Глава 1

Даже луна, которая, как говорят, одинаково охватывает всё сущее, сегодня вечером, похоже, была не на моей стороне. Ни единого лучика лунного света не проникало сквозь рваные бумажные окна.

Как я до этого дошел?

На этот вопрос не ответит никто.

Когда всё пошло не так? В тот момент, когда я взял руку Третьего принца? Или в тот день, когда я впервые убил кого-то собственными руками? Возможно, именно в тот день я испустил свой первый крик, рождённый с кровью императорской семьи в жилах, — может быть, моя кончина была предопределена с самого начала.

Я никогда не жаждал богатства или славы. Я просто хотел жить. Я стал самым острым клинком Третьего принца, разя его врагов, плетя интриги, топча и убивая.

Причинение вреда невинным, козни, расправы и убийства.

Даже те, кто любил меня...

Вся эта отчаянная борьба лишь проложила  мне дорогу в могилу.

*****

Шаги незваных гостей приближались. Крики и скорбные вопли, доносившиеся снаружи, казались далёкими, словно угасающий сон. Ыйхёйджэ (пристройка), не имевший даже минимального количества вооружённых сил, пал без единого клинка.

Инхо глубоко вдохнул запах крови, исходивший от кончика его носа. Он давно уже отбросил всякое чувство вины, но лица умирающих живо представали перед его глазами всякий раз, когда он их закрывал.

«Вытащите предателя!»

Деревянные доски, долгое время блокировавшие вход в его покои, были сорваны с пугающей легкостью.

Поднялась пыль, ботинки пачкали пол, а солдаты в военной форме Тэсона заполонили комнату.

«Тэсахе», расшитый Лазурным Драконом — символом, разрешенным только принцам, — заставил солдат одновременно разойтись и продемонстрировал свое внушительное присутствие.

Не в силах привыкнуть к внезапной яркости, затуманенное зрение Инхо уловило мерцание драгоценных камней, висящих напоказ.

Инхо медленно поднялся из полулежачего положения.

«Давно не виделись, хённим».

«Твоё красивое личико превратилось в прах. Но твои проклятые глаза остались прежними. Мне хочется их выколоть».

«Без сомнения, благодаря твоей отстраненной заботе».

Легкая улыбка Инхо и легкий кивок заставили Тэюля посуроветь.

«Встаньте на колени».

Несмотря на леденящий душу приказ, Инхо смотрел куда-то за плечо Тэюля, словно ничего не слышал.

«Я ожидал, что Сон-хённим придет».

«Он скоро станет императором. Думаешь, у него хватит времени приехать и увидеть такого, как ты?»

Он был прав. Не было смысла навещать того, кто потерял всякую ценность. И всё же Инхо хотел, чтобы Тэсон пришёл. Он хотел, чтобы тот увидел его верного пса своими глазами и лично задушил его. Как будто это могло облегчить тяжесть его грехов.

«…В самом деле. Когда здесь лежит такая прекрасная гончая, зачем ему марать свои драгоценные руки».

«Предатель смеет говорить так откровенно. Чего вы ждёте? Поставьте его на колени!»

По приказу Тэюля Инхо вытащили из его рваной кровати. Из-за разорванных сухожилий ноги Инхо потеряли подвижность, и он рухнул на пол. Когда его колени опустились на холодную, твёрдую землю, Тэюль удовлетворённо усмехнулся, развернул королевский указ, свисавший с пояса, и прочитал его вслух.

Преступник Тэ Инхо, коварный негодяй, погрязший в гнусных заговорах и интригах, причинил вред бесчисленному количеству невинных людей и замыслил мятеж вместе с Тэёном, Собёкчу, Чжин Гиёлем и Ын Воллиён. В связи с этим Императорский Дом лишает Тэ Инхо княжеского титула и постановляет наказать всю его семью в соответствии с законом, конфисковав все земли и имущество. За позор, нанесённый им чести империи Тэсон, и оскорбление Императорского Дома, ему приказывается покончить жизнь самоубийством.

«…Какой фарс».

Услышав имена, перечисленные рядом со своим, он невольно рассмеялся. Именно своими интригами и хитростями Тэсон низверг три из четырёх знатных домов. А теперь они утверждали, что он сговорился с ними о предательстве. После того, как ему перерезали сухожилия и заперли на годы в этом отдалённом убежище, это оправдание оказалось весьма удобным.

«Действительно ли этот указ от Его Величества Императора?»

«Как будто это произнес сам Его Величество».

«…»

Инхо горько усмехнулся.

Итак, он действительно получил королевскую печать.

Даже стареющий император теперь оказался в его власти, им манипулировали, словно марионеткой. Не осталось никого, кто мог бы остановить Тэсона.

Перед Инхо поставили чашу с ядом. Глядя на неё, он ощутил кульминацию многолетних ожиданий в заточении – его конец наконец наступил. Одно было ясно: в его чувствах не было ни капли сожаления.

Он примет наказание без жалоб.

Инхо без колебаний поднёс чашу к губам. Даже яд, который мог бы лишить его жизни, был сладко принят его пересохшими губами.

Как только он сделал глоток и начал глотать, Тэюль пнул миску. Холодная жидкость брызнула Инхо на лицо и пропитала его одежду. Взглянув сквозь капающую жидкость, Инхо нахмурился.

"…Что ты делаешь?"

«Нет, нет. Так не пойдёт. После всех совершённых тобой преступлений ты не заслуживаешь спокойной смерти».

Тэюль наклонился ближе и прошептал.

«Твоё безмятежное лицо бесит меня. У меня есть для тебя последний подарок, младший брат. …Всем вон!»

Солдаты ушли, оставив в опустевшей комнате только Инхо, Тэюля и его вассала Гасока.

«Гасок. Принеси».

По приказу Тэюля Гасок принёс небольшую коробочку и поставил её перед Инхо. Инхо, заинтригованный тем, что может находиться внутри такой маленькой ёмкости, широко раскрыл глаза от удивления, увидев содержимое: пять нефритовых пластинок, треснувших и запятнанных кровью, раскрывали судьбу их владельцев.

«Что... что ты сделал...?»

«Слишком много было наблюдателей, чтобы вернуть их отрубленные головы».

«Они были невиновны!»

Тэюль с насмешливой улыбкой развернул веер.

«Их единственное преступление заключалось в том, что они приняли  такого мерзавца, как ты. Думаешь, это всё? Разве тебе не любопытно узнать о своих младших брате и сестре, Ёсоле и Джихо?»

В течение трех лет заключения они были его единственной надеждой.

Инхо думал, что эвакуировал их до своего наказания. Но теперь, осознав, что это неправда, он потерял контроль.

«Ты обещал, что их пощадят! Ты дал слово! Позови его! Пожалуйста, передай принцу, что Инхо просит об аудиенции!»

«Он тебя не увидит. И он сдержал слово. Он пощадил их. Но жить — это не то же самое, что выживать. Ёсоль продали в качестве двенадцатой наложницы Хвану Дэсынджу. Джихо отправят в качестве супруги наследного принца Южного королевства».

Пока Инхо слушал, из его глаз текли кровавые слезы.

«Я был глупцом, доверившись такому вероломному мерзавцу, как ты! Послать принца к варварам — как низко пало достоинство Тэсона!»

«Не хуже, чем когда такие, как ты, пробрались в Императорский Дом. Полукровка, у которой даже нет божественного зверя».

Плечи Инхо дрожали под опущенной головой. Только увидев яростный блеск в его глазах, Тэюль понял, что Инхо смеётся.

«Это делает нас одинаковыми, не так ли, брат?»

"Что?"

«Полукровка без божественного зверя. Ты не знаешь, почему всё ещё на своём месте? Потому что ты слишком ничтожен, чтобы о тебе беспокоиться».

«Ты грязный мерзавец, как ты смеешь!»

«Как долго ты протянешь? Ты, может, и выживешь, опустив голову и храня молчание, но… с твоим темпераментом я сомневаюсь, что ты выдержишь».

Раздался громкий треск, и голова Инхо дернулась в сторону. Хотя от удара он покачнулся, яд в его глазах не угас. Разъярённый Тэюль выхватил меч, но Гасок удержал его.

«Ваше Высочество! Не трогайте его. За ним слишком много слежки. Третий принц отдал строгий приказ».

"…Да, я знаю."

Это было горькое разочарование. Он хотел увидеть унижение, связанное с продажей некогда гордого принца, лишённого всякой силы, на изнасилование низшим людям.

Но такой ядовитый зверь всё равно может вернуться, если его оставить в живых. Он не должен оставлять после себя угрозу.

Пытаясь взять себя в руки, Тэюль раздавил коленную чашечку Инхо своим шелковым ботинком.

«Уф…»

«Ты заслужил самую высокую цену. Считай, что Ёсоль и Джихо разделили твои грехи, — будь им благодарен».

По сигналу Тэюля Гасок снова вынес отравленную чашку. На этот раз перед Инхо поставили две. В меньшей было меньше жидкости, но она была тёмнее и вязче.

Пока Инхо смотрел на него с подозрением, Тэюль холодно улыбнулся.

«Особенный яд, приготовленный специально для вас».

Инхо хорошо знал этот яд – яд, полученный из божественного зверя Тэсона, Белой Змеи. Его мучения были несравнимы с королевским ядом. Те, кто умирал от него, чернели, и их тела не поддавались восстановлению.

Это было явное проявление ненависти, призванное сделать его конец как можно более мучительным. Как только он попытался отбросить его, сверху раздался голос Тэюля.

«Я проявлю милосердие к Ёсолю».

«…»

«Выбор за тобой».

Инхо спрятал дрожащие кончики пальцев под рваными рукавами. Ни секунды не колеблясь, он поднял чашу со змеиным ядом. По поверхности воды побежали лёгкие ряби, и Тэюль рассмеялся.

Густая жидкость медленно стекала по его языку, опускалась в горло, проходила через пищевод и проникала в органы. С каждым сантиметром, который она проходила, она разрывала и расплавляла его изнутри. Не в силах вынести боль, Инхо выронил чашку и забился в конвульсиях. Его тяжёлое дыхание, слишком прерывистое, чтобы превратиться в крик, прерывалось, когда он бился в конвульсиях. Глаза Тэюля, прикрывавшегося веером, слегка расширились.

Кровь текла из вялого рта Инхо, его тело обмякло и больше не извивалось. Тэюль отвернулся.

«Там больше не на что смотреть. Пошли».

В своем тускнеющем взоре Инхо в последний раз взглянул на мир, который он так давно не видел.

За высокими стенами и окружающими зарослями терновника — бескрайнее небо.

Глава 2

«Хафф…!»

Задыхаясь, Инхо поднялся, его налитые кровью глаза осматривали окрестности.

Единственная тесная комната, в которой едва можно было лечь, и грубая, пожелтевшая постель, которая царапала кончики пальцев. Это было совершенно не похоже на Ыйхёйджэ (пристройку), где он встретил свой конец.

Неужели он выжил, выпив змеиный яд? Он с трудом верил своим глазам. Ужасающая боль от запекшейся крови, застрявшей в трахее, и от яда, разъедающего внутренности, всё ещё была жива. Если Тэюль спас его, то…

Дойдя до этой мысли, Инхо смиренно вздохнул. Причина не имела значения. Как бы то ни было, это была очередная уловка Тэюля, чтобы унизить его.

Что он задумал на этот раз? Слабое подозрение не задержалось долго в его измученном сознании.

Хотя в его груди кипела кипящая ярость, она не могла преодолеть ядовитую беспомощность, просачивающуюся в каждое место, по которому его топтали.

Тэёль был прав. В тот момент, когда Инхо узнал, что Тэсон намерен бросить его, и что люди, которых он пытался – нет, верил – спасти ценой всего, уже исчезли, всё его сопротивление было подавлено. Оставалось лишь ждать смерти.

Инхо прислонился к стене и закрыл глаза. Пока он с горечью вспоминал, как в темноте его разума зарождались сожаления, в ушах его раздался детский смех.

Его бровь дернулась от звука — слишком громкого для места, где содержался такой преступник, как он, — когда дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла маленькая девочка.

«Большой Брат! Ты ещё спишь?»

Инхо инстинктивно обернулся и с изумлением уставился на лицо перед собой.

«…Соль-а?»

«Что за чёрт? Ты уже проснулся, но даже не вышел. Солнце уже высоко в небе. Ты обещал пойти со мной сегодня в горы за шишками. Только не говори, что забыл?»

Она начала легонько бить его своими маленькими кулачками, что было больнее, чем ожидалось. Инхо, всё тело которого внезапно обмякло, позволил ей ударить себя и с недоверием уставился на лицо перед собой.

Все еще молодая, с круглыми пухлыми щеками и сияющими жизнью глазами, она ничем не напоминала ту изможденную и утомленную женщину, которую он видел в последний раз.

На ней не было ни изысканных шёлков, ни блестящих аксессуаров, лишь рваная одежда, но Инхо теперь знал, что для Соль подобные вещи больше не имеют значения. Он внезапно крепко обнял её.

Легкое тепло в его объятиях — было ли это последней милостью, дарованной Королем Загробного Мира, или галлюцинацией, рожденной безумием?

Лицо Инхо исказилось от печали, когда он пробормотал запоздалые извинения.

«Соль-а. Мне очень жаль. Твой брат очень сожалеет…»

«Все в порядке… Мы ведь еще можем пойти, да?»

Озадаченная его тоном, Соль уютно устроилась у него на руках, а за ее спиной в комнату заглянула женщина средних лет, выглядевшая намного старше своих лет.

Он поднял непонимающий взгляд, узнав лицо, которое он не видел так давно, что почти забыл о нем.

«Не беспокой брата в его редкий выходной. Выходи сейчас же. Инхо, можешь поспать ещё немного».

«Но Большой Брат обещал мне первым! А в книге Сонджу я прочитала, что если будешь валяться, то превратишься в корову. Мама, ты не против, что Большой Брат превратится в корову?»

«Ёсоль, ты снова пробрался в кабинет госпожи Сонджу, пока она делала уроки?»

«Нет… Я имею в виду, господин Хван позвал меня…»

«Этот бездельник Хван...! Но тебя накажут первым. Иди сюда!»

«Ваааах! Почему ругают только меня, когда Большой Брат тоже уходит?»

Соль выскочила из комнаты, спасаясь от матери. Инхо, не раздумывая, встал, чтобы последовать за ней, и поразился лёгкости его движений. Он недоверчиво взглянул на свои ноги.

Его ноги, когда-то ставшие бесполезными из-за разрыва сухожилий, теперь двигались свободно.

Хотя это было и не нужно, он оперся рукой о стену и осторожно сделал шаг за шагом. Пока он стоял там, ошеломлённый, наблюдая, как Соль бегает кругами по двору, а мать пытается её поймать, его охватила волна нереальности происходящего.

Провисшая крыша, потрескавшиеся стены и плохо построенный забор — в этом ветхом доме жил Инхо до того, как переехать в королевский дворец более двадцати лет назад.

Его разум был яснее, чем когда-либо, а свежий ветерок, ласкавший его кожу, делал все происходящее слишком реальным, чтобы быть сном.

Соль сидела рядом с ним, внимательно проверяя, не порвана ли ее сумка, а Инхо пристально смотрел ей в лицо и спрашивал:

«Сколько тебе сейчас лет?»

«А? Почему ты так говоришь?»

Соль, испугавшись внезапной перемены в его тоне, рассмеялась ,найдя это странным. Инхо неловко потёр запястье.

«…Сколько тебе лет в этом году, Соль?»

«Ты действительно этого не знаешь, Большой Брат?»

Его натужная попытка говорить непринуждённо заслужила лишь укоризненный взгляд. Инхо ничего не оставалось, как притвориться, что всё знает.

«Конечно, я знаю».

Ее проницательный взгляд под фальшиво-нежной улыбкой внимательно оглядел его.

На рукаве их матери был вышит маленький чёрный цветок. Его чешуйчатые лепестки были частью народной традиции простолюдинов, молившихся о защите от духов-хранителей.

«Черный цвет означает, что он находится под защитой Черной Черепахи, поэтому это, должно быть, год Хэона».

Повернув голову, Инхо заметил две небольшие хурмы, стоящие на одной стороне крыльца, и прищурился.

Его мать приносила домой столь редкий фрукт лишь однажды: во время празднования шестидесятилетия Ученого Бэ, в последний год правления Хёнму.

23-й год правления Хэона. Когда ему было шестнадцать.

Идя по тропинке, усыпанной опавшими листьями, Инхо подобрал оставшиеся шишки под высокими пятиигольчатыми соснами – вероятно, обглоданные белками или бурундуками. Не успел он опомниться, как его мешок наполнился, и, неплотно завязав его, он огляделся. Как и ожидалось, Соль была где-то вдалеке, гоняясь за кроликами.

Её весёлый смех вызвал лёгкую улыбку на его губах. Он поднял брошенный ею мешок и поправил его.

Хватит размышлений. Он никогда не слышал таких ярких снов. Хотя в это было трудно поверить, было ясно: он вернулся в прошлое. В то время, когда он ещё не стал принцем. До того, как он ступил во дворец, место, ослепительнее всего на свете и в то же время самое отвратительное, где люди живут с клинками за языком и умирают, если не убивают.

Всё в его прошлой жизни произошло потому, что он был принцем, претендовавшим на престол. Его проклятая судьба началась, когда верховный жрец храма получил божественное послание о существовании принца за пределами дворца и отдал приказ о его поиске по всей стране. Не зная почему, Инхо оказался втянут в эту судьбу.

Не войди он в императорский дом, ничего бы этого не случилось. Ему не пришлось бы причинять вред другим, чтобы выжить, или терять самых дорогих ему людей. Он не встретил бы столь жалкого конца в зарослях Ыйхёйджэ.

«Большой Брат!»

Голос, зовущий его, заставил Инхо остановиться, и он повернулся, чтобы посмотреть на свою младшую сестру.

Жалкое дитя, которое, несмотря на отсутствие связей с королевской семьёй, стало мишенью и использовалось врагами исключительно для того, чтобы причинить ему вред. Она много страдала, осталась бесплодной и, в конце концов, была продана в наложницы развратному дворянину по козням Тэсона и Тэюля.

«Ого, когда ты успела столько набрать? Мне почти ничего не досталось…»

«Ты закончила играть?»

«Да. Кролик убежал. Так быстро, что я чуть не споткнулась».

«Ты гонялась за кроликом? Глупая. Давай спустимся вниз. Иди сюда, я тебя понесу».

Раскрыв объятия, Соль бросилась ему навстречу. Обнимая его за шею и радостно дрыгая ногами, Инхо прижимал её к себе, спускаясь по горной тропе.

«Эй, Большой Брат. А что, если бы мы вырастили кролика дома?»

«Хм. Сомневаюсь, что мама это допустит».

«Мы можем поймать одного в горах, и я покормлю его травой. Вообще-то, Сонджу подарили на день рождения настоящего белого нефритового кролика, так что…»

Слушая её болтовню, Инхо дал обет. На этот раз он защитит её. От всего.

Был только один путь.

Он не станет принцем.

По его телу пробежала дрожь мрачного возбуждения.

Верховный жрец получил божественное послание зимой третьего года царства Джинун, когда сменилось божество-хранитель Тэсона. Поскольку этот год был последним годом царства Хэон, королевский указ о поиске должен был быть издан примерно через три года.

Он отчётливо помнил тот день, когда попал в этот ад. В тот день он был занят делами во дворце Кванъя. Кто-то сообщил ему, что вышел королевский указ, и ему надлежит явиться в местное управление. Не задумываясь, он пошёл сдать анализы.

Все девочки и мальчики от тринадцати до девятнадцати лет из дворца Кванъя собрались. Предстояло многое сделать, поэтому единственное, чего он хотел, – это поскорее вернуться. Ему велели выпить воду из подноса, а затем войти. Им по очереди велели положить руки на грубую каменную плиту в центре. Когда Инхо положил на неё руку, из каждой бороздки камня, словно жидкость, начал литься золотистый свет.

Лишь позже он узнал, что это был соннюсок , божественный камень, реагирующий только на принцев. В тот момент он просто подумал, что совершил что-то нехорошее, и быстро отдёрнул руку.

После этого всё произошло стремительно. Его отвели в храм, подтвердили его квалификацию и приняли в королевскую семью как шестнадцатого принца Тхэ Инхо.

Тогда он находился во дворце Кванъя, поэтому, как только начались поиски, его личность была раскрыта практически мгновенно. Но теперь… ему нужно было как-то избежать императорского плена.

Погруженный в глубокие раздумья, Инхо поднял голову, услышав чьё-то тихое присутствие. Осторожно войдя, Ёсоль прошептал, кивнув в сторону двери.

«Большой Брат, молодой господин здесь…»

"Что?"

Ёсоль плотно сжала губы и покачала головой. Она выглядела робкой и замкнутой, поэтому Инхо, из любопытства, встал и вышел.

За стеной мальчишка с угрюмым лицом пинал камни. Увидев Инхо, он резко огрызнулся.

«Почему тебя так долго не было?»

Глаза Инхо похолодели, когда он узнал лицо, которое совсем забыл.

Глава 3

Пэ Хонён. Единственный сын судьи Пэ из долины Чамсон.

Хотя моим заклятым врагом на протяжении всей жизни является Третий принц Тэсон, моя первая злополучная связь, несомненно, произошла с Пэ Хонёном.

Долина Чамсон, где я провёл детство, находилась недалеко от столицы, но через неё проходила крутая каменистая горная тропа, из-за чего путешествовать по ней приходилось реже, чем по другим деревням на таком же расстоянии. Поскольку у других знатных семей не было причин селиться в столь изолированном месте, клан Бэ, первым обосновавшийся здесь, обладал безраздельной властью на протяжении поколений.

Семья Бэ, строго говоря, принадлежала к низшей знати. Но, подобно кролику, правящему в лесу без тигров, они обладали абсолютной властью в долине Чамсон. Большинство жителей долины были так или иначе связаны с семьей Бэ, включая мою.

Моя мать зарабатывала на жизнь шитьём для семьи судьи Бэ, и, когда я подрос, я тоже стал прислугой у Бэ Хонёна, помогая ему ежедневно добираться до академии в соседней деревне Сынвон. Примерно в это же время он, вероятно, готовился к экзамену на низшую государственную службу в надежде поступить в Королевскую академию.

Тогда я наивно полагал, что если он сдаст экзамен и отправится в столицу, то и я смогу поехать с ним. Но Пэ Хонён с треском провалил экзамен, и его и без того высокомерная натура превратилась в жестокую и развратную. Вскоре после этого он протянул мне свою мерзкую руку.

Примерно в то же время он однажды ночью попытался на меня напасть. Я ударил его и едва успел убежать. После этого я понял, что больше не могу жить в долине Чамсон, и немедленно ушёл.

Я скрыл свою личность и нашёл убежище во дворце Кванъя принца Тачоля. Но даже после вступления в императорский двор Пэ Хонён продолжал меня донимать — на этот раз уже в качестве лакея тринадцатого принца Тхэсувольги. Он постоянно мне мешал и в конце концов втянул Ёсоля в политические интриги дворца.

Поистине гнусная связь, которая отказывалась прекращаться.

Он также был первым человеком, которого я убил.

«Что ты тут стоишь? Давай быстрее».

Пэ Хонён, видимо, потеряв терпение, повернулся и пошел вперед.

«Я же говорил, правда? Сегодня приветственный банкет. Мы уже опаздываем».

Ворча, он повел их к поместью семьи Бэ.

Хотя прошли десятилетия с тех пор, как я последний раз был здесь, стоило мне ступить сюда, как старые воспоминания нахлынули на меня. Я внимательно оглядел окрестности долины Джамсон.

Дороги, на которых я вырос, дорога, по которой я сбежал, и дорога, которую мне снова придется покинуть.

Пэ Хонён остановился перед конюшней. В самом большом стойле величественный угольно-черный жеребец надменно бил копытами по земле, его грива была блестящей и густой.

Увидев, что лошадь все еще не готова, Пэ Хонён пришел в ярость.

«Я же сказал тебе приготовить его заранее!»

«Приношу свои глубочайшие извинения, молодой господин. Сегодня Мунбёк не захотел меня слушать…»

Хотя это ему и не подходило, у Пэ Хонёна был один исключительный конь. Его родословная была настолько превосходной, что он мог поспорить даже с лошадьми императорских принцев. Его способности были столь же выдающимися, как и его дикий нрав — трудноуправляемый и легко поддающийся состязанию.

Как ни странно, я был единственным, кому он позволял управлять поводьями. Но как бы я ни старался, максимум, что мне удавалось, – это ровная рысь. Впрочем, Пэ Хонёну этого казалось вполне достаточно, и он с удовольствием щеголял на нём, отправляясь в академию со мной в качестве слуги.

«Тупой пес! Вот почему нельзя щадить рабов. Всего два дня отдыха, и всё — бардак!»

«Я подготовлю лошадь».

Я встал между ним и слугой, которого он только что пнул, перехватив поводья. Медленно приблизившись, я встретился взглядом с его угольно-чёрными глазами и нежно погладил его по шее.

«Тсссс…»

Лошадь пристально посмотрела на меня, а затем фыркнула и послушно опустила голову. Честно говоря, я был удивлён. Даже подкупленные морковкой, они никогда не вели себя так покорно.

Теперь я понял, почему Мунбёк слушал только меня. Императорские наследники, благодаря своей связи с божественными зверями, часто обладали повышенной близостью к животным. Очевидно, Мунбёк узнал меня с самого начала.

«Как ты можешь говорить, что лошадь не будет слушаться, если она такая послушная?»

«Хозяин, клянусь, я...»

«Врать, чтобы избежать вины, ещё более постыдно. Я призову тебя к ответу, как только вернусь».

Пэ Хонён отпустил кланяющегося слугу и стоял, наблюдая, как я подготавливаю лошадь.

Он никогда не был болтлив, но сегодня в нём было что-то другое. Он стал старше, сдержаннее, словно тихое ночное море.

«Все готово».

Наши взгляды встретились, когда я повернулся, чтобы доложить, и Пэ Хонён, необъяснимо смущенный, покачал головой, отгоняя эту мысль.

Что я вообще думаю о простом слуге?

В академии в Сынвоне я помог Пэ Хонёну поторопиться .Из глубины леса вышел сын дворянина и тепло его приветствовал.

«Хонён, ты здесь! Ты сказал, что придёшь пораньше на приветственный банкет, но опоздал так, что мы забеспокоились».

«Я задержался. Вините этих идиотов-слуг. Я попрошу отца заменить всёх».

«Да ладно, будь великодушен. С такой лошадью, как Мунбёк, ты сможешь преодолеть двухдневное расстояние за один день».

«Ну, опоздать немного — это ничего, когда едешь на Мунбёке. Инхо, иди привязывай лошадь».

«Да, сэр».

Когда Пэ Хонён вошёл в дом со своим другом, я повёл лошадь в конюшню. В отличие от того, когда она сопротивлялась привязыванию, сегодня Мунбёк послушался без сопротивления.

Глядя в ясные глаза Мунбёка, я огляделся вокруг. Не найдя никого, я ухватился за спину лошади и вскочил. Из-за своего низкого роста я чуть не поскользнулся, но Мунбёк слегка согнул её колени, чтобы помочь мне подняться.

Выращенная в небольшой долине без какой-либо формальной подготовки, лошадь все еще шла чистой рысью, реагировала на команды и даже грациозно поднимала копыта, когда мне это было нужно, — и все это слаженно, как будто читая мои мысли.

Это был, без сомнения, легендарный конь.

Проблема была в том, что раньше он никогда так себя не вёл. Выступать в долине Чамсон не принесёт мне ничего хорошего. Пэ Хонён всё равно провалит экзамен в этой жизни, и суд всё равно вынесет свой приговор. Пока я не исчезну из долины Чамсон и не ускользну от императорской сети, все мои действия должны оставаться осмотрительными.

Спешившись, я погладил гриву Мунбёка и строго прошептал:

«Не выпендривайся. Веди себя как обычно».

Если бы он отказался, я был готов повредить ему ноги или язык, чтобы он вёл себя послушно. К счастью, Мунбёк оказался умнее, чем я ожидал: он слушался моих поводьев, но притворялся, что не слушается, щёлкая зубами или мотая головой для красоты.

Вернувшись в академию, группа из примерно дюжины студентов болтала. В центре стоял мальчик с явно неловким выражением лица — несомненно, тот самый новичок, в честь которого и устраивался приветственный банкет. Однако именно Пэ Хонён вёл беседу, словно он был главным гостем.

«Я слышал, в следующем месяце мы будем принимать в нашем поместье важного гостя. Высокопоставленного чиновника из столицы. Есть вероятность, что я даже остановлюсь в его особняке, готовясь к следующему государственному экзамену».

«Влияние судьи Бэ действительно впечатляет!»

«Я слышал, что найти хорошее жилье во время экзаменов практически невозможно, но вам не придется беспокоиться и вы сможете полностью сосредоточиться на учебе!»

«Все благодаря моему отцу».

Пэ Хонён взглянул в угол.

«Кстати, а как насчёт вас, милорд? Вы будете сдавать экзамен в этом году? Кстати, если подумать, мы даже не слышали вашего имени».

Только теперь он дал мальчику возможность высказаться. Неловкий студент ответил вежливо.

«Я Ю Вон из семьи Мён. Мой отец — мировой судья округа Сави…»

Из-за центрального зала, где собрались слуги, я с удивлением поднял голову.

Он сказал Мён Ю Вон? Что он здесь делает?

«Округ Сави? Это довольно далеко. Что привело вас сюда?»

«У меня есть на то свои причины».

«Понятно. А что насчёт экзамена, Лорд Мён? Вы будете участвовать в следующем году?»

«Да, я планирую это сделать».

«Тогда мы можем стать конкурентами. Но не поддавайтесь давлению — вы ещё молоды и у вас достаточно времени, чтобы попробовать ещё раз».

Несмотря на детскую провокацию, Мён Ю Вон лишь вежливо улыбнулся.

Я пристально смотрел на его профиль.

В округе Сави находится самая печально известная тюрьма страны, поэтому на выходцев оттуда часто смотрят свысока. Тем не менее, быть тамошним мировым судьёй — гораздо более престижная должность, чем у судьи Бэ. И всё же этот идиот Бэ Хоён решил уволить Ювона только потому, что он из Сави.

Меня больше озадачивало то, почему Ювон оказался здесь, в этой маленькой, малоизвестной академии. Я знал его в прошлой жизни через его старшего брата.

Мён Ю Хон, старший сын магистрата Сави, считался гением, уникальным в своём роде. Но из-за того, что он поклялся в верности второму принцу Тааку, он впал в немилость Тэсона…

И я убил его.

Глава 4

«Злодей, которому нет равных под небесами! Как ты мог быть таким жестоким!»

В последний раз, когда я видел Мёна Ювона, он сжимал в руках тела отца и старшего брата, крича от боли и проклиная меня в горе. Тот тихий мальчик, что сейчас стоял передо мной, был настолько другим, что трудно было поверить, что это один и тот же человек.

«Только двое должны были сдать следующий гражданский экзамен».

В этой академии единственными, кто сдал экзамены, были близкий друг Пэ Хоёна, Ким Намвон, и старшая дочь семьи Собан, леди Со. Все остальные провалились, и я это хорошо помнил, потому что тирания Пэ Хоёна после этого только усугубилась.

Не может быть, чтобы младший брат Мён Юхона был настолько тупым, чтобы провалить экзамен.

Хотя эта мысль показалась мне странной, я мало что мог вспомнить о Ювоне из тех дней — он был не более чем «младшим братом Юхона», не больше и не меньше.

«Инхо! Тебя там нет?»

Вырванный из задумчивости голосом, зовущим меня, я быстро вошёл в лекционный зал. Судя по тому, как студенты обратили на меня взгляды, Пэ Хонён явно что-то обо мне сказал. Когда я тихонько занял место за ним, Пак Сувон, сидевший напротив, помахал книгой в руке и спросил:

«Ты действительно сам это переписал?»

Я понятия не имел, о чём он говорит. Пока я смотрел на него, леди Ён, стоявшая рядом с ним, прикрыла рот рукой и тихо засмеялась

«Господин Сувон, почему ты спрашиваешь такие вещи? Разве господин Хонён когда-нибудь опустится до лжи?»

«Я спрашиваю просто из интереса. Пусть лорд Хонён и славится своей добродетелью, и держать грамотных слуг для него не проблема, но книга выправлена так идеально, словно её только что принесли из библиотеки».».

Слово «ложь» словно зацепило Хоноёна за живое. Возможно, он почувствовал, что Сувон бросает ему вызов, — его лицо вспыхнуло от негодования.

«У тебя нет слуги, который бы хорошо владел каллиграфией? Давай решим вопрос конкурсом переписывания. Проигравший получит десять ударов розгами».

«Спорим?»

«Что, ты боишься?»

«Ты говоришь так легкомысленно».

Хотя Сувон на мгновение выглядел обеспокоенным, он взглянул на меня и вскоре без колебаний позвал своего слугу.

«Гонхе! Иди сюда».

Ситуация накалилась. Я вздохнул про себя и слегка наклонился к Хонёну, чтобы спросить:

«Могу ли я на минутку взглянуть на книгу?»

"Вперед, смотри."

Получив тоненькую книжечку, я быстро пролистал её. Примерно в это же время Хонён обнаружил, что я, наблюдая за ним, научился читать, и поручил мне переписать экзаменационные материалы Королевской академии. Но я не припомню, чтобы когда-либо участвовал в подобном пари.

Разглядывая текст, я слегка нахмурился, увидев корявый почерк с неровными интервалами. Я никогда не считал себя плохим писцом, но вновь увидеть в нём следы себя молодого… это было ужасно.

Они не будут просить слуг писать ответы, а только копировать. Хотя мой почерк теперь был совершенно другим, подделка оригиналов была для меня настоящим мастером.

Я бросил взгляд на служанку, которую Сувон вызвал, чтобы состязаться со мной.

«Втягивать женщину в пари, предполагающее телесные наказания... как это позорно».

Видимо, я был не единственным, кто так думал. Другие ученики, включая Мён Ювона, тоже выглядели неловко.

«Нельзя сказать, что зубрежка вдруг сделает письмо разборчивым. Инструменты для письма уже готовы, так что будьте готовы».

Три набора пишущих инструментов уже были разложены. Чтобы предотвратить подделку образца, было слишком рискованно давать кому-либо возможность продемонстрировать его.

Я сложил пополам отрывок, который читал, и закрыл его, притворившись, что не знаю, и взглянул на Хонёна.

«Кому отдать книгу?»

"Хорошо…"

Застигнутый врасплох вопросом о том, кто выберет проход, Хонён колебался. Я воспользовался случаем, чтобы надавить ещё сильнее.

«Конечно, справедливый инструктор Санвон был бы лучшим выбором...»

«Ха! Что за чушь… Не стоит беспокоить учителя такими пустяками».

«Слуга может и не знать лучше. Давайте будем великодушны, господин Хонён».

«Тогда как насчёт того, чтобы выбор сделал новоприбывший лорд Мён? Поскольку он ещё ни с кем здесь не близок, он должен быть максимально беспристрастным».

Все согласились с предложением леди Пак, и прежде чем он успел опомниться, Мён Ювон уже стоял в центре с книгой в руке.

«Выбери любой отрывок».

Ювон открыл книгу и замер. Его взгляд упал на меня, молча стоящего на коленях.

«Господин Мён, ты решил?»

«…Этот подойдет».

Закрыв книгу, Ювон взял кисть. Быстрыми, плавными движениями он заплясал по бумаге. Несколько учеников переглянулись, увидев написанное. Я спокойно обмакнул кисть, наблюдая за ним.

Гонхе первой прикоснулс кистью к бумаге, а я последовал его примеру. Как бы уверенно Сувон ни представлял его, он действительно продемонстрировал немалое мастерство владения пером.

Вскоре оба листа были заполнены. Собравшиеся студенты сравнили их и пришли к единодушному выводу.

「君子無所爭 必也射乎 揖讓而升 下而飲 其爭也君子」

> « Джентльмен не соревнуется. Но если ему и приходится, то это стрельба из лука — где он вежливо кланяется перед тем, как подняться на помост, а спустившись, выпивает. Даже в состязании он ведёт себя как джентльмен».

«Он сам его скопировал. Посмотрите, как штрихи и почерк соответствуют книге».

«Впечатляет, что у тебя столько талантов без формального обучения».

«Хм… но это всё равно больше похоже на имитацию, чем на настоящее произведение. Возможно, ему лучше заняться живописью».

«Это просто превосходно. По крайней мере, у лорда Бэ есть слуга, который может расшифровать его, что, безусловно, ускорит подготовку к экзамену».

Пэ Хонён наслаждался завистливыми взглядами, направленными на меня, и с самодовольным выражением лица смотрел на Пак Сувона свысока.

«Что вы думаете? Не вижу необходимости в дальнейшем сравнении».

«…Твой слуга вполне способен. Прошу прощения за беспочвенные сомнения».

«Никакого вреда. Но пари есть пари — твоя служанка должна принять наказание. Поскольку она девочка, розги будет достаточно».

«Хонён!»

«Лорд Бэ…»

При упоминании о наказании Гонхе задрожал от явного страха. Пэ Хонён никогда прежде не был милосерден к слугам, и этот раз не стал исключением — он твёрдо решил привести в исполнение назначенное наказание.

Когда Сувон уже собиралась отдать приказ о наказании, леди Со, который до сих пор молчал, наконец заговорил.

« Джентльмен не спорит. Какая прекрасная цитата. Оба лорда должны предложить лорду Мёну выпить в знак благодарности».

«Хонён, твой слуга победил. Зачем продолжать борьбу? Будь милостив».

«Он прав. Слуги, вероятно, писали, не понимая, но нам, учёным, так поступать стыдно».

Даже Ким Намвон и другие студенты вмешались, чтобы отговорить его. Только тогда Хонён, до сих пор слишком увлечённый своей победой, чтобы вникать в смысл текста, наконец осознал смысл.

Джентльмен не спорит.

Слишком поздно осознав глубокий смысл, взгляд Хо Ёна переместился на Ювона, который молча стоял позади.

«Он выбрал это намеренно?»

Мысль о том, что такой ничтожный человек может читать ему нотации, привела его в отвратительное настроение. Но если он сейчас продолжит настаивать на наказании, то только покажет себя ничтожеством, так что даже ему пришлось отступить на этот раз.

«Конечно. Это была всего лишь шутка».

«Повезло, что Хонён такой милосердный. Честно говоря, Сувон, ты зашёл слишком далеко».

К смеху Намвона присоединились и другие.

«Заставить служанку заключить пари на порку плетью — вот уж точно».

«Лорд Бэ был первым, кто упомянул о жезле, не так ли… хм…»

«Мы чуть не опозорились перед новоприбывшим лордом Мёном».

Сгорая от стыда, Пак Сувон велел Гонхе выйти. Я тоже собирался тихонько уйти, когда Хонён подошёл и схватил меня за запястье.

«…»

Я холодно посмотрел на него, а он широко улыбнулся и похлопал меня по спине.

«Молодец. Мы сегодня выедем пораньше, так что иди готовься».

«Да, сэр».

Пережив жестокие войны за престолонаследие и политические интриги дворца, Инхо не имел причин опасаться мелких издевательств в академии. По сравнению с холодными и жестокими нравами королевского двора эти мальчики были неуклюжими и тугодумами, а главное, у них не было причин причинять друг другу вред.

Но теперь моё положение изменилось. Я больше не принц Тэ Инхо из королевской семьи, а всего лишь Инхо, слуга Пэ Хонёна. Даже одно слово было произнесено с трудом.

К счастью, некоторые из наиболее умных почувствовали правду, и кровопролития удалось избежать.

Выходя из зала, я заметил Конхе, бледную и дрожащую, сидящую за верандой. Было жалко видеть, как эти слуги мотались по прихотям своих хозяев. Впрочем, я не был исключением.

Тихо вздохнув, я направился к конюшне, когда кто-то внезапно окликнул меня сзади.

«Остановись здесь!»

Обернувшись, я увидел, как Мён Ювон, переводя дыхание, направляется ко мне.

«Ты сделал это намеренно?»

«Лорд Мён. У вас есть для меня заказ?»

Притворившись невежественным, я отступил назад и вежливо поклонился.

«Я говорю о книге. Она была сложена так, что этот отрывок появлялся первым при открытии. Вы специально сделали так, чтобы эта цитата была видна, не так ли?»

«Боюсь, я не понимаю, о чем ты говориш ».

Я сохранял спокойствие, но Ювон схватился за грудь от разочарования. Этой стороны я ещё не замечал в нём сегодня.

«И ты упомянул учителя намеренно, зная, что Леди Пак выдвинет меня. Разве это не было частью твоего плана?»

«…»

Какой же он надоедливый. Я планировал его использовать, но на мгновение забыл, насколько он проницателен.

Глава 5

«Должно быть, я чего-то не понимаю, раз не понимаю, что вы имеете в виду… Даже если бы я неосознанно нажал на эту страницу из-за нервозности, как я мог знать, какой отрывок вы выберете, ведь это наша первая встреча сегодня? Что касается упоминания Учителя Санвона, как сказал мой учитель, я просто слишком туп, чтобы понять ситуацию».

«Значит, всё это совпадение?»

"Да."

Однако Мён Ювон нелегко было избавиться от своих подозрений.

«Не пытася меня обмануть».

«……»

«Кто-то из моих близких — мастер каллиграфии, так что я в какой-то степени различаю технику кисти. Возможно, эта брошюра и была выдающимся произведением талантливого ребёнка, но то, что ты написал, было иным. Разница в нажиме, сила штрихов, в которых чувствовалось искреннее намерение — хотя ты и притворялся неуклюжими и обманывал других, меня тебе обмануть не удалось. Ты действительно слуга?»

Может быть, его просто затмил блестящий ум брата? Мён Ювон оказался умнее, чем ожидалось.

Не имея возможности скрыть свою личность, Инхо освоил королевскую каллиграфию, подвергаясь избиениям и наказанию за использование «низменного» почерка. Хотя он и пытался это скрыть, возможно, Мён Ювон всё же заметил это.

Пока он молча смотрел на Мён Ювона, Инхо задал неожиданный вопрос.

«Если они близки, являются ли они семьей?»

"Хм?"

Мён Ювон кивнул.

«Да. Мой старший брат — известный каллиграф, даже в столице. Хотя сейчас он занят работой архивариуса в Королевской академии, люди по-прежнему полагаются на него в плане официальных уведомлений».

«Тогда вы наверняка сдадите и вступительный экзамен в Королевскую академию, мастер Мён. Ваш отец, должно быть, благословлён».

«…Ты знаешь моего отца?»

Хотя спрашивать об этом слугу было не принято, Мён Ювон ничего не мог с собой поделать.

Как такой человек мог быть слугой этого мелочного Пэ Хонёна? В его поведении не было ни капли подобострастия, а пронзительный взгляд под полуопущенными веками выдавал его величие — он казался более благородным, чем его господин.

Услышав этот вопрос, Инхо не смог сдержать легкой улыбки.

«Как такое может быть?»

Такое лицо принесет неприятности.

Мён Ювон на мгновение ошеломлён лёгкой улыбкой, смягчившей обычно суровое лицо Инхо. Прежде чем он успел прийти в себя, Инхо склонил голову и отступил назад.

«Я должен извиниться. Мастер Хонён дал мне задание».

«Я буду за тобой наблюдать».

Услышав это внезапное замечание, Инхо лишь взглянул на него и ушел, не сказав ни слова.

В мерцающем свете свечи плясала тень от кисти. Заметив, как поздно уже, Инхо прижал исписанную страницу, чтобы дать ей высохнуть, и встал, всё ещё держа кисть в руке. Он уже собирался начать уборку, когда заметил, что Ёсоль, слишком долго ожидая игр, уснула. Он взял ребёнка на руки и отнёс в комнату матери.

Хотя он тихо открыл дверь, его мать открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на него.

«Теперь идёшь спать?»

«Да. Сначала я положу Сола».

«Кажется, в последнее время у тебя много дел».

Её вид был измученным, но спокойным, а теплота в её взгляде выдавала глубокую доброту. Инхо молча посмотрел на неё, чувствуя, что она считает его просто усталым. Она продолжила, словно пытаясь успокоить его.

«Если подумать, конец месяца уже близко. Я приготовлю тебе яичницу. Подожди немного».

С самого детства его мама всегда готовила блюда из яиц в конце месяца. Хотя яйца обычно были слишком дорогими, чтобы есть их часто, в эти дни они могли есть сколько душе угодно. Они с Соль всегда считали дни до этого. В отличие от её обычной простой еды, её блюда из яиц были сладкими, солёными, насыщенными и мягкими — его любимыми.

Лишь позже он узнал, откуда взялись эти яйца.

Когда Инхо начал работать в качестве домашней прислуги у Пэ Хонёна, он однажды услышал, как кухонные служанки сплетничают за кухней.

«О нет! Они испортились. Что нам делать?»

«Прошло уже больше двух недель. Это должно было случиться».

«Я их выкину. Они ужасно пахнут».

«Нет, просто оставьте их. Отдайте их в дом швеи».

Его охватило странное предчувствие. После их ухода он прокрался на кухню и обнаружил корзину с испорченными яйцами. На некоторых были красные или чёрные пятна, и от них шёл неприятный запах.

Это были яйца, которые его мать приносила домой из семьи Бэ — оставшиеся яйца, которые она варила в больших количествах каждое полнолуние, забывая о них до конца месяца. Она брала их домой и готовила для своих детей, скрывая испорченность обильными приправами.

В ту ночь Инхо плакал, наблюдая, как она, сидя на корточках у очага, при тусклом свете аккуратно обрезает испорченные части и готовит остальное.

Теперь он знал, что она не его биологическая мать. Но он также знал, что она сделала для него всё, что могла.

Ее элегантная манера поведения, тихий характер и спокойная грация, нетипичные для человека низкого статуса, стали понятны ему, как только он узнал, что когда-то она служила во дворце.

Почему она покинула королевский двор вместе с ним? Кто были его настоящие родители? Что случилось, что она решила спрятаться в Джамсонголе? У него было так много вопросов. Но к тому времени, как он узнал, она уже умерла, а теперь, вернувшись, он уже не мог заставить себя задать вопрос.

Когда-то он возненавидел её, растерялся и разозлился из-за этого откровения. Но теперь, оглядываясь назад, прожив целую жизнь, он понял, что никто другой не относился к нему с такой бескорыстной любовью.

Инхо долго смотрел на неё, а потом, сам того не осознавая, взял её за руку. Хотя он ничего не сказал, она, должно быть, почувствовала его внутреннее смятение — она встала и положила свою руку поверх его.

«Инхо… что такое? Что-то не так?»

«……»

«Это работа? Мне поговорить с хозяйкой дома?»

«Ничего особенного. Я просто хотел поблагодарить тебя».

«Что с тобой вдруг случилось…»

Она выглядела растерянной, но в то же время тронутой редким проявлением привязанности со стороны ее обычно тихого сына.

Инхо пожелал ей спокойной ночи и вышел из комнаты.

Единственная библиотека в Чамсонголе находилась в доме Бэ. Используя задание по переписыванию, данное Бэ Хоноёном, как предлог, Инхо ходил по библиотеке в поисках нужного.

Через три года, после выдачи королевского указа, столицу и дворцы принцев обыщут в первую очередь. Укрытие в маленькой деревушке вроде Джамсонгола могло дать ему время, но в конце концов его всё равно найдут. Ему нужно было место, где он мог бы навсегда скрыться от императорского взора.

Семья Бэ не отличалась склонностью к наукам, поэтому в их библиотеке было мало редких  книг . Однако изредка привозимые из соседних деревень правительственные бюллетени содержали ценные новости из столицы. Он слышал, что накануне они получили новые материалы, поэтому зашёл в кабинет – и, конечно же, новый бюллетень прибыл.

Хотя новость вышла несколько недель назад, в Джамсонголе это была горячая новость. Сердце колотилось, когда он развернул сухую газету. От одного броского заголовка у него перехватило дыхание.

"…Я понимаю."

Умер четвертый принц Тхэкён.

Это дело рук Тэ Сона. Инхо, как гончая Тэ Сона, точно знал, что произошло. Официально считалось, что принц упал с лошади и заболел. Но Тэ Юль что-то сделал с лошадью, и, хотя принц выжил после падения, Тэ Сон отравил его, чтобы обеспечить смерть.

Даже пока он пребывал в Джамсонголе, ничего не подозревая, во дворце лилась кровь.

Воспоминания о мучениях, пережитых при отравлении ядовитым белладонном, нахлынули на Инхо, и он прикрыл рот рукой. Отведя взгляд, он сложил бюллетень и засунул его в дальний угол.

Пытаясь стряхнуть воспоминания, он снова погрузился в книги. Наконец, после долгих поисков, он нашёл подсказку. Она оказалась не в учебнике географии или путевых заметках, а в детской сказке.

«Верно. Я помню это».

Мумёнбу — Деревня Безымянных.

Место, которое, как говорят, дает убежище тем, у кого нет имен.

Большинство отвергало это как миф, но Инхо, бывший принц, знал, что это место действительно существовало. Даже во дворце его точное местоположение оставалось неизвестным, спрятанным так глубоко, что никто не мог его найти. Лучшего места для спасения от королевской погони и придумать было нельзя.

Недостатком было его скрытое расположение, но независимо от того, оставался ли он в Джамсонголе или нет, у него не было возможности найти Мумёнбу, если только он не отправился в путь. Поэтому ему пришлось уйти.

У него ничего не было, поэтому паковать было почти нечего. Если бы он поторопился, то мог бы исчезнуть за считанные дни. Но мысль о том, что он больше никогда не увидит мать и Соль, пробуждала в нём давнюю привязанность. Они погибли несправедливо из-за него. В этой жизни он спасёт их.

«Нет никаких неотложных причин уезжать немедленно…»

После долгих раздумий Инхо решил остаться на зиму, а потом уехать.

Он приводил в порядок разложенные книги, когда дверь библиотеки открылась. В комнату вошёл Пэ Хонён, прикрывая нос от пыли, кружащейся в тёмной комнате.

«Что ты тут делаешь? Я тебя везде ищу».

«Я искал историю Кёнвона».

«Наверное, он у меня в комнате. Ладно, заберу позже. Пойдём, погода хорошая. Мы пойдём кататься с Мунбёком».

«Да, сэр».

Когда Намвон достал переносной чернильница, Хонён отмахнулся от него.

«В этом нет необходимости. Почему бы тебе не воспользоваться моим? Он удобнее».

«Ты носишь с собой чернильницу?»

«Конечно. Готовые чернила не идут ни в какое сравнение со свежеприготовленными».

Прислонившись к колонне под павильоном, Инхо слушал их шутки с внутренним презрением.

Какой толк от хороших чернил, если ты даже экзамен сдать не можешь?

«Инхо! Ты там внизу?»

По зову Хонёна, Инхо поспешил вверх по ступеням павильона. Намвон, сидевший рядом с Хонёном, улыбнулся и помахал рукой.

«Вы звали, сэр?»

«Принеси еще один чернильничный камень — измельчи немного чернил и для Намвона».

«Я был бы очень признателен».

Спокойно наблюдая за ними, Инхо склонил голову и снова спустился.

Глава 6

За пять дней до прибытия высокого гостя в поместье Мастера Бэ, Ким Намвон, близкий друг Пэ Хонёна, приехал в Чамсонголь, сказав, что хочет провести несколько дней вместе, позаниматься. Мастер Бэ и его жена, думая просто, были вне себя от радости, узнав, что прилежный друг их сына приехал. Однако Инхо прекрасно понимал, что его истинные намерения были не такими, какими казались. Он явно пытался наладить контакт с предстоящим важным гостем.

Ким Намвон ранее сопровождал Пэ Хонёна на экзамен Согва. Благодаря связям Мастера Пэ, они смогли комфортно разместиться в просторной резиденции и получить щедрый приём. Однако экзамен сдал только Ким Намвон, а Пэ Хонён провалил, что привело к немалому конфузу.

Инхо взглянул на Ким Намвона, который вёл себя слишком дружелюбно с Пэ Хонёном. Неужели он всегда был таким хитрым?

Пройдя суровую проверку при императорском дворе, Инхо не мог вспомнить всех мельчайших подробностей жизни в Чамсонголе. К тому же, теперь, когда ему приходилось обслуживать не одного, а двух человек, которых нужно было ежедневно сопровождать в Сынвон-ри, всё стало утомительным, и присутствие Ким Намвона стало ещё более неприятным.

Когда он сидел рядом с Пэ Хонёном и готовил чернила, его окликнул Ким Намвон.

«Измельчите и мне немного чернил».

«Да, сэр».

В этот момент он закончил растирать чернила для Пэ Хонёна и достал еще один чернильничный камень, чтобы поставить его рядом с ними, когда Ким Намвон улыбнулся и сделал жест рукой.

«Иди сюда и размалывай его».

«Я быстро это приготовлю, сэр».

«Откуда такому простому слуге, как ты, знать, сколько чернил я предпочитаю? Я сам определяю консистенцию, так что иди сюда и растирай их рядом со мной».

С такой настойчивостью Инхо не нашёл возможности отказаться. Он взял тушечницу и чернильницу и подошёл к нему.

Несмотря на прежнее раздражение, Ким Намвон молча сосредоточился на решении проблем. Став принцем, Инхо часто молол тушь для третьего принца Тэсона, так что он к этому привык. Однако эта утомительная работа всё ещё оставляла достаточно времени для праздных размышлений.

Невольно его взгляд упал на Ким Намвона.

Его почерк размашистый и чёткий, но в письме чувствуется нерешительность — он не настоящий вундеркинд. Что касается его ответов… он точно знает, чего от него ожидает Императорская академия. Его предупредили заранее? Если он сам догадался, то он, безусловно, проницателен.

Возможно, в небольших городах вроде Чамсонгола или Сынвон-ри он мог бы выглядеть впечатляюще, но он не был особенно выдающимся талантом.

Потеряв интерес, Инхо снова обратил свой взгляд на чернильницу.

«Готово».

Когда он поставил чернильницу, Ким Намвон взглянул на нее и выглядел довольным.

«Очень хорошо. Ты умеешь писать стихи?»

"Я не умею."

«Я думал, ты кажешься способным, когда увидел, как ты пишешь. Ты только копировать умеешь? Мне тебя научить?»

«Нет нужды, сэр. Как я смею отнимать драгоценное время учёбы у такого молодого мастера, как вы?»

Инхо спрятал свой ледяной взгляд под опущенными ресницами, отвечая.

Пока он молча стоял там, терпя на себе пристальный взгляд, Пэ Хонён вдруг раздраженно крикнул сзади.

«Инхо! У меня все чернила закончились!»

«Отправляйся в Хонён», — сказал Ким Намвон, похлопав его по руке с какой-то странной задержкой.

Ким Намвон… этот человек…

Даже отвернувшись, он не мог избавиться от неприятного ощущения. Инхо замер на мгновение, погрузившись в раздумья.

То, что вскоре переросло в назойливые и постоянные домогательства, начиналось как лёгкое развратное поведение. В отличие от прежних времен, когда он ничего не знал, теперь ему приходилось предвидеть сотни, а то и тысячи вариантов развития событий по малейшему намёку.

«Я сделаю тебя своей наложницей».

Он не мог допустить, чтобы подобное повторилось.

Заметив что-то странное во взгляде Ким Намвона и даже поняв, что Пэ Хонён не один, Инхо начал собирать вещи. Он не мог ждать зимы — ему нужно было быть готовым к отъезду уже через несколько дней.

Но возникла совершенно неожиданная проблема.

«Брат! Посмотри-ка! Мастер Бэ разрешил мне ходить в сельскую школу! Я буду ходить туда вместе с Сонджу — госпожой Сонджу — через четыре дня!»

Позади Соль, которая подпрыгивала от волнения, стоял Пэ Хонён с гордой улыбкой на лице.

«Она всегда говорила, что хочет учиться, поэтому я обратился к отцу с особой просьбой».

Инхо едва сдержал готовое сорваться с языка проклятие.

Какое бесполезное занятие...

Почему он вдруг начал делать то, чего никогда раньше не делал? Это было просто непостижимо. И это чрезмерное проявление гордости всё усугубляло.

Подавляя нарастающее раздражение, Инхо сжал кулак под рукавом.

Если Пэ Хонён выбрал Ёсоль в качестве человека, на которого нужно произвести впечатление, то она, скорее всего, также станет объектом его гнева, если дела пойдут не так, как он хотел, после побега Инхо.

Это только подтвердило подозрения Инхо и одновременно дало ему причину, по которой он не может сейчас так легко сбежать.

…Повезло ли, что Пэ Хонён ещё не осознал своих чувств?

«Почему ты молчишь?»

"…Спасибо."

Различия в поведении по сравнению с прошлыми годами создали переменные, но ни одна из них не была критической — по крайней мере, пока.

Пэ Хонён даже не сдавал экзамен Согва и был твёрдо убеждён, что поступит в Императорскую академию. В таком состоянии он вряд ли решился бы на что-то столь безрассудное, как наложница. Инхо оставалось лишь молча терпеть и ждать возможности сбежать.

Однако ежедневные вызовы для помощи с учебой и непристойные замечания Ким Намвона оказались более отвратительными, чем он ожидал.

«Теперь, когда я присмотрелся, я вижу, что твоя кожа удивительно светлая».

«Это потому, что я с детства за ним ухаживал», — ответил Пэ Хонён, указывая подбородком на руку Инхо, пока тот раскладывал чистую бумагу. «Он никогда не занимался грубой работой, поэтому его руки совсем не мозолистые».

Пока Пэ Хонён говорил, Ким Намвон схватил Инхо за запястье. Его длинные ресницы слегка дрожали, но выражение лица оставалось нейтральным.

Ощущение, когда пальцы мужчины скользили по внутренней стороне запястья, было похоже на змею, скользящую по коже.

Даже в королевском дворце, где этикет соблюдался неукоснительно, Инхо не сталкивался с такими прямыми ухаживаниями.

«Пожалуйста, отпустите».

«У тебя на внутренней стороне запястья чернила».

Неприятная сторона личности Инхо грозила выйти наружу.

Ему хотелось ударить этого человека по лицу, но он снова напомнил себе, что сейчас самое разумное — ничего не делать. Лучшей стратегией было поклониться.

«Должно быть, я запачкался, когда занимался расшифровкой сегодня перед рассветом… Сейчас пойду смою, так что, пожалуйста, отпустите меня».

Как только хватка на его запястье ослабла, Инхо тихо отступил назад. Ким Намвон, наблюдавший за ним с веселым интересом, повернулся к Пэ Хонёну.

«Он всё ещё делает для тебя транскрипции, да? Я тебе завидую. Если бы я знал, я бы сам нашёл грамотного слугу».

«Ха-ха, не волнуйся. Я дам тебе свой экземпляр. Или ещё лучше, Инхо у него руки быстрые. Инхо, с этого момента копируй оставшиеся тексты в двух экземплярах».

"Понял."

«Ах, уже так поздно. Я пойду. Инхо, помой мне кисти».

«Инхо, позаботься и о моем».

Взяв с собой кисти и тушечницы, Инхо направился к колодцу рядом с учебным залом.

Пока он погружал кисти в таз с водой, чернила быстро растекались, словно темное облако, и он глубоко задумался.

Ким Намвон — настоящая проблема. Он поощряет Пэ Хо Ёна.

Тонкий бамбуковый стержень в его руке сломался с резким треском.

В отчаянии он отбросил кисть. В этот момент он почувствовал чьё-то присутствие позади себя. На мгновение напрягшись, думая, что это Пэ Хонён или Ким Намвон, Инхо обернулся на звук спокойного, тихого голоса.

«Что ты там делаешь?»

Увидев, что Мён Ювон приближается к колодцу, Инхо опустил голову.

«Я чистил кисти».

«Ты имеешь в виду тот, который сломан надвое?»

«………»

«Пожалуйста, продолжай».

Мён Ювон не ушёл, а сел на ступеньки неподалёку. Инхо, мельком взглянув на него, продолжил чистить чернильницу соломенной щёткой.

К тому времени, как большая часть чернил смылась, Инхо осторожно наклонил тушечницу, чтобы дать воде стечь, и нагнулся, чтобы поднять кисть, лежавшую на земляном полу.

«Сауихён-2 далеко отсюда. Сынвон-ри — маленькая деревня. Что привело тебя сюда?»

Глаза Мён Ювона, явно удивленного вопросом, расширились.

«Ты со мной разговариваешь?»

«Здесь есть еще кто-нибудь, кроме молодого господина Мёна?»

«Ну, это правда. Я приехал лечить своего младшего брата».

Инхо остановился, пытаясь собрать воедино сломанную кисть, и повернулся, чтобы посмотреть на него.

У него есть младший брат или сестра?

Когда-то, планируя уничтожить семью Мён, Инхо тщательно изучил её. Хотя он и не вникал в самые сокровенные тайны, он всё же точно знал, сколько членов семьи было в семье, сколько земли им принадлежало и какие знатные семьи были с ними тесно связаны. У Мён Хёнсына было всего двое детей — Мён Юхун и Мён Ювон.

«Я не знал, что у тебя есть младший брат или сестра».

«Он намного младше. Очень ласковый и милый, поэтому наши родители его очень любят. Он любит играть на улице, но, к сожалению, в последнее время прикован к постели».

Хотя речь шла только о брате, Мён Ювон оживлённо заговорил и ответил на невысказанные вопросы. Он явно обожал своего младшего брата — это было написано на его лице.

Инхо вдруг вспомнил о Соль. Он открыл рот, собираясь что-то спросить, но остановился и сжал губы.

Если существующий сейчас брат или сестра через десять лет уже не будет в живых, ситуация очевидна.

«Должно быть, была какая-то сложная причина, по которой тебе пришлось проделать такой долгий путь».

Не подозревая о мыслях Инхо, Мён Ювон, чувствуя себя странно комфортно рядом со слугой, продолжал говорить открыто.

Мы перепробовали всё дома, но улучшений не было. Недавно мы обратились к известному врачу и привезли его к нам. Однако в Сауихёне лечение оказалось невозможным. Они сказали, что Сынвон-ри — тихое место, идеально подходящее для поиска лекарственных трав, поэтому мы приехали сюда. Сначала я сомневался — эта деревня казалась слишком маленькой. Но теперь я легко нахожу травы, которые было почти невозможно найти даже во дворце Сумил.

«Это удача. Надеюсь, ситуация улучшится».

Хотя он уже знал, чем все это закончится, Инхо все равно почувствовал укол вины, произнося эти слова.

После молчаливых попыток прикрепить сломанную щетку обратно, Инхо наконец отказался от тщетных усилий, собрал свои вещи и покинул колодец.

Глава 7

На следующий день после Кёнчип^1 студенты из Сынвон Хакдана, включая Пэ Хонёна, отправились в столицу, поэтому ему  пришлось уехать раньше них. Чтобы не причинить вреда своей матери и Соль, которые оставались в Чамсонголе, лучше было исчезнуть как пропавший без вести, чем сбежать.

Инхо порылся в памяти и вспомнил ту зиму. Кисть, которой он переписывал тексты, надолго замерла на одном месте.

В первый день 12-го лунного месяца слуги Мастера Бэ отправлялись в столицу готовить новогодние подарки. Девятого числа второго месяца Хозяйка отправлялась в Минсу, чтобы помолиться за Пэ Хонёна.

Это были единственные возможности сбежать из Джамсонгола, но Инхо сомневался, позволит ли ему Бэ Хонён уйти. Если выхода действительно нет, лучше его создать…

Погруженный в раздумья, Инхо вздрогнул от стука в дверь и обернулся. Сквозь тонкую рисовую бумагу, затянутую дверью, он увидел силуэт матери.

«Инхо, ты спишь?»

«Нет, мама».

Увидев, что чернила запоздало размазались по бумаге, Инхо скомкал их и встал, чтобы поприветствовать мать, когда она вошла в комнату.

«Перекусите, прежде чем продолжить».

На подносе стояло маленькое блюдо с хрустящими нурунджи^2 и сушёными вишнями. Взгляд матери упал на книги, разложенные на столе.

«Кажется, в последнее время ты занят как никогда».

«Малый экзамен на государственную службу^3 уже не за горами».

«Ты всё равно продолжаешь жить, даже не спишь .Если так пойдёт и дальше, тебе будет хуже, чем молодому господину…»

Его мать, словно осознав, что сказала что-то не то, что следовало, замолчала, не договорив. Инхо не стал расспрашивать дальше.

Когда он снова взял кисть, мать повернулась, чтобы уйти. Не оборачиваясь, Инхо заговорил:

«Не занимайся рукоделием в темноте; приходите сюда работать, пожалуйста».

Мать пристально посмотрела на него, затем тихо принесла шитьё и села у двери, усердно работая. В мерцающем свете свечи тишина казалась ещё уютнее.

«Мама, где твой родной город?»

Услышав внезапный вопрос, она подняла взгляд на Инхо, который спокойно двигал кистью. Несмотря на юный возраст и незрелые черты лица, его величественное лицо, освещённое неровным светом, прямая осанка и твёрдая хватка кисти – его благородная осанка даже при быстром письме – напоминали принца из далекого прошлого. Волна чувств сжала её сердце.

Через некоторое время ей удалось успокоить свой сдавленный голос и ответить.

«Это рыбацкая деревня далеко на юго-востоке. Даже южнее дворца Намджок^4».

«Это далеко, не правда ли?»

Птицы поют так громко, а в воздухе витает тяжёлый запах рыбы. И всё же, нет ничего прекраснее этой деревни, когда солнце блестит на море. Когда я уставала плавать с друзьями, мы устраивались на валуне в форме спящего быка и отдыхали. Если морской бриз обдувал моё тело, соль покрывала кожу коркой, и мама потом ругала меня за это.

Возможно, потому, что она впервые за долгое время вспомнила свой родной город, на ее лице появилась легкая улыбка, когда Инхо молча наблюдал за ней.

«Ты когда-нибудь думала о том, чтобы уйти?»

«…Куда бы я пошла, если бы уехала отсюда? Больше нигде не платят столько за шитьё, и пусть дом небольшой, у нас есть свой дом».

«Даже если Соль вырастет, все, что ее ждет здесь, — это стать служанкой в доме Пэ».

«Что в этом плохого? Все так живут».

«…»

Возможно, его мать была права. Когда изгнанный принц вернулся в качестве наследного принца, Пэ Хонён привёз Ёсоль в столицу, чтобы опозорить меня. Сначала она была кухаркой, потом игрушкой в руках знатных семей. Даже после того, как я взял её к себе после убийства Пэ Хонёна, я не мог говорить с ней по-доброму, опасаясь, что мои соперники нападут на неё.

Была ли Ёсоль когда-либо по-настоящему счастлива в этой ослепительной и запутанной столице?

Когда он ничего не сказал и замолчал, его мать отложила коробку с шитьем и посмотрела на Инхо.

«Отбрось эти мысли. Достаточно просто жить так».

Хотя ее голос был мягким, ее решимость была ясна.

Это мне нужно было уйти; не было никакой нужды впутывать в это благополучную Соль и маму. Это был всего лишь мой собственный эгоизм.

«Я больше ни о чём не думаю… Вырасти здесь, в Чамсонголе, вероятно, было бы лучше всего и для Соль».

Замолчав, Инхо снова взялся за кисть. Поскольку работа Намвона Кима была немного важнее, он аккуратно подрезал кончик. По мере того, как он продолжал писать, содержание немного отличалось от того, что он закончил для Пэ Хонёна.

«Инхо, тебя что-то беспокоит?»

Женщина обеспокоенно спросила, но Инхо, уже увлечённый работой, не ответил. Она посмотрела на него с задумчивым выражением лица, затем тихо собрала шитьё и вышла, закрыв за собой дверь.

В начале 10-го месяца Джамсонгол посетил гость.

По узкой тропе выстроились восемь лошадей, паланкин и две повозки. Все жители деревни собрались посмотреть на процессию.

Завершало шествие семейство Бэ, чьи родственники уже вышли приветствовать гостей. Инхо тоже стоял позади Бэ Хонёна, глядя вперёд. Пэ Хонён, раздуваясь от гордости, словно гость был его собственным, произнёс:

«Это лорд Кёндэ. Говорят, он зять военного министра».

Я уже знал: Лорд Кёндэ, Чон Учхон^5.

Он младший брат Чон Сохён, второй жены военного министра Вон Намги. Хотя его официальный ранг не был впечатляющим, его семья принадлежала к известному торговому клану, чьё золото, как говорят, могло бы до краёв наполнить озеро Муджин^6.

Предыдущий глава клана был верен законному Первому принцу, но супруги Вон Намги и Чон Сохён быстро перешли на сторону Третьего принца, Тэсона, тем самым спасая семью от катастрофы. Чон Учон стал главой семьи, сменив свою старшую сестру Чон Сочён благодаря этой заслуге.

Раньше я ничего не знал о правительстве или происхождении и считал его лишь важным гостем, но, увидев его снова, я ощутил новые чувства.

Я знал, что он некомпетентен, но… его налаживание связей было, безусловно, неутомимым.

Неплохо налаживать связи, чтобы увеличить свою власть, но теперь, когда он проделал весь путь до этого незначительного Джамсонгола, его проницательность, должно быть, столь же плоха, как и слухи.

С приездом группы Чон Учхона потребовались дополнительные рабочие руки, поэтому Инхо был призван на помощь. Он давно не напрягался подобным образом и немного переживал, сможет ли справиться, но, возможно, из-за молодости его тело двигалось быстро и с силой, которая удивляла даже его самого.

На мгновение он даже задумался: стоит ли мне в этой жизни учиться владению мечом?

В прошлом, всегда настороженно относясь к королевскому взору, он нелегко освоил боевые искусства, которыми должны были владеть принцы. Иногда он сожалел об этом, но теперь всё было в порядке.

Инхо вдруг осознал, что впервые с момента своего возвращения он с нетерпением смотрит в будущее, и напряг уголки губ, на которых до этого была мягкая улыбка.

Среди подарков, привезённых Чон Учхоном из столицы, были закуски, такие как рисовые лепёшки и сладости. Мастер Бэ преподнёс некоторые из них в качестве подношений преподавателям академии Пэ Хонёна, а тот, в свою очередь, раздал их ученикам, так что в Сынвон Хакдане царила оживленная атмосфера чаепития. Само собой разумеется, Пэ Хонён, сидевший в центре, был полон гордости.

«Правитель Кёндэ останется ещё на три дня. В последний день он устроит грандиозный банкет. Они зарезали столько свиней, кур и даже корову. Будет больше тридцати видов еды!»

«Тридцать видов? Богатство Мастера Бэя просто поразительно!»

«Это потрясет весь Джамсонгол!»

«Моего отца тоже пригласили, так что я тоже буду на банкете. Я уже с нетерпением жду этого».

Стоя за внутренней дверью, Инхо заметил, как Мён Ювон тихо ускользнул.

…

Убедившись, что Пэ Хонён занят весёлой беседой, Инхо незаметно последовал в сторону Мён Ювона.

Мён Ювон, стоявший за задними воротами, передал своему помощнику небольшой мешочек с лекарствами и дал несколько указаний. После ухода помощника, обернувшись с улыбкой, Мён Ювон с удивлением увидел рядом Инхо.

"Ты…"

«Я не пытался подслушивать. Прошу прощения».

«Ты видел?»

Покачав головой, Инхо молча посмотрел на облегченное лицо Мён Ювона и нарочито добавил:

«У меня есть предположение. Вряд ли есть другие причины спешить уйти после того, как мы только что съели сладости».

Услышав слова Инхо, Мён Ювон смущенно взмахнул рукавами.

«Это лакомство, которое любит Юнён. Я знал, что это неприлично, но хотел украсть его. Пожалуйста, закройте глаза на мой позор».

«Ты имеешь в виду своего младшего брата ?»

«Да. Юнён в последнее время отказывается от еды. Я подумал, что если бы ему нравилось сладкое, он бы, наверное, попробовал».

Возможно, он привык ухаживать за больными, поскольку Мён Ювон не выглядел особенно печальным. Однако Инхо знал, какое выражение лица у него будет, когда он потеряет семью.

«Судьба этого ребёнка. Не обращай на неё внимания».

«Я ведь не тот, кто убил самого младшего члена семьи Мён, не так ли?»

Раздираемый мимолетными мыслями, Инхо медленно открыл рот, чтобы спросить:

«Могу ли я спросить, чем он болен?»

«Бюкджиль^7».

«…»

Услышав ответ Ювона, Инхо медленно провел рукой по лицу.

Если бы это была неизвестная болезнь, на нее было бы легче не обращать внимания.

Снимет ли спасение Мён Юнёна вину за убийство Мён Юхёна? Нет. Изначально не было причин для искупления, поскольку он не чувствовал сожаления.

Он давно отбросил слабые эмоции, подобные Четырём Началам^8, так почему же теперь он не мог оставаться равнодушным? Он сам себя не понимал.

«Если бы существовало лекарство, ты бы хотел о нем услышать?»

Услышав этот неожиданный вопрос, Мён Ювон напрягся.

«Если это шутка, то она не смешная. Ты же понимаешь, что мое сердце омрачается, когда речь заходит о его брате».

«У меня нет времени на шутки с вами, сэр. Вашего брата, случайно, не укусила в детстве синяя сороконожка?»

«Откуда ты знаешь об этом?.. Ты хочешь сказать, что именно из-за этого он заболел?»

Бёкджил — это болезнь, при которой глаза человека однажды синеют, лихорадка не спадает, и в конце концов он умирает. Эта болезнь была неизвестного происхождения, пока в девятый год правления Цзинуна ею не заболела любимая наложница императора, госпожа Со. Все императорские врачи дворца работали над её лечением и в результате нашли причину и лекарство.

Это была информация, которую Мён Ювон не должен был знать на данном этапе.

—

Глава 8

В этих широко раскрытых глазах читались осторожность и подозрение. Инхо изложил всё, что знал, как можно подробнее.

Если при осмотре следа от укуса шрам округлый, значит, это был самец сороконожки, а если он размытый и расплывается, то это была самка. Если другая сороконожка укусит то же самое место, пытаясь найти себе пару, и на теле появятся чёрные пятна, сварите сороконожку в воде и дайте ей выпить этот отвар три раза. Улучшение должно наступить в течение пятнадцати дней.

«Как я могу в это поверить? Если моего Юнёна снова укусит сороконожка, этот ребёнок…»

«Не обязательно верить. Это просто судьба господин Мён».

Я не собирался просить его о доверии. Я просто добавил холодным голосом:

«Если она вот-вот откажется от еды, ей осталось недолго. У тебя есть время на такие разговоры?»

Мён Ювон, словно очнувшись от этих слов, крепко сжал кулаки под рукавами.

«Кто ты на самом деле? Зачем ты мне всё это рассказываешь?»

«Мне нет нужды отвечать, господин».

«Я… я не верю всему, что ты говоришь. Я тщательно расследую это и позабочусь о том, чтобы Юнён не пострадал».

«Делай, как хочешь».

«Но если то, что ты говоришь, правда, и Юнён поправится, я буду считать тебя благодетелем и щедро вознагражу».

Я собирался отказаться от этой награды, но к тому времени Ювон уже поспешил уйти.

Теперь я понял, почему Ювон никогда раньше не сдавал экзамен на госслужбу: Юнён, должно быть, умер раньше него. Хотя я и дал ему лекарство, оставалось лишь гадать, выживет ли Юнён в этой жизни. Но теперь Ювон будет мучиться этим вопросом до конца своих дней.

«Как бессмысленно…»

Закусив губу, Инхо проигнорировал запоздалое сожаление и двинулся дальше.

«Инхо сегодня снова с лордом Кёндэ?»

Взглянув в сторону двери, Намвон спросил, и Хонён кивнул.

Он сказал, что им нужен кто-то, кто бы присматривал за ними, поэтому я отправил Инхо. Похоже, вторая дочь лорда Кёндэ увлекается живописью. Судя по тому, как она несколько дней подряд спрашивала о нём, он ей, должно быть, очень нравится.

Довольный тем, что заслужил благосклонность лорда Кёндэ благодаря собственному суждению, Пэ Хонён радостно рассмеялся, а Ким Намвон грустно вздохнул.

«Ты слишком добросердечен, что вредит твоему собственному благу. Хорошо, что Инхо заслужил благосклонность лорда Кёндэ… но…»

«Что ты имеешь в виду? Как ты можешь говорить, что это хорошо для Инхо? Ты хочешь сказать, что это как-то плохо для меня?»

«Дело не в этом. Я говорю так только потому, что знаю, как ты заботишься о ребёнке. Для слуги Инхо слишком умён. Честно говоря, сомневаюсь, что мы одни это видим, и такому человеку, как он, гораздо приличнее служить высокопоставленному чиновнику в столице, чем оставаться в таком отдалённом месте, как Джамсонгол».

«Когда я поступлю в Национальную академию и позже займу высокую должность, я, естественно, буду жить в столице, ну и что? Я знаю, что тебя беспокоит, но я уже рассказал отцу. Даже если господин Кёндэ возжелает Инхо, он его не отошлёт. К тому же, Инхо даже не раб, так что господин Кёндэ не мог требовать его выдачи».

«Меня беспокоит не только лорд Кёндэ».

«Я вообще ничего не понимаю! Просто скажи прямо».

Пэ Хонён раздражённо огрызнулся. Ким Намвон посмотрел на него с выражением, словно говорящим: «Разве ты не знаешь?»

«Похоже, молодой глава семьи Мён тоже заинтересован. Кукхян говорит, что несколько раз видел, как они разговаривали наедине».

«Мён Ювон? Он уже покинул академию и вернулся в округ Сави, какое это имеет значение?»

«Уезд Сави бесплоден, но быть там мировым судьёй – отнюдь не пустяк. Даже если лорду Кёндэ откажут, неужели ты  думаешь ,что глава клана Мён поговорит с господином Бэ, он откажет?»

«Что! Этот ублюдок Мён Ювон бросает жадные взгляды на то, что принадлежит другому!»

Пэ Хонён в ярости ударил кулаком по столу и, не в силах успокоиться, вскоре встал, оставив свои книги разбросанными там, где они лежали.

«Думаю, сегодня лягу пораньше. Увидимся позже на банкете».

Оставшись один, Ким Намвон собрал разбросанные книги и медленно перелистнул тонкие страницы.

«Он действительно очень соблазнительный, он…»

Если бы Хонён услышал, он бы не воспринял это спокойно, но Намвон остался в покое и не обратил на это внимания.

Даже в своём неотшлифованном состоянии Инхо выделялся — уравновешенный и спокойный характер, пытливый ум. Его талант был не для захолустных трущоб. Намвон упомянул Мён Ювона лишь для того, чтобы спровоцировать Хонёна, но это была правда: если Инхо поедет в столицу, он привлечёт ещё больше внимания. В таком случае сам Намвон упустит свой шанс, поэтому ему нужно было найти способ удержать Инхо привязанным к Пэ Хонёну.

Его глупый друг, похоже, намеревался взять Инхо в наложницы, но, если он не был членом императорской семьи или высокопоставленным чиновником, брать наложницу-мужчину в качестве первой жены вряд ли было полезно для будущих брачных перспектив — господин Бэ никогда бы этого не одобрил. Скорее всего, он просто оставил бы Инхо жить в хозяйственной постройке в качестве слуги на несколько лет.

Интерес Пэ Хонёна, несомненно, со временем угаснет, и Намвон ждал того дня, когда его ненасытное терпение иссякнет.

( Ха, так я и думала, там не в сестре дело)

В это же время Инхо прислуживал Чон Аджу, второй дочери лорда Чон Учхона, в южных гостевых покоях.

«У  тебя поистине огромное достоинство. Где ты научился таким манерам в этой маленькой деревушке? Когда я вернусь, мне нужно будет попросить дедушку отругать всех управляющих нашего дома за то, что они так плохо воспитывают прислугу».

Она заговорила, её пухлые щёки подёргивались, но Инхо пропускал слова мимо ушей. Однако была одна вещь, которую он не мог проигнорировать, и наконец открыл рот, чтобы сказать это.

«Вторая буква вашего стихотворения неверна».

«А! Так оно и есть».

Также было неприлично рисовать одновременно цветки сливы и хризантемы, но он лишь слегка намекнул на это, напомнив о своем месте.

«Даже одного вида цветка достаточно, не правда ли?»

«Но это красиво, так что всё в порядке. Мне нравятся такие изящные вещи».

Инхо, думая, что он уже сказал слишком много, промолчал и молча отправился по своим делам.

К тому времени, как Инхо вышел из южных покоев, он держал в руках большую корзину, доверху наполненную фруктами и сладостями – награду от Чон Учхона за верную службу Аджу. Несмотря на ценность подарков, он чувствовал себя неловко, не желая связываться ни с кем, связанным с третьим принцем Тэсоном.

Но, увидев блестящие, розовые яблоки, он вспомнил о Соль. Он шёл через двор по дороге домой, когда Ёнсвэ, один из слуг Пэ Хоёна, подбежал и позвал его.

«Инхо, молодой господин ищет тебя. Немедленно отправляйся в женскую половину».

«Мне нужно ехать прямо сейчас? Я просто хочу заехать к себе домой, а потом поеду дальше».

Ему в любом случае придётся вернуться к Мастеру Бэ, чтобы помочь с вечерним банкетом. Видя, как Инхо колеблется с корзиной в руках, Ёнсвэ забрал её.

«Молодой господин спрашивал о тебе, как только вернулся из павильона Кучжон. Ты собираешься передать это Ёсолю, да? Я отнесу это тебе».

«Тогда, пожалуйста, сделайте это».

Передав корзину, Инхо отправился к Пэ Хонёну.

Узнав о прибытии Инхо, Пэ Хонён впустил его.

«Вы меня звали, господин?»

«Почему ты так долго? Ты всё это время рисовал с леди Чон?»

«Меня на мгновение позвал сам лорд Кёндэ».

«…И что сказал лорд Кёндэ?»

«Ничего особенного».

«Ты хочешь сказать, что встречался с ним наедине, и ему нечего было сказать? Ты что-то скрываешь от меня?»

Необычайно чувствительная реакция Пэ Хонёна озадачила Инхо, поэтому он просто передал суть их разговора. Скрывать было нечего, но Хонён нахмурился, явно недовольный.

Хонён пристально посмотрел на Инхо, который молча стоял у двери, его лицо ничего не выражало. Затем он жестом подозвал его.

«Уже почти время банкета. Помоги мне переодеться».

«Да, господин».

Он собирался строго отругать Инхо даже за малейшую оплошность, но в его внимательных руках не было ни малейшего изъяна. Видя, как сосредоточенно Инхо сидит на таком близком расстоянии – лицо, повёрнутое к нему, нахмуренные брови, пока он завязывает узлы нижнего халата, карие глаза под густыми ресницами, кожа цвета белого нефрита, – мрачное настроение тихо рассеялось.

Не осознавая этого, Хонён протянул руку и погладил Инхо по щеке.

Инхо застыл от холода, когда уже был готов завязать узел. В напряжённой и тревожно тихой атмосфере быстро сообразил, что происходит.

Такого не должно быть. Пэ Хонён мог испытывать подобные чувства только после экзамена на учёного…

Его охватила почти тошнотворная смесь отвращения и гнева. Инхо, едва сдерживая свои чувства, отступил на шаг.

Он не должен повторять прежних ошибок. Он пытался избежать этого, так почему же на этот раз оно настигло его быстрее и сильнее? Словно какая-то неведомая судьба сжимала ему горло.

«…Я выйду и принесу подходящую сумку для вашего наряда».

«В этом нет необходимости. У меня есть дела поважнее».

Хонён схватил его за запястье. Пока Инхо застыл от ощущения прикосновения пальцев к нежной коже запястья, другая рука Хонёна обняла его за талию. Поняв намерение, лицо Инхо застыло.

«Что вы делаете? Отпустите меня».

«А если нет? Я хочу, чтобы ты оставался таким — что ты будешь делать?»

На таком расстоянии, когда их носы почти соприкоснулись, Инхо увидел в глазах Пэ Хонёна лицо испуганного, уязвимого мальчика.

«Что вообще может сделать такой, как ты?»

«Просто сиди тихо и делай то, что тебе говорят!»

Когда к нему внезапно вернулись воспоминания о другой ночи, его кровь застыла в жилах.

«…Отпустите мою руку!»

Высвободив руку, Инхо оставил тонкую царапину на подбородке Хонёна. Увидев, как подступила кровь, взгляд Хонёна стал ледяным.

«Инхо, ты негодяй… ты понимаешь, что ты только что сделал?»

Глава 9

Хонён, который был в ярости из-за слуги, осмеливавшегося бросить ему вызов, с деланной великодушностью поднял брови, заметив дрожащую руку Инхо, спрятанную под рукавом.

«Чего ты так боишься, трясешься? Я делаю это только потому, что питаю к тебе особое уважение. Иди сюда. Тебе больше не придётся работать. Если ты сейчас попросишь прощения, я закрою на это глаза. Я ещё и перед отцом тебя прикрою…»

«В этом не будет необходимости».

От холодного тона Пэ Хонён вздрогнул и отдёрнул руку. Сила присутствия Инхо вызвала у него холодок по спине.

Инхо застыл на месте, сверля взглядом Пэ Хонёна. Только сейчас стало ясно, что его руки дрожали не от страха, а от сдерживаемой ярости.

«Хотя я и служу молодому господину, я свободный гражданин империи Тэсон, а не раб. Вы не можете принуждать меня к таким вещам».

«Ты смеешь так со мной разговаривать!»

Этот холодный взгляд, эта чётко проведённая линия… Лицо Хонёна вспыхнуло от унижения при виде неожиданного сопротивления Инхо. Разъярённый тем, что его на мгновение усмирили, Хонён стиснул зубы и схватил Инхо за воротник.

«Верно, ты не раб. Но, с другой стороны, ты должен был прийти сюда, готовый заплатить за то, что поцарапал лицо своего хозяина».

С этими словами Хонён схватил Инхо за воротник и швырнул его под деревянный пол, сердито крича.

«Там никого нет? Схватите его и немедленно свяжите!»

На громкий рёв сбежались слуги. Увидев, что их молодой господин смотрит вниз с яростью, а Инхо стоит на коленях, они испугались и попытались остановить его.

«Молодой господин, пожалуйста, успокойтесь. Мы вовсю готовимся к банкету. Если возникнет хоть какой-то переполох, будут серьёзные неприятности».

«Отпусти! Я должен преподать этому подлецу урок! Нанеси ему пятьдесят ударов тростью — немедленно!»

«О нет, молодой господин! Это действительно опасно. Если высокие гости узнают об этом, лорд Бэ не будет молчать!»

«Если проблема в шуме, просто заткните ему рот, пока бьёте!»

Поскольку упрямство Хонёна было непреклонным, слугам ничего не оставалось, как связать Инхо.

Хотя в доме лорда Бэ слуги нередко подвергались наказаниям, все были ошеломлены тем, что это Инхо. Они обменялись недоверчивыми взглядами. Он всегда был умным и тихим, с самого детства, ни разу не дав повода для ругани – что же, чёрт возьми, случилось?

Инхо не произнес ни слова, пока его привязывали к дыбе с кляпом во рту. Палку для наказания высоко подняли и опустили ему на ягодицы.

«Кгх…»

По мере того, как удары плетью продолжались, по двору разносились лишь звук рассекающего воздух прута и сдавленные стоны Инхо. Хонён, наблюдавший за ним и ожидавший, когда он начнет молить о прощении, разъярился ещё больше, не увидев никаких признаков раскаяния. Он скрылся с места преступления после сорок седьмого удара.

Вскоре штаны Инхо пропитались кровью. Выдержав лишь благодаря силе воли, Инхо попытался устоять в тот момент, когда слуга, нанесший последний удар, поспешно ослабил верёвки, но тут же рухнул.

«О боже, Инхо! Что с тобой случилось?»

«Ты в порядке? Так дело не пойдёт. Пойдём, отдохнёшь немного в комнате для прислуги».

"…Я в порядке."

Пропитанные кровью штаны казались тяжёлыми, а всё тело ниже пояса онемело. Несмотря на попытки слуг остановить его, Инхо, пошатываясь, побрел прочь, делая один мучительный шаг за другим. Путь домой сегодня показался невыносимо долгим.

Когда Инхо наконец прибыл, хромая и едва держась на ногах, его встретила Соль, которая как раз перекусывала внутри.

«Соль-а, где мама?»

«Брат! Мама пошла помогать в доме лорда Бэя. Почему ты вернулся так поздно?»

«Понятно… Это так…»

Обрадовавшись, что наконец-то дома, Инхо рухнул на пол. Только тогда Соль поняла, что что-то не так, и, отбросив свой перекус, побежала к нему.

«Брат! Ты в порядке? Кровь, ты истекаешь кровью!»

«Соль-а. Всё в порядке. Просто… дай мне ненадолго закрыть глаза…»

Лорд Бэ, собиравшийся отругать сына за опоздание на банкет, широко раскрыл глаза от удивления, увидев красную царапину на лице Хонёна. Сидевшая рядом с ним леди Ян тоже ахнула от удивления.

Поскольку они были среди гостей, они не могли расспрашивать дальше и оставили всё как есть. Чон У Чон, сидевший напротив, изобразил удивление и спросил:

«Что случилось с лицом молодого господина?»

«Я тренировался стрелять из лука в хорошую погоду, и меня задела стрела. Я был так сосредоточен, что даже не заметил ранения».

«Ха-ха, травму, полученную во время оттачивания боевых навыков, даже нельзя назвать изъяном. Ты воспитал наследника, который преуспел и в литературе, и в военном деле. Лорд Бэ, должно быть, очень спокоен».

«Он мой единственный сын, поэтому я возлагаю на него большие надежды. Ха-ха-ха».

Хонён вернулся на своё место. Намвон, приехавший раньше и сидевший рядом, наклонился и прошептал:

«Похоже, тихий маленький кот наконец показал свои когти».

«Хмф. Всё зря. Что этот сопляк вообще может сделать?»

После окончания банкета лорд Бэ и леди Ян позвали Хонёна во внутреннюю комнату.

«Хонён, что случилось? Ты сказал, что получил травму, стреляя из лука?»

"Ничего."

В отличие от встревоженной госпожи Ян, господин Бэ говорил с недовольством на лице.

«Это был последний банкет для нашего почётного гостя. Тебе не следовало опаздывать. И, что ещё важнее, где Инхо?»

«Почему вы спрашиваете об Инхо?»

«Лорд Кён проникся симпатией к мальчику и хочет взять его с собой, когда будет уезжать».

"Отец!"

Хонён разразился яростью от неожиданного заявления.

«Я же тебе говорил! Я намерен оставить Инхо при себе!»

«Никто не говорил, что мы отправляем его навсегда. Вторая дочь лорда Кёна собирается учиться за границей на юге следующей осенью. Он просто попросил одолжить мальчика до этого времени. Как я мог отказать? Если мы сможем установить связь с их домом таким образом, это может принести вам огромную пользу».

Хонён сжал кулаки от разочарования. Его отец ничего не знал. Что, если они вышлют Инхо, а семья Кён сделает вид, что не знает его? Смогут ли они вообще потребовать его возвращения?

По крайней мере, Хонён был уверен, что если он отпустит Инхо вот так, то потеряет его навсегда.

«Я этого не допущу».

«Хонён. Не будь таким. Если ты просто отправишь его на время, это и тебе пойдёт на пользу…»

«Я возьму Инхо в наложники. Я уже принял решение».

"Что?"

Услышав внезапное заявление Хонёна, лорд Бэ вскочил со своего места.

«Что за чушь! Ты даже вступительный государственный экзамен ещё не сдал!»

«Хонён, нет. Так нельзя. Если станет известно, что ты взял наложника до того, как официально женился, это повредит твоей репутации».

Леди Ян, которая держалась за голову, словно у нее кружилась голова, попыталась остановить его, но Хонён не послушал.

«Я просто отложу официальное признание до свадьбы. А до тех пор я буду держать его рядом. Он ещё молод и наивен, поэтому прошу вас обоих научить его дисциплине».

Шрам на подбородке Хонёна стал особенно заметен, когда он заговорил с каменным лицом. Леди Ян ахнула, осознав.

«Этот шрам на твоём лице — не говори мне, что это дело рук Инхо? Он что, с ума сошёл? Как он посмел оставить след на лице своего господина!»

«Как бы то ни было, я заявил о своих намерениях. Независимо от того, обратите ли вы его в рабство или используете против него его мать, подайте пример».

С этими словами Хонён вышел, словно ему больше нечего было сказать. Лорд Бэ тоже встал.

«Идите вперёд. У меня голова болит. Я присоединюсь к вам позже».

"…Очень хорошо."

После ухода лорда Бэ госпожа Ян позвала свою служанку.

«Немедленно приведите сюда Чимсеона!»

Чимсон, помогавшая на кухне, услышав, что госпожа Ян зовёт её, поспешил за служанкой. Её привели в сарай рядом с помещениями для прислуги.

Внутри, где была сложена высокая груда сухих дров, стояла и ждала госпожа Ян.

«Миледи, я слышал, вы звали меня...»

Хлоп!

Прежде чем она успела поприветствовать ее, ее ударили по лицу.

«Ты, девка, несчастная! Я пожалела тебя, бродящую с ребёнком на спине, и приютила тебя, — и вот чем ты мне отплатила? Грязь в мой дом намешала, как скользкий вьюн?»

«Ч-что вы имеете в виду, миледи?»

«Твой негодяй! Он что, очаровал моего Хонён и посмел завидовать женской половине?»

«Что? Нет! Это неправда. Должно быть, какая-то ошибка. Инхо не такой ребёнок!»

Чимсеон вздрогнула и покачала головой, но выражение лица госпожи Ян оставалось ледяным. Она жестом подозвала слугу, и тот протянул ей листок бумаги.

«Это признание. Оставь на нём отпечаток своей руки».

Чимсон поднёсла его к свету и увидела, что оно полно ложных обвинений – утверждений о краже Инхо и неповиновении господину. Госпожа Ян требовала, чтобы она, как его мать, дала ложные показания.

«Сейчас я оставлю тебя в качестве рабыни, а как только Хонён жениться я освобожу тебя».

«Миледи, пожалуйста, зачем вы это делаете? Я не могу. Как я могу лгать и обвинять себя и своего сына в том, чего мы не делали?»

«Если не подпишешь, то ты следуйщая. Думаешь, мы не знаем, что ты сбежала после совершения преступления?»

«Я не преступник! Я покинулаисвой родной город просто из-за обстоятельств».

«Тогда посмотрим, насколько смело ты будешь говорить в суде. Но сначала…»

Госпожа Ян дернула подбородком, и слуги подошли, чтобы завернуть Чимсеона в соломенную циновку.

«Бей ее, пока она не передумает».

«Моя госпожа! Пожалуйста! Моя госпожа!»

Госпожа Ян ушла, когда дверь в кладовую плотно закрылась. Звуки ударов палок и беспощадных пинков без конца обрушивались на соломенную циновку.

Глава 10

Дрожащие руки Ёсоль вывели Инхо из бессознательного состояния; по ее лицу текли слезы.

«Брат, брат… Пожалуйста, проснись».

«…Соль-а».

Он протянул руку и обнял её, но даже это лёгкое движение вызвало острую волну боли, пронзившую его тело. Едва успев сесть, он увидел, что вокруг царит хаос.

Его тело было покрыто тонким одеялом, а одежда была скомкана, словно кто-то пытался её переодеть, но безуспешно. Размазанная по нему кровь говорила о том, как, должно быть, была напугана его младшая сестра, пока он был без сознания.

«Мне жаль… Казалось, тебе было очень больно, я просто хотела дать тебе поспать… Но мама до сих пор не вернулась…»

«Она до сих пор не вернулась?»

«Я пытался пойти к дому лорда Бэ*, но затем пришёл господин Хван и очень строго сказал мне не выходить из дома сегодня... Я не знал, что делать...»

(*Примечание: «Джинса» или «Лорд Бэ» — титул человека, сдавшего экзамен на низшую государственную службу во времена династии Чосон. Он обозначает уважаемого, ученого человека, но не самого высокого ранга.)

От её слов у Инхо похолодела спина. Его охватило ужасное предчувствие, и он поспешно встал, схватил Соль-а и отдал ей чёткие указания.

«Соль-а, никуда не уходи. Оставайся дома. Слышишь меня?»

«Хорошо, я понял».

Оставив дремлющего Ёсоля, Инхо поспешил в поместье лорда Бэ. Каждая мышца его тела ныла от боли, словно её разрывало на части, но он не мог терять времени.

За стеной собралась группа людей, перешептывающихся между собой. Инхо молча спрятался и подслушал их разговор.

«Это ужасно. Как такое могло случиться…»

«Я слышал, что даже сына в этой семье высекли».

«Инхо? Ни за что. Ни он, ни Чимсон* не из тех, кто делает что-то не так… Что могло случиться, особенно в присутствии гостей?»

(*Примечание: Чимсон, скорее всего, имя или титул, относящийся к матери Инхо. В корейском языке оно буквально означает «рукоделие» и может использоваться как уважительное прозвище для швеи или женщины, искусной в вышивке.)

«Никто не застрахован. Если его наказали, значит, он совершил преступление».

«Может быть, он украл что-нибудь из вещей гостя?»

Когда Инхо услышал, что с его матерью что-то случилось, он побледнел. Ему пришлось немедленно пойти к ней.

«Поскольку здесь находится лорд Кёндэ*, они, вероятно, не станут ничего предпринимать вблизи главных покоев».

(*Примечание: «Кёндэгон» относится к дворянину, обладающему значительной властью, возможно, члену королевской семьи или могущественному аристократу. «Гон» — это почетный суффикс.)

Инхо знал те места в поместье, где лорд Бэ наказывал своих слуг. Обыскав несколько сараев, он наконец нашёл свою мать. Как только он открыл дверь, его охватил запах крови.

"Мать!"

Её тело пылало лихорадкой и было кое-как завёрнуто в соломенную циновку. Инхо быстро развернул её и уложил её скрюченное тело на землю. Вид столь жестокого насилия, учинённого над её хрупким телом, заставил его зажмуриться.

Из ее слегка приоткрытых губ вырвался болезненный стон — она пришла в сознание.

«Пожалуйста, просыпайся».

Чимсон медленно открыла глаза и, увидев Инхо, задрожала, словно увидела привидение.

«Ваше Высочество! Что вы…! Простите меня, мне так жаль…»

«Мама, это я. Это я, Инхо!»

Казалось, она была в бреду от лихорадки, качала головой и бормотала что-то невнятное, но голос Инхо наконец вернул её к жизни. Не помня, что только что сказала, она испуганно огляделась, затем крепко сжала его руку и настойчиво заговорила:

«Инхо-я. Они не оставят тебя в покое. Уходи сейчас же. Забирай Соль-а и уходи».

«Что случилось? Что происходит?»

Испугавшись её внезапных слов, Инхо заметил грязный, мятый листок бумаги. Когда он просмотрел абсурдное и беспочвенное содержание, его лицо исказилось от отвращения, и он бросил листок в ближайший факел.

«Пойдем вместе».

«Тебя поймают, когда ты будешь переходить горы. Если тебя поймают при побеге, это будет хуже смерти».

«Кто сказал о побеге?»

«Инхо-я, нет. Хозяйка дома скоро придёт…»

Не обращая внимания на её протесты, Инхо поднял мать на спину. Хотя она пыталась его остановить, её ослабевшее тело было уже без сил.

Он привязал её к спине за кусок верёвки, лежавший на земле, и на мгновение остановился у входа в сарай. Он смотрел на пейзаж с тихой решимостью.

Жить наложником Пэ Хонёна было хуже смерти. Если не сейчас, другого шанса не будет.

Бежать вместе с раненой матерью и младшей сестрой было практически невозможно. Он понимал, что шансы не на их стороне, но не мог бросить их, зная, с какими ужасами им предстоит столкнуться. Они тоже страдали из-за него в прошлой жизни.

После недолгого колебания Инхо положил факел на землю так, чтобы свободная от пламени сторона коснулась края стога сена. Это дало бы ему немного времени.

К тому времени, как он вышел из комнаты слуг, неся на руках свою мать, пламя уже начало подниматься из самого дальнего склада поместья.

Огонь быстро распространялся, и к тому времени, как он добрался до конюшен, прислуга уже заметила это, и начался хаос.

Хотя лошади узнали его даже в этот странный час, Инхо проигнорировал их всех и направился прямиком к одной из них.

«Мунбёк».

Лошадь фыркнула. Инхо протянул руку и нежно погладил её по гриве и носу, прошептав от всего сердца:

«Пожалуйста… Спаси нас».

Сначала он посадил на лошадь мать, а затем сам забрался на коня. Подтолкнув Мунбёка вперёд, он выскочил из конюшни и выскочил за ворота.

Поскольку пожар привлек внимание, вокруг конюшни стало меньше народу, но крупной лошади все равно было сложно остаться незамеченной.

«Куда направляется эта лошадь посреди ночи?»

«Разве это не лошадь молодого господина?»

Даже Пэ Хонён, испуганный огнем в конце банкета, увидел убегающего Инхо и, забыв о всех приличиях, яростно закричал.

«Держи его! Немедленно держи этого ублюдка!»

Из-за порванного задника Инхо не мог нормально сидеть, держась за лошадь только бёдрами, и кое-как добрался домой. Первым делом он отправился на поиски Соль-а.

Услышав шум, Ёсоль выбежала из своего укрытия в углу главной спальни и заплакала при виде матери.

"Мама!"

«Соль-а, ты должна вести себя тихо».

Он поспешно оделся и собрался уходить, но Чимсеон, слабо прислонившись к колонне, указал ему на нее жестом.

«В глубине хранилища есть коробка, завернутая в одежду».

«Мама, нам пора идти».

«Ты должен это взять. Скорее!»

Видя серьёзность её лица, Инхо не мог не вернуться в дом. Он засунул коробку размером с ладонь в свой узел и быстро вернулся на Мунбёка.

«Соль-а, держись крепче».

Из-за задержки люди и факелы уже приближались. Крепко сжав поводья, Инхо пришпорил коня и поскакал прочь из долины Чамсон*.

(*Примечание: «Джамсонгол» или «Долина Джамсонг», вероятно, относится к уединенной, лесной или горной местности.)

«Инхо, ты жалкий мерзавец!»

Пэ Хонён, Ким Намвон и гвардейцы лорда Кёндэ шли по следу Инхо. Хотя Мунбёк был непревзойдённым конём, с раненой женщиной и маленьким ребёнком на руках они не могли полностью оторваться от преследователей.

Невозможно было бесконечно кружить по скалистой горе, где так мало мест, где можно было бы укрыться. Увидев измученную мать и испуганную сестру, Инхо быстро принял решение и повернул коня.

Место, куда они прибыли, оказалось утёсом. Пэ Хонён, остановившись поодаль, громко рассмеялся, поняв, в каком затруднительном положении оказался Инхо.

«Что ты теперь будешь делать?»

«Крыса в мышеловке. Инхо, сдавайся и спускайся молить о пощаде!»

Намвон добавил свой голос.

Не оборачиваясь, Инхо поправил веревки, привязывавшие его мать и сестру, крепко сжал поводья и что-то прошептал Соль-а.

«Держись крепче за мою талию… Мы уходим!»

Отступив, Мунбёк по сигналу Инхо внезапно рванулся вперед и прыгнул со скалы.

Все с отвисшей челюстью смотрели, как могучий конь перелетел через трехъярусную* гору и приземлился на противоположном хребте.

(*Примечание: один «джанг» равен примерно 3,3 метра или 11 футов, поэтому три джанга равны примерно 10 метрам или 33 футам — невероятный прыжок.)

Но это было невыносимо и для Инхо, и для лошади. Морщась от боли в нижней части тела, Инхо утешал хромающего Мунбёка.

Хотя его силуэт медленно исчез в лесу, никто не осмелился последовать за ним — они не могли заставить себя перепрыгнуть через скалу.

Разъяренный Хонён схватил лук и нацелил его на лошадь.

«Ты действительно собираешься застрелить Мунбёка?»

«Если я не выстрелю сейчас, другого шанса не будет. Это даже не моя лошадь».

Сосредоточившись, он натянул тетиву. Стрела, направленная в бедро коня, медленно переместилась, чтобы нацелиться на шею Инхо.

Оглянувшись, Инхо увидел, что Хонён целится прямо в него, и подтолкнул Мунбёка вперед.

«Вперёд! Бегите быстрее, пожалуйста!»

Как только конь снова набрал скорость, вылетела стрела. Свист ветра заставил Мунбёка вздрогнуть и помчаться в бешеном галопе.

Инхо держался изо всех сил, пытаясь удержаться на бешено мчащейся лошади. Руки горели от сжимания поводьев, но он не мог их отпустить.

Ветви проносились мимо его лица, и пейзаж расплывался в головокружительном движении.

Через некоторое время Мунбёк начал замедляться. Инхо обернулся, чтобы проверить, не дрожит ли Соль-а у него за спиной, и почувствовал за спиной влагу.

"…Мать?"

В тот момент, когда он развязал верёвку, удерживавшую её, её тело безвольно обмякло. Он успел подхватить её, но тут же замер, увидев стрелу, глубоко вонзившуюся ей в спину.

"Мать!"

Он быстро спешился и положил её на землю. Вытащив стрелу, он попытался остановить кровотечение разорванной тканью, но кровь слишком быстро просачивалась сквозь неё — это было бесполезно.

Пока он отчаянно надавливал на рану, сухая, мозолистая рука накрыла его руку.

«Оставь меня».

Официальный тон ее голоса заставил его полностью замереть.

Ее глаза, полные печали и сожаления, встретились с его глазами.

«Если ты не сможешь бросить меня, все умрут. Просто спаси Соль-а. Обещай мне».

«…Когда ты узнала?»

«С того момента, как ты сказал, что уйдешь…»

Её некогда пылающее тело теперь быстро остывало. Глаза Инхо потемнели от осознания того, что другого выхода нет.

Глава 11

Я мог сказать только одно женщине, которая когда-то была моей матерью.

«Я защищу Соль. … Пожалуйста, прости меня за то, что я не смог остаться рядом с тобой в конце».

Пусть Ваша светлость пребывает в добром здравии и мире.

Встретив её взгляд, словно скрепляя обещание, широко раскрыв глаза, полные силы, Инхо крепко сжал руку Чимсеона и поднялся. Не оглядываясь, он вскочил на коня и исчез во тьме вместе с Соль.

Чимсеон смотрела, как они растворяются в ночи, не отрывая взгляда от пустоты, пока не стих даже стук копыт. Она кашляла и часто дышала. Слабый белый туман, вырывающийся из её полуоткрытых губ, казался рассеивающейся самой её душой.

«Эта скромная Чимсеон сдержала обещание, данное Его Величеству...»

В каком-то неизвестном месте Чимсеон медленно закрыла глаза.

Схватив Ё Соль, которая плакала, настаивая на том, что хочет остаться с матерью, Инхо закричал грозным голосом.

«Слушай внимательно. Ты никогда не должна говорить о своём прошлом, куда бы ты ни пошла. Ни о жизни в Джамсонголе, ни об Учёном Бэе, ни о своём побеге – ничего. Ты меня понимаешь?»

«Ху... Хууух... Брат, мама...»

«Я сказал, ты понял?!»

«Брат, ты страшный… Ик… Я хочу к маме. Я скучаю по маме».

Не сумев успокоить плачущую девочку, он вместо этого приглушил ее крики, прижав к себе так, чтобы звук не вырвался наружу.

«…Мне очень жаль. Мне очень жаль».

Он извинился за то, что украл мирную жизнь, которая могла бы быть у неё и её матери. За то, что оказался слишком слаб, чтобы снова защитить их.

Неся на руках Соль, которая уснула от слез, Инхо пересек хребет, снова и снова повторяя про себя:

Что в этой жизни он защитит её, несмотря ни на что. Что он убьёт Пэ Хонён, чтобы отомстить за её несправедливость. С налитыми кровью глазами он поклялся.

Не имея цели, он не мог остановиться. Подгоняя Мунбёка* вперёд, чтобы он шёл всё дальше и дальше, Инхо хватался за грудь. В шестнадцать лет боль, терзавшая его ещё юное тело, обдавала его холодным потом.

«Ах…»

Потеряв сознание, Инхо упал с лошади, все еще держа Соль на руках.

Фыркая и обнюхивая землю, огромный кабан вдруг начал рыться мордой. Будучи больше быка, он бродил без всякого направления, вызывая панику у стоявших рядом стражников, которые разбегались в разные стороны.

«Отойди и дай дорогу Гасари».

Принц Ынхун успокоил их и отдал приказ.

Пун Соджон, быстро вышедший вперед, чтобы координировать действия стражи, повернулся и спросил принца:

«Почему Гасари вдруг так себя ведет?»

«Вот что мне и интересно. Кажется, он нашёл что-то интересное».

Обрадованный тем, что Гасари, молчавший весь патруль, наконец-то вернулся на охоту, принц Ынхун взглянул на своих подчиненных и сказал:

«Мы уже осмотрели все основные места обитания. Можете возвращаться. Я осмотрю последний участок вместе с Гасари».

«Я пойду с тобой!»

Когда Соджон вызвался, принц покачал головой.

«Ты должен вернуться и доставить травы Гаджину».

«Я могу поручить это задание подчинённому. Я не могу отпустить вас одного, Ваше Высочество…»

«Я буду сопровождать вас».

Услышав голос сзади, Соджон исказил лицо. Увидев, кто это сказал, принц Ынхун одобрительно улыбнулся и кивнул.

«Если ты придёшь, то мне не о чем беспокоиться».

Мужчина, облачённый в тёмные воинские одежды, с аккуратно собранными в пучок волосами цвета чёрного дерева, обладал столь поразительными чертами лица, что, увидев их однажды, невозможно было забыть. Под густыми, тщательно накрашенными ресницами скрывались глаза, сверкавшие, как звёзды, прямой нос и губы, на которых всегда играла мягкая, искренняя улыбка. Его величественная и изящная осанка была подобающа представителю знатного дворянского рода.

«…И все равно он всего лишь выброшенный мусор».

Пун Соджон тайком сжал кулак.

Кён Чжон. Когда-то его считали самым многообещающим среди вундеркиндов последнего поколения. Сам Соджон, услышав слухи, заинтересовался его прославленной внешностью и талантом. Но два года назад, когда принц Ынхун привёл его в Хвальвонгун*, всё изменилось.

Несмотря на то, что он был чужаком, он быстро завоевал доверие принца, и ему доверили важные обязанности. Его навыки легко затмили Соджона, который всю жизнь занимался боевыми искусствами. И, что самое главное, эта сдержанность, вежливость и непоколебимость делали его ещё более невыносимым.

Даже если он был прямым потомком клана Кён, оказавшись в Хвальвонгуне, он должен был подчиниться власти их ветви. И все знали, что он фактически с позором сбежал из семьи.

«…Тебе лучше всего хорошо послужить Его Высочеству».

"Конечно."

Даже услышав язвительный тон Соджон, Джан лишь слабо улыбнулся и слегка поклонился, проходя мимо.

Оставив Пун Соджона и других стражников позади, они пошли по следу Гасари. Ступая по влажным опавшим листьям, принц взглянул на небо.

«Похоже, пойдет дождь».

«Удачное время, теперь, когда патрулирование завершено».

Спасибо всем за упорную работу. Особенно тебе, Джан. Благодаря твоему совету мы смогли закончить на несколько дней раньше.

«Я сделал только то, что должен был сделать».

«Ты сказал, что после этого патруля пойдешь в столицу».

«Да. Меня не будет некоторое время».

«Прошло уже немало времени, не так ли? Я попрошу Сувана подготовить для тебя дорожные расходы».

«В этом нет необходимости. Просто дай мне убежище без лишних вопросов — этого более чем достаточно».

«Всё равно бери. Сокровищница Хвальвонгуна более чем богата».

Столкнувшись с настойчивостью принца, Джан мог только поклониться и выразить свою благодарность.

К тому времени, как они догнали его, Гасари уже перешёл ручей и замер, синие полосы на его чёрной шерсти мягко светились. Возможно, он ждал своего хозяина — как только принц приблизился, зверь снова начал двигаться.

Идя по следу, принц осмотрел местность.

«Здесь есть следы копыт».

Не говоря ни слова, Джан положил руку на рукоять меча.

Гасари, шедший без промедления, внезапно замер. Увидев впереди огромного, упавшего коня, принц и Джаун бросились его осматривать.

«Оно все еще живо».

«Принеси воды. Принеси травы».

Лошади пришлось подняться собственными силами, чтобы выжить. Налив воды в рот, зверь наконец пришёл в себя и начал пить.

Когда Джан погладил морду лошади, он заметил, что Гасари все еще обнюхивает все вокруг.

«Кто-то здесь ездил на этой лошади».

«…Значит, где-то поблизости».

В этот момент Гасари, стоявший на вершине большого камня, издал громкий крик. Принц Ынхун поднял руку, чтобы остановить его, и преградил путь Джану. Когда Джан кивнул, он отступил назад и последовал за ним.

Поднявшись на скалу, где остановился Гасари, они осмотрелись и заметили лежащую фигуру всего в одном чанге (примерно в трёх метрах) ниже – юношу, обнимавшего юную девушку. Принц Ынхун и Чжон тут же спрыгнули вниз.

Когда принц Ынхун вошёл в Чхонгривон*, занятые врачи быстро прервали свою работу, чтобы поклониться. Когда за ним вошёл Гён Чжон, все взгляды устремились на необычную фигуру.

Он был зрелищем. Но стоило им лишь украдкой взглянуть на его неземную красоту, как вопрос принца о детях вернул их к истокам. Они привели его к потаённой постели.

Принц прибыл раньше своих людей, еще до рассвета, и он пришел не один.

Ни один из них до сих пор не пришёл в сознание. Девочка, похоже, потеряла сознание от истощения, но серьёзных травм у неё нет. С мальчиком же всё иначе. Его раны серьёзные, ему придётся оставаться в полной неподвижности как минимум месяц.

«Он упал с лошади?»

Покачав головой, врач ответил:

«Более того, его ягодицы сильно порваны. Ниже пояса практически не осталось неповреждённого участка. Если бы мы приехали чуть позже, раны могли бы нагноиться или привести к необратимым последствиям».

Мальчик лежал лицом вниз, только что завершив лечение. Даже под тонкой тканью было хорошо видно его измождённое тело. Осматривая увиденное, Джан пробормотал себе под нос:

«У тех, кого пороли, такие же травмы».

«Да… скорее всего, так оно и есть…»

Наступившую тишину нарушил принц.

«Сообщи мне, как только ребёнок проснётся. И не позволяй никому его видеть, как я уже сказал».

«Понял, Ваше Высочество».

Щелкнув языком от жалости, взглянув на потерявшего сознание мальчика, принц повернулся и ушел.

Джаун молча последовал за ним по пути обратно в их покои.

«Что ты думаешь об этих детях?»

Хотя вопрос был неожиданным, Джан ответил спокойно.

«Вряд ли это шпионы Сасугуна*. Во время патрулирования у них было гораздо больше шансов привлечь внимание Вашего Высочества. Время и место не соответствуют замыслу. Если бы не Гасари, они, вероятно, были бы мертвы».

«Я так и думал. Я боялся, что Сонсу* снова меня отругает».

Успокоившись, принц Ынхун разразился громким смехом. Чжон подождал, пока смех стихнет, прежде чем спокойно продолжить:

«Однако их необходимо как можно скорее выслать из Хвальвонгуна».

Глава 12

«Вы говорите, что он не шпион, и всё же хотите его освободить. В чём причина?»

По данным Королевской конюшни, лума (騮馬), которую мы привезли в этот раз, — исключительно редкая и прекрасная лошадь. Говорят, она превосходит даже лучших лошадей из конюшен дворца Хварвон. Однако те, кто ездил на ней, были плохо одеты и неопрятны.

Великий принц Ынхун, вспомнивший умного коня, который узнал того, кто его спасет, и прошел пешком весь путь до дворца Хварвон, несмотря на то, что находился на грани гибели, кивнул и погладил подбородок.

«Это было определённо не обычное существо. Вы думаете, что эти дети — беглецы, совершившие преступление».

«На них даже есть следы телесных наказаний. Больше и говорить нечего. Будь то беглые рабы или преступники в бегах, если другие дворцы узнают, что мы укрывали таких детей, это может вызвать проблемы».

«Хм. Понимаю, что тебя беспокоит. Всё же это гости, прибывшие в мой дворец. Я хотел бы приютить их, пока они не поправятся. К тому же, это первый случай, когда Гасари проявил интерес к человеку».

«Я ожидал, что ты это скажешь».

Джаун, ответивший спокойно, остановился, когда они подошли к резиденции великого принца. Ынхун оглянулся на него.

«Тогда завтра тебя уже не будет. Уверен, всё будет хорошо, но ты давно там не был — будь осторожен».

«Да, я пойду».

«Путешествуй безопасно».

Когда великий принц Ынхун отошёл достаточно далеко, чтобы скрыться из виду, Чжон достал из-под одежды кольцо. Оно выпало из вещей раненого ребёнка.

Внутри небольшого сломанного деревянного футляра находились красный шелковый мешочек и кольцо.

«…Глупо. Из всех вещей, которые можно было украсть, они взяли это».

Изысканное резное кольцо с изображением двух драконов, держащих жемчужину пастями и когтями, было настолько безупречным, что с первого взгляда оно сияло чистотой – несомненно, это был предмет высочайшего качества. Такие редкие украшения трудно продать по полной стоимости, даже если они краденые. Скорее всего, ребёнок украл его просто потому, что оно выглядело ценным.

Пока мешочек был передан великому князю, Яун спрятал кольцо. Он намеревался сам изучить его, когда будет в столице.

Хотя столица была лабиринтом бесчисленных знатных семей, найти место, где были потеряны и конь, и столь роскошное кольцо, не составило бы большого труда. Джан спрятал кольцо глубоко в складках мантии.

Тело его было тяжёлым, словно пропитанная водой вата, и не желало двигаться по его приказу. Даже малейшее движение вызывало волны жгучей боли, и Инхо тихо застонал, пытаясь поднять ресницы.

Когда его затуманенное зрение прояснилось настолько, что он смог различить бледный силуэт человека, Инхо вздрогнул и резко попытался сесть.

«…Хённим?»

[ Примечание: «Хённим» — это уважительное обращение, используемое для обозначения старшего брата или уважаемого мужчины, особенно в иерархических или традиционных условиях. ]

Мужчина не ответил. Он лишь стоял у окна, слегка прислонившись к нему, и холодным взглядом смотрел на Инхо.

Поняв, что этот человек не Тэсон, Инхо спросил хриплым голосом, полным подозрения:

"Кто ты?"

Пока Инхо пытался удержать глаза открытыми, чтобы рассмотреть мерцающую фигуру, то появляющуюся, то исчезающую в фокусе, мужчина подошел ближе.

"Кто ты?"

«Вам не обязательно это знать».

Инхо нахмурился, но не из-за ошеломляющей внешности мужчины, а из-за враждебности, исходившей от его взгляда. Даже медленное трепетание его длинных ресниц казалось острым, как лезвия, в синем лунном свете.

«Если хочешь сохранить свою скромную жизнь, сиди тихо. Пожалуйста».

Несмотря на ледяное предупреждение, затуманенное сознание Инхо продолжало то появляться, то исчезать.

Где это место? Это не Ыйхведжэ… Тогда кто этот человек?

Когда мужчина повернулся и ушел, глаза Инхо наконец снова закрылись.

Холодное полотенце вытерло пот с его липкого лба. Среди слабого шума снаружи он услышал тихий голос.

«Он проснулся?»

«Ещё нет. Может, попробовать его разбудить?»

«Не нужно. Он, вероятно, ещё не полностью оправился. Пусть проснётся сам».

Больше спи.

Твердая, но нежная рука ободряюще похлопала его по плечу, а глубокий, добрый голос разнесся над его головой.

Мне нужно вставать. Мне нужно бежать…

Но эта отчаянная спешка была бессмысленной. Тело отказывалось двигаться. Как только он ослабил последнюю каплю концентрации, мимолетная бдительность, которую ему удалось собрать, растворилась.

Инхо проснулся только на следующий день.

Странный травяной аромат наполнил его нос. До него доносились тихие шёпоты и ритмичный, чистый звук, словно что-то перемалывали.

Когда в этом странно успокаивающем пространстве к нему медленно вернулись чувства, Инхо ошеломленно заморгал.

Аптека? Кто-то, должно быть, меня вылечил. Где Соль?

Он осторожно приподнялся и попытался осознать ситуацию. Но стоило ему пошевелиться, как боль, о которой он на мгновение забыл, вернулась с новой силой. Особенно ниже пояса, где боль была настолько сильной, что он боялся даже коснуться ногами земли.

Стиснув зубы, Инхо сумел сесть и тихо взял ножницы с прикроватного столика. Затаив дыхание, он наблюдал за тенью, промелькнувшей за белой занавеской, окружающей кровать. Когда одна из теней приблизилась, он быстро схватил её за руку и прижал острый кончик ножниц к её шее.

«Где девушка?»

Мужчина сглотнул и, широко раскрытыми глазами глядя на холодное лезвие, прижатое к его подбородку, дрожа, ответил:

«Я-если ты имеешь в виду девчонку, то она в соседней комнате».

«Где это место?»

«Это Чхонгривон, медицинский зал дворца Хварвон! Его Высочество Великий Принц лично спас вас!»

Думая, что Инхо взмолится о пощаде, как только поймёт, где находится, врач перестал дрожать и даже заговорил с некоторой гордостью. Но Инхо лишь сильнее нахмурился.

«Дворец Хварвон? О каком великом принце идёт речь?»

«Великий принц Ынхун!»

Услышав ответ мужчины, Инхо усмехнулся.

«Чепуха. Это наглая ложь. Такого человека не существует».

Инхо знал королевскую семью как свои пять пальцев. Великий принц ( Тэгун ) — титул, присваиваемый братьям недавно взошедших на престол императоров. Поскольку это будущее было его собственным, Инхо, естественно, помнил всех нынешних великих принцев, их дворцы, войска, подробности финансирования и закулисные дела. Насколько ему было известно, ни дворца Хварвон, ни великого принца Ынхуна не существовало.

Убеждённый в лжи врача, Инхо заставил его отвести его к Соль. Хотя каждое движение причиняло боль, он изо всех сил старался её скрыть. Даже двигаясь, он лихорадочно размышлял, как безопасно сбежать вместе с Соль.

Врач, выбрав момент, когда рядом никого не было, повел Инхо в соседнюю комнату и указал на дверь.

«Она там. Девочку лечат…»

«Открой».

То ли человек совсем потерял страх, то ли действительно сошёл с ума, но он всё ещё колебался, даже зная, что они во дворце великого князя. Дрожащей рукой он протянул к двери…

Она с грохотом распахнулась, и внутри появилась девушка.

Глаза Соль расширились, когда она увидела Инхо.

"Брат!"

«…Соль-а».

Соль бросился к Инхо и крепко обняла его за талию. Когда хватка на ножницах ослабла, врач поспешно убежал.

Ножницы со стуком упали на пол. Забыв о боли, Инхо наклонился и обнял Соль.

«Ты в порядке, Соль? Ты ранена?»

« Ик… хафф… Брат… хухуууххх » .

Соль разрыдалась. Возможно, вспомнив инструкции той ночи, она больше ничего не сказала — просто рыдала во весь голос.

Видя её такой, Инхо почувствовал боль в груди. Какие бы планы он ни строил, найдя её, они испарились, когда он нежно утешил её хрупкое тело.

И вот тогда прибежали другие врачи Чхонгривона.

Когда распространилась новость о том, что Инхо проснулся и немедленно начал угрожать лечащему врачу, люди собрались и начали перешептываться. Вскоре в Чхонгривон прибыл сам великий принц Ынхун.

«Ваше Высочество, гость проснулся...»

«Тогда это нужно отпраздновать, а не устраивать такой переполох. Всем вернуться на свои посты. Чоннём, приготовь комнату внутри».

Устроив все необходимое, великий принц Ынхун обратил свой взор на Инхо.

«Если ты чувствуетешь себя хорошо, не мог бы ты выпить со мной чаю?»

В самой дальней комнате Чхонгривона Инхо сидел напротив великого принца Ынхуна, крепко держа под столом руку Соль, которая с любопытством оглядывалась по сторонам. Рядом с великим принцем сидел высокопоставленный врач по имени Чоннём.

На тёмном деревянном столе был подан ароматный чай, но Инхо к нему не притронулся. Вместо этого он пристально посмотрел на человека напротив.

Этот человек, которого все называли «Ваше Высочество», был хозяином дворца Хварвон, великим принцем Ынхуном. Но в его прошлой жизни такого человека не существовало. Он даже не слышал о месте под названием дворец Хварвон.

Фракция мятежников? Заблудший культ, претендующий на божественное право? Или… прошлое, которое я знал, каким-то образом изменилось?

Хотя он и старался казаться спокойным, его смятение было очевидным. Наблюдая за ним, великий князь слегка улыбнулся и заговорил первым.

«Возможно, вас зовут Инхо?»

"…Почему ты спрашиваешь?"

Инхо, чуткий и осторожный, говорил сдержанно. Великий принц сунул руку в карман мантии и положил на стол красный мешочек. Инхо опустил на него взгляд.

Некогда яркий шёлк давно выцвел от времени, но на прикреплённой нитке было вышито новое имя «Инхо». Увидев необычные стежки, Инхо невольно протянул руку и поднял его.

Глава 13

«Я нашёл это там, где она упала. Я слышал, что коробка, в которой лежали духи, была сломана».

"…Это так."

«Это твоё?»

Инхо не хотел безрассудно раскрывать свое имя, поскольку он даже не знал, кто сидит напротив него.

Однако он не смог заставить себя проигнорировать последнее высказывание Чимсеона¹.

После некоторого раздумья Инхо кивнул и встретился взглядом с принцем Ынхуном. Непреклонный вид и ясный взгляд понравились принцу, наполнив его тихим чувством восторга.

После короткого теплого молчания Инхо, тщательно подумав, спросил с нарочитой вежливостью.

«Прошу прощения, но я малообразован и никогда не слышал о месте под названием Дворец Хвалвон. Только сегодня я смог получить и признать высокий титул Вашего Высочества, поэтому прошу простить мою грубость».

Услышав слова Инхо, Ынхун рассмеялся..

«Ты, должно быть, приехал издалека. Ну, если тебя похоронят в такой горной долине, как об этом узнают люди со стороны? Это моя вина, что я не добился заслуг, как другие мои братья, и не сделал своё имя широко известным».

Говоря это полушутливым тоном, Ынхун посмотрела на Инхо.

«Я — И Сон Дэ-гун из Великой империи Тэсон и хозяин дворца Хвалвон, Тэ Ынхун».

Встретившись взглядом с этими яркими глазами, сияющими из-под едва очерченных век, Инхо убедился, что в его словах нет ни капли лжи.

Инхо не был тем, кто верит в абсурд. И он не считал, что совершил ошибку. Оставался только один вариант.

Покопавшись в глубинах своей памяти, извлекая из памяти давно стертую историю, Инхо спросил тихим, упавшим голосом.

«Дворец Хвалвон, возможно, находится недалеко от пика Пэксон⁴?»

«Если пойти по горной тропе к северо-востоку от Сотсана, можно подняться на пик Пэксон. Мало кто знает об этой небольшой, ничем не примечательной вершине, так откуда же вы о ней знаете?»

«Воспоминание, которое я случайно вспомнил, как будто подслушал где-то».

Ответ Инхо был помрачневшим.

Когда он впервые вошёл в императорский дворец, там царила зловещая атмосфера, и даже упоминание об одном инциденте было запрещено. В то время он был слишком сосредоточен на выживании, чтобы проявлять любопытство. Лишь гораздо позже он узнал, что это была измена.

Это было связано со смертью шестого принца, Тхэ Пиёна. Он хотел провести более глубокое расследование, но прошло слишком много времени, и он не смог узнать всю историю.

Может ли быть, что этот человек причастен к смерти Тхэ Пиёна?

Другого объяснения не было. Инхо никогда раньше не слышал названий «Дворец Хвалвон» и «Принц Ынхун». Тем не менее, он бывал на пике Пэксон.

Смутный образ этих руин, которые тогда его совершенно не интересовали, теперь возник в его сознании: столько домов и людей, всё поместье сгорело дотла, не осталось даже фундаментного камня – уничтожено без следа. От этой мысли по шее пробежал холодок.

Медленно подняв взгляд, Инхо взглянул на стоявшего перед ним мужчину средних лет. Ростом почти два метра, крепкого телосложения, с открытыми, красивыми чертами лица, он казался скромным. Теплота в его круглых, раскосых глазах чувствовалась искренней.

Если бы он действительно был человеком настолько сострадательным, чтобы без колебаний помогать раненым, он, несомненно, был бы хорошим человеком, но пока еще слишком рано делать такой вывод.

Скрывая свои подозрения, Инхо склонил голову в знак уважения.

«Я обязан вам жизнью. Спасибо, что спасли нас, Ваше Высочество».

«Ха-ха-ха, это тоже твоя удача и судьба. Ты проснулся после нескольких дней, так что не перенапрягайся».

Сидевший рядом с принцем Ынхуном Чон Рём тоже заговорил:

«Твои раны серьёзны, но, более того, твоя жизненная энергия ослаблена. Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы несколько дней. То же самое касается и твоей младшей сестры».

«Есть ли у вас куда-нибудь поехать? Если нет, как насчёт того, чтобы остаться во дворце Хвалвон на зиму?»

«Дворец Хвалвон, Ваше Высочество?»

Услышав предложение принца Ынхуна, Инхо широко раскрыл глаза. Он не ожидал, что его пригласят в качестве гостя, и не было причин отказываться.

«Да, оставайся, пока не кончится зима. Твоя сестра ещё молода».

Бегство из Чамсонголя разрушило все его планы. Он не нашёл никаких зацепок на Мёнбу, и в любом случае, не собирался везти Ёсоля в это место, о котором ничего не знал.

Дворец Хвалвон, расположенный не слишком далеко от столицы и не слишком близко, но частично изолированный из-за окружающих гор, показался идеальной базой для исследования Мёнбу и предоставления Ёсолю безопасного убежища.

Завершив свои расчеты, Инхо принял предложение принца.

«Я благодарен Вашему Высочеству за щедрость. Простите за назойливость, но я побеспокою вас ещё немного».

Еще раз выразив свою благодарность, Инхо естественно поднял чашку чая и сделал небольшой глоток.

Безупречные манеры чаепития заставили глаза принца Ынхуна засиять.

Такой молодой, но такой сдержанный и порядочный. Его вежливое, но невозмутимое поведение в сочетании с зрелой для его возраста речью навели принца на мысль о незаурядном положении Инхо. Он обменялся взглядом с Чон Рёмом.

Закончив разговор с принцем Ынхуном, Инхо покинул постель больного и вместе с Соль отправился в их покои.

Их проводником был человек по имени Гвиджин — тот самый врач, который недавно испугался, когда Инхо схватил его.

Решив остаться на некоторое время во дворце Хвалвон, Инхо извинился сразу же, как только увидел его.

«Я слышал, вы ухаживали за мной, пока я был без сознания. До этого я был взволнован и вёл себя с вами грубо. Пожалуйста, простите мою невежливость, пусть ваше великодушное сердце вас простит».

Гвиджин, который до этого смотрел на него с настороженностью, почесав голову от искренних извинений, ответил:

«…Я слышал, ты даже не знаешь, где находится дворец Хвалвон. Это было бы удивительно. Я не принимаю это близко к сердцу, так что не беспокойся».

Держа Ёсоль за руку, Инхо последовал за Гвиджином в гостевые покои.

Возможно, поскольку она впервые оказалась во дворце, глаза Ёсоль ярко сияли, когда она огляделась вокруг.

«Брат, это место потрясающее. Учёный Джин... упс!»

Возбуждённо болтая, Ёсоль вдруг испуганно захлопала рот рукой. Взглянув вперёд, Инхо увидел, что Гвиджин ничего не услышал, затем поднял её на руки и нежно погладил по голове.

«Всё выглядит великолепно и грандиозно, не правда ли? Тебе весело».

«Брат, прости меня…»

«Всё хорошо. У тебя даже сейчас всё хорошо».

Понимая, что поступила неправильно, Соль молчала, обняв Инхо за шею.

Когда они прибыли в гостевые покои, Гвиджин провел их в уединенную комнату в задней части дома.

«Ты можешь остановиться здесь. Для двоих здесь, возможно, тесновато, но к нему примыкает боковая комната, так что здесь можно остановиться с сестрой. Есть комнаты и побольше, но в последнее время во дворце много гостей, так что у нас нет свободного места».

Инхо нашел это место весьма удобным для уединения. Оглядев другие комнаты, где можно было почувствовать присутствие людей, он спросил:

«Здесь обычно так много гостей?»

«В целом, да. Много людей с серьёзными заболеваниями, да и проезжающие торговцы тоже… Особенно сейчас, когда зима уже близко, а мы ещё не закрыли ворота».

«Понятно… Кстати, ты знаешь, где моя лошадь? Я слышал, она приехала сюда вместе со мной».

«Если это лошадь, ее лечат в конюшнях у Западных ворот».

Поблагодарив Гвиджина, Инхо вошел в комнату вместе с Ёсолем.

Хотя Гвиджин назвал её маленькой, она была гораздо больше их старой комнаты в Чамсонголе. Толстые зимние одеяла, приготовленные для холодного времени года, невероятно радовали Ёсоля.

Поскольку они сбежали, взяв с собой лишь один узел, распаковывать было почти нечего. Переодевшись в одежду, предоставленную дворцом, Инхо оглядел комнату, которая показалась ему странно пустой, и пригласил Соль сесть лицом к себе.

«Соль».

«Да, брат».

Глядя на её маленькое личико, он на мгновение лишился дара речи. Ему следовало бы объяснить им ситуацию так, чтобы она поняла, рассказать, что им следует делать дальше, – даже отругать её, если понадобится, чтобы она замолчала, – но сердце его замерло.

После молчаливой паузы первым заговорила Соль.

«Я постараюсь тебя не беспокоить, брат. Где мы жили, почему уехали… нет, я даже не скажу, что уехали. Так что не волнуйся, брат».

«Соль, ты…»

Она всё ещё помнила все холодные слова, сказанные им в тот день, даже когда рыдала из-за смерти матери. Та ночь застряла в ней, словно заноза, на всю оставшуюся жизнь.

«Что бы ни случилось, я защищу тебя. Обещаю».

Крепко держа на руках ребенка, который был слишком мал, чтобы по-настоящему знать, что такое хан⁷, он прошептал обет.

Дворец Хвалвон находился одновременно недалеко от Чамсонголя и в то же время далеко. Крутые скалы между ними не позволяли проезжать мимо, но это не было поводом для беспечности.

Инхо усадил Соль и научил ее чему-то срочному, на всякий случай.

«Соль, если кто-то спросит твою фамилию, никогда не называй её. Просто скажи, что есть особые обстоятельства, и тебя следует называть просто Соль. Вот и всё».

«Но, брат, у нас даже фамилии нет...»

Соль, увидев суровое лицо Инхо, вдруг, казалось, что-то поняла и с удивлением воскликнула:

«О! Понятно. Скажу, что не могу назвать им свою фамилию, что бы ни случилось».

«Вспомни свою подругу из академии — скопируй её манеру. Сможешь?»

«Как госпожа Сонджу?»

«Да. Как та юная леди. И не выходи копаться в земле или собирать фрукты».

«Ууу… ладно…»

Соль глубоко вздохнула, словно это была непростая задача.

примечания:

Чимсон (침선) — Скорее всего, относится к человеку; в историческом контексте это может быть придворная дама или высокопоставленная особа.

Дворец Хвалвон (활원궁) — вымышленный дворец в данном контексте, но «궁» обычно обозначает королевскую резиденцию или важное поместье.

Тэгун (대군) — королевский титул, который давался сыновьям короля, рождённым от королевы в корейских династиях.

Пик Пэксон (백선봉) — горная вершина; название предполагает «Белая бессмертная вершина».

Семь футов ростом — образное описание; в традиционной корейской/китайской системе мер один фут был короче современного, так что его рост мог не быть буквальным 7 футов по современным меркам.

Мёнбу (무명부) — Возможно, документ, место или загадочная сущность; название может означать «Анонимный регистр» или иметь другие значения в зависимости от контекста.

Хан (한, 恨) — глубокое, часто сохраняющееся на протяжении всей жизни чувство печали, обиды или неразрешённого горя, считающееся культурно значимым понятием в Корее.

Глава 14

Пун Хвегён, отправившийся на встречу с принцем Ынхуном, естественным образом повернул в сторону внутреннего двора, когда обнаружил, что зал для аудиенций пуст.

Как и ожидалось, Тэ Ынхун лениво возлежал на камне рядом с огромным кабаном.

«Ваше Высочество, я вижу, вы снова с Гасари».

«Ты пришел?»

«Уже за полдень».

«Боже мой, уже так поздно? Я скоро приду. Отдохни здесь».

Говоря это, он погладил кабана по спине.

Гасари лениво захрюкал и перевернулся на бок.

Отряхнув одежду, принц встал и пошел вместе с Хвегёном обратно в зал для аудиенций.

Пока принц Ынхун просматривал какие-то документы, Хвегён небрежно спросил:

«Я слышал, вы все-таки решили его забрать».

«Ты имеешь в виду этого мальчика? Ммм… дошло до этого».

«Вы уверены, что все в порядке, если его статус даже не ясен?»

«Ха-ха-ха, ты говоришь точь-в-точь как Джон. Разве он ещё не молод?»

Отложив читаемый документ, принц улыбнулся, вспомнив свой разговор с Инхо.

«Он демонстрирует изысканные манеры и держится с достоинством. Он точно не простолюдин. Полагаю, он просто юноша, находящийся в определённых обстоятельствах».

"Это так."

«По правде говоря, Гасари проявил к нему интерес. Мне едва удалось его успокоить, потому что он и сейчас жаждет его увидеть».

«Разве ты не беспокоился в последнее время, что Гасари, похоже, не хватает энергии? Тогда это хорошие новости».

«Я всё ещё не знаю, когда их познакомить. Он, наверное, удивится, когда впервые увидит такое божественное чудовище¹».

Увидев улыбку принца, Хвегён от души рассмеялся.

«Кажется, он тебе особенно понравился — прямо как в тот раз, когда ты впервые увидела Джана».

«О боже, тогда это серьёзно. Мне некому будет показать лицо Соджон и Гаджин».

Хотя это было сказано в шутку, отмахнуться от этого было нелегко.

По лицу Хвегёна пробежала легкая тень.

«В то время, когда даже объединённых сил может быть недостаточно, они стали настолько узкими, что не могут оценить вес вещей и ссорятся между собой… Это моя ошибка, что я не воспитал их как следует. Когда я думаю о детях, у меня нет лица, чтобы встретиться с вами, Ваше Высочество».

«Ты ещё не молод? Уверен, ты справишься».

Даже после заверений принца выражение лица Хвегёна не смягчилось.

Сделав глубокий вздох, Хвегён вдруг вспомнил о письме, вытащил его из рукава и протянул принцу.

«А, сегодня пришло письмо от Яуна».

«Он уже прибыл в столицу? Это было быстро».

Князь, бормоча, развернул письмо. Но после прочтения краткой записки выражение его лица стало суровым. Закрыв письмо, словно откладывая его в сторону, он произнёс с тревогой:

«Похоже, Великая Леди дома Кён² плохо себя чувствует».

«Вот как… Джан собирается пойти в резиденцию Гён?»

«Поскольку он отправил это письмо, то, скорее всего, так и есть».

Услышав слова принца, лицо Хвегёна тоже потемнело.

В течение нескольких дней Инхо сосредоточился на восстановлении под руководством врачей Чхонгривона³.

Он хорошо знал, что если вовремя не вылечить травму должным образом, то ее последствия будут вызывать постоянный дискомфорт и проблемы.

Соль, которая не получила серьёзных травм и поэтому не нуждалась в лечении, благодаря заботе Чон Рёма была отправлена в Фармацевтический зал, где учились дети дворцовых служащих. Она всегда хотела научиться читать и учиться, поэтому Инхо был вполне доволен, отправив её туда без всяких опасений.

По пути в Чхонгривон и обратно на лечение Инхо умудрялся подслушивать разные разговоры. Ничто из этого не было особенно важным или секретным, но, учитывая его скудные познания, даже такая мелочная информация оказывалась очень полезной.

Он был особенно поражен, узнав, что официальной обязанностью дворца Хвалвон была медицина.

Когда он впервые вступил в императорский дворец, Императорское медицинское управление (Тэывон), находившееся при императорском дворе, полностью контролировало медицину, а выращивание лекарственных трав и исследование болезней были возможны только через императорскую семью. Ранней весной шестого года правления Цзинуна⁴ распространилась великая чума, что послужило поводом для укрепления императорской власти.

Переняли ли они в полном объеме медицинское искусство разрушенного дворца Хвалвон?

Когда император восходит на престол, остальные принцы становятся дэгунами и управляют назначенными им дворцами, выполняя определённые государственные обязанности (кукёк). Дворец Кванъя обрабатывал сталь, производил оружие и сельскохозяйственные орудия; дворец Мокрёон разводил шелкопрядов и производил шёлк и изысканную одежду; дворец Пхунхван, обладавший самыми богатыми и обширными полями, славился как крупнейшее зернохранилище империи. Многие другие дворцы также выполняли свои официальные функции.

Если бы дворец Хвалвон уцелел после эпидемии Джинун шестого года, он обладал бы величайшей властью из всех…

Если бы это было так, подумал он, он бы сам приложил все усилия, чтобы привлечь дворец Хвалвон в свою фракцию. Принял бы принц Ынхун его предложение? Что бы подумал о нём тогда принц?

Он знал, что подобные мысли так же тщетны, как погоня за облаками, но не мог их успокоить.

«Вы хорошо поправились. Будучи молодым, вы быстро заживаете», — пробормотал врач, осматривая рану.

Инхо, лежа лицом вниз, повернул голову и спросил:

«Могу ли я с сегодняшнего дня совершать короткие прогулки, чтобы размять тело?»

Обмен информацией среди дворцовых врачей происходил на удивление быстро.

Всего четверть часа назад ему оказали помощь, но врач, проходивший мимо гостевых покоев, уже знал об этом и даже спросил, принимает ли он прописанное лекарство. Казалось невозможным действовать тайно, поэтому он и спросил первым.

Прощупав состояние травмы и подвижность ноги, врач кивнул.

«На этом уровне это должно быть нормально. Но никаких интенсивных занятий, таких как верховая езда, категорически не рекомендуется».

«Я буду иметь это в виду».

Когда он собирался выйти на улицу после лечения, несколько женщин из Чхонгривона остановили его.

«Инхо! Закончил лечение?»

Он намеревался избежать встречи с ними, но сестра Гагён подбежала и схватила его за руку.

«Ты собирался снова ускользнуть, не так ли?»

«…А я нет. А если речь о порезах на лице, то они уже зажили».

«Если не лечить до конца, останутся шрамы. Это быстро произойдёт, так что пойдём».

Это была ежедневная борьба.

Помимо серьёзной травмы нижней части тела, у него было несколько царапин на лбу и щеке, полученных при полёте из Джамсонгола. Хотя теперь они зажили и не болят, сёстры настояли на том, чтобы они не оставили шрамов, и решили наложить мазь.

«Унни, Инхо говорит, что он снова пытался ускользнуть».

«Я сказала, что он не похож на мужчину, но он очень застенчив».

Застенчивый? Эта мысль была смехотворной. Будучи принцем, я ежедневно получал помощь от личных слуг.

Но хотя его разум оставался неизменным, внешне он походил на юношу, и обращение с ним, как с младшим братом, со стороны девушек моложе его самого, было утомительным и невыносимым.

Даже когда он позволил себе проявить свое недовольство, их суета только возросла, и он внутренне вздохнул, закрыв глаза, терпя прикосновение рук к своему лицу и шее.

«Если бы такое красивое лицо покрылось шрамом, это было бы очень жаль».

«Как только Инхо немного подрастёт, он, наверное, разобьёт сердца половине деревенских девушек. Он и так высокий, а посмотрите на его высокую переносицу».

«Точно. Когда он отрастит бороду, он будет идеален».

«Что?! Борода? Ни за что!»

Один врач вскрикнул от отвращения, опуская смазанный мазью палец. Другие бросили на говорившего шокированные взгляды, но тот лишь пожал плечами.

«Что плохого в бороде? Она выглядит достойно, мужественно и сильно. Просто посмотрите на Его Высочество».

«Его Высочеству уже за сорок! Инхо едва исполнилось шестнадцать!»

«Чон Э права. Лично я считаю, что мужчинам следует запретить носить бороду до тридцати лет. Посмотрите на знаменитых красавцев в столице. На самом деле, не нужно так далеко ходить — достаточно взглянуть на лорда Чжана».

При упоминании имени Джана все согласно кивнули.

Врач, предпочитавший носить бороду, протестовал в одиночку, будучи обиженным.

«Это несправедливо! Лорд Джаун — один на тысячу — ему всё идёт. Как вы можете ставить его в пример?»

«Верно, лорд Джаун необыкновенный. Я был потрясён, когда впервые его увидел. Он был так прекрасен, что я даже подумал, что он не человек».

Инхо, который молча слушал, открыл глаза и спросил:

«Этот лорд Джаун остановился здесь, во дворце Хвалвон?»

«Конечно, Инхо, ты никогда с ним не встречался?»

«Он бы этого не сделал. Лорд Джаун ушёл как раз в тот момент, когда появился Инхо».

«Ах…»

Только сейчас, несколько дней спустя, Инхо осознал, что человек, которого он увидел в тот день в тумане, был не сном, а реальным человеком.

Медицинское мастерство дворца Хвалвон оказалось даже выше, чем он предполагал.

Проходив несколько дней и почувствовав себя заметно лучше, Инхо с удовлетворением огляделся вокруг.

«Теперь, — подумал он, — я могу двигаться свободнее».

Покинув Чхонгривон, он первым делом направился в конюшню.

Открыв деревянные ворота и войдя внутрь, он обнаружил, что Мунбёк⁶, почувствовав его присутствие издалека, уже заржал в знак приветствия.

«Как дела? Извини, что так долго не заходил к тебе».

Со смешанным чувством раскаяния и благодарности он погладил голову лошади, и Мунбёк моргнул своими угольно-черными глазами.

Конюшня, в которой остановился Мунбёк, была вдвое больше и солиднее, чем в Чамсонголе. Рядом с ним стоял серый в яблоках конь с вороной мастью, выглядевший весьма необычно – вероятно, личный конь принца Ынхуна. Находясь рядом с таким конём, Мунбёк сразу же стал для конюхов редким и ценным конём и пользовался большой любовью.

Убедившись, что животное в хорошем состоянии, он успокоился.

Покормив Мунбёка травой и ответив на вопросы конюхов о привычках лошади, Инхо покинул конюшню.

После этого он медленно прогулялся по дворцу Хвалвон.

Теплое гостеприимство, спокойная атмосфера.

Как давно он видел оживленные движения и смех людей?

Ощущение было свежим, и он обнаружил, что его взгляд не желает отрываться от происходящего перед ним.

То, что он сам стоял посреди такого пейзажа, который, казалось, существовал только в идеалах, было почти невероятным.

примечания:

Божественный зверь (신수) — в контексте восточноазиатского фэнтези часто редкое, священное или сверхъестественное животное-компаньон, обладающее большой силой или значением.

Великая госпожа семьи Кён (견가 대부인) — Вероятно, пожилая дворянка или матриарх клана Кён.

Чхонгривон (청린원) — буквально «Двор Лазурных Весов», здесь изображен как медицинское учреждение или лазарет в дворцовом комплексе.

Джинун (진운) — название эпохи правления, использовавшееся для датировки лет в вымышленной империи.

За сорок (불혹) — классическая восточноазиатская идиома, обозначающая «сорок лет» из «Лунь Юй» Конфуция, означающая возраст, в котором человек «свободен от недоумений».

Мунбёк (문벽) — личное имя лошади Инхо; собственные имена животных в корейских исторических/художественных произведениях часто имеют описательное или символическое значение.

Глава 15

На следующий день Инхо попросил аудиенции у принца Ынхина.

Он имел в виду, что ему могут отказать, но, к его удивлению, придворный, увидев лицо Инхо, тут же открыл дверь во внутренние покои принца.

«Его Высочество сейчас принимает гостя, поэтому, пожалуйста, подождите немного».

Служитель подал ему чай и ушел.

Как только дверь захлопнулась и все признаки присутствия исчезли, Инхо поставил чашку, которую он лениво держал в руках (она была как раз подходящей температуры), и поднялся на ноги.

Не колеблясь, он вошел в зал для аудиенций, примыкающий к внутреннему залу.

Его легкие, осторожные шаги и непринужденные движения рук, когда он поднимал и осматривал бумаги и предметы, были движениями, рожденными привычкой.

Для Инхо наблюдательность была второй натурой.

Если он делал это даже с незнакомцами, это было еще одним поводом для расследования в отношении принца Ынхуна, от которого в настоящее время зависела его жизнь.

В настоящее время его молодая внешность играла ему на руку: подозрения по отношению к нему были минимальны, и вполне вероятно, что ему удастся совершать подобные поступки без каких-либо происшествий.

Внутри было не очень чисто.

Даже несмотря на то, что придворные слуги наверняка занимались уборкой, было очевидно, что по своей натуре принц тяготел к неформальности.

Разбросанные повсюду кисти и бумага были стандартными предметами, пожалованными королевским двором, и никакую из обстановки нельзя было назвать роскошной.

Ему хотелось бы собрать больше информации о финансах принца — гостеприимство, оказываемое гостям, и общая пышность дворца намекали на то, что его ресурсы были неординарными, — но, судя по всему, это был не главный офис, и поэтому узнать было нечего.

Конечно, если бы здесь было что-то более важное, служитель никогда бы не оставил его без присмотра.

Мне нужно выяснить, когда именно дворец Хвалвон оказался втянут в государственную измену. Когда умер Тхэ Пиён?..

Потрогав императорскую эмблему, вырезанную на стержне кисти, Инхо погрузился в глубокие раздумья.

Пока он еще копался в памяти, какое-то движение позади него — звук открывающейся двери — заставило его резко поднять голову.

Войдя, взгляд принца на мгновение задержался на кисти, которую держал Инхо.

Осторожно вернув его на место, Инхо поклонился в знак приветствия.

Принц, заметив его спокойное поведение, не сделал никаких замечаний и просто подошёл.

«Ты долго ждал?»

«Нет, совсем нет. Только ненадолго».

«Я показал тебе довольно грязное зрелище. Это место, где я иногда прячусь от наплыва посетителей; надеюсь, ты понимаешь».

Говоря с притворной непринужденностью, принц посмотрел прямо на Инхо.

«Ну, тогда по какой причине ты хотел меня сегодня видеть?»

«Я хотел бы работать во время своего пребывания здесь».

Неожиданная просьба заставила принца слегка растеряться.

«В этом нет необходимости. Ты гость дворца Хвалвон, которого я приютил. Не стоит заставлять гостя работать».

«Благодаря доброте Вашего Высочества мои раны почти зажили. Я не могу с чистой совестью просто есть и спать целыми днями. Пожалуйста, помогите мне провести эту зиму со спокойной душой».

«Ах, как же ты упрям для своего возраста».

Проглотив ответ, принц, казалось, на мгновение задумался.

Почувствовав благоприятную возможность, Инхо воспользовался своим преимуществом.

«Я видел рабочих в полях. Хотя я мало что смыслю в сельском хозяйстве, я всё же могу выполнять работу, требующую физической силы».

«Во дворце Хвалвон много лечебных полей, но, за исключением нескольких теплиц, зимой они закрыты, чтобы подготовиться к следующему году. Тебе там нечего делать».

«…»

«Однако, придворный Со, который тебя сегодня сюда приводил, этой зимой вернётся в столицу, чтобы ухаживать за своим больным отцом. Поэтому в это время моим гостям некому будет помочь».

Уловив смысл его слов, глаза Инхо загорелись.

«Вряд ли было бы дурно принимать гостей Вашего Высочества, да и меня, пользующегося Вашим благоволением, тоже».

Глядя на сообразительного мальчика, ответившего так проницательно, принц Ынхин тихонько рассмеялся и продолжил:

«Итак, ты поможешь мне с этим?»

«Благодарю Вас, Ваше Высочество».

«Нет, спасибо от меня. В таком случае, прежде чем мы начнём, лучше всего решить вопрос с твоим жалованьем и жильём для  сестры. Я слышал, она сейчас учится в Аптекарском зале? Пойдём, посидишь здесь немного».

Когда Инхо вышел из кабинета принца, выражение его лица было светлым.

Он даже не рассчитывал на оплату, но получил ее в качестве бонуса, а принц, услышав, что Соль посещает занятия, также организовал для нее комфортную учебу в течение зимы.

В этот момент даже Инхо, который старался быть максимально подозрительным и недоверчивым, не мог не признать про себя:

Принц Ынхун поистине щедрый человек.

Хотя он и сказал принцу, что сделает все, правда заключалась в том, что он никогда на самом деле не собирался идти копать травы в полях.

Он уже заметил по дороге в контору, что рабочие укрывают поля соломой, готовясь к зиме, и рассчитал, что князь ни за что не допустит к такой работе недавно выздоровевшего гостя. И всё же он не ожидал, что так легко получит именно ту должность, которую хотел.

Приемный зал для гостей, Инёндан, находился у входа в покои принца и был тесно связан с другими внутренними покоями.

Используя уборку в качестве предлога, он теперь имел возможность, пусть и редко, войти в настоящую приемную принца и заняться учебой.

Библиотека дворца Хвалвон, несомненно, могла бы предоставить куда более ценную информацию, чем что-либо в резиденции ученого Бэ, а если бы он мог получить доступ к новостным бюллетеням, которые читали представители знатных аристократических домов, тем лучше.

Оставаться во дворце Хвалвон, принадлежавшем непосредственно императорской династии, было само по себе опасно. Тем более, когда этому месту в будущем было суждено быть уничтоженным.

Я использую его по максимуму и уйду с Соль, прежде чем во дворце Хвалвон случится беда.

Женщина повернула кольцо под увеличительным стеклом, чтобы рассмотреть выгравированный на внутренней стороне узор, и что-то пробормотала.

«Хм… Не знаю. Никогда раньше не видела эту отметину».

«Есть что-то, чего ты не знаешь?»

«Возможно, это даже не семейный герб. Если это печать какого-то неизвестного мастера из далёкого места, например, из дворца Сочхон, откуда я могу это знать?»

«Не говори ерунды. Это не просто безделушка — владелец такого драгоценного камня ни за что не позволит простому мастеру выгравировать на нём своё имя».

«Я говорю, что не знаю, потому что действительно не знаю. Вот, возьми свои слова обратно».

Синрю отложил увеличительную линзу и подвинул кольцо к Джану.

Молча глядя на него, Джан отодвинул его обратно к ней.

«Найди ремесленника или обыщи хранилища всех знатных семей в столице — неважно как, но выследи его».

Ёуджуⁱ, установленный в кольце с двумя драконами, был изготовлен из соннюсок².

Он реагировал только на принцев королевской крови, избранных самими Небесами, а для остальных был не более чем стеклянной бусиной; эта уникальность делала его частное изъятие строго запрещенным. Если бы он воспользовался этим имуществом, мог бы быть способ отследить его. Однако это было бы непросто, поскольку потребовалось бы иметь дело с имперскими записями.

«Попробуй поискать среди разрушенных мелких домов или павших аристократов».

«Значит, ты предполагаешь, что это был кто-то из знатных? Ты исключаешь возможность того, что его украл раб?»

Вспомнив тот краткий миг, когда он видел Инхо, Джан кивнул.

«Я уверен».

«Не знаю, сколько времени это займёт. Амсин³ всё ещё не вернулся с юга».

«Я помню об этом».

Что бы она ни говорила, его позиция оставалась непреклонной. В конце концов, Синрю пробормотал проклятие и оставил кольцо себе, трижды заперев его в чёрной шкатулке.

Как бы мимоходом она спросила:

«Ты сказал, что поедешь к своей семье. Я слышал, что поведение Гён Мён Хана и Гён Мока достигло возмутительного уровня — настроение среди домашней прислуги просто отвратительное. Ты что, собираешься просто смотреть? Они в последнее время ходят в нелегальные игорные дома; если бы ты тайком к ним подошёл…»

«Еще не время действовать».

«Тем не менее, тебе стоит за ними присматривать, особенно за Кён Мён Ханом».

«Есть ли необходимость в таких мелких уловках?»

Синрю доставала из полуоткрытого ящика досье, в котором содержались данные расследования по двум братьям. Но, встретившись с чёрным, застывшим взглядом Джауна, она замешкалась.

«Меня не интересует пост главы».

«Яун…»

«Единственное, чего я хочу, — это их смерти».

Губы Джана тронула ледяная улыбка.

Человек стоял перед бесконечной чередой высоких стен.

Узнав его, привратники вздрогнули от удивления, поклонились и открыли ворота.

Войдя в поместье Кён, окруженное великолепными особняками, мужчина привлек множество взглядов.

Слуги, гости — все смотрели, не в силах отвести взгляд.

«Разве это не…?»

«Да. Второй сын бывшего главы, Гён Чжона».

Из-под серебряной короны струились иссиня-чёрные волосы, а суровая белая кожа под ними сияла морозным блеском, словно белый нефрит. Длинные ресницы оттеняли изящно очерченные глаза; под высоким прямым носом губы были нежно-красными, словно лепестки пиона.

*«Явление, способное потопить рыбу и сбить птиц, затмить луну и цветок»*⁴, говорили они — и действительно, перед красотой Гён Чжона даже цветы и луны могли бы закрыть свои бутоны и спрятаться за облаками.

«Неудивительно, что его называют Прекраснейшим в Тэсоне. Он затмит любое сокровище, каким бы прекрасным оно ни было».

«Как он вырос за эти два года. Раньше он был просто хрупким, а теперь у него вид настоящего мужчины».

К этой ясной красоте, теперь еще и внушительного роста и благородных манер, добавилась некая неприступная аура, к которой никто не мог легко приблизиться.

«Что привело его в поместье Кён? Я слышал, он был почти отречён от своих владений. Может быть, он собирается вернуться?»

«Как будто. А даже если бы и так, куда бы он пошёл? Главный управляющий семьи Кён уже назначен следующим главой; разве это не было бы неловко?»

«Друг, о чём ты говоришь? Как ты можешь говорить, что следующий глава определён? Великая Дама ещё не назначила преемника».

«Тебе не нужно официальное заявление, чтобы узнать. Очевидно, что второй сын, главный управляющий, примет престол. …Подожди, ты же не предлагаешь лорда Сугёля, правда?»

«Э-э… ну. Я не имею в виду никого конкретного, но должна быть причина, по которой Великая Дама всё время откладывает объявление».

Поняв, что они отдают предпочтение разным кандидатам на пост главы, двое мужчин смущенно переглянулись.

Глава 16

В течение последних двадцати одного года семья Кён была потрясена ужасным бедствием: погибли Со-гаджу ¹ и его жена, а также старший сын Кён Сахон; вскоре после этого скончался и глава семьи ( гаджу ), который из-за потрясения был прикован к постели.

Потеря и гаджу , и со-гаджу в один момент повергла семью Кён в шок.

Единственной, кто едва держался на плаву, была Великая Дама Чан Су Хва.

Она была третьей женой бывшего гаджу , Кён Гыкхёна — не наложницей, как в других семьях, а законной женой, которая стала его женой после того, как умерли первые две наннан .

Первая, Ён И Ран, родила старшего сына, Кён Ги Воля; вторая, Пак И Ран, родила второго сына, Кён Гак Хёна, и третьего, Кён Сугёля. В отличие от них, у госпожи Чан не было своих детей.

Тем не менее, она заслужила доверие как семьи, так и ее приближенных, обращаясь с ними вежливо и справедливо, управляя делами семьи Кён бок о бок с гаджу на протяжении десятилетий.

После смерти гаджу госпожа Чан стала дэбуином ³ — старейшиной в семье. Она продолжала решать домашние дела, но в конечном итоге стала лишь доверенным лицом главы. Последней и самой важной обязанностью дэбуина было назначение следующего гаджу согласно завещанию предыдущего главы.

Поскольку согаджу умер до того, как был назначен преемник, следующего главу предстояло выбрать на Большом собрании старейшин и вассалов. Однако по какой-то причине дэбуин отложил выборы до года, который должен был ознаменовать окончание трёхлетнего траура по бывшему гаджу Кён Гыкхёну, согаджу Кён Ги Воль и его жене Чон Уй Хо.

Было почти неизбежно возникновение конфликта между вторым сыном, Кён Гак Хёном, занимавшим должность главного управляющего ( чонгвана ), и третьим сыном, Кён Сугёлем, командовавшим гвардией Ыйган ( Ыйгандэ ).

К тому времени, как эти двое, поначалу прощупав намерения друг друга с притворным безразличием, начали открыто заявлять о своем желании занять главенствующее положение, Чжон внезапно покинул поместье Гён.

В то время Джаун уже был убежден, что за смертью его родителей и старшего брата, да и самого бывшего гаджу , скрывался какой-то скрытый заговор, о котором он не подозревал.

Пока он не обнаружил это, он не имел никакого намерения возвращаться...

Но когда пришло известие о тяжелой болезни дэбуин , а также письмо, написанное ее собственной рукой, он вернулся в клан спустя целых два года.

Добравшись до главного дома, Джаун направился прямо к дому дэбуина . Садовые дорожки, ведущие к женской половине ( анчэ ), были точно такими, какими он их помнил позавчера.

Не выражая никаких эмоций, Джан шел вперед — пока кто-то не преградил ему путь.

«Что ты здесь делаешь, трус? Ты получил разрешение войти?»

«Когда семья попала в беду, ты даже не попытался помочь, а убежал подальше — неужели ты думал, что с тобой будут обращаться так же, как раньше?»

Это были Кён Мён Хан и Кён Мок, сыновья Кён Гакхёна. С детства они испытывали чувство неполноценности по отношению к Чону, который превосходил их во всех отношениях, и теперь, обеспокоенные его внезапным возвращением спустя два года, они тут же прибежали.

Глядя на двоих, преграждавших ему путь, Джан произнес с усталым презрением.

"Шевелись"

«Что? Ты мелкий...»

За несколько лет, прошедших с тех пор, Джан стал выше их ростом, и, глядя на него, они невольно почувствовали давление. То, что они вздрогнули, пусть и на мгновение, взбесило Мёнхана. Сжав кулак, он рванулся вперёд…

— но затем, словно вспышка белого света, холодный кусок металла коснулся его шеи.

Мысль о том, что Джаун действительно может обнажить клинок в доме его семьи, никогда не приходила ему в голову, и он застыл на месте.

Джан, слегка прижав рукоять меча к Мён-хану, оттолкнул его в сторону и встал между ними.

Только после ухода Чжана слуги бросились к лежащим Мёнхану и Моку.

«М-мой господин! С вами всё в порядке?»

«Отпусти меня!»

Отдернув руку, пытавшуюся помочь ему подняться, Мён-хан яростно посмотрел вслед удаляющейся спине Джана.

«Этот ублюдок Гён Джон, как он смеет...!»

Подождав немного снаружи отдельного помещения, где дэбуин восстанавливал силы, Джаун вошел туда, получив разрешение.

Внутри он остановился, увидев фигуру, сидящую на кровати.

На женщине было темно-лазурное шелковое платье, отделанное тонкой золотой вышивкой; ее белые волосы были собраны в узел на макушке; она улыбалась с нежной теплотой.

Тонкие морщинки у ее глаз и седеющие волосы выдавали возраст, однако здоровый румянец на ее щеках и яркий блеск в глазах не позволяли поверить в то, что она находится в критическом состоянии.

«Давно не виделись, Джан».

«Мне сказали, что ты тяжело больной».

Джан поклялся не возвращаться к семье Гён, пока не найдёт вдохновителя, но вот он здесь, слегка тронутый чувством долга перед дэбуином , который позаботился о том, чтобы его родители были погребены. Не в силах игнорировать известие о её болезни, он ответил на её письмо.

Но теперь, когда он осознал, что это была уловка, его тон стал холодным.

«Если ложные известия о моем состоянии заставили других беспокоить вас, я прослежу, чтобы отправитель был наказан».

«Не злись так. Если бы не это, ты бы, как всегда, меня игнорировал, не так ли?»

Загадочно улыбнувшись, дэбуин жестом пригласила его сесть.

Когда Джан сел напротив нее, к ней подошла служанка и что-то прошептала.

Кивнув, дэбуин отпустил всех из комнаты, а затем встретился взглядом с Джаном.

«Времени на разговоры мало. Расскажу, зачем я тебя сегодня позвала: в следующем году я собираюсь провести отбор на гаджу . Знаешь, почему я так долго медлила?»

«Разве это не потому, что вся семья была в трауре?»

«Это всего лишь оправдание».

Услышав ее слова, Джан поднял бровь.

«Вы хотите сказать, что была другая причина?»

«Во-первых, потому что бывший глава не назначил преемника. Во-вторых, потому что, как я полагаю, его убил кто-то из семьи Кён».

«…»

Джаун молча смотрел на неё. В повисшей между ними прохладе дэбуин широко раскрыла глаза, удивлённая полным отсутствием волнения на его лице.

«Ты уже знал. Может быть, поэтому ты и ушёл?»

Она пробормотала что-то в недоумении, и ее рука дрожала, когда она сжимала чашку.

«А почему Ваша Светлость считает, что дедушку убили?»

«…Он не из тех, кто оставит нас в таком состоянии. Хотя смерть Ги-вола глубоко потрясла его, он всё ещё питал подозрения по поводу произошедшего и был полон решимости поймать виновного».

Джан услышал об этом впервые.

Узнать, что не только он сам, но и дэбуин , а при жизни и его дед, сомневались в смерти его родителей, — вот это было действительно неожиданностью.

Но, с другой стороны, это означало, что дэбуин до сих пор скрывала это от него. Джан не скрывал недовольства в своём взгляде.

«Я не понимаю, почему вы рассказали мне об этом только сейчас».

Беспокойно поерзав под равнодушным взглядом Яуна, дэбуин взяла себя в руки и пошла дальше.

Мне жаль — и стыдно — говорить это, но я годами пыталась по-своему разобраться в этом. Однако, не зная, кому в семье можно доверять, и учитывая серьёзность ситуации, я не могла действовать легкомысленно.

Если даже Синрю, с ее исключительными способностями к информации, еще не раскрыла правду, то дэбуин, заточенная в женских покоях, ни за что не смог бы этого сделать.

Он уже собирался прийти к выводу, что больше ничего от нее не получит, когда ее следующие слова заставили его усомниться в своих ушах.

«Я думала обратиться за помощью к принцу Ынхуну из дворца Хвалвон. Именно поэтому я и позвала тебя».

«…Вы хотите сказать, что собираетесь управлять делами семьи Кён с помощью дворца Хвалвон?»

У Джана вырвался горький смешок.

Если оставить в стороне его личные чувства, дворец Хвальвон и принц Ынхун, по сути, были людьми императорского дома. Просить вмешательства двора в дела своего клана… Даже для человека, отчасти отчуждённого, для Чжана, прожившего всю жизнь как гордый наследник великого дома, это было невообразимым унижением.

Может быть, из-за того, что ее родная семья, клан Квандок Чан, был настолько малочисленным и свободно общался с простолюдинами, у нее не было чувства приличия?

Сдерживая свой гнев, Джан ответил:

«Я бы скорее собственноручно прервал род Кён, чем склонил бы голову перед судом в мольбе».

«Называйте это гордостью, если хотите, но я не вижу другого выхода. Но, увидев вас сегодня, я понял, что у вас тоже много секретов от меня».

«…Моя месть свершится независимо от семьи».

Дэбуин молча поднялся и засунул руку глубоко под кровать, вытаскивая длинный сверток.

Завернутый в шелк, он был надежно запечатан снаружи.

«Сначала я хотел попросить тебя передать это принцу Ынхуну, но теперь открой сам. А потом дай мне ответ, поможешь ты мне или нет».

Сломав печать, Джан заглянул внутрь.

Внутри находилось одно письмо, помятое и изношенное: секретный приказ, предписывающий развернуть частные войска семьи Кён.

Он нахмурился, медленно читая сверху вниз, а когда его глаза достигли низа страницы, его рука сжала бумагу так сильно, что она чуть не порвалась.

На нем была печать семьи Шинул из дворца Мокрен⁴.

Чувствуя, как кровь стынет в жилах, он посмотрел на дэбуин .

«Это… вы ведь не хотите сказать…»

«Один из вторых или третьих сыновей был в сговоре с Шинулом».

Только тогда Джон понял, почему она хотела обратиться за помощью к принцу Ынхуну.

Глава 17

Утром, закончив легкую уборку, Инхо направился в библиотеку.

Он неторопливо прогуливался по просторному помещению, выбирая книгу для чтения в удобное время.

Служба в качестве личного слуги принца Ынхуна доставляла ему огромное удовольствие.

Инёндан, где он работал, находился в удобной близости от гостевых покоев, фармацевтического зала, где учился Соль, и конюшен, где содержался Мунбёк.

Поскольку принц проводил большую часть дня на открытом воздухе, работы было мало.

Более того, он часто мог проскользнуть в библиотеку под предлогом уборки — привилегия, которая ему очень нравилась.

Хотя через зал для аудиенций иногда проходили важные персоны, поскольку все посетители принца Ынхуна проходили через его кабинет, ему еще не доводилось встречаться ни с кем из знакомых лично.

Лишь однажды он почувствовал определённое беспокойство — при встрече с Пун Хвегёном, сонсу¹ дворца Хвалвон. Когда тэгунам предоставляли дворцы, правители менялись, но должность сонсу , главного вассала, ближайшего к ним, часто оставалась в пределах одной семьи на протяжении поколений. Зная, что разрушение дворца Хвалвон неизбежно, Инхо не мог избавиться от мысли, что весь клан Пун тоже обречён на уничтожение. Даже зная, что это неизбежно, ему было трудно выбросить его из головы.

Когда Инхо вышел из библиотеки с книгой в руке, он повернул за угол и сильно столкнулся с кем-то, отшатнувшись назад.

«Смотри, куда идёшь, ладно? …Ну, ладно. Что-то я тебя раньше не видел. Кто ты?»

Женщина отряхнула одежду. Сначала она раздраженно отругала его за то, что он её толкнул, но затем, внимательно разглядев его выразительное лицо, нахмурилась.

Встретившись с ней взглядом, Инхо тоже пристально посмотрел на нее.

Эта женщина…

Он был уверен, что видел это лицо раньше. Пока память проносилась мимо многочисленных имён, его губы слегка приоткрылись в знак узнавания.

Ким Нок Хи. Нет… Шин Ён Ён… нет, не то…

Откуда-то из смутных глубин знакомства мне наконец вспомнилось ее имя.

«Со-джон… ним ²?»

Инхо пробормотал, не подумав, и поспешно добавил почтительное обращение как раз вовремя. К счастью, Соджон, казалось, не обратила на это внимания и захлопала в ладоши, узнав его.

«О, ты, должно быть, тот самый мальчик! Тот, которого привёл Его Высочество. Что ты здесь делаешь? Только не говори, что тебя поймали с поличным, когда ты крал у меня книгу? Ха-ха-ха!»

«Во время моего пребывания я помогаю с работами в Инёндане».

«Ты что, всю зиму здесь проведёшь? Его Высочество такой щедрый — он не может просто так пройти мимо чего-то жалкого и не помочь».

Ее пробормотанный комментарий едва уловил внимание Инхо; он не мог отвести от нее глаз, настолько велика была разница между женщиной, которую он помнил, и живой фигурой, стоявшей перед ним сейчас.

«На что ты так пристально смотришь? Хочешь что-то сказать?»

«…Нет, ничего».

И тут он вспомнил.

Сумасшедшая из семьи Шинул — Пун Со Чжон.

У Соджон, которую он знал, глаза были пусты, как сама смерть. По сравнению с этой пустой фигурой, её нынешняя живость была такова, что он не сразу узнал её.

«Вы знаете моё имя? Его Высочество говорил обо мне?»

«…Я просто слышал, что глава отряда Черного Волка славился исключительным боевым мастерством».

Хотя сам Ынхун не говорил об этом открыто, Инхо собрал свой ответ из обрывков слухов и плавно его передал. Пун Соджон, от души смеясь, хлопнула его по плечу. Удар был такой силы, что у него чуть глаза не вылезли из орбит от удивления.

«Ха-ха-ха! Совершенно верно. И запомни это хорошенько: я буду следующим сонсу дворца Хвалвон».

«Ах…»

В то время как Инхо смог лишь невнятно произнести звук в ответ на ее уверенное заявление, военный служитель рядом с ней покачал головой в знак кроткого упрека.

«Господин! Если ты скажешь такое, господин Бун Сонсу снова тебя отругает».

«Это правда — и что с того? Отец только делает вид, что ругает меня; в глубине души он доволен. Это просто этот ограниченный Гаджин настаивает на секретности».

Пожав плечами, Со Чжон посмотрела на Инхо.

«Раз уж ты тут бродишь,Его Высочества здесь нет, не так ли?»

«Да, он сказал, что поедет на западные поля раньше и до сих пор не вернулся».

«Понятно. Ну, когда он вернётся, скажи ему, что я заходила. Не забудь!»

С этими словами Пун Со Чжон повернулась и вышла из Инёндана вместе со своим подчиненным.

Глядя ей вслед, Инхо пробормотал ее имя про себя.

«Пун Со Чжон…»

В то время, когда он познакомился с ней, она была простолюдинкой, без фамилии. Её деятельность была настолько скудной, что он встречался с ней лишь дважды, во время визитов во дворец Мокрёон.

Хотя люди и пытались скрыть это, все, кто знал о делах Шинула, знали, что жена третьего сына сошла с ума.

Третий сын, Шинул И-хён, и его жена погибли в один день. Официальная версия гласила, что они попали под оползень и погибли во время путешествия. Но Инхо знал правду: Со-джон убила мужа, а затем покончила с собой.

Это всегда его озадачивало. В те времена дворец Мокрёон был самым богатым и политически влиятельным из Двенадцати дворцов Тэсона, и семья Шинул, естественно, пользовалась соответствующим престижем как сонсу . Даже несмотря на то, что они были далеки от наследования, сыновья этого дома редко брали в законные жены простолюдинку, и ещё реже, если она была его единственной женой.

Теперь, наконец, причина стала ясна.

Поэтому она, должно быть, сбежала из побочной семьи и едва держалась за свою жизнь в доме Шинула...

Как женщина, которая так смело заявляла, что станет сонсу , могла прийти к такому концу? Почему она убила третьего сына и себя? Вопросы возникали сами собой.

Возможно, это был резкий контраст между женщиной из его воспоминаний и той, которую он встретил сегодня, но мысли о ней не выходили из его головы.

Это предопределенная судьба. Она не имеет ко мне никакого отношения.

Инхо закрыл глаза, пытаясь избавиться от бесполезных мыслей.

Инхо быстро читал, когда заметил мелькнувшую у двери тень. Как только он закрыл книгу, дверь открылась, и вошёл принц Ынхун.

«Ваше Высочество».

Поднявшись, чтобы поклониться, Инхо почувствовал лёгкое напряжение, когда принц с интересом взглянул на стопки книг на столе. Ему разрешили войти в библиотеку и почитать, но он всё равно чувствовал себя странно на взводе.

«Я отвлек тебя от чтения».

«Вовсе нет, я просто осматривал вещи, пока наводил порядок в библиотеке».

«Еще чем-нибудь занят?»

Вопрос, заданный необычно, заставил Инхо на мгновение вглядеться в лицо принца.

«Если я могу вам чем-то помочь, я это сделаю».

«Ха-ха-ха, если ты сможешь уделить мне минутку, я буду признателен».

Следуя за принцем Ынхуном из Инёндана, Инхо увидел, что они направляются на восток, к перевалу Санбёк.

Говорили, что неглубокая, чашеобразная впадина перевала всегда оставалась зелёной, покрытая травой, несмотря на смену времён года, — отсюда и название «Вечнозелёный перевал». Среди голых деревьев, ожидающих зимы, этот участок зелени выглядел поистине странно.

Но больше всего, чем зелень, взгляд привлекал огромный зверь, лежавший на боку и гревшийся на солнце.

Это был кабан размером с небольшой дом. Среди тёмной, как ночь, щетины проглядывали блестящие синие пряди, придавая ему неземную красоту.

«…Это шинсу ³?»

«Так и есть. Это мой шинсу ».

Видя, что Инхо не в силах отвести взгляд, принц тихонько усмехнулся и, сложив руки за спиной, гордо выпрямился.

«Гасари!»

Услышав этот громкий голос, способный потрясти небеса, кабан пошевелил маленькими ушами и медленно поднялся.

Гасари вяло повернул голову, словно спрашивая: «Зачем меня будить?», но как только его взгляд упал на фигуру рядом с принцем, он возбужденно принюхался.

Затем, словно всё раздражение улетучилось, Гасари мощными шагами бросился к ним. Земля сотрясалась под его копытами, а земля летела в разные стороны.

«Правда… если ты так ворвешся, ты его напугаешь», — пробормотал принц, хотя вид энергии Гасари ему явно понравился.

Приближаясь, Гасари замедлил шаг, начав ходить вокруг Инхо, шмыгая носом и подергивая его. Затем он перевернулся на бок, потираясь спиной о траву.

Принц был удивлен столь необычным проявлением дружелюбия; Инхо также не мог отвести от него взгляда.

«Вижу, ты меня полностью игнорируешь. Тебе так нравится Инхо?»

«…Могу ли я потрогать его?»

«Хмм… сомневаюсь, что Гасари это допустит… Ты негодяй, Гасари…»

Принц собирался отговорить его, не желая причинения вреда маленькому мальчику, но лишился дара речи, когда Гасари наклонил голову к Инхо.

Инхо осторожно протянул руку и погладил кабана по широкой переносице, стараясь не задеть клыки.

По правде говоря, он не питал особой любви к синсу . Родившись без него – полублагословенный 4, как его жестоко прозвали – он никогда не водил дружбу с божественными зверями; более того, он убивал тех, кто принадлежал другим принцам, вместо того, чтобы подружиться с ними.

От принца ожидалось наличие синсу ; его отсутствие когда-то считалось предзнаменованием упадка Священного Рода, и само его право быть принцем ставилось под сомнение. Прозвище «полублаженный» стало его фирменным знаком.

Он впервые стоял так близко к синсу ранга дэгун . В отличие от темпераментных зверей других принцев, у этого были спокойные, глубокие, почти доброжелательные чёрные глаза — и одно это было для него чудом.

«Гасари» — его настоящее имя?»

«Так и есть. В детстве он жевал мечи, чтобы успокоить дёсны — отсюда и название».

Огромный зверь на таком близком расстоянии мог бы внушить страх, но Инхо не выказал ни малейшего страха, спокойно встретив его взгляд; Гасари, в свою очередь, моргнул своими огромными, как кулак, глазами, глядя на Инхо. Это зрелище вызвало на лице принца удовлетворённую улыбку.

«Знаешь ли ты, что именно Гасари нашел и спас тебя?»

«Да, я слышал от врачей. Гасари действительно спас меня и мою сестру».

«Это действительно странно видеть. Гасари никогда не подставлял фланг чужаку, как этот — он настолько свиреп, что даже дети из ветвей рода до сих пор его боятся. Раз он нашёл тебя и так мягок с тобой… похоже, вы двое идеально подходите друг другу».

На слова принца Инхо лишь улыбнулся.

Страница книги Хотя гора Тай считается высокой в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

О книге