Глава 1. Низложенный император

В одиннадцатый день седьмого месяца третьего года Сюаньхэ я стал низложенным императором.

Это мой третий год на троне. Всего три коротких года.

В ту ночь дворцовый переворот произошёл слишком тихо и внезапно, застигнув меня врасплох. Я всё ещё спал, когда меня стащили с трона. Мне приснилось, что в год моего восшествия на престол я был в богатых одеждах, ехал на лихом коне по снегу и триумфально возвращался в город, полный сил, и жители города выстроились вдоль улиц, чтобы приветствовать меня. Когда я открыл глаза, мои руки и ноги уже были в кандалах, и я был заперт в своём собственном дворце.

Узурпатором оказался не кто иной, как мой четвёртый брат, Сяо Лань, который всегда вёл уединённый образ жизни и отстранялся от мирских дел. Он посещал храмы чаще, чем дворец, но вместо того, чтобы стать монахом, взошел на трон. Сбросив божественный облик, он обнажил свою волчью сущность, устроив поистине впечатляющее представление. Сначала он постепенно отстранил меня от дел, затем на несколько дней заточил в темницу, заставив притвориться больным и отречься от престола, тем самым законно передав ему трон.

Конечно, я не болен, но у него наверняка есть масса способов вызвать у меня тошноту.

Он послал людей кормить меня таблетками, которые должны были сделать меня сильным и здоровым каждый день. Меньше чем за полмесяца моё некогда крепкое тело, позволявшее мне хорошо ездить верхом и стрелять из лука, стало слабым, как ива на ветру, и мне даже нужна была помощь в ходьбе.

Больной человек, которому нужна помощь при ходьбе, естественно, не пригоден для сидения на троне.

Мой «высокоуважаемый» старший брат не хочет нести позор цареубийцы, так что у меня всё ещё есть причина жить. Я должен жить как свергнутый император, чтобы быть предметом народных сплетен до самой его смерти.

В декабре третьего года Сюаньхэ я провел торжественную церемонию поклонения Небесам и объявил о своем отречении от престола в пользу Сяо Ланя.

В тот день небо затянули тёмные тучи, и шёл сильный снег. Я тащил своё больное тело, облачённое в пышное малиновое императорское одеяние, и, как и в день моей коронации, прошёл перед горящим алтарём земли и зерна под бдительным оком гражданских и военных чиновников. Совершив обряды Небесам, я лично снял корону и передал её Сяо Лань. Я тогда ужасно кашлял, едва мог стоять, мои длинные волосы были растрепаны, вид был довольно растрёпанным. Сяо Лань, изображая почтение, принял корону с величайшим почтением, его тёмные глаза были полны веселья. Чиновники, зачитывавшие указ об отречении, были громкими и отчётливыми, звуки колоколов и барабанов оглушительны, но я всё ещё слышал, как Сяо Лань что-то сказал мне.

Он сказал: «Сяо Лин, тебе больше подходит роль канарейки, чем парящего орла».

Не успел он закончить говорить, как налетел внезапный порыв ветра, заставив мою малиновую императорскую мантию сильно развеваться.

Я понимаю, почему Сяо Лань сказал мне эти слова. С юных лет я был самым любимым сыном отца, в то время как Сяо Лань постоянно подвергался издевательствам и унижениям. В своём юношеском невежестве я часто издевался над ним, и хотя Сяо Лань был на девять лет старше меня, он никогда не отвечал мне тем же. Я знаю, что его обида на меня имеет долгую историю; это преднамеренный акт мести и грабежа. Мой отец сломал его крылья, а теперь хочет сломать мои. Когда я взошёл на престол, он прислал мне драгоценную канарейку в качестве поздравительного подарка. Тогда я не понял его смысла, но теперь наконец-то понял.

И я действительно верил, что его скромное, не амбициозное поведение все эти годы было настоящим.

Я обратил взгляд на бушующее пламя в Алтаре Государства, вспоминая тех, кто был заключён в Запретном городе и сгорел заживо в ночь дворцового переворота – моих доверенных лиц, моих наложниц и Лян Шэна, евнуха, который рос со мной с детства. Он был, пожалуй, моим самым близким доверенным лицом; я любил его больше всех своих наложниц. Их бьющиеся перед смертью фигуры вновь предстали перед моими глазами в пламени, обжигая моё зрение и пронзая сердце, отчего в горле появился привкус крови.

Я открыл рот и сплюнул кровь на рукав Сяо Ланя.

Затем я вытер рот и рассмеялся: «Сяо Лань, тебе лучше убить меня сейчас, иначе ты пожалеешь об этом позже».

Сяо Лань улыбнулся и скомандовал стражникам: «Почётный император серьёзно болен и не доживёт до окончания церемонии жертвоприношения. Скорее помогите ему вернуться в Ю Ситин, чтобы он отдохнул». Услышав этот титул, я почувствовал иронию. Мне едва исполнилось двадцать, я был так молод, бездетен, но уже стал почётным императором. Ю Ситин исторически был летней резиденцией императоров царства Мянь. Отправка меня туда Сяо Лань была лишь способом надолго задержать меня под домашним арестом.

Когда меня наполовину поддерживали, наполовину несли с алтаря, я увидел нескольких отпрысков Сяо Лань. Сегодня они стали принцами и принцессами, и по их ещё детским лицам я, казалось, предвидел грядущие кровопролитие и смуту.

Я презираю их так же, как и Сяо Ланя.

Пока я со злобой разглядывал их одно за другим, меня вдруг окликнул детский голосок.

«Ты это уронил?» — спросил голос.

Я обернулся и увидел мальчика, стоящего на лестнице позади меня, самого маленького из детей Сяо Лань. Его волосы были собраны в небольшой пучок с чёрной деревянной шпилькой посередине. На вид ему было не больше одиннадцати-двенадцати лет, но внешностью он совсем не походил на Сяо Лань. У него был высокий нос и глубоко посаженные глаза, а зрачки имели лёгкий зелёный оттенок, что явно указывало на его иностранное происхождение из-за Великой стены. Это напомнило мне о снежном волчонке, на которого я охотился в пустыне, когда мне было шестнадцать.

Маленький волчонок лежал у моих ног, его свирепость была очевидна еще до того, как у него выросли когти и зубы, и он кусал носок моего ботинка, желая отомстить за свою мать.

Я поймал его, посадил на цепь и принёс во дворец. Но как бы я ни пытался его укротить, будь то ласковые слова или жёсткие методы, угрозы или уговоры, я не мог сделать из него послушного питомца. Однажды ночью он укусил меня за руку и убежал. Я всегда испытываю к нему глубокую обиду, как и мысли о тех свирепых, жадных варварах за Великой стеной, которые постоянно вторгались в наши границы. Когда я взошел на престол, я выиграл битву, вернув себе перевал Цилинь, который проиграл мой отец, но это была жестокая битва, которую я никогда не забуду.

На самом деле Сяо Лань вступил в брак с варварами из-за Великой стены.

Ха, ты маленький ублюдок.

Мне хотелось смеяться, но щекочущее ощущение в горле заставляло меня кашлять и кашлять, а губы снова окрасились в кровь.

Мальчик приблизился, его изумрудно-зелёные волчьи глаза были устремлены на моё лицо. Он не заметил, куда идёт, и, спотыкаясь, оказался передо мной, но тут же был схвачен евнухом. Евнух поднял взгляд, поднял руку и протянул мне что-то – золотой платок, который должен был быть заткнут у меня в рукаве, источая слабый, ядовитый аромат.

Я посмотрел на него сверху вниз, и в моей голове зародилась насмешливая мысль. Я пренебрежительно вытерл губы и презрительно усмехнулся: «Это подарок от меня. Оставь себе». Он был сбрызнут эликсиром; его запах укреплял тело. Конечно же, нет. Этот платок был испачкан моим ядом. Я намеренно отдал его отпрыску Сяо Лань, хотя, конечно, не мог его отравить, я хотел передать ему и несчастье.

Маленький волчонок спрятал его в рукав, как будто он забрал с собой какое-то сокровище.

Стоявший неподалеку евнух прошептал: «Пятый принц, почему бы вам не поблагодарить своего дядю-императора?»

«Спасибо... дядя», — пробормотал он, и его голос звучал с грубым, варварским акцентом, словно он не мог говорить правильно.

Остальные потомки Сяо Ланя тихонько усмехнулись. Он им явно не нравился.

Маленький волчонок нахмурился и стиснул челюсти.

Меня охватило странное чувство веселья, словно я увидел того маленького волка из далекого прошлого. Я протянул руку и погладил его мордочку, но мои окровавленные пальцы случайно оставили на его мордочке несколько кровавых следов, похожих на усы, что выглядело довольно комично.

Мальчик опешил, как будто я о нем позаботился, и его глаза загорелись.

Я с полуулыбкой помахал рукавом и приказал охранникам помочь мне спуститься.

Позже я узнал, что ребёнок на самом деле был незаконнорождённым сыном . Это была ошибка, совершённая в пьяную ночь, позор для него, и, возможно, он даже не был его биологическим ребёнком. Изначально Сяо Лань намеревался убить ребёнка ещё в утробе матери, но той ночью разразилась гроза и случилось необычное предзнаменование. Астролог предсказал, что этот ублюдок – незаменимая Звезда Семи Убийств в карте судьбы Сяо Ланя, «Звезда одиночества, наказания и убийства, одинокая Звезда успеха и неудачи, управляющая смертью и властью». Поэтому Сяо Лань сохранил жизнь ребёнку и назвал его Сяо Ду.

Примечание автора: По просьбе Цзиньцзяна, я хотел бы уточнить, что они — псевдодядя и племянник. Свергнутый император — не потомок семьи Сяо, а сын первосвященника. Он не имеет кровного родства с Сяо Ду. Это будет объяснено позже.

Глава 2. Приманка волка

В начале четвертого года Сюаньхэ Сяо Лань изменил название эпохи на Юнъань и с этого момента официально стал императором.

С того дня, как Сяо Лань взошел на престол, он стал гораздо реже посылать людей за лекарствами. Возможно, он увидел, как я сильно кашляю кровью во время церемонии, и испугался, что я умру от болезни. Или, возможно, он понял, что я настолько болен, что больше не могу причинять беспокойства. Хотя он и запер меня в моих покоях, он действительно обращался со мной как с почетным императором, угощая меня изысканными одеждами и деликатесами.

Но я знаю, что моя ценность в жизни не будет вечной, и Сяо Лань не позволит мне по-настоящему мирно закончить свой день.

К осени следующего года моё здоровье немного улучшилось; я мог ходить без посторонней помощи, но всё ещё чувствовал одышку, если шёл слишком быстро, а порыв ветра чуть не сбивал меня с ног. Я посмотрел на себя в зеркало: цвет лица стал гораздо бледнее, чем когда я был здоров, но на щеках всегда играл странный румянец. В сочетании с моими от природы длинными, тонкими и манящими глазами феникса, я выглядел так, будто перебрал с лишним, мои глаза остекленели. По дворцу распространились слухи, что этот свергнутый император предается удовольствиям, живёт в разврате и постоянном пьянстве.

Это правда. Хотя Сяо Лань лишил меня свободы, он не мог ограничить мои развлечения. Я часто приглашал актёров и труппы в «Ю Си Тин», и мы шумели всю ночь, прежде чем на следующий день я их отсылал.

Конечно, я призвал их не только для того, чтобы развеять свою меланхолию. Среди этих актёров и артистов были мои тайные телохранители, которые занимались моими тёмными делами, тайно устраняя инакомыслящих. Я использовал их, чтобы избавиться от нескольких моих беспокойных и не слишком сообразительных сводных братьев, а также от моей мачехи, императрицы Мэн, которая пыталась захватить власть, когда я только взошёл на престол. Но Сяо Лань умнее их; его надзор за мной так просто не ослабнет. Конечно, я не смею действовать опрометчиво. Я должен продолжать идти по этому пути разврата, пока он не поверит, что я действительно стал свергнутым императором, не представляющим для него никакой угрозы.

Поэтому я начал надевать костюмы актеров, носить маски, носить куклы и устраивать кукольные представления всю ночь напролет.

Постепенно слухи о моем безумии распространились со скоростью лесного пожара и, естественно, достигли ушей Сяо Ланя, который был занят политическими делами.

В ту ночь, когда я использовал кукольный спектакль, чтобы сообщить своим охранникам о ситуации во дворце, неожиданно появился Сяо Лань.

Он пришел ко мне, чтобы проверить, действительно ли я сошел с ума.

Он с огромным интересом слушал из-за двери, пока я бессвязно пел из дома. Когда песня закончилась, он захлопал и закричал, не выказывая никакого отвращения к этому безумному, свергнутому императору. Вместо этого он распахнул дверь, выгнал всех актёров и артистов и сел смотреть в одиночестве. Естественно, я выступал перед ним, пил и пел, держа в руках кувшин вина. Я, пошатываясь, подошёл к Сяо Лань, щурясь на него пьяными глазами. Но Сяо Лань сделал то, чего я никак не ожидал.

Он схватил меня за руку, выхватил кувшин с вином и выпил его весь одним глотком.

Я помню его тёмные, задумчивые глаза, как он судорожно глотал. Он не пил алкоголь; он пил мою кровь, пожирал мою плоть, пережёвывал мои кости. Сяо Лин, скоро мне предстоит выбрать супругу и императрицу. Скажи, кого мне выбрать? В моём гареме сотни красавиц, но ни одна из них не соответствует моим представлениям. Что ты предлагаешь? Скажи, почему отец, впервые увидев твою мать, госпожу Юй, чья красота превосходила всех остальных, отдал предпочтение только ей и презрел всех остальных наложниц?

Слова Сяо Лань показались мне странными. Это я притворялся сумасшедшим, но Сяо Лань, похоже, был ещё безумнее меня.

Это так странно, так смешно.

Я бессвязно рассмеялся, но Сяо Лань не смеялся. Он пристально посмотрел на меня, а затем внезапно встал и прижал меня к столу.

С громким стуком кувшин с вином разбился о землю, напоминая звон мечей и копий.

Я догадался, что он вспомнил о том, как его мать впала в немилость из-за меня, и в нём внезапно зародилось желание убить меня. Он всё ещё притворялся пьяным, сгорбившись на столе, словно добыча, подставляющая глотку хищнику. Я знал, что Сяо Лань не убьёт меня сейчас; он лишь недавно взошел на престол, и при дворе ещё были старые министры и подчинённые, которые меня не забыли. Они ценили завещание моего отца, завещавшее мне трон, больше собственной жизни. Сяо Лань опустил голову, приблизив губы к моему уху, и дыхание вырывалось из его губ, словно у ядовитой и голодной змеи. Его тело было гораздо крепче, чем я себе представлял, совсем не таким худым и хрупким, каким он казался.

Его голос был тихим и мягким. «Сяо Лин, скажи мне, почему я держу такого свергнутого императора, как ты, и почитаю тебя как отставного императора? Ты правда думаешь, что я просто беспокоюсь о том, что подумает мир, боюсь обвинений в узурпации трона? Или я действительно боюсь этих старых министров при дворе, которые колеблются и боятся лишить тебя жизни? У меня много причин, но есть и другие».

Я закрыл глаза и притворился, что слишком пьян, чтобы слышать, но я чувствовал, как его дыхание обжигает мне шею.

Сяо Лин, это потому, что ты такой интересный. Если бы ты был достаточно умег, ты бы знал, как стать ещё интереснее и прожить дольше.

«Я приду к тебе ещё раз», — сказал он. «Пока ты в здравом уме, Сяо Лин, не дай мне уйти разочарованным».

После ухода Сяо Лань я не сомкнул глаз всю ночь, ворочаясь с боку на бок, обдумывая его слова. Чем глубже я об этом думал, тем абсурднее и отвратительнее мне становилось. Мы с ним оба были принцами, единокровными братьями. Даже если он хотел отомстить мне и другим братьям, которые издевались и унижали его в прошлом, ему не следовало говорить такие нелепые и двусмысленные вещи, словно он хотел…

Он думал... как будто я, бывший император, должен сделать что-то, чтобы угодить ему.

Меня пробрал холодок. Я посмотрел на запястье, которое слегка ныло; несколько ярко-красных отпечатков пальцев были особенно заметны. Я откинул широкие рукава костюма и вышел наружу. Перед воротами Ю Си Тин раскинулось озеро, а за ним – центральный дворцовый комплекс. Это уже не моя территория; весна прошла, наступила осень, казалось, что это было целую вечность назад. Я стоял на берегу озера, глядя на воду, и увидел несколько ярко одетых фигур, которые гонялись и играли верхом по лесу.

Это были дети Сяо Ланя.

Тот, что ехал на чёрном коне, был, несомненно, маленьким волчонком. Казалось, он обладал талантами варвара: его движения, когда он ехал рядом со спиной коня, были от природы ловкими и стремительными, что сильно отличало его от других отпрысков Сяо Лань.

Словно увидев, что я наблюдаю за ним, волчонок натянул поводья и остановился. Лошадь затрясла головой и хвостом, беспокойно и возбужденно. Другой мальчик, гораздо старше, догнал лошадь и хлестнул её кнутом. Раздалось ржание, и лошадь, испугавшись, лягнула и заржала, сбросив всадника в озеро.

Раздался взрыв смеха, волчонок забарахтался в озере, но никто не пришёл ему на помощь. Я закричал, и принцы на берегу, узнав, кто я, зашептались и разбежались. Я позвал стражу из дворца, и они вытащили волчонка на берег. Он был весь мокрый, беспрестанно кашлял, лежал на земле. Заколка исчезла, а шерсть стала кудрявой и взъерошенной, демонстрируя дикую натуру варвара. Всего за год он стал гораздо сильнее, плечи его стали шире, спина толще – он рос даже быстрее волкодава.

«Спасибо, дядя». Он приподнялся, но не осмелился поднять на меня взгляд из-за мокрых, вьющихся волос. Он был таким же неловким, как в нашу первую встречу. Пронесся пронизывающий осенний ветер, и он чихнул.

«Раз ты называешь меня дядей-императором, не бойся меня так. Я тебя не съем», — усмехнулся я, ведя волчонка, которого нашёл на лугу, в Ю Си Тин. На этот раз я приручу этого волка как следует.

Потому что в будущем он может стать ножом в моей руке.

Оглядываясь назад на тот день, я испытываю угрызения совести, ведь я не точил нож, а скорее пригласил в дом волка.

Глава 3. Воспитание волков

Но тогда я этого не знал.

Я подвёл маленького волчонка к горячему источнику в спальне. Вокруг бассейна было тепло, как весной, от него поднимались струйки пара. Он постоянно чихал, явно простудившись. Я раскрыл объятия и позволил евнухам помочь мне раздеться. Я первым вошёл в бассейн и окунулся в тёплую воду. Волчонок же стоял у бассейна, беспомощно сплетая пальцы и глядя на меня в воде.

Я лениво прислонился к стенке бассейна: «Почему ты не спускаешься? Что стоишь? Простудиться хочешь?»

Волчонок напрягся, стаскивая с себя облепившую его одежду. Он был всё ещё худым, но уже приобрел телосложение подростка. Яркое родимое пятно на его бронзовой груди напоминало волчью голову, даже очертания глаз и когтей были различимы, скрывая неописуемую злобу. Варвары поклонялись Небесному Волку как богу, но мы считали это бедствием. Однако я питал желание укрепить наши отношения как дяди и племянника, поэтому я сдержался и не выгнал этого зловещего ублюдка, а вместо этого поманил его поближе.

Я зачерпнул воды нефритовой ложкой и медленно вылил ее на голову маленького волчонка: «Скажи, как тебя зовут?»

Пара от природы острых, ярко-голубых глаз маленького волчонка заблестела, и он угрюмо ответил: «Сяо Ду».

Сяо Ду, совсем один, одинокий волк.

Я вспомнил, как его отвергали другие принцы, и подумал: «Это имя ему действительно идеально подходит».

Он вздохнул: «Хорошо, очень хорошо. Ду означает «не имеющий себе равных в мире». Среди тысяч смертных ты единственный, кто необыкновенен и выдающийся. Сяо Ду, твоё имя определяет твою судьбу. Тебе суждено стать самым выдающимся принцем».

Сяо Ду смотрел широко раскрытыми глазами, словно не подозревая, что его имя может быть истолковано таким образом. После долгой паузы он смог выдавить несколько слов сквозь стиснутые зубы: «Отец никогда раньше мне этого не говорил».

Я изогнул губы в улыбке: «С этого дня запомни мои слова и не порочи это доброе имя».

Сяо Ду кивнул, и его лицо из хмурого стало светлым. Он был ещё совсем ребёнком, простодушным и легко поддавался уговорам всего парой слов. Я усмехнулся про себя, поднял руку, чтобы взъерошить ему волосы, и полил водой из нефритовой ложки, разглаживая его спутанные волосы. Я был знатного происхождения и никогда раньше не делал ничего подобного, а Сяо Ду, естественно, никогда не получал подобного, особенно от своего дяди-царевича. Он стоял неподвижно, лицо его раскраснелось, он был польщён и поражён.

«Ваше Величество, Ваше Высочество... почему вы так хорошо ко мне относитесь?»

Я нежно почесал его голову пальцами, намеренно смягчая тон: «Возможно, я чувствую, что нам суждено встретиться, иначе ты бы не нашёл ту драгоценность, которую я потерял в тот день. К тому же, ты мой племянник, что плохого в том, что я так сильно тебя люблю?»

Сяо Ду молчал, не отвечая на мои слова, но я видел, что маленький волчонок, которого с детства обижали, был глубоко благодарен мне, своему дяде-царю. Глаза у него были слегка покрасневшими, но он пристально смотрел на мою руку. Я понял, что он смотрит на отпечатки пальцев Сяо Лань – на отпечатке с кольцом. Я убрал руку, но он без колебаний продолжал: «Сегодня, по ту сторону, я видел, как отец приходил к моему дяде-царю. Отец... издевался над моим дядей-царем?»

«Конечно, нет». Слова Уцзи показались мне довольно забавными. Я не спешил сеять раздор между отцом и сыном. Я встал и приказал кому-то накинуть на меня халат. Выйдя из ванной, я лёг в спальне. Я и не подозревал, что Сяо Ду провёл в бассейне несколько часов и потерял сознание. К счастью, евнухи вовремя его обнаружили и вытащили.

Проснувшись, Сяо Ду повел себя как волкодав, узнавший своего хозяина, расхаживая взад-вперед по Ю Си Тин и отказываясь уходить.

Я разрешил ему остаться на ночь в Юситинге до следующего дня, когда старый евнух, оставивший свой пост, пришел и забрал его.

Сяо Лань был занят государственными делами и важным вопросом установления императрицы, не оставляя времени заботиться о своих принцах. Принцы также изгнали Сяо Ду, оставив только меня, его дядю, терпеть этого маленького одинокого волка, которому некуда было деваться. С того дня Сяо Ду стал часто навещать меня, и наши визиты стали всё чаще. Прошла зима, и мы с дядей по-настоящему сблизились.

Хотя моё здоровье ухудшается, я всё ещё могу научить его читать и писать, играть на цитре, играть в шахматы, рисовать, изучать астрономию и географию, а также военную стратегию и тактику. Иногда я также помогаю ему с верховой ездой и стрельбой из лука, обучая его каллиграфии и живописи. Короче говоря, я передаю ему все знания, которые позволят ему устроиться в этом огромном дворце. Чего я не ожидал, так это того, что Сяо Ду окажется чрезвычайно умён и будет обладать удивительно высоким уровнем понимания. Он очень быстро всё усвоил, даже превзойдя меня в юности. Казалось, это сбылось пророчество, которое я невзначай выдумал в тот день, и которое всегда меня поражало.

Когда наступила весна следующего года, Сяо Ду исполнилось четырнадцать.

Мальчики в этом возрасте растут невероятно быстро, особенно те, в чьих жилах течёт варварская кровь. После летней охоты на королевских лошадях он вернулся уже выше моего плеча. Хотя он всё ещё худой, его кости заметно окрепли. Мужчины-варвары почти восемь футов ростом, с широкими плечами и длинными ногами. Интересно, вырастет ли Сяо Ду таким же высоким, и разовьёт ли он ещё больше варварских черт, став свирепым и диким, которого мне будет трудно контролировать.

Испытывая такое беспокойство на сердце, я разложил на столе карту Кюсю и научил Сяо Ду запоминать территорию королевства Мянь.

Земля Кюсю имеет форму горы Сихэ, опирающейся на солнце. Королевство Мянь расположено в центре солнца, отсюда и его название. К югу от королевства Мянь лежит огромный океан, на востоке — ледяное и снежное королевство Линь, на западе — несколько небольших степных королевств, а на севере — обширная пустыня. Среди них разбросаны четыре крупных поселения варваров, а именно Чимэй Ваньлян, которые то разделяются, то объединяются. Среди них племя Чи, поклоняющееся богу-волку, является самым могущественным и образовало государство. Оно также находится ближе всего к границе королевства Мянь и уже много лет находится в постоянном конфликте с ним.

Пока я рассказывал об этом, Сяо Ду поднёс палец ближе к тому месту, на которое я указывал, и с любопытством спросил: «Дядя, почему, когда вы говорите о племени Чи, я чувствую что-то знакомое? Как будто я уже слышал, как кто-то упоминал об этом племени когда-то давно».

Мое сердце екнуло, и я задался вопросом: может ли быть, что его варварская родословная на самом деле принадлежит племени Чи?

Однако я не мог сказать этого прямо, поэтому промолчал. Лицо Сяо Ду потемнело, но он не задавал дальнейших вопросов и внимательно слушал. После того, как я закончил объяснять всю карту, Сяо Ду смог набросать её приблизительные очертания по памяти, но его рисунок был крайне уродливым и смехотворным. Казалось, у него не было природного таланта к рисованию; он не мог провести даже плавную линию. Даже когда я направлял его шаг за шагом, всё было тщетно. Закончив карту, Сяо Ду не устал, а я был измотан и весь в поту.

Пот капал на рулон бумаги, размывая чернила. Сяо Ду, этот маленький волчонок, проявил большую рассудительность. Он не только встал и помог мне сесть, но и вытер мне пот со лба: «Дядя, ты сильно вспотел. Возвращайся в свою комнату и отдохни».

Я слабо кивнул, но затем заметил, что платок, который он держал, показался мне очень знакомым, и я слегка опешил.

«Этот платок...»

Сяо Ду поспешно сунул его в рукав, словно вор, не смея поднять глаз. Густые ресницы прикрыли его тёмно-зелёные волчьи глаза: «Его мне тогда подарил мой дядя-царевич. Он сказал, что он укрепит моё тело, поэтому я часто... носил его с собой».

Этот маленький волчонок мне действительно поверил. Я озорно прищурился и взъерошил его непослушные волосы, которые никак не желали усмиряться заколкой. За несколько месяцев это вошло у меня в привычку, и Сяо Ду, казалось, ничуть не возражал. Сколько бы я ни гладил его по голове, ни щипал за мордочку, ни командовал им, он был как послушный щенок. Но позже я узнал, что Сяо Ду на самом деле был бунтарём по натуре. Он так хорошо скрывал свою волчью сущность, что даже наблюдая за его взрослением, я не сразу это осознал.

«Тебе следует вернуться пораньше, чтобы не проголодаться до темноты». Я не стал приглашать его на ужин, желая поскорее отослать. На самом деле, мне нужно было вызвать на вечер моих тайных стражников, которые прятались среди актёров и артистов. Завтра во дворце должна была состояться церемония вступления императрицы в должность, и Сяо Лань будет занят. Я мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы что-то сделать. Но как только я встал, у меня закружилась голова, и я нетвердо стоял на ногах. Возможно, я сосредоточился весь день и выдохнулся.

Я слегка покачнулся, но тут же оказался подхвачен парой тонких рук. Сяо Дуи одним усилием поднял меня на руки. Я осознал, насколько он невероятно силён; я чувствовал себя лёгким, как пёрышко, в его руках, и он нес меня без усилий. Ему было всего четырнадцать. Мне стало немного неловко, и я невольно взглянул на маленького волчонка. Его лицо было повёрнуто вбок, и едва заметны были линии подбородка – острые, точёные. Он выглядел внушительно и уже не был тем ребёнком, каким был два года назад.

Прошло всего два года, а я так быстро повзрослел. Я вздохнул про себя. Я всё ещё молод, но так быстро старею. Надеюсь только, что этот острый меч успею вытащить до того, как я состарюсь.

Сяо Ду вышел из кабинета, неся меня на руках, и когда мы проходили мимо переднего двора, он внезапно замер.

Я повернул голову и увидел фигуру, стоящую за открытым окном во дворе.

Мужчина был одет в синее одеяние, с мрачным выражением лица. Он двигался бесшумно, словно призрак, и никто не возвещал о его появлении.

Я взял себя в руки, помог Сяо Ду встать и небрежно улыбнулся: «Завтра церемония вступления в должность Императрицы. Как Вашему Величеству удалось найти время в Вашем плотном графике, чтобы навестить меня? Почему Вы не послали кого-нибудь заранее сообщить мне об этом, чтобы я мог подготовиться?»

Сяо Лань не ответил мне, но холодно посмотрел на Сяо Ду: «Дуэр, что ты сейчас делаешь здесь со своим королевским дядей?»

Глава 4 Просвещение

Дыхание Сяо Ду заметно участилось. Он помог мне сесть в кресло, а затем опустился на колени перед вошедшим Сяо Ланем: «Ваш подданный приветствует отца. Я пришёл навестить вас, потому что слышал, что Ваше Величество в последние дни нездоровится».

Сяо Лань взглянул на меня и тихонько фыркнул.

«В самом деле? Я не знал, что ты так близок со своим королевским дядей. Завтра церемония коронации, и все принцы должны присутствовать. Им нужно рано вставать. Почему ты всё ещё здесь так поздно? Ты собираешься провести ночь у своего королевского дяди?»

Сяо Ду молчал. Я взглянул на него: он лежал ничком на земле, напоминая маленького волка, присевшего в траве. Вены на тыльной стороне его рук слегка вздулись. Спустя долгое время он наконец ответил: «Ваш подданный не смеет преступать границы. Ваш подданный сейчас вернётся в Северный дворец, чтобы подготовиться». С этими словами он встал. Дойдя до двери, он щёлкнул рукой, и что-то выпало из рукава. Он даже не взглянул на это, прежде чем выйти.

«Все можете идти». Сяо Лань взмахнул рукой, отпустив всех дворцовых служанок и слуг. Дверь закрылась, свет погас, и мы остались вдвоем в огромном дворе Юси. Я не знал, что он задумал сделать своим внезапным визитом, но был уверен, что намерения у него недобрые. Вспомнив его прошлые двусмысленные слова, я невольно насторожился. Однако я был слишком слаб, чтобы что-либо сделать, кроме как сесть. Я взял белый фарфоровый чайник с низкого столика и налил две чашки чая.

«Что привело сюда Ваше Величество?» Я взял одну из чашек и жестом пригласил его войти.

Сяо Лань взглянул на чашку чая, но не притронулся к ней. Он медленно приблизился, бусы из лазурита на его шее неприятно позвякивали. Это то, что должно было быть моим. Мой недовольный взгляд привлек внимание Сяо Ланя. Он внезапно протянул руку и резко вырвал заколку из моих волос. Волосы распустились, рука задрожала, чашка соскользнула, и обжигающий чай пролился мне на плечо и грудь, заставив меня задохнуться от боли.

Рука Сяо Ланя внезапно опустилась мне на горло. Вздрогнув, я выплеснул на него всю чашку чая. Сяо Лань поднял руку, рукав заслонил большую часть чая, отчего вышитый узор с драконом был облит горячим чаем.

Сяо Лань одной рукой схватил меня за шею, а другой погладил по щеке. Большое кольцо на большом пальце слегка задели кожу, причинив лёгкую боль: «Сяо Лин, знаешь, кого я завтра назначу императрицей?»

Я отвернулся от его руки, нахмурившись. «Конечно, знаю. Принцесса Хэ из королевства Яо».

Королевство Яо – небольшое периферийное государство, расположенное у восточного перевала царства Мянь. Его национальная мощь средняя, но стратегическое положение чрезвычайно важно. Поэтому долгие годы вассальные отношения с Яо поддерживались брачными союзами. Если бы не узурпация власти Сяо Ланем, госпожа Хэ должна была стать моей императрицей. «Что, вы только что пожаловали титул императрицы, а теперь хотите хвастаться передо мной, этим свергнутым императором?»

Сяо Лань улыбнулся и сказал: «Обычаи царства Юэ уникальны. Все женщины перед свадьбой носят вуаль, и принцесса не исключение. Я давно слышала, что моя императрица – красавица, известная по всей стране, но я видел её лицо только вчера. Однако, увидев её, я не нашла в ней ничего особенного. Просто я вырос с тобой, брат, и привыкл видеть твою ослепительную красоту…»

«Сяо Лань!» – резко крикнул я, гнев нарастал, и я закашлялась. Рука Сяо Лань скользнула по моей шее, словно питон, разрывающий мою одежду. От его ледяного прикосновения по спине пробежал холодок; холод пробежал по телу, пронизывая до самых костей. В этот момент я был абсолютно уверен в намерениях Сяо Ланя. Мало того, что он стал императором и отнял у меня всё, он хотел унизить меня самым отвратительным образом. Я дрожал, полный стыда и ярости, но отчаянно пытался сохранить прежнее императорское спокойствие: «Сяо Лань, как ты можешь так со мной обращаться? У тебя есть хоть капля уважения к предкам рода Сяо?»

Сяо Лань вздохнул: «Тогда как ты предстал перед своими предками, когда несколько лет назад убил брата и мать, чтобы закрепить за собой трон?»

«Какой император в истории не был таким! И всё же не было императора, подобного тебе...»

Прежде чем я успел договорить, я услышал шаги, доносившиеся из дверного проёма, и пронзительный голос произнёс: «О боже, почему Пятый принц снова вернулся? Эй, эй, эй, Пятый принц, тебе нельзя войти!»

«Я оставил кое-что внутри. Это спасательный браслет, подаренный мне отцом. Если он покинет моё тело, мной овладеют призраки и монстры!»

Сяо Ду стоял снаружи, его голос был хриплым и настойчивым, его голос вдруг изменился. Затем дверь дважды хлопнула, и с грохотом в комнату ворвалась фигура. Евнух у двери вскрикнул и упал на землю. Сяо Ду закрыл нос, его пальцы были в крови. Он огляделся, его взгляд на мгновение задержался на мне и Сяо Лань, прежде чем он присел и начал шарить вокруг. И действительно, он подобрал нитку обсидиановых бусин возле дверной щели. Прежде чем Сяо Лань успел что-либо сказать, он рухнул на землю, забившись в конвульсиях, словно одержимый, и потерял сознание.

«Быстрее, быстрее, проверьте Пятого принца!» Старый евнух запаниковал. Несколько дворцовых служанок поспешили помочь Сяо Ду подняться, зажимая ему желобок и вытирая кровь из носа. Сяо Ду всё ещё бился в конвульсиях, стиснув зубы, плотно зажмурив глаза, а вены на шее пульсировали. Вид маленького волчонка показался мне забавным, но когда евнух сказал: «Опять обострилось», я понял, что он страдает от какой-то старой болезни. Обострение произошло как раз вовремя, вызвав меня из затруднительного положения. Сяо Лань застыл на месте, не в силах ответить, его лицо побледнело. Он смог лишь приказать кому-нибудь помочь Сяо Ду подняться, а затем ринулся прочь.

Глядя вслед удаляющейся фигуре Сяо Лань, в моем сердце зародилось смутное беспокойство.

Меня охватило беспокойство за положение Сяо Ду, и я задался вопросом, как Сяо Лань накажет его.

Мне не следует беспокоиться о потомстве Сяо Ланя, но я действительно не хочу потерять этот невидимый, но очень удобный меч.

Во время ужина Сяо Лань снова послал кого-то доставить ядовитые пилюли.

Под бдительным оком евнухов я принял пилюлю, и в ту же ночь у меня поднялась температура. Первая ночь после приема эликсира всегда самая тяжелая; через несколько дней становится лучше, хотя я всё ещё чувствую слабость во всём теле. Я провалился в глубокий сон и не знаю, сколько дней проспал. Мне приснился сумбурный и странный сон: я снова в императорской мантии, сижу на драконьем троне, одной рукой сжимая цепь, а другой опираясь на спину какого-то дикого зверя. Жёсткая шерсть на ноге была ужасно колючей. Я посмотрел вниз и увидел прекрасного снежного волка, лежащего у моих ног; его глубокие, пронзительные глаза смотрели на меня снизу, зловеще сверкая.

Я наклонился и протянул руку, чтобы погладить его по голове, но волк встал, отряхнулся, вырвался из цепей на моих руках и набросился на меня. Его огромные челюсти схватили меня за шею, а острые клыки вонзились прямо мне в горло.

Я резко проснулся, покрытый холодным потом, и потрогал свою шею.

За окном прогремел гром, и свет замерцал. Через некоторое время я постепенно пришел в себя и понял, что это был не гром, а фейерверк по случаю церемонии вступления императора на престол. Брак императора должен был продлиться семь дней, и это было время всеобщего празднования.

Во рту пересохло, и я не мог даже издать ни звука, чтобы позвать евнуха. Я успел лишь потянуться за чаем у кровати, как вдруг услышал звон чашки. Вздрогнув, я повернул голову и увидел пару жутких зелёных огоньков, мерцающих в темноте. Вспомнив сцену из сна, даже я, несмотря на свою невероятную смелость, содрогнулся. Огни становились всё ближе и ближе, и в этот момент из-за окна забрезжил свет, осветив фигуру перед кроватью, затем снова померк, скрыв её.

К его губам поднесли чашку: «Дядя, выпей воды».

Я отпил глоток, чтобы смочить горло: «Дуэр? Что ты здесь делаешь посреди ночи?»

Диванчик прогнулся, когда Сяо Ду сел. Темнота, казалось, придала ему смелости, сделав менее сдержанным, чем прежде. Я уловил исходящий от него слабый, манящий аромат, похожий на стиракс, которым пользовались дворцовые служанки.

У меня возникло предчувствие, и я кое-что предположил — может быть, Сяо Лань отдал наложницу этому маленькому волчонку?

Вместо того, чтобы наказать его, он наградил его?

Ему было четырнадцать лет, столько же было и мне, когда я впервые удостоился милости императора.

«Я... не могу заснуть, хочу поговорить со своим дядей-царевичем». Голос Сяо Ду был хриплым, а дыхание – чуть учащённым, словно он только что пережил страстную встречу. В глубине души я понял ещё больше и невольно усмехнулся про себя. Возможно, маленький волчонок впервые ощутил нежность и аромат женщины и не знал, что делать. Наложница проявила чрезмерную активность, что так напугало его, что он сбежал посреди ночи.

Чем больше я об этом думал, тем забавнее становилось. Я погладил его по голове и поддразнил: «Как принц, ты должен иметь потомство. Это также предмет для изучения. Когда будет время, сходи в библиотеку и найди книгу о эротических секретах. Не позволяй братьям над тобой смеяться».

Сяо Ду отпрянул от моей руки, словно обжёгшись, и долго молчал. Только я собирался сказать ему, чтобы он ушёл, он лёг и, приподняв мои одеяла, заполз внутрь. Я был ошеломлён, не ожидая от него такой дерзости. Сяо Ду свернулся калачиком, прижимаясь ко мне, всё ещё сжимая одной рукой мой ремень, с головой, зарывшейся под одеяло, виднелись только глаза.

«Дядя... не прогоняй меня. Отец приказал мне завести ребёнка от одной из моих наложниц, чтобы это принесло удачу и излечило мою болезнь, но я ещё не взрослый...»

Я вдруг понял и расхохотался — этот парень ещё даже не эякулировал, он даже не настоящий мужчина.

Зависимость этого волчонка от меня не обязательно плоха. Я начал думать, что в будущем найду возможность познакомить его с женщиной, которую я выбрал, и тогда мы станем парой, и я смогу контролировать его ещё сильнее.

Сяо Ду, не подозревая о моих мыслях, приглушенным голосом выразил свое недовольство: «Королевский дядя!»

Я перестал смеяться и посмотрел на Сяо Ду рядом со мной. Мне показалось совершенно неуместным, что мы вдвоем сидим на одной кровати. Я уже собирался встать, но почувствовал головокружение, поэтому пришлось прилечь и вздремнуть.

Дыхание у моего уха постепенно стало ровным и долгим, и Сяо Ду, казалось, заснул, но я ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. С тех пор, как я отрёкся от престола, я ни с кем не спал, а температура тела этого парня была настолько высокой, что я обильно потел. Как я мог терпеть, когда кто-то так тревожил мой сон? Я безжалостно пнул Сяо Ду, и тот вздрогнул, сел и поджал ноги. В воздухе тут же повис слабый запах рыбы.

Я, конечно, знаю, что это за запах; полагаю, его спровоцировала наложница, чего раньше никогда не случалось.

Я не стал его ругать. Я приподнял одеяло и спокойно сказал: «Поторопись и уходи. Смотри, чтобы тебя не увидели евнухи».

Сяо Ду оставался неподвижен, его голос был чрезвычайно хриплым: «Дядя, мне только что... приснился сон».

Что это ещё может быть, как не мокрый сон? Я нетерпеливо махнул рукой: «Не рассказывай, я не хочу этого слышать».

«На днях... когда отец был на тебе, он тоже искал секса?»

У меня все сошло с ума, я пришел в ярость и ударил его по лицу: «Как ты смеешь!»

Я столкнул Сяо Ду с кровати, и он закрыл щеку рукой. Он встал и отступил на несколько шагов.

Я сел и холодно крикнул: «Убирайся! Никогда больше не ищи меня!»

Сяо Ду молчал, его изумрудно-зелёные волчьи глаза были устремлены на мою грудь. Я взглянул в бронзовое зеркало напротив и увидел свою шёлковую ночную рубашку полураспахнутой, а на шее – лёгкий румянец, оставленный Сяо Лань.

Сын Сяо Ланя ясно видел мое позорное положение бессильного, свергнутого императора.

В порыве ярости я схватила чашку и швырнул в него. Сяо Ду получил удар прямо по голове, перевернулся, распахнул окно и выпрыгнул, мгновенно исчезнув в ночи.

Глава 5. Исполнение оперы

Возможно, я слишком сильно ударил его той ночью, потому что Сяо Ду больше не приходил к Ю Сытину, о чём я пожалел. Волк ещё даже не успел стать собакой, а я уже избил его так сильно, что он не узнал своего хозяина; всё это было напрасной тратой сил.

К счастью, Сяо Лань был очень занят после церемонии инвеституры. Теперь, когда императрица назначена, необходимо назначить наследного принца. Сяо Лань уже за тридцать, и у него четверо сыновей. Логично, что наследным принцем должен быть старший сын. Однако его старший сын, Сяо Юй, родился от наложницы, подаренной ему отцом. Он непослушный, раздражительный и властный. Его второй сын, Сяо Цзин, и третий сын, Сяо Мо, — близнецы, рожденные от королевы, на которой он женился, будучи принцем. Один капризен и ревнив, а другой молчалив и сдержан. Они подчиняются только второму сыну. Его четвертый сын, Сяо Юань, — девочка. Младший — Сяо Ду, волчонок с варварской кровью. Ни с одним из них нелегко справиться. Более того, императрица только что была назначена и еще не зачала. Конечно, она не готова сейчас назначать наследного принца. Однако Сяо Лань не станет назначать наследником престола королевства Мянь потомка принцессы из другой страны, чтобы не посеять семена беды. Это головная боль. Министры обсуждают это, и у Сяо Лань нет времени обращаться ко мне.

Воспользовавшись этим, я тайно приказал своим стражникам проникнуть в Шесть Дворцовых Бюро и установить там своих пешек, готовясь к будущему возвращению. Сяо Лань пристально следил за придворными чиновниками и, не желая их тревожить, отправил тайное письмо своему дяде по материнской линии, Бай Яньчжи, маркизу Северо-Запада, который находился за тысячи миль отсюда. Семья Бай была могущественной и влиятельной, обосновалась в Цзичжоу, охраняя северную границу и командуя 30-тысячным элитным войском. После того, как меня вынудили отречься от престола, я находился под домашним арестом во дворце и не мог рассказать Бай Яньчжи о своём истинном положении. Поэтому он не стал действовать опрометчиво, сославшись на нападения варваров на границе, и даже пропустил церемонию интронизации Сяо Ланя. Сяо Лань был слишком далеко, чтобы что-либо сделать с Бай Яньчжи, как и с этим опытным чиновником, служившим при трёх династиях. У Бай Яньчжи была глубокая связь с моей матерью и её братом. Мы, дядя и племянник, сражались бок о бок на поле боя, и нас связывала крепкая дружба, которая превосходила узы между правителем и подданным. Я верил, что он не будет сидеть сложа руки, когда я дошёл до такого состояния. И действительно, три месяца спустя я получил ответ от Бай Яньчжи:

Он отправил своего младшего брата, министра Бай Чэня, в столицу Мяньцзин с данью. Однако путешествие было долгим, и дорога до Мяньцзина заняла несколько месяцев.

Я сохранял спокойствие и терпение, плетя сети во дворце в ожидании. Время пролетело незаметно, и, не успел я оглянуться, как наступило начало следующего года. Вопрос о назначении наследного принца всё ещё оставался нерешённым. Во дворце состоялась грандиозная церемония стрельбы из лука, во-первых, чтобы почтить Хоу И и встретить Новый год, а во-вторых, чтобы принцы могли продемонстрировать своё мастерство. Все сыновья знатных особ также могли принять в ней участие или понаблюдать.

Даже меня, отставного императора, пригласили впервые.

На самом деле, мне не очень хотелось идти. Было ужасно холодно, да и здоровье у меня не очень хорошее; ветер я бы не выдержал.

Пока носилки качались и шатались, я всё ещё сжимал в руках грелку, закутавшись в меховую накидку из снежной лисы, лёжа на мягких подушках, не желая двигаться. Лишь услышав далёкий свист стрелы, пронзившей небо и пробудившей воспоминания о былых сражениях, я поднял усталые веки и выглянул из-за занавески. Вот это да! Дворцовые башни в охотничьих угодьях Северных ворот были полны народу, ещё более суетливого, чем когда я участвовал в церемонии стрельбы из лука много лет назад. На самой высокой площадке уже сидели Сяо Лань, его императрица и наложницы. Красно-золотые зонтики с кисточками жгли глаза, поэтому я опустил взгляд и, поддерживаемый евнухом, поднялся по ступеням.

«Почётный император прибыл!» — крикнула мне дворцовая служанка, приветствуя меня скрипучим голосом. Сяо Лань осталась сидеть, а группа женщин встала и присела в реверансе. Похоже, они не восприняли меня, свергнутого императора, всерьёз. Мне было лень изображать вежливость, поэтому я кивнул и сел на специально приготовленную для меня возвышенность, несколько раз кашлянув в рукав.

Сяо Лань повернул голову и посмотрел на меня, его взгляд скользнул по мне, словно он хотел сорвать с меня толстую одежду. Я холодно отвел взгляд и посмотрел вниз, на охотничьи угодья. Его голос неожиданно донесся до меня на ветру: «Ваше Величество, ваша лисья шуба великолепного цвета, она делает вас сияющей, а ваша белоснежная кожа – словно ледяная скульптура».

Эти слова не были сказаны мне, но они ощущались, как заноза в моей спине, и мне просто захотелось снять этот лисьий плащ и немедленно сжечь его.

«Если Вашему Величеству понравится, я прикажу дворцовым слугам сделать его завтра».

«Очень хорошо, давайте сделаем его в том же стиле, что и плащ из лисьего меха, который носит почетный император».

Я взял чашку, сделал глоток крепкого чая, прополоскал рот и сплюнул тошноту обратно в чашку. Затем я грохнул чашкой об пол и впал в ярость: «Этот чай отвратительный! Помогите мне вылить его!»

Я знал, что Сяо Лань, должно быть, все это видел, и насмешливо ухмылялся.

Евнух выполнил приказ. Когда чашку поставили на стол, стол задрожал. Я поднял глаза и увидел девять орлов, несущих золотые вышитые шары, взмывающие в небо. Затем я услышал оглушительный барабанный бой, и ворота распахнулись. Несколько человек выехали верхом и пустили стрелы в орлов. Несколько стрел пронзили облака и солнце.

Я был заворожён, и сцена моего первого участия в церемонии стрельбы из лука и верховой езды промелькнула перед моими глазами, и меня охватила меланхолия. Тогда мы с братьями ещё не были тронуты испытаниями войны, были группой озорных юнцов. Я и представить себе не мог, что годы спустя мы восстанем друг против друга, сражаясь как солдаты. За исключением Сяо Ланя, все мои братья стали ступенями на моём пути к трону, превратившись в груду костей, погребённых под этой императорской землёй у меня под ногами.

Даже если бы я все еще умел ездить верхом и стрелять из лука, у меня не было бы братьев, которые могли бы со мной соревноваться.

Интересно, кого похоронят следующими — Сяо Лань или меня?

Пока я думал об этом, мой взгляд скользнул по офицерам и солдатам, занимавшимся верховой ездой внизу. Я увидел человека, несущего знамя Хоу И, поражающего солнце, который выезжал один, а за ним следовали несколько юношей. Их волосы были собраны сзади, а на головах красовались повязки, которые имели право носить только принцы. Глаза их были прикрыты вуалями, а сами они были одеты в разнообразные наряды для верховой езды со сверкающими чешуйчатыми доспехами.

Впереди меня неслась фигура в серебряном ковбойском костюме. Я услышал, как дворцовая служанка рядом со мной прошептала: «Ваше Высочество!» Затем я увидел, как юноша поднялся с седла, встал в стремя и плавным, грациозным движением сел верхом на коня, неудержимо. Он снял со спины длинный лук, наложил стрелу и выстрелил. Каждая стрела с белым оперением сверкала, словно молния, устремляясь к орлу, кружащему высоко в небе с вышитым золотым вороном. Неожиданно, словно из ниоткуда, появилась стрела с черным оперением, пронзив строй белых стрел и поразив голову орла.

Когда орлы, несущие шары, стремительно падали с неба, раздался резкий крик. Я посмотрел вниз и увидел, как императорское знамя развевается на яростном ветру. Из-за знамени выскочила фигура в чёрных доспехах, соскочив со стремени и опустившись на колени в седло. Резким движением он натянул тетиву, и в одно мгновение более десяти стрел с чёрным оперением пронзили облака и солнце, сразив всех девятерых орлов. Серия движений была выполнена одним плавным движением, властным и непринуждённым, как смелый мазок чернил, захватывающим дух и вселяющим благоговение.

Когда золотые вороны упали на землю, он вытащил лук и осадил коня, взяв на себя инициативу и оставив остальных князей позади. Он объехал охотничьи угодья, а его конь и люди встали в центре. Одной рукой он поднял императорское знамя и, повернув голову, посмотрел на трибуны под внимательными взглядами толпы.

Его гордая осанка верхом на коне напоминала осанку демонического бога, тонко выдавая ауру, не по годам свойственную ему.

В этом году Сяо Ду исполнилось всего пятнадцать лет. Он хранил молчание, пока не прославился, отобрав всё внимание у старшего принца.

Я был втайне удивлен и почувствовал, как по моему позвоночнику пробежал холодок.

Сегодняшнюю победу в соревнованиях по стрельбе из лука можно охарактеризовать как рискованный и нетрадиционный подход. Будь я на его месте, я бы никогда не стал привлекать к себе столько внимания и не навлекал на себя такую зависть. Однако, боюсь, Сяо Лань и другие министры не могут игнорировать его как пятого сына.

Поэтому надо сказать, что это хорошо.

Пора наладить отношения с этим маленьким волчонком, иначе он затаит на меня обиду за ту пощечину.

Я опустил голову и отпил чаю, размышляя, что делать. Одних ласковых слов и уговоров, пожалуй, будет недостаточно; у мальчишек в этом возрасте очень сильное чувство гордости, поэтому мне придётся сделать ему хороший подарок. Я задумался на мгновение, а затем достал окровавленный нефритовый кулон, который всегда носил на теле. Когда я был императором, у меня было много сокровищ, но теперь это было единственное, чем я мог похвастаться.

С наступлением ночи церемония стрельбы из лука подошла к своему торжественному завершению, а банкет королевской семьи, проходивший в саду Фухуа, только начинался.

Я не хотел видеть Сяо Лань и своих бывших министров и изначально собирался притвориться больным, чтобы не идти, но, чтобы поговорить с этим волчонком Сяо Ду, я всё же сел в носилки до сада Фухуа. Дорога от Северных ворот до сада Фухуа была долгой, и я был сонным и почти заснул, когда мы приехали. Я прибыл последним; все императорские родственники и вельможи уже заняли свои места.

Евнухи помогли мне спуститься с носилок и пригласили во дворец. Сяо Лань восседал на высоком месте на ступенях, а по обе стороны от него сидели наложницы и императрица, а принцы и приближённые министры сидели на сиденьях по обе стороны.

Сев, я сразу же заметил среди принцев Сяо Ду и понял, что всего за полгода он претерпел разительные перемены.

Хотя он сидел на земле, было заметно, что он стал гораздо выше и прямее, чем прежде. Чёрное одеяние с узорами в виде питона и малиновая юбка подчёркивали его внушительную наружность, заставляя даже красавца наследного принца Сяо Юя, стоявшего рядом с ним, бледнеть рядом. Черты смешанной расы теперь отчётливо проступали на его лице, придавая ему резкие мужественные черты и делая его необыкновенно красивым. Брови были выдающимися, а глазницы глубоко посаженными. Длинные, узкие голубые глаза были скрыты тенью, что придавало ему загадочный, трудночитаемый вид.

Я долго смотрел на него, но маленький волчонок опустил веки, поджал тонкие губы и, казалось, не желал обращать на меня внимания.

— Тсс, ты всё ещё злишься? Ты довольно упрямый, да?

Это была просто пощёчина. Как я, его дядя-король, мог дать ему сдачи?

,

Я насмешливо улыбнулся, и евнух подошёл и налил вина. Все подняли кубки, чтобы выпить за Сяо Лань, восхваляя принцев за их впечатляющее выступление на церемонии стрельбы из лука и говоря, что у династии Сяо были достойные преемники. В глубине души я проклял Сяо Лань, проклиная её бездетность и отсутствие потомства.

Я не осмелился выпить вина. Хотя маловероятно, что Сяо Лань отравит меня на семейном банкете, я унизил его перед его сыном несколько месяцев назад. Не было никакой гарантии, что это не ловушка, и мне следовало быть осторожным. Я лишь облизал губы, прежде чем вылить весь кубок вина в рукав и приказать евнуху налить мне ещё. После нескольких раундов выпивки и еды чиновники начали болтать, якобы избегая политических тем, но деликатно переводя разговор на назначение наследного принца. Наложницы, не желая отставать, каждая нашла способ похвалить своего отпрыска. Семейный банкет был бурным событием, полным скрытых мотивов. Сяо Лань, однако, держался в стороне, казалось бы, отстранённый от всего этого хаоса. Хотя его усыновила мать старшего принца, наложница Ли, приёмная мать не была его родной матерью. Она не обращала внимания на этого чужака, заботясь только о своём сыне.

Глядя на высокомерное и подлое лицо Сяо Юя, такое же, как у его матери, я не мог не пожалеть Сяо Ду.

Если отбросить его прошлую прямоту, этот маленький волчонок на самом деле весьма мил.

Что касается назначения наследного принца, то, будучи низложенным императором, я, естественно, не мог вмешиваться в пир. Я лишь составил план в своем сердце и был полон решимости тайно помочь Сяо Ду взойти на трон. Сяо Ду, станет ли встреча со мной твоей удачей или несчастьем, ты увидишь сам. Возможно, почувствовав, что я смотрю на него, Сяо Ду искоса взглянул на меня, наши взгляды на мгновение встретились, и он быстро отвел взгляд. Он поднял чашу с вином, сделал глоток, а затем запрокинул голову, чтобы выпить. Внезапно, словно испытывая жажду, он быстро выпил несколько чаш подряд, румянец поднялся до ушей. Он сжал кулак ко рту и дважды кашлянул.

Я покачал головой и мысленно усмехнулся. Он не выдерживает и всё равно пьёт безрассудно. Почему у него нет в этом отношении таланта варваров?

«Почему почетный император не обедает? Разве у вас совсем нет аппетита от тех деликатесов, которые я специально приказал приготовить?»

В этот момент голос Сяо Ланя прервал мои мысли.

Я лениво облокотился на стол, подперев подбородок локтем, и небрежно ответил: «Нет, я очень устал и у меня болит голова. Я совсем не голоден. Что насчёт того, что Ваше Величество позволит мне вернуться и отдохнуть пораньше?»

Министры, когда-то подчинявшиеся мне, но теперь восставшие против Сяо Ланя, смотрели на меня с жалостью, несомненно, оплакивая падение некогда пылкого молодого императора. Я усмехнулся про себя. Когда-нибудь, вернувшись на трон, я первым делом отрублю головы этим евнухам. Нет, одного лишь обезглавливания будет недостаточно; мне придётся подвергнуть их смерти тысячью порезов.

Сяо Лань с большим интересом оглядел меня, а затем хлопнул в ладоши. Вошла группа дворцовых служанок, две из которых возглавляли её, несли ярко-красные, роскошные театральные костюмы с узорами из пламени, символизирующими Сихэ, – именно такие я носила раньше.

У меня сразу же возникло дурное предчувствие. И действительно, дворцовые служанки вручили мне костюм. Сяо Лань улыбнулся и сказал: «Я слышал, что почётный император любит петь в опере по ночам, исполняя роль Сихэ, молящегося о хорошей погоде и обильном урожае в Великом Мяньском королевстве. Все во дворце говорят, что почётный император очень хорошо поёт. Интересно, не соизволит ли почётный император выступить передо мной и моими любимыми министрами?»

Я нахмурился и холодно посмотрел на него. Сяо Лань поставил чашу с вином: «Должен ли почетный император сам переодеваться?»

Едва он закончил говорить, как несколько дворцовых служанок схватили меня и поспешно сорвали с меня плащ из лисьего меха, верхнюю одежду и нижнюю одежду. На виду у всех они раздели меня догола, оставив только одежду. Затем они надели на меня театральные костюмы. У меня не было сил, и я не мог сопротивляться даже нескольким женщинам. Я боролся, пока не покрылся потом и почти не потерял сознание. Затем они силой наложили на меня румяна, надели на меня женские головные уборы и серьги и вытолкнули меня на середину банкетного зала. Я упал на землю и начал неудержимо кашлять.

В банкетном зале на мгновение воцарилась тишина: никто не ожидал, что Сяо Лань устроит такую сцену.

«Хлоп, хлоп, хлоп». Кто-то первым захлопал в ладоши, нарушив тишину. Это был голос старшего принца, Сяо Юя. «Я слышал, что наш дядя-король необыкновенно красив. Я не ожидал, что он будет таким очаровательным в костюме актёра. Увидеть – значит поверить».

Я поднял веки и посмотрел на него покрасневшими глазами. Сяо Юй, испугавшись моего взгляда, перестал улыбаться. Мой взгляд невольно скользнул по Сяо Ду, но я обнаружил, что он смотрит не на меня, а крепко сжимает бокал с вином, его лицо покраснело, а костяшки пальцев побелели.

Я закрыл глаза, уперся в землю и едва смог встать. Я выдавил улыбку сквозь стиснутые зубы, взмахнул рукавом и громко пропел: «Приказываю Сихэ замедлить колесницу и смотреть на гору Яньцзы, не спеша…»

Хотя отставной император и назывался отставным императором, его статус не был выше императорского. Сяо Лань заставил меня петь, так что у меня не было другого выбора, кроме как петь.

Сяо Лань, унижение, которое я пережил сегодня, будет вознаграждено сторицей в будущем.

Когда песня закончилась, банкетный зал наполнился громом аплодисментов, но для меня это прозвучало как погребальная барабанная дробь.

Я тяжело дышал и кашлял кровью, прежде чем Сяо Лань наконец отпустил меня. Дворцовые служанки помогли мне сесть в носилки и, прежде чем уйти, налили мне целый кувшин вина. Это было вино из оленьей крови, очень крепкое и раздражающее. Я лежал в носилках какое-то время в оцепенении, а потом почувствовал, как всё моё тело горит, кровь кипит, и я весь дрожу.

После отречения я вёл уединённый образ жизни, долгое время воздерживаясь от секса. Не в силах удержаться, я залез в трусы и начал медленно мастурбировать. Но действие алкоголя было слишком сильным, да и болезнь тоже, так что сил даже на мастурбацию не было. Мои дрожащие и слабые пальцы некоторое время разминали кончик члена, но я не чувствовал никаких признаков эякуляции. Наоборот, жжение становилось всё сильнее и сильнее.

Я прикусил рукав, чувствуя себя униженным и злым. Мне просто хотелось, чтобы дворцовая служанка выплеснула свой гнев. Я протянул руку и приподнял занавеску паланкина, желая увидеть, как далеко я от Ю Си Тин. Но, оглядевшись, я увидел, что дворцовые переулки были глубокими и узкими. Где же путь обратно в Ю Си Тин?

Я вздрогнул и крикнул дворцовым слугам, которые несли носилки: «Вы пошли не по той дороге! Куда вы идете?»

«Доложив об этом почетному императору, проследуйте в его опочивальню».

«Как ты смеешь... отправь меня обратно!» Я схватился за занавеску паланкина, шатаясь всем телом, и скатился с паланкина на холодную, морозную булыжную мостовую. У меня закружилась голова, мысли затуманились. Внезапно я услышал издалека приближающийся топот копыт. Я едва успел приподнять веки и увидел человека, скачущего ко мне, словно ветер. Он ловко натянул поводья и спешился, его жёсткие подошвы сапог издали чистый, холодный звук, ударяя по камню. Мужчина подбежал ко мне, схватил и поднял.

«Пятый...Пятый принц!»

«Посмотрим, кто осмелится его забрать».

Услышав хриплый голос мальчика, переживающего период полового созревания, я почувствовал, как меня накрыла волна облегчения, и потерял сознание.

Страница книги Император в клетке в интернете

Table of Contents

Глава 1. Низложенный император

Глава 2. Приманка волка

Глава 3. Воспитание волков

Глава 4 Просвещение

Глава 5. Исполнение оперы

О книге