртом воздух.

***

Отдыхая внутри Тин Сунчжай, Се Чаоюань стоял под коридором, небрежно дразня птиц в клетке под карнизом, слушая, как люди шепчутся об императоре Цяньмине в переднем зале.

«Его Величество действительно безжалостен, когда поднимает тему того, что произошло тогда», — равнодушно сказал Се Чаоюань.

Никто не осмелился ответить.

Пять лет назад первый наследный принц был обвинён в измене и осаждён армией Цзинвэй и лагерем Дуншань. Он отчаянно бежал во дворец Дуншань, пытаясь увидеть императора Цяньмина, который в то время там лечился, чтобы выразить свои претензии. В итоге ему не удалось встретиться с ним, и он был окружён у обрыва за Дуншанем, спрыгнул вниз и разбился насмерть.

Сегодня было то же самое. Принца ранили холодной стрелой, его конь обезумел, и он вместе с конём упал со скалы и исчез.

В связи с этим никто не мог иметь хороших мыслей о его конце.

Се Чаоюань отложил палочку, и служанка тут же протянула ему чистый платок. Он медленно вытер руки и сказал: «Я слышал, что Чжан Шаоян сегодня снова послал кого-то к этому правителю».

«Да», — слуга Ван Жан опустил брови и опустил глаза. — «Господин Чжан поручил кому-нибудь передать послание утром. За последние несколько дней он отправился посмотреть на партии красавиц с юга, отобрал несколько лучших и отправил их Вашему Высочеству для дегустации. Скоро доставят».

Се Чаоюань нахмурился: «Это во дворце, пусть этот мальчишка повнимательнее относится к этому королю. Не привлекай внимания людей, особенно сейчас, иначе эти непреклонные и угрюмые учёные обратят на него внимание».

Ван Жан ответил.

За крыльцом моросил дождь, а зеленые сосны во дворе были заперты в клетках.

Се Чаоюань поднял глаза. Его профиль был красив и скромен, а в его глубоких чёрных зрачках горел тусклый свет.

Через четверть часа император Цяньмин послал кого-то сказать Се Чаоюаню, чтобы тот пришел с визитом.

Се Чаоюань пил чай и небрежно спросил: «Как поживает наш Императорский Отец?»

Внутренний слуга вежливо сказал: «У Его Величества снова проблемы с головой. Он созвал всех Его Высочеств. Ваше Высочество, вы узнаете, когда сами приедете и посмотрите».

Выпив оставшуюся половину чая, Се Чаоюань поставил чашку на стол и встал, чтобы попросить кого-нибудь подать ему чай и переодеться.

Император Цяньмин уже вернулся в свой дворец отдыха, облачённый в широкий плащ, с повязкой на лбу, и облокотившийся на кушетку с болезненным выражением лица. Все остальные прибыли, и Се Чаоюань был последним. Его Тин Сунчжай находился дальше всех от главного зала, и никому до него не было дела.

После приветствия Се Чаоюань сознательно встал на последнюю позицию и не сделал шага вперед.

Императору Цяньмину было сорок восемь лет, и у него было семь сыновей. Пропавший наследный принц, Се Чаолин Сину, был Дицзы* семьи Ли. Первый принц, который пять лет назад спрыгнул со скалы, был старшим сыном императрицы Юань. Когда первый принц восстал и умер, императрица Юань и две принцессы оставили кровавое письмо и покончили с собой. Голова императора Цяньмина побелела за одну ночь. С тех пор его мучила головная болезнь. Под давлением чиновников, в дополнение к отсутствию доказательств, было невозможно отменить притязания на его любимого сына и императрицу, настолько, что императрицу Юань удалось похоронить только с церемонией наложницы.

* сын первой жены

Се Чаоюань занимал шестое место, самое низкое среди принцев. Его биологическая мать была танцовщицей, получавшей дань от Байлина, небольшого государства на юго-западной границе. Его приёмная мать, императорская наложница Ли из семьи Чжан, имела лишь низкий титул. В то же время он был известен среди принцев своим нежеланием добиваться успеха и амбициозностью.

Князья стояли, опустив головы, во главе со вторым принцем, королём Сюнь*, Се Чаожуном, который осведомился о состоянии здоровья императора Цяньмина. Неясно было, слушал ли император Цяньмин его или нет, но его мутный, но проницательный взгляд, полный подозрения, скользнул по принцам.

* принцам можно давать титулы, когда они становятся старше, и наделять их местоположением и т.д. -> Король <новое имя>

«Наследный принц упал со скалы, а его лошадь превратилась в лужу плоти, но принц исчез, ты слышал об этом?»

Се Чаоронг первым заговорил: «Ваше величество, не волнуйтесь, отсутствие новостей — это хорошая новость, наследный принц будет жив и здоров. Я приказал своим дядям и другим усилить поиски, наследного принца вернут в целости и сохранности».

Император Цяньмин проигнорировал его, а остальные люди не произнесли ни слова.

Все знали, что больше всех желал наследному принцу зла король Сюнь. Его супруга Чжао, мать короля Сюня, была прямой кузиной императора Цяньмина, а особняк Чжао Гогуна имел глубокие корни и власть. Была ещё и вдовствующая императрица Чжао, мать императора Цяньмина. Эти люди не могли избавиться от мысли о возможной связи с тем, что случилось с предыдущим наследным принцем. Если бы не император Цяньмин, который всё ещё обладал определёнными способностями и не пытался всеми силами утвердить семью Ли в качестве своего преемника, этот пост наследного принца был бы у Се Чаожуна пять лет назад.

В лесу, похоже, кто-то пытался убить наследного принца. Я поручил Имперской гвардии расследовать это дело. Если у вас есть какие-либо слухи или зацепки, пожалуйста, дайте мне знать.

Это было сделано для того, чтобы побудить его сыновей доносить друг на друга. Более того, дворец Дуншань и охотничьи угодья охранялись лагерем Дуншань. Теперь, когда с наследным принцем произошел несчастный случай, император Цяньмин отправил императорскую гвардию на разведку, а также дополнительные силы для поисков наследного принца, показывая тем самым, что не доверяет лагерю Дуншань. Лагерь Дуншань всегда находился в руках нескольких крупных семей, и эти семьи негласно возглавляла семья Чжао. В лагере служили дяди и двоюродные братья Се Чаожуна.

Цвет лица Се Чаожуна слегка изменился, но вскоре вернулся к норме, и он отреагировал вместе с остальными.

После этого император сказал что-то еще, а затем отпустил их.

Выходя из императорского дворца, Се Чаоюань не стал разговаривать с остальными. Он уже собирался уходить, когда его остановил Се Чаожун.

Се Чаоронг посмотрел на него с улыбкой, которая на самом деле не была улыбкой: «Шестой брат, когда я впервые приехал сюда, я увидел, как снаружи подъезжает повозка, направляющаяся к твоему Тин Сун Чжай, и я также увидел того мальчика из семьи Чжан, который всегда рядом с тобой. Что, он снова кого-то к тебе прислал?»

Се Чаоюань тоже улыбнулся: «Может быть, Второй Брат тоже хочет это? Я сначала посмотрю. Если там нет ничего особенно приятного моему сердцу, я отдам это Второму Брату. А потом попрошу кого-нибудь передать это Второму Брату».

Се Чаожун на мгновение задохнулся. Ему захотелось воспользоваться случаем, чтобы изобразить старшего брата и отругать Се Чаоюаня, заявив, что тому не следует баловать себя красавицами и игрушками, но он и представить себе не мог, что этот мальчишка скажет такое.

Се Чаоюань происходил из скромного рода, но обладал привлекательной внешностью. Он унаследовал 80% красоты своей родной матери, поэтому император Цяньмин был весьма расположен к нему. Казалось, он был совершенно лишен амбиций и был просто игрив. Император Цяньмин не был с ним так же насторожен и вдумчив, как с другими сыновьями. В присутствии императора Цяньмина он мог сказать несколько слов. Поэтому Се Чаожун всегда стремился расположить его к себе, но Се Чаоюань казался простым собеседником, хотя на самом деле это было не так.

Се Чаоронг сухо улыбнулся: «Нет нужды, это дворец, советую вам быть сдержаннее, особенно теперь, когда с наследным принцем что-то случилось. Не раздражайте королевского отца и не делайте его ещё более несчастным».

Се Чаоюань лишь рассмеялся и ничего не ответил. Этот цинизм расстроил Се Чаожуна, но тот ничего не мог с ним поделать.

Четвёртый по старшинству, Се Чаоци, вышедший вместе с ними, презрительно усмехнулся: «Старейшина Второй (имея в виду второго принца), я думаю, тебе следует позаботиться о себе. Если дяди и кузены семьи Чжао не смогут найти наследного принца, как ты объяснишь это Его Величеству Отцу?»

Се Чаоци всегда был в ссоре с Се Чаожуном, и его слова были совершенно невежливы. Единственное, чего он не сделал, – это не заявил прямо, что в деле наследного принца виновата семья Чжао.

Этот Четвёртый Высочество также был прямым сыном императрицы Юань. Пять лет назад он был ещё молод и не был замешан в деле предыдущего наследного принца. Однако, поскольку императрица Юань была отстранена от звания императрицы до её похорон, его статус прямого сына стал необоснованным. После того, как госпожа Ли вошла в Центральный дворец, Се Чаолин превзошёл его и был канонизирован как наследный принц. Если кто-то считал Се Чаолина некрасивым, то он, должно быть, один из них.

Однако по сравнению с Се Чаолином Се Чаоци еще больше ненавидел Се Чаожуна и семью Чжао, которые участвовали в окружении и подавлении бывшего наследного принца.

Лицо Се Чаожуна мгновенно помрачнело. Он хотел проучить его, но его остановил брат, седьмой принц Се Чаои: «Второй брат, давай вернёмся, мы же договорились поприветствовать королеву-мать».

Се Чаои оттащил ругающегося Се Чаожуна прочь, а Се Чаоци нахмурился у него за спиной: «Идиот».

Третий принц, Се Чаохуэй, уже ушел, а Се Чаоюань не был заинтересован в их ссоре, поэтому он повернулся и ушел.

Чжан Шаоян долго ждал в Тин Сунчжай.

Когда Се Чаоюань вошёл, Чжан Шаоян льстиво улыбнулся: «Ваше Высочество, эти вам по вкусу? Если не понравятся, я дам вам новые».

Этот человек был племянником приёмной матери Се Чаоюаня, наложницы Ли. Он не мог заниматься ни учёбой, ни боевыми искусствами, а лишь углубленно изучал их, обладая небольшими навыками в самых низших профессиях. Лучших красавиц в своей жизни, будь то мужчины или женщины, он искал по борделям и развлекательным кварталам, чтобы почтить Се Чаоюань или оставить себе.

Кокетливый стиль Се Чаоюаня часто подвергался критике, но его происхождение было обречено на то, что он не достигнет трона, поэтому даже император закрывал на это глаза. За исключением нескольких ворчливых чиновников, никто и не смотрел на него.

Се Чаоюань посмотрел на них. Чжан Шаоян сегодня отправил к нему троих: двух мужчин и одну женщину. Все они стояли в зале, опустив головы. Судя по их фигурам, они были действительно неплохи. Этот парень был весьма смелым, держа в руках свой жетон, он осмелился отправить людей прямо во дворец.

«Все подняли головы», — небрежно сказал Се Чаоюань, садясь рядом.

Все трое один за другим подняли головы. Двое из них были слабы и робки, постоянно опускали глаза и не решались смотреть прямо на Се Чаоюаня; только тот, что стоял слева, хоть и не отличался особой внешностью, но выражение его лица разительно отличалось от остальных. Когда Се Чаоюань с большим интересом посмотрел на него, он тоже посмотрел на Се Чаоюаня без страха.

«Юань Лан» нахмурился и посмотрел на Се Чаоюаня, который был одет в роскошную одежду и выглядел ленивым и игривым, он был одновременно незнакомым и необъяснимо знакомым.

Человек, который его привёл, называл этого человека «Ваше Высочество». Где это место? Кто он был?

Юань Лан? Нет, не он. Так кто же он?

У «Юань Лана» сильно болела голова, и он нахмурился еще сильнее.

Видя, что Се Чаоюань проявляет к нему интерес, Чжан Шаоян быстро сказал: «Ваше Высочество, этого человека зовут Юань Лан, он из борделя в Цзяннани. Он хорошо играет на цине. Вам нравится?»

Се Чаоюань улыбнулся: «Этот король примет этих троих, а ты можешь уйти и получить свою награду».

Чжан Шаоян радостно отступил назад, и двух других быстро увели. «Юань Лан» стоял неподвижно, холодно глядя на Се Чаоюаня, который сцепил пальцы в знак приветствия: «Иди сюда».

После непродолжительного затишья он шагнул вперед.

Се Чаоюань протянул руку и притянул его к себе. «Юань Лан» был застигнут врасплох и упал ему на колени. Он инстинктивно хотел сопротивляться, но Се Чаоюань схватил его за руку и прижал: «Тсс, не двигайся».

Его теплое дыхание согревало его шею, и «Юань Лану» было очень неловко, он не смел резко пошевелиться.

Служанка уже принесла тёплую воду и платок. Се Чаоюань нежно протёр лицо влажным платком. «Юань Лан» напрягся. Он услышал совсем рядом смех, а затем что-то приблизилось к его лицу и вытерло его.

Нефритовый цвет лица и сияющее лицо постепенно приобрели свой первоначальный облик.

Если бы Чжан Шаоян оказался здесь сейчас, он бы остолбенел на месте. Человек, на которого он смотрел, изменился, и его лицо было ясно, ясно…

Все служанки в комнате опустили глаза и не осмеливались смотреть на них.

Юань Лан ясно увидел своё отражение в раковине и почувствовал себя всё хуже и хуже. Он пристально посмотрел на человека перед собой.

Се Чаоюань погладил его по щеке и прошептал: «Имя Юаньлан нехорошее, давай изменим его, этот король даст тебе имя. Я буду называть тебя просто Линьлан, как тебе?»

Когда стемнело, внутренний слуга молча вышел со двора. Всего в двух шагах их остановил длинный меч.

Дворцовый фонарь осветил бесстрастное лицо Ван Жана: «Уже так поздно, а ты еще не служишь во дворе, куда ты хочешь пойти?»

Внутренний слуга затрепетал и опустился на колени: «Этот слуга, этот слуга…»

Он увидел это, этот человек был ясно, ясно… Его Королевское Высочество, наследный принц!

Ван Жан равнодушно посмотрел на стоявшего перед ним человека: «Его Королевское Высочество больше всего ненавидит неверных. Ты служишь Его Высочеству уже давно, но до сих пор не понимаешь такой мелочи. Уведи его прочь».

Крики внутреннего слуги не успели вырваться наружу, их заглушили полосы ткани, и он смог только скулить, а затем его утащили прочь.

Тин Сун Чжай вернулся к своей первоначальной тишине.

Тысячи миль небес, какой вред в том, чтобы вернуться вместе, держась за руки. От Лю Юна – «Ошеломляющие бессмертные привлекают таланты и женщин» (стихотворение об усталости гейши от чувственной жизни; вторая часть повествует о её желании избавиться от страданий и обрести лучшую жизнь).

Гун не легкомыслен и является целеустремленным безумцем.

Глава 2 «Если ты осмелишься бежать, этот король сломает тебе ноги».

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня и все еще находясь у него на коленях, Се Чаолин сохранял спокойствие, пытаясь разобраться в хаотичных мыслях в своей голове.

«Кто ты?» — тихо спросил он.

Лицо Се Чаоюаня выразило интерес: «Этот король — шестой сын Его Величества, короля Кэ, Се Чаоюань».

Се Чаолин повторил это имя про себя, чувствуя себя еще более странно.

«Кто я?»

«Угадай», — прошептал ему на ухо Се Чаоюань. Жаркое дыхание заставило Се Чаолина снова нахмуриться.

«Я забыл», — сказал он.

Се Чаоюань улыбнулся: «Если ты забыл об этом, то забудь. Этот король сказал, что отныне ты будешь его Линьланом».

У Се Чаолина сильно болела голова. Се Чаоюань жестом сказал кому-то: «Отправьте Ланцзюня* домой отдохнуть».

* может быть титулом молодого человека, мужа, титулом чиновника и т.д.; это использование, скорее всего, первое

Затем он мягко сказал Се Чаолину: «Возвращайся и хорошо выспись, об остальных делах поговорим завтра».

Се Чаолин, полный сомнений, встретился взглядом с Се Чаоюанем. Хотя этот человек улыбался, эта улыбка заставила его похолодеть без всякой причины, и он замолчал.

После того, как человек ушел, вошел Ван Жан и прошептал о том, что только что произошло: «С этим человеком уже разобрались».

Се Чаоюань небрежно приказал: «Пусть все посмотрят, а потом вынесите его».

Ван Жан ответил.

«Пошлите ему все, что он захочет, не позволяйте ему выходить за пределы заднего двора Тин Сунчжая, просто пусть люди его ждут».

"Понял."

Се Чаоюань откинулся назад, облокотившись на мягкий диван, и уставился на тусклый свет свечи перед собой.

Ван Жан склонил пояс и не издал ни звука, который мог бы его потревожить.

Спустя долгое время Се Чаоюань поднял уголок рта и молча улыбнулся.

Се Чаолина повели на задний двор, и тропинка под его ногами отражалась в свете дворцовых фонарей.

Ночной прилив был подобен воде с затяжной прохладой.

«Ланцзюнь, пожалуйста, пройди сюда», — тихо напомнил ему внутренний слуга, который шел впереди.

Се Чаолин намеренно замедлил шаг, поднял взгляд на карнизы и черепицу в далёкой ночи, и его вновь охватило необъяснимое чувство чего-то знакомого. Он спросил: «Где это?»

Слуга склонил голову и послушно ответил: «Это дворец Дуншань, двор королевской семьи».

Се Чаолин хотел спросить ещё, но слуга снова напомнил ему: «Ланцзюнь, уже поздно, и на улице холодно, тебе лучше вернуться в свою комнату и отдохнуть пораньше. Если ты замёрзнешь, Его Высочество свалит вину на слуг».

Се Чаолин слегка похолодел. Он увидел, как охранник нес человека, укрытого белой тканью, и вышел через угловую дверь.

«Кого они несут? Они умерли?»

Слуга спокойно сказал: «Они мертвы. Они выскользнули из дома, чтобы попить, случайно упали в колодец и утонули».

Се Чаолин поджал уголки губ. Казалось, ночь стала прохладнее.

Попасть в Тин Сунчжай можно было только через двор – спереди или сзади. Се Чаолин находился в восточном крыле заднего двора, а угловая дверь с этой стороны была запечатана.

Се Чаолин вошёл и огляделся. Обстановка в комнате была простой и элегантной, вокруг царила тишина. С одной стороны находился экран с нарисованным тушью пейзажем, разделявший комнату на внутреннюю и внешнюю части. В углу поднимался еле заметный дым благовоний, от которого в нос ударял тонкий аромат. Это была амбра (вид благовония).

Се Чаолину этот запах не очень понравился, но на его лице это не отразилось.

Пришла служанка, неся приготовленные для него одежду и аксессуары, все из золота, нефрита и роскоши, но Се Чаолин не проявил к ним никакого интереса.

Старший слуга звал себя Ван Цзинь, и его отношение было исполнено уважения: «Все слуги были посланы Его Королевским Высочеством, чтобы служить Ланцзюню. Что бы ни понадобилось Ланцзюню, пожалуйста, не стесняйтесь давать указания слугам».

Се Чаолин оглянулся и увидел, что четверо слуг и четыре служанки, за исключением той, что стояла в конце, последовали за ним. У него была хорошая память, и он спросил Ван Цзинь: «Зачем ты кого-то заменил? Кажется, одного не хватает, а ещё одного я раньше не видел».

Ван Цзинь ответил: «Отвечая Ланцзюню, все рабы назначены Его Высочеством. Если они не подходят, их заменят».

Се Чаолин необъяснимым образом вспомнил фигуру, которую только что несли охранники, и выражение его лица стало немного холоднее.

«Принеси горячей воды, Гу…» (Гу = так называют себя члены королевской семьи)

Произнеся эти слова, он заметил что-то неладное, нахмурился и изменил свои слова: «Я хочу принять ванну».

Ван Цзинь послушно сказал: «Ванная комната рядом, она готова к использованию».

Се Чаолин вошёл в ванную. Там оказалось немного тесновато, чем он себе представлял, но всё было в порядке, ничего страшного. Он не стал никого оставлять, просто махнул рукой, чтобы все отошли, подошёл к бронзовому зеркалу и посмотрел на себя.

Миндалевидные глаза, курносый нос, красные губы и родинка на кончике носа. Се Чаолин пристально смотрел на человека в зеркале, и тот, казалось, смотрел на него. Он невольно моргнул, но в голове у него царило лишь смятение.

По его воспоминаниям, его заперли в доме, который не видел солнца, когда он просыпался, затем его запихнули в карету и привезли сюда.

Кто он? Откуда он?

«На что смотрит Линланг?»

Внезапно раздавшийся голос заставил Се Чаолина вздрогнуть. Он был так погружён в свои мысли, что не заметил, как вошёл Се Чаоюань. За ним стояло ещё одно лицо, на полголовы выше, с улыбкой в уголке рта, пристально глядящее на его глаза в зеркале.

Они были слишком близко. Се Чаолин почувствовал себя немного неловко. Се Чаоюань наклонился к его уху и снова спросил: «На что ты смотришь?»

Се Чаолин нахмурился.

Се Чаоюань улыбнулся и отступил назад.

Се Чаолин вздохнул с облегчением, обернулся и внимательно посмотрел на человека перед собой.

Внешне он напоминал нечто среднее между юнцом и юношей, а глаза у него были необычайно острые и злые.

Волчонок, с которым лучше не шутить.

Се Чаолин прокомментировал это про себя.

Се Чаоюань поднял руку и слегка зацепил пальцем повязку на голове Се Чаолина, она упала, а его черные волосы рассыпались по плечам.

Он не двинулся с места, его взгляд стал еще более оборонительным.

Тусклый свет свечей контрастировал с нефритовым лицом Се Чаолина, а с распущенными длинными волосами эта резкость отступала, и он становился более андрогинным.

Прекрасный, даже не подозревая об этом.

Глаза Се Чаоюаня задвигались, и какая-то неописуемая эмоция проскользнула в его глубоких черных зрачках.

«Линьланг», — закружился у Се Чаоюаня в горле.

«Ваше Высочество знает, кто я?» — неохотно спросил Се Чаолин.

«Это важно? Король сказал, что отныне ты будешь Линлангом только этого короля, а мой — мой».

Се Чаолин опустил голову и перестал тратить слова.

«Выйдите, Ваше Высочество, я собираюсь принять ванну».

Развернувшись и сняв пояс, он разделся. Постепенно обнажилась его стройная, но не слабая и не хрупкая фигура. Се Чаолин босиком вошёл в ванну.

Се Чаолин не скрывался, а Се Чаоюань не напоминал ему.

Его старший брат, наследный принц, привык, что ему прислуживали другие. Он часто раздевался перед другими, и его подсознание могло этого не заметить. Они оба были мужчинами, поэтому им не нужно было прикрываться. Се Чаолин не совсем понимал, что означает фраза Се Чаоюаня «мой человек».

Се Чаоюань впервые увидел Се Чаолина, когда ему было шесть лет.

С детства он воспитывался вне дворца, а когда ему было шесть лет, император Цяньмин забрал его обратно во дворец учиться. В то время Се Чаолин ещё не был наследным принцем и королём Кэ. В глазах всех братьев, смотревших на него равнодушно, Се Чаолин был единственным, кто улыбался. Он протянул руку, и с тех пор в его глазах был только Се Чаолин.

Се Чаолин прислонился к ванне и закрыл глаза. Теплая вода окутывала его тело, успокаивая смутное беспокойство и тревогу в сердце. Он чувствовал, что Его Высочество король Кэ всё ещё стоит за ним, но не мог найти в себе сил справиться с этим.

На данный момент он может делать только один шаг за раз.

Се Чаоюань первым вышел из ванной. Он остановился в коридоре, и Ван Жань передал ему только что полученную новость: «Только что вечером Его Величество снова созвал министров. Некоторые чиновники прямо заявили, что наследный принц не вернётся и что в стране нестабильно, и умоляли Его Величество как можно скорее принять меры. Его Величество в ярости».

Се Чаоюань усмехнулся: «Какой чиновник был настолько беспечен?»

Затем он снова покачал головой. Под обрывом всё ещё бурлил поток воды, и лошадь наследного принца упала на берег. Если бы наследный принц случайно упал в воду и его отбросило в другое место, от него, вероятно, не осталось бы ни одной кости. Все это знали, но, осмелившись сказать такое, кто знает, намеренно это или нет.

Ван Жан продолжил: «В Министерстве ритуалов также есть чиновники, которые спрашивают, что делать с запланированной свадьбой Его Королевского Высочества наследного принца в следующем месяце. Лицо господина Яна было очень уродливым, и Его Величество сказал, что им следует продолжать в том же духе».

Глаза Се Чаоюаня слегка прищурились, в его глазах промелькнула тень уныния, и дверь позади него внезапно открылась.

Приняв ванну, Се Чаолин стоял за дверью в одном пальто. С его слегка влажных длинных волос всё ещё капала вода, а яркий лунный свет смягчал его брови и лицо.

Он спросил Се Чаоюаня: «Ваше Высочество еще не уехали?»

Се Чаоюань жестом обратился к Ван Цзину и остальным, ожидавшим в стороне: «Отправьте Ланцзюня обратно в комнату, помогите ему переодеться и причесаться».

Се Чаолин проигнорировал его и пошёл обратно в соседнюю комнату.

Се Чаоюань не последовал его примеру. Ван Жан понизил голос: «Ваше Высочество, вы не перейдёте?»

Се Чаоюань равнодушно сказал: «Впереди еще много дней».

В любом случае, свадьба наследного принца обречена на провал.

Будущая наследная принцесса — дочь Ян Сюэлиня, министра Министерства работ. Решение об этом браке было принято самим императором Цяньмином, но он ни к чему не привёл.

Во времена основания страны существовало четыре великих семьи с большими заслугами: Чжао, Линь, Шэнь и Ян. Эти четыре великие семьи были тесно связаны и переплетены, и были серьезной проблемой для приближенных семьи Се в течение ста лет. Предыдущий император в том году выступил против народных масс и выбрал дочь министра кабинета Цинлю в качестве императрицы, нарушив негласное правило, согласно которому императрица должна была впервые происходить из одной из четырех великих семей. Однако хорошие времена длились недолго. Первый наследный принц был несправедливо обвинён в мятеже. Императрица Юань и две принцессы покончили с собой. Чтобы подавить семью Чжао, император Цяньмин решил разделить четыре семьи. Сначала он женил сестру-близнеца Се Чаолина в семье Шэнь, в обмен на поддержку семьи Шэнь. После этого он назначил наложницу Ли следующей императрицей, а затем привлёк к себе семью Ян, сделав её дочь наследной принцессой, тем самым создав конфронтацию между Чжао, Линем, Шэнь и Яном. Только так ему удалось сохранить хрупкое равновесие при дворе.

Теперь, когда Се Чаолин упал со скалы и исчез, это равновесие может снова нарушиться.

Некоторые были счастливы, некоторые грустили.

По крайней мере, Се Чаоюань был счастлив.

Сквозь размытое оконное стекло Се Чаолин увидел Се Чаоюаня, который все еще стоял снаружи.

Помедлив, он шагнул вперед, открыл окно, и Се Чаоюань обернулся в коридоре.

«Почему Ваше Высочество все время там стоит?»

Мокрые волосы Се Чаолина были наполовину сухими и все еще рассыпались по его плечам.

Се Чаоюань шагнул вперед, его пальцы потянули прядь волос и легонько покрутили ее: «Линьланг не может заснуть?»

Се Чаолин увидел впереди закрытую дверь двора, охраняемую стражей, и спросил: «Ваше Высочество намерено держать меня запертым в этом маленьком дворике?»

«Как я мог?» — Се Чаоюань тихо рассмеялся. «Через некоторое время этот король отвезет тебя обратно в столицу, в особняк короля Кэ, и ты сможешь делать там все, что захочешь».

«Лорд Чжан, который привёл меня сюда сегодня, сказал, что я из борделя Цзяннаня. Если это так, то Ваше Высочество слишком высокого мнения обо мне».

Се Чаолин не был ни высокомерным, ни скромным, он не помнил, кто он, но даже если личность человека перед ним была огромной, он не боялся этого человека.

«А что, если этот король влюбится в тебя?» — спросил его с улыбкой Се Чаоюань.

«Ваше Высочество обеспокоено, что я сбегу?»

"Ты убежишь?"

Се Чаолин подумал о трупе, накрытом белой тканью, и тихо спросил: «А что, если я действительно сбегу?»

«Тебе не убежать», — Се Чаоюань наклонился вперёд, всё ещё смеясь. Се Чаолин словно почувствовал холод в его груди, а дыхание мужчины было прямо у уха. «Если посмеешь убежать, этот король переломает тебе ноги».

Глава 3 - «Ваше Высочество желаете, чтобы я служил вам?»

В конце Мао Ши (5–7 утра) Се Чаолин встал, услышал щебетание птиц за окном и распахнул окно.

После ночного дождя по всему двору лежали желтые листья, а воздух стал намного холоднее.

Ван Цзинь попросил кого-то принести горячую воду, чтобы подождать его, пока он будет мыться и переодеваться.

Се Чаолин задумался и спросил: «А как же те двое, что были со мной вчера? Почему я их больше не видел?»

Ван Цзинь прошептал: «Вчера король Сюнь просил Его Высочества прислать ему нескольких человек, поэтому Его Высочество попросил слуг прислать этих двоих».

«Король Сюнь?»

«Король Сюнь — второй сын Его Величества, старший брат Его Высочества».

На улице уже подали завтрак. Блюд было много, и все они были очень лёгкими. Се Чаолин сел и посмотрел на пресные блюда на столе. Особого аппетита у него не было.

Ван Цзинь подал ему кашу, внимательно осмотрел цвет его лица и нерешительно спросил: «Эти блюда тебе не по вкусу?»

Се Чаолин проигнорировал его, взял кашу и медленно съел принесенные перед ним гарниры.

В середине завтрака Се Чаоюань подошёл, приподнял подол одежды, сел рядом с Се Чаолином и жестом попросил кого-нибудь приготовить ему еду. Размышляя о своей личности, Се Чаолин подумал, что ему следовало бы поставить миску и палочки для еды и встать, чтобы поприветствовать этого человека, но тот не хотел двигаться, поэтому сдался.

Се Чаоюань посмотрел на блюда на столе, девять из десяти были нетронуты: «Тебе они не нравятся?»

Се Чаолин не ответил, выражение его лица уже говорило Се Чаоюаню, что они ему не нравятся.

Се Чаоюань задумался на некоторое время, а затем дал указание людям: «Уберите их всех и принесите другой стол».

Се Чаолин хотел остановить его, но слова уже были сказаны.

«Вокруг Вашего Высочества бесчисленное множество красавчиков, почему же Вы интересуетесь мной?»

Се Чаолин спросил прямо, но Се Чаоюань не согласился: «Линьлангу не нужно принижать себя, как они могут сравниваться с тобой?»

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин отвёл взгляд. Вспомнив, как этот человек вчера вечером сказал, что сломает ногу, он понял, что, возможно, это действительно была не шутка.

Однако, даже если бы он захотел бежать, ему некуда было идти. Он мог только остаться здесь.

Се Чаоюань сменил тему: «Ты привык к этим людям, которые тебя обслуживают? Есть ли что-то, чего тебе не хватает или что тебя не устраивает?»

Взгляд Се Чаолина упал на курильницу в углу: «Поменяй благовоние».

«Тебе не нравится амбра?»

«Обычный сладкий аромат вполне подойдет, мне нравится этот запах».

Новый стол с блюдами принесли очень быстро. На этот раз там были кислые, сладкие, солёные и острые блюда со всего света. Се Чаолин снова взялся за палочки, теперь у него действительно разыгрался аппетит.

Се Чаоюань обратил внимание на скорость своих палочек и слегка изогнул уголки губ.

Оказалось, что его брат, наследный принц, был неправ. На самом деле он предпочитал солёные и острые блюда, а также чрезмерно сладкие и жирные десерты.

Неверно и то, что ему нравилась амбра, его может удовлетворить обычный сладкий аромат.

Чтобы угодить императору и скрыть свои истинные предпочтения, наследный принц Восточного дворца обманул всех.

Се Чаолин почувствовал себя немного неловко под пристальным взглядом и, нахмурившись, спросил: «Вашему Высочеству не нужно есть?»

Се Чаоюань внезапно поднял руку, вытер большим пальцем уголок губ и слегка рассмеялся, глядя на оборонительный взгляд Се Чаолина: «У тебя есть крошки от дим-самов».

Се Чаолин посчитал, что Его Королевское Высочество король Кэ слишком легкомыслен, и не захотел больше с ним разговаривать, поэтому он опустил голову и молча продолжил есть.

После завтрака Се Чаоюань отправился приветствовать императора. Се Чаолину было нечего делать, поэтому он приказал кому-то принести ему стопку книг и шахматные фигуры, чтобы скоротать время.

«Ты знаешь, что я умею читать?» — с любопытством спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел на него с улыбкой и поддразнил: «Ты неграмотный?»

Се Чаолин на какое-то время смутился, этот человек был действительно неприятен.

Се Чаоюань провел рукой по его щеке: «Будь умничкой, я провожу тебя, когда вернусь».

Се Чаолин проигнорировал его и сосредоточил свои мысли на книгах.

Когда Се Чаоюань вышел за дверь, улыбка сползла с его губ. Ван Жан прошептал ему, что человек, которого они вчера вечером отправили к королю Сюню, был использован королём Сюнем.

Се Чаоюань тихо пробормотал: «Он принял и то, и другое? Разве Сюнь Ванфэй (титул; жена принца) не последовала его примеру? Почему же с ней было так легко разговаривать?»

Сначала он не хотел принимать её, но, увидев внешность девочки, Его Королевское Высочество король Сюнь был тронут. Ванфэй попытался помешать ему, но в конце концов пошёл на компромисс, заявив, что ему тоже нужно принять мальчика. Его Королевское Высочество Сюнь согласился.

«Эти двое действительно интересны», — насмешливо заметил Се Чаоюань.

Ванфэй Се Чаожун родилась в семье Линь. Эта Ванфэй была упрямой и хитрой. Неудивительно, что она ссорилась с Се Чаожун практически каждый день. Кто знает, сколько раз во дворце Хэ видели эту шутку, и даже не раз, а то и два раза она случалась перед императором Цяньмином. Однако семьи Чжао и Линь всегда были как кузнечики на лозе. Как бы они ни мучили друг друга, они не разлучатся.

За Ся Чаожуном стоят семьи Чжао и Линь, а также вдовствующая императрица Чжао. После смерти первого наследного принца он был старшим сыном императора. Если бы он не был таким бесполезным и некомпетентным, место наследного принца давно бы досталось ему. Однако он человек бездарный, просто мусор. «Идиот» Се Чаоци действительно не был несправедлив к нему.

Во время несчастного случая с наследным принцем, за исключением Се Чаоюаня, известного избалованного плейбоя, какой принц не был человеком, поджав хвост, чтобы не выдать ни одной ошибки; и все же Се Чаоронг осмелился принять проститутку, посланную Се Чаоюанем?

Се Чаоюань не волновали слова чиновников, вне зависимости от того, сможет ли Се Чаоронг продержаться долго, все может обернуться немного иначе.

В переднем зале только что закончилось утреннее богослужение.

На этот раз император Цяньмин привёз чиновников во временную императорскую резиденцию, дворец Дуншань, на охоту. На следующий день наследный принц упал со скалы. Теперь ни у кого не осталось желания охотиться. Сможет ли наследный принц вернуться или нет, ситуация казалась скорее плохой, чем хорошей.

Командир Императорской гвардии докладывал о только что найденных им уликах. Помимо нескольких важных придворных, императора пришла приветствовать группа принцев.

«Приведите этого человека сюда, я лично допрошу его». Лицо императора побледнело.

Се Чаожун крепко сжал кулаки и выглядел обеспокоенным. Если бы не Чжао Гогун и Чжао Чанмин, которые стояли рядом и тайком хватали его за рукава, он бы бросился к императору Цяньмину, чтобы вступить с ним в спор.

Се Чаоюань вошёл и прислушался. Командир императорской гвардии доложил, что они допросили всех рабочих, дежуривших на охоте. Кто-то видел, как прямо перед нападением на принца личные воины Чжао Гогуна в одиночку пробрались в лес на дальних склонах гор.

На стреле, выпущенной в наследного принца, действительно был знак лагеря Дуншань.

Император Цяньмин с негодованием посмотрел на Чжао Чанмина. Чжао Чанмин слегка опустил глаза, сохраняя при этом своё обычное спокойное выражение. Некоторое время в зале никто не разговаривал, пока императорская армия не привела рабочего.

«Малыш, этот маленький человечек действительно это видел. На левом-левом лице у того человека была большая родинка, легко узнаваемая. Он вошёл один, последовал за Его Королевским Высочеством, а затем пустил стрелу в Его Королевское Высочество. Лошадь Его Высочества испугалась и внезапно взбесилась…»

Рабочий дрожал, лежал на земле, с трудом заканчивал свою речь и не смея поднять взгляд.

Чжао Гогун Шицзы и назначенного личного солдата допрашивали вместе. Личный солдат стоял на коленях, задыхаясь, и оправдывался: «Я действительно вошёл в лес, но преследовал слепого медведя. Я не видел Его Королевского Высочества, и, более того, я не осмеливаюсь пустить стрелу в Его Королевское Высочество. Такое повлекло бы за собой наказание всего клана! Даже если бы у меня было мужество сотни человек, я бы не осмелился! Ваше Величество, меня обидели!»

«Этот маленький человек видел это, это он, это он! Это он убил Его Королевское Высочество наследного принца!» — вдруг закричал рабочий, сильно ударившись головой о землю.

Се Чаоронг больше не мог этого выносить. Он стряхнул руку Чжао Чанмина, шагнул вперёд и выругался: «Заткнись перед этим королём!»

Он ударил рабочего ногой в поясницу, отчего у него изо рта потекла кровь. Тот упал на землю и не смог подняться.

Император Цяньмин был в ярости: «Ты ведешь себя самонадеянно!»

Глаза Се Чаожуна покраснели: «Ваше величество, этот человек несёт чушь и клевещет на людей. Он явно хочет вовлечь семью Чжао в несправедливость!»

Уголки рта Чжао Чанмина дрогнули, а выражение лица Чжао Гогун Шицзы стало крайне уродливым, но он не осмелился заговорить.

Се Чаоюань был единственным, кто резко рассмеялся.

Опознанным человеком явно был личный солдат Чжао Гогун Шицзы, но этот идиот Се Чаожун сам подошёл и укусил семью Чжао? Никто бы не одобрил его, услышав такое.

Император Цяньмин метнул взгляд на Се Чаоюаня.

Се Чаоюань опустил голову и перестал издавать звуки.

Лицо Се Чаожуна покраснело и побледнело. Наконец, он также заявил, что сказал что-то не то, и хотел загладить свою вину. Он посмотрел на императора Цяньмина так, словно собирался его съесть, проглотил его горло и больше не осмеливался говорить.

После этого, о чём бы ни спрашивал император Цяньмин, один из двух, стоявших на коленях, отвечал, что видел это, а другой настаивал, что они этого не делали. Император Цяньмин был настолько разгневан, что ему оставалось только приказать сначала арестовать их, а затем подвергнуть строгому допросу.

Князья остались одни.

Император Цяньмин схватил чашку и разбил её о Се Чаожуна. Се Чаожун не успел увернуться, как его облили горячим чаем, и он в смущении упал на колени.

«Королевский отец…»

Старый евнух Ван Цин, стоявший рядом с императором, взглянул, и кто-то тут же шагнул вперед и быстро смести беспорядок на земле.

Ван Цин снова заварил чай для императора Цяньмина и прошептал ему: «Ваше Величество, пожалуйста, успокойте свой гнев».

Император Цяньмин отпил чаю, и его гнев наконец утих. Он проигнорировал Се Чаожуна, окинул взглядом сыновей и торжественно произнёс: «Новостей о делах наследного принца нет, поэтому у меня нет времени следить за вами. Поэтому вам всем лучше вести себя подобающим образом. Я не хочу, чтобы кто-то снова приходил ко мне с жалобами, утверждая, что кто-то из вас вёл себя плохо и совершил подлые поступки, достойные осуждения!»

Толпа отреагировала.

О ком идет речь, все знали.

Каким бы нелепым ни был Се Чаоюань в прошлом, их отец-царь был слишком ленив, чтобы обращать на это внимание, но на этот раз все собрались во дворце, и Се Чаожун тоже принял в этом участие. Говорят, что сегодня утром кто-то разговаривал прямо перед ним, и он очень разозлился. Услышав эти слова и снова разгневавшись на Се Чаожуна, император воспользовался этим как поводом, чтобы поднять шум.

Се Чаоюань не воспринял это всерьез, а вот Се Чаоронг скривился и был по-настоящему огорчен.

После урока Се Чаоюань вернулся к Тин Сунчжаю и привел с собой императорского лекаря.

Се Чаолин пристально смотрел на императорского лекаря, щупающего пульс. Императорский лекарь опустил глаза, не отводя взгляда. Он положил пальцы на запястье Се Чаолина и, внимательно выслушав, сказал: «С ним всё хорошо. Если сегодня холодно, будьте осторожны, не простудитесь».

Се Чаоюань лично отпустил этого человека, и императорский лекарь Ху наклонился и попрощался с ним. Се Чаоюань внезапно спросил: «Что вы только что видели?»

«Этот старый министр ничего не видел... Ваше Высочество, не переусердствуйте», — тихо сказал императорский врач.

Се Чаоюань спокойно сказал: «Спасибо, что напомнили».

Вернувшись, он увидел, что Се Чаолин всё ещё сидит, облокотившись на мягкий диван, и читает книгу. Се Чаоюань взглянул на неё: это была легенда прошлых династий.

Он сел рядом с диваном, Се Чаолин взглянул: «Почему Ваше Высочество сидит здесь?»

«Вам нравится читать такие книги?»

«Почему бы и нет?»

В этом не было ничего плохого, но бывший наследный принц Восточного дворца был настроен серьёзно, и ему было совершенно невозможно читать эти пустые книги. Се Чаоюань, казалось, обнаружил нечто очень интересное, и уголок его губ дернулся в улыбке.

«Чему вы смеетесь, Ваше Высочество?»

Се Чаоюань спросил его: «Ты меня не боишься?»

«Почему я должен бояться?»

Се Чаолин действительно не боялся. Несмотря на потерю памяти, он был насильно заключён сюда этим человеком, имевшим высокий статус, но он не был робким. Он принимал меры предосторожности, но не был робким.

Более того, он чувствовал, что этот человек, вероятно, знает, кто он, и однажды сможет рассказать ему свою историю.

Се Чаоюань продолжал смеяться: «Мой Линьлан очень особенный».

Се Чаолин наконец понял смысл фразы «Мой Линьлан», и его взгляд замер: «Ваше Высочество хочет, чтобы я служил Вам своим телом?»

Се Чаоюань посмотрел на него, и улыбка тронула его глаза: «Что ты думаешь?»

Глава 4 «Хорошо, я не убегу, я обещаю не убегать».

Се Чаолин был остановлен вопросом Се Чаоюаня: «Что ты думаешь?»

Хотя Се Чаоюань смеялся, в его глазах пылала неприкрытая жажда добычи. Это был волчонок с тёмными мыслями и окровавленным телом, готовый в любой момент наброситься на него и больно укусить.

Се Чаолин посчитал, что это немного сложно, ему пришлось сначала уговорить человека.

«…В каком году родилось Ваше Высочество?»

Се Чаоюань посмотрел на него: «Линьлан хочет знать?»

«Мне любопытно».

Се Чаоюань рассмеялся еще тише: «Этот король родился двадцать четвертого июня в год Синьмао».

Се Чаолин подсчитал: ему было всего шестнадцать; он был ещё маленьким волчонком, который ещё не успел вырасти, но из-за этого не мог смотреть на него свысока. Се Чаолин сказал: «Я должен быть старше Его Высочества».

«Неважно, насколько ты велик или мал, отныне ты — лишь Линланг этого короля».

Се Чаоюань повторил это снова, и его тон был опасно тяжелым на слове «один».

Наследный принц был мягким, добрым, вежливым и почтительным. На его лице всегда сияла тёплая улыбка, и он относился ко всем одинаково. Он был наследным принцем для всех, но теперь он был лишь своим Линьланом.

Только его.

Эту тему нельзя было продолжать. Се Чаолин решил прикинуться дураком и замолчать, его взгляд снова упал на книгу в руке.

По просьбе Се Чаолин благовония в доме были заменены на сладкие и жирные цветочные ароматы, которые пахли намного лучше.

Солнечный свет, проходя сквозь резную решётку окна, отражался на половине его лица, оставляя пятна, а чуть ниже виднелся участок белой шеи. Се Чаолин, сосредоточенно читая, принял слегка изогнутую, изящную форму. Взгляд Се Чаоюаня скользнул вниз, он взял из миски на столе недоеденный перекус, который только что съел Се Чаолин, бросил в рот и принялся жевать.

Днем Се Чаоюань отправился во дворец вдовствующей императрицы, чтобы навестить ее.

Там же присутствовал император Цяньмин, который сообщил, что у вдовствующей императрицы внезапно начались приступы учащённого сердцебиения. Император был встревожен и созвал группу императорских врачей для консультации.

Вдовствующая императрица происходила из рода Чжао. Она была тётей Чжао Гогуна и императорской наложницы Чжао. Император Цяньмин не был биологическим сыном вдовствующей императрицы, но был воспитан ею. У них всегда были хорошие отношения, но в вопросах сыновней почтительности император Цяньмин никогда не позволял себе ошибок. Просто давняя болезнь вдовствующей императрицы проявилась слишком вовремя, и это неизбежно вызовет ропот.

В ее комнате отдыха было слишком много людей, поэтому Се Чаоюань зашёл и постоял некоторое время, прежде чем выйти, а затем встретил Се Чаохуэйя, третьего по старшинству короля, который входил в дверь.

Се Чаоюань сложил ладони чашечкой в знак приветствия, а Се Чаохуэй холодно кивнул.

Се Чаоюань не был удивлен. Его Королевское Высочество всегда был молчаливым и ни с кем не общался, но он был гораздо более способным, чем этот идиот Се Чаожун. Он отправился на северо-западную границу, чтобы возглавить войска, в возрасте шестнадцати лет, пока не был ранен и был вынужден вернуться в столицу полгода назад, чтобы восстановиться. Биологическая мать этого человека была дворцовой служанкой во дворце императрицы Юань. Когда она родила его, у нее были тяжелые роды, и он умер. Таким образом, он воспитывался под коленями императрицы с самого детства и имел тесную связь с предыдущим наследным принцем. Когда с предыдущим наследным принцем случился свой инцидент, он был на северо-западной границе, и поэтому его не уведомили о деле о мятеже.

«Его Королевское Высочество король Син и Его Королевское Высочество король Хуай не близки».

На обратном пути в Тин Сунчжай Ван Жан, следовавший позади, вдруг прошептал:

Се Чаоюань равнодушно спросил: «Ты тоже это видишь?»

Ван Жан понизил голос ещё тише: «Его Королевское Высочество король Хуай прибыл на полчаса раньше Его Королевского Высочества короля Сина. Они живут недалеко друг от друга, поэтому, должно быть, встречались, когда выходили, но не появлялись вместе».

Король Хуай был четвертым сыном, Се Чаоци — вторым биологическим сыном императрицы Юань.

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Это не просто не близко».

Перед днём рождения Се Чаожуна он пригласил братьев выпить в своё поместье. Се Чаохуэй как раз вернулся в столицу, и Се Чаоци хотел сблизиться с ним. Однако Се Чаохуэй не подал ему никакого знака внимания, и все братья это видели.

Их обоих воспитывала императрица Юань, но они не только не были близки, но и ненавидели друг друга.

В «Тин Сун Чжай» Се Чаолин играл с птицей в клетке у окна.

Первоначально эту птицу выращивал на фронте Се Чаоюань, но в полдень кто-то был послан, чтобы принести ее Се Чаолину, чтобы развеять его скуку.

Птица была покрыта нежными жёлтыми перьями, очень красивая, и робко щебетала. Се Чаолину это показалось забавным, он взял палочку и прекрасно провёл время.

Ван Цзинь молча опустил голову.

Он был учеником Ван Жана. В прошлом ему иногда доводилось служить королю Кэ вместе с Ван Жаном. Он также видел наследного принца Восточного дворца издалека. Наследный принц был сдержан, спокоен, невозмутим, и каждое его слово и действие были безупречны. Он был совершенно не похож на этого маленького господина, который наклонился вперёд и с ухмылкой дразнил птицу.

Птица, вероятно, была раздражена Се Чаолином и беспокойно прыгала по полке. Се Чаолин открыл дверцу клетки, и птица, взмахнув крыльями, быстро вылетела из клетки, облетела палец Се Чаолина и вылетела в окно.

Се Чаолин был ошеломлен.

Он собирался выпустить птичку и позволить ей полетать по комнате, но малыш на самом деле вылетел.

Птица взлетела на ветку за окном. Она была ещё птенцом, поэтому, поднявшись, не решилась спуститься. Она продолжала без умолку чирикать на ветке.

Се Чаолин приказал: «Принеси лестницу, поднимись и поймай ее».

Пока слуги ловили птицу, Се Чаолин тоже вышел и некоторое время наблюдал. Когда птицу поймали и посадили обратно в клетку, человек внизу уже собирался убрать лестницу, как вдруг Се Чаолин сказал: «Подождите-ка, придвиньте лестницу вон к той стене».

Ван Цзинь спросил: «Господин, не хотите ли Вы…?»

Се Чаолин жестом указал: «Просто подвиньте лестницу туда».

Ван Цзинь не решался. Слова готовы были сорваться с губ, но, подняв взгляд, он увидел, что Се Чаолин слегка прищурился и смотрит прямо перед собой. От этого выражения его сердце необъяснимо дрогнуло, и он не осмелился ничего сказать.

Се Чаолин поднялся на вершину стены, а Ван Цзинь ждал под стеной, чтобы убедить его спуститься, но Се Чаолин проигнорировал его слова.

Стоя здесь, он наконец смог видеть немного дальше.

Там были развевающиеся карнизы и голубая черепица, а дворцы и павильоны были скрыты среди прекрасных гор и рек.

У Се Чаолина в голове задержалась какая-то мысль и смутное чувство чего-то знакомого, но его мысли были совершенно разрозненны, и он не мог ничего уловить.

Се Чаолин попытался сделать шаг вперёд. Верх стены был очень узким, и ему не хотели позволять стоять одному. Все люди под стеной были напуганы: «Спускайтесь! Если Его Высочество вернётся и увидит это, он обвинит рабов…»

Се Чаолин игнорировал людей, пока из-за стены не раздался голос Се Чаоюаня.

"Что ты делаешь?"

Се Чаолин опустил взгляд. Се Чаоюань стоял внизу и смотрел на него снизу вверх. Выражение его лица было напряженным, и в глазах не было ни тени улыбки.

«Спускайся», — сказал он.

Посмотрев друг на друга, Се Чаолин спрыгнул со стены.

Се Чаоюань раскрыл руки, чтобы поймать человека.

Хотя этот маленький Его Высочество был юн, он был твёрдым и сильным. Се Чаоюань крепко держал его за руку, и Се Чаолин чуть не рассмеялся, потрогав его волнующиеся мышцы, но Се Чаоюань крепко держал его в своих объятиях, отчего ему стало немного не по себе.

«Я упал, пожалуйста, отпустите меня, Ваше Высочество».

Се Чаоюань не пошевелился и спросил его на ухо: «Что ты только что делал?»

«Ничего…»

«Хочешь сбежать через стену? Этот король сказал, что если ты посмеешь, он переломает тебе ноги», — голос Се Чаоюаня был очень тихим, и жестокость в нём не скрывалась.

Се Чаолин с трудом повернул голову на руках и встретился взглядом с Се Чаоюанем.

В этих черных глазах была надвигающаяся буря, почти неконтролируемый гнев.

Если бы это был кто-то другой, его, возможно, напугал бы взгляд Се Чаоюаня, но Се Чаолин лишь нахмурился: «Я не хотел перелезать через стену, я даже не знаю, как отсюда выбраться, так куда же мне идти? Я полез на стену, чтобы посмотреть наружу. Разве я не могу полюбоваться пейзажем?»

Глаза Се Чаоюаня потемнели, он явно не поверил своим глазам.

Се Чаолин был совершенно беспомощен. Подумав немного, он поднял руку и коснулся лица: «Ваше Королевское Высочество, я сказал правду. Я просто любовался пейзажем. Почему вы сердитесь?»

Се Чаоюань яростно схватил его за запястье.

Не дожидаясь реакции Се Чаолина, он быстрым вихрем оказался на плечах у Се Чаоюаня.

Слуги, обслуживавшие Се Чаолина, все еще стояли на коленях на земле, когда Се Чаоюань холодно бросил: «Выйди и получи двадцать палок», а затем большими шагами понес Се Чаолина обратно в дом.

Се Чаолин был брошен на кровать, а Се Чаоюань прижимал его к себе, сжимая его нижнюю челюсть одной рукой и яростно кусая губу.

Се Чаолин был застигнут врасплох. Его губы были прикусаны, и он почувствовал привкус крови во рту. Когда язык Се Чаоюаня вошёл внутрь, он быстро прикусил его.

Се Чаоюань наконец отпустил человека, его глаза покраснели, и он тяжело дышал.

Он посмотрел на искусанные красные губы Се Чаолина, потёр их тупым концом большого пальца и медленно стёр кровь с губ. Се Чаолин не рассердился. Он схватил палец и сильно укусил.

Се Чаоюань слегка прищурился, и выражение его глаз потемнело.

Позже Се Чаолин почувствовал, что его зубы болят и устали, и наконец отпустил его. Он укусил Се Чаоюаня за большой палец правой руки, оставив круг из багровых следов от зубов, и кровь всё ещё сочилась. Се Чаоюань всё это время смотрел на него. Он поднёс руку ко рту и слизнул кровь.

Се Чаолин отвел взгляд, взял чашку с чаем, прополоскал рот, успокоился и сказал: «Что вы думаете, Ваше Высочество?»

«Будь моим человеком», — сказал Се Чаоюань.

«Ваше Высочество желаете, чтобы я служил вам своим телом?» — нахмурился Се Чаолин.

«Терпение этого короля небезгранично», — напомнил ему Се Чаоюань глубоким голосом. «Тебе лучше не быть высокомерным».

Се Чаолин посмотрел на него и резко спросил: «А что, если я тебя не послушаюсь?»

«Это не от тебя зависит».

Это маленькое высочество было совсем не приятным.

Се Чаолин снова поднял руку и коснулся его лица, пытаясь успокоить его: «Не сердись так, дай мне подумать об этом».

Он не был тем, кто не умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Этот человек был высокопоставленным принцем. Он был всего лишь игрушкой, посланной кем-то, чтобы с ним обращались как с домашним любимцем, и он даже не помнит, кто он. Вместо того, чтобы лезть на рожон, почему бы не подчиниться его просьбам, чтобы избежать невзгод?

Конечно, он не будет продавать себя легко и будет тянуть какое-то время.

Се Чаоюань крепко сжал запястье, сжал, расслабил и снова сжал, пристально глядя на человека перед собой.

После минутного затишья Се Чаолин слегка обнял Се Чаоюаня за плечи и тихо прошептал ему на ухо: «Ваше Высочество, не сердитесь».

Се Чаоюань злобно напомнил ему: «Не позволяй этому королю увидеть твою попытку побега снова».

Се Чаолин был убеждён, что этот человек не только сумасшедший, но и параноик. Он утверждал, что не собирается бежать, но этот человек ему совершенно не верил.

Он мог только уговаривать: «Хорошо, я не буду бежать, я обещаю не бежать».

Глава 5 «Хочет ли Линьланг стать императрицей?»

Чэнь Ши (7-9 утра).

Се Чаоюань подошел к императору Цяньмину, чтобы поприветствовать его, и как только он вошел в дверь, то заметил, что атмосфера в зале была ненормальной.

Командир Императорской гвардии доложил о новых результатах расследования убийства и исчезновения наследного принца. Задержанный позавчера рабочий признался, что был подкуплен с целью оговорить Чжао Гогун Шицзы, и покончил с собой в тюрьме.

По словам рабочего, он раньше проигрывал деньги в игорном доме и был в большом долгу. Месяц назад он познакомился с односельчанином, торговавшим спиртным. Тот помог ему выплатить карточный долг и дал ему ещё денег. Он поручил ему явиться и дать показания о том, что видел, как люди из окружения Чжао Шицзы убивали Его Королевское Высочество в горах и лесах. Поэтому этот министр отправился проверить упомянутого односельчанина и обнаружил, что тот случайно упал в воду и утонул позавчера вечером. Семья Чэня понятия не имела, чем он занимался на улице, но Чэнь нашла у него дома письмо, которое, по сути, не имело смысла, с приказом подкупить этого рабочего. Жена упомянула, что в молодости у него был названый брат, который впоследствии стал успешным кандидатом в военные и, как говорят, был принят во дворец. Он был единственным официальным лицом, которого её муж мог знать.

Услышав слова командующего императорской армией, Се Чаоронг не мог не спросить: «Дворец? Какой дворец?»

Командир императорской гвардии вручил императору Цяньмину письмо и портрет: «Это портрет, нарисованный по описанию женщины».

Император Цяньмин нахмурился и некоторое время разглядывал его. Аккуратное квадратное лицо ничем не примечательно, поэтому он передал его остальным. Се Чаожун с нетерпением ждал этого момента, но ничего не узнал. Однако его двенадцатилетний брат, Се Чаои, подошёл и взглянул на него. Взглянув на него, он вдруг сказал: «Кажется, я видел этого человека».

Глаза Се Чаожуна засияли: «Где ты его видел?»

Се Чаои тщательно всё обдумал и повернулся к Се Чаоци: «Похоже, этот человек — охранник рядом с Четвёртым Братом. Я видел его там».

Се Чаоци нахмурился.

Се Чаоронг стиснул зубы: «Старый Четвертый!»

Командир Императорской гвардии представил второе доказательство: «Я несколько раз обыскивал весь лес и нашел это кольцо для большого пальца под гнилыми листьями недалеко от того места, где был убит Его Королевское Высочество наследный принц».

Увидев, в чем дело, выражение лица Се Чаоци изменилось.

Се Чаоронг строго сказал: «Хорошо! Это действительно ты! Это кольцо, очевидно, было подарком от королевского отца, о котором ты просил раньше, что ты ещё можешь сказать?!»

Император Цяньмин опустил лицо и холодно спросил Се Чаоци: «Что происходит?»

Се Чаоци крепко сжал кулак: «Не знаю. Это кольцо на большом пальце действительно принадлежит его сыну, и я отдал его Цзян Ши, своему охраннику, но Цзян Ши никогда бы не убил наследного принца! Кто-то, должно быть, причинил ему зло. Император-отец, пожалуйста, расследуйте это дело!»

«Ясно, что ты подстрекал его подставить Чжао Шицзы, но у тебя ещё хватает наглости спорить!» — Се Чаожун был высокомерен. Он сдерживал гнев два дня, и сегодня можно считать, что несправедливость нашла своего должника.

Се Чаоци стиснул зубы, откинул одежду, опустился на колени и поклонился императору Цяньмину: «Царственный отец, пожалуйста, расследуйте это дело!»

В зале слышались лишь крики Се Чаожуна и постоянные поклоны Се Чаоци. Императорская гвардия, внимательно оглядев лицо императора Цяньмина, осторожно предложила: «Ваше Величество, не следует ли вам сначала послать за этим человеком и допросить его лично, прежде чем принять решение?»

Император Цяньмин произнёс глубоким голосом: «Приведите этого человека сюда».

Телохранитель по имени Цзян Ши пришёл вместе с Се Чаоци и ждал снаружи зала. Вскоре его привели, и он опустился на колени: «Этот ничтожество никогда так не делал. Я давно потерял кольцо с большого пальца, и письмо написал не я. Я был с ним в дружеских отношениях, но потом прекратил общение по каким-то причинам».

«Где  ты был, когда исчез наследный принц?» — лично допросил его император Цяньмин.

«Охрана Его Королевского Высочества короля Хуай-хана на охоте».

«Ты когда-нибудь заходил в лес?»

"…да."

«Ты был  один?»

Цзян Ши внезапно замолчал, опустил голову и крепко сжал кулаки. Се Чаоци с тревогой ответил: «Мы вместе со мной пошли».

Император Цяньмин холодно посмотрел на него: «Но были ли и другие?»

"……Нет."

«Вы зашли туда вдвоем, и никто за вами не следовал? Сколько вы там пробыли?»

Выражение лица Се Чаоци стало необъяснимо взволнованным, и он пробормотал: «Нет, недолго, около двух часов».

«Вы что, пошли в лес и сделали что-то постыдное? Почему ты так выглядишь виновато?»

Се Чаоронг бесцеремонно усмехнулся: «Два часа? Ты ходил туда два часа, не взяв с собой никого? Старый Четвертый, это не в твоем стиле. Разве ты не боишься смерти и не всегда встречаешь толпу людей, когда входишь и выходишь? Какое совпадение, что в тот день, когда с наследным принцем произошёл несчастный случай, ты привёл в лес только одного такого человека?»

Се Чаоци снова низко поклонился: «Ваше Величество, пожалуйста, расследуйте это! Цзян Ши действительно поступил несправедливо. Кольцо с большим пальцем было потеряно ещё до этого, и он давно мне об этом рассказал. Кто-то, должно быть, украл кольцо и использовал его, чтобы подставить его. Ваше Величество, пожалуйста, расследуйте это!»

Се Чаоци впервые так перепугался перед всеми. Се Чаоюань, молчавший некоторое время, вдруг сказал: «Рабочий умер в тюрьме, а тот, кто его подстрекал, упал в воду, но оставил письмо. Это просто совпадение».

Когда он произнес эти слова, Се Чаожун свирепо посмотрел на него. Се Чаоюаню было всё равно, ведь у него была только эта добродетель – говорить всё, что он думает.

Император Цяньмин нахмурился, и командующий императорской армией поспешно объяснил: «Этот министр некомпетентен. Рабочий сорвал с себя одежду, повесился и был бездыханным, когда этот министр его нашёл».

"Что вы думаете?"

Се Чаоци всё ещё раболепствовал и кричал о несправедливости. Император Цяньмин, испытывая головную боль от этой ссоры, спросил остальных, что они думают, но по его тону было очевидно, что он не уверен, действительно ли это было сделано по наущению Се Чаоци.

Се Чаожун был возмущен тем, что Се Чаоци не удалось осудить. Чжао Чанмин и его сын умоляли императора Цяньмина тщательно расследовать дело. Остальные также напомнили императору Цяньмину, что во многих вопросах всё ещё есть сомнения, и лучше отложить их обсуждение на потом. Первоочередной задачей было найти наследного принца.

Император Цяньмин был настолько раздосадован, что приказал свергнуть Цзян Ши, а всех остальных людей выгнать.

Выходя, Се Чаоронг бросил на Се Чаоци свирепый взгляд и резко сказал: «Ты просто подожди этого короля».

Се Чаоци выглядел крайне уродливо.

Остальные уходили один за другим, и Се Чаоюань вышел на шаг позади. Видя, что Се Чаоци не хочет уходить, желая войти и заступиться за отца, он небрежно напомнил ему: «У императорского отца сейчас болит голова, думаю, Четвёртый Брат, тебе лучше вернуться первым. Если ты останешься здесь, он будет ещё больше расстроен, и никто не посмеет просто так убить твою стражу, так что тебе не о чем так беспокоиться».

Се Чаоци поднял свои покрасневшие глаза, услышав смысл слов Се Чаоюаня: «В тот день ты это видел».

Он сказал это с уверенностью.

Се Чаоюань улыбнулся и не стал отрицать: «Четвёртый брат, не волнуйся. Если ты сам не расскажешь Императору-отцу, я тоже не скажу».

Се Чаоци усмехнулся: «Разве вы со Старым Вторым не из одной группы?»

«Четвёртый Брат, не обвиняй меня несправедливо», — сказал Се Чаоюань с невинным выражением лица. «Как я могу быть на стороне Второго Брата? Не думай, что я на его стороне только потому, что отдал ему двух человек. Ты же слышал это в тот день. Он спросил меня об этом, так что, если бы я не отправил ему это, разве его мелочность не заставила бы его захотеть отомстить? Я не смею его оскорблять».

«…Хм». Помедлив, Се Чаоци ушел.

Уголки губ Се Чаоюаня тронула улыбка, он небрежно отряхнул рукава и жестом указал Ван Жану: «Пойдем, мы тоже возвращаемся».

На обратном пути в Тин Сунчжай он увидел ярко цветущие осенние цветы в саду. Се Чаоюань приказал кому-то сорвать их. Ван Жан напомнил ему: «Этот цветок не простоит и двух дней после того, как его сорвут. Если Ваше Высочество захочет вырастить цветы, слуги приведут людей, чтобы пересадить их в Тин Сунчжай».

«Нет, достаточно, чтобы Ланцзюнь играл два дня. В любом случае, через несколько дней пора возвращаться в столицу».

Се Чаолину очень понравились эти цветы, и он с радостью просил людей поставить их в вазу, чтобы вырастить их.

В прошлом в Восточном дворце было очень мало цветов. Лишь позже, когда Се Чаолин собирался жениться, он вырастил на заднем дворе несколько драгоценных цветов и растений. Се Чаоюань чувствовал, что его брату не стоит так унывать.

«Ваше Высочество долго отсутствовало сегодня, что случилось?» — спокойно спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань протянул руки и усадил Се Чаолина к себе на колени.

Се Чаолин привык к его навязчивости и не стал сопротивляться. Видя, что Се Чаоюань выглядит очень довольным, он сказал: «Ваше Высочество сегодня в хорошем настроении».

«А, я видел пьесу».

Он описал все это в нескольких словах.

Выслушав, Се Чаолин на мгновение задумался и сказал: «Значит, это наследный принц был ранен ножом, упал со скалы и исчез. Подозреваются и Второе, и Четвёртое Высочества. Улики указывают на Четвёртое, но на самом деле Его Величество больше подозревает Второго и его семью по материнской линии?»

«Что думает Линьлан?» — с улыбкой спросил Се Чаоюань.

«Вы знаете, что Четвертое Высочество этого не делал?»

Се Чаоюань приблизился к его уху и, понизив голос, с улыбкой сказал: «В тот день я тоже охотился в лесу и видел, как Старый Четвертый и его охранник занимались любовью».

Он намеренно подчеркнул последние два слова, и жар его дыхания обдал Се Чаолину ухо. Се Чаолин поднял руку, потёр ухо и пробормотал: «Брат Вашего Высочества такой же, как Ваше Высочество, только с особыми увлечениями».

«Этот король не такой, как он», — не согласился Се Чаоюань. «Линьлан узнает это, попробовав».

Се Чаоюань что-то задумал.

Се Чаолин сменил тему: «Итак, Ваше Высочество, видели, кто убил наследного принца?»

«Я не видел», — спокойно сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин задумчиво подумал: «Кто бы ни был виновен, если наследный принц действительно упал в воду, как вы сказали, и не оставил никаких костей, то Его Величество не допустит, чтобы Его Четвёртое Высочество обвинили в этом преступлении. Не только Его Величество, но и те, кто стоит за наследным принцем. Они не позволят семье Второго Высочества взять верх. Его Величество оставит Четвёртого Высочества, чтобы тот сдерживал и уравновешивал Его Второго Высочества, в конце концов, Его Четвёртое Высочество – сын императрицы, и за ним стоят силы старого восточного дворца».

«Мой Линьлан действительно умён», — похвалил его Се Чаоюань. Он, по сути, сказал немного, всего несколько слов, но Се Чаолин уже самостоятельно проанализировал ситуацию в суде.

"А ты?"

Се Чаолин посмотрел на него: «Ваше Королевское Высочество тоже принц».

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Моя мама – танцовщица из небольшой страны на юго-западе, а у моей приёмной матери не очень высокое происхождение. Линьлан думает, что я смогу с ними конкурировать?»

«Как Ваше Высочество может быть таким самоуничижительным человеком?»

Се Чаоюань поднял руку, и его пальцы медленно погладили линию подбородка Се Чаолина: «Линьлан хочет стать императрицей?»

Се Чаолин покачал головой: «Какой смысл мужчине быть императрицей?»

«Если этот король говорит, что это имеет смысл, значит, это имеет смысл», — улыбка Се Чаоюаня исчезла, и на его лице снова появилось мрачное выражение. — «Линьланг, я никогда не делаю того, в чем не уверен».

Если он чего-то хочет, он это получит, включая человека, стоящего перед ним.

Се Чаолин не ответил, он просто согнул ветку, сорвал цветок, который сам и приготовил, и протянул его Се Чаоюаню.

Се Чаоюань пристально посмотрел ему в глаза.

Се Чаолин поддразнил его: «Почему ты так много думаешь? Разве цветы не выглядят красиво? Ваше Высочество, не будьте строгим, просто улыбнитесь ещё раз».

Се Чаоюань не двинулся с места. Се Чаолин первым рассмеялся. Се Чаоюань схватил его за запястье, прижал к дивану и поцеловал.

Се Чаолин понял, что ему не освободиться, и послушно закрыл глаза.

Лепестки были растерты на груди обоих, и их аромат был освежающим.

Глава 6 «Если кто-то посмотрит на тебя слишком пристально, этот король выколет ему глаза».

В течение следующих нескольких дней Тин Сунчжай жила спокойно.

Каждое утро Се Чаоюань приходил к императору Цяньмину, чтобы поприветствовать его, а затем возвращался. Проходя мимо сада, он собирал цветы и приносил их Се Чаолину. Се Чаолину это понравилось, и через несколько дней он украсил ими свой дом.

Пока у него не возникало мысли сбежать, Се Чаоюань был рад удовлетворить его.

Действия Се Чаоюаня не могли укрыться от глаз и ушей окружающих. Когда император Цяньмин пригласил его выйти, Се Чаожун специально остановил его и странно спросил: «Шестой брат снова собирается собирать цветы в саду? Этот правитель очень любопытен: неужели ты хранил один в Тин Сунчжае? Что это за красота? Стоит ли Шестому брату тратить силы на ежедневный сбор цветов, чтобы порадовать этого красавца?»

Се Чаожун был не только глуп, но и крайне ограничен. В прошлый раз император Цяньмин преподал ему урок за то, что он одарил некоторых людей, и Се Чаоюань подозревал, что тот сделал это намеренно, и ненавидел его. Не говоря уже об убийстве наследного принца, Се Чаоюань также помогал Се Чаоци публично произнести несколько слов.

С другой стороны, ему не хотелось расставаться с только что обретённым красавцем, поэтому он уже послал кого-то, чтобы вернуть его во дворец в столице. И всё же он считал Се Чаоюань некрасивым.

Се Чаоюань не возражал. Он улыбнулся и сказал: «Это действительно красота. Красота моего сердца, которую Второй Брат не сможет постичь».

Се Чаоронг усмехнулся: «Я не осознавал, что Шестой Брат также романтичен и ласков».

Се Чаоюань залюбовался очаровательно цветущим древесным гибискусом, сорвал его, поклонился Се Чаожуну и ушел.

Се Чаохуэй увидел эту сцену издалека и остановился.

Повсюду цвёл древесный гибискус. Он тоже сорвал один, зажал его между тонкими мозолями на слегка шершавом пальце, посмотрел вниз и какое-то время не шевелился.

Охранник позади него обратился к нему: «Ваше Королевское Высочество…»

«Любимым цветком моего старшего брата тогда был этот деревянный гибискус». Голос Се Чаохуэй был почти неслышен.

После долгого молчания Се Чаохуэй сжал цветок в ладони, его глаза слегка потемнели, и он спросил стоявшего позади него глубоким голосом: «Баму, как ты думаешь, почему лошадь наследного принца вдруг испугалась? Я слышал, что это был боевой конь, бежавший с поля боя. Это была всего лишь стрела, как она могла так испугаться, что бросилась со скалы?»

Телохранитель по имени Баму понизил голос: «Время — это тоже судьба, может быть, это потому, что Его Королевскому Высочеству не повезло, Вашему Высочеству не нужно об этом беспокоиться».

Се Чаохуэй задумчиво нахмурился.

Тин Сун Чжай.

Се Чаолину было скучно, и он облокотился на диван, чтобы поиграть в шахматы в одиночестве. Он хотел найти кого-нибудь, кто бы ему составил компанию, но в комнате был только один человек. Ван Цзинь немного разбирался в шахматах, но его навыки были ограничены.

Услышав шаги Се Чаоюаня, входящего в дверь, Се Чаолин повернул голову и улыбнулся: «Ваше Высочество играет в шахматы?»

Се Чаоюань сел, передал Се Чаолину только что собранные цветы и взял черную фигурку: «Линьланг заинтересован?»

Се Чаолин попросил одного из присутствующих выйти к окну, чтобы срезать несколько веток и листьев и положить их вместе с нежными цветами, а затем разобрал их: «Ваше Высочество, пройдите со мной на следующую игру. Если я выиграю, смогу ли я выйти во двор и посмотреть?»

Се Чаоюань уклонился от ответа: «Оказывается, у Линьланга есть такая идея. А что, если этот король победит?»

Се Чаолин посмотрел на него с улыбкой в глазах: «Как пожелает Ваше Высочество».

Наследный принц Восточного дворца был очень хорош в шахматах, и некоторые гроссмейстеры, игравшие в шахматы всю свою жизнь, терпели от него поражения. Се Чаоюань знал об этом, но сам Се Чаолин не знал.

Се Чаоюань попросил кого-то принести горячий чай, указав Се Чаолину пойти первым.

Спустя две четверти часа Се Чаоюань бросил фигуры, которые держал в руках, обратно в коробку с шахматами и просто признал поражение: «Линьланг победил».

«Обещание Вашего Высочества все еще имеет силу?» — спросил его Се Чаолин с улыбкой.

Се Чаоюань спросил: «Когда этот король согласился на твои условия?»

Се Чаолин поперхнулся: как он мог быть таким бесстыдным…

Се Чаоюань небрежно улыбнулся: «Хочешь пойти вперед и посмотреть?»

«Неужели я не могу?»

«Не сегодня, давайте поговорим об этом через два дня».

Императорский дворец.

Се Чаоци снова оказался заперт у двери. Слуга опустил глаза и передал ему слова императора Цяньмина: «Ваше Величество сказало, что этот правитель должен вернуться и обдумать дела за закрытыми дверями. Если нет важных дел, этот правитель не должен покидать свои покои».

«У этого короля важное дело! Почему у этого короля не может быть ничего важного! Уступите дорогу этому королю! Этот король хочет видеть своего отца!» — кричал Се Чаоци, пытаясь прорваться внутрь.

Прошло четыре дня с тех пор, как император Цяньмин отказался его принять. Его не пустили даже на утренний приём. Се Чаоци беспокоился о Цзян Ши, который всё ещё находился в тюрьме. Он не мог получить от него никаких вестей и был очень встревожен.

Шум снаружи встревожил императора Цяньмина, а из внутреннего зала донесся звук его кашля. Он крикнул: «Входите!»

Се Чаоци вошёл в дверь и опустился на колени, глаза его покраснели: «Ваше величество, с моим телохранителем поступили несправедливо. У него действительно не хватит смелости убить наследного принца. Отец, пожалуйста, не поддавайтесь на уловки этих вероломных людей…»

«Это всего лишь телохранитель, стоит ли тебе снова и снова ко мне ходить? Ты это делаешь для него или для себя?»

Под пристальным взглядом императора Се Чаоци не мог больше ничего сказать и лишь продолжал твердить, что с его стражей поступили несправедливо.

Император Цяньмин холодно смотрел на своего сына, который стоял на коленях на земле, не в силах ничего сделать.

Эти его сыновья, один и двое, как он мог не знать, что кто-то другой убил наследного принца, а затем подставил остальных. Се Чаоци не осмелился сделать это, Се Чаорун не смог, и теперь жизнь и смерть наследного принца были неизвестны. Дело не продвигалось. В этом тупике семья Чжао вела себя агрессивно, а вдовствующая императрица давила на него сыновней почтительностью; как он мог не раздражаться, будучи императором, которого обидели?

«Ваш Императорский Отец, отпустите Цзян Ши, он действительно невиновен...»

Се Чаоци задыхался и умолял.

Император Цяньмин спросил: «Хочешь ли ты, чтобы я отпустил его?»

Се Чаоци энергично поклонился: «Умоляю, королевский отец, пожалуйста, королевский отец».

«Прекрати. Вернись и обдумай всё за закрытыми дверями, и больше не приходи», — голос императора Цяньмина был совершенно холодным.

«Королевский отец…»

"Уходи!"

Се Чаоци всё ещё хотел вмешаться, но, увидев нескрываемое отвращение в глазах императора Цяньмина, он задрожал всем телом. Он не осмелился ничего сказать и в отчаянии отступил.

Лицо императора Цяньмина становилось всё более уродливым. Ван Цин вовремя подал ему чай и прошептал: «Его Высочество в замешательстве, не сердитесь, Ваше Величество».

Этот старый евнух служил императору Цяньмину много лет и хорошо знал его мысли и предпочтения.

Император Цяньмин взглянул на него: «Что ты знаешь?»

Ван Цин опустил глаза: «Этот раб слышал лишь некоторые слухи о Его Четвертом Высочестве и его страже. Я боялся, что это потревожит Ваше Высочество, и не осмелился обсуждать их по своему усмотрению».

Император Цяньмин угрюмо опустил лицо.

Отношение Се Чаоци к охраннику было слишком странным, даже если убийство не имело к этому никакого отношения, охранник больше не мог оставаться.

Два дня спустя пришла новость от императорской армии, которая много дней искала наследного принца у воды под скалой: Его Королевское Высочество найден.

Когда новость пришла, император созвал своих министров, чтобы обсудить ситуацию, и был в восторге.

Все министры говорили, что Его Королевское Высочество наследный принц, должно быть, встретил святого. Что же касается их истинных мыслей, то это уже другой вопрос. Было немало людей, которые тайно его ненавидели.

Говорят, что в тот день Его Королевское Высочество бурным течением реки унесло на берег. Его спасли местные жители, и он оставался в коме. Когда императорская армия нашла Его Высочество, Его Высочество всё ещё находился в коме и не пришёл в себя.

Ван Жан шепнул Се Чаоюаню новости, о которых только что спрашивал. Се Чаоюань улыбнулся: «Нашли? В коме?»

«Да, этого человека отправили обратно во дворец, и Его Величество лично его видел».

Се Чаолин прислонился к окну и от скуки снова дразнил птицу, но не решался снова выпустить ее из клетки.

Се Чаоюань оглянулся и спросил Ван Жана: «Что еще?»

Ван Жан понизил голос: «Его Величество привёл только двух самых доверенных императорских врачей, чтобы лечить Его Королевское Высочество, и они не допускали других к Его Высочеству. Король Сюнь хотел навестить Его Величество, но Его Величество попросил кого-то остановить его у двери».

Се Чаоюань рассмеялся и сказал: «Даже Се Чаожун, этот соломенный мешок, не поверил бы в это, поэтому он отправился узнать правду? Кого, по мнению Его Величества, он может так обмануть?»

«Неважно, кого он обманет, Его Величество сказал, что наследный принц вернулся, значит, он вернулся. Пока кто-то ещё занимает пост наследного принца, нет причин, чтобы другие его захватили. Его Величество хочет сохранить нынешнее положение».

Се Чаолин отложил палочку для игры в бёрди, потянулся и ответил.

Се Чаоюань махнул рукой, и Ван Жан повел людей в комнате к отступлению.

Взглянув на него, Се Чаолин подошел и послушно сел к нему на колени.

«Я выведу тебя из Тин Сун Чжай, чтобы ты посмотрел, пойдешь?»

Ресницы Се Чаолина зашевелились: «Правда?»

Выйдя со двора дома Тин Сунчжай, перейдя арочный мост и поднявшись по лестнице, вы увидите трехэтажное здание на набережной.

Это место находилось в самом дальнем северо-западном углу дворца, выбранном самим Се Чаоюанем. Се Чаолин носил шляпу, и его вёл Се Чаоюань. По пути он изредка встречал одного-двух придворных. Все они приветствовали Се Чаоюаня, не смея поднять на него глаз.

Подойдя к зданию, где никого не было, Се Чаолин приподнял половину вуали и спросил Се Чаоюаня: «Почему Ваше Высочество хочет, чтобы я носил это?»

«Я не хочу, чтобы люди видели моего Линланг».

Се Чаоюань наклонился к его уху и сказал: «Если кто-нибудь посмотрит на тебя слишком пристально, этот король выколет ему глаза».

Се Чаолин посчитал, что это маленькое Высочество просто неразумно.

«А как же те, кто прислуживает мне в комнате Его Королевского Высочества? Им тоже глаза выколете?»

Се Чаоюань холодно сказал: «Они не смеют смотреть на тебя свысока. Если кто-то посмеет, я оторву ему голову».

Се Чаолин вспоминал, что Ван Цзинь и другие люди никогда не осмеливались смотреть на него напрямую.

«Ваше Высочество, остальные вас боятся».

«Линьланг сказал, что Линьланг не боится». Се Чаоюань помог ему снова поднять вуаль, которую унесло ветром, и открылся прекрасный вид Се Чаолина.

Се Чаолин: «Если Ваше Королевское Высочество действительно станет императором, вы станете тираном».

Се Чаоюань легонько погладил его по щеке: «Тогда Линьлан станет добродетельной императрицей».

Никаких лишних слов произнесено не было.

Взгляд Се Чаолина устремился вперёд. Дворец был построен на горе. Северо-западный угол был самой высокой точкой во всём дворце. Эта платформа была особенно высокой. Хотя она была всего трёхэтажной, с неё открывался панорамный вид на дворец.

Ранним утром горы были окутаны туманом и облаками, а глазурованная черепичная крыша дворца с двойным карнизом скрывалась в тени, словно нереальной. Се Чаолин слегка прищурился; мысли, промелькнувшие в его голове, ещё не были поняты. Се Чаоюань подошёл к нему и спросил: «Тебе здесь нравится?»

Се Чаолин небрежно сказал: «Какая разница, нравится мне это или нет? Ваше Высочество никуда меня больше не отпустит, и разве Ваше Высочество не говорили, что мы вернёмся в столицу через несколько дней?»

Се Чаоюань обнял его за талию, и его тон стал угрожающим: «Куда ещё ты хочешь пойти? Не лучше ли остаться с этим королём?»

Се Чаолин облегченно вздохнул, поднял руку и похлопал себя по тыльной стороне ладони: «Я не пойду, никуда не пойду, не волнуйтесь, Ваше Высочество».

Се Чаоюань сжал руки: «Линьлан, как я уже сказал, моё терпение на пределе. Теперь, когда мы временно живём, я не буду считать очки. Но ты не сможешь сбежать, когда мы вернёмся во дворец».

Низкий, хриплый голос раздался прямо в его ушах. Се Чаолин был расстроен и мог лишь внимать его словам: «Ваше Высочество, вы сказали, что переломаете мне ноги, как я смею бежать?»

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин оставался неподвижен и молча состязался с ним.

Спустя долгое время Се Чаоюань слегка потер носом щеку и успокоился: «Будь послушным».

Глава 7 «Шестой брат так молод, как он может быть таким жестоким?»

Через три дня император вернулся в столицу.

Ещё до рассвета Тин Сунчжай уже был занят. Слуги паковали вещи и грузили повозку. Се Чаолин, проснувшийся слишком рано, был измотан. Позавтракав, он обнял чашку и, лёжа на диване, тупо смотрел перед собой.

Вернувшись после утреннего приветствия, Се Чаоюань по-прежнему сохранял угрюмый вид.

Се Чаоюань поднес ко рту кусочек сладкого пирога: «Неудобно?»

Се Чаолин зевнул: «Когда я смогу уехать? Сколько времени займёт дорога обратно в столицу отсюда?»

Вдовствующая императрица и дамы гарема слишком медлительны. Предполагается, что они смогут отправиться в путь только после Чэнь Ши (7–9 утра). Мы должны быть в столице к вечеру. Вам придётся потерпеть в дороге, но вы сможете расслабиться, когда мы прибудем во дворец этого короля.

Се Чаолин кивнул, не в силах повернуть назад, он все равно не мог выйти.

Вошел посторонний и доложил, что карета готова, и Его Величество только что прислал кого-то, чтобы поторопить их.

«Его Величество с нетерпением ждет возвращения в столицу».

Закончив говорить, Се Чаоюань помог Се Чаолину надеть шляпу и завязать ленту, а затем протянул руку, чтобы поднять мужчину.

Се Чаолин испугался и поспешно обнял его за шею, опасаясь, что Се Чаоюань бросится.

«…Ваше Высочество, у вас достаточно сил? Я справлюсь сам».

Се Чаоюань проигнорировал его и вышел, держа его на руках.

Се Чаолин тихо вздохнул с облегчением: это маленькое высочество было действительно сильным, и идти с ним было совсем нетрудно.

Карета принца была припаркована на заднем дворе, и Се Чаоюань приказал кому-то положить внутрь мягкий меховой матрас, чтобы Се Чаолину было удобнее в пути.

«Мое Высочество и я в одной карете?» — спросил Се Чаолин.

«Тогда где еще ты хочешь быть?»

Се Чаоюань опустил человека на землю, сам сел в повозку, протянул руку и коснулся его лица: «Если хочешь спать, спи, никто не потревожит тебя, пока этот король здесь».

Чэнь Ши и его огромный кортеж следовали за императорской каретой длинной вереницей, не в силах сразу увидеть ее конец.

Карета наследного принца находилась сразу за императорской каретой. Двери и окна кареты были закрыты, а плотные войлочные ткани загораживали свет. Даже если подойти поближе, внутри ничего не разглядеть, не говоря уже о трёх рядах императорской гвардии, окружавшей карету.

Се Чаоронг открыл дверцу кареты, взглянул вперед и усмехнулся: «Королевский отец предпочел бы обмануть себя и других, чтобы сохранить положение наследного принца, даже Старый Четвертый охраняется, чем этот король прогневал старика?»

Чжао Чанмин, пришедший поговорить с ним, тихо напомнил: «Ваше Высочество, говорите осторожно».

Се Чаоронг прищурился: «Дядя, на этот раз нас явно обманули. В итоге мы не добились ничего хорошего от королевского отца, ты даже кузена подвёл, чтобы тот признал себя виновным и подал в отставку. Разве ты не чувствуешь себя обиженным?»

Чжао Чанмин равнодушно ответил: «Его Величество не доверяет мне, человеку по фамилии Чжао. Боюсь, что целью этого покушения было сделать семью Чжао подозреваемой, а предыдущее самоосквернение также было отвести подозрения. Теперь же нет никаких улик, и они ничего не смогут нам сделать. К тому же, под давлением вдовствующей императрицы нас легко поймали и отпустили. В конце концов, наследный принц находился в охотничьих угодьях Дуншаня, когда всё произошло, и лагерь Дуншань не может уйти от ответственности. Мы с Вэньцином подозреваем халатность, поэтому, чем Его Величество отвергнет нас, лучше нам самим подать в отставку и уйти в отставку заранее».

Се Чаожун был крайне не расположен к этому. Хотя Чжао Чанмин и его сын ушли в отставку, лагерь Дуншань всё ещё был у них в кармане, но быть обманутым и не получить никаких выгод было очень обидно.

«Поскольку это сделал Старый Четвертый, и погиб только его телохранитель, королевский отец не стал этого делать; как он мог быть таким пристрастным?» — проворчал Се Чаоронг.

Чжао Чанмин больше ничего не ответил, он смотрел через полузакрытое окно кареты, и в его проницательных глазах мелькнула глубокая мысль.

На самом деле, это не были действия клана Чжао, так что, может быть, это дело рук короля Хуая? Не обязательно.

После ухода Чжао Чанмина Се Чаоронг очень растерялся, снова открыл дверь и нетерпеливо спросил людей снаружи: «Который час, и когда мы выйдем?»

«Ваше Высочество, не проявляйте нетерпения, просто ждите приказа Его Величества отправиться в путь», — осторожно ответил слуга.

Се Чаожун фыркнул и, увидев, что карета Се Чаоюаня в мгновение ока приближается, передумал и приказал кому-то: «Иди и позови короля Кэ для этого короля».

Се Чаоюань прибыл с большим опозданием и лениво поприветствовал его: «Что-то не так со Вторым Братом?»

Се Чаоронг сидел в карете не двигаясь, поднял подбородок и презрительно усмехнулся: «Старый Шестой, твоя карета так же запечатана, как карета Восточного дворца, в чем дело, что спрятано в твоей карете?»

Се Чаоюань приподнял веки и равнодушно сказал: «Второй брат шутит, просто красота младшего брата слаба и не выносит холода».

Се Чаоронг хотел спросить снова, но Се Чаоюань сложил руки рупором: «Если у Второго Брата нет никаких срочных дел, то извини сначала младшего брата».

После этого, не дожидаясь согласия Се Чаожуна, он вернулся к своей карете.

Се Чаоронг стиснул зубы: никто из этих ублюдков не придал значения старшему брату!

Се Чаоюань сел в экипаж. Се Чаолин читал книгу, но Се Чаоюань взял её и отбросил в сторону: «Не читай. Мы скоро отправимся, и станет неуютно, почему бы тебе не поспать?»

Се Чаолин нахмурился, чувствуя, что это маленькое Высочество слишком властно; но, видя, как Се Чаоюань пристально смотрит на него, он решил, что не следует провоцировать его, поэтому повернулся на бок, принял удобное положение, закрыл глаза и наполовину лег.

Се Чаоюань подошел и протянул руку, чтобы обнять человека.

Когда карета тронулась, Се Чаолин почувствовал себя очень некомфортно. К счастью, благодаря подушечке Се Чаоюаня он едва мог это выносить и заснул, ощущая постоянные толчки.

До полудня император Цяньмин приказал всем остановиться и отдохнуть в течение тридцати минут.

Прежде чем Се Чаолин проснулся, Се Чаоюань вышел из повозки и велел людям приготовить еду.

Увидев издалека карету из особняка короля Хуай-хана, тихо приближающуюся к колонне, Се Чаоюань прищурился и спросил Ван Жана: «Почему король Хуай-хан приехал именно сейчас?»

Ван Жань тихо сказал: «Его Королевское Высочество король Хуай рано утром лично отправился хоронить своего телохранителя, поэтому он задержался».

Се Чаоюань презрительно улыбнулся, услышав слова: «Он теперь становится смелее».

Дело об убийстве принца не может быть расследовано. Все улики указывают на Цзян Ши, телохранителя Се Чаоци, поэтому Цзян Ши погиб. В тюрьме он написал кровавое письмо, признавшись в убийстве наследного принца и покончив с собой. Возмущенный тем, что Хуай-ван не был избран наследным принцем, он сам спланировал этот инцидент, и Хуай-ван не знал об этом.

Каким бы убедительным ни было это признание, по крайней мере, император Цяньмин его одобрил. Во-первых, он мог противостоять давлению вдовствующей императрицы и приспешников Чжао, а во-вторых, мог защитить Се Чаоци.

Смерть сироты Цзян Ши была незначительной. У него не было никакого прошлого, и он был единственным погибшим, никто не будет сожалеть.

Се Чаоци забрал его тело и похоронил его, но ничего другого сделать он не мог.

Служанка принесла горячий чай в карету, но Се Чаоци, оцепенев, не ответил. Служанка прошептала ему: «Ваше Высочество, примите мои соболезнования. Будущее ещё долгое, и для этого ещё будет время».

Ресницы Се Чаоци медленно зашевелились, и он хрипло проговорил: «Нет, будущего нет, Цзян Ши мёртв. Те, кто должен был умереть, не умерли, только мой Цзян Ши…»

Цзян Ши сделал это за него, чтобы защитить его, ему пришлось по велению Отца нести сфабрикованные обвинения.

Се Чаоронг и семья Чжао, отныне он не будет делить с ними это небо!

Се Чаолин уснул и проснулся, учуяв запах еды. Когда он встал, ему стало немного душно, но окно не открывалось. Сквозь размытые шторы было видно, как Се Чаоюань разговаривает с кем-то снаружи вагона.

Он некоторое время смотрел на лицо Се Чаоюаня, втайне думая, что Его Высочество король Кэ ни на что другое не годится, но его лицо и вправду было необыкновенно красивым. Он снова улыбнулся, затем его взгляд упал на человека напротив, и он был ошеломлён.

Это должен был быть чиновник, но по какой-то причине Се Чаолин подумал, что он выглядит очень знакомым, но не смог найти ответа в своей пустой памяти.

Се Чаоюань не ожидал, что Ли Хуань возьмет на себя инициативу заговорить с ним, хотя, глядя на лицо этого человека, можно было подумать, что он ищет недостатки.

«Ваше Королевское Высочество, король Кэ, очень интересен. Я слышал, что Ваше Высочество недавно получило в подарок красавца, и он Вам очень понравился. Даже вернувшись в столицу, Вашему Высочеству приходится лично присматривать за этим красавицем».

Когда собеседник заговорил, он пристально смотрел на карету Се Чаоюаня, словно искал что-то, не проявляя при этом никакой вежливости и уважения.

Се Чаоюань прислонился к борту экипажа, и уголки его губ тронула улыбка, но глаза не отразились в его взгляде: «Почему этому королю нужно объяснять тебе свои дела?»

Ли Хуань был двоюродным братом Се Чаолина по материнской линии и товарищем Се Чаолина по учебе.

Семья Ли была родом генералов, но, к сожалению, большинство её способных членов ушли на фронт и умерли от болезней три года назад. Если у наследного принца будут хоть какие-то недостатки, семья Ли придёт в полный упадок, а потомки Ли Хуаня тоже потерпят крах.

Се Чаоюань никогда даже не подозревал о таком человеке.

Несколько лет назад, когда Се Чаолин только стал наследным принцем, у него случилась ссора с Ли Хуанем.

Он послал Се Чаолину целую шкуру чернобурой лисицы, добытую им на охоте. Существо проникло в Восточный дворец, но прежде чем оно достигло Се Чаолина, Ли Хуань намеренно уничтожил его. Тогда он не сумел скрыть свой гнев и злость и избил Ли Хуаня до тех пор, пока тот не начал блевать кровью и не смог встать.

Император Цяньмин наказал его коленопреклонением. Его это не волновало. Единственное, что его волновало, – это то, что Се Чаолин нахмурился и сказал: «Шестой брат такой молодой, как он может быть таким жестоким?»

С тех пор он стал нежеланным гостем в Восточном дворце и отдалился от своего брата, наследного принца.

Лицо Ли Хуаня вытянулось, и он хотел что-то сказать, но обнаженный меч в руке Се Чаоюаня уперся ему в плечо.

Се Чаоюань всё ещё выглядел так, будто не хотел улыбаться. Казалось, руки его были совершенно неподвижны, но Ли Хуань явно ощущал тяжесть, навалившуюся на его плечи. Почувствовав холодную жажду убийства в глазах Се Чаоюаня, он почувствовал, как холод пробежал по подошвам ног Ли Хуаня… Се Чаоюань действительно хотел его убить.

Се Чаоюань холодно посмотрел на человека перед собой, и его тонкие губы легко произнесли: «Исчезни».

Се Чаолин наблюдал за всем происходящим из кареты. Когда Се Чаоюань лично подошёл к карете с едой, улыбнулся и спросил, не голоден ли он, он потёр лицо и пришёл в себя.

«Ваше Королевское Высочество только что поссорились с кем-то? Кто этот человек?»

«Посторонний», — прошептал Се Чаоюань, жестом приглашая Се Чаолина поесть.

«Если это посторонний, зачем Его Высочеству злиться и даже пускать в ход меч?»

Се Чаоюань посмотрел на него: «Тогда что, по мнению Линьлана, мне следует сделать?»

Се Чаолин немного подумал и сказал: «Если он вас оскорбил, то преподайте ему урок, и Ваше Высочество будет доволен».

«А что, если я его убью? Не покажется ли Линлангу, что я слишком жесток?»

Се Чаолин поднёс палочку ко рту и медленно её прожёвывал: «Зависит от того, как он тебя спровоцировал. Если он неправ, убей его, но убийство подразумевает, что ты можешь защитить себя. Если ты оправдаешь себя за его убийство, то потеря перевесит выгоду».

Се Чаоюань улыбнулся: «Линьланг прав».

Гл. 8 «…будь нежен».

В конце праздника Ю Ши (с 17:00 до 19:00) ворота дворца короля Кэ широко распахнулись.

Из-за задержки в пути, когда они прибыли в столицу, уже стемнело. Се Чаоюань не стал следовать за императорской каретой во дворец, и карета принца вернулась прямо во дворец.

Этот дворец располагался к юго-западу от императорского дворца. Пять лет назад Се Чаолин стал наследным принцем, а принцы стали королями. Се Чаоюань переехал сюда, когда ему было одиннадцать лет.

Экипаж въехал в особняк и остановился в Силэ Тан на восточной дороге, где жил Се Чаоюань.

Се Чаолин вышел из кареты и огляделся. Всё было так же, как и в карете Тин Сунчжай. Казалось, что всё заброшено. Маленькому Высочеству было всего шестнадцать лет, и люди, которых он привёл к себе в услужение, не отличались особой живостью, что крайне смущало Се Чаолина.

«Буду ли я жить здесь в будущем?»

«Есть какие-то проблемы?»

Се Чаоюань взял Се Чаолина за руку: «Войди и посмотри».

Это был третий двор на восточной улице Ванфу. В обычном жилище Се Чаоюаня было пять главных комнат: одна в центре и два тёплых павильона на востоке и западе, разделённых на внутренние и внешние помещения.

«Я думал, Его Высочество выделит мне еще один двор, где я смогу жить», — сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Зачем устраивать ещё один двор? Король живёт в павильоне Дуннуань, а западная сторона отведена для супруги принца, так что ты можешь жить спокойно».

Се Чаолин выразил неодобрение: «Поскольку речь идет о принце-консорте, осмелится ли Ваше Высочество сообщить мое имя двору, чтобы мы официально поженимся?»

«Этого ли хочет Линьлан?» — Се Чаоюань, схватив его, торжественно пообещал: «Однажды это произойдет».

Се Чаолин почувствовал, что Се Чаоюань говорит о сне, проигнорировал его и толкнул дверь павильона Синьуань, чтобы войти.

Се Чаоюань уже поручил кому-то убрать и украсить дом, зажечь благовоние по вкусу Се Чаолина и украсить дом цветами. Се Чаолин не испытывал к этому никакого недовольства и поблагодарил Се Чаоюаня.

«Ванная комната находится в западном крыле, я отведу тебя туда после ужина», — напомнил ему Се Чаоюань.

Просидев целый день в карете, Се Чаолин устал и проголодался. Он был настолько измотан, что ему было лень думать о чём-либо.

В Сюй Ши (7-9 вечера), когда он насытился, Се Чаоюань повел Се Чаолина в ванную комнату.

Се Чаоюань очень понравилось. Все комнаты в западном крыле были объединены в одну ванную комнату. Бассейн из белого нефрита занимал половину комнаты, вода текла и кипела.

Зная мысли Се Чаоюаня, Се Чаолин всё ещё был великодушен перед ним. Ему не нужно было, чтобы кто-то его обслуживал, поэтому он разделся и вошёл в ванну.

Горячая вода сняла усталость, Се Чаолин сел у стенки бассейна, закрыл глаза и постепенно расслабился.

Се Чаоюань, привлеченный линиями его плеч и шеи, опустился на колени позади него, нежно обхватив его пальцы и накручивая кончики слегка влажных волос Се Чаолина.

«Линланг, ты намеренно соблазняешь этого короля?»

Се Чаолин был сонным. Услышав эту фразу, он не сразу вспомнил что-то и безмолвно произнес: «Ваше Высочество слишком много думает».

Се Чаоюань тихо рассмеялся. Брат наследного принца, он был вспыльчив, не зная, то ли у него слишком большое сердце, то ли он слишком красноречив.

«Этот король поможет тебе вытереть спину».

Се Чаолин хотел сказать «нет», ему было неловко беспокоить Его Королевское Высочество короля Кэ, но после того, как его хорошенько подтолкнули и потерли по плечам и шее, в том месте, где он сидел в экипаже, ему сразу стало намного легче, и он больше не сопротивлялся.

«Я не ожидал, что Его Высочество сможет служить людям», — небрежно сказал он. И он действительно хорошо справлялся.

Се Чаоюань объяснил: «Его Величество страдает от болезни головы. Этот король кое-чему научился у императорского врача и иногда помогал старику делать массаж. Иначе как я смогу уговорить старика радоваться и потворствовать проделкам этого короля на улице?»

Проигнорировав последнее предложение Се Чаоюаня, Се Чаолин похвалил его: «Ваше Королевское Высочество — почтительный сын».

Устроившись поудобнее, Се Чаолин почувствовал всё большую сонливость. Чтобы отвлечься, он повернулся на край ванны и посмотрел на Се Чаоюаня.

Се Чаоюань тоже посмотрел на него сверху вниз.

В тумане красноватое лицо Се Чаолина было настолько прекрасно, что он не мог отвести от него глаз.

Сначала он просто хотел, чтобы его брат-наследник тоже обратил на него внимание. Позже он захотел монополизировать этого человека и сделать его своим единственным.

Се Чаолину не нужно было быть наследным принцем, у которого было более десяти тысяч человек, ему просто нужно было быть его Линьланом.

Под таким пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин втайне подумал, что это не к добру.

«Ваше Высочество, о чем вы думаете?»

«О чем ты думаешь?» — спросил его Се Чаоюань.

Се Чаолин на мгновение замялся и сказал: «Ваше Высочество, почему бы вам не предоставить мне другое место? Я слышал, что в вашем доме много красавиц. Не будет ли мне неудобно жить с вами? И в будущем, когда вы будете оказывать предпочтение другим в комнате, не будет ли вам неловко, если я буду подслушивать за соседней дверью?»

Се Чаоюань сжал подбородок рукой, его взгляд был угрожающим: «Куда ты хочешь пойти?»

«…подойдет любое место».

«Ты просто не хочешь оставаться рядом с королем, не так ли?»

Се Чаолин думал, что ему придется несладко, но Се Чаоюань уже схватил его за запястье и вытащил из воды.

«Ваше Высочество…»

Аура маленького волчонка была свирепой, и он стиснул зубы: «Это особняк короля Кэ, ты не сможешь сбежать».

Не давая Се Чаолину возможности отказаться, Се Чаоюань прижал его к холодной белой нефритовой плите и наклонился, чтобы поцеловать.

Се Чаоюань целовал его не в первый раз, но Се Чаолин явно чувствовал враждебность в этом яростном поцелуе. Он был обнажён и прижат к Се Чаоюаню, не в силах вырваться.

Вскоре на его губах появился привкус крови. Се Чаолин укусил, Се Чаоюань почувствовал боль на кончике языка, но не отпустил человека, и поцелуй стал глубже и настойчивее.

Прежде чем задохнуться, Се Чаолин наконец повернул голову набок, жадно хватая ртом воздух.

«Ваше Высочество обязательно это делать?» — хрипло спросил он.

Се Чаоюань погладил его по щеке. Се Чаолин не только покраснел от жары, но и его глаза покраснели.

Се Чаоюань никогда не видел Се Чаолина таким. Старший брат наследного принца всегда был добрым и уверенным в себе, с неизменной улыбкой на лице, словно под маской. Но теперь, лежа голым в его объятиях, с покрасневшими от обиды глазами из-за издевательств, он больше не был отчуждённым и всемогущим наследным принцем.

Се Чаоюань пристально смотрел на него, зверь, который долгое время был заточен в его сердце, готов был вырваться из клетки.

«Ваше Высочество обязательно это делать?»

Се Чаолин снова и снова спрашивал его; его красноватые глаза блестели от влаги, кончик носа тоже был красным. С левой стороны красовалась маленькая родинка, словно завершающий штрих к идеальной картине, невероятно соблазнительная.

Се Чаоюань опустил голову, поцеловал его, а затем снова наклонился, чтобы поцеловать Се Чаолина в губы.

Се Чаолин перестал его кусать. Он закрыл глаза, его ресницы продолжали дрожать, и он позволил Се Чаоюаню поцеловать себя, не отвечая.

Человек под ним напрягся. Се Чаоюань остановился и хрипло прошептал ему в губы: «Линьланг, можешь ли ты стать моим человеком?»

Се Чаолин не открыл глаза и выпалил неопределенный ответ: «Если я скажу «нет», Его Высочество отпустит меня?»

"Нет."

Се Чаолин перестал говорить и сопротивлялся молчанием.

Се Чаоюань поднял руку и кончиком большого пальца медленно потер красные и налитые кровью губы, глаза его потемнели.

Шелковый шарф обернул тело Се Чаолина, и Се Чаоюань поднял его.

Се Чаолин распустил длинные волосы, закрыв лицо. Он прислонился к рукам Се Чаоюаня и не шевелился. Он слышал, как сердце Се Чаоюаня билось. Сердцебиение было сильным и частым.

Он знал, что сегодня ему не удастся сбежать.

Се Чаоюань швырнул человека на кровать и прижал его к себе. Се Чаолин протянул руку к его плечу, горло перехватило: «Неужели это обязательно должно произойти сегодня вечером?»

Се Чаоюань взял его руку и слегка прикоснулся к ней губами: «С первого дня, как ты пришел к этому королю, ты должен был знать, что этот день рано или поздно наступит».

Се Чаолин попытался возразить: «Я ничего не помню, меня отдали тебе силой».

«Разве ты не счастлив?»

Се Чаолин хотел сказать, что он недоволен, но промолчал.

Из-за безумия Се Чаоюаня, если бы он сказал, что не хочет, это было бы равносильно нарыванию на неприятности, и его мог бы тут же укусить этот волчонок.

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин несколько раз отвернулся, а затем, наконец, отвернулся и закрыл глаза.

Дыхание Се Чаоюаня коснулось его шеи. Даже с закрытыми глазами Се Чаолин чувствовал, будто его преследует змея, которая вот-вот сожрёт его. Инстинктивно ему хотелось сбежать, но выхода не было.

«Линьланг, ты нервничаешь?» — сказал ему на ухо Се Чаоюань.

Когда Се Чаоюань ущипнул его за лицо и повернулся назад, тугая нить в сознании Се Чаолина наконец порвалась, и обнажённый короткий нож коснулся живота Се Чаоюаня.

Это был нож Се Чаоюаня, который он держал рядом с подушкой. Се Чаолин только что коснулся его, когда его бросили на кровать.

Се Чаоюань опустил глаза и замер, в его тёмных глазах не отражалось никаких эмоций. Подняв взгляд, Се Чаолин, хоть и старался скрыть это, всё же заметил в его взгляде лёгкую панику.

Это был первый раз, когда Се Чаолин проявил перед ним такое выражение лица.

Се Чаолин понимал, что ему не следовало этого делать. Это было бы убийством, и он мог бы лишиться жизни, но в тот момент инстинкты взяли верх над разумом, и нож оказался у него в руке.

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин сглотнул: «Ваше Высочество, вы заставили меня».

После минутного противостояния Се Чаоюань внезапно рассмеялся, схватил клинок и с силой вырвал его из руки Се Чаолина.

Увидев кровь, сочащуюся из сжатых в кулак пальцев Се Чаоюаня, сердце Се Чаолина екнуло, и он отпустил его руку.

«Если тебе понравится этот нож, я подарю его тебе позже». Се Чаоюань бросил нож на землю, не заботясь о кровоточащей ладони.

«Я никогда раньше не видел Линьланга таким», — сказал Се Чаоюань.

Он никогда не видел своего старшего брата, наследного принца, в такой панике. Учитывая, что Се Чаолин был в таком состоянии, он нашёл это весьма интересным.

«У тебя повреждена рука, и ее нужно перевязать», — прошептал Се Чаолин.

Се Чаоюань изогнул губы: «Линьлан беспокоится обо мне?»

Се Чаолин мечтал дать ему пощёчину. Это было всё равно что играть на пианино для коровы, такой упрямый.

Хотя у Се Чаолина не было памяти, он чувствовал, что он определённо не добрый человек. Если бы этот маленький высочество был его младшим братом и был таким надоедливым, он бы непременно избил его, чтобы выплеснуть ненависть в своём сердце.

Жаль, что этим человеком оказался отчужденный принц, и он не смог этого сделать.

Се Чаоюань скатал шелковый шарф, в который был обернут Се Чаолин, и небрежно обернул его вокруг ладони, не сводя при этом глаз с человека, стоявшего внизу.

Се Чаолин не выдержал его взгляда и снова отвернулся, не желая смотреть на него. Дыхание Се Чаоюаня снова сбилось, но его голос стал мягким и заботливым: «Не бойся, Линьлан».

Поцелуй коснулся его шеи. Се Чаолин окончательно сдался и понизил голос: «…будь нежен».

Гл. 9 Маленькое Высочество было настолько дерзким, что он был готов поклониться.

Полог упал, и в комнате остался лишь один стеклянный дворцовый фонарь. Фигуры, запутавшиеся за занавесками, были наполовину освещены и наполовину скрыты.

Се Чаоюань поднял длинные волосы Се Чаолина, закрывающие половину его лица, поцеловал его и позвал: «Линьланг, Линьланг…»

Се Чаолин закрыл глаза.

Се Чаолин закрыл глаза, потерял сознание и задохнулся.

Дворцовые фонари в какой-то момент погасли, и в темноте слышался лишь звук двух накладывающихся друг на друга вздохов.

Спустя долгое время Се Чаоюань приблизился к уху Се Чаолина и прошептал: «Старший брат».

Ресницы Се Чаолина дрожали.

В уголках его глаз стояли слезы, и он не мог вымолвить ни слова.

Позже Се Чаолин впал в состояние растерянности, и, судя по всему, Се Чаоюань отнес его в ванную комнату, где он некоторое время пребывал в оцепенении, а затем впал в кому.

Се Чаоюань не стал никого просить зажечь лампу. Он пристально посмотрел на лицо Се Чаолина, всё ещё красное после того, как он уснул в темноте, и крепко обнял его.

Всю ночь тишина.

На следующее утро небо было ясным, и проникший в постель солнечный свет приятно ласкал его щеки. Се Чаолин почувствовал лёгкий зуд и постепенно проснулся.

Тело не было липким, но стоило ему немного пошевелиться, как он почувствовал невыносимую боль в пояснице. Он сделал глубокий вдох и полностью проснулся.

События прошлой ночи живо отпечатались в его памяти, все детали отчётливо запечатлелись. Се Чаолин поднял руку и прикрыл глаза.

Вскоре кто-то обнаружил, что он проснулся. Ван Цзинь позвал кого-то, чтобы тот приготовил горячую воду, чтобы помыться и переодеться.

Се Чаолин был рассеян, но не дурным духом. Уголки его глаз и бровей были полны ленивой романтики королевы-феникса, но сам он этого не замечал.

Ван Цзинь опустил глаза и прошептал ему: «Его Королевское Высочество ушел вперед и должен скоро вернуться, чтобы сопровождать вас на завтрак».

Се Чаолин равнодушно сказал «Да», ему сейчас совсем не хотелось видеть этого маленького ублюдка.

Когда Се Чаоюань вернулся, Се Чаоюань уже сидел за обеденным столом. Се Чаоюань взглянул на него, нахмурился и приказал: «Принеси подушку».

Сидя на подушке, Се Чаолин почувствовал себя намного лучше и продолжил есть молча.

Се Чаоюань сел, взял миску и сам подал ему суп.

Тарелку супа передали Се Чаолину, но тот её не принял. Его тон был немного холодным: «Ваше Королевское Высочество, не нужно меня обслуживать».

Се Чаоюань настаивал: «Этот суп согревает тело. Сейчас холодно, и руки и ноги слишком мёрзнут».

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня, после недолгой паузы, Се Чаолин взял чашу. Он не собирался устраивать скандал, но был слегка недоволен властным поведением Се Чаоюаня.

Глядя, как Се Чаолин пьет суп, Се Чаоюань взял палочки для еды.

После спокойного завтрака Се Чаоюань не ушёл. Се Чаолин читал книгу, а сам сидел в сторонке и изучал шахматы.

Се Чаолин посмотрел на него: «Ваше Высочество так бездельничает?»

Се Чаоюань был совершенно бездельничал. Раньше ему приходилось ходить к императору и вдовствующей императрице утром и вечером, но теперь он избавился даже от этого.

Се Чаоюань спокойно сказал: «Линьлан думает, что моё присутствие здесь доставляет тебе дискомфорт? Вчера вечером…»

«Не говори о том, что случилось прошлой ночью», — перебил его Се Чаолин неопределённым голосом, ему действительно не хотелось об этом говорить.

Се Чаоюань спросил: «Это свершившийся факт, почему об этом нельзя сказать?»

Се Чаолин не хотел его признавать.

Се Чаоюань сменил тему: «У меня будет всего несколько дней отдыха. После этого Его Величество пригласит нас всех ко двору».

Се Чаолин поднял бровь.

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Раньше при дворе были только наследный принц и Старший Второй, и даже Старший Третий вернулся всего на полгода, чтобы оправиться от ран. Теперь, когда равновесие двора нарушено, как Его Величество может сидеть сложа руки и смотреть, как Старший Второй и клан Чжао уходят слишком далеко вперёд? Если наследный принц действительно не может вернуться, рано или поздно ему придётся выбрать другого принца».

«…Ваше Королевское Высочество настолько хорошо осведомлены о мыслях Его Величества, что вы давно рассчитали, что наследный принц уйдет, и Его Величество даст другим шанс, чтобы сдержать и уравновесить короля Сюня и стоящую за ним семью Чжао», — Се Чаолин посмотрел на него и вдруг спросил: «Вопрос об исчезновении принца не имеет никакого отношения к Вашему Высочеству?»

Се Чаоюань все еще улыбался: «Почему Линьлан спрашивает так?»

"Странно."

Се Чаоюань приблизился к Се Чаолину, улыбка исчезла с уголка его рта, и он понизил голос: «А что, если я скажу, что мне нужно что-то с этим сделать?»

Се Чаолин нахмурился: «Ваше Высочество слишком дерзки».

«Этот король уже говорил, что не сделает ничего, в чем не уверен», — сказал Се Чаоюань, пристально глядя ему в глаза.

Се Чаолин замолчал. Только сегодня он по-настоящему осознал, что амбиции и смелость этого маленького Высочества были гораздо выше, чем он думал.

Ему не следовало провоцировать этого человека.

Се Чаоюань поднял руку и нежно потер тыльной стороной ладони лицо: «Линьланг, не волнуйся, этот король не причинит тебе вреда».

Се Чаолину его слова показались немного странными, но он не придал этому особого значения.

Се Чаоюань заметил его глаза и равнодушно сказал: «Я проснулся рано и обнаружил, что было много крови».

Глаза Се Чаолина блеснули: «Если бы Ваше Высочество не были в затруднительном положении и не заставляли кого-то что-то делать, все было бы иначе».

В его голосе не было особой уверенности. Если бы Се Чаоюань действительно хотел этого, осмелившись убить принца, он был бы просто трупом.

А Его Королевское Высочество король Кэ, очевидно, не был добрым человеком. Он до сих пор хранит глубокую память о человеке, которого в первый день вынесли, накрыв белой тканью.

Се Чаоюань, казалось, не замечал его дискомфорта, поэтому он подал кому-то знак, и кто-то выставил вперед свой короткий нож.

«Нравится Линьлангу? Я тебе это отдам».

Нож вытащили из ножен и вытерли на нем кровь, оставшуюся с прошлой ночи.

Нож был хорош. Лезвие было острым и тонким, как крыло цикады. Се Чаоюань лично передал нож Се Чаолину: «Это дар от королевства Байлин».

Се Чаолин вспомнил, что этот человек сказал, что его биологическая мать была из страны Байлин, и смущенно спросил: «Как я могу забрать драгоценную вещь Вашего Высочества?»

Се Чаоюань не воспринял это всерьёз: «Это всего лишь нож. Линьлан — мой возлюбленный. Можешь забрать у меня всё, что захочешь».

Он произнес это так, словно это было само собой разумеющимся, и положил нож в руку Се Чаолину.

Се Чаолин был тронут и спросил: «Ваше Высочество не беспокоится, что я снова воспользуюсь этим ножом, чтобы ударить вас?»

"Ты будешь?"

Се Чаолин был остановлен его вопросом.

Он бы этого не сделал. Если бы он не потерял голову прошлой ночью, он бы этого не сделал. Хотя он не был жаден до жизни и не боялся смерти, он не хотел легко расстаться с жизнью.

В глазах Се Чаоюаня мелькнула мимолетная улыбка: «Всё, ты не посмеешь».

Се Чаолин неохотно сказал: «Ваше Королевское Высочество просто издевается над другими».

«Не сравнивай всё это. Линьлану вчера вечером тоже не понравилось, зачем же ты критикуешь?» Се Чаоюань помог ему повесить короткий нож на пояс. Было непонятно, из какого материала он сделан, потому что он был очень лёгким.

Се Чаолин на мгновение опустил взгляд, потеряв дар речи.

Маленькое Высочество было настолько дерзким, что он был готов поклониться.

Се Чаоюань встал и протянул руку Се Чаолину: «Пойдем, этот король покажет тебе дворец».

Се Чаолин не хотел двигаться. Се Чаоюань улыбнулся: «Линьлану не скучно? Если у тебя болит спина, нужно немного походить, чтобы она разогнулась».

Се Чаолин пристально посмотрел на него и встал.

Перед выходом на улицу Се Чаоюань попросил кого-то принести Се Чаолину ветрозащитный плащ, надел его на него и аккуратно завязал шелковую веревку.

Се Чаолин наблюдал за его движениями, его мысли перевернулись, и вдруг он сказал: «Почему Ваше Высочество назвали меня старшим братом?»

Се Чаоюань на мгновение замер, сложив свои тонкие пальцы, и легкомысленно произнес: «Ты сам говорил, что должен быть старше меня, старшим братом, просто титулом. Разве Линьлан не понимает вкусов в постели?»

Се Чаолин был полностью убеждён. Как он мог произнести такие постыдные слова, не смутившись? Ему действительно не было стыдно.

Се Чаоюань взял его за руку: «Пойдем».

Под предводительством Се Чаоюаня Се Чаолин больше не сопротивлялся.

Ладонь Се Чаоюаня была тёплой и широкой, совсем не как у шестнадцатилетнего мальчишки. Как и его высокий рост, широкие плечи и сильные руки, он был лишен юношеской хрупкости.

Находясь вчера вечером в объятиях этого человека, Се Чаолин по-настоящему ощутил его высокомерие и жесткость, и он больше не смел недооценивать его.

Ну вот и всё.

Гл. 10 «Ты возлюбленный этого короля».

Дворец царя Кэ был очень большим. Он располагался в юго-западном углу императорского города, примыкая к внутреннему городу, и занимал целую площадь.

Дворец был разделён на три улицы: восточную, западную и центральную, каждая из которых вела к пятивходным дворам. Несколько залов до и после центральной улицы использовались для празднеств и жертвоприношений. Обычно они были закрыты, и западная улица также пустовала. Се Чаоюань жил только на восточной улице. Передняя часть улицы была главным залом, второй вход служил кабинетом, а третий – гостиной, где жил Силэ Тан.

Се Чаолин, ведомый Се Чаоюанем с востока на запад, молча осматривался по сторонам, и на протяжении всего пути большинство домов в особняке были пусты, заброшены и заброшены, даже слуг можно было увидеть лишь в немногих.

В особняке царя Кэ был только один хозяин, Се Чаоюань. Он ещё не был женат, не имел детей и наложницы; он не любил, когда вокруг него было слишком много людей. Се Чаолин также обнаружил, что все слуги этого маленького высочества могли бы быть приписаны к нему, ведь людей во дворце было совсем немного.

На лице Се Чаоюаня всегда сияла улыбка, но на самом деле он был угрюмым и замкнутым. Се Чаолин втайне размышлял: вот почему он так безжизнен в этом особняке? Повсюду царит уныние, и все вокруг опасливы, словно птица, на которую направлен лук. Маленькому Высочеству всего шестнадцать лет, как можно воспитать в нём такой темперамент?

«Линланг, о чем ты думаешь?»

В ушах Се Чаоюаня раздался тихий голос. Се Чаолин опомнился, встретился с тёмными глазами Се Чаоюаня, смотревшими на него, и проглотил слова, готовые сорваться с губ. Забудь, ему лень вмешиваться.

«Похоже, у вас дома совсем не весело, повсюду пустые комнаты».

Се Чаоюань тихо рассмеялся. Он поднял руку и откинул пряди волос, упавшие на виски от ветра: «Вид в саду за домом неплохой, давай пойдём и посмотрим».

Се Чаолин кивнул и последовал за Се Чаоюанем.

За особняком раскинулся большой сад, окружённый горами и реками, с извилистыми коридорами и павильонами. Хотя ярких красок здесь было мало, повсюду росли сосны и отдельные ели.

Поднявшись на самую высокую башню, можно осмотреть весь дворец. За колокольней и барабанной башней у входа располагался благоустроенный особняк Саньлу; многочисленные павильоны в саду позади дворца были гораздо более хаотичными и непринужденными. На западной стороне, в тени гор и рек, располагалось большое озеро, а на другом берегу озера – площадка для боевых искусств и ипподром.

Се Чаолин прищурился и увидел солдат, тренировавшихся на поле для боевых искусств. По приблизительным подсчётам, их было около четырёхсот-пятисот.

У принца Даляна был город, где продавали еду, но он не был вассалом. У него не более тридцати шести гвардейцев, а у Ху Юаня* их не более пятисот. Однако, даже с теми же пятьюстами, по сравнению с Се Чаожуном и другими негодяями с их льстивыми подручными, эти люди из дома Се Чаоюаня были настоящими воинами, игравшими с мечами и копьями.

* древняя должность, обязанность которой — защищать безопасность дома

Се Чаолин наблюдал некоторое время, втайне изумлённый, и подумал про себя: «Неудивительно, что этот человек осмелился напасть на наследного принца Восточного дворца. Если он хотел добиться этого положения, это была не просто шутка».

Сердце его похолодело от необъяснимого холода, но ладонь, которую он держал в руке, вспотела. Се Чаоюань посмотрел на него, всё ещё спокойный и уравновешенный. Се Чаолин опустил голову и вытащил руку.

Се Чаоюань снова отдернул руку, и служанка протянула ему платок. Се Чаоюань взял Се Чаолина за руку и понемногу вытер пот с его ладони.

Губы Се Чаолина шевелились, он смотрел на слегка опущенные глаза Се Чаоюаня, но ничего не говорил.

Несмотря на то, что прошлой ночью ему пришлось совершить столь отвратительные поступки, Се Чаолин ни разу сознательно не выставил себя дураком перед этим маленьким высочеством, как сейчас.

Се Чаоюань ничего не ответил, лишь вытер руки. Се Чаолин, казалось, ощущал исходящую от него крайне гнетущую ауру, и это чувство вызывало у него сильную тревогу.

Се Чаолин снова отдернул руку: «Пойдем, пойдем к озеру и посмотрим».

Он повернулся и ушел первым, а Се Чаоюань последовал за ним.

На каменистой горке у озера стояли беседки – лучшее место для обзора. Се Чаолин остановился у платформы и высунулся. Вода в озере под горой была чистой и сверкающей, в ней плавали многочисленные карпы кои, яркие и блестящие, и бесчисленное множество мелких рыбок.

После стольких долгих блужданий Се Чаолин впервые увидел в этом особняке что-то действительно интересное. Он с большим интересом разглядывал рыбный корм, принесённый официантом, и аккуратно понемногу рассыпал его по кусочкам.

Се Чаоюань улыбнулся ему вслед. Как часто его старший брат проявлял интерес к подобным мелочам, но теперь, когда он больше не был наследным принцем или принцем, он мог по-настоящему проявить свою истинную сущность.

Это было лучшее.

Се Чаолин прекрасно проводил время и вскоре забыл о неприятном огорчении, необъяснимо возникшем ранее. Он обернулся и спросил Се Чаоюаня: «Ваше Высочество, хотите покормить рыбок?»

Се Чаоюань небрежно взял лепёшку из маша из коробки со снеками на столе и легко бросил её. Лепешка описала дугу в утреннем свете и упала в воду, вызвав небольшой всплеск.

В следующее мгновение из воды выпрыгнул свирепый большой кои и одним махом схватил лепёшку. Стайка рыб подплыла, учуяв запах, трясла головами и махала хвостами, отчаянно хватая и поднося лакомства к своим ртам, а вода продолжала взмывать белыми волнами.

Пирог с машем был съеден в мгновение ока.

Се Чаолин слегка нахмурился и наклонил голову, чтобы увидеть, что Се Чаоюань с интересом наблюдает за этой сценой, но его черные глаза были холодны, и он спросил его: «Здесь так много корма для рыб, почему Ваше Высочество кормит рыб таким образом?»

Се Чаоюань смотрел на постепенно успокаивающуюся воду и равнодушно произнёс: «Какой смысл посылать его тому, кто его видит? Разве не интересно наблюдать, как они соперничают за одно и то же?»

Се Чаолин сказал: «Ваше Высочество слишком радикальны».

Се Чаоюань повернулся и посмотрел на него: «Линьлану это не нравится?»

Помолчав мгновение друг с другом, Се Чаолин поднял руку и коснулся его лица: «Посторонние не должны знать, что Его Королевское Высочество король Кэ такой. Снова и снова сражается, в конце концов, никто не получает преимущества, в чём же удовольствие? Если так, Ваше Высочество, разве это не навредит другим и не принесёт пользы вам?»

Се Чаоюань сказал: «Вот почему этот король хочет быть тем, кто кормит рыб».

Се Чаолин улыбнулся: «Ваше Королевское Высочество, естественно, не является чем-то в бассейне».

Он ничего не сказал, повернулся и продолжил медленно кормить группу рыб внизу. Се Чаоюань больше не беспокоил его и молча стоял, наблюдая.

Слуга принес сообщение, что кто-то из дворца вдовствующей императрицы прислал еду, и Се Чаоюаню было предложено выйти вперед, чтобы встретить его.

Приближался Праздник середины осени. Вдовствующая императрица просила присылать закуски, вино и жирных крабов – всего самого наилучшего. Хотя вдовствующая императрица Чжао хотела поддержать Се Чаожун, рожденную от ее племянницы, она всегда относилась к другим внукам одинаково. В каждом особняке не было недостатка в наградах.

Се Чаоюань спокойно выслушал доклад и спросил Се Чаолина: «Ты все еще хочешь посетить сад?»

Се Чаолин небрежно кивнул.

Се Чаоюань приказал Ван Цзину следовать за ним и ждать, пока он выйдет вперед.

Се Чаоюань отвернулся, затем Се Чаолин бросил в воду последний кусочек корма для рыб, который был у него в руке, улыбнулся и тихим голосом махнул Ван Цзинь: «Пойдем, посмотрим вперед».

Ван Цзинь опустил голову и ответил осторожно.

Пройдя вперёд по веранде на берегу озера, мимо небольшой бамбуковой рощи, мы увидели дворик в лесу. Дверь во двор была полузакрыта, и можно было увидеть, что там живут люди.

Когда Се Чаолин оглянулся, молодой человек у двери тоже с любопытством посмотрел на него. На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать, красивый, в зелёной рубашке и длинном пальто, и он совсем не походил на слугу. Се Чаолин был взволнован и услышал, как малыш окликает его: «Эй, ты новенький?»

Се Чаолин проигнорировал его и спросил Ван Цзинь: «Это место выглядит довольно большим. Кто здесь живёт?»

Ван Цзинь тихо ответил: «Большинство из них — люди, которых Мастер Чжан собрал для Его Высочества».

Се Чаолин уже догадался. Этот мальчишка, который отправил его в Се Чаоюань, определённо не в первый раз так поступал. В особняке короля Кэ было много таких, как он.

Он спросил: «Почему я там не живу?»

«Ты не такой, как они».

«Какая разница?»

Ван Цзинь ещё ниже опустил голову: «Его Королевское Высочество позволил им жить здесь, нанял кого-то, кто научит их читать и писать, танцевать с мечами, изготавливать мечи, обучит их всем видам ремесел, чтобы они обосновались, а затем отправил их в самое подходящее для них место. До самой смерти им придётся работать на Его Высочество. Ты – человек, который дорог Его Высочеству в сердце, так что тебе не нужно этого делать».

Се Чаолин нахмурился, мгновенно поняв, что все здесь, и мужчины, и женщины, обладают прекрасной внешностью. Красавицы, особенно те, кто освоил это искусство, идеально подходят для тайных шпионов и информаторов. Маленькому высочеству было всего шестнадцать, а у него уже был такой город, поэтому он осмелился сказать, что кормит рыбу на берегу.

Маленький Ланцзюнь всё ещё смотрел на Се Чаолина. Се Чаолин холодно отвёл взгляд и посмотрел на Ван Цзинь: «Ты мне всё это рассказываешь, и ты не боишься, что Ваше Высочество узнает и осудит тебя?»

«Его Королевское Высочество распорядился, чтобы, о чём бы вы ни спрашивали рабов, пока мы, рабы, знаем, они не должны вас обманывать», — почтительно сказал Ван Цзинь.

Се Чаолин понизил голос: «Тогда ты знаешь, кто я?»

«…этот раб не знает».

Се Чаолин фыркнул и повернулся, чтобы уйти.

Се Чаоюань только что получил награду от вдовствующей императрицы – две большие корзины жирных крабов. Когда Се Чаолин вошел, убранных корзин не было. Он взглянул на них, и Се Чаоюань спросил: «Вы едите крабов? Этот король попросил повара приготовить их для вас. С каким вкусом вы предпочитаете крабов? Вареных или острых?»

«Я ем оба варианта, но делаю более острые».

Се Чаоюань улыбнулся, и Ван Жан, стоявший рядом с ним, немедленно отправился на кухню, чтобы дать им указания.

Се Чаолин сел пить чай. Се Чаоюань подошёл и протянул ему конфету: «Вдовствующая императрица дала, попробуй».

Се Чаолин взял его, бросил в рот, разжевал и небрежно сказал: «Очень сладкий».

«Вкусно?» — улыбнулся Се Чаоюань.

"Все нормально."

«Когда я был ребенком…»

Се Чаоюань лишь произнес эти слова, слегка помолчал, посмотрел на Се Чаолина и продолжил: «Когда я впервые вернулся во дворец, чтобы увидеть своего брата, наследного принца, он дал мне такую конфету. Тогда она показалась мне очень сладкой, и слаще этой конфеты не было. После этого Восточный дворец перестал меня приветствовать. Даже если эти конфеты можно найти где угодно, мне всегда казалось, что они не такие вкусные, как в Восточном дворце».

Сердце Се Чаолина слегка дрогнуло, и он задал вопрос, который задавать не следовало: «Значит, у Вашего Высочества и Его Королевского Высочества должны быть какие-то братские отношения. Однако теперь, когда его местонахождение, жизнь и смерть неизвестны из-за Его Высочества, чувствует ли Ваше Высочество себя виноватым?»

Се Чаоюань тихо произнес: «У Небесной семьи нет ни отца, ни сына, ни братьев, а старший брат наследного принца — всего лишь рыба в этом пруду».

«А что со мной? Что я такое?» — выпалил Се Чаолин.

Се Чаоюань наклонился, положил руку на щеку и тихо сказал: «Ты возлюбленный этого короля».

Гл. 11 «Ваше Высочество, знаете ли вы свою ошибку?»

Полмесяца спустя император отправился в Ситай-Ин, чтобы провести смотр армии, и все принцы и министры должны были его сопровождать.

Ситай Ин находился в городе Ситай, в сорока милях от пригорода столицы. Мощный кортеж отправился в путь вместе с императорской каретой ещё до рассвета. Карета из особняка царя Кэ присоединилась к ним на полпути, и Се Чаолин присоединился к нему в качестве личной гвардии Се Чаоюаня.

Он сделал простую маскировку, и изначально красивое лицо стало неприметным и непривлекательным.

«Ваше Королевское Высочество готово взять меня с собой, так почему же вы не позволяете мне показать свое истинное лицо?» — с любопытством спросил Се Чаолин перед уходом.

В это время Се Чаоюань стоял в тусклом утреннем свете. Его глаза слегка прищурились, а уголки губ приподнялись, словно он отвечал: «Я боялся, что Линьлану будет скучно дома, поэтому повёл тебя на прогулку. Но лицо Линьлана слишком привлекательно, и этот король не хочет, чтобы его видели другие. Лучше не провоцируйте других».

Уголки его губ тронула улыбка, а голос был тихим, но в тоне слышалось предостережение. В этот момент Се Чаолин действительно почувствовал, что Се Чаоюань явно считает его своим, и другим не дозволено смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы провоцировать других.

Неразумно, когда этот маленький высочество становится властным, но он все еще может быть милым, когда говорит: «Ты возлюбленный этого короля».

После этого Се Чаоюань жестом пригласил Се Чаолина сесть в карету. Се Чаолин ответил с сухой улыбкой: «Я телохранитель Его Высочества, как я могу ехать с ним в одной карете?»

Се Чаоюань схватил его за руку и потянул к себе.

Четыре взгляда встретились. Улыбка Се Чаоюаня постепенно исчезла: «Садись в экипаж».

«Я должен быть снаружи…»

Се Чаоюань втолкнул его в карету, и Се Чаолин, выдыхая и жалуясь на боль в пояснице, которую он испытывал последние дни, глубоко вздохнул и вылил её на шерстяной матрас. Он сделал глубокий вдох, напоминая себе о необходимости быть терпеливым, и улыбнулся Се Чаоюаню: «У Вашего Высочества вспыльчивый характер».

Се Чаоюань молча посмотрел на него, затем позволил ему отдохнуть у себя на коленях и погладил его по талии, смягчив голос: «Не двигайся».

Се Чаолину пришлось сдаться.

…Забудьте об этом, людям приходится склонять головы под карнизом.

Просидев в экипаже два часа и остановившись в полдень, чтобы отдохнуть, Се Чаолин пристально посмотрел на лошадь Се Чаоюаня и спросил, может ли он попробовать сделать это сам.

Се Чаоюань небрежно бросил кнут: «Ты умеешь ездить верхом?»

"Я не?"

Се Чаолин аккуратно сел на коня и гордо поднял брови. Се Чаоюань спустился с земли, посмотрел на него и произнёс глубоким голосом: «Не убегай от этого короля».

"Я понимаю."

Се Чаолин взмахнул кнутом и выехал.

Осенний ветер развевал его одежду, и Се Чаолин ощутил давно потерянное удовольствие. Слова Се Чаоюаня были забыты, и он поспешно убежал от команды.

«Ху-»

Внезапно дорогу преградила другая лошадь. Се Чаолин натянул поводья и остановил лошадь, внимательно следя за человеком перед собой.

Первым заговорил другой: «Ты телохранитель короля Кэ? Почему я раньше не видел тебя рядом с королём Кэ? Он ведь дал тебе своего коня?»

Се Чаолин не произнес ни слова. Он вспомнил этого человека. По пути обратно в столицу из дворца Дуншань этот человек доставил Се Чаоюаню немало хлопот, и они чуть не поссорились.

Ли Хуань с подозрением посмотрел на Се Чаолина и снова спросил: «Кто ты?»

«Линланг».

За спиной раздался голос Се Чаоюаня. Се Чаоюань обернулся, но Се Чаоюань уже собирался немедленно явиться. Он, не взглянув больше на Ли Хуаня, холодно махнул Се Чаолину: «Возвращайся».

Се Чаолин колебался, но Се Чаоюань холодно посмотрел на него. Он промолчал, когда Се Чаоюань сказал: «Возвращайся с этим королём».

Се Чаолину пришлось развернуться и уйти вместе с ним.

Ли Хуань натянул поводья. Высокомерное отношение Се Чаоюаня раздражало его, но он не осмеливался заговорить.

Се Чаолин повернул голову в сторону. Видя, как Се Чаоюань смотрит прямо перед собой, с ледяным выражением лица и напряжением, он понял, что это маленькое Высочество сердится, и втайне злился на себя за свою самоуспокоенность. Оглянувшись, он увидел, что мужчина всё ещё стоял там, глядя на него и Се Чаоюаня.

Его сердце внезапно забилось.

……почему?

Подавляя необъяснимое чувство странности, Се Чаолин натянул коня, чтобы догнать Се Чаоюаня.

Когда они снова сели в карету, дверь захлопнулась. Се Чаолин попытался её толкнуть, но не смог. Его разум погрузился в раздумья, и он невольно спросил: «Ваше Высочество, что вы делаете?»

Люди снаружи кареты не обратили на него внимания.

Окно кареты тоже не открывалось. Се Чаолин попробовал, но больше не стал. Он не собирался сходить с ума от Се Чаоюань.

Если он не может выбраться, ему следует просто лечь и спать с закрытыми глазами.

В Шэнь Ши (с 15:00 до 17:00) императорская карета была оставлена в гостинице в городе Ситай.

Се Чаолин проснулся, как только карета остановилась. Он не открывал глаз и не шевелился. Дверь наконец отворилась снаружи. Ван Цзинь тихо напомнил ему: «Учитель, пора выходить».

Се Чаолин проигнорировал его и поднял руку, чтобы загородить себя солнечным светом, проникающим снаружи кареты.

Се Чаоюань встал снаружи кареты и жестом велел ему: «Слезай».

Се Чаолин медленно сел, скрестил ноги в карете, не двигаясь, и посмотрел на Се Чаоюаня, который находился под каретой: «Ваше Королевское Высочество такой властный, вы заперли меня, хотя и сказали, что сделаете это, но даже не хотите дать мне объяснений. Я не принимаю их».

«Чем ты недоволен? То, что сказал король, не скрывайся от его глаз, ты слышал?» — Голос Се Чаоюаня был холодным.

Се Чаолин понимал, что он неправ, но позиция Его Высочества была совершенно неприемлемой.

«Ваше Королевское Высочество сказали, что я ваш возлюбленный. Так ли Ваше Высочество обращается со своим возлюбленным?»

Все слуги добровольно отступили. Сказав это, Се Чаолин закрыл рот и застыл в тишине с Се Чаоюанем.

Глядя друг на друга, никто не хотел уступать.

В конце концов Се Чаоюань протянул ему руку и смягчил выражение его лица: «Спускайся».

«Ваше Высочество, вы знаете свою ошибку?»

Се Чаоюань поднял брови: «Что не так с этим королем?»

«Если Ваше Высочество обращается со мной только как с проституткой или домашним животным, то можете обращаться со мной так же. Я не смею сопротивляться. Но если Ваше Высочество назвало меня своим возлюбленным, Ваше Высочество должно оказать мне должное уважение», — сказал Се Чаолин.

«Тогда за кого меня принимает Линланг?»

Се Чаолин был ошеломлен.

У этого маленького высочества был скверный характер, он был силён, властен и крайне неуверен в себе. Единственным его спасением было то, что он хорошо выглядел? …в спальне их можно считать гармоничными. В конце концов, хоть его и принуждали, Се Чаолин не отрицал, что ему было  приятно, поэтому его это не слишком заботило.

Но Се Чаолин не хотел этого говорить.

Не дожидаясь ответа Се Чаолина, Се Чаоюань перестал спрашивать и повторил: «Спускайся».

Се Чаолин наконец поднял руку.

Гостиница была совсем маленькой, резиденция Се Чаоюаня представляла собой лишь небольшой дворик, и слуга аккуратно прибрался внутри и снаружи. Се Чаолин и Се Чаоюань делили комнату.

Фактически, в то время Се Чаолин жил во дворце в павильоне Дуннуань Се Чаоюаня и стал настоящим помощником Его Высочества короля Кэ. Он привык к этому и не возражал, да и говорить об этом было бесполезно.

Устроившись, Се Чаоюань отправился к императору Цяньмину, чтобы поприветствовать его. Вернувшись менее чем через полчаса, Се Чаолин услышал, как он разговаривает с людьми у дома. Похоже, тот самый человек, которого он встретил в полдень, снова пришёл просить о помощи, и голос его прерывался и был плохо слышен.

Ли Хуань попытался заглянуть в дом, но ему преградила путь группа слуг. Он осторожно спросил: «Почему я не вижу предыдущего стражника во дворе, Ваше Высочество?»

«Ты пришёл сюда, именно к этому королю, только чтобы сказать это?» — издевался Се Чаоюань. «Ты только что вступил в Императорскую гвардию, под покровительством своих предков. Что за слухи распространяются? Этому королю всё равно, и тебе тоже всё равно».

Ли Хуан внезапно изменился в лице.

Се Чаоюань произнёс глубоким голосом: «Ли Старший Три, кто этот король? Думаешь, на своём уровне ты можешь оскорблять своего начальника, постоянно подходить к нему, чтобы разведать и подглядеть? Ты и правда думаешь, что твой двоюродный брат, наследный принц, всё ещё поддерживает тебя? Восточный дворец бессилен защитить себя, так кто же ты?»

«Как вы смеете проклинать Его Королевское Высочество, вы ведете себя самонадеянно…»

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Все знают то, что знают, зачем говорить об этом открыто. Не позволяй этому королю снова увидеть тебя висящим перед ним, как в прошлый раз, когда меч был обнажён, и в следующий раз этот король не может гарантировать, что моя рука не будет дрожать, и если этот король причинит тебе боль, не вини его за то, что он не сказал тебе этих отвратительных слов».

Ли Хуан стиснул зубы, еще раз окинул взглядом комнату и выскользнул из комнаты.

Се Чаоюань скрыл жажду убийства в своих глазах и повернулся, чтобы войти в дверь.

Увидев его, Се Чаолин небрежно спросил: «Ваше Высочество снова с кем-то поссорились? Кто этот человек?»

«Этот король сказал, что это незначительный человек, тебе не нужно его знать», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин передумал и сменил тему: «Разве Ваше Высочество не отправились приветствовать Его Величество? Почему Вы вернулись так скоро?»

«Во дворце Его Величества слишком много народу, и все обсуждают завтрашнюю реорганизацию армии. Им до меня нет дела. Я зашёл, спросил, как у него дела, и вышел. Завтра будет самое интересное».

«Хорошее шоу?»

Се Чаоюань презрительно улыбнулся: «Его Величество жаждет, чтобы «Ситай Ин» сокрушили «Дуншань Ин», так как же эти люди могут сидеть сложа руки, завтра будет хорошее шоу».

Он протянул руку и погладил висок Се Чаолина: «Если ты будешь послушным и не разгневаешь этого короля, как сегодня, этот король отведет тебя вместе с ним на просмотр».

Се Чаолин беспомощно ответил: «Я не смею».

Было ясно, что это маленькое Высочество слишком мелочно, часто злится и теряет самообладание.

После этого они мирно провели время до наступления ночи.

Выход из дома был ничуть не лучше, чем пребывание в особняке. Мыться было неудобно. Се Чаолин хотел попросить кого-нибудь вытереться, но слуга прислал горячую воду, и Се Чаоюань тут же выгнал его.

«Не позволяй людям заниматься подобными делами в будущем», — напомнил ему Се Чаоюань глубоким голосом.

Се Чаолин с улыбкой сказал: «Я не могу вытереть спину, если мне некому прислуживать. Ваше Высочество сделает это сам?»

«Иди на диван, ложись и раздевайся».

Се Чаолину было все равно, он снял одежду и послушно лег на диван.

Се Чаоюань смотрел на него, на белые, обнажённые плечи, обнажённые перед ним. Идеально изогнутая спина переходила в плавные изгибы талии и бёдер, а колышущееся пламя свечи отбрасывало на неё причудливые тени, которые отражались и в глазах Се Чаоюаня. Он сел на край дивана, положил на него руку с горячей тряпкой и помог Се Чаолину массировать и вытирать тело.

Се Чаоюань действовал мягко, и его техника была неплохой. Се Чаолин почувствовал себя комфортно, прищурился и удовлетворённо вздохнул.

Се Чаоюань тихо сказал: «Будьте осторожны, когда окажетесь на улице. Не бегайте, если вас не будет, я буду волноваться».

Мысли Се Чаолина слегка изменились, и он искоса взглянул на него.

При свете свечей лицо Се Чаоюаня выражало редкую мягкость, а его взгляд не был таким враждебным, как днем.

Се Чаолину это показалось странным, и он спокойно спросил: «Правда?»

«Линланг, будь послушным».

«…Я тебя послушаю, можешь ли ты немного сдержать свою властность?»

Се Чаоюань поднял прядь своих распущенных волос, намотал ее на кончики пальцев и, понизив голос, сказал: «Я буду хорошо с тобой обращаться, пока ты согласишься оставаться рядом со мной».

Глава 12 «Линланг беспокоится обо мне?»

На следующий день на военном полигоне Ситай Ин.

Перед рассветом все принцы и чиновники собрались здесь, ожидая священную карету. Се Чаоюань всегда был ленивым, поэтому пришёл последним. Он взял с собой двух стражников и встал в скромной позе, где ему и положено быть.

Се Чаоци бросил на него непонимающий взгляд. Он не произнес ни слова. Се Чаоюаню было всё равно. С тех пор, как тот человек умер, он всегда был таким угрюмым и неприятным со всеми. Просто не обращай внимания.

Когда Се Чаоронг, стоявший впереди, увидел Се Чаоюаня, он специально подошёл и первым делом взглянул на Се Чаолина, стоявшего позади него. Се Чаолин был всё в том же наряде, что и вчера, изображая из себя телохранителя Се Чаоюаня, с неприметной внешностью.

Техника Маскировки была уникальной техникой, зародившейся в королевстве Байлин. Даже в стране Байлин лишь немногие мастера владели ею по-настоящему. Се Чаоюань был наполовину потомком Байлин. Обычный человек не мог легко разглядеть её, поэтому он осмелился привести Се Чаолина к такому количеству людей.

Се Чаолин последовал совету Се Чаоюаня и ни на кого не обращал внимания. Даже если Се Чаожун в тот момент и был им очень заинтересован, он всё равно выглядел равнодушным, без тени высокомерия или смирения.

«Шестой Брат, этот стражник выглядит очень грубым. Вчера я видел, как ты одолжил ему своего драгоценного скакуна. Когда это Шестой Брат стал таким вежливым хозяином?» — странно спросил Се Чаоронг.

Этому человеку несколько раз не удавалось расположить к себе Се Чаоюаня, и теперь он подозревал, что Се Чаоюань нашел убежище у Се Чаоци, поэтому он любил издеваться над ним.

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Если я сменю телохранителя, мне нужно ли говорить об этом миру? Что касается лошади, почему бы не позволить ему ездить на ней? Второй Брат интересуется моей лошадью и хочет пригласить меня, ходить вокруг да около?»

Седьмой принц, Се Чаои, рассмеялся, услышав это, и скривился, когда Се Чаожун пристально посмотрел на него. Се Чаожун яростно стиснул зубы, но, видя упрямство Се Чаоюаня, не выдержал и сердито отвернулся.

Се Чаоюаня это не волновало.

Се Чаолин не слушал их и смотрел на возвышающийся перед ним военный парад. Площадка для парада состояла из трёх ярусов, высотой в несколько футов. Флаги на самой верхней башне развевались на ветру. Зазвучали гонги и барабаны. Он прищурился, мысли блуждали, и в голове у него роилось что-то неясное, что он никак не мог уловить.

Когда на востоке взошло красное солнце, появился император Цяньмин и повел толпу на парадную платформу.

Тысячи солдат и лошадей на плацу были выстроены в батальоны пехоты, кавалерии, копейщиков и артиллерии, а заместители командиров командовали каждым батальоном, ожидая указаний императора. Командир Ситай-ина был в приподнятом настроении и громко объявил императору, что войска сегодня выстроены. Выслушав это, император Цяньмин хлопнул в ладоши и радостно воскликнул: «Отлично!»

Выражения лиц всех сидевших сзади были разными, некоторые тайно обменялись взглядами друг с другом и быстро скрыли перемену.

Ситай Ин отличался от Дуншань Ин. Численность Дуншань Ин на момент основания государства составляла не менее 50 000 человек. Она всегда находилась в руках великой семьи Чжао, возглавляемой династией. Власть над страной была в их руках, в то время как у императора Се в императорском городе находилось всего 10 000 запрещённых воинов. Если бы не армия на северо-западных и юго-западных границах, это государство уже сменило бы свою фамилию. До покойного императора потребовалось более десяти лет упорного труда, чтобы создать Ситай Ин, способный соперничать с Дуншань Ин и лишь немного смягчить высокомерие этих знатных семей.

Несмотря на это, эти люди снова и снова осмеливались нападать на принца.

После несчастного случая с Се Чаолином император Цяньмин был встревожен и не мог спать по ночам. После отставки Чжао Чанмина и его сына он хотел перевести людей из Ситай Ин в Дуншань Ин, но столкнулся с множеством препятствий при дворе. Ни Военное министерство, ни Министерство кадров не согласились. Они использовали одинаковую риторику: чужакам было трудно попасть в лагерь, и при основании государства было установлено, что командующий Дуншань Ин должен быть назначен из числа местных жителей. Это вынудило императора Цяньмина продвигать кандидатов из числа заместителей командующего Дуншань Ин.

Заместители командующего войсками Дуншань-Ин были доверенными лицами Чжао Чанмина, и они были лишь подножкой супа, а не лекарством. Как император Цяньмин мог позволить себе приказывать Шэнь Шоу и остальным сражаться, руководствуясь разумом? Стороны оказались в тупике, и именно поэтому сегодня состоялся обзор войск Ситай-Ин.

Раньше каждые три года полковники отбирали элитные войска для нескольких крупных батальонов в столице. Отдельный смотр не то чтобы не проводился, но на большинстве из них император не присутствовал лично. На этот раз император Цяньмин не только приехал, но и привёл свои войска, а также всех принцев и министров. Целью было поднять боевой дух и престиж Ситай-Ина в тот момент, когда Дуншань-Ин не смог защитить принца и был разжалован. Это само собой разумеется.

Под звуки гонгов и барабанов каждый батальон выдвигался вперёд, отступал, вступал в схватку и балансировал в соответствии с строем войск. Звук шагов, стук копыт и даже звук выстрелов – всё было в порядке. Пять тысяч воинов и лошадей составляли элитное подразделение Ситай Ин. Это была мощная армия, которую покойный император и император Цяньмин тренировали десятилетиями, и этого было достаточно, чтобы шокировать и отпугнуть присутствующих.

В начале смотра Се Чаоюань уже притянул Се Чаолина к себе и выбрал место с широким обзором. Се Чаолин всматривался в могучую армию на полигоне, пытаясь найти похожие образы в своей пустой памяти, но тщетно.

В его ухе раздался голос Се Чаоюаня: «О чем ты думаешь?»

Се Чаолин слегка поджал уголки губ: «Ничего страшного».

Настала очередь артиллеристов выступить на полигоне. Пять новых пушек были выстроены в ряд, и их жерла, обладающие устрашающей силой, могли стрелять на расстояние в несколько сотен шагов. Эта артиллерийская установка обладала большей дальностью стрельбы и большей мощью, чем любая другая прежняя. После того, как Министерство промышленности разработало её, по сигналу императора Цяньмина, пять из них были отправлены в Ситай-Ин, прежде чем она перешла в руки военного министерства. Сегодня она впервые предстала перед чиновниками – именно так император хотел продемонстрировать свою силу некоторым людям с корыстными намерениями.

Се Чаоюань вдруг рассмеялся и тихонько напомнил Се Чаолину: «Хорошее шоу началось».

Прежде чем Се Чаолин успел ответить, он услышал громкий барабанный бой, и раздался первый выстрел.

Он слегка приоткрыл глаза, и ядро упало в двухстах шагах от него. Раздался громкий хлопок, взметнулась пыль, но не взорвалась, а потом покатилась какое-то время, остановилась, и никакого отклика не последовало.

Цвет лица императора Цяньмина внезапно изменился, и на городской башне поднялся шум.

Артиллеристы, командовавшие первым орудием, тут же запаниковали. Заместитель командира артиллерийского дивизиона, сохраняя спокойствие, тут же остановил его и басовым голосом приказал: «Готовь второй, вперёд!»

Вылетела вторая пушка, все еще петардой.

Потом третий, четвертый…

Беспокойный шум Башни больше невозможно было заглушить. Командир Ситай-Ина, обливаясь потом, опустился на колени и признал себя виновным.

Се Чаолин нахмурился, и улыбка в голосе Се Чаоюаня стала сильнее: «Так вот оно что».

Се Чаолин наклонил голову, чтобы посмотреть на него, с подозрением в глазах, Се Чаоюань покачал головой.

Осмотр был поспешно завершён, и вскоре после возвращения в комнату появились новости. Узнать их было несложно. Взрыв произошёл из-за сырости боеприпасов. Впоследствии Ситай Ин потерпел катастрофу, но, какова бы ни была причина, в конечном счёте именно Ситай Ин был ответственен за эту оплошность и халатность.

Се Чаолин молча опустил голову и взял кусочек. Се Чаоюань протянул руку, чтобы помочь ему вытереть уголок рта: «Почему Линьлан такой рассеянный?»

«Нет…» Се Чаолин пришел в себя. Он все время был встревожен, чувствовал, что забыл что-то очень важное, но понятия не имел, что именно.

Глядя на пристальный взгляд Се Чаоюаня, Се Чаолин нерешительно спросил: «Это то, что Ваше Высочество сделало сегодня?»

«Линьлан слишком на меня свысока смотрит. Что это за место такое, Ситай Ин? Думаешь, я могу так легко вмешаться?»

«Откуда вы знаете, что с этой ракушкой что-то не так?»

Се Чаоюань презрительно сказал: «Семья Чжао привыкла к высокомерию. Его Величество не позволяет им так себя вести, поэтому они обязательно что-нибудь предпримут, чтобы отомстить Его Величеству. После сегодняшнего инцидента Ситай Ин стал посмешищем, и Его Величеству будет стыдно даже упоминать о переводе. Даже если мы хотим быть привлечены к ответственности, кто это сделает? Ситай Ин или Министерство промышленности?.. Семья Ян всегда легко поддавалась влиянию, а Ян Шаншу был тем, кого удалось привлечь с большим трудом. До сих пор неясно, жив ли наследный принц или мертв, так что, если он сейчас ищет неприятности с Министерством промышленности, не боится ли он вынудить семью Ян снова бежать?»

Се Чаолин резко сказал: «Ты не можешь вмешиваться в дела Ситай Ина, но можешь вмешиваться в дела Дуншань Ина? Разве не было бы ещё более абсурдным убить наследного принца в охотничьих угодьях Дуншань?»

Се Чаоюань произнёс глубоким голосом: «Линьлан, я же сказал, ты меня слишком переоценил. Кто тебе сказал, что в убийстве и исчезновении наследного принца виноват только я? У меня не так уж много способностей».

Се Чаоюань сказал это так серьезно, что Се Чаолин не смог отличить правду от лжи, но из уст этого маленького высочества не вышло ни слова правды.

Он сердито спросил: «Если сегодняшний обзор так важен, как же эти люди двигали руками? Ситай Ин не стал бы проявлять халатность, неужели они не проверили эти снаряды заранее?»

«Тебя интересуют эти вещи?» — неожиданно спросил Се Чаоюань.

Се Чаолин был мгновенно ошеломлен.

Его не должны интересовать подобные вещи, и, учитывая его личность, есть вещи, которые он вообще не должен понимать, но если бы он не спросил ясно, то всегда бы чувствовал себя некомфортно в глубине души.

«Неужели вы не можете этого сказать? Если Ваше Высочество отказывается говорить, забудьте об этом», — Се Чаолин отвернулся.

Се Чаоюань на мгновение остановился, сделал шаг вперед, ущипнул его за подбородок и попросил повернуться назад: «Злишься?»

«Я всего лишь одна из игрушек Его Высочества. Его Высочество скажет мне это, когда захочет меня развлечь. Не хочешь – не говори», – Се Чаолин намеренно ударил его.

Се Чаоюань покачал головой: «То, что ты хочешь знать, это всего лишь слова, я лишь догадываюсь, как они это сделали. С «Ситай Ин» нелегко что-либо сделать, но Министерство труда – не железная бочка. Возможно, снаряды вышли из строя ещё до того, как их передали в «Ситай Ин». Артиллеристы «Ситай Ин» не смогут найти их, даже если осмотрят. Им нужно лишь выдать им годные снаряды во время испытаний. Проверка проводилась в спешке. Немногочисленные артиллерийские орудия и снаряды были доставлены сюда позавчера, так что за столь короткое время трудно не ошибиться, пока они заняты».

Се Чаолин задумался на мгновение, а затем усмехнулся: «Будучи таким высокомерным, рано или поздно, если ты совершишь слишком много несправедливости, ты убьешь себя».

Се Чаоюань пристально посмотрел на него, выражение лица его брата-наследника принца, когда он говорил, действительно было совсем иным, чем прежде.

Се Чаолин поднял глаза: «Ваше Высочество, будьте осторожны во всем».

«Линланг беспокоится обо мне?»

Се Чаолин вспомнил взгляд этого человека, который прошлой ночью обещал быть с ним добрым. На какое-то время он почувствовал лёгкое смягчение сердца, подумав, что этот маленький высочество на самом деле не так уж плох, и лучше его уговорить.

Но прежде чем он успел заговорить, Се Чаоюань снова понизил голос: «Забудь об этом».

…в чем дело?

Се Чаоюань не стал ничего объяснять и сел в стороне: «Ешь, не говори об этом».

Се Чаолин: «…?»

Глава 13 «Этот король не спрашивает, правильно это или неправильно, этот король просто следует своем

В полдень того же дня императорский водитель вернулся в столицу раньше срока.

Дело «Ситай Ин» действительно подошло к концу. Командиру и заместителю командира артиллерийского дивизиона был объявлен выговор. Император Цяньмин, конечно же, понимал, что кто-то намеренно подстроил ему беду и не желал ему счастья, но не мог взять ситуацию в свои руки и лишь сглотнул.

В конце концов Дуншань Ин назначил заместителя командующего из своих рядов на должность командующего, и ответ императора Цяньмина оказался таким, как и ожидал Се Чаоюань: он приказал всем принцам, за исключением самого младшего, Се Чаои, явиться ко двору.

Первоначально при дворе находились только принц и Сюнь Ван Се Чаожун. Наследный принц теперь был «в коме», поэтому Се Чаожун был очень доволен, и указ императора был отдан, очевидно, чтобы подавить его и Чжао высокомерие.

Не говоря уже о случае с Се Чаоюанем, Се Чаохуэй и Се Чаоци – один из них – приёмный сын императрицы Юань и занимал высокие посты в армии, а другой – её сын, и за ними стоят старые силы Восточного дворца. Теперь, когда эти двое официально вошли в королевский двор, даже без Се Чаолина сложно сказать, что их ждёт в будущем.

Не говоря уже о том, в какой ярости Се Чаожун пребывал в особняке короля Сюня. В особняке короля Кэ Се Чаоюань примерял официальную форму, доставленную днём.

Се Чаолин бережно помог ему завязать пояс и расправить края одежды. Се Чаоюань был высоким и стройным. В этой обычной гражданской одежде он выглядел гораздо энергичнее остальных.

Он пристально посмотрел на человека перед собой, ресницы Се Чаолина были слегка опущены, а его движения были точными и сосредоточенными.

«Ваше Королевское Высочество вступило в должность при дворе, так что этот темперамент следует немного сдержать», — серьезно настаивал Се Чаолин.

Се Чаоюань внезапно ущипнул его за подбородок и заставил посмотреть прямо на себя. Се Чаолин нахмурился и быстро вытянул брови, не сопротивляясь: «Я снова расстроил Ваше Высочество? Если Вам не нравится это слышать, я возьму свои слова обратно».

Се Чаоюань потер щеку кончиком пальца и с тонкой улыбкой на лице сказал: «В уголке твоего рта крошки от закуски».

Се Чаолин: «…»

Он только что съел кусочек пирожного «Рука Будды».

Се Чаоюань все еще улыбался: «Линьланг такой ребячливый».

Се Чаолин втайне был расстроен. Когда это маленькое высочество назвало его ребячливым, он слегка кашлянул и серьёзно произнёс: «Ваше высочество, не смейтесь надо мной».

Се Чаоюань опустил руку и коснулся короткого ножа, висевшего на поясе Се Чаолина: «Если тебе не нравится это слышать, я не буду этого говорить».

Се Чаолин сказал: «Я пойду покормлю Сяо Хуана».

Сяо Хуан, птица, подаренная ему Се Чаоюанем, была доставлена из дворца и повешена под окном.

Се Чаоюань улыбнулся, не обращая на это внимания.

Ван Жан пришёл доложить о чём-то. Видя, что рядом находится Се Чаолин, он не решался заговорить. Се Чаоюань жестом сказал ему: «Говори прямо».

«Рано утром Его Величество сообщил Министерству обрядов, что травмы Его Королевского Высочества не зажили, и все вопросы, касающиеся свадьбы в Восточном дворце, отложены».

Се Чаоюань тихонько фыркнул, услышав слова: «До большой свадьбы осталось всего полмесяца. Этот правитель подумал, что Его Величество действительно задумал таким образом выдать замуж дочь семьи Ян и поселиться в Восточном дворце».

Конечно, это невозможно. Не говоря уже о том, находится ли наследный принц на самом деле в Восточном дворце, даже если бы он вернулся, видя скрытность императора Цяньмина и запрет на посещение, он понимает, что ситуация неблагоприятная. В настоящее время, если дочь семьи Ян выйдет замуж, чтобы остаться вдовой, если император действительно на этом настаивает, то это будет не браком, а враждой с семьей Ян.

Ван Жан опустил голову и не осмелился ответить.

Се Чаолин, поддразнивавший Сяо Хуана своей палкой-птицей, услышав это, наклонил голову и спросил Се Чаоюаня: «А как же Ваше Высочество? Разве Ваше Величество не приказало вам жениться?»

Се Чаоюань посмотрел на него, его взгляд замер: «Угадай».

Се Чаолин не хотел гадать, поэтому он повернулся и продолжил поддразнивать Сяо Хуана. Се Чаоюань шагнул вперёд, прислонился к окну и посмотрел на него.

Под пристальным взглядом этих густых черных глаз Се Чаолин почувствовал себя беспомощным и отложил палочку: «Я не хочу и не могу гадать, Ваше Высочество сам скажет».

«Нет, старший брат наследного принца еще не женат, так как теперь очередь этого короля?» — сказал он, глядя в глаза Се Чаолину, как будто это имело для него большое значение.

Се Чаолин почувствовал, что это немного странно, но не стал глубоко задумываться: «О», и, прежде чем разозлить Сяо Хуана, покормил его птичьим кормом.

Ван Жань пришёл и продолжил докладывать Се Чаоюаню: «Кроме того, Нин Ван сегодня спустился поприветствовать Его Величество и мимоходом упомянул Его Королевское Высочество Сюня, сказав, что несколько дней назад он был в особняке Сюнь Вана и хотел попросить у принца Сюня цветы в горшках. Он сказал, что цветы в его доме – ничто, а те, что посажены в Восточном дворце, – самые лучшие. Его Величество выглядел расстроенным, услышав это, и спросил короля Нина, часто ли король Сюнь упоминает ему о разных событиях в Восточном дворце. После этого король Нин, вероятно, попал под влияние тона Его Величества. Испугавшись, он замялся и не сказал ни «да», ни «нет».

Король Нин, Се Чаои, был братом короля Сюня, Се Чаожуна. Он также родился у наложницы Чжао. Ему было всего двенадцать лет. Хотя Се Чаожун не понравился императору Цяньмину, Се Чаои, младший сын, пользовался у него большой популярностью. Однако в глазах окружающих, и даже наложницы Чжао Гуй, Се Чаои значительно уступал Се Чаожуну в смысле самобытности. На первый взгляд, у братьев были хорошие отношения, но теперь выясняется, что это не так.

Се Чаоюань сказал с улыбкой: «Этот ребенок обычно выглядит невинным, но он также совестливый человек».

Се Чаолин уже вытер руки о вуаль и небрежно сказал: «Братья Вашего Высочества так отличаются друг от друга, но если говорить о том, кто из них самый умный, то это, должно быть, Ваше Высочество».

Се Чаоюань поднял на него глаза: «Почему?»

Се Чаолин наклонился и постучал пальцем по груди: «Ваше Королевское Высочество знает, что у него на уме, зачем вам раскрывать что-либо? Даже о том, что происходит во Дворце Его Величества, Ваше Высочество может получать новости здесь, и Линьлан восхищается этим».

Это был первый раз, когда Се Чаолин назвал себя так, и Се Чаоюань поднял брови.

Се Чаолин взглянул на группу слуг, стоявших с почтительно опущенными головами. Он положил руку на плечо Се Чаоюаня, погладил его и прошептал: «Уже ночь, а завтра у Вашего Высочества будет раннее утро. Я вернусь в свою комнату и не буду беспокоить Ваше Высочество».

Закончив говорить, он повернулся, чтобы уйти, но Се Чаоюань потянул его обратно. Се Чаоюань сделал знак взглядом, и Ван Жан попросил Ван Цзинь провести группу обратно, по пути помогая им потушить большую часть дворцовых фонарей, оставив лишь несколько тускло светящихся.

Се Чаолин был беспомощен: «Ты хочешь этого снова сегодня вечером…»

Его Высочество был слишком доблестен, каждую ночь он не мог этого выдержать.

Се Чаоюань молча посмотрел на него, Се Чаолин вздохнул: «Ваше Высочество, вы еще молоды и не женаты, поэтому вы должны уметь контролировать себя».

Се Чаоюань молчал, просто глядя ему в глаза.

Се Чаолин, поражённый взглядом Се Чаоюаня, неохотно протянул руку, чтобы развязать свою одежду. Если бы он не снял её на некоторое время, Се Чаоюань раздел бы его догола, и он бы потерял хорошую рубашку.

Но Се Чаолин был огорчён: почему этот человек сказал ему послушно раздеться? Размышляя об этом, Се Чаоюань, повернув голову и поцеловав его в щёку, отвернулся.

Се Чаоюань немного замялся: «Не хочешь?»

«Ваше Королевское Высочество не может полагаться на свой юный возраст, чтобы заниматься подобными делами и терять здоровье», — последовал его примеру Се Чаолин.

«Не говоря уже о том, что Ваше Высочество всё ещё носит официальную форму. Если она испачкается, неужели…»

Голос Се Чаолина понизился, горло Се Чаоюаня сжалось: «Помоги этому королю снять ее».

Их взгляды встретились, и какое-то мгновение они молча соперничали. В конце концов, Се Чаолин, всё ещё стоявший под карнизом, склонил голову и помог маленькому высочеству снять одну за другой надетые на него одежды.

Когда остался последний плащ, Се Чаоюань внезапно схватил его за руку, и когда Се Чаолин был застигнут врасплох, он наклонился и поднял его.

Се Чаолин к этому привык и без сопротивления поддался влиянию Се Чаоюаня.

Се Чаоюань отнёс его в ванную. Мужчина, лежавший голым в ванне, прижал его сзади и обнял за талию: «Ты правда не хочешь?»

Се Чаолин зевнул и прищурился, игнорируя его. Не то чтобы ему не хотелось, он был ещё слишком юн, и устоять перед соблазном было сложно, но он действительно не мог выносить это каждую ночь.

«Если я скажу, что нет, Ваше Высочество отпустит меня?»

"Не отпущу."

Что еще можно сказать?

Поцелуй Се Чаоюаня пришёлся на его мокрое плечо. Се Чаолин повернулся и сильно укусил его за плечо.

Се Чаоюань не двигался. Когда Се Чаолин устал и у него заболели зубы, он открыл рот, и на его плече остался круг из кровавых следов от зубов. Се Чаолин нахмурился: «Почему Ваше Высочество не уклонились?»

«Всё в порядке, лишь бы Линланг был счастлив».

Се Чаоюань не обратил на это внимания, он собрал распущенные волосы и вымыл их собственноручно.

Се Чаолин пытался его урезонить: «Завтра утром ты отправишься ко двору в первый день, поэтому должен произвести хорошее впечатление на Ваше Величество и чиновников. Ты должен войти во дворец Мао Ши (с 5 до 7 утра). Так когда же, по-твоему, тебе нужно вставать? Если ты не отдохнёшь сегодня ночью, подзарядись энергией, неужели ты собираешься задремать на заседании суда завтра утром?»

Се Чаоюань опустил глаза и не произнес ни слова. Он продолжал неторопливо потирать волосы. Выражение его лица было немного размытым от пара.

«Ты меня слушаешь?»

«Слушаю». Се Чаоюань наконец заговорил.

«Ваше Высочество считаете, что я прав?»

"Верно."

"Что……"

Се Чаоюань поднял глаза, его взгляд был спокоен, но невыносим: «Этот король не спрашивает, правильно это или неправильно, этот король просто следует своему сердцу».

Се Чаолин был рад забить его до смерти: «Ваше Высочество слишком властен».

Се Чаоюань подался всем телом вперед и легонько чмокнул Се Чаолина в красные губы и родинку на кончике носа: «Линьланг не ответил мне в тот день, в тот день ты принял меня за кого-то другого».

Се Чаолин был ошеломлен.

Оглядываясь назад, он вспомнил, что в тот день по дороге в Ситай Ин Се Чаоюань спросил его, кем он себя считает, но тот не ответил, хотя этот человек хорошо помнил. Пытать его было неразумно.

«Ваше Королевское Высочество не только умны, но и сердце у вас меньше иголки. Даже дамы не допустили бы такого».

Се Чаоюань молча посмотрел на него. Се Чаолин почувствовал себя ещё более беспомощным, когда тот уставился на него: «Ваше Высочество, вам обязательно нужно, чтобы я ответил?»

После минуты молчания Се Чаоюань понизил голос: «Хорошо».

Он встал, вышел из ванны первым, надел пальто и вышел из ванной.

Се Чаолин, впервые оставшись один в ванной, был ошеломлён. Это… он снова злится?

Через четверть часа Се Чаолин вернулся в главную комнату. Свет здесь был выключен. Се Чаоюань был недоволен тем, что ночью его ждали рядом. Слуги уже разошлись, и в комнате не было слышно ни звука.

Се Чаолин на мгновение замер, и пока он колебался, дверь за его спиной сдуло ветром, и знакомое тепло накрыло его сзади, полностью охватив.

Его внесли внутрь и бросили на кровать. С шипением полог кровати опустился. Мужчина уже издевался над ним и уперся руками в бока. Глаза, пристально смотревшие на него из темноты, были полны бурлящих эмоций, подсознательно подсказывая Се Чаолину бежать.

«Ваше Высочество, разве вы не ушли первым…»

Се Чаолин хотел повернуть голову в сторону, но Се Чаоюань схватил его за подбородок одной рукой и тяжело вздохнул.

Гл. 14 «Пошлите цветы Его Высочеству».

Се Чаолин проснулся только в Чэнь Ши (7–9 утра). Тело его было мягким с головы до ног. Он лениво поднялся, обругал Се Сяоюаня и взял протянутый ему горячий платок.

«Его Высочество сегодня отправляется ко двору в свой первый день, и я не думаю, что он вернётся так скоро. Если вы голодны, господин, можете сначала позавтракать, после того как умоетесь», — тихо напомнил ему Ван Цзинь.

Се Чаолин был слишком ленив, чтобы много говорить, он не собирался ждать, пока этот маленький ублюдок вернется домой.

После завтрака Се Чаолину нечего было делать, поэтому он отправился в сад на заднем дворе, чтобы прогуляться.

С тех пор, как он поселился во дворце, сад, изначально однообразный, теперь полон цветов и деревьев, полон жизни. Се Чаолин выглядел счастливым и отправился в павильон на каменистой грядке у озера, чтобы покормить рыб. Без надзора Се Чаоюаня он чувствовал себя спокойнее.

Позже кто-то подошел поговорить с ним, это был тот молодой человек, которого Се Чаоюань случайно встретил, когда привел его сюда в первый раз.

Ван Цзинь сначала не дал ему приблизиться к Се Чаолину. Услышав движение, Се Чаолин обернулся, посмотрел на него и приказал: «Пусть подойдёт».

Ван Цзинь был вынужден пропустить молодого человека вперед.

Когда собеседник представился как Сун Ши, Се Чаолин небрежно кивнул и не назвал свою фамилию, просто ожидая, когда собеседник заговорит. Сун Ши улыбнулся и сказал: «Однако сейчас моё имя можно использовать только сейчас. Когда я покину особняк, я не знаю, как меня будут называть».

Вспомнив слова Ван Цзинь о том, что эти люди будут отправлены в самое подходящее место, Се Чаолин не смог сдержаться и серьёзно спросил: «Вы готовы куда-нибудь пойти после того, как покинете особняк?»

Сун Ши равнодушно сказал: «Место, которое Его Высочество устроил для нас, естественно, самое лучшее».

Когда юноша перед ним упомянул Се Чаоюаня, его глаза наполнились восхищением. Как Се Чаоюань сумел мобилизовать и обучить этих людей? Однако, полагая, что гораздо лучше приехать в особняк короля Кэ и работать на его высочество короля Кэ, чем всю жизнь быть самой ничтожной куртизанкой и проституткой, эти люди, должно быть, были готовы работать на Се Чаоюаня.

«Два года назад меня отправили в особняк принца Кэ. Благодаря любви и заботе Его Высочества у меня есть еда и одежда, я умею читать и писать. Мне не нужно прислуживать в борделях. Я готов служить Его Высочеству. Я пойду туда, куда Его Высочество пошлёт».

Се Чаолин спокойно спросил: «Зачем ты мне все это рассказал?»

«Это просто непринуждённая беседа. С тех пор, как вы вошли в особняк, сад стал гораздо оживлённее, чем прежде. Его Высочество, должно быть, много над этим потрудился», — небрежно ответил Сун Ши, но в его голосе слышалось восклицание, зависть не скрывалась.

Он не знал настоящего Се Чаолина, но догадывался, что тот отличается от них. По одному его поведению он понимал, что человек перед ним никак не мог быть того же происхождения, что и они.

Се Чаолин слегка нахмурился и напомнил ему: «Если ты хочешь служить Его Высочеству, не думай о том, о чём не следует думать, и осознавай свою личность, иначе Его Высочество не посмеет выпустить тебя из дома».

Его мысли не могли ускользнуть от глаз Се Чаолина. Если бы не его неразумные мысли о Се Чаоюане, как этот человек мог прийти сюда и рассказать ему обо всём этом? Конечно, он сказал это, чтобы напомнить молодому человеку, и не хотел ревновать.

Не желая больше ничего говорить, Се Чаолин отвернулся и продолжил любоваться пейзажем и кормить рыб.

Когда Сун Ши ушел, Ван Цзинь тихо спросил Се Чаолина: «Господин, хотите ли вы, чтобы я рассказал Вашему Высочеству о том, что только что произошло?»

Се Чаолин холодно спросил: «Разве вы не докладываете Его Высочеству обо всем, что касается моих дел?»

Ван Цзинь опустил глаза и замолчал.

Помолчав некоторое время, Се Чаолин спросил его: «Куда отправят этого человека?»

«… Не знаю, но думаю, это будет неплохое место. Если хотите узнать, можете спросить Его Высочество лично».

Се Чаолин ничего не сказал и встал.

В политическом зале сегодня впервые предстал перед судом не только Се Чаоюань, но и Се Чаохуэй, и Се Чаоци.

Во время очередного заседания суда, которое проходит раз в пять дней, чиновники различных министерств по очереди докладывали о мелочах. Се Чаоюань стоял в стороне от очереди, небрежно слушая. Сзади на него было устремлено бесчисленное количество взглядов, но большинство из них не смотрели на него.

Все знали, что Се Чаоюань, происходивший из скромной семьи, был всего лишь фоном, в то время как Се Чаохуэй и Се Чаоци были сыновьями, которых император Цяньмин на самом деле хотел возвысить.

Хотя и говорили, что Чжао Линь и Шэнь Ян и раньше могли соперничать, Шэнь Шоуфу был уже стар, и его век был недолгим. Большинство молодых поколений клана не имели больших перспектив, и семья Ян была той травой, которую император был вынужден выкорчевать. По сути, партия Чжао Линя была сильнее, но за Шэнь Яном стоял император Цяньмин. Пока император может выбрать другого принца, соответствующего его желаниям, они будут следовать замыслу императора Цяньмина, и эта тенденция к противостоянию будет продолжаться.

Се Чаоюань слегка прищурился, его взгляд метался между Се Чаохуэй и Се Чаоци.

Большинство людей могут подумать, что император Цяньмин предпочитает Се Чаоци, сына императрицы Юань, которую император Цяньмин всегда хотел компенсировать и которая пользуется поддержкой большинства старых сил Восточного дворца, но…

После заседания суда император Цяньмин пригласил нескольких сыновей позавтракать с собой и вместо того, чтобы обсуждать государственные дела, заговорил об их браке.

У императора Цяньмина было много сыновей, но внуков было не так много. Бывший наследный принц оставил только одну дочь, которая стала принцессой и воспитывалась вне дворца. У Се Чаожуна было всего несколько наложниц, несколько сыновей и дочерей после нескольких лет брака. Се Чаохуэйю было уже двадцать два года. Из-за ранения, полученного после многолетней службы в армии, он так и не женился. Се Чаоци было 19 лет. Он тяжело пострадал от смерти императрицы Юань и бывшего принца. Он болел несколько лет, и его брак откладывался снова и снова. В то время как Ся Чаоюаню было всего 16 лет, поэтому все было неопределенно и не спешили.

«Чаохуэй и Чаоци могут поговорить о том, какая девушка им нравится. После того, как в течение двух месяцев будет выбрана пара, свадьба состоится весной следующего года». Конечно же, император Цяньмин даже не упомянул Се Чаоюань.

Ни Се Чаохуэй, ни Се Чаоци не произнесли ни слова, а Се Чаоронг усмехнулся: «Четвертый младший брат, естественно, не интересуется семьями этих девушек, как четвертый младший брат может понимать семьи девушек?»

Ходили слухи о Се Чаоци и его страже, поэтому Се Чаожун, естественно, знал об этом. Согласно слухам, Се Чаоци всё ещё сидел спокойно после смерти Цзян Ши, но Се Чаожун не смирился с этим и на глазах у императора Цяньмина нанёс удар ножом в больное место Се Чаоци.

Се Чаоци поднял глаза и холодно и с возмущением уставился на Се Чаожуна. Се Чаожун ответил ему вызывающим взглядом, император Цяньмин нахмурился и уже собирался что-то сказать, когда Се Чаохуэй вдруг басом произнёс: «Всё зависит от императора».

Император Цяньмин взглянул на него и удивленно спросил: «Неужели у тебя нет никаких идей по поводу твоего собственного брака?»

Се Чаохуэй все еще говорил: «Все зависит от нашего отца, императора».

Се Чаоци украдкой сжал кулаки и повторил слово в слово: «Этот сын оставит всё дело своему царственному отцу, императору».

Се Чаоюань не уделял себе никакого внимания и спокойно ел.

Се Чаоци теперь всей душой ненавидел Се Чаожуна, а Се Чаожун, вероятно, считал его своим главным противником. Се Чаоци был вторым сыном императрицы Юань. Если бы он пользовался поддержкой Шэня и Яна, с ним было бы ещё сложнее справиться, чем с Се Чаолином.

Се Чаоюань задумался: «Но человек в сердце их отца, возможно, не обязательно и есть Се Чаоци. Два тигра сражаются друг с другом, и трёхногое противостояние не способно уравновесить ситуацию».

После того, как Се Чаоюань вернулся во дворец, Се Чаолин вернулся с прогулки по саду и угощался закусками.

Он все еще злился из-за того, что произошло вчера вечером, и ему не хотелось особо разговаривать с Се Чаоюанем.

Ещё до того, как Се Чаоюань вошёл в дверь, он уже слышал о том, что произошло в саду, и спросил Се Чаолина: «Почему ты так расстроен? Кто был так недальновиден и обидел тебя?»

Се Чаолин взглянул на него, вспоминая, как этот человек мучился прошлой ночью. Заставив себя проделать с ним эти постыдные вещи, он небрежно сказал: «Ваше Высочество слишком обеспокоены, никто не смеет оскорблять меня в особняке принца Кэ».

Се Чаоюань улыбнулся. Он не возражал, сел и налил сначала Се Чаолину, а затем себе ещё полчашки: «Если Линь Лан действительно расстроится, этот король отрежет языки всем, кто распускает языки в твоём присутствии, и никто не посмеет заговорить с тобой и потревожить тебя».

Он сказал это легко, как будто это было что-то обыденное.

Се Чаолин нахмурился: «Ваше Высочество, не боитесь ли вы потерять сердца людей, поступая так?»

«Мне нечего бояться. Любой, кто не соблюдает правила, должен быть наказан», — Се Чаоюань выпил чай одним глотком.

Се Чаолин прямо отказался: «Нет необходимости, Ваше Высочество хочет кого-то наказать, нет нужды использовать меня в качестве оправдания».

Се Чаоюань посмотрел на него: «Ты действительно сердишься?»

«Ну и что, что я злюсь? Ваше Высочество хочет меня уговорить?» — не стал отрицать Се Чаолин.

Се Чаоюань мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы обнять его, усаживая на колени.

«Как старший брат, ты должен вести себя как ребенок?» — прошептал ему на ухо Се Чаоюань.

Се Чаолин поднял руки, потер уши и положил их на плечи Се Чаоюаня: «Ваше Высочество…»

Се Чаоюань посмотрел на него и не ответил.

Се Чаолин понимал, что угрюмость бесполезна, поэтому он решил воспользоваться случаем и попросить об одолжении: «Можно мне выйти из дома, чтобы развлечься? Ты можешь пойти со мной».

Се Чаоюань помолчал немного, а затем медленно спросил: «Хочешь выйти из дома?»

"Да "

«Разве не весело в особняке принца Кэ?»

«Я хочу выйти и посмотреть, Ваше Высочество, пойдете ли вы со мной?»

Се Чаоюань последовал его примеру, на мгновение пристально посмотрев на Се Чаолина, с улыбкой на уголке губ: «Хорошо, через несколько дней в храме города Нань пройдет ярмарка, и этот король покажет вам, на что обратить внимание».

Се Чаолин наконец успокоился. Он проживёт несколько дней и уйдёт как можно скорее.

Поэтому он поднял руку и коснулся лица Се Чаоюаня: «Спасибо, Ваше Высочество».

Се Чаоюань схватил его за руку и сказал: «Этот король оказал Линьлангу услугу. Чем Линьланг собирается отплатить этому королю?»

Глаза феникса, Се Чаолин вдруг улыбнулся.

«Подарю цветы Вашему Высочеству».

Он небрежно взял цветок, стоявший в вазе на столе рано утром, отломил длинную веточку и прикрепил его к волосам Се Чаоюаня. Полюбовавшись им некоторое время, он почувствовал удовлетворение.

Се Чаоюань позволил ему смутиться и только спросил: «О чем ты думаешь?»

«Ваше Высочество обладаете такой выдающейся внешностью в столь юном возрасте, я не знаю, сколько сердец вы обманете в будущем», — вздохнул Се Чаолин.

Се Чаоюань слегка приподнял брови: «Значит, Линьлан ревнует?»

Се Чаолин всерьёз задумался. Он был действительно особенным здесь, рядом с этим маленьким высочеством, но то, что он говорил о том, что он– супруга или императрица, не может быть правдой, это просто звучит как жадность. Если бы он действительно хотел ревновать, он боялся, что его будущее будет тяжёлым.

Он пристально посмотрел на цветок в волосах Се Чаоюаня, протянул руку, легонько погладил его и сказал: «Ваше Высочество должно пользоваться любовью многих людей. Линь Лан рад за вас».

«Тебе не нужно радоваться за этого короля».

Се Чаоюань перебил его, его тон заметно смягчился, как будто он снова рассердился.

Се Чаолин был совершенно беспомощен, это маленькое высочество так вспыльчиво и его так трудно уговорить, разве он не должен был уговаривать себя сам?

«Ладно, несчастье есть несчастье, главное, чтобы Ваше Высочество было счастливо».

«Ты считаешь, что король должен быть доволен?» — Голос Се Чаоюаня был холодным и жестким.

Се Чаолин не хотел больше ничего говорить, поэтому он наклонился ближе и поцеловал уголок его губ: «Тогда можете ли вы быть довольны этим, Мое дорогое Высочество?»

Се Чаоюань пристально посмотрел на него, лед в его глазах постепенно растаял, и он нежно обнял его, не говоря ни слова.

Гл. 15 «Ваше Высочество, я действительно старше вас».

Каждый год с наступлением морозов ярмарка в храме Наньши становилась грандиозным событием, не менее оживленным, чем во время фестиваля фонарей.

В конце праздника Чэнь Ши (7–9 утра) карета отправлялась от восточных ворот резиденции короля Кэ и направлялась прямо в Наньши. Наньши находился в южном углу внутреннего города, от южных городских ворот, занимая целых две длинные улицы.

Особняк короля Кэ находился неподалеку, и дорога туда заняла меньше часа.

Се Чаолин был простым и непринужденным человеком, следуя за Се Чаоюанем, который притворялся обычным богатым человеком и не привлекал к себе внимания.

На храмовой ярмарке было много мест, где можно было поесть, выпить и развлечься, а также проходили различные представления жонглёров, которые собирали толпы людей. Глаза Се Чаолина, почувствовав новизну происходящего, заблестели. Он потащил Се Чаоюаня к толпе и огляделся.

«Я не ожидал, что в столице есть такое оживлённое место. Ваше Высочество бывали здесь раньше?» — Се Чаолин, привлечённый представлением с драконьими фонарями на углу улицы, небрежно спросил Се Чаоюаня.

Се Чаоюань поднял руку, чтобы поддержать его за плечо, и сказал, чтобы он не толкался вперед: «Я никогда здесь не был, но много раз слышал, как об этом упоминали».

«Значит, Ваше Высочество не так уж и игрив, как твердят слухи», — улыбнулся Се Чаолин.

В мастерской плотника он выбрал для Сяо Хуана клетку из жёлтого палисандра, которая отличалась весьма необычной формой. Се Чаолин сразу её увидел, спросил цену и сразу же заплатил.

У каждого в особняке принца Кэ была своя доля, и у Се Чаолина, естественно, тоже. Денег каждый месяц было много. Се Чаоюань приказал кому-то отдавать ему их в соответствии с долей принца-консорта. Се Чаолин этого не знал.

«Эта клетка для птиц больше, чем та, что в особняке. Сяо Хуан капризничает, поэтому ему будет в ней комфортнее». Се Чаолин купил что-то и показал это Се Чаоюаню, держа в руке.

Се Чаоюань прищурился, оглядел птичью клетку и равнодушно сказал: «Если тебе нужна такая клетка, плотник во дворце может сделать тебе восемь или десять, которые будут лучше этой».

Се Чаолин рассмеялся и сказал: «Готовые уже продаются, зачем же делать это снова? Ваше Высочество, вас вообще волнует такая мелочь?»

Сердце этого маленького Высочества, вероятно, было таким же большим, как игольное ушко.

Се Чаоюань отвел взгляд и ничего не сказал.

Взгляд Се Чаолина упал за пределы магазина. Перед ним стоял ларек со сладостями, окружённый толпой детей, которые время от времени восклицали и смеялись. Мысли Се Чаолина шевельнулись, и он потянул Се Чаоюаня к себе.

«Хочешь конфетную фигурку? Я куплю тебе одну». Се Чаолин посмотрел на Се Чаоюаня и улыбнулся.

Се Чаоюань посмотрел на него, суровый и молчаливый. Се Чаолин цокнул языком: «Завидуете птице? Сколько вам лет, Ваше Высочество?»

Се Чаоюань всё ещё хмурился и молчал. Се Чаолин подумал, что ему это нужно, и, когда дети взяли сахарные фигурки и ушли, они бросились к продавцу. Старик поднял подбородок: «Мы хотим две».

Старик улыбнулся и спросил их: «Какой сахар вам нужен?»

Се Чаолин спокойно сказал: «Он кролик, а я тигр, поэтому мне нужны эти два знака зодиака».

Се Чаоюань взглянул на него, его мысли погрузились в раздумья, и он промолчал. День рождения старшего брата наследного принца приходился на пятнадцатый день первого лунного месяца года Гэнъинь, который был хорошо известен во всем мире.

Все внимание Се Чаолина было приковано к быстро движущимся рукам старика, и он не понял, что тот сказал.

Фигурка кролика из конфет была сделана очень быстро, и последним шагом было её надуть. Старик с улыбкой спросил Се Чаоюаня: «Этот маленький джентльмен сможет надуть её сам?»

Се Чаоюань мягким голосом подал знак Се Чаолину: «Помоги мне».

Се Чаолин с улыбкой наклонился и слегка подул в тонкую трубочку, и яркая и прозрачная фигурка кролика из конфет быстро раздулась.

"Для тебя."

Сахарную фигурку передали Се Чаоюаню, но он молчал. Се Чаолин просто взял его за руку и сказал: «Держи».

Се Чаоюань молча смотрел на сахарную фигурку в своей руке. Се Чаолин не мог сдержать смеха: он, конечно, был волчонком, но по знаку зодиака был кроликом. Было бы неплохо, если бы Се Чаоюань был таким же послушным и милым, как маленький белый кролик.

Жаль.

Вторую сахарную фигурку тоже быстро стащили. Се Чаоюань взорвал её и передал Се Чаолину: «Пойдём, посмотрим».

Се Чаолин повертел деревянную палочку в руке, некоторое время смотрел на сахарную фигурку и, наконец, позже задумался: «Как он помнит, что он тигр?»

«Ваше Высочество, я действительно старше вас».

Се Чаолин сказал, догнав Се Чаоюаня, который уже сделал шаг вперед.

Се Чаоюань ответил: «Да», его старший брат, наследный принц, был меньше чем на два года старше его. Они должны были быть самыми близкими братьями, но у него возникли низменные мысли, которых ему не следовало иметь, – желание монополизировать своего старшего брата, наследного принца.

Его не волновало, что правильно, а что нет, главное, чтобы Се Чаолин принадлежал ему.

Се Чаолин, которому всё ещё не удалось рассмешить Его Королевское Высочество, немного растерялся и хотел что-то сказать, но к Се Чаоюаню подошёл человек, похожий на стражника. Он настоял на том, чтобы король выпил чаю в чайном домике напротив, поэтому Се Чаоюаня пригласили подняться и поговорить.

Се Чаоюань поднял взгляд и увидел, что у перил второго этажа чайного домика через дорогу стоит его дядя Дин Ван, Се Фэнчжэнь, который с улыбкой наклонился к нему и жестом сказал: «Шестой племянник, поднимайся».

Се Чаоюань вместе взял Се Чаолина.

Когда Се Фэнчжэнь сел, он взглянул на Се Чаолина, а Се Чаоюань улыбнулся и сказал Се Фэнчжэню: «Дядя, не обращай на него внимания, племянник, пусть посидит в стороне, выпьет чаю и перекусит».

Се Фэнчжэнь не воспринял это всерьез: «Решать тебе».

Этот Дин Ван был младшим братом императора Цяньмина, и ему ещё не было тридцати. В молодости он командовал войсками на границе и позже был тяжело ранен на поле боя. Более того, говорили, что после битвы он получил скрытую болезнь, из-за которой больше не мог иметь детей. Он до сих пор не был женат, поэтому император Цяньмин очень его баловали. Этот богатый и праздный правитель в столице, Се Фэнчжэнь, жил лучше всех.

«Почему у королевского дяди сегодня такое хорошее настроение, что он тоже приехал в Наньши посетить храмовую ярмарку?» — с улыбкой спросил Се Чаоюань, наливая чай Се Фэнчжэню.

Среди сыновей императора Цяньмина ближе всех шли Се Фэнчжэнь и Се Чаоюань. Се Чаоюань был похож на Се Фэнчжэня характером: он лучше всех ел, пил и веселился.

Се Фэнчжэнь небрежно сказал: «Я просто проходил мимо и зашёл посмотреть. Кстати, два дня назад Ваше Величество рассказывал мне о браках ваших братьев, но о вас не упомянул. Неужели вы не знаете?»

Се Чаоюань рассмеялся и сказал: «Королевский дядя до сих пор не женился, так зачем же беспокоиться о браке твоего племянника?»

Се Фэнчжэнь покачал головой: «Ты отличаешься от меня».

«Какая разница?»

Се Фэнчжэнь был немногословен, улыбнулся и добавил ещё кое-что: «Приходи в усадьбу в следующем месяце. Там есть несколько кувшинов хорошего вина, которые долго хранились. Самое время их открыть. Я дам вам попробовать что-нибудь новенькое».

Се Чаоюань не был ни за, ни против: «Там действительно хорошее вино, поэтому племянник, естественно, пойдет».

Се Фэнчжэнь с беспомощной улыбкой сказал: «Я приглашаю тебя выпить, но ты, парень, все еще ведешь себя со мной вычурно. Не волнуйся, вино будет хорошим».

Се Чаоюань сразу же согласился: «Хорошо, я обязательно поеду туда, когда придет время».

За разговором Се Чаолин спокойно ел закуски и пил чай, изредка поднимая глаза. Его взгляд скользнул мимо Се Чаоюаня и упал на лицо Се Фэнчжэня напротив. Его Высочество, король Дин, смутно почувствовал в нём что-то знакомое, но, задумавшись, он понял, что тот всё тот же, что и прежде, без малейшего понятия.

Се Чаоюань опустил глаза...почему?

Позже Се Фэнчжэню пришлось уйти первым. Из-за боли в ногах ему пришлось воспользоваться инвалидной коляской, поэтому он позвал слугу, чтобы тот вытащил его. Только тогда Се Чаолин заметил, что Ван Е отличается от обычных людей, и в его глазах мелькнуло удивление, но он не издал ни звука.

Он знал, что Се Чаоюань не любит привлекать к себе внимание, поэтому он никогда много не говорил в присутствии других.

Коляска проехала мимо Се Чаолина, не останавливаясь, но в этот момент Се Фэнчжэнь покосился и снова взглянул на него. Се Чаолин оглянулся, но Се Фэнчжэнь уже отвёл взгляд и тут же исчез.

Странное чувство в сердце Се Чаолина усилилось, и стоявший рядом Се Чаоюань спросил его: «О чем думает Линь Лан?»

Се Чаолин пришел в себя, очистил арахис и бросил его в рот: «Это ничего».

Видя, что Се Чаоюань все время смотрит на него, он улыбнулся, отколол еще один и сказал Се Чаоюаню: «Ваше Высочество, откройте рот».

Се Чаоюань скормил арахис. Се Чаоюань медленно прожевал и проглотил. Он посмотрел на Се Чаолина и сказал: «Не думай слишком много, мне достаточно просто оставаться рядом со мной и быть спокойной».

Се Чаолин ничего не ответил и продолжил есть.

Посидев некоторое время, стражники снаружи вошли и доложили, что господин Чжан прибыл, и, увидев Его Высочество, он подошел поздороваться.

Се Чаоюань приказал: «Впустите его».

Вернувшись в столицу, Се Чаоюань уже давно не видел этого мальчика. Чжан Шаоян вошел и с улыбкой поприветствовал Се Чаоюаня. Увидев рядом с собой Се Чаолина, он на мгновение остолбенел. Он пробормотал про себя, что это, должно быть, его любимчик, и не осмелился сказать ему об этом в лицо.

«Ты тоже пойдешь на храмовую ярмарку?» — небрежно спросил его Се Чаоюань.

Чжан Шаоян виновато улыбнулся: «Ваше Высочество знает, что я бездельник, так зачем мне присоединяться к шуму? Я просто пришёл сюда, увидел внизу людей Его Высочества и догадался, что Его Высочество там, поэтому решил подняться поздороваться».

Сказав это, он подмигнул и спросил Се Чаоюаня: «Ваше Высочество, тебе все еще нужны люди?»

«Нет, можешь оставить его себе», — спокойно отказал ему Се Чаоюань.

Се Чаолин по одному выложил очищенные арахисовые орешки на тарелку перед Се Чаоюанем и даже не повел глазами, услышав это.

Чжан Шаоян на мгновение остолбенел, втайне думая, что человек перед ним действительно пользуется благосклонностью, странно, что Его Высочество не хочет никого другого.

Се Чаолину это было совершенно безразлично. В любом случае, те, кого Се Чаоюань принял обратно, не вошли бы в Силэ Тан. Хотя он и не хотел завидовать, если Се Чаоюань действительно благоволил к другим людям в Силэ Тан, то… он больше не будет заботиться о Се Чаоюане.

Се Чаоюань спросил и о других вещах: «Появилось ли что-то интересное в последнее время?»

Чжан Шаоян был знаком со многими людьми из разных слоёв общества столицы и был самым осведомлённым. Когда Се Чаоюань спросил об этом, он загадочно понизил голос: «Я хочу кое-что сказать Вашему Высочеству».

Чжан Шаоян взглянул на Се Чаолин. Се Чаоюань, бросив на него взгляд, сказал: «Если хочешь что-то сказать, не стесняйся».

Услышав эти слова, Чжан Шаоян не стал больше медлить и рассказал Се Чаоюаню всё, что слышал: «Я слышал, что кто-то забрал жалованье солдатам, выдаваемое императорским двором, и использовал его для ростовщиков. Деньги были потрачены на огромную прибыль, а они отдали их только этим беднякам. После этого, даже если в руках у этих людей окажется хоть одна медная монета, они могли её забрать. Эти люди боятся рассказать об этом чиновникам, поэтому этот вопрос никогда не поднимался».

Глаза Се Чаоюаня двинулись: «Какая зарплата?»

Видя, что Се Чаоюань проявил интерес, Чжан Шаоян поспешно сказал: «Дуншань Ин».

"Ты уверен?"

«Если это неподтверждённая новость, я не осмелюсь рассказать её Вашему Высочеству. Ваше Высочество знает, что я знаю много людей, у которых есть то, что нельзя показывать, и это правда», — Чжан Шаоян энергично кивнул.

После ухода Чжан Шаояна Се Чаолин наполнил почти пустую чашку Се Чаоюаня и тихо спросил его: «Ваше Высочество снова задумало что-то плохое?»

Се Чаоюань улыбнулся: «Я же говорил тебе, Линь Лан, ты действительно высокого мнения обо мне. Хотя этот король и входит в королевский двор, я лишь его тень, без каких-либо корней и опор. Что за дурную идею мог придумать этот король? Он просто хотел покормить рыбок и посмотреть представление».

Казалось, что его слова были одновременно и правдой, и ложью. Се Чаолин не стал гадать и не стал спрашивать.

«Ваше Высочество наконец улыбнулось».

В отличие от вежливой улыбки, с которой он раньше встречал короля Дина, это маленькое Высочество не устраивало перед ним представления.

Се Чаоюань поднял руку, чтобы погладить его лицо, но ничего не сказал.

«Этот Дин Ван, кажется, только что встречался мне раньше? Он мне знаком», — вдруг спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань слегка помолчал, приложив руку к щеке: «Я не знаю».

Он снова его осадил: «Пойдем, раз уж мы здесь, не будем же тут все время сидеть, пойдем по магазинам».

Гл 16 «Как зовут охранника рядом с вами?»

В день зимнего солнцестояния Се Чаоюань получил приглашение из особняка Дин Вана выпить и остановиться на некоторое время в усадьбе за городом.

Се Чаоюань небрежно отбросил приглашение в сторону. Се Чаолин подошёл, поднял его, взглянул и спросил: «Это написал сам Дин Ван? Почерк очень красивый… Что за человек этот Дин Ван?»

Се Чаоюань поднял глаза: «Почему ты спрашиваешь об этом?»

Се Чаолин честно признался: «Он выглядит знакомым, у меня всегда такое чувство, будто я уже где-то его видел».

Это был уже второй раз, когда он сказал Се Чаоюаню подобные слова, пристально глядя ему в глаза, словно проверяя его.

«Правда?» — медленно выплюнул эти слова Се Чаоюань и больше ничего не добавил.

Так ли это… и что?

Се Чаолин подумал, что Его Высочество посмотрел на него таким образом и захотел ударить его, поэтому он тихо кашлянул: «Если Ваше Высочество не хочет этого говорить, то ладно».

«Королевский дядя — младший брат Его Величества. Когда первый император скончался, он отправился на северо-западную границу в возрасте всего пятнадцати лет. Командуя армией, он был тяжело ранен в жестокой битве с царством Сирун и едва оправился от болезни. С тех пор он болел и вернулся в столицу, чтобы стать бездеятельным правителем. Наш Далян сражался с царством Сирун сто лет, и это была самая трагическая битва. Сирун потерял почти 200 000 солдат, Далян также потерял 100 000 элитных воинов, несколько генералов были убиты или ранены, дед старшего брата наследного принца и два дяди — все погибли в той битве.

Се Чаоюань говорил небрежно, и Се Чаолин слегка нахмурился. Под пристальным взглядом чёрных глаз Се Чаоюаня странное чувство всё ещё не покидало его. Слова Се Чаоюаня, казалось, что-то значили, но пустые мысли Се Чаолина не позволяли ему это понять.

Се Чаоюань снова улыбнулся: «На самом деле, королевскому дяде полезно быть праздным королём. У него нет никаких амбиций, так что Его Величество не будет его подозревать».

Се Чаолин какое-то время не знал, что сказать. Се Чаоюань похлопал его по тыльной стороне ладони и не стал продолжать эту тему.

В тот же день Се Чаоюань взял Се Чаолина с собой в особняк Дин Вана за городом.

Се Фэнчжэнь разослал приглашения всем князьям и уездным князьям столицы, и пришло множество людей. Се Чаоюань жил в небольшом дворике у воды. Преимуществом было то, что там было тихо и удалённо от других. Се Фэнчжэнь знал его характер и не желал мириться с пустыми разговорами о приличиях, поэтому специально всё подготовил.

Как только он устроился, царь Дин послал кого-то позвать Се Чаоюаня, сказав, что еда и питье уже приготовлены и он ждет его.

Се Чаоюань не мог не согласиться и сказал Се Чаолину: «Скажи людям, что ты хочешь съесть, и пусть они приготовят это для тебя. В поместье королевского дяди водится множество видов дичи. Ты можешь есть всё, что захочешь. На заднем дворе есть пруд с горячим источником. Можешь пойти поиграть один. Я выпью с королевским дядей и скоро вернусь».

«Я могу делать все, что захочу, но я не могу просто выйти на прогулку, верно?» Се Чаолин кривил губы.

Се Чаоюань был немногословен: «Будь послушным».

Се Чаолин махнул рукой, давая ему знак быстро уйти.

Банкетный зал был полон музыки, пения и танцев, в воздухе витал аромат вина. Се Фэнчжэнь славился своим весельем. Такие банкеты были его страстью, и он время от времени устраивал их. Поскольку он был не очень стар и имел немалый статус, его всегда поддерживало множество людей.

На этот раз не было ни одного постороннего, и все посетители были принцами Се, не говоря уже о правилах и этикете, все пили вволю и веселились.

Чуть позже пришёл Се Чаоюань, сел, скрестив ноги, у винного стола, специально приготовленного для него, и трижды наказал себя. Се Фэнчжэнь поддразнил его: «Шестой племянник, почему ты прятался в комнате? Этот король трижды посылал к тебе кого-то, чтобы пригласить тебя сюда. Правда ли, что слухи о том, что ты недавно прятал кого-то в Золотом Доме, и не хочешь уходить, соответствуют действительности?»

В зале раздался взрыв смеха, а Се Чаоюань снова поднял бокал и рассмеялся: «Дядя, не смейся над племянником! Племянник просто выпьет вина в наказание».

Конечно, после таких метаний никто не обратил внимания на его опоздание, за исключением Се Чаожуна.

Се Чаоронг, сидевший слева спереди, сделал большой глоток вина, прищурился и усмехнулся: «Что за красота скрывается в золотом доме? Обычный стражник, а шестой ребёнок обращается с ним как с сокровищем? Ты, вонючий ублюдок, разве ты ничему не научился у четвёртого брата?»

Се Чаоци сидел справа от Се Чаоюаня и молча наливал себе напиток. Никто не ответил, но когда Се Чаожун сказал это, Се Чаоюань ещё ничего не сказал, как Се Чаоци с силой поставил бокал, который он держал в руке. От удара стол задрожал, а посуда на нём задрожала.

В этот момент пение и танцы оборвались. Се Чаоци был слишком шумным, и все обратили на него внимание. Се Чаоци проигнорировал это и лишь угрюмо уставился на Се Чаожуна.

Се Чаоронг провокационно воскликнул: «Что? Этот король прав. Разве у Старой Шести нет той же проблемы, что и у тебя: относиться к телохранителю с грязными ногами как к сокровищу? Какой позор».

Напротив, Се Чаоюань, которого вызвали, сохранял прежнее выражение лица, с улыбкой на губах, попивая вино и притворяясь, что смотрит спектакль.

Се Чаоци встал и шаг за шагом направился к Се Чаожуну с бокалом вина в руке.

Не дожидаясь реакции остальных, Се Чаоци уже стоял перед столом с алкоголем Се Чаожуна, выливая ему на лицо вино.

Се Чаорон был ошеломлён. Он пришёл в себя, энергично вытер лицо, а затем внезапно встал: «Ты что, совсем с ума сошёл?!»

Ответом Се Чаоци была лишь презрительная усмешка, полная отвращения.

Се Чаожун задыхался, глаза горели, и он собирался ударить Се Чаоци кулаком, но выпил слишком много и потерял самообладание. Диски свалились вместе, образовав беспорядок.

«Ваше Высочество!» — воскликнула служанка позади Се Чаожуна, бросаясь ему на помощь.

Се Чаоци посмотрел на Се Чаожуна, который упал на землю и не мог подняться. В его глазах читалась неприкрытая ненависть.

«Хватит, что вы делаете? В конце концов, вы все братья, вы хоть представляете, как выглядите? Если хотите устроить скандал, не устраивайте его здесь».

Се Фэнчжэнь наконец остановил его, и остальные тоже попытались убедить его помириться. Се Чаоци молча стоял, опустив глаза. Когда ругавшемуся Се Чаожуну помогли переодеться, он тихо сказал Се Фэнчжэню: «Извини, что потревожил дядюшку. Племянник плохо себя чувствует и сначала вернётся отдохнуть».

Се Чаоци сразу же ушел, а Се Фэнчжэнь ничего не сказал и продолжил пить с остальными.

Се Чаоюань отвел взгляд, взял палочками кусок еды и медленно прожевал.

В сумерках Се Чаолин отложил книгу и потянулся.

Се Чаоюань, который обещал вернуться раньше, до сих пор не появлялся. Хотя маленькое высочество и раздражало, он не видел его уже полдня, и вокруг были только слуги, которые не смели и вздохнуть, что было скучно.

Ван Цзинь, казалось, видел, что Се Чаолину скучно, поэтому он осторожно спросил его: «Хочешь поиграть с воздушными змеями, сэр? Луфу и остальные только что сделали несколько воздушных змеев, так что ты можешь выйти и поиграть во дворе».

Се Чаолин лениво поднялся: «Ладно, это лучше, чем ничего». Служанки действительно запускали воздушных змеев во дворе. Увидев, что Се Чаолин выходит, они поспешили забрать верёвки, но Се Чаолин остановил их: «Продолжайте летать, я посмотрю».

Се Чаолин поднял голову, и несколько воздушных змеев постепенно развернулись в сумерках, а яркие цвета заиграли в лучах заката.

Ван Цзинь осторожно поднял глаза и, увидев, что тот смотрит на него без всякого недовольства, спросил: «Ваше Величество, хочешь ли ты сам попробовать?»

Се Чаолин небрежно кивнул.

Служанка передала Се Чаолину верёвку для воздушного змея и, опустив голову, тихонько напомнила ему, как её натягивать и отпускать. С виду это было несложно, но управлять им было непросто, приходилось контролировать угол приложения силы.

Верёвка воздушного змея была слишком тонкой, и Се Чаолин почувствовал себя немного неловко. Когда небо потемнело и поднялся ветер, он попытался поднять змея повыше, но случайно отпустил его.

Служанка закричала и беспомощно смотрела, как веревка воздушного змея оборвалась и вылетела со двора.

Се Чаолин нахмурился. Ван Цзинь поспешно позвал кого-то забрать его, и Се Чаолин сказал: «Я пойду один».

«Его Высочество сказал, что ты не можешь…»

Ван Цзинь не договорил, а когда Се Чаолин повернулся, чтобы посмотреть на него, и встретился с этими спокойными и яркими черными глазами, у него все застряло в горле.

Он потерял память и был заперт в этом маленьком дворике Се Чаоюанем, но он все еще был наследником Восточного дворца, одного его взгляда было достаточно, чтобы заставить людей содрогнуться.

Ван Цзинь опустил голову и почувствовал, как холодный пот стекает по его спине, но он не посмел его остановить.

Се Чаолин вышел за дверь.

Воздушный змей уже скрылся из виду, Се Чаолин всю дорогу искал его, оглядываясь по сторонам.

Ван Цзинь испугался и пошёл за ним следом, тихо умоляя вернуться, но Се Чаолин проигнорировал его слова. К счастью, его утренняя маскировка не была сорвана и не привлекла внимания.

Наконец они нашли воздушного змея, висящего на высокой ветке под вересковым деревом.

Ван Цзинь тайком вздохнул с облегчением и быстро приказал кому-то залезть на дерево и достать его. Се Чаолин молча стоял в стороне, его взгляд упал на павильоны и прибрежные беседки вдали, пока внезапно за его спиной не раздался голос: «Из какого вы особняка? Что вы здесь делаете?»

Се Чаолин обернулся: это был Дин Ван, которого он встретил в тот день на ярмарке в храме Наньши.

Ван Цзинь был потрясен, увидев пришедшего человека, он заставил остальных людей встать на колени и дрожащим голосом произнес: «Приветствую Его Высочество короля Дина.

Се Чаолин наконец отреагировал, ему следовало бы поздороваться, но он никогда не делал этого на месте Се Чаоюаня, поэтому он не знал, поднять ли ему руку или сначала наклониться.

Се Фэнчжэнь взглянул на Ван Цзинь, который был слишком напуган и отдал честь напрямую, а затем посмотрел на Се Чаолина, который выглядел немного смущенным в его присутствии.

«Этот король уже встречался с тобой раньше. Ты — близкий человек А Юаня», — он пристально и внимательно посмотрел на лицо Се Чаолина.

Се Чаолин собирался что-то сказать, когда сзади раздался голос Се Чаоюаня: «Королевский дядя!»

Се Чаоюань уже шагнул вперёд, полностью блокируя тело Се Чаолина, и с улыбкой спросил Се Фэнчжэня: «Разве ваш королевский дядя не вернулся переодеться? Почему вы всё ещё здесь?»

Се Фэнчжэнь мельком взглянул на него и небрежно сказал: «Твои люди были здесь и что-то делали, и все подняли шум».

Ван Цзинь уже распростерся на земле, признавая свою вину: «Раб, этот раб пришёл поднять воздушного змея, а змей висит на этом дереве. О, Ваше Высочество, простите меня».

Се Чаоюань сказал: «Королевский дядя, не опускайтесь до споров с ними, они все непослушные создания».

«Нехорошо, когда личный слуга поднимает такой шум». Се Фэнчжэнь улыбнулся и больше ничего не сказал: «Раз так, забери его обратно, и этот король не будет тебя наказывать».

Се Чаоюань получил урок, откланялся и ушел.

Обернувшись, Се Фэнчжэнь снова сказал: «Шестой племянник, я забыл спросить тебя в прошлый раз, как зовут охранника рядом с тобой?»

Се Чаоюань помолчал и ответил глубоким голосом: «У него нет имени, поэтому его дал племянник. Его зовут Линьлан, так что упоминать его не стоит».

«Линьланг», — сказал Се Фэнчжэнь, услышав это имя впервые, — «это хорошее имя».

Се Чаоюань кивнул и повел людей обратно.

Как только они вошли в дверь, Ван Цзинь и остальные опустились на колени, чтобы признать себя виновными.

Се Чаоюань не произнес ни слова, просто посмотрел на Се Чаолина.

Се Чаолин был совершенно беспомощен и, подумав, решил не спорить: «Если Ваше Высочество сердится на меня за то, что я непослушно выбежал и причинил Вам неприятности, то накажите меня».

Гл. 17 Это маленькое Высочество из тех, кто действительно любит вести себя как ребенок.

Но Се Чаоюань молча смотрел на него какое-то время, а затем смягчился: «Ты уже поужинал? Ты голоден?»

Се Чаолин был ошеломлен.

Се Чаоюань приказал кому-то передать еду и взял его за руку: «Пойдем, сначала поедим».

Сидя за столом, Се Чаолин наконец пришел в себя: «Ты... ты не сердишься, что я снова выбежал?»

Се Чаоюань посмотрел на него: «Так и есть. Разве гнев — это полезно?»

Се Чаоюань внезапно перестал играть в карты, следуя здравому смыслу, но Се Чаолин почувствовал себя необъяснимо виноватым и сказал: «Мне просто так скучно, я хочу выйти на улицу и посмотреть».

Хотя он специально придумал повод выйти сейчас.

«За этой деревней есть озеро, где можно покататься на лодке. Завтра я отвезу тебя туда», — сказал Се Чаоюань.

Маленькое Высочество было так мило, Се Чаолин улыбнулся ему в глаза: «Правда?»

«Да», — Се Чаоюань принес ему еду: «Давай сначала поедим».

Се Чаолин тоже поспешно наполнил суп и передал его Се Чаоюаню: «Ваше Высочество, выпейте горячего супа, чтобы протрезветь».

Се Чаоюань посмотрел на него, и Се Чаолин поднял подбородок, призывая его взять его взглядом.

Улыбка тронула уголки губ Се Чаоюаня, и он взял миску: «Спасибо».

Атмосфера между ними была вполне дружелюбной до наступления ночи.

Закончив, Се Чаолин надел только полушубок и, не имея никого, взял полотенце, чтобы вытереть слегка влажные волосы. Увидев Се Чаоюаня, который сидел за ним на мягком диване и читал книгу, отражаясь в бронзовом зеркале, он невольно проследил за ним взглядом, остановившись на слегка нахмуренных бровях Се Чаоюаня, и замер.

Се Чаоюань, казалось, заметил это и поднял глаза. Се Чаоюань улыбнулся ему в зеркало, но, перестав улыбаться, он понял, что не должен видеть, и втайне подумал, что он глупец.

Се Чаоюань взглянул на него и снова опустил голову.

Увидев это, Се Чаолин почувствовал необъяснимую тоску. Он отбросил полотенце, повернулся, подошёл к дивану и забрался на него.

Выхватив книгу из рук Се Чаоюаня, Се Чаолин почувствовал тёплое дыхание, которое он почувствовал только что после купания. Он пристально посмотрел в его тёмные глаза: «Ваше Высочество, вы всё ещё сердитесь?

Он был уверен. Если бы он не был зол, он бы не стал так его игнорировать. В конце концов, этому маленькому Высочеству было всего шестнадцать лет, и он ещё не достиг того состояния, когда его эмоции и гнев стали бы незаметны.

Се Чаоюань повернулся и посмотрел на него: «Если этот король действительно разгневан, что ты собираешься делать?»

Се Чаолин немного лишился дара речи.

Если бы этот человек вышел из себя, как и раньше, он бы справился с этим, даже если бы подбрасывал его всю ночь, но теперь это все равно, что подвесить его вниз головой, что было еще более неудобно.

Се Чаолин протянул руку, чтобы потрогать лицо, и тихо пробормотал: «Вашему Высочеству действительно нужно сменить характер».

"Как?"

Уголки его губ изогнулись в улыбке: «Я что-то не так сказал?»

Говоря это, он наклонился, почти вплотную приблизившись к Се Чаоюаню, и кончики его мокрых волос упали на его одежду. Жест был явно двусмысленным, но Се Чаолин действовал смело, как будто ничего не случилось.

Се Чаоюань тоже не стал ему напоминать, он уже понял, что у Се Чаолина большое сердце, хотя в вопросах любви он был вынужден, пока ему было весело, он не поднимал шума, а в остальное время не признавал никаких табу.

«Ты же сам говорил, что не боишься меня», — сказал Се Чаоюань.

"Но…"

«Это не всегда нравится людям, так что же я могу сделать, чтобы порадовать тебя?»

Се Чаоюань спросил очень серьезно, но Се Чаолин был остановлен им.

Видя, что Се Чаоюань собирается встать, но выражение его лица померкло, Се Чаолин протянул руку, чтобы поддержать его: «Если Ваше Высочество сможет разговаривать со мной хорошо, не будет сердиться и легко выходить из себя, то ты сможешь меня порадовать».

Се Чаоюань перевел взгляд на его лицо, его взгляд был многозначительным и явно выражал недоверие.

«Этот король сегодня не потерял самообладания и говорил с тобой любезно».

«Потом ты просто проигнорировал меня».

«Ясно, что тебя мучает совесть». Се Чаоюань разоблачил его, хотя он никогда раньше не знал, что его брат-наследник на самом деле такой ребячливый.

Се Чаолин всё ещё собирался возразить, но Се Чаоюань внезапно схватил его за запястье, перевернул и прижал к дивану. Се Чаолин вздрогнул, маленький волчонок на его теле опустил глаза, молча глядя на него.

«Ваше Высочество, вы…»

«Тише».

Се Чаоюань поднёс палец к губам, останавливая Се Чаолина, который пытался сопротивляться. Он медленно откинул волосы, прилипшие к лицу.

«Могу ли я действительно тебе нравиться?»

Се Чаолин сглотнул, завороженный взглядом Се Чаоюаня, и медленно кивнул.

Се Чаоюань улыбнулся и сдержал горячее дыхание.

А Се Чаоронг, в свою очередь, напился на банкете, и слуги помогли ему уйти. Сегодня его унизил этот мальчишка, Се Чаоци, который облил его вином при всех, и он был очень недоволен. Теперь он продолжал ругаться и хотел доставить Се Чаоци неприятности.

В ночной темноте Се Чаоронг, шатаясь, шёл вперёд, проходя мимо альпийской горки в саду. В него врезался внезапно появившийся человек. Се Чаоронг был в ярости и собирался отругать его, но тот, дрожа, опустился на колени, признавая свою вину. Мимо пронёсся порыв душистого ветра, и при тусклом лунном свете и свете дворцовых фонарей Се Чаоронг, глядя на прекрасное лицо служанки, лежавшей на земле, остановил вырвавшиеся наружу полуругательства.

Он протянул руку, чтобы привлечь служанку к себе, ущипнул ее за подбородок, внимательно посмотрел на нее и с улыбкой спросил: «Ты что, нарочно на меня налетела?»

За занавеской кровати на коленях Се Чаоюаня сидел Се Чаолин, обхватив его шею руками, его длинные волосы были распущены, а завязки пиджака были разорваны.

Ладонь Се Чаоюаня прижалась к шее Се Чаолина, и от этого прохладного прикосновения тот инстинктивно вздрогнул. Он откинулся назад, и Се Чаоюань потянул его назад: «Не двигайся».

Голос его был хриплым, и ему было трудно скрыть свои эмоции.

Се Чаолин прижался ближе, поцеловал Се Чаоюаня в тонкие губы и тихо рассмеялся: «Вашему Высочеству всего шестнадцать лет, где вы этому научились? Откуда у вас столько таланта?»

«Дворец прислал бы кого-нибудь преподавать».

Движения Се Чаолина слегка застыли. Се Чаоюань слегка приподнял уголки губ: «Но этот король никогда не использовал этих людей».

«Вашему Высочеству следовало бы их использовать».

Се Чаолин замолчал и продолжил целовать Се Чаоюаня. Се Чаоюань был прав: большую часть времени он был счастлив и наслаждался этим делом, и он не стал бы плохо к себе относиться.

Се Чаоюань позволил ему проявить инициативу. Пока Се Чаолин был доволен и удовлетворён, он был готов уступить.

Когда ночь стала темнее, Се Чаолин сел на руках Се Чаоюаня, весь в поту. Он так устал, что не мог пошевелить и пальцем, а его голос стал еще хрипловатым: «Ваше Высочество, давайте поменяемся местами, я не хочу идти один».

Гнусовый голос был хриплым, и казалось, что он ведет себя как ребенок, хотя Се Чаоюань знал, что его брат, наследный принц, никогда не вел себя как ребенок.

Ладонь Се Чаоюаня погладила его голую и вспотевшую спину, перевернул его на руки и засмеялся: «Старший брат, нам потом нужно будет снова пойти в ванную, чтобы помыться».

Се Чаоюань всегда любил называть его старшим братом в постели. Се Чаолин давно к этому привык, а это маленькое Высочество любило вести себя как ребёнок.

«Благодарю Ваше Высочество за благословение», — Се Чаолин поднял ногу, коснулся талии Се Чаоюаня и прошептал ему на ухо.

Когда пришло время продолжать во второй раз, кто-то снаружи постучал в дверь и прервал их. Это был голос Ван Жана: «Ваше Высочество, что-то случилось с Его Высочеством королём Сюнем на той стороне. Хотите посмотреть на это развлечение?»

Через некоторое время Се Чаоюань недовольно сказал: «Давайте поговорим об этом позже».

Се Чаолин легонько толкнул Се Чаоюаня в плечо: «Должно быть, очень весело делать специальные репортажи об этом, давай пойдем и посмотрим».

Се Чаоюань нахмурился, его лицо стало уродливым. Се Чаолин обнял его за лицо и поцеловал, нежно уговаривая: «Мы можем вернуться позже и продолжить».

Огни у павильона Цимин, всегда тихие, в этот момент ярко зажглись. Слуги Се Чаожуна опустились на колени. Се Фэнчжэнь вытащил Се Чаожуна, настолько пьяного, что он ничего не смыслил в людских делах, и вылил ему на лицо большой таз ледяной воды. Он взвыл, как свинья, и наконец проснулся.

Перед ним в инвалидном кресле сидел Се Фэнчжэнь. Его обычно улыбающееся лицо сейчас было холодным и мрачным. Он резко спросил Се Чаожуна: «Что ты делаешь в этом королевском павильоне Цимин?»

Любой, кто видел, мог увидеть, что произошло. Се Чаожун был взъерошен, его телосложение было неестественным, он совершенно обезумел и устроил беспорядок в комнате, и в него врезался пришедший сюда Се Фэнчжэнь. Однако этот человек всё ещё был пьян и растерян, неудивительно, что Се Фэнчжэнь был так зол.

Все, кто пришёл посмотреть на это зрелище, ликовали, восхищаясь величием Се Чаожун. Все они часто посещали резиденцию царя Дина. Все знали, что павильон Цимин – запретное место. Се Фэнчжэнь никогда никого туда не пускал, и ходили слухи, что он влюбился в юности, а женщина погибла, и до сих пор не женился. Этот павильон Цимин был резиденцией, где эта женщина жила изначально. Подобное поведение Се Чаожун явно нарушало табу, наложенное Се Фэнчжэнем.

Се Чаожун тупо смотрел на Се Фэнчжэня, лицо которого посерело, он вздрогнул и наконец вспомнил, что час назад встретил прекрасную служанку и хотел взять её с собой, но она убежала, и он погнался за ней в комнату. Добравшись до неё и обняв её, он ничего не помнил.

А что насчет этого человека?

Каким бы глупым ни был Се Чаожун, он определённо понимал, что его обманули. Подумав об этом, он тут же воскликнул: «Кто-то подшутил над этим королём! Кто-то, должно быть, намеренно сделал это с этим королём! Королевский дядя, меня обманули!»

Он поднялся с земли, огляделся, и его взгляд упал на лицо Се Чаоци, наблюдавшего за шуткой. Он подошёл: «Это ты! Ты что, специально попросил кого-то соблазнить короля, чтобы заманить его сюда? Ты намеренно хотел, чтобы этот король выставил себя дураком, чего ты на это настроился?!»

Се Чаоци посмотрел на него, словно на муравья, и произнес слово за словом: «Злодеи будут наказаны грешниками, так что какое мне до этого дело?»

Се Чаожун тут же очнулся от пьяного оцепенения. Он разгневался и попытался наброситься на Се Чаоци, но был остановлен стражей Се Фэнчжэня, который приказал: «Прошу вас, уходите, король Сюнь. Отныне, где бы вы ни находились – здесь или в резиденции моего короля Дина, – король Сюнь нам больше не нужен».

«Королевский дядя, послушай меня…»

Се Чаоронг все еще хотел спорить, но Се Фэнчжэнь больше не дал ему шанса и приказал кому-то напрямую «пригласить» его на свидание.

Хотя Се Фэнчжэнь был праздным правителем, все при дворе знали, что император Цяньмин доверял во многих вопросах только ему, своему младшему брату, и был готов обсуждать вопросы и выслушивать только его мнение. После сегодняшнего дня у Се Чаожуна не будет ни малейшей дружбы с Се Фэнчжэнем.

Се Чаоюань, стоявший позади толпы, поднял брови. Глупость Се Чаожуна была общеизвестна, но то, что он оказался настолько глуп, что другие могли его счесть, было поистине неожиданным.

Внимание Се Чаолина привлекло другое место: среди стражников позади Се Чаоци он увидел знакомое лицо – Сун Ши. Сун Ши, казалось, заметил его и поднял взгляд в сторону Се Чаоюаня и Се Чаолина. Ночью Се Чаолин заметил, как уголки его губ слегка приподнялись.

Се Чаоюань взял Се Чаолина за руку: «Шоу окончено, пора возвращаться».

На обратном пути Се Чаолин тихо спросил его: «Это Его Высочество устроил?»

"Нет."

«…этот Сун Ши, Ваше Высочество послали его к королю Хуайю?»

«То, что произойдет в будущем, зависит от его способностей».

Се Чаолин вздохнул с облегчением: «Ваше Высочество, это удивительно, что вы смогли так легко отправить кого-то к королю Хуайю».

«Ты боишься?» — Се Чаоюань искоса посмотрел на него.

Се Чаолин улыбнулся и покачал головой: «Мне нечего бояться. Ваше Высочество сказал, что не причинит мне вреда».

Се Чаоюань крепко сжал его руку: «Давай вернемся».

Се Чаоци вернулся в резиденцию и, как только вошел в дверь, холодным голосом подал знак Сун Ши: «Встань на колени».

Сун Ши тут же опустился на колени.

Се Чаоци холодно посмотрел на него и спросил: «Кто позволил тебе действовать по собственной инициативе?»

Человек перед ним был тем, кто переоделся женщиной, чтобы соблазнить Се Чаожун.

Се Чаоци подобрал его у могилы Цзян Ши, когда полгода назад пришёл почтить память Цзян Ши. Этот человек представился младшим братом Цзян Ши по имени Цзян Ши (другой ши). Несколько дней назад он приехал в столицу на поиски брата. Узнав о его смерти, он нашёл гробницу, которую Се Чаоци установил для него, и случайно встретился с Се Чаоци.

У Цзян Ши был младший брат, с которым он разлучился в ранние годы. Се Чаоци послал кого-то проверить личность этого человека, чтобы тот взял его в особняк и оставил рядом с собой в качестве охранника, вот и всё.

Сун Ши опустил голову, стиснул зубы и сказал: «Король Сюнь убил моего брата и много раз нападал на Его Высочество. Я просто хочу преподать ему урок».

"Невежественный!"

Се Чаоци резко взмахнул кнутом у ноги Сун Ши и резко сказал: «Если ты всё ещё хочешь остаться в особняке короля Хуая, отбрось все свои мелочные мысли об этом короле. Он отомстит за твоего брата. Тебе не нужно этого делать. Эти поступки только навлекут на него беду!»

Се Чаожун действительно был опозорен и оскорбил Се Фэнчжэня, но Се Чаоци знал, что Се Фэнчжэнь тоже заподозрит его в этом и с тех пор будет таить на него злобу. Се Фэнчжэнь был очень болтлив в присутствии отца, поэтому, если он хотел стать наследником, ему нужна была поддержка большего числа людей. Только так он мог отомстить за своего Цзян Ши и стать поистине человеком, стоящим выше десяти тысяч!

Сун Ши опустился на колени и смело взял Се Чаоци за руку: «Ваше Высочество, я могу сделать для вас то же самое, что и мой брат, и я тоже готов отдать вам эту жизнь».

Се Чаоци вытащил руку. Он закрыл глаза, потом снова открыл их и, понизив голос, сказал: «Нет нужды, ты должен жить достойно ради этого короля. Ради своего брата ты должен жить достойно. Тебе не нужно ничего делать, просто запомни эту фразу».

Гл 22 «Признает ли старший брат, что он неправ?»

В последующие дни дворцовый квартал охвачен был паникой по малейшему поводу. После того как император Цяньмин отдал указ трём палатам тщательно расследовать взрыв на пороховом складе, многие начали чувствовать неладное.

В резиденции князя Сюня Се Чаочжун в тревоге мерил шагами зал. Дело явно касалось Дуншаньина. Хотя императору Цяньмину об этом ещё не доложили, он уже получил весть.

«Дядя, что ты намерен делать? В конечном счёте, вся эта затея была направлена против Дуншаньина. Какое совпадение! Это наверняка дело рук этого мерзавца — Старого Четвёртого. Нет, я должен пойти к отцу-императору и обвинить его!»

Чжао Чанмин спокойно удержал его:

«Есть ли у Вашего Высочества доказательства? Без доказательств как мы можем обвинять князя Хуая?»

Се Чаочжун в ярости ударил кулаком по чайному столику.

«Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — ровным голосом сказал Чжао Чанмин. — Пострадает только Военное ведомство. Даже если Его Величество захочет наказать, ему придётся сделать вид. Как только склад восстановят, Военное ведомство тут же попросит у трона дополнительные средства — чем плохо? О Цзинвэе тоже не стоит тревожиться: Чан Кэ уже снят, на его место придёт другой. Если Его Величество одновременно накажет и Военное ведомство, и Цзинвэй, то на этот раз он не сможет оказать предпочтение Ведомству общественных работ. Хорошо хоть удалось одолеть старика Яна Сюэлиня. Что до Дуншаньина — мы с Вэнь Цином уже в отставке, нам туда хода нет».

«Но если император потребует расследовать до конца, в Дуншаньине всё ещё столько наших людей…»

Чжао Чанмину было всё равно:

«Оставь повозку — сбережём дорогу».

В резиденции Сыле Тан Се Чаолинь пересчитал деньги, что выдали ему из дворца за последние месяцы, и передал пачку Се Чаоюаню:

«Ваше Высочество, помогите пожертвовать».

Се Чаоюань взглянул на сумму и поднял бровь:

«Столько жертвовать?»

«Мне всё равно их некуда девать».

По окончательным подсчётам, жертв пожара оказалось около десяти тысяч человек. Почти две тысячи четыреста сгорели заживо той ночью.

За несколько дней двор устроил на юго-западе внешнего города временные бараки для погорельцев. Принцесса Шужоу пожертвовала деньги и зерно, за что удостоилась похвалы императора Цяньмина. Многие последовали её примеру — это помогло хоть немного снять остроту проблемы.

«Помощь пострадавшим — дело казны, а в итоге каждый платит из своего кармана. Линьлан, ты и впрямь добросердечен», — с лёгким упрёком заметил Се Чаоюань.

Се Чаолинь налил ему чаю:

«Ваше Высочество, не будьте таким прижимистым. Вы — единственный хозяин в княжеской резиденции Кэ, денег у вас куры не клюют, возьмите да поделитесь».

«Их двое, а ты один», — напомнил Се Чаоюань.

Се Чаолинь лишь улыбнулся, не приняв упрёк всерьёз.

«Разве в Министерстве доходов и расходов сказали, что казна пуста?»

«Фракции внутри Министерства грызутся не на жизнь, а на смерть. Будущий тесть Старого Четвёртого занимает там ключевой пост — похоже, тот нарочно парализует работу ведомства. Поживём — увидим», — ответил Се Чаоюань.

Се Чаолинь усмехнулся:

«Ваши братья, Ваше Высочество, один другого хитрее — с ними масла не сэкономишь».

«Хоть бы ты один меня не огорчал».

Се Чаолинь улыбнулся и подмигнул. Взял Се Чаоюаня за руку:

«Ваше Высочество, могу я вам чем-то помочь? Не хотите ли выйти из резиденции, посмотреть, что творится снаружи?»

Се Чаоюань нахмурился и машинально отказал:

«Внешний город сейчас — сборище всякого сброда, особенно в такое время. Не ходи. Его Величество в последнее время часто вызывает нас во дворец, у меня вряд ли найдётся время тебя сопровождать».

«Я и один схожу, возьму из дворца стражу, посмотрю по сторонам и вернусь».

Се Чаолинь настаивал:

«Ваше Высочество, ну позвольте. Я вам конфет куплю, когда вернусь».

Се Чаоюань молча смотрел на него, о чём-то размышляя.

Се Чаолинь оглянулся с улыбкой.

Наконец Се Чаоюань кивнул:

«Посмотри издали и возвращайся — не позже чем через час».

Он не хотел выпускать Се Чаолиня из поля зрения, но если совсем запретить — тот будет дуться. Пока Се Чаолинь не собирался бежать, можно было пойти на уступку.

Получив разрешение, Се Чаолинь с облегчением выдохнул и пообещал:

«Хорошо, я обязательно вернусь через час».

После этого он отправился на малую кухню — помочь Се Чаоюаню приготовить лёгкую закуску.

Тут пришёл Ван Жань и доложил новость: новый главнокомандующий Дуншаньина, только что получивший повышение, повесился у себя в кабинете, оставив предсмертное письмо. В нём он брал на себя всю вину за хищения воинского жалования и утверждал, что никто больше в этом не замешан.

«Так быстро управились?» — Се Чаоюань отхлебнул чаю. Утром три палаты доложили императору о Дуншаньине, а к вечеру главнокомандующий уже «признался» и свёл счёты с жизнью. Скорость ошеломляла.

Старик Чжао Чанмин и впрямь беспощаден. Человек прослужил ему больше десяти лет, а тот без зазрения совести подставил его под удар. Но если одного командира принесли в жертву, чтобы отвести беду от остальных, император Цяньмин уже не сможет выкорчевать весь Дуншаньин.

Ван Жань тихо спросил:

«Ваше Высочество, вы правда позволите Лань-цзюню выйти из резиденции одному?»

Се Чаоюань перевёл взгляд в сторону двора.

Голос Ван Жаня стал ещё тише:

«Ученик слуги, Ван Цзинь, что приставлен к вашему господину, в последнее время ведёт себя странно — будто что-то скрывает».

Се Чаоюань слегка прищурился, помолчал и тихо ответил:

«Отпусти его. И пошли следом нескольких толковых людей».

Ван Жань кивнул.

Се Чаолинь вернулся с закуской, остановился во дворе и посмотрел на голое дерево, сбросившее последние жёлтые листья. Зима пришла.

Повернувшись, он слегка скривил губы и встретился взглядом с Се Чаоюанем, который сидел у окна верхней комнаты и смотрел на него сверху вниз.

Его Высочество не шевелился. Се Чаолинь подумал: «Как же он красив». Сидит неподвижно — глаз не отвести. Красота обманчива.

Глубокой ночью.

Се Чаолинь лежал на боку, закрыв глаза, больше не двигаясь. Се Чаоюань откинул длинные, влажные от пота волосы, прилипшие к спине, и легко коснулся сухими губами затылка:

«Линьлан стал куда смелее, чем раньше».

«Ваше Высочество хорошо меня научили», — лениво ответил Се Чаолинь, поднимая руку и прикрывая ладонью его кисть, лежащую на талии. «Хватит целовать, щекотно».

Се Чаоюань чуть шевельнул губами, всё ещё обнимая его.

В сердце Се Чаолиня шевельнулось странное чувство. Он обернулся — на него смотрели чёрные глаза Се Чаоюаня. В комнате горел лишь дворцовый фонарь, слабый свет отражался от полога кровати. Притянутый этим отблеском, Се Чаолинь поднял руку и провёл пальцами по щеке Се Чаоюаня.

«Ваше Высочество сегодня какой-то странный», — тихо сказал он.

Раньше всё было нормально, но кто-то, видно, снова расстроил этого маленького предка, и тот опять принялся швырять вещи.

Когда Се Чаолинь только попал к Его Высочеству, тот ещё умел притворяться и улыбаться сквозь силу. Теперь же даже не пытается — когда недоволен, сразу показывает лицо, характер стал просто невыносимым.

Се Чаоюань поймал его руку, положил себе на ладонь и медленно перебирал пальцы, словно размышляя о чём-то своём.

Странное чувство в сердце Се Чаолиня усилилось:

«Ваше Высочество?»

«В прошлый раз ты сказал, что резиденция королевского дяди показалась тебе забавной. Я тоже нашёл неподалёку интересный дом. В следующий раз свожу тебя посмотреть».

Се Чаоюань медленно произнёс:

«Если выйдешь на улицу и не забудешь вернуться — всё, что захочешь, исполню».

Се Чаолинь растерялся:

«Почему Ваше Высочество так говорит?»

Се Чаоюань поднял глаза и посмотрел прямо:

«Просто напоминаю Линьлану».

«…Если я правда не вернусь, вы и впрямь собираетесь сломать мне ногу?» — Се Чаолинь даже немного разозлился. Этот маленький князь был совершенно непредсказуем: только что был здоров, и вдруг опять приступ.

Раньше, когда Се Чаоюань говорил «сломаю ногу», это звучало просто как безумие. А теперь, если он снова это скажет…

Се Чаолинь перевернулся, сел ему на талию, сверху вниз посмотрел и обеими руками схватил за ворот:

«Ваше Высочество, не издевайтесь над людьми сверх меры».

Говоря это, он распустил длинные волосы; прядь упала на щёку Се Чаоюаня и запуталась в его пальцах. Подняв взгляд, Се Чаолинь увидел мрачное лицо, на котором ещё горел румянец после близости — от этого оно казалось живым и ярким.

«Ваше Высочество опять говорит, что хочет сломать мне ногу?»

Се Чаоюань долго смотрел на него, а потом вдруг улыбнулся:

«Будешь послушным — этот князь будет тебя баловать».

«Чушь какая». Се Чаолинь поднял руку, едва сдерживая желание стукнуть его. «Сколько вам лет, Ваше Высочество? Кто кого балует? Если вы так себя ведёте, мне ничего не остаётся, кроме как сказать: старший брат вас любит».

«Говори, я послушаю», — дерзко ответил Се Чаоюань.

Се Чаолинь на миг задохнулся.

Се Чаоюань не упустил, как изменилось его лицо. Обнял покрепче, чуть приподнялся, опёрся спиной о спинку кровати и посмотрел на него:

«Рассердился, что я это сказал?»

«А как мне не сердиться? Вы всегда такой… жёсткий, властный. Кому приятно это слышать?»

Се Чаоюань спросил:

«А что я сказал? Я лишь сказал: выйди и не забудь вернуться. Это, по-твоему, деспотизм?»

Се Чаолинь: «…»

«Сломать ногу». Похоже, сегодня Се Чаоюань этой фразы не произносил.

Смущённое выражение Се Чаолиня почему-то невероятно обрадовало Се Чаоюаня:

«Старший брат признаёт, что был неправ?»

Се Чаолинь то сильнее, то слабее сжимал ткань одежды на груди, потом удручённо выдохнул:

«Ладно, я старший брат, не буду с тобой спорить».

Он снова лёг, отвернулся и замолчал.

Се Чаоюань наклонился, убрал прилипшие ко лбу волосы за ухо:

«Линьлан, если согласишься остаться в резиденции князя Кэ навсегда — я сделаю тебя счастливым».

Се Чаолинь взглянул на него. Се Чаоюань смотрел прямо в глаза и, понизив голос, добавил:

«Иначе, если боишься боли — запру. Ногу, может, и не сломаю, но второго шанса не дам».

«Как Сяо Хуана?»

«Именно как Сяо Хуана».

Се Чаоюань говорил небрежно, но абсолютно серьёзно — это было настоящее предупреждение.

Он мог пойти на компромисс и выпустить Се Чаолиня из поля зрения, но не мог стерпеть, если тот попытается бежать. Тогда он сам не знал, на что способен.

«Так что не думай о побеге. Просто оставайся рядом со мной».

Се Чаолинь, словно почувствовав что-то в горячем дыхании, замолчал.

Прижатый поцелуем Се Чаоюаня, он закрыл глаза… ладно, о будущем поговорим потом.

Гл. 23 В моем сознании, которое было пустым несколько месяцев, наконец-то промелькнула полная картин

Кабинет императора.

Император Цяньмин нахмурился. В эти несколько дней он каждый день выслушивал доклады своих министров, и его гнев был так силён, что у него снова заболела голова. И всё же все продолжали смущать его, императора.

Се Фэнчжэнь пришёл, чтобы выразить своё почтение. Из-за неудобной позы ног император Цяньмин тут же извинился и усадил его перед собой, вздыхая и жалуясь: «Эти придворные хотят как можно скорее меня разозлить. Расскажите, что они вообще делают? В чём дело? Ради собственной выгоды они осмелились без разрешения перевести военное жалованье и теперь устроили большой беспорядок. Теперь, когда что-то случилось, все просто перекладывают вину друг на друга. Никто не прав, никто не заботится о стране ради Чжэня».

Се Фэнчжэнь молча выслушал жалобы императора Цяньмина и не ответил.

Император Цяньмин долго говорил, заскучал, вздохнул и сказал: «Чжао слишком высокомерен. Этот Дуншань Ин не может так больше продолжаться. На этот раз я, несмотря ни на что, переведу людей со стороны».

Се Фэнчжэнь наконец открыл рот и спросил: «Каков план Вашего Величества?»

«Я думал об этом раньше. Я всегда хотел перевести людей из Ситай Ин, но слишком много было противников, и многое изменилось. Теперь, когда я вспомнил об этом, почему бы просто не перевести людей из-за пределов столицы? На северо-западе пока ещё мир, так что перевести кого-то обратно не составит большого труда. Сюй Шань, левый заместитель командующего армией, дислоцированной на северо-западе, — способный человек. Он родом с северо-запада и не имеет столичных корней. Как вы думаете, если я верну его, эти старики будут менее бдительными, и всё пройдёт гладко?»

Се Фэнчжэнь немного подумал и сказал: «Сюй Шань, твой брат никогда не работал с ним. Я слышал, что он молод и перспективен, и всего за несколько лет его повысили до должности левого командира. Это действительно способный человек. Теперь, когда в столице что-то произошло, связанное как с Дуншань Ином, так и с Военным министерством, они не должны сметь возражать против перевода, особенно Дуншань Ин. Если Ваше Величество будет снисходительна, они должны найти способ самостоятельно выбраться из этой ситуации».

Лицо императора Цяньмина было уродливым. Всё дело было в его снисходительности, а в безжалостности Чжао Чанмина и его людей. Ещё до того, как он приказал провести тщательное расследование хищения солдатского жалованья в частном порядке, они уже переложили вину на других. Даже если бы он захотел устроить масштабную зачистку, оправданий не было.

Се Фэнчжэнь вдруг спросил: «Ваше Величество, кто рассказал вам о переселении людей с северо-запада?»

Император Цяньмин отпил чаю и небрежно сказал: «Я беспокоился об этом последние два дня, и спасибо Ван Цину, что напомнил мне. Он сказал, что я могу поискать что-нибудь другое. Я думал об этом раньше и почти забыл».

Се Фэнчжэнь знал, что старый евнух был самым любимым человеком императора Цяньмина, и его очень ценили, поэтому он промолчал. Вместо этого он поднял другую волнующую его тему: «Если Ваше Величество чувствуете, что не справитесь с армией Цзинвэй, вам не нужно беспокоиться о том, что вам придётся начать изнутри. Возможно, вам стоит последовать примеру покойного императора в борьбе с Дуншань Ин и построить новый ямэнь Цзинвэй для борьбы с ним. Сейчас самое подходящее время, чтобы разделить дворы и заставить их сражаться. Воспользуйтесь взрывом оружейного склада, чтобы разделить охрану во внутреннем и внешнем городах, чтобы они могли выполнять свои обязанности».

После того, как Се Фэнчжэнь закончил говорить, император Цяньмин задумался на мгновение, невольно охватив пыл. Эта идея была действительно хороша. В императорском городе находились запрещённые войска. Пока во внешнем городе будет построена ещё одна армия Цзинвэя, первоначальная армия Цзинвэя окажется в ловушке во внутреннем городе, чего же бояться?

Депрессия императора Цяньмина мгновенно прошла: «Хорошо, этот вопрос можно обсудить в долгосрочной перспективе, особенно кандидатуру лидера, мне нужно хорошенько подумать».

Се Фэнчжэнь недолго оставался у императора Цяньмина и позже заявил, что ему пришлось уйти в отставку раньше времени.

Выйдя из зала, он встретил старого евнуха Ван Цина, который с улыбкой поприветствовал его. Се Фэнчжэнь взглянул на него, кивнул и быстро вышел.

Выйдя из дворца и сев в экипаж, он приказал своим людям: «Отправляйтесь в Наньши».

В этот момент Се Чаолин только что прибыл во внешний юго-западный город. Прошло больше десяти дней, а там всё ещё царил хаос: повсюду лежали обгоревшие и обугленные дома, от которых тянуло дымом. Не будет преувеличением сказать, что этот невыносимый запах гари был настоящим чистилищем на земле.

Время от времени он видел нескольких солдат армии Цзинвэй или чиновников из особняка Цзинчжао, лениво прятавшихся от ветра в укрытии. Некоторых гражданских, просивших о помощи, нетерпеливо отгоняли, прежде чем они успевали договорить.

Карета остановилась на углу улицы, далеко от того места, где начался пожар. Се Чаолин холодно посмотрел на неё, но не произнес ни слова.

Ван Цзинь, стоявший рядом, тихонько уговаривал его: «Ланцзюнь, давай вернемся пораньше, здесь плохо пахнет, мы не хотим, чтобы это повлияло на тебя».

Се Чаолин взглянул на него и наконец сказал: «Я что, какая-то важная шишка? Откуда я взялся? Как это может на меня повлиять?»

Ван Цзинь неловко замолчал.

Се Чаолин больше не учил другого. Увидев своими глазами трагическую ситуацию после катастрофы, он всё равно был неспокойным.

Он отличался от Се Чаоюаня. Се Чаоюань говорил, что ему безразличны эти две тысячи жизней, но на самом деле это было не так. Его пожертвования – это всего лишь стакан воды на горящую телегу с дровами.

Это была настоящая техногенная катастрофа, и её не должно было случиться. Это Четвёртое Высочество действительно заслуживало смерти.

Понаблюдав некоторое время молча, Се Чаолин закрыл глаза и тихо сказал людям: «Пойдем».

Ван Цзинь почувствовал облегчение, но Се Чаолин в следующем предложении сказал: «Это недалеко от Наньши, давай поедем в Наньши, я хочу выпить чаю».

«Лангджун…»

Се Чаолин проигнорировал его. Ван Цзинь стиснул зубы и был вынужден приказать людям идти в Наньши.

Войдя в город через юго-западные внутренние ворота и пройдя через две площади, можно было увидеть шумный город Наньши, который был похож на другой мир.

Улица была полна машин и толпы, а запах горелой еды сменился сладким ароматом еды из уличной закусочной. Вспомнив, что Се Чаоюань в прошлый раз говорил, что закуски в этой закусочной очень вкусные и их трудно купить, Се Чаолин приказал кому-то остановить повозку.

«Вылезай из кареты…» Се Чаолин изменил свои слова на полуслове: «Забудь об этом, я пойду один».

Ван Цзинь не смог его переубедить, поэтому ему пришлось помочь Се Чаолину спуститься.

Выйдя из кареты, Се Чаолин сразу заметил, что на этот раз за ним из дома следовало больше людей, чем прежде, и некоторые из них были ему незнакомы. Когда он садился в карету, этих людей там не было, они последовали за ним позже.

Се Чаолин спокойно взглянул на лица этих людей и пошел в магазин, чтобы купить что-нибудь перекусить.

Выбрав понравившиеся ему вкусы и тот, который понравился Се Чаоюаню, Се Чаолин попросил Ван Цзинь заплатить. Он непринужденно присел в магазине, скрутил кусочек марципанового торта, бросил его в рот, несколько раз прожевал и спросил подошедшего Ван Цзинь: «Кто эти люди снаружи?» Когда они к нам присоединились? Почему я их раньше не видел?»

Ван Цзинь опустил голову и тихо произнёс: «Этих людей послал Его Высочество, когда он покинул особняк. Он сказал, что боится, что тебе будет некомфортно выходить одному, поэтому приказал этим людям следовать за тобой и прислуживать тебе».

Се Чаолин усмехнулся, маленькое Высочество, вероятно, боялось, что он убежит.

Он снова прищурился, глядя на Ван Цзинь.

«То, ради чего я сегодня вышел, ты рассказал об этом Его Высочеству?»

Ван Цзинь вспотел и поспешно сказал: «Нет, этот слуга ничего не сказал, ни единого слова».

Се Чаолин знал, что этот человек робок, поэтому не осмеливался упоминать об этом, но, видя его робкий и безнадежный вид, он мог предположить, что его внешность была необычно необычной, что и вызывало у людей подозрения.

Се Чаоюань заподозрил неладное, но был готов отпустить его из дома одного, что было странно.

Се Чаолин представил, как Се Чаоюань пытается сдержать себя, и невольно приподнял уголки губ.

Медленно съев кусочек, он снова вытер руки. Видя, что люди снаружи проявляют нетерпение и время от времени поглядывают на него, Се Чаолин встал и вышел.

Но прежде чем сесть в экипаж, он сказал: «На улице такая оживленная улица, позвольте мне сначала пройтись по магазинам».

Никто не осмелился его переубедить, да и не мог.

Се Чаолин шёл по улице. Увидев магазины, которые его интересовали, он время от времени останавливался, чтобы побродить вокруг, покупая кучу бесполезных вещей. Выходившие люди всё плелись позади. Се Чаолин, казалось, разыгрывал прохожих, иногда намеренно останавливаясь, делая вид, что смотрит налево и направо, а затем, когда те начинали проявлять бдительность, выходил вперёд.

Ван Цзинь последовал за ним и молча вытер пот. Его Королевское Высочество был таким человеком. Разве не забавно было дразнить этих слуг…

Проходя мимо чайного домика, Се Чаолин невольно поднял взгляд, но никого не увидел. Он никуда не спешил, увидел торговца с лотком на другой стороне улицы и сразу направился туда.

В прошлый раз это был тот же продавец сахара. Се Чаолин попросил его сделать это снова и терпеливо ждал.

У окна на втором этаже чайного домика охранник Се Фэнчжэня повернул голову и сказал: «Ваше Высочество, этот человек уже прибыл вниз, за ним следует слишком много людей, по оценкам, они не смогут подняться».

Се Фэнчжэнь поставил чашку: «Принесите ручку».

Он написал записку, а затем приказал: «Позовите служанку, которая будет знакома и умнее, чтобы она отнесла ее вниз».

Сахарная фигурка была быстро сделана, и Се Чаолин ловко взял её. Увидев впереди женщину, выбирающую расчёску у торговца, он остановился.

Когда вторая сахарная фигурка была готова, он тоже переступил порог.

Маленькая леди уже ушла, и он остался один перед прилавком. Хозяин прилавка улыбнулся и спросил, не купит ли он расчёску для своей возлюбленной: «Хотите выбрать, сэр? Они все сделаны из высококачественного персикового дерева».

Вспомнив Се Чаоюаня, который любил играть со своими волосами, Се Чаолин выбрал щедрую прическу, не похожую на девчачью, и собственноручно вручил деньги.

Записка упала ему на ладонь. Выражение лица Се Чаолина не изменилось, и он, естественно, отдёрнул руку.

Пройдя до конца улицы, Ван Цзинь несколько раз напомнил, что уже поздно, и Се Чаолин наконец согласился вернуться.

Ван Цзинь поспешно попросил кого-то вытащить повозку, протянул руку, взял Се Чаолина под руку и помог ему сесть. Се Чаолин рассеянно размышлял о чём-то, когда вдруг услышал треск петард. Он поднял глаза и увидел, как несколько детей выбежали на середину дороги, играя с петардами.

Одна из лошадей, тянувших повозку, тревожно махнула хвостом и фыркнула, словно испугавшись звука. Под детский смех связка петард отлетела в сторону повозки и приземлилась у ног лошади.

После резкого ржания Се Чаолин был застигнут врасплох бешено мчавшимся конём. Не успев удержаться на месте, он упал на повозку, а Ван Цзинь вылетел прямо из неё.

Позади раздавались крики и возгласы, а обезумевшая лошадь тащила повозку, сбивая с ног бесчисленное количество пешеходов и торговцев. Се Чаолин лежал на борту повозки, прижавшись к её боку, и его едва не сбросило.

Его разум был пуст, и он отчаянно стиснул зубы.

Дорога впереди почти подходила к городским воротам, а Бешеный Конь все еще не собирался останавливаться, как будто собирался прямо врезаться в городскую стену.

Глядя на приближающуюся городскую стену, Се Чаолин вдруг сузил глаза. Он тут же отпустил руку и упал с повозки на землю.

В тот момент, когда он упал, после месяцев пустоты в его мыслях наконец-то промелькнула целостная картина. Он наклонился вперёд, чтобы увернуться от холодной стрелы, выпущенной в лесу, и лошадь под ним внезапно взбесилась, уводя его из леса, пока не упала со скалы.

Глава 24 Се Чаоюань... он действительно у*б?

«Ланцзюнь не получил тяжёлых ранений, он скоро придёт в себя. Вашему Высочеству не о чём тревожиться», — лекарь отложил кисть и ответил с осторожностью.

Брови Се Чаоюаня так и остались нахмурены:

«Он вспомнит прошлое?»

«Это… трудно сказать заранее. Узнаем, когда Ланцзюнь очнётся».

Лекарь объяснил, как принимать и отваривать лекарство, поклонился и удалился.

Се Чаоюань вернулся к ложу и сел рядом. Се Чаолинь лежал неподвижно, словно в глубоком сне: глаза плотно сомкнуты, лицо белее бумаги, ни кровинки. Се Чаоюань молча смотрел на него, потом протянул руку и провёл ладонью по холодной щеке.

Се Чаолинь не шевелился, притворяясь без сознания. От одного прикосновения по коже бежали мурашки.

«Старший брат… просыпайся поскорее».

Се Чаоюань произнёс это почти шёпотом.

Се Чаолинь молчал, не издав ни звука.

Ван Жань бесшумно вошёл и доложил: люди, что следовали за Ланцзюнем сегодня, не сумели его защитить. Все получили по сто палок и были жестоко избиты.

Это была ещё милость Се Чаоюаня. По старому его нраву — все бы уже лежали в земле. Опасаясь, что Се Чаолинь, очнувшись, увидит вокруг чужие лица, он скрепя сердце оставил им жизнь.

«После юго-западного внешнего города Ланцзюнь отправился в Наньши. Купил много еды и вещей — ничего подозрительного», — повторил Ван Жань.

Се Чаоюань закрыл глаза:

«…Всё. На этом точка».

Ван Жань кивнул и умолк.

Он достал из рукава письмо, протянул его князю и тихо сказал:

«Из северо-запада».

Се Чаоюань помедлил, взял, сорвал печать, пробежал глазами и вдруг усмехнулся:

«Идиоты, которые верят снам».

Ван Жань передал новости из дворца:

«Его Величество, похоже, твёрдо решил перевести заместителя командующего Сюя в Дуншаньин».

Се Чаоюань бросил письмо в жаровню:

«Забудь. Всё, что от меня хотели, я уже сделал. Остальное меня не касается».

«То, что вы велели отправить, Ваше Высочество, тоже ушло. Этот раб лично проверил — чистое золото, серебро, нефрит высшей пробы. Всё доставлено на склад», — добавил Ван Жань.

Се Чаоюань отмахнулся:

«Оставь себе. В доме полно мест, где деньги нужны. К ним церемониться нечего».

Когда Ван Жань вышел, Се Чаоюань снова сел у ложа и уставился на Се Чаолиня.

Тыльной стороной ладони он медленно провёл по его щеке, потом наклонился ближе. Се Чаолинь резко распахнул глаза — и встретился с тёмным, тяжёлным взглядом Се Чаоюаня.

«Ты уже давно очнулся», — твёрдо сказал тот.

Се Чаолинь сделал вид, что не понял:

«Как долго я был без сознания?»

Се Чаоюань потянулся ко лбу, но Се Чаолинь даже не шелохнулся. Князь долго смотрел на него, потом велел позвать императорского лекаря Ху.

Се Чаолинь приподнялся, опёрся спиной о спинку кровати, подложив мягкую подушку. Старый лекарь Ху пощупал пульс, опустив глаза — осторожный, как всегда.

Се Чаолинь вдруг вспомнил: в императорской больнице служит врач из юго-западного королевства Байли, принятыйль туда по особому указу за выдающееся мастерство. Перед ним стоял именно он — лекарь Ху.

«С Ланцзюнем всё в порядке. Пусть отдохнёт ещё несколько дней. Если не будет головных болей и прочего — беспокоиться не о чем».

Лекарь Ху едва заметно качнул головой в сторону Се Чаоюаня: по виду пациента память не вернулась.

Се Чаоюань больше не спрашивал и отпустил его жестом.

Вскоре слуга принёс отвар. Се Чаоюань взял чашу и сам поднёс к губам Се Чаолиня.

Тот молча пил. Се Чаоюань небрежно скользнул взглядом по его чуть нахмуренным бровям.

Отношения между ними…

Вспомнив те весенние ночи, Се Чаолинь впервые в жизни захотел обмануть самого себя. Он всегда умел сохранять хладнокровие, но тут… это было слишком абсурдно.

Как они вообще до такого дошли? Этот маленький ублюдок Се Чаоюань — просто ненормальный.

«О чём думает Линьлан?» — спросил Се Чаоюань.

Се Чаолинь молча смотрел ему в глаза и не мог взять в толк: откуда у этого мелкого подонка такие безумные мысли о нём? Когда это началось? Назвать его подлым или восхититься тем, как глубоко он всё просчитал?

Этот человек был вовсе не безвольным денди без амбиций — он был законченным психопатом.

Даже если разрубить его на куски, ненависть в сердце не утихнет.

Се Чаолинь закрыл глаза, снова открыл, взял чашу из рук Се Чаоюаня и одним духом допил горький отвар.

Се Чаоюань внимательно следил за каждым движением. Се Чаолинь поставил чашу на столик и тихо сказал:

«Ваше Высочество, выйдите. Я хочу полежать».

Се Чаоюань медленно провёл большим пальцем по уголку его губ, стирая каплю лекарства:

«Сегодня я не должен был отпускать тебя одного».

Се Чаолинь посмотрел на свою руку:

«Ваше Высочество жалеет?»

«Жалею», — голос Се Чаоюаня стал ниже. «Больше не будет. Я больше не выпущу тебя одного».

Се Чаолинь привычно пропустил угрозу мимо ушей. Как бы ни был силён Се Чаоюань, запереть его навсегда он не сможет. Пока просто не хотелось ссориться с этим мелким ублюдком.

Се Чаоюань внезапно схватил его за запястье и резко притянул к себе.

Се Чаолинь на миг замер.

Дыхание Се Чаоюаня обжигало ухо, голос хриплый:

«Другого раза не будет».

Се Чаолинь вспомнил, как в прошлый раз, в поместье князя Дина, этот человек под ливнем переплыл озеро на лодке, чтобы забрать его. Тогда он тоже держал его вот так. Сложное чувство поднялось в груди. Падение со скалы тоже было на его совести.

Сказать было нечего.

Пока кожа цела — приходится терпеть.

Он чуть отстранился:

«Со мной всё в порядке, не поднимайте шум. Люди, что были со мной сегодня, уже наказаны. Дайте им лекарства, не дайте умереть зря».

Хотя Ван Цзинь и трус, но сейчас он — единственный, кем Се Чаолинь мог пользоваться в резиденции. Нельзя дать Се Чаоюаню забить его до смерти.

Се Чаоюань холодно ответил:

«Это не шум. Ты был ранен и напуган. Они заслужили смерти».

Се Чаолинь подумал: раньше он не замечал, насколько безжалостен этот человек. И правда — «безжалостный» подходило идеально. Откуда взялся такой характер, он даже представить не мог.

Увидев, что Се Чаолинь молчит, Се Чаоюань снова провёл ладонью по его щеке:

«Раз Линьлан просит за них — оставлю в живых».

Се Чаолинь почувствовал, как силы покидают тело от общения с этим маленьким зверем. Кивнул:

«Я устал. Ваше Высочество, дайте отдохнуть. Никого не впускайте».

Он снова лёг. Се Чаоюань ещё долго смотрел на него сверху вниз. Се Чаолинь закрыл глаза и больше не желал ни с кем говорить.

Наконец человек у кровати встал и ушёл.

Все слуги вышли. Се Чаолинь вытащил из рукава записку, полученную сегодня, и медленно развернул. Почерк Се Фэнчжэня. Всего одно слово: «Лин».

Се Чаолинь понимал: Се Фэнчжэнь узнал его и специально дал знать.

Ничего удивительного. На самом деле из всех братьев у него с Се Фэнчжэнем были самые тёплые отношения. Се Фэнчжэнь — умён и проницателен, Се Чаоюань — дерзок и бросок. Такому не заметить было невозможно.

Стоит лишь передать весточку во дворец — и Се Фэнчжэнь тут же приведёт войска к воротам. Се Чаоюань не успеет помешать. Разве что прятаться всю жизнь.

Се Чаолинь задумался… но не собирался позволять дяде вмешиваться.

Он бросил записку в жаровню у кровати — и вдруг замер.

В углу, у стены, лежал обгоревший листок — тот самый, что Се Чаоюань бросил в огонь, когда он притворялся спящим. Один уголок почернел, но ветер из окна выдул его наружу.

Вспомнив странные слова Се Чаоюаня, Се Чаолинь босыми ногами спустился с кровати и поднял бумагу.

«У моего сына всё хорошо…»

Одна фраза — и он застыл, как громом поражённый.

Прочитав тонкий листок до конца, он чем дальше, тем сильнее холодел. Это было письмо из королевства Сижун. Отправитель называл себя отцом Се Чаоюаня и слал огромные богатства — золото, серебро, жемчуг, нефрит. Просил помочь внедрить больше шпионов в двор Даляни и передавать военные и государственные тайны.

Мысль «сотрудничество с врагом, измена родине» молнией ударила в голову. Се Чаолинь нахмурился. Кто этот сижунский «отец»? Се Чаоюань… правда подменыш?

Ладони вспотели.

Происхождение Се Чаоюаня и впрямь было не самым почётным для императора Цяньмина. Когда-то королевство Байли прислало дань — в том числе группу прекрасных танцовщиц. Мать Се Чаоюаня была одной из них. Император Цяньмин, ещё наследный принц, благоволил к ней, но иностранка и танцовщица не могла родить наследника. Она подкупила дворцового слугу, заменила противозачаточное снадобье — и забеременела. Когда случился инцидент в Дунчуане, наследный принц не желал признавать ребёнка. Именно наследная принцесса Юань (будущая императрица) смилостивилась и доложила покойному императору и вдовствующей императрице Чжао. Те решили оставить младенца.

Се Чаоюань родился. Вскоре мать умерла от болезни. Император Цяньмин, уже взошедший на трон, выслал мать с ребёнком за пределы дворца и забыл о них. Лишь когда мальчику исполнилось шесть, он вспомнил о сыне, увидел его красоту и ум — и гнев утих. Забрал во дворец. Со временем Се Чаоюань научился угождать отцу и стал одним из самых любимых сыновей.

Несмотря на всю эту историю, никто не сомневался: он — настоящий сын дракона. Всё было задокументировано, подменить невозможно. На императора Цяньмина он не похож, но все принцы больше походили на матерей — ничего необычного.

Се Чаолинь хмурился всё сильнее, но сомнения не уходили. Опасаясь, что Се Чаоюань вернётся, он быстро бросил письмо в жаровню и смотрел, как пламя пожирает бумагу до последней пылинки.

Двор резиденции.

Се Чаоюань остановился под карнизом, прищурился и смотрел на медленно тонущее за горизонтом красное солнце. Последние лучи кровавым светом ложились на тёмное небо.

Позади тихо спросил Ван Жань:

«Ваше Высочество… вас тревожит Ланцзюнь?»

Долго молчал Се Чаоюань. Когда Ван Жань уже решил, что ответа не будет, услышал спокойный голос:

«Он всё вспомнил».

Старший брат, наследный принц… Глаза не лгут. Он сам всё видит.

Но пока Се Чаолинь хочет хотя бы ещё день притворяться рядом с ним — он будет притворяться вместе.

Он не отпустит Се Чаолиня.

Никогда.

Гл. 25 «Его амбиции больше, чем у кого-либо другого, как я могу не остерегаться его».

Се Чаолинь недолго пролежал. Когда подошло время ужина и Се Чаоюань вернулся, он велел слугам накрыть на стол и сам принялся его кормить.

— Я сам справлюсь…

Се Чаоюань опустился на край кровати, подоткнул одеяло на коленях Се Чаолиня и тихо спросил, без улыбки:

— Тебе неприятно, когда я тебя кормлю?

Под этим взглядом Се Чаолинь на миг замер, потом молча открыл рот.

Дальше всё прошло в тишине. Один кормил, другой ел — каша быстро закончилась. Се Чаоюань взял платок и аккуратно вытер ему уголки губ:

— Линьлан сегодня напугался. Лекарь велел больше отдыхать и раньше ложиться.

Се Чаолинь сна ни в одном глазу не чувствовал и говорить с Се Чаоюанем не хотел — просто закрыл глаза и замолчал. Тот не стал его тревожить, лишь взял его руку и медленно поглаживал.

Се Чаолинь лежал неподвижно. Он не понимал, что творится в голове у этого парня. Пусть они и не были родными братьями, но по имени — были. И всё равно Се Чаоюань мог думать о нём именно так. Назвать его зверьком — это ещё мягко сказано.

Но сам он когда-то поддался мимолётному желанию и до конца не отказался.

В конце концов, сам себя и винить.

Когда свет погасили, они легли рядом. Се Чаолинь повернулся спиной — Се Чаоюань тут же обнял его.

— Ваше Высочество уже говорили, что я сегодня испугался, — Се Чаолинь в темноте усмехнулся, хотя улыбки в голосе не было. — Вы ведь не настолько чудовище, чтобы сегодня ещё и это?

Се Чаоюань молчал. Се Чаолинь слышал только его дыхание. Потом тот придвинулся ближе и коснулся губами лба.

— Спи.

В объятиях Се Чаоюаня Се Чаолинь перестал сопротивляться.

Всё-таки за последние месяцы он к этому привык.

И закрыл глаза.

Рано утром следующего дня Се Чаоюань уехал в суд. Се Чаолинь только сел завтракать, как на подоконник слетел белый голубь.

Он уже отослал слуг. Быстро написал ответ: Се Фэнчжэню беспокоиться не о чем, возвращаться пока не хочет. Если что — найдёт способ связаться с резиденцией князя Дина.

Выпустив голубя, Се Чаолинь подумал: через птиц слишком заметно и ненадёжно. Нужно искать другой путь.

На утреннем заседании император Цяньмин первым делом велел зачитать указ.

Дом командующего Дуншаньина разграблен, вся семья сослана. Военное ведомство, Ведомство общественных работ, армия Цзинвэй и все причастные понижены на два ранга и лишены годового жалованья.

Наказание вышло не тяжёлым — можно сказать, лёгким. Для Дуншаньина — потому что командир повесился и взял вину на себя: мёртвого не высечешь. Остальным император ясно дал понять: дальше копать не будет.

Поэтому когда он заговорил о переводе людей из других городов в Дуншаньин, под ступенями никто не посмел возразить. Доследования не было — император просто показал: помешать ему переводить своих людей они не в силах. Лучше уж командир без корней и поддержки, чем ставленник трона. Командир без подчинённых — не командир.

Император Цяньмин холодно оглядел придворных и остался доволен их послушанием. Сменил тему:

— Этот случай напомнил мне, сколько в внешнем городе мошенников и честных людей вперемешку. Одна оплошность — и беда. Столичной стражи мало, большая часть во внутреннем городе. Потому пожар вовремя не потушили — и случилась катастрофа. Отныне внутренний и внешний город охраняются отдельно. Чан Кэ остаётся командовать внутренним. Назначу другого — для внешнего. И чтобы никакой халатности.

Голос упал — зал загудел.

Император явно оберегал армию Цзинвэй и Военное ведомство.

Чан Кэ стиснул зубы: возражать? Не мог. Понижен на два ранга, смелости не хватало. Несколько чиновников попытались заикнуться — император не дал и рта открыть:

— Кабинет министров обсудит устав и представит мне. Потом решим.

Сказал — и ушёл.

Се Чаоюань бросил взгляд на ледяное лицо Се Чаоци, повернулся и вышел.

После всей этой бури дело прошло гладко — в итоге он даже свадебное платье для чужого сшил. Его Высочество князь Хуай, наверное, кровью харкал от злости.

Тот самый Сюй Шань, что годами служил с Се Чаохуэем на северо-западе, пусть и без корней в столице, для Се Чаохуэя — подмога, а для Се Чаоци — никакой выгоды.

Се Чаоци вышел из дворца, сел в паланкин. Сун Ши уже ждал внутри и подал грелку.

— Ваше Высочество, не стоит так переживать. Иногда «плохо» оборачивается хорошо. Пусть Его Величество поддерживает князя Сина. Вы потом отойдёте в сторону — и пусть князь Син сам разбирается с князем Сюнем, — тихо утешал Сун Ши.

Се Чаоци взглянул на него. Цзян Ши был честен и прямолинеен, а этот — настоящий змей: именно он подговорил бедолагу поджечь себя вместе со складом.

Сун Ши спокойно улыбнулся.

Вчера император Цяньмин вызвал Се Чаоци и заставил больше часа стоять на коленях в кабинете. Молча. Се Чаоци знал: отец проверяет и подозревает. Раньше он, может, и сломался бы от страха. Теперь — нет.

В итоге император ничего не смог с ним сделать, лишь напомнил «помнить своё место» и отпустил.

Се Чаоци закрыл глаза и промолчал.

Теперь только так. Зато выгода есть: отец уже велел проверять счета Министерства доходов.

В Сыле Тан Се Чаолинь перебирал вчерашние покупки. Се Чаоюань уже съел все конфеты и закуски — удержаться не смог. Остались мелочи, среди них — гребень.

Се Чаолинь взял гребень, повертел в руках.

Когда вошёл Се Чаоюань, Се Чаолинь поднял голову — их взгляды встретились.

— Во дворце гребней полно. Зачем Линьлан купил этот? — спросил тот.

Се Чаолинь вспомнил слова торговца про «дар любимой», кашлянул и отложил гребень:

— Просто увидел красивый — и купил. Ничего особенного.

Се Чаоюань помолчал, сменил тему и первым рассказал об указе на сегодняшнем заседании.

Се Чаолинь слушал молча и уже понял: идея разделить стражу внутреннего и внешнего города принадлежала Се Фэнчжэню, который подкинул её отцу в нужный момент. Сам он когда-то говорил об этом наследному принцу, но тот боялся даже думать о военных делах — не то что предлагать. Потому и передал через Се Фэнчжэня.

Сейчас как раз подходящее время. Так он помогает отцу снять часть забот.

Се Чаолинь обдумывал ответ, когда слуга доложил: прибыл князь Дина.

Се Чаоюань спокойно взглянул на него. Се Чаолинь оставался невозмутим — снова взял гребень и принялся вертеть. Се Чаоюань ничего не сказал, велел принести закусок для Се Чаолиня и пошёл встречать гостя.

Когда шаги стихли, Се Чаолинь отложил гребень и тихо вздохнул. Как и ожидалось — дядя-король всё-таки беспокоится.

Се Фэнчжэнь пил чай в приёмной. Увидев идущего навстречу Се Чаоюаня, поставил чашку и улыбнулся:

— Вышел из дома, проходил мимо резиденции шестого племянника, зашёл воды попросить — жажда замучила. Не сердись, шестой.

— Дядя-король здесь — как я могу не радоваться? — Се Чаоюань сел и поклонился.

Се Фэнчжэнь больше ничего не сказал, завёл разговор о домашних пустяках, но с места не вставал — явно не собирался уходить.

Се Чаоюань терпеливо поддерживал беседу. Через полчаса из дворца вдовствующей императрицы пришёл человек — звать Се Чаоюаня.

Тот вынужден был встать. Се Фэнчжэнь всё ещё не уходил. Резиденция князя Дина далеко, уже почти полдень — Се Чаоюань предложил остаться на обед:

— Дядя, поешьте сначала. Я вернусь после дворца — поиграем в го, попьём чаю.

Се Фэнчжэнь не стал отказываться:

— Тогда подожду, поговорю с шестым племянником.

Он доел обед, допил полчашки чая. Се Чаоюань всё не возвращался. Се Фэнчжэнь пошёл отдыхать в маленькую садовую беседку, которую Се Чаоюань велел приготовить перед уходом.

Се Чаолинь отложил книгу. Служанка Лу Фу подошла налить чаю. Он взглянул на неё и вдруг сказал:

— Сделай мне одолжение.

Утром он первым делом сходил к Ван Цзиню — тот после палок встать не мог. Ван Цзинь тогда поклонился и шепнул: Лу Фу — человек, которому можно доверять.

Лу Фу опустила голову и промолчала.

Через четверть часа служанка Лу Фу с корзинкой пошла в сад собирать цветы для Се Чаолиня — и вернулась через полчаса.

Войдя, она сняла плащ и шляпу, посмотрела на Се Чаолиня и тихо сказала мужским голосом:

— Наследный принц.

Се Чаолинь поднял глаза на стоявшего перед ним Се Фэнчжэня. Лу Фу была высокой, но дядя не отличался ни ростом, ни крепостью — зато красотой изящной, почти женственной. Накрашенный, напудренный, волосы в пучок, шляпа — не присмотреться, и не узнаешь.

Се Чаолинь улыбнулся:

— Я хотел лишь попросить служанку передать записку, а дядя-король сам явился в таком виде. Удивительно.

Се Фэнчжэнь беспомощно вздохнул:

— Я знал, что вдовствующая императрица вызовет Чаоюаня во дворец, поэтому нарочно приехал в резиденцию князя Кэ. Иначе бы меня сюда не пустили.

— Дядя, как ноги? — взгляд Се Чаолиня скользнул вниз.

— Давно в порядке. Просто привык, лень менять, — Се Фэнчжэнь отмахнулся и сразу перешёл к делу: — Что у тебя здесь творится?

Се Чаолинь покачал головой:

— Одним словом не объяснишь.

— Ты и Чаоюань…

— Не спрашивайте, дядя. Мне нужно у него кое-что выяснить.

— Что именно?

— Судя по всему, шестой брат, возможно, не сын императора. Дядя, проверьте, есть ли у него связь с королевством Сижун.

Се Фэнчжэнь нахмурился:

— Откуда ты это взял?

— Пока трудно сказать. Правда или нет — мне нужно, чтобы дядя подтвердил.

Хотя в глубине души Се Чаолинь уже почти не сомневался: Се Чаоюань, скорее всего, не сын его отца.

Се Фэнчжэнь кивнул:

— Хорошо. Разберусь.

И снова спросил:

— Почему ты пока не хочешь возвращаться?

Се Чаолинь спокойно ответил:

— Сейчас при дворе такая ситуация — мне лучше не появляться. Если отец-император выделит мне место во Восточном дворце хоть на день, я смогу ещё какое-то время не возвращаться. Пусть дерутся за него, тратят силы. А я выиграю время.

Се Фэнчжэнь не согласился:

— Ты — наследный принц Восточного дворца. Как ты можешь постоянно жить в резиденции князя Кэ без причины?

— Я всё обдумал.

— …И в число тех, о ком ты говорил, входит Чаоюань?

Се Чаолинь кивнул:

— Конечно. Я всегда смотрел на него свысока, дядя. А его амбиции выше, чем у кого-либо. Как я могу не остерегаться?

Глава 26 Он также является зверем, он жаден до удовольствий, пожирая сущность и возвращаясь за добав

Се Фэнчжэнь пробыл недолго: убедился, что Се Чаолинь жив-здоров, сказал несколько напутственных слов — и ушёл. Но перед самым уходом всё-таки задал последний вопрос:

— Наследный принц, ты правда сейчас не хочешь возвращаться? Совсем никаких… корыстных причин?

Се Чаолинь мягко улыбнулся:

— Дядя-король, какие у меня могут быть корыстные причины?

— Если Чаоюань и вправду не сын Его Величества и даже шпион Сичжуна…

— Когда он станет мне не нужен — я сам с ним разберусь, — спокойно ответил Се Чаолинь.

Се Фэнчжэнь на миг задержал взгляд на его спокойных, улыбающихся глазах, потом больше ничего не спросил. Только напомнил «будь осторожен», снова накинул плащ и быстро исчез в ночи.

Лу Фу вернулся и тихо доложил:

— Этот раб собирал цветы в саду, потом спрятался под искусственной горкой. Никто ничего не заметил.

В резиденции князя Кэ служанок было немного, и все они выглядели одинаково. Поэтому Лу Фу это или кто другой — Се Фэнчжэнь мог спокойно входить и выходить из Сыле Тан.

Се Чаолинь кивнул:

— Молодец.

Во дворце Шоуань Се Чаоюань обедал с вдовствующей императрицей.

Чжао Ваньнян тоже была там: сидела рядом с бабушкой, опустив голову, молча ела. Когда вошёл Се Чаоюань — даже взглянуть не посмела. Намерения вдовствующей императрицы Чжао были очевидны. Чтобы не смущать молодых, она, кроме Се Чаоюаня, позвала ещё нескольких юных принцев и принцесс. Се Чаоюань поздоровался и сел — инициативы не проявлял. К счастью, дети болтали без умолку, и неловкого молчания не возникло.

Вдовствующая императрица была явно недовольна холодностью Се Чаоюаня, но виду не подала. С улыбкой сказала, что он любит играть в цуцзюй и тоху, а Чжао Ваньнян тоже это любит, и попросила его взять её с собой поиграть в следующий раз.

Се Чаоюань поднял веки, взглянул на нервно опустившую голову Чжао Ваньнян и с полуулыбкой ответил:

— Бабушка, так нехорошо. Мужчины и женщины должны соблюдать дистанцию. Не повредит ли это репутации госпожи Чжао?

Не дожидаясь ответа, добавил:

— Или бабушка хочет нас сосватать?

Даже вдовствующая императрица Чжао не ожидала такой прямоты. Чжао Ваньнян прикусила губу, пальцы сжали палочки до белизны.

Вдовствующая натянуто улыбнулась:

— Вы уже не маленькие, пора думать о женитьбе. Ваньнян ровесница тебе, интересы схожие — хорошая пара. Раз ты сам спросил, значит, она тебе приглянулась. Бабушка рада вас познакомить.

Се Чаоюань понизил голос:

— Бабушка слишком торопится. У меня нет никаких мыслей о госпоже Чжао.

Теперь потемнело не только лицо вдовствующей — Чжао Ваньнян стала белее бумаги. Отвергли публично, безжалостно. Девушке с чуть более тонкой кожей уже давно было бы некуда деться от стыда.

Она и раньше тайно восхищалась князем Кэ, но в прошлый раз он ясно дал понять: его чёрные глаза смотрели без капли тепла — и она отступила. Однако вдовствующая уже всё решила: как ей было ослушаться?

Се Чаоюань будто и не заметил, что сказал нечто оскорбительное. Взгляд его упал на Се Чаои, который уткнулся в еду, и он с улыбкой предложил:

— Бабушка, а почему бы не подумать о Седьмом брате? Седьмой брат и госпожа Чжао — двоюродные брат и сестра. Если их поженить, станут ещё ближе.

Се Чаои поперхнулся супом, закашлялся и замахал руками:

— Шестой брат, перестань шутить! Мне всего двенадцать — как я могу жениться на кузине?

Это было вполне возможно: Чжао Ваньнян всего пятнадцать. На три года старше — «золото вращается», идеальная пара по возрасту.

Се Чаоюань улыбнулся:

— О, Седьмой брат тоже отказывается. Тогда сделаем вид, что я ничего не говорил.

Получилось, будто Чжао Ваньнян никто не берёт, и они едва не навязали её кому-то из младших братьев.

Чжао Ваньнян больше не выдержала. Отложила палочки, закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Вдовствующая императрица гневно прикрикнула:

— Довольно! Не говори глупостей.

Се Чаоюань сложил ладони и поклонился Чжао Ваньнян:

— Госпожа Чжао, не гневайтесь. Этот князь слишком прямолинеен — не хотел вас обидеть.

Любимая внучатая племянница — как она могла стерпеть? Даже бабушка не смогла бы её утешить. Чжао Ваньнян вскочила и выбежала, рыдая.

Когда Се Чаоюань вернулся в резиденцию князя Кэ, его уже ждал Шэнь Ши.

— Его Высочество наследный принц после обеда пошёл отдыхать и больше не выходил. Две четверти часа назад увидел, что вы не вернулись, оставил слово, что едет первым, и уехал. Ланцзюнь всё время был в Сыле Тан — ничего необычного.

Выслушав доклад, Се Чаоюань пошёл искать Се Чаолиня.

Тот сидел рассеянный, всё ещё вертел в руках тот самый гребень из белого нефрита. В ушах звучали слова Се Фэнчжэня: «Совсем никаких корыстных причин?»

Были. Конечно, были.

Пусть в резиденции князя Кэ свободы мало, а этот маленький деспот Се Чаоюань слишком властный — зато здесь не нужно притворяться, не нужно каждый день взвешивать каждое слово и жест, подражая прежнему «себя», чтобы угодить отцу-императору и наставникам Восточного дворца. Можно спать до полудня — никто не ткнёт пальцем, никто не пожалуется.

Он и вправду пока не хотел возвращаться.

Гребень внезапно выскользнул из рук — Се Чаоюань стоял перед ним и смотрел сверху вниз с лёгкой улыбкой:

— Линьлан совсем одурел? Эта штука такая интересная? Отдай мне, что ли.

Се Чаолинь выгнул бровь и протянул гребень:

— Нет.

Отложил его в сторону и взглянул на Се Чаоюаня:

— Вдовствующая императрица снова вызывала?

— Ага, — небрежно бросил тот. — Хотела, чтобы я женился.

Се Чаолинь опешил:

— Ваше Высочество женится?

Се Чаоюань улыбнулся:

— Отказался. Линьлан разочарован?

Се Чаолинь: «…»

— Отказаться от сватовства самой вдовствующей императрицы? Кого она вам прочить собралась?

Се Чаоюань скривился:

— Кого же ещё — свою внучатую племянницу Чжао Ваньнян.

Се Чаолинь мгновенно понял замысел вдовствующей Чжао, но выбрала она явно не того человека. С таким, как Се Чаоюань, шутки плохи: чуть ошибётся — укусит до смерти.

Но по виду Се Чаоюаня было ясно: жениться он не намерен. Се Чаолинь спросил:

— Если вдовствующая императрица будет настаивать и силой приведёт кого-то из своего рода в резиденцию князя Кэ — вы правда пойдёте против указа?

Се Чаоюань посмотрел ему прямо в глаза и спокойно ответил:

— Я дал ей шанс. Если она всё-таки приведёт — сама подпишет ей смертный приговор.

— Девушка-то ни при чём, она не может ослушаться вдовствующей.

— Какое мне до этого дело? — голос Се Чаоюаня стал ниже, почти шёпот.

Се Чаолинь замолчал.

Если вдовствующая императрица Чжао и вправду силой засунет кого-то в резиденцию — с характером Се Чаоюаня он эту девушку просто убьёт… Надо придумать, как помочь ему отказаться от брака без кровопролития.

Се Чаоюань сменил тему:

— А гребень всё-таки отдашь?

— Нет, — серьёзно ответил Се Чаолинь.

Се Чаоюань посмотрел на него. Се Чаолинь отвёл взгляд. Через какое-то время тот протянул руку и погладил его по щеке:

— Линьлан такой жадный. Не хочешь — не отдавай.

Се Чаолинь промолчал. Дальше жили мирно. Ему вдруг стало лень — сказал, что хочет помыться.

Се Чаоюань кивнул и пошёл с ним в купальню.

Се Чаолинь опустился в горячую воду. Се Чаоюань встал на колени сзади, помогал расчёсывать длинные волосы, зачерпывал воду и лил ему на плечи.

Мозолистые пальцы скользили по шее и плечам. Се Чаолинь закрыл глаза и не шевелился. Раз уж они с Се Чаоюанем дошли до такого — отказываться от этой двусмысленной близости казалось глупым и расточительным.

— Линьлан.

Голос Се Чаоюаня прозвучал у самого уха. Се Чаолинь лениво отозвался и замолчал. Се Чаоюань ничего больше не сказал, лишь напомнил:

— Вода остынет. Не сиди долго.

Се Чаолинь взглянул на него. В глазах Се Чаоюаня что-то неясно мелькнуло, но вникать не хотелось.

Се Чаоюань протянул полотенце. Се Чаолинь взял и спокойно встал.

Вернувшись в комнату, Се Чаоюань сел под лампу и открыл книгу. Се Чаолинь вытирал кончики ещё влажных волос, иногда косо поглядывая на него.

Се Чаоюань нахмурился — свет дворцового фонаря падал на нижнюю половину лица, подчёркивая плавную линию подбородка и высокую переносицу.

Се Чаолинь очнулся: он уже давно смотрел. Подумал: этот маленький ублюдок и вправду самый красивый из всех братьев. Если он на самом деле не сын императора — ничего удивительного.

Се Чаоюань поднял глаза.

Встретившись с его чёрным, глубоким взглядом, Се Чаолинь, пойманный на подглядывании, чуть смутился и усмехнулся, отворачиваясь.

Се Чаоюань отложил книгу, подошёл, взял у него полотенце, аккуратно вытер кончики волос, потом взял гребень и медленно провёл сверху вниз.

Се Чаолинь на миг задержал взгляд на своём отражении в бронзовом зеркале, потом поднял глаза и посмотрел на Се Чаоюаня позади.

— Я сам могу.

Се Чаоюань не ответил — руки не остановились.

— Ваше Высочество…

Тот наклонился ближе, заправил ему прядь за ухо, посмотрел в зеркало прямо в глаза и тихо улыбнулся:

— Мой старший брат родился красивее меня.

Взгляд Се Чаолиня на миг застыл.

Дыхание Се Чаоюаня обжигало ухо. Слово «старший брат» он произносил нарочно — медленно, с наслаждением.

Се Чаолинь обернулся:

— И что в этом хорошего?

— Глаза, нос, губы — всё идеально.

— Ваше Высочество, это чушь.

Се Чаоюань чуть склонил голову, коснулся губами щеки и заявил:

— Нет. Я говорю правду.

Се Чаолинь и вправду был красив — просто сам этого не осознавал.

Сердце его дрогнуло.

— Почему я вам нравлюсь? Только потому что красив?

— Нравится — значит нравится, — тихо ответил Се Чаоюань.

— Должна же быть причина.

Се Чаоюань всё ещё смотрел в зеркало:

— Когда-нибудь Линьлану кто-то понравится — тогда он сам поймёт.

Се Чаолинь вдруг почувствовал странное смятение. Раньше этот человек спрашивал, может ли ему понравиться он сам. А теперь говорит лишь «когда-нибудь поймёшь».

Сказать было нечего.

— Линьлан, — снова позвал Се Чаоюань, почти шёпотом.

Линьлан… Линьлан… Только сегодня Се Чаолинь вдруг понял, почему ему дали такое прозвище.

«Холодный господин» — потому что он всегда был холоден к нему.

Когда Се Чаоюань обнял его за талию, Се Чаолинь не оттолкнул — сам обнял за шею.

Он хотел бы разрезать этого человека на куски — и в то же время поддавался соблазну.

Его собственное эгоистичные желания были куда сильнее ненависти.

Он и сам был зверем — жадным до наслаждения, пожирающим суть и возвращающимся за новой порцией.

Глава 27 Он заставит Линь Лан полностью исчезнуть.

Когда Се Чаоюань рванул ворот его рубашки, Се Чаолинь инстинктивно перехватил его запястье.

— …Лампу. Задуй.

Се Чаоюань поднял на него глаза и не шевельнулся.

— Погаси свет, — чуть упрямее повторил Се Чаолинь.

Раньше они всегда оставляли свет. Впервые он просил темноты.

Се Чаоюань медленно поднял руку, откинул длинные пряди, скрывавшие половину лица, наклонился, коснулся губами его щеки — и только тогда поднялся и погасил лампы одну за другой.

В комнате стало совсем темно. Се Чаолинь прислонился к изголовью, следя за его силуэтом. Горло пересохло. Буря внутри постепенно утихала: вожделение — естественное, и он вынужден был признать, что тоже обычный человек.

Всё-таки они не родные братья. Значит, это не грех.

Пусть под этим маленьким зверем ему и неловко, но он получал удовольствие — и тревоги не испытывал. Сейчас он просто Линьлан. А когда вернётся во дворец — Линьлана здесь уже не будет.

Он заставит Линьлана исчезнуть навсегда.

Тёплое, влажное тело Се Чаолиня лежало на постели. Се Чаоюань обнял его и почти неслышно выдохнул:

— Старший брат…

У Се Чаолиня будто кости наполовину растаяли. Этот маленький подлец — как он посмел так бесстыдно, так нежно произнести «старший брат»?

— М-м, — лениво отозвался он.

Услышав этот сонный, чуть хрипловатый звук, Се Чаоюань тихо рассмеялся — ещё ближе, ещё тише.

Се Чаолинь промолчал. Его клонило в сон. Он закрыл глаза.

Хороший ночной сон.

Проснулся — час Чэнь давно миновал. Служанки одевали и причёсывали его, а он зевал и втайне думал: к такой ленивой жизни привыкнуть проще простого, а вот обратно к строгому дворцовому распорядку… ещё неизвестно, сколько сил понадобится.

Се Чаоюаня в комнате не было. Снаружи доносился его голос — отрывистый, резкий, слов не разобрать.

Когда Се Чаолинь закончил умываться, вошёл он сам. Горничная едва успела поставить поднос со сладостями — Се Чаоюань перехватил и отставил в сторону.

— Не ешь. Пойдём лучше позавтракаем нормально.

Се Чаолинь удивлённо поднял брови.

— Вдовствующая императрица с утра прислала, — пояснил Се Чаоюань, скривившись. — Дим-самы готовила её кормилица, очень вкусные, разослала по всем резиденциям. И ещё — чтобы я обязательно попробовал: мол, внучатая племянница помогала.

Се Чаолинь: «…»

Вдовствующая императрица Чжао явно решила любой ценой впихнуть Чжао Ваньнян в резиденцию князя Кэ.

Се Чаоюань отодвинул поднос подальше:

— Драгоценную дочь знатного рода — и на кухню, как служанку.

Се Чаолинь усмехнулся:

— Вдовствующая, видимо, считает, что резиденции князя Кэ не хватает добродетельной жены: и в зале гостей принимать, и на кухне горшки драить.

Се Чаоюань взглянул на него, протянул руку, провёл пальцами по распущенным длинным волосам:

— Не нужно. Мне Линьлана хватает.

Се Чаолинь улыбнулся, но промолчал. Он был бесконечно далёк от идеала «добродетельной жены» Восточного дворца.

Се Чаоюань долго смотрел на его улыбку, заправил прядь за ухо и легко ущипнул мочку. Се Чаолинь почувствовал щекотку и чуть приподнял подбородок:

— Ваше Высочество, хватит издеваться. Лучше прикажите красные фонари готовить — встречать новую госпожу.

— В словах Линьлана кислинка, — Се Чаоюань чуть скривил губы. — Ты прав. Если вдовствующая будет настаивать — женюсь.

— И что потом?

— Как только свадебный паланкин переступит порог — она станет моей. Жива останется или нет — решу я. Можно, например, чтобы она «внезапно скончалась» в первую же ночь.

Се Чаолинь знал: он не шутит. Семьи Чжао он не боится.

Взгляд Се Чаоюаня скользнул по его лицу:

— У семьи Чжао рыльце в пушку. Старшая сестра Чжао Ваньнян вышла за человека из рода Линь, а у того с тёщей… были дела. Дочь такой семьи — зачем мне в жёны?

Се Чаолинь удивился:

— Ты и это знаешь?

— Да.

— Раз знаешь — подними шум. Репутация дочерей Чжао будет уничтожена, и даже вдовствующая не посмеет навязывать. Это проще и чище, чем жениться и убивать в первую ночь, — беспомощно сказал Се Чаолинь.

Просто, эффективно — но сумасшедшему нужно именно убить.

— Скучно, — отмахнулся Се Чаоюань. — Без Чжао Ваньнян найдут другую. Я не хочу жениться. Лучший способ — наказать одну, чтобы другим неповадно было.

С сумасшедшими спорить бесполезно. Се Чаолинь мудро сменил тему и схватил его за руку:

— Забудьте, Ваше Высочество. Главное — будьте счастливы.

Се Чаоюань посмотрел на него и тихо спросил:

— А старший брат будет счастлив?

Днём и ночью «старший брат» — до чего бесстыжий. Се Чаолинь улыбнулся:

— С Вашим Высочеством — буду.

После этого они вместе позавтракали. Талия Се Чаолиня совсем размякла — он откинулся на спинку дивана и не хотел шевелиться.

Се Чаоюань подсел ближе, положил руку ему на пояс и начал медленно массировать. Се Чаолинь прищурился — стало гораздо легче. Вчера ночью и вправду было чересчур. Этот маленький зверь стал ещё более зверем, чем раньше.

Подумав об этом, он бросил на него слегка подозрительный взгляд.

Се Чаоюань спокойно встретил его глаза.

— Вчера вечером…

— А что было вчера вечером?

— Ничего. Забудь.

Се Чаолинь решил, что слишком много думает. Ночью беспокоиться смысла нет.

Се Чаоюань первым сменил тему — рассказал о юго-западном внешнем городе:

— Вчера ночью в лагере для погорельцев вспыхнул бунт. Несколько человек погибло. Отговорок больше не будет.

Се Чаолинь действительно отвлёкся:

— Сколько?

— Собралось около сотни, пошли громить. Цзинвэй не стал усмирять — людей слишком много. Большинство затоптали насмерть. Чан Кэ утром пошёл во дворец виниться. Почти вся стража уже отступила во внутренний город.

Се Чаолинь тихо выдохнул. Он знал, что бунт неизбежен. Отец на этот раз не отступит. Император Цяньмин в целом мудрый государь, но иногда ему следовало «не замечать мелочей».

Если говорить о нём и братьях — чистым и добрым был только прежний наследный принц. Но слишком чистый и добрый долго не протянул. Се Чаочжун — глуп и злобен, Се Чаохуэй — скрытен, Се Чаоци — жалкий безумец… а сам он, Се Чаолинь, на восемь-девять баллов похож на прежнего наследного, но внутри всё ещё бунтует.

А тот, кто стоял перед ним… Се Чаолинь поднял глаза на Се Чаоюаня. Брат он ему или нет — этот человек безусловно самый безумный из всех.

Се Чаоци сошёл с ума от горя и потерял цель. А этот маленький подлец, кажется, никогда о цели и не думал.

Увидев, что Се Чаолинь опять задумался, Се Чаоюань мягко улыбнулся:

— О чём думает Линьлан?

— …Вы говорили, что до шести лет жили вне дворца. Расскажите о детстве?

Се Чаоюань явно не ожидал:

— Зачем тебе?

— Просто интересно. Не хотите — не надо, — Се Чаолинь поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.

В глазах Се Чаоюаня мелькнула улыбка:

— Хочешь знать — расскажу.

Он начал медленно, почти равнодушно:

— Насколько помню, жил я во Втором дворце в северном предместье. Хотя правильнее назвать его Холодным дворцом. Линьлан точно не знает, как там.

Се Чаолинь и вправду не знал. Второе предместье построил Великий Предок, когда ещё обосновывался в столице. После основания династии оно осталось, но спустя сто с лишним лет превратилось в пустое название. Туда ссылали наложниц, которые чем-то прогневали императора.

Именно там и вырос Се Чаоюань.

Он говорил всё так же небрежно:

— Есть было нечего, делать нечего. Больше всего любил ловить мышей, свежевать и жарить. Ловил живыми. Держал за хвост — они пищали у меня в руке. Это было самое интересное. Потом ножом снимал шкурку — медленно, по кусочку, — и бросал в огонь ещё живыми…

Улыбка не сходила с его лица. Се Чаолинь представил картину — и по спине пробежал ледяной холод.

Се Чаоюань посмотрел на него, провёл ладонью по щеке и тихо спросил:

— Боишься?

Се Чаолинь нахмурился:

— Правда?

— Правда.

Улыбка внезапно исчезла. Лицо стало спокойным, почти безмятежным:

— Этому я научился у матери. Она была в этом мастером. И гу умела делать. Знает ли Линьлан, что байлинцы лучше всех владеют гу? Моя мать была настоящей мастерицей. Жаль, я мало чему у неё выучился, а то…

— А то что?

Се Чаоюань наклонился к самому уху и прошептал:

— А то я бы дал тебе любовный гу — и не пришлось бы так мучиться.

Се Чаолинь долго смотрел в его тёмные глаза и не мог вымолвить ни слова. Потом понял: его обманули.

— Если любовный гу существует — твоя мать могла бы дать его Его Величеству. И завоевала бы весь дворец.

Се Чаоюань кивнул:

— Линьлан прав.

— …И всё? Больше ничего не помнишь?

Се Чаоюань задумался всерьёз:

— В пять лет я пролез через собачью нору, выбрался из дворца, сел в разносную телегу и впервые попал в столицу. В тот день Его Величество возвращался с охоты в Дуншань. Императорская гвардия расчищала дорогу — величественно до дрожи. Я тогда подумал: вот бы он меня узнал… Жаль…

— Жаль чего?

Жаль, что в свите не было старшего брата — наследного принца. Се Чаолинь тогда ещё не был наследным и был слишком мал, чтобы сопровождать отца.

Се Чаоюань поднял руку, кончиками пальцев провёл по уголку глаза Се Чаолиня и тихо сказал:

— Жаль, что я не знал Линьлана раньше.

Се Чаолинь замер, словно заворожённый. Тело опередило мысль — он наклонился и поцеловал его в уголок губ.

Гл 28 «Мой старший брат самый милый». Отредактированно

Бунты погорельцев во внешнем городе быстро затихли: людей разгоняли, трупы убирали, а создание отдельной внешней стражи стало делом решённым. Солдат можно было набрать хоть завтра, но кто встанет во главе новой армии — вот в чём загвоздка. Каждый, кому не лень, тянул власть на себя, а император Цяньмин молчал. И никто не знал, что у старика на уме.

Се Чаолинь, переставляя чёрную фигуру на доске, осторожно спросил:

— Все рвутся урвать кусок. У Вашего Высочества ведь тоже есть мысли на этот счёт? Почему бы не попробовать?

Они пили чай и играли в го. Се Чаоюань поднял веки, посмотрел на него сверху вниз и ответил равнодушно:

— Его Величество ясно дал понять: эту силу он хочет держать в своих руках. Кто полезет — только раздражит.

Се Чаолинь замер, глядя ему прямо в глаза. Он слишком хорошо знал, насколько далеко простираются амбиции этого человека, и ещё сильнее подозревал, что тот работает на Сижун. Если Се Чаоюань и вправду посмеет предать Далянь — пощады не будет.

Се Чаоюань, словно прочитав его мысли, чуть улыбнулся:

— О чём задумался, Линьлан?

Се Чаолинь отогнал лишнее, перевёл взгляд на доску и сделал ход:

— Ничего особенного. Просто Ваше Высочество сегодня особенно хорош собой — не удержался, посмотрел ещё раз.

В итоге партию он выиграл — почти случайно. Се Чаоюань играл в го странно: не мастер, но каждый ход — будто удар меча, с напором и без оглядки. Застигнутый врасплох, Се Чаолинь вынужден был напрячься до предела — и в этом был весь кайф.

Се Чаоюаню было всё равно, выиграл он или проиграл. Он тут же начал новую партию.

В самый разгар вбежал Ван Жань, тяжело дыша:

— Только что вышел указ о браке!

Рука Се Чаолиня с фигурой замерла. Ван Жань продолжил:

— Его Величество пожаловал принцессу Лэпин старшему внуку короля Сяо. Свадьба — как только принцессе исполнится пятнадцать.

Се Чаолинь опешил. Принцесса Лэпин и внук короля Сяо? Как вообще можно было свести этих двоих?

Се Чаоюань тихо рассмеялся.

Принцесса Лэпин — единственная дочь покойного наследного принца. Император Цяньмин выдаёт внучку за внука короля с другой фамилией — это выглядело безумно. Род Сяо сто лет назад помог основать династию: полстраны завоёвано их мечами. С тех пор потомки Сяо не лезли в политику, не занимали должностей — и сто лет жили спокойно и богато. А теперь император внезапно вытаскивает давно забытого короля на самый верх бури и женит на дочери «изменника».

Никто не понимал, какое зелье варится в тыкве-императоре. К тому же «жениху» семь лет, «невесте» восемь. Какое тут сватовство?

Как только указ огласили — двор загудел, как улей.

Се Чаолинь непонимающе посмотрел на Се Чаоюаня:

— Чему смеётесь, Ваше Высочество?

Тот покачал головой, не упустив, как дрогнуло лицо Се Чаолиня:

— Его Величество никогда не делает ничего спонтанно. Подождём — увидим.

Се Чаолинь, конечно, понимал. У него уже появились смутные догадки.

— Принцесса Лэпин… — Се Чаоюань произнёс имя и замолчал, будто в нём был какой-то скрытый смысл.

Се Чаолинь почувствовал себя ещё более не в своей тарелке. Он видел малышку Лэпин — тихая, робкая девочка. Когда случилась беда с наследным принцем, ей не было и трёх. Потом, из-за неловкого положения, её отправили во Второй дворец в северном предместье. Жила она, скорее всего, несладко.

Се Чаоюань, заметив его растерянность, улыбнулся:

— Придумал кое-что забавное. В следующий раз расскажу Линьлану.

Через несколько дней Се Чаоюань снова был во дворце на утреннем приёме. После суда император Цяньмин оставил его позавтракать.

Из младших сыновей он особенно выделял Се Чаоюаня и Се Чаои — сегодня остались только они вдвоём. Спросил у Се Чаои уроки, потом перешёл к Се Чаоюаню и прямо сказал:

— Вдовствующая императрица просила выдать за тебя свою внучатую племянницу. Я знаю, ты не хочешь. Вини меня: если бы я раньше выбрал тебе жену — не было бы этих хлопот. Но вдовствующая уже решила, а я не могу перечить тёте. Если тебе не нравится дочь Чжао — потом возьмёшь ещё двух побочных наложниц, дело твоё.

О замыслах вдовствующей он знал всё, просто не хотел ссориться с тёткой. Да и не верил, что Чжао Ваньнян, попав в резиденцию князя Кэ, сумеет родить от этого негодяя хоть одного ребёнка.

Се Чаоюань равнодушно ответил:

— Как решит Отец-император.

Император Цяньмин остался доволен послушанием, но в глубине души жалел: умный, талантливый парень, а родился от низкой наложницы — иначе он бы его всерьёз растил.

Се Чаои, сидевший напротив, бросил взгляд на Се Чаоюаня и молча опустил голову.

Под конец завтрака пришёл слуга: главный евнух Восточного дворца просит аудиенции — важное дело.

Император нахмурился и велел впустить.

Ляо Чжи вошёл и пал на колени. Се Чаоюань взглянул на него — и услышал:

— Сокровищница Восточного дворца ограблена. Пропало больше десятка ценных вещей, в том числе дань императорского двора. Его Высочество всё ещё без сознания, решать некому — пришлось беспокоить Ваше Величество.

Лицо императора потемнело:

— Ограблена? Как такое возможно?

Ляо Чжи мог только бить челом. Халатность очевидна. Неясно, проникли ли чужие или свои же спёрли. Обнаружили только утром — пришлось просить императора прислать следователей.

Император разразился гневом и велел расследовать.

Се Чаоюань чуть прищурился, глядя на Ляо Чжи.

После дворца, выйдя за ворота, он столкнулся с паланкином князя Дина. Се Фэнчжэнь откинул занавеску и улыбнулся:

— Шестой племянник, раз уж встретились — заезжай ко мне, чаю попьём.

Резиденция князя Дина была недалеко. Се Чаоюань не стал отказываться.

— В прошлый раз не успел пообедать у тебя. Останься сегодня. Только что привёз с юга поваров — пусть покажут класс, — улыбаясь, пригласил Се Фэнчжэнь.

Се Чаоюань отговорился делами в своей резиденции:

— В следующий раз обязательно заеду к дяде-королю.

Утром он обещал Се Чаолиню пообедать вместе — нарушать не хотел.

Се Фэнчжэнь не настаивал, велел принести две вещи: банку молочного мёда и набор «Четырёх сокровищ кабинета». Се Чаоюань приоткрыл коробку — лучшее из лучшего, за деньги не купишь.

— Что имеет в виду дядя-король? — поднял он бровь.

— Недавно мои люди купили на юге — всего два комплекта. Мне столько не нужно, один тебе. Шестому племяннику стоит больше писать и читать, а не только развлекаться, — улыбнулся Се Фэнчжэнь.

Се Чаоюань рассмеялся, сложил ладони:

— Племянник внимает наставлению.

Раз дарят — примет.

Вернулся в резиденцию до полудня, велел выложить на блюдо фрукты от Се Фэнчжэня. Се Чаолинь сразу узнал:

— Ваше Высочество были у князя Дина?

— Да, — небрежно кивнул Се Чаоюань. — Встретились у дворца, зашли чаю попить. Это дядя-король дал — сказал, чтобы я отнёс домой и съел.

Он смотрел на Се Чаолиня с полуулыбкой. Тот уже отправил кусочек в рот — сладости из резиденции князя Дина были его слабостью. Раньше дядя иногда приносил ему, когда видел. В Восточном дворце же он нарочно ничем особенным не увлекался — день был серым и пресным.

Улыбка Се Чаоюаня стала шире:

— Дядя-король ещё подарил «Четыре сокровища кабинета». Сказал, чтобы я больше занимался, а не только играл. — Он открыл коробку и показал: — Для меня это пустая трата.

Се Чаолинь тихо кашлянул:

— Если Вашему Высочеству не нужно — отдайте мне. Я хочу писать и рисовать.

— Хорошо, — улыбнулся Се Чаоюань.

Се Чаолинь обрадовался, поблагодарил:

— Спасибо, Ваше Высочество.

Протянул руку, взял кисть, повертел в пальцах. К здешним кистям и чернилам он так и не привык. А «Четырёх сокровищ» всего два комплекта в мире: один лежал в его кабинете во Восточном дворце, второй — на складе. Теперь второй снова у него в руках.

Он сам его и сберёг.

Се Чаоюань спросил:

— Линьлан сказал, что хочет рисовать?

— Да, время убить.

Се Чаолинь достал лист, разложил на столе, прижал пресс-папье, сам растёр тушь, смочил кисть — и поднял глаза на Се Чаоюаня.

Тот всё это время стоял рядом: красивые брови, улыбка в глазах, но поза холодная.

Се Чаолинь на миг задержал взгляд на человеке перед собой — и сделал первый мазок.

Се Чаоюань молча смотрел. Се Чаолинь рисовал серьёзно. Солнечный свет из окна падал на половину его профиля, размывая висок и бровь — сам он был похож на картину.

Через две четверти часа Се Чаолинь отложил кисть, довольно улыбнулся и полюбовался работой.

Се Чаоюань подошёл посмотреть. Се Чаолинь нарисовал его — того самого, под ливнем, спешащего на лодке через озеро к вилле князя Дина.

На картине на лице Се Чаоюаня не было привычной фальшивой улыбки — только тревога и беспокойство в глазах. Он выглядел… живым.

Се Чаоюань на миг замолчал, потом легко обнял Се Чаолиня за талию:

— Картина хороша.

Се Чаолинь взглянул на него и улыбнулся:

— Всё равно Его Высочество князь Кэ красивее.

Се Чаоюань помог убрать бумагу и тушь, вспомнив внезапный поцелуй того дня — уголки губ приподнялись:

— Старший брат — самый милый.

Гл 29 «Ты мне действительно не нравишься, когда ты такой».

На следующее утро они завтракали вдвоём. Ван Жань вошёл, бросил быстрый взгляд на Се Чаоюаня и молча склонил голову.

Се Чаоюань даже не повернулся. Се Чаолинь тихо усмехнулся:

— Ваше Высочество, гун-гун явно хочет вам что-то доложить.

Се Чаоюань подвинул ему миску супа:

— Ешь.

Только после завтрака он ушёл в передний кабинет. Се Чаолинь остался писать и рисовать. Лу Фу, растирая тушь, незаметно сунула ему письмо, пришедшее ещё на рассвете.

Се Чаолинь развернул, прочёл — и тут же бросил в жаровню.

Переписывая чистовик в книгу, он тихо спросил:

— Через кухонного паренька, как я велел?

— Да. Отнесли в шёлковую лавку на Северной улице, оттуда забрали.

— Больше не надо, — сказал Се Чаолинь. — Передай ему: пусть не приходит. За деньгами идёт в резиденцию князя Дина и сразу уезжает из столицы.

После сегодняшнего Се Чаоюань наверняка заподозрит чужие уши в доме. Ван Цзиня и Лу Фу он ещё сможет прикрыть, а остальных, если поймают, просто вынесут в белом саване.

В кабинете Ван Жань докладывал:

— Ваше Высочество, двоих, что вы оставили во Восточном дворце, схватили. Обвинили в краже из сокровищницы и передали в Департамент уголовных дел. Им уже не выбраться.

Се Чаоюань будто ждал этого. Долго смотрел на солнечный луч, падающий на подоконник, потом тихо сказал:

— Тогда делай.

Се Чаолинь хоть и не вернулся, но своё дело сделал. Сокровищницу перевернули, гвозди вытащили. Се Чаоюань это предвидел.

— Ван Цзинь до сих пор не встаёт, — он прищурился. — Как он успел передать весть?

Ван Жань опустил голову:

— Слуга разберётся.

— Ещё что?

— Люди Его Величества продолжают копать, но уже поползли слухи, что ниточки ведут к отделу Гуанчу Министерства внутренних дел. Не первый такой случай. Отдел Гуанчу точно замешан.

— Гуанчу… — Се Чаоюань вдруг рассмеялся, вспомнив что-то. — Вот оно как.

Резиденция князя Хуай.

Начальник отдела Гуанчу Чжун Лян стоял на коленях перед Се Чаоци и рыдал, умоляя спасти.

Се Чаоци сидел в кресле, лениво крутил на пальце нефритовое кольцо — то самое, что убило Цзян Ши. Отдал его Цзян Ши, потом вернул через командующего Цзинвэем. С тех пор не снимал.

— Ваше Высочество, помогите… Я продавал дворцовые вещи, но к Восточному дворцу никакого отношения! Кто-то специально вешает на меня это дело! Если всё всплывёт — мне конец!

Сун Ши тихо напомнил:

— Ваше Высочество, кража в Восточном дворце случилась только вчера на рассвете, а сегодня уже доложили на начальника Гуанчу. Не слишком быстро?

— Ничего у меня общего, — холодно бросил Се Чаоци, глядя на коленопреклонённого. — Ты сначала к князю Сину бегал? Отказал — и ко мне?

Чжун Лян побледнел. Этот человек — муж кормилицы наследного принца. Трое сыновей императрицы Юань — покойный наследный, Се Чаохуэй и Се Чаоци — все сосали молоко его жены. Пока был жив прежний наследный — жил припеваючи. А когда всё рухнуло — первым спрятался. Потерял пост главы Внутреннего дворца, но император оставил ему отдел Гуанчу — за старые заслуги. И вот теперь, когда запахло жареным, бегает и просит защиты у тех, кого когда-то кормил?

Чжун Лян пополз на коленях, вцепился в подол:

— Ваше Высочество, спасите… Я должен вам кое-что сказать… В тот день в охотничьих угодьях Дуншань, после того как наследный принц упал со скалы… я видел, как кто-то вошёл в лес и что-то оставил…

Лицо Се Чаоци изменилось. Он схватил его за ворот и рывком поднял:

— Говори! Кто?!

— Стражник князя Сина… Ваше кольцо подбросили люди князя Сина!

Се Чаоци сначала замер, потом глаза налились кровью. Он пнул его так, что тот отлетел:

— Хорошо… Хорошо… Князь Син… Ты видел своими глазами — и молчал?!

Чжун Лян корчился на полу, кланялся, умолял унять гнев.

Как тут унять? Стоило вспомнить, что Цзян Ши погиб из-за этой трусливой твари — и всё из-за Се Чаохуэя, Се Чаожуна и прочих, — как Се Чаоци готов был всех порвать.

Сун Ши вовремя остудил:

— Ваше Высочество, время другое. Доказательств нет. Только его слова — даже если доложить Его Величеству, ничего не выйдет.

Се Чаоци стиснул зубы:

— Знаю.

Отцу всё равно, где правда. Пока он держит двор в кулаке — любой может умереть. Цзян Ши просто стал козлом отпущения.

Закрыв глаза и открыв снова, он уже был спокоен. Холодно махнул рукой:

— Иди пока. Придумаю, как тебя вытащить.

Чжун Лян, не веря своим ушам, трижды поклонился и выбрался.

Резиденция князя Кэ.

Се Чаолинь вертел в руках приглашение, которое Се Чаоюань небрежно бросил на стол. Из резиденции князя Сяо. Через десять дней старому князю девяносто — приглашают всех принцев и вельмож столицы на банкет.

Впервые скромный дом Сяо устраивает такой пир — после указа о браке.

— Пойдёте? — спросил Се Чаолинь.

— Если будет время, — равнодушно ответил Се Чаоюань.

Раньше на приглашения Сяо мало кто откликнулся бы. А теперь, после указа, любопытных будет хоть отбавляй.

— Хотите пойти? — Се Чаоюань с улыбкой посмотрел на него.

Се Чаолинь задумался и кивнул:

— Ваше Высочество может взять меня с собой?

Улыбка сползла с лица Се Чаоюаня:

— Нет.

В прошлый раз он уже сказал: больше не выпустит. Се Чаолинь и так уже слишком свободно общается с внешним миром.

— Ваше Высочество снова ошибаетесь, — Се Чаолинь похлопал его по плечу. — Так вы мне точно не понравитесь.

Се Чаоюань перехватил его руку:

— Зачем тебе выходить? Только и думаешь, как сбежать?

— Людям иногда нужно подышать, — нахмурился Се Чаолинь. — Я не наложница у вас на заднем дворе.

— Нет, — всё так же твёрдо ответил Се Чаоюань.

Се Чаолинь проглотил раздражение, улыбнулся:

— Отвезите меня — и я обещаю Вашему Высочеству одно желание. Когда захотите — назовёте.

Он перевернулся и сел к нему на колени лицом к лицу:

— Идёт?

Се Чаоюань молча смотрел тёмными глазами.

Се Чаолинь наклонился и поцеловал его в щёку:

— Ну пожалуйста?

Молчание. Се Чаолинь продолжал целовать — переносицу, губы:

— Неужели нельзя?

Се Чаоюань откинулся на спинку дивана. Се Чаолинь лёг ему на колени, обхватил лицо руками и настойчиво поцеловал:

— Вы совсем не милый.

— Что пообещаешь? — наконец спросил Се Чаоюань.

— Всё, что пожелаете.

— Всё?

— Сколько смогу.

Се Чаоюань обнял его за талию и тихо сказал:

— Довольно, чтобы старший брат в будущем был ко мне чуть добрее.

Се Чаолинь замер. Он не ожидал такого.

Лёгкие обещания — легко. А это — нет. Будущее зависит от самого Се Чаоюаня. Если он не перейдёт черту — Се Чаолинь найдёт способ защитить его, даст богатство и покой до конца дней. Если перейдёт — всё сегодняшнее станет дымом.

Ответа не было. Се Чаоюань цокнул языком:

— Линьлану лучше сидеть дома. А то я каждый раз волнуюсь. Стоит выйти — сразу проблемы.

С таким не договоришься.

Се Чаолинь поднялся. Се Чаоюань одной рукой удержал его, перевернул, прижал к дивану и навис сверху.

Се Чаолинь вцепился ему в запястье, сильно укусил и злобно посмотрел.

Се Чаоюань даже бровью не повёл — дал кусать, пока тому не надоело.

— Не издевайтесь над людьми, Ваше Высочество.

— Ты вернёшься, если выпущу? — вдруг спросил Се Чаоюань.

— Вы так в себе не уверены? Думаете, я сбегу и не вернусь?

— Убежишь?

— Нет. Пока — нет.

Они смотрели друг другу в глаза. Се Чаолинь видел мучительную борьбу: этот человек изо всех сил не хочет отпускать. С самого начала маленький зверь собирался запереть его в резиденции князя Кэ навсегда, без света. Только потеря памяти и весенние ночи изменили его планы.

— Однажды я тебе поверю, — тихо сказал Се Чаоюань, не отводя взгляда. — Линьлан, не лги мне.

В голосе прозвучало что-то, от чего у Се Чаолиня на миг дрогнуло сердце. Он помолчал, потом поднял руку, обнял его за шею и поцеловал:

— Да.

Гл. 30 Этот стиль не похож на тот, что был раньше.

В день девяностолетия старого короля Сяо Се Чаоюань вывел Се Чаолиня под видом личного телохранителя и усадил в ту же закрытую повозку.

Особniak короля Сяо раскинулся на севере столицы — огромный, вековой, давно забытый всеми. Впервые за долгие годы ворота распахнулись настежь, и перед ними толпились кареты и паланкины: весь двор стекался на банкет.

Выходя из повозки, Се Чаоюань бросил небрежно:

— Семья Сяо снова в чести. Видимо, такова воля Его Величества.

Он подошёл к старику-королю и его наследнику, что лично встречали гостей, вручил подарок и поклонился.

— Почему шестой брат сегодня такой ранний птах? — раздался за спиной ядовито-сладкий голос.

Се Чаоюань обернулся. Се Чаожун, в окружении принца-консорта и целой свиты слуг.

— Второй брат тоже не опоздал, — улыбнулся Се Чаоюань всё так же цинично. — Боюсь, с такой толпой мы и хозяина потеряем.

Се Чаожун сверкнул глазами. Король Сяо и его сын неловко рассмеялись, разряжая воздух:

— Ещё рано, Ваши Высочества, банкет только готовится. Прошу в задний сад — отдохнуть, развлечься.

Первым прошёл Се Чаожун. Проходя мимо Се Чаолиня, он бросил косой взгляд и усмехнулся:

— Если бы не знал, подумал бы, что это сам принц-консорт Кэ. Шестой брат, ты его даже в сортир с собой берёшь?

Се Чаолин сделал вид, что не расслышал. Се Чаоюань ответил всё с той же улыбкой:

— Займу у второго брата счастливые слова.

Се Чаожун стиснул зубы, фыркнул и прошёл внутрь.

Ни один из братьев не был нормальным — это Се Чаолин уже давно понял.

Поприветствовав хозяев, они прошли вглубь особняка.

Дворец короля Сяо был куда величественнее резиденции князя Кэ: высокие арки, резные карнизы, вековая мощь. Первый королевский дворец столицы. Се Чаолин невольно оглядывался: неудивительно, что Сяо столетие жили затворниками — такую роскошь не спрячешь, а показывать опасно.

— Меньше императорского, но всё равно подавляет, — рассмеялся Се Чаоюань.

Се Чаолин взглянул на него:

— Зачем сравнивать? Король с другой фамилией может только хвост поджать. Как его жизнь может быть лучше, чем у Вашего Высочества?

— Может, и нет, — не согласился Се Чаоюань. — Когда один из моих братьев сядет на трон, жизнь этого старика может стать ещё горше.

Се Чаолин промолчал. Он так не думал. Если бы Се Чаоюань был послушен — да хоть наследным принцем — он бы не тронул такого тихого старика. Но послушным Се Чаоюань никогда не был.

В заднем саду уже собрались гости. Старики пили чай и вели неспешные беседы, молодёжь развлекалась. В особняке Сяо и вправду было на что посмотреть.

Се Чаоюань увёл Се Чаолиня в тихий уголок — полюбоваться видом. Только присели — к ним подошли:

— Все на площадке стреляют из лука с завязанными глазами! Ваше Высочество Кэ, пойдёмте, покажите класс!

Се Чаоюань промолчал. Се Чаолин потянул его за рукав, чуть приподнял подбородок и взглядом показал: хочу.

Через четверть часа они уже были на военном плацу.

Ещё издали раздались приветственные крики. Группа молодых аристократов соревновалась в стрельбе вслепую — игра знатная, приз богатый.

Никто не играл лучше Се Чаоюаня. Гедонист, повеса, сын богатого дома — да хоть в поло, хоть в чуйвань, хоть в стрельбу с завязанными глазами: если он участвовал, победа была его. Стоило ему появиться — все тут же звали показать мастерство.

Се Чаоюань отмахнулся. Появился Се Чаожун и, явно желая уколоть, громко сказал:

— Все знают, как играет князь Кэ. Кто с ним сравнится? Пусть лучше его телохранитель попробует. Раз князь так им дорожит — наверняка мастер.

Лицо Се Чаоюаня на миг потемнело. Не успел он ответить — Се Чаолин улыбнулся и шагнул вперёд:

— Я попробую.

Се Чаоюань молча посмотрел на него. Се Чаолин незаметно коснулся тыльной стороны его ладони — успокойся.

— Одолжите лук, Ваше Высочество.

После короткой тишины Се Чаоюань произнёс:

— Этот князь будет сопровождать.

Перед мишенью он сам надел Се Чаолиню на палец кольцо-напёрсток, сам завязал чёрную повязку.

— Делай, как умеешь, — шепнул ему в самое ухо.

Когда глаза закрыла ткань, остальные чувства обострились. Голос Се Чаоюаня отозвался тёплой дрожью в груди. Се Чаолин кивнул:

— Хорошо.

Се Чаоюань отступил.

Он знал, на что способен его старший брат. В прошлой жизни Се Чаолин нарочно скрывал талант — не хотел, чтобы наследный принц Восточного дворца был слишком метким. А до дворца… до дворца он был лучшим.

Се Чаолин поднял лук, не спешил, медленно повернул кольцо на пальце, нашёл привычное положение.

Зрителей собралось много. Телохранитель князя Кэ выглядел обычным — высокий, стройный, движения спокойные, уверенные.

Се Чаоюаню не нравилось, что на него так пялятся.

Ли Хуань тоже был в толпе. Заметив лёгкое движение пальцев Се Чаолиня, он резко сузил глаза и сжал кулаки.

Первая стрела — пятьдесят шагов — точно в красное сердце.

Вторая. Третья.

Аплодисменты. Се Чаожун побагровел, развернулся и ушёл.

Се Чаолин снял повязку, обернулся и улыбнулся Се Чаоюаню. Тот подошёл, протянул платок:

— Вытри руки.

Они не стали ждать приза — Се Чаоюань взял Се Чаолиня за локоть и увёл.

Се Чаолин почувствовал его недовольство, скривил губы, хотел что-то сказать — но их окликнули: старые князья звали Се Чаоюаня к себе.

Пришлось идти.

Се Чаолин остался ждать снаружи. Постоял, поглядел на небо, потом сказал Ван Жаню:

— Я в отхожее место.

Развернулся и пошёл.

Ван Жань инстинктивно хотел остановить:

— Подожди Его Высочество…

— Терпеть не могу, — перебил Се Чаолин с полуулыбкой. — Неужели и в сортир с сопровождением?

Ван Жань замялся:

— Тогда я приставлю двоих…

— Не надо. Я всего лишь телохранитель. С двумя слугами в сортир — смеху подобно.

Он ушёл. Никто не посмел задержать. Ван Жань всё же велел двоим следовать на расстоянии.

Се Чаолин свернул за искусственную горку, присел за камень — и исчез.

Се Фэнчжэнь ждал его в маленьком лесном дворике.

Увидев племянника, покачал головой:

— Целый день без свободы. Как долго наследный принц собирается жить в резиденции князя Кэ?

Се Чаолин сел, налил себе чаю:

— Пока всё в порядке.

Се Фэнчжэнь не стал разоблачать, лишь сказал:

— Князь Кэ занят со старыми князьями — ещё долго не выйдет.

— Я проверил то, о чём вы просили. С личностью действительно проблема. Его мать выбрали лишь раз. По записям Императорской лечебницы — родила недоношенным на месяц. Симптомы совпадают, но при родах, кроме врача Ху, были только две повитухи. Обе давно умерли. Одна перед смертью сказала дочери: «Сотворила во дворце страшное зло, потому и умерла». И что преждевременных родов во дворце никогда не принимала.

Се Чаолин сразу понял:

— То есть князь Кэ родился в срок, записи подделали, а мать была уже беременна, когда попала во дворец?

Се Фэнчжэнь кивнул:

— Кто настоящий отец — пока не знаем. Но как ты собираешься поступить?

Се Чаолин помолчал.

— Дядя-король уже спрашивал в прошлый раз. Зачем снова?

Се Фэнчжэнь вздохнул. Одного факта подмены хватило бы, чтобы Се Чаоюань казнили тысячу раз. Но племянник всегда был холоден и рассудителен — а тут вдруг стал другим. Отказывается возвращаться во дворец, потакает этому безумцу… совсем не тот Се Чаолин, каким был раньше.

Се Чаолин сменил тему:

— Дядя-король, больше не пишите мне. Если что-то понадобится — я сам найду способ связаться.

— Он подозревает?

— Лучше перестраховаться.

Они поговорили ещё немного, и Се Чаолин ушёл.

Возвращаясь, он всё же прошёл мимо горки — и его остановили.

Ли Хуань. Глаза горят.

— Ты не телохранитель князя Кэ.

Се Чаолин промолчал. Ли Хуань и так всё понял — упрямый, но верный.

Хотел пройти мимо — Ли Хуань схватил его за рукав, голос дрожал:

— Ваше Высочество… это вы?

Увидев вдалеке слуг, что его ищут, Се Чаолин быстро решил: лишний человек сейчас не помешает.

— Не выдавай, — хрипло сказал он. — Пока я должен остаться в резиденции князя Кэ.

Глаза Ли Хуаня мгновенно покраснели:

— Ваше Высочество… почему вы…

Слуги приближались.

— Нет времени. Не лезь в это дело. Просто жди моих приказов.

Ли Хуань с трудом проглотил слова и кивнул.

Се Чаолин ушёл.

Гл 31 Он — достойный человек.

Когда Се Чаолин вернулся, Се Чаоюань уже стоял в тени галереи. Руки за спиной, взгляд неподвижный. Слуги за его спиной разом опустили головы — ни звука, ни вздоха.

— Куда только что ходил Линьлан? — спросил он тихо, и в голосе не дрогнуло ни единой ноты.

Се Чаолин мельком взглянул на Ван Жаня, тот стоял, будто проглотил язык, и улыбнулся:

— Разве я не сказал Ван-гунгуну, что терпеть не мог?

Се Чаоюань помолчал. Потом сорвал с ближайшего куста ветку зимнего цветка, протянул ему и сказал уже спокойно:

— Пойдём в другое место прогуляемся.

Се Чаолин удивился: не разозлился?

Они поднялись к небольшому водопаду. В глубине леса была смотровая площадка. Только ступили на неё — увидели, что место уже занято. Семилетний мальчишка, раскинувшись на животе, перекинулся через перила, тянулся к воде и весело плескался.

Се Чаолин успел подумать: чей же это ребёнок и как он здесь один? — как тот обернулся на шаги.

— Шестой дядя! — радостно крикнул он и спрыгнул на землю.

Се Чаоюань едва заметно скривил губы:

— Кто тебя сюда привёл?

— Сам пришёл! Смешался с толпой, — гордо заявил мальчишка.

Се Чаолин совсем растерялся:

— Шестой дядя? У второго брата, кажется, нет такого большого внука?

У императора Цяньмина было всего двое внуков — оба от Се Чаожуна. Старшему едва пять, да и тот слабый, на люди не показывается. Откуда третий?

Се Чаоюань посмотрел на него с полуулыбкой, в которой улыбки почти не было:

— Это принцесса Лэпин.

Се Чаолин чуть не поперхнулся воздухом.

Принцесса Лэпин? Дочь покойного наследного? Девочка? А перед ним явно мальчишка…

Ребёнок тоже разглядывал Се Чаолиня большими тёмными глазами — очень похожими на глаза прежнего наследного.

— Дядя-король нарочно рассказал тебе, кто я, — сказал он спокойно. — Значит, ты не простой человек.

Се Чаоюань рассмеялся:

— Умён. Это мой супруг.

Се Чаолин: «…»

Они уселись за каменный стол. Се Чаоюань велел принести чай и закуски и начал разговаривать с мальчиком.

Настоящее имя ребёнка — Се Хуэйчжэнь. Мать — Лян-ди из прежнего Восточного дворца. Когда наследный погиб, ребёнку было два с небольшим. Император отправил «принцессу» во Второй дворец на севере столицы. Прошло пять лет. Он был единственным потомком прежнего наследного, но девочкой — никому не нужен, жил тихо.

На самом деле Лян-ди родила мальчика. Слабенького, неизвестно, выживет ли. Наследный, видимо, предчувствовал беду и, раз он всё равно не старший сын, решил спасти хотя бы ребёнка: объявил дочь. Даже отцу солгал.

Се Чаолин тихо выдохнул:

— Так долго скрывать невозможно. Тем более Его Величество уже выдал «принцессу» замуж.

Мальчик фыркнул:

— Да, дедушка-император сосватал меня. Я сегодня и пришёл посмотреть на своего будущего маленького мужа. Если некрасивый — не женюсь.

Се Чаолин чуть чаем не подавился.

Се Чаоюань рассмеялся в голос. Ребёнок серьёзно обмакнул палец в чай и написал на столе:

— Меня зовут Се Хуэйчжэнь. Это имя дал отец. Сказал запомнить самому. Не говорить никому — боялся, что потом не смогу поменять в нефритовой грамоте.

Се Чаолин на миг прикрыл глаза. Внук императора, воспитанный как девочка… Легко ли ему было эти годы?

Се Хуэйчжэнь быстро доел два пирожных, вскочил и убежал.

На площадке остались вдвоём. Се Чаоюань сам ответил на незаданные вопросы:

— Я тоже жил во Втором дворце. Иногда заходил. Там ещё люди оставались. Так и познакомился с этим сорванцом. Ему жилось лучше, чем мне: Его Величество не обижал ни в еде, ни в одежде. Только свободы не было. Я и научил его через собачью нору выбираться в город играть.

Се Чаолин подумал: и большой, и малый — одинаково отвратительные привычки.

— Он сын прежнего наследного. Разве князь Хуай и князь Син не навещали? Знают, что он мальчик?

Се Чаоюань пожал плечами:

— Старый четвёртый убил наследного — совесть, наверное, замучила, ни разу не приехал. Даже сегодня на банкет не явился. А старый третий несколько раз был во дворце после возвращения в столицу. Но малыш говорит: третий дядя слишком серьёзный, неинтересный, не стал ему открываться.

Се Чаолин больше не спрашивал. Сколько ещё можно скрывать? Если узнают, что у прежнего наследного есть сын — переполох будет страшный. А уж выдать мальчика замуж за внука Сяо…

— Если семья Сяо может жениться на мальчике, то и я могу, — вдруг сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин покосился на него:

— Сяо женятся на «принцессе Лэпин», а не на мальчике. Что будет дальше — неизвестно. Ваше Высочество, не поднимайте шум зазря.

— Всё зависит от человека, — упрямо повторил Се Чаоюань.

Се Чаолин промолчал. Сумасшедший есть сумасшедший. Но он-то точно не собирался делать наследным принцем-консортом Восточного дворца мальчика.

Се Чаоюань вдруг повеселел, встал:

— Пойдём. Банкет скоро начнётся.

Се Чаолин пошёл следом, думая: гнев-то он всё это время сдерживал. Дома, наверное, сочтёт должок?

По дороге к главному залу подбежал слуга — доклад:

— На заднем дворе переполох. Принцесса Шуроу послала во дворец гонца к Его Величеству.

Услышав имя Шуроу, Се Чаолин замер. Се Чаоюань спокойно взглянул на него:

— Что стряслось?

— Её Высочество заявила, что браслет на руке Сюнь-ванфэй — украден из сокровищницы Восточного дворца. Ванфэй, конечно, отпирается. Уже ссорятся.

Се Чаоюань поднял бровь.

Полчаса назад в женском павильоне дамы разглядывали украшения. Сюнь-ванфэй красовалась золотым браслетом с красными сапфирами — феникс над девятью небесами. Принцесса Шуроу вдруг схватила её за руку:

— Откуда это?

Браслет — приданое вдовствующей императрицы. Единственный в своём роде. Хранился в Восточном дворце для будущего принца-консорта. Пропал несколько дней назад. Как оказался у Сюнь-ванфэй?

Та ответила: купила у торговца. Шуроу тут же послала во дворец.

Се Чаоюань хмыкнул:

— Третья сестрица могла бы и повежливее. На чужом дне рождения — не лучший повод.

Но в голосе слышалось довольство. Се Чаолин сам начал это дело — рыбы в мутной воде всплывут не одна и не две.

Се Чаолин спокойно спросил:

— Банкет продолжится?

— А ты как думаешь, Линьлан?

— Если банкет — часть замысла Его Величества, семья Сяо не посмеет отменить. Его Величество будет недоволен.

— Тогда не будем мешать, — Се Чаоюань взял его за локоть. — Пойдём, поедим.

Скандал уже дошёл до переднего двора. Се Чаожун в ярости побежал к Шуроу, гости шептались.

Се Чаоюань же повёл Се Чаолиня к столу, усадил рядом с собой и начал накладывать любимые блюда.

— Ваше Высочество… — тихо начал Се Чаолин.

Занять весь стол на чужом банкете и усадить рядом «телохранителя» — это уже не наглость, это объявление войны приличиям.

— Сиди и ешь. Не смотри на других.

Се Чаоюань сам клал ему в тарелку кусочек за кусочком.

Гости заметили, вздохнули про себя и отвернулись. С князем Кэ всё ясно — привыкли.

Се Чаолин сдался, взял палочки и спокойно наслаждался.

А на заднем дворе уже разгорелся пожар.

Се Чаожун ворвался в женский павильон, расталкивая слуг, и заорал на Шуроу:

— Всего лишь браслет! У нас в доме его быть не может, а в Восточном — может? На кого ты нос задираешь?! Сегодня день рождения старого короля Сяо, а ты устраиваешь цирк! Кого позоришь?!

Шуроу холодно ответила:

— Это не просто браслет. Приданое вдовствующей императрицы. Отец велел найти вора. Теперь он на руке второй невестки — надо разобраться. Если недоразумение — я извинюсь.

Се Чаожун взревел:

— Почему раньше не разобралась?! Вор — пёс из Восточного дворца, а старик Чжун Лян — соучастник! Спроси лучше третьего и четвёртого! Может, у них с Чжун Ляном свои делишки были, а потом заткнули ему рот! Что ты тут вынюхиваешь?!

Женщины ахнули и попятились: дворцовые тайны — услышать опасно для жизни.

Шуроу осталась непреклонна:

— Я ничего не знаю. Гонец уже во дворце. Дальше решит отец.

Сюнь-ванфэй, униженная, вдруг заметила в углу невестку из семьи Чжао — старшую сестру Чжао Ваньнян. Лицо её исказилось. Она шагнула и влепила той пощёчину:

— Это ты, сука?! Специально подставила?!

Чжао Сюнян закрыла лицо, растерянно:

— Ванфэй-няньнянь, я…

— Купила браслет в твоём магазине!

— В моём магазине такого не было…

— Ах ты лживая тварь! Сколько людей из семьи Линь ты хочешь убить?!

Вторая пощёчина. Чжао Сюнян зарыдала, закрыв лицо, не смея возражать.

Слухи о том, что она спуталась со свёкром, давно ходили. Сюнь-ванфэй терпеть её не могла. Браслет купила в её ювелирной лавке — сначала не понравился, потом решила похвастаться. Теперь всё рухнуло.

Гости переглядывались: похоже, грязные сплетни о семье Линь — правда.

Се Чаожун взорвался:

— Хватит!!!

Эта Чжао — его родственница. Перекладывать кражу на семью Чжао?! У жены мозгов нет?!

С переднего двора прибежал слуга:

— Его Величество велел немедленно явиться во дворец принцессе Шуроу, второму принцу и Сюнь-ванфэй.

Се Чаолин поставил пустую чашу и тихо рассмеялся:

— Поздравляю, Ваше Высочество. Если дочери Линь и Чжао продолжат грызню — все тайны семьи Линь выплывут наружу. Репутация обеих семей будет в грязи. Вдовствующая императрица больше не посмеет навязывать вам Чжао Ваньнян.

Се Чаоюань улыбнулся:

— Стоит ли князю благодарить того, кто всё это устроил?

Ему было всё равно. Он и так говорил: лучше одну курицу зарезать — другим неповадно. А раз всё само собой решилось — ещё лучше.

Се Чаолин, чувствуя облегчение, подцепил палочками кусочек и поднёс к губам Се Чаоюаня:

— Ешьте, Ваше Высочество.

Гл 32 «Брат, я посадил для тебя такое Гу».

Банкет закончился ближе к закату. Гости разъезжались, когда из дворца примчался гонец: император требует князя Кэ немедленно явиться.

Се Чаоюань понял всё сразу. Спокойно отдал распоряжения слугам, усадил Се Чаолиня в повозку и поехал во дворец.

В зале Цяньмина уже целый день кипели страсти. Шуроу упорно твердила: браслет — из Восточного дворца. Ляо Чжи подтверждал. Се Чаожун и Сюнь-ванфэй кричали о несправедливости, клялись, что купили на стороне. Чжао Сюнян рыдала: браслета в её лавке никогда не было. Император велел проверить торговца — тот клялся, что ничего подобного не продавал. Тупик.

Потом супруги Линь внезапно перегрызлись прямо перед троном: Сюнь-ванфэй выдала, что браслет купил её любимец — тот самый человек, которого Се Чаоюань когда-то «одолжил» Се Чаожуну. Се Чаожун взбесился, замахнулся на жену. Оба готовы были драться на глазах у императора.

Цяньмин побагровел, разогнал их, велел привести того слугу. Бедняга дрожал, упал на колени и выложил: купил тайком за пятьдесят лянов у какого-то приказчика, лица не разглядел.

Се Чаожун, почуяв подвох, вцепился в последнюю соломинку и прямо обвинил Се Чаоюаня: мол, человек-то твой, значит, и браслет ты подсунул, а заодно и сокровищницу Восточного дворца обчистил.

Се Чаоюань вошёл, поклонился и спокойно ответил:

— Второй брат сам просил человека. Я лишь одолжил. Что он делал дальше — мне неведомо.

Он действительно не лгал: браслет подкинул не он. Се Чаолин постарался.

Се Чаожун взвился:

— Ты ещё смеешь отпираться?! Это всё твои козни!

Се Чаоюань даже не моргнул:

— Если второй брат чист, зачем так кипятиться? Я всего лишь предположил.

Император рявкнул:

— Молчать всем!

Дальше кричать не дали. Се Чаоюаня отпустили с лёгким выговором: «бешеная собака кусает без разбору, ты же не дурак, чтобы в такое ввязываться». Цяньмин ему поверил — образ бездельника-гедониста был слишком убедителен.

Се Чаолин ждал снаружи с Ван Жанем. Увидел вдалеке старого евнуха Ван Цина, который что-то шептал слугам. Сердце сжалось.

Тот самый Ван Цин, что советовал отцу назначить командиром лагеря Дуншань «человека со стороны». Тот самый, о ком Се Чаоюань бормотал во сне: «Я всё равно сделал, о чём просили…»

Если он — связной Сижуна, то Се Чаоюань действительно предал страну.

От одной мысли стало тяжело дышать.

Когда Се Чаоюань вышел, уже стемнело. Се Чаолин стоял у ворот, опустив голову. Увидел рядом Шуроу — поспешно отвернулся. К счастью, она не заметила.

— Почему Ваше Высочество и принцесса вместе? — спросил он, когда они сели в повозку.

— Там до сих пор дерутся, — усмехнулся Се Чаоюань. — Его Величество решил: раз не могут объяснить — все вместе и отвечают. Нас с Шуроу отпустили первыми.

— А вас тоже втянули?

— Пара пустых обвинений. Второй брат в ярости кусает всех подряд. Думаешь, отец поверит?

Он посмотрел на Се Чаолиня с лёгкой улыбкой:

— Линьлан особенно переживает?

Се Чаолин отвернулся к окну:

— Не понимаю, о чём Ваше Высочество.

Домой вернулись поздно. После ужина Лу Фу подала чай. Се Чаоюань отпил, вдруг посмотрел на девушку и тихо сказал:

— С завтрашнего дня иди в задний сад. В зале Силэ людей хватает.

Лу Фу побледнела, рухнула на колени.

Се Чаолин нахмурился:

— Что это значит?

Се Чаоюань улыбнулся:

— Линьлан так печётся о ней? Не может вынести разлуки?

— Она старательная. Я привык. Не переводите её.

Се Чаоюань помолчал, потом махнул рукой — все вышли.

В комнате стало тихо.

Се Чаолин молчал. Знал: сейчас начнётся.

Се Чаоюань поднялся:

— Пойдём мыться.

Се Чаолин не двинулся. Се Чаоюань обернулся:

— Или собираешься сидеть тут всю ночь?

Тот всё-таки пошёл.

В купальне было жарко и тихо. Се Чаолин сел в воду, настороженно глядя на него. Се Чаоюань молча подошёл сзади, поднял ему подбородок:

— Повернись. Спины потру.

Се Чаолин не шевелился.

— Похоже, Линьлан и правда натворил дел, — улыбка стала шире.

Се Чаолин всё-таки повернулся, лёг грудью на край ванны. Под тёплыми ладонями постепенно расслабился, закрыл глаза, почти задремал.

Се Чаоюань собрал его волосы, заколол шпилькой, наклонился и поцеловал в плечо.

Пальцы скользили по спине, по ключицам.

— Чжун Лян говорил, что продавал дань, но вещи Восточного дворца через него не проходили, — тихо произнёс Се Чаоюань у самого уха. — Значит, кто-то другой всё спланировал. Скажи, Линьлан, какова была конечная цель этого человека?

Се Чаолин лениво приоткрыл глаз:

— Ваше Высочество и так знаете. Зачем спрашивать меня?

Он уже понял, что скрывать бессмысленно.

— Отдел Гуанчу, — коротко ответил он. — Всё остальное — приятные бонусы.

Се Чаоюань больше не спрашивал. Они оба знали, что игра раскрыта, но пока молчали — и продолжали притворяться.

После купания Се Чаолин попросил воды. Лу Фу уже не было — прислуживали другие. Он не стал спорить, лишь сказал:

— Раз Ваше Высочество решили её перевести — я не против. Она выполняла только мои поручения. Если чем-то провинилась перед вами — не по своей воле. Не будьте слишком строги.

Се Чаоюань смотрел, как он пьёт, как кадык ходит вверх-вниз, и медленно кивнул:

— Хорошо.

Се Чаолин поставил чашу, лёг и почти мгновенно уснул.

Се Чаоюань сел рядом, нежно провёл по щеке. Се Чаолин сонно отмахнулся:

— Ваше Высочество… сегодня не надо. Устал.

Тишина.

Он приоткрыл глаза — Се Чаоюань всё так же смотрел на него. В чёрных глазах горел огонь.

— Ваше Высочество?

Тот погладил его волосы и спросил очень тихо:

— Линьлан слышал когда-нибудь о гу-искусстве королевства Байлин?

Сердце ухнуло вниз.

— В юности я немного учился у матери, — продолжал Се Чаоюань всё так же спокойно. — Самое полезное. В мире нет гу любви, но есть гу, питаемое эссенцией крови и заложенное в тело любимого человека. Оно подобно клейму. Пока человек испытывает сильные чувства — сердце будет гореть. И если тот, кто вызывает эти чувства, не тот, кто заложил гу… будет очень больно.

Се Чаолин замер, широко раскрыв глаза.

Се Чаоюань наклонился к самому уху и прошептал:

— Старший брат, я посадил тебе такого гу.

Гл. 33 «Оно может контролировать ваше тело, но не ваше сердце».

Се Чаолин замер. В ушах звенело только одно:

«Старший брат, я посадил тебе такого гу».

Он медленно поднял глаза, будто всё ещё надеялся, что это шутка. Но Се Чаоюань смотрел прямо, без тени улыбки.

— Ты… подложил мне гу? — голос Се Чаолиня дрогнул. — Тот стакан воды?

Се Чаоюань кивнул:

— Да.

В следующую секунду ладонь Се Чаолиня с размаху врезалась ему в щёку.

Голова Се Чаоюаня откинулась в сторону. Он даже не попытался увернуться. Потом медленно повернулся обратно, щека алела.

Се Чаолин вскочил, схватил его за ворот:

— Противоядие!

— Нет противоядия. Это гу, не яд.

Спокойствие в голосе Се Чаоюаня было невыносимым.

Се Чаолин стиснул зубы так, что они скрипнули:

— Повтори.

— Нет лекарства, — терпеливо повторил тот. — Если Линьлан в ярости — можешь посадить мне такое же. Будет по-честному.

— Мне твоя честность в глотку не лезет!

Се Чаолин рванул его за грудь, глаза налились кровью. Мысли метались: убить? Отравить? Вырезать сердце и посмотреть, где там это проклятое гу? Но разум быстро взял верх — убьёт, а гу останется.

Он холодно выдохнул:

— Неудивительно, что тебя никто не любит.

Се Чаоюань протянул руку, коснулся его покрасневших от гнева глаз:

— Раз всё равно не любят — я могу позволить себе хоть это.

Если не удержать сердце — удержу тело. Хоть ненавистью.

Се Чаолин замахнулся снова, но Се Чаоюань вдруг вынул короткий нож и вложил ему в ладонь:

— Если не в силах терпеть — коли. Как в прошлый раз. Я не буду уворачиваться. Один нож мало — два, три. Сколько нужно.

— Думаешь, я не посмею?

— Посмеешь, — спокойно ответил тот. — Мой старший брат на всё способен.

Се Чаолин сжал рукоять. Пальцы побелели.

— А если мне понадобится тысяча ножей и десять тысяч ломтей?

— Тогда тысяча и десять тысяч.

Се Чаолин уже занёс руку — и вдруг Се Чаоюань перехватил нож, резко полоснул себя по предплечью. Кровь брызнула на пол.

— Достаточно? — спросил он, глядя в глаза.

Второй разрез — глубже. Кровь потекла ручьём.

Се Чаолин выронил нож, тот звякнул о доски.

— Ты с ума сошёл?!

— Я и был сумасшедшим, — Се Чаоюань пожал плечами. — Линьлан разве не знал?

Се Чаолин не выдержал — влепил ему ещё одну пощёчину.

Через четверть часа всё перевернулось.

Се Чаоюань сидел на диване, рука в крови. Се Чаолин, в одном широком халате, стоял перед ним на коленях и бинтовал раны. Лицо мрачное.

— Глубоко. Надо звать лекаря.

— Не надо. Завтра посмотрим.

Се Чаолин поднял глаза — холодные, как лёд:

— Что всё это значит, Ваше Высочество?

След от ладони на щеке Се Чаоюаня ещё пылал. Он выглядел жалко и одновременно невыносимо довольным.

Тот наклонился, обнял его одной рукой:

— Не сердись.

— Отпусти.

— Линьлан… не сердись, — почти шептал он, уткнувшись в шею.

— Ещё раз скажешь «не сердись» — я тебя прикончу.

Се Чаоюань тихо рассмеялся, разжал руку.

Се Чаолин молча закончил повязку. Потом нагнулся, поднял окровавленный нож, случайно коснулся лезвия — на пальце выступила кровь.

Се Чаоюань тут же поймал его руку, поднёс к губам и медленно слизнул каплю. Потом взял палец в рот целиком — тёплый язык осторожно обвёл ранку.

Се Чаолин вздрогнул. В груди вспыхнуло жаром — острым, почти болезненным. Дыхание перехватило.

Он выдернул руку:

— Это и есть действие гу?

Се Чаоюань поднял глаза, улыбнулся:

— Чувствуешь? Добавляет остроты.

— Это и было твоей целью?

— Можно сказать, — не стал отпираться тот. — Нравится?

Се Чаолин вдруг схватил его за шею, повалил на кровать и впился в губы — жёстко, почти до крови. Потом перешёл на шею, покусывая кадык.

— Разве не этого ты хотел? — хрипло выдохнул он. — Давай.

Полог кровати упал.

Всё происходило быстро и яростно. Гу работало безупречно: каждый раз, когда Се Чаолин пытался отстраниться — грудь обжигало огнём. Он злился, кусался, царапался, но в итоге сам прижимался ближе.

В самый разгар Се Чаоюань поднял его на руки, поцеловал в мокрый от пота висок и тихо рассмеялся:

— Горячо. Гу старается.

Се Чаолин, задыхаясь, укусил его за плечо:

— А если бы я захотел другого?

Се Чаоюань замер. Глаза потемнели.

— Захотел бы?

— Сначала ответь.

Тот провёл пальцем по его сердцу:

— Не смог бы. Отныне Линьлан может быть только моим.

Се Чаолин зашипел:

— Ублюдок…

Се Чаоюань поцеловал его в ухо:

— Это гу не вредит. Кормить его эссенцией — продлевает жизнь.

— Но только твоей эссенцией, да?

— Только моей.

— Я же предлагал посадить тебе такое же. Чем ты его кормить будешь?

Се Чаоюань прикусил мочку уха:

— Проглочу.

Се Чаолин фыркнул.

— А если я всё-таки посажу?

— Не сможешь, — голос стал совсем низким. — Нужно отдать свою кровь любимому человеку. Линьлан, если ты будешь ко мне безжалостен — гу во мне просто умрёт.

Се Чаолин на миг замолчал.

— Значит, это всё-таки не любовное гу?

— Конечно нет. Гу-чары не умеют управлять сердцем. Только телом.

Се Чаолин выдохнул с облегчением. Сердце — последнее, что он готов был отдать.

Се Чаоюань заметил это и тихо рассмеялся прямо в его губы.

Потом перевернул его на бок, прижал к себе — и всё началось заново.

Гу горело жарче прежнего.

Се Чаолин, уже почти теряя сознание от жара и усталости, успел подумать:

«Подожду, пока выберусь из резиденции Кэ… тогда и разберёмся с этим гу».

А пока — пусть горит.

Гл. 34 «Брат, пожалуйста, люби меня больше».

Утром Се Чаолин проснулся один. Се Чаоюань уже ушёл на дворцовое собрание. Ван Цзинь привёл служанок умываться и одеваться.

Заметив, что старый евнух ходит на цыпочках и говорит шёпотом, Се Чаолин спросил:

— Вас всё-таки не выгнали?

Ван Цзинь тихо ответил:

— Этот раб ни на что не годен, но Его Высочество оставил меня при вас. Сказал, что в доме всё новое, вы не привыкнете… Я утром ходил к Лу Фу — её не гоняют на тяжёлую работу в саду. Спасибо, господин, что заступились.

Се Чаоюань отступил ровно настолько, чтобы Се Чаолин не мог упрекнуть его в жестокости. Лу Фу не тронул, Ван Цзиня оставил — всё для его удобства.

Се Чаолин кивнул и больше не сказал ни слова.

Во Дворце политических дел Се Чаоюань занял своё место. Се Чаожун сегодня отсутствовал — после вчерашнего оба с женой получили приказ «сидеть дома и каяться». Первым среди принцев стал Се Чаохуэй. Даже двенадцатилетнего Се Чаоци вызвали «слушать политику». Император явно давал шанс младшему сыну от дочери Чжао, хотя саму семью Чжао терпеть не мог. Старик оставался загадкой.

Когда император внезапно объявил:

— Семья Сяо веками верно служила трону. Достойна важной должности. Командующим городской стражей внешнего города назначаю человека из семьи Сяо, — в зале зашумели.

Возражения поднялись было, но Цяньмин оборвал:

— Указ уже отправлен в резиденцию короля Сяо.

После этого дворцовое заседание быстро свернули, оставив министров обсуждать в узком кругу. Се Чаоюань переглянулся с Се Чаохуэем и Се Чаоци — оба хмурились. Никто не ожидал.

«Кроме одного человека», — подумал Се Чаоюань. Его старший брат, наследный принц, наверняка всё предвидел.

Император оставил Се Чаоюаня и привёз во дворец Шоуань к вдовствующей императрице Чжао.

Та встретила сына и внука ледяным взглядом:

— Что император имеет в виду?

Цяньмин без обиняков:

— О браке Чаоюаня и дочери Чжао я когда-то дал слово королеве-матери. Но после вчерашнего скандала репутация девушки пострадала. Чаоюань — князь Кэ, будущий наследник Восточного дворца. Если взять в жёны девушку с подмоченной славой — ему же хуже. Прошу королеву-мать ещё раз подумать и выбрать другую.

Лицо вдовствующей императрицы почернело:

— Император считает, что моя племянница недостойна?

— Я пекусь о сыне, — жёстко отрезал Цяньмин.

— Пекусь о сыне? Это удар по семье Чжао!

— Королева-мать, не гневите тело.

Се Чаоюань молча наблюдал. Обычно почтительный отец сегодня был словно другой человек.

Ясно одно: брак с Чжао Ваньнян отменён окончательно и бесповоротно.

Когда он выходил, маленький евнух от Ван Цина сунул ему записку.

«Позавчера Его Величество тайно принял кормилицу, что ушла из дворца много лет назад. Она что-то рассказала. Связана с вдовствующей императрицей и покойной наложницей Шу».

Се Чаоюань сразу понял. Наложница Шу — родная мать императора Цяньмина. После её смерти он хотел сделать её вдовствующей императрицей, но Чжао не позволили. В итоге он стал приёмным сыном нынешней вдовствующей. Если кормилица раскрыла какой-то старый секрет — неудивительно, что отец сегодня так жёсток с «матерью».

Се Чаоюань усмехнулся и бросил записку в жаровню.

У выхода его ждали императорские гвардейцы. Один повернулся — Ли Хуань.

Теперь он служил при особе императора. Быстро поднялся.

Ли Хуань посмотрел прямо:

— Король Кэ.

Се Чаоюань приподнял бровь.

— Не боитесь, что Его Величество заметит, как вы сжигаете записки у него под носом?

— Это ты о себе? — лениво улыбнулся Се Чаоюань.

— А Ваше Высочество думает, что никто не знает о ваших делишках?

— Напомни, какие именно? — всё так же улыбаясь, спросил Се Чаоюань и пошёл дальше.

Ли Хуань стиснул зубы, но не посмел кричать при дворце.

Дорогу домой перегородила детская фигурка. Се Чаоюань открыл окно кареты — как и ожидал, Се Хуэйчжэнь.

— Шестой дядя, я к тебе есть и пить чай!

Мальчишка сам забрался внутрь.

— Вчера не уехал, да?

— Ночевал в гостинице. Столица классная, куплю дом и останусь навсегда!

— Уже купил. Для тебя.

— Спасибо, шестой дядя! — просиял Се Хуэйчжэнь.

В резиденции Кэ Се Чаолин услышал детский смех, поднял голову от книги — Се Чаоюань вёл за руку Се Хуэйчжэня.

Увидев его, мальчик на миг опешил, потом поклонился:

— Здравствуйте, шестая тётя! Сегодня вы ещё красивее.

Се Чаолин спокойно:

— Откуда знаешь, что я шестая тётя?

— Ты в зале Силэ шестого дяди, значит, моя шестая тётя. У всех свои секреты, я не проболтаюсь, не бойся.

Умён не по годам.

Се Чаоюань стоял сзади и смотрел с улыбкой. Се Чаолин понял: тот уже всё просчитал. Сын прежнего наследного — не угроза. По крайней мере, пока.

Он не стал гнать ребёнка, налил ему чаю, дал закусок.

Се Хуэйчжэнь жевал и спросил:

— Я только что шёл мимо резиденции короля Сяо, видел гонца с указом. Что-то хорошее?

— Откуда знаешь, что хорошее?

— У гонцов были довольные лица. Сразу видно.

Се Чаоюань коротко пересказал утреннее решение по семье Сяо.

Се Чаолин не удивился — он ожидал именно этого.

Император использовал «принцессу Лэпин» как тяжёлую дубину: связал старую семью Сяо с «девочкой» из Восточного дворца, дал им высокий пост — и одновременно прижал к земле. Сяо теперь будут лизать императору пятки до конца дней.

Се Хуэйчжэнь вздохнул:

— Дедушка-император плохой. Мне всего семь, а он уже меня в пешки записал.

Се Чаолин: «…»

У ребёнка точно что-то с головой.

Се Чаоюань громко рассмеялся, потрепал его по макушке:

— Здесь можно говорить, наружу — ни слова.

После обеда Се Хуэйчжэнь убежал играть в сад. Се Чаолин жестом позвал Се Чаоюаня, взял его левую руку, закатал рукав.

Повязка пропиталась кровью.

— Утром не перевязывали? Лекаря не звали?

— Не успел.

Се Чаолин нахмурился, сорвал ткань — раны начали гноиться.

— Зови лекаря. Сейчас же.

— Не надо.

— Если загноится — рука отнимется. Или жизнь.

— Будешь грустить, если я умру?

— Узна́ю, когда умрёшь. Только ты этого уже не увидишь.

— Если увижу — готов умереть прямо сейчас.

Се Чаолин замолчал. Спорить с сумасшедшим бесполезно.

Лекарь пришёл, вычистил гной, наложил свежее лекарство. Се Чаоюань даже не поморщился, но лоб покрылся испариной.

Се Чаолин смотрел в сторону и тихо ругался про себя.

Когда лекарь ушёл, он сказал жёстко:

— Это в последний раз. Больше не смей угрожать мне собой. В следующий раз не остановлю. Зарежешься — твои проблемы.

Се Чаоюань молча взял его руку — ту, где вчера остался порез на пальце, — и поцеловал едва заметный шрам.

Тёплые губы прижались к кончикам пальцев. Потом он опустил лоб на ладонь Се Чаолиня и хрипло выдохнул:

— Брат… люби меня чуть сильнее.

Се Чаолин замер.

В комнате повисла тишина. Даже дыхание стало слышно.

Он не нашёл, что ответить.

Гл 35 «Ты хочешь запереть меня здесь?»

Через несколько дней Се Хуэйчжэнь снова заявился к воротам резиденции Кэ, заявил, что нашёл отличный дом, и потребовал, чтобы «шестой дядя» немедленно оплатил.

Се Чаоюань только рассмеялся и в тот же день взял Се Чаолиня и мальчишку смотреть покупку.

Дом стоял в двух шагах от резиденции Кэ, в квартале знати. Снаружи — обычный, ничем не примечательный. Зато внутри — настоящий цзяннаньский сад: тихий, изящный, с мостиками, прудом и павильонами. Бывший хозяин-южанин уезжал на родину и продал дёшево.

Се Хуэйчжэнь носился по коридорам, как маленький ураган:

— Шестой дядя! Шестая тётя! Ну разве не идеально?

Се Чаолин молчал. Титул «шестая тётя» ему всё ещё резал слух.

Се Чаоюань потрепал мальчишку по макушке:

— И правда собираешься жить в столице один? А что скажешь деду-императору?

Се Хуэйчжэнь небрежно махнул рукой:

— Ты же сам учил: кто не понимает — тому язык отрезать. Второй раз — голову. Никто не посмеет донести.

— Молодец, — серьёзно похвалил Се Чаоюань.

Се Чаолин в душе вздохнул: один хуже другого.

В полдень Се Хуэйчжэнь проголодался. Пошли в лучший ресторан на соседней улице. Заняли отдельный кабинет на втором этаже.

Мальчик щёлкал семечки и выдавал Се Чаоюаню все сплетни столицы — кто с кем спит, кто сколько украл, кто тайком держит любовников. Се Чаоюань слушал с улыбкой, изредка вставлял уточнения. Се Чаолин молча ел — и думал, что дядя с племянником действительно одного помёта.

Потом он выглянул в окно и сказал:

— Пойду напротив, посмотрю чай.

Се Чаоюань тоже глянул вниз:

— Не задерживайся, еду сейчас подадут.

Се Чаолин кивнул и вышел.

Чайная лавка была большая, с потайным ходом за прилавком. Продавец провёл его в заднюю комнату.

Там уже ждал Се Фэнчжэнь.

Письмо Се Чаолин отправил утром через проточную воду в пруду резиденции Кэ — бамбуковая трубка с запиской выплыла за ворота и уплыла по рву к людям Се Фэнчжэня.

Времени было мало.

— Сюй Шань — шпион Сируна? Император знает?

— Не шпион, — тихо ответил Се Фэнчжэнь. — Мой человек. Специально оставлен в Северо-Западной армии, чтобы водить Сирун за нос. Можешь смело брать его в Дуншань.

Се Чаолин выдохнул с облегчением.

— А евнух Ван Цин?

— Думал, он от короля Сина. Оказывается — от короля Кэ.

Се Чаолин покачал головой:

— Поэтому я и говорю: король Кэ — настоящий шпион Сируна. Это он просил их вернуть Сюй Шаня в столицу.

Се Фэнчжэнь хотел что-то сказать, но проглотил. Потом всё-таки выложил:

— Я отправлял людей в Байлин. До того, как мать короля Кэ привезли в столицу, у неё был любовник — третий принц Сируна, бежавший от преследования. Через полгода отец принца взошёл на трон. Его вернули. Как раз тогда мать Кэ отправили к нам.

Се Чаолин замер.

— То есть Се Чаоюань…

— Внук императора Сируна. По крови — наш враг.

Тишина.

— Я понял, — тихо сказал Се Чаолин.

— Королевский дядя… даже если это касается твоего деда и дяди, не щади его.

Се Чаолин кивнул. Дед и дядя погибли в войне с Сируном. Кровная месть.

Через четверть часа он вышел из лавки с двумя свёртками — Лунцзин и Юньу.

В кабинете уже стоял обед. Се Чаоюань подал ему суп:

— Ешь.

Се Чаолин взял миску обеими руками, медленно отпил.

Се Чаоюань вдруг сказал, не поднимая глаз:

— Кажется, внизу только что прошёл человек из резиденции императора Дина.

Се Чаолин спокойно продолжал пить:

— Ваше Высочество ошиблись. До резиденции Дина отсюда далеко.

— Ах, значит, ошибся, — Се Чаоюань улыбнулся и налил ему вина.

Се Хуэйчжэнь поднял голову, посмотрел на одного, на другого — и ничего не сказал.

После еды мальчишка убежал «гулять». В кабинете остались вдвоём.

Се Чаолин сам налил Се Чаоюаню чай.

Тот молча наблюдал.

— Ваше Высочество сердится? — спросил Се Чаолин.

— С чего бы?

— Вам лучше знать.

Се Чаоюань повертел чашку в руке:

— Линьлан за четверть часа успел купить только два вида чая?

— А сколько нужно?

Се Чаоюань больше не спрашивал. Отпил чай.

Ещё через четверть часа Се Чаолин сказал, что хочет спать. Сели в карету.

В карете Се Чаолин почти сразу уснул, положив голову Се Чаоюаню на плечо.

Тот обнял его, замер — и так сидел всю дорогу.

Когда Се Чаолин проснулся, уже стемнело. Карета стояла. Дверь приоткрыта.

— Почему так поздно? Где мы?

Се Чаоюань повернулся к нему. В глазах — тусклый закатный свет.

— Помнишь, я говорил, что куплю поместье? Хочу, чтобы Линьлан посмотрел.

Он протянул руку.

Усадьба была небольшая, но невероятно красивая. Зимние сливы в снегу, озеро, горка за домом.

Се Чаоюань водил его по дорожкам и тихо говорил:

— Весной здесь будут цвести твои любимые пионы. Можно кататься на лодке. Охотиться. Зимой — сидеть у жаровни и есть горячий котёл…

Се Чаолин остановился:

— Что ты хочешь сказать?

Се Чаоюань потёр висок, смахнул увядший листок:

— Разве плохо?

— Зачем, если есть резиденция Кэ?

— Здесь тихо. Никто не будет мешать. Я специально выбирал для тебя.

Се Чаолин понял.

— Ты хочешь запереть меня здесь.

Се Чаоюань обнял его за плечи, притянул к себе и прошептал на ухо:

— Линьлан… будь послушным.

— Думаешь, сможешь удержать?

— Должен попробовать.

— Я буду приезжать каждый день, кроме дней во дворце.

— Делай внутри что хочешь. Только не выходи.

Се Чаолин почувствовал, как в груди закипает ярость.

Он знал: из-за той встречи с Се Фэнчжэнем этот человек снова заболел. Решил спрятать его подальше от столицы, от людей, от всего мира.

Се Чаоюань поцеловал его в щёку:

— Старший брат… оставайся здесь.

Голос был почти умоляющий.

Се Чаолин отступил на шаг и замахнулся.

Позади — слуги разом упали на колени, опустили головы.

Се Чаоюань спокойно смотрел на него:

— Оставайся.

Се Чаолин глубоко вдохнул, развернулся и пошёл в дом.

Не оглядываясь.

Гл. 36 «Ваше Высочество, как ужасно».

Се Чаолин всё ещё жил в том уединённом поместье.

Место и правда было лучше резиденции Кэ: чистый воздух, широкие виды, тишина.

Только тишина была абсолютной. На десятки ли вокруг — ни души.

Се Чаоюань говорил «посажу тебя», а на деле выстроил золотую клетку и запер от всего мира.

Сам он почти не уезжал в столицу — лишь раз в пять дней на дворцовое собрание.

Снег падал больше десяти дней подряд, до самого конца года.

Когда Се Чаоюань вошёл в тот вечер, Се Чаолин лежал на кане с книгой и даже не поднял глаз.

Так они жили уже больше двух недель: холодная война.

Се Чаолин молчал. Се Чаоюань не лез. Днём каждый занимался своим.

А по ночам… молодые, здоровые, в одной постели — Гу или не Гу, это было неизбежно.

Тьма скрывала стыд, желание разгоралось вдесятеро. Се Чаолин злился на себя, но руки сами тянулись.

Се Чаоюань стряхнул снег с плаща, погрелся у жаровни и сел рядом.

Се Чаолин лениво перевернулся спиной.

Голова немного кружилась от долгого чтения. Он отложил книгу, закрыл глаза.

Пальцы Се Чаоюаня осторожно легли на виски и начали массировать.

Се Чаолин не шевельнулся.

— Через несколько дней Новый год. Во дворец надо на банкет и жертвоприношения. Вернусь только третьего числа первого месяца, — тихо сказал Се Чаоюань.

Помолчал и добавил:

— Линьлан, ты всё ещё сердишься?

Се Чаолин впервые за две недели открыл глаза и посмотрел на него.

Он держался из принципа, но Се Чаоюань оказался терпеливее.

Или просто был уверен, что бежать некуда.

— А если сержусь — что сделаете, Ваше Высочество?

Се Чаоюань мягко:

— Ничего. Подожду, пока пройдёт.

— Никогда не думал, что Ваше Высочество такое терпеливое существо.

— Линьлан меня плохо знает, — Се Чаоюань улыбнулся. — Что будем есть?

— Ты уже говорил. Хот-пот.

Через четверть часа в комнате стоял дымящийся котёл, вокруг — горы тонко нарезанного мяса, овощей, соусов. Аромат разносился по всему дому.

Се Чаолин ел неторопливо. Се Чаоюань подкладывал ему кусочки и вдруг заговорил о прошлом.

— Когда я в первый раз вернулся во дворец на Новый год, был семейный банкет. Я тогда ещё не умел держать палочки. Мать не успела научить. Во дворце руками есть нельзя — накажут за неуважение. Я сидел и смотрел, как все едят, а сам голодный.

Он поднял глаза — из-за пара они казались влажными.

— Пятый брат, будущий наследный принц, сидел рядом. Заметил, что я не ем. Спросил — сказал, что не голоден. На самом деле живот урчал. А он всё понял. Не выдал. Подкладывал мне кусочки, аккуратно обмакивал в соус и клал в ложку: «Ешь, даже если не хочешь, не привередничай».

Се Чаоюань тихо добавил:

— Наследный принц, наверное, давно забыл такую мелочь.

Се Чаолин молча прожевал кусок баранины.

Помнил. Смутно.

Тогда шестому брату было лет семь-восемь, лицо тонкое, глаза огромные. Он просто пожалел красивого ребёнка.

Если бы знал, во что это выльется — прошёл бы мимо.

Он усмехнулся:

— Раз наследный принц был так добр к Вашему Высочеству, а вы потом замышляли против него и держите как рыбу в пруду — это, знаете ли, неблагодарно.

Се Чаоюань спокойно подложил ему ещё мяса:

— Да.

— Да — что?

— Линьлан прав. Я неблагодарный и бессердечный.

Се Чаолин поперхнулся.

После ужина он хотел спать. Се Чаоюань поднял его с кана:

— Снег кончился. Выйдем, посмотрим.

— Холодно. Не пойду.

Се Чаоюань всё равно накинул ему плащ, обнял за талию и вывел во двор.

Снег убрали только с дорожек. Под фонарями лежал тонкий белый ковёр.

Се Чаоюань привёл его на открытую поляну и отпустил.

Се Чаолин нахмурился:

— Что ты…

Се Чаоюань отошёл вперёд, присел, чиркнул огнивом. Фитиль зашипел, побежал по земле.

Вспыхнули десятки фейерверков и связки фонарей. Ночь озарилась разноцветными огнями, отражаясь в глазах Се Чаолиня.

Он невольно повернулся к Се Чаоюаню.

Тот стоял спиной к свету, лицо в тени, но глаза блестели.

— Линьлан.

Фейерверки отгремели. Стало тихо.

Се Чаолин кашлянул, скрывая смущение:

— Ваше Высочество в возрасте принцессы Лэпин, да?

— Тебе понравилось?

— …Нормально.

Се Чаоюань подошёл ближе, улыбнулся:

— Мне тоже нравится. Наследный принц водил меня смотреть, когда я был маленький. Сказал, что красиво.

Се Чаолин прищурился:

— Почему Ваше Высочество при мне всё время вспоминает своего старшего брата?

Он шагнул вперёд, ткнул пальцем в плечо Се Чаоюаня:

— Не хотите ли сказать, что у вас к нему некие скрытые чувства? А я — всего лишь заменитель? Грустно как-то. Лицо похоже? Почему тогда не напали прямо на наследного принца? Не посмели? Не ожидал от Вашего Высочества такой трусости.

Он говорил всё язвительнее. Се Чаоюань молчал.

— Вы сами сказали: наследный принц — рыба в пруду, жизнь и смерть неизвестны. Не можете поймать — решили уничтожить? Как страшно.

Се Чаолин выдохся, замолчал, вдруг стало неловко.

— Я несу чушь. Ваше Высочество не слушайте.

Се Чаоюань шагнул к нему почти вплотную. Се Чаолин нахмурился.

Тот поднял руку, провёл большим пальцем по его ресницам:

— Если не хочешь слушать — больше не буду.

Се Чаолин фыркнул:

— Да говорите что хотите. Мне и правда любопытно, что там между вами было.

Се Чаоюань долго смотрел на него молча.

Се Чаолин вдруг поднялся на цыпочки, взял его лицо ладонями и легонько похлопал по щекам:

— Когда вспоминаете наследного принца — говорите нежнее.

Се Чаоюань перехватил его запястья, притянул к себе и крепко обнял.

Объятие длилось долго. Потом отпустил, отошёл и пошёл зажигать следующий ряд фейерверков.

Так до глубокой ночи он зажигал ряд за рядом, пока небо не стало совсем чёрным.

Се Чаолин сначала стоял, потом сел в беседку и смотрел.

Понял: играл не он. Играл Се Чаоюань.

Когда последний фейерверк догорел, тот вернулся, протянул руку:

— Домой.

Се Чаолин зевнул, кивнул, пошёл рядом.

Дома умылся, рухнул в постель. Свет погасили. Се Чаоюань лёг сзади, обнял.

Се Чаолин уже засыпал, когда услышал тихий голос у самого уха:

— В другом дворце я подобрал маленького белого котёнка. Сам пришёл. Я скормил ему мышь — он прицепился ко мне и не отпускал. Пока я кормил — жил рядом.

Се Чаолин молчал.

— Потом пропал. Я искал три дня. Не нашёл. Тогда решил: не надо было выпускать. Запри в доме — не убежит.

Се Чаолин открыл глаза в темноте:

— Я не котёнок, Ваше Высочество.

— Ты важнее котёнка, — спокойно ответил Се Чаоюань.

Поэтому тем более надо запереть.

Се Чаолин хлопнул его по руке:

— В следующий раз увижу красивого белого кота — подарю Вашему Высочеству.

Голос уже заплетался. Он уснул.

Се Чаоюань прижался губами к его затылку и закрыл глаза.

Глава 37 «Линланг так непоколебим, разве нет никакого сопротивления?»

Резиденция короля Хуайя.

В последние дни года весь особняк сиял огнями и красными фонарями: и к Новому году готовились, и к свадьбе принцессы Лэпин в начале первого месяца.

Только главный двор Се Чаоци оставался мрачным: ни одного яркого цвета.

Сун Ши вошёл — двенадцатилетний принц стоял в коридоре, держа ручную грелку, и смотрел в пустоту.

— Что слышно? — спокойно спросил он.

— Ваше Высочество… Чжоу Дажэнь два дня назад прекратил расследование Министерства доходов. Вы тоже хотите остановиться?

Се Чаоци выдернул из стены ветку сливы, сломал её пальцами.

— А что ещё остаётся?

Он понимал намёк.

После взрыва склада оружия три ведомства разом запросили огромные деньги. Казна не выдержала — император взбесился. В этот момент Цяньмин велел проверить счета Министерства доходов. Проверяющим назначили Чжоу Сымина — будущего тестя Се Чаоци.

Сначала всё шло по плану: нашли кучу нарушений, прижали старую гвардию.

А потом вдруг всплыли «сомнительные» отчёты самого Министерства. Чжоу Сымин струсил. И Се Чаоци отступил.

— Я не боюсь ни аристократов, ни принцев крови. Боюсь только Его Величества. На этом всё.

Сун Ши молча поклонился.

Резиденция короля Кэ.

Се Чаоюань выслушал доклад, бросил взгляд на Се Чаолиня — тот перебирал шахматы, будто ему было всё равно.

— Не вмешиваемся, — коротко сказал Се Чаоюань. — Передай Сун Ши: пусть служит королю Хуай верой и правдой.

Подчинённый понизил голос:

— Ещё из дворца: няня, что встречалась с Его Величеством, — человек короля Сина.

Се Чаолин наконец поднял глаза:

— В резиденции короля Сина есть люди?

Се Чаоюань улыбнулся — не стал отпираться.

Се Чаолин нахмурился:

— Когда наследный принц «упал с лошади», Ваше Высочество сказали, что большую часть сделал король Син. Это он сам придумал? Или вы ему помогли? Или вы ему всё подсказали?

Се Чаоюань бросил чёрную фигуру — съел половину доски белых.

— Какая разница?

— Для Вашего Высочества разницы нет?

— Главное — цель достигнута.

Се Чаолин молча посмотрел на него. Се Чаоюань спокойно выдержал взгляд.

Потом Се Чаолин опустил глаза и продолжил игру.

Днём в поместье явился гость.

Се Чаолин дремал на кане. Услышав шум, открыл глаза:

— Вы звали гостей?

Он думал: раз запер — значит, никому не покажет.

Се Чаоюань погладил его по щеке:

— Поспи ещё. Я ненадолго.

Когда ушёл, Се Чаолин спросил у Ван Цзиня:

— Кто пришёл?

— Слуга видел издали… одет как посланник вассального государства.

Се Чаолин встал и пошёл к переднему кабинету.

Внутри — человек в одежде посольства Байлина, но подарки от Сируна.

— Маленький принц, Ван Е шлёт дары…

Се Чаоюань небрежно:

— Вставай. Здесь мои личные владения, церемонии не нужны.

Человек (Шуму) осторожно:

— Ван Е спрашивает: когда ты получишь карту северо-западного гарнизона?

— А я когда обещал её получить?

За окном хрустнула ветка. Се Чаоюань на миг повернулся — и снова отвернулся.

Шуму продолжал уговаривать:

— Сюй Шань — наш человек в Дуншане. Как только будет карта — Сирун прорвёт оборону одним ударом. От северо-запада до столицы — ровная дорога. Ван Е взойдёт на трон, и трон наследника — твой, маленький принц.

Се Чаоюань усмехнулся:

— У него больше десятка сыновей. Обещания на ветер.

— Он сказал: никто не сравнится с тобой.

— Карта у Северо-Западной армии, у императора и в Военном министерстве. У Сюй Шаня только кусок. Полная — только у главнокомандующего. Потерпите. Я достану.

Се Чаолин стоял под окном и слышал всё.

Когда Шуму ушёл, окно распахнулось. Позади — спокойное лицо Се Чаоюаня.

— Давно здесь?

— У Вашего Высочества хороший слух.

Се Чаоюань потёр ему замёрзшие уши:

— Холодно. Заходи.

В кабинете Се Чаолин сел у жаровни, не взял поданный чай.

Се Чаоюань поставил чашку обратно:

— Не будешь?

— Мои уши не хуже ваших, — тихо сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань кивнул:

— Спрашивай что хочешь.

— Вы из Сируна? Сын Ван Е?

— Не знаю. Может, да. Может, кто-то ещё. Мать моя… любила разнообразие. Но для Сируна — я их принц. Им так удобнее.

— Вы хотите отдать им карту северо-западного гарнизона?

Се Чаоюань достал с полки толстый свиток, бросил на стол.

Се Чаолин развернул — точная карта дислокации, пятилетней давности.

— Уже есть, — сказал Се Чаоюань. — Скопировал, когда уничтожали старые. Новые меняют раз в три года. Для них и старая сойдёт — основные проходы не менялись. Подержу их на крючке, выжму всё, что нужно, потом отдам. Пусть радуются.

Се Чаолин отбросил свиток:

— Вы не боитесь, что я донесу?

— А ты донесёшь?

— Я гражданин Даляня. Если вы помогаете врагу — должен что-то сделать.

Се Чаоюань подошёл, поднял его подбородок:

— Сделаешь?

Глаза в глаза.

— Линьлан так твёрд… и ни капли жалости?

Палец медленно провёл по щеке.

— Тот котёнок тоже был твёрдый. Прикидывался ручным, а потом укусил и сбежал навсегда.

Се Чаолин закрыл глаза, потом открыл:

— Пойдём домой. Здесь холодно.

Он встал и пошёл к двери.

Се Чаоюань смотрел ему в спину и тихо улыбался.

Гл 38 «Ты, иди сюда».

Канун Нового года, ещё до рассвета.

Се Чаоюань встал бесшумно, оделся в парадное, вышел.

Се Чаолин открыл глаза в темноте, подождал, пока стук копыт затихнет за воротами, и только тогда сел.

Ван Цзинь принёс горячую воду, не зажигая света:

— Карета Его Высочества уже уехала.

Се Чаолин быстро умылся и переоделся в простую одежду дворцовой служанки.

— Экипаж ждёт у задних ворот. Стража подкуплена, калитка открыта. Я пойду с вами?

— Нет. Ты и так сделал достаточно.

Ван Цзинь, осмелев, тихо спросил:

— Ваше Высочество… вы ведь вернётесь?

Се Чаолин помолчал.

— Не загадывай.

Восточный дворец, ещё до рассвета.

Неприметная карета остановилась у боковых ворот.

Се Чаолин вышел, поднял глаза на зелёную черепицу в предрассветном тумане.

Ляо Чжи и старые слуги уже ждали на коленях.

— Вставайте. Говорить будем внутри.

Ли Хуань вошёл последним — глаза красные.

— Ваше Высочество… почему не идёте на утренний приём к Его Величеству?

— Вернусь я — и что? Они перестанут тянуть руки к Восточному дворцу?

— Но вы же законный наследник…

— Я сам знаю, что мне делать.

Ли Хуань стиснул кулаки, опустил глаза.

— Кто в тот день стрелял в лесу?

— Потом. Сейчас другое. Шэнь Шоуфу умер. Присмотри за принцессой Шуроу и резиденцией Шэнь. Не дай никому воспользоваться моментом.

Ли Хуань коротко кивнул.

Дворец Тайцин, новогодний банкет.

Император на верхнем месте, музыка, тосты, смех.

Се Чаоюань сидел в одиночестве, пил мало, говорил ещё меньше.

К нему подсел Се Чаоци, молча поставил кувшин.

— Человек, который отнёс вещи из Восточного дворца в резиденцию короля Сюня, — твой. Ты всё знал заранее?

Се Чаоюань улыбнулся:

— Четвёртый брат тоже думает, что это я подставил второго?

— Я хотел только Министерство доходов. А теперь ни вперёд, ни назад. Это ты всё подстроил.

— Если скажу, что нет — поверишь?

Се Чаоци усмехнулся и ушёл.

Се Чаожун напился ещё днём, проспал в комнате отдыха, проснулся — и помчался на банкет. По дороге паланкин занесло на снегу, и пьяный принц вывалился прямо в сугроб.

Вылез, ругаясь, вдруг заметил двух «слуг», стоящих в стороне.

— Из какого дворца? Почему не кланяетесь?!

Маленький евнух тихо:

— Из Восточного, Ваше Высочество.

— Восточный закрыт! Хватайте их, допрошу лично!

Се Чаолин всё это время молчал, только сжал руку евнуху — не спорь.

Люди Се Чаожуна окружили их и повели к залу Цинхэ, где уже шёл семейный банкет.

У входа Се Чаоюань как раз снимал плащ.

Увидел Се Чаолиня в толпе слуг — и замер на мгновение.

Се Чаолин мысленно выругался всеми известными ему словами.

Се Чаоюань шагнул вперёд:

— Ты. Иди сюда.

Слуга короля Сюня тут же:

— Ваше Высочество Кэ, он наш!

Се Чаоюань даже не посмотрел в их сторону.

— Мне некому прислуживать. Подавай вино.

Се Чаолин, не поднимая глаз, коротко покачал головой.

Се Чаоюань чуть улыбнулся:

— Тогда всё.

Повернулся и вошёл в зал.

Се Чаолин выдохнул.

Слуга короля Сюня тут же потащил его внутрь за Се Чаожуном.

Се Чаолин пошёл следом — спокойно, будто так и надо.

В голове крутилась одна мысль:

«Сегодня я либо уеду сам, либо этот сумасшедший снова заболеет.

В любом случае — весело не будет».

Гл. 39 В противном случае просто вернитесь назад.

Зал Цинхэ был полон гармонии.

В канун Нового года принцы и герцоги привели жён и дочерей. Внутренний зал наполнился наложницами, принцессами и родственницами. Вдовствующая императрица Чжао сослалась на недомогание и не пришла. Во внешнем зале император Цяньмин, принцы и сановники пили, смеялись и произносили тосты.

Се Чаоюань сел на своё место. Се Чаолин, опустив голову, последовал за ним и встал на колени сбоку.

— Налей этому королю вина.

Се Чаолин молча поднял кувшин.

Се Чаоюань неторопливо:

— Ты не из резиденции короля Сюня. Зачем пришёл сюда с ним? Что задумал?

Се Чаолин наполнил чашу и подал обеими руками.

Се Чаоюань усмехнулся:

— Если бы не я, ты бы два часа мёрз снаружи, а потом доедал объедки. Не выдержал бы — наказали бы.

Се Чаолин подумал: «Я бы давно сбежал».

Се Чаоюань снова:

— Вижу, ты не привык прислуживать. Никто не учил, как наливать и подавать?

Се Чаолин, сдерживаясь, взял палочки и начал класть ему еду в рот. Се Чаоюань ел только из его рук, с интересом наблюдая.

Через несколько минут Се Чаолин отложил палочки, придвинулся и тихо схватил его за рукав:

— Ваше Высочество, я был не прав. Отпустите меня.

Улыбка Се Чаоюаня исчезла. Он сжал его руку под рукавом.

Когда подавали горячее, Се Чаоюань брал кусочки и отдавал Се Чаолину. Слугам полагалось награждать едой — никто не удивился.

Се Чаожун, снова пьяный, подошёл, увидел Се Чаолиня и нахмурился:

— Это мой человек! Король Кэ, ты что, отбираешь?

Се Чаоюань влил себе вина из рук Се Чаолиня:

— Второй брат шутит. Я подобрал его на улице. Сам сказал, что не твой.

Се Чаожун не мог признаться, что силой увёл людей из Восточного дворца, постучал кулаком по столу и ушёл.

Император заметил шум:

— Что вы опять устроили?

Се Чаоюань закрыл Се Чаолиня собой:

— Ничего, с братом дурачились.

Се Фэнчжэнь нахмурился, глядя на Се Чаолиня. Тот едва заметно покачал головой: всё в порядке.

Перед концом банкета Се Чаоюань отставил палочки:

— Сыт?

Се Чаолин кивнул.

— Тогда пойдём.

Он встал и тихо вывел его из зала, пока все пили.

Се Чаои, наблюдая, как они уходят, подозвал слугу:

— Пошли кого-нибудь поумнее. Проверь, кто этот человек у Шестого.

У выхода Се Чаолин громко чихнул. Плащ Се Чаоюаня упал ему на плечи.

— Как вы меня узнали?

— С первого взгляда.

Се Чаолин быстро:

— Сегодня канун Нового года, вы уехали во дворец… мне стало скучно и одиноко. Не знал, вернётесь ли вы вечером. Соскучился. Вот и последовал за вами.

Се Чаоюань остановился, искоса посмотрел на него с явной насмешкой.

Се Чаолин моргнул:

— …Правда.

Се Чаоюань коротко хмыкнул и пошёл дальше.

Приказал нести тёплый паланкин.

Перед посадкой вдруг нагнулся, зачерпнул снега, схватил Се Чаолиня за лицо и несколько раз энергично потёр.

Грим сошёл. Слуги опустили головы.

Се Чаолин улыбнулся:

— Что вы делаете?

— Линьлан плохо гримируется. В следующий раз не делай сам.

— Вам не нравится, что я выглядел уродливо?

Се Чаоюань молча завёл его в паланкин.

Человек за стеной, прикрыв рот, смотрел им вслед и бросился докладывать.

Выехав из дворца, Се Чаоюань велел ехать прямо в усадьбу.

Се Чаолин напомнил:

— Уже поздно. Может, переночуем в городе?

Се Чаоюань закрыл глаза, прислонился к стенке и промолчал.

Се Чаолин:

— Зажгите хотя бы лампу…

Се Чаоюань вдруг схватил его, перевернул и прижал к полу кареты.

Дыхание у самого уха:

— Правда соскучился?

— …Да.

— Сегодня не буду с тобой разбираться, — тихо сказал Се Чаоюань, медленно проводя пальцами по подбородку.

— Слово держите?

Се Чаоюань провёл кончиками пальцев по губам.

Се Чаолин не выдержал — сам притянул его и поцеловал.

Дома он умылся и рухнул в постель. Уже засыпая, почувствовал, как Се Чаоюань откидывает полог.

Поднял руку, лениво похлопал его по щеке:

— Не ворчи. Спи.

Се Чаоюань перехватил его запястья, соединил, обмотал мягкой шёлковой лентой и привязал к столбику кровати.

Се Чаолин открыл глаза:

— Ты что делаешь?

Се Чаоюань прижался щекой:

— Брат сегодня опять был непослушным.

— Ты же сказал, что не будешь…

— Я сказал «временно».

Се Чаолин понял: временное перемирие кончилось.

— Что ты хочешь?

Се Чаоюань поцеловал его, прикусил кончик языка. Се Чаолин задохнулся от боли.

Отвернулся, лицо пылало:

— Хватит!

— Линьлан послушен только языком, — тихо сказал Се Чаоюань. — Я слишком добрый к тебе. Надо связать покрепче, чтобы ты никуда не делся.

Се Чаолин усмехнулся:

— Попробуй.

— Если бы сегодня не я — ты бы вернулся?

— Если бы не собирался возвращаться, меня бы здесь не было.

— Уходи, — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин закрыл глаза.

В темноте дыхание рядом стало тяжёлым. Потом свет зажёгся. Се Чаоюань развязал ленту.

Се Чаолин посмотрел на него.

— Почему не продолжил?

Руки покраснели. Се Чаоюань молча притянул его к себе и начал массировать запястья.

— Немой, король Кэ?

— Нечего сказать.

— Ты болен.

— Да. Всех в усадьбе — двадцать палок. В следующий раз — сорок.

— Угрожаешь мне своими людьми?

— Если Линьлану наплевать на чужие жизни — считай, что я ничего не говорил.

— Мне наплевать. Твои люди, тебе и решать — убить или зарезать.

Се Чаоюань поднял глаза:

— Ладно.

— …Ладно что?

— У Линьлана нет сердца, — тихо сказал он. — Кажется, что ты добр ко всем, а на самом деле никому не открываешься. Сначала я думал: запру тебя, даже если сломаю ногу — всё равно запру. Потом поверил, что нравлюсь тебе. А ты солгал. Говоришь, что соскучился — лжёшь. Всё равно уйдёшь. Поэтому остаётся только одно: запереть навсегда. Хоть ты меня и не любишь — будешь рядом.

Се Чаолин молчал.

Се Чаоюань погладил его по щеке:

— Поздно. Спи.

— А ты?

— Не усну. Пойду в кабинет, почитаю.

Выключил свет и вышел.

Се Чаолин сел в темноте, подошёл к окну. Се Чаоюань шёл один с фонарём — одинокая спина в тусклом свете.

Снаружи прибавилось стражи. Теперь уже по-настоящему.

Се Чаолин вдруг почувствовал, что оставаться дальше смысла нет.

Как только дела закончатся — уйдёт.

Он с самого начала знал: ему не позволено своевольничать.

Это был всего лишь мимолётный сон.

И он проснулся.

Гл. 40 «Кажется, мой брат в последнее время стал другим человеком».

Особняк Чжао Гогуна.

Се Чаои, двенадцатилетний мальчишка, сидел на почётном месте, болтал ногами и жевал засахаренные орехи.

— Дядя, кузен, вы всё ещё думаете? Такая возможность раз в жизни. Решайте быстрее, а то будет поздно.

Чжао Чанмин и Чжао Вэньцин впервые посмотрели на этого маленького племянника всерьёз.

Се Чаои улыбнулся:

— Я ведь не ошибаюсь, правда?

Он не ошибался.

Се Чаоци и Чжоу Сымин полезли в Министерство доходов, нашли махинации Бюро Баоцюань, а потом вдруг всплыла связь с Департаментом Гуанчу. Деньги утекали не только в карманы чиновников Министерства, но и в личную казну императора. Дальше копать значило тронуть самое больное место отца-императора. Поэтому они и отступили.

А теперь Се Чаои пришёл «поздравлять с Новым годом» и подталкивал Чжао взять это дело в свои руки.

— У вас тоже есть королевские поместья в аренде, налоги не платите вовремя — боитесь? Не страшно. Принцы задолжали куда больше. Им достанется сильнее всех. А главное: когда правда выплывет, отец-король взбесится. И на кого подумает в первую очередь? На того, кто проверял счета, то есть на четвёртого брата и его будущего тестя. А заодно и на третьего: ведь Чжун Лян был его человеком, и умер слишком вовремя. Старику придётся искать нового наследника.

Он же не дурак.

Се Чаои сиял:

— Плюс все аристократы, чьи поместья всплывут, возненавидят третьего и четвёртого. Третий брат только что взял в наложницы дочь Ян — если сейчас их всех подставить… ц-ц-ц! Даже если он не виноват, подозрения останутся навсегда.

— Министерство доходов будет раздавлено. Вы тут же введёте туда своих людей. Идеальный момент.

Чжао Вэньцин нахмурился:

— Но Второе Высочество тоже попало под гнев Его Величества…

Се Чаои фыркнул:

— Второй брат? Я ничем не хуже. Просто родился позже. Когда надо выбирать — выбирай быстро. Это и ребёнок понимает. Семья Чжао сейчас слабеет, даже бабушка в ссоре с отцом-королём, на банкет не пришла. Если ничего не делать — будете просто мясом на разделочной доске.

Он ушёл довольный.

Слуга спросил:

— Ваше Высочество, почему не сказали про наследного принца?

Се Чаои холодно:

— Это мой козырь. Зачем отдавать?

Он давно понял: наследный принц жив, прячется у Шестого. Значит, Шестой всех и разыгрывает. Помогать богомолу ловить цикаду, чтобы потом самому стать иволгой? Нет уж.

Резиденция короля Кэ. Пятнадцатое число первого месяца.

Снаружи затрещали петарды.

Се Чаолин отложил книгу:

— Уже пятнадцатое?

— Праздник фонарей, — кивнул Се Чаоюань.

Се Чаолин тихо:

— Как быстро…

— Во дворце гулянья. Пойдём?

— Не надо. Я сказал, что болен.

Се Чаолин кивнул и замолчал.

Вечером принесли еду. Перед Се Чаолином поставили отдельную миску лапши долголетия: белая лапша, жёлтое яйцо, зелёный лук.

Он удивлённо посмотрел на Се Чаоюаня.

— Сегодня твой день рождения, — улыбнулся тот.

— Откуда вы знаете?

— Все знают день рождения наследного принца.

Оба сделали вид, что не поняли намёка.

Се Чаолин половину лапши и яйцо переложил Се Чаоюаню:

— Ешьте со мной.

Се Чаоюань не трогал палочками.

— Знаешь, что у нас в Байлине значит делить лапшу долголетия?

Се Чаолин моргнул.

— Значит пожениться, — тихо сказал Се Чаоюань и покачал головой. — Забудь.

Ночью пошёл снег. Се Чаолин стоял у окна с грелкой. Се Чаоюань обнял его сзади.

Полная луна висела над снегом.

— И снег идёт, и луна видна, — прошептал Се Чаолин.

— Почему днём петарды, а вечером нет?

— Шумно. Боялся, тебе помешает.

Се Чаолин беспомощно улыбнулся:

— Слишком тихо. У тебя остались фейерверки?

Принесли всё, что было. Се Чаолин сам пошёл зажигать.

Огни взлетели в небо. Се Чаоюань схватил его за ворот:

— Не стой так близко.

Се Чаолин обернулся, глаза блестели:

— У меня был младший брат. Очень красивый. Только характер упрямый. Я водил его смотреть фейерверки, чтобы он улыбнулся. Давно это было.

Се Чаоюань замер.

— Он был точь-в-точь как Ваше Высочество. Лицо красивое, а характер… хотелось щипать за щёки. Но всё равно очень нравился.

Се Чаоюань кашлянул в кулак.

Се Чаолин засмеялся, слепил снежок и бросил ему в грудь.

Снежок рассыпался прямо над сердцем.

Се Чаолин побежал к нему. Се Чаоюань раскрыл объятия, поймал, отступил на два шага и оба упали в сугроб.

Се Чаолин холодными руками обхватил его лицо, потёрся носом:

— Ваше Высочество, вы довольны?

Се Чаоюань хрипло:

— Счастлив.

Се Чаолин рассмеялся ему в ухо:

— Пойдём домой.

В спальне горела одна тусклая лампа.

Се Чаолин лежал на кровати, глядя на Се Чаоюаня сверху вниз.

Тот медленно провёл пальцем по его щеке:

— Кажется, брат в последнее время стал совсем другим человеком.

— Не нравится?

— Очень нравится.

Се Чаолин потянулся к его поясу, расстегнул пряжку, снял верхнюю одежду, распахнул нижнюю, приподнялся и поцеловал его в грудь.

Се Чаоюань обнял его, целуя в макушку, лоб, нос, губы.

Последняя мысль Се Чаолиня перед тем, как всё закружилось:

«Пусть будет своеволие. Пока ещё можно, побалую себя напоследок».

Гл. 41 «Я хочу, чтобы ты не смог распутать этот Гу до конца своей жизни».

Особняк короля Сюня.

Се Чаожун слушал доклад — лицо становилось всё уродливее.

— Ты хочешь сказать, что наследный принц жив и прячется у короля Кэ? И тот «слуга», которого я поймал во дворце в канун Нового года, был им?!

Он чуть язык не прикусил.

— Именно так! — дрожал доносчик, человек Се Чаои, подосланный наложницей Чжао. — Седьмой принц сам сказал королю Сюню. Он ещё в Новый год ездил к Чжао Гогуну «поздравлять», а на деле подбивал их копать Министерство доходов.

Се Чаожун вскочил, заходил кругами.

Умный Се Чаои — всего лишь ребёнок, можно пока не трогать.

А вот живой наследный принц…

Жаль, что тогда не прикончил на месте!

— Позвать людей!

Он решил: пусть Старый Третий сам решает эту проблему. Ему наследный принц нужен ещё меньше.

После двадцать первого дня первого месяца, когда ведомства сняли печати, всё взорвалось.

Один из руководителей Министерства доходов тайком передал императору меморандум: мол, нашёл в счетах огромные дыры, боюсь докладывать.

Император вызвал его, допросил — и приказал копать глубже.

На следующем утреннем заседании меморандум зачитали публично.

Император думал, что речь идёт о мелких казнокрадах.

А оказалось — о нём самом.

Дворец Танцюань, два миллиона лян, «из личных средств императора» — на деле выгребли из резервов на помощь пострадавшим.

Список должников Гуанчу читали вслух: от принцев крови до знатных семей.

Все стояли белые, как снег.

Император сидел на троне, будто на раскалённых углях.

Остановить — значит признать вину.

Не остановить — потерять лицо окончательно.

Когда всё закончилось, Чэнь Ши давно прошёл.

Се Чаоюань шёл по дворцу, глядя на перекошенные лица братьев, и едва сдерживал смех.

Се Чаожун — главный должник Гуанчу, ещё и под подозрением в краже из Восточного дворца.

Се Чаохуэй — Чжун Лян был его человеком, теперь все знают, куда утекали деньги.

Се Чаоци — сам полез в Министерство доходов, сам себя подставил.

Идеально.

Ни к одному из них это не прилипло.

Спасибо, старший брат.

Се Чаоюань развернулся и ушёл.

В тот день солнце наконец-то выглянуло.

Утром он велел прорубить лёд на пруду, наловить рыбы.

К обеду вернулся — свежая уха уже ждала.

По пути заехал в Наньши, купил любимые пирожные Се Чаолиня.

Карета стояла у лавки. Се Чаоюань приоткрыл окно — и вдруг нахмурился.

— На углу кто-то следит. Давно. Взять.

Через четверть часа привели человека.

— Из резиденции короля Сюня.

Се Чаоюань лично допросил:

— Что велел король Сюнь?

— Найти, где вы прячете наследного принца…

Глаза Се Чаоюаня похолодели.

— Кто сказал королю Сюню?

— Седьмой принц… Он в Новый год следил за вами во дворце и видел…

Се Чаоюань отпустил шпиона с предупреждением: «Передашь, что потерял меня из виду. И будешь теперь следить за королём Сюнем. Семья хочет жить — не подведи».

Вернулся в усадьбу — Се Чаолин сидел у окна, варил персиковое вино. В комнате стоял сладкий аромат.

Се Чаоюань сел рядом.

— Почему такое хорошее настроение?

— Персики расцвели. Собрал лепестки, решил настоять вино. Скоро будет уха.

Се Чаолин был спокоен и безмятежен, будто совсем забыл, кто он.

Се Чаоюань протянул пирожные. Се Чаолин улыбнулся, откусил кусочек и вложил остальное Се Чаоюаню в рот:

— Сладко.

— Думал, почему так поздно, — продолжал Се Чаолин, — оказывается, вы специально для меня ездили.

Се Чаоюань не стал говорить про слежку, только упомянул суд:

— Заседание затянулось.

Се Чаолин подпер подбородок:

— А кто именно передал меморандум Его Величеству?

— Кто-то из дежурных кабинета. Связан с Чжао.

— Они снова хотят Министерство доходов, как когда-то Военное ведомство.

— Получат?

— Теперь уже нет, — усмехнулся Се Чаолин.

Он налил вина:

— Выпейте со мной.

Ели на диване. Белая уха, ароматное персиковое вино.

Се Чаолин пил много. Пьянел с полудня до вечера.

Впервые напился при ком-то.

Уснул в объятиях Се Чаоюаня, свернувшись калачиком, уткнувшись лбом ему в живот.

Се Чаоюань гладил его по щеке.

Се Чаолин поймал его руку, сжал:

— Ваше Высочество младше меня… Почему ладонь шире?

Пробормотал:

— Брат пьян.

— Нет… — тихо ответил Се Чаолин. — Не пьян.

— Даже трезвенник иногда напивается. Почему нельзя?

Се Чаолин тихо рассмеялся, прижался щекой к его груди:

— Это не вино. Это ты, маленький негодяй, наслал на меня Гу. И такой сильный.

— Насколько сильный?

— Не скажу, — Се Чаолин прикрыл сердце ладонью. — Здесь слишком очевидно.

Поднял глаза:

— Нет способа снять?

— Есть.

— Какой?

— Не скажу, — Се Чаоюань наклонился к самому уху. — Хочу, чтобы ты до конца жизни не смог его снять.

Глава 42 Он не позволит Се Чаолину делать то, что хотят другие.

Резиденция короля Сина.

Человек доложил и отступил.

Се Чаохуэй молчал, глядя в пол, пальцы медленно сжимались на подлокотнике.

Охранник Баму тихо спросил:

— Ваше Высочество, это правда? Наследный принц действительно у короля Кэ?

— Правда, — едва слышно ответил Се Чаохуэй.

— Король Сюнь нарочно передал нам эту новость. Хочет чужими руками убрать наследного принца.

Докладчик был шпионом Се Чаожуна — Се Чаохуэй знал это давно, но держал при себе. Иногда скармливал ему ложь. Сегодня вдруг выдал местонахождение наследного принца. Ясно: Се Чаожун хочет, чтобы Се Чаохуэй сделал грязную работу.

Баму ждал приказа.

Се Чаохуэй внезапно повернулся к нему:

— Баму, ты ведь из Байлина.

Тот вздрогнул и опустил голову:

— Да.

— Когда я подобрал тебя на северо-западной границе, ты сказал, что сирота и будешь служить только мне.

— …Да.

— Тогда я думал: почему конь наследного принца в Дуншаньине вдруг взбесился и понёсся к обрыву. Совпадение? Или кто-то знал мои планы и сделал ход первым.

Сегодня я узнал, что наследный принц жив и у короля Кэ.

Значит, тот, кто тронул коня, — король Кэ.

А ты — его человек.

Баму рухнул на колени.

Се Чаохуэй даже не взглянул.

Вошли люди, схватили и увели.

Слуга тихо спросил:

— Что с ним делать?

— Убить. И отправить королю Кэ то же послание.

Затем Се Чаохуэй добавил:

— Пригласи принцессу Лэпин.

Се Хуэйчжэня выловили посреди улицы и почти насильно привезли в резиденцию короля Сина. Он ещё не успел переодеться из мужской одежды.

— Не притворяйся, я давно знаю, что ты не девочка, — спокойно сказал Се Чаохуэй.

Се Хуэйчжэнь чуть не подавился:

— Третий дядя… откуда?

— Старший брат рассказал, когда был жив.

Се Хуэйчжэнь замолчал.

— Ты часто бываешь у короля Кэ. Видел там наследного принца?

Се Хуэйчжэнь закатил глаза:

— Почему пятый дядя должен быть у Шестого?

— Видел?

Се Хуэйчжэнь понял, что отпираться бесполезно.

— Раньше не знал, что это он. Теперь — похоже.

— Хорошо. Передай ему от меня одно сообщение.

Резиденция короля Хуая.

Се Чаоци сидел с тяжёлым лицом, держа анонимное письмо, подброшенное утром к воротам.

Письмо касалось старого дела десятилетней давности — разгрома Северо-Западной армии. Сто тысяч солдат погибли из-за нехватки провианта и снаряжения. Вина свалилась на Военное министерство.

А на деле, утверждало письмо, Военное министерство получало меньше трети положенного. Деньги осели в Министерстве доходов, которым тогда заправлял Шэнь Чжундао. Чтобы замести следы, он переписал счета и заставил военных взять вину на себя.

Се Чаоци отложил письмо.

Сун Ши спросил:

— Ваше Высочество, что делать?

— Кто-то хочет использовать меня как копьё.

— Есть доказательства, что Шэнь не всё уничтожил. Можно поднять шум, а потом использовать семью Шэнь.

— Не нужно, — холодно сказал Се Чаоци. — Шэнь Чжундао мёртв, клана уже почти нет. Мне они не нужны.

Он ненавидел эти семьи.

Бывший наследный принц и императрица Юань погибли из-за них. Кто знает, не приложил ли руку и Шэнь? Ведь потом наследником стал Се Чаолин, а его сестра вышла за Шэня.

— Я сам создам им слабость.

Семье Шэнь суждено пасть. Пусть станет козлом отпущения за нынешний скандал в Министерстве доходов. Отец сохранит лицо — и будет благодарен.

Сун Ши напомнил:

— Если Шэнь падут, Чжао станут ещё наглее.

— Как бы они ни бесновались, династию не свалят. А этот идиот Се Чаожун тем более, — усмехнулся Се Чаоци.

Несколько дней спустя.

Се Чаоюань возвращался с утреннего двора. На улице его перехватил Се Хуэйчжэнь и влез в карету.

— Шестой дядя, соскучился! Куда пропал?

— Тебе какое дело?

— Отвези меня погулять!

Карета выехала за город. Час пути — и Се Хуэйчжэнь понял, что оказался в южном пригороде, в почти заброшенной вилле.

«Вот где он его прячет», — подумал он. Смелости Шестому не занимать.

Внутри Се Чаолин только поднялся. Волосы распущены, глаза сонные — явно встал поздно.

Увидев гостя, слегка удивился.

Се Чаоюань коротко:

— Встретил на дороге. Привёз развлечь тебя.

Се Хуэйчжэнь молча сел. Есть хотелось.

На столе появились две пары палочек. Се Чаоюань сел рядом с Се Чаолином, заправил ему прядь за ухо. Се Чаолин улыбнулся и пододвинул ему миску каши.

Се Хуэйчжэнь опустил глаза.

Он ушёл из Восточного дворца в три года. Пятого дядю почти не помнил. Но человек перед ним — точно он.

Завтрак закончился. Ван Жан подошёл и что-то шепнул Се Чаоюаню на ухо.

Се Чаолин как раз наливал чай гостю. Улыбнулся:

— Ваше Высочество очень заняты.

— Скоро вернусь.

Остались вдвоём.

Се Чаолин подвинул чашку:

— Пей.

Се Хуэйчжэнь обжёгся, отставил:

— Шестая тётя, тебе здесь прислуживают или ты всем?

Се Чаолин взглянул в сторону двери:

— Снаружи люди. За ворота не выпускают.

— Значит, под домашним арестом?

Се Чаолин замер, потом посмотрел прямо:

— Говори, что хотел.

— Пятый дядя, это ты?

— Да.

Се Хуэйчжэнь выдохнул:

— Правда…

— Откуда знаешь?

— Третий дядя просил передать.

Он понизил голос:

Третий дядя сказал: лошадь в Дуншаньине он не трогал, но инцидент случился из-за его планов. Если захочешь отомстить — он готов. Руби, режь — как угодно. А если нужна помощь сейчас — он твой человек.

Условие одно: пересмотр дела старшего брата, бывшего наследного принца.

Се Чаолин молчал.

Он давно понял: стрела в тот день не была смертельной. Цель Се Чаохуэйя была не в нём. А падение с обрыва…

Сеть, задержавшая его в воздухе, не одна. Кто-то заранее всё рассчитал.

Се Чаоюань — сумасшедший.

Се Хуэйчжэнь спросил:

— Пятый дядя, ты в порядке?

— Кто ещё знает, что я здесь?

— Король Сюнь сказал королю Сину.

Се Чаолин нахмурился.

— Ты согласишься?

Се Чаолин тихо:

— Король Сюнь хочет чужими руками убрать меня. Пусть так и будет.

Ему нужен был человек, которого Се Чаоюань не ждёт.

Се Чаоюань выгнал даже Ван Цзиня. Вокруг виллы — стража. Река за домом ведёт к каналу. При малейшей тревоге его увезут хоть в Сирун.

Поэтому Шестой так спокоен.

Но он не ждал ребёнка.

Се Хуэйчжэнь потрясённо:

— Ты хочешь бежать? Когда?

Се Чаолин поднял чашку. В пару от чая расплылись брови.

— Подожди ещё немного.

В кабинете Ван Жан докладывал новости о короле Хуая.

Се Чаоюань долго молчал.

— Не говори ему.

Если семья Шэнь рухнет, пострадает и принцесса Шуроу.

Се Чаолин не станет сидеть сложа руки.

А те, кто сейчас целится в Шэней, хотят не его смерти, а возвращения.

Он не даст им этого.

Авторская ремарка (оставляю для ясности):

Бывший наследный принц — старший сын императрицы Юань, мёртв.

Се Чаожун, король Сюнь — старший сын Чжао Гуйфэй, глуп и злобен.

Се Чаохуэй, король Син — приёмный сын императрицы Юань.

Се Чаоци, король Хуай — второй сын императрицы Юань.

Се Чаолин — наследный принц (жив).

Се Чаоюань, король Кэ — главный герой.

Се Чаои — второй сын Чжао Гуйфэй, умный ребёнок.

Глава 43 «Мир велик, но для меня в нем нет места».

Февраль принёс тепло. В поместье расцвели цветы. Се Чаолин каждый день собирал их и расставлял по дому. Дни были однообразны, но не тягостны.

В тот день он возился с цветами в комнате, а Се Чаоюань стоял на крыльце, выслушивая доклад.

«Король Син получил сведения от шпиона в ставке короля Сюня. Как только вы с Его Высочеством через пять дней отправитесь в Елин поклониться императрице Ли, он двинется».

Глаза Се Чаоюаня сузились.

«А Старик Три? Баму молчит?»

«Тишина полная. Всё сходится: они хотят ударить по императорскому мавзолею, пока Ланцзюнь останется один».

Через несколько дней — годовщина смерти императрицы Ли. Несколько лет назад её сын, Се Чаолин, ездил в Елин один. Теперь, когда наследный принц «тяжело болен», император Цяньмин поручил Се Чаохуэю и Се Чаоюаню сопровождать «больного».

Тем самым он показал: несмотря на недавний скандал, Се Чаохуэя он всё ещё ценит выше других. А Се Чаоюаня взял с собой не из милости к бастарду — чтобы поднять.

«Как принцесса Шужоу?» — спросил Се Чаоюань глухо.

«Два дня как во дворце. Говорят, сама не своя. Слишком переживает — здоровью хуже».

Голос смолк. Се Чаолин в комнате повернул голову к окну. Их взгляды пересеклись. Се Чаоюань вошёл, старательно пряча эмоции.

Се Чаолин опустил глаза, бездумно теребя стебель.

Накануне утром Се Хуэйчжэнь опять заявился «за цветами». Пока Се Чаоюань помогал ему собирать, шепотом рассказал новости.

Семья Шэнь рухнула.

Министерство доходов и Гуанчу в хаосе. Чжоу Сымин, копаясь в старых счетах, вытащил на свет контрабанду медных монет Бюро Баоцюань десятилетней давности. Тогда министром был Шэнь Чжундао. А ещё — растрату военных денег перед той роковой битвой на северо-западе. Сто тысяч солдат погибли в Даляне из-за пустых складов.

Двор взбесился.

В той битве погибли дед и два дяди Се Чаолина. Се Фэнчжэнь остался калекой.

Се Хуэйчжэнь говорил осторожно, боясь задеть:

«Доказательства есть. Шэнь Чжундао — главный виновник. Сейчас его сделают козлом отпущения. Живой — отбился бы. Мёртвый — не может. Семью вырежут под корень, чтобы остальные отмылись».

Император Цяньмин мог бы прикрыть Шэней в другое время. Сейчас — не может. Кто-то должен ответить.

Никто не вступился. Всем нужна была кровь Шэней.

Десятки человек уже в тюрьме. Только принцессу Шужоу с детьми император забрал во дворец.

Се Чаолин выслушал молча. Се Хуэйчжэнь решил, что тот потрясён правдой, и не знал, как быть.

Перед уходом Се Чаолин вдруг сказал:

«Передай царю Синю — пусть готовится».

–––

Се Чаоюань остановился перед ним.

«Что в нём такого?» — кивнул на цветок.

«Красив по природе. Пока цветёт — нежен и ярок», — Се Чаолин небрежно воткнул стебель в вазу. «Жаль, ничто прекрасное не вечно. Как и люди».

Се Чаоюань нахмурился. Се Чаолин улыбнулся:

«Садитесь, Ваше Высочество. Не стойте в дверях».

Тот сел. Се Чаолин потянул его за рукав:

«Что там снаружи?»

«Ничего».

В глазах Се Чаолина мелькнуло разочарование — не заметил.

Семья Шэнь пала, принцесса Шужоу в беде, а он молчит. Этому человеку, кроме себя, никто не важен.

«Через несколько дней уеду на два дня. Оставайся дома, не ходи никуда», — сказал Се Чаоюань, наливая чай.

«Куда?»

«Елин. Поклониться императрице Ли. Приказ Его Величества».

«Возьмите меня с собой».

Все ждали, что Се Чаолин непременно поедет к могиле матери.

«No. Дорога тяжёлая, туда-обратно за день не управиться. Тебе нельзя».

«А если я всё-таки поеду?»

«Зачем тебе?» — голос Се Чаоюаня стал ниже.

Се Чаолин молча отвязал кинжал, положил на стол.

«Надоело сидеть взаперти. Если Ваше Высочество хочет держать меня здесь вечно — убейте. Легче будет».

Се Чаоюань посмотрел на клинок.

«Хочешь, чтобы я тебя убил?»

«Учусь у Вашего Высочества».

Тишина. Потом Се Чаоюань взял кинжал, подошёл и сам застегнул его на поясе Се Чаолина.

«Не снимай то, что я тебе дал».

Как только он выпрямился, Се Чаолин рывком повалил его на диван и приставил тот же кинжал к горлу.

Се Чаоюань даже не дрогнул.

На миг Се Чаолин подумал: опустить лезвие — и конец всем бредовым мыслям этого человека.

«Не боитесь, что я правда убью?»

«Все снаружи — мои люди. Не убежишь».

«Думаете, я смерти боюсь?»

Се Чаоюань поднял руку, провёл по его виску.

«Смерть — обычное дело. Стану призраком — всё равно буду рядом».

«Совсем не боитесь?»

«Я — нет. А Линьлан боится?»

Се Чаолин отшвырнул кинжал. Се Чаоюань тут же перехватил его, прижал к себе и впился в губы.

Се Чаолин укусил до крови. Тот не отпустил — целовал глубже, жёстче, пока язык не онемел и воздуха не осталось.

«Хватит…» — Се Чаолин отвернулся.

Се Чаоюань поймал его подбородок, медленно слизнул кровь с уголка рта.

Руки Се Чаолина вновь оказались связаны шёлком.

Он только холодно посмотрел.

«И это всё, на что способен Ваше Высочество?»

«Не провоцируй меня», — шепнул ему в ухо Се Чаоюань.

«Как долго вы намерены держать меня так? Сколько ещё продержитесь?»

Се Чаоюань прищурился:

«Мир велик. За пределами Даляня Линьлан — никто».

Се Чаолин усмехнулся:

«Если только не выколоть мне глаза, не отрезать язык и не сломать ноги — я найду дорогу обратно. Обязательно».

Се Чаоюань промолчал. Наклонился, коснулся кончика его носа сухими губами.

«Не говори так, — голос хриплый. — Ты же знаешь, я не хочу».

Се Чаолин проглотил ругательства, закрыл глаза, смягчился:

«Возьмите меня с собой. Обещаю — ни на шаг не отойду».

Се Чаоюань не ответил. Взял его руку и поцеловал каждый палец.

До ночи — тупик. Ни один не хотел уступать.

Ужин почти не тронули. Се Чаолин отставил палочки, допил чай и ушёл в спальную.

Се Чаоюань — следом.

Се Чаолин лёг, закрыл лицо горячим полотенцем. Се Чаоюань снял его.

«Сердишься?»

«Не смею».

«Сердишься».

«Не сердись», — Се Чаоюань ослабил ему волосы, взял гребень, медленно провёл по прядям.

Се Чаолин смотрел в бронзовое зеркало: своё недовольное лицо и сосредоточенного Се Чаоюаня позади.

Тот всегда был таким — висел на волоске, не вверх, не вниз, даже выдохнуть не мог по-настоящему.

«Хоть и потеплело, но скоро снова холодно. Дорога в Елин разбита, день пути. Тебе будет тяжело», — тихо сказал Се Чаоюань, отложил гребень и обнял его сзади.

Помолчали.

«Вы хотите меня отпустить, — сказал Се Чаолин. — А сами уйдёте?»

Он никогда не забывал: этот человек жаждет того, чего ему по крови не положено. И, возможно, большего.

Се Чаоюань почти неслышно:

«Мир огромен, а мне в нём нет места».

Се Чаолин замер.

Внезапно понял.

Шестой принц, король Кэ, бастард. Стоит раскрыться правде — смерть без погребения. Баилинь хочет только выгоды от титула принца Ляна. Далян, Сирун, Баилинь — нигде ему нет настоящего дома. Только взобравшись на вершину он станет непобедимым. И получит желаемое.

Он никому не верит. Даже ему.

Ночь. Ветер. Се Чаоюань велел закрыть окна, подбросить угля — чтобы Се Чаолин не мёрз.

Тот свернулся калачиком, отвернувшись. Се Чаоюань лёг, притянул к себе.

Тепло тел, дыхание — всё смешалось.

«Если возьму тебя… ты вернёшься?» — шепнул в самое ухо.

«Неужели Ваше Высочество думает, что я сбегу и не вернусь?»

«Убежишь?»

«Нет».

Долго молчал, потом похлопал по ладони и прижал крепче:

«Линьлан, не лги мне».

Се Чаолин повернулся, уткнулся ему в шею, спрятал лицо.

Глаза не открывал. В темноте не хотел, чтобы тот увидел ложь, что стояла в них.

Глава. 44 «До свидания, Ваше Высочество».

Пять дней спустя.

Утро отъезда.

Се Чаолин сам надел на Се Чаоюаня верхнюю робу, аккуратно застегнул пояс. Се Чаоюань молча смотрел сверху вниз.

Се Чаолин поднял глаза и улыбнулся:

«Что, Ваше Высочество, разглядываете?»

«Лицо уродливое», — отрезал Се Чаоюань.

Он имел в виду маскировку. Се Чаолин давно не выходил наружу и даже сам немного отвык от этого чужого лица.

«Ваше Высочество тоже по наружности судит», — усмехнулся Се Чаолин.

Се Чаоюань ничего не ответил, развернулся и вышел.

Улыбка на губах Се Чаолина медленно угасла. Он вернулся в спальню, положил на столик гребень, что подарил ему Се Чаоюань, окинул взглядом комнату, где провёл последние два месяца, и тихо выдохнул.

Пора.

Се Чаоюань уже сидел в карете. Се Чаолин забрался следом, сам взял его за руку:

«Я просто пошутил, не сердитесь».

«Ни на шаг от меня. Сам обещал», — напомнил Се Чаоюань.

«Хорошо».

Он знал, что Се Чаоюань согласился взять его только под этим условием и до последнего не хотел.

Карета выехала из поместья, вошла в столицу через южные ворота, у западных соединилась с кортежем Се Чаохуэя и направилась в Ечэн — восемьдесят ли на запад.

Се Чаоюань даже не вышел поздороваться. Встретились только в полдень, на почтовой станции. Короткий обмен ничего не значащими словами о предстоящей свадьбе Се Чаохуэя с принцессой. Се Чаоюань был холоден и равнодушен.

Войдя в комнату, бросил Ван Жану:

«Следите за королём Сином».

Се Чаолин поднял бровь:

«Опять что-то плохое задумали?»

«Это не я задумал плохое».

Се Чаолин больше не спрашивал. Понял: Се Чаохуэй попытается выкрасть его завтра, во время долгой церемонии в мавзолее, когда Се Чаолин не сможет находиться рядом.

Се Чаоюань просчитал всё. Кроме одного — что Се Чаохуэй уже давно получил от него, Се Чаолина, полное согласие.

К вечеру прибыли в Ечэн. Ночёвка в почтовом доме у подножия горы Ешань.

Ван Жань доложил:

«Король Син точно готовится. Завтра, когда вы войдёте в главный зал, он ударит».

«Пусть Ланцзюнь идёт церемониймейстером. В зал страже нельзя, а служителям — можно».

Вернувшись, Се Чаоюань застал Се Чаолина за шахматами. Тот сидел спокойно, будто ничего не происходило.

Сыграли партию. Се Чаолин, как всегда, выиграл в полтора хода.

«Ещё?» — улыбнулся.

«Спать. Рано вставать».

Се Чаолин поднялся на колени, придвинулся вплотную:

«Который час, Ваше Высочество? Уже спать?»

Се Чаоюань провёл ладонью по его щеке:

«Чего ты хочешь?»

Се Чаолин поцеловал его сам.

Сегодня он был особенно горяч, почти лихорадочен. Целовал жадно, сидел сверху, обхватив лицо Се Чаоюаня ладонями, пот катился по вискам.

«Глубже…»

Се Чаоюань остановился, хлопнул его по талии:

«Не сдерживайся».

«Хочу Вас…»

Глаза Се Чаоюаня потемнели. Он перевернул его, прижал к постели, и ночь утонула в тяжёлом дыхании и жаре.

Глубокой ночью Се Чаолин лежал в его объятиях неподвижно. Се Чаоюань провёл по влажной спине, поцеловал родинку на кончике носа:

«Завтра идёшь церемониймейстером. Стой так, чтобы я тебя видел».

«Ммм», — тихо ответил Се Чаолин.

Се Чаоюань прижал его крепче и больше не говорил.

Утро. Маоши.

Се Чаолин зевал, пока Се Чаоюань заплетал ему волосы.

«Ещё сонный?»

«Вчера поздно легли».

«На обратном пути прикажу ехать медленно, поспишь в карете. Или заночуем на станции».

Ресницы Се Чаолина дрогнули.

«Хорошо».

Он надел новую маскировку — ещё безличее прежней. Посмотрел в зеркало и рассмеялся:

«Теперь совсем урод».

«Дома снимешь».

Се Чаолин бросил в рот конфету, наклонился и поцеловал Се Чаоюаня, передавая сладость изо рта в рот.

«Сладко?» — отстранился, улыбаясь.

«Нормально».

В конце Маоши он уже стоял в толпе ритуальных служителей позади Се Чаоюаня и Се Чаохуэя. Как только тот обернулся — сразу поймал его взгляд.

Процессия поднялась на гору.

Главный зал мавзолея был огромен и великолепен. В дальнем приделе — табличка императрицы Ли.

Церемония началась.

Три поклона, девять ударов лбом о землю, благовония, вино, рис, суп, чай, чтение молитвы, сжигание приношений.

Се Чаоюань и Се Чаохуэй были каждый в своих мыслях.

Се Чаолин повторял движения служителей — серьёзно и точно.

Запахло гарью.

Сначала один подсвечник упал. Потом занавеска вспыхнула.

Двери главного зала, которые должны были оставаться открытыми, оказались наглухо заперты снаружи.

Паника.

«Пожар!»

«Дверь не открывается!»

«Толкайте! Снаружи кто-нибудь есть?!»

Дым заполнил зал. Люди кашляли, давились, бежали к выходу.

Се Чаоюань мгновенно оказался рядом, прижал Се Чаолина к себе, смочил платок в жертвенного чае, закрыл ему рот и нос, потащил к дверям.

Толпа ломилась наружу. Снаружи наконец поняли, что творится, бросились на помощь.

Дверь распахнулась.

Люди вываливались наружу, толкаясь и падая.

Се Чаоюань и Се Чаолин оказались в конце.

Едва переступив порог, Се Чаолин вдруг пошатнулся.

Се Чаоюань протянул руку.

Се Чаолин толкнул его вперёд — сильно, всей силой.

Се Чаоюань вылетел наружу.

В тот же миг обугленная балка с грохотом рухнула, отрезая проход.

Сквозь огонь и дым Се Чаолин посмотрел на него спокойно, шагнул назад и медленно произнёс одними губами:

«Ваше Высочество, до свидания».

В глазах его стояла неохота — или показалось.

Глаза Се Чаоюаня налились кровью. Он рванулся вперёд, но ноги подкосились, изо рта хлынула кровь, тело отказало. Последнее, что он успел — прохрипеть:

«Вернись…»

Потом тьма.

Се Чаолин повернулся и исчез в дыму и пламени.

Глава 45. Хорошо быть живым и здоровым.

Се Чаолин переступил порог и тихо сказал:

«Ван-гунгун, вы в эти дни потрудились».

Император Цяньмин уже спал. Никто не смел тревожить старика, даже принцесса Шужоу стояла на коленях снаружи и не решалась войти.

Но стоило появиться наследному принцу — император вышел сам, в простом халате, без церемоний. Подхватил Се Чаолина за локти, не дав опуститься на колени.

«Вернулся… вернулся…» — голос дрожал, глаза покраснели. «Встань, дай отцу на тебя посмотреть».

Се Чаолин мягко успокоил его, дождался, пока все слуги разойдутся, и только тогда заговорил — ровно, без лишних эмоций.

«Я упал с обрыва в реку. Течение унесло. Меня подобрали горные жители. Память отшибло. Жил у них, пока месяц назад в горы не пришли солдаты искать кого-то. Я понял — меня. Спрятался в маленьком храме. Позавчера ночью храм подожгли. Я выбрался случайно. Монах сгорел вместо меня. Они решили, что это я, и ушли. Тут всё и вспомнилось. Поспешил в столицу».

Император Цяньмин побагровел от ярости:

«Кто посмел?! Ты видел их лица?»

Се Чаолин понизил голос:

«Поначалу думал — простые солдаты. Потом вспомнил: доспехи и повадки — дворцовая стража».

Император замер. Понял намёк.

«Из какого дворца?» — выдохнул он.

Се Чаолин покачал головой:

«Не разглядел».

Достаточно. Остальное отец додумает сам. Кому-то не терпится подставить голову под топор.

Се Чаолин сменил тему:

«Когда я входил, принцесса Шужоу стояла на коленях. Просила за семью Шэнь…»

«Не говори об этом, — отрезал император. — Шэнь Чжундао предал моё доверие. Сто тысяч солдат погибли из-за него. Если не наказать строго — как я народу в глаза посмотрю?»

Се Чаолин тихо:

«Я уже знаю».

Император нахмурился:

«Знаешь?»

«Несколько лет назад мне хотели доложить. Я велел молчать».

Император Цяньмин едва не задохнулся. Сдержался только потому, что сын едва выбрался из могилы.

«Почему не сказал мне?! Кто тебя научил скрывать такое?!»

Се Чаолин впервые поднял глаза прямо на отца — спокойно, без прежней покорности.

«Отец, неужели вы забыли, куда делись военные деньги, которые Шэнь Чжундао «присвоил» десять лет назад?»

Император напрягся.

«Говори прямо».

«Мавзолей сначала строили не на Ешане. Пять лет строили — потом пожар. Вы решили, что место несчастливое, велели всё снести и начать заново на Ешане. Миллионы лянов серебра. Министерство промышленности пошло с протянутой рукой в Министерство доходов. Шэнь Чжундао ошибся в расчётах на северо-западной войне, испугался вашего гнева и перевёл почти все военные деньги на мавзолей. Потом, когда война началась, уже не мог признаться. Продал всё имущество Шэней, чтобы хоть как-то заткнуть дыру. Но деньги всё равно разошлись по карманам Военного министерства. Солдаты умерли не из-за Шэня. Он просто закрыл глаза на правду, чтобы сохранить ваше лицо».

Тишина стояла тяжёлая.

«Он сказал: счета подчистил ради самозащиты и ради вашей репутации. Поэтому я и молчал».

Император отступил на два шага, будто его ударили. Смотрел на сына, как на чужого.

Се Чаолин опустился на колени:

«Слова мои правдивы. Я знаю — семью Шэнь уже не спасти полностью. Прошу только одного: оставьте им жизнь. Они приняли вину за других».

«За других» — эти два слова ударили императора под дых.

Долгое молчание. Потом он устало махнул рукой:

«Встань. Иди в Восточный дворец. Позови врача. Отдыхай».

Се Чаолин поднялся и вышел.

У самых дверей услышал: вбежал евнух с докладом.

— Ночью царь Кэ напал на резиденцию царя Сина. Мечи наголо, кровь пролилась. Столичная стража доложила во дворец.

Император взорвался, велел обоих тащить на ковёр с рассветом.

Се Чаолин остановил выходящего евнуха:

«Кто ранен — царь Кэ или царь Син?»

«Говорят, царь Кэ ворвался в ворота, царь Син вышел — тот сразу рубанул его в плечо».

Се Чаолин на миг прикрыл глаза.

Не пошёл громить дворцовые ворота ночью — уже сдержался.

Жив. И здоров.

Он постоял ещё немного и пошёл прочь — в Восточный дворец, который ждал его два месяца пустым..

Гл 46 Это маленькое величество скоро сойдёт с ума.

Через три минуты после рассвета ворота дворца открылись.

Карета Се Чаоюаня едва въехала — навстречу уже спешил евнух с приказом императора. Его вызывали немедленно.

В зале уже стояли Се Чаохуэй и Се Чаоюань. Император Цяньмин был мрачнее тучи.

«Объясните, что произошло ночью».

Се Чаохуэй тихо:

«Маленькое недоразумение из-за вчерашнего пожара. Уже улажено, прошу отца не гневаться».

Император не отпустил:

«Недоразумение? Среди ночи мечи наголо у ворот особняка, вся столица гудит — это недоразумение?»

Не успел Се Чаохуэй ответить — в зал влетел Се Чаоронг, сияя, будто нашёл золото.

«Я знаю! Я всё знаю!» — выпалил он, поклонился и тут же выпрямился. «Король Кэ похитил наследного принца и держал его у себя! Король Син знал, поэтому вчера поджёг мавзолей, чтобы сжечь его заживо. А король Кэ пошёл мстить!»

Император посмотрел на него как на безумца. Весть о возвращении Се Чаолина ещё не дошла до этого идиота.

Вместо разоблачения император холодно спросил:

«Ты говоришь, король Кэ похитил наследного принца?»

«Точно! Есть свидетели!»

Вызвали «свидетеля» — бывшего кухонного разносчика из поместья короля Кэ, того самого, что когда-то передавал записки Се Чаолина. Человек дрожал, повторял заученное: он-де передавал письма от пленника.

Се Чаоюань холодно:

«Этот человек — мой телохранитель. Откуда он знает наследного принца Восточного дворца? Сбежал из моего дома, теперь клевещет вместе с королём Сюнем. Что задумал?»

Се Чаоронг вытащил второй козырь:

«Нефритовый кулон наследного принца нашли у сгоревшего! Его видели!»

Второй «свидетель» — шпион, приставленный к кортежу Се Чаохуэя, — твердил, что король Син планировал поджог.

Император уже хмурился, глядя на молчание Се Чаоюаня и спокойствие Се Чаохуэя.

В этот момент снаружи доложили:

«Его Высочество наследный принц прибыл с поклоном».

Се Чаоронг, только что кричавший громче всех, замер с открытым ртом.

Се Чаолин вошёл. Обычная одежда наследного принца с красными драконами, волосы аккуратно собраны, ни единой пряди выбившейся. Таким он и должен был быть.

Четыре взгляда столкнулись. Взгляд Се Чаолина скользнул по Се Чаоюаню — и тут же ушёл вперёд, к императору.

Се Чаоюань и Се Чаохуэй поклонились.

Се Чаолин мягко улыбнулся:

«Третий и шестой братья, не надо церемоний. Здесь свои».

Се Чаоронг взвыл:

«Почему ты жив?!»

Вены на лбу императора вздулись. Се Чаолин с полуулыбкой:

«Второй брат так ждал моей смерти?»

Се Чаоронг бросился к отцу:

«Он был у короля Кэ! Я не вру! Вчера в мавзолее сгорел именно он! Кулон нашли!»

Се Чаолин спокойно:

«Откуда второй брат знает, что я спасся от пожара и потерял кулон?»

И тут же, не давая опомниться, повторил свою историю: падение со скалы, река, потеря памяти, преследование дворцовой стражей, пожар в храме.

Затем невинно:

«Те стражники, что гнались за мной… не из дворца ли короля Сюня?»

Се Чаоронг побагровел:

«Вы все заодно! Хотите свалить на меня!»

«Довольно!» — рявкнул император.

Он повернулся к Се Чаоронгу:

«Это ты посылал людей искать наследного принца, а найдя — поджёг храм? А когда не вышло — поджёг мавзолей, подбросил кулон и хотел свалить всё на короля Сина и короля Кэ?»

«Не я! Клянусь!»

Се Чаоронг уже кричал, что его подставили. Он действительно думал, что вчера сгорел Се Чаолин, и хотел одним махом утопить обоих — и короля Сина, и короля Кэ. Не ожидал, что добыча жива и сама идёт кусать его за горло.

В панике он выпалил:

«Отец, не верьте им! Наследный принц и король Кэ — любовники! Безнравственные! Седьмой брат сам видел его в поместье короля Кэ на Новый год!»

Се Чаолин нахмурился:

«Второй брат бредит. Мы с шестым братом невиновны. Такие слова — слишком жестоко».

Император грянул по столу:

«Молчать!»

Затем повернулся к Се Чаолину:

«Ты и король Кэ…»

Се Чаолин перебил твёрдо:

«Прошу отца рассудить справедливо».

Се Чаоюань медленно поднял глаза, посмотрел на Се Чаолина — тот даже не повернулся — и глухо сказал:

«Как сказал наследный принц, так и есть».

Се Чаоронг взвыл:

«Видите! Он даже не отрицает!»

Император взревел:

«Убрать его!»

В этот момент вошли Се Чаои и Се Чаоци.

Се Чаоронг кинулся к Се Чаои, как к спасению:

«Говори! Ты сам видел наследного принца у короля Кэ! Говори же!»

Се Чаои отпрыгнул за спину Се Чаоци и испуганно затрясся:

«Второй брат, что ты! Я ничего не видел!»

Се Чаоронг чуть не задушил его на месте.

Император окончательно потерял терпение. Се Чаоронга схватили и увели. Остальных выгнали.

В зале остались только император и Се Чаолин.

Император, тяжело дыша, опёрся о стол:

«Правду говори. Ты правда вчера только вернулся?»

Се Чаолин опустил голову:

«Не смею лгать отцу. Всё, что я сказал, — правда. Гнались, прятался, чуть не сгорел. А вчера узнал, что табличку матери едва не уничтожили. Если бы я и правда был с королём Сином и королём Кэ заодно — стал бы я поджигать мавзолей, где она?»

Император долго смотрел на него. Лицо Се Чаолина было всё тем же — спокойным, чистым, без тени лжи.

Наконец махнул рукой:

«Иди. С королём Сюнем я разберусь сам. Семейное уродство не выносить на люди».

Се Чаолин поклонился и вышел.

Он знал: вчера он лишь намекнул на дворцовую стражу, не указав конкретный дворец. Се Чаоронг сам выскочил и всё испортил. Те, кто стоял за ним, умнее — они бы промолчали. А этот дурак сам полез в петлю.

Се Чаоюань не ушёл. Стоял на единственной дороге от императорского зала к Восточному дворцу.

Карета Се Чаолина проехала мимо. Он даже не повернул головы.

Се Чаоюань остался стоять посреди дороги. Холод вокруг него был такой, что Ван Жань и стража падали на колени, не смея поднять глаз.

Их маленький владыка сейчас точно сойдёт с ума.

Гл. 47 «Пока ты меня не убьешь, ты не сможешь сбежать».

Восточный дворец.

Едва Се Чаолин сел, как доложили:

— Царь Кэ пришёл.

Он подошёл к окну. Се Чаоюань стоял на нижней ступени и смотрел прямо вверх. Се Чаолин мгновенно отступил за стену.

— Ваше Высочество? — удивлённо спросил Ляо Чжи.

Се Чаолин кашлянул, скрывая неловкость:

— Впусти.

Се Чаоюань вошёл, не поклонился, впился взглядом:

— Нужно говорить наедине. Пусть все выйдут.

Се Чаолин улыбнулся:

— Шестой брат, садись.

Се Чаоюань не двинулся:

— Пусть выйдут все из дворца.

Ляо Чжи нахмурился от дерзости.

Се Чаоюань шагнул ближе, голос ледяной:

— Если Его Высочество не против, чтобы услышали то, чего нельзя, — скажу при всех.

Се Чаолин махнул рукой:

— Всем наружу.

Зал опустел. Улыбка осталась:

— Шестой брат, присаживайся.

Се Чаоюань смотрел холодно.

Се Чаолин развёл руками:

— Неужели в Восточном дворце так плохо принимают гостей?

Долгое молчание. Потом Се Чаоюань подошёл, приподнял крышку чайника, понюхал, взял кусочек димсама, отправил в рот и, не отрывая взгляда, проговорил:

— Амбра режет нос. Чай горький. Сладкое — пресное. По вкусу Вашему Высочеству?

— Специально пришёл колоть? — улыбка не дрогнула.

Се Чаоюань положил на стол нефритовый кулон:

— Узнаёте?

— Спасибо, что вернул.

— Я поднял его вчера в сгоревшем зале.

— Обронил, когда бежал из храма. Кто-то подобрал и подбросил, чтобы подставить вас с третьим братом. Хорошо, что отец разобрался.

Се Чаоюань рывком схватил его за запястье, поднял с дивана:

— Наследный принц искусен. Глаза открыты — лжёшь. Этот король слишком тебя недооценил.

Глаза красные, под ними синяки — не спал.

Се Чаолин нахмурился:

— Не понимаю, о чём король Кэ. У вас тоже истерика, как у короля Сюня?

Запястье жгло красными следами.

— Отпусти. Позову людей — будет плохо.

— Правда ли то, что сказал король Сюнь?

— Король Сюнь безумен. Всё ложь.

— Где Высочество был эти месяцы?

— Говорил уже. Гнались, прятался, вчера вернулся.

— Повтори.

— Вчера вернулся. Никогда не был в особняке короля Кэ. Зови врача.

Се Чаоюань рванул его к дивану, прижал всем весом.

Се Чаолин:

— Восточный дворец! Позову стражу — не уйдёшь!

Се Чаоюань усмехнулся:

— Оскорблять наследного принца я делал не раз. Ещё раз — не страшно.

Се Чаолин ударил локтем в грудь, откатился, вскочил:

— Стража!

Ворвались люди. Се Чаоюаня поставили на колени.

Он поднял налитые кровью глаза. Се Чаолин смотрел сверху.

— Хватит проблем создавать, — холодно бросил тот.

Се Чаоюань хрипло:

— Брат наследный поистине безжалостен.

Се Чаолин отвернулся:

— Шестому брату молодость в голову ударила. Сегодня прощаю. Уходи.

Се Чаоюаня отпустили. Он медленно поднялся:

— Не убьёшь меня — не уйдёшь.

Се Чаолин замер.

Когда дверь закрылась, он потёр ноющее запястье и тихо выругался:

— Маленький ублюдок… безжалостный.

Ляо Чжи хотел что-то сказать — промолчал. Его Высочество выглядел как обычно.

Се Чаоюань долго стоял у ступеней, потом пошёл прочь.

У ворот столкнулся с Ли Хуанем. Тот отступил. Се Чаоюань впился взглядом. Ли Хуань сжался и выдохнул лишь когда тот прошёл.

Внутри Ли Хуань радостно поклонился. Се Чаолин даже не улыбнулся.

— Больше не приходи в Восточный дворец.

Ли Хуань вскинулся:

— Ваше Высочество!

— Ты знаешь, за что.

— Я не оправдал доверия, но дело Шэней…

— Доказательства по Шэням я сам нашёл. Как они попали к правителю Хуай — мне объяснять?

Ли Хуань побледнел, пополз на коленях:

— Всё ради Вас! Вы не должны были оставаться у короля Кэ! Я хотел, чтобы Вы вернулись…

— Вернулся — и уничтожил семью моей сестры?

Се Чаолин выругался:

— Грязный и подлый. Убирайся. Ради памяти деда и дяди — больше не трону. Но сюда — ни ногой.

Ли Хуань кричал:

— Шэнь Чжундао убил моих родных! А ты защищаешь и его, и этого ублюдка короля Кэ!

Се Чаолин холодно:

— Шэнь Чжундао покрывал траты из своего кармана — ты знаешь. А короля Кэ…

Он посмотрел прямо:

— Я его балую. И что?

Ли Хуаня вышвырнули за ворота.

Се Чаолин сел, вынул короткий нож, повертел в пальцах.

Чай — горький. Сладкое — пресное.

Маленький ублюдок был прав.

Он вздохнул, позвал Ляо Чжи:

— Чай Юньу. Димсамы послаще. Амбру убрать.

Слишком много лишнего.

Ли Хуань, шатаясь, сел в карету. Проехал две улицы — дорогу перегородили мечи.

Се Чаоюань даже не посмотрел:

— Увести.

На вилле за городом Ли Хуань упал на колени.

Се Чаоюань вертел в руках гребень — тот самый, который Се Чаолин так и не взял.

Всё здесь он оставил без сожаления. Включая его самого.

Ли Хуань, стиснув зубы:

— Ты похитил меня! Даже принц не может беззаконие творить!

— Дело Шэней — твоих рук?

— И что? Тебе-то какое дело?

Се Чаоюань медленно:

— Наследный принц добр и великодушен. Раз вернулся спасти Шэней ради принцессы Шужоу — пусть придёт и спасёт последнего из рода Ли.

Ли Хуань побелел:

— Не смей использовать меня против него…

Се Чаоюань усмехнулся:

— Твоя единственная ценность — фамилия Ли. Иначе ты бы уже не вышел из Восточного дворца живым.

Убивать не стал — сам ударил Ли Хуаня по лицу:

— Помнишь, сколько раз ты мне перечил с детства?

Ли Хуань закричал — левое ухо с чёрной родинкой упало на пол.

Се Чаоюань, не глядя:

— Оставьте живым. Ухо заверните. Отправьте в Восточный дворец.

Тихо добавил:

— Каждый день, пока наследный принц не придёт, — посылайте ему по кусочку.

Гл 48 «Вот такой он есть, пусть делает, что хочет».

Днём Се Чаолина вновь вызвал император Цяньмин.

Перед ним зачитали указ:

«Ван Сюнь Се Чаожун — нелоялен, несыновен, небратен. Лишить титула и заключить в темницу».

Император давно устал от этого глупого и злобного второго сына. Хотя история с преследованием наследного принца была односторонней игрой Се Чаолина, отец воспользовался случаем и решил вопрос раз и навсегда.

Се Чаолин знал: за Се Чаожуном стояла семья Чжао. Пока второй сын бесполезен — его падение было лишь вопросом времени.

Он поклонился и промолчал.

Император вздохнул:

— Наконец-то ты вернулся и можешь разделить мои заботы. Ни один из братьев не даёт покоя. Рано или поздно они меня до смерти доведут.

Се Чаолин тихо:

— Царственный отец, берегите здоровье.

Император махнул рукой, не желая продолжать.

Перешёл к другому:

— В конце месяца третий и четвёртый женятся. Может, хоть они угомонятся. А твой брак должен был состояться ещё в прошлом году, но семья Ян… Ветер и холод, всё прошло. Подберу тебе другую.

Он говорил смущённо. Девушка из семьи Ян жива, но когда Се Чаолина считали мёртвым, император отдал её Се Чаохуэю как наложницу — в конце месяца она станет женой третьего принца.

Се Чаолин спокойно:

— Как пожелает отец.

Поблагодарив, он вскоре откланялся.

Вернувшись в Восточный дворец, услышал от Ляо Чжи тихий доклад:

— Нашёл человека. Странствующий колдун из Байлина, мастер Гу.

— Надёжен?

— Если бы нет — не привёл бы.

Колдун стоял на коленях, нервничал. Се Чаолин отослал всех и кивнул:

— Вставай. Говори.

Проверил несколько общеизвестных фактов о Гу — ответы были точны.

— Посмотри, какое Гу во мне посажено.

Колдун осторожно взял пульс, потом поднял глаза, поражённый:

— Ваше Высочество… это не обычное Гу.

— Какое же?

— Сердцеед. Но пожирает не ваше сердце, а того, кто его посадил.

Если вы с ним в ладу — Гу продлевает вам жизнь.

Если нет — вы не сможете быть близки с другими, а тот, кто посадил, будет медленно умирать от истощения сердца и крови. Без вашей «подпитки» Гу погибнет, а с ним и он.

Се Чаолин замер.

— То есть… если я не буду с ним… он умрёт?

— Через год, самое большее. Или быстрее, если убить его — Гу умрёт вместе с хозяином.

— Это единственный способ снять?

— Да.

Колдуна увели. Се Чаолин долго стоял у окна.

Он ожидал чего угодно — но не такого безумия.

Этот маленький ублюдок, которому наплевать на чужие жизни, не пожалел даже свою. Ради того, чтобы привязать его на год, чтобы никто другой не смог прикоснуться, он выбрал Гу, которое убьёт его самого.

Жаль, что он всё равно не сможет этого сделать. Тьфу-тьфу-тьфу.

Вечером принесли «подарок» от особняка короля Кэ.

Се Чаолин ужинал. Услышав, нахмурился:

— Поднимите.

Маленький евнух дрожащими руками открыл сандаловую шкатулку:

— Люди короля Кэ сказали — подарок специально для Вашего Высочество.

Се Чаолин поднял крышку.

Ухо. Окровавленное, уже чернеющее. С большой чёрной родинкой на мочке.

Шкатулка упала. Ухо выкатилось к его ногам.

Ляо Чжи побледнел, едва не выронил. Евнухи бросились убирать.

— Подождите, — спокойно сказал Се Чаолин. — Дайте посмотреть.

Евнух дрожа открыл снова.

Се Чаолин взглянул и кивнул:

— Унесите.

Он взял палочки и продолжил ужин.

Ляо Чжи, борясь с тошнотой:

— Ваше Высочество… это уже слишком. Почему не доложить Его Величеству?

— Пусть делает что хочет, — равнодушно ответил Се Чаолин.

Наутро следующего дня — большой палец.

На третий — мизинец ноги.

Ляо Чжи с отвращением показал Се Чаолину и велел унести.

Тот тихо вздохнул:

— Король Кэ давит так сильно, что если я не пойду — он точно устроит большой скандал.

Ляо Чжи закрыл рот.

Се Чаолин лениво откинулся на диван:

— Завтра готовьте карету. Выехать из дворца.

Ляо Чжи молча поклонился и вышел.

Только он один во всём Восточном дворце знал, что происходит на самом деле.

Его Высочество наследный принц больше не собирается притворяться так тщательно, как раньше.

И, кажется, всему виной один чрезмерно дерзкий король Кэ.

Гл 49 «Брат наследного принца действительно пьян?»

Днём карета наследного принца тихо выехала из дворца.

Сначала на север, потом свернула к югу столицы.

Скромно — если не считать двадцати с лишним охранников и целой свиты слуг.

Утром Се Чаолин ещё разбирал дела с императором, обедал с отцом и между делом упомянул, что хочет выехать из дворца — «воскурить благовония в императорском храме на окраине, душу успокоить после всего пережитого».

Император поверил, только велел взять больше людей и быть осторожнее.

Се Фэнчжэнь, присутствовавший при разговоре, молча посмотрел на него и ничего не сказал.

А когда вышли вместе, перехватил в коридоре:

— Наследный принц, ты к королю Кэ едешь?

Улыбка Се Чаолина на миг застыла.

— Дядя слишком волнуется. Конечно, нет.

«Просто спасти одного человека», — подумал он про себя.

Дорога становилась всё хуже. Се Чаолин сидел в карете с закрытыми глазами, наконец-то отпустив все мысли.

Когда карета остановилась, Ляо Чжи тихо доложил снаружи:

— Ваше Высочество, приехали.

Дверь открылась. Навстречу выбежал управляющий, но хозяина не было.

Ляо Чжи поднял бровь:

— Где Его Высочество король Кэ? Почему сам не вышел встречать?

Управляющий, дрожа, пал на колени:

— Его Высочество сказал: наследный принц прибыл инкогнито, не стоит устраивать церемонию. Просил провести прямо внутрь.

Ляо Чжи хотел возмутиться, но Се Чаолин остановил его и коротко бросил человеку на земле:

— Веди.

У внутренних ворот людей Се Чаолина остановили. Мечи выхватили с обеих сторон.

Управляющий, не поднимая головы:

— Ваше Высочество, пожалуйста, один.

Се Чаолин помолчал, потом:

— Ждите здесь.

Ляо Чжи всполошился:

— Ваше Высочество, позвольте хотя бы мне…

— Ничего. Жди.

Дверь за ним закрылась.

Во дворе уже цвели те самые цветы.

Се Чаоюань стоял на крыльце, спиной к закату, будто любовался ими — но на самом деле ждал.

Свет падал на его профиль, делая черты слишком резкими для семнадцати лет.

Се Чаолин невольно подумал: совсем не похоже на подростка.

Совсем не радует.

Он остановился в нескольких шагах.

Се Чаоюань обернулся первым.

— Почему брат наследный не идёт? — голос ленивый, насмешливый. — Испугался подарков, что я отправлял во дворец?

— У глупостей шестого брата должен быть предел, — Се Чаолин шагнул ближе. — Раз-два я прощал тебе молодость и невежество. Если будешь продолжать безумствовать…

— Ну и что? — перебил Се Чаоюань.

— Отпусти его.

— Почему принц думает, что он меня не провоцировал?

— Даже если и провоцировал — ты перешёл все границы. Он из рода Ли. Ради меня отпусти.

— Ради брата наследного принца, — Се Чаоюань повторил, словно пробуя слова на вкус. Улыбнулся, но глаза остались холодными. — Позавчера ты благодарил меня за урок. Я, выходит, слишком хорошо его учил?

— Ты переборщил, — нахмурился Се Чаолин. — Чего ты хочешь?

Се Чаоюань посмотрел прямо:

— Устал притворяться, брат наследный? Здесь даже слуг нет.

— Не понимаю, о чём ты.

— Отпустишь Ли Хуаня — я уговорю его не доносить на тебя отцу. Иначе всё рухнет. Больше я к тебе добротой не буду.

Се Чаоюань усмехнулся:

— Какое оправдание ты придумал Его Величеству, чтобы выехать из дворца в такой час? Небось, не признался, что едешь ко мне?

Се Чаолин промолчал.

— Король Сюнь только что клеветал перед отцом на наши с тобой отношения. Сомнения у него остались. Значит, ты приехал тайком, чтобы никто не узнал?

— Это не твоя забота.

— Значит, да. И ворот уже не открыть, и городские закрыты. Куда же ты собрался, брат наследный?

— Моё дело.

— Раз уж пришёл — выпей хотя бы чашку чая. А то пойдут слухи, что я негостеприимный.

Се Чаоюань развернулся и пошёл внутрь.

Се Чаолин понял: не сядет за стол — человека не отдадут.

Ужин уже ждал. И вино — крепкое, ароматное.

Се Чаоюань налил ему первым:

— В тот день, когда брат наследный внезапно объявился у отца, я так удивился. Потом выслушал твою историю о том, как чуть не сгорел заживо. Переживал, забыл даже поздравить. Теперь, когда ты цел и невредим, — за твоё счастье после катастрофы.

Яд в голосе.

Се Чаолин улыбнулся:

— Приму добрые пожелания шестого брата.

Ляо Чжи сзади проверил вино и блюда серебряной иглой, потом ещё и кошку поднесли — всё чисто.

Се Чаоюань смотрел холодно:

— Есть вещи, которых иглой не проверишь.

Се Чаолин всё равно выпил.

Блюда — точно по его вкусу, такими в Восточном дворце не баловали.

— Ну как, брат наследный, здесь кормят лучше, чем во дворце?

— Шестой брат живёт вольготно. Завидуем.

— Вот именно. Но некоторым это не нравится. Особняк короля Кэ маленький, куда ему до Восточного дворца.

— Раз знаешь — зачем лишние слова.

— Брат наследный всегда прав.

Вино лилось без остановки. Се Чаолин не отказывался.

К концу Сюй Ши он уже подпирал щёку рукой, глаза мутные, щёки красные.

— Пора возвращаться, — тихо сказал он. — Отпусти человека.

Се Чаоюань улыбнулся криво:

— Городские ворота закрыты. Вокруг на десять ли ни души. Куда ты собрался?

— Не твоя забота.

Ляо Чжи шагнул поддержать. Се Чаоюань опередил — обнял Се Чаолина за талию.

Тот, будто и правда пьян, невольно привалился к нему.

Се Чаоюань жестом указал Ляо Чжи на выход:

— Наследный принц пьян, останется у меня. Ляо Гунгун устал за день, идите отдыхать.

— Я должен обслуживать Его Высочество!

Глаза Се Чаоюаня сверкнули холодом:

— Ляо Гунгун умеет обслуживать пьяного наследного принца?

Ляо Чжи задохнулся.

Се Чаолин и правда никогда не напивался до такого. И вина выпил немного.

— Я не могу уйти…

— Уведи его, — коротко бросил Се Чаоюань Ван Жану.

Люди тут же увели Ляо Чжи почти силой.

Се Чаоюань опустил голову к самому уху Се Чаолина:

— Кого ты хочешь ночью — меня или этого кастрата?

Се Чаолин, мутно моргая, кивнул куда-то в пустоту:

— Тебя.

Дверь за Ляо Чжи захлопнулась.

Се Чаоюань подхватил его на руки и понёс в спальню.

Бросил на кровать, накинулся сверху, быстро обвязал запястья шёлковым поясом и привязал к столбику кровати.

Се Чаолин нахмурился:

— Шестой брат… что ты делаешь?

Се Чаоюань сжал его подбородок, впился взглядом:

— Брат наследный и правда пьян?

Ресницы дрогнули. Се Чаолин тихо промычал «мм».

— Позавчера у меня на глазах чётки рассыпались. Ты нарочно?

— Что ты задумал? Соблазняешь меня?

— Веришь в буддизм? Знаешь, что так оскорблять Бодхисаттву нельзя?

Се Чаолин только мотал головой, будто ничего не понимал:

— Отпусти…

Се Чаоюань наклонился к самому уху, выдохнул горячо:

— Признаешься или нет — неважно. Сам пришёл. Сегодня не уйдёшь.

Гл. 50 «Ты лжец».

Полог кровати упал. Раздался звук рвущегося шёлка.

Се Чаолин закрыл глаза и тяжело выдохнул.

…Чёрт возьми, вся одежда в клочья. Как он завтра вернётся?

Думать долго не дали.

Пальцы, губы, язык — всё, к чему прикасался Се Чаоюань, оставляло жгучие следы. Зудело, горело, невыносимо.

Гу внутри тоже бунтовало. Всё тело пылало.

Маленький ублюдок не спешил — будто нарочно мстил: дразнил самые чувствительные места, но не давал насытиться.

Се Чаолин не выдержал, прошептал:

— Поторопись…

Человек сверху усмехнулся:

— Теперь не притворяешься, брат?

Се Чаолин открыл глаза. Взгляд был трезвым, но полным похоти.

— Развяжи.

Се Чаоюань опустил ресницы, зрачки чёрные-чёрные.

Се Чаолин добавил:

— Я не убегу.

По крайней мере, не сегодня.

Тонкие пальцы потянули шёлковую ленту — она соскользнула.

Се Чаолин выдохнул. В следующее мгновение тот, кто был сверху, вдруг оказался снизу — Се Чаолин яростно прикусил ему губу.

Маленький ублюдок зашипел. Се Чаолин впился зубами сильнее, потом язык выскользнул и начал мстить.

Он схватил Се Чаоюаня за плечи — теперь уже не отпускал.

Раннее утро.

Се Чаолин открыл глаза в четвёртую стражу. Сквозь полог просачивался слабый свет.

Се Чаоюань сидел рядом, в одном халате, волосы распущены, смотрел на него сверху вниз.

Они молча встретились взглядами.

Се Чаолин медленно сел, опираясь на руки.

На запястьях — ярко-красные следы от шёлка и укусов. Даже ладони не пощадил.

Всё тело ныло, но лицо осталось спокойным. Он опустил рукава и спросил:

— Который час? Что шестой брат здесь делает?

Се Чаоюань усмехнулся:

— Оп Глава наследного принца снова притворяется? Амнезия?

— Не понимаю, о чём ты.

Се Чаолин опустил босые ноги на пол.

Одежда лежала кучей — разодранная в лохмотья. Он нахмурился, хотел позвать слуг, но взгляд упал на буддийские чётки рядом. Гнев вспыхнул — и угас. Он молча нагнулся за одеждой.

Се Чаоюань всё ещё сидел на краю кровати:

— Рваная одежда. Всё ещё хочешь надеть, брат наследный? Люди увидят — спросят, что с тобой ночью делали.

Се Чаолин кашлянул:

— Тогда потрудись, шестой брат, приготовить мне смену. Благодарю.

Се Чаоюань ничего не ответил. Се Чаолин поднял подбородок:

— Или в особняке короля Кэ так принимают гостей?

Глаза Се Чаоюаня дрогнули. На губах — привычная фальшивая ухмылка.

После долгого молчаливого поединка он встал и хлопнул в ладоши.

Вошли слуги: горячая вода, полотенца, одежда.

Ляо Чжи протиснулся вместе с ними и увидел Се Чаолина, стоящего босиком в одном халате.

Шея — сплошь красные отметины, от ключиц до ворота. Под одеждой, судя по всему, ещё хуже.

Он подавил смятение и молчал.

Се Чаолин оставался невозмутим. Взял горячее полотенце, закрыл лицо, умылся.

Потом кивнул — переодеваться.

Се Чаоюань подошёл сам. Ляо Чжи хотел было вмешаться, но Се Чаолин не возражал — пришлось отступить.

Се Чаоюань одевал его слой за слоем: нижнее, среднее, верхнее, пояс, нефритовый крючок.

Пальцы медленно скользили по ткани, будто снова сквозь неё касались кожи.

Теперь неторопливо — совсем не так, как ночью, когда рвал всё в клочья.

Горло Се Чаолина дрогнуло.

— Достаточно. Потревожил шестого брата.

Се Чаоюань поднял глаза:

— В этой одежде ты всё-таки красивее.

Та самая медово-золотистая мантия с двумя воробьями, которую он носил, когда жил здесь.

Не такая роскошная, как у наследного принца, но цвет делал кожу ещё белее.

Только следы на шее слишком бросались в глаза.

Се Чаолин взглянул в зеркало и велел принести плащ с лисьим мехом — едва прикрыл.

Се Чаоюань улыбнулся:

— Конец февраля. Солнечно. Не жарко?

Се Чаолин промолчал.

Он сел, собрал волосы, взял оставленный гребень.

Се Чаоюань:

— Никому не нужная расчёска. Выбросить не жалко?

Се Чаолин положил гребень обратно:

— Просто расчёска. Шестой брат может выбросить.

Се Чаоюань медленно взял её, повертел и… отложил в сторону.

После завтрака и полчашки чая Се Чаолин снова заговорил о деле:

— Я и поел, и попил, и переночевал. Шестому брату, как хозяину, хватит. Отпусти человека.

Се Чаоюань поставил чашку:

— А если я скажу «нет»?

Се Чаолин похолодел:

— Неужели ты должен быть таким?

— Что ты сделаешь, если я откажусь?

Тишина.

Се Чаолин тоже поставил чашку и кивнул Ляо Чжи:

— Делай.

В мгновение ока слуги Восточного дворца выхватили оружие.

Ляо Чжи приставил короткий меч к шее Се Чаоюаня.

Ван Жаня поставили на колени.

Снаружи загремели мечи — стража Восточного дворца ворвалась во двор.

Се Чаоюань даже не дрогнул.

— Из-за этого ублюдка ты готов меня убить?

Се Чаолин вздохнул:

— Не хочу тебе зла. Зачем ты сам себя загоняешь? Отпусти его. Я не зря взял столько людей. Если до Сы Ши не вернусь — сюда придут войска. Тогда мне останется только отвести тебя к отцу.

— Брат наследный поистине безжалостен, — усмехнулся Се Чаоюань. — С постели встал — и сразу чужой.

— Передай человека.

Се Чаоюань не двигался.

Се Чаолин махнул рукой:

— Отступаем. Всех уничтожить.

Ляо Чжи замер.

Если они уйдут — король Кэ снова захватит Его Высочество!

Се Чаолин повторил:

— Забирайте всех и уходите.

Пришлось подчиниться. Люди отступили, уводя свиту Се Чаоюаня.

В комнате остались только они двое.

Се Чаолин подошёл ближе, понизил голос:

— Отпусти его. Будь послушным.

— В каком качестве ты со мной говоришь?

Се Чаолин кашлянул:

— Ты же знаешь. Зачем спрашивать?

— Теперь не притворяешься?

Се Чаолин похлопал себя по щеке:

— Ты слишком властный и неразумный. Ты мне не нравишься.

Се Чаоюань стиснул зубы:

— Лжец.

Се Чаолин наклонился к самому уху:

— Будь послушен — отпусти его. В следующий раз позволю тебе прийти в Восточный дворец.

Се Чаоюань всё понял.

— Кто такой Ли Хуань, что ты ради него так унижаешься?

Се Чаолин вздохнул:

— Он не вещь. Но последний мужчина рода Ли. Если ты его убьёшь — чем тогда будешь мне угрожать?

Он выпрямился, покачал головой:

— Хватит дурить. Ещё чуть — и я не смогу тебя прикрыть.

Се Чаоюань долго смотрел на него.

Се Чаолин снова похлопал его по щеке:

— Послушный.

Полчаса спустя.

Се Чаолин садился в карету. Се Чаоюань стоял снаружи, лицо холодное.

— Шестой брат, возвращайся. Не провожай.

Дверь закрылась. Се Чаолин устало откинулся на подушки, закрыл глаза. Всё тело болело.

Маленький ублюдок безжалостен ко всем — к другим, к себе, к нему.

Сам пришёл. Сам себя подставил.

Се Чаоюань смотрел, как карета уезжает.

Ван Жань тихо:

— Ваше Высочество, отпустить?

— Отпустили, — холодно ответил Се Чаоюань. — Что ты ещё здесь делаешь?

Вокруг поместья всё ещё были засады, на реке — лодка.

Если бы дошло до боя — он бы просто увёз его силой.

Но в последний момент передумал.

Он забрал гребень, сел на коня и поскакал в столицу.

Без Се Чаолина здесь делать больше нечего.

Лодку пока не жечь.

Через двадцать ли нашли Ли Хуаня — полумёртвого, в разрушенном храме.

Отпоили, привели в чувство.

Увидев Се Чаолина, он зарыдал, вцепился в подол:

— Ваше Высочество… король Кэ… отомстите…

Се Чаолин молча велел отнести его в заднюю карету и отправить в свой особняк.

— Ваше Высочество…

Се Чаолин взглянул на него:

— Король Кэ безумен. Не провоцируй его больше. Даже если пойдёшь к Его Величеству — ничего не докажешь. Я за него говорить не буду. На этом всё.

Ли Хуань замер.

Потом заметил под лисьим мехом ярко-красный след от укуса.

Глаза налились кровью. Кулаки сжались.

Се Чаолин этого не видел.

— Возвращайся, лечись. Я пришлю врача.

— Спасибо… Ваше Высочество за милость, — выдавил Ли Хуань.

Се Чаолин больше ничего не сказал и сел в свою карету.

Гл 51 «Думаю об этом».

На следующий день после возвращения Се Чаолина вызвали к императору Цяньмину.

Император сразу перешёл к делу:

— Комендант гвардии доложил утром: Ли Хуань тяжело ранен, некоторое время не сможет явиться ко двору. Ты посылал к нему врача. Почему не доложил мне? Что происходит?

Се Чаолин опустил голову:

— Несколько дней назад была годовщина смерти деда и дядей Ли Хуаня. Он выехал за город поклониться предкам, по дороге попал в лапы разбойников. Два дня держали в плену. Отрезали ухо, большой палец правой руки и пальцы на ноге. Я узнал об этом только позавчера, когда покидал дворец, и сразу послал лекаря. Не стал тревожить царственного отца — мелкое дело, не стоит выносить на двор.

— Мелкое?! — император ударил по столу. — Под носом у Сына Неба разбойники орудуют? Где был Дуншань Ин?

Гробница рода Ли действительно находилась в горах к юго-востоку, где часто шалили лихие люди. Император был в ярости: последний из верного рода пострадал.

Се Чаолин тихо:

— Комендант Сюй только вступил в должность, ещё не принял все дела. Видимо, недоглядел.

— Разбойники объявились за день-два! А чем занимались местные власти с мешками риса и вином?! — рявкнул император.

Се Чаолин замолчал.

Император немного остыл и сменил тему:

— Последние дни при дворе о тебе ходят скверные слухи. Не бери в голову. Дело семьи Шэнь я разберу в ближайшее время.

Он был раздосадован. Се Чаолин всё рассказал ему по секрету, но император всё равно хотел оставить Шэней как козлов отпущения. А тут наследный принц вернулся — и сразу поползли новые сплетни: мол, он сам замешан в старых делах Шэней.

Се Чаолину тогда было восемь лет. Какое он мог иметь отношение к северо-западной кампании? Но учёные из Ханьлиня, ностальгирующие по прежнему Восточному дворцу, не упускали случая уколоть.

Се Чаолин лишь улыбнулся:

— Чистая совесть не боится кривотолков.

— Ты слишком добродушен, — вздохнул император. — Твой старший брат был таким же. Его убили, тебя едва не спалили заживо. Злые языки ранят больнее стрел. Никогда не теряй бдительности.

— Сын запомнит слова царственного отца.

В тот же день во дворец Ли снова послали императорского врача — знак особой милости.

Ли Хуань, услышав, как слуги передают заботу Его Величества и Его Высочества наследного принца, лишь криво усмехнулся.

Се Чаолин прикрыл короля Кэ и попутно решил свои дела.

Если Ли Хуань сейчас откроет рот — Се Чаолин сам его прикончит.

Пришлось проглотить кровь и молчать.

Хозяин Восточного дворца тоже умел быть безжалостным.

В конце месяца — шестидесятилетие вдовствующей императрицы Чжао.

После Нового года она переехала в отдельный дворец у Бэйхая.

Банкет устроили там же — скромнее прежних, но всё-таки пышно.

Император со свитой прибыл за два дня.

Се Чаоюань стоял у павильона над водой, будто любовался пейзажем.

Ван Жань тихо доложил:

— Вдовствующая императрица хочет выдать свою внучатую племянницу Чжао Ваньнян за императора Нина. Наложница Чжао против — хочет отдать ему дочь семьи Линь. Обе стороны в тупике. Завтра на банкете вдовствующая наверняка поднимет вопрос перед Его Величеством.

Се Чаоюань усмехнулся:

— У неё действительно такие планы.

Когда-то он в шутку предложил выдать Се Чаои за Чжао Ваньнян — и вот вдовствующая всерьёз ухватилась за эту мысль.

Обе — из рода Чжао, но цели разные.

После падения Се Чаожуна все надежды — на Се Чаои.

Линь поддерживают его, потому что жена Се Чаои — из их рода.

Наложница Чжао хочет сохранить влияние через младшего сына — потому и ищет брак с другой Линь.

А вдовствующая просто ищет надёжное место в будущем гареме для своей кровной родственницы.

— Старуха в годах, а всё ещё тратит силы на расчёты. Даже не понимает, почему сын к ней холоден. Почему бы не помочь ей? — тихо сказал Се Чаоюань. — Передай: о том, что натворил король Син, пусть кто-нибудь расскажет вдовствующей.

Ван Жань добавил ещё тише:

— Принцесса Лэпин подкупила тюремщика — тот даёт второму принцу хронический яд.

Се Чаоюань поднял бровь — не удивился.

Все думали на Се Хуэйчжэня. А Се Чаожун медленно травился — и умер бы тихо.

— Замените яд на что-нибудь пожёстче, — холодно приказал Се Чаоюань. — Но не до смерти. Собачью жизнь оставьте. Он ещё пригодится.

Се Чаожун — всё-таки сын императора.

Если отравление раскроется — Се Хуэйчжэнь не отвертится.

А Се Хуэйчжэнь так «глубоко привязан» к прежнему наследному принцу — пусть берёт вину на себя за его «единственного сына».

За павильоном моросил дождь.

На веранде показалась знакомая фигура.

Се Чаолин вышел под зонтом, поднялся по ступеням и подошёл.

— Брат наследный пьёт чай? — спросил Се Чаоюань.

— Почему шестой брат один любуется пейзажем?

Се Чаоюань посмотрел прямо:

— Жду тебя.

Место было недалеко от покоев императора. Се Чаолин только что оттуда — естественно, проходил мимо.

Се Чаолин отвёл взгляд:

— Чая не буду. Пойдём.

Они пошли рядом. Зонт держал Се Чаоюань, слуги — в нескольких шагах позади.

Се Чаоюань вдруг рассмеялся.

Се Чаолин скосил глаза:

— Чему смеёшься?

— «Чистая совесть не боится кривотолков», — процитировал Се Чаоюань. — Тот, кто ничего плохого не делал, естественно, не обращает внимания на чужие слова.

Он остановился.

Се Чаолин тоже.

Се Чаоюань наклонился к самому уху:

— У брата наследного, похоже, тоже скверный характер.

— Не понимаю, о чём шестой брат.

— Каждый раз, когда притворяешься хорошим, говоришь одно и то же.

Слухи о причастности Се Чаолина к делам Шэней впервые всплыли в Академии Ханьлинь — там до сих пор скучали по прежнему наследному принцу и его матери из знатного рода.

Се Чаолин, сын военной выскочки, им не нравился, как ни старайся.

— Даже Его Величество обманул, — тихо усмехнулся Се Чаоюань. — Чистый и добрый, как старший брат? Что думает брат наследный?

Как мог по-настоящему чистый человек сжечь могилу родной матери, лишь бы обмануть всех?

Се Чаолин спокойно:

— Откуда шестому брату известно, о чём я говорил с отцом? Неужели приставил шпионов к Его Величеству?

— Разве брат наследный не знал? Собираешься донести?

Се Чаолин лишь покачал головой и пошёл дальше.

Он не собирался.

Пока рано.

— Ещё не поздно, — вдруг сказал Се Чаоюань. — Прогуляйся со мной. Не обязательно так быстро возвращаться.

Не дожидаясь ответа, велел слугам:

— Ждите здесь. Я пройдусь по саду с Его Высочеством наследным принцем.

Потом повернулся к Се Чаолину:

— Не против?

Тот чуть приподнял подбородок:

— Пошли.

Они свернули в укромное место.

Широкие рукава задевали друг друга.

Больше не говорили — только дождь шумел.

Миновав искусственную горку, Се Чаоюань вдруг схватил его за руку и затащил в грот.

Прежде чем Се Чаолин успел выдохнуть, ладонь зажала ему рот, спина ударилась о каменную стену.

Се Чаоюань прижался вплотную и выдохнул в ухо:

— Его Величество снаружи.

Глаза Се Чаолина расширились. Ресницы дрожали — на них висели капли дождя.

Голоса императора и слуг действительно доносились снаружи, но постепенно затихли.

Маленький ублюдок тихо рассмеялся, обдавая горячим дыханием шею.

Се Чаолин скосил взгляд — зонт валялся у входа.

Хорошо, что отец не заметил.

— О чём думает брат наследный? — хрипло спросил Се Чаоюань.

В гроте было темно, только шум дождя.

Се Чаолин чуть повернул голову, губы коснулись губ Се Чаоюаня:

— Об этом.

Глаза Се Чаоюаня потемнели.

Он прижал его к стене и поцеловал — яростно, жадно.

Губы, языки сплелись.

Влажные, липкие звуки становились всё длиннее — будто дождь, падающий на голубой камень снаружи.

Зонт у входа заливало водой.

На нём ярко цвели зимние жасмины — весна была в самом разгаре.

Гл. 52. Выплевывая изо рта большую порцию черной крови.

До полудня Се Чаолин вернулся в свои покои, сразу опустился на диван и велел принести бронзовое зеркало.

В зеркале нижняя губа была прокушена до крови.

Он тихо цыкнул сквозь зубы.

Ляо Чжи осторожно:

— Ваше Высочество, принести мазь?

Се Чаолин отложил зеркало и серьёзно сказал:

— Сухо сегодня. Принеси тёплой воды — губы смочу.

Ляо Чжи: «…Слушаюсь».

После обеда Се Чаолин вздремнул.

Во второй четверти дня, когда он вставал переодеваться, вошёл человек и доложил:

— Хуай-вана ещё до полудня вызвали во дворец. Император сильно отчитал. До сих пор стоит на коленях, не велено подниматься.

Се Чаолин поднял бровь.

Ляо Чжи тихо пояснил:

— Говорят, после того как вы утром отдали долг уважения, Его Величеству подали очередной донос на вас. Он разгневался — и сорвал гнев на Хуай-ване.

Се Чаолин чуть скривил губы:

— Понятно.

Терпение императора кончилось.

Даже на праздновании дня рождения вдовствующей его продолжали травить. Естественно, император взорвался.

Думать, что таким способом можно свалить наследного принца, было слишком наивно.

Се Чаоци простоял на коленях перед покоями императора до темноты.

Дождь то стихал, то лил стеной.

Только когда совсем стемнело, вышел евнух и передал: завтра на банкет по случаю дня рождения вдовствующей не являться, ехать домой и «размышлять о своих поступках за закрытыми дверями».

Он промок до нитки, дрожал, едва держался на ногах.

Сун Ши подхватил его под руку:

— Ваше Высочество, осторожнее.

Се Чаоци резко вырвался, отшвырнул зонт и пошёл под ливень один.

В ушах всё ещё звучали слова отца:

«По природе вероломен и честолюбив».

Это была единственная оценка, которую он получил за всю жизнь.

Сегодня император прямо сказал: он знал, что Се Чаоци предал прежнего наследного принца, стал причиной смерти его братьев, сестёр и матери. Всё это время скрывал — но теперь выложил под градом обвинений.

А ещё: «сам унизился до низости» — за то, что связался с Цзян Ши.

Для императора смерть Цзян Ши — не повод для сожаления. И сам Се Чаоци тоже заслуживал смерти.

Цзян Ши… Цзян Ши…

Се Чаоци поскользнулся и рухнул в грязь.

Слуги ахнули.

Сун Ши бросился поднимать.

Се Чаоци холодно посмотрел на него красными глазами:

— Ты правда младший брат Цзян Ши?

Сун Ши замер.

Се Чаоци оттолкнул руку и медленно поднялся сам.

Голос был ровным, будто говорил чужой:

— Я всё время удивлялся, почему каждый мой шаг известен всем. Раньше не понимал. Пока не вернулся наследный принц… Наследный принц и король Кэ — одна шайка. Неважно, кто из вас.

Он всё просчитал.

Не он подавал импичмент на наследного принца — но император назвал именно его виновником.

Учёные из Ханьлиня — провокаторы. Он говорил, что не стоит за этим, но кто поверит? Все знают: они хотят вернуть старый Восточный дворец.

К тому же именно он первым двинул на семью Шэнь.

Может, кто-то другой целился в наследного принца и свалил всё на него.

А может — сам наследный принц подстроил, чтобы одним ударом прижать и его, и Ханьлинь, и заставить императора помиловать Шэней.

Наследный принц настолько коварен — и всё ещё достоин трона?

Сун Ши опустился на колени в грязь.

В глазах — ни тени паники.

Се Чаоци усмехнулся:

— Не признаёшься — ничего. Я тебе дам ещё шанс.

Завтра на банкете по случаю дня рождения вдовствующей кто-то отравит наследного принца.

Если ты не их человек — наследный принц умрёт.

Если я узнаю, что он или король Кэ были готовы — значит, ты им доложил. И ты умрёшь.

Сун Ши спокойно:

— Ваше Высочество, а если что-то пойдёт не так и вас потом обвинят? После смерти наследного принца всплывёт, что за этим стояли вы — и вам тоже конец.

Се Чаоци посмотрел в сплошную завесу дождя и криво усмехнулся:

— Ты думаешь, мне сегодня ещё страшно умирать?

На следующий день — банкет в отдельном дворце у Бэйхая.

Вдовствующая решила не пышничать: только семейный ужин.

Присутствовали лишь принцы, внуки и ближайшие родственники.

Се Чаолин ехал вместе с императором.

Утром он уже был у отца — тот наконец смягчил приговор Шэням: вместо казни — ссылка.

Это было максимум, на что император пошёл.

Се Чаолин поблагодарил за принцессу Шужоу и не стал просить большего.

Он понимал отца: мудрый государь, но слишком дорожит лицом.

На его месте он бы поступил так же.

Разве что не поставил бы себя в такое дурацкое положение.

Се Чаоюань, как всегда ленивый, сегодня пришёл раньше всех.

До появления императора и наследного принца говорил наедине с Се Фэнчжэнем.

Тот прямо:

— Слышал, Ли Хуаня схватили горные разбойники?

Се Чаоюань улыбнулся:

— Такое громкое дело. Даже царственный отец собирает войска в Дуншаньин. Конечно, племянник в курсе. Почему дядя спрашивает именно меня?

— В тот день я тоже ездил поклониться генералам Ли. Ли Хуаня увезли за день до того.

Се Чаоюань всё так же улыбался:

— Значит, дядя хочет сказать, что наследный принц лжёт? Почему тогда спрашиваете не его, а меня?

Се Фэнчжэнь холодно:

— Некоторые вещи ты и сам знаешь. Не провоцируй наследного принца и не трогай невинных.

— Если наследный принц невиновен — он и сам не оставит это просто так, — улыбка Се Чаоюаня померкла. — А провоцирую я его или нет — наше с ним дело. Если дяде так интересно — спросите у него самого. Или он вас не послушал, и вы пришли давить на меня?

— Наследный принц — будущий государь. Его репутация должна быть чиста.

— Если станешь императором — можешь быть без пятен? — Се Чаоюань усмехнулся. — Я думал, дядя меня поймёт. Оказывается, вы тоже ограниченный. Тогда зачем каждый год лично ходите на могилы Ли? Только из-за старой дружбы?

— Я не такой, как ты. Я не прибегаю к насилию и расчётам, — отрезал Се Фэнчжэнь. — Порча, о которой я говорю, — не ваши с наследным принцем отношения, а твоя истинная суть. Может, он сейчас не хочет тебя разоблачать, но однажды ты станешь угрозой его трону. Тогда я сам разберусь с тобой ради него. Предупреждён — значит вооружён.

Лицо Се Чаоюаня потемнело.

Снаружи послышались шаги императора и наследного принца.

Он опустил глаза, встал и пошёл встречать вместе со всеми.

Банкет начался.

Вдовствующая вышла принимать поклоны и тосты.

Дойдя до принцев, с улыбкой объявила: Се Чаохуэй и Се Чаоци скоро женятся — двойная радость.

Затем плавно перевела на Се Чаолина и Се Чаоюаня:

— Чаоюань и Чаои уже взрослые. Пора решать их судьбу. Мне в Бэйхае делать нечего — позвольте подобрать каждому достойную пару.

Император нахмурился: о женитьбе наследного принца он ей запретил вмешиваться.

О наложнице для Се Чаои ещё согласился — неохотно.

А вот за Се Чаоюаня она тянула руку — это уже слишком.

Сегодня её день рождения, вся семья в сборе. Император проглотил гнев, отшутился и велел увести вдовствующую в женский зал.

Се Чаоюань сидел мрачный, эмоций не читалось.

Се Чаолин, как всегда, улыбался — ни тени недовольства.

Все расселись, подали вино и яства.

Грусть исчезла, зал наполнился музыкой и смехом.

Настало время тостов.

Се Чаохуэй подошёл к Се Чаолину — тот щедро встал, выпил, посмеялся. Братская любовь, да и только.

Се Чаоюань холодно наблюдал, потом одним махом осушил свой бокал.

Выпив три круга, взял кувшин, пошатываясь, подошёл к Се Чаолину:

— Брат наследный, окажи честь — выпей со мной.

Се Чаолин отложил палочки, взглядом указал: садись.

Се Чаоюань сел, налил ему.

Все уже были навеселе, родня — можно не церемониться.

Се Чаолин и Се Чаоюань пили и переговаривались — никто не обращал внимания.

— Блюда остыли, ты всё ещё ешь? — Се Чаоюань снова налил. — Съедобно вообще?

— Главное — съедобно, — лениво ответил Се Чаолин.

Иначе бы его замучили тостами.

Се Чаоюань не стал разоблачать:

— Слышал, на острове Цюнхуа цветы расцвели. Завтра пойдёшь смотреть?

Се Чаолин чуть шевельнул глазами:

— Ты меня приглашаешь?

— Только мы вдвоём. Каждый раз, когда приезжаю сюда, хожу туда один. Составишь компанию?

Он наклонился ближе, понизив голос.

Се Чаолин мельком улыбнулся, потом сделал серьёзное лицо:

— Шестому брату не к лицу такие забавы. Ты уже взрослый. При дворе — учись серьёзным делам, помогай отцу, а не развлекайся.

— Я не способен помогать, — Се Чаоюань залпом допил. — Если только старшему брату наследному.

— Значит, завтра едем?

Се Чаолин отвёл взгляд:

— Посмотрим.

Полкувшина как не бывало. Се Чаолин велел принести новый.

Маленький евнух поднёс поднос. Се Чаолин взял кувшин, налил сначала Се Чаоюаню, потом себе.

— Вино крепкое. Не напейся опять, брат наследный, — Се Чаоюань опередил и отпил первым.

Се Чаолин уже поднял бокал, как вдруг — хрусть!

Бокал вылетел из руки, разбился о пол.

Се Чаоюань, схватившись за грудь, согнулся и сплюнул чёрную кровь.

Евнух, подававший вино, выхватил кинжал и бросился на Се Чаолина.

Се Чаоюань перехватил удар, стиснул зубы, вырвал кинжал и одним движением вонзил евнуху в сердце.

В следующий миг сам рухнул.

Се Чаолин инстинктивно подхватил — Се Чаоюань повалился прямо на него.

В зале — крики, хаос.

Се Чаоюань всё ещё изрыгал кровь.

Прежде чем потерять сознание, он прижался к Се Чаолину, посмотрел на труп евнуха и тихо, в уголке, где никто не видел, ухмыльнулся.

Затем глаза закатились.

Глава 53. Пощечина Се Чаоюаню.

Окруженный криками, Се Чаолин опустился на колени, обнимая обеими руками Се Чаоюаня, который упал на него; вся его фигура была забрызгана черной кровью.

Дрожащие пальцы протянулись к носу потерявшего сознание Се Чаоюаня, дыхание ещё еле слышно. Напряженное тело Се Чаолина внезапно ослабло, он крепко сжал кулаки, а затем разжал их и поднял взгляд на шумный и совершенно беспорядочный зал.

Император Цяньмин был в бреду после переизбытка вина и, казалось, был напуган открывшейся ему сценой. Он рухнул на трон, всё ещё не оправившись от шока.

Се Чаолин быстро успокоился, передал Се Чаоюаня слугам, стоявшим позади него, приказал им немедленно позвать императорского лекаря, затем снова поднялся, успокоил императорскую стражу, вошедшую на шум, и приказал: «Всем во дворце, включая женщин из семьи во внутреннем дворе, оставаться на месте. До рассвета никому не разрешается покидать дворец, пока не будет установлена правда».

Услышав это, старый лорд, пришедший в себя, тут же встал и возразил: «Ваше Королевское Высочество, что это значит? Вы что, относитесь к нам всем как к подозреваемым и сажаете нас под замок?»

Не обращая внимания на мужчину, Се Чаолин повернулся к императору Цяньмину и сказал: «Надеюсь, императорский отец позволит. Вино и нож были направлены на меня. Они решили напасть на банкет по случаю дня рождения вдовствующей императрицы, и их намерения были поистине опасны. Теперь, когда мой шестой брат принял отравленное вино и находится без сознания, я должен тщательно расследовать дело!»

Император Цяньмин наконец пришёл в себя и, с помощью других, сел и оглядел царивший перед ним хаос. Затем он с суровым выражением лица взглянул на Се Чаоюаня, залитого кровью и потерявшего сознание.

«Задержать и допросить всех, кто имел дело с едой и напитками на сегодняшнем банкете по случаю дня рождения, а также слуг в зале», — приказал император сквозь зубы, но, по-видимому, он колебался, когда Се Чаолин предложил ему присматривать за группой принцев и принцесс, а также за дворцовыми наложницами и женщинами из разных домов во внутреннем дворце.

Лицо Се Чаолина слегка похолодело. Он повернул голову и взглянул на Се Чаоюаня, которого осматривал спешно прибывший императорский лекарь. Не дожидаясь дальнейших слов императора, он тут же приказал Ляо Чжи, Ван Жану и остальным: «Отведите царя Кэ в соседний боковой зал и пусть лекарь его осмотрит».

В тот момент, когда Се Чаоюаня уносили, кто-то ввалился в зал и доложил: «В-Ваше Величество, стражники, охранявшие Вторым Высочеством, пришли сообщить, что он был отравлен во время еды, и теперь у него из семи отверстий идет кровь, и он без сознания!»

Весь зал взорвался от волнения. Император Цяньмин в шоке и гневе уставился на происходящее и воскликнул: «Почему его тоже отравили? Как он был отравлен? Кто это сделал?!»

Коленопреклонённый гонец дрожал и докладывал, что они задержали маленького солдата из запрещённой армии, который принёс лекарство. Кто-то заплатил ему за это двести таэлей серебра, и лекарство доставлялось несколько дней подряд. Второй принц до сих пор не ответил, не зная, что это смертельный яд.

Се Чаолин тут же сказал: «Отец, что-то не так, пожалуйста, отдайте приказ о тщательном расследовании дела!»

Лицо императора Цяньмина потемнело настолько, что темнее быть не могло, и наконец он крикнул глубоким голосом: «Кто-нибудь, придите!»

Все члены императорской семьи, прибывшие на банкет, вместе со своими семьями были оставлены в другом дворце и не имели права свободно передвигаться без разрешения. Император приказал страже провести расследование и дал им три дня на получение чёткого ответа.

Се Чаолин отправился в боковой зал вместе с императором Цяньмином. Се Чаоюань всё ещё был без сознания, его лицо начало приобретать чёрно-багровый оттенок. Императорский лекарь прошептал им: «Я уже дал Его Высочеству королю Кэ лекарство, и его только что дважды вырвало. Крови больше нет, дыхание и пульс пока стабильны».

«Тогда почему его лицо всё ещё чёрно-синее?» Император нахмурился. Если бы не заключение врача о стабильном пульсе, он ничем не отличался бы от мёртвого.

Императорский лекарь задумался и сказал: «Яд сильный, но, к счастью, принц съел много ююбы, которая нейтрализует яд. Его тут же вырвало кровью, так что его жизни ничего не угрожает. Как только яд будет выведен из организма, цвет его лица восстановится».

«Будет ли яд полностью уничтожен? Проявятся ли скрытые болезни?» — спросил Се Чаолин.

Императорский врач осторожно ответил: «Сейчас трудно сказать, нам нужно дождаться, пока Его Высочество очнется, и понаблюдать некоторое время, прежде чем мы сможем сделать вывод».

Услышав это, Се Чаолин нахмурился: «Когда же он проснется?»

«Возможно, завтра или послезавтра, а может, и через несколько дней. Сначала лекарство нужно давать каждые три часа, а послезавтра — каждые пять часов. После приёма лекарство быстро вырвется. Нужно сделать это ещё несколько раз, чтобы постепенно вывести яд», — пояснил врач.

Лицо императора Цяньмина по-прежнему оставалось мрачным. Он немедленно приказал группе императорских врачей сделать всё возможное для спасения Се Чаоюаня, иначе все они будут казнены. Императорские врачи дрожали от страха и обещали сделать всё возможное.

Император Цяньмин недолго оставался в боковом зале. Он повернулся и вернулся, чтобы лично допросить людей, оставив Се Чаолина одного. Группа императорских врачей вышла наружу, чтобы обсудить лечение Се Чаоюаня, оставив лишь нескольких слуг из особняка царя Кэ. Се Чаолин подошёл к кровати и молча посмотрел на Се Чаоюаня, который лежал с закрытыми глазами, казавшийся безжизненным.

На его памяти он никогда не видел Се Чаоюаня таким. Большую часть времени этот маленький проказник либо сиял игривой и беззаботной улыбкой, либо был холодно сердит и сурово выражен. Но он никогда не был таким хрупким, словно мог умереть в любой момент.

Отравленное вино было направлено на него, и нож тоже был направлен на него. Это он должен был лежать здесь.

Се Чаолин яростно зажмурил глаза и через некоторое время медленно их открыл.

Сзади раздался звук поворачивающейся инвалидной коляски, Се Фэнчжэнь вышел вперед, нахмурился и посмотрел на Се Чаоюаня, который на мгновение замер на кровати: «…этот ребенок».

Се Чаолин понизил голос: «Королевский дядя, он стал таким из-за меня».

«Ему просто не повезло, вот и все».

Сказав это, Се Фэнчжэнь снова покачал головой: «Забудь об этом, давайте примем все как есть».

Се Фэнчжэнь ушел, а Се Чаолин некоторое время стоял один.

Ван Жан, молчавший в стороне и опустивший голову, прошептал ему: «Ваше Высочество, видя Его Высочество в таком состоянии, вам следует пожалеть его».

Се Чаолин искоса взглянул на него, повернулся и ушел, не сказав ни слова.

Когда Се Чаолин вышел, император Цяньмин лично допрашивал евнухов и монахов, отвечавших за внутренний двор и продовольственный отдел. Однако после опроса всех никто не смог объяснить, откуда прибыл евнух, убивший Се Чаолина. Он сумел проникнуть на пир по случаю дня рождения вдовствующей императрицы и публично отравил Се Чаоюаня.

Когда императорская стража уже собиралась унести уже мёртвого убийцу, Се Чаолин подошёл посмотреть. Это был ничем не примечательный маленький евнух лет четырнадцати-пятнадцати. Было бы трудно понять, кто за ним стоит. Если он оставит убийцу в живых, это могло бы быть полезно.

Подумав о чем-то, Се Чаолин свирепо нахмурился.

Он повернулся и сказал императору Цяньмину: «Ваше величество, не только те, кто приходил и уходил с банкета сегодня вечером, но и служанки из других дворцов должны прийти и опознать его. Возможно, кто-то видел этого убийцу».

Император Цяньмин отдал этот приказ с суровым выражением лица. Он был настолько зол, что его чуть не хватил удар, и у него начала болеть голова. Он вернулся в свою спальню отдохнуть, оставив Се Чаолина присматривать за всем.

Во дворце Бэйхай служили тысячи служанок. Если бы им пришлось выстроиться в очередь, им, вероятно, пришлось бы опознать тело только завтра утром. Се Чаолин не рассчитывал раскрыть дело сегодня вечером, поэтому поручил Ляо Чжи остаться здесь и помочь императорской страже разобраться с делом. Затем он вернулся в боковой зал.

Се Чаоюань все еще не очнулся, императорский врач сказал, что ему нельзя двигаться, поэтому он временно поместил его сюда.

Се Чаолин сказал Ван Жану и остальным: «Идите к двери и охраняйте ее, я позову вас, если что-нибудь случится».

Когда все ушли, Се Чаолин сел у кровати и взял Се Чаоюаня за руку. Теплое прикосновение успокоило его сердце и постепенно успокоило беспокойные мысли.

Позже Се Чаолин переоделся в окровавленную одежду и задремал на кушетке в этом боковом коридоре. Он спал очень беспокойно, и в это время Се Чаоюаню дали ещё одну дозу лекарства, которое он тут же вырвал, но так и не проснулся.

На рассвете Ляо Чжи пришёл и доложил, что нашли человека, видевшего убийцу. Убийца появился во дворце лишь в конце прошлого года и был направлен прямо в другой дворец, чтобы работать в конюшнях.

Говорят, он очень тихий и редко с кем-то разговаривает. Он каждый день выполняет только свою работу и никогда ничем другим не занимается и не контактирует с людьми посторонними. В последние дни, по словам смотрителя конюшни, только когда король Син приходил в конюшню, кто-то подходил поговорить с ним. Стражники короля Сина даже несколько минут разговаривали с убийцей.

Се Чаолин сначала сидел на диване с закрытыми глазами, но, услышав это, медленно открыл их, и его лицо похолодело. Его дурное предчувствие сбылось.

Особняк короля Хуайя.

Се Чаоци выслушал доклад старосты, опустил глаза и на мгновение задумался, затем взглянул на Сун Ши, стоявшего на коленях на земле.

Вчера император отправил его домой на размышления, но не ограничил его свободу. Он лишь приказал кому-то тайно присматривать за ним. Хотя он и обещал дать Сун Ши шанс, на самом деле он не собирался позволить ему разрушить собственные дела. Сун Ши оставался дома и не совершал никаких подозрительных поступков, пока его не вызвали.

Если бы в этом человеке произошли какие-либо изменения, он был бы уже мертв, но этого не произошло, и кувшин с вином действительно был отправлен, но тем, кто его выпил, стал Се Чаоюань.

Се Чаоци все еще сомневался и не мог не размышлять об этом.

Если бы евнух не умер и не был допрошен, он бы свалил вину на Се Чаохуэйя. Се Чаохуэй убил наследного принца в охотничьих угодьях Дуншань-Ин, а Се Чаоци просто последовал его примеру и отомстил.

«Как так получилось, что этот ублюдок Се Чаожун был отравлен? Ты знал об этом заранее?» — спросил Се Чаоци низким голосом.

Сун Ши низко склонил голову: «Ваше Высочество, я ничего не знаю и никому не рассказывал, что вы собираетесь сделать».

"Действительно?"

«Да, Ваше Высочество, я уже сказал, что то же, что может сделать для вас мой брат, могу сделать и я».

Се Чаоци усмехнулся.

Сун Ши постепенно сжал руки в рукавах, и впервые в глубине души он ощутил страх.

Он не передал послание королю Кэ, поскольку Се Чаоци сообщил ему, что целью отравления был наследный принц. Человек, который раньше был наследным принцем, и раньше строил бесчисленные догадки, но так и не догадался об этой истине. Из-за своего эгоизма он впервые не захотел передавать это послание.

Но он не ожидал, что последним, кто выпьет этот бокал вина, окажется король Кэ. Его Высочество король Кэ настолько умен, что, узнав правду, он уже не отпустит его.

После рассвета император Цяньмин снова пришел, чтобы спросить о ходе расследования дела прошлой ночью.

Услышав о принце Сине, император Цяньмин сразу же помрачнел. Се Чаолин напомнил ему: «Ваше Величество, нет никаких доказательств причастности принца Сина. Я попросил людей разузнать о принце Сине и его приближенных. Они сказали, что просто катались верхом и случайно покормили лошадей. Они даже не помнят евнуха-убийцу, которого они остановили».

Император Цяньмин неохотно подавил свой гнев и приказал: «Продолжайте тщательное расследование».

Весь день, за исключением возвращения в спальню в полдень на обед, купания и часового сна, Се Чаоюань охранял Се Чаоюаня.

Неудивительно, что он лично заботился о Се Чаоюане, который был без сознания из-за отравления. Даже император ничего не сказал об этом.

После двух последующих доз лекарства чёрно-багровый оттенок лица Се Чаоюаня почти спал, а дыхание и пульс стабилизировались. Императорский лекарь несколько раз заходил проверить его состояние и сказал, что состояние лучше, чем ожидалось, и, возможно, он сможет проснуться сегодня ночью.

После наступления темноты появились новости о том, что Се Чаоронг не погиб и был спасен, едва цепляясь за жизнь.

Более того, был найден человек, подкупивший солдата, который его охранял, и отравивший его. Это был негодяй, занимавшийся мелкой торговлей. На допросе он во всём признался, а платила ему за это его дальняя тётя, которая также была горничной принцессы Лэпин.

Более того, после осмотра императорским врачом Се Чаоюань и Се Чаожун были отравлены одним и тем же ядом.

«Это дело касается принцессы Лэпин. Стражники, проводившие расследование, не осмелились арестовать её напрямую, поэтому сначала доложили Его Величеству. Его Величество крайне разгневался, услышав это», — прошептал Ляо Чжи.

Се Чаолин свирепо нахмурился и в мгновение ока взглянул на Ван Жана.

Ван Жан опустил голову под его пристальным взглядом, и Се Чаолин спросил глубоким голосом: «Я вдруг вспомнил кое-что: когда это царь Кэ полюбил кислые финики? Разве он всегда не был любителем кислых фиников?»

На лбу Ван Жана выступил лёгкий пот. Он ещё ниже опустил голову и тихо объяснил: «Перед праздничным банкетом кто-то прислал немного. Его Высочество сказал, что это вкусно, поэтому он съел ещё».

Се Чаолин фыркнул и больше ни о чем не спрашивал.

Когда он уже собирался уходить, чья-то рука внезапно вытянулась из-за его спины и схватила его за запястье.

Се Чаолин резко обернулся. Се Чаоюань, лежавший на кровати, открыл глаза, и его тёмные глаза смотрели на него, не моргая.

Се Чаолин был ошеломлен.

Се Чаоюань хрипло сказал: «Брат…»

Увидев это, Ван Жан обрадовался и поспешил позвать императорского лекаря.

Се Чаоюаню помогли сесть, и все императорские врачи, увидев его, вздохнули с облегчением: «Его Высочество король Кэ проснулся, серьёзных проблем быть не должно. В организме всё ещё присутствует остаточный яд, который нужно постепенно выводить. Пока что внутренние органы, похоже, не сильно повреждены. Это настоящее благословение. После периода бережного отдыха он должен поправиться».

Се Чаоюань не слушал, что говорили эти люди, но внимательно посмотрел на Се Чаолина.

Се Чаолин нахмурился, и после того, как группа императорских врачей ушла, чтобы снова выписать лекарства, он жестом отпустил людей в зале и холодно посмотрел на Се Чаоюаня, который прислонился к кровати, выглядя слабым.

Посмотрев друг на друга в тишине, Се Чаоюань с трудом улыбнулся: «Брат наследного принца всегда был здесь? Сколько я уже в коме?»

Се Чаолин шагнул вперед, его слегка покрасневшие глаза отразились в тусклом свете дворцового фонаря.

Он поднял руку и ударил Се Чаоюаня по лицу.

Се Чаоюань не уклонился, он даже не моргнул глазом и смотрел на Се Чаолина, не двигаясь.

Се Чаолин спросил его холодным голосом: «Разве травить себя — это весело?»

Гл 54 «Брат, пожалуйста, побалуй меня».

— Отравиться — это весело? — голос Се Чаолина дрожал от злости и усталости. Глаза красные, под ними тени двух бессонных суток.

Се Чаоюань, бледный, с синевой под глазами, всё же нашёл силы улыбнуться:

— Почему брат решил, что я сделал это нарочно?

Се Чаолин шагнул ближе, голос ледяной:

— Хватит притворяться. Ты сожрал целую миску кислых фиников, которых в жизни не трогал. Они нейтрализуют «Семизвёздный туман». Ты знал, что меня отравят. Знал — и подменил бокалы. Хотел подставить Хуай-вана?

Се Чаоюань тихо повторил:

— Значит, по-твоему, это царь Син… Нельзя судить по внешности. Третий брат совсем не похож на такого. Ты ему слишком доверяешь.

Се Чаолин поднял руку — хотел ударить ещё раз, но кулак замер в воздухе.

— Ты просто чудовище.

Глаза Се Чаоюаня потемнели:

— Ты так уверен, что я подставил именно его?

— Мне с тобой больше не о чем говорить.

Се Чаолин развернулся.

Се Чаоюань рывком схватил его за запястье — и, несмотря на только что пережитый яд, силой дикого зверя дёрнул на себя.

Се Чаолин не удержался, упал на кровать.

— Что ты творишь?!

Се Чаоюань наклонился, уткнулся лбом ему в плечо и вдруг закашлялся — всё тело сотрясалось.

Се Чаолин увидел кровь в уголке его рта, сердце ухнуло вниз, потянулся за платком, хотел крикнуть людей — ладонь тут же зажала ему рот.

— Никого не зови, — хрипло выдохнул Се Чаоюань.

Отпустил, вытер губы, будто ничего не случилось, и даже нашёл в себе силы пошутить:

— Я думал, брат будет обо мне беспокоиться. А он, едва я открыл глаза, обвинил в подставе Хуай-вана и дал пощёчину. Не ожидал, что ты так высоко ценишь третьего брата.

Се Чаолин похолодел лицом.

С этим человеком невозможно разговаривать — он всё переворачивает с ног на голову.

Он хотел встать. Се Чаоюань снова потянул его вниз:

— Не сердись.

— Ты так ненавидишь Хуай-вана, что готов едва не умереть, лишь бы его утопить? — прошипел Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел в его гневные глаза и тихо, почти шёпотом:

— Он украл у меня Линьлана. Он заслуживает смерти.

Се Чаолин замер.

— Ты правда так думаешь?

— А я не прав?

Се Чаолин молча стряхнул его руку, встал. Лицо снова стало спокойным и холодным:

— Царь Кэ только что очнулся, тело слабое. Отдыхай. Мне нужно идти.

Он вышел.

Уже за дверью услышал тихое:

— Брат наследный… ты слишком жесток.

Се Чаолин не обернулся.

Ван Жань принёс лекарство.

Се Чаоюань взглянул на чёрно-горький отвар и коротко:

— Вылей.

— Ваше Высочество…

— Выливай.

Ван Жань выплеснул за окно и тихо доложил:

— Второй принц жив. Тело будет бесполезно, но жизнь сохранили.

Се Чаоюань усмехнулся.

Он велел уменьшить дозу для Се Чаожуна вдвое. А сам… в детстве мать часто испытывала на нём яды и противоядия — организм привык. Несколько фиников — лишь подстраховка.

— Почему вы убили евнуха? — осторожно спросил Ван Жань.

Се Чаоюань устало откинулся на подушки:

— Императора не обманешь. Слишком очевидно, что кто-то валит всё на Хуай-вана. Чем мутнее вода — тем сильнее он будет подозревать именно его.

Особенно после истории в Дуншаньине. Отец терпеть не может, когда сыновья друг друга подставляют. Если бы евнух заговорил — император сразу понял бы, что это подстава.

— Но наследный принц вас неправильно понял.

— Пусть, — равнодушно отозвался Се Чаоюань.

Если Се Чаолин узнает, что это Хуай-ван — он найдёт способ разоблачить.

А если решит, что это он сам, Се Чаоюань, — разве станет себя разоблачать, лишь бы выгородить Хуай-вана?

Ему было любопытно, что выберет Се Чаолин.

Полночь.

Се Чаолин вернулся с окраины столицы.

Дворец принцессы Лэпин — скромная усадьба, почти деревенская.

Се Хуэйчжэнь ждал в женском платье, спокойный, будто знал, что за ним придут.

— Ты отравил второго брата? — прямо спросил Се Чаолин.

— Да. Но не смертельно. Он бы не умер, даже если бы ел три года. Кто-то подменил лекарство.

— Зачем?

— Ты и так знаешь.

Се Чаолин кивнул.

Он понимал. Се Чаожун — один из тех, кто когда-то погубил отца Се Хуэйчжэня.

— Дед не поверит, что это ты. Если служанка умрёт — улик не останется.

— Лю Мама вырастила меня. Я не дам ей умереть. Забирай меня — я сам всё скажу императору.

Се Чаолин промолчал.

Ребёнок был слишком добрым для этого мира.

В этот момент вбежал слуга:

— Принцесса, с Лю Мамой беда!

Они бросились в её комнату.

Старая няня висела на балке.

На полу — письмо. Всё брала на себя.

Се Хуэйчжэнь замер, глаза наполнились слезами, но не пролилось ни одной.

Се Чаолин тихо положил ему руку на плечо:

— Пойдём.

Ребёнок вдруг обнял его — крепко, беззвучно задыхаясь.

Се Чаолин обнял в ответ:

— Всё будет хорошо. Я найду способ.

Он не сказал, что вздохнул с облегчением, увидев труп.

Теперь улик против Се Чаоюаня не будет.

Вернулся во дворец за полночь.

Едва вошёл — доложили: царь Кэ снова кашляет кровью.

Се Чаолин сел, налил воды, нахмурился.

Потом всё-таки встал и пошёл.

Се Чаоюань сидел, прислонившись к изголовью, глаза закрыты.

Услышал шаги — открыл, посмотрел.

Се Чаолин остановился у кровати:

— Почему лекарство не пьёшь?

— Горькое.

Се Чаолин взял чашу у служанки и сунул ему:

— Пей.

Се Чаоюань поднял взгляд:

— Брат всё ещё сердишься?

— Думаешь, не должен?

— Горькое. Не хочу.

Се Чаолин холодно усмехнулся:

— Когда яд глотал — не горький был? А спасительное лекарство горькое?

Се Чаоюань тихо:

— Тогда налей мне сам.

Се Чаолин сел рядом, зачерпнул ложку и почти насильно влил ему в рот.

Движения грубые, лицо кислое.

Се Чаоюань проглотил и улыбнулся:

— Наконец-то перестал притворяться?

Се Чаолин молча продолжал кормить.

Когда чаша опустела, Се Чаоюань вдруг схватил его за руку и тяжело выдохнул:

— На что ты на самом деле сердишься?

Се Чаолин почти упал ему на грудь, обхватил за плечи:

— Я не могу одобрить то, что ты делаешь.

Се Чаоюань притянул его ближе и прошептал в самое ухо:

— Брат, мне так больно… всё внутри болит. Врачи врут — говорят, органы целы.

— Сам виноват.

Голос Се Чаоюаня стал совсем тихим, почти завороженным:

— Ты ночевал здесь прошлой ночью. Останься и сегодня.

Гл. 55 «Тише, царственный отец услышит».

Се Чаолин оттолкнул чью-то руку и холодно бросил:

— Отдыхай, царь Кэ. Императорский лекарь велел тебе меньше говорить и больше спать, чтобы сохранить силы.

Он поднялся.

— Завтра приду.

Се Чаоюань молниеносно схватил его за рукав.

— Брат… останься.

Се Чаолин выдернул руку и яростно ткнул пальцем в сторону младшего:

— Лежи здесь и веди себя прилично.

Се Чаоюань проводил его долгим взглядом. Потом медленно опустился на подушку, на миг застыв с пустыми глазами. Уголок губ дрогнул в странной улыбке. Он прикрыл лицо рукой и закрыл глаза.

На рассвете следующего дня, едва император Цяньмин поднялся, Се Чаолин уже стоял на коленях в главном зале и докладывал о ночных событиях.

Услышав, что старая мамка оставила предсмертное письмо и повесилась, император нахмурился. Лицо его заледенело.

— Она отравила твоего второго брата. А кто отравил тебя? Почему тот же яд? Совпадение?

Се Чаолин знал: отца не провести. По тяжёлому взгляду было понятно — в голове у императора уже роятся подозрения. Он открыл было рот, но в этот миг снаружи доложили:

— Прибыл царь Лу с важными сведениями об убийце, что напал на банкете в день рождения вдовствующей императрицы!

Император коротко бросил:

— Впустить!

Старый царь Лу вошёл торопливым шагом. Он был дядей покойного императора — человек почтенный и по возрасту, и по статусу.

Не успел он опуститься на колени, как Цяньмин выпалил:

— Дядя, говори прямо. Что тебе известно?

Царь Лу кивнул на евнуха за спиной:

— Этот Чжан Дэцзы — мой давний слуга. Был со мной на том банкете. Последние дни он вёл себя странно, прятал глаза. Я прижал его — и он сознался: видел убийцу до нападения. Потому и привёл его лично к Вашему Величеству.

Император впился взглядом в дрожащего коленопреклонённого евнуха:

— Ты видел убийцу той ночью? Где?

Чжан Дэцзы трижды стукнулся лбом о пол:

— Отвечаю Вашему Величеству… На банкете мне приспичило в отхожее место. Я отпросился у господина. Выйдя из зала, прошёл немного в сторону и увидел: в бамбуковой роще убийца тихо говорил с кем-то. Я спешил, взглянул мельком и побежал дальше. Когда вернулся — убийцу уже заколол наследный принц. Я подошёл ближе, присмотрелся… точно тот самый человек. Испугался, что вляпаюсь в беду, и промолчал. Прошу прощения, что не доложил сразу!

— С кем он говорил? — жёстко спросил император. — Лицо разглядел?

— Разглядел, — евнух задрожал сильнее. — Это был стражник… я его раньше видел при царе Сине.

Зал будто вымер.

Се Чаолин нахмурился. Лицо императора стало чёрным, как туча.

— Уверен?

— Не посмею солгать Вашему Величеству! Именно потому и молчал — речь о царе Сине…

Царь Лу степенно добавил:

— Дело серьёзное. Я не хотел бездоказательно обвинять племянника, но свидетель есть. Потому и привёл его лично.

— Правильно сделал, дядя, — медленно произнёс император. — Позвать царя Сина.

Через четверть часа вошёл Се Чаохуэй — спокойный, как всегда. Выслушав обвинение, он даже бровью не повёл.

— Пусть этот человек укажет, кого именно из моих стражников он видел. Проведём очную ставку.

Чжан Дэцзы, не поднимая глаз, ткнул пальцем в крайнего слева:

— Вот этот. Родимое пятно на лбу. Ошибиться не мог.

Обвинённый стражник рухнул на колени:

— В ту ночь я всё время стоял у входа в зал вместе с остальными! Никуда не отлучался и с убийцей не говорил! Прошу Ваше Величество расследовать!

Император нахмурился гуще.

Се Чаолин мягко вставил:

— Отец, нельзя решать по одному лишь свидетельству. Нужно проверить тщательно.

Но старый царь Лу возразил:

— Чжан Дэцзы служит мне двадцать лет. Трус, да, но лжецом никогда не был. Иначе я бы его сюда не привёл.

Се Чаолин бросил быстрый взгляд на старика. Тот десятилетиями сидел тихой мышью, «праздным королём», и вдруг — такой укус в сторону Се Чаохуэя. Почему?

Се Чаохуэй оставался невозмутим:

— Я тоже хочу, чтобы правда вышла наружу и мои люди были очищены от подозрений.

Император долго молчал. Пальцы его тихо постукивали по подлокотнику трона. Наконец он поднял взгляд на Се Чаохуэя — тяжёлый, пронизывающий.

— Дядя, можете идти. Ты и твои люди оказали большую службу. Я разберусь.

Потом коротко: — Все вон.

Когда двери закрылись и в зале остались лишь отец и двое сыновей, император ледяным голосом бросил:

— Преклони колени.

Се Чаохуэй опустился на колени — спина прямая, плечи ровные.

— В последние дни на конной ферме был только ты один из принцев. Свидетель видел, как ты говорил с убийцей. Говори правду: это ты подослал отравителя на банкет вдовствующей императрицы? Это ты отравил второго через старую мамку принцессы Лэпин?

— Нет, — твёрдо ответил Се Чаохуэй. В глазах — ни тени смятения.

— Тогда, может, это сделала та девчонка, принцесса Лэпин?! — рявкнул император.

При имени жены на лице Се Чаохуэя мелькнула тень. Кулаки сжались.

Се Чаолин тут же шагнул вперёд:

— Ваше Величество, Лю-мама уже созналась и повесилась. Возможно, она действовала одна. Она служила ещё покойному императору и старому наследнику — доступ ко второму брату у неё был.

— А тебя кто отравил? Тоже она? — император впился взглядом в старшего сына. — Какая у тебя с ней вражда, чтобы она посылала убийцу на глазах у всего двора?

Се Чаолин опустил голову:

— Это ещё предстоит выяснить. Прошу отца не делать поспешных выводов по одному лишь свидетельству.

Се Чаохуэя увели под стражу.

Когда Се Чаолин вышел из главного дворца, у ворот его ждал Се Хуэйчжэнь — глаза красные, кулаки сжаты.

— Я хочу к королевскому дедушке.

Се Чаолин тихо перехватил его за локоть:

— Пойдём со мной.

— Я должен объяснить! Не могу допустить, чтобы третий дядя пострадал несправедливо!

— Это не так просто, как тебе кажется. Не лезь. Я сам найду способ ему помочь. Иди домой.

Се Хуэйчжэнь долго смотрел на него, потом молча кивнул и ушёл.

…Позже, когда дворец уже окутался сумерками, Се Чаолин вновь пришёл к Се Чаохуэю.

Тот сидел в комнате для «гостей под стражей» — спокойный, будто и не его только что обвинили в покушении на братьев.

Се Чаолин без предисловий спросил:

— Кто, по-твоему?

— Царь Хуай или царь Кэ — оба могли бы урвать кусок, — ровно ответил Се Чаохуэй.

Се Чаолин чуть приподнял бровь. Се Чаоци он бы поверил бы сразу, но доказательств нет — мелкий ублюдок Се Чаоюань наверняка помог их замести.

А вот царь Лу… Старый лис десятилетиями спал в тени и вдруг кусает именно его.

— Ты его чем-то обидел?

Се Чаохуэй покачал головой:

— Но я обидел вдовствующую императрицу. Её родная сестра по матери, наложница Вэньшу, была убита ею же, когда та родила нынешнего императора. Ребёнка отобрали, мать казнили. Покойный император случайно узнал правду, но побоялся сказать сыну. Он спрятал единственную выжившую свидетельницу — няню наложницы Вэньшу. Я нашёл эту няню и тайно передал её отцу, чтобы он узнал, кто на самом деле убил его мать.

Се Чаолин кивнул. Он знал эту историю от самого Се Чаоюаня ещё в те времена, когда тот только стал царём Кэ.

— Значит, царь Кэ донёс вдовствующей императрице, что ты раскопал её старое преступление. А она, чтобы убрать тебя, использовала царя Лу как руку.

— Именно. У старого царя с вдовствующей когда-то была связь. Из-за неё она и убила наложницу Вэньшу. Доказательств нет, поэтому я велел няне об этом не говорить.

Се Чаолин быстро сложил всё в голове. Потом посмотрел на Се Чаохуэя прямо:

— Кто бы ни стоял за этим — царь Кэ я трогать не дам.

Се Чаохуэй слегка склонил голову:

— Решение наследного принца для меня закон.

— Не бойся. Ты невиновен — я вытащу. И Лэпин не дам в обиду.

— Благодарю.

…Се Чаолин появился у Се Чаоюаня, когда во дворце уже зажгли фонари.

Того только что выкупали и перенесли в спальню бокового павильона. Волосы ещё влажные, на теле лёгкий аромат травяного отвара. Увидев, как слуги выносят медную ванну, Се Чаолин помрачнел:

— Ему ещё яд не полностью вышел, а вы позволяете мыться?

Ван Жан пал ниц:

— Его Высочество настоял… Мы не посмели перечить.

Се Чаоюань лениво полулежал на кровати, подперев голову рукой:

— Не ругай моих людей, братец. Они лишь выполняют приказы хозяина.

Се Чаолин махнул рукой — слуги мигом исчезли, плотно притворив двери.

Се Чаоюань потянул его за рукав, заставил сесть, обвил руками талию и прижался губами к шее:

— Наследный принц опять недоволен?

— Неудивительно, что ты так уверенно собирался сожрать царя Сина, — холодно усмехнулся Се Чаолин. — У тебя за спиной царь Лу.

Се Чаоюань лишь плечом повёл:

— Мысли вдовствующей императрицы мне неведомы. Братец слишком высоко меня ценит. Просто царю Сину не повезло — он слишком многих достал, и слишком многие хотели его смерти.

Се Чаолин стиснул зубы:

— Думаешь, я не расскажу тебе всё, что ты натворил?

Се Чаоюань поднял на него ясные глаза и улыбнулся:

— А наследный принц готов рассказать?

Они смотрели друг другу в глаза долго. Потом Се Чаоюань наклонился ближе и почти шёпотом рассмеялся:

— Раз уж братец пришёл в такой час… может, останется на ночь?

— Если останусь, не боишься, что меня увидят?

— Братец не боится — и я не боюсь.

Он провёл кончиками пальцев по щеке Се Чаолина и тихо добавил:

— Останься.

— Вчера ты кровью кашлял, а сегодня уже всё в порядке?

— Мелочь, — Се Чаоюань легонько прикусил мочку его уха. — Братец сам попробует — и поймёт.

На бледном лице и вправду не осталось и следа болезни. Скорее всего, притворялся.

Се Чаолин молча опустил голову и сильно укусил его в плечо — до красного следа. Потом выше, в шею.

Фонари погасли. Одежда летела на пол.

…Позже, весь в поту, Се Чаолин сидел сверху, тяжело дыша. Тело было горячим, чужим, подрагивающим. Он обхватил ладонями лицо Се Чаоюаня, нахмурился и хрипло спросил:

— Яд полностью вышел? Не смей ко мне прикасаться, если нет.

Се Чаоюань прижался губами к его губам:

— Братец преувеличивает. Яд слабый. Даже если попадёт — тебе ничего не будет.

Се Чаолин промолчал. Просто снова поцеловал — жёстко, глубоко.

В самый разгар снаружи раздался голос императора Цяньмина:

— Царь Кэ уже спит? Я зайду, посмотрю, как он.

Се Чаолин распахнул глаза — в них плескалась редкая паника. Он рванулся встать, но Се Чаоюань железной хваткой повалил его обратно, накрыл собой.

— Ты… — прошипел Се Чаолин, задыхаясь.

Се Чаоюань нарочно медленно провёл губами по его уху и тихо рассмеялся:

— Тише. Отец услышит.

Тут же снаружи раздался громкий, нарочито поданный голос Ван Жана:

— Ваше Величество! Его Высочество только что выпил лекарство и уснул. Свет погасили. Последние ночи он мучился от остатков яда в теле, спал плохо. Наконец-то задремал. Не тревожьте его, Ваше Величество, приходите завтра утром!

Император помолчал, потом вздохнул:

— Ладно. Пусть спит. Завтра зайду. Присматривайте за ним как следует, не ленитесь ночами.

— Слушаемся! — хором ответили слуги.

Шаги удалились.

Напряжённое тело Се Чаолина вдруг обмякло. Он весь был в липком поту. Опустив голову, он с силой укусил Се Чаоюаня в плечо — будто вымещая страх и злость.

Тот лишь обнял его крепче, перевернул под себя и тихо рассмеялся прямо в губы:

— Через полчаса мне уходить, — выдохнул Се Чаолин.

Се Чаоюань поцеловал его ещё раз — медленно, глубоко — и прошептал:

— Полчаса хватит.

Гл 56 «Брат наследного принца сегодня немного ненормальный».

Рано утром Се Чаолин направился к императору, чтобы засвидетельствовать почтение, но у самых дверей его остановили:

— Наследный принц, подождите немного. Сейчас внутри императорская наложница Чжао.

Ван Цин, стоявшая рядом, тихо пояснила:

— Она ворвалась без доклада четверть часа назад. Его Величество совещается с министрами в соседнем зале, никто не посмел её задержать.

Она кивнула в сторону приоткрытой двери, откуда доносились громкие всхлипы.

Се Чаолин молча остановился в коридоре.

Из покоев раздавался резкий, надрывный голос наложницы Чжао:

— Ваше Величество! Кто-то обвинил царя Сина, будто он подсылал убийц к наследному принцу! Тот же яд, что и у моего Чаорона! Сын до сих пор без сознания, а мне даже не дают его увидеть! Сердце моё разрывается! Прошу Вас, решите за нас с Чаороном!

Голос был таким пронзительным, что его слышали все, кто стоял снаружи. Министры в соседнем зале переглядывались и шептались, прикрывая рукавами лица.

Се Чаолин нахмурился. Император нарочно держал дело в тайне — на банкете были только родня и свои люди, шума он не хотел. А теперь наложница Чжао одним криком разнесла новость по всему дворцу.

Стена рухнула — и все спешили пнуть лежачего.

Он шагнул вперёд и вошёл без доклада.

Появление наследного принца оборвало рыдания. Лицо императора Цяньмина стало свинцовым. Наложница Чжао растерянно смахнула слёзы, но в глазах мелькнула злость.

Се Чаолин сначала отдал поклон отцу, затем — ей.

— Ваше Величество, — мягко напомнил он, — старые министры ждут уже давно.

Император словно очнулся. Гневно махнул наложнице:

— Ступай. Когда разберусь — позову.

— Ваше Величество…

— Иди!

Когда она вышла, Се Чаолин тихо добавил:

— Второй брат всё ещё без сознания. Наложница переживает за сына. Прошу отца не гневаться на неё.

Эти слова лишь подлили масла. Император вспомнил, кого именно воспитала эта женщина, и лицо его почернело окончательно.

— Нелепость, — коротко бросил он и направился в соседний зал.

Се Чаолин последовал за ним.

Министры, едва завидев их, тут же сделали каменные лица.

Все уже знали: на банкете вдовствующей императрицы произошло покушение на наследного принца, а вчера царь Лу выдвинул обвинение против царя Сина. Новость разлетелась быстрее ветра.

Сегодня император созвал кабинет, чтобы окончательно решить судьбу семьи Шэнь и закрыть остальные висящие дела.

Он говорил коротко и жёстко, не оставляя места для споров.

По налогам и долгам департамента Гуанлу — два месяца срока на возврат. Кто успеет — прощён. Кто нет — отвечать по всей строгости.

Чжоу Сымин, хоть и проворонил старые счета семьи Шэнь, позже исправился и нашёл их сам. Временно назначить его шаншу Министерства доходов. Остальные вакансии — совместно с Министерством чинов подобрать людей.

Чжан Цишань из Академии Ханьлинь обвинён в непочтительности к престарелой матери. После проверки — снять с должности и сослать на юго-запад. Сегодня же.

Глава Луань Ивэя подал в отставку по болезни. Его место займёт Чан Кэ. Командующим стражей Внутреннего города — сын герцога Чжао.

Указы падали один за другим, как удары топора.

Никто не посмел возразить.

Два месяца на возврат долгов — уже милость.

Чжоу Сымин получил временную должность — предупреждение и одновременно поводок.

Чжан Цишань — ответ всем, кто в Академии слишком громко кричал против наследного принца.

А двойное назначение людей семьи Чжао в Луань Ивэй и стражу города — чистой воды раскол фракции: теперь они будут грызться между собой.

Когда министры разошлись, император вдруг повернулся к Се Чаолину:

— Я выбрал тебе наследную принцессу. Дочь левого шаншу Цзо Луня. Пятнадцать лет, кроткая, красивая, умная. Подходит тебе во всём. Указ выйдет через несколько дней.

Се Чаолин замер.

Цзо Лунь тоже был из людей семьи Чжао. Они рассчитывали протащить его в Министерство чинов и взять под контроль. А император не только не дал — он прямо сейчас отрывал кусок от их пирога.

Видя удивление сына, Цяньмин усмехнулся:

— Я уже велел присмотреться. Девушка хороша действительно хороша. Тебе понравится. Если Цзо Лунь будет послушен — можно и повысить. Если нет — с ним тоже разберёмся.

Се Чаолин опустил взгляд:

— Слушаюсь, царственный отец.

Выйдя из дворца, он на миг остановился в коридоре. Взгляд упал на несколько цветущих веток цюнхуа в саду. В голове всплыл тот день, когда Се Чаоюань звал его на остров любоваться цветами.

Настроение стало тяжёлым.

— Готовьте корабль, — бросил он. — Едем на остров Цюнхуа.

Ляо Чжи давно привык к внезапным прихотям наследного принца и молча пошёл выполнять.

Остров Цюнхуа посреди Северного моря был тих. Весной здесь пели птицы, сейчас стояла тишина, только белые цветы цюнхуа сияли, словно нефрит, и воздух был густым от их сладкого аромата.

Се Чаолин шёл по тропинке, будто прогуливался, а сам думал о другом.

— Ваше Высочество? — окликнул его Ляо Чжи.

Се Чаолин очнулся, сорвал несколько самых пышных веток, подумал и сорвал ещё.

— Пошли.

Ляо Чжи только рот открыл и закрыл: наследный принц приплыл на остров, чтобы… собирать цветы?

Днём Се Чаолин снова появился у Се Чаоюаня.

Тот поправлялся с подозрительной быстротой. Перед лекарями и слугами всё ещё стонал, отказывался от лекарств, кричал, что всё болит. А вчера ночью показал такую прыть, что Се Чаолин до сих пор чувствовал себя обманутым.

Он вошёл и коротко велел:

— Вазы. Цветы поставить.

Се Чаоюань взглянул на ветки в его руках и улыбнулся:

— Наследный принц сам рвал? Для меня?

— Утром был на острове Цюнхуа, — небрежно ответил Се Чаолин. — Цветут красиво.

Се Чаоюань прищурился:

— Правда?

— А что, нет?

— Если наследный принц говорит, значит, правда, — протянул Се Чаоюань с лёгкой насмешкой. — Жаль, я так тяжело болен, сам не могу пойти. Хорошо, что братец обо мне вспомнил и нарвал специально для меня.

Се Чаолин фыркнул:

— Если бы ты тогда не напоминал, я бы и не вспомнил. Сам хотел — сам и виноват, что теперь не можешь.

Они перекинулись ещё несколькими колкостями, пока Се Чаоюань вдруг не схватил его за руку, притянул к себе и искренне сказал:

— Спасибо.

Се Чаолин хмыкнул, потрепал себя по щеке:

— Будь впредь честнее.

Се Чаоюань в ответ поцеловал его в губы, потом вынул одну ветку, покрутил в пальцах и лукаво улыбнулся:

— Знает ли наследный принц, что цветы цюнхуа дарят только любимому человеку?

— Не слышал, — отрезал Се Чаолин. — Меньше читай всякую пошлость, больше серьёзных книг.

Се Чаоюань цокнул языком и продекламировал:

— «Дева Цинь из Симэня прекрасна, как цветок цюнхуа…» Мне кажется, наследный принц не уступит этому цветку.

— Взаимно, — спокойно ответил Се Чаолин. — Слышал, мать Шестого была первой красавицей, потому и сын удался.

Се Чаоюань наклонился ближе и прошептал:

— И только поэтому я тебе нравлюсь?

— Естественно.

Се Чаоюань долго смотрел на него, потом вздохнул:

— Наследного принца, похоже, везде любят.

Он хотел бы оставить его себе навсегда, но этого было мало. Слишком мало.

Се Чаолин сменил тему:

— Отдохнёшь ещё несколько дней — отец велит возвращаться во дворец. Дома веди себя прилично. Хватит дурных идей. Чтобы больше не повторялось.

Се Чаоюань взглянул на него с непроницаемым выражением:

— Значит, ты нашёл способ вытащить царя Сина?

— В ответ Се Чаолин лишь коротко бросил:

— В любом случае, второго раза не будет.

Се Чаоюань рассмеялся — неясно, соглашается или нет.

— Наследный принц сегодня какой-то странный, — заметил он.

— С чего ты взял?

— Сам не знаешь?

Се Чаолин покачал головой:

— Передумал ты много.

О женитьбе он не сказал ни слова. Через несколько дней выйдет указ — тогда всё равно все узнают. А если сказать сейчас, этот мелкий ублюдок точно с ума сойдёт прямо здесь.

Он поднялся уходить. У самых дверей Се Чаоюань поймал его за плечо, притянул к себе и впился в губы — яростно, жадно, до крови.

Когда Се Чаолин вышел, на нижней губе алела свежая ранка.

Се Чаоюань остался лежать на диване, глядя ему вслед. Улыбка медленно сползла с лица.

Вошёл Ван Жан и тихо доложил:

— Его Величество выбрал дочь левого шаншу Цзо Луня в супруги наследному принцу. Указ выйдет через несколько дней.

Се Чаоюань опустил взгляд на цветок в руке.

Пальцы сжались.

Тонкий стебель хрустнул и сломался. Белые лепестки медленно упали на пол.

Гл 57 «Пока я не умру, ты можешь быть только моим».

Всего за несколько дней двор и столица гудели от одного: царь Син Се Чаохуэй подослал убийцу на банкет вдовствующей императрицы, чтобы отравить наследного принца, а заодно и бывшего царя Сюнь Се Чаожуна. Слухи расползались быстрее пожара, и даже подряд три императорских указа прошли почти незамеченными.

Император Цяньмин слёг — старый недуг вернулся от ярости. Он хотел замять дело, разобраться тихо: позор же, когда родные сыновья режут друг друга. Но кто-то очень старался, чтобы тайное стало явным. Слухи разносили так ретиво, будто им платили за каждое слово.

Милость к семье Шэнь — всего лишь изгнание — вызвала ропот. Старики из клана, которых заставили выворачивать карманы ради казны Гуанлу, шипели: «Мало! С живых кожу спустить бы!» Но стоило вспомнить покушение на наследного принца — и все голоса из Академии Ханьлинь разом умолкли. Учёные мужи вдруг поняли, что их использовали в тёмную, и решили больше не лезть на рожон.

Семья Чжао тоже притихла. Назначение Чжоу Сымина шаншу Министерства доходов выглядело как пощёчина: «Сиди и не рыпайся». Они всё ещё надеялись протолкнуть своих людей, но теперь ждали указа о помолвке наследного принца — тот мог всё перевернуть. А перевод Чан Кэ в церемониальный Луань Ивэй и назначение сына герцога Чжао командиром стражи города окончательно расколол их лагерь: теперь они будут грызть друг друга.

Ван Жан докладывал шёпотом. Се Чаоюань слушал рассеянно, пока не услышал про указ о помолвке — тогда лишь чуть прищурился.

— А по делу царя Сина есть подвижки? — спокойно спросил он.

— Есть, — Ван Жан понизил голос ещё сильнее. — Вчера ночью Его Величество жаловался на головную боль. Наследный принц остался ухаживать. Среди ночи император не спал, наследный принц вывел его прогуляться по саду… и они увидели, как царь Лу крадётся в покои вдовствующей императрицы. Его Величество потемнел лицом, но не стал поднимать шумок ловить — оставил наблюдателей. Говорят, старый царь вышел оттуда только на рассвете.

Се Чаоюань тихо рассмеялся:

— Братец действительно злой человек.

В спальне императора Се Чаолин молча выслушивал отцовскую ярость.

Если бы слухи о связи вдовствующей императрицы с царём Лу выплыли наружу — весь род опозорен. Император Цяньмин задыхался от гнева: хотел бы казнить обоих прелюбодеев на месте, но не мог. Приходилось терпеть, кланяться этой женщине как матери. Одна мысль об этом выворачивала его наизнанку.

Разбив пару ваз и выкричав всё, что наболело, он тяжело опустился в кресло.

Се Чаолин вовремя сказал:

— Отец, вдовствующая императрица просила остаться во дворце «на покой». Пусть остаётся.

Император фыркнул:

— В одиночестве наслаждаться? Слишком легко отделалась.

Се Чаолин сменил тему:

— Как продвигается дело царя Сина?

Лицо императора стало ещё мрачнее. Все улики упрямо указывали на Се Чаохуэя — не подкопаешься.

Се Чаолин тихо заметил:

— Мотив у третьего брата был, спору нет. Но травить нас обоих одновременно одним и тем же ядом… слишком уж демонстративно. Словно специально кричит: «Я виноват». И единственный свидетель — человек царя Лу. А сам царь Лу…

Он не договорил. Император и без того побагровел.

Раньше он верил дяде безоговорочно — человек десятилетиями в тени, выше мирского. Теперь же, зная о ночных визитах к вдовствующей императрице… всё вставало на свои места.

Вдовствующая императрица убила его родную мать ради трона. Почему бы ей не убрать и его сыновей? Се Чаоци и так презираем, Се Чаоюань — низкого происхождения, после отравления наследного и второго от семьи Чжао останется лишь Се Чаои. А Се Чаожун… его она, возможно, отравила сама, чтобы «очистить» репутацию.

Император тяжело дышал, опираясь на стол.

Се Чаолин добавил:

— Вы дали два месяца на возврат долгов казне Гуанлу. Многие решили, что это пустые слова. Не стоит напоминать. Когда срок выйдет — накажите одного-двух показательно. Царь Лу подойдёт лучше всех: родня, высокий статус. Если даже его не пощадите — остальные побегут возвращать деньги со всех ног.

Император стиснул зубы:

— Правильно.

Открыто казнить любовников он не мог. Но способов отомстить — тысячи.

Днём он вызвал Цзо Луня и объявил, что его дочь станет супругой наследного принца. Тот сначала опешил, потом пал ниц от радости и благодарности.

В тот же вечер в дом Цзо принесли брачный договор. Весь двор ахнул.

Когда Се Чаолин вернулся в Восточный дворец, Министерство обрядов уже прислало список подарков невесте — толстенный свиток. Император явно торопился: хотел успеть до конца года, до свадеб Се Чаохуэя и Се Чаоци.

Се Чаолин даже не взглянул.

— Следи за ним, — бросил он Ляо Чжи.

Тот открыл рот, хотел что-то сказать — и проглотил слова.

Слуга доложил:

— От царя Кэ прислали человека. Просят Ваше Высочество пожаловать.

Се Чаолин спокойно ответил:

— Спроси, по какому делу. Я занят.

Через два квартала слуга вернулся:

— Говорит, у царя Кэ грудь болит, лёгкие жжёт. Просит навестить.

Се Чаолин нахмурился и встал.

Се Чаоюань уже был на ногах — стоял у окна, глядя на улицу. В комнате холодно, ветер гуляет.

Се Чаолин тихо спросил:

— Тебе не больно? Зачем на сквозняке стоишь?

Се Чаоюань обернулся. Улыбка едва тронула губы, до глаз не дошла.

— Наследный принц боится ко мне прийти? Пришлось трижды слать, прежде чем соизволил.

— Дел много, — коротко ответил Се Чаолин.

Се Чаоюань кивнул:

— Подготовка к встрече будущей госпожи Восточного дворца, конечно.

Лицо Се Чаолина похолодело.

— Раз знаешь — зачем спрашиваешь?

Слуги вышли. Се Чаоюань шагнул ближе:

— Почему так далеко стоишь? Боишься, что я тебя съем?

Се Чаолин подошёл и распахнул створку настежь:

— Ты ещё не поправляешься. Не простудись.

Се Чаоюань перехватил его запястье.

Се Чаолин посмотрел прямо:

— Будь послушным.

— Опять этот старый трюк? — Се Чаоюань усмехнулся, но в глазах стояла горечь. — Я столько сил угрохал, чтобы убрать царя Сина, а ты одним движением всё перевернул и его вытащил. Я зря старался, да? Всё, что я для тебя сделал — пыль под ногами? Император торопит тебя жениться, чтобы расколоть семью Чжао… а ты сам-то хочешь этой свадьбы?

Се Чаолин холодно ответил:

— Я спас его, но тебя не выдал. Чего ещё?

— Так мне на колени пасть и благодарить за милость? — Се Чаоюань рассмеялся. — А император знает, что ты даже жениться не можешь? Что будешь делать в первую брачную ночь? Прикажешь принцессе пустую постель охранять?

Глаза Се Чаолина вспыхнули.

— Это ты меня отравил, а теперь смеешь ещё и упрекать?

— Ну и что? — Се Чаоюань пожал плечами. — Я сделал — я признаю. И что теперь? Хочешь очиститься — очищайся. Потом женишься спокойно, родишь наследников. Никто не посмеет слова сказать. Трон твой будет, как на блюдечке.

Се Чаолин нахмурился — слова резали по живому.

— Ты до сих пор обижен? Я должен был тебя выдать? С самого начала это ты всё начал: похитил меня, обманул, когда я ничего не помнил, отравил. Если бы я хотел свести счёты — тебе бы уже сто раз голову сняли. А ты всё равно требуешь, чтобы я тебя терпел?

Се Чаоюань долго смотрел в его холодные глаза.

— Тогда зачем остаёшься на ночь? Вкусно ведь, да?

Се Чаолин стиснул зубы.

— Думаешь, пока ты доволен — я твой, а как жениться — вышвырнешь?

— Не всё так просто.

Се Чаоюань притянул его ближе — дыхание обожгло щёку.

— Шестой брат хочет стать императором? — вдруг спросил Се Чаолин.

Не дожидаясь ответа, продолжил:

— У тебя большие амбиции. Как и у всех. Хочешь моё место.

Се Чаоюань медленно провёл ладонью по его волосам — без тени раскаяния.

— Мне нужен только ты один. Всё, что я делал — ради тебя.

Се Чаолин тихо выдохнул:

— Я понял.

Но шансов у него не было никаких. Слишком дикий, слишком жадный. Если однажды он всерьёз потянется к трону — Се Чаолин больше не станет его прикрывать. Только бы до этого не дошло.

Се Чаоюань не подтвердил и не опроверг:

— Будешь послушным — и я буду.

Се Чаолин покачал головой:

— Мы ошибаемся, Шестой.

— В чём?

— Мы братья. Никто не позволит. Тем более отец.

— Мне плевать.

— А мне — нет.

Се Чаоюань цокнул языком:

— Как же ты любишь важничать. Здесь же никого.

Се Чаолин остался спокоен:

— Если не слышишь — не надо.

Он развернулся к выходу. Се Чаоюань рванулся следом, поймал за руку, толкнул на кровать и накрыл собой.

— Отпусти, — ледяным тоном сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань смотрел сверху вниз, в глазах — тёмный огонь:

— Хочешь сказать: всё?

Се Чаолин отвернулся и закрыл глаза:

— Пусть закончится здесь.

— Я не согласен, — прошептал Се Чаоюань прямо в ухо. — Пока я жив — ты мой. И точка.

— Тогда чего ты хочешь?

— Ты обещал отпустить меня в Восточный дворец. Обещал.

Се Чаолин тяжело вздохнул:

— Я женюсь на ней.

— Не трону.

Се Чаоюань усмехнулся — звук резанул по нервам:

— Не женись. Я помогу тебе её убрать.

— Ты… — Се Чаолин резко открыл глаза. — Если посмеешь тронуть невинную — я тебя не прощать не стану.

— Уже защищаешь? — Се Чаоюань провёл большим пальцем по его нижней губе. — Даже не вошла в дом, а ты уже её жалеешь?

Се Чаолин отчеканил:

— Если тронешь — больше пощады не будет.

Се Чаоюань медленно вытер ему уголок глаза — будто стирал несуществующую слезу.

— Тогда подождём, посмотрим, — тихо сказал он и отпустил.

Белые лепестки цюнхуа, что ещё вчера лежали на столе, теперь были смяты и смяты под ногами.

Гл 58 «Брат, ты меня жалеешь?»

Инцидент с отравлением и убийством завершился безрезультатно. Евнух, давший показания в пользу короля Лу, подтвердил свои прежние показания, а причастные к этому лица, включая Се Чаохуэй, отказались признаться. Других конкретных доказательств не было, поэтому, хотя император Цяньмин и был убеждён в причастности короля Лу и вдовствующей императрицы, ему пришлось временно смириться с этим, чтобы сохранить королевский авторитет.

В конце концов, дело удалось замять, наказав стражников Се Чаохуэйя. Сам Се Чаохуэй не был в этом замешан, но, чтобы избежать подозрений, император издал указ, повелевающий ему вернуться на северо-запад с войсками после окончания месячной церемонии бракосочетания.

После этого император вернулся во дворец, а вдовствующая императрица Чжао осталась в другом дворце для восстановления сил.

Се Хуэйчжэнь также осталась. Император Цяньмин, вероятно, посчитал, что ей, молодой девушке, которая уже старела и собиралась выйти замуж, неудобно жить за городом. Вместо этого он разрешил ей остаться во дворце Бэйхай навсегда.

В день возвращения императорской кареты во дворец Се Хуэйчжэнь отправился прощаться с императором и наследным принцем. После их ухода он увидел карету Се Чаоюаня и первым поприветствовал его.

Се Чаоюань попросил кого-то открыть дверь кареты и пригласил его поговорить.

Видя, как Се Чаоюань лениво откинулся на спинку сиденья с закрытыми глазами, Се Хуэйчжэнь спокойно спросил: «Шестой дядя, как твое здоровье?»

Се Чаоюань взглянул на него и спросил: «Ты действительно беспокоишься обо мне?»

«Если ты в таком состоянии, то это хорошо. Ты рассердился на меня, Шестой Дядя? Потому что я помог пятому принцу сбежать от тебя? И ты нанял кого-то следить за мной? О, я неправильно выразился. Внешний дворец — это то место, где ты жил, и многие из тех людей служили тебе. Шестому Дяде слишком легко найти кого-то, кто бы следил за мной. Это совсем несложно».

Се Чаоюань проигнорировал его, а Се Хуэйчжэнь продолжил: «Шестой дядя, ты отравил Се Чаожуна?»

«Ты очень умён, — легкомысленно сказал Се Чаоюань. — Но ты слишком мягкосердечен. На твоём месте я бы отравил Се Чаожуна стаканом сильного яда, а потом убил бы всех свидетелей. Это единственный способ отомстить».

Се Хуэйчжэнь ухмыльнулся и сказал: «Шестой дядя, неудивительно, что пятый принц хотел сбежать».

Голос Се Чаоюаня стал ещё слабее: «Тебе не следовало вмешиваться в дела, которые тебя не касались, когда ты был ребёнком. Император оставил тебя здесь, и в будущем будешь только ты и вдовствующая императрица. Ты определённо можешь «позаботиться» об этой вдовствующей императрице ещё больше, и император будет благодарен».

«Спасибо, что напомнил, Шестой Дядя. Я позабочусь о своей прабабушке».

Прежде чем выйти из кареты, Се Хуэйчжэнь наконец сказал Се Чаоюаню: «Пятый дядя мягкосердечен и плохо реагирует на силу. Если ты будешь действовать таким образом, ничего не получится».

Се Чаоюань не ответил, и когда дверь кареты закрылась, он снова закрыл глаза.

Се Чаолин ел мягкую пищу и отказывался от твёрдой, но его мягкое сердце всегда подчинялось его разуму. В его сердце было слишком много людей и вещей, и он никогда не ставил себя на первое место.

В конце месяца Се Чаохуэй и Се Чаоци поженились в один и тот же день.

Одна из них была подвергнута императорским порицаниям и презрению, а другая была замешана в скандале с отравлением наследного принца и погрязла в неприятностях. Хотя все их жёны были высокопоставленными дворянками из престижных семей с учёным прошлым, лично выбранными императором, придворные чиновники и аристократы сторонились их, как огня. Обе свадьбы были не слишком оживленными, и лишь когда Се Чаолин, как наследник престола, совершал визиты, свадьбы обретали некоторое подобие торжества.

Там же был и Се Чаоюань. Он зашёл в особняк Хуай-вана лишь для того, чтобы выпить. Се Чаолин только что перешёл от Се Чаохуэйя. Когда Се Чаоюань сел, он уже выпил полдня, и на его лице уже отражался отпечаток опьянения.

Увидев Се Чаолина, Се Чаоюань взял бокал и медленно наполнил его вином, с улыбкой на губах: «Брат наследного принца действительно занят делами, вам даже на свадьбу нужно поторопиться».

«Это Шестой Брат, ты слишком невежественен», — тихо сказал Се Чаолин. «Правитель Син — также старший брат Шестого Брата. Шестой Брат не должен приходить только в резиденцию правителя Хуая».

«Это слишком далеко от моего дворца, мне неинтересно туда идти», — сказал Се Чаоюань, отставив кувшин с вином и выпивая вино из кубка одним глотком.

Только Се Чаоюань мог быть настолько резким и несдержанным.

С того дня, как они расстались, они долго не разговаривали наедине. Безумие Се Чаоюаня было тем, чем Се Чаолин не осмеливался рисковать. Он даже приказал тайно следить за особняком семьи Чжао, чтобы тот не смог никого убить.

Как говорится, когда у двух людей нет общих интересов, они, как правило, мало разговаривают. Се Чаолин чувствовал себя именно так. Он не стал долго сидеть и, видя, что время уже близко, встал, чтобы отправиться во дворец.

Се Чаоюань последовал за ним и наблюдал, как Се Чаолин садится в свою карету.

В глазах Се Чаоюаня читалось явное опьянение, а взгляд был особенно ледяным, но Се Чаолин не заметил этого в ночной темноте. Прежде чем дверь кареты закрылась, Се Чаоюань внезапно заговорил и спросил басом: «Разве слова наследного принца, приглашавшего меня в Восточный дворец, больше не имеют силы?»

Се Чаолин сидел в карете неподвижно и не отдавал приказа двигаться. Помолчав немного, он сказал: «Приходите завтра».

Се Чаоюань больше ничего не сказал и просто смотрел на него.

На мгновение они молча встретились взглядами, затем Се Чаолин жестом велел закрыть дверь, и императорская карета быстро уехала.

На следующий день Се Чаохуэй и Се Чаоци привели своих жён во дворец на встречу с императором. Император Цяньмин созвал всех своих детей, чтобы они пришли и познакомились с двумя новыми невестками.

В конце концов, мужчины и женщины разные, поэтому Се Чаолин и другие подарили друг другу подарок, обменялись несколькими вежливыми приветствиями и почти не разговаривали.

Особенно это касается того, что принцесса короля Син на самом деле была изначальной будущей наследной принцессой. Император, опасаясь, что Се Чаолин не вернётся, заставил людей притвориться мёртвыми и жениться на Се Чаохуэй под другим именем. Эти перипетии, естественно, не позволяют им больше этого демонстрировать, но неизбежно, что при встрече им будет неловко. Однако Се Чаолин привык притворяться и любезно обменялся приветствиями с супругой короля Син, не проявив никаких признаков ненормального поведения.

Обе супруги короля были редкой красоты, каждая со своими уникальными достоинствами. Супруга короля Син была нежной и застенчивой, с лёгким намёком на нежность в молодости. Похоже, она хорошо ладила с Се Чаохуэй. У супруги короля Хуай, напротив, глаза были слегка припухшими, и, несмотря на макияж, она выглядела подавленной, и, вероятно, её первая брачная ночь была не из приятных.

В полдень во дворце состоялся банкет, но два внука, которые поженились, не присутствовали, поскольку вдовствующая императрица находилась в другом дворце. Присутствовали только император, высокопоставленные наложницы, принцы и принцессы. Они не избежали подозрений и обедали вместе.

Во время банкета Се Чаохуэй сидел рядом со своей новой супругой. Несмотря на спокойное выражение лица, он время от времени приносил ей еду, проявляя заботу и внимание. Другие дворцовые дамы поддразнивали их, выражая свою привязанность и удачу супруге короля Син. Се Чаоци же, напротив, не произнес ни слова от начала до конца. Он игнорировал сидящую рядом супругу, пил один, и даже император украдкой хмурился на него. Однако император уже был разочарован своим сыном и не стал вмешиваться.

Банкет закончился в 15:00.

Се Чаолин вернулся в Восточный дворец отдохнуть. Когда он сел, Ляо Чжи тихо сообщил ему новости, только что полученные извне: «Ожидается, что армия выступит на подавление бандитов в Дуншань-Ине в ближайшие дни».

Се Чаолин согласно кивнул и подумал, что Сюй Шань действительно спокоен.

Ранее он выдумал историю о том, как Ли Хуань был похищен и избит разбойниками перед императором Цяньмином. Император Цяньмин приказал Дуншань Ину в течение трёх месяцев полностью искоренить разбой за пределами юго-восточных гор. Сюй Шань, новый командующий Дуншань Ином, потратил полгода на организацию армии и подготовку к битве. Он действительно был спокоен и уравновешен.

Подумав немного, Се Чаолин попросил Ляо Чжи приготовить чернила и бумагу и начал писать письмо.

Когда он почти закончил, кто-то вошел и сообщил, что царь Кэ приехал его увидеть.

Се Чаолин на мгновение замер с пером в руке, вспомнив, что обещал впустить его сегодня, когда тот вчера вернулся во дворец. Поэтому он приказал: «Впустите его».

Когда Се Чаоюань прибыл, Ляо Чжи вывел дворцовых слуг из комнаты. Се Чаоюань увидел, что Се Чаолин всё ещё пишет, и небрежно спросил: «Что пишет наследный принц?»

Се Чаолин нанес последний удар, не объяснив ничего.

Когда бумага для письма высохла, он сложил её и вложил в конверт. Перед тем как запечатать воском, он отложил письмо в сторону и прижал его пресс-папье.

«Что мой королевский отец попросил сделать моего шестого младшего брата?» — спросил Се Чаолин, меняя тему.

После окончания семейного банкета император Цяньмин позвал Се Чаоюаня и Се Чаои поговорить наедине. В противном случае Се Чаоюань мог бы последовать за ним в Восточный дворец раньше.

Се Чаоюань прислонился к столу и небрежно сказал: «Он сказал, что также устроит брак для меня и Старого Севена».

Се Чаолин слегка поджал губы: «… Кого же он выбрал?»

«Его Величество исполняет желание вдовствующей императрицы и планирует выдать Чжао Ваньняна замуж за этого парня, Се Чаои. Я видел, что он выглядел очень несчастным, и не смог отказать. Должно быть, он очень обижен», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин не удивился такому поступку императора Цяньмина. Се Чаои был единственной надеждой семьи Чжао, и император, естественно, больше не позволял им использовать брак как козырную карту. Вместо этого он позволил юноше жениться на Чжао Ваньнян, несмотря на её дурную репутацию. Ему было просто всё равно.

«Я просто спрашиваю. Какую семью выбрал для тебя отец?» — спросил Се Чаолин, посмотрев на Се Чаоюаня.

Се Чаоюань двусмысленно улыбнулся и сказал: «А наследного принца это волнует? Я думал, тебя это вообще не волнует».

Прежде чем Се Чаолин успел ответить, он продолжил: «Я забыл. Я невнимательно слушал, когда говорил отец. Кажется, это дочь из какой-то знатной семьи».

Се Чаоюань, казалось, совершенно не заботился о собственной свадьбе, да и Се Чаолин не поднимал эту тему. Похоже, он не имел права спрашивать об этом.

Се Чаоюань всё ещё стоял, прислонившись к столу, рассеянно поигрывая пресс-папье в руке. «Наследный принц видел, как сегодня себя чувствовала супруга короля Хуай. Очевидно, с ней поступили несправедливо. Я слышал, что вчера вечером супруга короля Хуай даже не вошла в брачную комнату, оставив супругу короля Хуай сидеть в одиночестве до рассвета. По-моему, со стороны Четвёртого принца поступать так крайне невежливо. Если бы он не хотел жениться на ней, ему следовало бы просто убить её. Что скажете, наследный принц?»

«Нет», сказал Се Чаолин, «дела короля Хуайя не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к тебе, просто заботься о себе сам».

Се Чаоюань выглядел слегка похолодевшим, наблюдая, как Се Чаолин не двигается.

Се Чаолин отвел взгляд и встал: «Пойдем, поиграем в шахматы с самим собой внутри».

После этого Се Чаоюань остался в Восточном дворце, играя в шахматы и попивая чай с Се Чаолином, убив тем самым половину дня.

Вечером Се Чаолин приказал слугам приготовить ужин, и подали вино. Се Чаоюань, не говоря ни слова, сел за стол с Се Чаолином.

Они отпустили всех из дворца и остались одни, чтобы выпить чашу за чашей крепкого вина. Се Чаолин снова напился. Опустошив третий кувшин, он оперся на руку, лицо его раскраснелось, и он посмотрел на Се Чаоюаня затуманенным взглядом.

Се Чаоюань наклонился и легонько погладил его по щеке, понизив голос: «Брат, ты пьян».

Се Чаолин слегка покачал головой, указал пальцем на грудь Се Чаоюаня и невнятно пробормотал: «Ты — у*бец».

Се Чаоюань спросил его: «Почему ты проклинаешь меня, наследный принц?»

«Разве мне не следует проклясть тебя?»

Голос Се Чаолина становился всё более липким и неясным, словно бормотание: «Думаешь, я могу быть таким же, как ты, и ни о чём не беспокоиться? Я наследный принц, наследник. Я тоже хочу быть таким же беззаботным, как ты, но не могу. Думаешь, я могу просто так отказаться от должности наследного принца, если захочу? Если я это сделаю, ты знаешь, сколько людей пострадает и умрёт из-за меня?… Ты, ублюдок, говоришь, что любишь меня, но совсем меня не понимаешь».

Се Чаоюань схватил его за руку и снова сказал: «Брат пьян».

Се Чаолин положил голову на плечо Се Чаоюаня, неохотно закрыл глаза и больше не двигался.

Се Чаоюань обнял его за талию и сказал ему на ухо: «Прежде чем мы покинули дворец, я велел кому-то выехать из дворца на пустой карете».

Се Чаолин понял, что он имел в виду. Стражники у ворот дворца не стали бы тщательно проверять человека с таким статусом, как Се Чаоюань, при входе или выходе. Увидев, как отъезжает его карета, они решили бы, что он уже покинул дворец и вернулся домой.

Се Чаолин усмехнулся: «Поэтому я и попросил тебя приехать в Восточный дворец?»

«Не так ли?» Се Чаоюань наклонился и поднял его.

Се Чаолин упал на кровать, его чёрные волосы рассыпались, наполовину прикрытые розовой дымкой. Его ясные, пьяные глаза безучастно смотрели на человека перед собой.

Он схватил Се Чаоюаня за рубашку, притянул к себе и поцеловал в губы. Се Чаоюань спросил: «Ты меня жалеешь?»

Се Чаолин закрыл и снова открыл глаза: «Нет».

Последовал страстный поцелуй.

На его светлой коже быстро появились красные отметины укусов и щипков. Се Чаоюань никогда не был нежен в такие моменты, но Се Чаолину это нравилось. Хотя поначалу этот маленький зверёк обманывал и принуждал его, он лучше всех знал, что больше никто не сможет его заставить. Се Чаоюань был прав. Он научился получать удовольствие не только от своего тела, но и от своего околдованного сердца.

Его и без того разрозненные мысли быстро рассеялись. Се Чаолин закрыл глаза и больше не мог издавать ни единого связного звука. Он был пленён объятиями Се Чаоюаня, окружённый его дыханием.

Он чувствовал, что это и есть он настоящий.

После четвёртого дежурства Се Чаолин крепко заснул, снова приняв алкоголь. Се Чаоюань открыл глаза в темноте, отпустил его, встал и вышел.

Он взял письмо, оставленное Се Чаолином на столе днём, и быстро прочитал его. Это было личное письмо Се Чаолина командиру Дуншань-Ина, Сюй Шаню, в котором содержались наставления по некоторым вопросам.

Поразмыслив немного, опустив глаза, Се Чаоюань взял ручку и, подражая почерку Се Чаолина, написал ещё одно письмо всего за полсекунды. Он сложил его и вложил в конверт. Затем он взял со стола императорскую печать наследного принца и поставил её на письмо, написанное Се Чаолином. Он аккуратно сложил листок и положил его во внутренний карман.

Когда он только начал учиться, у него не всегда получалось хорошо писать. Се Чаолин научил его писать. Позже он собрал множество тетрадей, которые Се Чаолин практиковал время от времени, переписывая снова и снова. Он мог писать почерком Се Чаолина даже с закрытыми глазами.

Вернувшись в дом, Се Чаолин всё ещё крепко спал. Се Чаоюань лёг на кровать, обнял его сзади и нежно закрыл ему глаза.

Глава 59 Се Чаолин должен пасть

После свадеб короля Сина и короля Хуая была назначена свадьба принца-императора. Был выбран благоприятный день, и Министерство обрядов официально отправило подарки в честь помолвки. Более ста повозок с подарками тянулись от ворот дворца до резиденции министра кадров, привлекая внимание всего города.

Из Восточного дворца всё было вывезено. Когда Се Чаоюань пришёл, там было белое персиковое дерево бонсай из Хэтяня, упакованное в коробку. Се Чаолин стоял на каменных ступенях перед залом, и чиновники Министерства ритуалов один за другим сверяли с ним список даров.

Се Чаоюань взглянул на него и усмехнулся: «А какой вклад в эти дары внес сам императорский принц?»

Теперь национальная казна опустела, и безнадежный долг департамента Гуанчу не был погашен. На счетах Министерства обрядов денег было мало. Однако император Цяньмин хотел продемонстрировать миру свое почтение к императорскому принцу, поэтому Министерству обрядов пришлось подготовить целых 128 повозок с подарками.

Се Чаолин попросил Ляо Чжи разобраться с оставшимися делами и легкомысленно ответил: «Нет, все подарки, отправленные в прошлый раз, семья Ян вернула. Мы добавили ещё несколько подарков и отправили их семье Цзо».

Он имел в виду свою предыдущую невесту, которая должна была стать принцессой императорского двора, но внезапно скончалась до официальной церемонии бракосочетания. Естественно, помолвочные подарки были возвращены.

Се Чаоюань улыбнулся: «Вот как? Похоже, наследный принц не слишком ценил свою предыдущую невесту. Подарки к помолвке, которые были отправлены ранее, были возвращены, и теперь их отправляют во второй раз».

Се Чаолин проигнорировал его и повернулся обратно в зал.

Се Чаоюань последовал за ним и передал ему желтого воробья в клетке, который прыгал и чирикал внутри.

«Маленького Хуана бросили после того, как кто-то несколько месяцев его воспитывал. Он очень жалок. Всё это время он отказывался есть и пить и был вялым. Не мог бы наследный принц помочь мне позаботиться о нём?»

Казалось, Се Чаоюань вкладывал в свои слова скрытый смысл, но Се Чаолин не заметил ничего необычного в птице, которая была довольно активной. «Разве это не то же самое, что бросить её?» — спросил он.

«Разве брат наследного принца отказывается мне помочь?» — настаивал Се Чаоюань.

Се Чаолин кивнул подбородком кому-то рядом, и кто-то быстро забрал клетку. «Шестой брат, пожалуйста, приходи ко мне раз в месяц. Если нет ничего важного, постарайся не приходить сюда обычно», — сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань улыбнулся, словно услышал шутку: «Приходить раз в месяц? Что значит «брат наследного принца»? Ты правда хочешь, чтобы я приходил по твоему зову и уходил по первому зову?»

«Зачем я это сказал? Ты и сам это знаешь, если только не хочешь жить», — напомнил ему Се Чаолин.

«Ты имеешь в виду Гу? Это неважно», — холодно ответил Се Чаоюань. «Мне всё равно, и наследному принцу тоже не нужно беспокоиться».

Се Чаолин посмотрел на него, подавляя нетерпение и гнев. Забудь об этом, он никогда не сможет договориться с этим человеком.

Се Чаоюань не заботился о своей жизни, но не мог ее игнорировать.

«Как хочешь. Если ты не ценишь свою жизнь, я ничего не могу с этим поделать».

В последующие два месяца при дворе царило относительное спокойствие. Се Чаохуэй увез свою новую жену на северо-запад через полмесяца после свадьбы. Се Чаоци также вёл себя прилично и больше не доставлял проблем, а положение наследного принца оставалось стабильным. Большинство людей перестало беспокоиться, но, конечно, это было лишь на первый взгляд.

По истечении двухмесячного срока, установленного императором, лишь немногие вернули свои долги департаменту Гуанчу. Многие всё ещё были должны налоги и серебро ведомству, но отказывались вернуть их, используя различные предлоги и пытаясь оценить отношение императора. Чтобы не возвращать деньги, эти люди даже раздули слухи о том, что император Цяньмин растрачивает государственную казну, о чём он всё это время старался умолчать, и широко распространили эту информацию.

Император Цяньмин был в ярости, но он не мог нажить врагов среди всех королевских семей. Не только он, но даже наследный принц Се Чаолин не смогли этого сделать. В конце концов, Се Чаоюань взял на себя инициативу помочь императору Цяньмину выйти из затруднительного положения, взял на себя задачу оскорбить этих людей и публично поднял этот вопрос на большом дворцовом собрании. Он прямо выделил несколько королевских семей, которые были больше всех должны, и высмеял их с сарказмом, говоря прямо и безжалостно, оставив тех, кого он задевал, кипеть от гнева и неспособными возразить ни слова. Среди них был и король Лу.

После этого, к всеобщему удивлению, король Лу первым сдался и добровольно отдал больше половины своего состояния, чтобы возместить сумму, в три раза превышающую его долг. Император Цяньмин даже хотел наказать этого старика, но из-за суммы долга и того, что он сдался первым, ему пришлось сдаться.

Что касается тех, кто сопротивлялся, Се Чаоюань не колеблясь находил другие поводы для обвинения. Царь Кэ умел найти виновного, кто бы ни был. Сегодня придворные впервые взглянули на бывшего незаметного шестого принца и поняли, что он на самом деле волк в овечьей шкуре.

Король Лу был пощажен, потому что знал, как действовать, но тех, кто не знал, наказывали, а некоторых Се Чаоюань даже лишил титулов. Се Чаоюань же, напротив, вёл себя как бешеный пес и притеснял людей, заставляя их возвращать деньги в казну.

Кроме того, когда Дуншань Ин отправился на подавление бандитов, всё пошло не так гладко, как ожидалось. Бандиты долгое время обосновались в горах на юго-востоке и были особенно хитры. Местность была сложной, с высокими горами и древними лесами. Император приказал полностью уничтожить их. Сюй Шаню приходилось снова и снова заводить войска в горы, чтобы преследовать бандитов.

На полную ликвидацию бандитизма ушло целых два месяца, однако «Дуншань Ин» понес значительные потери: двое из трех заместителей командира погибли.

«Брат наследного принца так расчётлив. Сюй Шань воспользовался этой возможностью, чтобы все его противники в Дуншань-Ине погибли от рук горных разбойников. Он легко отобрал у отца и сына Чжао власть в Дуншань-Ине. Поздравляем наследного принца».

Жарким летним днём император Цяньмин отправился в летнюю резиденцию в Цзичжоу, и Се Чаоюань, как и прежде, воспользовался тем же трюком, чтобы остаться в Восточном дворце и пообщаться с Се Чаолином. Говорили, что это случалось раз в месяц, но с тех пор, как император оставил Се Чаолина главным, Се Чаоюань стал частым гостем Восточного дворца. Се Чаолин делал вид, что не рад его видеть, но на самом деле Се Чаоюаня ни разу не прогнали.

Се Чаолин лежал на краю ванны, закрыв глаза, и небрежно спросил: «Какое отношение это имеет ко мне?»

«Как это не так? Разве Сюй, главнокомандующий, не объединил свои силы с наследным принцем?» Се Чаоюань наклонился ближе и помог ему пригладить мокрые волосы.

Се Чаолин не стал отрицать и легкомысленно сказал: «Ты стал ещё более удивительным. Теперь все при дворе знают, что король Кэ — волчонок, который кусает людей».

«Брат наследного принца неправ», — рассмеялся Се Чаоюань и понизил голос, чтобы поправить его: «Эти люди могут называть меня только бешеной собакой, которая кусает людей в самое сердце».

Но как бы кто ни ругался, Се Чаоюаню будет все равно.

Се Чаолин открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на него: «Почему король Лу вдруг стал послушным? Ты ему что-то сказал?»

«А, я сказал ему, что Его Величество уже знает о его связи с вдовствующей императрицей и что ему стоит проявить благоразумие: отдать деньги, если хочет сохранить жизнь, — усмехнулся Се Чаоюань. — Он так перепугался, что даже пукнуть не осмелился».

Се Чаолин не согласился: «Но изначально Отец-Император намеревался сделать из него козла отпущения. Поступая так, ты фактически заставляешь Отца-Императора чувствовать себя угнетённым».

Се Чаоюань не согласился: «Если мы сможем вернуть деньги Его Величества, цель будет достигнута».

Се Чаолин замолчал и поднял руку, чтобы похлопать Се Чаоюаня по лицу.

Он вдруг подумал, что стиль Се Чаоюаня, вероятно, оценит Императорский Отец, если только его амбиции не будут раскрыты. Император Циньмин не мог справиться со многими делами сам, и ему нужна была помощь. Бесстрашие Се Чаоюаня делало его надёжным лицом императора.

Предполагалось, что у него на самом деле не было никаких амбиций.

Но он это сделал.

Се Чаолин вдруг почувствовал лёгкую скуку. Он провёл в воде уже полчаса и к тому же устал. Он встал и вышел из ванны.

Се Чаоюань все еще сидел в воде и смотрел на него.

Когда они были вместе, их обычно никто не ждал. Се Чаолин спокойно вытер тело под пристальным взглядом Се Чаоюаня, надел рубашку и ушёл.

Се Чаолин внезапно потерял интерес. Пролежав в воде полчаса, он тоже почувствовал сонливость, встал и вышел из ванны.

Се Чаоюань все еще сидел в воде и смотрел на него.

Когда они были вместе, то, скорее всего, не оставляли никого, кто бы им прислуживал. Се Чаолин вытер тело, пока Се Чаоюань блуждал глазами, и надел среднее пальто.

«Внешний вид брата-наследного принца действительно отличается от того, как он выглядит перед другими людьми».

Се Чаолин повернул голову, Се Чаоюань все еще сидел в воде с улыбкой на губах, просто наблюдая за ним, не двигаясь.

«Какая разница?»

«Разница, естественно, разная». Но Се Чаоюань не хотел ничего говорить.

Се Чаолин покачал головой: «Вставай и ты, не лежи больше в воде».

Когда Се Чаоюань вернулся в спальню, Се Чаолин прислонился к окну, поддразнивая Сяо Хуана. В зале не было слуг, и его внешность была такой же, как и в спальне короля Кэ.

Се Чаоюань некоторое время стоял в стороне и наблюдал, а затем подошел.

Се Чаоюань схватил его за запястье, палочка для дразнения птиц в его руке упала на землю, и его прижало к стене у окна. Когда Се Чаоюань поцеловал его, Се Чаолин молча посмотрел на него.

Губы к губам Се Чаоюань спросил: «Брат откажется?»

Глаза Се Чаолина двинулись, и он первым делом прикусил губу.

Губы и языки переплелись.

( Я так понимаю дальше па-па-па)

Особняк герцога Чжао.

Се Чаои опустил глаза, его лицо помрачнело, и он обратился к Чжао, отцу и сыну: «Дядя, двоюродный брат, вы всё ещё ждёте смерти? Если вы ничего не предпримете, семья Чжао в будущем окажется во власти других. Император не отпустит вас, и мой пятый брат, наследный принц, уж точно не отпустит».

В комнате больше никого не было, — прямо сказал Се Чаои, и его намерения были более чем очевидны.

Семья Чжао действительно в последнее время переживала нелегкие времена. Хотя Чжао Вэньцин оправился, стражники внутреннего города оказались зажаты между Запретной армией и внешней армией Цзинвэй, они оказались в центре событий и страдали с обеих сторон. Они уже не были так сильны, как прежде. Более того, поскольку Чан Кэ, зять семьи Линь, отнял эту должность, и они бросили Се Чаожун, который женился на дочери семьи Линь, отношения между семьями Чжао и Линь уже не были такими близкими, как прежде. Кроме того, старик Цзо Лунь стал будущим тестем Восточного дворца, и у него, очевидно, были другие планы, и с ним было не так легко общаться, как раньше. Их план отправить людей в Министерство внутренних дел в конце концов провалился.

Не говоря уже о том, что во время облавы на бандитов в Дуншань-Ине были убиты два самых доверенных заместителя Чжао Чанмина, которых он лично повысил в должности. Кто поверит, что тут нет никакого заговора? Чжао Чанмин спокойно пил чай, не проявляя никаких эмоций, и Чжао Вэньцин осторожно спросил: «Ваше Высочество, есть ли у вас какие-нибудь идеи?»

Он услышал, как Се Чаои злобно сказал: «Как бывший наследный принц умер в прошлом? Давайте сделаем это снова».

В глазах Чжао Вэньцина мелькнуло мимолетное удивление, и даже выражение лица Чжао Чанмина изменилось. Очевидно, никто из них об этом не подумал. Его Королевское Высочество Седьмой был не очень стар, но обладал поистине мужественным характером.

Се Чаои ухмыльнулся: «Дядя, двоюродный брат, мы с тобой родственники, так что можешь сказать что-нибудь яснее. Хотя я молод, я слышал о том, что произошло тогда, ты осмелился сделать это тогда, почему же ты теперь так сдержан?»

Отец и сын Чжао не ответили, а беспрестанное стрекотание цикад за окном тревожило их сердца.

Это было шесть лет назад, когда высокомерие Чжао достигло своего пика. Император Цяньмин страдал от малярии и лечился в другом дворце, в Дуншане, а бывший наследный принц остался в столице, чтобы управлять страной. В это время случилось так, что результаты трёхлетних общих экзаменов были объявлены, но произошёл скандал с мошенничеством. Многие студенты были подстрекаемы другими людьми. Император Цяньмин был тяжело болен и находился без сознания. Бывший наследный принц был возмущен простыми людьми. Без их согласия он жестоко расправился с тогдашним командующим армией Цзинвэй и другими генералами, и полностью сменил командующих армией Цзинвэй.

Но когда император очнулся от комы, кто-то пришёл во дворец и обвинил наследного принца перед императором, заявив, что у него коварные намерения, и он использует эту возможность, чтобы получить военную власть и замышлять злодеяния. Император Цяньмин и без того был крайне подозрительным, и только что вернулся из-под контроля, поэтому, услышав, что наследный принц сменил командующего императорской гвардией, пока он был без сознания, он не смог ясно мыслить. В то время он находился во дворце Дуншань и приказал солдатам Дуншаня привести наследного принца к нему, чтобы получить внятные объяснения.

Но солдаты Дуншаня контролировались семьей Чжао, поэтому они окружили Восточный дворец, но не упомянули, что на самом деле они были там, чтобы пригласить наследного принца на допрос от имени императора. Это привело к тому, что наследный принц поверил, что с императором в другом дворце что-то случилось и что солдаты Дуншаня пытались воспользоваться ситуацией, чтобы заставить его восстать. Затем он приказал дворцовой страже оказать сопротивление, и обе стороны начали сражаться. Эта ситуация затем подтвердила, что наследный принц сговорился с императорской стражей, чтобы восстать против императора. Солдаты Дуншаня, которые были хорошо известны своей военной доблестью, появились с императорским указом, который они держали, и императорская стража объединилась с ними, чтобы осадить наследного принца. В конце концов, они заставили наследного принца спрыгнуть со скалы и умереть на склоне горы позади Дуншаня.

Чжао Чанмин поставил чашку и наконец произнёс: «Всё не так просто. Если подобное повторится, как Его Величество можно будет так легко обмануть? Он давно потерял доверие к нашей семье Чжао. Только потому, что он был серьёзно болен и подозрителен, он позволил нам воспользоваться ситуацией. Теперь, когда этот наследный принц пользуется уважением и могуществом, его будет нелегко спровоцировать».

«Это непросто, но есть кое-что, что отличает нас от прежних времён», — тихо сказал Се Чаои. «Злые намерения и стремление к военной власти предыдущего наследного принца были ложными, но злые намерения и стремление к военной власти нынешнего пятого принца — истинные».

Чжао Вэньцин приподнял бровь, услышав его слова: «Ваше Высочество, есть ли у вас какие-либо доказательства, подтверждающие это?»

Се Чаои достал из кармана письмо наследного принца и показал его им. «Это личное письмо, написанное наследным принцем командиру войск Дуншаня, и оно скреплено печатью наследного принца. Письмо можно подделать, но печать – нет. Я проверил его подлинность, и это подтверждается».

В письме наследный принц поручил командиру воинов Дуншаня разобраться с теми, кто не подчинился во время усмирения бандитов и хаоса. Командир Сюй перешёл на сторону наследного принца. Наследный принц вмешался во внутренние дела воинов Дуншаня, устранил тех, кто выступал против него, и попытался взять под контроль всех воинов Дуншаня. Разве несправедливо с моей стороны утверждать, что он жаждет военной власти?

Внимательно прочитав письмо, отец и сын Чжао, преисполнившись сомнений, спросили Се Чаои: «Откуда пришло это письмо?»

Неважно, откуда оно взялось, главное, чтобы оно могло свергнуть наследного принца».

На самом деле это письмо было отправлено ему кем-то, и целью отправителя было расправиться с наследным принцем, и его это не волновало.

Се Чаолин должен пасть.

Пока Се Чаолин не падет, у них не будет ни единого шанса. Нужно было попытаться, несмотря ни на что!

Гл. 60 «Мне нужно обещание».

С наступлением июня погода стала ещё жарче, а император Цяньмин всё ещё находился вдали от дворца, наслаждаясь летним отпуском и охотой. Воспользовавшись недавним затишьем при дворе, Се Чаолин также покинул дворец и отправился в своё поместье за городом.

Это было поместье Се Чаоюаня.

Он переоделся и взял с собой лишь нескольких доверенных людей. Он прибыл до полудня, припарковал карету у ворот, и Се Чаоюань лично вышел его встречать.

«Неужели наследный принц берёт с собой так мало людей?» Се Чаоюань оглянулся и, улыбаясь, протянул ему руку, чтобы помочь выйти из кареты. «Не боишься, что я тебя задержу и не дам уйти?»

«Если осмелишься сделать это, то сделай. Пока есть возможность».

Се Чаолин вошел внутрь.

Се Чаоюань продолжил: «Я думал, что наследный принц не согласится приехать».

Несколько дней назад Се Чаоюань отправил приглашение в Восточный дворец, но Се Чаолин не отвечал до вчерашнего дня, когда он внезапно заявил, что приедет.

Се Чаолин тоже улыбнулся: «Шестой брат, как я могу отказаться от твоего любезного приглашения?»

Они вместе вошли в горную виллу. Место это было совсем не таким, каким было несколько месяцев назад, когда Се Чаолин останавливался здесь в последний раз. Тогда была зима, и часто шёл снег. Теперь же наступило жаркое лето, бамбук колыхался в прозрачной тени, а цветы и деревья буйно цвели, создавая прекрасный пейзаж.

«Летом это поместье действительно красивее. Однако эти цветы выглядят немного неряшливыми, словно их давно не подрезали. Неужели шестой брат давно не был здесь? Жаль, что эти цветы так хорошо растут, но никто их не ценит», — прокомментировал Се Чаолин, любуясь пейзажем.

«Без брата-наследника, какой смысл мне быть здесь одному и любоваться этими цветами?» — сказал Се Чаоюань.

Улыбка Се Чаолина на мгновение застыла, и он закрыл рот.

Этот маленький негодяй все еще такой отталкивающий.

Они немного побродили, и стало слишком жарко. На лбу Се Чаолина выступил пот, поэтому Се Чаоюань отвёл его обратно в дом.

Обед уже был на столе, в основном это были холодные закуски, дичь из поместья и алкоголь.

Се Чаоюань взял кувшин с вином и налил вина Се Чаолину, небрежно спросив: «Сколько дней брат наследного принца может находиться вне дворца?»

«Возвращаюсь послезавтра», — ответил Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел на него и улыбнулся. «Значит, осталось всего два дня?»

«Я очень занят. У меня всего два дня», — сказал Се Чаолин, наливая себе в рот вино.

«Брат наследного принца действительно занятой человек. У тебя нет времени даже на два дня, чтобы спрятаться от летней жары, хотя ты ещё не стал императором. Что ты собираешься делать в будущем? Его Величество всё ещё считает тебя наследным принцем, разделяющим его заботы, чтобы он мог выходить из дома и наслаждаться жизнью. А как насчёт тебя?» — спросил Се Чаоюань.

«Может ли шестой брат разделить мои тревоги?» — спросил в ответ Се Чаолин.

Се Чаоюань взял чашку и сказал: «Помочь наследному принцу, позволив ему выйти с женой и развлечься?»

Се Чаолин покачал головой, продолжил пить и не захотел об этом говорить.

Позже он напился и уснул на диване, положив голову и одежду на ногу Се Чаоюаня.

Се Чаоюань прислушивался к ровному дыханию Се Чаолина и не мигая смотрел на человека в его объятиях.

Се Чаолин всегда легко напивался в его присутствии. Хотя он по-прежнему любил вести себя как наследный принц, большую часть времени он притворялся. К сожалению, его личность наследного принца сдерживала его. Раньше он ни на йоту не смел раскрывать свои предпочтения, даже притворяясь другой личностью. И сейчас то же самое. Он не смел просить о том, чего хотел. Се Чаолин сказал, что многие люди умрут из-за него, если он не станет наследным принцем. Се Чаоюань презрительно усмехнулся. Их не волновало, умрут эти люди или нет. Каждый должен умереть в жизни.

Ван Жан вошёл и увидел Се Чаоюаня, держащего Се Чаолина на руках с закрытыми глазами. Немного поколебавшись, он хотел уйти, но Се Чаоюань остановил его: «Что происходит снаружи?»

«Я поручил кому-то провести расследование. Наследный принц привёл с собой не только несколько человек», — тихо ответил Ван Жан.

Се Чаоюань небрежно кивнул и отпустил его. Се Чаолин всё ещё относился к нему с опаской. Он должен был оставить место для отступления, когда вышел из дворца и подошёл к нему.

Се Чаолин проспал до прихода Шэнь Ши. Открыв глаза, он увидел, что Се Чаоюань сидит на диване и ест миску со льдом. Он потянулся за ней.

«На улице жарко, не ешь такую холодную еду. Тебе лучше?» — нахмурился Се Чаолин.

Се Чаоюань взял ложку и положил ее в рот: «Брат наследного принца, если ты хочешь есть, так и скажи, зачем отнимать еду у меня?»

Холодная сладость соскользнула с его губ и языка в горло, Се Чаолин проглотил еду и посмотрел на него: «Ты недавно видел императорского лекаря?»

«Я его осмотрел, ничего серьёзного. Императорский лекарь не советовал ему воздерживаться от еды», — равнодушно ответил Се Чаоюань.

Уголки его губ снова улыбнулись: «Брат наследный принц, ты беспокоишься обо мне?»

Се Чаолин всё ещё лежал на нём, и, когда он говорил, в уголках его рта блестели ледяные кристаллы. Казалось, Се Чаолин ещё не проснулся. Посмотрев на него какое-то время, он наклонился и лизнул уголок его рта.

Се Чаоюань все еще улыбался: «Брат, ты хочешь украсть у меня изо рта?»

Се Чаолин проигнорировал его, на мгновение сосредоточившись на поцелуе, а затем отступил.

«Не ешь больше», — Се Чаолин настоял на том, чтобы взять миску со льдом, и съел оставшиеся полмиски.

После этого они вышли на прогулку. Когда солнце переместилось на запад, стало уже не так жарко, как в полдень. Вилла Се Чаоюаня находилась в горах, поэтому там, естественно, было прохладнее, чем во дворце.

Оставив в стороне надоедливые политические дела двора, спокойное сердце естественным образом приносит прохладный ветерок.

Се Чаолин сорвал цветы и сказал, что украсит ими дом Се Чаоюаня. Се Чаоюань взял цветы и посмотрел на них. «Ты уезжаешь послезавтра, зачем украшать дом?»

«Эти цветы всё равно простоят всего несколько дней, почему бы не украсить ими дом?» — Се Чаолин похлопал его по лицу. — «Будь счастлив».

«Если тебе нравятся эти цветы, ты можешь пересадить некоторые из них в Восточный дворец».

Се Чаолин не согласился: «Нет, забудем. Эти цветы слишком яркие и не подходят для Восточного дворца».

Он продолжал идти вперёд и через некоторое время понял, что Се Чаоюань его не преследует. Он обернулся и увидел, что Се Чаоюань всё ещё стоит на том же месте, глядя на цветы в своей руке, погруженный в свои мысли.

Се Чаолин окликнул его: «Шестой брат?»

Се Чаоюань поднял глаза, и они оба посмотрели друг на друга с расстояния в несколько шагов.

Сердце Се Чаолина слегка екнуло, он отошел назад, взял его за руку и сказал: «Пойдем».

Он вдруг вспомнил, что когда Се Чаоюань впервые вернулся во дворец, когда он был ребенком, он тоже держал его так, и это был первый раз, когда Се Чаоюань назвал его братом.

Думая об этом сейчас, он чувствовал настоящую ностальгию.

После ужина и совместного купания с наступлением темноты Се Чаолин сидел на кровати, скрестив ноги, и наблюдал, как Се Чаоюань один за другим выключает фонари, как он делал это много раз до этого.

Наконец он сказал: «Давайте оставим один». Се Чаоюань помолчал.

Рука Се Чаоюаня на мгновение замерла, и его взгляд переместился на Се Чаолина, который протянул ему руку: «Иди сюда».

Се Чаоюань откинул полог кровати и погладил Се Чаолина по длинным волосам, небрежно рассыпавшимся по его телу. Се Чаолин помог ему спустить свободную рубашку, опустился на колени и нежно поцеловал его в сердце.

Ресницы Се Чаоюаня дрогнули, когда он спросил глубоким голосом: «Что наследный принц имеет в виду?»

«Именно это я и имею в виду», — Се Чаолин посмотрел на него с улыбкой, его брови изогнулись в пленительном взгляде.

Через мгновение он притянул его к себе и поцеловал в губы.

Когда ночь окончательно стемнела, Се Чаолин вытянул руку из-за полога кровати, приподняв лежавшую на полу одежду. Се Чаоюань подошёл к нему и тихо спросил: «Что ты хочешь сделать?»

«Не могу уснуть, хочу прогуляться. Составишь мне компанию, Шестой Брат?» — прошептал ему на ухо Се Чаолин, с улыбкой предлагая руку и сердце.

«У тебя еще есть силы, брат?»

Се Чаолин уже сел и подгонял его: «Поторопись и двигайся».

Они вышли после полуночи. Млечный Путь висел низко, лунный свет был подобен ручью, а ночной прилив накатывал, словно вода, окутывая всю землю мягким тёплым одеялом. Изредка слышалось стрекотание редких цикад, а светлячки летали по цветочным дорожкам, создавая точечные огоньки.

Се Чаолин взял Се Чаоюаня за руку и пошёл туда, где тот раньше запускал фейерверки. Ряды коробок с фейерверками были аккуратно расставлены, и казалось, им не будет конца.

«Я попросил кого-то принести сюда все фейерверки, которые не были использованы во дворце во время Нового года. Поиграй с ними, если хочешь», — смеясь, протянул ему зажигалку Се Чаолин.

Се Чаоюань не ответил, просто посмотрел на него.

«Брат наследного принца хочет в это сыграть?»

Се Чаолин моргнул: «Ты не хочешь играть?»

«Брат, покажи мне», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин со смехом отругал его, сказав: «Избалованный и высокомерный», а затем подошёл и лично поджёг ряды коробок с петардами. Фейерверк взорвался, осветив тёмную ночь и глаза Се Чаолина, когда он улыбнулся Се Чаоюаню.

«Почему у тебя сегодня такое хорошее настроение?» — спросил его Се Чаоюань.

"Кто знает"

Се Чаоюань поднял брови, Се Чаолин снова улыбнулся и продолжил зажигать следующий раунд.

Наконец он вернулся и снова протянул ему палку: «Иди и зажги ее тоже».

Се Чаоюань все еще не ответил: «Не могу предположить, брат наследного принца сегодня очень счастлив».

Се Чаоюань всё ещё не понимал: «Не могу сказать. Кажется, у наследного принца сегодня очень хорошее настроение».

«Неужели не можешь догадаться?»

«Не могу догадаться».

Се Чаолин беспомощно спросил: «Разве сегодня не твой день рождения?»

Он даже специально вышел из дворца.

«Я забыл», — сказал Се Чаоюань. «Извините, что побеспокоил тебя, наследный принц».

Се Чаолин похлопал его по груди и сказал: «Ты стал еще на год старше, в будущем не будь таким упрямым».

Се Чаоюань некоторое время смотрел на него, наконец взял зажигалку и пошел зажигать оставшиеся коробки с фейерверками.

Позади них бушевало огромное море пламени. Се Чаоюань поджёг последний фитиль, обернулся и обнял Се Чаолина.

Се Чаолин закрыл глаза и обнял его в ответ.

Вернувшись, Се Чаолин приказал своим людям приготовить миску лапши долголетия, посадил Се Чаоюаня и наблюдал, как он ест.

Се Чаоюань рассеянно ковырял лапшу и спросил: «Хочешь есть, брат?»

«Можешь забрать, это всего лишь одна миска, не так уж много», — сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань поднял взгляд и сказал: «Я спрашивал тебя раньше, знаешь ли ты, что значит делиться лапшой долголетия с кем-то из страны Байлин? Тогда ты не понимал, но теперь знаешь?»

Се Чаолин пробормотал: «Мм».

Се Чаоюань, иронично говоря, сказал: «Значит, наследный принц не хочет есть со мной, да?»

«Это Гу», — Се Чаолин замялся. — «Я приказал кому-нибудь найти другие способы лечения. Если ты знаешь какие-либо, пожалуйста, вылечись».

«Зачем мне это лечить? Чтобы тебе было удобно жениться и родить детей?» — голос Се Чаоюаня стал холодным.

«Не будь неразумным. Этот Гу причиняет тебе боль», — нахмурился Се Чаолин.

«Я уже сказал, что мне всё равно. Если наследный принц действительно заботится, просто позаботься о Гу. Это будет полезно и тебе, и мне».

Каждый раз, когда они говорили об этом, в итоге никто не был доволен.

Се Чаолин закрыл рот. «Давай не будем об этом. Ешь».

Се Чаоюань отложил палочки для еды. «Я не голоден».

Маленький негодяй явно снова закатил истерику. Се Чаолин покачал головой и потребовал ещё миски и палочки, вытащив немного еды из миски Се Чаоюаня. «Я поем с тобой».

«Если мы поделимся лапшой долголетия, мы должны соблюдать соглашение», — напомнил ему Се Чаоюань.

Се Чаолин рассеянно ответил: «Хорошо», опустил голову и молча принялся за еду. Но он не из байлинов, подумал Се Чаолин, так что это соглашение не для него.

Когда лапша была почти готова, Се Чаоюань вдруг сказал: «Вообще-то, я впервые отмечаю свой день рождения».

Он был всего лишь обычным принцем, ещё молодым, и устраивать шумиху по поводу его дня рождения считалось бы дурным знаком. Но каждый год в этот день ему не давали даже миски лапши долголетия. Император не помнил об этом, мачехе было всё равно, да и он сам не возражал.

Се Чаолин собирался что-то сказать, но Се Чаоюань рассмеялся и сказал: «Я слышал, что на день рождения можно просить подарки. Я никогда раньше не просил, но могу ли я на этот раз попросить у брата наследного принца обещания?»

«Чего ты хочешь?» — спросил Се Чаолин.

«Я хочу пообещать тебе, что если я снова сделаю что-то, что рассердит наследного принца, ты не проигнорируешь меня», — медленно произнес Се Чаоюань, глядя ему в глаза.

Се Чаолин посчитал эту просьбу несколько странной: «Что плохого ты собираешься сделать?»

«Ты обещаешь мне?» — спросил Се Чаоюань.

Когда Се Чаолин не ответил, Се Чаоюань выглядел разочарованным: «Если брат наследного принца не хочет обещать, то забудьте об этом».

Когда Се Чаоюань встал, Се Чаолин схватил его за руку и посмотрел на него: «Я сделаю все, что в моих силах».

Се Чаоюань ухмыльнулся: «Сделаешь все возможное?»

Се Чаолин тоже встал и подошел к нему, чтобы предупредить: «Не заходи слишком далеко».

«У меня сегодня день рождения, разве не должен я быть доволен братом наследного принца?» Се Чаоюань все еще улыбался, как будто был уверен, что Се Чаолин смягчит его сердце.

Посмотрев друг на друга молча некоторое время, Се Чаолин наконец притянул его к себе и поцеловал: «Хорошо».

Гл. 61 «Брат наследный принц, пожалуйста, не забудь обещание, которое ты дал мне в тот день»

Летняя резиденция Цзичжоу расположена к северо-востоку от столицы, более чем в пятистах милях. Император Цяньмин проводил там больше месяца почти каждое лето. Если в столице не было срочных дел, его не нужно было предупреждать заранее. Поэтому любой, кто обращался к нему с каким-либо вопросом, должен был сообщить что-то важное.

Генерал Дуншань Ина опустился на колени и шёпотом рассказал об этом императору. Он передал письмо обеими руками. Император Цяньмин сидел неподвижно с недовольным выражением лица, а Ван Цин терпеливо ждал немного, прежде чем помочь императору получить письмо.

Как император Цяньмин мог не узнать почерк Се Чаолина? Он быстро прочитал письмо и увидел в конце печать наследного принца. Его лицо мгновенно побледнело.

«Откуда у тебя это письмо?» — строго спросил император.

«Я случайно увидел его в палатке генерала Сюй. Получив это письмо от Его Высочества наследного принца, генерал Сюй спрятал его под стопкой официальных документов. К сожалению, я случайно увидел его и позволил себе украсть».

Услышав это, император Цяньмин помрачнел ещё больше. Ван Цин вовремя напомнил ему: «Ваше Величество, это дело огромной важности. Сначала нам следует всё прояснить».

Конечно, это требовало разъяснений. Несмотря на ярость, император Цяньмин сумел взять себя в руки. Его мысли резко изменились. Инцидент с предыдущим наследным принцем всё ещё был жив в его памяти. Он знал, что с предыдущим наследным принцем поступили несправедливо, но без доказательств не мог отменить приговор. Этот инцидент стал главной проблемой его правления. Всё повторялось снова. Несмотря на то, что в тот момент он был крайне подозрителен, он сдержался и приказал сначала задержать генерала, доложившего о случившемся.

Он приготовился заранее издать указ и вернуться в столицу.

«Ваше Величество, не стоит проявлять чрезмерную беспечность. Если у наследного принца действительно есть какие-то планы, ваше преждевременное возвращение в столицу может его напугать», — предупредил Ван Цин.

Император нахмурился, глядя на него.

Ван Цин опустил голову и замолчал.

В конце концов император передумал и приказал командующему Запретной армией, который пришел вместе с ним, взять небольшую группу и сопроводить Се Чаолина обратно на летний курорт.

Командир Запретной армии был доверенным лицом Императора, и отправка его за кем-нибудь, по крайней мере, гарантировала бы, что инцидент многолетней давности не повторится. Что же касается всего остального, им оставалось лишь ждать прибытия Се Чаолина.

Император крепко зажмурил глаза, надеясь, что наследный принц не разочарует его.

На третий день после обеда Се Чаолин приказал упаковать свой багаж и подготовить его к возвращению во дворец.

На его шее всё ещё виднелся красный след. Переодевшись, Се Чаолин долго смотрел на себя в зеркало, чувствуя себя беспомощным.

Он неоднократно предупреждал Се Чаоюаня не кусать открытые участки кожи, но маленький проказник упорно сопротивлялся. Ошеломлённый, он забыл остановить его, и вот что получилось. В такой жаркий день это было невозможно скрыть.

«Ну, он исчезнет максимум через два-три дня, а во дворце ничего важного не происходит. Почему бы вам не остаться здесь ещё на несколько дней перед отъездом, наследный принц?» — улыбнулся Се Чаоюань.

Се Чаолин сердито посмотрел на него и проигнорировал.

Хотя ничего срочного не было, куча мелких государственных дел, накапливавшихся каждый день, ждала его возвращения и решения. Сегодня ему нужно было уезжать.

Се Чаоюань схватил его и небрежно указал на служанку: «Принеси мазь, которой ты регулярно пользуешься».

Се Чаолин нахмурился и долго колебался, прежде чем наконец не отказался.

Когда мазь прибыла, Се Чаоюань лично нанёс её ему. Мазь была слишком белой, но, к счастью, кожа Се Чаолина и так была светлой. После нанесения это не выглядело слишком заметным, но аромат был немного резким и вызывал дискомфорт. Он чихнул два раза подряд.

Се Чаоюань прошептал: «Пахнет приятно».

Се Чаолин усмехнулся: «Я ухожу. Тебе не обязательно меня провожать, Шестой Брат».

Когда он вышел из резиденции и сел в карету, Се Чаоюань последовал за ним: «Брат наследного принца, не могли бы вы подвезти и меня? Мне нужно вернуться».

Опасаясь, что Се Чаолин не согласится, он добавил: «Я приехал сюда верхом, но сегодня слишком жарко, и я больше не хочу ехать верхом».

«Раз уж так жарко, почему бы тебе не остаться здесь еще на несколько дней?» — спросил его Се Чаолин.

«Я уже говорил, брата-наследного принца здесь нет, так какой смысл мне оставаться здесь одному?» — ответил Се Чаоюань.

Се Чаолин разрешил человеку сесть в экипаж.

В самое жаркое время дня, после отправления в путь, он быстро задремал и прислонился головой к стенке вагона, закрыв глаза.

Се Чаоюань придвинулся ближе, обнял его, а Се Чаолин положил голову ему на плечо и пробормотал: «Сначала я отправлю тебя домой».

Се Чаоюань опустил голову и слегка коснулся поцелуя его виска.

Въехав в город, они первым делом направились к особняку короля Кэ. К тому времени, как они припарковались, Се Чаолин уже проснулся. Се Чаоюань остался сидеть и с улыбкой спросил: «Не хотите ли зайти выпить чашечку чая, брат наследного принца?»

«Просто вылезай из повозки и не медли», — ответил Се Чаолин.

«Брат наследного принца, ты такой безжалостный. Как только мы вошли в город, ты сразу же изменил тон», — поддразнил Се Чаоюань.

Се Чаолин прижал его к себе и дважды прикусил губу. «Всё, хватит, вылезай из кареты».

Се Чаоюань цокнул языком, прижал его к карете и крепко поцеловал.

Наконец, когда Се Чаоюань вышел из кареты, на губе Се Чаолина был небольшой порез. Се Чаоюань напомнил ему: «Не забывай обещание, которое ты дал мне в тот день, наследный принц».

Се Чаолин поправил мятую одежду, выпрямился и холодно взглянул на него, прежде чем приказать кому-то закрыть дверь кареты.

После этого, по пути обратно во дворец, Се Чаолин оставался в хорошем настроении. Когда он вышел из кареты у Восточных ворот дворца, кто-то поспешно вышел и доложил: «Ваше Высочество, генерал императорской гвардии Хэ прибыл и уже давно вас ждёт. Он сказал, что у него есть срочное дело для Его Величества».

Брови Се Чаолина поползли вверх, и улыбка тут же исчезла с его губ. Какое срочное дело могло понадобиться его отцу, императору, чтобы лично отправить генерала императорской гвардии?

Се Чаолин вошел и впустил человека.

Вошел генерал императорской гвардии, выразил свое почтение, а затем сразу перешел к делу, огласив указ императора и попросив наследного принца немедленно покинуть его и направиться в Цзичжоу.

Се Чаолин сохранил спокойствие и спросил: «Его Величество сказал, о чем идет речь?»

«Не знаю, Ваше Высочество. Пожалуйста, пойдёмте со мной немедленно. Не заставляйте Его Величество ждать. Я больше ничего не знаю», — ответил человек, доверенное лицо императора Цяньмина, имевшее власть над всеми, кроме самого императора. Он даже не поздоровался с Се Чаолином.

Мысли Се Чаолина шевельнулись. «Неужели отец позвал только меня? Сколько слуг я могу взять с собой? Что мне делать, если я оставлю дворец пустым?»

Человек перед ним повторил: «Пожалуйста, пойдёмте со мной в Цзичжоу, Ваше Высочество. Я больше ничего не знаю. Не заставляйте Его Величество ждать».

Се Чаолин усмехнулся: «С твоим-то отношением как я могу быть уверен, что ты говоришь правду?»

«Ваше Высочество намерено не подчиниться указу?» — нахмурился мужчина.

Поскольку обе стороны зашли в тупик, прибыл гонец и сообщил, что прибыл король Дин и желает видеть наследного принца.

Се Чаолин немедленно разрешил посланнику войти.

Се Фэнчжэнь выглядел серьёзным. Увидев солдат Императорской гвардии снаружи и встретив их командира здесь, он нахмурился ещё сильнее и спросил: «Генерал Хэ, могу я поговорить с наследным принцем наедине?»

Хотя лидер Императорской гвардии все еще неохотно отступил, он отступил по просьбе Се Фэнчжэня и ушел со словами: «Я буду ждать Ваше Высочество снаружи».

«Королевский дядя, вы знаете, что происходит?» — напрямую спросил Се Чаолин.

«Император отдал мне секретный приказ следить за любыми необычными действиями в столице, чтобы никто не мог воспользоваться ими. Он послал кого-то, чтобы отвезти тебя в Цзичжоу. Это связано с Дуншань Ин. Понимаешь?» — ответил Се Фэнчжэнь.

Лицо Се Чаолина слегка потемнело. «Понимаю».

«Письмо написали вы, но зачем вам понадобилось его проштамповывать? Сюй Шаньин не из тех, кто не понимает. Зачем ему хранить письмо?» — обеспокоенно спросил Се Фэнчжэнь.

«Это я написал», — сказал Се Чаолин, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

Он написал письмо, но не поставил на нём печать. Он не верил, что Сюй Шаньин сохранит его как улику против него. Он быстро разобрался в причинно-следственной связи. Неудивительно, что этот зверь потребовал и напомнил ему не забывать.

«Дядя, тебе не следовало приходить. Отец отдал тебе секретный приказ, но ты пришёл в Восточный дворец, чтобы рассказать мне. Если это дойдёт до отца, это может выдать тебя», — сказал Се Чаолин.

В конце концов, Сюй Шаня ему представил Се Фэнчжэнь.

Се Фэнчжэнь не возражал и сказал: «Не беспокойтесь обо мне. Что-то тут не так. Ты уже подумал,как с этим справиться?»

Се Чаолин поднял голову, помолчал немного и вздохнул: «Давай поговорим об этом, когда я приеду в Цзичжоу».

Се Фэнчжэнь, казалось, мельком увидел выражение его лица и нерешительно спросил: «Наследный принц, ты уже догадался, о чем идет речь?»

«Нет», — неловко улыбнулся Се Чаолин, — «я тоже не знаю».

Се Фэнчжэнь подумал, что тот выглядит странно, но сейчас не мог ничего больше спросить. Он напомнил: «Ты отправишься с императорской гвардией в Цзичжоу. Генерал Хэ — человек Его Величества и не должен ничего тебе делать. Но на всякий случай я организую сопровождение».

«Не нужно», — отказал ему Се Чаолин. «Дядя, не вмешивайся в это дело. Если отец узнает, объяснить будет ещё труднее. Как ты и сказал, генерал, он — человек отца, и у отца должны быть свои причины послать его сюда. Я просто буду осторожен».

Се Фэнчжэнь не смог его переубедить и вынужден был сдаться. «Не заморачивайся. Когда встретишься с отцом лицом к лицу, признай свою ошибку. Чем больше ты с ним споришь, тем больше он будет несчастен. Просто сначала преодолей это препятствие».

Се Чаолин кивнул: «Понимаю. Спасибо за напоминание, Ваше Высочество».

После этого командующий Запретной армией снова вошёл в комнату и ещё раз напомнил Се Чаолину: «Ваше Высочество, пожалуйста, уходите со мной как можно скорее. Мы ещё успеем добраться до почты до темноты, если выедем сейчас, пока городские ворота открыты. Его Величество приказал мне доставить вас как можно скорее, и я не смею медлить».

«Могу ли я взять с собой несколько человек?» — спросил Се Чаолин.

«Дворцовые служители, обслуживающие Ваше Высочество, могут прийти».

Се Чаолин больше ничего не сказал: «Я прикажу своим людям собрать вещи, и мы уедем через две четверти часа».

Он не взял с собой слишком много людей, оставив Ляо Чжи присматривать за Восточным дворцом, взяв с собой лишь четырех евнухов, которые ежедневно служили ему неукоснительно.

Перед уходом он снял со стены короткий нож, который ему дал Се Чаоюань, и сунул его в рукав.

Резиденция короля Хуайя.

На улице уже стемнело, и Сун Ши стоял на коленях перед главным залом, крепко сжав кулаки и слегка дрожа.

В конце четвертого дежурства Се Чаоци наконец согласился впустить его.

Как только Сун Ши вошел, он снова опустился на колени, уже не такой спокойный, как прежде, и умолял Се Чаоци: «Ваше Высочество, пожалуйста, спасите меня!»

Се Чаоци проявил нетерпение: «Говори прямо».

Сун Ши передал записку, полученную час назад от почтового голубя. В записке было всего две строки, предписывающие ему до рассвета прибыть на северную станцию города и перехватить начальника императорской гвардии по пути в царство Цзи, а затем похитить наследного принца.

Прочитав записку, Се Чаоци невозмутимо спросил: «Откуда это взялось?»

«…Его прислал человек короля Ке».

С громким шлепком Се Чаоци ударил Сун Ши кнутом по лицу, отчего тот упал на землю с кровавым следом на лице. Дрожа от боли, Сун Ши стиснул зубы, не смея произнести ни слова.

«Отлично, ты действительно человек короля Кэ», — стиснул зубы Се Чаоци, желая содрать с этого человека кожу заживо.

Сун Ши сжал кулаки и сказал: «Я человек короля Кэ, но он хочет моей смерти. Он приказал мне похитить наследного принца и обязательно сдамся ему сам. Он хочет свалить на тебя вину за похищение и убийство командира императорской гвардии».

В эти дни он был беспокойным, зная, что Се Чаоюань никогда его не отпустит. Но он не ожидал, что Се Чаоюань избавится от него так скоро. Он понимал, что Се Чаоюань толкает его на смерть.

Но он не хотел умирать.

«Прошу вас, Ваше Высочество, спасите меня. Если вы пообещаете защищать меня, я сделаю всё, что вы скажете. Я подозреваю, что король Кэ внедрил в ваше окружение не одного шпиона, и он давно знает о предыдущем инциденте. Я знаю, как люди короля Кэ общаются с внешним миром, и могу помочь вам разоблачить их».

Се Чаоци презрительно усмехнулся. Известие о том, что император Цяньмин отправил предводителя Запретной армии забрать наследного принца в Цзичжоу, не могло остаться в тайне. Вероятно, оно уже разнеслось по всему городу. У Се Чаоюаня был хороший план, но он также хотел воспользоваться хаосом, чтобы навредить ему? Всё не так просто!

Сун Ши продолжал отчаянно умолять, а Се Чаоци, опустив голову, холодно смотрел на записку в своей руке. Эта вещь даже не могла считаться доказательством, так что даже если бы Сун Ши его не слушал, Се Чаоюань ничего не смог бы ему сделать.

«Значит, царь Кэ с самого начала подстроил тебя так, чтобы ты был рядом со мной, и ты вовсе не брат Цзян Ши», — тихо сказал он.

Голос Сун Ши резко оборвался, и он пополз по земле, боясь ответить.

А потом можешь пойти и умереть.

Се Чаоци не произнес этого вслух: «Сначала помоги мне устранить шпионов в этом особняке, а потом посмотрю, на что ты способен».

Резиденция короля Кэ.

Се Чаоюань сидел на диване и играл в шахматы при зажжённой лампе. После четырёх часов Ван Жан пришёл и доложил: «Никаких новостей из особняка короля Хуая не было, и ни от Сун Ши, ни от кого-либо ещё».

«Не нужно больше ждать. Сун Ши бесполезен. Мы разберёмся с ним, когда появится возможность, и последуем другому плану, который мы уже обсудили».

Что касается Се Чаоци, то его положение было немного лучше, чем у Се Чаожуна, которого лишили титула и заключили в тюрьму. Собака в семье, потерявшей близких, – какое ему дело? Шпионов больше нет, и всё кончено.

После того как Се Чаоюань спокойным голосом отдал свои указания, он с легкостью сделал ход на шахматной доске.

Гл. 62 Если наследный принц мертв, Линьланг навсегда станет моим.

Се Чаолин плохо спал всю ночь в гостинице. Кровать была неудобной, и он ворочался во сне, испытывая тревогу и беспокойство из-за этого маленького ублюдка, который причинил столько неприятностей. Едва рассвело, он встал и попросил принести ему горячей воды. Он накрыл лицо горячим полотенцем, и его разум постепенно прояснился. Командир императорской гвардии, Хэ, прислал кого-то, чтобы пригласить его позавтракать и продолжить путь.

«Знаю», — ответил Се Чаолин немного нетерпеливо. Однако он всегда вёл себя хорошо в присутствии других, даже если был недоволен.

Ближе к утру они снова отправились в путь.

Се Чаолин сидел в экипаже, закрыв глаза, чтобы отдохнуть. Проехав мимо гостиницы, они должны были провести остаток дня на горной дороге. Путешествие всё ещё было долгим.

В полдень они остановились на обочине дороги, чтобы отдохнуть и пообедать в горах. Се Чаолин вышел из повозки. Евнух, которого он привёл с собой, уже развёл костёр, вскипятил воду и приготовил еду. Командир Хэ и его солдаты питались сухим пайком, запивая водой из котла.

Се Чаолин подошёл, и командир Хэ встал, насторожившись. «Ваше Высочество, есть ли у вас какие-нибудь приказы?» — спросил он.

Се Чаолин улыбнулся. «Указ императора предписывал тебе сопровождать меня в Цзичжоу. Но ты же не должен следить за мной, словно за пленником. Командир Хэ, почему бы тебе немного не расслабиться?»

Собеседник опустил голову и не произнес ни слова.

Се Чаолин посмотрел вперёд, и его взгляд слегка замерцал. Горы и леса в этих краях наслаивались друг на друга, простираясь до самого горизонта. В тихом полуденном зное лета это выглядело почти жутко.

Подумав немного, он вдруг сказал: «Похоже, мы уже совсем близко от места дислокации «Дуншань Ин»».

Услышав это, командир насторожился ещё больше. Это место действительно находилось под юрисдикцией Дуншаня, и лагерь находился неподалёку. Однако он не понимал, почему наследный принц вдруг об этом упомянул.

Се Чаолин равнодушно продолжил: «Я просто напоминаю командиру Хэ быть бдительным, не по отношению ко мне, а к тем, у кого могут быть коварные мысли».

«Спасибо за напоминание, Ваше Высочество. Я увеличу количество патрулей поблизости. Пожалуйста, побыстрее доедайте обед, чтобы мы могли как можно скорее уйти отсюда».

Се Чаолин ничего больше не сказал и вернулся в свою карету, чтобы пообедать.

«Сегодня солнце палит, и от такой спешки тебе может стать нехорошо, Ваше Высочество», — прошептал прислуживавший ему евнух.

Глядя на свет и тени, пробивающиеся сквозь приоткрытое окно кареты, Се Чаолин вздохнул. Лучше было как можно скорее встретиться с отцом в Цзичжоу. Всё равно никуда не деться.

Не обращая внимания на легкое беспокойство в сердце, Се Чаолин взял палочки для еды и начал есть.

Когда самая жаркая часть полуденного солнца миновала, Се Чаолин приказал группе продолжить путь. Они уже собирались уходить, как вдруг среди людей впереди возникло какое-то волнение. Прежде чем те, кто шёл сзади, успели сообразить, что происходит, раздался оглушительный хлопок, и огромный валун упал с неба, преградив им путь. Группа тут же разразилась криками тревоги.

Генерал Он подъехал верхом на коне и холодно спросил: «Что происходит?»

Пока он говорил, над горной дорогой впереди поднялось облако пыли, и внезапно появился отряд солдат и лошадей, численностью не менее двухсот-трехсот человек, все одетые в форму Дуншань Ина.

Генерал Хэ нахмурил брови и резко крикнул: «Мы выполняем поручение императора идти в Цзичжоу. Кто нам мешает? Немедленно отойдите!»

Человек на высоком коне напротив равнодушно выхватил меч и направил его прямо на них.

Лицо генерала Хэ внезапно изменилось.

По команде солдаты и лошади позади мужчины бросились вперед.

Имперская армия была застигнута врасплох, и вскоре её строй распался. Стороны столкнулись, и вскоре пролилась кровь.

Охранники и слуги Се Чаолина защищали его экипаж и тихо докладывали снаружи: «Ваше Высочество, впереди бой».

Се Чаолин распахнул полуокно и посмотрел вперёд. Бой был ожесточённый, и у Дуншань Ина было вдвое больше солдат, чем у генерала Хэ, и они были хорошо подготовлены. У генерала Хэ не было ни единого шанса на победу.

Плохое предчувствие стало реальностью, но… Дуншань Ин?

В одно мгновение Се Чаолин что-то вспомнил. Проводник снаружи вагона тихо воскликнул: «Позади нас тоже есть люди!»

Другая группа солдат из Дуншань Ина внезапно появилась позади их строя, окружив их с двух сторон. Имперская гвардия быстро потеряла всякую возможность сопротивляться, и всё больше людей гибло. Эти люди постепенно приближались к повозке Се Чаолина, и он понял, что они нацелены на него. Спастись было невозможно, поэтому он просто приказал своим людям прекратить сопротивление и сел в повозку, не двигаясь с места.

Он вытащил из рукава короткий нож и медленно потер его о ладонь, прежде чем закрыть глаза.

Шум драки снаружи становился всё громче и громче. Слугу кареты сбросили с ног, и кто-то снаружи произнёс через дверь: «Кронпринц, извините за оскорбление». Карета быстро развернулась и помчалась к лесу на обочине горной дороги.

А как же генерал Хэ? Его окружили и преследовали несколько человек, и он уже был в кровожадной ярости. Однако он мог лишь наблюдать, как карету наследного принца увозят прямо перед ним.

Повозка въехала в лес и ехала неизвестно сколько времени. Ухабистая горная дорога чуть не разбила Се Чаолина вдребезги. Наконец, когда повозка остановилась, у него скрутило живот, и он вырвал всю съеденную ранее пищу.

Дверь кареты распахнулась снаружи, и внизу стоял Се Чаоюань, глядя на него.

Он протянул Се Чаолину платок, но тот не взял его. Он бросил на Се Чаоюаня совершенно холодный взгляд.

«Ваше Высочество, этот вагон грязный. Выйди», — сказал Се Чаоюань, словно не замечая гнева в глазах Се Чаолина. «Пожалуйста, выйди».

Се Чаолин крепко сжал кулак и уставился на него.

Се Чаоюань протянул руку.

После непродолжительного противостояния Се Чаолин наконец вышел из экипажа, не пожимая Се Чаоюаню руки.

За Се Чаоюанем стояло около двадцати человек, все одетые в форму солдат Дуншань Ина. Они, должно быть, уже глубоко в горах, рядом есть ручей, у которого пили воду несколько лошадей.

Се Чаолин презрительно усмехнулся: «Ваше Высочество король Кэ, вы действительно смелы, раз осмелились поручить своим охранникам и слугам переодеться солдатами Дуншань Ина, чтобы похитить меня».

Впервые войдя в особняк короля Кэ, он увидел, как стражники тренируются на заднем дворе. Тогда у него не было воспоминаний, но он понимал, что король Кэ был не просто принцем. Теперь он понял, что недооценил его. Он был не только необычным, но и высокомерным.

«Что ты планируешь делать? Запереть меня в своём особняке или выслать, как в прошлый раз?»

В голосе Се Чаолина не было ни капли тепла. Се Чаоюань услышал его, но не ответил. Вместо этого он протянул ему кувшин с водой и сказал: «Тебя только что вырвало. Выпей воды, чтобы смочить горло».

Се Чаолин не стал её брать. Се Чаоюань вздохнул и открыл крышку, чтобы самому попить воды, сказав: «В этой воде нет ни лекарств, ни яда, ни Гу».

«Ты думаешь, я тебе поверю?» — усмехнулся Се Чаолин.

Поскольку он отказался пить воду, Се Чаоюань ничего не мог поделать, кроме как сдаться. «Там есть ручей. Если хочешь напиться, иди туда».

Се Чаолин проигнорировал его и пошёл к ручью, но не стал пить воду. Он внимательно огляделся вокруг.

Это место было окружено горами и лесами, и, за исключением этого ручья, здесь не было никаких следов человеческой деятельности. Се Чаоюань специально привёз его сюда.

Се Чаоюань последовал за ним и сказал: «Ты обещал мне, что если я сделаю что-то, что тебя разозлит, ты не проигнорируешь меня. Ты нарушаешь своё слово, наследный принц?»

Се Чаолин внезапно обернулся, чувствуя, как в нём закипает гнев. «Чего ты хочешь?» — спросил он.

«Я украл письмо», — сказал Се Чаоюань. «Ты, должно быть, уже догадался. В ту ночь в Восточном дворце я скопировал письмо, точно такое же, как то, что ты написал во сне. Я запечатал его и отправил Сюй Шаню. Должно быть, он уничтожил его после прочтения. Письмо, представленное императору, действительно было твоим подлинным».

Се Чаолин гневно рассмеялся. Что ему сказать? Восхититься мужеством и стратегией Се Чаоюаня? Он рассчитал его против себя, когда тот потерял бдительность. Даже если бы он назвал Се Чаоюаня зверем, это было бы комплиментом.

«Ты что, хвастаешься передо мной?» — усмехнулся Се Чаолин. «Я потерял бдительность и попался на твою уловку. Ты гордишься собой? Ты, как и все остальные, желаешь моего падения и не жалеешь сил, плетя интриги против меня. Ты говоришь, что хочешь меня, но на самом деле жаждешь моего положения. В чём разница между твоими амбициями и амбициями других?»

Се Чаолин продолжил: «Ты заставил людей выдавать себя за солдат Дуншань Ина и похитил меня. Чей это был план? Сюй Шаня или Чжао Ши? Сюй Шань и так на моей стороне, он бы меня не похитил. Чжао Ши не был бы настолько глуп, чтобы использовать солдат Дуншань Ина для моего похищения. Чем больше ты это делал, тем больше мой отец будет их подозревать. В конце концов, я не смогу вернуться, а мой отец только выместит на них свой гнев. Это не повлияет на тебя. Это твой план?»

Се Чаоюань не отрицал этого. Сначала он хотел, чтобы это сделал Сун Ши, чтобы легко свалить вину за инцидент с Се Чаоци. Однако Сун Ши слишком боялся смерти и хотел продать себя ради богатства, поэтому ему пришлось найти другого козла отпущения. Выдавать себя за солдата из Дуншань Ина было слишком рискованно, но выбора у него не было.

Через несколько месяцев Се Чаолин должен был жениться на своей наследной принцессе, и он не мог вынести мысли о том, чтобы просто наблюдать за этим. Поэтому он решил рискнуть.

«Почему ты не предпринял никаких действий, когда я направлся в твое поместье? Ты боялся подозрений? Ты что, приложил все усилия, чтобы обвинить меня, только чтобы иметь возможность действовать? Если сегодняшний план провалится и меня доставят в Цзичжоу, меня могут сместить из-за того письма. Это тоже часть твоего плана? Ты всё так тщательно спланировал, что же ты собираетесь делать теперь, когда тебе это удалось? В прошлый раз ты заставил меня исчезнуть, но отец оставил меня наследным принцем. А что насчёт этого раза? Ты хочешь чтобы я «умер», чтобы избавиться от меня навсегда?»

Се Чаолин задавал ему вопросы, и в его глазах читались разочарование и гнев. Се Чаоюань посмотрел на него и через некоторое время спросил: «Ты поэтому так зол?»

"Ответь мне!"

«Да, я нашёл человека, похожего на тебя по комплекции и возрасту, — медленно объяснил Се Чаоюань. — Я заставил его замаскироваться под тебя. Позже он умрёт в карете, в которой ты ехал».

«Если наследный принц умрёт, то Линьланг будет моим навсегда».

Се Чаолин дрожал от страха, слушая. «Ты полный псих».

Се Чаоюань не стал спорить. Его голос смягчился: «Наследный принц стремится служить стране и её народу, а у меня нет ничего. Веришь ты или нет, всё, чего я хочу, — это ты. Если в этом мире есть место, которое действительно принадлежит мне, согласитесь ли ты пойти со мной туда? Я не жажду власти и статуса».

«Но ты не хочешь. Тебе придётся жениться, стать наследным принцем, стать императором. Ты несёшь на своих плечах слишком много, кто я для тебя?» — ответил Се Чаолин.

«Разве наследный принц когда-нибудь, хотя бы на мгновение, ставил меня на первое место?» Глаза Се Чаоюаня были полны печали, которую Се Чаолин никогда раньше не видел, и он пристально посмотрел на него.

С самого начала именно ты силой и обманом вверг меня в эту ситуацию. Какое право ты имеешь говорить такое? Се Чаолин хотел что-то сказать, но захлебнулся словами и не смог ничего сказать.

Се Чаоюань сделал шаг вперёд и протянул руку: «Брат, пойдём со мной».

Се Чаолин выглядел ошеломленным, словно потерял душу.

С тихим вздохом Се Чаоюань обнял его.

Ресницы Се Чаолина дрогнули, но он по-прежнему не шевелил руками.

«Пойдем со мной», — снова сказал Се Чаоюань.

«Куда я могу пойти с тобой?» — наконец обрёл голос Се Чаолин, к нему вернулся рассудок. «Ты мне лжёшь. Ты просто хочешь держать меня взаперти. Мне некуда идти».

С приглушенным стоном Се Чаоюань опустил руку.

Он отступил на десятки шагов от леса, когда обнимал Се Чаолина, поэтому не увидел, как нож внезапно вонзился ему в левое плечо.

Се Чаоюань опустил голову и увидел, что из его плеча торчит короткий нож, который он дал Се Чаолину, а из раны капает кровь.

Се Чаолин стиснул зубы, вытащил нож и отступил на два шага назад, сверкнув глазами. «Ты вынудил меня это сделать».

Се Чаоюань все еще сидел с опущенной головой, держась за раненое плечо, его рука была покрыта кровью, его эмоции были неясны.

Се Чаолин быстро попятился к лошадям у ручья. Он схватил одну и сел на неё, прежде чем Се Чаоюань успел среагировать. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Се Чаоюаня, затем щёлкнул поводьями и поскакал прочь со всех ног.

Солдаты на другой стороне услышали шум и удивленно обернулись. Они увидели Се Чаоюаня, стоящего на коленях на земле, держась за кровоточащее плечо. Некоторые бросились к ним, а другие даже подняли арбалеты.

Они уже собирались стрелять, когда Се Чаоюань строго крикнул: «Стой!»

Вскоре после этого Се Чаолин исчез из виду.

Через пятнадцать минут преследователи вернулись и, преклонив колени, извинились. «Ваше Высочество, конь наследного принца покинул гору и выехал на официальную дорогу. Мы не смеем следовать за ним дальше…»

Се Чаоюань крепко зажмурил глаза.

Он потерпел неудачу.

Гл 63 «Либо наследный принц убьёт меня, либо будет следующий раз».

Се Чаолин мчался галопом всю дорогу обратно в столицу. Он остановился лишь у городских ворот, вытащил окровавленный короткий нож и, чувствуя, как бешено колотится его сердце, передвинул его на несколько дюймов вверх.

Во время своего пребывания в особняке короля Кэ он в свободное время прочитал несколько медицинских книг и примерно знал, как избегать задевания жизненно важных органов. Поэтому он, стиснув зубы, не колеблясь, вонзил половину лезвия ножа, прежде чем вытащить его.

Брызнувшая кровь мгновенно окрасила его одежду в красный цвет. Се Чаолин, превозмогая боль, стиснул зубы, спрятал нож обратно в рукав и погнал коня к городским воротам.

В конце концов он рухнул вместе с конём перед городскими воротами. Вскоре несколько солдат услышали звук и пришли проверить. Се Чаолин, прикрывая кровоточащую рану, с трудом произнес: «Я наследный принц. На горной дороге я столкнулся с покушением чиновников. Позовите Сяо Яньцзи».

Когда он закончил говорить, его веки опустились, и он потерял сознание.

Проснувшись через полчаса, Се Чаолин открыл глаза, словно в тумане. Его тело ужасно болело при каждом движении. Он увидел группу людей, окруживших его, и кто-то тихо крикнул: «Наследный принц проснулся». Тут же подошёл придворный лекарь.

«Рана наследного принца неглубокая, хотя и сильное кровотечение. К счастью, она не затронула жизненно важные органы и была своевременно оказана медицинская помощь. Ему следует принять лекарство и немного отдохнуть, и тогда он будет в безопасности», — сказал врач.

По мере того, как говорил врач, Се Чаолин постепенно приходил в себя. Большинство людей вокруг него были незнакомы, а предводителем был Сяо-ван Сяо Яньцзи, назначенный императором Цяньмином командовать обороной внешнего города.

Он случайно патрулировал местность неподалеку со своими солдатами и сразу же поспешил туда, получив доклад от подчиненных.

Сяо Яньцзи и его люди опустились на колени, чтобы извиниться, а Се Чаолин кашлянул и спросил их: «Где я?»

«Ваше Высочество, это столичное военное бюро у Восточных городских ворот. Вы только что потеряли сознание у городских ворот, и мы не посмели переместить вас без разрешения, поэтому привезли вас сюда. Мы также послали за врачом и отправили кого-то во дворец, чтобы передать сообщение. Мои подчинённые также взяли людей и отправились из города в том направлении, откуда вы пришли, чтобы поймать убийцу».

Се Чаолин закрыл глаза и сказал: «Напавший на меня убийца был из Дуншань Ина. Их было несколько сотен, все в форме Дуншань Ина. Императорская армия под командованием генерала Хэ сопровождала меня в Цзичжоу. По дороге мы попали в засаду, и мне было нелегко скрыться».

Сяо Яньцзи был потрясён, услышав это. Он думал, что солдаты внизу ошиблись, когда сообщили, что на принца напали солдаты, но не ожидал, что это правда. Солдаты Дуншань Ина были настолько дерзки, чтобы открыто атаковать наследного принца и императорскую армию? «Пожалуйста, сообщите об этом императору в Цзичжоу как можно скорее и не допускайте, чтобы новость просочилась до решения Его Величества», — устало сказал Се Чаолин.

«Я немедленно этим займусь! Ваше Высочество, не волнуйтесь. Через Восточные ворота мало кто входит и выходит, и я буду держать рты своим подчинённым закрытыми, чтобы они не разнесли эту новость!»

Это было важное дело, и Сяо Яньцзи понимал, что время имеет решающее значение. Он немедленно приступил к делу, не только доложив о случившемся императору в Цзичжоу, но и объявив в столице военное положение.

Поскольку возвращаться во дворец было неудобно, Се Чаолин отдыхал в бюро.

Час спустя Ляо Чжи, евнух, управлявший Восточным дворцом, поспешно прибыл со своими людьми. Он был хитрым человеком и замаскировался, чтобы не привлекать внимания. Се Чаолин расслабился, только когда увидел, что все они – его люди. Однако рана всё ещё сильно болела. Он переоценил свои силы, и такой удар был для него совершенно новым.

Думая о Се Чаоюане, который тоже был ранен им, Се Чаолин почувствовал себя ещё хуже. Всё, что сегодня произошло, было из-за Се Чаоюаня. Мальчик уже сотни раз заслуживал смерти, но всё равно скучал по нему.

Вечером Сяо Яньцзи снова пришёл к Се Чаолину с докладом о ситуации снаружи. Он уже отправил кого-то срочно доставить сообщение в Цзичжоу, и его люди обыскали весь город и действительно обнаружили место ожесточённого боя с трупами, разбросанными по всей горной дороге возле Дуншань Ина. Командира Хэ среди них не было, и было неясно, был ли он похищен или же спасся бегством в Цзичжоу. Что касается того, были ли убитые солдаты из Дуншань Ина, они не могли сказать наверняка, поскольку на месте происшествия не было выживших и трупов не обнаружено.

Се Чаолин пока не хотел об этом говорить. «Должны быть выжившие, сбежавшие из Имперской армии. Пусть кто-нибудь присмотрит за теми, кто вернулся в город в последние дни. Мы определим, сделал ли это Дуншань Ин. До возвращения императора вам следует сосредоточиться на своих обязанностях, чтобы никто не воспользовался ситуацией и не сеял хаос».

Проводив Сяо Яньцзи, Се Чаолин съел лишь полмиски каши и снова лёг. После этого он больше не проснулся.

Посреди ночи у него начался жар, и он начал бредить. Ляо Чжи, не смыкая глаз, наблюдал за ним и увидел, что брови его нахмурены, а лицо неестественно красное. Он с тревогой крикнул: «Ваше Высочество, Ваше Высочество?»

Се Чаолин открыл глаза, на лбу у него выступил холодный пот.

«Ваше Высочество, вы в порядке?»

Ляо Чжи попросил позвать императорского лекаря, но Се Чаолин остановил его. Лекарь уже предупредил его днём, что ночью у него может подняться температура, так что звать его сейчас не было необходимости.

Перевернувшись на другой бок, он посмотрел на темный потолок над собой, не найдя слов.

Только что приснившийся сон всё ещё не давал ему покоя. Во сне Се Чаоюань смотрел на него с разочарованием и печалью, снова и снова спрашивая: «Кто я для тебя?» Боль в груди и без того была невыносимой, но теперь она ощущалась, словно ком в горле, отчего Се Чаолину стало крайне не по себе.

«…Пойди, попроси Сяо Шицзы проверить, вернулся ли царь Кэ в город в течение дня», — сказал он.

Ляо Чжи принял приказ и вернулся через две четверти часа с докладом: «Мы проверили записи нескольких городских ворот, и царь Кэ сегодня не вернулся».

Услышав это, Се Чаолин нахмурился. Куда мог деться Се Чаоюань, если не вернулся? Его поместье находилось очень далеко от восточных гор. Он мог не успеть вернуться до темноты, а на плече у него была ножевая рана. Если её вовремя не вылечить в такую жару…

«…Ваше Высочество, Ваше Высочество?»

Видя, что лицо Се Чаолина изменилось, Ляо Чжи быстро окликнул его. Се Чаолин пришёл в себя, неохотно покачал головой и хрипло скомандовал: «Распорядись, чтобы завтра утром кто-нибудь отправился в особняк короля Кэ. Если увидишь, что он вернётся, приходи и немедленно доложи мне».

Когда Се Чаоюань и его люди вернулись в поместье, было уже за полночь.

Специально для этого случая в особняке царя Кэ был приставлен врач, которого вызвали осмотреть рану Се Чаоюаня. После простой перевязки Се Чаоюань ехал обратно верхом четыре-пять часов по жаркой погоде. К тому времени, как он прибыл, рана начала нарывать и гноиться.

Врач ужаснулся увиденному. «Ваше Высочество, эту вашу рану, гнойную и гниющую плоть нужно сначала удалить, иначе, иначе…»

Лицо Ван Рана было крайне мрачным. Само собой разумеется, что в противном случае всё могло бы произойти. Если бы не вовремя принять меры, жизнь была бы под угрозой, но чтобы удалить плоть…

«Есть ли какое-нибудь обезболивающее?»

«Есть, но сейчас у меня ничего нет с собой. Мне нужно подняться на гору и собрать травы, чтобы растолочь их в порошок после рассвета. Но рана Вашего Высочества не может ждать. Её нужно обработать сейчас».

«Давайте продолжим лечение», — сказал Се Чаоюань с бесстрастным лицом.

Врач быстро подготовился, смочив нож для разрезания плоти в спирте и нагрев его на огне, прежде чем осторожно приступить к ране Се Чаоюаня.

Рана уже была кровавым месивом, из неё текли некротические ткани и гной. Глаза Ван Жана покраснели, когда он увидел: «Ваше Высочество, это уже слишком…»

«Достаточно», — холодно перебил его Се Чаоюань.

«Ваше Высочество, пожалуйста, потерпите».

Закончив говорить, врач решительно начал разрезать рану.

Се Чаоюань слегка нахмурился, но сохранил спокойствие и даже не хрюкнул.

Ван Жанг держал ткань, чтобы вытереть холодный пот, постоянно выступавший на лбу Се Чаоюаня. Врач, обливаясь потом, потратил почти четверть часа, прежде чем наконец удалил всю некротическую ткань. Аккуратно наложив лекарство и перевязав рану, Ван Жанг с тревогой спросил: «Всё в порядке? Вы уверены, что проблем не возникнет?»

«Лекарство нужно менять каждые два часа, и кто-то должен внимательно следить за раной всю ночь. У пациента не должно быть высокой температуры. Я пойду и приготовлю лекарство для внутреннего применения, чтобы принц мог его выпить. Если мы переживём следующие два дня, рана должна зажить как следует».

После того, как человек ушел, Се Чаоюань закрыл глаза и сказал Ван Жану: «Завтра ты и еще несколько человек будете сопровождать меня обратно в столицу, а остальные останутся в поместье, пока ситуация не успокоится».

Ван Жан обеспокоенно спросил: «Ваше Высочество, если наследный принц и император обвинят вас в сегодняшнем инциденте, как вы с этим справитесь?»

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Неужели у наследного принца так мало на меня влияния? Если он хочет меня обвинить, пусть делает это, мне всё равно».

Ван Жан не решался высказать своё мнение. Его Высочество никогда не прислушивался к советам, а в ситуации с наследным принцем это было ещё менее вероятно.

На следующее утро, как только взошло солнце, Се Чаоюань вернулся в город с несколькими доверенными евнухами. Войдя во внешний город, он заметил необычную атмосферу. Улицы были заполнены патрульными солдатами, и здесь было не так оживлённо, как обычно.

Когда они въехали в город, их остановил заместитель командующего армии Цзинвэй, проводивший смотр солдат у городских ворот. Задав несколько вопросов, Се Чаоюань объяснил, что они только что вернулись из поместья за городом. Он небрежно спросил: «Почему сегодня на улице так мало людей? Что-то случилось?»

Другая сторона не произнесла много слов, лишь упомянув, что это обычное патрулирование, и позволил им проехать.

Вернувшись домой, они вскоре поинтересовались новостями. Внешняя часть города была на военном положении со вчерашнего дня, и людям было трудно въезжать и выезжать. Казалось, произошло что-то серьёзное.

«Внутренний город остался прежним, но на него повлияло внешнее. Ходят самые разные слухи. То, что произошло в Дуншане, невозможно держать в тайне. Те, кому положено знать, должны были знать. Однако показная демонстрация солдат внешнего города несколько неожиданна. Я слышал, что вчера король Сяо тоже выслал солдат из города», — шёпотом сообщил Ван Жан новости снаружи.

Се Чаоюань спокойно выслушал и спросил: «А как же наследный принц? Он вернулся?»

«Ему следовало вернуться. Я слышал, что сегодня утром он тихо вернулся во дворец, и это немного странно», — ответил Ван Жан.

Се Чаоюань молчал, облокотившись на кушетку и закрыв глаза. Ван Жан тихо спросил: «Ваше Высочество, хотите ли вы снова позвать императорского лекаря, чтобы он осмотрел ваши раны?»

«Не нужно», — легко ответил Се Чаоюань. «Можешь спуститься».

Действительно, Се Чаоюань вернулся во дворец, как только взошло солнце. Раны всё ещё болели, но армия Цзинвэй была неподходящим местом для долгого пребывания. Лучше было вернуться домой пораньше. С другой стороны, император Цяньмин должен был отправить указ не позднее завтрашнего дня.

После полудня снаружи пришла новость о возвращении Се Чаоюаня в особняк. Нахмуренные брови Се Чаолина наконец немного расслабились, когда он услышал, что Се Чаоюань не вызвал врача в особняк. Но, услышав это, Се Чаолин невольно снова напрягся.

Ляо Чжи вовремя заметил: «Различные лекарства в Императорском медицинском институте имеют фиксированную дозировку и должны быть зарегистрированы при использовании. Вероятно, герцог Кэ боится подозрений в этот критический момент».

Однако лекарства, которые можно купить на рынке, никогда не будут столь же хороши, как те, что продаются в Императорском медицинском институте.

Сердце и разум Се Чаолина были неспокойны. Он приказал: «Пошлите кого-нибудь в Императорский медицинский институт, чтобы он принял половину прописанного мне лекарства и доставил его в особняк герцога Кэ. Также разузнай о травмах герцога Кэ и пройдите незаметно, чтобы тебя никто не увидел у главных ворот особняка».

Как бы он ни злился и ни возмущался действиями Се Чаоюаня, он не мог заставить себя быть слишком жестоким.

Когда евнух, посланный доставить лекарство, уже собирался уходить, Се Чаолин снова позвал его. После некоторого колебания он сказал: «Передай герцогу Кэ от меня сообщение. Это последний раз. Я не буду продолжать его дело. Пусть позаботится о себе и больше не будет своевольничать».

Се Чаоюань крепко спал с тех пор, как вернулся в особняк, и проснулся лишь вечером. Когда евнухи из Восточного дворца принесли лекарство, он всё ещё лежал на кровати с закрытыми глазами, словно ему было всё равно, что они принесли.

Видя, что Се Чаоюань не отвечает, евнуху из Восточного дворца пришлось повторить: «Наследный принц хочет еще кое-что передать вам, Ваше Высочество».

Прошёл полдень, и снаружи пришли новости о возвращении Се Чаоюаня в особняк. Хмурое лицо Се Чаолина, всё это время напряженное, наконец немного расслабилось, когда он услышал, что Се Чаоюань не вызвал врача в особняк. Но затем его лицо снова напряглось, когда он услышал, что лекарства, доступные для населения, не так хороши, как в императорской больнице.

Ляо Чжи вовремя заметил: «Все лекарства в императорской больнице имеют фиксированные дозировки, и их использование должно быть зарегистрировано. Царь Кэ, вероятно, боится подозрений в этот критический момент».

Но лекарства, доступные всем, всегда были хуже, чем в императорской больнице. Се Чаолин всё ещё чувствовал беспокойство и приказал: «Пошли кого-нибудь за половиной прописанных мне лекарств из императорской больницы и доставь их в особняк царя Кэ. Также спроси царя Кэ о его состоянии и уходи тихо, не проходи через главные ворота дворца и не попадайся на глаза другим».

Как бы ни злил и ни возмущал Се Чаоюань поступок, Се Чаолин всё же не мог позволить себе быть слишком резким. Когда слуга, посланный за лекарством, уже собирался уходить, Се Чаолин окликнул его и, немного поколебавшись, сказал: «Передай королю Кэ от моего имени, что это последний раз. Я не буду продолжать его дело. Пусть поправится, позаботится о себе и больше не будет своевольничать».

Се Чаоюань находился в коме с момента возвращения в особняк и очнулся лишь вечером. Когда люди из Восточного дворца пришли что-то доставить, он всё ещё лежал на кровати, отдыхая глазами.

«Его Королевское Высочество наследный принц приказал нам принести вам лекарства для внутреннего и наружного применения. Его Королевское Высочество также спросил, как ваши раны».

Евнух, прибывший из Восточного дворца, прошептал что-то и протянул ему обеими руками аптечку. Се Чаоюань по-прежнему сидел с закрытыми глазами, не двигаясь и не говоря ни слова, словно ему было всё равно, что прислал Восточный дворец.

Видя отсутствие реакции Се Чаоюаня, евнуху из Восточного дворца пришлось повторить: «Его Королевское Высочество наследный принц тоже хочет вам кое-что сказать».

Се Чаоюань наконец открыл глаза, и выражение его лица стало ещё холоднее, когда евнух закончил говорить. «Почему Восточный дворец тайно послал кого-то доставить лекарство? Они что, боятся, что их увидят? Если Его Королевское Высочество хочет прислать мне лекарство, пусть придёт лично. Если он хочет узнать о степени моих травм, пусть придёт и увидит сам».

Евнух Восточного дворца изменился в лице. «Ваше Высочество, вы…»

Прежде чем он успел договорить, Се Чаоюань прервал его: «Пожалуйста, проводи гостя».

Прежде чем отослать этого человека, Се Чаоюань также передал Се Чаолину сообщение: «Либо наследный принц убьет меня, либо будет следующий раз».

Гл. 64 «Даже если я попаду в ад, я все равно погонюсь за тобой».

На следующий день Се Чаолин получил от императора Цзичжоу указ, предписывавший ему оставаться в Восточном дворце для отдыха, не выходить за его пределы и не передавать никаких сообщений внешнему миру. Ему также запрещалось вмешиваться в военные и политические дела.

Для Се Чаолина это было равносильно домашнему аресту.

В последующие дни по городу прокатились слухи, и как внутренние, так и внешние города столицы, а также императорский город были объявлены на военном положении. Хотя Се Чаолин не мог покидать Восточный дворец, он всё же получал новости извне. Покушение на него, наследного принца, совершённое Дуншань Ином, распространилось по городу со скоростью лесного пожара. Однако кто-то заранее распространил слух о его сговоре с командиром Дуншань Ином и о том, что он был заключён под стражу императором в Цзичжоу, намекая на то, что он задумал эту ложную операцию, чтобы избежать наказания.

Се Чаолин не обращал внимания на слухи снаружи. Он ждал лишь возвращения императора во дворец.

В этот период Се Фэнчжэнь однажды пришёл навестить его в Восточном дворце. Се Чаолин как раз менял ему повязки, и Се Фэнчжэнь, увидев ужасный шрам на его груди, нахмурился: «Откуда он взялся?»

«Меня кто-то похитил, и когда я нашёл возможность сбежать, меня догнали и нанесли ножевое ранение. К счастью, мне удалось вернуться обратно», — рассказал Се Чаолин.

«Тебя действительно похитил кто-то из Дуншань Ин?» — спросил Се Фэнчжэнь.

«Я не уверен, но они были одеты в форму Дуншань Ин», — небрежно сказал Се Чаолин.

Се Фэнчжэнь пристально посмотрел на него и вдруг вздохнул: «Наследный принц, ты  лжешь».

Се Чаолин не изменился: «Почему ты так говоришь, дядя?»

«Раньше при мне ты был готов говорить правду. А теперь ты даже мне, своему дяде, не доверяешь?»

Се Чаолин поджал губы и не ответил.

Его реакция подтвердила догадку Се Фэнчжэня: «Наследный принц, помните, я спрашивал тебя раньше, почему тебе приходится скрывать свою истинную сущность? Что ты  тогда ответил?»

Ты сказал, что, будучи наследным принцем и наследником престола, ты — будущий монарх мира. Тебе не нужны собственные предпочтения, как и слабости. Раньше я думал, что это нехорошо, и что ты  слишком  себя нагружаешь. Но теперь я понимаю, что ты лучше всех понимаешь себя.

«Как только у тебя появится кто-то или что-то, что тебе дорого, у тебя появятся слабости, и твои доходы продолжат снижаться».

Се Чаолин опустил глаза и на какое-то время замолчал. Он тихо спросил: «Дядя, а ты… Твой племянник – твоя слабость? Ты когда-нибудь жалел о его потере на поле боя много лет назад?»

Се Фэнчжэнь был слегка ошеломлён, затем покачал головой и сказал: «Твой двоюродный брат пожертвовал собой ради страны. Это было его стремлением и амбицией, так же как и моим. Я всю жизнь сожалею о том, что не смог его спасти, но я не жалею об этом. Если бы мне пришлось сделать это снова, я бы не стал его останавливать. Но, наследный принц, с тобой всё иначе. Этот человек не тот, кто может быть рядом с вами. У вас с ним разные цели и принципы в жизни, и есть много внешних факторов, которые не позволяют ему существовать в вашей жизни. Его присутствие для тебя не принесет никакой пользы, только вред».

С мрачным выражением лица Се Чаолин самоуничижительно ответил: «Знаю. Как я мог не знать, что сказал дядя-царь? Раньше я хотел быть законным наследником, согласно воле отца-царя, и даже старался превзойти бывшего наследного принца, чтобы никто не мог ко мне придраться. Это было изнурительно, но с годами я привык. Я думал, что смогу продолжать в том же духе, пока не произошёл несчастный случай. Я потерял память и оказался в резиденции короля Кэ».

«На самом деле, это был не несчастный случай. Всё это был продуманный план этого ублюдка. Он приложил все усилия, чтобы удержать меня там, даже запер меня и не давал ни с кем видеться. Но я чувствовал себя там счастливым, счастливее, чем когда-либо прежде. Мне не нужно было скрывать свою истинную сущность или постоянно быть слишком осторожным. Когда королевский дядя спросил меня, есть ли у меня корыстные мотивы, я солгал тебе. Я медлил и не хотел возвращаться, потому что у меня были корыстные мотивы. Даже сейчас они у меня всё ещё есть».

Се Фэнчжэнь посмотрел на Се Чаолина с некоторой симпатией, но вынужден был напомнить ему: «Но он уже поставил под угрозу твоё личное положение и твою должность. Ты собираешься и дальше потворствовать ему?»

Се Чаолин горько рассмеялся и заговорил тише: «Я знаю, что это неправильно, но я не могу контролировать своё сердце. Я не могу выбрать правильный путь».

«А что, если ты потом об этом пожалеешь?»

«…Давайте займёмся этим позже».

Семь дней спустя император Цяньмин вернулся ко двору.

Се Фэнчжэнь во главе отряда солдат встретил его у подножия Дуншаня. Несколько дней назад он уже захватил Дуншань-ин, используя тайный указ императора, и Сюй Шань не оказал сопротивления. Другие генералы, не желавшие покориться, также были арестованы, но, к счастью, обошлось без серьёзных инцидентов.

Лицо императора Цяньмина было мрачным. Выслушав доклад Се Фэнчжэня о ситуации в столице, он спросил: «Как поживает наследный принц?»

«Наследный принц получил ножевое ранение в грудь, но, к счастью, сумел спастись. Последние несколько дней он восстанавливается в Восточном дворце».

«Это серьезно?»

«Имперский врач сказал, что рана была всего в нескольких дюймах от жизненно важного органа, но ему повезло».

Лицо императора Цяньмина становилось всё мрачнее, пока он слушал, но его гнев по отношению к Се Чаолину немного утих. «Значит, убийца действительно был из Дуншань Ина?»

«По словам Сяо Яньцзи, его заместитель отправился с солдатами на место происшествия, но тела убийцы они не обнаружили. Однако наследный принц своими глазами видел, что эти люди были одеты в форму «Дуншань Ин». Позже Сяо Яньцзи нашёл нескольких сбежавших солдат Запретной армии, которые также подтвердили рассказ наследного принца», — сообщил Се Чаолин.

Командир Хэ и несколько его подчинённых бежали в Цзичжоу, и их рассказ совпадает с вашим. Нападавшие, устроившие засаду, выглядели как солдаты из Дуншань Ин, но, по их словам, Се Чаолин был похищен этими людьми.

Всё это показалось абсурдным императору Цяньмину, и он нахмурился. Се Фэнчжэнь напомнил ему: «Ваше Величество, вы отправили командующего Хэ и Запретную армию сопровождать наследного принца в Цзичжоу, но не предали этому огласке. Новость распространилась только после того, как наследный принц уехал вместе с командующим Хэ. Кем бы ни был убийца, он, должно быть, был хорошо подготовлен к столь быстрому реагированию. Подозреваю, что утечка могла произойти до прибытия командующего Хэ в столицу».

По сути, это было обвинение кого-то из приближенных императора в утечке информации. Император Цяньмин был недоволен: «Знаю. Я уже приказал провести расследование».

Позже в тот же день император Цяньмин вызвал Се Чаолина во дворец. Се Чаолину помогли войти, и он опустился на колени, чтобы извиниться. Он не осмелился встать без разрешения императора.

Видя, насколько бледным и слабым выглядит Се Чаолин, император Цяньмин сдержался, чтобы не отругать его. Он приказал помочь Се Чаолину встать и сесть, а затем отпустил всех со двора.

«Знаешь ли ты, сколько слухов ходит о тебе в последнее время? Ты мой наследный принц, как ты смеешь сговариваться с генералами Дуншань Ина и действовать самостоятельно? Чего ты на самом деле хочешь?» Император подавил гнев и задал ему вопрос.

Се Чаолин немного покашлял и с трудом проговорил: «Я знаю, что поступил неправильно, и не смею спорить. Отец, какое бы наказание ты мне ни назначил, я готов его принять. Я лишь прошу дать мне ещё один шанс исправиться».

Император повысил голос: «Так ты действительно хочешь захватить военную власть? Что ты хочешь сделать? Ты так жаждешь занять моё место, прежде чем я умру?!»

«Нет, нет», — Се Чаолин был настолько взволнован, что постоянно кашлял, его лицо покраснело, когда он с трудом опустился на колени, не переставая кланяться, — «Отец, клянусь, у меня есть только личные отношения с генералом Сю из Дуншань Ина, но у меня нет других намерений. Я лишь хочу помочь ему устранить инакомыслящих и взять под контроль Дуншань Ина. Я также хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы нанести ответный удар семье Чжао. У меня нет нелояльных намерений!»

Он сделал два шага вперёд, всё ещё стоя на коленях, его глаза покраснели: «С тех пор, как я стал наследным принцем, я хожу по тонкому льду и осторожен в своих словах и поступках. Я не смею совершать ошибки, но, несмотря на это, всё ещё находятся люди, которые не только придираются ко мне, но даже хотят лишить меня жизни. Я был по-настоящему напуган после инцидента в Дуншань Ин. Вернувшись во дворец, я не мог спокойно спать по ночам. Мне снилось, что я то падаю со скалы, то сгораю заживо. Я был по-настоящему одержим и хотел дать отпор и отомстить, что и привело меня к такому поступку».

«Я знаю, как люди снаружи обсуждают меня. Говорят, что я притворился больным, чтобы избежать наказания, и сам задумал это убийство. Но на этот раз я чуть не лишился жизни!» — сказал Се Чаолин, расстегивая одежду и срывая повязку, закрывавшую рану, обнажая ужасающую алую рану. Император Цяньмин был поражен и отступил на два шага. Се Чаолин поднял глаза, полные слез, и сказал: «Неужели эта огромная рана — моя вина? Если она немного отклонится, возможно, я больше никогда не увижу императора-отца».

Император Цяньмин некоторое время смотрел на шрам, затем медленно закрыл глаза и хрипло произнес: «Ты можешь встать и говорить. Не становись на колени, если у тебя такие раны».

Се Чаолин тихо вздохнул с облегчением.

Хотя император Цяньмин и относился к нему с подозрением, эта стратегия действительно оказалась эффективной, если извиняться честно, без хитростей, оправданий и проявления слабости. Более того, воспользовавшись этим инцидентом, император Цяньмин наконец получил повод окончательно расплатиться с Дуншань Ином. Есть опасения, что ни один из оставшихся членов старого ведомства семьи Чжао не избежит наказания. Поэтому, даже если Дуншань Ин этого не сделал, они всё равно будут привлечены к ответственности.

Жаль Сюй Шаня, а также самого Се Чаолина, у которых больше никогда не будет возможности прикоснуться к военной мощи.

Отец и сын разговаривали почти два часа, причем Се Чаолин постоянно плакал и раскаивался, в конце концов с трудом выдержав это испытание.

Когда он вышел из резиденции императора Цяньмина, уже смеркалось. Увидев Се Чаоюаня, стоящего у подножия ступенек, Се Чаолин остановился.

Се Чаоюань, казалось, похудел за последние дни, но его взгляд стал ещё холоднее и суровее. Он выглядел бодрым духом, в отличие от себя самого, который притворился больным, чтобы вызвать жалость императора.

Се Чаоюань также увидел Се Чаолина, стоящего на возвышенности, но лишь взглянул на него и отвернулся.

Император вернулся во дворец и намеренно пришел выразить свое почтение.

Когда они проходили мимо друг друга, Се Чаолин тихо спросил: «Тебе лучше?»

Се Чаоюань повернул голову и посмотрел на него с улыбкой, которая, по сути, была не совсем улыбкой. «Наследный принц обладает огромными способностями, и ты смягчил сердце Его Величества. Я в благоговении».

Хотя инцидент с ранением Се Чаолина не получил огласки благодаря ранее данному Сяо Яньцзи указанию сохранить его в тайне, у Се Чаоюаня, естественно, был человек из окружения императора, который услышал об этом. Увидев, как Се Чаолин выходит из императорского дворца невредимым, он понял, что ему снова удалось обманом выпутаться из неприятностей.

На самом деле всё было не так просто, как казалось. Хотя император Цяньмин смягчился, между ним и наследным принцем Се Чаолином всё ещё сохранялась вражда. В конце концов, он приказал Се Чаолину вернуться в Восточный дворец для восстановления сил и не покидать его без разрешения, что было равносильно домашнему аресту и запрету посещать двор.

Се Чаолин рисковал жизнью, спасаясь от убийц, и всё же добился лишь этого. В каком-то смысле он должен был быть благодарен Се Чаоюаню. Без его вмешательства Се Чаолин мог бы попасть в Цзичжоу и встретить судьбу, худшую, чем лишение титула.

«Как твои травмы?» — снова спросил Се Чаолин, намеренно игнорируя сарказм в словах Се Чаоюаня.

Се Чаоюань посмотрел на него, его глаза были полны холода.

«Благодаря щедрости наследного принца я ещё жив».

Его слова разозлили Се Чаолина, и их взгляды встретились. Выражение его лица постепенно стало холодным.

Когда они уже собирались уходить, Се Чаоюань внезапно протянул руку и схватил его за руку.

Се Чаолин не смотрел на него. «Отпусти, Шестой Брат. Не позволяй людям Отца увидеть».

«Наследный принц, пожалуйста, цените свою жизнь. Если однажды ты доведешь себя до смерти, я буду преследовать тебя даже в аду», — злобно сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин нахмурился. Се Чаоюань уже отпустил его, ухмыльнулся и вошёл в зал первым.

Особняк короля Хуайя.

Се Чаоци рассеянно пил чай. Перед ним сидел не кто иной, как Ли Хуань.

Потеряв ухо, он больше не мог служить императору. После того, как он оправился от ран, император Цяньмин лично поручил ему занять внеслужебную должность в военном министерстве. Сегодня он впервые посетил особняк короля Хуая. Се Чаоци не хотел обращать на него внимания, но, услышав, что Ли Хуань хочет обсудить что-то очень важное, неохотно впустил его.

«Сегодня я пришёл в особняк короля Хуай-цзы, чтобы поговорить с вами откровенно, Ваше Высочество. Король Кэ отрезал мне ухо и пальцы. Наследный принц бессердечен и неблагодарен. Он знал о подлых деяниях короля Кэ, но потакал ему и потакал ему. Он даже запрещает мне докладывать императору. Я жажду мести, но я не ровня королю Кэ, не говоря уже о наследном принце».

Се Чаоци выглядел так, будто услышал шутку. «Так ты пришёл ко мне? Я ничем не могу тебе помочь».

Ли Хуань, не обращая внимания на его холодность, продолжил: «В последнее время я следил за царём Кэ и обнаружил, что в его поместье появляются шпионы Сируна. Позже я поручил людям проследить за этими людьми Сируна и обнаружил, что они получили из рук царя Кэ карту дислокации Северо-Западной армии. Конечно, она старая, ей было несколько лет, но эти люди Сируна, вероятно, об этом не знают. Похоже, они отправят карту из столицы в ближайшие дни».

Ли Хуань был в ярости. Нелегко уследить за Се Чаоюанем. Он отправил несколько человек на разведку, но случайно обнаружил это. Благодаря этим глупым западным варварам ему наконец удалось разговорить их.

Услышав это, Се Чаоци слегка изменился в лице, и, казалось, он был искренне заинтересован. «Западные варвары?» — спросил он.

«Да. Царь Кэ в сговоре с иностранными врагами. Даже если предоставленные им чертежи поддельные, он всё равно предает свою страну!»

«Итак, если у тебя есть доказательства, почему бы тебе не сообщить на него, вместо того чтобы идти ко мне?» — усмехнулся Се Чаоци.

Ли Хуань достал что-то и показал Се Чаоци. «Я работаю в военном министерстве. Это настоящая карта текущего расположения обороны Северо-Западной армии, которую я выкрал из архивов министерства и скопировал. Если мы вернем карту в руки западных варваров, мы сможем доказать, что царь Кэ в сговоре с иностранными врагами».

«Когда шпионы Сижуна в столице отправят карту, мы их схватим. Они будут лучшими свидетелями. Когда Северо-Западная армия будет разгромлена, мы сможем раскрыть это дело и заставить царя Кэ умереть без захоронения! Более того, царь Син сейчас командует армией на Северо-Западе. Если западные варвары завладеют этой настоящей картой и нападут на Северо-Западную армию, царь Син, возможно, не сможет вернуться живым! Все они подчиняются наследному принцу. Даже если это дело не касается наследного принца, всё равно стоит устранить его правую руку. Теперь наследный принц уже отдалился от императора из-за событий в Дуншань-Ине. Подозрения императора к нему только усилятся в будущем. Ваше Высочество, вы всё ещё беспокоитесь, что у вас нет возможности?!»

Ли Хуань становился все более и более возбужденным, говоря это, его лицо исказилось от ненависти, и он продолжал подстрекать Се Чаоци.

Двумя самыми ненавистными людьми Се Чаоци действительно были Се Чаохуэй и Се Чаоюань. Он желал им смерти, но…

Подумав немного, опустив глаза, он спросил: «Итак, ты здесь, чтобы перейти ко мне на сторону?»

«В самом деле!» Ли Хуань встал и поклонился. «Я одинок и слаб. Пока Ваше Высочество поможет мне отомстить, я готов служить Вам как верный пёс!»

Се Чаоци прищурился и презрительно усмехнулся, скрывая презрение. «Тогда тебе сначала нужно придумать, как заменить карты в руках этих западных варваров».

Отпустив Ли Хуаня, Сун Ши опустился на колени и прошептал Се Чаоци: «Ваше Высочество, похоже, у этого человека дурные намерения».

В глазах Се Чаоци читалось презрение. Он понимал, что слова Ли Хуаня о желании сдаться ему были лишь прикрытием, позволяющим ему прятаться и совершать подобные действия, чтобы Се Чаоци его прикрывал.

«Почему бы нам не поменяться с ним ролями? Ли Хуань – тот, кто украл настоящие карты. Неужели он действительно думает, что сможет уйти? Когда придёт время, мы сможем вытеснить и его. Кто знает, может быть, ему придётся ухватиться за наследного принца, чтобы спасти свою жизнь. Даже если мы не подозреваем наследного принца, Ли Хуань из семьи Ли, и как император может не подозревать наследного принца? Царь Кэ и царь Син – ничто, лучше свалить наследного принца». Сун Ши стиснул зубы.

Се Чаоци взглянул на него и тихо произнес «Да», затем сказал: «Давай сделаем это так», — прежде чем откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза.

Гл. 65 «Ненависть — это хорошо, хорошо, когда тебя ненавидят».

Кэпитал-стрит.

Сун Ши сидел в карете, закрыв глаза. Внезапно карета резко остановилась, заставив его покачнуться вперёд и упасть на борт. Когда он вскочил на ноги, его сердце ёкнуло, когда он увидел, как снаружи распахивается дверь кареты. Из передней части кареты на него были направлены два длинных меча.

В это время он каждый день прятался в резиденции короля Хуай-вана и не осмеливался выходить. Он не ожидал, что ему не избежать неприятностей, когда он отправится в путешествие.

«Мне нужно сообщить королю Кэ нечто важное!» — громко крикнул Сун Ши.

Резиденция короля Кэ.

Се Чаоюань холодно посмотрел на человека, стоявшего перед ним на коленях, моля о прощении. «Говори, что ты ещё хочешь сказать?»

«Ваше Высочество, пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. Я готов исправить свои ошибки. Я расскажу вам всё, что знаю!»

Под ледяным взглядом Се Чаоюаня Сун Ши быстро рассказал ему историю о том, как Ли Хуань отправился в резиденцию короля Хуай-вана, а также о плане Се Чаоци.

«Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я выслушаю тебя, Ваше Высочество. У меня никогда не будет других мыслей. Пожалуйста, Ваше Высочество, дайте мне ещё один шанс!» — взмолился Сун Ши.

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Значит, ты хочешь сказать, что Ли Хуань уже украл настоящие чертежи и передал их людям из племени Сирун, которые увезли их на северо-запад?»

"…Да."

«Эти люди из племени Сижун тоже были схвачены тобой. Где они сейчас? Они всё ещё в руках короля Хуая или Ли Хуаня?»

«Теперь они у короля Хуая. Ли Хуань проявил свою преданность королю Хуая, передав их ему для утилизации». На самом деле Ли Хуань просто хотел, чтобы Се Чаоци взял на себя вину за него, а сам наблюдал за происходящим из-за кулис.

Се Чаоюань прищурился, мысли путались. Он обернулся к Сун Ши и сказал: «Я могу дать тебе ещё один шанс».

Сун Ши крепко сжал кулак.

«Иди и передай сообщение этим людям из рода Сирун. Ради будущего Сируна, когда двор Да Ляна захочет их допросить, скажи, что чертежи им передал наследный принц Да Ляна».

Сун Ши был ошеломлен.

Се Чаоюань подал знак Ван Жану, и вскоре кто-то принёс небольшую бутылку и бросил её перед Сун Ши. «Возьми».

Сун Ши дрожал всем телом и не решался протянуть руку.

Меч в руке стражника рядом с ним выхватили из ножен, и ему ничего не оставалось, как взять его. Он взял бутылочку и высыпал таблетку себе в рот.

Ван Жан напомнил Се Чаоюаню: «Возвращайся сюда за противоядием после того, как выполнишь задание. Если ты проявишь хоть каплю нелояльности, яд будет активироваться каждые три месяца, и ты будешь истекать кровью из семи отверстий. Тогда даже божество не сможет тебя спасти».

Сун Ши полз по земле, покрытый холодным потом. «Благодарю вас, Ваше Высочество Се, за вашу милость».

На следующий день Се Чаоюань снова отправился во дворец, чтобы выразить почтение императору. Головная боль императора в последние дни усилилась, и врачи из императорского госпиталя постоянно дежурили в его спальне.

Се Чаоюань не задержался надолго и лишь обменялся несколькими словами с императором, прежде чем уйти.

«Я не знаю, насколько серьёзна болезнь императора. Жаль, что Ван Гунгуна отправили охранять императорскую гробницу, и никто другой не может приблизиться к императору, чтобы узнать больше», — прошептал Ван Жан Се Чаоюаню, выходя из дворца.

Евнух при императоре был заменён, а несколько дней назад Ван Цин был уволен за ненадлежащее исполнение своих обязанностей. Император подозревал, что именно Ван Цин донес слухи об отправке императорской гвардии для ареста наследного принца, но доказательств этому не было. Поэтому от него просто избавились, с глаз долой, из сердца вон.

Этот старый евнух был спасён матерью Се Чаоюаня много лет назад и впоследствии возвысился в глазах императора. Он всегда был верен Се Чаоюаню, но Се Чаоюань поступил безрассудно, не подумав о последствиях, и на этот раз не только не достиг своей цели, но и потерял своего лучшего шпиона в присутствии императора.

Се Чаоюань взглянул на слегка мрачное небо впереди, но ничего не сказал.

Ван Жан опустил голову и не осмелился дать совет. При таком положении дел рано или поздно все они окажутся втянутыми, и если их смерть не имела значения, то как быть с самим принцем?

По дороге их остановил маленький евнух и представился как член Восточного дворца, посланный наследным принцем пригласить короля Кэ посетить Восточный дворец.

Се Чаоюань взглянул на него сверху вниз из своей кареты, и евнуху пришлось стиснуть зубы и повторить: «Пожалуйста, пойдемте со мной в Восточный дворец, Ваша Светлость».

Ван Жан спросил: «Император приказал наследному принцу отдохнуть в Восточном дворце, и никому не позволено входить туда или выходить по собственному желанию. Стоит ли нам идти туда?»

Голос евнуха стал ещё тише: «Наследный принц сказал, что Ваша Светлость не чужак, и я могу провести Вас через боковую дверь, и никто Вас не увидит».

Се Чаоюань некоторое время молчал, а потом вдруг необъяснимо рассмеялся.

«Ваша светлость…?» — спросил Ван Жан.

«Пойдем, пусть он покажет путь».

В Восточном дворце Се Чаолин лежал на диване, закрыв глаза, и отдыхал. Услышав шаги, он открыл глаза. Се Чаоюань вошёл, а слуги вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

«Младший брат здесь», — Се Чаолин сел и медленно сказал: «Пожалуйста, сядь».

Се Чаоюань холодно посмотрел на него, не двигаясь, и Се Чаолин вздохнул: «Можешь сесть. Я плохо себя чувствую последние два дня и у меня нет сил снова с тобой спорить. Я не для того пригласил тебя в Восточный дворец, чтобы потом не поладить».

Се Чаолин дважды кашлянул во время разговора, его лицо выглядело несколько бледным, и, похоже, он был болен.

Се Чаоюань остался равнодушен. «Если наследный принц заболел, тебе следует найти врача. Какой смысл мне приходить?»

Беспомощный Се Чаолин сменил тон: «У меня болит голова. Пожалуйста, сядь и поговори спокойно. Не устраивай сцен».

Наконец Се Чаоюань сел и взял чашку.

Се Чаолин посмотрел ему в лицо и спросил: «Твои раны зажили? Ты потом вызывал врача? Почему ты не принял лекарство, которое я тебе прислал?»

Се Чаоюань небрежно играл с чаем, а его опущенные брови и глаза были непроницаемы за струйками дыма.

«Шестой брат?»

Сделав глоток чая, Се Чаоюань наконец взглянул на него и сказал: «Я благодарю наследного принца за то, что он помнит обо мне, я не умру».

Его тон расстроил Се Чаолина, особенно в последние дни, когда он заболел из-за похолодания. Сердце у него болело, и он послал кого-то позвать Се Чаоюаня, но его поведение теперь ещё больше расстроило его.

Сначала он хотел тепло его поприветствовать, но теперь не мог избавиться от чувства уныния.

«Хорошо, что ты в порядке. Я просто придираюсь к тебе, братишка», — закончив, Се Чаолин снова закрыл глаза, показывая, что готов проводить гостя.

После минуты молчания Се Чаоюань поставил чашку с чаем, схватил Се Чаолина за руку и с силой прижал его к кровати, его дыхание стало приближаться.

Се Чаолин нахмурился и открыл глаза, спрашивая: «Что ты делаешь?»

«Брат наследного принца позвал меня сюда только для того, чтобы сказать это?» — усмехнулся Се Чаоюань и, не дожидаясь ответа, протянул руку, чтобы разорвать рубашку Се Чаолина.

Се Чаолин несколько раз кашлянул и оттолкнул его: «Отпусти меня. Нельзя делать это средь бела дня».

Он поперхнулся последними словами, когда Се Чаоюань сорвал повязку, закрывавшую его рану.

Се Чаолин долго и неподвижно смотрел на шрам на своей груди. Се Чаоюань не видел выражения его лица и отвернулся.

«Откуда ты это взял?» — хрипло спросил Се Чаоюань.

«Ты уже знаешь, так что не трудись спрашивать снова».

Се Чаолин почувствовал себя неловко и хотел снова прикрыть рану, но Се Чаоюань прижал его руку и процедил сквозь зубы: «Брат наследного принца не только жестоко обращается со мной, но и жестоко обращается с собой».

Се Чаолин слабо сказал: «Спасибо тебе».

Если бы не козни Се Чаоюаня, ему не пришлось бы прибегать к столь отчаянным мерам, чтобы защитить себя, и все же он все равно не мог заставить себя причинить вред этому маленькому животному.

«Брат наследного принца ненавидит меня?» — прошептал ему на ухо Се Чаоюань.

«Какой смысл в ненависти?» Се Чаолин закрыл глаза, а затем снова их открыл.

«Просто ненавидеть достаточно. Быть ненавидимым тобой — тоже хорошо», — пробормотал Се Чаоюань, нежно проводя пальцами по уже заросшему шраму.

Закончив говорить, он опустил голову и слегка поцеловал то место, где соприкоснулись его пальцы.

Сердце Се Чаолина слегка дрогнуло, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, хрипло произнеся: «Вставай».

Се Чаоюань посмотрел на него, и Се Чаолин поднял его рубашку: «Снимай и свою одежду».

«Брат наследного принца, это средь бела дня», — усмехнулся Се Чаоюань, намеренно повторив то, что сказал ранее.

Се Чаолин потянул его вниз и сам начал раздевать.

Шрам на плече Се Чаоюаня постепенно стал заметен, ещё более огромный и отвратительный, чем шрам на груди Се Чаолина, шокируя взгляд. Се Чаолин был ошеломлён, его пальцы дрожали, он боялся прикоснуться к нему: «Почему он такой?»

В тот день он старался не вводить нож слишком глубоко, поэтому рана не должна была быть такой.

Се Чаоюань быстро перевязал рану, стянул с себя одежду и беспечно сказал: «Она загноилась и сгнила, когда я вернулся, поэтому мне пришлось вырезать часть плоти».

Се Чаолин крепко сжал кулаки.

Се Чаоюань посмотрел на него с улыбкой, которая на самом деле не была улыбкой, и спросил: «Ты жалеешь об этом, брат?»

Руки Се Чаолина всё ещё стягивали одежду Се Чаоюаня. Он наклонился и, прижавшись лбом к его груди, долго хранил молчание.

Когда он наконец поднял взгляд, его спокойные глаза слегка покраснели. Он сердито посмотрел на Се Чаоюаня и стиснул зубы: «Это всё из-за тебя всё дошло до этого».

Се Чаоюань невозмутимо пожал плечами. «Это было моё дело».

Но он сделал бы это снова, если бы у него была возможность. Он не остановится ни перед чем, чтобы полностью заполучить Се Чаолина. Се Чаоюань презрительно усмехнулся. «Ну и что, что я умру? Брат-наследник не хотел бы моей смерти. Главное, чтобы я получил то, что хочу, я буду бережно хранить свою жизнь ради брата-наследника».

Они никак не могли прийти к единому мнению по этому вопросу. Се Чаолин чувствовал себя подавленным и не хотел больше спорить с Се Чаоюанем сегодня, поэтому он промолчал.

Се Чаоюань протянул руку и погладил его лицо, а затем снова коснулся лба. «Ты правда болен? Впервые вижу, чтобы брат наследного принца был таким хрупким. Тсс».

Его тон звучал так, словно он насмехался над ним, но взгляд был опасным. Он наклонился ближе к Се Чаолину и прошептал: «Брат наследного принца снова не слушает».

Их взгляды встретились, и когда Се Чаолин слегка приподнял голову, Се Чаоюань слегка коснулся его губ.

Пока Се Чаолин медленно покусывал губы, Се Чаоюань продолжал смотреть на его дрожащие ресницы.

Не отрывая губ от губ Се Чаоюаня, Се Чаолин вздохнул: «Братец, покажи мне своё лицо».

Се Чаоюань усмехнулся и нежно погладил его по мочке уха, прежде чем притянуть его к себе.

Перед уходом Се Чаоюань напомнил Се Чаолину: «Береги себя и не беспокойся ни о чем внешнем».

Когда он встал, Се Чаолин снова схватил его за руку и посмотрел на него снизу вверх. «Перестань делать плохие вещи, веди себя хорошо. Считай это моей просьбой».

Взгляд Се Чаоюаня слегка посуровел, затем он улыбнулся: «Конечно».

Когда Се Чаоюань покинул Восточный дворец, уже наступил вечер. Когда он снова садился в носилки, Се Чаои окликнул его и подошёл поприветствовать.

«Я думал, что ошибся, но это действительно Шестой Брат. Разве ты не покинул дворец раньше, от имения королевского отца? Почему ты всё ещё здесь?»

Се Чаои заговорил, и его взгляд упал на боковую дверь Восточного дворца; тон его звучал довольно многозначительно.

Се Чаоюань не удосужился с ним разобраться. Этот парень был ещё слишком неопытен, чтобы вести себя так, будто он на одном уровне с ним.

Се Чаои сделал еще один шаг вперед, загородив дорогу своей карете, и с ухмылкой на губах тихо спросил: «Это письмо, ты послал кого-то, чтобы доставить его мне, Шестой Брат?»

В конце концов, план украсть курицу и потерять рис провалился*. Наследный принц легко сбежал, а влияние семьи Чжао в Дуншань Ин было полностью уничтожено. Се Чаои не мог с этим смириться. Сегодня он снова увидел Се Чаоюаня возле Восточного дворца и отправился на его поиски.

* чтобы уйти ни с чем и понести убытки.

Он был весьма умен и догадался, что письмо мог украсть только кто-то из приближенных наследного принца, и этим человеком, скорее всего, был Се Чаоюань.

Теперь, столкнувшись с Се Чаоюанем, он не мог смириться с тем, что его перехитрили. Он даже подозревал, что всё это было подстроено Се Чаоюанем и Се Чаолином, чтобы заманить его в ловушку.

Се Чаоюань усмехнулся: «Письмо? Какое письмо? Наследный принц написал командиру Дуншань Ина, и его украл Седьмой Брат? Я не заметил. Седьмой Брат такой молодой, но такой способный. Я действительно впечатлён».

Лицо Се Чаои потемнело: «Шестой брат, неужели ты думаешь, что сможешь вечно прятаться за спиной каждого? Как долго наследный принц сможет защищать тебя?»

Се Чаоюань совершенно не заинтересовался, слушая этот бред, и поднял руку, давая своим людям знак уйти.

Уходя, он спросил Ван Жана: «Как поживает Се Чаоронг в последнее время?»

«Он только недавно смог встать с постели, но яд, который ему дали, нанёс ему необратимый вред. Теперь он полностью инвалид».

Се Чаоюань цокнул языком и на мгновение задумался, прежде чем отдать приказ: «Отправь ему весточку, сообщи, что это вдовствующая императрица Чжао и семья Чжао бросили его и выбрали Се Чаои, и даже пытались подсыпать ему яд. У всего есть причина и следствие, и на его месте я бы встал с кровати и потребовал справедливости».

Гл. 66 «Он тоже из Сиронга.

В конце сентября в столицу поступил срочный военный доклад с северо-запада, в котором говорилось, что Сирун собрал 80 000 солдат и начал крупномасштабную внезапную атаку на несколько крепостей, расположенных вдоль северо-западной границы, что вызвало сенсацию при дворе.

Армия Сижун была хорошо подготовлена и точно знала расположение войск Северо-Западной армии в разных местах. В течение двух дней они последовательно захватили два приграничных города и один перевал. Прочитав военный отчёт, император Цяньмин, всё ещё восстанавливавшийся после болезни, пришёл в такую ярость, что харкнул кровью.

В военном отчёте говорилось, что за несколько дней до инцидента они получили два анонимных письма без подписей, одно из которых было от Сируна. В письме содержалось предупреждение о том, что Сирун получил карту дислокации войск Северо-Западной армии и вскоре начнёт атаку на основные крепости на северо-западе. В то время армейские генералы были настроены скептически и яростно спорили. К счастью, именно царь Син посоветовал им принять меры предосторожности и заранее изменить дислокацию войск на нескольких важнейших перевалах, чтобы быть готовыми к любым неожиданностям, что позволило предотвратить ещё более серьёзные последствия.

Ляо Чжи тихо сообщил только что пришедшие новости, и с каждой фразой выражение лица Се Чаолина становилось все холоднее.

Ранее Се Чаоюань говорил, что у него на руках была только старая карта развертывания, но у Сиронга оказалась последняя карта... Что же именно произошло между этим?

Се Чаоюаня снова вызвали в Восточный дворец, на этот раз войдя через боковую дверь.

Войдя в комнату, Се Чаолин стоял у окна и смотрел на маленькую жёлтую птичку, клюющую корм в клетке внизу. Се Чаоюань подошёл и немного поиграл с птицей, используя игрушку, а затем рассмеялся: «Кажется, наследный принц не в настроении».

«Как думаешь, я должен быть в хорошем настроении?» — Се Чаолин повернулся к нему, его глаза были полны холода.

Се Чаоюань на мгновение задумался и понял: «Наследный принц слышал о том, что произошло снаружи? Раз Его Величество уже велел вам не вмешиваться в дела двора, зачем беспокоиться о таких мелочах? Потеряно всего несколько незначительных городов и крепостей, что в этом особенного?»

«Карту обороны Северо-Западной армии, ты отдал ее этим людям из Сиронга», — Се Чаолин пристально посмотрел на него. «Ты отдал им старую карту или новую?»

Се Чаоюань поднял бровь: «Ты хочешь сказать, что подозреваешь, будто я дал им настоящую карту обороны Северо-Запада?»

«Не так ли?»

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Если наследный принц уже принял решение, что ещё сказать? Если у тебя есть доказательства, иди к Его Величеству и обвиняй меня».

Се Чаолин нахмурился: «Да или нет, я просто хочу, чтобы ты сказал мне правду».

«А что, если это так? А что, если нет?» — Се Чаоюань наклонился к его уху. — «Я тебе не скажу».

Се Чаолин заставил себя сдержать гнев: «Какой смысл тебе это делать?»

«Когда наследный принц стал таким раздражительным? Какой смысл всё время быть таким раздражительным?»

«Ты что, заболел?» — резко спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань кивнул: «Возможно. Зависит от того, захочет ли наследный принц-брат меня вылечить».

Се Чаолин потерял интерес к разговору. Должно быть, он болен, раз не сдался и не позвал этого человека.

Когда он обернулся, Се Чаоюань схватил его за руку и потянул назад. Застигнутый врасплох, Се Чаолин упал в его объятия. Затем Се Чаоюань обнял его за талию, и Се Чаолин раздраженно нахмурился: «Что ты пытаешься сделать?»

Се Чаоюань тихонько усмехнулся: «Ты действительно злишься?»

Се Чаолин выпрямился и посмотрел строго: «Я спрошу тебя в последний раз: ты это сделал или нет?»

«Я этого не делал», — ответил Се Чаоюань.

Улыбка Се Чаоюаня исчезла: «Я правда этого не сделал».

Се Чаолин посмотрел на него, пытаясь разглядеть правду в выражении его лица. Но Се Чаоюань притворялся не хуже Се Чаолина, он устал подыгрывать: «Ты что-нибудь знаешь? Можешь рассказать?»

«Не могу», — Се Чаоюань протянул руку и погладил висок. «Достаточно, чтобы наследный принц знал, что настоящий план был дан не мной. Я не хочу навредить светлому будущему наследного принца».

«Но ты же знал с самого начала, что кто-то передал им настоящие чертежи. Почему же ты это не остановил?»

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Я узнал об этом только после того, как чертежи были отправлены. Как я мог это предотвратить? Кто-то уже предупредил Северо-Западную армию, поверили ли они? Они три-четыре дня спорили о том, правда это или ложь, и не следовало ли им изменить тактику раньше, откладывая сроки. Кого они могут в этом винить?»

Се Чаолин онемел, и это было не совсем так. Северо-Западная армия была гораздо сильнее, когда ею командовал его дед, но после катастрофического сражения десять лет назад она превратилась в сыпучий песок, где все спорили друг с другом. Се Чаохуэй обладал некоторыми способностями, но, будучи молодым принцем, не имел большого веса. Более того, над ним стояли несколько командующих и заместителей, и его возможности действовать были ограничены. Если бы не нестабильность внутренней обстановки в Сируне и внутренние распри, из-за которых у них было мало свободных сил для вторжения на северо-западную границу, ситуация там, вероятно, была бы сейчас хуже.

«…Итак, ты так и не скажешь мне, кто предатель, тот, кто передал настоящие чертежи людям Сиронга?»

Се Чаоюань не обратил на это внимания: «Наследный принц узнает в будущем».

Не в силах открыть рот, Се Чаолин не хотел злиться и сдался. «А как насчёт двух анонимных писем, полученных Северо-Западной армией? Одно из них было написано тобой?»

Се Чаоюань не стал отрицать и вместо этого спросил: «Если бы я знал об этом и ничего не делал, наблюдая, как армия Сируна разгромила Северо-Западную армию, и даже вторгаясь во внутренние районы Даляня, простил бы меня наследный принц ради наших старых отношений?»

Он бы этого не сделал. Главным для Се Чаолина был не он сам, а Далян. Се Чаоюаню было всё равно, кто победит, а кто проиграет – жители Даляна или жители Сируна. Жизнь и смерть других никогда его не волновали, но для Се Чаолина это было важно.

Он, может быть, и может рассчитывать на Се Чаолина, но не на страну. Даже если бы он действительно знал об этом и не доложил, даже если бы он не передал ему настоящие планы, Се Чаолин больше никогда не потерпит его.

Се Чаолин слегка расслабил напряженное лицо и заговорил мягче: «Если это сделал не ты, то забудь об этом».

Се Чаоюань увидел это и рассмеялся: «Похоже, наследный принц вздохнул с облегчением».

Се Чаолин покачал головой и, не говоря ни слова, откинулся на спинку дивана. Он всё ещё чувствовал, что что-то не так, но пока не мог задавать Се Чаоюаню никаких вопросов, и ему оставалось лишь отпустить ситуацию.

На улице лил дождь, и он постепенно усиливался. Маленький Хуан всё ещё прыгал на птичьей насесте, и единственным звуком в зале было его щебетание, смешанное с шумом дождя, бьющегося о голубоватый камень снаружи.

Се Чаоюань прислонился к окну и молча наблюдал за Се Чаолином, который сидел на диване с закрытыми глазами и усталым выражением лица.

Быть наследным принцем в Восточном дворце не так беззаботно, как за его пределами, подумал он. Быть наследником Восточного дворца на самом деле не так уж и интересно.

К счастью, всё было почти кончено.

Дыхание Се Чаоюаня участилось, а ресницы Се Чаолина дрогнули.

Его пальцы медленно потёрли уголки глаз Се Чаолина, и Се Чаоюань тихо прошептал: «Наследный принц всегда слишком много беспокоится. Почему бы не жить свободнее?»

Се Чаолин открыл глаза и взглянул, в его глазах мелькнула насмешка: «Так же, как ты, беззаботно и без забот?»

«Что в этом плохого?»

Это совсем нехорошо.

Се Чаолин поднял руку и похлопал себя по лицу: «Из нас двоих кому-то придётся усердно работать. Я наследник престола и твой старший брат. Я готов взять на себя больше ответственности. Тебе просто нужно перестать быть таким своенравным и перестать пытаться причинить мне неприятности. Тогда я смогу естественным образом расслабиться».

Их взгляды встретились, и Се Чаоюань не произнес ни слова. Он схватил Се Чаолина за руку, наклонил его голову и, поцеловав каждый палец, притянул его к себе.

В тот же день Се Чаолин получил личное письмо от Се Чаохуэйя с северо-запада.

Се Чаохуэй описал множество деталей, не упомянутых в военных отчётах, особенно два анонимных письма. Чертежи были украдены из двора Даляна, и неудивительно, что кто-то при дворе знал об этом заранее и предупредил северо-западную армию. Другое письмо от Сируна было ещё более интригующим. Письмо пришло не от их шпионов, отправленных в Сирун, а, по-видимому, было написано кем-то из самого Сируна, имевшим доступ к важной военной разведывательной информации и помогавшим им.

Се Чаохуэй сообщил в письме, что направит людей для расследования этого вопроса, и, возможно, другая сторона свяжется с ними позже.

Се Чаолин нажал на письмо и задумался.

Особняк короля Кэ.

На столе лежал рисунок, который Се Чаолин когда-то, бывало, небрежно рисовал, когда был в хорошем настроении. На рисунке Се Чаоюань улыбался, но сейчас, сидя за столом, его лицо было холодным.

Через некоторое время Се Чаоюань свернул картину и беспечно сказал: «Давай уберем и ее, а потом заберем с собой».

Ван Жан тихо спросил его: «Ваше Высочество… Вы действительно собираетесь это сделать?»

Се Чаоюань откинулся на спинку стула и закрыл глаза. «Мм».

Ван Жан хотел его отговорить, но не осмелился и сменил тему: «Второй принц тайно отправил письмо из особняка и связался с Чан Кэ. Что-то обязательно произойдёт».

Се Чаоюань небрежно ответил: «Ммм».

Чем больше проблема, тем лучше. Только когда в столице царит хаос, он может воспользоваться возможностью увезти человека.

Несколько дней спустя, во время планового патрулирования внешнего города, в неприметном гражданском доме были обнаружены несколько подозрительных лиц. Их доставили обратно на допрос, и выяснилось, что все они были шпионами из Сируна, замаскированными под местных жителей Даляна и скрывавшимися в столице уже неизвестное время.

Об инциденте немедленно сообщили в суд, и шпионы Сижуна были переданы в Министерство юстиции для допроса. Два дня спустя чиновники Министерства юстиции были доставлены во дворец и представили результаты допроса императору Цяньмину.

В тот день Ли Хуаня, который все еще работал в военном министерстве, доставили в министерство юстиции на допрос.

В застенке Министерства юстиции Ли Хуань свернулся калачиком в куче влажной и вонючей соломы, дрожа всем телом. Хотя дознаватели ещё не начали его пытать, он понимал, что его жизнь практически кончена.

Шпионы Сижуна подвергались всевозможным жестоким пыткам, но продолжали упорно утверждать, что разыскиваемый ими человек — нынешний наследный принц. В конце концов, они получили от Ли Хуаня план обороны Северо-Западного гарнизона, украденный им из Военного министерства.

Ли Хуань был в такой ярости, что стиснул зубы. Он винил Се Чаоци во всех своих неудачах. Он хотел спрятаться за ним, чтобы разобраться с другими, но Се Чаоци выгнал его, не заботясь о его преданности и сдаче. Теперь никто не поверит ему, попытается ли он льстить Се Чаоци или Се Чаоюаню. Ли Хуаня бросили в тюрьму храма Дали. Он знал, что военное министерство уже нашло неопровержимые доказательства того, что он украл чертежи. Даже если бы доказательств не было, эти люди из военного министерства наверняка сфабриковали бы их, чтобы подставить его и избежать наказания. Он не мог просто так умереть!

Ли Хуань пытался подняться, но вскоре кто-то пришёл и вытащил его на новый допрос. На этот раз он увидел комнату, полную всевозможных орудий пыток.

Смоченный в солёной воде кнут хлестал его по груди, кожа треснула. Веки опустились, и он хрипло пробормотал: «Признаюсь, признаюсь…»

«Я не знал, что это были западные варвары. Наследный принц мне ничего не сказал. Он просто попросил меня выкрасть чертежи и доставить их в указанное место. Я не знал, что он собирается делать. Я не осмелился перечить приказу наследного принца и мог только следовать его указаниям. Всё это был приказ наследного принца…»

Даже если ему суждено было умереть, он должен был утащить кого-то за собой. Он обменял свою беззаветную преданность на бессердечие и предательство этого человека. Он не был готов с этим смириться! С наследным принцем, сопровождающим его, он не будет одинок в путешествии в подземный мир. Ха-ха, ха-ха!

В тот же день признание Ли Хуаня было представлено императору. Император Цяньмин, опираясь на императорский футляр, наблюдал за признанием с замиранием сердца и гневом.

Се Фэнчжэнь тут же заметил ситуацию и приказал кому-то поддержать императора, напомнив ему басом: «Ваше Величество, в этом деле есть подозрения. Этот брат не верит, что наследный принц способен на такое, и у него нет для этого никаких оснований. Лучше тщательно расследовать дело. Мы не можем просто обвинить наследного принца в преступлении, основываясь на нескольких случайных признаниях… Измена и сотрудничество с врагом – это слишком серьёзное обвинение».

Император Цяньмин был в ярости: «Раньше я не верил, что он станет вмешиваться в военные действия и создавать фракции ради личной выгоды, но он это сделал! Как же он может быть неспособен совершить измену сегодня? Если бы это были только показания тех западных варваров, я бы не поверил, но что насчёт Ли Хуаня? Даже представитель семьи Ли готов рискнуть жизнью, чтобы обвинить его, разве этого недостаточно?!»

Се Фэнчжэнь с трудом опустился на колени в инвалидном кресле и взмолился императору: «Ваше Величество, позвольте мне сказать слово. В этом деле действительно есть что-то подозрительное. Дайте хотя бы наследному принцу возможность защитить себя лично».

«Есть одна вещь, о которой я боялся вам рассказать, Ваше Величество. Происхождение короля Кэ сомнительно. Я случайно узнал, что его родная мать была беременна им ещё до прибытия в столицу. Он не из рода дракона и не ваш сын, Ваше Величество. Я боялся попасть в беду, поэтому не осмеливался сказать, но в сложившейся ситуации я больше не могу это скрывать».

«Царь Кэ ведёт себя не так невинно, как кажется. Ему следовало бы знать своё происхождение. Его родной отец — сирун, и он сам тоже сирун. Он наиболее склонен к измене!»

Гл. 67 «Прежде чем я умру, я хочу увидеть его в последний раз».

Восточный дворец.

Выслушав молча доклад своих подчинённых о ситуации снаружи, Се Чаолин на какое-то время застыл в оцепенении. Лишь когда Ляо Чжи окликнул его, он, казалось, пришёл в себя и сказал: «Понял».

С тех пор, как два дня назад Ли Хуань был арестован храмом Дали, ситуация начала выходить из-под контроля. Дурное предчувствие Се Чаолина стало реальностью.

«Ваше Высочество, что нам теперь делать? На этих людей из рода Сирун, клевещущих на Ваше Высочество, можно было не обращать внимания, но как господин Ли мог так поступить? Он пытается вас убить!» Ляо Чжи был одновременно зол и встревожен. Се Чаолин же, напротив, почти не изменился в выражении лица и казался гораздо спокойнее.

Спустя долгое время он наконец заговорил и спросил: «Есть ли уже какой-нибудь указ от королевского отца? Дело настолько серьёзное, что нас нельзя осуждать, основываясь лишь на показаниях нескольких человек, верно?»

«Люди, которые ходили в Императорский дворец на разведку, ещё не вернулись, Ваше Высочество. Даже если Его Величество верит в вас, как только это дело станет достоянием общественности, те, кто вас уже недолюбливал, не отпустят вас. Слухи могут распространиться со скоростью лесного пожара, и ваша репутация будет окончательно испорчена. Что вы будете делать дальше?» — с тревогой спросил Ляо Чжи.

Се Чаолин покачал головой и промолчал. Текущая ситуация была неопределённой, не говоря уже о будущем.

Две четверти часа спустя от императора пришел указ, повелевавший Се Чаолину немедленно явиться в императорский дворец.

Се Чаолин встал и сказал, что ему нужно переодеться. Евнух, пришедший, чтобы доставить указ, был довольно вежлив и напомнил ему поторопиться, прежде чем ждать снаружи.

Человек, посланный Восточным дворцом для сбора информации, вернулся и прошептал: «Ван Дин тоже рядом с императором. Он тайно передал Вашему Высочеству послание, в котором говорилось, что кто бы ни совершил это, вину можно возложить только на царя Кэ. Он уже рассказал императору о прошлом царя Кэ, и император приказал дворцовому евнуху провести тайное расследование. Прежде чем правда раскроется, император прикажет посадить царя Кэ под домашний арест. Царь Дин также напомнил Вашему Высочеству не вмешиваться в дела царя Кэ и позаботиться о собственной безопасности».

Услышав это, Ляо Чжи тут же напомнил Се Чаолину: «Ваше Высочество, вы должны послушаться царя Дина. Сейчас нам больше ничего не остаётся. Когда предстанете перед императором, следуйте его совету и возложите всю вину на царя Кэ. Ваша жизнь — самое главное».

Се Чаолин закрыл глаза и тихо сказал: «Пойдем».

В кабинете императора император Цяньмин выглядел крайне мрачным. Хотя он и был в ярости из-за государственных дел и даже из-за возможности предательства наследного принца, гнев был не так силён, как известие о том, что его сын, которого он воспитывал больше десяти лет, может оказаться негодяем. Этот странный стыд и унижение не только смутили его, но и впервые вызвали в нём желание убить.

Если бы не постоянные уговоры Се Фэнчжэня, он бы уже послал кого-нибудь в особняк короля Кэ, чтобы арестовать его.

Когда Се Чаолин вошёл, он первым делом почтительно приветствовал императора. Император Цяньмин, едва сдерживая гнев, продолжал говорить недоброжелательно, бросив Се Чаолину признание, чтобы тот прочитал его сам.

Прочитав его, Се Чаолин опустился на колени и спокойно объяснил: «Я этого не делал. Я не знаю этих сирунов и никогда не встречался с ними. Ли Хуань давно имеет ко мне претензии с тех пор, как устроился на работу в военное министерство, и мы не общались. Я бы не стал просить его о таком. Более того, мне это невыгодно. Как наследный принц Даляна, какой смысл мне предавать свою страну?»

Он сохранял спокойствие и уравновешенность, не испытывая ни паники, ни замешательства. Он смотрел на лица свидетелей так, словно они представляли нечто абсурдное, а не притворялись. Император Цяньмин подавил гнев и спросил: «Так почему же Ли Хуань это сделал? Почему он оклеветал тебя? Были ли у него на тебя какие-либо претензии?»

Се Чаолин понизил голос и прищурился: «В то время Ли Хуаня не схватили бандиты и не отрезали ему уши, пальцы рук и ног. Это было намеренно сфабриковано мной, чтобы вмешаться в инцидент в Дуншань-Ине и дать Дуншань-Ину повод отправить войска для подавления бандитов и уничтожения инакомыслящих. Я сделал это и больше не смею обманывать отца».

Ли Хуаня… на самом деле, его забрал царь Кэ. Из-за личной неприязни к Ли Хуаню царь Кэ сделал это, чтобы выплеснуть свой гнев. Я хотел воспользоваться этим и настоял на том, чтобы Ли Хуан не искал справедливости, и он возненавидел меня за это.

«Ты!!» — разгневался император Цяньмин. — «Как ты мог поступить так безрассудно? Когда ты стал таким дерзким? Ты ещё помнишь, кем был, когда совершал эти поступки? Ты всё ещё считаешь меня своим императором?»

«Я был неправ, я действительно осознаю свою ошибку», — не осмелился возразить Се Чаолин. «Это действительно произошло по моей вине. Я был глуп и не ожидал серьёзных последствий. Но что касается сговора с врагом, то это действительно несправедливо. Даже если у меня есть тысяча или десять тысяч смелости, я никогда не вступлю в сговор с врагом и не предам свою страну. Пожалуйста, поверьте мне, отец!»

«Ты не смеешь?! Когда ты делал всё это раньше, как ты мог быть таким смелым?!»

Император Цяньмин чуть не лишился чувств от гнева. Из-за личной неприязни его чиновники один за другим сошли с ума, что и привело к такому масштабному инциденту. Куда же эти люди отправили его, императора?

Сколько бы император ни ругал его, Се Чаолин продолжал унижаться и извиняться. Но он настаивал на своей непричастности к измене. Император Цяньмин был так зол, что у него закружилась голова: «Я не хочу тебя сейчас видеть. Возвращайся в Восточный дворец и поразмысли о себе!»

Се Чаолин хотел что-то сказать, но Се Фэнчжэнь жестом глаза показал, что ему следует сначала вернуться.

Ему оставалось только встать и уйти.

Император Цяньмин всё ещё был очень зол. Се Фэнчжэнь вовремя напомнил ему: «Ваше Величество, как бы то ни было, предстоящее жертвоприношение — самое главное. Давайте займёмся остальными делами после этого».

Жертвоприношение совершалось в день осеннего равноденствия, и император должен был лично совершить ритуал поклонения луне. Даже если при дворе случалось что-то важное, это должно было произойти после жертвоприношения.

Император Цяньмин в гневе надавил на стол и приказал: «Передайте Внутреннему двору приказ немедленно расследовать личность царя Кэ и доложить. Пошлите кого-нибудь, чтобы он передал царю Кэ, чтобы тот оставался дома и не выходил на улицу в это время. Что касается Министерства юстиции, пусть они снова допросят семью Ли и людей сиронгов, чтобы выяснить, что они сделали и с кем встречались в это время. Если есть какие-либо подозрения, сообщите мне».

В тот день весть о предательстве наследного принца распространилась по всему двору.

Се Чаолин яростно, разочарованно и вопросительно писал пером. Каждое слово и предложение ложились на бумагу. Закончив, он внезапно остановился и на мгновение застыл, уставившись в пустоту. Затем он скомкал письмо, бросил его в огонь и смотрел, как оно горит.

«Ваше Высочество, король Дин прибыл».

— прошептал Ляо Чжи, и он неохотно взял себя в руки и сказал: «Впустите его».

В комнату вошёл император Дин, а Се Чаолин всё ещё сидел за столом в оцепенении. Услышав шаги, он слегка выпрямился и хрипло проговорил: «Зачем сюда пришёл дядя-царевич? Не беспокойте меня сейчас, чтобы не быть вовлечённым».

«Твой отец, император, разрешил это, так что тебе не о чем беспокоиться», — нахмурившись, сказал король Дин.

«Сейчас я больше не буду ходить вокруг да около. Дело уже разнеслось, и даже ложное обвинение сильно повредит твоей репутации. Ты должен принять решение сейчас и позволить царю Кэ взять всю вину на себя. В любом случае, Департамент императорского двора скоро сможет раскрыть правду о том, что произошло в те годы, а он и так уже при смерти».

«Что с ним будет после того, как Департамент императорского двора раскроет правду?» — тихо спросил Се Чаолин.

«Зачем спрашивать сознательно?» – понизил голос царь Дин. Все знали, как тяжело выдавать себя за принца. Император не стал бы предавать это огласке, чтобы сохранить лицо, но Се Чаоюань должен был умереть, и вполне вероятно, что император, желая дать выход своему гневу, не позволит ему умереть слишком легко.

«После того, как его обвинят в измене, император может открыто избавиться от него, он определенно умрет, все зависит только от того, как он умрет», — сказал король Дин.

У Се Чаолина перехватило дыхание: «Королевский дядя, одно из писем, полученных Северо-Западной армией, было отправлено им».

«Неужели это действительно так?» — слегка удивился Се Фэнчжэнь. «А как же тогда оборонительная схема гарнизона Северо-Западной армии, которую он передал народу сиронг?»

Се Чаолин покачал головой. «Он дал народу Сижун бесполезную карту, выпущенную несколько лет назад, чтобы обмануть их. После того, как Ли Хуань украл настоящую карту, он подменил её. Он знал об этом и написал письмо в Северо-Западную армию. Что касается того, кто стоит за Ли Хуанем, он должен знать, но отказывается говорить».

Се Фэнчжэнь, казалось, не ожидал подобного развития событий. Он нахмурился и напомнил Се Чаолину: «Но эти сируны опознали тебя. Даже если Ли Хуань намеренно переложил вину на тебя, потому что затаил на тебя злобу, кто может контролировать этих сирунов? Если царь Кэ знал об этом заранее и позволил обвинить тебя в измене и сговоре с врагом, разве не он виноват? Он был несправедлив с самого начала, так почему же ты должен быть милосерден?»

Се Чаолин поднял слегка покрасневшие глаза. «Дядя, я сожалею об этом. Мне очень жаль. Мне не следовало его провоцировать».

«Это он тебя спровоцировал, а не наоборот. Тебе не нужно себя винить», — сказал Се Фэнчжэнь.

«…Это я дал ему надежду, поэтому он становился все более и более беспринципным».

Се Чаоюань и так был безумцем, но отказывался в это верить и хотел всё исправить. Он постоянно ему потакал и в конце концов пожал то, что посеял.

Если бы он проявил решимость с самого начала и провёл чёткую черту, возможно, Се Чаоюань не сошёл бы с ума до такой степени. Именно его постепенные уступки позволили другому человеку стать всё более беспринципным, причиняя вред и себе, и другим.

В этот момент Се Чаолин по-настоящему ощутил разочарование. Он больше не хотел думать о том, чего хочет Се Чаоюань, и тянуть его назад. Это было бессмысленно. Лучше остановиться здесь.

«Наследный принц, вы больше не можете быть мягкосердечным, — сказал Се Фэнчжэнь. — Вам обоим придётся умереть. Вы — самый невинный».

Се Чаолин самоуничижительно улыбнулся: «Имею ли я все еще право быть мягкосердечным?»

«Пока вы в глубине души понимаете, что всему этому пора положить конец. Нападения на вас будут чаще, чем прежде, но пока Его Величество верит вам, всё остальное будет в порядке. Что касается стороны короля Кэ, то о ней больше не думайте», — посоветовал Се Фэнчжэнь.

«Очень жаль семью Ли. Ли Хуань тоже нехороший человек, но упорный труд многих поколений семьи Ли оказался напрасным», — вздохнул Се Фэнчжэнь, и выражение его лица стало особенно мрачным.

Се Чаолин с трудом проговорил: «Вклад семьи Ли в процветание Даляна не должен быть перечеркнут из-за одного человека. Если вы сможете увидеть его, дядя, пожалуйста, посоветуйте ему рассказать всю правду, которую он знает».

После ухода Се Фэнчжэня Се Чаолин сидел один до наступления ночи, зажег лампу и позвал Ляо Чжи, чтобы спокойно объяснить ситуацию.

Выслушав это, Ляо Чжи замялся и спросил: «Ваше Высочество, вы все еще хотите заниматься делом короля Кэ?»

Пламя свечи мерцало, пока Се Чаолин смотрел в тускло освещённый угол стола. Его голос становился тише: «Сделайте, как я сказал. Отныне Се Чаоюаня больше не будет в этом мире. Отправьте его в Сирун или в область Байлин, куда угодно, лишь бы он не возвращался в Да Лян».

Ляо Чжи мог только согласиться.

В резиденции короля Кэ, после того как евнух, доставивший императорский указ, ушел, Се Чаоюань сохранял спокойствие и даже рассмеялся, услышав, что император сначала увидел наследного принца, а затем его самого.

Ван Жан не знал, чему смеётся, и с тревогой спросил: «Ваше Высочество, император, должно быть, знал о вашем прошлом и послал людей на расследование. Неужели вы совсем не обеспокоены?»

«Какая разница? Рано или поздно этот день должен был наступить. К тому же, я скоро уеду».

Се Чаоюань равнодушно согнулся в кашле. Ван Жан быстро протянул ему платок, который вскоре оказался испачкан кровью.

Ван Жан встревожился и стал непрерывно похлопывать Се Чаоюаня по спине, чтобы облегчить ему дыхание. Когда он наконец перестал кашлять, платок был весь в крови.

«Ваше Высочество, Ваше здоровье…»

Се Чаоюань взмахнул рукой и взял платок, чтобы немного его рассмотреть. Его взгляд потемнел, когда он отдал приказ: «Найди способ передать сообщение в Восточный дворец. Передай им, что перед смертью я хочу увидеть его в последний раз. Попроси наследного принца исполнить моё последнее желание в благодарность за наши прошлые отношения и за то, что я никогда по-настоящему не предавал Да Ляна».

«Когда они придут, следуйте плану».

Резиденция короля Хуайя.

Сун Ши стоял на коленях, дрожа от страха, и Се Чаоци яростно хлестал его. Он стиснул зубы и не осмеливался просить пощады.

«Почему эти люди из Сируна вдруг напали на наследного принца? И кто сообщил об этом Северо-Западной армии? Ты снова меня предал?!» Се Чаоци был в ярости. Хотя было выгоднее свергнуть наследного принца Се Чаолина, он всё ещё был недоволен тем, что Се Чаохуэй избежал смерти на поле боя благодаря утечке информации. И этого пса, Сун Ши, который неоднократно предавал своего господина, нельзя оставлять в живых!

Кожа Сун Ши была разорван и кровоточил от побоев, но ему всё равно пришлось передать сообщение Се Чаоюаню: «Ваше Высочество, пожалуйста, успокойтесь. Король Кэ сказал, что хочет заключить с вами сделку, которая вас удовлетворит!»

Рука Се Чаоци, все еще сжимавшая кнут, замерла в воздухе, и он строго спросил: «Говори!»

Гл 68 «Брат, следуй за мной, чтобы уйти»

Шэнь Ши. Экипаж стоял у бокового входа в особняк короля Кэ, расположенный в глубине переулка. Се Чаолин, одетый как евнух, молча вышел из экипажа, и дверь особняка распахнулась, приветствуя его.

Без промедления Се Чаолин вошёл в особняк, который, как обычно, казался тихим и спокойным. Хотя кто-то следил за главным входом, дворец не допускал никаких беспорядков до тех пор, пока не будет проведено тщательное расследование, особенно когда речь шла о выдаче себя за принца.

Войдя в зал Силэ, где он давно не бывал, Се Чаолин увидел Се Чаоюаня, стоящего в коридоре и любующегося цветами. На мгновение Се Чаолин замер, словно перенесся сквозь время, и наконец, в мгновение ока, осознал некоторые вещи.

Се Чаоюань всегда был безумцем. Раньше он был сдержанным и терпеливым, но с того дня, как он, не колеблясь, сжёг гробницу вдовствующей императрицы и любой ценой вернулся во дворец, он окончательно обезумел. Он больше не знал угрызений совести и не останавливался ни перед чем ради достижения своих целей.

Се Чаоюань не мог больше ждать, ведь он собирался жениться на наследной принцессе. Но разве он мог отказаться? Его отец, император, не позволил бы этого. Он был всего лишь наследным принцем, и над ним всё ещё стоял император. У него не было полномочий поступать по своему усмотрению.

Это была очень простая истина, но Се Чаоюань не хотел ее слушать.

Се Чаоюань уже обратил на него свой взор и спросил: «Почему брат наследного принца не приезжает сюда?»

Се Чаолин шагнул вперёд, и Се Чаоюань небрежно сорвал цветок и протянул его ему. Се Чаолин взял цветок, подержал его между пальцами, повертел и прошептал: «Просто скажи, что хочешь сказать. Я не могу долго оставаться снаружи».

Сегодня было осеннее равноденствие. Император Цяньмин вёл толпу к Лунному алтарю для поклонения, а Се Чаолин последовал за процессией, прежде чем тайком покинуть дворец. Ему нужно было вернуться до того, как закроются дворцовые ворота.

Се Чаоюань посмотрел на него и сказал: «Неужели брату наследного принца все равно придется в конце концов прийти ко мне как к наследному принцу?»

Се Чаолин опустил голову, долго молча смотрел на цветок, затем схватил Се Чаоюаня за руку и вернул ему цветок. «Ты сделал что-то подобное, и мне следовало бы отругать тебя или даже побить, но это последний раз, всё в порядке».

«Разве ты не хочешь цветок?» — спросил Се Чаоюань.

«Мне нечего тебе дать. Оставь цветок себе».

Се Чаоюань отказался: «Но я умираю. Какая мне от этого польза?»

Се Чаолин настоял на том, чтобы положить цветок ему в руку. «Просто возьми его».

«…Ты не умрёшь. Я найду способ спасти тебя до этого и найду того, кто тебя увезёт. Покинь Далянь, отправляйся куда угодно и больше не будь таким своевольным».

Се Чаоюань понял: «Значит, ты так думаешь, брат».

Сердце Се Чаолина переполняли сложные чувства, и он хотел что-то сказать, но Се Чаоюань взял его за руку и сказал: «Пойдем, это последний раз. Давай вместе прогуляемся по поместью».

Се Чаолин сдержался и не хотел больше портить настроение. «Хорошо».

Осенний пейзаж в поместье был несколько унылым, с разбросанными повсюду жёлтыми листьями. Они направились к заднему саду, и Се Чаолин вдруг вспомнил, что именно в это время в прошлом году Се Чаоюань впервые привёл его в поместье. Прошёл уже целый год.

Они прибыли в павильон на холме, и Се Чаолин, как он делал много раз прежде, взял немного корма для рыб, чтобы покормить их.

Рыбы всё ещё извивались и боролись за еду. Се Чаолин какое-то время наблюдал за ними, а затем вдруг рассмеялся. «Я же говорил тебе, что ты неправильно кормишь рыб. Рано или поздно возникнут проблемы. Ты теперь жалеешь об этом?»

Се Чаоюань бросил в пруд целый кусок зелёной фасолевой лепёшки, как делал каждый раз. «Нет, я не жалею. Я не хочу жалеть об этом».

Улыбка Се Чаолина слегка померкла. «Если бы я тогда не потерял память, где бы ты собирался меня спрятать?»

Се Чаоюань не ответил. Если бы Се Чаолин не потерял память, возможно, он смог бы спрятать его подольше.

«Ты всегда действуете импульсивно и усложняешь жизнь другим», — сказал он.

Се Чаоюань повернул голову и улыбнулся ему: «Брат только что сказал, что мы пришли сюда не для того, чтобы кого-то обвинять».

Се Чаолин замолчал и сосредоточился на том, чтобы понемногу бросать рыбкам корм.

Покормив рыб, они немного постояли в павильоне. На улице поднялся ветер, и Се Чаоюань попросил кого-то принести плащ и накинуть его на плечи Се Чаолина.

Се Чаолин посмотрел на него, пока он помогал ему затягивать узел, и прошептал: «Давай вернёмся в нашу комнату. Я посижу с тобой немного, прежде чем уйду».

В четыре часа дня императорская карета прибыла к Лунному алтарю.

До наступления темноты еще оставалось время, поэтому император Цяньмин и его свита, переодевшись, отдохнули в зале Цзюйфу.

Стражники Луаньи ждали снаружи зала, а генерал Чан Кэ подошёл к задней части отряда и подозвал, казалось бы, незаметного солдата. Когда они оказались в укромном месте, он, понизив голос, напомнил ему: «Второй принц, Его Величество отдыхает в зале. Я уже поговорил со слугой, стоящим перед ним, и он обещал провести вас через боковую дверь. Поторопитесь и идите, будьте осторожны, чтобы вас не заметили».

Солдат поднял голову, и это был не кто иной, как Се Чаоронг.

Се Чаоронг выжил, находясь на волосок от смерти, и вернулся из ада. Его тело было полностью сломлено, и он знал, что за его отравлением стояли вдовствующая императрица Чжао и семья Чжао. Он был обижен и не хотел этого делать, поэтому он подкупил солдат, охранявших его, чтобы те передали письмо Чан Кэ. В письме он утверждал, что слуги, охранявшие его в особняке, плохо с ним обращались и пренебрегали им, даже врачи, приходившие к нему, не прилагали достаточных усилий. Он хотел получить возможность лично умолять императора, надеясь, что отцовские отношения с императором смягчат его сердце и отпустят его. В будущем у него, возможно, появится шанс продолжить свои амбициозные планы, и если Чан Кэ согласится помочь, он, несомненно, будет вознагражден.

Должность главнокомандующего гарнизоном внутреннего города, Чан Кэ, занял Чжао Шицзы, что вызвало сильное нежелание командира стражи Луаньи, не имевшего никаких перспектив. Поддавшись уговорам Се Чаожуна, он решил рискнуть и на этот раз помочь ему. Воспользовавшись сегодняшней церемонией жертвоприношения, Се Чаожун сумел пробраться во дворец и последовал за стражей Луаньи.

Се Чаоронг крепко сжал кулак и бросил: «Ты хорошо поработал», а затем с мрачным выражением лица пошел вперед.

Чан Кэ увидел выражение его лица, и его сердце екнуло, внезапно почувствовав сожаление, но он больше не мог остановить Се Чаожуна.

В зал привели Се Чаожуна. Помимо императора Цяньмина, там присутствовали несколько старых дворян и Се Чаои. Император Цяньмин взял с собой на жертвоприношение только своего младшего сына Се Чаои. Этот шаг был несколько интригующим, учитывая известие о пособничестве наследного принца врагу и его измене. Однако сам император Цяньмин не придал этому особого значения. За исключением Се Чаохуэйя, который находился далеко на северо-западе, Се Чаои был единственным, кто не доставлял ему никаких хлопот. Поэтому он и взял его с собой.

Первым, кто заметил Се Чаожуна, был старый дворянин, который был ошеломлен видом его лица и выпалил: «Ты не…»

При этом крике взгляды всех обратились на Се Чаожуна. Он с негодованием оглядел зал, а затем пристально посмотрел на Се Чаои. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, он стремительно бросился к Се Чаои, держа в руке кинжал, приставил его горизонтально к его шее и яростно схватил его за волосы. Се Чаои мгновенно испугался, побледнел и закричал от ужаса.

«Ты злой сын! Что ты творишь!» — строго выругал император Цяньмин.

Се Чаоронг с усмешкой оттащил Се Чаои назад и торжествующе заявил: «Никому не подходите ближе, или я его убью!»

В резиденции короля Кэ Се Чаолин лично зажег благовония в комнате Се Чаоюаня и сказал ему: «Этот аромат такой ароматный, гораздо лучше, чем благовоние из слюны дракона».

Губы Се Чаоюаня слегка изогнулись: «Сегодня ты редко говоришь правду».

Се Чаолин не рассердился и спросил: «А как же этот гребень? Я нарочно оставил его в твоём поместье. Ты видел его, ведь ты спрашивал меня об этом несколько раз?»

«Брат специально оставил его?» Се Чаоюань вынул расческу из его объятий: «Я думал, он тебе больше не нужен».

«Я этого не говорил».

Се Чаолин взял расческу, потер ее на мгновение в ладони, а затем вернул ее Се Чаоюаню: «Когда ты настаивал на том, чтобы ты хотел эту расческу раньше, ты сказал, что мне сказал продавец, когда я ее покупал, или кто-то тебе сказал?»

В то время он услышал, как кто-то сказал, что покупка гребня в подарок любимому человеку будет иметь особое значение, поэтому Се Чаолин купил его, не задумываясь. Хотя он стоил немного, он, казалось, имел для них особое значение, что делало его особенно ценным.

Се Чаоюань улыбнулся: «Неужели он специально мне его оставил? Неужели брат передаст его кому-нибудь другому в будущем?»

"….нет."

Се Чаоюань взял расческу обратно и сказал: «Я оставлю ее себе».

Последовала еще одна минута молчания, а затем Се Чаоюань спросил: «Ты хочешь мне еще что-нибудь сказать?»

Се Чаолин потянул его к себе, усадил на диван и протянул руку, чтобы коснуться его лица. «Когда будешь выходить, сними Гу. Я знаю, у тебя должны быть другие способы».

Се Чаоюань не ответил ни «да», ни «нет», а просто молча смотрел на него. Се Чаолин почувствовал себя немного беспомощным и сказал: «На этот раз ты действительно доставил мне много хлопот».

Ему следовало бы злиться на Се Чаоюаня. До вчерашнего дня он был очень зол, но, получив от него сообщение и поняв, что это последний раз, он не мог не выйти из дворца, чтобы встретиться с ним. Поэтому теперь он больше не мог злиться. Сейчас, как бы он ни злился, это было бессмысленно.

«Мне жаль», — вдруг сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин был ошеломлён, словно впервые услышал эти два слова от Се Чаоюаня. Он не сразу отреагировал и спросил: «Ты извинился передо мной?»

«Я обидел тебя и расстроил. Мне следует извиниться», — медленно произнес Се Чаоюань, но эмоции в его глазах было трудно прочитать.

Се Чаолин выдавил улыбку и сказал: «Неважно, я пришел сюда не для того, чтобы требовать извинений».

«Если ты меня прогонишь, что будет потом? Будешь ли ты обо мне думать?» — спросил Се Чаоюань.

«Я больше не буду об этом думать, — подумал Се Чаолин. — Если я продолжу думать об этом, это будет слишком неприятно».

Се Чаоюань увидел ответ в глазах Се Чаолина, поэтому не стал настаивать на дальнейших расспросах и обнял его.

«Будь послушным и слушай меня, не будь таким своевольным в будущем», — снова напомнил ему Се Чаолин, обеспокоенно прислонившись к нему.

Через некоторое время Се Чаоюань многозначительно усмехнулся ему на ухо: «Будешь ли ты заботиться обо мне, даже если я стану кем-то другим? Ты хочешь, чтобы я когда-нибудь снова вернулся в Да Лян в этой жизни?»

«Брат, если ты хочешь, чтобы я был послушным, я буду послушным», — Се Чаоюань наклонился и слегка коснулся его губ, понизив голос: «Пойдем со мной».

С последним невнятным звуком нижняя губа Се Чаолина прикусилась, и он на мгновение потерял сознание. Язык Се Чаоюаня скользнул внутрь, и прежде чем Се Чаолин успел среагировать, ему в рот что-то положили. Он инстинктивно проглотил это, а когда попытался выплюнуть, было уже слишком поздно.

Рука Се Чаолина, лежавшая на плече Се Чаоюаня, напряглась, а выражение его лица похолодело. «Чем ты меня накормил?» — спросил он.

Се Чаоюань погладил его по щеке и снова сказал: «Брат, пойдем со мной».

«Чем ты меня накормил?» — повысил голос Се Чаолин.

Сегодня он был достаточно осторожен, даже не выпив ни глотка воды в особняке короля Кэ, но всё равно угодил в ловушку. И даже сейчас Се Чаоюань не мог успокоиться!

«Ты совсем с ума сошёл? Как ты собираешься меня забрать? Ты правда думаешь, что сможешь забрать меня с собой? Ты даже от себя уйти не можешь. Что ты пытаешься сделать?!»

«Четвёртый Брат поможет мне», — тихо объяснил Се Чаоюань. «Я заключил с ним сделку. Он поможет мне устранить нынешнего наследного принца, а взамен получит все мои разведывательные сети в столице. Он пошлёт людей прикрывать нас, пока мы не выйдем за пределы столичного региона. К тому же, сегодня у Лунного Алтаря наверняка будет большой переполох. Никто не обратит на нас внимания, и мы точно сможем сбежать».

Это было смешно!

Но глаза Се Чаоюаня говорили ему, что это реальность. Он давно всё это планировал, ожидая этого дня.

Се Чаолин чувствовал, как силы постепенно покидают его. Он стиснул зубы и спросил: «Даже сейчас ты не раскаиваешься? Ты плел против меня интриги, погубил мою репутацию, и всё ради этого? Ты же знаешь, что даже если я ничего не скажу, царь Дин рано или поздно раскроет твою личность. Ты всё это время планировал уйти, так что тебе всё равно?»

Се Чаоюань не стал отрицать. Он поднял руку и вытер холодный пот со лба Се Чаолина.

С того дня, как Се Чаолин узнал о его личности, у него был только один выбор. Он сжёг мосты и твёрдо решил забрать Се Чаолина с собой. Он не мог оставить Се Чаолину никакого пути к спасению. Как только Се Чаолин перестанет быть наследным принцем, у него больше не будет места в Даляне.

Голос Се Чаоюаня стал ещё тише: «Это последний раз. Обещаю, я буду слушать тебя во всём и больше не буду лгать».

Се Чаолин был настолько слаб, что не мог даже пошевелить пальцами. Се Чаоюань держал его на руках и не мог оттолкнуть. Его сознание постепенно угасало. «Неужели тебе обязательно это делать?»

Поцелуй Се Чаоюаня коснулся его лба, словно вздох. «Следуй за мной».

Гл. 69 «Более того, мой брат не хочет убивать меня».

Семь дней спустя.

Услышав невнятные голоса снаружи вагона, Се Чаолин затрепетал ресницами. Голоса прерывались, словно кто-то допрашивал и расспрашивал, а задняя дверь вагона, казалось, открылась, впустив немного света. Затем он услышал голос Се Чаоюаня, который звучал гораздо отчётливее, чем если бы их разделяла дверь. Спокойным и ровным голосом он сказал: «Мой брат в вагоне, он простудился».

«Если он болен, почему он все еще путешествует и занимается бизнесом?» — спросил человек снаружи вагона.

«Мы отправляемся в последнее путешествие перед Новым годом. Мне неудобно оставлять его одного, и я могу позаботиться о нём в дороге», — объяснил Се Чаоюань.

Сердце Се Чаолина ёкнуло. Он хотел что-то сказать, но не мог издать ни звука. Вскоре Се Чаоюань сел в карету, закрыл дверцу, и знакомый запах окутал Се Чаолина, когда тот заключил его в объятия.

Се Чаолин все еще держал глаза закрытыми, когда карета снова тронулась, и звук колес, катящихся по песку и гравию снаружи, постепенно становился все отчетливее.

В душе Се Чаолина нарастало беспокойство. Он с трудом повернул шею и наконец тихонько кашлянул. Се Чаоюань, до сих пор отдыхавший с закрытыми глазами, медленно открыл их и наклонился к нему.

Их взгляды встретились, но Се Чаолин всё ещё был в оцепенении. Се Чаоюань протянул руку, коснулся его лба и прошептал: «Ты проснулся».

Се Чаолину потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Лицо перед ним показалось ему каким-то незнакомым, неудивительно, что он не узнал его раньше. Се Чаоюань изменился внешне.

Се Чаоюань, казалось, был удивлен его несколько растерянной реакцией, и его губы слегка изогнулись, когда он сказал: «Брат, ты помнишь, что произошло раньше?»

"Ты…"

Се Чаолин смог произнести только одно слово, его голос охрип, он почти не мог говорить, горло болело еще сильнее.

Се Чаоюань налил ему стакан воды и подал ему. «Помолчи пока. Ты так долго спал и только что проснулся. Ты, наверное, всё ещё слаб, и горло болит. Отдохни немного. Через день-два станет лучше. Не волнуйся».

Се Чаолин пристально посмотрел на него, но Се Чаоюань продолжал кормить его водой. Поставив стакан, он легонько коснулся пальцами щеки Се Чаолина и объяснил: «Ты проспал семь дней. Покинув столицу, мы сначала пошли водным путём, а потом перешли на сухопутный. Мы прибыли сюда под видом северо-западного каравана. Наша остановка была последним пограничным досмотром. Как только мы пройдём контрольно-пропускной пункт, мы окажемся в Сируне».

По пути им было непросто избежать встреч с чиновниками и солдатами Даляна, но, к счастью, обошлось без серьёзных инцидентов. Они благополучно покинули Далян и вошли на территорию Сируна.

Се Чаолин опешил и начал яростно сопротивляться, непрерывно кашляя.

«Не сердись, старший брат», — Се Чаоюань обнял его и нежно похлопал по спине. «Тебе всё ещё неловко, постарайся говорить поменьше».

«Я могу сделать только это. Если я тебя не заберу, твоя будущая принцесса войдёт во дворец через два месяца. Ты хочешь, чтобы я её убил? Ты этого не хочешь. Ты ненавидишь меня за убийство невинного, а если я убью одного, появится другой. Вместо этого, почему бы мне не забрать тебя? Отныне мы никогда больше не разлучимся. Разве это не прекрасно?»

Се Чаоюань говорил очень тихо, почти на ухо Се Чаолину. С каждым его словом Се Чаолину становилось всё холоднее и холоднее.

Наконец губы Се Чаоюаня прижались к его щеке и медленно погладили ее.

Се Чаолин боролся, но не мог вырваться. Те немногие силы, что ещё оставались в его теле, были исчерпаны. Он опустил руки и закрыл глаза. У него больше не было сил даже злиться на него, не говоря уже о том, чтобы ответить.

В течение следующих двух дней они продолжали беспрерывное путешествие, останавливаясь только для отдыха в уединённых местах после наступления темноты.

Ко второй ночи Се Чаолин уже мог сидеть и свободно передвигаться, но он по-прежнему игнорировал Се Чаоюаня, не отвечая ни на какие его слова.

Чтобы не привлекать внимания, Се Чаоюань взял с собой только двух евнухов, Ван Жана и Ван Цзинь, а также более двадцати верных стражников, замаскированных под небольшой караван. Под таким количеством наблюдателей Се Чаолин не мог сбежать, да и не собирался этого делать.

Это Сиронг, а не Далян, и это не то место, где он сможет поехать домой на лошади.

Когда небо окончательно потемнело, караван свернул в горы и остановился на берегу ручья, чтобы развести костер и приготовить еду.

Се Чаолин прислонился к карете и задумался. Се Чаоюань знал, что тот не хочет с ним разговаривать, поэтому не стал его беспокоить и вышел из кареты.

Спустя две четверти часа Ван Цзинь подошёл к повозке и налил воды Се Чаолину: «Этот раб только что вскипятил немного воды из ручья. Она довольно сладкая. Ты целый день ничего не пил. Просто смочи рот. Ужин скоро будет готов».

Видя, что Се Чаолин по-прежнему игнорирует его, Ван Цзинь понизил голос и начал уговаривать его: «Просто выпей воды. Не будь слишком строг к себе. Если ты не будешь так есть и пить, даже если захочешь вернуться в Далянь, у тебя не хватит сил».

Се Чаолин наконец открыл глаза и посмотрел на него: «Зачем он тебя вывел?»

Ван Цзинь опустил голову: «Этот раб тоже не знает. Он думает, что боится, что ты не приспособишься. Только этот раб служил тебе и знает твои привычки, поэтому он и привёл этого раба с собой».

Се Чаолин больше не спрашивал. Через некоторое время Се Чаоюань вернулся в экипаж и принёс приготовленную еду.

В дикой местности еды было мало. Се Чаоюань поставил суп перед Се Чаолином и сказал: «Выпей. Когда через несколько дней доберёмся до места назначения, это будет не так уж и сложно».

Се Чаолин не отрывал взгляда от тарелки с супом. Се Чаоюань повторил: «Если ты ничего не поешь, то останешься голодным и не сможешь спать по ночам».

Се Чаолин усмехнулся, взял тарелку с супом и осушил его за несколько глотков.

Он был очень голоден.

Поставив пустую миску, он взял палочки и начал есть.

Се Чаоюань посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Он ничего не ответил и взял свои палочки для еды.

Поев, Се Чаолин впервые за много дней вышел из повозки. Когда он спускался, то чуть не упал, потому что ноги у него подкосились. Се Чаоюань протянул руку и поддержал его. Се Чаолин оглянулся на него, убрал руку и пошёл к ручью.

Последние два дня, находясь в дороге, он время от времени поглядывал в окно. До сих пор путь пролегал в основном по безлюдной пустыне. Хотя Сирун был большой страной, земли там были преимущественно бесплодными. Иначе бы они не вторгались в пределы Даляня и не завидовали Центральным равнинам.

Осенняя ночь была прохладной, мороз крепчал, луна отбрасывала тёмную тень. Если не считать слабого шума ветра, царила полная тишина.

Се Чаолин протянул руку, чувствуя, как прохладный ветерок проходит сквозь его пальцы, и слегка прикрыл глаза.

«Брат, ты все еще не хочешь со мной поговорить?» — тихо спросил Се Чаоюань, стоявший рядом с ним.

Через некоторое время он услышал, как Се Чаолин спокойно спросил: «Зачем ты приехал в Сиронг?»

«Больше некуда идти», — честно ответил Се Чаоюань.

Он увез наследного принца Даляна и стал разыскиваемым преступником при дворе Даляна. Ему негде было остановиться ни в Даляне, ни в одном из его вассальных государств, например, в Байлине. Единственным вариантом был Сирун.

С того дня, как Се Чаолин узнал о его прошлом, он был к этому готов. Возможно, если бы он был более послушным и прислушивался к Се Чаолину чуть внимательнее, тот согласился бы помочь ему сохранить его тайну до конца жизни. Но он не мог этого сделать. Он хотел Се Чаолина, поэтому этот день был предопределён.

Се Чаолин презрительно усмехнулся: «Неужели Сирун — это место, куда может пойти любой? Есть ли от тебя какая-то польза или ценность в глазах этих жителей Сижуна? Неужели твой так называемый биологический отец действительно позаботится о твоих отношениях и примет тебя к себе?»

Ветер откинул прядь волос со щеки, и Се Чаоюань поднял руку, заправил ее за ухо и медленно произнес: «У меня в руках наследный принц Даляна».

Се Чаолин нахмурился.

Се Чаоюань улыбнулся: «Как я уже говорил тебе в прошлый раз, я нашёл человека, похожего на тебя по возрасту, телосложению и внешности. Я переоденусь и передам его им».

Лицо Се Чаолина похолодело: «И что потом? Позволить этим людям из Сижуна использовать его, чтобы угрожать Даляну? Лучше всего было бы вытолкнуть его на передовую во время битвы между двумя армиями? Ты что, собираешься написать ещё одно письмо, чтобы Северо-Западная армия узнала, что это подделка, чтобы они могли убивать без колебаний, а я в итоге «умру» на поле боя и никогда не смогу вернуться?»

Пальцы Се Чаоюаня ущипнули его за мочку уха и нежно потерли ее: «Ты все еще хочешь вернуться, брат?»

Конечно, ему хотелось вернуться, но Се Чаолин был не настолько глуп, чтобы сказать это вслух и свести с ума этого маленького негодяя. Он не хотел об этом говорить и сменил тему: «Где ты нашёл этого человека?»

«Он уже был приговорён к смертной казни, не волнуйся, брат. Я не буду убивать невинных. Я выслушаю твои слова».

Се Чаолин чуть не рассмеялся в голос: «Как только ты отдашь чип, он исчезнет. Сиронгу будет нелегко тебя принять».

«Это непросто, — кивнул Се Чаоюань, — но я когда-то был принцем Да Ляна. Даже если я сейчас бежал в жалком состоянии, они, должно быть, думают, что у меня всё ещё есть связи и влияние при дворе Да Ляна. Только поэтому мой отец будет обращаться со мной как с почётным гостем».

«Обманешь их», — усмехнулся Се Чаолин и повернулся, чтобы уйти.

Наступила ночь, и все стражники снаружи уснули, за исключением нескольких дежурных. Се Чаолин лежал в карете, укрывшись плащом и толстой шерстяной циновкой. Хотя ему не было холодно, спать ему тоже не хотелось.

Только сейчас у него хватило сил думать о чём-то. Он не знал, что сейчас происходит в столице, и узнать это было невозможно. Се Чаоюань, вероятно, отвезёт его в столицу Сируна, и он сможет попытаться связаться с Северо-Западной армией и найти возможность вернуться.

Дверь кареты открылась и закрылась, и после шороха Се Чаоюань лег позади Се Чаолина и протянул ему что-то: «Возьми это, брат, чтобы согреться ночью».

Это была грелка для рук, но Се Чаолин её не взял. Се Чаоюань тут же сунул её ему в руки и сказал: «Держи».

Его слегка холодные руки быстро согрелись. Се Чаолин согрел свои руки и не шевелился. Се Чаоюань нежно обнял его сзади и прошептал: «Здесь немного холоднее, чем в столице. Ты только что приехал и, возможно, не привык. Смотри, не заболей. Когда мы приедем в Лидо, я найду повара из Даляна, который приготовит тебе блюда по вкусу и построю дом в стиле Даляна, с цветами, которые тебе нравятся. Ты точно останешься доволен».

Се Чаолин молчал.

«Если не хочешь разговаривать, то спи», — Се Чаоюань легонько похлопал его по талии.

Через некоторое время Се Чаолин внезапно обернулся, открыл глаза в темноте, и прежде чем Се Чаоюань успел что-то сказать, он почувствовал, как что-то упирается ему в низ живота — это был короткий нож, уже вытащенный из ножен.

Глаза Се Чаоюаня блеснули, но он не уклонился. Он пристально посмотрел на Се Чаолина и спросил: «Брат собирается снова меня ударить, как в прошлый раз?»

«Ты веришь, что я тебя убью?» — прошептал Се Чаолин рядом с ним.

Се Чаоюань пожал плечами. «Даже если ты меня убьёшь, ты не сможешь уйти. Ты ещё помнишь дорогу обратно в Далян?»

«Кроме того, ты не захочешь меня убивать».

Се Чаоюань произнес последнее предложение.

Нож был легко передан, и Се Чаоюань отбросил его в сторону, сильно сжав запястье Се Чаолина и яростно кусая его губы.

Се Чаолин тихонько зашипел. Мужчина грубой силой засунул язык ему в рот, яростно им двигая, отчего кончик языка болел и затруднял дыхание. Се Чаолину было очень неловко от такого одностороннего подавления. Когда Се Чаоюань наконец замедлил темп, перейдя от покусываний к медленным, неторопливым поцелуям, Се Чаолин воспользовался случаем и прикусил язык, словно отомстил.

Он отпустил его только после того, как почувствовал привкус крови во рту. Се Чаолин отвернулся и сделал несколько глубоких вдохов, его дыхание стало прерывистым, а Се Чаоюань смотрел на него, опустив глаза, и осторожно вытирал пальцами серебристые пряди в уголках губ.

Се Чаолин в гневе посмотрел на него.

Се Чаоюань снова опустил голову и коснулся губами уже порозовевших губ Се Чаолина, возвращая ему короткий нож: «Это была моя ошибка. Брат готов отдать его тебе. Если хочешь убить меня, вперёд. Возможно, если ты убьёшь меня, те люди снаружи согласятся выслушать тебя и отправить обратно».

Он намеренно провоцировал его. Се Чаолин сдерживался много дней и действительно был разгневан. Остриё ножа прижалось к сердцу Се Чаоюаня.

Но он не продвинулся вперед.

Они молча встретились взглядами, и единственным звуком в тесном и темном вагоне было их дыхание.

Через некоторое время Се Чаоюань опустил голову и поцеловал руку Се Чаолина, и нож из его руки со звуком упал на землю.

Се Чаолин схватил Се Чаоюаня за одежду и потянул его к себе, неловко свалив на подножку экипажа. Он поднял голову и яростно укусил Се Чаоюаня за кадык.

Се Чаоюань позволил ему высказаться и нежно погладил его по спине.

Се Чаолин толкнул Се Чаоюаня вниз и поменялся местами: одна его половина тела навалилась на него, а другая опиралась рукой на него, глядя сверху вниз на человека под ним.

Тяжело дыша, Се Чаолин всё ещё задыхался, а его длинные волосы распустились. Длинные пряди упали на лицо Се Чаоюаня. Он подцепил прядь пальцем и поиграл с ней.

«Ты все еще хочешь убить меня, брат?»

Глаза Се Чаолина потемнели, он медленно наклонился и закрыл глаза, принимая свою судьбу, и поцеловал Се Чаоюаня в губы.

Гл. 70 «Он мой муж».

После этого они шли ещё несколько дней, проходя через города разной величины. Приближаясь к столице Сируна, они встретили отряд воинов, посланных царём Сируна встретить их.

Услышав доклад, Се Чаоюань замер в карете и просто приказал открыть дверь.

Увидев приближающуюся кавалерию из почти сотни всадников, Се Чаолин слегка прищурился и многозначительно усмехнулся, глядя на Се Чаоюаня: «Похоже, царь Сирун действительно ценит тебя, раз прислал тебе навстречу столько людей».

Се Чаоюань взглянул на него и ответил: «Спасибо наследному принцу Даляня».

Точнее было бы сказать, что так много людей собралось здесь не для того, чтобы приветствовать Се Чаоюаня, а чтобы принять наследника Даляня в свои владения.

Се Чаолин закатил глаза и не стал больше ничего говорить.

Кавалерия остановилась перед караваном, и предводитель спешился и подошёл к Се Чаоюаню, который всё ещё сидел в повозке. Он поклонился и приветствовал Се Чаоюаня по обычаю сиронгов, приложив правый кулак к левой груди и опустив голову: «Генерал Тэбуму приветствует Маленького принца. Маленький принц проделал долгий путь. Король послал меня сопроводить тебя обратно в столицу».

Се Чаоюань спокойно ответил: «Генерал Тэбуму, благодарю тебя за беспокойство».

Се Чаолин небрежно оглядел стоявшего перед ним человека. Мужчина был высок и красив, но не обладал типичным для генерала Сируна крепким телосложением. Его темперамент несколько отличался от темперамента солдат Сируна позади него, и он не мог понять, в чём именно заключалось различие.

Когда мужчина выпрямился и поднял взгляд, его сердце внезапно ёкнуло. На левом виске у него был большой и ужасный шрам, похожий на ожог. Лицо было покрыто щетиной, что затрудняло разглядеть его истинную внешность, но взгляд был особенно острым. По какой-то причине он показался Се Чаолину очень знакомым, хотя тот был уверен, что никогда раньше не встречал этого человека из рода Сижун.

Мужчина также заметил, что в экипаже был еще один человек, и посмотрел на Се Чаоюаня, спросив: «Могу ли я спросить, где находится наследный принц Да Ляна?»

«Он в карете позади нас. Когда прибудем в Лидо, я его передам», — спокойно ответил Се Чаоюань.

Мужчина больше не стал об этом думать, обменявшись еще несколькими словами, прежде чем вернуться вперед, снова сесть на коня и показать путь Се Чаоюаню.

После того, как дверь кареты закрылась, Се Чаолин спросил: «Кто этот человек только что?»

«Он — доверенный помощник короля Сируна», — Се Чаоюань протянул ему воды. «Мой отец стал королем Сируна полмесяца назад».

Се Чаолин сглотнул воды. Что же ему сказать? Этому человеку действительно повезло. Он тоже был принцем, когда прибыл в Сирун, и, судя по тому, как высоко его ценил царь Сируна, у него был шанс потягаться с другими принцами.

Неудивительно, что он настоял на том, чтобы приехать сюда.

Се Чаоюань поднял руку и коснулся лица Се Чаолина: «Брат, я уже говорил это раньше. Я не жажду власти, но если мы будем вместе и не будем сражаться, мы нигде не выживем».

Неужели он действительно скрыл свою личность и скрылся в горах и лесах? Это было невозможно ни в Даляне, ни в Сируне. Всегда найдётся кто-то, кто захочет его смерти.

Се Чаолин не ответил и медленно допил воду из чашки, продолжая давать глазам отдохнуть.

Се Чаоюань держал его за руку.

Вечером они прибыли в Лидо, Сиронг.

Въехав в город, Се Чаолин распахнул половину окна кареты, чтобы выглянуть наружу. Это был самый большой город в округе Сирун, и стиль домов, дорог и мостов сильно отличался от Даляна, но в нём было своё неповторимое очарование. Толпы были полны людей, повсюду слышались песни и танцы. Люди на улицах были одеты иначе, чем в Даляне: и мужчины, и женщины носили яркую одежду, пользовались косметикой и макияжем, и не сторонились друг друга. Местные обычаи были очень открытыми.

«Он не такой процветающий, как столица Далянь, но и не плохой», — справедливо оценил Се Чаолин.

Се Чаоюань улыбнулся.

Их карета направилась прямо во дворец Сиронг.

Это место также было построено с большим великолепием. В последние десятилетия народ сиронгов перенял опыт Даляна во всех аспектах, не только в плане императорской системы, но даже этот недавно построенный дворец продемонстрировал влияние Даляна. Он сильно отличался от обычных домов снаружи.

Это было не очень интересно, поэтому Се Чаолин потерял интерес после первого же взгляда.

Когда они сошли с кареты, он снова увидел генерала Сижуна по имени Тэбуму. Тот не улыбался и не слишком льстил Се Чаоюаню. Но это было понятно. Будучи доверенным помощником царя Сижуна, он не нуждался в льстивом Се Чаоюаню, так называемому маленькому принцу, прибывшему в поисках убежища.

Однако Се Чаолин всегда чувствовал, что этот человек отличается от других. Возникало необъяснимое чувство чего-то знакомого. Поэтому он ещё несколько раз взглянул на него, не оставив и следа.

Мужчина, казалось, что-то почувствовал и тоже оглянулся на него.

Их взгляды встретились лишь на мгновение. Когда Се Чаоюань повернулся, чтобы заговорить, Се Чаолин тут же отвёл взгляд, но не смог сдержать глубокого потрясения в сердце.

Этот человек…

«Я иду к правителю Сижуна. А ты отправляйся во дворец, который они для тебя подготовили, и отдохни немного. Не броди без дела, будь осторожен», — тихо напомнил ему Се Чаоюань.

Се Чаолин легкомысленно ответил: «Хорошо», и, подумав немного, добавил: «Ты тоже будь осторожен».

На губах Се Чаоюаня мелькнула тень улыбки. «Хорошо».

Се Чаолин отправился во дворец, чтобы ждать, и Се Чаоюань оставил ему большую часть своей стражи. Императорская гвардия также последовала за ним.

Сев и сделав глоток воды, Се Чаолин почувствовал лёгкое беспокойство. Он небрежно спросил Ван Жана: «Что ты знаешь о людях и событиях в Сируне? Расскажи мне об этом».

Ван Жан немного помедлил. Се Чаолин посмотрел на него и спросил: «В чём дело? Ты не можешь сказать?»

Ван Жан понизил голос и сказал: «Нынешний король Сирун – третий сын старого короля Хана, биологического отца Его Высочества. Он и так был самым могущественным из принцев Сируна. Несколько дней назад, когда старый король Сирун был тяжело болен, он легко унаследовал трон благодаря великой заслуге в получении карты обороны северо-западных войск, дислоцированных в Даляне. Кроме Его Высочества, у этого короля Сируна есть более десяти сыновей, но большинство из них слишком юны, чтобы быть полезными. Его Высочество – старший сын короля Сируна».

Услышав это, Се Чаолин поднял брови и сказал: «Старший сын? Но я слышал, что люди из племени Сирун, как и жители Даляня, ценят статус законнорожденного ребёнка больше, чем очередность рождения. Ваше Высочество тоже ненормальный, так какой смысл носить титул старшего сына?»

«Король Сижун только что взошёл на престол и ещё не назначил наследного принца. У Его Высочества может быть шанс», — сказал Ван Жан.

Се Чаолин заинтересовался и спросил: «Как правитель Сижун подтвердил, что Его Высочество — его сын? Он нисколько в этом не сомневался?»

«Вы узнаете об этом позже, когда увидите царя Сируна. Хотя Его Высочество похож на свою биологическую мать, между ним и царём Сируном есть некоторое сходство. Те представители рода Сирун, которые приезжали в Далян, чтобы увидеть Его Высочество, подтвердили это», — ответил Ван Жан.

Се Чаолин: «…»

Он искренне сожалел, что его отец, император, воспитал такого подлого сына. Однако на самом деле он хотел спросить совсем другое. Сделав ещё глоток воды, он небрежно спросил: «А как насчёт генерала, который приветствовал нас сегодня? Кто он? Почему я никогда не слышал о таком человеке среди великих генералов Сируна?»

Он никогда не был на поле боя, поэтому вполне нормально, что он раньше не слышал его имени. Говорят, что однажды он спас жизнь правителю Сижуна, чем заслужил его благосклонность. В последние годы он помог королю устранить множество инакомыслящих и является его «кинжалом», который решает тайные и закулисные дела. Хотя он и был назначен генералом, его титул не основан на его военных заслугах. Некоторые завидуют ему и смотрят на него свысока, считая его слабым коммуникатором. Впрочем, это неважно, главное, чтобы он пользовался благосклонностью короля.

Подумав немного, Се Чаолин сказал: «Поскольку он полезный человек, я не понимаю, почему Ваше Высочество так холодны и равнодушны к нему, не имея никакого намерения расположить его к себе».

Ван Жан смущённо ответил: «Господин, вы шутите. Если Его Высочество, едва прибыв, проявил намерение склонить на свою сторону любимого генерала короля, разве это не даёт людям повода критиковать его?»

Се Чаолин усмехнулся.

Се Чаоюань вернулся через полчаса, и Се Чаолин спросил его: «Ну как всё прошло? Узнал ли тебя царь Сирун?»

«Он сказал, что найдёт мне мать, и дал мне новое имя. Он также обещал сделать меня принцем и позволить жить во дворце, но я отказался и попросил его найти мне дом за пределами дворца. Он согласился», — небрежно сказал Се Чаоюань.

Это означало, что король Сижун не только признал Се Чаоюаня своим сыном, но и хотел найти ему мать, чтобы другие не считали его ублюдком. Приверженность короля Сижун Се Чаоюаню была очевидна, но, конечно, в ней была доля правды, смешанная с ложью.

Се Чаолин сардонически улыбнулся: «Когда же они поймут, что ты не можешь предоставить им никакой информации о Да Ляне? Царь Сирун не дурак. Что ты тогда собираешься делать?»

«Не волнуйся, брат. Если я сказал, что не предам Да Ляна, значит, не предам. Не нужно испытывать меня такими словами», — спокойно сказал Се Чаоюань, не скрывая лжи. Затем он улыбнулся Се Чаолину и спросил: «Ты мне не доверяешь?»

Се Чаолин опустил голову и продолжал пить воду, почти не говоря ни слова.

Ещё через полчаса пришёл чиновник из двора Сируна, чтобы пригласить Се Чаоюаня на семейный банкет, где император Сирун должен был публично объявить о своей личности. Се Чаоюань жестом обратился к Се Чаолину: «Брат, пойдём со мной».

«Зачем мне идти на семейный банкет короля Сируна?» Се Чаолин не проявил особого интереса.

Се Чаоюань взял его за руку и сказал: «Разве тебе не любопытно? Пойдём и посмотрим».

В конце концов Се Чаолин последовал за ним в близлежащий дворец, где проходил банкет. Банкет назывался семейным, но на нём присутствовали почти все вельможи Сируна. Как только Се Чаоюань вошёл, он сразу же стал центром внимания. Он сохранял спокойствие и подошёл к правителю Сируна, чтобы выразить своё почтение.

Император Сижун, казалось, был очень доволен и объявил перед всеми имя Се Чаоюаня, сказав, что его родная мать – покойная королева, и что он все эти годы провёл в Даляне, работая на Сижуна, собирая информацию. Возвращение ко двору оказалось для него нелёгким, и вскоре после этого ему был пожалован титул.

В зале продолжали перешептываться.

Се Чаолин последовал за Се Чаоюанем и несколько раз взглянул на правителя Сижуна. Он действительно был похож на Се Чаоюаня, но лицо его было ещё более мрачным, с тёмными кругами под глазами, а тело казалось слабым и хрупким. Он, несомненно, был правителем, но ему не хватало этого достоинства.

Се Чаоюань поблагодарил короля за его доброту и сел на специально отведенное для него место.

Се Чаолин последовал за ним, и Се Чаоюань усадил его рядом. И снова на него устремились испытующие взгляды.

Вскоре кто-то провокационно спросил Се Чаоюаня, почему он приехал в Сирун и вошел во дворец Сирун, одетый как человек из Да Лян, даже его слуги были одеты так же.

Се Чаоюань улыбнулся и ответил: «Я приехал сюда только вечером и сначала встретился с королём. У меня не было времени переодеться».

Сижунский король, сидевший на главном сиденье, махнул рукой и сказал: «Это всего лишь одежда. Завтра её можно будет переодеть».

Казалось, он очень опекал Се Чаоюаня.

Се Чаоюань снова поблагодарил его: «Спасибо за понимание, отец».

Молодой принц, задавший этот вопрос, был очень неохотно дан. Се Чаолин взглянул на него и подумал, что это, возможно, один из братьев Се Чаоюаня, похожий по темпераменту на Се Чаожуна.

Глядя на остальных, они казались моложе и менее опытными, неудивительно, что Се Чаоюань не обращал на них особого внимания.

Мужчина, казалось, заметил, что Се Чаолин смотрит на него, и, стиснув зубы, спросил: «Есть ли в Да Ляне обычай, по которому слуги сидят со своими хозяевами?»

Внезапно внимание переключилось на него. Се Чаолин нашел это забавным, опустил голову и принялся медленно есть, словно ничего не слышал.

Се Чаоюань всё ещё улыбался, но взгляд его стал холодным. «Линьлан не слуга. Он мой муж», — произнёс он низким голосом.

Как только эти слова прозвучали, весь зал взревел. Не только придирчивый принц был ошеломлён, даже король Сиронг выразил удивление.

Се Чаолин проглотил жареное мясо и беспомощно улыбнулся.

Царь Сиронг неловко улыбнулся и спросил: «Когда ты обручился? Почему ты не сказал мне раньше?»

«Мы ещё не женаты, но уже договорились пожениться. Как только обоснуемся здесь, поженимся», — буднично сказал Се Чаоюань. «Хотя Линьлан из Даляна, мы глубоко привязаны друг к другу. Он заботился обо мне, когда я былтв Даляне, и даже рисковал жизнью, чтобы вернуться со мной в Сирун. Я его не подведу».

В Сируне мужчины могут жениться на мужчинах, а женщины – на женщинах. Этот обычай существует с древних времён, и даже в гареме царя Сируна есть несколько наложников-мужчин. Однако, поскольку наличие мужчины в качестве основного супруга может вызвать проблемы с наследованием, большинство людей не практикуют эту практику.

Конечно, никто не помешал бы Се Чаоюань выйти замуж. Эти люди, вероятно, были бы очень рады этому.

Как и ожидалось, удивленный Маленький принц рассмеялся и усмехнулся: «О, тогда поздравляю».

«Спасибо», — спокойно сказал Се Чаоюань.

Шум в зале стал ещё громче и хаотичнее. Было ясно, что к Се Чаолину теперь приковано ещё больше взглядов.

Хотя слова Се Чаоюаня звучали немного неловко, они казались искренними.

Отпивая из чаши, Се Чаолин вдруг понял, что не может сказать этого публично в Даляне. Возможно, этот человек рядом с ним давно хотел сказать это вслух, поэтому и настоял на визите в Сирун.

…Ну что ж.

Примечание автора:

Отвечая на вопрос, который задавали многие читатели: вернётся ли наследный принц в Да Лян? Да, вернётся. Станет ли он императором? Да, станет.

Глава 71 «Цин Цин»*

* китайское ласковое обращение, используемое между влюблёнными, обычно переводится на английский как «дорогой» или «милый».

На улице уже стемнело.

Се Чаолин сидел, скрестив ноги, на коврике, наполовину опираясь на него и подпирая подбородок рукой, и слушал голос Се Чаоюаня, разговаривавшего с кем-то за пределами зала.

Казалось, царь Сиронг послал кого-то ему на службу, но Се Чаоюань всех отослал; естественно, он не дал никому возможности шпионить за ним.

«После того, как мы покинем дворец и создадим собственное поместье, мы сможем купить часть людей на рынке рабов, выбрав тех, кто был захвачен в Даляне или Байлине», — закончил давать указания Се Чаоюань и повернулся, чтобы войти в комнату.

Се Чаолин продолжал сидеть на земле, расслабившись ещё больше, с румянцем на лице, словно пьяный. Он не открыл глаз, даже услышав шаги.

Се Чаоюань подошел, сел рядом с ним, обнял его и легонько коснулся его щеки: «Брат, ты пьян?»

«Нет», — Се Чаолин на несколько мгновений закрыл глаза, пытаясь прочистить разум. «Алкоголь у людей Сижун слишком крепкий, и у меня слегка болит голова».

Се Чаоюань тихонько усмехнулся.

Он поднес тёплую воду к губам Се Чаолина и выпил её из его ладони, выглядя теперь более проницательным. «Когда мы сможем выехать?» — спросил он.

«Евнух, пришедший, чтобы доставить нас к людям, сказал, что если мы торопимся, то можем выбрать один из уже построенных домов. Мы пойдём к ним послезавтра и выберем один. Как только выберем, сможем уехать из дворца», — ответил Се Чаоюань.

Се Чаолин кивнул: «Давай сделаем это как можно скорее».

Он прислонился к Се Чаоюаню и замер на некоторое время, а затем спросил: «Ты сказал, что король Сирун помог тебе сменить имя. Какое имя он тебе дал?»

«Не помню. Имя было очень длинным и некрасивым», — пренебрежительно сказал Се Чаоюань.

У народа Сирун существовал обычай: чем выше статус человека, тем длиннее его имя. Имя из трёх-пяти иероглифов считалось ничтожным, а у некоторых людей имена были длиннее десяти иероглифов. Даже у самого царя Сируна было длинное имя, которое он удлинил ещё больше, взойдя на престол. Никто не знал его значения.

Губы Се Чаолина слегка изогнулись. «Ну, всё равно никто не осмелится назвать тебя по имени».

«Брат, можешь ли ты назвать мне имя?» — внезапно спросил Се Чаоюань.

Се Чаолин взглянул на него.

Се Чаоюань с улыбкой взмолился: «Ты можешь мне помочь, брат?»

«Мне дать тебе имя?»

«Что в этом плохого?»

В этом не было ничего плохого, и Се Чаолину было все равно.

«Как пожелаешь, так и будет».

Он задумался на мгновение, затем наугад обмакнул палец в чайную воду и медленно написал на земле два иероглифа.

Цин Цин.

Се Чаоюань выглядел слегка удивленным и повторил эти два иероглифа: «Мое имя?»

Се Чаолин рассмеялся и упал обратно в его объятия. «Звучит хорошо? Давай так и сделаем».

Покинув дворец, они переоделись в одежду народа сиронг. Сиронги были кочевым племенем, которое предпочитало простую и облегающую одежду без излишней сложности и многослойности, что позволяло легко двигаться. Однако, независимо от пола, у всех были тонкие косы, которые выглядели слишком небрежно и непослушно. Се Чаоюань не обратил на это внимания и сказал Се Чаолину, что тот может носить одежду да лян, если ему не нравится. Однако Се Чаолин покачал головой и сказал: «Забудь, это лицо ненастоящее».

И Се Чаоюань перестал настаивать. Более того, дворцовая служанка, которая пришла заплести им косы, справилась с этой задачей отлично. Она даже украсила волосы Се Чаолина маленькими разноцветными ракушками, которые переливались на солнце. Пусть это и не было его настоящим лицом, оно сделало Се Чаолина ещё прекраснее.

«У всех трёх домов схожий дизайн, но каждый имеет свой уникальный стиль, обусловленный предпочтениями предыдущих жильцов. Если тебя что-то не устроит, ты всегда сможешь это отремонтировать позже. Мы, жители Сижун, не так строги, как жители Да Лян, в отношении правил. Если ты согласный, мы можем даже сделать интерьер лучше, чем во дворце, и никто ничего не скажет», — сказал чиновник, который показал им дома. Он был очень вежлив и по дороге всё им рассказал.

Се Чаоюань позволил Се Чаолину выбрать, но тот не проявил интереса. Однако, не желая гасить его энтузиазм, он небрежно спросил: «Кто жил в этих домах?»

«Все они были королевскими чиновниками, которые совершили преступления и были наказаны. Как только с людьми разобрались, эти дома, естественно, опустели», — улыбнулся дворцовый чиновник и ответил: «Если Маленький принц и принцесса-консорт обеспокоены этим, то вам придётся подождать, пока построят новые дома. Если повезёт, это будет сделано к следующему году».

«Хорошо», — сказал Се Чаолин, не возражая против титула «принцесса-консорт».

Они обошли все три дома и наконец обнаружили на заднем дворе последнего из них цветущее дерево цюн. Хотя в это время года оно выглядело заброшенным, ветви, похоже, росли хорошо, и, когда придёт время, оно, несомненно, красиво расцветёт.

Се Чаолину он сразу понравился, и он не стал долго раздумывать. Он повернулся к Се Чаоюаню и сказал: «Давай возьмём этот».

"Ты уверен?"

«Хм, это хорошо».

Вспомнив тот день, когда Се Чаолин отправился на остров Цюнхуа собирать цветы цюн и подарил их себе, Се Чаоюань улыбнулся и кивнул: «Хорошо, тогда давай возьмём этот. Если он тебе нравится, значит, хороший».

«У Маленького принца и его супруги хороший вкус. Этот дом действительно лучший из трёх. За ним горы и вода, что, как говорят жители Даляна, хороший фэн-шуй. Более того, он был построен всего несколько лет назад, и в доме никто не умирал. После небольшой уборки и ремонта вы сможете заселиться», — тепло сказал чиновник.

Се Чаоюань поблагодарил чиновника и получил от Ван Жана несколько серебряных монет, что еще больше воодушевило его.

После этого они сказали, что хотят прогуляться по улицам самостоятельно. Мужчина указал им дорогу и не последовал за ними. Се Чаолин с большим интересом изучал различные обычаи Сижуна. По пути экипаж то останавливался, то трогался с места, и они время от времени выходили и прогуливались. Увидев что-то интересное, Се Чаолин попросил Се Чаоюаня купить ему это.

На рынке можно было найти товары из Даляна, которые можно было найти повсюду, даже те, которые могли себе позволить только богатые жители столицы. Се Чаоюань объяснил ему: «Хотя Сирун и Далян постоянно воюют, торговля между несколькими приграничными городами никогда не прекращалась. Товары из Даляна хороши, и местные богатые люди любят их покупать и готовы тратить на них большие деньги».

«Хорошо, что люди готовы тратить деньги, но я боюсь, что есть еще больше тех, кто хочет напрямую украсть вещи», — усмехнулся Се Чаолин.

После ещё нескольких слов, впереди внезапно послышался шум, раздались крики драки и убийства. Се Чаолин оглянулся и увидел, как слуга в панике бежит за ним, а за ним следует множество свирепых преследователей. Вскоре мужчину схватили и повалили на землю палками, и его крики разнеслись по всей улице.

Се Чаолин нахмурился, наблюдая за происходящим, но люди вокруг него выглядели так, будто наблюдали за представлением. Торговцы позади него шепчутся, говоря, что избитый был из Даляна и, возможно, совершил что-то нехорошее в доме своего хозяина, поэтому его следует забить до смерти.

Выражение лица Се Чаолина стало еще более уродливым.

Видя, что человек уже умирает, Се Чаолин уже собирался приказать кому-нибудь прекратить избиение. В этот момент из-за угла показалась группа офицеров и солдат, громко кричавших наблюдателям, чтобы они отошли. Вперёд вышел высокий и могучий мужчина – это был Тэбуму, командовавший обороной всего города.

Бандиты наконец остановились, и Тебуму холодно посмотрел на сцену перед собой и спросил глубоким голосом: «Что здесь происходит?»

Головорез, возглавлявший группу, виновато улыбнулся и объяснил, что они избили раба из Даляна за то, что он украл нефритовую чашу из дома своего хозяина и посмел убежать. Только тогда они поймали его.

Избитый мужчина вырывался и рыдал: «Я его не крал…»

Прежде чем он успел закончить, его снова ударили ногой.

Лицо Тебуму было холодным: «Ты уже достаточно его избил, давай остановимся на этом. Сегодня день рождения Будды. Ты действительно хочешь стать причиной смерти на улице?»

Услышав эти слова, банда головорезов наконец осознала всю серьёзность ситуации. Жители племени Сижун верили в Будду, и убийство человека в такой важный день было бы тяжким преступлением. Сами они не смогли бы избежать смерти, поэтому они быстро подняли человека с земли и извинились.

Когда они уже собирались уходить, Тебуму добавил: «По закону, если слуга выживет после сотни ударов палками, он может быть освобождён от договора с хозяином. Поскольку этот человек ещё жив, он считается свободным и больше не находится под вашей властью. Вы можете оставить его в покое и вернуться».

«Но он же раб Даляна», – не уверовали мужчины и упомянули прошлое господина. – «Мы люди короля Куньси. Этот раб Лян украл что-то у принца, как мы можем просто так его отпустить?»

Повторное использование выражения «раб Лян» было крайне жестоким. Жители Сируна называли мирных жителей, захваченных в Даляне, рабами Лян, не имевшими никакой свободы. Се Чаолин знал это и раньше, но сегодня впервые стал свидетелем их высокомерного поведения, полного пренебрежения к жителям Даляна.

Тэбуму остался невозмутим. «Я всегда следую правилам в своих действиях. Уже сто раз его избивали. Он больше не член резиденции короля Куньси, даже если он – лян, принуждённый служить рабом у правительства. У вас есть возражения?»

Услышав это, эти люди не посмели возражать и лишь смирились со своей неудачей, ругаясь на прощание. Тебуму даже не взглянул на лежащего на земле человека и приказал своим воинам унести его.

Увидев эту сцену, Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Этот генерал Тэбуму действительно интересен. Он настолько прямолинеен, что неудивительно, что его не любят».

Се Чаолин спросил: «Кто такой король Куньси?»

«Самый большой вклад в восхождение короля Сижун на престол. Король Сижун всегда почтителен, когда видит его», — небрежно ответил Се Чаоюань, а затем с улыбкой спросил: «Тебе интересно?»

Се Чаолин покачал головой.

Тэбуму уже заметил их и подошёл поприветствовать Се Чаоюаня: «Сегодня день рождения Будды, и на улицах многолюдно. Король особо поручил нам обеспечить вам защиту, если Маленький принц захочет присоединиться к веселью».

Се Чаоюань не отказался, поскольку не мог им отказать. «Спасибо, генерал Тэбуму».

Хотя они называли это защитой, было ясно, что правитель Сижун не доверял ему и послал людей следить за ним. Се Чаоюань, поленившись раскрыть их намерения, спросил Се Чаолина: «Хочешь посмотреть спереди?»

Се Чаолин небрежно кивнул: «Пойдем».

Генерал Тэбуму лично показывал им путь, а его люди следовали за ними. Помимо торговцев, на высоких и низких сценах вдоль улицы проходили различные представления. Се Чаолин был привлечён уникальным для Сируна танцем, сочетающим боевые искусства и музыку. Он остановился и на мгновение замер.

«Это танец, сочетающий боевые искусства и музыку, демонстрирующий силу. Когда две армии стоят друг напротив друга, такие танцы исполняются перед строем, чтобы вдохновлять и поднимать боевой дух», — тихо объяснил им Тебуму.

Се Чаоюань взглянул на него и сказал: «Вот именно? Интересно, но не отсрочит ли это начало битвы?»

Тебуму ответил: «Эта практика существует уже давно и применяется уже много лет. У всего есть своя причина».

Се Чаолин опустил взгляд, скрывая свои эмоции.

Ближе к полудню Се Чаолин сказал, что устал и хочет вернуться. Се Чаоюань послал кого-то за повозкой и поблагодарил Тэбуму: «Спасибо за ваш труд, генерал. Мы уходим, и вам не нужно нас провожать».

Тебуму отступил на шаг и снова поклонился.

Се Чаоюань помог Се Чаолину сесть в повозку, и когда он ступил на повозку, то услышал резкий звук, и что-то упало на землю.

Тебуму уже наклонился и поднял его. Это был нефритовый кулон, который Се Чаолин всегда носил с собой. Тебуму тайком потёр его в ладони и вернул Се Чаолину.

Се Чаолин поблагодарил его и сел в экипаж.

Закрыв дверцу кареты, Се Чаоюань спросил Се Чаолина, куда он собирается положить нефритовый кулон, и хотел помочь ему заново продеть порванную красную нить.

«Это памятный сувенир, оставленный тебе матерью, так что не теряй его снова. Я попрошу кого-нибудь помочь тебе найти прочную верёвку, чтобы потом завязать его», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин наблюдал за его движениями и вдруг улыбнулся. «Редко можно увидеть Цин Цин такой внимательной».

Се Чаоюань поднял взгляд.

Се Чаолин намеренно поддразнил его: «Не нравится имя?»

Се Чаоюань слегка скривил губы и жестом пригласил его подойти. Он снова повесил нефритовый кулон на шею Се Чаолина, а затем собрал его длинные косы и спросил на ухо: «Братец, когда же ты планируешь сделать это имя по-настоящему подходящим?»

Се Чаолин отмахнулся от него и сказал: «Как только будешь готов. Просто сделай всё необходимое».

Раз уж они зашли так далеко, то могли бы полностью себе отдаться.

Что касается будущего, они разберутся с ним, когда оно придет.

Страница книги Тысяча миль небес в интернете

Table of Contents

Глава 1 «Этот король даст тебе имя, тебя будут звать Линьланг, как тебе такое?»

Глава 2 «Если ты осмелишься бежать, этот король сломает тебе ноги».

Глава 3 - «Ваше Высочество желаете, чтобы я служил вам?»

Глава 4 «Хорошо, я не убегу, я обещаю не убегать».

Глава 5 «Хочет ли Линьланг стать императрицей?»

Глава 6 «Если кто-то посмотрит на тебя слишком пристально, этот король выколет ему глаза».

Глава 7 «Шестой брат так молод, как он может быть таким жестоким?»

8 Гл. 8 «…будь нежен».

9 Гл. 9 Маленькое Высочество было настолько дерзким, что он был готов поклониться.

10 Гл. 10 «Ты возлюбленный этого короля».

11 Гл. 11 «Ваше Высочество, знаете ли вы свою ошибку?»

Глава 12 «Линланг беспокоится обо мне?»

Глава 13 «Этот король не спрашивает, правильно это или неправильно, этот король просто следует своем

14 Гл. 14 «Пошлите цветы Его Высочеству».

15 Гл. 15 «Ваше Высочество, я действительно старше вас».

16 Гл 16 «Как зовут охранника рядом с вами?»

17 Гл. 17 Это маленькое Высочество из тех, кто действительно любит вести себя как ребенок.

22 Гл 22 «Признает ли старший брат, что он неправ?»

23 Гл. 23 В моем сознании, которое было пустым несколько месяцев, наконец-то промелькнула полная картин

Глава 24 Се Чаоюань... он действительно у*б?

25 Гл. 25 «Его амбиции больше, чем у кого-либо другого, как я могу не остерегаться его».

Глава 26 Он также является зверем, он жаден до удовольствий, пожирая сущность и возвращаясь за добав

Глава 27 Он заставит Линь Лан полностью исчезнуть.

28 Гл 28 «Мой старший брат самый милый». Отредактированно

29 Гл 29 «Ты мне действительно не нравишься, когда ты такой».

30 Гл. 30 Этот стиль не похож на тот, что был раньше.

31 Гл 31 Он — достойный человек.

32 Гл 32 «Брат, я посадил для тебя такое Гу».

33 Гл. 33 «Оно может контролировать ваше тело, но не ваше сердце».

34 Гл. 34 «Брат, пожалуйста, люби меня больше».

35 Гл 35 «Ты хочешь запереть меня здесь?»

36 Гл. 36 «Ваше Высочество, как ужасно».

Глава 37 «Линланг так непоколебим, разве нет никакого сопротивления?»

38 Гл 38 «Ты, иди сюда».

39 Гл. 39 В противном случае просто вернитесь назад.

40 Гл. 40 «Кажется, мой брат в последнее время стал другим человеком».

41 Гл. 41 «Я хочу, чтобы ты не смог распутать этот Гу до конца своей жизни».

Глава 42 Он не позволит Се Чаолину делать то, что хотят другие.

Глава 43 «Мир велик, но для меня в нем нет места».

44 Глава. 44 «До свидания, Ваше Высочество».

Глава 45. Хорошо быть живым и здоровым.

46 Гл 46 Это маленькое величество скоро сойдёт с ума.

47 Гл. 47 «Пока ты меня не убьешь, ты не сможешь сбежать».

48 Гл 48 «Вот такой он есть, пусть делает, что хочет».

49 Гл 49 «Брат наследного принца действительно пьян?»

50 Гл. 50 «Ты лжец».

51 Гл 51 «Думаю об этом».

52 Гл. 52. Выплевывая изо рта большую порцию черной крови.

Глава 53. Пощечина Се Чаоюаню.

54 Гл 54 «Брат, пожалуйста, побалуй меня».

55 Гл. 55 «Тише, царственный отец услышит».

56 Гл 56 «Брат наследного принца сегодня немного ненормальный».

57 Гл 57 «Пока я не умру, ты можешь быть только моим».

58 Гл 58 «Брат, ты меня жалеешь?»

Глава 59 Се Чаолин должен пасть

60 Гл. 60 «Мне нужно обещание».

61 Гл. 61 «Брат наследный принц, пожалуйста, не забудь обещание, которое ты дал мне в тот день»

62 Гл. 62 Если наследный принц мертв, Линьланг навсегда станет моим.

63 Гл 63 «Либо наследный принц убьёт меня, либо будет следующий раз».

64 Гл. 64 «Даже если я попаду в ад, я все равно погонюсь за тобой».

65 Гл. 65 «Ненависть — это хорошо, хорошо, когда тебя ненавидят».

66 Гл. 66 «Он тоже из Сиронга.

67 Гл. 67 «Прежде чем я умру, я хочу увидеть его в последний раз».

68 Гл 68 «Брат, следуй за мной, чтобы уйти»

69 Гл. 69 «Более того, мой брат не хочет убивать меня».

70 Гл. 70 «Он мой муж».

Глава 71 «Цин Цин»*

О книге