Глава 1

«Aolluseu». Антиправительственная террористическая группировка, за которой я гонялся столько лет.

Лицо, открывшееся под маской, взлетевшей в небо, было до боли знакомым.

Син  Джу Гён.

Брызг!

Вопреки оцепеневшему сердцу, нож, точно и быстро вонзившийся в сердце противника, выдернулся наружу, фонтаном хлынула красная кровь.

Капли брызнули на лицо Син Джу Гёну.

Они были похожи на лепестки цветов.

«Почему… ты…»

«…Давно не виделись, старший брат».

Они всю жизнь были чужими, но всё равно оставались семьёй.

Он никогда не дарил ему букет на поступление или выпускной, но это был его младший брат.

Он не мог лично проверить, едят ли они нормально, есть ли у них трудности, но каждый месяц щедро переводил деньги на их счета.

Даже без капли общей крови он добровольно принял их.

Потому что он был старшим сыном.

Потому что он был старшим братом.

Потому что он был гордым сыном.

Он взял на себя ответственность за семью вместо умершего отца.

«Ян У Дам».

«Кхе…»

Он не мог похвастаться, что был любящим старшим братом, но считал, что делает хотя бы не меньше других.

Смешно, но он так думал.

«Почему ты…»

Он думал так, пока дыхание брата не оборвалось.

«Ух…»

Открыл глаза — голова раскалывалась.

Почему так жарко?

Син Джу Гён нахмурился, поднял голову, откинул со лба мокрые от пота волосы и встал.

Заснул за документами?

Он потянулся, чтобы размяться и, может, налить кофе, но глаза сузились.

Комната была незнакомой.

Голова медленно поворачивалась.

Из пересохших губ вырвался короткий выдох.

Стол, который должен быть завален сигаретами, кофе и бумагами, был удивительно чист.

И это ещё не всё.

Кровать, одинокий диван, простой чайный столик… вся мебель — точно такая же, как в прошлом.

«Это всё ещё продолжение того мерзкого сна?»

Син Джугён попытался отогнать неприятное чувство.

А потом, чтобы проснуться, безжалостно ударил себя по щеке.

Шлёп!

Ударил так сильно, что звук эхом отразился от стен, и — раздражающе — больно было.

«…»

Не веря своим ощущениям, ударил ещё раз.

Боль никуда не делась.

«Хигык! Ким Хигык!»

Даже тот парень, который прибегал по первому зову, не появлялся.

«…»

Син Джугён, раскрыв рот от изумления, подошёл к столу.

Собирался найти телефон и позвонить.

Но его умный мозг уже на шаг вперёд понял ситуацию.

Аккуратно сложенные учебники для подготовки к экзамену, разные витамины, пособия по ментальной тренировке и старенький телефон, который сам лёг в руку.

Тот самый, с рекламой единственной женской группы, на которую он когда-то обращал внимание.

Он специально купил его, хотя у него был отличный аппарат.

Син Джугён осторожно включил экран.

[Апрель XX, 20XX]

«…Ха».

Даже потёр глаза — ничего не изменилось.

Сон?

Но для мира, созданного подсознанием… боль в щеке слишком реальна.

Больше нельзя было отрицать.

Син Джугён вынужден был признать: он вернулся на одиннадцать лет назад.

«Худой».

Син Джугён невольно пробормотал, глядя в зеркало.

Рост почти не изменился, а вот тело — заметно.

Он напряг руку.

Для подростка мышцы были приличные, но… для нынешнего профессионального охотника — смех один.

«И я был доволен таким неуклюжим телом?»

Син Джугён нахмурился, глядя на своё ненадёжное тело, потом вздохнул и огляделся.

«Я правда вернулся в прошлое? Зачем?»

Вариантов столько, что их как будто и нет.

Врагов у него тьма, подозрительные подземелья он посещал, будто к себе домой ходил — странное происшествие не было шоком.

Он осторожно провёл тыльной стороной ладони по горящей щеке.

Ненужное членовредительство в тридцать лет.

И пощёчина, и эта ситуация.

«Я правда убил У Дама собственными руками».

Убил брата — и получил молодость обратно…

Хотелось бы, чтобы это было сном.

Син Джу Гён  крепко прижал ладони к вискам — голова пульсировала.

Не знал, считать ли это шансом или наказанием.

Или просто шуткой скучающего бога?

«Обратно пути нет…»

Он осёкся на полуслове.

…А нужно ли вообще возвращаться?

Он лучше всех знал свои возможности.

Он не оставил бы ни единого шанса для неуклюжего воскрешения.

Поэтому его брат умер идеально.

Но теперь всё иначе.

Брат жив.

«И если это одиннадцать лет назад… отец тоже ещё не умер».

То есть вся семья цела.

От одной мысли об их спасении закружилась голова — успокоилась.

Пережить один раз такое леденящее поражение — достаточно.

Син Джу Гён быстро принял решение.

«Не повторю. …Изменю будущее здесь».

Но придётся отказаться от многого.

Самый молодой директор Ассоциации охотников, охотник номер один в рейтинге, гендиректор группы UA и так далее.

Если спросят, не жалеет ли он о блестящем будущем, он ответит: посмотрите на его конец.

Братья, которые, как он думал, живут обычной хорошей жизнью, вступили в преступную организацию, и он сам своими руками убил второго брата — их лидера.

И это ещё не всё, верно?

Разъярённые смертью второго, остальные братья схватили ножи и…

«…убили меня».

Охотник Син Джу Гён  был убит.

Именно теми, кого называл семьёй.

Подавленные воспоминания всплыли — по телу пробежал холод.

Не верилось, что он сейчас жив.

Смерть была очень яркой.

Син Джу Гён  сжал и разжал кулаки. Ладони были влажными.

«И всё-таки…»

Он уже решил.

«…Ещё раз».

Под ресницами легли длинные тени.

На бесстрастном лице сверкали только чёрные, как смоль, глаза — единственный свет во тьме.

Син Джу Гён медленно поднял голову.

«Ещё раз».

Голос был чистым.

Как простому существу понять волю бога?

Можно лишь склонить голову и благоговеть, когда даруется чудо.

Должна быть причина, почему он вернулся «одиннадцать лет назад».

Например, потому что именно в этот период все девятнадцатилетние стоят на распутье судьбы.

Сунын? Университет?

Нет, дело поважнее.

«Проявление способностей».

Эвфемизм «расцветать» — когда обычный человек проявляет свою врождённую уникальную способность и впоследствии пробуждается как охотник.

Конечно, в одиночку это не сделать; взрослый охотник должен проложить ребёнку дорогу, и обычно это делает охотник из той же семей.

Если просить некого — можно подать заявку в государственную ассоциацию охотников… но существует поверье: чем выше ранг охотника-проводника, тем выше ранг может получить ребёнок. Поэтому богатые семьи заранее за огромные деньги нанимали охотников S-ранга.

«Мне тоже помогал A-ранговый охотник, которого отец заранее подмазал. Хотя не уверен, что это реально сработало».

«…Ослепительно».

Задумавшись, он не заметил, как наступило утро.

Син Джу Гён рассеянно смотрел на золотое солнце, поднимающееся за окном.

В этот момент послышались шаги.

Топ-топ-топ! БАМ!

«Молодой господин! Доброе утро!»

Син Джу Гён вздрогнул от того, кто ворвался в дверь.

Лёгкие веснушки, чуть виднеющиеся клыки, маленькое телосложение, рыже-каштановые волосы.

И жизнерадостный характер, совсем не подходящий мрачному дому.

«Кан Со О».

Имя непривычно легло на язык после стольких лет.

И неудивительно.

Кан Со О был убит вместе с родной матерью третьего брата, Ча Хи Ён, грабителями, когда Син Джу Гён исполнилось двадцать.

«Он умер слишком молодым…»

Даже попрощаться нормально не успел.

Хотя Кан Со О до последнего дня своей короткой жизни беспокоился о Син Джу Гёне , тому не дали ни места, ни времени оплакать его.

«Всего лишь» смерть одного слуги.

Отец, Шин Тхэ Гён, сказал не тратить время на бесполезные вещи.

Поэтому похоронили только родную мать третьего брата, Ча Хи Ён.

В тот день Син Джу Гён  впервые узнал, что такое ненависть к себе.

«— Господин, молодой господин! Господин Джу Гён!»

«А».

«О чём так задумались, что даже не слышите, как зову? Вы всё подготовили, да?»

«Подготовил?»

«Не притворяйтесь, что не знаете!»

Кан Со О улыбнулся, показав клыки.

Честно говоря, даже сейчас у него были сомнения… но вскоре подозрение превратилось в уверенность.

Син Джу Гён  прижал ладонь ко лбу и проглотил ругательство.

«Церемония проявления — сегодня».

Чёрт.

Он так увлёкся утренними эмоциями и укреплением решимости, что упустил детали.

Решимость и план — разные вещи.

Реальность — не сёнэн-манга, тут не обойтись одной боевой волей и несгибаемым сердцем.

«Просто причешитесь, и пойдём скорее. Все собрались — от старшего господина до самого младшего молодого господина. О! Я буду болеть за вас издалека, так что не нервничайте сильно. Файтинг!»

От внезапной атаки временем в голове помутилось.

«Улыбается, не зная, через что проходят другие…»

Единственное утешение — Син Джу Гён знал будущее.

Поэтому примерно понимал, что нужно менять.

Конечно, не мог утверждать, что это правильный путь, но разве не лучше сначала избежать худшего сценария?

«Я обязательно спасу их. И сам выживу».

Син Джу Гён  закончил приготовления к борьбе с приближающейся трагедией всей душой.

Глава 2

«Ты — будущее UA Group. Ты очень ценный человек».

Его отец всегда говорил это. По крайней мере, для молодого Син Джу Гёна эти слова были законом и истиной. Смутные воспоминания о матери, без малейшего колебания, Син Джу Гёна с утра до вечера тащили на тренировки преемника.

Потому что отец полагался на него. Потому что отец доверял ему. Потому что это было последнее желание его покойной матери… он терпел, думая о них.

Но было ли ошибкой то, что он оказался втянут в жизнь, прожитую ради смерти? Син Джу Гён не знал о падении тех, кто действительно был рядом с ним, и это небольшое безразличие превратилось в мощный тайфун, поглотивший его целиком.

«Я не хочу называть это неудачной жизнью, но я не могу снова идти по тому же пути».

Син Джу Гён молча спросил мать, нормально ли, что тридцатилетний человек сам решает свою судьбу. Ответа не последовало, но ему было всё равно. Он и так уже решил быть непослушным сыном.

«Ты здесь».

Войдя в приёмную, он увидел знакомые лица. Отца и… трёх младших братьев. Он думал, что будет сильно взволнован, но нет. Было ли это потому, что он сохранял самообладание всю ночь, или благодаря своей природной харизме? Он просто подумал: «Довольно, что они живы».

«Нет, на самом деле, я не могу позволить себе такую трогательную встречу».

Син Джу Гён то и дело сжимал и разжимал кулаки. Кожа была влажной от холодного пота. Нынешний жанр слишком похож на триллер, чтобы проливать слёзы тоски. Даже пошевелить пальцем казалось опасным. Одно неверное движение, и все они окажутся на гильотине.

«Син Джу Гён».

«Да».

В отличие от его запутанных мыслей, его тело, привыкшее за годы, мгновенно откликнулось на зов отца, Син Тхэкёна. Он довольно улыбался Син Джу Гёну.

«Поздравляю».

«Поздравляю».

…Даже диалоги были точно такими же, как и раньше, без единой ошибки. Мощный голос был убеждён, что Син Джу Гён пробудится как Охотник. И в прошлом эта убеждённость стала реальностью. Да, в прошлом.

«Видя тебя лично, ты производишь большее впечатление, чем я слышал. Очень приятно, студент Син Джу Гён».

Син Джу Гён посмотрел на приближающегося мужчину в военных ботинках. Его уверенная манера держаться показалась ему знакомой. Его, вероятно, звали…

«Меня зовут Джин Донхён, и я помогу тебе с сегодняшним проявлением, ученик Син Джу Гён. Просто расслабься и предоставь всё мне, хорошо?»

«Правильно. Джин Дон Хён».

Глаза Син Джу Гёна сузились.

«Этот ублюдок хвастался везде тем, что помог мне проявиться, как будто это было величайшим достижением в его жизни, а в итоге оказался в сетевом маркетинге, не так ли?»

Он не особо хотел знать, но знал, потому что сам Син Джу Гён победил Джин Донхёна и посадил его в тюрьму. Теперь он понял. Он бы точно проявился как SSS-ранг даже без этого идиота.

«Если подумать, моя сила уже пробудилась?»

Он забыл самое главное. Син Джу Гён сосредоточился на энергии, текущей по его телу.

«Величина моей силы та же, что и в будущем. Она просто запечатана».

Всего один стимул, и путь откроется. Но он не мог этого допустить. Син Джу Гён выбрал «провал проявления» в качестве первого поворота, чтобы избежать трагедии. Он решил сначала изменить общую картину.

Не будет больше Охотника Син Джу Гёна. Он уничтожит себя.

«У вас довольно бледное лицо, ты не волнуешься?»

Недопоняв Син Джу Гёна, погружённого в свои мысли, Джин Донхён усмехнулся. Он успокоил его, сказав, что не стоит беспокоиться, сказав, что участвовал во многих проявлениях, но, с точки зрения Син Джу Гёна, это вызвало лишь хмык. Однако он демонстративно кивнул, изображая нервозность, как и советовал Джин Донхён.

«Мне придется тебой немного попользоваться».

Скрывая при этом свои тёмные намерения.

«Ладно, начнём. Возможно, будет немного больно, но не удивляйся слишком сильно, ученик Син Джу Гён».

Джин Дон Хён, подошедший сзади, слегка согнул запястья и произнёс: «Слегка?.. Нет, будет чертовски больно».

«Мне следует быть готовым не прикусить язык».

Едва он собрался с духом, как сзади хлынул необычный поток энергии. Как сказал Джин Донхён, обычное проявление вызывает лишь лёгкое отвращение. В зависимости от того, кто испытывает боль, она может быть лёгкой, но не сопровождается чем-то более серьёзным.

Однако Син Джу Гён был другим. Он намеревался использовать силу Джин Донхёна, но в обратном порядке, чтобы заблокировать всю энергию, текущую через его тело. Будь это предыдущий Син Джу Гён, он бы, наверное, цокнул языком и назвал это безумием; это был крайне опасный и безрассудный поступок.

Но для нынешнего Син Джу Гёна такой риск был всего лишь просмотром надоедливой рекламы ради платного предмета. В буквальном смысле, ему просто нужно было не умереть. Тому, кто пережил побоище от руки собственного брата, нечего было бояться.

«Хотя это чертовски больно».

Син Джу Гён сжал сердце, вложив силы в своё тело, которое вот-вот должно было рухнуть вперёд.

«Уф… Кхук!»

«А? ...Студент?»

Джин Донхён, похоже, тоже заметил неладное: улыбка исчезла с его расслабленного лица. Он просто смутился, не в силах даже представить, что молодой ученик губит своё тело, лишая силы профессионального Охотника.

В тот момент, когда его движения стали неистовыми, Син Джу Гён в нужный момент прикрыл ему рот. Тёмно-красная кровь хлынула сквозь щели между его белыми пальцами.

«Почему, почему... Чёрт! Студент! Эй!»

— вскрикнул Джин Дон Хён, возбуждённо.

«Кашель, подавился! Хаа... Кашель!»

Под крик наблюдавшего неподалёку домашнего персонала отец Син Джу Гёна, Шин Тхэкён, тоже поднялся на ноги. Место, которое, казалось бы, было предназначено только для поздравлений и ликования, мгновенно превратилось в ужасающую сцену.

«Готово».

Син Джу Гён тихо улыбнулся, наблюдая, как люди кричат, требуя скорую, прежде чем рухнул на землю. Он даже почувствовал радостное волнение. Было ужасно больно, но… учитывая будущее, это было совсем неплохое начало.

Когда он снова открыл глаза, он немного испугался, что мир перевернулся, но всё это оказалось бесполезной фантазией. Тело болело так, будто его пропустили через блендер, а Кан Со-о шумно шмыгал носом.

«Молодой господин… шмыг, ты не должен умереть…»

«Я не умер».

Он лишь констатировал факт, но Кан Со-о заплакал ещё горше. Поскольку Син Джу Гён не любил вытирать слёзы, он просто проигнорировал его и огляделся. Как и ожидалось, отца рядом не было. Он действительно был последовательным человеком.

«…Что случилось?»

Когда он спросил, изображая неведение хриплым голосом, Кан Со-о вздрогнул. Казалось, это был правильный ответ. Но для Син Джу Гёна это было именно то, чего он хотел.

«Молодой господин… Э-то есть…»

Если говорить серьёзно, то Син Джу Гён попал в серьёзную беду, но, судя по поведению Кан Со-о, влип он сам. Может быть, он был настолько добрым, что переживал так, словно это была его личная проблема? Если бы Кан Со-о не умер в прошлой жизни и остался рядом с братьями, возможно, всё могло бы сложиться иначе.

Пока Син Джу Гён опускал голову, погрузившись в раздумья, Кан Со-о, с замиранием сердца, крепко схватился за щёки и поднял голову. Его глаза покраснели, словно готовые вот-вот заплакать.

«…?»

Глаза Син Джу Гёна расширились от удивления при виде незнакомого прикосновения, а Кан Со-о выровнял своё учащённое дыхание и громко воскликнул.

«Не опускай голову! Тебе это не идёт. А? Всё будет хорошо. Даже Старший Мастер не проявился, но он же возглавляет UA Group, не так ли? Молодой Мастер Син Джу Гён — единственный, кто наследует. К-конечно, я не говорю, что другие молодые мастера не подходят, но…! Но…! Как много ты старался…! Я всё знаю…»

Похоже, он неправильно понял поведение Син Джу Гёна, приняв его за уныние.

Утешение от кого-то гораздо младше. Син Джу Гён сжал шею, чувствуя себя смущённым. Когда он в последний раз ощущал чью-то заботу?.. Это чувство действительно давно назревало.

Син Джу Гён глубоко вздохнул. В отличие от ноющего тела, в его оцепеневшей груди разлилось тепло.

«Спасибо».

Это было искреннее чувство, которое он не мог выразить раньше. Тогда, даже будучи благодарным, он не мог сказать «спасибо». Что ж… на самом деле, больше, чем просто благодарность, он хотел извиниться.

«нюх… Молодой господин, нюх, за что вы должны быть благодарны, нюх?!»

Он ясно выразил свою благодарность, так почему же он плакал? Син Джу Гёну было сложно понять эту реакцию, но попытка понять, даже не испытывая сочувствия, была базовым социальным навыком.

«Остановись».

«Хм-м-м».

Будь он девятнадцатилетним Син Джу Гёном, он, возможно, испытал бы отвращение, думая, что ведёт себя не по возрасту. Однако тридцатилетний Син Джу Гён из-за абсурдности общества превратился в образец «сильный — сильному, слабый — слабому». Недаром с детства он пробовал жизнь на вкус: горький, сладкий и кислый.

«Тсс, прекрати. Я не могу вытереть твои слёзы, так что вытри их сам».

«Угу… чушь, но я же старше…?»

Син Джу Гён неловко похлопал Кан Со-о по плечу. В тот момент, когда разворачивалась эта ситуация смены ролей, раздался чёткий стук. Тук-тук, — незваный гость внезапно и без разрешения заглянул в комнату.

«Ты проснулся. Какое облегчение».

Это был исполнительный секретарь его отца.

Глава 3

На самом деле, сила, которую Син Джу Ген с таким трудом запечатал, даже повредив при этом своё тело, могла быть использована им в любое время ― стоит лишь выдержать «немного» боли и «небольшой» побочный эффект. Проблема, конечно, была в том, что он ни за что не собирался её раскрывать.

Ну ладно, это пока пропустим. Главное ― Син Джу Ген окончательно раздавил последние надежды своего отца.

«Начинаю осмотр. Сердцебиение в норме и…»

«……»

*Кхе-кхе!*

Во время обследования он потихоньку черпал свою силу, направлял её прямо в сердце и намеренно откашливал кровь. Похоже, старая привычка кормить голубей соджу никуда не делась: теперь он мог идеально формировать аккуратные круглые сгустки крови даже без капли алкоголя.

Выражение лица отца в тот момент было поистине бесценным. Словно он увидел, как сын, которого отправил в престижный университет, вернулся шимпанзе. А потом молча развернулся и ушёл… То, что Син Джу Ген особенно не расстроился, наверное, и доказывало существование «кровных уз».

Как бы то ни было, раньше он соглашался с отцовской присказкой: «Это всего лишь мелочь, которую совершил человек», и терпеливо сносил, когда его подталкивали к смерти, веря, что это станет ступенькой к росту. А теперь решил стать настоящей океанской луной-рыбой: чуть тронь ― и сразу: «О, ты заставил это скопиться в крови? Ну всё, я умираю».

«Если старший сын, которого они так упорно добивались, окажется самым бездарным, они, скорее всего, сами откажутся от этой надоедливой роли преемника. И, может, наконец обратят внимание на моих младших братьев».

Син Джу Ген закончил вспоминать и кивнул. Одна из причин, по которой его братья сбились с пути, был как раз этот фаворитизм.

«Ладно, об этом потом».

Как и в случае с по-настоящему срочными делами, улучшение отношений с братьями для него сейчас важнее, чем с отцом. У него и своих проблем хватало; что ещё оставалось делать?

«А всё-таки спорт прочищает мозги…»

Пока он раскладывал мысли по полочкам, ноги внезапно подкосились.

«…Какого чёрта?»

Брови Син Джу Гена нахмурились. Он же не из жвачки слеплен, почему такой хлипкий? Молодое тело ― просто кошмар. Подумать только, он собирался покорять вершины с такой физухой. Это называть юношеским задором или просто наглостью новичка?

Бурча себе под нос, он уже собирался раздеться и пойти в душ, как вдруг ввалился шумный незваный гость.

«Молодой господин! Смотрите, что я вам принёс! Очень полезно для здоровья!»

«Ах, точно, забыл запереть дверь».

Син Джу Ген расслабил плечи. Судя по тому, как сияет Кан Со-о, тот опять притащил какую-то диковинную еду. После того как Син Джу Ген несколько раз откашлял кровь, у Кан Со-о появилось новое хобби: таскать ему всевозможные тоники «для укрепления здоровья» и пихать их насильно.

В основном это были вьюны, угри, черепахи, иловые рыбы и прочая живность. Пахло от них так, что выворачивало наизнанку. Он ел безропотно ― из благодарности за заботу, ― но терпение постепенно заканчивалось.

«Я же говорил, тебе не обязательно…»

«Молодой господин!!»

Бам! Миска грохнулась об пол. Неужели отказ так сильно его шокировал?

«Почему лицо красное? У тебя жар?!»

«А? Да нет, я…»

Кан Со-о в панике бросился к нему. Потрогал лоб ― Син Джу Ген побледнел ещё сильнее. Похоже, тот всё не так понял, но поправлять его Син Джу Ген не собирался. Чем хлипче он выглядит, тем лучше.

«Ещё круче, что от тоника отказался».

Син Джу Ген незаметно сжал кулак в знак победы. Отлично.

«Посмотри, сколько пота! Если заболел, почему сразу меня не позвал? Зачем терпеть, дурачок!»

Это был пот от трёхсот отжиманий и двухсот приседаний, но сейчас можно было просто прикинуться больным.

«Боишься, что главный старейшина подумает плохо? Не переживай! Я-то не считаю тебя бесполезной вялой свиньёй, которая только рис жрёт, потому что не смогла проявить талант».

«Даже отец так далеко не заглядывал…»

«Разве в этом мире всё идёт так, как ты хочешь? Есть вещи, которые не получаются, даже если ты стараешься в миллионы раз больше других. Мир талантов? Говорят, он существует. Так что не падай духом! Если будешь думать, что тебе с Молодым Мастером не судьба быть вместе, сразу полегчает».

«По-моему, это ты меня сейчас добиваешь…»

«Может, он меня тонко троллит, а я делаю вид, что не замечаю?»

Вспыхнул лёгкий гнев, но Син Джу Ген быстро его задавил ― какой смысл злиться на ребёнка? В итоге ему пришлось лечь в постель «восстанавливаться» и наслаждаться этой странной заботой Кан Со-о. Тело горело, разум плавился… Жизнь была поистине пикантной.

«Поддерживать температуру тела очень важно! Если пот высохнет ― замёрзнешь!»

«Да я уже и так парюсь…»

«Тебе холодно? Сейчас принесу ещё одно толстое пушистое одеяло!»

Укрыться зимним одеялом после двух часов интенсивной тренировки ― это была настоящая извращённая пытка. Отныне, если попадётся преступник, Син Джу Ген решил, что будет наказывать именно так. С обогревателем на максимум ― для полноты ощущений.

«О, точно!»

Кан Со-о, наконец-то замотав его в два слоя одеял, хлопнул в ладоши и просиял.

«Что ещё он придумал, чтобы меня доконать?»

И тут Син Джу Ген вздрогнул от радостного возгласа:

«Та-да!»

В руках у того оказался енот странной формы. Точнее, брелок.

«Енот?»

«Это Ракун».

«…Ракун?»

«Ракун».

По словам Кан Со-о, это сейчас суперпопулярный персонаж, новый эксклюзивный мерч, который достаётся всего сотне человек.

«Ну разве не милый!»

«А. Э-э…»

Большинство пушистых четвероногих действительно милые. Кроме горгулий, церберов и прочей нечисти. Но, к сожалению, все пушистые твари, с которыми сталкивался Син Джу Ген, в основном были монстрами с ядовитой слюной и оскаленными клыками.

«Милое четвероногое…»

Син Джу Ген задумался и тихо, почти застенчиво выдал:

«Мне нравятся чи-чихуахуа».

«А, да. Так вот, про этого персонажа. Он недавно получил награду за популярность и…»

«……!»

Над головой Син Джу Гена мысленно взорвались три черепа-бомбы. Он только что робко открыл душу, а Кан Со-о отреагировал в стиле «ну и что?» и продолжил про своего енота, который ему вообще не интересен.

«Это как те коллеги, которые с горящими глазами уговаривали меня спеть в караоке, а потом, когда я реально вышла и спела от души, просто уткнулись в телефоны…»

Воспоминание, достойное топ-3 самых неловких моментов с корпоративов, выплыло само собой и больно ударило по самолюбию. Он тогда упорно отказывался, а они пихали микрофон: «Да ладно, мастер гильдии, в такой ситуации нельзя сливаться!» И пока не начиналась инструменталка, просто хихикали друг с другом, пялясь в экраны.

А потом вообще выключили песню на середине и такие: «Вау! Наш мастер мог бы стать певцом!» ― и большой палец вверх. …Сволочи проклятые. До сих пор злится, как вспомнит.

«Молодой господин, вы слушаете? Ыну тоже очень нравится! Это кумир всех детей».

Син Джу Ген, до того дрожавший от неловкости, внезапно успокоился.

«Кому нравится? Ыну?»

Взгляд упал на дерзкий брелок.

«Ракун, значит…»

«…Ракун».

Пэт-пэт-пэт.

Шурш-шурш.

Пэт-пэт-пэт-пэт.

Шурш-шурш-шурш.

Пушистый хвост, короткие лапки, пухлое брюшко ― скопировать внешность этого мохнатого комка, похожего на енота, который мог передвигаться и на четвереньках, и на двух лапах, было проще простого.

«Трое за углом».

Дёрк-дёрк. Круглые ушки мгновенно навострились. Син Джу Ген прыгнул и забрался на стену.

Добраться до комнаты младшего брата Ына, не попавшись слугам, оказалось сложнее, чем он думал. Из-за отцовской мании чистоты даже бродячая кошка сюда не забредала, так что прошмыгнуть по коридору в таком виде было нереально. А идти в человеческом облике… он боялся разрушить образ «больного отверженного», так что всё равно всё сложно.

Шлёп. Как только слуги прошли, он съехал вниз всем своим широким плоским тельцем.

«Но Ыну ведь нравится, да?»

Он подумал об этом ― и пушистый живот радостно затрясся. Син Джу Ген никогда не общался с Ыном в этом возрасте. Он был занят подготовкой к роли преемника, и если их взгляды случайно встречались за обедом, младший брат тут же испуганно опускал голову.

Наверное, им обоим было неловко. Или они просто привыкли держать дистанцию.

«Я, как старший брат, должен был сам к нему подойти».

Какой смысл сейчас сожалеть? Надо просто усердно исправлять ошибки.

Тук-тук-тук. Наконец он добрался до комнаты Ына. Чтобы сюда попасть, пришлось пройти кучу испытаний.

«Хм? Батлер, ты не чувствуешь запах странного зверя?»

«……!»

«Нюх… Точно пахнет чем-то пушистым и круглым…»

*вдох*

«Хмф. Неужели забралась бродячая кошка? Хотя… больше похоже на запах существа, которое умеет ходить на двух ногах. Нюх-нюх».

Чтобы не попасться вечно снующим слугам, он цеплялся за потолок, прятался за колоннами, притворялся гигантским меховым шаром… Вопреки опасениям, тело двигалось на удивление ловко.

«Молодец, Ракун».

Син Джу Ген похвалил своё пушистое альтер-эго и потянулся к дверной ручке. Хм, коротковата. Даже на цыпочках не достать.

«Дверь… высокая».

Морщинки вокруг глаз стали глубже. Впервые в жизни его унизил рост. Син Джу Ген упёр лапы в бока и обиженно хлопнул хвостом.

Глава 4

На самом деле, сила, которую Син Джу Ген  силой запечатал, даже повредив при этом своё тело, могла быть использована им в любое время, при условии, что он выдержит «немного» боли и «небольшой» побочный эффект. Проблема, конечно же, заключалась в том, что он совершенно не собирался раскрывать её.

Давайте пока пропустим это. Главное — сосредоточиться на том, что Син Джу Ген разрушил последние надежды своего отца.

«Я начну осмотр. Сердцебиение в норме и…».

«……».

«Волновой тест……».

'Кхе-кхе-кхе!'

Во время обследования он тайно черпал свою силу, направляя её в сердце, и намеренно кашлял кровью. Похоже, его давняя привычка кормить голубей соджу никуда не делась: теперь он мог мастерски формировать круглые сгустки крови, даже не прибегая к спиртному.

Выражение лица его отца тогда было поистине впечатляющим. Он словно увидел, как его сын, которого он отправил учиться в престижный университет, вернулся шимпанзе. А потом ушёл, не сказав ни слова… Тот факт, что Син Джу Ген не  особенно расстроился, вероятно, означал, что «кровные узы» действительно существовали.

Как бы то ни было, раньше он соглашался с отцовской поговоркой: «Это всего лишь мелочь, которую совершил человек», и терпел, когда его подталкивали к смерти, веря, что это станет ступенькой к развитию. Но теперь он намеревался стать океанской луной-рыбой, которая при малейшем прикосновении воскликнет: «О? Ты заставил это накапливаться в виде крови? Да, я умру».

«Если старший сын, которого они так упорно добивались, окажется самым некомпетентным, они, вероятно, сами откажутся от надоедливой роли преемника. И, возможно, даже обратят внимание на моих младших братьев».

Син Чукён закончил воспоминание и кивнул. Он считал, что одной из причин, по которой его братья сбились с пути, был фаворитизм.

«А пока давай подумаю об этом позже».

Как и в срочных делах, улучшение отношений с братьями было для него важнее, чем отношения с отцом и братьями. У него были свои проблемы, которые нужно было решить; что ещё он мог сделать?

«Тем не менее, занятия спортом, похоже, проясняют мой заторможенный разум…»

Пока он приводил в порядок свои мысли, ноги у него внезапно подкосились.

«…Что за черт?»

Брови Син Чукёна нахмурились. Он же не из жвачки сделан; почему такой хлипкий? Его молодое тело было ужасно. Подумать только, он метил на вершину с таким-то телом. Стоит ли это называть юношескими амбициями или бравадой новичка?

Ворча, он уже собирался раздеться и принять душ, когда появился шумный незваный гость.

«Молодой господин! Посмотрите на это. Я принёс вам кое-что полезное для здоровья!»

«Ах, я забыл запереть дверь».

Син Джу Ген  позволил напряжению спуститься с плеч. Видя, как Кан Со-о взволнован, он, должно быть, снова принёс какую-то странную еду. После того, как Син Джу Ген несколько раз кашлял кровью, Кан Со-о приобрёл новое хобби: приносить ему всевозможные тоники, якобы полезные для здоровья, и насильно кормить его ими.

В основном это были вьюны, угри, черепахи, иловые рыбы и так далее. Были и морские обитатели, и от них так сильно пахло рыбой, что его тошнило. Он ел их без жалоб, из благодарности за старания, но постепенно его терпение подходило к концу.

«Я же сказал, тебе не обязательно...»

«Молодой господин!!»

Грохот! Миска упала на пол. Неужели его отказ есть был таким шокирующим?

«Почему у тебя такое красное лицо? У тебя что, жар?!»

«А? А, аа ...

Кан Со-о лихорадочно сокращал дистанцию. Он потрогал лоб Син Чукёна, и тот побледнел ещё сильнее. Похоже, он неправильно понял, но Син Джу Ген не собирался его поправлять. Пусть он выглядел хрупким, тем лучше.

«Еще лучше, что он отказался от тоника».

Син Джу Ген незаметно сжал кулак. Здорово.

«Посмотри на весь этот пот. Если ты заболел, почему не позвал меня? Зачем ты, дурак, терпишь!»

Это был пот от 300 отжиманий и 200 приседаний, но сейчас можно просто сказать, что он был болен.

«Ты беспокоишься о том, что подумает главный старейшина? Не волнуйся! Я не считаю тебя бесполезной, вялой свиньей, которая ест только рис, потому что не смогла проявить свои способности».

«Даже мой отец не загадывал так далеко».

«Как всё в мире может идти так, как ты хочешь? Есть вещи, которые не получаются, даже если ты стараешься в сотни миллионов раз больше других. Мир таланта? Говорят, он существует. Так что не отчаивайся! Если ты думаешь, что тебе с Молодым Мастером не суждено было быть вместе, тебе станет легче».

«Я думаю, это ты меня расстраиваешь…»

«Может быть, он меня тонко оскорбляет, а я просто делаю вид, что не замечаю?»

Он почувствовал лёгкий всплеск гнева, но быстро подавил его, решив, что нет смысла злиться на ребёнка. После этого Син Джу Ген  пришлось лежать в постели и восстанавливаться, наслаждаясь безразличной заботой Кан Со О. Его тело и разум горели… Жизнь была поистине пикантной.

«Поддержание температуры тела важно. Если пот высохнет, вы замёрзнете!»

«Нет, ну, я думаю, что немного жарковато…»

«Тебе холодно? Я принесу ещё одно толстое, пушистое одеяло!»

Укрыться зимним одеялом после двух часов силовых тренировок. Это было настоящей пыткой. Отныне, если он встречал преступников, он считал, что будет неплохо наказать их таким образом. Он даже включал обогреватель в качестве бонуса.

«О, конечно!»

Кан Со-о, который наконец-то накинул на себя два слоя одеял, хлопнул в ладоши и рассмеялся.

«Что еще он собирается сделать, чтобы свести меня с ума?»

И тут Син Чукён вздрогнул, услышав радостный голос.

«Та-да!»

Он показал енота странной формы. А точнее, брелок.

«Енот?»

«Какун?»

«Ракун».

По его словам, в наши дни это популярный персонаж, новый эксклюзивный товар, который выдают всего ста людям.

«Разве это не мило!»

«А. Э-э».

Большинство пушистых четвероногих были милыми. За исключением горгулий, церберов и им подобных. Но, к сожалению, пушистые твари, с которыми сталкивался Син Джу Ген, в основном были монстрами с оскалёнными клыками, истекающими ядовитой слюной.

«Милое четвероногое животное…»

Шин Чукён задумался, а затем застенчиво заговорил.

«Мне нравятся чи-чихуахуа».

«А, да. Итак, насчёт этого персонажа. Он недавно получил премию за популярность и…»

«……!»

Над головой Син Джу Ген взорвались три черепа-бомбы. Он робко раскрыл свои истинные чувства, но Кан Со-о ответил вяло, словно спрашивая: «Ну и что?», а затем заговорил о еноте, который его совершенно не интересовал.

«Это как те ребята, которые с энтузиазмом уговаривали меня спеть в караоке, но потом просто пялились в свои телефоны, когда я на самом деле пела от всего сердца...!»

Воспоминание, достойное попасть в его «Тройку самых неловких моментов!» с прошлых корпоративных ужинов, незаметно всплыло на поверхность, мучая его. Даже когда он упорно отказывался, говоря: «Нет, нет», они силой совали ему микрофон со словами: «Эй! Мастер гильдии, в такой ситуации нельзя отступать!» И затем, пока не заиграла инструментальная часть первого куплета, они просто хихикали друг с другом, уткнувшись в свои телефоны.

Они даже не стеснялись насмехаться над ним, выключили песню до того, как он закончил, и сказали: «Ух ты! Наш мастер мог бы стать певцом!», и даже показали ему большой палец вверх. …Вот же проклятые ублюдки. Он до сих пор злился, вспоминая об этом.

«Молодой господин, вы меня слушаете? Ыну тоже это нравится. Это кумир детей».

Син Джу Ген, дрожавший до этого, теперь успокоился.

«Кому нравится? Ын?»

Взгляд Шин Чукёна упал на дерзко оформленный брелок.

«Какун, а?»

«…Ракун».

Пэт-пэт-пэт.

Шелест.

Пэт-пэт-пэт-пэт.

Шорох-шорох-шорох.

Пушистый хвост, короткие руки и ноги, пухлая нижняя часть тела по сравнению с верхней. Имитировать внешний вид мохнатого комка, млекопитающего, похожего на енота, способного передвигаться как на четвереньках, так и на двух ногах, было проще простого.

«Три человека за углом».

Дёрг-дёрг. Его круглые уши мгновенно отреагировали. Шин Чукён подпрыгнул и взобрался на стену.

Добраться до комнаты младшего брата Ына, избегая взглядов слуг, оказалось сложнее, чем ожидалось. Из-за пристрастия отца к чистоте, даже бродячая кошка не допускалась, так что пройти через коридор в таком виде было невыполнимой задачей. Но идти в своём первоначальном облике… он боялся, что это разрушит его образ отверженного, поэтому всё было сложно, несмотря ни на что.

Скольжение. Когда слуги исчезли, он съехал вниз всем своим широким, плоским телом.

«Но Ыну ведь нравится, да?»

Он подумал, и его пушистый живот затрясся. Син Джу Ген никогда не разговаривал с Ыном в этом возрасте. Он был занят подготовкой преемника, и если их взгляды случайно встречались во время еды, его младший брат всегда испуганно опускал голову.

Возможно, было очевидно, что им некомфортно друг с другом. Или, может быть, они привыкли держать дистанцию.

«Я, как его старший брат, должен был подойти к нему».

Какой смысл теперь об этом сожалеть? Нужно было просто усердно работать, чтобы исправить свои ошибки.

Тук-тук-тук. Наконец он добрался до комнаты Ына. Чтобы добраться сюда, пришлось пройти через множество испытаний.

«Хмм? Батлер, ты не чувствуешь запаха странного животного?»

«……!»

«Нюх… Это определенно пахнет пушистым круглым животным…»

'(Вдох)'

«Хмф. Неужели сюда забралась бродячая кошка? Хм, больше похоже на запах чего-то, способного ходить на двух ногах. Нюх-нюх».

Чтобы избежать постоянно появляющихся слуг, ему приходилось цепляться за потолок, прятаться за колоннами, притворяться гигантским меховым шаром... Вопреки его опасениям, его тело двигалось довольно проворно.

«Ты молодец, Ракун».

Син Джу Ген похвалил пушистое создание и протянул руку к дверной ручке. Хм, она была коротковата. Даже на цыпочках не получилось.

«Дверь… высокая».

Морщины вокруг глаз стали глубже. Впервые его унизили из-за роста. Шин Чукён положил руки ему на талию и забил хвостом. Казалось, он был весьма оскорблён.

Глава 5

В конце концов, не имея выбора, он подпрыгнул и повис на дверной ручке. Он несколько раз вырывался из-за толстого живота. Пока он молотил своими крошечными ножками, дверная ручка повернулась. Син Джу Гён, повиснув на веревке, посмотрел в открытую дверную щель. В комнате показался круглый затылок.

«Это Ын».

Хафф… пф… пф… громко фыркая, он подбежал ближе к младшему брату. Похоже, слова Кан Соо не были ложью: всё вокруг было Ракуном. Должно быть, ему очень понравилось.

«Хорошо, что я пришел в таком облике».

Син Джу Гён,намеренно делал притопывающие шаги, надеясь, что Ын заметит его.

«Ын-а, это твой старший брат. Твой самый старший брат».

Словно его присутствие возымело эффект, маленькая головка повернулась. Рот выдавался вперёд, словно птичий клюв, щёки казались мягкими, словно клейкие рисовые лепёшки, ресницы были длиннее кукольных. Его взгляд встретился со взглядом ребёнка, обладавшего, несмотря на юный возраст, безупречной красотой.

Этим ребёнком был Гон Ын. Самый младший в семье.

«Он как цыпочка».

Его младший брат, который был намного меньше, чем он помнил, казался ему чужим.

Син Джу Гён,молча посмотрел в эти яркие, ясные глаза, а затем слегка прищурился. Притворяясь, что не замечает, он предвкушал реакцию младшего брата. Покроются ли его пухлые щёки персиковым румянцем? А вдруг он от неожиданности расплачется?

«Мне бы хотелось увидеть его улыбку хотя бы раз».

Однако реакция, которую он с нетерпением ждал, оказалась иной, чем он ожидал. Пах-пат-пат, вжух! Ребёнок вдруг вскочил, поспешно побежал и спрятался за занавеской.

Что? Разве это не его любимый персонаж? Син Джу Гён,  в замешательстве огляделся. Куклы Ракун, подушки, игрушки… Они ему определённо нравятся, так почему же он меня избегает?

Ребенок, высунув мордочку, настороженно наблюдал за Син Джу Гёном.  К счастью, тот не выглядел испуганным. Между четырёхголовым малышом и двуногим комком шерсти завязалась напряжённая схватка.

«Ккурунг, ввенг-аль, ввенг, ккуруру, о-анг». (Ын-а? Почему ты меня избегаешь? Посмотри внимательно, это Ракун. Он твой любимый персонаж, не так ли?)

"Ик…"

Пока он говорил, ситуация ухудшилась. Ын от неожиданности плюхнулся на пол.

«Почему же…»

Син Джу Гён,который только что постучал себя по лбу, в расстроенных чувствах вдруг взглянул на свою руку.

«Эта… рука…

Син Джу Гён ещё раз огляделся. И снова его рука. Снова окружающее пространство. И снова его рука.

«Ккурунг…!»

Над его головой прогремел гром.

Ах, вот и всё.

«Излишне высокое качество…!»

Ыну нравился Ракун в 2D, а не в 3D. Это была ошибка, вызванная его неловкостью. Осознав свою оплошность, Шин Джукён цокнул языком. Даже слишком хорошие способности — проблема. Мне следовало выглядеть более грубо, чёрт возьми.

«Я просто хотел сделать его счастливым, но я все испортил».

А  Син Джу Гён был расстроен и дергал себя за волосы.

«…Ккуку…?»

Раздался робкий и прелестный голосок. Внезапно подняв голову, он увидел робко приближающегося Ына. Ребёнок в синем комбинезоне неловко попытался заговорить.

«Кку… Ккуку?»

— Ккуку?

Ах, так зовут этот пушистый комочек? Глаза Син Джу Гёна заблестели. Инстинкт охотника он такой. Выбранную цель уже не отпустишь. Точно! Если он даёт мне шанс, конечно, я должен им воспользоваться.

«Ккурут!»

Син Джу Гён тут же лёг и захлопал ушами. С бесстыдным видом, который, узнай его настоящий Куку, заслужил бы судебное преследование, он нагло вёл себя мило. Гордыня тридцатилетнего? Всё это давно исчезло, словно пыль. Под этой милой оболочкой скрывался тридцатилетний мужчина, чьи единственные радости в жизни были спорт и сигареты. Ради младшего брата он отказался от своего взрослого «я» и внезапно стал Куку.

Сколько времени прошло?

«…Спаси меня».

Он дрожал всем телом. Вот плата за недооценку детской выносливости. Скорее, проще было бы пройти Подземелье.

Син Джу Гён ковылял, преследуя Ына. Они шли часами, до такой степени, что во рту от усталости появился сладкий привкус. Но, как бы тяжело ни было, отдыхать не разрешалось. Если этот парень вырастет помощником или кем-то ещё, он, вероятно, будет невероятно хорош в этом.

«Иди сюда, Куку! Ты — ОНО!»

Вспотевший, он рассмеялся, покраснев. Разве это так весело? Накопившаяся усталость мгновенно рассеялась.

«Поскольку он ребенок, он быстро открывает свое сердце».

Син Джу Гён решил пожертвовать коленями ради своего, казалось бы, счастливого младшего брата.

«Ккурунг!»

«Ахаха! Тебе меня не догнать!»

Более того, его младший брат был мастером уклонения. Трудно сказать, но даже когда он направлял на меня нож в далёком будущем, каждый его удар был тяжёлым и мощным. Должно быть, у него от природы есть физические способности.

После этого Син Джу Гён продолжил кататься, сделал шесть воздушных вращений, сделал стойку на пальцах и так далее. Используя свой опыт директора Ассоциации охотников, он показывал всевозможные трюки, и Ын, по-видимому, довольный выступлением, выступлением и выступлением пухлого енота, захлопал в ладоши и сказал: «Молодец, молодец!»

Тюрьма похвалы очень страшна. Потому что она заставляет даже тридцатилетнего мужчину потерять рассудок и вести себя мило.

«Ккуруру… Хафф, паф».

Когда он пришёл в себя, уже была тёмная ночь. Ын был уже в полусне, кивая головой. Если он сонный, почему он держится, а не просто спит?

Оглядевшись, Син Джу Гён вернулся в прежнюю форму и поднял младшего брата. Он оказался легче, чем ожидалось. После того, как они немного поиграли вместе, его тёплое тело показалось им знакомым.

В этот момент пухлая ручка крепко схватила Син Джу Гёна за одежду. Дыхание ребёнка было непривычно громким, тихим и хриплым. Словно не желая отпускать, он даже жалел об этом.

Уложив младшего брата на кровать, Син  Джу Гён ещё раз оглядел комнату. …Она такая просторная. Слишком просторная и одинокая комната для ребёнка, чтобы он мог находиться в ней один. Казалось, он смутно понимал, почему тот так легко подпускает его к себе и почему не отпускает его руку, даже засыпая.

Его младшего брата оставляют без присмотра. Нет, точнее сказать, он страдает от эмоционального насилия. В возрасте, когда его должны любить и о нём заботиться, он в одиночку страдает от одиночества. Просто обеспечивать себя всем необходимым — это не значит выполнять свои обязанности. Эта семья была гораздо более напряжённой, чем думал Син Джу Гён.

Прошло пять дней. За время, которое можно было назвать коротким, и долгим, если можно назвать долгим, два коротышки стали лучшими друзьями. Пушистый комочек добился того, о чём его старший брат и мечтать не мог. Радоваться этому или грустить?

«Но когда я не Ракун, он даже не смотрит мне в глаза...»

Да и кто бы мог подумать, что нормальный человек притворяется четвероногим комочком шерсти? Ын в этом не виноват.

«Неужели нет способа заставить Ына подойти ко мне добровольно?»

Син Джу Гён глубоко задумавшийся, полностью пересмотрел свой план. Так называемую стратегию «действовать хладнокровно». И пришло время перекусить.

Каждый раз, когда Син Джу Гён играл с Ыном в роли Ракуна, он отказывался от всех предлагаемых Ыном закусок. Более того, он даже играл в догонялки вяло. Причина была проста: он намеренно создавал дистанцию. Если он сталкивается с проблемой, которую не может решить сам, он ищет взрослого, на которого можно положиться.

С ребёнком такое не пройдёт, но он торопился, поэтому выбора у него не было. И этот метод сработал, как и ожидалось.

«Ккуку… ты больна? Там больше ничего нет…»

Взволнованный Ын даже попытался поделиться своим заветным печеньем, но Син Джу Гён упрямо отвернулся. Когда он надулся и заплакал, ему показалось, что его совесть разорвётся в клочья. Но пришлось терпеть. Хорошие вещи приходят к тем, кто умеет ждать.

Наконец, сегодня Син Джу Гён остался за обеденным столом до самого конца. Его оставили наедине с Ыном, который ел медленно. Ын взглянул на Син Джу Гёна и неуклюже орудовал ложкой. Судя по его торопливым движениям, он чувствовал присутствие Син Джу Гёна.

«У него от этого случится расстройство желудка».

Поняв, что больше не стоит медлить, Син Джу Гён достал приготовленную им детскую энциклопедию животных. Внезапное открытие книги за обеденным столом было совершенно неуместным, но он перелистывал страницы с очень серьёзным выражением лица. Время от времени, словно понимая, он не забывал кивать головой.

«Рыбы дышат жабрами… Это полезные знания».

«…!»

Какая-то холодная манера говорить, какой-то глубокий взгляд. Ын, наблюдая за этим интеллектуальным видом, то и дело поглядывал на Син Джу Гёна. Син Джу Гён бегло, не останавливаясь, прочитал книгу.

Его пухлые щёки дёрнулись. Скорость еды также заметно замедлилась.

«Он подсел».

И конечно же, Ын, открыв рот, изобразил благоговение. Да, именно так выглядит человек, увидевший умного старшего брата!.. Но он всё ещё колебался.

«Даже после этого он не спросит?»

Шин Джу Гён, не имея выбора, отложил книгу и применил свой последний прием.

«Восемь восьмёрок — шестьдесят четыре, восемь девяток — семьдесят два…»

Глядя в пустоту, он процитировал таблицу умножения. Более того, это была невероятно сложная таблица умножения на 8.

«…!»

Др-рык! Ын, смутившись, бросился к Син Джу Гёну. Его широко раскрытые круглые глаза, подрагивающая попка, очаровательно сжатые кулаки и пылающие щёки были словно лицо человека, нашедшего спасение.

«О… старший брат…»

«Это сработало».

Всё верно. В глазах этого малыша старший брат, декламирующий таблицу умножения, был настоящим всезнайкой, ходячей энциклопедией. Поэтому он, похоже, был уверен, что наверняка знает, почему Куку отказывается от еды.

Превзошло все ожидания. Вполне справедливо, как в хорошем, так и в плохом смысле. Как и ожидалось, Ын спросил про Ракун, а Син Джу Гён сделал вид, что не знает, но всё же ответил.

«Поскольку он любит мыть свою еду и есть ее, разве не будет хорошо поставить для него миску с водой?»

Его младший брат преданно следовал совету старшего. Со следующего дня в детской комнате поставили небольшую миску с водой, а Син Джу Гён,теперь Куку, сделал вид, что ничего не знает, и мыл там свои закуски, чтобы поесть. Ын, с тревогой наблюдавший за ним, вздохнул с облегчением, увидев, что он снова хорошо ест.

Глава 6

«Ух ты, Большой Брат все сделал правильно».

Я отчетливо слышал бормотание, еле слышное.

Это было такое странное чувство. Более ошеломляющее, чем когда он в одиночку остановил подземелье S-класса, чем когда он стал директором Ассоциации охотников, чем когда его приветствовали многие… Син Чукён наконец почувствовал, что нашёл место, которое хотел. То есть место своего брата.

«На самом деле, мне это Большой Брат сказал, понимаешь?»

Куку, нет, Шин Джукён, так любил этот нежный, шепчущий детский голосок. Да, он его любил. Но…

«Я больше не хочу есть…»

Ему также пришлось расплачиваться за свою карму. Похоже, Ын намеревался отплатить ему за все причинённые им душевные страдания, постоянно принося ему закуски. Хлеб, фрукты, печенье и так далее. Из-за этого Шин Чукёну пришлось жевать и глотать около двадцати размокших печений, чего он никогда не думал, что когда-либо сделает.

Если он хоть немного колебался, брови Ына опускались, и он в экстазе устраивал настоящее шоу с брызгами. Он и так не особо любил сладости, а есть их размокшими было просто ужасно.

'Фу…'

Сегодня, как обычно, по пути в свою комнату, держась за спазмы в животе и не понимая, было ли это из-за еды или воды, Шин Чукён учуял металлический запах.

«Запах крови!»

У пухлого, грушевидного комочка шерсти, ковыляющего с нахмуренными бровями, внезапно засияли глаза.

Пэт-пат-пат!

Место, куда он побежал, следуя запаху, оказалось главными воротами особняка. Он встревожился, гадая, не террорист ли это, нацелившийся на его отца. Он не знал, что это за дерзкий панк, но заранее выразил свои соболезнования. К несчастью, здесь застряли извращённый сын, скрытый в доме сильный мужчина и заядлый курильщик, пытающийся бросить.

Пэт-пат-пат-пат!

Думая, что наконец-то найдётся хоть что-то интересное после долгого перерыва, он поспешил вперёд, чуть не болтая языком… Дюй-дюй. Внезапно его схватили за шиворот и подняли. Какое зрелище! Он не ожидал, что за ним начнут охотиться.

«У тебя странная фигура».

Знакомый и одновременно незнакомый голос… А? Глаза Шин Чукёна расширились. Он не ожидал встретить кого-то в таком облике. Это был Ян Удам, второй сын в семье и первый младший брат Шин Чукёна.

«Это собака? Бродячая?»

Это Ракун. Похоже, У-дам, не только Ын, тоже нуждается в детской энциклопедии животных.

«Посмотрите на этого толстяка».

Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп.

«…!»

Внезапно кто-то коснулся его низа живота. Шин Чукён вздрогнул и забил ногами. Понятно, что это было со стороны Ын, который был ещё ребёнком… но Удам был другим. Подобные прикосновения к человеку своего пола вызывали лишь отвращение.

«Тебе не нравится, когда тебя трогают. Я просто запомню это».

Этот парень? На переносице Шин Джукёна проступили морщины. Пока он раздумывал, стоит ли ударить его по голове от злости, его тело поднялось ещё выше.

«Это самец».

«…»

«Он маленький».

«…!»

Над головой Шин Чукёна взорвались три черепные бомбы.

«Писк-ваа, ээ, ээ!» (Я не маленький! Посмотрите ещё раз, когда я буду в своём первоначальном теле, я разве маленький?!)

Это было оскорбление, которое не мог стерпеть ни один кореец.

«Выглядит чистым. Так это домашняя собака? Как её зовут?»

«…»

«Когда взрослый тебя о чём-то спрашивает, ты должен отвечать, грубиян. Чему тебя учили мама и папа?»

С белоснежной улыбкой он в одностороннем порядке оскорбил безмолвное животное. Это был неравный бой. Шин Джукён был немного обеспокоен характером брата. Но что бы ни думал Шин Джукён, Удам, похоже, был очень доволен.

«Вместо этого я назову тебя Хён. Ты милый, так что… как насчёт Сукчи? Типа, бездомный».

Он скрестил руки на груди, недовольный этим именем, подчёркивавшим его уличное происхождение. Он услышал комментарий: «Собака может складывать руки?» — и пожевал его.

«Тебе не нравится фамилия Но? Ты очень придирчив, да? Ладно. Что ж, сейчас в моде имена для обоих полов, так что… как насчёт Бан? Разве не круто? Это модно и красиво. Ах да, и фамилия — Корён, на корейский манер».

У-дам коротко усмехнулся и сказал: «Georeongbang~».

Нищий… Шин Чукён, с холодным взглядом, вдруг заметил необычную внешность У-дама. Его волосы были растрепаны, бледное лицо покрыто царапинами. К тому же, он был не в школьной форме и возвращался домой поздно. Он подрался с другом? Его задирали? Трудно было счесть это простой ссорой.

«Может ли быть так… Мне даже думать об этом неприятно…»

Одно «что если» следует за другим, и масштабы растут. Ощущение, будто вся кровь отливает от тела. Кончики пальцев рук и ног похолодели.

«Его обижают в школе?»

Самое показательное преступление среди социальных проблем, с которыми сталкиваются подростки. Его младший брат, жертва школьного насилия? Он с трудом сглотнул. Ощущение было такое, будто дыхание перехватило. Дыхание стало прерывистым.

'Успокойся.'

Он не мог быть уверен преждевременно. Это было всего лишь подозрение. Поэтому ему нужно было всё проверить. Если это правда, то…

«Я накажу даже их родителей в рамках Системы коллективной ответственности».

В глазах Син Чукёна вспыхнуло пламя. Школа – это маленькое общество. Он, слегка преувеличивая, представлял её себе местом, где учатся всем основам. Местом, которое во многом определяет будущее ребёнка. Если человек подвергается там коллективному остракизму, он, несомненно, получит душевные раны, которые нелегко залечить.

«Чёрт возьми. Разве они в восемнадцать лет не достаточно взрослые, чтобы отличить добро от зла? Вести себя как необразованные детишки. Одна из причин, по которой У-дам сбился с пути в будущем, может быть именно здесь».

Ему нужно было прекратить свой отказ от посещения школы. Ему нужно было идти в школу с завтрашнего дня. Приняв решение, Шин Джукён ловко выскользнул из рук Удама.

"Идущий?"

Он не пытался поймать Шин Чукёна. К тому, кто считал его милым, он не испытывал к нему никакой привязанности. Он лишь округлил глаза и помахал рукой.

"…Стон."

«Прощай, Бэнг».

Шин Чукён несколько раз оглянулся, прежде чем поспешить прочь и скрыться из виду.

«Это заняло больше времени, чем я думал…»

Он намеренно обошёл особняк, чтобы снова не столкнуться с братом. Из-за этого он опоздал.

Обычно, когда Шин Чукён превращался в Ракуна, чтобы навестить младшего брата, он под предлогом принятия ванны создавал алиби, что был в его комнате. Сегодня всё было не так. Он просто хотел поиграть с Ыном.

Шин Чукён поспешно перелез через стену и протиснулся через окно ванной. Скулит-скулит-скулит. Хвост застрял, задержав его. И когда он уже почти пролез, он услышал странные звуки.

«Быстрее! Я же сказал тебе поторопиться!»

Его округлые уши навострились. Его уши, которые работали лучше, чем когда он был человеком, выполняли свою работу.

«Дверь заперта. Думаю, придётся её выломать».

«Хмф… поторопись. Он бы уже помылся и всё такое. Но дверь всё ещё заперта. И он не отвечает… Он так нервничает в последнее время, что-то, должно быть, случилось. Пожалуйста, спасите нашего молодого господина!»

«Всем в сторону! Раз, два!»

О нет. Он слишком долго отсутствовал и вызвал недоразумение. Осознав ситуацию, Шин Джукён быстро зашёл в ванную и вышел из состояния трансформации.

«Всё в порядке. Могу лишь сказать, что я уснул, пока принимал ванну».

Пока он выбирал оправдание, его охватил внезапный холод, а в глазах закружилась дрожь.

«Чёрт возьми, побочный эффект…»

За использование своей способности пришлось заплатить. Но он уже привык к этому. С тех пор, как встретил Ына, он испытывал эту боль каждый день. Ему нужно было просто сплюнуть кровь и спокойно уйти, сказав: «Ничего страшного. Я просто уснул», чтобы успокоиться.

«Птуй! Фух… Фу?!»

Син Чукён спокойно и легко сплюнул сгусток крови. И когда он попытался выпрямить спину, его ноги внезапно подкосились. Усилия были бесполезны.

Только тогда Шин Чукён понял, что что-то серьёзно не так. Зрение затуманилось, голова закружилась, тело забилось в конвульсиях. Кровь продолжала течь, оставляя пятна на полу.

«Это накопленная усталость?»

Происходит довольно много всего. Какой новый опыт. Син Чукён сел и усмехнулся.

«Мне нужно увеличить объем тренировок».

Он коснулся уголка рта, снова нахмурившись, осознавая, насколько низкое состояние его физического тела. Тем временем снаружи беспрестанно стучали в дверь, пытаясь её открыть. Это был нежеланный энтузиазм тех, кто обладал безупречной профессиональной подготовкой.

«…А оправдания и всё остальное просто раздражают. Пусть поймут неправильно».

Он расслабил все тело и смирился с потерей сознания.

Аккуратно приготовленные блюда были расставлены на обеденном столе. Было так рано, что ножки стола грозили сломаться.

«Черт возьми».

Ян Удам проглотил проклятия вместо риса.

"Слушаю."

Кто с энтузиазмом возьмется за палочки, чтобы поесть вместе с полупсихопатом?

«Если у тебя есть мозги, используй их, черт возьми. Блядь».

Но раб, живущий за счет других, должен жевать даже камни, если его хозяин приказывает ему есть.

«Спасибо за еду».

«Д-да, спасибо за еду…»

Он оглядел других рабов, которые неохотно взяли палочки для еды. Раб с матерью. Самый младший раб. Все они жевали еду с нескрываемым гнилым выражением лица. Любой, кто взглянул бы на них, подумал бы, что это были похороны.

У-дам тоже ковырялся в еде. Блестящий белый рис превратился в грубые песчинки. Он был уверен, что основной пищей рабов семьи Шин, включая его самого, был не рис, а лекарство от несварения желудка. Он готов был поспорить на это.

«Если бы у них были глаза, они бы это увидели».

У-дам покачал головой и злобно посмотрел на Шин Тхэкёна.

Глава 7

«Чёрт возьми, Тэкён. Ты не можешь поесть один, пожалуйста?»

Я совершенно не понимаю, зачем он так упорствует в этом показном семейном фарсе. Ну как понять? Я нормальный, а он психопат.

«Прошу прощения за опоздание».

В этот момент появился единственный молодой хозяин дома великого лорда. Другими словами, прибыл маленький психопат.

«Пять звезд за дискомфорт».

На этот раз я проглотил сарказм вместе с ужином.. Шин Джукён, на которого я взглянул, выглядел как обычно. Холодное, бесстрастное лицо, чёрные как смоль волосы и высокий рост. Кроме лёгких тёмных кругов под глазами, я не заметил никаких особых изменений.

«Они сказали, что он разрушил свое Проявление и превратился в развалину, но, похоже, с ним все в порядке?»

Син Тхэкён и не думал его ругать. Атмосфера между ними была спокойной. По крайней мере, так казалось Ян Удаму. Он был глубоко разочарован тем, что ожидаемая катастрофа не произошла. Он не мог поверить, что психопат, стремящийся к совершенству во всём, способен поддерживать провальный продукт.

Особенно в этом доме, никто не мог не знать, сколько усилий и одержимости Шин Тхэкён вкладывал в Шин Чукёна.

«Я думал, его изобьют, как собаку. Разве психопат в конечном счёте может быть отцом? Это типа: „У меня прекрасный ребёнок“, или что-то в этом роде? Должно быть, приятно жить такой лёгкой жизнью».

Как могли трое рабов, которым не на кого положиться, не завидовать? Сарказм всё время кипел в моей голове.

«Как твое тело?»

"Я в порядке."

Ян Удам машинально жевал, слушая их обмен любезностями, который раздражал его сильнее, чем реклама на YouTube. Ему просто хотелось поскорее закончить и уйти. Остальные, похоже, думали о том же: уткнувшись лицом в свои миски, продолжали есть.

В этот момент его внезапно поприветствовал Шин Джукён.

"Доброе утро."

Он чуть не выронил палочки для еды, которые держал в руках.

«Какое утро?»

Эти двое никогда не говорили друг другу бодрых «доброе утро». Вообще — никаких приветствий. Так что это было как внезапное нападение.

— Чёрт, Шин Джукён, ты же меня почти задушил!

Ян У-дам проглотил еду и ответил с опозданием в полсекунды.

"Доброе утро."

Даже если это трудно, улыбайтесь – именно это делает человека первоклассным… Ну, на самом деле это не совсем так. Это просто жизнь, полная постоянной осторожности и приёмов пищи под пристальным вниманием окружающих. Честно говоря, будь они одни, он, возможно, попытался бы игнорировать их, но, к сожалению, рядом был Шин Тхэкён, так что он не мог. Он не знал, какое возмездие его ждёт, если он будет сопротивляться без причины, поэтому лучше было смириться.

«Джэ Мин, и тебе привет».

«…Кхм, кхе-кхе!

Понятно, были и те, кто не мог сказать в ответ ни слова. Зато он был не единственным, кого доставали..

«Почему он притворяется дружелюбным?»

Ча Джэ Мин (раб, у которого была мать) смотрел на Шин Чукёна именно с таким выражением. Его бледное лицо выражало все его эмоции. Ян Удам безразлично сочувствовал ему.

«Именно это я и говорю. Должно быть, он съел крысиный яд».

Ещё более удивительной была реакция самого младшего (самого младшего раба), сидевшего в конце. Он осторожно взглянул на Шин Тхэкёна, а затем «первым» помахал маленькой ручкой. Кому? Шин Чукёну. Он даже поздоровался с ним в ответ.

«Брат… привет».

…Он что, тоже крысиный яд съел? Что ещё хуже, Шин Джукён, от которого он ожидал, что тот их проигнорирует, слабо улыбнулся, словно в ответ.

'…Что?'

Шин Чукён был сумасшедшим, но Ян У-дам был удивлён. Этот ублюдок действительно умеет улыбаться. Выражение лица Ян У-дама исказилось. Поднятые брови, расширенные зрачки, улыбка сохранялась, но губы были сжаты. Казалось, он был весьма шокирован.

Тот Шин Джукён, которого он знал до сих пор, не был из тех, кто обращает внимание на окружающее, так что это было понятно. Для него Шин Джукён был всего лишь машиной для учёбы, которая подчинялась только Шин Тхэкёну. Машиной, а не человеком.

«Я всё ещё сплю? Солнце взошло на западе?»

Ян Удам потёр глаза. До сих пор он и двое других были для Син Чукёна всего лишь предметами. Как ширмы, с которыми обращались так, будто они существуют, если они есть, и как будто нет, если их нет, даже не взглянув. Так оно и было, но…

«Почему вдруг?»

Воистину, искренность берёт верх. Это было бесстыдно для того, кто причинил неудобства. Однако Чукён не осознавал своей вины. Он просто гордился младшими братьями за то, что они ответили на его приветствие.

Вместо его суровой униформы, без значка «Перспективный Охотник» из-за провалившегося Проявления, на ум пришли лишь младший, помахавший рукой, и Ян Удам, мило улыбнувшийся. Конечно, Ча Джэ Мин отреагировал вяло, словно говоря, что не всё может быть хорошо, но Чукён не был в состоянии разочароваться.

«Мне нужно больше стараться. Да. Мне просто нужно постепенно к ним подходить. Нет причин расстраиваться из-за детей».

Путь впереди долгий, но если я буду идти шаг за шагом, то в конце концов достигну желаемой цели.

Конечно, я хочу выжить. Полного выживания для себя и своей семьи. С самого начала я не ожидаю серьёзных перемен. Я их и не заслуживаю. Я просто хочу, чтобы жестокая история семьи, живущей под одной крышей и едящей из одного котла, но проливающей кровь друг друга, исчезла.

Если добавить ещё немного амбиций, так это прожить старость в праздности? Если повезёт, даже детей братьев увижу.

«Но чтобы сделать это…»

Мне пришлось столкнуться с одним препятствием. Шин Тхэкён. Мой отец.

Честно говоря, Чукён испытывал к отцу определённую жалость. Упоминание о его безнравственности, недостатках характера и искажённой эмоциональной стабильности было слишком утомительным, поэтому он предпочитал их пропускать. Если бы он говорил только о чувстве ответственности перед детьми, это означало бы, что его не за что винить.

Конечно, эта ответственность касалась исключительно материальной поддержки, но благодаря ей он вырос без нужды, так разве не должен он быть благодарен? Он размышлял: «Давайте попробуем изменить отношения между моими братьями и отцом в лучшую сторону», но в последнее время сомневался, действительно ли это правильный ответ.

Ему было тридцать, так что для него это, возможно, и было приемлемо, но для его младших братьев – нет. Они были молоды. То, что для него было пустяком, для детей могло быть насилием. Нет, это было насилием.

Отец был человеком, начисто лишенным элементарного понимания и терпимости. Он был далек от добросердечия. И это ещё не всё. Если кто-то не соответствовал его стандартам, он даже не относился к нему как к человеку. И наоборот, это означало, что только те, кто соответствовал стандартам Шин Тхэкёна, получали «человеческое отношение».

Вчера было точно так же.

'Школа?'

'Да.'

Несмотря на новость о возобновлении учёбы сына, он был груб. Его реакция была: «Как можно отправлять шимпанзе в школу?» Так похож на его отца.

«Я пришел в себя. Если я задержусь ещё больше, будет трудно наверстать упущенное. Не хочу дважды разочаровывать отца».

Опасаясь, что ему скажут прекратить нести чушь и продолжить самоанализ, он поспешно заговорил. Только тогда взгляд отца переместился с документов на него. О нет, мне не следовало создавать впечатление, что я так стараюсь…! Он пожалел об этом, но было поздно. В глазах отца вспыхнул острый свет.

«Он не совсем бесполезен. Да, именно таким и должен быть мой сын».

Черт возьми, я не собирался быть почтительным сыном.

«Я был очень разочарован в тебе, но… я же говорил тебе. Это тоже испытание, которое мне предстоит выдержать. Раз уж дошло до этого, хотя бы хорошо закончи учёбу. Твой отец как-нибудь обеспечит тебе ступеньку».

Выражение лица отца смягчилось. В этот момент его внезапно осенила мысль. Действительно ли любовь, полученная от такого человека, – настоящая любовь? Чистая ли это привязанность? Теплое ли это чувство? Возникло бесчисленное множество фундаментальных вопросов о любви.

К сожалению, Чукён тоже не знал ответа на этот вопрос. Он не был достаточно деликатен, чтобы дать точный ответ, и не был экспертом в любви.

Он вернулся в свою комнату и часами размышлял, снова и снова обдумывая это, но мысли лишь усложнялись, и ответа не приходило. Это было естественно. Как Чукён, сам никогда не испытывавший такой любви, мог это знать? Однако Чукён, всё ещё неспособный постичь это чувство, был уверен в одном.

«Дети не должны жить так, как я».

Им нужно было освободиться от деспотичного правления отца. Выбор должен был быть сделан его младшими братьями, а не отцом. Оставались ли они в этом доме или оставались рядом с отцом, и так далее. Это была их жизнь, поэтому они имели право решать.

Они заслуживали эмоциональной стабильности и счастья. Потому что это были основные права, а не привилегии. Чтобы достичь этого, каждому ребёнку нужно было обладать собственной силой. Не поддаваться влиянию, не быть угнетённым, иметь возможность следовать своей воле. Короче говоря, им нужно было обладать смелостью, чтобы сопротивляться.

Итак, он пришел к выводу.

«Я их воспитаю».

Речь шла не о том, чтобы сразу же забрать их и сделать главами семейства, а о том, чтобы воспитать из них Охотников.

Разве я забыл, что они стали Аоллусеу? Нет, не забыл. Как я мог забыть? Именно поэтому я намерен научить их правильно использовать свою силу и сделать их «официальными Охотниками». Я с самого начала внедрю в их мозги «справедливость», чтобы они не сбились с пути.

Затем, поступив в Академию Охотников, они смогут сбежать от Отца, и если их найдут в хорошей гильдии, их зарплата будет огромной… Нет, устранив путь к становлению Аоллусеу, они также получат возможность наслаждаться свободой. Это получение множества преимуществ одним действием.

(Бывший) директор Ассоциации охотников.

(Бывший) Индивидуальный ранг 1.

(Бывший) Гильдмастер гильдии.

(Бывший) Помощник инструктора по дьявольской специализации в Академии Охотников.

(Бывший) Золотой ребенок мира Охотников и Наркоман Осознания Справедливости.

В конце концов, разве ради этого я строил свою карьеру, Син Джукён? Разве это не было бы дарением таланта?

Глава 8

Школа, в которой учился Син Чукён, называлась «школой чеболей». От учителей до учеников, все были опутаны многочисленными личными связями. Хотя её и высмеивали как «их собственную лигу», было очевидно, что люди от Сеула до Пусана выстраивались в очередь, даже занимая деньги, чтобы попасть туда.Школьные принадлежности

Старшая школа Хангук. Это название действительно оказывало влияние на человека, когда он входил в общество. Политика, бизнес, наука, культура и так далее. Выпускники старшей школы Хангук доминировали во всех сферах. Ходила даже шутка: «Старшая школа Хангук выше престижных университетов». Как вы могли догадаться, мир Хантера ничем не отличался. За исключением одного человека.

«Это одновременно и привычно, и утомительно».

Чувства Син Чукёна были однообразны. Он не питал особой привязанности к своей альма-матер и не гордился ею. Для него старшая школа Хангук была просто школой. Связи или что-то ещё, ему было всё равно; это была просто школа. Школа, где умных детей было пруд пруди.

Сейчас он бродил, засунув руки в карманы, в поисках своего класса. Честно говоря, он не мог вспомнить, в каком именно классе находится, так что блуждал уже довольно долго.

«Если на этот раз я ошибусь, я просто пойду в учительскую. …Но на каком этаже находилась учительская?»

Даже если подумать, ответа не было.

'Блин.'

Он естественным образом нахмурился. Взрослый, у которого не было времени, не мог терпеть подобные вещи.

«Это неэффективно».

Син Чукён, в котором проснулись инстинкты «старика», огляделся вокруг. «Где знак?»

«О? Шин Джукён!»

Пока он шёл, раздосадованный, какой-то парень узнал его. Он просто повернул голову, чтобы убедиться, что это человек. Крючковатый нос и глубокие двойные веки… Как бы это сказать, он производил впечатление, которое заставляло хотеть рагу с кимчи.

«Почему ты отсутствовал в школе?»

«…»

"Хм?"

«Кто этот парень?» — растерялся Син Джукён. «Может, мне пойти за ним? Раз я его не помню, значит, я с ним не особо общался. А что, если я пойду за ним всю дорогу, а потом узнаю, что он в следующем классе?»

«У меня что-то на лице?»

"Хм…"

Шин Чукён прищурился, оценивая человека, и вдруг в нём промелькнуло воспоминание. Он щёлкнул средним и большим пальцами. Он вспомнил. Этот парень с маслянистым лицом.

«Парень, который проиграл все свои деньги в азартные игры».

"Что?"

«…Чтобы этого не произошло, давайте воздержимся от азартных игр, и подождем развитие событий».

Он посмотрел на него как на идиота. «Чёрт возьми».

В конце концов, Шин Чукён последовал за «вундеркиндом» в класс. Собрались как знакомые, так и незнакомые лица. Но никого особенного, достойного воспоминаний, не было.

Предположив, что единственное оставшееся место принадлежит ему, он незаметно сел, и тут же на него посыпались наводящие вопросы, замаскированные под приветствия. «Почему ты пропустил школу?», «Ты заболел?», «Что-то случилось?» Всё это были пустяковые вопросы. У них были и другие любопытные вещи, но они намеренно прощупывали почву.

«Эти дети, у которых на головах еще не высохла кровь, уже учатся только плохому».

Шин Чукён легко заметил взгляды, полные тонкого злорадства и насмешки.

«Да. Я взял перерыв из-за побочных эффектов».

Как и ожидалось, поднялся ропот.

«Побочные эффекты? Какие именно побочные эффекты? Вы принимаете какие-нибудь лекарства?»

Некоторые из них выражали «озабоченность» преувелийченно. «Ну и ну, лекарства, — подразумевали они, — просто расскажи нам подробнее о своей неудаче». Что ему делать? Подыгрывать или нет?

«Будет ли странно, если я буду слишком тихим? А какое это вообще имеет значение? Я всё равно не стану ни преемником, ни Охотником. Хм, на самом деле, было бы неплохо, если бы моя репутация пошла к чертям».

Пока он размышлял, кто-то, произвольно интерпретировавший его реакцию, перестал за ним наблюдать и разразился громким смехом. Казалось, в его голове уже сложилась иерархия. Затем этот маленький негодяй начал хлопать его по спине. Шин Чукён сосчитал: раз, два. Всего он насчитал пять ударов. «Сволочь, иди сюда».

«Ну, тебе самому трудно сказать. Я был невнимателен. Извини, извини».

«Прежде чем говорить, оближи губы».

«Ого~ Ф. Шин Джукён провалил проявление своей способности. Это безумие».

«Ага. Я думал, Чукён обязательно появится. Как А-ранг».

«Ого! И что же теперь будет? Раз Шин Джукёна нет, это полностью мир Вон Го-ю».

«Именно. Вон Го-ю получит всё. Это потрясающе…»

«Ассоциацией по-прежнему будет управлять его семья, верно? Его звание стало известно? Что они сказали?»

Поднялся шум. Син Чукён, молча слушал, хрустнул костяшками пальцев и равнодушно заговорил.

«S-ранг».

На мгновение воцарилась тишина.

«Иди и поздравь его. Щедро».

В прошлом он был S-рангом, так что, наверное, и сейчас он таким же останется. С довольным видом он поднялся со своего места.

На «кого-то» упала тень. Его телосложение, на голову выше, внушало детям его возраста невероятную робость. Только тогда болтливые одноклассники замолчали. Похоже, после всех этих насмешек они были напуганы.

Но все что-то не поняли. Син Чукён не злился. Он не собирался вступать в борьбу с детьми и не мстил им специально. Он просто бросил «Вон Го-ю» как новую приманку, чтобы отвлечь их внимание, потому что концентрированный шквал нападок раздражал.

С самого начала его холодный тон и низкий голос стали его настройками по умолчанию. Син Джукён смягчался лишь тогда, когда речь заходила о его младших братьях.

«Я хочу, чтобы меня исключили».

Шин Чукён хотел уйти из центра внимания и поскорее подойти к У-даму, который, вероятно, дрожал.

После долгого ожидания наконец наступило время обеда. Шин Чукён поспешно вышел из класса. Удам был на класс младше, так что, если поторопиться, он мог бы с ним встретиться.

«…Его здесь нет».

Но жизнь была нелёгкой. Он обыскал все классы от начала до конца, но не нашёл ни единой пряди волос У-дама. «Чёрт возьми, сегодня день свиных отбивных? Почему он такой быстрый?» Син Чукён разочарованно поплелся дальше.

Пока он раздумывал, стоит ли ему сменить направление и пойти в кафетерий, его схватили за предплечье. Застигнутый врасплох, он повернулся без сопротивления.

«Шин Джукён?»

«Кто… А?» Он был так юн, что не узнал его. Это был тот самый человек, которого он бросил в качестве новой приманки, едва придя в школу. Вон Го-ю. Третьекурсник старшей школы Хангук и внук нынешнего председателя Ассоциации охотников.

«И парень, который станет моим врагом в далеком будущем».

Но… ему не было оправданий, ведь именно он вёл себя как негодяй. Хм, короче говоря, он до такой степени, что чуть не убил деда того парня, чтобы тот отказался от поста председателя? Нет, были причины, но… Да, он знал. В конфуцианской стране неуважение к старшим считалось ошибкой.

«Понятно, почему он злится. К тому же, если бы меня там не было, он бы стал председателем».

Взгляд Син Чукёна упал на грудь Вон Го-ю. Там блестел значок «Временный Охотник». Более того, сам Вон Го-ю был знаменитым Охотником, удостоившимся множества прозвищ, таких как «Восходящее Солнце», «Новичок» и «Непоколебимый Род».

Но извините, конечно. Он сейчас был немного занят.

"Отпусти."

Син Чукён потряс его за руку, и Вон Го-ю медленно отпустил её. Он был силён. Место, за которое его схватили, уже болело.

"Ты-"

«Тебе есть что сказать?»

Услышав этот несколько грубоватый голос, Вон Го-ю вздрогнул. Однако у Син Чукёна не было времени на раздумья. В его голове уже сложился образ плачущего младшего брата, которого травят. Всё верно. Син Чукён был почти уверен, что его брат стал жертвой школьного насилия.

«Если нет, я уйду».

«Это правда?»

Тема была пропущена, но всё было понятно. Вероятно, он спрашивал о неудавшемся проявлении способности.

«Да, это правда».

Шин Чукён ответил не слишком быстро и не слишком медленно.

«…»

«Я пойду».

«Ты убегаешь?»

«Что этот ублюдок несёт?» Син Чукён остановился и обернулся. Вон Гою стоял с дерзким видом, сверкая глазами. Его аура была настолько угрожающей, что даже воздух казался тяжёлым.

«Да почему же , скажи на милость?» Син Чукён чувствовал себя обиженным. Возможно, в будущем, но сейчас он ничего плохого не сделал. Даже если дело касалось оценок, над этим ему нужно было работать самому, а не винить других, поэтому он не мог с этим смириться. Более того, он был высокомерен. В отличие от детской зависти одноклассников, Вон Гою явно излучал жажду убийства.

«Он определенно невоспитанный».

Он подумал: «Какой смысл ссориться с ребенком?», но… было немного неприятно, что он искренне пытался его спровоцировать.

«Убегает? Кто?»

«Этот маленький озорник уже так себя ведет», — Син Чукён намеренно усмехнулся.

"Мне?"

«Всё верно. Да, до свидания».

Он ушел, не оглядываясь. Непроявленный бросает вызов проявленному – это не то, что сделал бы здравомыслящий человек. Син Джукён был человеком, который умел безупречно придерживаться своей концепции. Он всё ещё не понимал, почему Вон Го-ю злится, но ему и не хотелось знать. Он просто не хотел связываться с тем, у кого было блестящее будущее Охотника.

«Мое время было потрачено впустую».

Двенадцать пятьдесят. Обеденный перерыв скоро закончится. Ученики уже возвращались в свои классы. Он снова огляделся, гадая, вернулся ли Удам в класс, но ничего не обнаружил.

«Куда делся этот ребенок?»

Дин-дон-динь-дон-

Наконец прозвенел звонок, но Шин Чукён всё ещё бродил по территории школы. Раньше такое было бы немыслимо. Но теперь всё было иначе. Его не интересовали ни оценки, ни поведенческие оценки. Его единственной целью был Ян Удам.

«Так дело не пойдёт».

При таком раскладе тратить весь день было бы бессмысленно. У Шин Чукёна не оставалось другого выбора, кроме как активировать свою способность. В тот же миг его чувства стали в несколько раз острее, чем у обычного человека.

"Хм…"

Он сразу же нашёл его. Ему следовало сделать это раньше. Он быстро ускользнул даже от Охотников-охранников, а затем пошёл по следам У-дама, пока не добрался до его места.

«В лазарете?»

Глава 9

Почему ребенок, который нормально ходил в школу, находится в медпункте?

Ммм-хмм.

Изнутри доносился беспокойный звук. Сдавленный стон, словно от неловкости. Нахлынула бесформенная тревога. Он мог проигнорировать насмешки над собой, называя себя «миленьким», но прикосновение к брату – совсем другое дело. Если бы он стал свидетелем ужасов школьного насилия, которому подвергался его брат, он мог бы полностью забыть о добродетелях, которые должен соблюдать, став взрослым.

«Успокойся. Еще рано».

Вопреки своим мыслям, он продолжал сжимать и разжимать кулаки. Син Чукён взглянул в потолок, а затем распахнул дверь лазарета.

Если бы он валялся там избитый, он бы оторвал руки и ноги тем, кто осмелился его тронуть; если бы он бежал, спасаясь от издевательств, — выпустил бы кишки тем, кто над ним измывался. Даже после того как он всё обдумал, решение пришло к нему спокойно и холодно. Син Чукён хмыкнул, похвалив собственное терпение, и отправился искать брата.

У-дам лежал на кровати. Он спал? Шин Джукён осторожно подошёл и осмотрел брата.

«Эта рана от попытки что-то остановить».

На его необычно бледном лице, словно припудренном, виднелся синий синяк.

«…Это будет смерть от тысячи порезов».

Это также было весьма рациональным решением, поэтому он не принял никаких возражений.

«Те части, которые я не вижу, должны быть еще хуже».

В тот момент он собирался поднять одежду У-дама, чтобы проверить, нет ли на нем других травм.

«Медсестры здесь нет».

Послышался ясный голос, довольно резкий для человека, только что проснувшегося.

«…!»

Его рука, которая уже собиралась расстегнуться, зависла в воздухе. Он не спал. Чёрт, чуть не спали. Его чуть не обвинили в домогательстве.

«Хаам…»

У-дам зевнул и сел. Его лицо, балансирующее на зыбкой грани между юношеством и мужчиной, было великолепным. Оно было таким красивым, что, казалось, он жил в своём собственном мире. Как брат, он не мог сказать, что у него не было предубеждений, но он действительно был красив.

«Что привело тебя сюда? Прозвенел звонок с урока».

Он цокнул языком, затем поправил изголовье кровати. Оба опаздывали, но Удам выглядел беззаботным и расслабленным. Можно было подумать, что Шин Чукён был здесь единственным учеником старшей школы Хангук, настолько неторопливым был Удам.

«Кто-то... э-э, нет... Мне просто стало немного нехорошо».

Встретившись с ним, Син Чукён предпочёл уклониться от прямого ответа. Это было понятно. Хотя он был воплощением безразличия, чья социальная сознательность была на грани исчезновения… ему было, честно говоря, немного неловко открыто сказать: «Подозреваю травлю, так что позвольте мне осмотреть твой  торс».

В восемнадцать лет человек наиболее чувствителен. Следует воздерживаться от слов и поступков, которые могут непреднамеренно раскрыть его уязвимость. Особенно, зная, что в далёком будущем его брат действительно сойдет с пути истинного.

«Ты действительно заботишься о моем теле».

У-дам тихонько рассмеялся, а затем вытянул палец и помахал им Шин Чукёну.

"Сколько?"

"Один…?"

«Должно быть, это ошибка, что это его средний палец».

Несмотря на недовольство, Шин Чукён послушно ответил. Будь на его месте кто-то другой, он бы давно сломал ему палец. Удам, не осознавая этой правды, кивнул.

«Твои  глаза, кажется, в порядке. А ещё где-то болит?»

«А, э-э… Да, немного. ».

«А… немного».

У-дам слегка изогнул уголок рта.

«Тогда тебе нужно принять лекарство, верно?»

Затем он встал с кровати и зашагал, раскинув длинные ноги, пошарив по разным уголкам лазарета. Кончики его пальцев, слегка покрасневшие, нащупали несколько пузырьков с лекарствами. Таблетки высыпались и сбились в кучу. Видимо, их было много.

«Он что, хочет поиграть в доктора? У меня сейчас есть дела поважнее».

«Нет, послушай, я имею в виду...»

«Мой брат не должен болеть».

«Мой брат? Хм... Может, мне немного подыграть?»

Настроение Шин Чукёна воспарило.

«Принимай побольше и выздоравливай скорее».

У-дам, внезапно сократив дистанцию, схватил Шин Чукёна за подбородок и приподнял его. Его хватка была крепкой. По лицу Шин Чукёна, до сих пор сиявшему от одинокой радости, пробежала тень недоумения. Всё потому, что ему совали слишком много таблеток, требуя от него съесть их.

«Нет, до этого… что это за лекарство? Разве он не знает, что нельзя принимать лекарства с разными ингредиентами одновременно?»

Он был благодарен за этот жест, но ограниченность здравого смысла его брата вызывала сожаление.

«Вот, ах…»

"Фу…"

У-дам нажал на щеку Шин Джукёна, заставив его открыть рот.

«У него хорошая сила хвата».

Син Чукён нахмурился, но в глубине души восхитился его силой. С силой, в какой-то степени, приходится рождаться, и это было приемлемо. Если бы он научил его правильным приёмам ближнего боя, его, вероятно, было бы нелегко избить. Тогда он смог бы защитить себя.

Син Чукён смотрел на У-дама, строя про себя разные планы. Мальчик, держа в руке горсть таблеток и протягивая их вперёд, лучезарно улыбнулся. Улыбка была чистой и ясной.

«Открой рот, хён».

Бум! Шин Джукён, отброшенный назад силой давления, ударился спиной о шкаф. Путь к отступлению был перекрыт, и У-дам оказался прямо перед ним.

'Хм…'

Конечно, он мог сбежать, если бы захотел, но он боялся случайно ранить брата. И самое главное… это был его первый подарок, поэтому было сложно отказаться наотрез. Да. Сейчас он впервые получал что-то от брата, поэтому было сложно отказаться наотрез.

«Что делать? Моя функция детоксикации уже не будет такой, как в тридцать».

Син Чукён втайне покрылся холодным потом. Он был глубоко встревожен. Он не хотел игнорировать доброту брата, но, к тому же, его нынешнее тело было довольно хрупким, и он не хотел бездумно принимать лекарства.

«Хочешь, я тебя покормлю?»

Глаза У-дама сузились, а взгляд стал глубже. Его нежелание сдаваться было ощутимым. Ощутить такую заботу. Его сердце растаяло.

«Ладно, какого черта, давайте просто представим, что это пищевая добавка».

Разве не долг старшего брата принять сердце младшего? Приняв решение, Шин Джукён немедленно действовал.

«…Ах».

Он медленно раскрыл губы. Его поведение было предельно покорным. Настолько, что создавалось впечатление: «Что бы ты ни делал, со мной всё будет хорошо».

«…»

Увидев поведение Шин Чукёна, Удам замер. Его сияющая улыбка полностью исчезла.

«…?»

У-дам молча смотрел на Шин Чукёна, а затем разжал руку. Разноцветные таблетки рассыпались по полу. Взгляд Шин Чукёна, естественно, последовал за ним. Выражение его лица словно говорило о том, что он не понимает, почему то, что должно было попасть ему в рот, оказалось на полу.

«Шутка».

У-дам пробормотал что-то, словно уже наигрался. В том, как он подтолкнул таблетки ногой, было что-то неподобающее. Затем их взгляды встретились, и он дернул носом, а затем лукаво ухмыльнулся. Его умение справляться с эмоциями было поразительным для восемнадцатилетнего юноши.

"Отдыхай"

"Подожди."

Шин Чукён поспешно схватил У-дама, который собирался уходить.

«Хочешь что-то сказать?»

У-дам слегка потряс рукав, который держал Шин Чукён, и спросил: «Хм?» Его мягкий тон и глаза, изогнутые, как полумесяцы, казалось, выражали благосклонность к собеседнику, но за этим скрывалась и отчётливая холодность. Конечно же, Шин Чукён, одержимый мыслью о том, что «У-дама обижают!», этого не заметил.

"Хорошо…"

Шин Чукён с трудом сглотнул.

«Что мне сказать?»

Ему хотелось многое сказать, но он даже не знал, с чего начать. Мысль о том, что его попытки защитить брата могут навредить ему, заставила Шин Чукёна просто беззвучно шептать, словно золотая рыбка.

«Я не могу просто так его допросить...»

Пока он колебался, пытаясь найти выход, в голове промелькнула мысль из документального фильма. Надежда была. В воздухе появился консультант-психолог в круглых очках. Прежде чем Син Чукён успел спросить, кто он, консультант направил на него длинную палку.

«Хотите стать ближе к детям?»

«Да? Э-э, да, да…»

«Дети хорошо скрывают свою боль. Почему? Потому что боятся, что их будут ругать. Они не думают, что кто-то встанет на их сторону, даже если они обратятся за помощью к взрослым. Поэтому, чтобы защитить себя, они молчат или лгут».

'Я понимаю.'

«То же самое происходит и в ситуациях, когда им нужна помощь».

«Тогда что мне делать?»

Когда Шин Чукён беспокойно спросил, учитель доброжелательно улыбнулся.

«Если ты хотичь услышать истинные чувства ребёнка, тнбе просто нужно быть готовым к этому. Для начала установи с ним контакт».

«Отношения с У-дамом…?»

Как все запутанно.

«Сейчас, сейчас, сейчас! Хранитель, не нужно слишком увлекаться. Предположим, ты хочешь снизить бдительность маленького животного. Если ты просто подходишь к нему, потому что он милый, он часто пугается и убегает, верно? Нам нужно подождать. Пересечь его границу и дождаться, пока он потеряет бдительность».

'Наблюдать…'

«У вас общие увлечения, заботы или даже боль. О, так тебе пришлось так тяжело? Я пережил то-то и то-то, разве мы не похожи? Я знаю, как тебе будет комфортнее. Не возражаешь, если я тебе помогу? Можем ли мы поговорить? Вот как ты к этому подходишь».

«Раздели одну и ту же боль…»

«Это будет ещё эффективнее, особенно если речь идёт о секретах, которые трудно рассказать другим. Если рядом есть кто-то, кто разделяет твои переживания и ситуацию, его сердце будет легче тронуть».

Та же боль, та же ситуация, тот же опыт. Взгляд Шин Чукёна естественным образом опустился.

«У меня это есть».

Желтая лампочка над его головой издала звук «динь!» и загорелась.

"Что ты сейчас делаешь?"

У-дам растерянно подал голос. Он был так взволнован, что местоимение Син Джукёна изменилось на «ты». Оно и понятно. Если парень, который, казалось, был его братом, вдруг расстёгивает ремень прямо перед ним… да, этого было достаточно, чтобы он подпрыгнул.

Шин Чукён, напротив, был спокоен.

«Потому что у меня тоже много накопившегося материала».

«…Накопившегося?»

"Ага."

Всё верно. Шин Чукён вспомнил шрамы на своих икрах.

Глава 10

Незаживающие шрамы от постоянных физических наказаний отца накопились довольно сильно. Поэтому он решил сначала раскрыть свои собственные раны, добиться сочувствия и обратиться к их общим обстоятельствам, чтобы вызвать сочувствие. Он был под опекой отца, а Ян Удам учился в школе. Сложность, с которой они оба сталкивались, – то, о чём трудно было говорить с другими, – была одинаковой.

«Слушай, брат. Я через это прошёл. А ты случайно не проходишь через что-то такое, о чём трудно говорить?»

Он создаст атмосферу, в которой они смогут поддержать друг друга. Как только сопротивление утихнет, Ян Удам непременно раскроется.

«Что-то, о чем ты не можешь говорить… хочешь поделиться?»

Щелк, и пряжка расстегнулась.

«…Между братьями?»

— Ян У-дам спросил, как будто проговорившись.

«Это работает».

Действительно, быть психологом-консультантом может далеко не каждый. Глаза Шин Чукёна скривились в счастливой улыбке.

«Да, между братьями».

Слово «брат», произнесённое младшим братом, нашло отклик в его сердце. Пусть он и не был хорошим братом, он был благодарен за признание. Поэтому ему захотелось стараться ещё усерднее.

«Я покажу тебе всё подробно. Возможно, это будет немного неприятно, но…»

Пока он говорил о своих ранах, динь-динь-динь — прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока. Уже? Сердце Син Чукёна забилось. Когда его брат собирался открыться, момент был выбран неподходящий. Если появится кто-то ещё, его настороженность могла вернуться.

«Я быстро вам покажу, пока остальные не пришли».

«…Ха!»

Ян Удам резко повернулся. На первый взгляд он казался рассерженным.

«Ага, ага».

Только Син Джу Гён замер в неловкой позе. Почему он вдруг так себя повёл? Разве атмосфера не была прекрасной?

"Куда ты идешь?"

Подтянув свои растрёпанные штаны, он схватил Ян У-Дама. В голову пришёл совет не принуждать его, но глаза закружились при мысли о том, что вот-вот проиграет, и он ничего не мог с собой поделать.

Ему нужно было лишь убедиться в наличии шрамов. Ему нужно было услышать лишь одно слово: «Помоги мне». А потом его брат обо всём позаботится.

«Чтобы вымыть руки».

«Руки?»

Ян У-дам оттолкнул Син Джу Гёна, который его удерживал, затем поднял и пожал ему руку.

«Да. Прикасаться к тряпке неприятно».

«Тряпка?»

О чём он вдруг заговорил? Син Джу Гён выглядел растерянным, а Ян Удам медленно оглядел его с головы до ног. Взгляд был таким пристальным, что даже Син Джу Гён вздрогнул.

Губы Ян У-дама скривились в ухмылке. Его губы явно улыбались, но глаза оставались холодными. В середине зимы было бы теплее.

«Если запах останется, будет проблема. Запах тряпок».

Отвратительно. Ян Удам, холодно произнеся последние слова, вышел из лазарета. В его шагах не было ни капли сомнения. Син Джу Гён, оставшись один, моргнул и задумался.

«Я был на дежурстве?»

Син Джу Гён был безумцем.

«Что-то, о чем ты  не можешь говорить… хочешь поделиться?»

Говорят, он стал наполовину калекой, но теперь этот ублюдок совсем отупел, словно его мозги пропитаны бульоном из идиота. Пусть они и не были родственниками, они выросли братьями. Их объединяла одна категория. Но что? Ян Удам был настолько ошеломлён, что не мог говорить.

«Чёрт возьми, этот ублюдок Син Джу Гён».

Конечно, ругательства вырывались легко. В отличие от резких слов, голос у него был мягкий, а выражение лица – кротким. Это происходило потому, что он имел привычку напускать на себя маску, чем сильнее расстраивался. Всё благодаря богатым и упрямым отцу и сыну из семьи Син.

«Поэтому он изначально никогда не считал меня братом».

Ему и самому этого не особо хотелось, но он не собирался позволить, чтобы переспать с его братом. Голова горела.

«Ф, а до этого мы оба парни!»

Ян У-дам содрогнулся от отвращения. Ощущение было такое, будто он только что стал свидетелем совокупления роя восьминогих насекомых. Его затошнило.

«Должно быть, он думает, что его жизнь разрушена, поэтому хочет как следует взбунтоваться или что-то в этом роде... Бл... Но зачем втягивать меня в эту историю? Если он хочет сделать что-то безумное, пусть переспит с Син Тэкёном! Фу. Кажется, меня сейчас стошнит».

( Ох эти недопонимания))) Но что можно подумать когда снимаешь штаны перед братом? :D)

В его нынешнем настроении он чувствовал, что легко мог бы поджечь школу. Особенно после того комментария, который он произнёс, снимая штаны.

«Я покажу тебе всё подробно. Возможно, это будет немного неприятно, но…»

«Какой чудак, похожий на тряпку».

Его вульгарные жесты намекали на то, что это был не первый раз. Он что, участвовал в «взаимных свиданиях»? Из всех людей он Син Джу Гён? Образцовый студент, живущий двойной жизнью? Какая жалость. Ему следовало просто посмеяться и уйти. Или, может быть, заснять это на видео и отправить Син Тхэкёну.

Пока Ян Удам искал сигарету в кармане, он невольно подумал о Син Джу Гёне . О том парне, который с равнодушным лицом повторял только «школа, дом, школа, дом». О собаке Син Тхэкёна, которого интересовала только роль преемника. «Обычный» Син Джу Гён. Такой парень… с лицом, напрочь лишённым сексуального желания, изрыгал такие слова.

«Грязный, черт возьми... Гомосексуальный ублюдок».

Ян У-дам покачал головой и направился на крышу. Когда он свернул за угол, вдали показался второй раб семьи Сина.

Его звали Ча Джэ Мин. Он был рабом, у которого была мать. В отличие от Ян У Дама, который носил форму небрежно, Ча Джэ Мин был одет безупречно, даже галстук был аккуратно завязан. Его недостатком было то, что, несмотря на энтузиазм, он учился плохо.

"Привет."

Ча Джэ Мин окликнул Ян У Дама, но тот уже собирался проигнорировать его и уйти.

«Это не «привет», это «брат». Ча Джэ Мин».

"Куда ты идешь?"

«Куда бы ни пошел Брат, Ча Джэ Мин».

«Что такое? Почему ты опять ведешь себя как сумасшедший?»

Хмм... Ян Удам, расслабив плечи, улыбнулся Ча Джэ Мину.

«Что за „сумасшедший“ поступок по отношению к твоему брату? Допустим, твой отец — никчёмный мерзавец, который бросил тебя и сбежал… Неужели твоя мать учит тебя таким манерам? Мадам Ча, я разочарован. Неужели её совершенно не интересует образование своих детей?»

«Ты сукин сын!»

«Ча Джэ Мин, ты можешь спать со своим братом?»

«Отныне выживет только один из нас».

«Тогда ты можешь быть снизу?»

«Давай сражаться, маленький ублюдок».

Ча Джэ Мин сжал кулаки и сделал шаг.

«Один удар — три зуба выбиты, ублюдок».

«Именно. Это нормально».

Ян У-дам лишь вздохнул, когда кулак приблизился прямо к его носу. Его искажённое лицо было словно шедевр, но Ча Джэ-мин знал, что в нём таится маленький демон. Маленький демон из извращённого ада. Хуже Сатаны.

«Я только что встретила Син Джу Гёна и он сказал, что хочет переспать со мной».

«Ага. Понятно. Мне нужно идти в учительскую. До свидания».

«Ча Джэ Мин, я говорю, брат. Куда ты идёшь?»

«Аааах! Моя рука, моя рука, рука, рука!»

Ян Удам схватил Ча Джэ Мина за предплечье, когда тот пытался пройти, и вывернул его. Он обращался с Ча Джэ Мином, который благодаря своему увлечению спортом был физически развит гораздо лучше взрослого, словно с ребёнком. Внешне он был похож на идеального плейбоя, но силой обладал, как слуга.

«Ча Джэ Мин, твой брат в таком замешательстве».

«Брат… я тоже в полном замешательстве. Что же я такого сделал, чтобы заслужить это…?»

«Я спал в лазарете, понимаешь?»

«Разговор без взаимного уважения…»

Ян У-дам тихо поправил Ча Джэ-мина и продолжил.

«Он сказал: «Давай снимем штаны и будем спать вместе».

«Даже не знаю, с чего начать. Что мне делать?.. Как обычный старшеклассник вроде меня может это выдержать, сумасшедшие выродки…?»

«Он также сказал, что покажет мне свой».

«Фу! Исчезни! Демон! Исчезни, дьявольское отродье!»

Пока Ян У-дам шептал, Ча Джэ-мин забился, словно угорь, только что вытащенный из воды.

«Брату нужно заняться каким-то индивидуальным декором».

Ча Джэ Мин пробормотал со слезами на лице.

«Что такое украшение личности?»

«Украшение твоей личности».

"Спасибо."

«Ааааргх! Моя рука, моя рука!»

Скоро должен был наступить час отбоя. Син Джу Гён заёрзал на стуле. Его спешка наполняла всё тело тревогой. Он терпел скучные уроки, чтобы пойти домой с Ян Удамом. Это было ещё мучительнее, потому что он уже не мог быть таким же воодушевлённым, как прежде.

В отличие от того времени, когда он был новичком и с энтузиазмом отвечал: «Да! Я сделаю это!», когда учитель просил его выступить, теперь он вёл себя как «ветеран PvP с пятилетним стажем», резко отвечая: «Я? А я должен?» Даже когда вокруг него раздавались шёпоты, Син Джу Гён оставался непоколебим.

Син Джу Гён, который раньше первым приходил в школу и последним уходил, изменился. Теперь он приходил последним и первым уходил. Даже если люди указывали ему на то, что он утратил свой первоначальный энтузиазм, он ничего не мог с собой поделать. Потому что он его утратил.

Динь-динь-динь!

Как только Син Джу Гён услышал звон, он стрелой выскочил из укрытия. Однако, вопреки его ожиданиям, Ян Удама там не оказалось.

«Странно. Я очень быстро спустился. …Хм, понятно. Он быстро ушёл, чтобы избежать издевательств?»

Сделав свой вывод, Син Джу Гён развернулся. К автобусной остановке вели два пути: по главной дороге и срезкой. Ему пришлось срезать путь, чтобы встретиться с Ян Удамом, который ушёл раньше.

И когда он уже был на полпути по извилистому короткому пути.

«Привет! Друг».

Какие-то парни, которые, кто бы их ни видел, выглядели как нарушители, схватили Син Джу Гёна. Они курили сигареты и разгуливали, словно студенты, – зрелище, заставлявшее тревожиться о будущем этой страны. Их было даже много. Должно быть, они занимались групповыми занятиями по бунту.

«Даже я бросаю курить…»

Однако Син Джу Гёна бесило другое. Он невероятно завидовал массовому наркотику, этому предмету для счастливого самоубийства, который они держали во рту.

«Черт возьми, мне попросить хотя бы одну сигарету?»

Он всерьёз обдумал это. Син Джу Гён представил, как вместо этого вымогает у них деньги, но потом смягчился.

«Нет, я все-таки был государственным служащим... и охотником номер один...»

Даже если подумать об этом снова, это было безумное самообладание.

«Есть деньги?»

Но эти ублюдки без конца лезли из кожи вон. Как каждый момент может быть легендарным?

Глава 11

«Если мы что-то и найдем, то это будет одно попадание на десять вон».

«Эй, инфляция выросла. Давайте сделаем двойной удар».

«Друг мой, давай сделаем это легко и просто».

Я воробей, а это мельница. Ха. Син Джу Гёну пришлось стиснуть зубы и подавить нарастающие симптомы «зависимости от осознания справедливости».

«Я хочу их дисциплинировать».

Если бы у него было всего три минуты, он мог бы схватить их всех и превратить в современных рабов. Они бы отчаянно помогали бабушкам с багажом, предпочитали бы прикусить язык, чтобы не переходить дорогу в неположенном месте, и с энтузиазмом занимались бы общественными работами.

«Я слишком занят, поэтому мне придется это потерпеть».

Он цокнул языком в знак сожаления и заговорил.

«У меня нет денег».

Когда он снова попытался пройти мимо них, его схватили за плечо.

«Вот этот ублюдок. Эй, мы в этом деле ветераны. Мы ни разу не видели, чтобы кто-то утверждал, что зарабатывал на этом деньги. Но если поискать, всё вылезет наружу, абсолютно всё».

Это повод для гордости. Обязательно укажите это в своём резюме.

«О? Подожди, я его знаю. Ты же Син Джу Гён, да? Лучший в классе».

«Это он? …Что девушки находят в этом парне? Он урод».

Даже кальмар выносит суждения.

«Хотя его семья очень богата».

«А, так вот почему он популярен?»

Они хихикали и шумели друг с другом. В воздухе клубился сигаретный дым. Из-за него Син Джу Гён был на грани безумия. Во рту у него скопилась слюна, и он сглотнул её одним глотком.

Но, похоже, Thug 1 неверно истолковал его реакцию.

«Мы тебя не ударим, ублюдок. Расслабься».

Они, должно быть, подумали, что Син Джу Гён испугался и нервно сглотнул.

«Просто одолжи нам немного денег, и мы тебя не тронем, хорошо?»

Бандиты ударили Син Джу Гёна по щеке тыльной стороной ладони. Наигравшись, они дружно рассмеялись. Судя по их реакции, они, похоже, сочли Син Джу Гёна «лёгкой добычей». И конечно же, они начали потихоньку выкрикивать жалкие угрозы.

«Какая нелепость».

И всё же, вспоминая его действительную службу, эти ребята были воспитанными. По крайней мере, они предупредили его, что прикончат, если он не даст им денег. В те времена здания взрывались без причины. Предупреждение? Они были бы джентльменами, если бы хотя бы позаботились о том, чтобы у него было время поесть.

И это ещё не всё. Когда они ловили террористов, разгневанные гражданские часто таскали их за волосы. Десятки его коллег страдали гнездной алопецией. Оглядываясь назад, он задавался вопросом, не были ли они просто боксёрскими грушами для соседей.

«Ты думаешь, это шутка?»

Пока Син Джу Гён  молча стоял, погруженный в свои мысли, Бандит 1 сильно толкнул его в плечо. Син Джу Гён считал, что воспитание характера тоже должно быть обязательным, и размышлял, как справиться с ситуацией.

Он подумывал просто усмирить их, но, с другой стороны, некоторые из них знали, кто он такой, и это усложняло задачу. Пока что ему приходилось сохранять привычку «морской рыбы-солнца», чтобы разочаровать отца. Слухи о том, что парень, страдающий от неудачного проявления способностей, избивает хулиганов, могли бы стать проблемой.

«Хм, что же мне делать?»

В этот момент меня осенила идея.

«…А как насчет слуха, что вместо этого меня избили?»

Глаза Син Джу Гёна расширились, когда он посмотрел на семью байкеров. Идея была странной, но совсем неплохой. В конце концов, его отец жил и умер, полагаясь на свою репутацию.

Учитывая, что он не сдался даже после неудачной Манифестации Способности Чукёна, спастись обычными методами было невозможно. Поэтому ему пришлось использовать всё, что было в его силах.

Его отец в первую очередь был бы в ярости не от того, что над сыном издеваются, а от того, что он «пришёл домой побитым». Вторичная ярость была бы вызвана тем, что его «собственная репутация была запятнана». Ах, он уже это слышал. Что-то про «мужчину» и «такую стойкость»…

«Нас ждет блестящее будущее».

Син Джу Гён почувствовал прилив волнения. Ему повезло, что его отец был таким замечательным и преданным отцом.

«Кстати, разве этот парень не провалил Проявление своей Способности?»

«Чёрт возьми, Син Джу Гён стал полным слабаком».

«Да, я слабак».

Син Джу Гён вспомнил поговорку предков о том, что даже собачье дерьмо можно использовать как лекарство. «Воистину, они были мудрыми людьми», – подумал он снова.

«Этот ублюдок смеется?»

Он уставился на Бандита 1, который приближался со сжатым кулаком.

"Готов?"

Он молча ответил на насмешку. В любое время.

Его избили.

'…Блин.'

Волосы торчали во все стороны, а ноздри были забиты салфетками. Он был совершенно разбит. Говорят, что когда заходишь в ванную, чувствуешь себя иначе, чем когда выходишь оттуда. Неужели это всё? Он чувствовал себя ужасно.

Он думал, что это всего лишь дети, но как только получил первый удар, осознал свою ошибку. Прямо перед ударом он был определённо «ㅋㅋㅋㅋ», но после того, как его ударили, он стал «ㅋㅋ…?». И прежде чем его замешательство утихло, его радостно избили члены байкерской банды. Они так его избили, что он задумался, не в этом ли дух Кореи.

«Как бы я об этом ни думал, настоящие сыновья моего отца — это эти ублюдки с расстройством управления гневом, а не я».

...Нет, это не так.

«Это тоже я».

Почему он всё время забывал, что ему девятнадцать? Вот почему ему было больно. Чёрт возьми.

«Семья байкерской банды, будьте бдительны ночью».

Син Джу Гён выглядевший растрепанным, бросил взгляд в сторону переулка, а затем резко повернул голову.

«Но что же я забыл... Ах!»

Он был так сосредоточен на разрушении своей репутации, что забыл об У-даме.

«Забыл самое главное».

Это было несправедливо. Его тело восстановилось, но почему память осталась прежней?

«Дом? Куда он пошел?»

Син Джу Гён быстро активировал свою способность. Присутствие его брата ощущалось в оживлённом центре города.

'Хм?'

Он был озадачен, но все равно решил последовать за ним.

В отличие от школы, это была большая территория, так что это заняло какое-то время. Поэтому он торопился, отслеживая следы брата один за другим… кафе, бильярдная, караоке-бар, торговый центр, а затем снова кафе. Расписание было таким, что даже знаменитость бы расплакалась. Последней остановкой стал большой игровой зал с мигающими неоновыми вывесками.

«Он из тех, кто хорошо играет в одиночку? Неужели я его неправильно понял? Если да, то что насчёт этих шрамов? Просто обычная драка?»

Син Джу Гён в замешательстве наклонил голову. В этот момент дети двинулись в путь. Он уже собирался последовать за ними, гадая, есть ли среди них Удам.

«О? Это…!»

Появилось что-то, что сразу же привлекло его внимание.

«Ракун!»

Любимый «Ккуку» его младшего брата Гон Ына висел там, словно кусок мяса в мясной лавке. И на нём была надпись «Ограниченный тираж».

Син Джу Гён был заворожён, приближаясь к ней. Он уже представлял себе Ына, мягко улыбающегося, принимающего куклу. В то же время его боевая сила возросла. Более того, одна игра на тысячу вон? Только дурак откажется от этого. Син Джукён быстро вытащил банкноту. Это были деньги, которые он спрятал от семьи байкеров.

«Хорошо, что я им его не отдал. Подожди меня, Ын».

Для человека, который прошел через все: от наземных до воздушных сражений, такая азартная игра была сущим пустяком.

…По крайней мере, так он думал до того, как проиграл пятьдесят тысяч вон.

Бум!

«Ах…»

Бум-бум!

«А… почти…!»

Свуш!

«Ах, ох!»

Бум!

«Фух…»

Демонстрируя блестящую технику, он начал 51-й раунд! - но он проиграл как собака через 3 секунды!

«Невероятно. Я это пропустил? Это мошенничество. Я немедленно подам в суд».

Он никогда раньше не играл в игры, поэтому ожидал проиграть несколько раундов. Это был закономерный результат. Он это признал. Но более 50 неудач, несомненно, были следствием дефекта машины. Почему? На то была причина.

«Потому что я просто не могу быть настолько плохим».

Да. Син Джу Гён был весьма самоуверенным типом.

«Так вот как они разжигают детскую гордость, чтобы вымогать деньги? Как смешно и по-детски».

Он скрестил руки на груди и сердито уставился на автомат. Его взгляд был настолько холодным, что холод пробирал до костей. Син Джу Гён не знал, что большинство людей сыграют один-два раунда, а затем перейдут к другой игре, не проявив такого упорства, как он. Конечно, именно благодаря своему характеру он доводил начатое до конца.

Именно тогда.

«Так делать не надо».

Послышался безразличный голос. Син Джу Гён закатил глаза, на его лице появилось недовольное выражение, и он увидел, кто же этот голос.

«…?»

«…?»

Четырехлетний мальчишка и Син Джу Гён уставились друг на друга. Малыш с невинными глазами жевал конфету. Неужели это существо размером с фасолину только что заговорило? Он лишь наклонил голову в недоумении.

«Ты действительно плохой».

«…!»

Син Джу Гён был крайне взволнован. Такое унижение было поистине редкостью. Всего лишь младенец, едва научившийся мыть голову, осмеливается сказать такое?

«Ты маленькая мука из бобов, разве ты не знаешь, что надо бояться взрослых?»

«Мой брат не носит школьную форму. А ты носишь школьную форму?»

"Что?"

«Мой брат учится в университете и он очень высокий».

«…?»

«Он ещё и хорошо учится, и сильный. Но ты, старший брат…»

Детеныш млекопитающего, который сканировал Син Джу Гёна скривил губы.

«Ха…!»

Син Джу Гён явно обиделся. Ему очень не хотелось этого делать, но было слишком жалко, что кто-то живёт с такой неверной информацией, поэтому он должен был что-то сказать.

«Я не хочу раздавить растущий росток, но слушай внимательно, маленькая бобовая мука».

Син Джу Гён тоже не хотел вести себя по-детски. Просто, ну, в общем… вот так.

«Какой бы замечательный ни был твой брат, он даже до моих пят не дотянется. Видишь ли. В далёком будущем…»

«И что с того, кухонный агрегат?»

«Эм?..»

«Ну да, бытовая техника — и что дальше?»

Успокойся, Шин Джукён.

«Ты не понимаешь, да~»

Но почему он разозлился? Син Джу Гён медленно открыл рот, сдерживая необъяснимую дрожь.

«…Парень, если ты ищешь бытовую технику, она через дорогу…»

«Я не спрашивал, телевизор».

Он не знал. С этого момента он словно потерял рассудок. Когда он пришёл в себя, то стал бить парня по голове.

( Эй маленьких не бьют!)

Глава 12

«Этот негодяй, этот негодяй!»

Этот ребёнок просто потрясающий. Впервые я оказался втянут в психологическую борьбу. Вывести меня из себя всего парой слов. Ни одному преступнику такое не удавалось.

«Уааа! Я всё расскажу своему старшему брату!»

«Я старший брат!»

Попрепиравшись некоторое время с этим маленьким млекопитающим, он вдруг задумался, зачем он  вообще это здесь делает.

Ах, чёрт возьми. Син Джу Гён вздохнул, приложив руку ко лбу. Из-за подарка Ына он снова забыл о Ян У-Даме. Из-за этого он чувствовал себя лишённым права старшего брата. Он поспешил пойти по следу, но Ян У-Дам уже ушёл. Син Джу Гён сознательно сдержал проклятия из-за маленького ребёнка.

«Черт возьми…»

Но если бы я отказался от Ракуна здесь, все время, потраченное мной впустую, было бы бессмысленным.

«Хмф! Я тоже тебя ударю!»

Он схватил руку, которая упорно атаковала только его бедро.

«Ты знаешь, как это сделать?»

«…Хмпф, хехе… Мой брат супер сильный… Ты мёртв…»

«Если получишь, 30 000 вон».

«Теперь, когда я снова посмотрел на тебя, старший брат, ты действительно красивый и высокий, и в будущем ты станешь отличным...»

«Ты собираешься это сделать или нет? У меня нет времени».

«Да! Я сделаю это! У-хе-хе».

Малыш взволнованно поднял руку и подошел к игровому автомату.

Не всегда чему-то можно научиться только у старших. Даже молодые люди могут родиться с талантом, достаточным, чтобы превзойти взрослых. Син Джу Гён сейчас сам убедился в этом таланте.

Щёлк, шлёп! Бум!

Его движения рук были поразительны. Неужели так выглядит жизнь, состоящая только из еды и игр? Несколькими простыми движениями он схватил Ракуна. Это заставило его усомниться, не тот ли это коготь, который раньше без всякой силы сбивал цели. Что это за малыш? Бог машин-когтей?

Но настоящее испытание начинается сейчас. Он не мог потерять бдительность. Если бы он упал у входа, все его усилия пошли бы насмарку. Коготь, созданный для добычи денег, был бы непростым.

«Хмф».

Малыш усмехнулся, словно насмехаясь над тревогами Син Джу Гёна.

«…!»

Он был безумен. Честно говоря, Син Джу Гён ничего не ожидал, хватаясь за соломинку, но он и представить себе не мог, что этот парень покажет такое мастерство. У Шин Джукёна отвисла челюсть, когда он наблюдал, как мальчишка поднимает плюшевую игрушку. Окружающие тоже разразились возгласами восхищения.

"Вот."

Единственный, чьё выражение лица не изменилось, был малыш. Он протянул игрушку Шин Чукёну и пожал плечами.

«Я не отдам это просто так. Тебе повезло, сэр».

Теперь он выглядел как мужчина, а не просто как маленький ребенок.

«30 000 вон».

Прежде чем Син Чукён успел ощутить переполняющие его эмоции, спрос обрушился на него. Теперь, держа плюшевую игрушку в руках, он задумался: неужели 30 000 вон – это не просто покупка по её настоящей цене? Но раз уж он дал обещание, значит, должен его сдержать. Так поступают все взрослые.

"…Вот."

Когда он вытащил деньги из кармана и дал их ему, маленький мальчик без колебаний повернулся к нему спиной.

«Тогда иди. Мне, возможно, захочется подержать тебя подольше».

«А? Угу-угу…»

«А, точно. Это бонус. Раз уж ты дал мне 30 000 вон. Считайте это особой услугой».

С легким попрощанием малыш протянул ему Маску, которую носил на шее.

«Нет, мне не нужно...»

«Обмен и возврат невозможны».

Он даже произнес фразу, которая свела бы с ума Агентство по защите прав потребителей, а затем исчез.

Подводя итоги, Син Джукён не смог найти брата. Не из-за игровых автоматов, а из-за роковой встречи с байкерской бандой, захватившей улицы. И без того шаткие симптомы зависимости Син Джукёна от курения и осознания справедливости вырвались наружу из-за выходок хулиганов.

Чувствуя бешеный прилив дофамина, он сметал их всех начисто. И сделал это голыми кулаками, надев эту странную Маску.

Ах да, Шин Чукён упустил из виду один факт...

(Видео)

Комментарии

- ??Кто это

– Разве это не Маска из того комикса? ㅇㅇ

Так кто же это?

Откуда мне знать, идиот?

Почему ты ругаешься и ведешь себя так, идиот?

– Бляя ...

– Он новичок?

Нет, не похоже.

– Его образ уборщика сводит с ума.

– Хулиган, отвечающий за хулиганов, хахаха

– Видео размытое, поэтому я не уверен, но разве это не школьные брюки?

Хахаха, о боже, «школьная форма» моя задница

Будущее Кореи светло^^ Разрушал улицы с тех пор, как был несовершеннолетним~!

Как будтоㅋㅋㅋㅋㅋ

Ре (Х) Рэй (О)

Если ты проявишь способности как несовершеннолетний, все получат значки. Это доказывает, что ты не учился.

?Я из университета 00, хаха

Какая специальность в университете 00?

Гуманитарные наукиㅡㅡ

О боже, пожалуйста

– Откуда эта Маска?

Почему этот отаку-ублюдок здесь вытворяет что-то неладное?

– А разве это не незарегистрированный охотник? Разве это не серьёзная проблема? Чем занимается Ассоциация охотников?

Действительно. Интернет-сообщество уже тогда бурлило.

"Фу…"

Голос у него полностью пропал. Син Чукён, дрожа, приподнялся, вытирая измождённое лицо. Состояние его было ужасным, словно на следующий день после обильного пьянства. Желудок подташнивал, голова пульсировала.

«Если бы я действительно выпил алкоголь, я бы не чувствовал себя настолько несправедливым».

Ощущая, словно виски его сверлила электрическая дрель, Шин Джукён глубоко вздохнул, вспоминая вчерашний день.

Во-первых, ему пришлось заплатить за использование своих способностей. Он, наверное, дважды блевал кровью по дороге домой, верно? Даже дома его преследовали. Кан Со-о неотступно преследовал его, выспрашивая о причинах его позднего возвращения.

Почему на нём была такая форма, не пострадал ли он, что случилось, что он делал, что опоздал, и так далее. Он хотел объяснить, что ничего страшного, но его мысли были заняты делами братьев, поэтому он отвечал уклончиво.

«Извини… Мне нужно время, чтобы подумать в одиночестве. Давай поговорим позже».

В этот момент, увидев, что мальчик остался совсем один, он почувствовал укол вины. Но что он мог сделать? У него и так было полно дел, которые нужно было сделать даже после возвращения домой. Сначала нужно было найти Ына, который всё утро был один. Он ждал своего тайного друга «Ккуку», который приходил каждый вечер.

В конечном счёте, именно это и стало причиной того, что его состояние было подорвано. Ему следовало остановиться в разумный момент, но он перешёл границы дозволенного. Он слышал, как его тело ругается, словно в галлюцинации. Если бы его физическое тело могло обладать личностью, разве об этом не сообщили бы уже в министерство труда и не только?

«Я зажат».

Син Чукён хрустнул шеей. Впрочем, он привык к такой усталости. Сегодня ему предстояло узнать всю правду о школьном насилии брата. Син Чукён встал с кровати, чувствуя себя необычно тяжёлым.

"…Фу!"

В тот момент, когда его нога коснулась пола, он тяжело споткнулся. Что? Над головой Шин Чукёна вспыхнул шквал вопросительных знаков.

"Кашель!"

…Хм?

«Кашель, кашель!»

…А? Он неловко приложил руку ко лбу.

'Горячий?'

Он снова почувствовал это. Температура превышала нормальную температуру его тела. Глаза Шин Джукёна сузились до размеров фасоли. Он моргнул, моргнул.

«У меня жар...? У меня?»

Он не знал, сколько лет прошло с тех пор, как у него была температура, не говоря уже о простуде. Он был не в своём уме. Тело его неистовствовало. Ему нужно было ныть в меру, этому мальчишке. Он не знал элементарных правил приличия и перешёл черту. Неужели он решил устроить забастовку вместо того, чтобы обратиться в министерство труда?

«Я же говорил тебе сегодня отдохнуть».

«Кхм! Нет, я не… Кхм!»

«С тобой всё будет в порядке?»

Шин Чукён кивнул в ответ на любезный вопрос. Нога у него была цела, так что не было причин не пойти. Более того, Шин Чукён впервые в жизни стал офисным работником в Корее. Негласное правило заключалось в том, чтобы ходить на работу, если только не случится стихийное бедствие. Пришло время продемонстрировать упорство офисного работника, рождённого из безумия.

«Если будет слишком тяжело, ты должен уйти пораньше, хорошо?»

«Ха-а, не волнуйся. …Кашель!»

«И в школе тоже…»

"Кашель…?"

«А, нет… Нет, ничего».

Кан Со-о замолчал на полуслове. Он махнул рукой, неловко улыбнувшись. Син Чукён не стал расспрашивать дальше. Он не был деликатным человеком и решил, что Кан Со-о скажет то, что необходимо. Он как раз заканчивал разговор и надевал ботинки.

«Я сказала, что не хочу!»

«Ча Джэ Мин, ты серьёзно собираешься это сделать? Ты что, собираешься расстроить свою мать?»

Он услышал сзади спорящие голоса.

«Ах, мама, за что ты так со мной поступаешь?!»

«Не повышай голос в доме. А вдруг отец тебя увидит? Неужели ты будешь вести себя плохо?»

«Отец, чёрт возьми…»

«Ча Джэ Мин!»

«…?»

Не понимая, в чём дело, он повернул голову и увидел двух спорящих. Это были Чжэ Мин и его мачеха, Ча Хиён. Он недоумевал, что происходит так рано. Син Джукён раздумывал, стоит ли вмешиваться. В общем-то, было бы правильно отругать грубого младшего брата… но, будучи старшим братом, не имеющим на это права, он колебался.

«Более того, момент...»

Шин Чукён закатил глаза от огорчения. Боже, как же это было неловко. Он не мог ни вмешаться, ни уйти.

В этот момент его взгляд встретился с Джэ-мином, который выглядел разъярённым. Его губы дёргались, выдавая, что он был очень зол. Однако, не желая показывать свою грубую сторону матери, он крепко сжал кулаки.

«…Хаа, …Хорошо».

Ему потребовалось слишком много времени, чтобы согласиться. Должно быть, ему действительно это не понравилось.

«Мне даже кажется, что я слышал, как он скрежетал зубами».

Он определённо услышал скрежет. Что же ему, чёрт возьми, велели сделать, что он так сильно отвращение испытывает? Первое место в школе? Сокращение карманных денег? Запрет на свидания? Свидание с отцом?

'Я не знаю.'

Пока Шин Чукён был погружен в свои мысли, Чжэ Мин пошевелился.

"Вместе!"

Один шаг на каждый слог.

«Если мы, идем!»

Голос, полный негодования.

«Всё будет хорошо!»

"Фу?!"

Он, незаметно для Шин Джукёна подойдя совсем близко, схватил его за шею. Это было неосторожное прикосновение, словно он брал животное. Когда лихорадочное тело Шин Джукёна закачалось, Чжэмин ловко поймал его. Это была просто привычка, выработанная заботой о его слабой матери, а не осознанное действие. Это было действительно непреднамеренное действие.

«О, что? Ах, чёрт возьми…»

«…!»

Невольно Шин Чукён упал в объятия младшего брата, который был на два года младше его. Двое взрослых учеников идеально сплелись. Когда части тела, которые не должны были соприкасаться, соприкоснулись, лица Шин Чукёна и Чжэ-Мина побледнели. Их лица покрылись мурашками.

Глава 13

'Я хочу умереть.'

Три черепные бомбы взорвались вокруг лица Шин Джукёна.

"Дерьмо…"

Конечно, то же самое было и с Ча Джэ Мином.

«Серьёзно, не повезло тебе с утра. Эй, ты что, не собираешься уходить?!»

Ча Джэ Мин оттолкнул от себя Шин Чукёна со звуком «тён». Он даже крикнул, спрашивая, почему тот липнет к нему, как грязный. Его колючая натура была похожа на шипящую кошку.

«Как такое может быть…»

Син Джукён, упав, свернулся калачиком, словно мокрица. Межбровье было затянуто тёмной тенью. Из-за проклятий? Нет. Хоть он и был старым ворчуном, но к младшим братьям относился безмерно мягко, поэтому его не смутила бы такая мелочь. А вдруг, из-за того, что коснулось что-то, чего не должно было касаться? И это тоже не то. Было неприятно, но… всё было в порядке, ведь это был его младший брат.

Причина, по которой Шин Чукён вырыл яму (отчаяние), была в другом. Что-то ещё хуже… то, что он, по его собственным словам, ненавидел так сильно, что готов был кричать и пускать пену изо рта.

'…Мне?'

Грохот! Над головой Шин Чукёна ударила молния. Это было просто потрясающе.

Он давно знал, что они считали его неловким и недолюбливали. Однако масштаб столь открытой ненависти был для него настоящим потрясением. Более того, Шин Джукён сейчас не мог нормально мыслить из-за простуды. Урон, который он получал, был почти как на праздничном мероприятии, гораздо сильнее обычного.

«Говорят, что мужчина плачет три раза в жизни… Если меня кастрируют, смогу ли я плакать больше?»

К сожалению, Шин Джукён слегка сошёл с ума.

Судя по тому, что говорили рядом с ним на протяжении всей прогулки (98% ругательств), казалось, что недопонимание накопилось по многим причинам. В общем, его мачеха Ча Хиён совершила ошибку, причём весьма серьёзную. Она считала, что Син Чукёна в школе травят. Именно поэтому она, похоже, и попросила Ча Джэмина пойти с ним в школу.

У него было смутное подозрение, почему пошёл этот нелепый слух… но он решил притвориться, что не знает. И не только потому, что объяснить было бы сложно. Раз уж это было недоразумение, он решил извлечь из него пользу.

«Благодаря этому я даже могу ходить в школу с Ча Джэ Мином».

Успокоить кружившуюся голову было не так уж и плохо. Шок от обильного наедания тоже уже прошёл. Син Чукён просто решил наслаждаться настоящим. Да, а вдруг они его возненавидят? Это лучше, чем безразличие.

"Привет."

Ча Джэ Мин резко позвонил Шин Джукёну. Шин Джукён, полностью поглощённый мыслями о том, как он «ходит в школу вместе с младшим братом», отреагировал с опозданием.

"…Хм?"

Повернув голову, он увидел своего младшего брата, стоявшего в вызывающей позе. Его лицо всё ещё выражало недовольство. Он был совершенно не похож на Ян Удама, который всегда умело скрывал свои эмоции. Ча Джэмин был честен и прямолинеен. Находя его милым, он вспомнил о не по годам развитом Ян Удаме.

«Неважно, восемнадцать им или семнадцать, они все равно оба молодые».

Когда его мысли уже собирались унестись куда-то в сторону, послышался резкий голос.

«Ты думаешь, я клоун?»

Ча Джэ Мин, подойдя ближе, внезапно схватил Шин Джукёна за воротник. Прежде чем тот успел что-либо ответить, его прижали к стене. Шин Джукён поморщился. Боль медленно нарастала.

«Я чуть не сбросил его по привычке. Будь осторожен».

Кончики пальцев Шин Чукёна дрогнули. Несмотря на своё плохое состояние, он не мог небрежно поднять руку на Ча Джэ Мина, ведь тот был его братом.

«Игнорируешь меня? Мне всё равно. Мне плевать на твоё или Шин Тэкёна внимание. Но тебе не стоит связываться с нашей матерью. Что за грязный трюк ты проворачиваешь! Особенно учитывая, что ты обычно даже не обращаешь на неё внимания».

Он сменил позу и крепко сжал предплечьем шею Шин Джукёна. Это было гораздо лучше, чем хватать его за воротник, но… хм. Слишком много возможностей. Шин Джукён слегка повернул ему шею, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей, а затем незаметно наблюдал. Ча Джэмин сердито ворчал с каменным выражением лица, стоя так близко, что их носы соприкасались.

'…Хм.'

Видя, как он кипит, я понял, что ему не следует оставаться таким спокойным.

«Ах... кхм... кхм?»

Разве этого недостаточно? Немного подумав, он решил добавить ещё немного остроты. Син Чукён инстинктивно затаил дыхание. Пока его лицо не покраснело, а глаза не налились кровью. Одновременно он проверял, насколько сильно его обновлённое тело сможет выдержать.

«Ах, кашель! Кашель! Ха-ха! Кашель!»

Какая жалость. Он мог бы продержаться дольше, но не выдержал из-за кашля. Однако было два факта, о которых стоит сожалеть.

Во-первых, как бы ни крути он ни вёл себя, Ча Джэ Мин всё ещё оставался семнадцатилетним мальчишкой, а во-вторых, реакция Шин Джукёна была невероятно реалистичной, до такой степени, что даже возбуждала. Ча Джэ Мин был ошеломлён, когда лицо Шин Джукёна покраснело, и даже заплакал, хотя хотел лишь немного его напугать.

[Шин Джукён был доведен до слез.]

▷ Кем? Мной.

[Шин Джукён заплакал.]

▷ …(Загрузка…).

▷ … .

«Шин Джукён плакал?!»

Было ли это предложение вообще возможным? Ча Джэ Мин застыл, не в силах произнести ни слова. Несмотря на суровую внешность, внутри него происходило мощное землетрясение. Ведь это же был Шин Джукён. Шин Джукён, который был на два года старше его, хорошо учился и досадно был идеален… но он плакал. И из-за него.

В голове вертелись лишь незаконченные буквы вроде «Чт…», «А…», «Рва?». Бип-буп-боп-бип-бип-бип. Неужели так ощущается брошенный в космосе сломанный кусок металлолома?

«Хмф…»

«…»

Холодный пот лил с него дождём. В лучшем случае он ожидал, что они схватятся друг с другом. Во-вторых, подерутся. В-третьих, обменяются проклятиями. Он ожидал именно этого, но никогда не рассматривал пример вроде «Шин Джукён плачет». Он даже не мог себе этого представить. Ситуация была такой же абсурдной, как просмотр сёнэн-манги, где главный герой и соперник внезапно целуются.

Ну и что теперь? Во-первых, вытереть ему слёзы? Невозможно. Во-вторых, утешить его, чтобы он не плакал? Он лучше прикусит язык и умрёт. В-третьих, сделать вид, что не знает, и просто ударить его? Он не был таким мерзавцем, чтобы ударить плачущего.

«Я схожу с ума».

Никакого способа выбраться из этой ситуации не приходило в голову. И почему? Потому что, ещё раз подчеркну, это был Шин Джукён! Это было просто невыносимо. Теперь он даже злился на Шин Джукёна за то, что тот показал слёзы.

На самом деле, если быть точным, Ча Джэ Мин привык к чужим слезам. Его матери, или бывших девушек, или… хм, может, проблема была в том, что все это были женские слезы? …Нет. Были и мужчины. Друзья, которых он доводил до слез своими грубыми шутками, или старшие по клубу, которые рыдали во время просмотра фильма.

Так в чем же была разница?

«Чёрт, сколько раз мне ещё это повторять? Это же Шин Джукён!»

Всё верно. Речь шла о предмете. Ситуация или пол не имели значения.

Разве кто-то говорил, что, столкнувшись с чем-то, выходящим за рамки его терпения, человек становится спокойнее? Нет. Это было неправдой. Это было не спокойствие, а упадок рассудка. В результате человек достигает состояния, когда он не может ничего сделать. И таким образом он становится таким, как Ча Джэ Мин сейчас.

«Ты... э-э... ах! П-правильно! Тебе... н-нравится Ян У-дам... скажи, скажи, нравится?»

Несёшь чушь, чтобы отвлечься! И голос ломается в качестве бонуса!

«Что я слышал? Слышал? Нет, не… то, что У-дам-хён консультировался со мной по поводу одной проблемы, и в лазарете ты, эм, хён, нет, не хён, а…»

Он буквально не мог подобрать слова. Он, вероятно, даже не понимал, что говорит. Его глаза вращались, и это говорило само за себя.

Однако, к сожалению, семнадцатилетнему подростку нелегко было относиться к жизни легкомысленно. Син Джукён, увидев, как Ча Джэмин бормочет что-то бессвязное, вытер влажные глаза и ответил:

"Я люблю его."

«Да, хорошо. …А?»

Холодок. Признание пронзило его сердце.

"Любовь…"

«Свято-»

"И…"

«ши-»

"это."

"Дерьмо-"

Проблемы сыпались одна за другой. Слова, призванные изменить атмосферу, вместо этого стали ядом. Ча Джэ Мина охватило желание промыть уши. Неужели он только что услышал каминг-аут вместе с признанием в запретной любви от своего не-брата? Безумие, неужели это правда? Губы Ча Джэ Мина приоткрылись. Ему хотелось многое сказать, но он не сказал. Вернее, не смог.

«Успокойся, Ча Джэ Мин».

Хотя он и услышал нечто отвратительное, это не имело к нему никакого отношения, так что это не имело значения. Да, хуже уже быть не может.

«И так же сильно, как Ян У-дам, я тоже... кашляю, люблю тебя, Ча Джэ-мин».

...Так и было!

«С-сумасшествие… что он там такое уверенно несет? Он что, пытается поддаться гомосексуальному культу?!»

Ча Джэ Мин был в ужасе. Он больше не мог этого выносить. Чтобы не обращать внимания на реальность, он бросил Шин Джукёна и побежал в школу. Нет, «сбежал» было бы более подходящим словом.

«У него было расстройство желудка?»

Он беспокоился о брате, который внезапно убежал, и хотел последовать за ним, но передумал. Если он будет тыкать в него пальцем, пока тот расстроен, то получит только увечья без причины. Он решил найти его позже с каким-нибудь вкусным десертом.

«Сначала мне нужно решить вопрос Ян У-дама».

Он любил всех своих младших братьев одинаково, но Ян Удам был для него чуть более уязвимым местом. Вероятно, потому, что он убил его собственными руками. Ощущение того времени сохранилось до сих пор. Его невозможно будет стереть на всю жизнь.

«…Прошло много времени, Хён».

Когда я вспомнил тот день, во мне возникло необъяснимое раздражение.

«Это удушье».

Син Чукён нахмурился и потянул галстук. Его дыхание стало неровным.

«Всё в порядке. Пока ничего не произошло».

Он возобновил свои прерванные шаги.

«Не будь глупцом, Шин Джукён».

Не будь глупцом. Слова, которые он не осознал, сорвались с его губ.

Глава 14

«Тихо».

Со второго дня учёбы он ощутил резкое изменение иерархии. Шин Чукён, некогда возглавлявший невидимую кастовую систему, каким-то образом стал неприкасаемым. Он не знал, было ли это следствием слуха о том, что его избили хулиганы, или же его считали отчисленным из-за провалившегося Проявления Способности, но все одноклассники, которые раньше цеплялись к нему, теперь игнорировали Шин Чукёна. Они даже не смотрели в его сторону.

Однако Шин Чукён был несколько обескуражен реакцией, которая оказалась именно такой, как он и ожидал.

«Эти маленькие сорванцы учатся только плохому… Впрочем, похоже, моя школьная репутация и так достаточно сильно пострадала. Больше ни один надоедливый тип не будет пытаться со мной связываться».

Он вышел из класса, втайне довольный. Он сделал это, хотя знал, что урок скоро начнётся. Несколько детей, сидевших неподалёку, обменялись взглядами, но на этом всё; никто не спросил, куда он идёт.

«Думаю, я просто отдохну, пока У-дам не придет из школы».

Подумав так, Син Чукён направился на крышу. Решение было принято, потому что у него больше не было желания учиться, и он не мог просто так уйти раньше времени, бросив брата.

Как давно он в последний раз неторопливо смотрел на небо?

«Он действительно синий».

Каким-то образом даже его сердце смягчилось. Можно было бы подумать, что он просто хвалится небом, но хорошее было просто хорошим. Облака были красивыми, а погода ясной – идеальной для того, чтобы насладиться мгновением счастья. Как раз когда он раздумывал, не вздремнуть ли прямо здесь.

«Сколько на этот раз?»

Дверь на крыше с грохотом открылась.

«Чёрт возьми~ Я тоже хочу пойти посмотреть».

«Гах, плюнь!»

«Похоже, мне не повезло». Шин Чукён сел. К счастью, он стоял так, что его не было видно, так что можно было не бояться, что его поймают. И что ещё важнее, разве они не должны были сейчас быть на уроке? Эти мальчишки с мокрыми носами уже прогуливали школу.

«…Мне действительно есть где поговорить?»

Шин Чукён тихо поджал губы, ворча. Хм, наверное, в следующий раз лучше просто пойти на занятия. Теперь, когда он об этом подумал, ему показалось, что братьям будет неловко это видеть. Это определённо не лучший пример. Удам, должно быть, прилежно посещает занятия.

«Ян У-дам сегодня заработает кучу денег».

«Ладно, усердно заработай кучу денег…» А? Шин Джукён замер. Его вялый ум стал предельно бдительным.

«Что они только что сказали?»

«Он действительно очень смелый. Если бы я был на его месте, я бы даже не думал идти в бойцовский клуб».

То, как он перепрыгнул через крышу, было необычайным.

'Блин!'

Он не мог поверить. Нет, в это было трудно поверить. Неужели это кто-то с таким же именем? Его брат, который должен был спокойно ходить на занятия, внезапно оказался в бойцовском клубе?

Но когда позже он зашёл в класс проверить, брата там не оказалось. Син Чукён вышел из школы с напряжённым выражением лица. Он подумал, что дети что-то не так поняли, что этого не может быть, но у него было плохое предчувствие. А плохие предчувствия обычно сбывались.

'Сюда!'

Следуя за присутствием, он добрался до следующего района, до старого заброшенного здания. Шин Джукён потянул за плотно закрытую дверь. Бум! Бам! Она не сдвинулась с места.

«Должно быть, им есть что скрывать, да?»

Черты его лица сузились к центру. Гнев и тревога быстро нарастали в нём.

«Отдайте мне моего брата, сейчас же».

Вены вздулись на тыльной стороне ладони, сжимавшей дверную ручку. Всё. Давайте просто сломаем её. Он уже собирался с силой потянуть и сломать её, как взгляд Шин Чукёна привлекла маленькая табличка.

[ТОЛКАТЬ]

Скрип... Когда он толкнул, дверь плавно открылась.

«Кхм!»

Шин Чукён прочистил горло.

«У меня в последнее время немного размытое зрение… Буквы здесь маленькие».

Он что-то пробормотал, оглядываясь по сторонам без необходимости. Выглядя очень смущённым, он ускорил шаги, входя.

«Неспособность отличить «толкать» от «тянуть» — это не только моя проблема; с этим сталкиваются 98% южнокорейцев».

Он ворчал, старательно придумывая себе оправдания. Никто его не слушал, но он упрямо настаивал.

«О, здесь удивительно просторно».

Тем временем, не забывая о своей задаче, он старательно осматривался, и перед ним открылся просторный и чистый интерьер, что удивительно для такого закрытого помещения. Син Чукён вздохнул, скрестив руки на груди. Сейчас главное — найти Удам.

К счастью, это оказалось просто. Потому что его чувствительные уши уловили слабый звук.

«Пять шагов влево… Дважды по диагонали».

Шин Чукён, стоя в нужном месте, поднял ногу. Он намеревался опустить её и разбить об пол. Тогда это был бы свободный проход к Удам… Нет, так не пойдёт.

«Ага».

Он разинул губы, как идиот. И осторожно опустил ногу.

«Я не собираюсь сейчас ловить преступника. Я что, собираюсь навредить и У-даму?»

У него не было другого выбора, кроме как найти другой путь вниз. Лишь бы У-дам был в безопасности, он бы просто проложил прямой путь, чёрт возьми. В итоге Син Джукён долго блуждал, прежде чем нашёл аварийную лестницу и спустился. Эти мерзкие ублюдки, конечно же, хорошо её замаскировали.

Затем, легко справившись с двумя привратниками, он осторожно вошёл. Пройдя по длинному коридору, он увидел постепенно усиливающийся источник света. Плюс музыка, от которой били по барабанным перепонкам.

«Какой беспорядок».

Син Чукён презрительно рассмеялся. Ребята, вы должны радоваться, что я не пришёл с карательной командой.

«Без Евы мне трудно скрывать свою личность».

Он проворчал, натягивая украденную толстовку. И цокнул языком, увидев вскоре открывшуюся картину. Головокружительные фиолетовые огни, мутный туман, громкие разговоры, голые люди…

Он мало чем отличался от обычного клуба, но проблема заключалась в гигантской железной клетке, которая бросалась в глаза в центре. На первый взгляд, это было похоже на арену для собачьих боёв. Пьяные и под кайфом люди размахивали билетами и кричали.

«Ты должен победить!»

«Я ставлю на тебя всё! Чёрт возьми, если собираешься проиграть, просто сдохни!»

Нравится ли У-даму такое? …Ну, это правда, чем младше дети, тем более восприимчивы к стимуляции. Однако в будущем ему стоит попытаться подтолкнуть его к просмотру боевых видов спорта, таких как UFC, в прямом эфире. Это место оказалось слишком плохим для эмоционального благополучия и образования детей.

Шин Чукён двигался без колебаний, осматриваясь повсюду. Но, как ни странно, брата нигде не было видно. Как раз в тот момент, когда его тревога готова была снова нахлынуть.

«Ладно, ладно, ладно! Давайте устроим настоящий праздник, пока кто-нибудь не умер!»

«Уаууууу!»

Появился мужчина с микрофоном в руках. Услышав его слова, люди разразились бурными аплодисментами.

«……»

Шин Джукён тоже замер.

«Почему этот ублюдок там?»

Причина его удивления была проста. Гошинджи. Обладатель способностей B-ранга. Человек с микрофоном в далёком будущем был одним из членов Аоллусеу во главе с У-дамом.

Холод пробежал по всему его телу. Среди бурных оваций молчал только Син Джукён. Уши его были глухими, словно он упал в воду. Звук, когда он сглатывал, «глотал», был необычайно громким. Дыхание участилось.

«Почему... ты...»

«…Давно не виделись, хён».

На полу собралась липкая лужа крови. На ней плавал холодный, окоченевший труп. Измождённое, истощённое тело с пронзённым сердцем. …Тошнота нахлынула. Густая чёрная тень упала на его скрытое капюшоном лицо.

«Я думал слишком снисходительно».

Хриплый голос, словно царапающий голосовые связки, раздался из его рта. Он думал, что если он, его братья и отец изменятся, этого будет достаточно. Глупо. Он был слишком самоуверен и не желал верить судьбе.

«Мне следовало удалить все семена, которые могли стать корнем зла».

Всё было верно. Он должен был не допустить их к своим братьям. Неважно, совершили ли они смертный грех или, возможно, живут обычной жизнью. Он убьёт всех членов Аоллусеу, за исключением своих братьев. Это было заявлением о том, что людей, которые могли бы прожить до конца как хорошие люди, нужно рассматривать лишь как потенциальную угрозу и уничтожать.

Поэтому, Гошинджи, ты должен умереть здесь сегодня. Шин Джукён хрустнул костяшками пальцев и подошёл ближе к железной клетке, но затем резко остановился.

«Отлично~ Наш новичок! Новичок, который отлично прошёл второй раунд! Ян! У! Дам!»

Потому что его брат вышел с улыбкой и под волнующий ритм.

Холодное лицо Син Чукёна исказилось, словно взбитый кремовый шарик. Будь это варьете, над его головой, наверное, летали бы вороны. Кар-кар-кар… Среди всей этой напряжённой атмосферы лишь Син Чукён казался изолированным островом.

«Н-не зритель, но…»

Он заморгал своими крошечными глазками, а затем в изумлении открыл рот.

«Боец...?!»

Он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок.

«Ах, черт возьми. Мама».

Шин Чукён прервал молитву.

«Но чью мать мне позвать? Нашу мать? Мать У-дама?»

В этой ситуации он не хотел звать своего отца, Шин Тхэкёна.

«Ха-ха, вот ублюдок».

В одно мгновение «мой брат» превратился в «этого ублюдка». И это было понятно. Он ухмылялся, не замечая, как пылает сердце брата. Его опухшие глаза и разбитая губа свидетельствовали о том, что он уже не раз участвовал в драках.

Син Чукён понял, что неправильно понял. Он на мгновение, совсем на мгновение, заподозрил, что У-дама могли сюда подтолкнуть хулиганы, но, увидев уверенный изгиб его губ, понял.

«Ему это нравится».

Так, значит, все эти травмы были из-за этого клуба? Чёрт возьми. Если ему нужно было больше денег, он должен был сказать что-нибудь, зачем он творит такую херню?

Был он расстроен или нет, но ситуация развивалась стремительно.

Глава 15

«Если выиграешь этот раунд, призовой фонд составит целых 180 миллионов вон. Ну, понимаешь, да? Это просто потрясающе. Интересно, проиграю ли я все свои деньги! Эх… Новичок, не будь ко мне так строг. Мне тоже нужно на что-то жить».

Пока Госинджи ныл в микрофон, зрители ликовали. Они выкрикивали имя Удама и скупали ещё больше билетов для ставок. Шин Чукён фыркнул, увидев это нелепое зрелище.

«Они просто разыгрывают сцену, но говорят красиво».

Как бы хорош он ни был в драках, он всё ещё был старшеклассником. Его уровень мастерства, вероятно, не позволил бы ему даже стать неуклюжим любителем, так что если боец, выбранный руководством бойцовского клуба, проиграет? Это было бы бессмысленно. Скорее всего, они просто притворялись и позволяли ему побеждать какое-то время. Таким образом, призовой фонд рос.

Затем, достигнув определённой суммы, они нанимали профессионала, которого претендент никогда не сможет победить, чтобы выиграть. Руководство прикарманивало все накопленные деньги от ставок. Так работал этот бизнес. Добавление слов вроде «новичок», «перспективный» и «новичок» было просто для разжигания страсти.

«И соперник в этом раунде — исс!»

Вспышка! Вспышка! Электронный дисплей бешено замерцал. Шин Джукён не отрывал от него взгляда. И когда появилось имя, вокруг раздались вздохи, скорее даже стоны.

«Как он может победить это…?»

Кто-то пробормотал.

Сок Чан-хён

Имя появилось на электронном дисплее. Шин Джукён знал его. Он был бывшим профессиональным бойцом смешанных единоборств, известным своей хулиганской репутацией. Мерзавец, который до недавнего времени носил свою судимость за вождение в нетрезвом виде и нападение как медаль. Он был настолько безумен, что часто осмеливался наносить удары даже пробужденным. Он всегда хвастался: «Я покажу тебе, как обычный человек может победить пробужденного!»

«Эти мерзавцы…»

Даже на самом дне должна быть определённая граница, которую они не перейдут. Но это? Это всё равно что бросить крольчонка в клетку к гиене после того, как он месяц голодал.

«Ого, ого~ Не злитесь так сильно! А? Наш новичок сможет! Если вы ставите, вы должны верить, ребята! Что такого страшного в Сок Чан Хёне? Он же старый хрыч, не так ли~?»

И действительно, Госинджи жестом призвал насмехающуюся публику успокоиться. В ответ на его внезапную насмешку Сок Чанхён поднял руку, угрожая ему.

«Ты ублюдок».

«Я что-то не так сказал?»

Атмосфера мгновенно застыла. Со стороны это было настолько реально, что можно было ошибочно принять их отношения за действительно плохие.

«Эти мошенники действительно устраивают шоу».

Причина выбора такого грубияна, как Сок Чхан Хён, была очевидна. Его жестокость и насилие были откровенно вульгарны и не требовали объяснений. В сочетании с его зрелищностью, способной ошеломить публику, они хотели устроить провокационное шоу, чтобы заставить людей забыть о горечи потери денег.

«Ужасно жестоко обращаясь с противником…»

Они точно ориентировались на потребности собравшихся здесь безумцев. Таким образом, независимо от того, потеряют ли они деньги или нет, они вернутся, чтобы насладиться представлением.

Особенно, чем чётче разница между «до» и «после» раздавливания, тем жарче будет реакция. Чем красивее и прочнее цель, тем лучше. И разве не был идеальный пример прямо перед ними? Да, именно он. Ян Удам. Брат Шин Чукёна.

«Обратный отсчёт начинается сейчас! Отлично~ Раз, два-!»

Удам и Сок Чанхён приняли боевые стойки. Физическая разница была очевидна с самого начала. Мускулы Сок Чанхёна были ужасающе огромными. Ян Удам был великолепен для старшеклассника, но… ну. Стоит ли его назвать относительно худым? Если оценивать его более трезво, он даже не попадал в ту же категорию сравнения.

Однако оценка Шин Джукёна была иной.

«Он принимает наркотики».

Один взгляд, и он понял. Шин Джукён покачал головой и отвернулся. Планы изменились. Другого выхода не было. Он не мог выдать своего присутствия, пока брат наблюдал за ним широко раскрытыми голубыми глазами.

"Драться!"

Вместо…

«Грязные игры — не мой конёк. Но они первыми перешли черту».

Шин Джукён не отрывал взгляда от стальной клетки. А точнее, от своего брата, загнанного в угол.

Ладно, отойдите в сторону. Ветеран PvP идёт.

Крушение!

«Ах... Я не знаю, стоит ли мне так уж выкладываться на полную».

Сок Чанхён почесал затылок. На его лице расплылась презрительная, насмешливая улыбка. Удам же, напротив, тяжело дышал. Этот момент ясно показал разницу в весовых категориях между ними.

«Тьфу!»

У-дам, пошатываясь, поднялся. Выглядя так, будто его основательно избили, он свирепо ухмыльнулся. Парень был действительно красив. Но разве он был только внешне? Ян У-дам был ещё более замечателен внутри.

«Да. Твои удары словно хлопок».

Он стоял твёрдо, весь в крови. Ни капли духа не потерял. Более того, его окровавленные зубы, обнажённые в ухмылке, выглядели почти странно.

«Ты негодник…»

Сок Чан Хён фыркнул в ответ на откровенную провокацию. Зрители тоже не проявили энтузиазма. В каком-то смысле, игра была слишком скучной. Возможно, поэтому с разных сторон раздались холодные отзывы. Сок Чан Хён украдкой взглянул на Госинджи и обменялся с ним жестом. Разрешение перейти к главному моменту было получено.

«Привет, малыш. У меня есть любимая игра: он превращает красивые лица, такие как твоё, в свиные пятачки. Чем ужаснее они искажаются, тем захватывающе».

Заявление о намерении его окончательно унизить. Учитывая его полубезумный взгляд и безумную историю, он был из тех, кто легко мог это сделать. Поэтому большинство обычно пугалось и поджимало хвосты.

Однако, к сожалению, У-дам не относился к категории «обычных». Вместо этого он пожал плечами и тихонько рассмеялся.

«Ты что, расстроен, что ты один со свиным рылом? Дети с тобой не играют, потому что ты урод? Всё в порядке. Ты не виноват, что у тебя лицо такое изуродованное. Это виноваты твои мама и папа».

Затем, когда он захихикал и ответил, Сок Чан Хён дернул бровью, предупреждая его.

«Сегодня твое лицо будет изуродовано».

«Хрю-хрю?»

«Ты ублюдок…!»

«Ха-ха!»

Внешне он казался спокойным и уверенным в себе, но на самом деле всё было иначе. У-дам был в таком состоянии, что неудивительно было бы, если бы он в любой момент упал в обморок. Он рисковал стать постоянным пациентом клиники пластической хирургии. Но пути назад не было.

Наконец, У-дам сглотнул и приготовился к атаке, но в этот момент Сок Чан-хён ринулся вперед.

«Аааргх!»

Раздался крик.

«Ужас!»

Еще один.

Неужели это красивое лицо действительно было раздавлено? Неужели это действительно привело к такому ужасному результату? Если вам нужен ответ, то он был наполовину правдой, наполовину ложью.

Во-первых. Лицо действительно было разбито. Но оно не было таким красивым.

Во-вторых. Это действительно привело к ужасающим последствиям. Но это была не та сцена, которую все ожидали.

Так что же это было? А., сидящая в зале, могла бы вам рассказать. Она тупо смотрела на огромное тело, парящее в воздухе.

«Ух ты, как это случилось...?»

Она медленно моргнула.

«Ч-что это…?»

Мистер Б, её парень рядом с ней, тоже что-то пробормотал. После короткой паузы парящее тело рухнуло на пол, и только тогда публика взорвалась. Это был настоящий бунт аутсайдера. Твист уровня Sixth SensX!

«Ух-ух!»

"Безумный!!"

Раздался оглушительный рёв. Возбуждённые голоса создавали жуткое ощущение. И правильно. Ян Удам нокаутировал Сок Чанхёна.

Даже для человека, не разбирающегося в боевых искусствах, это был невероятно чистый апперкот. Чудесное мастерство, заставившее усомниться в том, что он действительно старшеклассник. Накал страстей, который взбудоражил зрителей, был просто поразительным. На мгновение они увидели невероятную ярость этого измученного парня, поэтому аплодисменты не утихали. Вполне естественно. Это была драматичная победа, которая добавила ещё больше возбуждения.

Но самым удивленным среди них был сам Ян Удам.

«Что это только что было?»

Выражение его лица было странным. Оно явно не походило на выражение человека, наслаждающегося победой.

«…»

Удам бросил взгляд на упавшего Сок Чхан Хёна. Он что, одним ударом ноги сбил этого гиганта с ног? В нём была такая взрывная сила?

Чушь. У-дам не был глупцом. Он сжимал и разжимал дрожащий кулак.

«Это определенно… был не я».

Его взгляд быстро скользнул по аудитории. Он чувствовал, что должен это сделать. Хотя идея казалась ему нелепой, его глаза двигались деловито. Он не мог объяснить это словами, но… это было правдой. Это было ясно. Это не он раздавил Сок Чанхёна.

«Кто же это...»

Кто, когда, где, что, как, почему. Даже на шесть журналистских вопросов ответа найти не удалось.

«Ха…!»

Лицо У-дама исказилось.

'Кто ты?'

Если бы они могли завладеть его телом, чтение его мыслей было бы детской забавой, подумал он, напрягая бдительность. Ответа не последовало.

«…Я обязательно тебя найду».

Сердце его колотилось так, будто он пробежал стометровку.

Главной причиной его посещения бойцовского клуба было стремление к силе. Ему также нужны были деньги, но ещё больше он жаждал первобытной силы. Чтобы жить в свободном мире без ограничений, ему нужна была сила, которую никто не мог бы подавить.

Он встречал и видел бесчисленное множество сильных личностей. Он побеждал и проигрывал. Но впервые он был так глубоко впечатлён. Он никогда этого не забудет. Силу, которая охватывала всё его тело.

Да, это было действительно ошеломляюще.

«Ты слышал? Я обязательно тебя найду».

Это было начало яростной одержимости.

Глава 16

Чистая победа, о которой почти неловко говорить. Не было никакого способа переломить ситуацию дальше. Го Синдзи, должно быть, тоже это почувствовал, потому что молчал. В самом деле… что может быть страшнее, чем предстать перед разъярённой публикой из-за бессмысленной выходки?

«Прошло уже много времени, поэтому я немного затек».

Шин Чукён повёл плечами. Использование незнакомых способностей всегда казалось чуждым, как обычно. Особенно это касалось способностей манипулятивного и психического/ментального типов. Усталость была в несколько раз сильнее.

Фактически, каждый Охотник обычно наделяется одной уникальной Врождённой Способностью, также называемой Врождённой Способностью, независимо от его Ранга. Однако исключения всегда существовали, и Шин Чукён был одним из них. Помимо своей уникальной Врождённой Способности, он мог изучать и другие. Наблюдая и непосредственно испытывая, он мог копировать таланты других.

Обретение врождённой способности в позднем возрасте было весьма необычным. Но Син Джукёну это удалось. Он мог освоить любой тип способностей. Его практическое применение также было превосходным. Однако, как уже упоминалось, недостатком была огромная усталость.

«……»

Он прислонился головой к стене. Как только он почувствовал лёгкое головокружение, из носа пошла кровь. Он молча вытер под носом, а затем опустился на землю. В тускло освещённом углу он накинул капюшон и с трудом дышал.

«Хаа… хафф».

Син Чукён уставился на ликующую толпу. По крайней мере, похоже, ему удалось их обмануть. Го Синджи, стиснув зубы, тоже закричал: «Бунт новичков! Победа!» Его безвыходное положение было зрелищем.

«…Может, мне стоит немного отдохнуть?»

Поскольку оставался еще один вопрос, который можно было решить только после того, как останется только руководство клуба, Шин Джукён решил взять небольшой перерыв.

…Но эти ребята ужасно веселились. Перерыв, которым он намеревался насладиться, был принудительно продлен. Он боялся, что застрянет там до рассвета, но неожиданно Го Синдзи оказал ему услугу. Возможно, потому, что он проигрывал кучу денег, пока остальные смеялись и болтали, но он закрыл клуб раньше, чем ожидалось. Впрочем, даже тогда было уже далеко за четыре утра.

Когда музыка и свет выключились, в клубе повисла мрачная атмосфера. Крепкие мужчины приводили в порядок обстановку. Это был конец, или, скорее, на их языке, финиш.

Странно, что каждый из этих ублюдков, хоть и кореец, всё время подражал японским головорезам. Хм… как соотечественник, возможно, так даже лучше, не так неловко.

«Можно мне начать?»

Син Чукён выпрямил сгорбленное тело. Один, два, три… он пересчитал людей по пальцам. Последнего было двадцать семь. Кажется, все собрались. Хорошо. Будет сложно их выследить, если они разбредутся по всему городу.

Только он собрался двинуться дальше, как оттуда донесся слабый говор.

«Вы хорошо поработали, босс!»

«Сегодня мне ужасно не повезло… Как мне теперь зарабатывать на жизнь? Чёрт! Птуй!»

«Ты пострадал, хён-ним!»

«Фу, чёрт возьми. Всё равно придётся жить полной жизнью. С мыслью, что я, типа, самый лучший».

«Ты потрясающий!»

…Что? Он был настолько ошеломлён, что даже не мог хрюкнуть. Может, они друг друга утешают? Можно подумать, они честные молодые предприниматели, честно зарабатывающие деньги. Можно было бы устроить вечеринку в честь своих сладких желаний; по крайней мере, он бы за это похлопал. Как они могли так романтизировать себя… Неужели у них совсем нет совести?

«Верно. Чего не может сказать человек, идущий на смерть?»

Син Чукён покачал головой и подошёл к тем, кто был поглощён «пережитыми сегодня трудностями», чтобы положить им конец. Первым его заметил Го Синджи.

«Что? Что такое? Клиент ещё не ушёл? Вот ублюдки! Вы что, совсем не управляете магазином?!»

Го Синдзи ударил по голове стоявшего рядом парня.

«Извините, босс!»

Крепкий мужчина, которого ударили, продолжал кланяться Го Синджи, который был гораздо меньше его, а затем напыщенно возгордился перед Шин Джукёном. Может быть, он думал, что они воплощенные личности, а Шин Джукён — обычный человек?

«Клиент, магазин закрыт. Поторопитесь и уходите».

Его отношение было совершенно дерзким.

«Эй, наш клиент сейчас обмочится! Сбавь тон, мужик!»

«Извините, босс!»

«Ах, если бы это была женщина, я бы проводил её до дома. Какая расточительность~»

«Давай быстрее закончим и пойдём. Эй, хён-ним голоден!»

Все хихикали и суетились между собой. Какая женщина, если только у неё не было серьёзных проблем с головой, согласится на эскорт от этих парней? Было поистине прискорбно наблюдать за жалким концом тех, кого вычеркнули из человечества. Но что нужно было сделать, то нужно было сделать. Ладно, посмотрим…

Нелицензированная реконструкция и эксплуатация здания? Незаконно.

Распространение наркотиков? Незаконно.

Незарегистрированное проявление способностей? Незаконно.

Мелкий… Хватит. Уже три страйка, ты выбываешь.

«Клиент, сегодня магазин закрыт. Эй, вы меня не слышите?»

У этих ублюдков не было надежды на исправление. Син Джукён уставился на здоровяка, протягивающего руку. Тёмные глаза под капюшоном зловеще сверкали. Ха-а… холодное дыхание разнеслось по тишине.

Разве добрые дела не должны приносить удачу? Он не знал. Казалось, чем больше добродетели он накапливал, тем глубже его жизнь погружалась в чёрную яму. Это было несправедливо.

«Нижнее белье упаковали… и длинные рукава на случай, если ночью станет холодно…»

Кан Со-о ловко упаковал багаж. Его лицо сияло и радовалось. Однако человек, для которого он упаковывал багаж, выглядел как смерть. Син Чукён глубоко вздохнул.

Если вы спросите, что всё это было… то это были последствия ограбления бойцовского клуба. В тот день, когда Син Джукён основательно избил Го Синджи, Сок Чанхёна и других головорезов, он потерял сознание и проболел целых три дня. Это было бы неплохо, но проблема была в том, что произошло дальше. Инцидент в клубе транслировался по телевидению.

[Я хочу знать о любопытных происшествиях Z]

Это была популярная программа, которую смотрела вся страна. Тот, кто её освещал, предоставил довольно подробную информацию о происшествии, от конструкции здания до способа проникновения. Эти детали мог знать только тот, кто был на месте происшествия. Как только Син Чукён увидел трансляцию, он выплюнул воду, которую пил.

«Кто в мире...»

То, что можно было бы оставить без внимания, было принудительно предано огласке. Его искренне интересовало, кто же информатор. Это точно не семья Го Синдзи. Они были на грани нервного срыва и не могли ясно мыслить. Скорее всего, об этом сообщил кто-то из очевидцев, но почему-то это было не так. У него было чувство, что он что-то упускает. Но, что ещё важнее, бросалось в глаза кое-что другое. Распространение наркотиков, уклонение от уплаты налогов, незаконная деятельность, эксплуатация несовершеннолетних, насилие, азартные игры и так далее. Среди потока сообщений была одна информация, которая совершенно не должна была появляться.

Шин Джукён.

Всё верно. История о нём самом. Носил он капюшон или нет, об этом вообще не следовало упоминать.

[«Действия господина Г. сродни дьявольским… Это действительно можно назвать сущим адом на земле».]

Ведущий сказал, поднимая карточку-подсказку. Подписи тоже были заняты осуждением Го Синджи. Но Син Чукён был занят другим. Он просматривал трансляции, новостные статьи… даже комментарии в интернете.

Комментарии

– Совершенно безумно, черт возьми, что такой мир существует.

– Сколько там зарядов, серьёзно кекекеке

– Разве не страшнее, что причина до сих пор не раскрыта? Это только мне так кажется?

– Да, только ты.

- Скучный

– Я не пытался шутить?

– Должно быть, руководство клуба кекекекеке или фанатик

– О боже, значит, они не зарегистрированы. Этой стране пора уже раскрыть все их лица, кекеке.

– Да ~ права преступников ценнее ~ хорошие граждане могут умереть за всё, что им есть до этого хехехе

– BS кекекекеке

Вывод был: «Он выжил!». О Син Джукёне не было ни слова. В самой трансляции причиной распада клуба назвали внутренний конфликт, а ненормальное состояние организаторов — тяжёлые побочные эффекты наркотической зависимости.

Честно говоря, как человек, ответственный за уничтожение семьи Го Синдзи, я столкнулся с множеством вопросов, связанных с трансляцией. Однако он не собирался возражать, когда они согласились позволить этому закончиться как-то само собой. Он думал, что всё решено, но…

«Что, где? Вилла?»

Подумать только, впереди меня ждет новое событие.

«Да! Старший мастер подготовил его. Он, кажется, переживал, что молодой мастер болел три дня подряд. Хе-хе… Даже если он ворчит, отец всё равно остаётся отцом. Он сказал тебе отдохнуть недельку, прежде чем вернуться».

«И всё же, не пора ли мне идти в школу? Я тоже много пропустил в прошлый раз…»

Он попытался отказать косвенно, но это было бесполезно.

«Не беспокойтесь о посещаемости. Я подал отдельную заявку на практическое обучение. Я также распечатал учебный план. Поскольку молодой мастер заболел, старший мастер тоже сменился. Разве не похоже, что он втайне заботливый отец?»

Вовсе нет. Он, наверное, «сын-гений». Нет такого цветника, как этот. Син Чукён онемел. Он хотел поспорить, действительно ли он видел отца таким, но решил промолчать. Что можно сказать тому, кто сказал бы: «Какие красивые падающие звёзды падают~», даже если бы миру пришел конец?

В любом случае, если отец так решил, он не мог ему противиться. И вот, была решена неожиданная поездка на виллу, которую никто не хотел. (с младшими братьями)

«…Хочешь конфету?»

«……»

«……»

Вот каково это – кричать в тишине? От ненужного смущения он с шелестом открыл упаковку и съел конфету, которая ему даже не понравилась. Это была уже третья. Значит, его отвергли трижды. Во рту было сладко, но на сердце горело. Будь рядом младший, всё было бы иначе. Волна сожаления захлестнула его.

Глава 17

Шин Чукён вспомнил время перед их отъездом.

«Ын не может пойти?»

«Да. У молодого господина Ына очень слабый иммунитет. Он ещё ребёнок».

«Тогда кто будет играть со мной?»

«……?»

«……?»

«Молодой господин, вы в здравом уме?»

«Говорите как наемный работник».

«У тебя что-то с головой?»

'…Хмпф….'

Таким образом, эта поездка стала доступна для лиц от 15 лет и старше.

«Я разгружу багаж».

После долгой поездки они прибыли на виллу в провинции Канвондо. Воздух был, безусловно, чистым, но… атмосфера была просто отвратительной.

«Это катастрофа».

Как только они вышли, дети исчезли, не обернувшись. Их холодность была совершенно очевидна. Каждый разошёлся по своим комнатам и запер двери. Только Син Чукён остался с неловким выражением лица.

Конечно, его младшие братья не особо горели желанием ехать. Он понимал. В таком возрасте кому захочется ехать на виллу с братом, с которым они не были близки, когда можно было бы поиграть с друзьями? Особенно на целую неделю.

Однако бессильным братьям пришлось молча подчиниться деспотическому решению отца. Конечно же, Шин Чукён не стал исключением.

«Такое ощущение, что так будет всю неделю…»

Его предсказание сбылось. Казалось, он готов был расстелить циновку и просить милостыню. Впервые в жизни Син Чукён стал ничтожнее жёлудя на обочине дороги.

«Вы, ребята, этого не знаете, но это первый раз, когда с вашим братом так обошлись. Серьёзно. Клянусь».

Но некому было его подслушать. В доме было не просто тихо, а безлюдно, словно он пришёл один. Даже шагов не было слышно. Неужели эти ребята ходили на цыпочках?

Не то чтобы он не пытался. Он пытался. Каждое утро он пытался уговорить их пойти в поход и умолял сыграть с ними в «Чангги», но ответа не было. Он даже готовил еду, но реакции не было. Конечно, меню из куриной грудки и белковой пищи уже само по себе делало его провальным, но давайте закроем на этом глаза.

Так или иначе, он постоянно пытался завязать разговор. ...Проблема была в том, что это не работало.

«В конце концов, нам придется сидеть в отдельных комнатах целых 5 дней».

Ему хотелось просто спокойно отдохнуть, но он не мог расслабиться, беспокоясь о братьях. Его работоспособность упала до самого низа. Казалось, он выглядел всё более измождённым с каждым днём.

«Ын, должно быть, тоже ждет Куку…»

Шин Чукён, глубоко вздохнув от беспокойства за младшего брата, покачал головой и направился на кухню. Он спустился вниз в надежде выпить чашечку кофе, но неожиданно обнаружил нечто особенное. Впервые за пять дней он встретил Ян Удама на вилле!

Лицо Шин Чукёна просветлело. Ян Удам держал чашку, очевидно, выйдя за водой.

«Он убежит, если я с ним поговорю…»

Син Чукён украдкой наблюдал за ним. Стоит ли ему просто выбрать подходящий момент и сказать «Доброе утро»? Или стоит проявить немного больше амбиций и предложить поужинать вместе?

«Мне так много хочется спросить…»

Он выбрал подходящий момент. По какой-то причине Ян Удам заговорил первым.

"Брат."

…А? Он был здесь единственным братом… Син Джукён огляделся. Ян Удам пристально смотрел на него. Должно быть, это он.

«О, да... Почему?»

Он был так взволнован, что заикался. Однако Син Джукён был профессиональным Охотником. Он не упустит представившуюся возможность. Он откроет долгожданную площадку для братского диалога!

«Я давно хотел тебя кое о чем спросить».

Ян Удам теребил край своей чашки с водой. Пальцы у него были длинными и белыми. Лицо было гладким, словно все синяки исчезли. Син Чукён обрадовался, увидев, что тот, похоже, не испытывает боли. Он кивнул, давая ему знак говорить.

«Сегодня он выглядит особенно красивым».

Он наблюдал за своим братом, ожидая, когда тот заговорит.

Ян Удам был подобен ребёнку, олицетворяющему зиму. Его кожа была светлой, но, что ещё важнее, его аура была такой же. Например, высокие сугробы на деревьях, тёплый какао, чистый, свежий воздух… Он был полной противоположностью Чжэ Мину, который ассоциировался с летом.

«Ча Джэ Мин сказал, что ты...»

Ян Удам поставил чашку и расслабился. Он говорил медленнее обычного. Однако это не раздражало. Напротив, его мягкий баритон был очень приятен для слуха.

На мгновение Шин Чукён задумался, не будет ли ради общественного блага, если его брат выберет карьеру артиста, а не Охотника.

«Ты сказал, что я тебе нравлюсь?»

Его размышления прекратились.

"……Хм?"

"Нет?"

Хм… Ну, это была правда. Но услышать это так прямо было немного неловко. Шин Чукён медленно кивнул, подтверждая. Затем с противоположной стороны раздался короткий смешок.

«Ах…»

У Ян У-дама заурчало в горле. Он слегка покачал головой и провёл рукой по волосам. По этому жесту было сложно понять, хорошее у него настроение или плохое.

«Итак, в лазарете…»

Он пробормотал что-то невнятное, а затем резко сократил расстояние между ними. Син Джукён уже замечал это раньше, но ноги у этого парня были слишком длинными. Син Джукён вздрогнул. Любой мог легко его толкнуть, а его грудь, нет, даже губы могли коснуться Ян Удама.

«Да, это уже немного перебор».

Син Чукён наклонил голову по диагонали вниз. В воздухе повисла тяжёлая неловкость. Ему хотелось поговорить с братом, но не так. Син Чукён просто хотел скромно поговорить о том, «как он начал ходить в бойцовский клуб», соблюдая приличия, находясь чуть дальше.

Небольшое, гм, расстояние... Это было именно тогда.

«Уклоняешься от меня?»

«……!»

Ян Удам схватил Шин Чукёна за подбородок и повернул его. Вскоре их взгляды встретились. Потрясающе красивое лицо настойчиво приблизилось. Его взгляд был настойчивым. Шин Чукён не любил обмениваться взглядами с другими мужчинами, но, возможно, из-за того, что это был его брат, его отвращение было меньше. Нет, может быть, дело было просто в его красоте, независимо от пола? …В любом случае.

"Слушай."

«…А? Ага, ага».

«Я знаю, что это бессмысленно, но я спрошу на всякий случай».

«……?»

«Это то самое «нравится», о котором ты говоришь, дорогой?»

Любовь? Шин Джукён моргнул.

«Почему он спрашивает о чём-то столь очевидном? Если бы я вас не любил, зачем бы я…»

Хм… Нет. Он смутно понимал. Он всегда говорил, что у него всё получится, но, оглядываясь назад, он никогда не выражал свою любовь должным образом. Потому что Джэмин чувствовал себя неловко, потому что Ян Удам чувствовал себя неловко, и так далее. Он лишь оправдывался, говоря, что это ради братьев. Ему следовало быть смелее и активнее.

Поэтому ли Ян У-дам и спрашивал? Потому что не был уверен, можно ли доверять такому ненадёжному старшему брату.

«Извините. Впредь я буду выражаться чаще».

Поэтому Шин Джукён ответил без колебаний.

«Почему это не имеет смысла?»

«……»

«Это точно. Это любовь».

Фу… Чёрт возьми. Шин Чукён~! Пожалуйста, прекрати уже! Он чуть не врезал Шин Чукёну по голове за такую чушь. Хорошо, что он заранее поставил чашку. Его едва приподнятые губы дрожали.

Теперь вместо неприязни он испытывал страх. В нём вспыхнуло естественное отвращение, а вместе с ним и твёрдое решение никогда не ронять мыло перед этим ублюдком.

Ян Удам отпустил Шин Чукёна и отступил на два шага. Это была не та сцена, которую он хотел. Он хотел, чтобы Шин Чукён, получив удар по больному месту, заикался от стыда. Он планировал издеваться над ним до тех пор, пока тот не вырвет с самым отвращением на лице…

«Фу, черт возьми!»

Он попытался подразнить его, но вместо этого попал в засаду. Хотя они не были родными братьями, его брат, живший с ним под одной крышей, вдруг выпалил признание? Разве такая безумная история вообще возможна? Разве не было общественного договора называть такого человека психопатом?

«Действительно ли это подходящий уровень жизненного опыта для восемнадцатилетнего юноши?»

Ян У-дам мысленно рассмеялся: «Вот же чёрт, облажался» и деликатно прикрыл свой зад. Более того, парень, которого он считал полным отбросом, якобы таил в себе чистую любовь. Насколько же ужасающе глубока эта правда? Неужели пришло время для знаменитой фразы вроде «Давай мы вдвоем станем единым целым»? Чёрт возьми, у него мурашки по коже.

«Ты видишь во мне мужчину?»

Когда Ян У-дам спросил с кривой улыбкой:

«…Ага. А разве большинство людей не сделали бы то же самое?»

Шин Джукён ответил с растерянным выражением лица.

«Я знаю, что я красив. Шин Джукён, ты зашёл слишком далеко».

Не было никакого стыда, только уверенность.

Ян У-дам фыркнул. Почему-то в его глазах появилось такое выражение, что ему захотелось подать в суд. Как можно быть таким бесстыдным? Означало ли это, что он вообще не собирался относиться к нему как к члену семьи? Ладно, он прекрасно понял. К счастью, у него тоже не было никаких давних привязанностей.

«Ты так говоришь, потому что думаешь, что мы действительно могли бы поработать вместе?»

Его прямолинейность была очевидна. Хотя он был более склонен скрывать свои эмоции, чем другие его сверстники, ему было всего восемнадцать. Были вещи, которые он не мог скрыть.

«……»

Син Чукён опустил голову. Он, должно быть, и сам понимал, что это бессмыслица. Ян Удам уже собирался про себя проклясть его за дерзость и вбить гвоздь ещё глубже, но Син Чукён внезапно поднял голову и ответил ещё более твёрдым тоном.

"Я постараюсь."

…Что? Ян У-дам был ошеломлён. Попробовать что? Снова переспать с ним? Или показать ему то, что он не мог показать раньше? Ха-ха-ха. Он был настоящим чёртовым ублюдком.

«Дайте мне шанс. Я тебя не разочарую».

Какая безумная прямота. Чёрт возьми. Почему он выглядит таким освежающе мужественным? Сколько же гордости он мог иметь за свою…

«Мне вообще не любопытно, но, черт возьми, мне снова любопытно».

Глава 18

Пока У-дам колебался, Чукён на этот раз сократил дистанцию. Его взгляд, направленный на него, был таким пронзительным. Фу! У-даму казалось, что его желудок вот-вот вырвется.

«Твой брат действительно будет хорошо к тебе относиться».

Дешевая фраза, вроде: «Доверяй своему старшему брату, ладно?»

«Что именно он… сделает для меня хорошего?»

У него действительно пошли мурашки по коже.

«Я просто хотел выплеснуть свой гнев…»

У-дам нахмурился. Он поговорил с Чукёном лишь для того, чтобы снять накопившееся напряжение. Короче говоря, ему нужна была эмоциональная помойка. Но он не ожидал, что на него ответят таким образом.

На самом деле, именно У-дам сообщил об этом [Я хочу знать о любопытном происшествии Z]. Причина была проста: найти неизвестного, который ему помог. Понимая, что в одиночку ему не справиться, он постарался использовать всё, что было в его распоряжении.

Телеканалы, полиция и Ассоциация охотников — яркие примеры. Ну… смешно, что, несмотря на всё это, никакого существенного прогресса не наблюдалось.

Так или иначе, пока он искал неизвестного, или, короче, «того парня», его затащили на виллу в провинции Канвондо из-за Шин Тхэкёна, так что, естественно, его скрутило. Будь у него хоть на грамм меньше терпения, он бы уже стал поджигателем.

А потом Шин Джукён, с которым он случайно столкнулся, стал идеальной добычей для У-дама. Как игрушка, чтобы выплеснуть своё падающее настроение? Но вместо того, чтобы облегчить его, он почувствовал ещё большее отвращение.

«…У-дам?»

Ему больше не стоило отвечать. Грязный гомосексуальный ублюдок. У-дам закрыл рот и повернулся. Его отношение было холодным, словно он не хотел оставаться в одном и том же пространстве.

«Я бы хотел, чтобы они все просто… умерли».

У-дам шёл по тихому коридору. Он остановился, представив, как Шин Тхэкён и Шин Чукён с безмятежными лицами вонзают друг в друга ножи. Кстати, разве в сарае виллы не было мотоцикла? Что он мог сделать, когда был в ярости? У-дам лучезарно улыбнулся. Однако его глаза были полны озорства.

Причина, по которой он не покинул виллу, была проста: просто не было оправданий.

«…Кхм».

Разве не является неправильным убегать от гомосексуального ублюдка, который охотится за моей чистотой?

«Это определенно. Это любовь».

Вернувшись в свою комнату, он почувствовал смущение.

«Я постараюсь изо всех сил. Дай мне шанс. Я тебя не разочарую. Твой брат будет к тебе очень хорошо относиться».

«…Кхм».

Может, я слишком прилипчив? Не думаю, что когда-либо вёл себя так даже с возлюбленным. Реакция У-дама была не очень, но… всё же он был благодарен, что У-дам первым с ним заговорил. Ему ещё многое предстояло исправить, но это были проблемы, которые он мог решить сам. Просто знать, какие чувства к нему питают два его младших брата, было настоящей удачей.

«…Мне придется подойти к ним еще более усердно».

Этот парень, Шин Джукён, не поддастся ненависти!

«Оставшиеся два дня я должен постараться есть с детьми».

Будь сильным, Шин Джукён…!

Это был чистый соджу, нет, чистая минеральная вода. Он явно принял решение, но оно рухнуло, как песчаный замок под волной. Потому что он всё ещё был в раю отвержения. Утро, день и вечер. Всё отвергнуто. Три идеальных страйка — и ты выбыл.

«Сегодня еще одна неудача…»

Он посмотрел на тёмное небо через окно. Его затянули чёрные тучи. Его звериные инстинкты предсказывали скорое наступление дождя. Погода была мрачной, и настроение у него было мрачным. Это было дурное предзнаменование. Если его разум станет хаотичным, то и тело тоже.

«Давайте просто потренируемся».

Только он собрался равнодушно отвернуться, как грохот, треск! Ударила молния. И тут же хлынул проливной дождь.

Тшшшш-

«…»

Зловещая энергия нахлынула. Не раздумывая ни секунды, он побежал на второй этаж. Он быстро поднялся и первым делом проверил, как там его братья.

Бац, бац, он постучал в дверь, и раздраженный Чжэ Мин вышел.

«Ночью так шумно!»

Один проверил. Затем он забарабанил в дверь У-дама. Ему просто нужно было почувствовать чьё-то присутствие, но он был так напуган, что вёл себя глупо.

"Что это такое?!"

Джэ Мин подошел и схватил его за плечо, но Чукён не остановился.

«У-дам! Ян У-дам!»

Бах! Бах! Бах! Нет ответа. Музыка… Он что, слушает музыку? Должен. Должен.

«Эй, Шин Джу! Эй! Что ты делаешь?!»

Чукён отступил назад, принял стойку и разбил дверь чистым круговым ударом ноги.

«Ты с ума сошёл?! Ты что, с ума сошёл?!»

«Его здесь нет…»

В комнате никого не было. Сердце у него упало. Чукён крепко схватил Чжэ Мина за запястье, и выражение его лица посуровело.

«Оставайтесь в комнате, пока я не вернусь».

«Что? Чушь…»

«Ча Джэ Мин».

Его голос, тяжелый и низкий, звучал весомо.

«Если ты ослушаешься, ты будешь наказан».

Его непоколебимый взгляд был полон решимости. Это был не обычный Шин Джукён. Джэмин невольно сглотнул, чувствуя себя смущённым. Он не мог игнорировать его или бросать ему вызов, как обычно.

Чукён развернулся только после того, как получил подтверждение от Чжэ Мина. Он выбежал из виллы, продираясь сквозь проливной дождь. Грязь летела с каждым его шагом.

Причина странного поведения была очевидна. Подземелье. Он почувствовал необычайно мрачную ауру, и, конечно же, Подземелье открылось. Причём недалеко от Виллы. Будь это Подземелье уровня F… нет, даже уровня C, он бы так не поступил. Это было как минимум Подземелье уровня S.

«Почему вдруг!»

В 20XX году в провинции Канвондо не открывалось подземелье S-класса. Насколько помнил Чукён, оно появлялось один раз в Пусане и дважды в Инчхоне, вот и всё. Он был в этом уверен.

Но почему всё шло иначе, чем в его воспоминаниях? Может быть, потому, что он исказил будущее? Повлиял ли этот эффект на другие места?

Он не знал, что к чему, но это было неважно.

"Блин…!"

Чукён, с опозданием придя в себя, выругался и, призвав на помощь свои способности, поспешил выследить брата.

«Даже если ты причиняешь мне неприятности, просто будь осторожен!»

Ему едва удалось определить местоположение. В тот же миг он увидел красноватую дымку света. Это были остатки Подземелья.

Нашёл его. Вот он. Слэш! Чукён пришёл, скользя.

«…Хаа, хаа!»

Это было ужасно. Повсюду были беспорядочно разбросаны растерзанные туши диких животных. Словно мокрая крыса, он осматривал опустошённые окрестности. Большие следы, характерный рыбный запах. Это был Водяной Дракон, известный своей свирепостью в дождливые дни.

«У…»

Он начал звать брата, но остановился. Потому что уже нашёл его.

«Этот ублюдок… эта тварь».

Это безумие. Он стоит перед Драконом Воды, держа в руке ветку дерева. Неужели он собирается противостоять ему с этой веткой? С точки зрения Дракона Воды, он всего лишь еда, украшенная веткой.

«Хаа…»

Что мне делать? Я не могу появиться в этой форме, пока У-дам бодрствует. Я был так взволнован, что даже не взял с собой ничего, чтобы прикрыть лицо.

'Блин.'

[Гррр…! Куааах!]

Пока он колебался, Водяной Дракон обнажил острые клыки и бросился на его брата. И тут в глазах Чукёна вспыхнули искры.

Топ-топ! Вжух!

Способ сразиться с Водяным Драконом, скрывая его личность. К счастью, это было возможно. Экологический нарушитель. Я покажу ему пушистое существо, которое охотится на Водяных Драконов. Появляется Ракун.

Бууууук!

[Кииик!]

В детстве я мечтал стать поэмоном. Но я и представить себе не мог, что осуществлю эту мечту в тридцать.

«Удар телом…»

Чукён робко пробормотал название атаки.

[Грррк?!] (Что это?!)

Водяной Дракон, неожиданно пораженный, заговорил.

«Ккурынг вааанг» (Заткнись.)

[Кррр? Крррут?] (Что? Внезапно?)

«Ккваенг ккурён?» (Ты пытался его съесть?)

[Кррут… Кррреунг. Кр? Каруру.] (Да… ну. Я ел. А? Этот друг упал в обморок.)

Чукён, нет, комочек меха, небрежно положил крошечную ручку на свой пухлый бок. И, о чудо, он даже вздохнул. Его живот подрагивал при каждом движении. Водяной дракон был ошеломлён этим нелепым зрелищем. На первый взгляд, он выглядел как земное чудовище, ни разу не ступавшее в Подземелье, но с самого начала использовал непринуждённую речь и грубую жестокость.

[Крккрк.] (Извини, ты случайно не живешь в подземелье?)

«Ккурынг». (Нет.)

[Куаааааа!] (Этот маленький засранец осмеливается спросить, кто я такой!)

Хлоп!

[…?]

Его ударили.

Хлоп!

Ещё один. Малышка неплохо прыгала.

[Кррут…] (Зачем ты меня бьёшь…)

Водяной дракон скромно закрыл пасть. Ладонь мохнатого существа так сильно обожгла, что онемела.

“Kkoorureu kkooreung waaaeng waeng-al.” (Закройте Подземелье и убирайся, пока я тут добрый.)

[Кррут… Кррреунг.] (Нет… Кто ты такой, чтобы держать—)

«Kkooreurung?» (Слишком много разговоров?)

Это был настоящий тиран. Водяной дракон хотел сожрать его одним махом, но тот инстинктивно почувствовал опасность.

Если тронешь этот комок шерсти, будет большая беда. Он сильнее Дуллахана, считающегося высокопоставленным магическим зверем. Круглые уши, пухлый живот, хвост, похожий на хвост летучей мыши. Выглядит как полный слабак, так почему же он такой устрашающий? Во-первых, его дух — это не шутка. И глаза у него тоже не в ладах с разумом.

[Крррынг…] (Но у меня есть репутация…)

«Кррут». (После этого тебя ударят и ты убежишь.)

Это было в тот момент.

[Кииииик!] (Лорд Водяной Дракон!)

Из Подземелья медленно выползали другие монстры. Возможно, поскольку Подземелье было S-класса, их было много.

В тот же миг лицо Водяного Дракона просветлело. Ты труп, толстяк-простак! Как бы ты ни был силён, групповую атаку тебе не отразить. «Может, стоит попробовать», — подумал он? Водяной Дракон указал на пухлый комок шерсти с лукавой улыбкой.

[Гррр!] (Разорви его!)

Монстры с криками бросились в атаку. Джукён (он же Ракун) распушил хвост, затем подпрыгнул на месте. Затем он небрежно поднял свои очаровательно сжатые кулаки.

«Вэнг-аль. Ккуреу ккуккуреунг». (Так дело не пойдёт. Пора всё прояснить.)

Страница книги Я стал старшим больным сыном в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

О книге