Глава 1: Случайно становлюсь высококлассным альфой

Солнце палило нещадно, его лучи падали на спину Ань Ланя, отчего его хлопковая футболка пропитывалась потом.Пот стекал по его лбу, скапливаясь на подбородке. Тело Ань Ланя двигалось, скоординированно сокращая мышцы, и эта капля пота, падая свободно, оставила небольшой тёмный след на защитном мате.

К этому моменту он уже почти поднимался на второй этаж, согнув колени. Линии от его рук до талии были одновременно напряжёнными и расслабленными, что свидетельствовало о применении мастерства.

Правая нога Ань Ланя опиралась на ось водопроводной трубы. Наконец, оттолкнувшись, он плавно добрался до окна раздевалки. Он всё ещё держал во рту коробку с ингибитором, но не осмеливался кусать слишком сильно, боясь случайно сломать шприц.

Прямо под ним, на земле, лежали три или четыре слоя циновок, и несколько сотрудников нервно поглядывали на него.

У всех на шее висели рабочие значки с надписью «Провинциальный стрельбище».

«Ань Лань, будь осторожен. Эта водопроводная труба кажется не очень устойчивой. Не поскользнись!»

«Ох, нам не следовало позволять ему рисковать…»

«Не кричи на него без разбора. А вдруг он отвлечётся и упадёт? Что тогда делать?»

Ань Лань, добравшись до места назначения, вздохнул с облегчением. Он ухватился одной рукой за подоконник, а другой постучал по стеклу раздевалки.

Вся раздевалка была темной, лишь солнечный свет снаружи освещал небольшой участок. Ань Лань прижался лицом к стеклу, чтобы заглянуть внутрь, и смутно увидел кого-то, сидящего в углу раздевалки.

Этот человек стоял, опустив голову, окутанный тенями, с высоким, чётко очерченным силуэтом плеч. Даже в этой сдержанной позе чувствовалась сила.

Поистине высококачественное телосложение Альфы, от природы подходящее для спортсмена.

Лан, бета, не почувствует феромоны альфы в период его восприимчивости, независимо от того, насколько интенсивными они будут.Но в этот момент тьма словно стала частью этой альфы, распространяясь бесконечно, и гнетущее чувство хлынуло непреодолимой силой.

Как подойти, не подходя слишком близко?

Подождите-ка, окно не заперто?

Ань Лань изо всех сил пытался открыть щель в окне пальцами. Нога соскользнула, и он чуть не упал, но, к счастью, другая рука подхватила его. Это был поистине напряжённый момент. Он услышал слабый хруст костей между запястьями, свидетельствующий о лёгком вывихе.

Чёрт… действительно не повезло!

Окно наконец открылось.

Когда Ань Лань уже собирался забраться внутрь, молчаливый альфа внезапно заговорил.

"Убирайся."

Всего два слова, но они обострили слуховые нервы Ань Ланя, словно стружка после пожара.

Ань Лань сглотнул, зная, что альфы в период своей восприимчивости могут быть агрессивны. Он осторожно положил ингибитор на внутренний подоконник раздевалки.

«Я ухожу… Обязательно прими это лекарство, иначе…»

«Спасибо, я так и сделаю».

По какой-то причине преданность другого человека дала Ань Ланю почувствовать, что его усилия не зря.

Он отступил от подоконника, небрежно прикрыв окно так, чтобы осталась лишь щель, а затем спустился по водосточной трубе.

«Лекарство доставили, и он сказал, что примет его».

После того, как Ань Лань закончил говорить, все искренне аплодировали, выражая искреннее восхищение и благодарность.

Однако Ань Лань не смог выдавить из себя улыбку, так как только что повредил запястье.

На этом провинциальном стрелковом соревновании, где собрались молодые и талантливые стрелки, никто не ожидал, что у омеги-участника внезапно начнётся течка. Его феромоны, словно бесшумная бомба, быстро распространились по закрытому стрельбищу, поразив почти всех присутствующих альф.

Альфы и омеги были эвакуированы с места происшествия, а бета-персонала на стрельбище оказалось недостаточно. Участники бета-персонала вызвались помочь с поддержанием порядка и распределением ингибиторов.

Поначалу ситуация была хаотичной, но порядок был быстро восстановлен в короткие сроки.

В этот момент Ань Лань и его группа получили известие, что высококлассный Альфа, находящийся в самоизоляции, заперся в раздевалке на втором этаже. Через щель в двери сотрудники заметили, что концентрация его феромонов значительно превысила допустимый для обычного Альфы предел. Необходимо было немедленно применить ингибиторы. Иначе до прибытия Комитета по управлению Альфой этот высококлассный Альфа мог бы уже сойти с ума.

Однако дверь раздевалки была прочной, и без специального оборудования её невозможно было взломать. Высококлассный Альфа отчаянно подавлял свои разрушительные инстинкты. В этот критический момент между человеком и природой, как бы его ни уговаривали открыть дверь, он не реагировал.

Это привело к сцене, где Ань Лань залез в окно, чтобы доставить ингибитор.

Говорили, что с высококлассным Альфа теперь всё в порядке. Однако Ань Лань, избегая других сотрудников, пошёл в туалет в конце второго этажа. Он наклонился над раковиной и плеснул себе в лицо водой.Глядя на свои слегка дрожащие руки, боль от недавней травмы запястья становилась всё более очевидной. Ань Лань понял, что ему придётся отказаться от дальнейшего участия в соревновании.

Неохотно... Очевидно, он был в такой хорошей форме для этого соревнования, даже дошел до финала, но теперь ему пришлось сняться из-за травмы.

Он даже не осмелился сказать родителям правду, потому что получил травму, вмешиваясь в чужие дела.

Но в такой экстренной ситуации, если бы он не помог, участник соревнований по стрельбе мог бы потерять сознание или даже сойти с ума из-за феромонов. Он бы потерял не только возможность участвовать в финале, но и, возможно, всю свою жизнь.

Что ж, победа и поражение предопределены; приобретения и потери следуют за сердцем.

Ань Лань вытер слезы разочарования с лица и глубоко вздохнул.Когда он уже обернулся, то вдруг заметил что-то похожее на… пятна крови на полу туалетной кабинки?

А дверь в это купе была плотно заперта, что указывало на то, что внутри кто-то был.

«Эй, приятель, ты в порядке?»

Ань Лань пару раз постучал в дверь.

Никто не отозвался на Ань Ланя, но он все равно услышал приглушенное дыхание.

Воздух сгустился, образовав толстую клетку, не давая дышать другому человеку, а безмолвные волны хаоса пытались найти выход.

Ань Лань резко вздохнул — возможно, внутри был заперт еще один альфа, вступающий в период восприимчивости!

Думая о травмированном запястье, Ань Лань больше не мог думать о чужих делах. Он решил позвонить в оргкомитет соревнований.

Звук, изданный Ань Ланем, разблокировавшим экран своего телефона, напугал находившегося в заточении альфу.

«Не звони».

Раздался хриплый голос, от которого у Ань Ланя по нервам пробежал холодок.«Но то, что вы делаете, бесполезно. Вам нужна профессиональная помощь».

Ань Лань постарался, чтобы его голос звучал мягче, чтобы смягчить враждебность собеседника.

"Я могу сделать это."

Его голос был мягким, но решительным, несущим отстраненное желание близости, противоречивым и дрожащим.

«Нет, не можешь. Ты тяжело дышишь».

Не говоря уже о том, что он еще и истекал кровью, что указывало на то, что он был ранен.

«Я могу это вытерпеть».

Голос другого оставался решительным, даже с ноткой подавленности.

Были ли эти альфы уверенными в себе или высокомерными, думая, что смогут преодолеть любую ситуацию с помощью своей сильной воли?

Ань Лань беспомощно вздохнул: «Ты боишься остаться взаперти и пропустить финал?»

Другой человек больше не ответил, что показало, что догадка Ань Ланя была верной.

«Финал... У тебя есть серьёзный соперник?» — спросил Ань Лань.

После долгого ожидания другой наконец ответил: «Да».

«Надеюсь, ваш противник стоит той цены, которую вы платите. Где ваши личные вещи? Есть ли внутри ингибитор?»

«KD26… Пароль 3342».

Услышав это, у Ань Ланя закружилась голова. Сейчас они находились в восточном крыле стрельбища, а шкафчик KD26 должен был быть в западном. Предположительно, этот игрок, запершийся в туалете, участвовал в двух соревнованиях, причём предыдущее проходило в западном крыле.

«Не просите других о помощи».

Это распоряжение было менее авторитетным, чем прежде, и больше походило на соглашение.«Если ингибитор вам подходит».

Сказав это, Ань Лань быстро выбежал, навстречу сотрудникам. Протиснувшись сквозь толпу, он наконец добрался до прохода. Он увидел, как прибыл Комитет управления Альфа, который прижал к земле нескольких потерявших рассудок Альфа, ввёл им ингибиторы и транквилизаторы, а затем надел на них специально изготовленные наручники и силой затолкал в изоляторы.

Как будто обращаешься со зверями, сбежавшими из клеток.

Эти альфы, когда-то гордые и энергичные, теперь в мгновение ока стали выглядеть такими жалкими.

Ань Лань слегка запаниковал. Хотя он не знал, кто находится в туалете, этот человек сознательно изолировал себя и до сих пор не терял рассудок. Ань Лань не хотел, чтобы его усилия потерпели неудачу и с ним обошлись подобным образом.

Наконец он добрался до шкафчика в западном крыле. Ан Лан с тревогой поискал и наконец нашёл KD26. Он ввёл пароль, и шкафчик открылся.

У Ань Ланя не было времени на поиски. Он схватил спортивную сумку противника, перекинул её через плечо и побежал.

«Дорогу! Дорогу!»

Он на одном дыхании прибежал обратно, запер дверь туалета и, тяжело дыша, добрался до купе.

«Эй... ты ещё в сознании?»

"Да."

Ань Лань глубоко вздохнул, открыл сумку собеседника и вытащил коробку с ингибиторами — все на иностранном языке, импортные товары высокого качества.

Сняв внешнюю пломбу с ингибиторов, Ань Лань просунул шприц в щель в двери и протолкнул его внутрь. Вскоре он услышал звук, с которым другой человек снимает колпачок с иглы, а затем тихое шипение — звук вводимого лекарства.

На этот раз Ань Лань едва не задохнулся. Он откинулся назад и оказался лёжа на кафельном полу.Ингибитору требуется пять минут, чтобы подействовать, а для снижения высокой концентрации феромонов до нормального уровня может потребоваться от десяти до тридцати минут.

Повернув голову набок, Ань Лань заметил, что в открытом пакете находятся дезинфицирующие ватные диски и бинты.

Хорошо подготовленный.

Ань Лань постучал в дверь купе: «Эй, друг… Покажи, где у тебя кровь? Вижу, у тебя в сумке бинты и дезинфицирующее средство. Э-э… Я не буду смотреть тебе в лицо, хорошо?»

На самом деле Ань Лань не ожидала, что другой человек ответит. Ведь альфы в период своей восприимчивости обладают ярко выраженным чувством самоизоляции, не позволяя никому вторгаться на свою территорию. Более того, их альфа-гордость не позволяла другим видеть их самые неловкие и уязвимые моменты.

Но неожиданно дверной замок с лязгом открылся, и рука вытянулась, медленно повернув ладонь вверх. Зрачки Ань Ланя дрогнули, и он затаил дыхание.

На ладони была глубокая рана, и кровь сочилась по линиям руки, капая с кончиков пальцев и запястья.

«Как ты получил эту рану?» — с тревогой спросил Ань Лань. Рана была настолько глубокой, что могла помешать ему держать оружие.

Если бы он осмелился повредить левую руку, тренер наверняка устроил бы ему серьезную взбучку.

Альфа по ту сторону двери молчал и не отвечал. Он уже собирался убрать руку, как Ань Лань поспешно схватил его за запястье.

Другой человек заметно дрожал.

«Не двигайся».

Ань Лань опустился на колени у двери, положив руку другого себе на колено, и открыл бутылку минеральной воды. Он смыл кровь вокруг раны, тщательно продезинфицировал её и проверил, не застряло ли в ней что-нибудь.

«Эту рану нужно зашить», — вздохнул Ань Лань. Он забинтовал рану, чтобы предотвратить контакт с воздухом, который мог привести к инфекции.

«Это больно?»

Он не ожидал, что другой человек ответит, но с другой стороны двери раздалось тихое «не больно».

Голос был негромким, но ясным и несколько мягким.

Ань Лань улыбнулся и уже собирался оттолкнуть руку собеседника обратно за дверь. Неожиданно тот резко изменил ситуацию, схватив Ань Ланя за руку.

Он был очень силён и настойчив. Ань Лань в спешке почти открыл дверь, но его остановил другой человек.

«Не смотри на меня».

«О…» Другой рукой Ань Лань оперся на дверной косяк, неловко отвернув лицо.

Он попытался выдернуть руку, но другой схватил Ань Ланя сильнее. Ань Лан не ожидал такой силы от альфы; он чуть не пнул другой ногой дверной косяк, чтобы удержаться и отдернуть руку.

Кости в пальцах Ань Ланя словно раздавливались, но человек внутри оставался неподвижным.

«Друг… что с тобой? Если ты будешь так силён, рана может снова открыться!» — забеспокоился Ань Лань.

«Не двигайся, через минуту всё будет хорошо».

— Раздался тихий голос другого, и Ань Лань замер.

Ань Лань плюхнулся на землю рядом с дверью, прислонившись к косяку. Он только успел взглянуть на собеседника через дверную щель, как тот произнес: «Пожалуйста, не смотрите на меня».

«Хм, весьма чувствительно», — подумал Ань Лань.

Хоть это был всего лишь взгляд, он увидел, что другой человек склонил голову, а другая рука безжизненно висела вдоль тела, и вид у него был весьма подавленный.

Это было также довольно душераздирающе.

Всё стихло. Это была не та тишина, которая была связана со звуками, потому что они всё ещё слышали различные звуки, доносившиеся из ванной. Настоящая тишина была в их сердцах.

Ань Лань закрыл глаза, чувствуя, как другой человек поднял его руку и положил ее себе на лоб, как будто он мог найти великое утешение в Ань Лане.

«Эй… всё будет хорошо. Когда дело дойдёт до финала… ты точно победишь своего соперника».

"Почему?"

Как только он заговорил, дыхание, вырвавшееся из его уст, перетекло в ладонь Ань Ланя, заставив пальцы Ань Ланя неконтролируемо задрожать.

«Ваш противник не будет более грозным, чем уязвимый период».

Другой человек больше ничего не сказал, но повернулся, прижался к запястью Ань Ланя и понюхал его.

Это действие заставило сердце Ань Ланя забиться чаще, потому что его друзья-омеги рассказали ему, что помимо затылка, альфа, обнюхивающий запястье, также является намеком на поведение, указывающим на то, что он очарован вашим запахом.

«Эй, я... мне нужно пойти на матч...»

Ань Лань занервничал. Друг, я бета, у меня нет феромонов.

«Еще немного».

Голос другого человека стал более подавленным и хриплым, что свидетельствовало о том, что лекарство начало действовать, принудительно нейтрализуя избыток феромонов в его организме.

Чувства Ань Ланя обострились. Казалось, он слышит дрожь костей собеседника. Импульс и принуждение образовали две силы, которые сталкивались и противостояли друг другу в его крови, словно могучая армия, причиняя молодому альфе крайнее беспокойство.

Он с силой вдыхал запах запястья Ань Ланя, словно пытаясь прорваться сквозь стесненную кожу, ощущая его плоть, кости и все, что составляло Ань Ланя.

Ань Лань не осмеливался взглянуть на альфу, чувствуя что-то мягкое на запястье. Он не был уверен, что именно к нему прижалось, но нос другого медленно поднялся и наконец остановился на ладони Ань Ланя.

Это была благоговейная поза, как будто Ань Лань был божеством, управляющим его дыханием и биением сердца.

Он сжал запястье Ань Ланя крепче, словно пытаясь прижать руку Ань Ланя к своему сердцу... или, возможно, умоляя Ань Ланя крепко держаться за его сердце, не давая ему упасть в еще более темную тьму.

«Тебе… уже лучше?»

У Ань Ланя было повреждено запястье, и он очень переживал, что другой человек может раздавить ему руку.

"Спасибо."

Внезапно альфа отпустил Ань Ланя.

Выдохнув, Ань Лань добросовестно закрыл за собой дверь купе.

«Ты никогда не беспокоился, что я могу потерять контроль?» — раздался голос альфы, теперь звучавший устало из-за обезвоживания и душевных терзаний, когда Ань Лань ушел.

Ань Лань на мгновение замялся и прошептал: «Я волновался, но ты упорно оставался в этом тесном пространстве, не желая сдаваться. Ты хочешь победить соперника в финале? Что тебя больше волнует – победа или новая встреча с соперником?»

«Мой оппонент важен», — последовал ответ.

Голос, прежде сухой и, казалось бы, вот-вот истекающий кровью, на удивление прояснился, когда он упомянул об этом противнике.

«Обещания важнее побед, поэтому я верю в твое самообладание».

Теперь, задумавшись об этом, Ань Лань понял, что был слишком безрассуден.

«Я буду ждать тебя в финале».

Он был тверд, как якорь, погружающийся в морскую пучину темной ночью.

Ань Лань замолчал, и по его голосу было видно, что он — противник, от которого другой не откажется.

"Спасибо."

Покинув стрельбище, Ань Лань немедленно направился в больницу.Вероятно, из-за сегодняшнего серьёзного инцидента на стрельбище вся больница была в суете. Говорили, что несколько «альфов» были отправлены сюда на изоляцию.

Ань Лань зарегистрировался, сделал рентген, и диагноз врача оказался в рамках его ожиданий. Повреждение мягких тканей запястья – в этот период занятия точными видами спорта, такими как стрельба, были невозможны. Более того, отдача пистолета могла усугубить состояние запястья Ань Лань.

Сидя у входа в экзаменационный зал, Ан Лань отправил своему тренеру сообщение: [Тренер, извините, у меня травма запястья, и мне нужно две недели на восстановление. Пожалуйста, помогите мне сняться с финала.]Отправив это сообщение, Ань Лань прислонился лбом к телефону, и по его лицу потекли слезы.

Поначалу он чувствовал себя немного неловко, но когда альфа в ванной сказал, что встретится с ним в финале, Ань Лань почувствовал, что дискомфорт усилился, сжимая сердце.

Потому что… кто-то тоже с нетерпением ждал схватки с ним.Подумав об этом, Ань Лань снова горько улыбнулась. Это были всего лишь вежливые слова собеседника. В конце концов, финальным видом для другого может быть не десятиметровая движущаяся мишень; были ещё соревнования по стрельбе из трёх позиций и командные соревнования.

«У кого-нибудь есть на телефоне версия «Города любви» в исполнении Су Суннин?»

«Нет, извини».

«Сестра, у тебя в телефоне есть «Город любви» Су Суннина?»«Версия Су Суннин… ей уже больше десяти лет, верно? Она давно не переиздавалась. У меня есть новая версия в исполнении молодой дивы, хотите?»

«Не нужно, спасибо. Мне нужна только версия Су Суннина».

Пока Ань Лань вытирал пот с уголков глаз, к нему подошла девочка в форме средней школы, лет двенадцати или тринадцати, с обеспокоенным выражением лица.«Братец, ты… ты знаешь Су Суннин?» Девушка открыла рот, наблюдая за растерянным выражением лица Ань Лань. Она вздохнула и опустила голову. «Забудь».

«Я знаю песню Су Суннина «Город любви». Она у меня на телефоне». Ань Лань достал телефон и прослушал отрывок из аудиозаписи.

Нежный и ностальгический голос Су Суннин наполнил воздух, и выражение лица девушки сменилось с обеспокоенного на радостное.«Брат, на мой телефон наступили, и он сломался. Могу я одолжить твой телефон, чтобы кто-нибудь послушал песню Су Суннин? Верну через пять минут!»

При обычных обстоятельствах вы бы с этим не согласились, ведь кто знает, что незнакомец может сделать с вашим телефоном?

Но эта девушка искала Су Суннин, и человек, с которым она хотела поделиться песней, наверняка был для нее очень важен."Ну вот."

«Спасибо! Я тебе его верну через некоторое время. Подожди меня!» С этими словами девушка побежала наверх с телефоном.

«Студент, ты просто так передал ей свой телефон. Ты не боишься, что она пытается тебя обмануть?» — напомнила ему со стороны добрая женщина, ожидающая приёма у врача.

«Вероятно, она не мошенница. Песни Су Суннин уже не переиздаются, и если бы она хотела заняться мошенничеством, она бы не выбрала Су Суннин», — улыбнулась Ань Лань.На самом деле, отсутствие возможности участвовать в финале его очень расстроило. Только что он сказал тренеру, что хочет сняться с соревнований, и теперь его WeChat, вероятно, взорвётся. Если бы кто-то забрал у него телефон, он бы, по крайней мере, какое-то время мог наслаждаться покоем.

Откинувшись на спинку стула, Ань Лань накрылся стрелковым костюмом и немного вздремнул.

Бессознательно он уснул, пока что-то не толкнуло его в щеку.

Повернув голову, Ань Лань увидел, что это была ученица средней школы, которая взяла у него телефон.

«Брат, прости, что заставил тебя так долго ждать. Ты уснул».

«Я в порядке», — Ан Лань забрал телефон. «А ты? Тот, кто хотел послушать песню, сейчас в порядке?»

Девушка посмотрела на стрелковый костюм Ань Ланя и сказала: «С ним всё в порядке. Он мой брат, как и ты, и должен был участвовать в соревнованиях по стрельбе. Но из-за неожиданного несчастного случая он впал в период повышенной восприимчивости…»Ань Лань был ошеломлён. «Он что, здесь в изоляции?»

Да. Он сильно пострадал; я слышал, он принимал несколько ингибиторов… Когда он проснулся, у него не было никакой реакции на окружающий мир. Врач сказал, что ему нужен стимул, чтобы вернуть его в сознание.

«Ему действительно нравится песня Су Суннин?»

«Нет… Су Суннин — самый важный человек для нас».

Услышав это, Ань Лань немного опечалилась, ведь Су Суннин много лет назад покончила с собой.«Я рад, что твой старший брат проснулся».

Когда девочка заговорила о старшем брате, её лицо оживилось. «Да! Мой старший брат проснулся, и хотите угадать, что он сказал первым?»

«Что он сказал?» — с улыбкой спросил Ань Лань. — Может, он хотел колы?

«Он сказал: "Чей это телефон? От него приятно пахнет"». Девушка выжидающе посмотрела на Ань Ланя.

Ань Лань на мгновение замолчал и усмехнулся.

«Извините, я бета. У меня нет запаха».

С этими словами Ань Лань ободряюще похлопал девушку по плечу и повернулся, чтобы уйти.

Вот так вот закончился этот суматошный день.

Надежды Ань Ланя улучшить результаты вступительных экзаменов в колледж, участвуя в провинциальных соревнованиях по стрельбе, не оправдались. Следующие соревнования должны были состояться за месяц до вступительных экзаменов в колледж.Сейчас ему пришлось вернуться к студенческой жизни, сосредоточившись на академических курсах и подготовке к пробным экзаменам.

Ночью, опершись на подушку, Ань Лань перевернулся на другой бок и крепко уснул.

Глава 1: Почему я чувствую запах феромонов?

Чувство сонливости весной и усталости осенью — общеизвестные истины.

Не говоря уже о первом занятии днем, когда почти все в классе с трудом держали глаза открытыми, чтобы смотреть на доску. У большинства студентов было такое ощущение, будто веки покрыты толстым слоем клея и норовят немедленно склеиться.

Ань Лань в последнее время заметно подрос, и по ночам, если не считать периодических судорог в икрах, он в основном чувствовал сонливость. В этот момент его лоб почти касался стола.

«Даруй мне сны, даруй мне бодрствование», — несомненно, эти слова произнес учитель математики.

«Ань Лань, подойди и ответь на этот вопрос».

Внезапно десятки полусонных мозгов пробудились, и все посмотрели в сторону Ань Ланя.

Ань Лань глубоко вздохнул. Кто знает, о чём только что говорил учитель математики?

Он потянул за рукав своего соседа по парте, Цяо Чуло. Это был критический момент взаимопомощи между братьями.

Ты помогаешь мне, я помогаю тебе.

Если ты мне не поможешь, в следующий раз я станцую на твоей могиле.

Но Цяо Чуло неожиданно просто опустил голову, не показав никакого ответа.

Ань Лань снова дёрнул Цяо Чуло, но тот всё ещё не отреагировал. Неужели этот парень тоже спит как убитый?

Ань Лань искоса взглянул на Цяо Чуло, который сидел, опустив голову и сдерживая дыхание, с румянцем на светлой шее, словно дрожащая перепелка.

Чувствовал ли Цяо Чуло дискомфорт?

В воздухе витал едва уловимый, сладкий аромат. Ань Лань глубоко вдохнул его, ощущая лёгкую сладость, похожую на аромат золотистого османтуса.

Хотя это был не сезон цветения османтуса.

Из задних рядов класса доносился звук передвигаемых парт. Звук был тревожным, беспокойным, чувствовалась какая-то срочность.

Ань Лань вспомнил, что большинство одноклассников-альфа сидели в задних рядах из-за своего высокого роста.

Что с ними случилось?

Размышляя об этом, Ань Лань почувствовал першение в горле. Словно дым, застрявший в лёгких, погас, но всё ещё давящий, и ему ужасно захотелось налить себе большой стакан ледяной воды и выпить его залпом.

«Ань Лань, ты знаешь, как решить эту задачу?» Учитель математики постучал по доске.

Ань Лань посмотрел на доску и понял, что это серьёзная проблема, но не мог сосредоточиться. Подсознательно он думал о слабом аромате сладкого османтуса.

Вдруг раздался чистый и холодный голос.

«Всем альфам покинуть класс».

Коротко и решительно.

Хотя Ань Лань находился в странном трансе, он легко понял, кто говорил.

Этот человек говорил редко. Но как только он начинал, он сразу же привлекал всеобщее внимание — Гу Лиюй.

Едва уловимый сладкий аромат, словно легкая вуаль, плывущая по поверхности воды, внезапно развеялся от голоса Гу Лиюй, и тонкая иней мгновенно распространилась, заморозив легкую рябь.

Несколько высоких одноклассников быстро ушли. Каждый из них, проходя мимо Цяо Чуло, инстинктивно отворачивался.

Один из них даже слегка пошатнулся. Он опустил голову, оперся рукой на угол стола и на мгновение задержал взгляд на шее Цяо Чуло.

«Ученик Ли Чжэннань, не медли. Быстро покинь класс», — раздался голос учителя математики.

Ли Чжэннань стиснул зубы, покраснел и вышел.

Примерно пятая часть класса мгновенно опустела.

Ученик подошёл к учителю математики и мягко сказал: «Учитель, оставайтесь здесь и поддерживайте порядок. Я пойду вызову школьного врача, чтобы он принёс ингибиторы».

Этим человеком был староста класса и представитель китайского класса, Сюй Синжан… альфа.

Дежурный Сюй Синжан оглядел больше половины класса и громко сказал: «Сяо Чэнь, хватит спать и выходи скорее».

Сгорбленная фигура в последнем ряду пошевелилась, медленно подняв голову.

У молодого человека по имени Сяо Чэнь были глубокие глазницы, а уголки глаз слегка приподняты, напоминая острые лезвия. Однако его взгляд казался несколько растерянным.

Сяо Чэнь, по сути, проспал все уроки математики, и учителя математики смутило то, что… Сяо Чэнь также был старостой класса по математике.

Поначалу учитель будил его и задавал вопросы, но он отвечал на каждый вопрос бегло.

И вот однажды учитель математики не мог не сказать: «Сяо Чэнь, как представитель математического класса, можешь ли ты показать мне личико?»

«Я ведь тебе показал лицо, да? Разве я не был первым по математике? Или я разговаривал с другими учениками во время урока?»

Учитель математики поперхнулся и принял быстродействующую таблетку от сердечного приступа. После этого Сяо Чэня больше никто не вызывал.

Теперь Сяо Чэнь встал, отбрасывая перед собой несколько гнетущую тень, а затем прошел мимо Цяо Чуло, даже не взглянув на него.

Зевая на ходу.

Как будто сладкий аромат не имел на него никакого действия.

Сюй Синжань стоял у двери класса и ещё раз напоминал: «Ученики класса Альфа, пожалуйста, покиньте его как можно скорее. Хотя вы уверены, что вас это не коснётся, вы можете повлиять на других одноклассников».

Ань Лань на мгновение замер. Он подумал, что Сюй Синжань смотрит на него, но это был всего лишь бета.

Кто-то подошёл к нему с диагонального заднего ряда, крепко и тепло схватил за плечо. Резким рывком его силой подняли с места.

Пока они не вышли из здания, Ань Лань наблюдал, как мимо него пробежал школьный врач в белом халате, и его смятенный разум внезапно пробудился.

Он оказался в чьих-то полуобъятиях. Подняв голову, он увидел Гу Лиюй, того самого, кто первым напомнил всем альфам уйти.

Его глаза были подобны глубокому древнему колодцу, холодному и отстраненному, из-за чего люди не могли видеть мир, находящийся под поверхностью колодца.

"Что случилось?"

Как только Ань Лань заговорил, Гу Лиюй отпустил его, отошел в сторону и прислонился к стене, продолжая оставаться молчаливым и спокойным человеком.

С другой стороны, староста класса Сюй Синжань подошел и сказал Ань Лань: «Похоже, подавляющее действие твоего соседа по парте ослабло, и он вошел в довольно уязвимый период».

Так называемый «восприимчивый период» следует относить к периоду жары.

Ань Лань играл с Цяо Чуло ещё с детского сада. Во втором классе средней школы Цяо Чуло распознал запах и сказал Ань Ланю, что его феромоны пахнут золотистым османтусом. Ань Лань заинтересовался этим ароматом, и позже Цяо Чуло сам поджарил для него сладкие рисовые лепёшки со вкусом османтуса.

Этот случай изменил мнение Ань Ланя о феромонах Цяо Чуло. Он всегда думал, что это… запах жареных рисовых лепёшек. И сегодня, учуяв аромат золотистого османтуса, он не сразу понял, что это феромоны Цяо Чуло.

«Значит… аромат османтуса — это феромоны А Ло?» Ань Лань наклонил голову.

Сюй Синжань прищурился: «Ты почувствовал запах?»

Ань Лань был ошеломлён. Внезапно он осознал проблему: как он, бета, мог учуять феромоны Цяо Чуло?

«Сколько тебе лет?» — спросил Сюй Синжан.

«Восемнадцать». Ань Лань не понял, почему староста задала такой вопрос. Разве они не все примерно одного возраста?

«Ань Лань... хочешь пройти обследование?» — предложил Сюй Синжан.

Сяо Чэнь, игравший с телефоном, опустив голову, ухмыльнулся: «О, поздравляю. Ты, возможно, альфа. Хотя, учитывая, что ты уже отличаешься от других в этом возрасте, ты, вероятно, не будешь высококлассным».

Ань Лань был ошеломлён. Он учуял феромоны Цяо Чуло, значит, он альфа?

«А что, если я Омега?» — подсознательно спросил Ан Лан.

Сказав это, Сяо Чэнь, игравший со своим телефоном, остановился и внимательно посмотрел на Ань Ланя, а затем улыбнулся: «Представь, как бы выглядел этот студент, если бы стал красивым?»

Его голос звучал протяжно, с нотками поддразнивания и игривости.

Сюй Синжань тоже замер. «Итак… Ань Лань, ты предпочитаешь быть Омегой?»

«Нет, я имею в виду, что только альфы могут чувствовать запах феромонов Омеги?» — спросил Ань Лань.

«Я догадался по твоей реакции в тот момент. Ты выглядел так, будто попал под воздействие феромонов Цяо Чуло. Ты знал, что опустил голову и наклонился к шее Цяо Чуло? Если бы Гу Лиюй не вытащил тебя, я бы заподозрил, что ты можешь укусить своего соседа по парте», — объяснил Сюй Синжань.

Ань Лань был ошеломлен.

Если бы он осмелился укусить Цяо Чуло, маленький Цяо непременно поднял бы стол и разбил бы его об его голову.

«А, понятно», – Ань Лань вспомнил, что, когда он был рассеян, именно Гу Лиюй вывел его из класса. Он невольно посмотрел в его сторону.

Он вспомнил, что Гу Лиюй уже стоял у стены, но не помнил, когда тот тоже посмотрел в его сторону, как будто это случилось тогда, когда Ань Лань упомянул о возможности стать Омегой.

Может быть, это была иллюзия, но рука Гу Лию в кармане школьных брюк словно сжалась в кулак. Неужели он чем-то нервничал?

Сюй Синжань тоже посмотрел на него, заставив Ань Ланя почувствовать себя неловко.

«Старейшина, почему ты так на меня смотришь?» — спросил Ань Лань.

Прежде чем Сюй Синжань успел что-то сказать, Сяо Чэнь повысил голос и сказал: «Сюй Синжань, этот, казалось бы, серьезный старый хулиган, возможно, думает о том, как бы тебя заполучить, если ты окажешься Омегой».

Ань Лань широко раскрыл глаза и посмотрел в сторону Сяо Чэня. Он заподозрил, что ослышался.

Сюй Синжань ничуть не рассердился. Он лишь спокойно сказал: «В глазах старого хулигана мир окрашен в хулиганские цвета».

«Тск», — Сяо Чэнь опустил голову, чтобы продолжить играть со своим телефоном, и холодно ответил: «Почему бы не угадать, кто из нас троих лучше всех притворяется?»

Под «нами троими» в устах Сяо Чэня, вероятно, подразумевались он сам, Сюй Синжань и Гу Лиюй.

Ранее, во время школьного медицинского осмотра, альфа-самцы прошли обязательный тест на оценку А. Оценка феромонов у всех троих была A+.

Чем выше значение A у альфы, тем более выдающимся будет ее рост и эволюция с точки зрения физической силы и развития мозга.

Однако у всего была обратная сторона. Хотя они были более выдающимися, чем обычные люди, они также были более склонны к крайним эмоциям, а их собственнические инстинкты и разрушительные желания были сильнее, чем у обычных альф. Особенно в период восприимчивости эти альфы могли быть чрезвычайно опасны.

Но таких отрицательных эмоций Ань Лань почти никогда не видела.

Сюй Синжань был спокойным и уравновешенным человеком с умеренным темпераментом, старостой класса, пользовавшимся большой популярностью.

Что касается Гу Лиюя, то, не говоря уже о его сильных эмоциях, они были одноклассниками уже три года в старшей школе, а этот парень… почти не испытывал эмоций. Никто не видел его улыбки, и ещё меньше людей видели его злым.

Что касается Сяо Чэня, его поведение было гораздо более возмутительным, однако он был далек от того, чтобы прибегать к насилию или произвольно причинять вред другим.

Так, для Ань Лан, беты, они были просто одноклассниками с отличными оценками, но без возможности узнать друг друга поближе.

Утренние занятия больше не ходили. Ань Лань принял предложение Сюй Синжань, отпросился у учителя и пошёл в больницу рядом со школой, чтобы сдать кровь на анализы.

В этом возрасте тестирование феромонов вызвало странные взгляды со стороны врачей во время процедуры регистрации.

Когда он засучил рукава в комнате для забора крови, медсестра осматривала его кровеносные сосуды и, казалось, немного нервничала.

В этот момент старшая медсестра ответила на телефонный звонок, и её лицо внезапно посерьезнело. Увидев Ань Лань, она поспешила к ней: «Не подходи! Я сама разберусь с этой студенткой!»

Но Ань Лань сказала: «Всё в порядке. Пусть эта сестра сделает это за меня. Это всего лишь анализ крови, а не операция».

«Как я могу использовать тебя для практики? Э-э, ты сделай этому студенту стаканчик сахарной воды. После забора крови дай ему выпить сахарную воду». Старшая медсестра настояла на том, чтобы сделать это сама.

Услышав это, Ань Лань тоже почувствовал себя виноватым .Старшая медсестра была в таком восторге. Это отличалось от легенды, которая гласила: «Раз, два, три, сдай кровь и уходи».

Ань Лань вышел ,едва слыша, как обсуждают что-то медсестры.

«Старшая медсестра, разве вы только что не были слишком любезны с этим студентом?»

«Директор больницы лично позвонил мне и сказал, что к нам на анализ крови придет старшеклассник, и мы должны о нем позаботиться».

Ань Лань потрогал нос, чувствуя, что старшая медсестра, должно быть, приняла его за кого-то другого. Откуда ему знать директора больницы?

Но, пройдя несколько шагов, Ань Лань снова почувствовал себя странно. Почему он так отчётливо слышал голоса медсестёр, обсуждавших что-то?

Врач, держа в руках результаты анализов, нахмурился и долго смотрел на них, прежде чем назначить Ань Ланю дополнительные обследования.

«Нужно ли мне сдавать все эти экзамены?»

Врач кивнул: «Мы должны это сделать, ваш случай уникален, и нам нужно всесторонне рассмотреть множество факторов, чтобы сделать выводы».

"Ой."

Ан Лань пришёл совершенно случайно, и денег у него с собой было совсем немного. Его родители ещё были на работе, и если бы они узнали, что он пришёл в больницу, то наверняка бы забеспокоились. Поэтому ему пришлось занять немного денег у старшей сестры, которая училась в колледже.

Глава 2: Мне нравится самоконтроль

Его старшая сестра была на уроке, и когда она увидела сообщение Ань Ланя, то подумала, что он шутит.

Младший ребёнок дома: [Сестрёнка, я в больнице на осмотре. Денег не хватило. Можешь помочь?]

Боясь, что старшая сестра ему не поверит, Ань Лань намеренно сфотографировал направление врача на анализ и отправил его ему.

Самая сильная старшая сестра дома ответила: [Ты, сопляк, в твои-то годы всё ещё думаешь стать альфой? У тебя что, денег на развлечения не хватает?]

Ань Лань онемел. Нелегко было ощипывать перья у его сестры-железного петуха.

Когда он уже собирался вернуться на следующей неделе, кто-то внезапно позвал его по имени

.«Ань Лань, закончил отправлять сообщение? Подходи и выстраивайся».

Ань Лань обернулся и увидел Сюй Синжаня, стоящего возле окна оплаты, его правая рука свободно свисала вниз, а между длинными пальцами он держал стопку документов.

«Класс… староста? Зачем ты здесь?»

«Я волнуюсь за тебя. К тому же, это занятие точно не состоится. Лучше прийти и проверить, как ты».

Это был Сюй Синжань, несомненно, высококлассный альфа, но без тени высокомерия или безрассудства. Напротив, он прекрасно справлялся с заботой о людях.

Он был идеальным типом для всех омега-учеников в школе.

«Я не буду стоять в очереди. Подожду, пока моя семья сопроводит меня на дальнейшие экзамены». Ань Лань не решился сказать, что у него с собой недостаточно денег.

«Но я уже заплатил за тебя. Раз сегодня не выходной, давай пройдём все обследования. Если ты действительно отличаешься, есть много вещей, на которые стоит обратить внимание. Лучше узнать заранее», — Сюй Синжань подошёл к Ань Лань, улыбаясь.

Ань Лань любил спорт и уже тогда считался высоким — его рост составлял 1,78 метра.

Однако Сюй Синжань был выше его более чем на полголовы и обладал стройной фигурой. В просторной сине-белой школьной форме он выглядел взрослее своих сверстников. Хотя они оба были альфами, Сюй Синжань не обладал провокационными чертами Сяо Чэня. Вместо этого он излучал ауру мягкости и открытости.

Он передал платёжный документ Ань Лань и сказал: «Продолжай. Позвольте мне, как старосте класса, успокоиться».

«Успокоились?»

«Если ты действительно окажешься Омегой, это может быть проблематично». Губы Сюй Синжаня изогнулись в улыбке, а в его глазах мелькнуло неуловимое насмешливое желание.

Он наклонился слишком близко, и Ань Лань впервые увидел его так близко.

На первый взгляд черты лица Сюй Синжань были приятными, но при ближайшем рассмотрении в них чувствовалась смутная агрессия. Взгляд Ань Лань, казалось, был невольно направлен, отвести взгляд было сложно.

«В чем проблема?» — спросил Ань Лань.

«Возможно, за тебя будет бороться много альф. Я, как староста, не смогу хорошо учиться каждый день, и мне надоест решать конфликты между альфами», — рассмеялся Сюй Синжань, прищурившись. Ощущение визуального контроля внезапно исчезло.

Ань Лань вздохнул с облегчением. «Ты меня очень напугал этой шуткой».

«Это не шутка», — Сюй Синжань протянул Ань Лань платежный документ.

«Спасибо… старосте. Я верну тебе деньги за экзамен». Ань Лань не был склонен к мелодрамам. Экзамены действительно были необходимы, как и сказал Сюй Синжань. Лучше обнаружить проблемы раньше, особенно в этот период роста.

Ань Лань подумал, что при таком количестве экзаменов ему придется долго ждать в очереди или, даже если экзамены будут сданы, результаты будут известны только во второй половине дня.

Но неожиданно всё прошло гладко. Все были настолько дружелюбны, что Ан Лань даже подумал, что позже напишет им комплимент на Weibo.

Отчет об экспертизе был готов быстро, и Сюй Синжань успел сделать лишь несколько глотков латте.

«Почему результаты пришли так быстро?» Ань Лань сидел на стуле и разговаривал сам с собой.

Сюй Синжань сидел рядом с ним, поддерживал его подбородок, смотрел на него и многозначительно говорил: «Может быть, кто-то специально позаботился о тебе?»

«Кто?» Ань Лань вспомнил звонок, который заставил резко изменить отношение старшей медсестры во время забора крови.

Сюй Синжань улыбнулся, не ответив.

«Это ты, староста класса?» — спросил Ань Лань.

Семьи с высококачественными альфа-генами, накопленными за многие годы, часто имели определенный социальный статус и связи.

Однако Сюй Синжань покачал головой и откровенно ответил: «Нет».

В этот момент сопровождающая медсестра позвала Ань Лань, и тот нервно встал. Сюй Синжань слегка повернулся: «Ты не против, если я провожу тебя внутрь?»

Ань Лань тут же ответил: «Мне всё равно, мне всё равно. Я благодарен».

Ан Лань был бетой семнадцать лет и не особо обращал внимание на дела альфы. Наличие рядом с ним человека, который разбирался в этом и мог слушать объяснения доктора, было даже лучше.

Заключение врача оставило Ань Ланя в нерешительности: радоваться или беспокоиться.

Он был рад, потому что Ань Лань действительно развивался, становясь альфой. Это объясняло, почему он так быстро рос в этот период. Неудивительно, что его сосед по парте Цяо Чуло вчера так долго смотрел на него, говоря, что он вдруг стал красивее.

Он беспокоился, потому что большинство альф и омег завершают дифференциацию к тринадцати-четырнадцати годам, а у Ань Ланя она произошла слишком поздно. Было неизвестно, сколько времени ему потребуется для завершения этого процесса.

Даже если бы дифференциация была завершена, существовала бы высокая вероятность того, что он окажется альфой низкого качества.

«Значит, так называемые преимущества альфы, такие как острые чувства и сильные реакции в период восприимчивости, у меня могут отсутствовать?» Ань Лань посмотрел на доктора с выражением, полным предвкушения.

«А… да. Но, по крайней мере, ты будешь более выдающимися в плане физической подготовки, понимания, памяти и так далее по сравнению с бета-версиями. И твои феромоны…» Доктор на мгновение замолчал, словно не зная, как ответить.

«А как же его феромоны?» — нахмурился Сюй Синжань.

«Его феромоны будут не такими интенсивными, как у типичных альф, и, возможно, не столь привлекательными для омег. Конечно, это также означает, что негативные эмоции, такие как возбуждение и агрессия, в период его восприимчивости будут относительно слабыми».

Это значит, что у него сильный самоконтроль.

Ань Лань глубоко вздохнул и сказал: «Ну, это неплохо».

Сюй Синжань покачал головой. «Это значит, что другие альфы легко могут использовать феромоны, чтобы подавить тебя».

«Зачем им подавлять меня феромонами?» — снова спросил Ань Лань.

Сюй Синжань сжал кулак и закашлялся. «Например, когда соревнуемся с тобой за омег. Или во время драк».

«Вы, альфы, действительно используете феромоны, чтобы подавлять друг друга?»

Чувство соревнования за то, чьи феромоны сильнее, напомнило Ань Лану времена в шестом классе, когда они еще не различали размеры и мерялись ими в туалете.

«Дело не в «тебе», а в нас», — с улыбкой поправил его Сюй Синжан.

«…Староста, ты тоже так делаешь?» — не удержался от вопроса Ань Лань.

"Что делаю?"

«Используешь феромоны, чтобы подавлять других альф?» Ань Лань так долго был одноклассником Сюй Синжань, и он ни разу не видел, чтобы тот с кем-то ввязывался в жаркие споры или драки. Всякий раз, когда между одноклассниками возникали разногласия, Сюй Синжань всегда выступал посредником и мирно решал проблемы.

Сюй Синжань поманил Ань Лань пальцем, и Ань Лань взглянул на доктора, прежде чем наклониться к Сюй Синжань.

«Я использую феромоны не только для подавления других альф, но и для соблазнения омег».

Голос Сюй Синжань был таким притягательным, словно в ушах Ань Ланя внезапно взорвалась басовая пушка.

Ань Лань внезапно выпрямился, а Сюй Синжань тихонько усмехнулся.

Врач кашлянул и постучал по столу, давая понять, что ситуация более серьезная.

«Лучше приходить на осмотр каждую неделю».

«Хорошо», — кивнул Ань Лань.

Врач напомнил Ань Ланю о необходимости уделять внимание питанию, поскольку в процессе дифференциации потребляется много питательных веществ.

Особенно будьте осторожны и не прикасайтесь к вещам, которые мешают выработке феромонов.Твой уровень А сейчас очень низкий, а альфа-феромоны также ослаблены. Будьте особенно осторожен с приёмом лекарств; проверяйте состав таких препаратов, как лекарства от простуды и противовоспалительные. Если на них указано «осторожно в период дифференцировки», никогда не относись к ним легкомысленно. Добавь мой WeChat; ты можешь проконсультироваться со мной, если у тебя возникнут вопросы.

«Приём лекарства от простуды может остановить дифференциацию?» Ань Лань, казалось, уловил важную мысль.

«Прекращение дифференциации — это мелочь; настоящая проблема — нарушение феромонов. Ты что, не следил за последними новостями? Соотношение омега-кислот в обществе снижается, что приводит к снижению рождаемости. Некоторые недобросовестные торговцы людьми специально похищают детей и дают им препарат под названием «Яблоко Евы». В малых дозах этот препарат вызывает нарушение феромонов, а длительное употребление увеличивает вероятность дифференциации в омега-кислот».

«Это действительно ужасно». Ань Лань вдруг почувствовал, что его соседу по парте Цяо Чуло, будучи омегой, нелегко расти здоровым.

Сюй Синжань, стоя сбоку, взглянул на выражение лица Ань Ланя и слегка улыбнулся.

Идя по больничному коридору, Сюй Синжан спросил: «Изначально я хотел тебя утешить, сказав, что низкокачественные альфы все равно остаются альфами, но, похоже, тебе это не нужно».

«А?» Ань Лань помолчал, обернулся и неловко ответил: «Потому что… как бы это сказать, мне изначально очень повезло быть бетой. Хотя мои чувства не так остры, как у альф, моё состояние очень устойчиво, я всегда спокоен и доволен. Это состояние помогает мне легче сосредоточиться во время стрельбы… Мне нравится стрелять, поэтому я надеюсь поддерживать его».

Все остальное исчезает, остается только цель.

«Знаю», — кивнул Сюй Синжань; они оба были членами элитного молодежного стрелкового клуба, хотя Ань Лань еще не встречался с ним на соревнованиях.

«Сначала родители отправили меня учиться стрельбе только потому, что если я займу призовое место на провинциальном чемпионате, то получу дополнительные баллы на вступительном экзамене в колледж. Но потом мне это очень понравилось. Мне нравится контролировать своё дыхание, пульс, адаптироваться ко всему, чтобы достичь максимально стабильного состояния, а затем прицелиться и выстрелить», — искренне сказал Ань Лань.

«Но на самом деле эту устойчивость теряют только альфа-особи, вступающие в период восприимчивости. В большинстве случаев альфа-особи обладают большей устойчивостью, чем бета-особи, благодаря силе рук», — пояснил Сюй Синжань.

«А... У меня нет опыта в качестве высококлассной альфы, поэтому я могу только догадываться».

И говорить это в присутствии Сюй Синжань, у которой были такие преимущества как у альфы, казалось немного неуместным.

Сюй Синжань опустил брови и улыбнулся: «Тебе нравится спокойствие, а мне — самообладание».

Сказав это, они уже подошли ко входу. Издалека они увидели, как ещё один человек в сине-белой школьной форме открывает дверь и садится в скромную частную машину.

В лучах раннего весеннего солнца силуэт этого человека производил какое-то холодное впечатление, словно отрешенный от всего мирского шума, необъяснимо пробуждающий.

«Это… Гу Лиюй? Почему он здесь?» У Ань Ланя было очень хорошее зрение.

«Да, это Гу Лию». Сюй Синжань кивнул.

«Он что, плохо себя чувствует?» — небрежно спросил Ань Лань.

Сюй Синжань улыбнулся, не ответив.

Глава 3 - Приятный аромат

Ань Лань вернулся домой и рассказал родителям о случившемся. Родители были вне себя от радости и приготовили много вкусных блюд.

А старшую сестру родители отругали, ведь она отказалась одолжить Ань Лань денег на обследование.

Ань Лань не обращал на это внимания. Он всё время говорил родителям, что это может быть временное нарушение феромонного обмена, и он, возможно, не сможет успешно дифференцироваться в альфу.

Мысли мамы были довольно просты: в любом случае, даже если он в конце концов не сможет дифференцироваться в альфу, рост, которого он набрал за этот период, не уменьшится.

Стать высоким и красивым бетой тоже здорово.

Под влиянием оптимистичного настроя матери Ань Лань тоже почувствовал себя вполне счастливым.

Вернувшись в свою комнату, Ань Лань отправил сообщение Цяо Чуло: «[Как дела?]»

Неожиданно Цяо Чуло тут же окликнул его: «Брат, ты беспокоишься обо мне?»

Кажется, с другой стороны тоже раздался какой-то хруст.

Ань Лань тут же спросил: «Ты ешь чипсы?»

«Да», — гордо сказал Цяо Чуло.

«Чёрт, ты меня сегодня напугал. Я переживал за тебя, а ты и так такой беззаботный? Ты закончил контрольную по английскому? С физикой и химией всё в порядке?»

«Сегодня у меня внезапно наступил период повышенной восприимчивости, и я напугал своего классного руководителя. Он сказал мне сегодня не делать работу и хорошенько отдохнуть».

«Привилегия грешников!» Ань Лань взглянул на свои бумаги и почувствовал легкую головную боль.

«Хе-хе, если хочешь воспользоваться этой привилегией, то стань омегой вместе со мной!» Цяо Чуло по-прежнему был солнечным и жизнерадостным, как будто сегодняшние события были ничем.

Ань Лань улыбнулся. Настроение А Ло, казалось, не изменилось; он мог расслабиться.

Но Цяо Чуло добросовестно выполнил всеобъемлющие большие вопросы по физике и химии, сфотографировал их и отправил Ань Ланю с сообщением: «[Папа всегда будет твоим читером в учебе]».

Увидев это, Ань Лань рассмеялся. Внезапно он почувствовал, что ему всё равно, в какой пол он в итоге превратится.

Взять, к примеру, Цяо Чуло. В глазах окружающих омеги должны быть слабыми и нуждаться в защите, но Цяо Чуло по физике и химии превосходит большинство альф в классе. Он даже представлял школу на провинциальном соревновании по прыжкам в высоту и занял второе место, обойдя многих альф.

Так что даже если бы он дифференцировался в низшую альфу, это не было бы большой проблемой.

Ань Лань взглянул на комплексный пробный тест, присланный Цяо Чуло, и сразу всё понял. К десяти вечера он решил комплексный пробный тест по науке.

Цяо Чуло отправил сообщение в WeChat: «[Папа, я жду онлайн. Если не понимаешь, спрашивай скорее; я пойду спать.]»

Ань Лань ответил: «[Я всё понял. Малыш Цяо, спи спокойно.]»

Неожиданно Цяо Чуло снова позвонил: «Ань Лань, ты боишься нарушить мою настройку, поэтому не смеешь спрашивать меня?»

«А? О чём я не смею тебя спросить?» — растерялся Ань Лань.

«Этот большой вопрос физики довольно сложный. Ты его понял?» — спросил Цяо Чуло.

«Я понял. Ваши шаги решения очень понятны».

«… Ань Лань, твой IQ резко возрос?» — спросил Цяо Чуло.

«Хотите верьте, хотите нет, но я тебя ударю!»

Они немного пообщались и посмеялись, а затем повесили трубку.

Ань Лань смотрел на свой пробный экзаменационный лист, внимательно анализируя последний вопрос по физике – сложный вопрос, сочетающий механику и электромагнетизм. Обычно это было его слабое место. Ань Лань долго его разъяснял, прежде чем тот понял.

Но сегодня он внезапно понял это, лишь взглянув на шаги решения Цяо Чуло. Разве не только его тело претерпевало изменения, но и мозг переживал второе развитие?

После 10 часов вечера Ань Лань почувствовал сильную усталость и уснул, как только лег на подушку.

На следующее утро Ань Лань встал и поехал в школу на велосипеде.

Его встретил лёгкий ветерок. Ань Лань закрыл глаза, словно чувствовал аромат молодых почек на ветвях, благоухание нежной травы, пробивающейся сквозь землю, и даже аромат горячего соевого молока, поднимавшийся в нескольких кварталах отсюда.Звуки в его ушах тоже изменились. Например, слабый звук велосипедных колёс, катящихся по опавшим листьям, хлопанье крыльев птиц, пролетающих над электрическими столбами в нескольких кварталах от него, и шипение из киоска с завтраком в нескольких кварталах от него.

Как будто все детали, которых он раньше не замечал, стали еще заметнее.

Когда он открыл глаза, улица, по которой он бесчисленное количество раз ездил туда-сюда на занятия, не изменилась по сравнению со вчерашним днем, но все это было похоже на другой мир.

—Все цвета стали яркими.

Ань Лань потер глаза, думая, что это иллюзия, но когда он снова открыл их, все по-прежнему было ярким, а цвета стали более многоцветными.

Может быть, это обостренные чувства альфы?

Мимо Ань Ланя проехал велосипед, и звон колокольчика вернул его к чувствам.

О, Боже, он грезил наяву уже пять минут; ему нужно было поторопиться, иначе он опоздает!Он спешил всю дорогу и, наконец, добрался до школы прямо перед закрытием ворот.

Придя к сараю для велосипедов, Ань Лань собирался быстро пристегнуть велосипед и отправиться на занятия, но сверху раздался голос:

«Эй, подойди и подсади меня».

Проследив за голосом, Ань Лань увидел кого-то, сидящего на стене в ленивой позе. Черты лица были скрыты тенями, но лоб и переносица, подсвеченные контровым светом, создавали впечатление буйства и резкости.

Ань Лань сначала не узнал этого человека, но голос показался ему очень знакомым.

«Поторопись», — голос человека стал немного тише, в нем слышалось нетерпение.

«Сяо... Сяо Чэнь?» — внезапно отреагировал Ань Лань.

«Меня зовут не Сяо Сяо Чэнь, а Сяо Чэнь». Сяо Чэнь редко улыбался и казался очень серьёзным.

Губы у него были аккуратные; глядя на них одних, не скажешь, что они красивы. Однако в сочетании с чертами лица и линией подбородка они создавали некую яркую красоту.

Более того, когда он улыбался, то казался несколько холодным, взгляд Ань Ланя, казалось, был пропитан маслом, обжигающим.

Ань Лань знал характер Сяо Чэня: если он что-то решил, то уже не менял своего решения.

Он быстро подбежал к основанию стены и посмотрел вверх: «Как мне тебя подтянуть?»

Кто бы мог подумать, что Сяо Чэнь неожиданно наступит на плечо Ань Ланя и легко упадет.

Хотя другой человек, очевидно, поддерживал большую часть веса руками, Ань Лань все равно споткнулся и чуть не сел на землю.

Прежде чем он упал, Сяо Чэнь неожиданно протянул руку и поднял его.

«Разве ты не должен стать альфой? Почему ты всё ещё такой слабый?» — Сяо Чэнь внезапно наклонился к Ань Лань, и его взгляд был довольно гнетущим. Ань Лань инстинктивно отступил, но Сяо Чэнь крепко удержал его на месте.

Другой человек оценил его.

В словаре Ань Ланя термин «школьный хулиган» обозначал высокомерного человека, который издевался над слабыми или поступал неразумно.

Но на самом деле Сяо Чэнь не соответствовал ни одному из этих пунктов.

Если внимательно вглядеться в его глаза, можно было ощутить остроту его взгляда. Ань Лань не понимал, что тот пытается в нём разглядеть.

«Э-э… звонок на утреннее чтение уже прозвенел», — Ань Лань сглотнул слюну и напомнил собеседнику.

В этот момент Ань Лань почувствовал силу мышц руки Сяо Чэня; это была чистая сила высококлассного альфы.

Кончики пальцев Сяо Чэня пробежались по челке Ань Лань, словно желая лучше рассмотреть её глаза. «Тсс, ты и правда омега?»

«Нет!» — тут же возразил Ань Лань.

«Ха-ха-ха, шучу. Ты стал красавчиком». Губы Сяо Чэня изогнулись в улыбке, и он посмотрел на Ань Ланя под другим углом, словно изучая все особенности превращения Ань Ланя в альфу.Воспользовавшись тем, что руки Сяо Чэня ослабли, Ань Лань не стал терять времени даром. Он быстро вскинул сумку на плечо, сделал шаг и, не оглядываясь, побежал к учебному корпусу.

Он бежал всю дорогу, считая три шага одним, и быстро преодолевал их.

В его ушах раздались слова Сяо Чена: «Стал красивым».

Слова были сказаны нечаянно, но слушатель почувствовал некоторое воодушевление.

Действительно ли Сяо Чэнь сказал, что стал красивым? Было ли это возвращением к его человеческой природе или просто случайным замечанием?

Пробегая мимо кипятильника, учитель как раз выходил оттуда, закрывая крышку термоса. Ань Лань налетел прямо на него.

«Ой-ой…» Учитель наклонился, и термос вытащили, а плохо запечатанная крышка просто открылась.

Видя, что горячая вода вот-вот прольется на Ань Ланя, он даже почувствовал жар, но какая-то сила схватила Ань Ланя за запястье и потянула его на себя.

Раздался звук упавшего на землю термоса, и Ань Лань представил себе боль от ошпаривания, но этого не произошло.

«Ученик! Почему ты бежишь? Сейчас было так опасно!» Учитель обернулся и увидел перед собой высокую фигуру.

Ань Лань всё ещё был немного растерян. Он пошевелился и вдруг понял, что его кто-то держит. Человек обхватил его, не давая ему дышать. Ань Лань уловил слабый, едва уловимый запах.

Возможно, этот человек только что помыл голову этим утром. Слабый аромат, исходивший от его шеи и волос… напоминал Ань Лань о нежных красках океана, переплетающихся со светом облаков.

«Боже мой! Студент Гу Лиюй! Ты в порядке?»

Восклицание учителя вернуло Ань Ланя к жизни.

Был ли тот человек, который его защитил, Гу Лиюй?

Ань Лань удивлённо поднял голову и увидел подбородок и холодные глаза этого человека. Он тут же оттолкнул его. Только тогда он понял, что на спину Гу Лиюй пролили кипяток.

"Ты в порядке!"

«Я в порядке», — Гу Лиюй наклонился, поднял термос учителя и неторопливо закрутил крышку.

Ань Лань впервые обратил внимание на руки Гу Лиюя. Пальцы у него были длинные, без явных суставов. Когда он повернул крышку, обнаружилась жёсткость альфы. Когда он повернул запястье, изящество и сила слились воедино.

Гу Лиюй вернул чашку учителю и небрежно сказал: «Утреннее чтение окончено».

Затем он повернулся и вошел в класс, как будто серия его действий — остановка Ань Ланя и преграждение ему пути — были просто обыденностью.

Только сейчас Ань Лань понял, что не проверил, ошпарился ли Гу Лиюй!

Но судя по тому, как он ходил, травм он, похоже, не получил.

Но почему Гу Лиюй только что помог ему?

Сейчас не время думать об этом; ему нужно было спешить в класс!

Как только Ань Лань сел, его сосед по парте Цяо Чуло наклонился к нему и принялся обнюхивать все вокруг, словно маленькая собачка.

«Что ты делаешь?» Ань Лань улыбнулся и оттолкнул голову Цяо Чуло.

Он только что спустился с лестницы, и его спина была покрыта тонким слоем пота. Сердце всё ещё билось немного быстрее. Он не знал, какой запах Цяо Чуло пытается учуять.

Запах пота потенциального альфы?

«Маленькая Лань Лань, ты сменила гель для душа?» Цяо Чуло оттолкнули, но он снова наклонился.

Ань Лань не удержалась от смеха. «Гель для душа Dove «Свежий огурец», оставила мне старшая сестра. Если хочешь, могу купить тебе целую коробку онлайн».

Если говорить о геле для душа, то аромат Гу Лию был более приятным, ненавязчивым и сдержанным, с художественной концепцией. Но средства, которые он использовал, не должны быть дешёвыми.

Ань Лань обернулся к Гу Лиюю, гадая, не обжёгся ли тот спиной. Однако тот, подперев подбородок, вставил в уши наушники, вероятно, слушая английскую речь на слух, и остался совершенно невредим. Тревоги Ань Ланя, похоже, были напрасны.

Сегодня утром мы читали английский. Ань Лань опустил голову и полез в сумку в поисках учебника английского языка.

«Не огурец «Дав», это… это… я не могу сказать. Я ещё немного чувствовал его запах, но сейчас я его совсем не чувствую», — Цяо Чуло откинул голову.

Глава 4 Кто запугивает моего соседа по парте?

Ань Лань усмехнулся: «Ты вчера так шумел, а сегодня всё вынюхиваешь, как ни в чём не бывало? Тебе нравится, как я пахну? Очевидно, твой собственный сладкий аромат османтуса весьма хорош».

«У моего супрессанта истёк срок годности. Я говорил маме, не запасайся так много супрессантов в Double Eleven; если не успеешь использовать их все, они быстро испортятся…» Цяо Чуло помолчал, прищурившись на Ань Лань. «Ты… кто тебе рассказал о моём феромонном аромате?»

«Я сам это почувствовал». Хотя Ань Лань не планировал рассказывать другим о возможности своего превращения в альфу, Цяо Чуло был его лучшим другом, и Ань Лань не хотел скрывать это от него.

И действительно, глаза Цяо Чуло загорелись, и он прошептал: «Ты... ты... неудивительно...»

«Неудивительно, что?» Ань Лань, видя, что Цяо Чуло так поглощен разговором, быстро отошел в сторону, чтобы достать свой словарь и помочь ему найти словарь.

«Ты так подрос в последнее время. Посмотри на подол твоих школьных брюк!» — сказал Цяо Чуло.

Услышав слова Цяо Чуло, Ань Лань опустил голову и обнаружил, что его школьные брюки немного коротки, обнажая лодыжки.

«Я чувствую себя очень уверенно рядом с тобой. И… ты стал красивым», — Цяо Чуло намеренно повернулся и оперся на плечо Ань Лань.

«Ой, перестань», — Ань Лань понял, что Цяо Чуло дразнит его, не выражая никаких искренних мыслей.«Я не лгу. Посмотрите на второго ряда спереди — Сун Юйвэнь. С тех пор, как вы вошли в класс, она обернулась, чтобы посмотреть на вас, как минимум три раза», — сказала Цяо Чуло.

«Ни в коем случае», — Ань Лань посмотрела в сторону Сун Юйвэнь; она была занята запоминанием слов.

«И Се Сяофан в пятом ряду. Каждый раз она делает вид, что оглядывается, чтобы что-то спросить, но на самом деле её взгляд прикован к тебе», — сказал Цяо Чуло с самодовольным видом, словно инвестировал в высокодоходные акции.

«…Вы не посмотрели слишком много мелодраматических телесериалов?»

«Цзян Ини, сидящая справа, через три сиденья от вас, несколько раз намеренно посмотрела на вас, наклонившись вперед», — продолжила Цяо Чуло.

Ань Лань вздохнула: «Цяо Чуло, как ты узнаешь, что они смотрят на меня, если ты сама на них не смотришь? У тебя всегда была „зависимость от мужской красоты“, когда же ты начала интересоваться девушками?»

Цяо Чуло, анализировавший менталитет девушек в классе, вдруг нахмурился, медленно отошел от Ань Лань, опустил голову и сцепил руки на краю парты; его лицо побледнело.

«Что с тобой? Опять проблемы с твоими средствами подавления?» Ань Лань заметил, что Цяо Чуло выглядит неважно, и тут же полез искать в рюкзаке средства подавления.

«Нет… не подавители…»

Плечи Цяо Чуло сильно дрожали, словно под огромным давлением, и он наклонился вперед, опираясь на стол.

«Что происходит?» Ань Лань уже собирался встать и пойти на поиски учителя, когда Цяо Чуло схватил его.

«Не двигайся… подожди минутку… сейчас всё будет хорошо…» — Цяо Чуло, казалось, сглотнул слюну, и даже дышать ему было трудно. Зубы стучали.

Ань Лань забеспокоился, но не знал, что делать с Цяо Чуло.

Спустя более десяти секунд Цяо Чуло наконец медленно выдохнул, и холодный пот медленно выступил у него на лбу.

К этому времени учитель английского языка уже вошел в класс и встал у трибуны.

Ань Лань понизил голос и спросил: «Что с тобой? Если ты плохо себя чувствуешь, скажи учителю».

Цяо Чуло отбросил свой словарь, опустил голову и сказал: «Альфа выпустила феромоны…»

«…Не может быть. Если альфа выделяет феромоны, другие альфы должны это почувствовать». Ань Лань намеренно взглянул на задний ряд, где сидели высокие альфы, но никто из них не отреагировал.

«Этот альфа меня пугает», — Цяо Чуло прикусил губу, говоря с лёгким испугом. «Намеренное запугивание и соблазнение — на это способны только альфы высочайшего класса».

Ань Лань был ошеломлён. В их классе было всего три высококлассных альфы.

Староста класса Сюй Синжань... Ань Лань посмотрела в его сторону.

Сюй Синжань смотрел на доску, небрежно поигрывая прядями волос надо лбом, открывая надбровные дуги. Это создавало суровое впечатление. Однако длинные ресницы и мягкий контур глаз смягчали резкость линий между бровями и глазами.

Сюй Синжань был одним из немногих людей, кто сочетал в себе доминирование альфы с приятной теплотой.

Он словно почувствовал взгляд Ань Ланя и, не отрывая взгляда от словаря, поднял голову и слегка улыбнулся. Безмятежный взгляд следил за изгибом губ Сюй Синжань.

Затем он заметил, что Цяо Чуло чувствует себя не очень хорошо, и, используя форму губ, спросил Ань Ланя: «С ним все в порядке?»

Ань Лань покачал головой и тоже улыбнулся Сюй Синжаню.

Этот высококлассный альфа-самец, устрашающий Цяо Чуло, вероятно, не был Сюй Синжанем.

Более того, использование феромонов для запугивания одноклассников-омега не соответствовало манерам Сюй Синжаня.

Ань Лань повернулся и посмотрел на последний ряд, где сидел Сяо Чэнь. Сяо Чэнь, как обычно, спал на столе. Хотя его лица не было видно, из-за того, что он спал на животе, его плечи казались широкими. Рукава закатались, обнажая лицо, а из-под них виднелись его крепкие и длинные руки.

Даже когда он молчал, этот парень имел внушительную ауру.

Это он запугал Цяо Чуло?

Но этот парень даже не узнал большинство одноклассников. Может быть, ему приснилось, что Цяо Чуло его обидела, и он выпустил феромоны?

… Это казалось нелогичным.

Остался один высококлассный альфа. Ань Лань повернул голову и посмотрел в сторону окна класса.

Место Гу Лию было в предпоследнем ряду. В это время солнечный свет ещё не достиг подоконника. Гу Лиюй подпер подбородок, глядя на книгу на столе. В игре света и тени он казался таинственным и неуловимым.

Его черты лица, помимо очевидного темперамента альфы, были тонкими. Даже с точки зрения Ань Ланя он казался немного очаровательным.

Ань Лань сглотнул, и в этот момент Гу Лиюй случайно перевернул страницу книги. Страницы затрепетали от порыва ветра, отчего ресницы Гу Лиюя и пряди волос на лбу задрожали. Боясь, что её заметят, Ань Лань быстро отвернулся.

Я что, схожу с ума? Как мне найти красавца в Гу Лию?

Ань Лань упорядочил свои мысли. Возможно, это было связано с тем, что черты лица Гу Лию, хоть и выразительные в трёх измерениях, были изящными. Когда Гу Лию улыбался, его глаза действительно становились цвета персика.

Ань Лань резко повернул голову и снова взглянул на Сяо Чэня, который всё ещё спал. Его тонкие пальцы легли на руку другого, прядь волос упала ему на ухо. Кажется, он вполне послушен?

«Послушная моя нога», — подумал Ань Лань!

В этот момент Сяо Чэнь внезапно повернулся и посмотрел прямо на Ань Лань. Взгляд, который должен был быть сонным, неожиданно наполнился силой и энергией.

Ань Лань от страха чуть не вылетел из кресла.

Сяо Чэнь постучал пальцами по столу, и хотя звук мог быть не слышен другим, для Ань Ланя он был довольно громким.

Ань Лань поспешно отвернулся, притворившись, что смотрит на Сюй Синжань, а не на Сяо Чэня. Он и не подозревал, что Сюй Синжань подпирает подбородок, с насмешкой разглядывая его, словно находил любопытным наблюдение Ань Ланя за альфой класса.

Ань Лань быстро опустил голову, ожидая, пока Сюй Синжань обернётся. Ань Лань бросил последний взгляд на Гу Лиюй.

Гу Лиюй все еще сидел, опустив голову, и перо двигалось между его пальцами.

Ань Лань необъяснимо потерял концентрацию. Голоса читающих одноклассников, шуршание перелистываемых страниц и море сине-белой школьной формы — всё это казалось изолированным, каким-то другим миром.

Его обострённые чувства, казалось, были поглощены сосредоточенностью собеседника. Лоб и нос Гу Лию напоминали Ань Лань кинжал запретного желания, но поджатые губы, казалось, были готовы в любой момент произнести нежные стихи. Ань Лань никогда не видел никого подобного ему – внутренне холодного, но способного относиться к миру с добротой.

Ань Лань глубоко вздохнул и отвернулся.

Может быть, Гу Лиюй выпустил феромоны, чтобы подавить Цяо Чуло?

Не в силах устоять, Ань Лань снова оглянулся. Гу Лиюй всё ещё стоял, опустив глаза, совершенно равнодушный и к Цяо Чуло, и к Ань Лань.

Через три-пять секунд Ань Лань снова взглянул на Сяо Чэня. Тот всё ещё спал.

Преподаватель английского языка вызвал учеников на словарный диктант, и все в классе занервничали.

«Ань Лань... Ань Лань...» Цяо Чуло толкнул Ань Лань локтем.

«Что случилось?» — тихо спросил Ань Лань.

«Учитель английского языка хочет, чтобы вы пришли на словарный диктант», — сказал Цяо Чуло.

Ань Лань тут же встал, подумав: «Чёрт!» Вчера его вызвали на уроке математики, а сегодня — на диктант по английскому. Вот не повезло! Стоит ли идти в храм и стрелять в Тай Суй (божество, отвечающее за судьбу людей)?

После того, как Ань Лань поднялся, учитель английского языка улыбнулся и обратился ко всему классу: «Кто-нибудь еще хочет выйти на диктант?»

Остальные студенты тут же опустили головы, делая вид, что повторяют лексику.

Ань Лань взглянул на Цяо Чуло. Этот парень хорошо говорил по-английски; ему следовало бы подойти и разделить бремя со старшим братом.

Но Цяо Чуло, даже не взглянув на Ань Ланя, искренне усвоил принцип: «Братья — как птицы в одном лесу: перед лицом невзгод каждый летит своей дорогой».

Ань Лань взглянул на учеников внизу. Помимо старосты английского в толстых очках, только староста Сюй Синжань спокойно смотрел на доску.

Вероятно, услышав мольбу Ань Лань о помощи, Сюй Синжань улыбнулся и уже собирался поднять руку. Но учитель английского вдруг сказал: «Гу Лиюй, подойди. У тебя самый лучший почерк».

Ань Лань чуть не рухнул.

Стоя рядом с Гу Лиюем у доски, Ань Лань искренне чувствовал — быть наверху по-настоящему холодно!

Гу Лиюй закрыл книгу, подошел к трибуне и взял мел.

Если бы это был Сюй Синжань, все бы восхищались его героической осанкой. Даже не слишком-то открытый Сяо Чэнь привлёк бы несколько взглядов.

Но если это был Гу Лиюй, все дружно склоняли головы, словно перед святым в храме, никто не осмеливался поднять глаза, чтобы взглянуть на его лицо.

Ань Лань тоже быстро повернулся лицом к доске.

Ах... Рядом с ним был Гу Лиюй, и он не осмеливался даже взглянуть.

Гу Лиюй взял мел и, небрежно взмахнув им, стер половину доски всего двумя взмахами.

Тем временем Ань Лань прислонился к другой стороне, держась на расстоянии от Гу Лиюй, расположившегося за доской.

Пока он собирался с мыслями, ему вручили кусок мела.

«А?» Ань Лань повернул голову и увидел шею Гу Лию и гладкий кадык.

Видя, что Ань Лань не реагирует, Гу Лиюй, держа мел, легонько взмахнул им, стерев математическую формулу, написанную Ань Лань.

Это было со вчерашнего последнего занятия.

Когда Гу Лиюй положил мел обратно, Ань Лань понял, что тот помог ему стереть надпись на доске!

Гу Лиюй, который редко общался с одноклассниками, неожиданно стер ему с доски?

«Некоторые слова часто используются в сочинениях. Я тебе говорил, но ты не слушаешь. Даже если слушаешь, забываешь, а если помнишь, то помнишь неправильно. Я правда не знаю, что с тобой делать. Первый! Употребляй!»

Ань Лань тоже не любил запоминать слова. В большинстве случаев, если он знал, как произносится слово, он мог написать его, следуя правилам произношения.

«Второе слово — несущественное!»

Ань Лань произнес это слово по буквам, хотя и не совсем помнил его значение.

Продиктовав десять таких слов, учитель английского языка наконец остановился.

«Ладно, положи мел и можешь вернуться на свои места».

Ань Лань уже собирался развернуться и уйти, как вдруг заметил, что неправильно написал слово «appreciate». В середине должна быть буква «c», но он написал «s»!

Я знаю это слово, и я не могу допустить его неправильного написания.

Однако он уже спустился по ступенькам, и учитель английского языка преградил ему путь обратно к доске.

Гу Лиюй прошел мимо надписи Ань Ланя на доске и слегка остановился.

Ань Лань наблюдал, как он небрежно поднял брошенный им мел, как его тонкие пальцы провели по букве «с», и поворотом запястья он превратил «с» Ань Ланя в «с»!

Ань Лань был ошеломлён, а Гу Лиюй сделал вид, будто ничего не произошло. Он прошёл мимо Ань Ланя и вернулся на своё место.

Глава 5: Да здравствуют сплетни, сплетни — это невинно

Никто не видел, что только что сделал Гу Лиюй, потому что на пути стоял учитель английского языка.

Ань Лань вернулся на свое место и несколько раз взглянул на кончики пальцев Гу Лиюй, чтобы убедиться, что на них все еще остались следы меловой пыли.

Но почему Гу Лиюй помог ему?

Может ли это быть формой обсессивно-компульсивного расстройства? Должен ли он исправлять слова с ошибками?

Преподаватель стоял на трибуне, проверяя работы одну за другой, объясняя части речи и приводя распространенные примеры в сочинениях, и наконец сказал: «Если бы все могли обладать таким же владением почерком, как студент Гу Лиюй, экзаменаторы могли бы дать один или два дополнительных балла только за презентацию».

Только тогда Ань Лань обратил внимание на то, что Гу Лиюй написал на доске.

Если бы это можно было назвать каллиграфией, то она не производила бы того же соблазнительного впечатления, что и обычная каллиграфия, а скорее излучала сдержанную аристократичность. Все буквы были почти одинакового размера. Ань Лань подозревал, что Гу Лиюй, возможно, использовал линейку для каждой буквы во время практики.

После раннего самостоятельного изучения, сразу же начался урок английского. Когда урок закончился, у Ань Ланя в животе заурчало.

Он был голоден, но перерыв между первыми уроками был всего десять минут, чего было недостаточно, чтобы сходить в магазин за едой. Пустота в желудке причиняла ему дискомфорт, и вскоре наступил второй урок математики.

Его сосед по парте, Цяо Чуло, толкнул его локтем. «Эй… ты что, пропустил завтрак?»

"Я сделал."

«Сколько ты съел? Почему ты голоден?»

«Миска лапши смешанного сорта, жареная палочка из теста и чашка соевого молока», — прошептал Ань Лань.

«Это не мало», — сказал Цяо Чуло, но его рука все равно полезла в рюкзак и некоторое время искала, пока не нашла половину коробки печенья Oreo.

«Спасибо», — Ань Лань молча взял его, намеренно уронив ручку на пол, сделав вид, что наклоняется, чтобы ее поднять, а затем засунул печенье «Орео» в рот.

Хруст, хруст, хруст. Ань Лань, которая раньше не любила сладкое, не могла поверить, насколько вкусным может быть печенье Oreo.

Съев один кусочек, он не смог удержаться и запихнул себе в рот еще.

В последнее время Ань Лань часто испытывал чувство голода, и он связал это с тем, что сказал врач во время осмотра. Вероятно, это связано с тем, что он дифференцируется в альфу и переживает бурный рост, требуя больше питания.

Когда печенье было почти готово, куда он бросил ручку?

Ань Лань оглянулся и увидел, что его ручка перекатилась к… Сяо Чэню.

Чёрт… это была его любимая ручка. Просить Сяо Чэня вернуть её было невозможно, разве что он хотел жить.

Ему оставалось только ждать, когда Сяо Бог проснётся и встанет со своего места. Если бы он не раздавил ручку, Ань Лань сам её поднял бы…

Ань Лань пристально смотрел на Сяо Чэня, наблюдая, как чья-то рука взяла ручку – разве Сяо Чэнь не должен был спать? Чья это была рука?

Конечно, это был Сяо Чэнь, кто еще это мог быть?

Математический гений скрючился под столом, глядя на Ань Ланя, поджав губы. Пряди волос падали со лба, и взгляд его был чуть менее высокомерным, чем обычно. Взгляд его был подобен взгляду кошки, поймавшей кого-то, поедающего краденую вяленую рыбу.

Цяо Чуло ткнул Ань Лань под стол, потому что учитель математики посчитал странным, что Ань Лань так долго пролежал под столом. Учитель приближался.

В этот момент Сяо Чэнь поднялся из-под стола. Его длинные ноги были такими длинными, что когда он их выпрямил, стол издал скрип, привлекший внимание всего класса.

Он ткнул ручкой ученика, стоявшего впереди, указывая на Ань Лань. Передний ученик, испуганный и затаивший дыхание, всё ещё гадал, не потревожил ли он сон Сяо Чэня. Сяо Чэнь сказал: «Отдай Ань Лань», и ученик тут же передал ручку Ань Лань.

Учитель математики подумал, что Ань Лань провёл так много времени под столом, потому что его ручка упала слишком далеко, и её невозможно было найти. Он откашлялся и строго сказал: «Сосредоточься на уроке. Если ручка упадёт, можешь поискать её после урока. Потерять ход мысли при решении задач никому не поможет».

«Да, учитель», — Ань Лань взял ручку, опустил голову и не осмелился оглянуться.

После урока математики староста шёл за питательной едой. Думая, что ему нужно что-нибудь поесть, Ань Лань облизал уголок рта и обнаружил там крошки печенья «Орео».

Мимо него прошел кто-то достаточно высокий, так что его тень, казалось, легла на Ань Ланя.

«А печенье Oreo вкусное?» — раздался дразнящий голос.

Ань Лань поднял голову и увидел, что Сяо Чэнь, наклонив голову и улыбаясь, проходил мимо.

Прошло несколько секунд, но Ань Лань все еще не пришел в себя.

«Боже мой… Сяо Чэнь говорил с тобой! Он даже улыбнулся тебе! Его улыбка просто великолепна!» — с завистью воскликнула Цяо Чуло.

«…Разве тебе не должен нравиться староста класса Сюй Синжань…» — спросил Ань Лань.

«Но… разве ты не думаешь, что улыбка Сяо Чена только что была нежной?»

«Я так не думаю».

На лице Цяо Чуло отразилось сильное разочарование от ответа Ань Ланя.

Затем он снова достал телефон и набрал Ань Лан: «Ты знаешь, что общешкольное голосование за «альфу, который больше всего хотел бы, чтобы его обняли» уже завершено?»

«Да, правда. Но почему меня это волнует?»

Ан Лан подумал: «Я бета, не такой, как другие одноклассники-омеги, которые возлагают надежды на альф или обеспокоены их популярностью среди омег».

«Почему тебя это не волнует? Ты что, забыл, что ты потенциальный Альфа?» — Цяо Чуло, казалось, немного нервничала и подтолкнула его.

По словам Цяо Чуло, у всех омега-учеников в школе большая группа. В этой группе больше всего обсуждают, конечно же, учёбу. Шутка!

Настоящее внимание уделяется альфам.

Если кто-то думает, что они создали группу, чтобы кому-то подлизываться, то вы ошибаетесь.

Здесь много обсуждается права омега-учеников, новости социальной жизни, различные школьные мероприятия, и, конечно же, самая популярная тема — выдающиеся альфы в школе. Если бета-ученик очень дружелюбен, его тоже могут пригласить присоединиться.

Цяо Чуло уже приглашал Ань Лань. Ань Лань обнаружил, что сообщения в группе появляются почти каждую секунду, что слишком отвлекало от учёбы. Поэтому он настроил группу на получение сообщений без уведомлений. Со временем Ань Лань почти забыл, что присоединился к этой группе.

Раз в одну-две недели группа устраивала голосование по поводу альф. Хотя это были сплетни, Ань Лань понимала. По мере того, как академическая нагрузка росла, всем требовалось развлечение, охватывающее всю группу, чтобы снять напряжение.

«Быть невиновным в аскезе — да здравствуют сплетни!» В этом и заключалась суть группы.

После того, как Цяо Чуло упомянул об этом, Ань Лань открыл группу, небрежно просмотрел ее и понял, что темой первого голосования в прошлом семестре была «альфа-номер 1, которым больше всего хотели быть отмечены».

Глядя на результаты, Ань Лань был ошеломлён и толкнул Цяо Чуло локтем: «Эй, почему вы все хотите, чтобы Сяо Чэнь поставил на вас клеймо? Разве он не очень свиреп? Разве вы не боитесь, что он вас избьёт?»

Ань Лань все еще помнил гнетущее чувство, когда Сяо Чэнь наступил ему на плечо.

Цяо Чуло взглянула на Ань Лань и презрительно спросила: «На какое время ты смотрел? И что плохого в том, чтобы хотеть, чтобы тебя отметил Сяо Чэнь?»

«Есть проблема… почему Сяо Чэнь?» — Ань Лань искренне не понимала. «Разве вы все не должны хотеть выйти замуж за старосту класса Сюй Синжань?»

«Ц-ц-ц-ц, ты совсем не понимаешь. Душа и тело — это разные вещи. Быть отмеченным Сяо Чэнем — одна мысль об этом захватывает, правда? Безудержный и равнодушный альфа, которому плевать на всех, впивается в твою шею, боль пронзает мозг, дыхание и сердцебиение больше не имеют значения, эта абсолютная одержимость…»

«Стой, стой! Я примерно понимаю, что происходит», — сказала Ань Лань, чувствуя, как по телу побежали мурашки.

«Примерно понял? Что ты примерно понимаешь?» — с улыбкой спросил Цяо Чуло.

«Разве это не о том, что вы все добивались Сяо Чэня ради романтики, а выбрали Сюй Синжань для брака?»

Цяо Чуло рассмеялась: «Хе-хе, да. Разве не мило и волнительно встречаться со школьным хулиганом?»

«Хе-хе. У меня такое чувство, что вы все плохо обращаетесь с Сюй Синжань».

Ань Лань повернул голову и посмотрел на Сяо Чэня. Он вспомнил, что тот уже встал. Почему же он вдруг вернулся?

Действительно, он спит во время уроков и просыпается после них. В этот момент Сяо Чэнь лениво играл с телефоном, подперев подбородок. Ань Лань заподозрил, что мог услышать слова Цяо Чуло, потому что… слух у альфы очень чуткий.

Телефон Сяо Чэня слегка наклонился, и его, казалось бы, ленивый и небрежный взгляд встретился с левым глазом Сяо Чэня. Этот выразительный и гордый взгляд заставил Ань Ланя тут же отвернуться, неловко продолжая рыться в телефоне.

Вероятно, из-за того, что он постепенно превращался в альфу, всеобщее мнение об альфах вызывало у Ань Ланя сильное любопытство.

Прокрутив страницу вниз, внимание Ань Лан привлекло еще одно голосование — «Самый элегантный Альфа №1».

Удивительно, но Гу Лиюй оказался на первом месте?

Ань Лань не мог не спросить: «Разве это не должен быть Сюй Синжань?»

Цяо Чуло, словно найдя союзника, хлопнул себя по бедру: «Ты считаешь, что у нашего старосты хорошая элегантность! Ну-ка, опиши её? Немного артистизма. В следующий раз, когда будет такое голосование, я придумаю слоган для нашего старосты!»

Ань Лань коснулся головы, закрыл глаза, попытался вспомнить и вспомнил, как Сюй Синжань сопровождал его в больницу.

«Как солнечный свет, пробивающийся сквозь густую листву цветущего леса весной, мягко падает».

Сказав это, Ань Лань почувствовала себя немного слащавой и претенциозной.

Элегантность — это то, что нужно ценить, а не просто выразить.

Цяо Чуло рассмеялась и прошептала на ухо Ань Лань: «Я тоже голосовала за старосту. Но другие считают Гу Лию более элегантным, потому что смотреть на него дольше трёх секунд — это роскошь».

Ань Лань не осмелился сказать, что смотрел на Гу Лиюй больше трёх секунд назад.

Если вы хотите роскошь, то обратите внимание на Gu Liyu.

«Все говорят, что Гу Лиюй подобен ледяному и недостижимому снегу на вершине изящной горы, а от его спины исходит аура возвышенности и одиночества».

«Он не так равнодушен, как ты думаешь». Ань Лань вспомнил, что Гу Лиюй защитил его от кипятка этим утром.

Цяо Чуло прикрыл рот рукой и рассмеялся, понизив голос: «Тогда посмотрим на следующий результат голосования».

Ань Лан посмотрел вниз и чуть не задохнулся — Самый Отчужденный Альфа NO1.

Голоса Гу Лиюя лидировали с большим отрывом.

Или, правильнее сказать… другие варианты вообще не получили голосов.

Он закрыл глаза и беспомощно сказал: «Не слишком ли противоречиво это голосование?»

«Зачем быть гармоничным? Быть счастливым — это хорошо», — небрежно ответил Цяо Чуло.

«Ты же не пробовал, откуда ты знаешь, что он отчужденный?» — возразил Ань Лань.

«Тск-тск, мы с Гу Лиюй уже два года одноклассники. Ты видел, чтобы он хоть с кем-нибудь говорил больше трёх предложений?»

«Да, со старостой класса».

«…»

«Ты не заметил, что Гу Лиюй, похоже, совершенно не интересуется общением. Он не проявляет интереса ни к одной школьной деятельности, кроме обязательной. Например, на спортивные соревнования, другие альфы записались на мероприятия, но он не пришёл. А на новогодней вечеринке, пока старшеклассники танцевали и наслаждались нашими аплодисментами, знаешь, чем занимался Гу Лиюй?»

Глава 6: Признаки беременности

Ань Лань покачал головой.

«Надеваю наушники и слушаю английскую речь на слух», — сказал Цяо Чуло.

«…Ну, ему просто неинтересны некоторые социальные взаимодействия или занятия. Это же не делает его отчуждённым, верно?» — рассуждал Ань Лань.

«Раньше был один омега, который набрался смелости признаться ему, но тот, не взглянув на человека больше секунды, отверг его. Думаешь, он хоть кого-то ценил больше секунды?»

Ан Лан на мгновение задумался: «Староста класса?»

Цяо Чуло чуть не рухнула на стол: «Ты что, заставляешь Гу Лию и старосту класса сидеть в КП? Ну ладно, тогда Сяо Чэнь наш».

«Этот КП слишком пугает. Давайте забудем о нём».

На самом деле Ань Лань хотел сказать, что он видел прошлогодние клубные соревнования по метанию движущейся мишени на 10 метров, где Гу Лиюй и Сюй Синжан боролись за чемпионство.

Во время полуфинала произошел несчастный случай — у омеги началась течка.

Говорили, что этот омега был исключительно высокого качества, поэтому его феромоны были насыщенными и полными соблазна, мгновенно распространяясь по всему стрельбищу. Это вызвало у многих участников-альф.

Сцена была хаотичной. Многие альфа-участники были под влиянием экстремальных, параноидальных и жестоких эмоций, вызванных феромонами, и это даже привело к тому, что они начали выделять феромоны, оказывая давление друг на друга.

Многие соревнования по стрельбе проводились в закрытых помещениях, и различные феромоны смешивались, образуя огромную и хаотичную паутину.

В это время все бета-участники на месте, даже участвующие игроки, перешли в режим чрезвычайной ситуации, чтобы помочь комитету поддерживать порядок, доставлять ингибиторы и блокаторы.

Один из них, альфа, заперся в раздевалке на втором этаже, и никто не осмеливался к нему подойти. Говорили, что феромоны этого человека были ужасающими. Ань Лань, владевший скалолазанием, укусил ингибитор и пролез через окно второго этажа, чтобы доставить лекарство. Вернувшись, он обнаружил растяжение запястья и отказался от дальнейшего участия в соревновании.

Он был очень расстроен. В ванной он плеснул себе в лицо водой, фактически пытаясь скрыть своё нежелание, ведь в тех нескольких матчах он был в отличной форме.

Но неожиданно в ванной оказался еще один альфа, у которого вступил в период восприимчивости.

Хотя Ань Лань не знал, кто этот человек, он помнил ощущение того, как кто-то крепко держал его за руку через щель в двери.

Его пальцы были почти раздавлены, и даже сквозь щель в двери ванной Ань Лань чувствовал невыносимую боль, которую испытывал другой. Ань Лань сообщил другому, что идёт на соревнования, и когда тот попытался уйти, рука, державшая его, сжалась ещё сильнее. Беспомощность и уязвимость альфы тронули сердце Ань Ланя, и он остался стоять на корточках у двери, пока другой не успокоился.

Он не знал, что случилось с тем альфой позже, но для Ань Ланя альфа, который сдерживал себя и пытался побороть свои инстинкты, был достоин уважения.

Ходили слухи, что Сяо Чэнь тоже вышел в финал, но, поскольку он был очень близок к этому омеге, он пострадал больше всех. Он не только снялся с соревнований, но и был отправлен в специальную палату в больнице, где его изолировали на целую неделю, прежде чем он вернулся.

Ань Лань тоже ходил в эту больницу на рентген. Он вспомнил, как медсёстры обсуждали Сяо Чэня – одинокого, молчаливого, невосприимчивого к внешним раздражителям. Тогда Ань Лань понял, что мир высококлассных альф не всемогущ и гламурн; они могут выдержать больше, чем обычные люди.

На следующий день после того, как шторм утих, начались финальные соревнования.

Гу Лиюй и Сюй Синжан прошли тест организаторов на определение ценности «А» и вышли в финал.

Оба били стабильно. Несмотря на статичную позу во время броска, чувствовалась сила и скорость.

Финальный удар был напряженным, и Сюй Синжань выиграл у Гу Лиюй.

После матча Сюй Синжань пожал руку Гу Лию. Хотя Гу Лиюй был молчалив, Ань Лань заметил в нём определённое поведение.

Гу Лиюй не был холоден; он просто был равнодушен к тому, что его не волновало. Конечно, Ань Лань просто мечтал об этом.

Ань Лань вздохнул и продолжил листать вниз. Наконец, он добрался до ежегодного отбора школьных красавчиков.

Отбор красавчиков в их школе отличался от отбора в других школах: учитывались не только внешность, но и такие факторы, как физические данные, академические способности, спортивные достижения и темперамент.

Другими словами, любой, кого выбрали бы в качестве главного красавчика в их школе, оскорбил бы саму концепцию «дебюта на позиции С». Они были воплощением идеального человека, гены которого достойны быть сохраненными в генофонде человека, запускались в космос на ракете, дебютировали во Вселенной.

Ань Лань открыл результаты, и тройка лидеров полностью соответствовала его ожиданиям, но порядок его удивил.

«Эй, я не понимаю. Вы сказали, что хотите, чтобы вас отметил Сяо Чэнь, но в школьном отборе красавчиков вы поставили его на третье место?» Ань Лань покачал головой.

«Он плохо говорит по-китайски; он слишком однобоок».

«Тогда вам просто нужно ранжировать учеников по оценкам на итоговых экзаменах». Ань Лань лишился дара речи.

«Хе-хе».

Ань Лань посмотрела на второго по рангу человека и не удержалась от того, чтобы не сказать: «Староста всего лишь второй? Сомневаюсь, что вы действительно хотите выйти за него замуж».

«Я заметил, что ты особенно опекаешь нашего старосту».

«Старейшина очень хороший. Он сопровождал меня в больницу на осмотр».

Ань Лань делал все возможное, чтобы защитить людей, с которыми он себя ассоциировал.

«Староста действительно очень хороший. Рядом с ним чувствуешь себя в безопасности и счастливой, но ему чего-то не хватает…» — Цяо Чуло сжал пальцы и прищурился, поддразнивая Ань Лань.

Ань Лань надавил на его руку. «Если ты не скажешь, староста, который ходит за продуктами для всего класса, скоро вернётся».

«Ладно, ему не хватает властности и харизмы. Неудержимой королевской ауры. Короче говоря, наш староста достоин поста премьер-министра, помощника короля и установления мира во всём мире. Но императором он быть не может; ему не хватает высокомерия, необходимого для того, чтобы быть непревзойдённым», — серьёзно заметил Цяо Чуло.

Это потому, что вы, ребята, не видели, как выглядит Сюй Синжан во время съемок.

Тихо, незаметно, скрывая свое дыхание и присутствие, а затем смертельный выстрел, чтобы переломить ситуацию.

«Ты видел, кто в этом году самый крутой в школе? Ты удивишься».

«Эй, каждый год это Сяо Чэнь и Сюй Синжань, а в этом году первым становится…» У Ань Лань глаза чуть не вылезли из орбит. «А почему Гу Лиюй?»

«Гу Лию красивый?» — спросил Цяо Чулуо.

«…Красивый». С точки зрения мужской эстетики Ань Лань был вынужден признать, что он действительно красив.

«Гу Лию в хорошей форме?» Цяо Чулуо спросил еще раз.

"… Хороший."

Хотя разговоры о широких плечах и узкой талии звучали банально, Гу Лиюй действительно умел придавать обычной сине-белой школьной форме оттенок изысканности.

«В прошлом квартале на провинциальных соревнованиях по стрельбе абсолютным чемпионом в трех дисциплинах был Гу Лиюй?» — продолжил Цяо Чуло.

Услышав слова Цяо Чуло, Ань Лань мог только кивнуть.

Хотя Сюй Синжань выиграл у Гу Лиюй в стрельбе по движущейся мишени на десять метров, абсолютным чемпионом стал настоящий король.

«Итак, если говорить о школьной траве, заслуживает ли он этого звания?» — спросил Цяо Чуло.

Ань Лань продолжал кивать. «Да, конечно».

«Более того, школьная трава должна иметь определенную особенность».

В наше время быть школьным студентом — это столько требований?

«То есть он должен быть всеобщим любовником, неспособным влюбиться. Среди Гу Лию, Сяо Чэня и Сюй Синжань наименее подверженный чьему-либо влиянию — это Гу Лию! И каждый омега может фантазировать, что однажды, в один год, в один месяц, в один день, в какой-то момент наименее подверженный чьему-либо влиянию Гу Лию спустится с холодного алтаря и влюбится в кого-то…»

Ань Лань почувствовал, как по телу пробежали мурашки, а Цяо Чуло расчувствовался ещё больше. В этот момент Сюй Синжань вернулся с обедом для всего класса. Когда он вошёл в класс, Ань Лань быстро зажал Цяо Чуло рот рукой.

«Ууу… ууу…» Цяо Чуло посмотрела на него с упреком, подразумевая, что если ты не отпустишь, маленький Цяо отправится в загробную жизнь, оставив после себя лишь аромат.

Ань Лань отпустил его, достал телефон и отправил сообщение Цяо Чуло: [У альф хороший слух. Будьте осторожны в словах; они могли всё услышать!]

Цяо Чуло на мгновение остолбенел и гневно обвинил Ань Ланя: [Почему ты не напомнил мне раньше!]

Ань Лан продолжила прокручивать голоса и наконец добралась до последнего выпуска — Альфа №1, Самый желанный для объятий!

Согласно предпочтениям одноклассников Омеги, Ань Лань изначально считал, что первым должен быть Гу Лиюй. В конце концов, разве школьная трава не является объектом фантазий учеников Омеги?

Но неожиданно первое место досталось Сяо Чэню, а второе — Сюй Синжаню.

Конечно, голоса за этих двоих были почти одинаковыми.

Однако, к большому удивлению Ань Ланя, Гу Лиюй не только занял третье место, но и набрал всего одну пятую голосов от числа голосов Сюй Синжаня, что стало ошеломляющим снижением.

Ан Лань спросила в WeChat: [Разве Гу Лиюй не воплощение твоих фантазий? Почему так мало желающих обняться с ним?]

Цяо Чуло: [Потому что он слишком отчуждённый. Никто не хочет замерзнуть в его объятиях. И не забывайте использовать сокращения при общении с главными героями.]

Ан Лань: [Какие сокращения?]

Цяо Чуло: [Ты с Марса? Это круто!]

Ан Лан: [О… Почему это похоже на секретные коды?]

На самом деле Ань Лань знала, что объятия Гу Лиюй не были холодными.

Образ обнимающих его рук Гу Лиюй внезапно мелькнул в голове Ань Ланя. Это длилось меньше секунды, но объятия были тёплыми.

Сюй Синжан и другие помощники класса начали раздавать обеды, каждый получил бутылку йогурта и булочку.

Несмотря на то, что Ань Лань совсем недавно ела печенье Oreo, сейчас она снова почувствовала голод.

Цяо Чуло повернулся к нему и спросил: «Ты — бездонная яма?»

Ань Лань улыбнулся, и когда кто-то проходил мимо, на его стол поставили две бутылки йогурта и две булочки. Ань Лань поднял взгляд и увидел, как Сюй Синжань улыбается ему.

«Старейшина класса? Почему две части?»

«Одна из них — это то, что я даю его тебе. Разве ты не чувствуешь себя одновременно голодной и уставшей?» Сюй Синжань облокотилась на стол, глядя на Ань Лань сверху вниз.

"Ага…"

«Это признаки беременности».

Пока Сюй Синжань говорил, Ань Лань чуть не поперхнулся собственной слюной.

«Кашель, кашель, кашель!»

Сюй Синжань рассмеялся, и воздух, казалось, вибрировал от его смеха. Ань Лань словно слышал, как он отдавался в груди Сюй Синжань.

«Дурак, ты просто растешь», — рассмеялся Сюй Синжань и ушел.

Ань Лань был ошеломлен, а рядом с ним Цяо Чуло возбуждённо тянула Ань Лань за рукав.

«Я впервые вижу Сюй Синжань так близко! Глаза старосты такие красивые! От него исходит такая элегантность, когда он улыбается!»

Ань Лань трясла Цяо Чуло, у неё кружилась голова. «Да, да, можешь смотреть медленно».

После школы, вернувшись домой, Ань Лань сказал маме, что он часто голодает. Мама приготовила ему большой пакет печенья и хлеба. Однако на следующий день в школе Ань Лань забыл взять их с собой и оставил на полке для обуви.

Сначала он немного расстроился, но когда зашел в класс, то обнаружил в ящике стола пакет, полный закусок.

Там было молоко с высоким содержанием кальция, фруктовый хлеб, овощные чипсы и многое другое, очень полезное. Глядя на них, Ань Лань подумала, что они предназначены для беременной женщины.

Цяо Чуло подошел к нему, его глаза сияли, когда он смотрел на кучу закусок.

«Ань Лань! Ты накупила столько вкусняшек? Эти овощные чипсы дорогие, но они просто потрясающие. В каждой упаковке всего несколько штук! А этот яичный рулетик приготовлен с отборным маслом! Вяленая говядина тоже без глутамата натрия, но чем больше жуёшь, тем вкуснее становится!»

«Откуда ты знаешь об этих закусках?» — спросил Ань Лань.

«Я видел, как их рекомендовали в прямом эфире!»

«О», — Ань Лань огляделся, пытаясь понять, кто положил их ему на стол.

Кто бы это мог быть, переживающий столько бед?

В этот момент Сюй Синжань вернулся на своё место с водой. Ань Лань быстро спросил его: «Староста, это ты мне это дал? Слишком дорого, не правда ли?»

За исключением Цяо Чуло, похоже, только Сюй Синжань знал, что Ань Лань мог много есть, потому что переживал бурный рост.

Но Сюй Синжань покачал головой и сказал: «Это был не я».

«А? Тогда кто же это может быть?» Ань Лань огляделся, но никто, казалось, не обращал на него внимания.

«Это тебе, так что просто съешь! Может, это девичий жест доброй воли?» — моргнула Цяо Чуло.

"Хорошо…"

После утренних самоподготовок первым занятием был китайский язык.

Их классный руководитель, Балд Цян, вошел в класс, держа в руках результаты тестов прошлой недели.

Одноклассники, которые все еще играли, внезапно замолчали.

Лысый Цян улыбнулся и, щелкнув пальцем по стопке тестовых работ, громко сказал: «Похоже, во время последних каникул вы все очень плодотворно провели время — кроме учебы, вы, вероятно, занимались всем остальным».

В одно мгновение большинство одноклассников в классе опустили головы.

Ань Лань также чувствовал себя виноватым, ведь это были последние летние каникулы перед выпускным классом. Он много времени проводил за видеоиграми с Цяо Чуло в интернет-кафе, часто по полдня, и лгал родителям, что усердно учится в KFC.

В конце они поделились и переписали друг у друга домашнее задание, чтобы выполнить летние задания.

Сложно сказать, как он показал себя на викторине.

Балд Цян продолжил: «Согласно традициям нашей школы, после каждого экзамена мы пересаживаемся. Ученики с хорошими оценками могут выбрать себе места первыми. Так что обнимите одноклассников рядом с вами, ведь вам, возможно, скоро придётся расстаться».

Глава 7: Направленное предупреждение

Сказав это, Балд Цян достал свой телефон и начал проигрывать через динамики старомодную песню «You, My Deskmate».

Большинство учеников были невосприимчивы к подобным сентиментальным песням, но это был последний год обучения, и многие из них были соседями по парте уже два года. Даже если раньше они недолюбливали друг друга, сейчас они могли внезапно почувствовать глубокую связь.

Кто женится на твоей сентиментальной? Кто прочтет твой дневник?

Кто соберет твои длинные волосы и сошьет твое свадебное платье?

Раньше ты был очень осторожен, просил у меня взаймы половину ластика.

Однажды ты непреднамеренно упомянул, что тебе нравится быть со мной.

Время всегда тянется слишком медленно, ты всегда говорил, что выпускной будет ещё очень далёк.

В мгновение ока наши пути разойдутся…

Чёрт, это было просто душераздирающе. У нескольких одноклассниц глаза покраснели, и они держались за руки под партой.Наблюдая за этим, Ань Лань почувствовал, что если бы он не держал Цяо Чуло за руку, то это выглядело бы так, будто он не дорожит их дружбой.

Повернув голову, Ань Лань заметил, что Цяо Чуло прикусывает нижнюю губу, а его пальцы ног непрерывно постукивают по земле.

Это указывало на то, что он был встревожен.

«О чём ты волнуешься? У тебя всегда были стабильные оценки», — успокоила её Ань Лань.

Оценки Цяо Чуло были даже лучше, чем у большинства альф в классе.

«Пфф, я волнуюсь, что наши пути разойдутся. Когда ты вернёшь мне половинку ластика?» — тихо прошептала Цяо Чуло.

«А? Когда это я брал у тебя ластик?»

«Ты бессердечный человек, учишься в первом классе начальной школы», — ответил Цяо Чуло.

Ань Лань понял, что беспокойство Цяо Чуло было связано не с табелем успеваемости, а скорее с тем, что они не смогут сидеть вместе при выборе мест из-за значительной разницы в рейтингах.

Они учились в одном классе с начальной школы. Когда Цяо Чуло начал учиться в младших классах, мать даже попросила Ань Лань присматривать за ним. Однако на самом деле большую часть времени именно Цяо Чуло заботилась об Ань Лань. Особенно по таким предметам, как физика и химия, Ань Лань могла представить, что, если их разлучить, то в поисках ответов на важные вопросы придётся пройти полкласса.

Телефон Ань Ланя завибрировал, и, взглянув вниз, он увидел сообщение от Цяо Чуло.

Маленький Цяо: [Похоже, Чэнь Чжэннань в последнее время положил на меня глаз.]

Ань Лань был удивлён. Чэнь Чжэннань, как правило, общался с Сяо Чэнь и не пользовался особой репутацией. Он встречался с несколькими омегами и не позволял им быть инициаторами расставания.

Ань Лань задался вопросом, были ли его оценки лучше, чем у Чэнь Чжэннаня.

Маленький Цяо: [Лучше молись, чтобы ты выступил лучше него; иначе тебя ждут трудные времена.]

Ань Лань взглянул на Чэнь Чжэннаня, который действительно вертел своей ручкой, украдкой поглядывая на Цяо Чуло.

Ан Лань: [Чёрт, мою выращенную свинью кто-то другой сейчас превратит в тушеную свинину!]

Маленький Цяо: [Исчезни!]

«Если бы я намеренно сдал экзамен хуже», — сказал Цяо Чуло.

«Не надо. Может, ты переоценил свои силы, а я просто проявил себя исключительно хорошо», — утешил его Ань Лань.

В этот момент Балд Цян начал раздавать табели успеваемости.

«Первое место — Сюй Синжань. Староста класса всегда показывает хорошие результаты; всем стоит у него поучиться!»

После этого в классе раздались аплодисменты.

Сюй Синжань спокойно принял табель и вернулся на свое место.

«Второе место, студент Гу Лиюй!»

Гу Лиюй встал и подошёл к кафедре, но вместо того, чтобы прямо вручить ему табель, учитель сказал: «Гу Лиюй, твои оценки по естествознанию на самом деле такие же, как у Сюй Синжань. Это просто сочинение по китайскому. Как твой учитель китайского, я дам тебе искренний совет: даже в аргументативные сочинения добавляй немного эмоций, чтобы читатели могли проникнуться сочувствием и симпатией».

«Хорошо», — Гу Лиюй сжал кулаки. Когда учитель протянул ему табель, он повернулся и вернулся на своё место.

Ань Лань засомневался, прислушался ли он к совету Лысого Цяна, учитывая, что тот был... слишком замерзшим.

«Третье место, Сяо Чэнь». Лысый Цян поднял глаза и посмотрел на последний ряд.

Сяо Чэнь спал, опустив голову, и не собирался вставать.

Поэтому Лысый Цян решил продемонстрировать свой секретный навык — стрельбу из лука по классу!

В голову Сяо Чена полетел мел, полный силы.

Сяо Чэнь, словно у него на затылке появились глаза, внезапно поднял руку и без усилий поймал мел. Затем он медленно поднял голову.

«Третье место, Сяо Чэнь». Лысый Цян, не боясь школьного хулигана, не отвел взгляда.

Сяо Чэнь поднял ногу и пнул стул стоявшего перед ним ученика.

Студент в первом ряду неохотно встал и забрал табель успеваемости Сяо Чэня обратно.

Вены на лбу Лысого Цяна вздулись, но, чтобы избежать конфликтов в классе, ему оставалось только терпеть.

Отчетные карточки раздавались по одной.

«Двенадцатое место, Цяо Чуло!»

Цяо Чуло встал, взял табель, и хотя оценка была хорошей, чувствовалось напряжение. Ань Лань знала, что он переживает за свою оценку.

«Пятнадцатое место, Ань Лань».

Как только Ань Лань услышал это, не только он вздохнул с облегчением, но и Цяо Чуло, которая нервно ходила на цыпочках, тоже остановилась.

Чэнь Чжэннань занял шестнадцатое место, сразу за Ань Ланем. Его лицо выглядело крайне недовольным, словно он проглотил муху.

После того, как все ученики получили свои табели успеваемости, все вышли из класса и вернулись обратно.

Ань Лань и Цяо Чуло вновь успешно сели вместе.

Оба не могли сдержать своего волнения и под столом взялись за руки — нет, они обменивались закусками.

Ань Лань отдал все овощные чипсы Цяо Чуло, а также опубликовал круг друзей, чтобы выразить свою преданность: «Ты всегда будешь моим маленьким Цяо, а я всегда буду твоим Гунцзином».

Ниже были друзья, оставляющие комментарии с отвращением.

Fat Flower: Гадость, гадость уровня отца!

Чэнь Наонао: Разве это не просто для удобства списывания домашнего задания? Зачем делать это настолько глубоким и эмоциональным, чтобы все могли это увидеть?

Ань Лань ответила им: Это за то, что мне не пришлось возвращать половинку ластика из начальной школы!

По какой-то причине, выложив этот круг друзей, Ань Лань почувствовала себя немного подавленной, а в воздухе повис неописуемый запах.

Такое чувство, будто потолок вот-вот рухнет, и все пространство рухнет, намертво заперев Ань Ланя.

Ань Лань взглянул на Чэнь Чжэннаня и увидел, как тот поднял брови и холодно улыбнулся.

Это действительно был он?

В этот момент раздался голос Сюй Синжаня: «Если у тебя нет способности к направленному угнетению, не распыляй феромоны безрассудно».

Все обернулись, и слова Сюй Синжань были непостижимы. Одноклассники понятия не имели, что произошло.

Выражение лица Чэнь Чжэннаня стало неприятным.

«Хочешь умереть?» — раздался голос Сяо Чена.

Оглядываясь, все гадали, не выпускают ли это Сюй Синжань и Сяо Чэнь тайком феромоны. Однако Ань Лань и другие альфы молчали; они знали, что староста и Сяо Чэнь имеют в виду Чэнь Чжэннаня.

В этот момент лицо Чэнь Чжэннаня побледнело.

Гу Лиюй вернулся с бутылкой воды, пройдя мимо Чэнь Чжэннаня. Чэнь Чжэннань, словно последняя соломинка, переломившая спину верблюда, рухнул на стол.

Ань Лань ударил себя в грудь, и нервозность внезапно исчезла. Казалось, Чэнь Чжэннань лишился своих феромонов.

«Напоминание всем ученикам: школа — это место для учёбы. Альфа-феромоны должны быть видны вашей второй половинке», — снова раздался голос Сюй Синжань.

«Староста класса весьма настойчив», — сказала Цяо Чуло, которая раньше чувствовала сильное давление, теперь наконец почувствовала, что воздух становится свежее.

«Ну…» Ань Лань на мгновение задумался и отправил сообщение Цяо Чуло.

Ань Лань: [Альфа, который только что нацелился на тебя с направленным давлением в классе, был Чэнь Чжэннань?]

Маленький Цяо: [Нет, Чэнь Чжэннань не умеет делать направленное давление. Он не отличница!]

Ань Лан: [Чэнь Чжэньнань выглядит ужасно.]

Маленький Цяо: [Потому что староста тоже выпустил феромоны в качестве предупреждения, верно? Мне очень хочется почувствовать запах феромонов старосты, но, к сожалению, он выпустил их только прямо на Чэнь Чжэннаня.]

Оглядевшись вокруг, я увидел, что расположение мест в их классе претерпело значительные изменения.

Например, староста класса Сюй Синжань переместился на один ряд назад, в результате чего между ним и Ань Лань оказалось два человека.

Точно так же Сяо Чэнь, который всегда сидел сзади с первого по второй год, сегодня по непонятной причине переместился на два ряда вперед, оставив между собой и Ань Ланем только одного одноклассника.

Студент перед Сяо Чэнем выглядел недовольным, когда Сяо Чэнь заговорил: «Сиди прямо на каждом занятии. Понятно?»

«Под… понял…»

Это значит, что Сяо Чэнь хотел спать, поэтому вы, стоя спереди, должны послушно загородить ему дорогу.

Гу Лиюй, напротив, сохранял похожую позу, прислонившись к окну, и с большим интересом читал книгу.

Однако эти три высококачественных места категории А образовали едва заметный треугольник, и Ань Лань находился в центре этого треугольника.

Нет, в центре были он и Цяо Чуло.

Ань Лань внезапно осенила очень драматичная идея. Он начал переписываться с Цяо Чуло в интернете: [Малыш Цяо, а что, если тобой заинтересуются больше двух высококлассных «А»? Справлюсь ли я?]

Цяо Чуло: [Если эти двое или больше тоже будут высокого уровня, я просто лягу и подожду, пока победитель подойдёт. Если же это будут другие гнилые, сражайтесь за меня до последней секунды.]

Ань Лань сглотнул слюну. Он почувствовал, что быть бетой, пожалуй, счастливее.

Днём Цяо Чуло толкнул Ань Ланя локтем: «Давай сегодня вечером куда-нибудь сходим, завтра выходные. Таких хороших дней больше не будет».

«В интернет-кафе для дуэтной очереди или нам стоит пригласить Толстого Цветка и Чэнь Наонао для команды из четырёх человек?»

Цяо Чуло прошептала: «Ты хочешь умереть! Я слышала, что Настоятельница Вымирания из Управления по академическим вопросам возглавляет отряд, который должен зачистить все интернет-кафе города. Если нас поймают, нам придётся написать самокритику на утреннем собрании».

«Что же нам тогда делать?» — спросил Ань Лань.

«Только что открылся новый караоке-бар. Купите один час — второй бесплатно. Купите два часа — и мы сможем петь до полуночи. Ещё и напитки бесплатные предлагают».

«Бесплатные напитки — это просто холодный сливовый суп? Большой горшок, приготовленный из пакета порошка из сливы?» — спросил Ань Лань.

«Кого это волнует? Лучше уж кислый сливовый суп, чем кола по десять юаней за банку, верно?» — сказала Цяо Чуло. «Толстяк и Чэнь Наонао уже прислали мне красные конверты».

Как только урок закончился, Цяо Чуло села за велосипед Ань Ланя, и они выехали из школьных ворот.

Фэт Флауэр и Чэнь Наонао схватили по велосипеду и поехали следом.

Автору есть что сказать:

Хехехе, сколько старых Асов подавляли Чэнь Чжэннаня?

А. Один.

Б. Два.

С. Три.

Этот вопрос бесплатный.

Наконец, долгожданная сцена на KTV уже близко. Ань Лан вот-вот будет укушена. Вы ждёте этого с нетерпением?

Глава 8: Кто за мной наблюдает?

Цяо Чуло беспокойно покачивал ногами, но велосипед Ань Ланя стоял неподвижно, как скала.

Они смеялись и шутили. Цяо Чуло ущипнула Ань Лань за талию, ожидая найти что-нибудь мягкое, но неожиданно сказала: «Малыш Аньцзы, ты просто нечто. У тебя даже пресс накачан!»

Ань Лань освободил одну руку и легонько шлепнул Цяо Чуло: «Перестань валять дурака!»

«Просто развлекаюсь».

Ань Лань почувствовал щекотку и дрожь, но тут мимо них проехала машина. Цяо Чуло позади него никак не отреагировал.

Проехав больше десяти метров, Ань Лань почувствовал себя неловко. Он припарковал велосипед у обочины и обернулся, но увидел, что лицо Цяо Чуло ничего не выражает. Он крепко сжимал подушку велосипеда Ань Ланя.

"В чем дело?"

«Кажется… этот альфа только что снова напугал меня», — Цяо Чуло посмотрела на Ань Ланя.

«Правда?» Ань Лань огляделся, но не увидел никаких подозрительных фигур.

«Не трудись искать. Того альфы больше нет. Я только что почувствовал это, когда ущипнул тебя за талию, и это быстро исчезло».

Ань Лань тут же закрыл глаза и вспомнил. Когда Цяо Чуло только что шутил с ним… ему показалось, что мимо проехала машина.

«Там была машина, но я не обратил внимания на номерной знак и марку автомобиля…»

«У трети лучших учеников нашей школы есть машины, которые забирают их на занятия и отвозят обратно. Как мы узнаем, кто это был?» Цяо Чуло полностью восстановилась.

«Малышка Цяо, мне всегда кажется, что какой-нибудь альфа тобой заинтересуется, да? Потому что он завидует твоим шуткам со мной и выпускает феромоны, чтобы предупредить тебя не изменять мне?» — поделился своими размышлениями Ань Лань.

«Ха-ха?» — лицо Цяо Чуло выглядело так, будто он услышал что-то совершенно невозможное. — «Знаешь, если Альфа заинтересован в Омеге, выделяемые ею феромоны полны собственничества и желания защищать, а не запугивания. Если ты скажешь мне, что этот безумный Альфа тобой интересуется, я, возможно, поверю».

«Чёрт, малыш Цяо, ты совсем завязал с чем-то тяжёлым! Не говоря уже о том, что я, может быть, альфа, два альфы, которые пускают феромоны друг на друга? Это что, ритм ежедневных сражений? И даже если я не различаю, я бета, и у меня нет к альфам никаких чувств, даже враждебности».

Цяо Чуло прищурился. «Эй, ты что-то почувствовал? Или ты знаешь, кто этот альфа?»

«Кто знает?» Ань Лань на мгновение задумался и добавил: «Может быть, это Чэнь Чжэннань?»

Выражение лица Цяо Чуло тут же стало неприятным.

С тех пор, как Цяо Чуло выделял феромоны во время течки, Чэнь Чжэннань намеренно обнюхивал его, проходя мимо.

Сегодня при рассадке в классе, если бы Чэнь Чжэннань не сидел позади Ань Лань, Цяо Чуло, возможно, не сидел бы рядом с Ань Лань.

В этот момент их наконец догнали Толстый Цветок и Чэнь Наонао.

Толстый Цветок, запыхавшись, воскликнул: «Ань Лань, ты потрясающий! Это потому, что наш Малыш Цяо лёгкий, как пёрышко, и ты не чувствуешь его веса? Ты так быстро скачешь!»

Чэнь Наонао добавил: «Мы с Толстым Цветком немного запыхались, пытаясь догнать его. Ань Лань, почему ты выглядишь так, будто даже не вспотела?»

Ань Лань улыбнулся и обменялся взглядами с Цяо Чуло.

В конце концов, Ань Лань ещё не до конца разобрался. Если бы разобрался, если бы он сообщил Толстому Цветку и остальным раньше, это могло бы стать сплетней по всей школе, и это было бы неловко.

«Конечно, это потому, что я легкий как перышко!»

Сказав это, Цяо Чуло похлопала Ань Ланя по спине, давая понять, что пора двигаться.

Они приехали в новый караоке-клуб, и всё показалось им другим. Атмосфера была изысканной, и даже освещение ярким.

Цяо Чуло внесла залог, и все четверо вошли в небольшую отдельную комнату, начав свое экстравагантное представление.

Не долго думая, Fat Flower сыграл песню «Woman Flower» из списка песен.

Так Толстый Цветок получил своё прозвище. Его настоящее имя было Пан Хуа, он был бета-самцом и любил петь проникновенно: «У меня есть цветок, цветок в полном цвету, ждущий, когда распустится…»

Но самое главное, что после пения никто не помнил первоначальный тон.

Чтобы не испортить уши Толстым Цветком, Ань Лань пошла с Цяо Чуло выбирать закуски. Закуски в караоке-баре были дорогими, поэтому Ань Лань и Цяо Чуло должны были тщательно выбирать.К счастью, в караоке-клубе можно было заняться интерактивным досугом — поиграть в игры и заработать бесплатные ваучеры.

Многие клиенты приняли участие в играх, включая баскетбол, тест на силу удара и стрельбище.

Ань Лань и Цяо Чуло не были хороши в силовых видах спорта, поэтому сначала они прошли тест на силу удара, и в очереди было довольно много альф.

«Может быть, теперь твоя сила другая. Хочешь попробовать?» — тихо спросил Цяо Чуло.

«Нет… Я для этого не гожусь».

Посмотрите на этих альф, отчаянно бьющихся, чтобы показать свою силу, вены у них почти лопаются... Разве это не выглядит немного глупо?

«Баскетбол… Здесь так много людей», — Цяо Чуло потянула Ань Лань. — «Как насчёт того, чтобы сходить на стрельбище? Ты лучше всех стреляешь».

Ань Лань беспомощно вздохнул: «Этот тир отличается от обычного. Прицел обычно не попадает, и попасть в цель будет непросто».

«Попробуй. Я только что проверил правила. У тебя десять попыток. Если попадёшь во все, получишь 600 юаней ваучерами! Девять попаданий — 300, а восемь — 100. Разве не заманчиво?» — Цяо Чуло посмотрела на Ань Лань широко раскрытыми глазами.

Ань Лань закрыл глаза и улыбнулся. Для них, у которых не хватало карманных денег, эта сумма была весьма заманчивой.

«Давайте попробуем».

Очереди на стрельбище почти не было. Ань Лань и Цяо Чуло сообщили номер своей комнаты.

Один добрый покупатель предупредил их: «Вы, двое студентов, не дайте себя обмануть. У них проблемы с оружием. Как ни цельтесь, ничего не получится. Поэтому все отказались от стрельбища».

Ань Лань улыбнулся и ответил: «Главное — участие. Давайте повеселимся».

«Что ж, это правда».

Ань Лань наклонился к Цяо Чуло и прошептал: «600 ваучеров, вероятно, не будет, потому что нам нужно почувствовать цель и прицел после первого выстрела».

Цяо Чуло понимающе кивнул: «Без проблем. Соберите 100 и стремитесь получить 300 ваучеров».

Они пришли к соглашению, и Ань Лань поднял пистолет. Его взгляд прошёл сквозь прицел и упал на первую цель.

Он выровнял дыхание, нажал на курок, и с грохотом цель осталась неподвижной.

Ань Лань опустил пистолет, опустил голову и пожал плечами. Цяо Чуло рядом с ним немного нервничал.

Вокруг них болтали посетители, раздавались звуки баскетбольных мячей, попадающих в кольцо, крики, удары кулаками и аплодисменты. Только Ань Лань казалась не в своей тарелке в этой оживлённой атмосфере.

Тихо и безмолвно.

Он снова поднял пистолет, прицелился во вторую цель, слегка приподнял носки ног и грациозно откинулся назад. Он нажал на курок.

"Хлопнуть-"

Цель упала.

«Ух ты!» — Цяо Чуло счастливо улыбнулась.

Ань Лань приподнял уголок рта. Похоже, он прицелился почти точно. К счастью, им не нужны были точные попадания; достаточно было просто попасть в цель. Иначе, сдавшись после первого выстрела, можно было бы не почувствовать, что к чему.

Однако по какой-то причине он чувствовал, что за ним кто-то наблюдает.

По всем расчетам, все должны быть сосредоточены на баскетболе и ударах, не так ли?

Этот человек был другим. В его взгляде чувствовалось любопытство и изучающее, смешанное с любопытством и новизной.

Ань Лань не понимал, почему он так ясно чувствовал взгляд другого человека... Или это было потому, что он был альфой, и на самом деле Ань Лань чувствовал его феромоны?

Чтобы не потерять концентрацию, Ань Лань не обернулась и сделала третий выстрел. Цель снова упала!

Даже администратор игры выразил удивление, захлопал в ладоши и сказал: «Студент, ты действительно потрясающий!»

Когда Ань Лань снова попал в цель, люди собрались посмотреть.

Он держал пистолет прямо и твёрдо, словно якорь, ныряющий в морскую пучину. Было очевидно, что он прошёл специальную подготовку, и несколько девушек, которые изначально смотрели баскетбол, подошли посмотреть.

Игра Ань Ланя становилась всё стабильнее. Как только он нашёл правильный угол, эта игра, где единственной целью было попадание в цель, потеряла для него смысл.

Вскоре после этого Ань Лань поразил уже восемь целей, оставив только одну.

Цяо Чуло был очень счастлив: они получили ваучер на 100 юаней!

Ань Лань сохранял спокойствие. Хотя он чувствовал, что кто-то постоянно наблюдает за ним, словно невидимая сила окружала его, поддерживая за локоть, этот человек, казалось, опирался на него, чувствуя его дыхание, биение сердца и напряжение сил.

Последний кадр неожиданно стал более торжественным.

— Для человека, который наблюдал за ним все это время.

Ань Лань нанес последний удар с грохотом, и цель упала.

Цяо Чуло радостно воскликнул: «О, ваучер на 300 юаней!»

Ань Лань улыбнулся, обернулся и в шумной толпе ему показалось, что он увидел кого-то — высокую фигуру, одетую в футболку на верхней части тела и такую же сине-белую школьную форму на нижней части тела.

Цяо Чуло с радостью побежал за ваучером, но, взглянув на инструкцию, он поник.

«Чёрт, можно потратить только 100, потратив 300! И сегодня нельзя!»

Ань Лань помолчал, почесал затылок: «Это что, рекламная стратегия KTV? Заставить нас потратить больше, чтобы использовать ваучер на 300 юаней и прийти в следующий раз?»

«Как и ожидалось, мы не сможем перехитрить эти предприятия», — вздохнул Цяо Чуло и положил ваучер в карман.

Они потратили время на игры и им нужно было быстро пойти в супермаркет, чтобы купить что-нибудь.

Разглядывая ценники на полках, они оба выражали беспомощность.

«Хочу купить картофельные чипсы», — сказал Цяо Чуло.

«Употребление этих продуктов вызывает жар», — разумно ответил Ань Лань.

«Хочу купить острые полоски».

«Будьте осторожны, чтобы не подавиться ими во время пения».

«Хочу купить Мейнианду».

«Разве мы не должны были пить бесплатный кислый сливовый сок?» — напомнил Ань Лань Цяо Чуло, оставаясь верным их изначальной цели — экономии денег.

«Это как прийти в дорогой ресторан и понять, что мы ничего не можем себе позволить».

Оба сказали одновременно: «Горе бедной пары…»

В этот момент кто-то отобрал у Цяо Чуло острые полоски, картофельные чипсы и Мейнанда, сказав при этом с насмешкой: «Вы, ребята, действительно нерешительны».

Ань Лань и Цяо Чуло обернулись, и, как ни странно, это был Сяо Чэнь!

Его довольно длинные волосы были собраны на затылке, несколько прядей украшали лоб, создавая впечатление небрежности и лени. Он уже снял школьную форму и повязал её на талии, губы его искривились в озорной улыбке.

Ань Лань не сомневался, что если эту сцену заснять и отправить группе Цяо Чуло, вся группа взорвется.

Глава 9: Феромон зеленого бамбука

«Что-нибудь еще?» — снова спросил Сяо Чэнь.

«А?» — Цяо Чуло указал на вяленое мясо и большое ведро попкорна. Сяо Чэнь тут же унес их.Они что, только что столкнулись с папиком?

Они с нетерпением наблюдали, как Сяо Чэнь платит по счету, и даже получил несколько конфет «руньхоу», а затем жестом указал на них.

Они быстро приблизились; папик собирался их угостить!

Сяо Чэнь опустил голову, наклонился к Ань Лань и прошептал: «Острые полоски и чипсы вызывают жар. Мейнанда не так полезна, как кислый сливовый сок. Хорошего вам настроения, одноклассники».

Хотя из караоке-комнат доносились вопли, голос Сяо Чэня был слышен отчетливее всех.

Ань Лань знал, что черты лица Сяо Чэня были выдающимися, но когда он подошел так близко, зрительные нервы Ань Ланя ощутили непреодолимое притяжение.

Казалось, он понимал, в чем заключается обаяние отличника.

Брови, глаза и нос Сяо Чэня образовали тонкие и выразительные контуры, словно растекшиеся горячие и жирные чернила, в то время как Ань Лань был всего лишь клочком бледной бумаги.

Всё вокруг стало неважным. Когда взгляд Ань Ланя встретился с глазами Сяо Чэня, его нервные окончания внезапно вспыхнули. Всё пространство стало тёплым и искажённым.

Мимо Ань Ланя проходили посетители караоке-бара с закусками и случайно столкнулись с ним. Сяо Чэнь, стоявший напротив, одной рукой заблокировал пластиковый пакет с пивом, и его лицо внезапно похолодело: «Ты столкнулся с моим одноклассником».

Несколько молодых людей с пивом собирались сказать: «Что в этом особенного?» Но как только они увидели лицо Сяо Чена, слова застряли у них в горле.

«Прошу прощения…»

Сказав это, они поспешно ушли.

«Спасибо, я в порядке...» Ань Лань не ожидала, что Сяо Чэнь будет настолько внимателен.

Кто бы мог подумать, что другой скажет: «Конечно, всё в порядке. Когда человека бьют, это не то же самое, что „ударить“, ничего страшного».

Три слова «получить удар» были произнесены легко, с хрипотцой и магнетическим оттенком, заставив слуховые нервы Ань Ланя зазвенеть.

«Только что, когда ты снимал, это было довольно красиво», — губы Сяо Чэня изогнулись в улыбке.

Ань Лань был ошеломлён. Пока они играли в стрельбу, Сяо Чэнь наблюдал за ним.

Сказав это, Сяо Чэнь ушел.

Ань Лань и Цяо Чуло переглянулись.

«Сяо Чэнь нас только что разыграл?»

«Я же говорил тебе, что Сяо Чэнь не будет нас лечить!»

Ань Лань вздохнул, полез в карман за телефоном, чтобы попросить у старшей сестры красный конверт, но нашёл что-то в кармане.

Достав его и посмотрев, я понял, что это действительно конфеты Runhou.

Это должно быть то, что Сяо Чэнь только что купил, но когда он успел положить их в карман Ань Ланя?

«Но Сяо Чэнь неожиданно пришёл петь? С кем он пришёл?» — полюбопытствовал Цяо Чуло.

Ань Лань и Цяо Чуло последовали за Сяо Ченом, наблюдая, как он несет кучу закусок в большую отдельную комнату.

«Я только что видел, как Сяо Чэнь покупал пиво», — сказал Цяо Чуло.

«Это невозможно; мы ещё слишком малы, чтобы пить пиво», — Ань Лань потянул Цяо Чуло.

Слух Ань Ланя был чутче, чем у Цяо Чуло. Сквозь дверь комнаты он смутно слышал разговоры людей. Похоже, не только Сяо Чэнь, но и Сюй Синжань?

О, да, и Сюй Синжан, и Сяо Чэнь являются членами Клуба наблюдателей за горами и морем.

Так что, здесь собираются члены их клуба?

«Сяо Чэнь! Ты здесь, мы можем продолжить игру! Идём, идём, крутим бутылку пива! На кого она укажет, тот и скажет правду или действие».

В ответе Сяо Чэня прозвучала насмешка: «Сколько вам лет? Всё ещё играете в эти бесполезные игры».

«Тсс, наши задания очень сложные. Например, только что он попался на Сюй Синжань, и он выбрал задание. Угадайте, что мы ему заставили сделать?»

Ань Лань знал, что ему не следует подслушивать, но когда KTV внезапно задал такой вопрос, ему стало любопытно, какой вызов предстоит выполнить Сюй Синжаню.

Сяо Чэнь непринуждённо сидел на диване, положив обе ноги на стол. Несмотря на нестандартную позу, он излучал безразличие.

«Что ты заставил Сю Синжань сделать? Пойти и пометить омегу?» — небрежно спросил Сяо Чэнь.

Кто бы мог подумать, что Сюй Синжань ответит спокойным голосом: «Извините, тот, кого я хотел отметить, не омега».

Сяо Чэнь неожиданно кашлянул: «Боже мой, ты же не собираешься нападать на Гу Лиюя? Хотя я знаю, что он вырвал титул абсолютного чемпиона, чем тебя и расстроил».

«По совпадению, вызов, который они мне дали, состоял в том, чтобы пригласить Гу Лиюй на собрание», — ответил Сюй Синжань.

Сяо Чэнь ответил: «Гу Пиюй*, вероятно, предпочитает наслаждаться одиночеством дома».

* затворник

Услышав это, Ань Лань также почувствовала, что Гу Лиюй определенно не придет.

«Да, он не придет», — подтвердил Сюй Синжан.

Они снова начали вращать бутылку пива, и на этот раз бутылка неожиданно оказалась направлена в сторону Сяо Чена.

Люди в комнате закричали: «Сяо Чэнь! Правда или действие?»

«Если ты выберешь действие, я хочу, чтобы ты немедленно открыл дверь и пометил первого человека, которого увидишь», — громко крикнул один из друзей.

Сердце Ань Ланя екнуло: если бы Сяо Чэнь сейчас открыл дверь и увидел кого-то, кроме себя, то это был бы Цяо Чуло.

«Я выбираю истину», — ответил Сяо Чэнь.

«Сяо Чэнь, ты боишься кого-то пометить? Это на тебя не похоже», — поддразнил кто-то.

«Оценка — дело серьёзное. Кто сказал, что её можно использовать для заданий?» — Голос Сяо Чэня был спокойным, но холодным.

Хотя они шутили о том, что Сюй Синжань метит Гу Лию, это была явно шутка. Два альфы, максимум, кусали друг друга и фактически метили… простите, с точки зрения биологии это всё равно невозможно. Но позволить Сяо Чэню выйти и метить первого попавшегося человека – что, если этот человек на самом деле омега?

Хотя Ань Лань решил не подслушивать, его слух позволял ему всё отчётливо слышать. Даже неловкое дыхание в тишине.

В этот момент Сюй Синжань заговорил: «Тогда давай говорить правду. Сяо Чэнь, какой аромат феромонов тебе нравится?»

Атмосфера сразу же снова оживилась.

Голос Сюй Синжань не был тихим, и даже Цяо Чуло, прислонившаяся к двери, услышала его, выразив ожидающее выражение на лице.

«Староста спрашивает Сяо Чена о запахе феромонов, который ему нравится!»

Ань Лань приложил палец к губам, давая Цяо Чуло знак молчать: их могут услышать альфы внутри. Он также потянул Цяо Чуло взглядом, показывая: «Пошли, не слушай».

Но именно в этот момент Сяо Чэнь дал ответ: «Мне нравится запах зеленого бамбука».

«Зелёный бамбук? А есть ли омега с таким запахом феромонов?» — спросил кто-то.

«Это совсем не сладко. Как это привлекает людей?»

Сяо Чэнь спросил: «Почему это должно быть сладким? Просто людям должно быть комфортно».

Кто бы мог подумать, что Сюй Синжань скажет: «Какое совпадение, мне тоже нравится. Иногда слишком сладкие феромоны кажутся тяжёлыми и шумными, наполненными смыслом. Аромат зелёного бамбука — открытый и отстранённый… как будто он способен резонировать с сердцем».

«О чём вы, ребята, говорите? Я даже представить себе не могу, какой это запах феромонов?»

Сяо Чэнь ответил: «Просто представьте себе аромат, который огромен и бесконечен, вытаскивая вас из хаотичного ада».

Его голос был слабым, и, казалось, такие слова не исходили из уст Сяо Чена.

«Я не могу себе этого представить», — говорили другие один за другим.

«Мы живём так хорошо, что даже не знаем, что такое ад, ха-ха-ха!»

«Сяо Чэнь, ты был в аду?»

Ледяной голос Сяо Чена прозвучал: «Что ты думаешь?»

Нервы Ань Лань были на пределе. Конечно, Сяо Чэнь попал в ад — на неделе, когда его изолировали из-за его чувствительного периода.

В этот момент Сюй Синжань встал, взял микрофон: «О, моя песня здесь».

Это была старая английская песня «Close To You», и их разговор об аромате феромонов зелёного бамбука подошёл к концу. Хотя Ань Лань всё ещё размышлял в глубине души, что же это за аромат?

Голос Сюй Синжань был тёплым и притягательным. Ань Лань невольно захотел послушать её пение.

Ань Лань и Цяо Чуло переглянулись, и Цяо Чуло тут же достал телефон и присел у двери, чтобы начать запись.

«Эй, а разве это не немного неуместно?»

«Старейшина поёт! Редкая возможность! Если мы не запишем сейчас, другого шанса может и не быть!»

Ань Лань вздохнул и, когда снова поднял глаза, случайно встретился взглядом с Сюй Синжанем.

Сюй Синжань улыбнулась, словно звездный свет в тусклом свете караоке, смешивая тени и слабый свет, излучая таинственную и чарующую красоту.

Ань Лань почувствовал себя немного виноватым из-за того, что подслушал. Сюй Синжань заметил их снаружи? Как неловко.

Но Сюй Синжань сделал жест, давая понять, что собирается подождать его.

Теперь Ань Лань даже не посмела тайно скрыться.

Закончив первый куплет, Сюй Синжань передал микрофон стоявшей рядом девушке, затем извинился и вышел, держа что-то в руке.

Цяо Чуло все еще сидел на корточках у двери; когда дверь открылась, он чуть не упал на ноги Сюй Синжаня.

«Класс… Староста класса?» — Цяо Чуло быстро встала.

Видя, что его ноги онемели, Сюй Синжань любезно поддержал его: «Ты еще и поешь здесь?»

«Да, он недавно открылся, и, говорят, там хорошая экология, и он дешевый», — ответил Ань Лань.

«Вот, возьми эти купоны из супермаркета. У нас их слишком много, и мы не можем использовать их все».

Ань Лань взглянул и заподозрил ошибку. Хотя каждый купон стоил пятьдесят юаней, их было не меньше дюжины.

«Старожил класса, мы не можем принять это…»

Но Сюй Синжань улыбнулся: «Это спонсор нашего клуба – KTV. Кстати, Ань Лань, твоя десятиметровая движущаяся мишень впечатляет, хочешь присоединиться?»

«А? Твой уровень мастерства настолько высок... Я не уверен...»

«Сегодня тренер даже спросил, знаком ли я с тобой. Считай эти ваучеры моим способом привлечь тренера», — сказав это, Сюй Синжань подмигнул.

Кто-то внутри позвал его, и Сюй Синжань сказал: «Хорошо проведи время», а затем вернулся в свою комнату.

Ань Лань стояла там, а Цяо Чуло был взволнован.

«Боже мой, староста класса вербует тебя, и мы все от этого выигрываем».

Цяо Чуло потащила Ань Лань в супермаркет, и они устроили пирушку, обменивая купоны на закуски, такие как картофельные чипсы, острые полоски, вяленое мясо и попкорн.

Глава 10: Ты Альфа?

К этому времени уже начался второй тур пения, и Чэнь Наонао исполнил «Hero Song» — песню, которая показалась ему немного ироничной.

Чэнь Наонао, первоначально названный Чэнь Нао*, был высоким и крупным, но легко падал с одного удара.

* это другой нао (мозг); наонао использует тот, который означает «нехорошо»

В средней школе другой одноклассник преградил ему дорогу домой, намереваясь целый год списывать его домашнее задание. Если он отвечал правильно, всё было хорошо, но если он ошибался, его били.

Больше всего Ань Лань озадачило то, что одноклассник, списывающий домашнее задание Чэнь Нао, был на полголовы ниже и обладал тонкими руками и ногами. Теоретически, даже если бы Чэнь Нао схватил портфель и замахнулся им на одноклассника, это не должно было бы так его расстроить.

Если бы не один день, когда учитель Чэнь Нао проезжал мимо на велосипеде и увидел, как он неохотно сдает домашнее задание, такая ситуация могла бы продолжаться до тех пор, пока Чэнь Нао не окончил среднюю школу.

Узнав об этом инциденте, Цяо Чуло изменила имя Чэнь Нао на «Чэнь Наонао», чтобы оно звучало более интимно и отражало уровень «ума» Чэнь Нао.

По сей день Чэнь Наонао испытывает благодарность к однокласснику, укравшему его домашнее задание, так как в то время он старательно его выполнял, тщательно обдумывая и проверяя каждый вопрос, закладывая прочную основу для своего будущего поступления в Третью школу.

Когда Ань Лань и Цяо Чуло вошли с закусками, Чэнь Наонао и Толстый Хуа широко раскрыли глаза.

«Боже мой, вы что, разбогатели? Накупили столько еды?»

«Я думал, максимум, что вы сможете разделить, — это бутылочка газировки North Ice Ocean, но на самом деле вы купили Meinianda и колу!»

Ань Лань и Цяо Чуло обменялись улыбками, и Цяо Чуло сказал: «Что ещё это может быть? Мы встретили благодетеля!»

«Благотворитель? Какой благотворитель? Кто-то положил глаз на Малыша Цяо!»

Цяо Чуло на мгновение замолчал: «Какой благодетель интересуется мной? Это староста класса! Староста класса Сюй Синжань дал нам купоны для супермаркета!»

Непонятно, что именно пришло в голову Чэнь Наонао, но он выпалил: «Что? Наш староста Сюй Синжань интересуется Малышом Цяо?»

Ань Лань расхохотался: «Ха-ха-ха! Малыш Цяо, ты понял? Если бы был благодетель, эти ребята продали бы тебя без всяких принципов!»

«Если староста класса действительно заинтересован во мне, пожалуйста, не сомневайтесь, поторопитесь и продайте меня!»

Наслаждаясь закусками и подпевая, Ань Лань и Цяо Чуло даже спели дуэтом. Толстяк Хуа был большим любителем поесть, и когда Ань Лань повернулся, то обнаружил, что большая часть закусок на столе уже оказалась в желудке Толстяка Хуа.

Цяо Чуло погнался за Толстячком Хуа, нанося ему серию ударов, но плоть Толстяка Хуа была слишком толстой, и удары отскакивали. Беспомощный, Цяо Чуло протянул оставшиеся купюры Ань Ланю, попросив его купить ещё закусок.

«Изначально я планировала использовать их в следующий раз, когда мы придём на KTV. Но, учитывая, что после этой недели начнётся адский период экзаменов, и у нас может не быть возможности выйти и поиграть, давайте просто используем их все», — сказала Цяо Чуло Ань Лань.

Ань Лань кивнул, держа в руках кассовые чеки, и вышел из комнаты.

Лифт как раз находился рядом, поэтому он не стал подниматься по лестнице, а сразу зашел в лифт.

Когда двери лифта открылись, внутри оказался молодой и красивый мужчина.

Светлая кожа, слегка длинная челка, тонкие руки — когда вошел Ань Лань, он отошел к углу лифта.

Лицо его было красным, как будто он выпил, а в лифте чувствовался слегка опьяняющий фруктовый аромат, напоминающий виноград.

Лифт спустился, и в этот короткий миг Ань Лань услышал дыхание мужчины, прерывистое и несколько учащённое. Запах винограда постепенно становился всё сильнее и вызывал тошноту. Ань Лань невольно потянулся за воротник; горло пересохло, а голова слегка закружилась, возможно, из-за нехватки кислорода после слишком долгого пребывания в караоке.

Пока не раздался звук «динь», двери лифта не открылись, и Ань Лань вышла, направляясь к небольшому супермаркету.

Молодой человек из лифта тоже вышел, слегка покачнувшись. Он прислонился к стене и поспешил вперёд как можно быстрее.

Когда Ань Лань обернулся, он увидел человека, сидящего прямо на земле.

В KTV было много людей, перебравших спиртного, и, будучи студентом, обычно считалось безопаснее не вмешиваться в чужие дела в развлекательных заведениях. Однако, видя его беспомощный и хрупкий вид, Ань Лань почувствовала нежелание.

Подойдя не слишком близко, но и не слишком далеко, он спросил: «Сэр, вы пьяны? Мне позвать кого-нибудь из стойки регистрации караоке-бара, чтобы вам помогли?»

«Пьяный…» Молодой человек поднял глаза, в замешательстве глядя на Ань Ланя, крепко сжав ладони, «я не пьян… пожалуйста, помогите мне… помогите мне доложить…»

Ань Лань остро услышал последнее слово, которое не успел выговорить мужчина: «доклад».

Нервничая, Ань Лань достал телефон, намереваясь набрать номер экстренной службы, но чья-то рука нажала на его телефон.

«Извините, мой парень плохо себя чувствует. Я отвезу его обратно».

Ань Лань обернулся и увидел высокого мужчину в толстовке с капюшоном и джинсах. Инстинкты подсказали Ань Ланю, что это альфа.

Мужчина подошёл, помог другому подняться, обнял его и поцеловал в щёку. «Посмотри, как ты напугал этого молодого студента. Я же твой парень, верно? Не позволяй людям думать, что я тебя похитил!»

Запах винограда усилился, и Ань Лань вдруг понял, что это не запах вина, а исходящие от него феромоны. Другими словами, у него была течка.

«Мм... Мм...» Омега старательно вдыхал запах мужчины рядом с собой, ища утешения в его феромонах.

Ань Лань впервые оказался в подобной ситуации и неловко опустил голову.

Альфа, однако, не смутился, словно привык к такому. Он прошептал омеге на ухо: «Всё хорошо, дорогая, всё хорошо. Я тебе немного помогу».

Что касается того, как он собирается помочь, то это было очевидно — либо временная маркировка, либо более глубокая маркировка.

От этого лицо Ань Ланя покраснело еще сильнее.

«Извините за беспокойство…»

Он повернулся, чтобы уйти, и мужчина сказал: «Не нужно извиняться; когда-нибудь ты тоже это испытаешь»

«А?» Ань Лань обернулся, совершенно озадаченный тем, что имел в виду этот человек.

Альфа ухмыльнулся Ань Ланю, и в этой улыбке звучало что-то неприятное.

«Ты очень красива. Как незрелое яблоко, которое ещё не раскрыло свой аромат, знай, что многих пленит твоя свежая и чистая аура».

Мужчина рассмеялся и ушел со своей омегой.

Только тогда Ань Лань понял, что мужчина принял его за омегу.

Что за чёрт! Как я могу быть похож на омегу?

И что насчёт «ты очень красивая»? Я просто молодой и красивый, понятно?

Ань Лан подумал, что у этого альфы, вероятно, катаракта.

Он снова оглянулся, и хотя омега крепко обнимал мужчину, он время от времени отталкивал его.

Чем больше Ань Лань думала, тем больше ей казалось, что что-то не так.

Он вспомнил, что когда Цяо Чуло только стал омегой, его мать неоднократно просила Ань Ланя заботиться о нем, не только ходить вместе в школу и играть, но и быть осторожнее с теми, у кого были плохие намерения по отношению к омегам.

Ань Лань глубоко вздохнул. Вместо того чтобы пойти в супермаркет, он дошёл до угла и набрал номер экстренной службы.

Вдруг кто-то сзади закрыл ему рот, и зловонное тепло коснулось его ушей.

«Одноклассник, это караоке. Почему ты не можешь послушно петь? Почему ты хочешь сделать что-то плохое?»

Это был тот самый альфа, что был раньше!

Чувство кризиса нахлынуло в сердце Ань Ланя.

Мужчина хотел отобрать у него телефон, но Ань Лань яростно оттолкнул его локтем. Неожиданно мужчина схватил Ань Лань за предплечье и вывернул его, закрывая рот. «Раз ты не слушаешь советов взрослых, я помогу тебе заранее познать мир взрослых».

После этих слов Ань Лан почувствовал, как что-то кольнуло его шею.

Какого черта этот придурок ему вколол?

Сердце Ань Ланя наполнилось смелостью. Он схватил противника за запястье, вены на предплечье вздулись, запрокинул ему голову и вывернул запястье.

«Уф…» Альфа понятия не имел, что Ань Лань обладает такой силой, и рухнул на землю.

В этот момент всё пространство наполнилось освежающим ароматом, словно ароматом утренней росы и зелёного бамбука. Однако постепенно этот аромат стал гнетущим, превратив некогда нежную бамбуковую рощу на ветру в упругие, острые мечи. Казалось, они вот-вот пронзят пространство и яростно атакуют глубины мозга этого альфы.

Даже, казалось бы, нежные листья бамбука превратились в лезвия, рассекающие его нервы один за другим.

На лице мужчины отразился страх, и он в недоумении посмотрел на Ань Ланя, широко открыв рот: «Ты… ты альфа…»

Глаза Ань Лань налились кровью, когда она уставилась на мужчину. «Что ты мне вколол?»

«Это ничего… это ничего…»

Мужчина взглянул на шприц на земле, помеченный маркером плюс+3 — самая высокая концентрация.

Ань Лань почувствовал, как его тело становится всё жарче, кровь неудержимо хлынула в кровь. Дышать стало трудно, воздух словно обжигал лёгкие.

Ему было неловко, ужасно неловко.

Ему нужна была вода, много воды.

Ань Лань споткнулся, обернулся и толкнул дверь в туалет.

Для него больше не имело значения, кто им пользовался – мужчины или женщины. Его некогда острые слух и зрение притупились, и он чувствовал себя словно заключённым в герметичный кокон, из-за чего даже дышать было трудно.

Он открыл кран и отчаянно пил воду, но это было бесполезно.

Такое ощущение, будто внутри него бушует вулкан, в котором скапливается расплавленная лава, готовая вот-вот вырваться наружу.

Он с трудом поднялся на ноги, отчаянно пытаясь найти место, где можно было бы спрятаться. Руки его сильно дрожали, и всё вокруг, казалось, вращалось.

От его крови до костей и глубоко в мозгу неудержимо кричало определенное желание, которое он не мог подавить.

Он толкнул дверь одной из туалетных кабинок, изо всех сил пытаясь ее закрыть, затем сел на унитаз, опустив голову и крепко обхватив себя руками.

В помещении становилось все жарче и жарче, и казалось, что его кровь вот-вот испарится вместе с потом.

Он чувствовал, что умирает, действительно умирает.

Ему нужно было позвонить… позвонить…

Ань Лань пошарил в поисках телефона, но не нашел его ни в кармане брюк, ни в кармане форменной куртки.

Он сорвал с себя школьную форму, но пар, поднимающийся от его тела, не исчезал, а становился все сильнее.

В хаосе мыслей он искал спасения, пытаясь отделить почти инстинктивное и безумное желание от своей души. Но как он ни боролся, всё было тщетно.

«Мм… Мм…»

Слезы текли, смешанные с потом, и он понятия не имел, что делать.

В этот момент кто-то снаружи кабинки позвал его по имени.

«Ань Лан. Ань Лан, ты внутри?»

Голос звучал отдалённо, словно из другого мира. Ань Лань протянул руку и прижался к двери, словно подтверждая её реальность.

«Ань Лань, это ты? Открой дверь».

Ань Лань сглотнул. Он и представить себе не мог, что голос человека может быть таким особенным, неземным, мгновенно охлаждающим пространство, готовое взорваться.

Ань Лань сжал пальцы, пытаясь уловить голос. Он потерял способность думать; его разум словно был занят этим голосом.

«Твои феромоны отключены. Открой дверь».

Стук возобновился, и Ань Лань почти представила себе, как тонкие пальцы человека касаются двери.

«Ань Лань, открой дверь. Иначе я её вышибу».

Ань Лань сидел ошеломленный, и в голове у него было только одно желание.

Произнеси моё имя ещё раз… произнеси моё имя ещё раз.

Затем мощная сила пронзила все пространство и охватила Ань Ланя.

Глава 11: Не бойся, я здесь

Но это окутывание не угнетало и не пугало Ань Ланя; напротив, оно давало неописуемое чувство безопасности.

Другой человек обманул его. Человек снаружи не стал грубо выбивать дверь ногой, а вместо этого вставил ключ в замок и повернул его снаружи.

Дверь открылась, и ворвался свежий воздух. Этот человек принёс с собой особый аромат, мощный и безграничный. Кровь Ань Ланя, казалось, нашла своё направление, словно ему было мало всего вокруг, чтобы дышать, кроме исходящего от него аромата.

Он крепко прижался к человеку и с силой втянул его воздух.

«Ань Лань, Ань Лань, посмотри на меня, посмотри на меня. Расскажи мне, что случилось».

Человек словно стоял перед ним на коленях, голос его был нервным. Зимний мороз, ещё мгновение назад царивший вокруг, внезапно растаял под палящим летним солнцем.

Перед глазами Ань Ланя плыли бесчисленные ореолы, и он не мог ясно разглядеть лицо человека, но интуиция подсказывала ему, что этот человек очень красив и излучает неотразимое обаяние.

Ань Лань придвинулся ближе, подсознательно пытаясь уловить дыхание человека, желая почувствовать его запах.

Всё было инстинктивным стремлением. Ань Лань испытывал жажду, и, будь то запах или голос человека, если это принадлежало ему, это могло спасти ему жизнь.

Ань Лань яростно впитывал, неистово гоняясь за ним. Он схватил человека за плечи, прижался к его сжатым губам, и звук глубокого вдоха наполнил Ань Ланя радостью.

Но человек повернул лицо, и ясный голос стал хриплым.

«Ань Лань…»

Чем сильнее подавлялся голос, тем труднее было Ань Ланю контролировать себя.

Он хотел всего от этого человека, хотел монополизировать пространство, окутанное его феромонами.

Но этот человек был силён. Сжимал ли Ань Лань его плечи, выкручивал ли руки или даже целовал его губы, он всегда держал Ань Ланя под контролем в своих объятиях.

Его объятия были полны властности. Он схватил Ань Ланя за щёки с достаточной силой, чтобы тот не зашёл слишком далеко, не почувствовав боли.

Ань Лань боролся, чувствуя себя неловко. Теперь ему хотелось лишь зарыться в объятия этого человека, прижаться ко всему мягкому в нём, контролировать его дыхание. Ань Лань решительно повернул лицо, и пальцы человека скользнули мимо уголка губ Ань Ланя.

Воспользовавшись представившейся возможностью, Ань Лань укусил свой палец.

"Фу…"

Приглушенный звук вызвал у Ань Ланя приятное чувство.

Ань Лань укусила сильнее, кровь хлынула, смешанная с неповторимой свежестью и холодом. Ань Лань всосала с силой, словно извергающаяся магма внезапно влилась в ледяной глетчер.

Чистая и мощная энергия проникала в каждую клетку через его горло. Воздух наполнился мощным и далёким ароматом.

«Ань Лань, не бойся. Я здесь… Всё хорошо, всё хорошо…»

Пока Ань Лань бесстыдно посасывал кончик пальца, тот обнял его, нежно поцеловав в ухо. Нежное и сдержанное прикосновение вызвало у Ань Ланя чувство нежности. Он стал ещё более жадным, вдыхая вожделенный аромат.

Палец человека зацепился прямо за губу Ань Ланя. Ань Лан, опасаясь, что человек собирается уйти, отчаянно погнался за ним и снова сильно прикусил.

Сначала человек нерешительно хотел отдернуть палец, но постепенно всё изменилось. Его ногти царапали верхнюю челюсть Ань Ланя, костяшки пальцев коснулись верхней губы, затем кончик пальца надавил на язык. Миллионы нервов в мозгу Ань Ланя словно подчинялись его пальцу, и Ань Лан повернул лицо, сильно укусив костяшку пальца.

Внезапно человек убрал палец. После этого Ань Ланя схватили за щёки и заставили открыть рот.

Что-то ещё более властное, но нежное, впилось в губы Ань Ланя. Все его органы чувств напряглись, и Ань Лан поднял подбородок. Это было нечто более горячее и безумное, чем раскалённая лава, текущее и катящееся, сметая всё с лица земли.

Ань Лань, потеряв все силы, опрокинулся и напал. Он мог лишь цепляться за то, что было перед ним.

Его мозг был в хаосе, как будто он пережил серию невесомых падений, пока не провалился в жестко ограниченный мир другого человека.

Это было глубоко и темно, без света. Это было абсолютное наваждение, лишавшее Ань Ланя всего, кроме тоски и безумия.

Внезапно что-то упало, и Ань Лань сильно задрожал. Он отчаянно пытался сосредоточиться, увидеть человека перед собой, но его разум словно заперт в другом мире, и его попытки тщетны.

Среди общей суматохи ему послышался чей-то разговор.

«Запах этих феромонов… У твоего одноклассника, наверное, течка началась, да? Быстро дай ему супрессанты!»

«Он не омега».

«Что ты сказал? Как он может не быть омегой? Посмотри на его нынешние симптомы! А феромоны, которые ты выпустил, должны были его успокоить…

Ань Лань покачал головой, чувствуя сильное головокружение.

О чем они говорили?

Кто такая омега? Что такое эструс? Что такое успокоение?

Ань Лань слышал лишь отрывочные звуки. Приятный запах исчез, и Ань Лань забеспокоился. Он протянул руку и крепко обнял собеседника.

«У него слишком учащённое сердцебиение! Это неправильно. Эти симптомы похожи на симптомы тех бета-самцов, которых я видела несколько дней назад, которые приняли «Яблоко Евы»! Но вы сказали, что он альфа; его собственные феромоны должны нейтрализовать эти гормоны…»

«Он только начал превращаться в альфа-самца. Феромоны альфа-самца слабы».

Ань Лань становился все более обеспокоенным; его тело начало дрожать, а сердце, казалось, вот-вот взорвется.

«Это серьезно, у него слишком частый пульс!»

«Вызовите экстренную помощь…»

«К моменту прибытия скорой помощи у него может лопнуть кровеносный сосуд! Что вы сказали? Он только начал дифференцироваться в альфа-самца; в этом возрасте начало дифференциации означает, что у него недостаточно феромонов. Если он съел слишком много «Яблока Евы», либо немедленно примените нейтрализатор, либо увеличьте количество альфа-феромонов в ближайшее время!»

Рука человека запустила руку в волосы Ань Ланя, приподняв его затылок.

«Не бойся, я здесь».

Мир хаотично вращался, но голос этого человека, казалось, соединился с душой Ань Ланя, проникнув глубоко в его мозг.

Что-то тёплое прижалось к его затылку. От сильного жара Ань Лань захотел увернуться, но стоило ему наобум протянуть руку, как шею внезапно и без предупреждения пронзила острая боль.

"Фу…"

Челюсть Ань Ланя была крепко сжата, заставив его опустить голову и подставить шею другому человеку.

Боль продолжала усиливаться.

Ань Лань закричал от боли, но какая-то сила хлынула в его тело, зацепившись за нервы. Казалось, это было мощное и непреодолимое вторжение, успокаивающее бурлящие волны жара, бушующие внутри.

Мириады коней и солдат в парящей пыли его костей и крови были побеждены. Потенциально взрывоопасная маленькая вселенная вернулась в своё спокойное состояние, словно течение времени, и биение его сердца утихло.

«Всё в порядке, всё в порядке, я здесь».

Слёзы Ань Ланя полились, и его нежно вытерли. Другой человек терпеливо держал его, надавливая пальцами на затылок, чтобы облегчить головную боль.

Этот человек, казалось, знал, как заставить Ань Ланя почувствовать себя в безопасности и комфорте. Ань Лан слушал биение сердца в груди человека, пока тот не потерял сознание.

Его как будто приподняли, и время от времени завывали сирены.

Кажется, был голос Цяо Чуло… голоса мамы и папы… голос его сестры…

Когда Ань Лань снова открыл глаза, он почувствовал прохладный запах алкоголя.

"Вода…"

«А! Сынок, ты наконец-то проснулся! Ты меня до смерти напугал!» — перед ним возникло лицо мамы.

Ань Лань вздрогнул и попытался повернуть шею, но внезапная боль пронзила его затылок: «Мама... где это?»

«Это же больница! Боже мой, если бы с тобой что-нибудь случилось, как бы я жила…»

Глядя на то, как его мама проливает слезы, Ань Лань вдруг подумал, что, возможно, он смертельно болен и скоро покинет этот мир.

«Что именно произошло?» — Ань Лань пытался вспомнить, и голова у него пульсировала.

В этот момент вошла его сестра, Ань Юань, с термосом в руках. Увидев, что мама плачет, она быстро вытащила салфетки, чтобы та вытерла слёзы.

«Мам, с братом всё в порядке, правда? Если ты так будешь плакать, люди подумают, что наша семья собирается устроить похороны! Потом за тобой придёт торговец могилами!»

«Пфф!» — Мама оттолкнула Ань Юаня.

Ань Лань поднял руку и потянул сестру за собой: «Сестрёнка, что случилось…»

«Ты ничего не помнишь?»

Ань Лань закрыл глаза, показывая, что он действительно ничего не помнит.

«Ты ходил на KTV петь с Цяо и другими. Разве ты не помнишь?»

Благодаря напоминанию сестры, Ань Лань вспомнил, что ему нужно было вызвать полицию, но тут на него напал альфа. Он сделал ему укол в шею.

Ань Лань быстро закрыл шею руками.

«Теперь вспомни? Знаешь, что этот негодяй вколол тебе в шею?»

"… Что?"

Его мать села рядом с Ань Ланем, налила ему стакан воды и поднесла к его губам.

«Яблоко Евы! Запрещённый подпольный наркотик, с которым в последнее время борется весь город!»

Ань Лань был ошеломлен и не мог не спросить: «Неужели этого злодея поймали?»

«Поймали. Полиция сказала, что вам повезло, что вы успели позвонить. Полиция провела тайную операцию в этом караоке-баре и поймала всю банду, проводившую там сделки», — без особой доброты сказал Ань Юань.

«Это действительно здорово… Иначе я бы зря перенес эту инъекцию», — Ань Лань вздохнул с облегчением.

«Всё ещё отлично? Ты знаешь, что чуть не умер? Этот негодяй вколол тебе самую концентрированную дозу, думая, что ты омега, и хотел, чтобы у тебя немедленно началась течка…» Ань Юань замолчал на полуслове, когда мама прикрыла ей рот.

«Что за чушь ты несешь в присутствии своего брата?»

«Ты старомодная женщина. Он уже взрослый. Если мы не будем говорить с ним об этом, что, если другие его научат? Это будет очень плохо!» — тут же возразил Ань Юань.

«Подожди, не спорь. Что произошло после того, как мне ввели высококонцентрированный препарат?»

Ань Лань смутно помнил, что чувствовал себя крайне некомфортно, как будто мог умереть в любой момент.

Глава 12: Следы укусов

«У вас был слишком частый пульс. Врач сказал, что при внезапном контакте с такой высокой концентрацией гормонов за короткий промежуток времени, если немедленно не снизить уровень гормонов, вы можете умереть. Человек, оказавший вам неотложную помощь на месте, вероятно, очень высококлассный альфа-самец. Он укусил вас, передав вам свои феромоны, что позволило гормональному уровню в вашем организме как можно быстрее нормализоваться… Иначе сегодня…»

В этот момент Ань Юань также продемонстрировал выражение сохраняющегося страха.

«Где тот, кто меня спас? Я хочу поблагодарить его». Ань Лань попытался приподняться, но волна головокружения заставила его снова упасть на подушку.

«Я не знаю, кто этот человек. Он сделал доброе дело, не оставив своего имени», — ответил Ань Юань.

Ань Лань замер, испытывая необъяснимое чувство утраты.

Кто-то спас его в самый критический момент, но он понятия не имел, кто это был.

Мама напомнила ему: «Когда ты проснёшься, к тебе может прийти полиция и задавать вопросы. Просто говори, что помнишь, и не заставляй себя слишком много думать».

"Понятно."

Ань Лань спал некоторое время, примерно до шести вечера, когда к нему пришли Цяо Чуло, Толстый Цветок и Чэнь Наонао.

Как только Цяо Чуло увидел Ань Лань, его глаза покраснели, и он прижался к её кровати: «Это всё моя вина. Если бы я пошёл с тобой в супермаркет, ничего бы не случилось!»

Ань Лань погладил Цяо Чуло по голове, вздохнул и сказал: «Ты должен быть благодарен, что не пошёл со мной. Если бы это был ты, последствия были бы невообразимыми»

Ань Лань содрогнулся, вспомнив того подонка, который принял его за омегу и вколол ему что-то.

«Знаешь, кто меня спас?» — спросил Ань Лань.

«Кто же ещё это мог быть? Это был дядя-полицейский», — ответил Цяо Чуло.

«Где меня нашел дядя-полицейский?» — снова спросил Ань Лань.

«На стуле возле туалета».

Ань Лань коснулся своей шеи, гадая, не укусил ли его дядя-полицейский.

Нет, хотя его память была смутной, какое-то впечатление у него сохранилось. Когда он беспомощно сидел в туалете, кто-то постучал в дверь и позвал его по имени.

«Ань Лань, у тебя болит шея? Эта инъекция повредила шейный позвонок?» — нервно спросила Цяо Чуло.

А что, если он случайно парализует все ниже шеи?

Ань Лань быстро успокоил его: «Не заморачивайся по этому поводу».

В этот момент пришла мама. Увидев одноклассников Ань Лань, она пошла мыть фрукты.

Толстый Цветок и Чэнь Наонао с энтузиазмом помогали, и Цяо Чуло тоже хотел помочь, но Ань Лань одернул его.

«Болит не то место, куда вонзилась игла. Меня укусили в шею», — тихо сказала Ань Лань.

Цяо Чуло была ошеломлена и внимательно посмотрела на Ань Ланя, сказав что-то удивительное: «Чёрт! Раз мы все омеги, тебе интересно притворяться Альфой передо мной?»

«Нет… с чего ты взял, что я Омега?» Ань Лань не мог отдышаться.

«Вы слышали, чтобы одна Альфа отмечала другую Альфу?» — парировал Цяо Чуло.

«Это не метка. Тот, другой, ввёл мне альфа-феромоны, чтобы спасти меня. Иначе я бы давно уже взял ланчбокс, и тебе всё равно придётся плакать из-за меня, Цяо Чуло». Ань Лань вздохнул, рассказывая Цяо Чуло то, что знал.

«Но… это странно», — Цяо Чуло подпер подбородок, выглядя задумчивым.

«Что странного?» — спросил Ань Лань.

«Если это просто инъекция более мощных феромонов для подавления «Яблока Евы», почему бы не укусить себя за запястье? Почему за шею сзади? Разве это не очевидное поведение, связанное с маркировкой?» — спросил Цяо Чуло.

«…Может, там удобнее кусаться? Площадь больше?» — слабо ответил Ань Лань.

Цяо Чуло хладнокровно возразил: «Вы считаете это оправданием?»

Ань Лань замолчал.

Честно говоря, Цяо Чуло не поднимал этот вопрос, а Ань Лань не задумывался о направлении метки. Но теперь, после того как Цяо Чуло упомянул об этом, он словно открыл дверь, и невольно вспомнил всё.

Ан Лан, открой дверь.

Ан Лань, я здесь.

Сдержанный, но нежный, глубокий, но отстраненный.

Этот человек знал его имя. Был ли это кто-то, кого он знал?

Или все это было лишь его иллюзией?

«Могу ли я взглянуть?» Цяо Чуло посмотрела на него умоляющими глазами.

«Что… ты хочешь увидеть?» — спросил Ань Лань.

«Твоя отметина... ах, нет, укушенное место».

Ань Лань и Цяо Чуло долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем Ань Лань заговорила: «Почему мне кажется, что твой разум полон неподобающих мыслей?»

«Ничего не могу с собой поделать. Мне очень хочется узнать, больно ли быть временно отмеченным Альфой. Это видно по глубине раны».

На самом деле Ань Лань интересовалась природой этой раны.

Он медленно повернулся спиной к Цяо Чуло. «Тогда сфотографируй меня, я тоже хочу знать, насколько всё серьёзно».

Цяо Чуло осторожно приподняла марлевую повязку на затылке Ань Лань. На повязке был слой антисептической мази, но кровотечения у Ань Лань почти не было. Цяо Чуло долго смотрела на повязку, не закрывая её.

«Готово? Ты сделал фото?»

Только тогда Цяо Чуло взял телефон и сделал для него фотографию.

«Посмотри».

Ань Лань взял трубку. Отпечаток клыков альфы был глубоким. Сердце дрогнуло, ощущая незримую связь, словно он не принадлежал себе и установил связь с этим человеком где-то в незримом месте.

«Довольно сексуально», — прокомментировала Цяо Чуло.

«А? Где же сексуальность? Ты что, в последнее время что-то странное смотрел?» — спросила Ань Лань.

«Ань Лань, основываясь на своей интуиции омеги...» На лице Цяо Чуло появилась озорная улыбка.

«Какая интуиция?»

«Этому альфе ты действительно должен понравиться».

Ань Лань поперхнулся и чуть не отбросил телефон на десять метров.

«Твоя шутка совсем не смешная».

В этот момент кто-то постучал в дверь. Ань Лань и Цяо Чуло обернулись к двери, и это были Сюй Синжань и несколько старост классов.

«Староста, зачем ты пришёл?» Ань Лань хотел уже сесть, но у него снова закружилась голова.

Сюй Синжань расставила фрукты на прикроватном столике, а другие девушки купили цветы. Ань Лань без труда различала аромат яблок, кисло-сладкий аромат апельсинов и благоухание подсолнухов.

«Чувствуешь себя лучше? Ты меня вчера очень напугала», — Сюй Синжань подошла к кровати Ань Лань и села рядом.

Он подпер кровать Ань Лан одной рукой и посмотрел на нее сверху вниз.

Сюй Синжань улыбнулся, словно капля чернил, растекшаяся по бумаге, словно собираясь воплотить в себе все изящные и прекрасные замыслы пейзажной живописи.

Ань Лань почти забыл, что Сюй Синжань тоже был вчера вечером в KTV.

«Извините, что напугал вас».

«Не нужно извиняться, просто не пугай меня так больше в будущем», — ответил Сюй Синжан.

Ань Лань посмотрела на одноклассниц, расставляющих цветы, горячо поблагодарила их, а затем заметила тень на полу у входа в палату, как будто кто-то сидел на корточках снаружи.

«Кто-то еще снаружи?» — спросил Ань Лань.

Сюй Синжань рассмеялся: «Угадай, кто там снаружи?»

«Как я могу догадаться?»

«Сяо Чен», — ответил Сюй Синжань.

Это так шокировало Ань Ланя, что он чуть не упал с кровати: «Что? Сяо... Сяо Чэнь здесь?»

«Чего ты боишься? Он ничего тебе не сделает», — Сюй Синжань протянул руку и оттащил Ань Ланя назад.

Рукав его школьной формы закатался до локтя, а его чётко очерченное предплечье напряглось, поддерживая Ань Ланя за плечо. В этот момент Ань Лан почувствовал силу своих мышц и некую врожденную доминантность альфы. Ань Лан подсознательно приложил силу, откинувшись на кровать.

Сюй Синжань опустил голову, посмотрел в глаза Ань Ланю и тихо спросил: «Что с тобой? Кажется, ты меня боишься?»

«Ничего… ничего», — сердце Ань Ланя забилось в три раза быстрее, и он сжал простыню.

«Это из-за того альфы, который тебя обидел? Не бойся, его уже поймали. И он уже никогда не выберется», — сказал Сюй Синжань, и его взгляд внезапно похолодел при упоминании этого человека.

«И Сяо Чэнь его жестоко избил», — добавил со стороны Цяо Чуло.

«Побежден Сяо Ченом?»

Какое отношение к этому имеет Сяо Чэнь? Ань Лань не понял.

«В тот день Сяо Чэнь пел в том же классе караоке, что и наш староста. После того, как этот подонок тебя уколол, он бегал куда глаза глядят и случайно наткнулся на Сяо Чэня, который вышел покурить. Помнишь того придурка, который отобрал твой телефон? Чехол на твоём телефоне был похож на дурацкого кота, который кланяется, да? Сяо Чэнь сразу его узнал!» — с энтузиазмом дополнила рассказ Цяо Чуло, не подозревая, что Сяо Чэнь находится прямо у входа в палату.

«Подожди… Как Сяо Чэнь узнал мой чехол для телефона?»

Прежде чем Ань Лань успела получить ответ на этот вопрос, Цяо Чуло продолжила.

«Наш староста математического класса напрямую заблокировал этого парня, спросил, почему он держит твой телефон. Он не смог ответить и хотел убежать, но Сяо Чэнь просто швырнул его на землю! Этот импульс был просто потрясающим! Затем он начал массированную феромонную атаку, заставив этого парня признаться во всём, что он с тобой сделал».

"Ой…"

«И ты просто «ох»? Ты знаешь, что этот парень хотел с тобой сделать?» Цяо Чуло расширил глаза.

«Что он хотел сделать?»

«Он принял тебя за омегу и хотел сделать тебе что-то плохое! Но кто же знал, наша Ань Лань молодец, феромоны бьют ключом, пугая эту мерзкую альфу до чертиков!» Цяо Чуло улыбнулась, прищурившись.

«Я? Феромоны лопаются?» — Ань Лань указал на себя; эта история, казалось, становилась всё более и более абсурдной.

Цяо Чуло кивнул: «Да, ты, ты, конечно, ты».

Ань Лань посмотрела на старосту класса, Сюй Синжань, и тот тоже кивнул и сказал: «Ты действительно запугал его феромонами. Настоящий Альфа».

Услышав этот комплимент от высококлассного альфы, Ань Лань почувствовала смущение.

Он повернулся к двери и громко сказал: «Сяо Чэнь... спасибо».

Но Сяо Чэнь уже ушел.

Глава 13: Переживание великого бедствия ведёт к удаче

«Не стоит его слишком благодарить. Это просто инстинкт альфы», — улыбнулся Сюй Синжань.

«Инстинкт? Какой инстинкт?»

Ань Лан подозревал, что он поддельный Альфа, как будто он ничего не знал об альфах.

Сюй Синжань наклонился к Ань Лань, присмотрелся повнимательнее, и в его улыбке читалось сдержанное желание, незнакомое Ань Лань. «Этот человек обращался с тобой как с омегой, а у всех альф есть инстинкт самосохранения по отношению к омегам на своей территории. Его дурные намерения по отношению к тебе оскорбили Сяо Чэня».

«Сяо Чэнь сломал ему рёбра ударом ноги. Ты не видел, он ударил его прямо в лоб», — добавил Цяо Чуло.

Ань Лань был ошеломлён. Как он мог, не имея на то никаких оснований, позволить Сяо Чэню выплеснуть на него свой гнев? К тому же, он даже не был омегой.

«Ладно, уже поздно. Отдохни как следует и будь готова вернуться на занятия, когда поправишься. В конце концов, следующий ежемесячный экзамен будет нелегким из-за того, что ты все эти дни провёл в больнице», — Сюй Синжань встал, и улыбка на лице Ань Лань внезапно исчезла.

После того, как руководители класса ушли, Толстый Цветок и остальные окружили Ань Ланя, ели фрукты и болтали.

В связи с инцидентом на караоке вся школа в очередной раз подчеркнула важность безопасности.

Раньше ученикам не разрешалось посещать интернет-кафе, но, конечно, школа не могла запретить ученикам играть в игры в интернет-кафе.

Теперь даже посещение караоке-клуба было запрещено, и родители были уведомлены.

Ассортимент развлекательных мероприятий существенно сократился.

Но это не было большой проблемой: школа также была обеспокоена безопасностью учеников.

После того как Цяо Чуло и остальные ушли, в палате внезапно стало тихо.

Ань Лань выпил миску каши. Родители ушли первыми, а сестре завтра нужно было идти в школу. Отец сказал, что вернётся, когда примет душ.

Вскоре Ань Лань уснула. Похоже, лекарство, выписанное в больнице, содержало успокаивающие компоненты.

В оцепенении он почувствовал, будто кто-то сидит у его кровати. Он хотел открыть глаза и посмотреть, кто это, но веки были тяжёлыми.

Запах этого человека был очень благоуханным, как будто доносился из очень далекого места, неся с собой запах дождя, росы и звезд, что заставило Ань Лань почувствовать себя спокойно.

Пальцы собеседника нежно коснулись бровей Ань Лань, словно очерчивая что-то и одновременно подтверждая. Ань Лань почувствовал, что другой человек его ценит.

Пальцы задержались на носу Ань Ланя, и он почувствовал лёгкий зуд. Он вздохнул и потёрся носом о пальцы.

Словно от неожиданности, рука отдернулась.

Через некоторое время пальцы другого человека слегка коснулись нижней губы Ань Ланя, нежно играя с ней, проникая между зубами Ань Ланя.

Ань Лань высунул кончик языка, и когда человек уже собирался уходить, Ань Лань вдруг почувствовал нежелание, словно связь между ними прервётся. Он быстро укусил этот палец. По какой-то причине Ань Лань почувствовал себя в безопасности.

Палец, который хотел вырваться, слегка сопротивлялся, но Ань Лань держала его.

Ань Лань стиснул зубы и продолжил спать.

Постепенно Ань Лань почувствовал лёгкую скованность, сердцебиение участилось. Он резко открыл глаза и снова оказался в перегородке туалета караоке.

Снаружи кто-то стучал в дверь и раздался злобный голос.

«Я чувствую этот аромат, исходящий от тебя, словно аромат незрелого яблока — невинный и милый».

Ань Лань на мгновение замешкался, а затем тут же поднял обе ноги на унитаз, обхватив колени, словно пытаясь свернуться в кокон.

Он уставился на дверь.

Воздух становился все более влажным, и Ань Лань почувствовала, что задыхается.

«Открой скорее дверь. Я облегчу тебе задачу», — продолжал искушать его человек снаружи.

Как змея в Эдемском саду, выплевывающая свой холодный, влажный яд, готовая в любой момент обнажить свои клыки.

Внезапно в дверь с силой заколотили, и раздался свирепый, злобный голос: «Ты думаешь, я не знаю, что ты прячешься внутри!»

Ань Лань задрожал всем телом.

Все пространство исказилось, образовав непреодолимую силу, которая сокрушила Ань Ланя так, что он не смог дышать.

Это сон… Должно быть, сон. Он должен проснуться, он должен проснуться как можно скорее!

Ань Лань резко открыл глаза и резко сел, хватая ртом воздух. Его тело покрылось холодным потом.

Он огляделся: он все еще был в больничной палате.

Его одежда промокла от пота, и Ань Лань дрожал.

Он с благодарностью потер глаза; к счастью, это были всего лишь сны.

Он сел. Казалось, он проспал целые сутки: голова больше не кружилась.

Однако после такого кошмара он уже не мог заснуть.

Он вздохнул. Дверь в палату была слегка приоткрыта, и в коридоре горел свет.

В воздухе, наполненном запахом дезинфицирующего средства и спирта, ощущался какой-то очень слабый аромат.

Как будто мощная сила была сдержана и высвободилась сама собой, чтобы успокоить беспокойство Ань Ланя.

Ань Лань встала с кровати и осторожно толкнула дверь. В это время в больничном коридоре всё ещё было много людей.

Например, люди, идущие с капельницами, те, кто навещает пациентов, Ань Лань шел по этому запаху и подходил.

Чем ближе он подходил, тем явственнее становился аромат, тихо проникая в тело Ань Ланя. Казалось, каждая клеточка его тела была погружена в тёплую морскую воду, и Ань Ланю приходилось идти всё быстрее и быстрее, потому что он увидел в конце коридора окно, а перед ним стоял человек.

«Эй? Ты тот студент с 303-й койки, да? Почему ты не в постели?» — спросил врач в белом халате.

Ань Лань посмотрел на человека: «Ах, да, я просто вышел прогуляться».

«Ты в порядке? Ты сильно вспотел. Голова кружится?»

«Головокружения нет».

«Тогда быстро возвращайся в свою комнату. Так легко простудиться».

«О, хорошо», — кивнул Ань Лань, и когда он снова посмотрел в конец коридора, человека там уже не было.

Ань Лань не мог не подойти к окну; ему хотелось узнать, на что смотрит тот человек, которого он только что видел.

Постояв немного, Ань Лань вернулся в свою палату. В это время пришёл его отец и отругал его за то, что он бродит без дела.

Ань Лань улыбнулся, быстро откинулся на спинку кресла и заметил на прикроватном столике небольшую коробку.

"Что это?"

Это что-то принесли с собой Сяо Цяо и староста класса, когда они навестили его?

Открыв коробку, Ань Лань обнаружил внутри прозрачную стеклянную бутылочку. Он открыл крышку и понюхал. Освежающий и восхитительный аромат ворвался в его лёгкие.

Пришёл лечащий врач. Отец Ань Ланя поговорил с ним, и, увидев, что Ань Лань нюхает флакон, врач взял его и осмотрел.

«Доктор, что это?» — спросил отец Ань Ланя. «Я помню, вы говорили, что организм Ань Ланя наконец-то переработал нечто под названием «Яблоко Евы», и ему следует быть осторожнее с вещами, имеющими сильный запах феромонов».

Врач взглянул на инструкцию на бутылке, слегка ошеломлённый: «Это довольно редкая вещь. Это разновидность мёда с плато, добываемого из очень редкого цветка, называемого «рог ангела», потому что его форма напоминает рог. Цветочный нектар оказывает гормональное воздействие и успокаивает нервы. Будьте осторожны с ним. Не пейте залпом такую дорогую вещь, как сироп».

«Это очень дорого?» — сразу же спросил отец Ань Ланя.

Эта вещь показалась им очень ценной, и им стало неловко принимать столь ценный подарок.

«Ну, он же продаётся по граммам». Доктор улыбнулся. «Этот натуральный препарат действительно полезнее для вас, чем искусственно синтезированные гормональные препараты. Помните, вы ведь ещё в стадии дифференциации, верно? Это полезно для балансировки гормонального фона».

«Тогда мы должны выразить огромную благодарность однокласснику, который принёс тебе этот мёд». Отец Ань Ланя посмотрел на сына.

Ань Лань кивнул: «Я знаю».

После ухода доктора Ань Лань добавил в воду каплю мёда. Вкус был особенным — сладким и чистым, с лёгким ароматом высокогорного льда и снега, словно он очищал все внутренние органы.

На следующий день, когда Ань Лань почувствовал себя лучше, к ней пришла полиция, чтобы задать вопросы.

Ань Лань рассказал, что помнил тот день. Неожиданно полицейский сказал ему: «Спасибо, одноклассник. Потому что омега, которого ты видел в тот день, был нашим коллегой под прикрытием».

Итак, оказывается, это была давно подготовленная операция полиции. Если бы полиция не была так хорошо подготовлена, Ань Лань, попавший в засаду, мог бы не успеть спастись.

«Вы знаете, кто укусил меня, когда у меня был гормональный дисбаланс и пульс был слишком учащен?» — спросил Ань Лань.

Полицейские покачали головами: «Мы не знаем. Когда тебя нашёл одноклассник, ты сидел возле туалета. У караоке-клуба не было видеонаблюдения возле туалета».

Ань Лань почувствовала некоторое разочарование.

Но в жизни судьба может свести людей, живущих за тысячи километров. Возможно, когда-нибудь в будущем он встретит того, кто его спас.

Полиция вернула Ань Ланю телефон. Последние несколько дней он им не пользовался, лёжа в постели. Ещё день, нет, ещё час, нет, ещё минута, ещё секунда, и он бы заплесневел!

После ухода полиции Ань Лань быстро зарядил телефон. Когда телефон включился, даже пот на нём заиграл.

Было больше дюжины пропущенных звонков еще до проверки голосовой почты, и все они исходили от нарушителя спокойствия Цяо Чуло.

К тому же, номер был неизвестен. Ан Лан перезвонил, но номер был занят, вероятно, звонок по продаже недвижимости, магазинов в метро или чего-то ещё. Ан Лан не стал беспокоиться.

Открыв WeChat, я увидел, что все сообщения были от Цяо Чуло и других, в каждом из которых ему приказывали купить то или иное в супермаркете.

Даже Толстушка Хуа хотела, чтобы Ань Лань принесла два пакета лопающихся конфет?

Где же вы сможете найти это в супермаркете?

Ань Лань улыбнулся, пролистал сообщения и увидел, что Цяо Чуло почуял неладное. В WeChat он всё время спрашивал, куда пропала Ань Лань.

Затем, после инцидента, многие одноклассники стали присылать ему сообщения в WeChat, в основном спрашивая, все ли с ним в порядке.

Ан Лань задумался на мгновение и опубликовал сообщение в WeChat, написав, что теперь с ним все в порядке: пережить большую опасность — значит добиться большого успеха.

Под ним было множество сумасшедших лайков и комментариев.

Кто бы мог подумать, что появится и классный руководитель Балд Цян, который скажет только одно: «Игры в WeChat во время урока — это неприятности».

Глава 14: Сюй Синжань против Сяо Чена

Ань Лань был ошеломлён. О нет, неужели он раскрыл столько одноклассников, опубликовав тот момент в WeChat?

Повернув голову, Ань Лань взглянул на драгоценную бутылочку мёда на тумбочке. Он невольно почувствовал себя немного виноватым.

Но вкус был настолько хорош, что он почувствовал, будто чего-то не хватает, если он не пьет медовую воду каждый день.

Ан Лань одолжил у дежурной медсестры блокнот и маркер, написал три слова: «Спасибо» и приклеил их рядом с бутылочкой. Он сфотографировал снимок и опубликовал его в WeChat.

Возможно, из-за того, что в предыдущем сообщении WeChat было показано, что слишком много учеников играют со своими телефонами во время урока, на этот раз откликов было меньше.

Ань Лань просматривал видео. Когда он снова проверил их после урока, две трети одноклассников поставили ему лайки, и было больше дюжины комментариев. Однако никто не забрал себе мёд.

«Ты уверен, что не хочешь, чтобы я знал, что ты подарил мне такую дорогую вещь?» Ань Лань погладил его по голове.

Ан Лань был официально демобилизован и вернулся в школу со своим рюкзаком.

Однако в этот раз папа и мама постоянно настаивали, чтобы он возвращался домой сразу после школы и не задерживался на улице. Ань Лань вдруг почувствовал себя учеником начальной школы.

Он ехал на велосипеде, и все, что он слышал, обонял и видел по дороге, ничем не отличалось от прежнего.

Соевое молоко в трёх кварталах от него всё ещё было насыщенным, рисовые шарики с кунжутом всё ещё ароматными, выхлопные газы автобуса всё ещё были резкими, а мелкие иероглифы на рекламном щите в десяти метрах от него: «Это мероприятие разъясняется нашей компанией» — всё ещё были чёткими. Другими словами, восприятие Ань Ланя всё ещё было острым, поэтому уровень его гормонов должен был быть стабильным.

Он вернулся в класс, засунул рюкзак на парту, и стоявшая рядом Цяо Чуло крепко обняла его.

«Гунцзин, ты наконец-то вернулся. Малыш Цяо так по тебе скучал».

Ань Лань задрожал всем телом и ткнул пальцем в лоб Цяо Чуло, отталкивая его.

«Ты принял не то лекарство? Если у тебя гормональный дисбаланс, я угощу тебя мёдом».

«Даже если ты угостишь меня мёдом, это бесполезно», — лицо Цяо Чуло было на грани слёз.

"Что происходит?"

Цяо Чуло не забыл, что сказала ему Ань Лань, а ведь все старые Альфы так чутко слушали. Поэтому он достал телефон и отправил Ань Лань сообщение.

Маленький Цяо: [Я не уверен, какое лекарство принимал Ли Чжэннань из нашего класса. Каждый день перед уроком он бежит ко мне в корпус, чтобы забрать меня. После урока он блокирует меня и приглашает поесть!]

Ан Лань: [Это показывает, что ты ему нравишься.]

Маленький Цяо: [Но он мне не нравится.]

Ань Лань отложил телефон и посмотрел на Ли Чжэннаня, понимая, что тот смотрит на него с опаской. Ань Лань также понимал характер Ли Чжэннаня. Его семья была обеспеченной, и он был директором школы. Сам он был высококлассным Альфой, хотя его прошлогодний тест на феромоны не достиг уровня отличного Альфы.

Поначалу в школе им интересовались многие омеги. Однако он был несколько высокомерным, унаследовал манеры молодого господина и даже унаследовал его болезнь. Любой омеге, желающей с ним дружить, приходилось подчиняться его желаниям. Всё, от еды и одежды до порядка, должно было соответствовать его стандартам.

Наверное, это и есть то, что называют контрол-фриком, да?

Ань Лань его не боялся, и если Ли Чжэннань смотрел на него, он отвечал ему тем же. Ань Лань был мастером гляделок.

Ли Чжэннань сделал резкий жест в сторону Ань Ланя и отвернулся.

Маленький Цяо: [Видишь? Этот парень болен.]

Ан Лань: [Как он тебя заметил?]

Ань Лань всегда считал, что Ли Чжэннаню нравятся хрупкие и миниатюрные девушки-омеги. Маленький Цяо был красив, но обладал сильным характером и взглядами, и он не подчинялся ему. Он определённо не был в вкусе Ли Чжэннаня.

Маленький Цяо: [Это случилось, когда подействовал мой подавляющий препарат, и он учуял мои феромоны.]

Ань Лань: [Тогда он, должно быть, очень любит османтусовый сахар.]

Маленький Цяо: [Отвали. Меня это очень беспокоит. И будь осторожен. Он автоматически видит в тебе соперника.]

Ан Лань: [Я невиновен перед тобой.]

Маленький Цяо: [Вспомните свой момент в WeChat. Кто поверит, что мы невиновны?]

Ань Лань неожиданно не нашёлся, что ответить.

Все утро прошло без волн, вплоть до последнего урока физкультуры во второй половине дня.

Если бы не требования Министерства образования, на уроках физкультуры, возможно, преобладали бы такие предметы, как математика и естественные науки.

Ученики толпой бросились на спортивную площадку. Учитель физкультуры, помимо того, что провёл для всех разминку, не устанавливал определённого объёма упражнений для каждого.

Некоторые студенты предпочитали сидеть в сторонке, читать книги и греться на солнышке. Другие, возможно, бежали на баскетбольную площадку, потому что именно в это время у переутомлённых старичков-альф, угнетённых учёбой, не было возможности выплеснуть свои гормоны.

Независимо от того, были ли они бета- или омегами-игрушками, они собирались на корте, крича «ура».

Даже обычно скромный Сюй Синжань снимал свою громоздкую школьную форму, закатывал рукава футболки до плеч, обнажая длинные и сильные ноги, и присоединялся к баскетбольному матчу.

Толстый Цветок, хоть и не увлекался спортом, любил наблюдать за противостояниями, особенно между альфами.

Казалось, он не мог стать вершиной пищевой цепочки, но наблюдение за тем, как эти люди сражаются и падают с высоты, доставляло ему необычайную радость.

Благодаря своему непреодолимому весу Толстый Цветок обеспечил Ань Ланю и остальным хорошее место.

«Чёрт! Сегодняшняя игра просто захватывающая! Стоит посмотреть!» — сказал Толстый Цветок, держа в руках печенье.

«Что тут такого интересного?» — наконец протиснулся Ань Лань. Окружающие его одноклассники энергично сжимали телефоны, снимая видео. Лишь немногие из них были просто сторонними наблюдателями.

Ань Лань чувствовал себя немного не в своей тарелке среди окружающих его людей.

«Сюй Синжань против Сяо Чэня! Как думаешь, кто победит?» — спросил Чэнь Наонао.

«Сяо Чэнь? Как он оказался на физкультуре?» — недоумевал Ань Лань. Обычно во время уроков физкультуры Сяо Чэнь всё ещё спал в классе.

По словам маленьких последователей Сяо Чена: Наш старший брат непобедим во вселенной, и он презирает игру в баскетбол с этими недоразвитыми маленькими Альфами в классе.

Слухи Чэнь Наонао быстро распространились: «Я слышал, это из-за того, что маленькие последователи Сяо Чэня издевались над некоторыми студентами-бета в интернет-кафе, а Сюй Синжань тоже случайно оказался в интернет-кафе…»

«Сюй Синжань пошёл в интернет-кафе?» — Ань Лань был ошеломлён. «Зачем он туда пошёл?»

Ходят слухи, что он зашёл в интернет-кафе, чтобы получить доступ к иностранной литературе, обойдя брандмауэр. После того, как маленькие последователи Сяо Чэня начали издеваться над бета-студентами, они, сами того не зная, спровоцировали Сюй Синжань. Сюй Синжань преподал им урок, и они пожаловались. Поэтому Сяо Чэнь привёл своих маленьких последователей, чтобы бросить вызов Сюй Синжань.

«Сюй Синжань теперь сражается с людьми?» — Ань Лань был крайне удивлен.

Неужели он так много потерял за три дня отсутствия на занятиях?

Цяо Чуло вздохнула: «Ань Лань, советую тебе поближе познакомиться с альфами. Позже я найду для тебя ещё книги. Тебе стоит поучиться. Кто тебе сказал, что альфы всегда прибегают к физическому насилию, когда дело касается чего-то?»

«Старейшина класса не может использовать подход монахов Тан, декламирующих священные тексты, зачитывая их до гроба, верно?»

«Подавление феромонов. Староста класса выпустил свои феромоны напрямую — абсолютное доминирование. Двое маленьких последователей Сяо Чэня до сих пор держат кислородные баллоны, чтобы дышать». Цяо Чуло поднял подбородок.

Ань Лан проследил за его взглядом и увидел двух высоких и сильных старых Альф, выглядевших измученными, словно они всю ночь поднимали кирпичи на стройке, каждый из них держал в руках баллон с кислородом.

«Не слишком ли это преувеличено?»

«Если бы это был обычный альфа, конечно, это было бы невозможно. Но Сюй Синжань — альфа высокого класса. Концентрация и интенсивность его феромонов должны достигать определённого уровня», — сказал Цяо Чуло.

«Если Сяо Чэнь хочет помочь своим маленьким последователям выпустить пар, почему бы не устроить феромонную битву со старостой класса? Это лучше, чем играть в баскетбол и тратить силы». Чэнь Наонао протянул руку за фишками из сумки Толстого Цветка, но обнаружил, что сумка пуста. Толстый Цветок тут же накрыл сумку рукой Чэнь Наонао.

Услышав слова собеседника, Цяо Чуло прямо погладила его по голове: «Чэнь Наонао, ты хочешь, чтобы мы умерли? Вы, беты, ничего не чувствуете, так что у вас всё спокойно. Если Сюй Синжань и Сяо Чэнь устроят феромонную битву, боюсь, ни один альфа в нашей школе, кроме Гу Лиюй, не выдержит. А их феромоны настолько сильны, что могут вызвать течку у всех омег в школе».

Это было категорически запрещено во всех школах.

Небольшая феромонная перепалка в небольшой группе считалась нормальной. Однако, если бы об этом узнало руководство школы, это могло бы привести к написанию самокритики, тюремному заключению или даже исключению.

Более того, контролировать самих альф было непросто. Если бы феромоны были выброшены друг на друга в ходе схватки, и они потеряли бы контроль, последствия были бы невообразимыми.

Вот почему такой искусный кулачный боец, как Сяо Чэнь, решил сыграть в баскетбол против Сюй Синжаня.

Мышечные линии Сюй Синжань были очень красивыми, очевидно, не от тренировок в спортзале, а от реальных нагрузок.

Таким образом, он мог без колебаний соревноваться в стрельбе из десятиметровой винтовки.

Каждый раз, участвуя в соревнованиях, он надевал специальную кожаную куртку, обнажая его красивую фигуру. Однако увидеть его мускулы так откровенно было впервые.

Сяо Чэнь, как обычно, каким-то образом раздобыл кожаную ленту, завязал на затылке небольшую косичку, полностью обнажив лоб. С диким видом и глубоко посаженными глазами, омега-студенты в аудитории снова принялись писать эссе.

Его мышцы были упругими и напряженными, он был способен одним ударом сбить кого угодно с ног. Это говорило о его сильных атакующих способностях.

Ань Лань посмотрела на Сюй Синжань, а затем на Сяо Чэня и пробормотала: «Сяо Чэнь выбирает безумный путь, но почему староста класса тоже кажется таким сложным в общении?»

Внезапно почувствовав на себе взгляды двух пар глаз, Ань Лань поднял голову и увидел, как Сяо Чэнь поднял брови, беззвучно произнеся: «Кто идет по дикому пути?»

Ань Лань был ошеломлён; он не ожидал, что слух высококлассного Альфы будет настолько острым. Как же его пробормотанный комментарий был услышан среди такого количества людей?

Пока Ань Лань всё ещё обдумывал это, Сюй Синжань прижал кулак к губам, и на его лице сияла улыбка. Он тут же покорил сердца многих девушек на корте.

Честно говоря, в этом баскетбольном матче у команды Сюй Синжаня не было особого преимущества. За исключением старосты, остальные четверо были послушными и хорошими учениками.

С другой стороны, за Сяо Ченом стояло несколько известных в классе «смутьянов», включая Чэнь Чжэннаня, который любил аромат османтуса.

«Ладно, хватит лишних приветствий. Урок физкультуры подходит к концу», — Сяо Чэнь хлопнул в ладоши, глядя на учителя физкультуры и приглашая его подойти и бросить мяч.

Независимо от того, победил ли он или проиграл, Сяо Чэнь даже не утруждал себя лишними словами. Он был поистине совестью больших шишек.

Глава 16. Пропусти тебя, но забери свою жизнь

«А, Ло… если нет доказательств, не…»

«Что ты имеешь в виду под отсутствием доказательств? Он дважды ударил тебя по лицу. Он что, профессионал со скользкими руками? Это всё потому, что я его отверг, а он неправильно понял, что я на твоей стороне, поэтому решил рискнуть и отомстить!» — сказал Цяо Чуло.

В этот момент Гу Лиюй уже вышел из школьной поликлиники; казалось, его действительно не волновало это дело.

По какой-то причине Ань Лань всегда чувствовал потребность послушать Гу Лию. Поэтому он специально засек время: две минуты лежал, набивая ватой, прежде чем выйти из школьной поликлиники.

Урок физкультуры уже закончился, и когда Ань Лань вернулся в класс, он узнал, что команда Сюй Синжаня проиграла команде Сяо Чэня с разницей в одно очко. Однако после ухода Ань Ланя Сяо Чэнь выгнал Ли Чжэннаня из игры.

Этот человек, Сяо Чэнь, кажется немного высокомерным и властным, но больше всего он не любит, когда другие проделывают что-то не то. Люди, сопровождавшие Сяо Чэня, утешали Ли Чжэннаня, намекая, что помогут ему добиться снисхождения через несколько дней.

Ли Чжэннань равнодушно ответил: «Он не император, а я не его младший брат. Разве быть высококлассным Альфой впечатляет?»

Он мог позволить себе так говорить, потому что его семья была в школьном совете.

Другим это показалось неинтересным, и они не стали с ним общаться.

Цяо Чуло оглянулся и заметил, что Ли Чжэннань все еще мрачно смотрит на него.

Староста класса Сюй Синжань вошла в класс, держа в руках кусок шоколада, и подошла к Ань Лань.

«Извините, мы проиграли».

«Победа и поражение — обычное дело на войне», — улыбнулся Ань Лань. «Староста, вы освежили мое представление о вас».

«Какое восприятие?» — усмехнулся Сюй Синжань, опуская голову, чтобы посмотреть на нос Ань Ланя.

«Сначала я думал, что ты ученый, но оказалось, что ты еще и воин».

Сюй Синжань прошептал голосом, который мог услышать только Ань Лань: «Больше похоже на свирепого разбойника».

Сказав это, Сюй Синжань ушел.

Цяо Чуло толкнула Ань Лань: «Смотри, быстрей! Групповой чат просто взрывается. После нашего ухода две команды столкнулись, и теперь это жестокая битва не на жизнь, а на смерть!»

"Хм?"

Ань Лань быстро достал телефон, и в групповом чате появилось множество небольших видеороликов, присланных одноклассниками.

Он открывал их один за другим, и за этим было захватывающе наблюдать.

Сюй Синжань и Сяо Чэнь сражались в лоб, демонстрируя поразительную прыгучесть и взрывную силу. Ань Лань начал сомневаться, что эти двое вообще люди; остальные игроки казались ему декорациями.

Сюй Синжань не улыбался на протяжении всего повествования, а его ледяное поведение полностью изменилось, неожиданно приняв новый характер.

С другой стороны, дикая и напряжённая игра Сяо Чэня делала каждый бросок захватывающим. В последнем слэм-данке даже резинка лопнула, а его волосы разлетелись, демонстрируя взрывную инерцию.

Смена направления движения Сяо Чэнем в воздухе и подтягивание Сюй Синжанем заставили Ань Ланя пожалеть, что он не остался до конца, даже несмотря на то, что у него из носа текла кровь.

«Если бы я знал, что это будет так захватывающе, я бы выдержал носовое кровотечение, чтобы досмотреть фильм до конца».

Пока Ань Лань говорил, он услышал одновременно два очень тихих смешка.

Один из них был со стороны Сюй Синжаня, который теперь казался дружелюбным, но без той агрессии, которая была у него на баскетбольной площадке.

Сзади раздался ещё один смех, и Ань Лань не осмелился обернуться. Он знал, что это Сяо Чэнь.

Одноклассники, знаете ли вы, что когда вы тихо обсуждаете альфа-самцов в классе, они на самом деле вас слышат?

Ань Лань продолжала пролистывать сообщения в групповом чате, чувствуя себя ошеломленной искренностью и смелостью одноклассников.

В этот момент в класс вошёл Гу Лиюй с книгой в руках. Проходя мимо места Ли Чжэннаня, он внезапно остановился.

«Я слышал, ты хорошо играешь в баскетбол».

«А?» Ли Чжэннань не ожидал, что Гу Лию заговорит с ним. Он думал, что все в школе для него невидимы.

«Каждый раз попадаешь в цель, да?» — спросил Гу Лиюй.

Весь класс погрузился в гробовую тишину. Ли Чжэннань недоумённо посмотрел на Гу Лиюй, запрокинув голову.

«…Всё…всё в порядке».

«Я слышал, что ты даже более грозен, чем Гу Цинчуань?» — спросил Гу Лиюй.

«А?» — Ли Чжэннань все еще выглядел растерянным.

Через мгновение группа WeChat снова завибрировала.

[Кто такой Гу Цинчуань?]

[Вы не знаете Гу Цинчуаня? Любимец студентов-медиков, MVP Национальной университетской баскетбольной лиги! Он ещё и двоюродный брат Гу Лиюй!]

[Что за шутка о том, что Ли Чжэннань лучше Гу Лиюй?]

Скриншот мгновенно распространился. Это пост Ли Чжэннаня на форуме кампуса. Он сделал удар с эффектом «затухания» — коронный приём Гу Цинчуаня.

Текст под фотографией гласил: «Попадание в цель со всех сторон — что такого замечательного в GQC!»

[Чёрт, Ли Чжэннань такой смешной, да? Гу Цинчуань — бог баскетбола в университете! Он думает, что он лучше Гу Цинчуаня только потому, что научился делать бросок с отклонением?]

[Он, должно быть, думает, что Гу Цинчуань не заглянет на форум нашей школы. Но проблема в том, что Гу Лиюй из нашей школы, верно?]

[Но он даже не осмеливается напрямую упомянуть имя великого бога Цинчуань, прибегая к скромному использованию инициалов. Разве это не смешно?]

[Может быть, Гу Лиюй здесь, чтобы помочь своему кузену восстановить репутацию?]

[Как он собирается помочь? Ты видел, как Гу Лиюй играет в баскетбол? Разве он не учится бросать?]

[Да, я никогда не видел, как Гу Лиюй бросает баскетбольный мяч в школе. Он ведь не интересуется коллективными занятиями, верно?]

Дыня оказалась слишком большой, не только Сюй Синжань оглянулся, но даже Сяо Чэнь, дремавший, положив подбородок на стол, проснулся и холодно посмотрел на Ли Чжэннаня.

Все ждали, когда же Гу Лиюй заговорит.

Хотя Ли Чжэннань и старался сохранить лицо, он не осмелился провоцировать Гу Лию, поскольку не знал уровня его мастерства. Поэтому ему пришлось подыграть.

«Недоразумение, недоразумение. Я просто обрадовался, узнав о броске с затуханием, поэтому и сказал это. Ведь Бог Цинчуань велик, знаете ли», — Ли Чжэннань улыбнулся.

Ань Лань восхищался его стойкостью духа. Он говорил на языке людей, на языке призраков и разрушал границы между людьми и призраками, превосходя Инь и Ян – разносторонний человек!

×

«Он молодец, или ты молодец? Узнаем после школы. 5:40, школьная баскетбольная площадка».

Гу Лиюй небрежно бросил эту фразу и вернулся на свое место, чтобы заняться тем, что ему было поручено.

С другой стороны, выражение лица Ли Чжэннаня слегка изменилось.

Групповой чат снова взорвался.

[Значит, Гу Лиюй действительно умеет играть в баскетбол! Боже мой, сейчас мы увидим, как Гу Лиюй играет в баскетбол!]

[Какой сегодня райский день! Сначала Сюй Синжань и Сяо Чэнь пробивают предел А-значения, а теперь взрывается Гу Лиюй!]

[Полагаю, соперники Гу Лиюй по баскетболу — люди уровня Гу Цинчуаня! На этот раз у Ли Чжэннаня проблемы!]

[Называя CZN его настоящим именем, будьте осторожны, иначе в ответ получите скриншоты.]

Группа немедленно отобразила сообщение об отзыве.

Все слишком быстро отправляли спам в чат, с нетерпением ожидая решающего матча после школы сегодня.

Когда учитель английского вошёл в класс, он обнаружил, что весь класс погрузился в хаос. Учитель не выдержал и с силой постучал по доске.

«Сплетни в групповом чате никуда не денутся. Ты можешь хотя бы на доску обратить внимание?»

Сюй Синжань слегка откашлялся, и это сработало. Все выпрямились, уставившись на доску, хотя мысли их уже были устремлены на баскетбольную площадку за окном.

Уроки английского стали для меня особенно невыносимыми.

Наконец, урок подходил к концу, и учитель английского языка решил его продлить. Он и не подозревал, что Чэнь Наонао поднял руку и сказал: «Учитель, мне плохо. Мне нужно в туалет!»

Толстый Цветок тоже вмешался: «Учитель, у меня что-то болит живот. Мне тоже нужно в туалет!»

Таким образом, учитывая всеобщий дискомфорт в желудке и позывы в туалет, учитель английского языка вынужден был заподозрить, что в классе произошло коллективное пищевое отравление.

«Сколько раз я тебе говорил! Не ешь ничего лишнего! Как ты можешь не слушать!»

Под обеспокоенный голос учителя английского языка все схватили свои школьные сумки и бросились на баскетбольную площадку.

Цяо Чуло тоже быстро собрал сумку, помогая Ань Ланю запихнуть все рабочие тетради в ящик, затем потянул его за собой и побежал.

«Вперёд, вперёд, вперёд! Баскетбольная площадка ждёт! Посмотрим, какой предлог найдётся у Ли Чжэннаня, чтобы сбежать!»

Гу Лиюй небрежно собрал свою школьную сумку, повесил ее на плечо и вышел из класса, как будто там больше никого не было.

Ли Чжэннань сидел один за партой. Его единственной надеждой было то, что слова Гу Лию перед уроком — просто пустые слова.

Он повернул голову и посмотрел в окно, надеясь, что Гу Лиюй не пойдет на баскетбольную площадку, а сразу пойдет домой.

Но его надежды оказались тщетными.

Потому что Гу Лиюй поставил свою школьную сумку на край баскетбольной площадки, снял сине-белую школьную куртку, надел чисто-белую футболку и вышел в центр площадки.

Все одноклассники повернулись к окну, где сидел Ли Чжэннань.

Ли Чжэннань действительно оказался в затруднительном положении. Если бы он нашёл повод уйти прямо сейчас, то стал бы посмешищем для всей школы.

Но если бы он столкнулся с этим…

Возможно, Гу Лиюй действительно не умел играть в баскетбол. Если бы и умел, он бы не видел, чтобы тот бросал за два года учёбы в старшей школе.

Вероятно, он рассчитывал на то, что станет высококлассным Альфой, думая, что сможет преуспеть во всех видах спорта.

Чёрт возьми! Он смотрел на людей свысока!

После небольшого самовнушения Ли Чжэннань смело собрал сумку и отправился на баскетбольную площадку.

Гу Лиюй стоял к нему спиной и даже не разминался.

Ли Чжэннань считал, что баскетбол — это не то же самое, что стрельба. Гу Лиюй, возможно, и выиграл чемпионат провинции по стрельбе в многоборье, но это не обязательно означало, что у него достаточно выносливости, чтобы играть в баскетбол.

Даже не разминался — новичок.

«Я здесь», — сказал Ли Чжэннань.

Гу Лиюй наконец наклонился, поднял с земли баскетбольный мяч и бросил его Ли Чжэннаню.

"Ну давай же."

За пределами площадки Сюй Синжань и Сяо Чэнь стояли позади наблюдающих студентов. Благодаря абсолютному преимуществу в росте они прекрасно видели ситуацию на всей площадке.

Сяо Чэнь нахмурился и спросил: «Неужели Гу Лиюй действительно умеет играть в баскетбол?»

«Конечно», — улыбнулся Сюй Синжан, кривя рот.

«Он это делает? Тогда почему он даже не посмотрел баскетбольный матч нашего стрелкового клуба? Смотрит на нас свысока?» — Сяо Чэнь был недоволен.

«Он играет в баскетбол с Гу Цинчуанем. Разве ему этого мало? Зачем ему обращать на нас внимание?» — равнодушно ответил Сюй Синжань.

Ань Лань оглянулся. Иногда он действительно не мог понять отношения между Сюй Синжань и Сяо Чэнем.

Сяо Чэнь мог соревноваться с Сюй Синжанем в баскетболе ради своих подчиненных, а теперь они могли и пообщаться друг с другом.

Глядя на них таким образом, взгляды Сюй Синжаня и Сяо Чэня внезапно обратились на него.

Сяо Чэнь жестом пригласил его подойти, что означало: «подойди ко мне».

Но Сюй Синжань поднял подбородок, подразумевая: «Просто оставайся там».

Ань Лань повернул голову и продолжил наблюдать за игрой.

Сяо Чэнь нахмурился: «Что с этим парнем? Чуть больше часа назад в него попал баскетбольный мяч, и теперь у него сильное кровотечение. Почему он снова выходит?»

«Всё в порядке. С Гу Лиюй здесь Ли Чжэннань не сможет ничего сделать», — ответил Сюй Синжань.

Обсуждение среди студентов было не таким бурным, как в предыдущей игре, ведь Гу Лиюй держался слишком отчужденно, и все чувствовали, что должны хранить абсолютную тишину, наблюдая за тем, как он играет в баскетбол.

Ли Чжэннань уже планировал проявить инициативу, дав Гу Лиюю сдерживающий фактор.

Он быстро повёл мяч в сторону Гу Лию. Все широко раскрыли глаза, наблюдая, как он вот-вот пройдёт мимо Гу Лию. Однако Гу Лиюй вытянул свою длинную руку, и мяч Ли Чжэннаня ускользнул.

Ли Чжэннань тут же перехватил его, а Гу Лиюй быстро обошел его, прыгнув прямо.

Увидев прыжки Сюй Синжань и Сяо Чэня, которые он и так считал достаточно мощными, когда Гу Лиюй прыгнул, он словно освободился от ограничений гравитации. Динамическое зрение Ань Ланя было невероятно острым. Он видел, как Гу Лиюй использует плечо и спину для приложения силы, как работают его руки, как слаженно работают его плечи и предплечья, и плавную передачу и взрыв этой силы. Это надежно удерживало его взгляд.

Единственный бросок Гу Лию был настолько ошеломляющим, что баскетбольное кольцо задрожало, словно вот-вот рухнет.

У Ли Чжэннаня не было такой хорошей способности к подвешиванию на воздухе, как у Гу Лиюя. При приземлении мяч угодил ему в плечо.

«Ах…» Ли Чжэньнань застонал.

Все были ошеломлены.

При обычных обстоятельствах Гу Лиюй должен был бы извиниться перед Ли Чжэннанем, хотя в сложившейся ситуации его ни в коем случае нельзя было бы винить.

Но Гу Лиюй проигнорировал даже самые лицемерные извинения и прямо спросил: «Не можешь продолжать? Ты даже не использовал эффект затухания».

Даже самый глупый человек мог бы сказать, что Гу Лиюй искренне собирался разобраться с Ли Чжэннанем.

«Ты... делаешь это нарочно?» Ли Чжэннань, которого дома немного баловали и который пользовался большим уважением у окружающих, никогда не сталкивался с таким прямым ответом.

«Я сделал это намеренно, рассчитав угол твоего приземления», — небрежно ответил Гу Лиюй.

Ли Чжэннань лишился дара речи.

Люди начали шептаться.

«Да, как Гу Лиюй узнал, где ты приземлишься?»

«Попасть под баскетбольный мяч во время броска сверху — обычное дело, не так ли?»

«Он сегодня тоже ударил Ань Ланя, когда играл в баскетбол, не так ли?»

Сяо Чэнь повернул голову и спросил Сюй Синжань, стоявшего рядом с ним: «Это намеренно?»

Сторонним наблюдателям показалось, что Гу Лиюй говорил с сарказмом, но Сюй Синжань покачал головой: «Гу Лиюй сказал, что сделал это намеренно, значит, так оно и есть намеренно».

Цяо Чуло потянула Ань Ланя за рукав и прошептала: «Тебе нравится?»

«Всё в порядке…» Ань Лань не был человеком мстительным.

Цяо Чуло с сожалением сказал: «Верно. Лучше бы он ударил его по носу. У Ли Чжэннаня нет красных полос под носом».

Гу Лиюй бросил мяч обратно Ли Чжэннаню и наклонился со словами: «Еще раз».

Ли Чжэннань уже знал, насколько силён Гу Лиюй. Преимущество отличника в физической подготовке нельзя было недооценивать, а Гу Лиюй действительно умел играть в баскетбол.

Ли Чжэннань продемонстрировал замысловатый дриблинг, думая, что Гу Лиюй не столь ловок. Однако, лишь повернувшись, Гу Лиюй повторил обманный приём Ли Чжэннаня, продемонстрировав поразительную ловкость коленей и лодыжек.

Ли Чжэннань нашел возможность обойти Гу Лиюя, и этот ход получился весьма эффектным.

Все думали, что Ли Чжэннань вот-вот забьет, но Сяо Чэнь рассмеялся: «Ясно, что «позволил тебе пройти, но лишил жизни»».

Ли Чжэннань попытался забить сверху, но Гу Лиюй под непривычным углом отбил мяч из-за спины, точно попав в корзину. Когда Гу Лиюй приземлился, он заблокировал Ли Чжэннаня, заставив его отшатнуться назад. Неожиданно мяч угодил ему в лицо.

Ли Чжэннань упал на землю, а баскетбольный мяч отскочил за пределы площадки и покатился к ногам Ань Ланя.

Все уставились на нос Ли Чжэннаня, а Ань Лань даже услышала, как кто-то ведет обратный отсчет.

«Три… два… один…»

Прежде чем Ли Чжэннань успел прийти в себя, его нос стал теплым, и наконец началось кровотечение из носа.

"Ой…"

Одноклассники дружно вздохнули, как будто этот момент был долгожданным.

Ли Чжэннань опустил голову, дотронулся до носа и широко раскрыл глаза, словно у него никогда в жизни не шла кровь из носа.

Гу Лиюй, сохраняя спокойствие, подошёл к Ань Лань. Одноклассники невольно отступили, и Ань Лань последовала их примеру. Гу Лиюй наклонился и поднял баскетбольный мяч перед Ань Лань.

Он вдруг постучал по ботинку Ань Ланя и сказал: «У тебя развязался шнурок».

Сквозь поверхность обуви Ань Лань почувствовала легкое давление кончиков пальцев Гу Лиюй.

Ощущения по всему телу устремились к этой маленькой точке. Пальцы ног Ань Ланя невольно сжались.

В этот момент Ли Чжэннань пришёл в себя. Гнев вскипел в нём, сорвав с лица фальшивую улыбку, которую он натянул. Он нанёс удар прямо в затылок Гу Лию.

Глава 17: Надеть синее платье в порыве гнева на любимого человека

"Будь осторожен-"

Ань Лань позвал.Гу Лиюй внезапно обернулся и с силой ударил баскетбольным мячом в лицо Ли Чжэннаня.

Все были ошеломлены.

«Ах…»

Кулак Ли Чжэннаня пролетел мимо уха Гу Лиюя. Тот упал назад, ударился о землю и некоторое время не мог подняться.

«О, староста… разве его не собьют насмерть?» Сяо Чэнь холодно ткнул Сюй Синжаня рядом с собой.

«Тьфу, как неприятно».

Сюй Синжань похлопал стоявшего перед ним ученика, прося его подвинуться.

«Гу Лиюй, ты сбил Ли Чжэннаня с ног. Нехорошо просто так стоять, верно?» Сюй Синжань присел рядом с Ли Чжэннанем, похлопав его по лицу. Кровотечение из носа усилилось.

Затем Гу Лиюй подражал манере Сюй Синжань, присев на корточки, как бы говоря: «Теперь я не просто стою».

Ли Чжэннань проснулся, вытер нос. Гнев его не утих. «Гу Лиюй, думаешь, фамилия Гу даёт тебе право всем командовать?»

Кто бы мог подумать, что Гу Лиюй ответит: «Моя семья не владеет акциями школы».

Подразумевалось, что семья Ли Чжэннаня имела акции в школе, что позволяло ему доминировать.

После короткой паузы все разразились смехом.

«Насчёт этого ещё не решён! Староста класса, ты видел? Этот парень трижды ударил меня баскетбольным мячом! Вы всё ещё хотите разделить счёт и защитить друг друга!» — спросил Ли Чжэннань.

«Я слышал о том, что при разделении счета нужно действовать по-голландски, но о том, чтобы защищать друг друга, я слышу впервые». Сюй Синжань достал из кармана пачку салфеток и протянул ее Ли Чжэннаню.

Ли Чжэннань оттолкнул его: «Я не хочу этого! Я хочу, чтобы Гу Лиюй извинился передо мной!»

«А, понятно. Извинения или нет, мы оба студенты, и судить непросто. В противном случае, можешь позвонить отцу. Гу Лиюй… Хочешь позвонить отцу?»

«Мой отец не придет», — ответил Гу Лиюй.

О старике Гу Лию ходит много слухов, например, о том, что много лет назад он попал в автомобильную аварию и теперь ему предстоит долгое восстановление в больнице, или о его высоком рейтинге А, из-за которого он опасается негативного влияния на общество, поэтому остается скрытым.

Ли Чжэннань задумался, не психическое ли у него заболевание. Зачем ему встречаться с отцом Гу Лиюй?

«Чепуха, отец Гу Лиюй не является членом школьного совета», — вставил комментарий Сяо Чэнь, который точно знал, когда тот прибыл.

Все снова разразились смехом.

«Что ты имеешь в виду? Обвиняешь меня в связях с отцом?»

«Как такое возможно? Когда придёт твой отец, пусть он хорошенько посмотрит», — сказал Сюй Синжань, доставая телефон и показывая Ли Чжэннаню записанное видео.

На видео Гу Лиюй стоял спиной к Ли Чжэннаню, поднимая мяч с земли. Ли Чжэннань замахнулся на него кулаком.

Гу Лиюй повернулся и бросил в него баскетбольный мяч исключительно в целях самообороны.

Ли Чжэннань посмотрел видео, и его лицо изменилось. Он слишком хорошо знал характер своего отца. Он усвоил от отца, что разным людям нужны разные лица.

Семья Гу всё ещё обладает значительным влиянием. Будучи семьей высококлассных Альф, отец Ли Чжэннаня, приехав, несомненно, должен будет проявить добрую волю. Более того, из-за этого видео Ли Чжэннань рискует получить пару нагоняев; оно того не стоит.

«Все немного разгорячились. Твои посты в интернете, кажется, принижают чьего-то старшего брата, а он вызвал тебя на бой с киллером. В итоге ты получил кровь из носа. Если ты думаешь, что Гу Лиюй сделал это намеренно, то нападение исподтишка в праведном гневе нетрудно понять. Мы все одноклассники, пусть прошлое останется прошлым. Что скажешь?»

Слова Сюй Синжаня «Пусть прошлое останется в прошлом» были адресованы не Ли Чжэннаню, а Гу Лиюй.

Другими словами, этот вопрос по-настоящему будет решён только тогда, когда так скажет Гу Лиюй.

В конце концов, если Гу Лиюй не нравился Ли Чжэннаню, каждый день существовало более сотни способов поставить его в неловкое положение. Более того, Гу Лиюй был прямолинеен и прямолинеен.

«Конечно», — легко ответил Гу Лиюй, встал, надел школьную куртку, перекинул сумку через плечо и покинул баскетбольную площадку.

Его не волновало мнение окружающих и то, отомстит ли Ли Чжэннань.

Сюй Синжань громко заявил: «Одноклассники, вам сегодняшнего пробного экзамена недостаточно? Или ежемесячный тест не считается для вас давлением? Может быть, играть в интернет-кафе интереснее, чем смотреть баскетбол на площадке?»

Все поняли намерение Сюй Синжаня: пришло время разойтись и заняться своими делами.

Цяо Чуло потянула Ань Ланя за собой и быстро ушла.

«Почему вы так быстро уходите?»

«Не хочу, чтобы Ли Чжэньнань меня видел».

"Справедливо."

Ань Лань схватил велосипед, а Цяо Чуло села на заднее сиденье. Они вдвоем вышли из школы.

По дороге Цяо Чуло подтолкнул Ань Лань: «Мне кажется, сегодня Гу Лиюй бросил вызов Ли Чжэннаню специально для тебя».

Сердце Ань Ланя екнуло, и мотоцикл чуть не упал в кювет.

«Что за чушь ты несёшь? Разве Гу Лиюй не говорил, что это для его кузена, Гу Цинчуаня? Ли Чжэннань слишком высокомерен!»

«Но я чувствую, что Гу Лиюй относится к тебе по-другому».

«Чем он стал по-другому ко мне относиться?»

«Сегодня, когда ты пострадал, кто тебе нос вытер? У Гу Лиюй, знаешь ли, мания чистоплотности! И он не любит, когда его трогают».

«Откуда вы знаете, что он помешан на чистоте и не любит, когда его трогают?»

«Это было сказано в группе. У нас в группе есть человек, который был одноклассником Гу Лию ещё со средней школы».

«…» Ань Лань лишился дара речи.

«Надев синее платье в порыве гнева на любимого*, чувствуешь ли ты себя тронутым?» Цяо Чуло потянул за край рубашки.

* Это выражение часто используется для описания человека, который проявляет решимость и совершает смелые поступки, даже преображаясь, ради того, кто ему очень дорог.

«Разве Ли Чжэннань не в восторге от тебя? В моё отсутствие он каждый день приходит и мешает тебе. Разве это тебя трогает?» — нарочно заметила Ань Лань.

«Ты хочешь, чтобы у меня пропал аппетит по ночам?»

«Идеально подходит для похудения».

В этот момент мимо них проехала машина и нагло преградила им дорогу.

Окно опустилось, и внутри оказался Ли Чжэннань. Его нос все еще был красным, и, что важнее, его взгляд был враждебным.

«Почему, Цяо Чуло, ты предпочитаешь плакать на его велосипеде, чем смеяться в моей машине?»

Выражение лица Ли Чжэннаня было несколько свирепым.

Ань Лань знал, почему. Только сегодня он был унижен Гу Лиюем, и теперь, видя Цяо Чуло, сидящего на велосипеде сразу после этого, альфа-гордость Ли Чжэннаня была на грани взрыва, нуждаясь в выходе.

И вот в этот момент они случайно столкнулись.

«Нет, я лучше буду кататься на велосипеде и смеяться, чем плакать в твоей машине». Цяо Чуло слезла с велосипеда Ань Ланя.

Ань Лань оттащил Цяо Чуло назад, но Цяо Чуло все еще стоял перед Ань Ланем.

Изначально всё началось из-за него, а в Ань Ланя только что попал баскетбольный мяч. Кто знает, какие проблемы могут возникнуть в следующий раз?

Цяо Чуло не хотел, чтобы Ань Лань снова оказалась невинно замешанной в этом деле.

«Цяо Чуло, думаешь, отвергнув меня, ты выглядишь благородным и способным? Разве ты не видишь реальности? Ты омега. В конце концов, тебя отметит альфа. Ты недовольна мной, насколько ты уверена в себе? Не думай, что я не знаю, что ты каждый день мечтаешь о Сюй Синжань. Учитывая происхождение семьи Сюй Синжань, он даже не посмотрит на тебя».

Ли Чжэннань изначально хотел воспользоваться отсутствием Ань Ланя в последние несколько дней, чтобы напрямую напасть на одинокого Цяо Чуло. Однако он не ожидал, что тот будет непреклонен.

Теперь, когда Ань Лань вернулся, они снова сблизились. Сегодня он даже поздоровался с Ань Ланем лицом, но этот парень, как ни странно, не знает, что для него хорошо!

«Ты когда-нибудь мечтал в детстве стать самым богатым человеком в мире? Думаешь, это правда?» — усмехнулась Цяо Чуло. — «Я считаю, что Сюй Синжань красив. Любить красоту — в природе человека. Какое это имеет отношение к тому, заинтересует ли я Сюй Синжань?»

Ань Лань на мгновение остолбенел. Теперь он понял, что этим мячом, полученным сегодня, он задел нижнюю линию Цяо Чуло.

Цяо Чуло не собиралась больше терпеть и была готова поговорить с Ли Чжэннанем откровенно, вынести все на чистую воду.

Видя такое отношение Цяо Чуло, Ли Чжэннань ещё больше разгневался. «Ты обладаешь таким самосознанием, но всё равно хочешь общаться с этим бетой? Что он может тебе дать? Сможет ли он утешить тебя, когда тебе это нужно? Или дать тебе чувство безопасности? Он даже победить меня не может!»

Брови Ань Лань слегка дёрнулись. Ли Чжэннань… его, должно быть, сегодня сильно разозлили, у него, должно быть, короткое замыкание в голове.

«Одноклассник Чэнь Чжэннань*, ты заметил, что всякий раз, когда ты появляешься, Цяо Чуло выглядит особенно беспокойно?» Ань Лань потянул Цяо Чуло за собой. В конце концов, он потенциальный альфа. Как он мог позволить Цяо Чуло блокировать его?

* Не понимаю, почему они переключаются между Ли и Чэнь.

Более того, они братья. Разве не следует ради братьев идти на многое?

«Кроме того, я думаю, Цяо Чуло заслуживает кого-то получше тебя», — Ань Лань посмотрел на Ли Чжэннаня спокойным взглядом, в котором не было ни страха, ни смирения.

Ли Чжэннань скривил губы: «Это потому, что ты не знаешь, какое влияние альфа оказывает на омегу».

Сказав это, Ань Лань почувствовал, как воздух становится тяжёлым, пропитанным неприятным запахом крепкого алкоголя. У Ань Ланя закружилась голова, дыхание стало прерывистым. Запах алкоголя усилился, и пространство вокруг словно исказилось и опустилось.

Рука Цяо Чуло схватила Ань Ланя за плечо, и, понизив голос, он произнес: «Он... выпустил феромоны... пойдем быстрее».

Ан Лан колебался; Ли Чжэньнань использовал феромоны, чтобы подавить Цяо Чулуо.

Ноги Цяо Чуло ослабли, а колени медленно подогнулись.

«Видишь ли, омега есть омега; альфе невозможно противиться. В будущем, когда ты будешь с бетой, любой альфа сможет заставить тебя подчиниться», — лицо Ли Чжэннаня выражало торжествующее выражение.

Ань Лань тоже с трудом справлялся с таким сильным воздействием феромонов. Он понял, что в мире альфы действительно непросто ориентироваться.

Резкий звук велосипедного звонка заставил нервы Ань Ланя дрожать.

Хотя гнетущие феромоны все еще присутствовали, Ань Лань почувствовал, что может вздохнуть с облегчением, просто потому, что его «привлек» звук колокольчика.

Велосипед остановился рядом с Ань Ланем. Ань Лань хотел посмотреть, кто это, но из-за воздействия феромонов Ли Чжэннаня он не мог повернуть голову.

Рука протянулась, закрывая глаза и нос Ань Ланя. Ладонь была тёплой, пальцы длинными, а мозоль у основания большого пальца коснулась рта Ань Ланя, слегка пощекотав его.

«Восприятие феромонов, по сути, является результатом различения, осуществляемого мозгом. Пока вы переключаете внимание, ваш мозг может обманывать вас, заставляя думать, что вы ничего не почувствовали», — раздался холодный голос.

Глава 18 Ан Лан против Ли Чжэннаня

Восприятие Ань Ланя мгновенно изменилось. В его сознании больше не чувствовался запах феромонов Ли Чжэннаня; гнетущий и возбуждающий запах алкоголя словно отгородился от него стеклянной стеной. Вместо этого мысли Ань Ланя были заняты рукой, не слишком сильно прижимавшейся к его лицу, сохранявшей, казалось бы, соприкосновение, но не касание. Горло Ань Ланя слегка шевельнулось, и человек, вероятно, понял, что Ань Лан также отпустил его руку.

«Гу Лиюй, почему это опять ты?» — Ли Чжэннань был в ярости. «Ты пытаешься мне противостоять?»

«Ты преграждаешь путь», — Гу Лиюй поднял подбородок.

Действительно, машина Ли Чжэннаня перегородила половину дороги.

«Вы можете зайти с другой стороны», — сказал Ли Чжэннань.

Поскольку они уже были за пределами школы, Ли Чжэннань хотел поговорить с Гу Лиюй обо всем на свете.

Гу Лиюй просто убрал обе руки с руля, легко опустив их по обе стороны, стоя на одной ноге и не показывая никаких признаков беспокойства о Ли Чжэннане.

«Он тебе нравится?» — Гу Лиюй опустил голову, глядя на Цяо Чуло, которую поддерживала Ань Лань.

Услышав это, Ань Лань задался вопросом, почему Ли Чжэннань так думает, ведь даже Гу Лиюй задал такой вопрос.

«Он мой лучший друг!»

«Итак, ты хочешь помочь своему другу отвергнуть этого альфы?» — снова спросил Гу Лию.

«Да», — ответил Ань Лань.

Ли Чжэннань рассмеялся: «Что случилось, Гу Лиюй, ты собираешься вмешаться? Это не в твоём стиле?»

«Движущаяся цель в десяти метрах», — сказал Гу Лиюй.

«Что? Ты что, собираешься соревноваться со мной в стрельбе по движущейся десятиметровой мишени? Только из-за этой омеги?» Ли Чжэннань выразил недоверие.

«У тебя две ошибки. Во-первых, омега — это пол, а не имя человека», — голос Гу Лию оставался равнодушным.

«Что ты имеешь в виду?» — спросил Ли Чжэннань.

«Это значит, что, хотя ты продолжаешь говорить, что тебе нравится Цяо Чуло и ты хочешь, чтобы он сидел в твоей машине и улыбался, в глубине души ты считаешь, что он даже не заслуживает имени; он просто омега», — ответила Ань Лань от имени Гу Лиюй.

С разными точками зрения даже самое базовое понимание было иным. Ли Чжэннань действительно прожил эти годы зря.

Ли Чжэньнань неожиданно встретил презрительный взгляд Цяо Чулуо.

«Во-вторых, я не буду с тобой соревноваться. Раз уж он сказал, что хочет помочь другу, то, конечно же, он будет с тобой соревноваться», — Гу Лию поднял руку и указал на Ань Ланя.

Ань Лань помолчал.

В последние годы в районе А стрельба стала популярной, и многих детей отправляли учиться стрельбе.

Например, Гу Лиюй и Сюй Синжан были молодыми спортсменами, воспитанными в провинциальном стрелковом клубе, и принимали участие во многих профессиональных соревнованиях.

Ан Лан тоже занимался стрельбой, но не так высококлассно, как в их клубах. Большинство занимавшихся с ним были бета-версиями. Ан Лан добился значительного прогресса за последние два года и заслужил определённую репутацию в стрелковом сообществе.

Ли Чжэннань тоже научился стрелять, но для него это был всего лишь социальный навык. Он нечасто участвовал в соревнованиях.

По его мнению, стрельба считалась благородным видом спорта для альф. Даже если бы Ань Лань умел стрелять, разве он мог сравниться с мастерством, которое ему ежемесячно оттачивал высококлассный тренер?

«Ладно. Давайте посоревнуемся в стрельбе по движущейся десятиметровой мишени. Десять выстрелов за 2,5 секунды. Чтобы сэкономить время», — усмехнулся Ли Чжэннань. «Если проиграешь, в будущем будешь держаться от Цяо Чуло подальше ради меня. Не трогай его, не разговаривай с ним, не мешай мне».

Ань Лань на мгновение остолбенел и тихо пробормотал: «Собственнические чувства у вас, альф, просто зашкаливают, да?»

Кто бы мог подумать, что Гу Лиюй, стоя рядом с ним, тихо скажет: «Ты тоже».

«Ха?» — подумал Ань Лань. — Я сторонник мира во всем мире, и я никогда не выдвигаю таких властных требований, как «это нельзя, то нельзя».

Подождите-ка, когда Гу Лиюй сказал «ты тоже», он должен был иметь в виду, что я тоже альфа, верно?

Ведь в тот день в коридоре возле класса, когда Сюй Синжань предложил Ань Ланю сходить к врачу, чтобы проверить гормоны, Гу Лиюй тоже это услышал.

Ань Лань поначалу думал, что такой выдающийся Альфа, как Гу Лиюй, должен быть высокомерным, но его «ты тоже» несло в себе чувство признания.

Гу Лиюй поднял руку и посмотрел на часы: «Давай решим это сегодня. Отправимся в клуб наблюдения за горами и морем».

«Ладно, сегодня есть сегодня. Но, Гу Лиюй, я не знал, что ты любишь вмешиваться в чужие дела. Что ты скажешь, если этот парень проиграет?» — спросил Ли Чжэннань.

«Если он проиграет, то проиграет», — ответил Гу Лиюй. «Иначе можешь каждый день преграждать мне дорогу своей машиной».

"Ты…"

Наконец, Цяо Чуло также оправилась от влияния феромонов Ли Чжэннаня.

«Эй, ты в порядке?» — тихо спросил Ань Лань.

Цяо Чуло понизил голос и ответил: «Я в порядке. Но десятиметровая движущаяся мишень Ли Чжэннаня… Он мастер в этом деле?»

«Я не знаю», — ответил Ань Лань.

«Не знаешь? Как ты можешь не знать? Разве ты…» Цяо Чуло не закончил предложение.

Ань Лань, увидев, как машина Ли Чжэннаня надменно уезжает, сказал Цяо Чуло: «Я никогда не видел его на соревнованиях... Я понятия не имею об уровне его мастерства».

Это заставило Цяо Чуло забеспокоиться: «Чёрт, Ли Чжэннань так легко согласился; должно быть, он уверен в своих навыках стрельбы».

Ань Лань взглянул на Гу Лиюй, подумав, что они оба занимаются в клубе стрельбы по наблюдению за горами и морем, так что Гу Лиюй должен знать уровень Ли Чжэннаня, верно?

«Уровень любителя», — сказал Гу Лиюй, прежде чем уехать.

Однако ни Цяо Чуло, ни Ань Лань не почувствовали утешения.

Гу Лиюй, будучи игроком-чемпионом, вероятно, считал, что все, за исключением таких людей, как Сюй Синжань, играют на любительском уровне.

«Как бы то ни было, я тоже энергичный альфа, пусть даже я просто в резерве».

Сказав это, Ань Лань поехал на велосипеде, чтобы догнать Гу Лиюй, так как он понятия не имел, где находится Клуб наблюдения за горами и морем.

Поначалу он думал, что кто-то вроде Гу Лию, обычно державшийся в стороне, предложил Ли Чжэннаню соревноваться в стрельбе лишь потому, что нашёл в этом альфе что-то неприглядное. В конце концов, у высококлассных альф есть достоинство и стиль.

В отличие от Ли Чжэннаня, который просто сравнял достоинство альф с землей, сделав всю эту кашу неаппетитной.

Поэтому помешанный на чистоте Гу Лиюй не выдержал.

Не является ли это объяснение немного натянутым?

Да, это действительно довольно вынужденно.

Иначе какая еще может быть причина?

Ань Лань поднял голову и увидел, как Гу Лиюй стоит на велосипеде на углу, стоя на одной ноге, руки его свисают вдоль тела.

Когда Ань Лань приблизился, Гу Лиюй продолжил свой путь.

Цяо Чуло позади них потянул Ань Ланя за собой.

«Что ты хочешь сказать? Гу Лиюй тебя слышит», — Цяо Чуло набрал строку на телефоне и показал её Ань Лань.

Ань Лань, прочитав это, чуть не закатил глаза.

[Гу Лиюй, бросающий вызов Ли Чжэньнаню в баскетболе, определенно для тебя.]

Ань Лань подумал: «Разве это вообще баскетбол? Скорее, это односторонняя давка».

[Гу Лиюй обычно ездит в школу и обратно на машине, но сейчас он едет на велосипеде. Может быть, он также хочет встретиться с тобой.]

Ань Лань посчитал, что Цяо Чуло стоит задуматься о карьере сценариста. Эта история написана с идеальным сочетанием сладкого и горького.

[Он бросает вам вызов на поединок с Ли Чжэннанем, чтобы у вас был реальный шанс победить его и не находиться под его постоянным наблюдением.]

Ань Лань нашел это еще более забавным.

Кто бы мог подумать, что Гу Луюй остановится перед ним и скажет: «Если ты не хочешь соревноваться с ним в стрельбе, то можешь решить эту проблему альфа-способом».

«Альфа-путь?»

«Феномены». Гу Лую ответил.

Могу ли я сделать вид, что не слышал этого? Я игрок, который даже не знает, как пахнет мой собственный феном.

Это был их первый визит в Клуб любителей горной и морской стрельбы.

В 6:30 вечера, как раз к ужину, в клубе почти не было людей.

Ли Чжэннань арендовал стрельбище, и его винтовка хранилась там. Он сразу же пошёл за ружьём к администратору, а потом презрительно усмехнулся Ань Лань.

Ань Лань мог лишь попросить администратора арендовать оружие и стрелковый костюм. Профессиональный стрелковый костюм предназначен для защиты игроков.

Администратор показал Ань Лань расценки. Ань Лань и Цяо Чуло переглянулись. Цена была слишком высокой. Карманных денег Ань Лань не хватало на аренду.

«Или я возьму такси и поеду обратно в свой клуб…»

«Не нужно. Принесите пистолет и синий стрелковый костюм, которые я здесь храню», — Гу Луюй подошёл к стойке регистрации и тихо сказал.

Ан Ран замер и быстро покачал головой: «Твой пистолет, должно быть, очень дорогой. Если я дам тебе…»

«Мое ружье очень дорогое, поэтому каждый выстрел должен быть выше девяти колец», — сказал Гу Луюй.

Ань Лань посмотрел на Гу Луюй и подумал: «Этот парень серьёзно? Он соревнуется с Ли Чжэннанем за быструю цель, которая займёт всего 2,5 секунды!»

Выражение лица Гу Лую заставило Ань Ланя понять, что он настроен серьезно.

С пистолетом Гу Луюй за спиной и в стрелковом костюме, который он сам себе подарил, Ань Лань вошёл в раздевалку. Он почувствовал, что пистолет на спине очень тяжёлый.

В этом раунде PK целью было уже не победить Ли Чжэннаня, а поразить все пули выше девяти колец. В противном случае Ань Лань чувствовал, что Гу Луюй выстрелит ему в голову.

Войдя в раздевалку, Ань Лань снял школьную форму. Обернувшись, он увидел, что Гу Луюй сидит на стуле позади него, и даже Цяо Чуло осмелилась лишь стоять снаружи раздевалки, охраняя школьную сумку Ань Ланя.

Раздевалка в стрелковом клубе «Наблюдая за горами и морем» была очень просторной. В отличие от маленького клуба, где жила Ань Лань, шкафчики в раздевалке стояли близко друг к другу. Обернувшись, можно было наткнуться на человека, который переодевался позади тебя.

Гу Луюй сидел на диване, его ноги были в естественном положении, но спина была прямой.

«Твой… твой стрелковый костюм может быть на мне свободен».

Ань Лань надела верхнюю одежду и с удивлением обнаружила, что ширина плеч и длина рукавов почти как раз.

Более того, этот комплект одежды, похоже, был новым, а материал был очень удобным, хорошо поддерживал шейный отдел позвоночника и поясницу. Ань Лань не мог не влюбиться в него.

«Этот костюм для стрельбы мне подарил кто-то другой. Они думали, что я ещё учусь в средней школе», — ответил Гу Луюй.

То есть, его прислали, а потом обнаружили, что он непригоден для ношения, и оставили в стрелковом клубе. Случилось так, что Ань Лань купила его по выгодной цене.

Ань Лань был ошеломлен словами Гу Луюй.

То есть, ты имеешь в виду, что у меня фигура только как у ученика средней школы? Чем же вы, большие альфы, питаетесь, что вырастаете такими высокими?

Ань Лань наклонился, снял свободные школьные штаны и снова исполнил стойку золотого петуха, за которым наблюдал Гу Луюй позади него. Ань Лань знал, что перед Гу Луюй он всего лишь маленький, стройный белый цыплёнок. Иначе зачем бы существовала разница между обычной версией и качественной версией для альфа-самцов?

Он чувствовал, как взгляд Гу Лиюй изучает дюйм за дюймом его затылок, плечи, позвоночник, талию, скользит по ногам к лодыжкам.

Ощущение было такое, будто к позвоночнику прижали холодный пистолет, и жизнь висела на волоске. Однако ствол был странно горячим, источал невыносимый и грозный жар.

Ещё до начала соревнований Ань Лань занервничал. Когда он перенёс правую ногу на левую, то чуть не сел на землю из-за шатания.

Но кто-то крепко схватил его сзади за талию и с легкостью поднял.

Ань Лань, не оборачиваясь, понял, что это Гу Лиюй. Тепло его ладони пронзило его, словно под курткой, прямо на кожу Ань Ланя. В этот момент Ань Лань почувствовал, как его обострённые чувства мучают его, он не в силах оторваться от мозолей на руке Гу Лиюй, образовавшихся от долгих тренировок, от силы, заложенной в его мышцах, и даже от того, как замерло дыхание, когда ладонь коснулась его.

В этот момент у Ань Ланя внезапно возникло опасное предчувствие.

Гу Лиюй позади него мог открыть пасть и яростно кусать его за затылок, овладевая всем — от мыслей до плоти и костей — делая его абсолютной собственностью.

Ань Лань вздрогнул всем телом, и Гу Лиюй внезапно отпустил его руку.

«Будь осторожен», — Гу Лиюй отступил назад и сел на диван.

Ань Лань быстро переоделся. Обернувшись, он увидел, что Гу Лиюй склонил голову набок, подперев подбородок, и смотрит в телефон.

Выражение его лица было безразличным, а предыдущий контакт был совершенно непреднамеренным с его стороны.

Ань Лань почувствовал смущение; он не понимал, откуда взялась его уверенность, думая, что Гу Лиюй все это время наблюдал за ним.

Действительно неловко.

К счастью, Гу Лиюй не знал, о чем он думал.

«Я закончила переодеваться, пойдем», — сказала Ань Лань.

«Хорошо», — Гу Лиюй положил телефон и протянул руку Ань Ланю.

"Хм?"

«Ты сменила школьную форму», — сказала Гу Лиюй.

Ань Лань все еще был немного сбит с толку; он не вполне мог уследить за мыслями Гу Лию, в основном потому, что Гу Лию говорил слишком мало.

Погоди-ка, Гу Лиюй уже слишком много с тобой разговаривает. Он за год истратил все слова, которые мог сказать одноклассникам, и сегодня он всё сказал Ань Лань.

Ань Лань нелепо передал одежду, и Гу Лиюй, опустив взгляд, сказал: «Брюки».

«Ах, ох».

Также были переданы школьные брюки.

Гу Лиюй подошёл в сторону, открыл шкафчик, отсканировав отпечаток пальца, и повесил школьную форму Ань Лань на вешалку. Он осторожно потянул её за плечо.

Сине-белая школьная форма внезапно стала элитной, словно шедевр модельера.

Гу Лиюй закрыл шкафчик и сказал: «Пойдем».

Цяо Чуло, ожидавший снаружи, засиял, увидев Ань Ланя.

«Что за чёрт! Почему я раньше не замечал, какой ты красивый?»

«Ты только что понял, что я красивый. Еще не поздно».

Цяо Чуло лукаво улыбнулась: «Знаешь, что я сейчас чувствую?»

«Я не хочу знать, что ты чувствуешь», — Ань Лань взглядом дал понять, что собеседнику не следует заходить слишком далеко, не забывая при этом, что Гу Лиюй все еще здесь.

Этот намек сработал, и Цяо Чуло немедленно повел себя хорошо.

Когда они прибыли на стрельбище Ли Чжэннаня, он уже давно ждал, с нетерпеливым выражением лица. Когда Ли Чжэннань увидел Ань Лань, его лицо исказилось.

Потому что Ань Лань, одетый в стрелковый костюм и держащий винтовку, выглядел красиво и производил впечатление элитного альфы.

«О, замена птичьего ружья на пушку действительно имеет смысл», — с сарказмом сказал Ли Чжэннань.

«Кто идет первым?» — спросил Ань Лань.

Ли Чжэннань улыбнулся: «И то, и другое. Или ты хочешь начать первым? Чтобы после того, как я закончу, ты не потерял рассудок и не обвинил меня в издевательствах».

В этот момент вошёл мужчина средних лет и громко воскликнул: «Малыш Гу, зачем ты позвал меня посмотреть этот матч? Если это не вы с Сюй Синжань устраиваете ПК, не трать моё время…»

Гу Лиюй кивнул в сторону Ли Чжэннаня, затем посмотрел на Ань Лань: «Это мой одноклассник, Ань Лань».

Мужчина средних лет был ошеломлён, а затем внезапно раскрыл объятия, обнял Ань Ланя и похлопал его по спине: «Конечно, я знаю Ань Ланя. Боже мой, зачем ты здесь? Ты присоединишься к нашему Наблюдателю Горы и Моря?»

Ань Лань был ошеломлен, потому что этим человеком был очень известный тренер Линь Хуайен, подготовивший многих известных молодых спортсменов-стрелков.

Откуда он меня знает?

«Я... я не присоединюсь к Наблюдению за горами и морем», — ответил Ань Лань.

«Почему бы и нет? Здесь у нас лучшие тренеры, лучшие условия и возможность учиться у лучших соперников», — Линь Хуайен выразил недоумение.

Ань Лань должен был ответить: «Я... я доволен своим нынешним клубом».

Настоящая причина заключалась в том, что годовой взнос в стрелковый клуб «Наблюдая за горами и морем», за исключением платы за обучение, равнялся годовой зарплате его отца.

«Какая жалость», — вздохнула Линь Хуайен. «Значит, сегодня ты соревнуешься с Малышом Гу? Но Малыш Гу ещё не переоделся».

«Это он с ним соревнуется», — Гу Лиюй кивнул в сторону Ли Чжэннаня, затем посмотрел на Ань Ланя. «Пригласил тренера Линя быть нашим судьей».

Ань Лань на мгновение замер, понимая цель решения Гу Лиюй позвал известного тренера посмотреть их матч.

Линь Хуайен был самым уважаемым тренером в стрелковом клубе «Наблюдение за горами и морем». Поскольку Ли Чжэннань обычно тренировался здесь, встречи с ним были неизбежны. Отец Ли Чжэннаня иногда полагался на связи тренера Линя, чтобы познакомиться с другими членами клуба. Поэтому, если Ли Чжэннань проигрывал и поднимал шум, тренеру Линю достаточно было сообщить об этом отцу Ли Чжэннаня, и он не только терял лицо, но и мог вдвое уменьшить лимит кредитной карты Ли Чжэннаня.

В этот момент лицо Ли Чжэннаня выглядело совсем нехорошо.

Хотя он был властным и всегда хотел соревноваться с лучшими альфами в своем классе, это не означало, что он был глупым.

Когда внутренний импульс утих наполовину, и он увидел, как Линь Хуайен обнимает Ань Ланя, он понял, что навыки стрельбы Ань Ланя, должно быть, превосходны.

Ли Чжэннань стиснул зубы и взглянул на Гу Лиюя. Выражение лица последнего не изменилось; он даже достал наушники и включил музыку, словно ему было совершенно всё равно, кто победит.

«Давайте подбросим монетку и решим, кто ходит первым», — Линь Хуайен достал из кармана монету и посмотрел на Ли Чжэннаня.

Ли Чжэннань холодно ответил: «Орел».

«Тогда Ань Лань, ты решка».

Ань Лань кивнул.

Линь Хуайен подбросил монету в воздух, и когда она упала, он открыл ее, и обнаружился орел.

Глава 19: Я не поставлю на тебя метку

«Итак, Ли Чжэннань, ты первый. Соревнование — 10 выстрелов за 2,5 секунды по движущимся мишеням, верно?»

"Да."

Ли Чжэннань занял позицию.

Разорённый, преданный и бездомный — теперь всё принадлежит мне

Цель была размером с соевый боб, появлялась и перемещалась примерно на 2 метра, а затем исчезала через 2,5 секунды.

Используя положение стоя без опоры, Ань Лань, который поначалу нервничал, так как не знал уровня мастерства Ли Чжэннаня, успокоился, когда тот поднял пистолет.

Ли Чжэннань сделал первый бросок, и тренер Линь Хуайен крикнул: «8,8 очков!»

Цяо Чуло колебался: поразить движущиеся цели за такое короткое время было уже довольно сложно для любителя, не говоря уже о том, чтобы набрать 8,8 очков.

Цяо Чуло посмотрел на Гу Лиюй, которая спокойно стояла рядом с ним, и прошептал: «Это не просто любительский уровень».

Он часто ходил в клуб, где работала Ань Лань. Насколько он знал, там было мало тех, кто мог попасть в восемь колец или выше в скоростной стрельбе по движущейся мишени на 10 метров.

Однако Гу Лиюй просто сидел в кресле, держа в одной руке телефон, надев наушники и подперев лоб другой рукой, и наблюдал, как Ань Лань готовится к выстрелу.

Это был не равнодушный взгляд, а, наоборот, очень сосредоточенный.

Ань Лань ждала цель, а Гу Лиюй наблюдала за Ань Лань.

Когда цель пришла в движение, Ань Лань, держа пистолет, последовал за ней, равномерно вращаясь всем телом. Когда скорость его вращения совпала со скоростью движущейся цели, пуля выстрелила.

"Хлопнуть-"

Цяо Чуло затаил дыхание. Цель, издалека размером с соевый боб, была поражена так же, как и Ли Чжэннань, набравший 8,8 очков.

«9,2 балла», — сообщил Линь Хуайен.

Ли Чжэннань цокнул языком и сделал второй выстрел.

«9,0 баллов».

На всем стрельбище воцарилась тишина; казалось, мир сжался до размеров центра мишени.

Ань Лань снова поднял ружьё, следуя за движущейся целью. Раздался ещё один выстрел, и со спины он выглядел спокойным, не выдавая никаких эмоций.

Скорость его поворота вызывала у людей странное ощущение — это не он следовал за целью; как будто цель двигалась вместе с ним.

"Хлопнуть-"

Глаза Гу Лию сузились. Пальцы, которыми он подпирал лоб, слегка дрожали, словно реагируя на движение стрельбища.

«9,3 очка», — сообщил Линь Хуайен.

Ли Чжэннань на мгновение замешкался. Он не ожидал, что Ань Лань поразит больше девяти бросков подряд.

Затем появилась третья цель Ли Чжэннаня, и ему пришлось сосредоточиться, следя за вращением цели.

«8,2 балла».

Услышав результат, Ли Чжэннань стиснул зубы.

Есть такая поговорка: «Три страйка — и ты вылет». Если Ань Лань наберёт больше 9 очков третьим броском, это окажет огромное давление на Ли Чжэннаня, подумал Цяо Чуло.

В стрелковом спорте психологический настрой важнее таланта.

Ли Чжэннань приказал себе сосредоточиться на дыхании для следующей цели, но не мог не взглянуть на Ань Ланя рядом с собой.

«Бац!» Третий удар Ань Ланя был быстрее предыдущего, почти нетерпеливым.

Ли Чжэннань мысленно усмехнулся, подумав, что даже если этот выстрел не промахнется, результат все равно будет не слишком хорошим.

«10,1 балла».

«Что?» Ли Чжэннань повернул голову, подозревая, что ослышался из-за берушей.

Но его следующий раунд был уже не за горами.

10,1 очка? Как этому парню удалось набрать 10,1 очка? Каждый бросок лучше предыдущего? Как это возможно?

Он же всего лишь бета! Его реакция и сила рук не могут быть выше, чем у альфы.

Должно быть, это из-за ружья, которое он одолжил у Гу Лию. Это ружьё произведено в стране D, и оно — редкий и превосходный экземпляр на международной арене.

Ли Чжэннань нанес четвертый бросок, набрав всего 7,3 очка.

Цяо Чуло хотелось аплодировать, но, решив, что излишняя радость может снова спровоцировать агрессивные наклонности Ли Чжэннаня, он решил вести себя прилично.

Ань Лань также готовился к четвертому выстрелу, неотрывно следуя за целью и плавно стреляя из ружья.

«10 баллов», — сказал Линь Хуайен, слегка улыбнувшись.

Для Линь Хуайэня Ань Лань был интересным игроком. Линь Хуайэнь искусно читал мысли человека по его взгляду. В глазах Ань Ланя не было ни желания победить, ни желания проиграть, но он был сосредоточен. Войдя в нужное состояние, он неуклонно совершенствовался, неудержимый, и ни один соперник не мог помешать ему попасть точно в цель.

Создан для соревнований.

Ли Чжэннаню было трудно устоять на месте. Его плечи заметно дрожали, выдавая признаки рассеянности. Он выстрелил только тогда, когда мишень почти закончилась, и набрал 5,2.

Ли Чжэннань чуть не выронил пистолет.

Ань Лань, напротив, держался уверенно. Ещё одним ударом он поразил цель, когда та прошла всего две трети. «9,8».

×

С этим ударом разрыв увеличился. Проще говоря, если Ань Лань не показал худшего результата, у Ли Чжэннаня не было шансов на победу, если только он не набрал больше десяти очков.

Цяо Чуло поджал губы, чувствуя, как радость трепещет в сердце. Судя по его пониманию Ань Ланя, ничто не могло помешать ему выступить нормально, пока не рухнет потолок.

В шестом ударе Ань Лань продолжал увеличивать отрыв. Ли Чжэннань лишь к седьмому удару едва смог восстановиться, сохранив свою альфа-гордость.

В последнем десятом броске Ли Чжэннань набрал 9,5, а Ань Лань показал лучший результат соревнований — 10,4.

Линь Хуайэнь хлопал в ладоши, приближаясь к ним. Обладая развитым эмоциональным интеллектом, он чувствовал, что эти двое, внезапно приехавшие сюда, чтобы посоревноваться, вероятно, испытывают какой-то скрытый конфликт. С Ли Чжэннанем было непросто иметь дело, и Линь Хуайэнь не хотел, чтобы между ним и Ань Лань сохранялись какие-то неприятные отношения. Поэтому он выступил в роли посредника.

«Ли Чжэннань, должен сказать, я впечатлен твоим выступлением на этом соревновании».

«Даже проиграв, тренер Линь, вы всё ещё восхищаетесь мной. Вы хвалите не того человека?» — разозлился Ли Чжэннань. Было очевидно, что Ань Лань обладает профессиональным уровнем мастерства, и Гу Лиюй знал о его высоком мастерстве. Поэтому он намеренно предложил провести соревнование по скоростной стрельбе.

Теперь, когда он проиграл, он не только проиграл перед Линь Хуайенем, но и понял, что если Линь Хуайен узнает о его намерении «случайно» раскрыть это отцу, его наверняка ждут суровые последствия.

«Ты начал заниматься скоростной стрельбой как хобби, но Ань Лань, как и Гу Лиюй, — игрок клубного уровня. Соревноваться с такими соперниками и при этом стабильно выступать — это проявление огромной силы духа. Каков отец, таков и сын», — искренне выразил восхищение Линь Хуайэнь.

Это значительно успокоило уязвленную гордость Ли Чжэннаня.

Да, Ань Лань стремился к профессиональным соревнованиям, а скоростную стрельбу он изучал лишь для того, чтобы закалить свой характер. Достижение такого уровня само по себе было впечатляющим.

После некоторого самоутешения выражение лица Ли Чжэннаня уже не было таким мрачным.

Ань Лань тоже понял доброжелательность тренера Линя и решил промолчать. Он просто молча держал пистолет, ожидая, пока его живот не издаст громкое «урчание» в тишине стрельбища.

«О, уже так поздно. Пойдём, пообедаем вместе?» — предложил тренер Линь.

Ли Чжэннань слегка фыркнул: «Нет, я возвращаюсь».

Проходя мимо Цяо Чуло, Ли Чжэннань понизил голос: «Мне не терпится увидеть сожаление на твоем лице в будущем».

Цяо Чуло беспомощно улыбнулась: «Не волнуйся, я постараюсь прожить жизнь лучше, чем ты».

Ли Чжэннань ушел, а тренер Линь все еще смотрел на Ань Ланя, ожидая его ответа: хочет ли он присоединиться к ним за трапезой.

Ань Лань улыбнулась: «Э-э, моя семья приготовила мне ужин. У меня недавно были кое-какие дела, и родители настояли, чтобы я пришла домой на ужин».

«Ах, как жаль. Ну-ка, ну-ка, давайте…» Тренер Линь достал телефон, «обменяемся номерами. Даже если мы не сможем быть учителем и учеником, мы всё равно сможем быть друзьями!»

Линь Хуайен позабавил Ань Ланя, выглядя так, будто он настойчиво просит у нее контактную информацию после того, как девушка его отвергла.

Гу Лиюй вернул оружие Ань Ланю, а затем направился в раздевалку, чтобы переодеться.

Ань Лань стоял в стороне и наблюдал, как Гу Лиюй достаёт из шкафа школьную форму. Его пальцы схватили молнию и осторожно расстегнули её. Почему-то Ань Лань почувствовал, будто Гу Лиюй медленно снимает с него школьную форму.

Звук молнии, проходящей через барабанные перепонки, вызвал дрожь в его сердце.

Когда Гу Лиюй снял форму с вешалки и протянул ее ему, Ань Лань невольно отступил назад.

Гу Лиюй спросил: «Почему ты боишься меня?»

"Хм?"

«Я не буду тебя метить».

Глубокий и чистый голос Гу Лиюй взорвался в ушах Ань Ланя. Ань Лань выдавил улыбку и быстро надел свою форму.

Ань Лань переоделся в охотничий костюм, вспомнив, что Цяо Чуло упомянул о чистоплотности Гу Лиюй. Поэтому он осторожно спросил: «Я носил этот костюм. Нужно ли мне постирать его перед тем, как вернуть?»

«Забудь об этом», — ответил Гу Лиюй.

«О», — Ань Лань все еще аккуратно складывала стрелковый костюм и клала его на диван.

Подумав немного, Ань Лань не удержалась и снова спросила: «Ты помогал мне уже несколько раз. Могу я узнать, почему?»

«Когда?» — спокойно спросил Гу Лиюй.

Яркий свет в раздевалке осветил глаза Гу Лиюй, открыв в них нечто, чего Ань Лань не могла до конца понять. Словно невидимый кокон, он безмолвно окутывал всё пространство, сливаясь и переплетаясь с какой-то необъяснимой одержимостью и желанием. Возвращалось чувство контроля.

Но каждый раз, когда Ань Лань начинал испытывать страх, это чувство тут же рассеивалось.

«Когда мы вместе писали слова на доске, ты помог мне исправить букву, которую я написал неправильно».

Гу Лию молчал, сохраняя эту позу.

«Когда я врезался в термос учителя, ты закрыл его, чтобы на меня не выплеснули кипяток».

Гу Лиюй медленно обернулся.

«А сегодня, когда мне баскетбольным мячом в нос попали, ты помог мне убраться. Когда Ли Чжэннань лез к чертям, ты предложил соревноваться в скоростной стрельбе. Иначе я бы не выдержал его провокаций».

«Ты не помнишь?» — Гу Лиюй протянул левую руку.

Ань Лань опустил голову; это была рука Гу Лию, которой он поддерживал пистолет. На ладони виднелась белая полоса, словно шрам от пореза.

«Ты повредил ладонь?» — удивился Ань Лань. Такому дотошному человеку, как Гу Лиюй, следовало бы тщательно беречь руки, будь то указательный палец, нажимающий на курок, или левая рука, поддерживающая пистолет.

«Да», — кивнул Гу Лиюй.

Ань Лань хотел прикоснуться к шраму, но это была рука Гу Лию, поэтому он не осмелился.

«Если ты не помнишь, забудь», — Гу Лиюй посмотрел на дверь, давая понять, что Ань Лань может идти.

По какой-то причине выражение лица Гу Лиюй стало немного одиноким.

Ань Лань мог лишь искренне выразить свою благодарность: «Спасибо за сегодняшний день... Могу ли я угостить вас обедом?»

«Разве твоя семья не приглашала тебя домой на ужин?» — спросил в ответ Гу Лиюй.

«Да», — Ань Лань почесал затылок. — «На следующей неделе после вечерних самоподготовок могу я угостить тебя ужином?»

«Конечно», — легко ответил Гу Лиюй.

Он закинул рюкзак на плечо, а в другой руке держал стрелковый костюм, который Ань Лань только что снял, уходя от него.

Воздух колыхался при каждом его шаге, и в раздевалке, изначально благоухавшей особым ароматом сандала – приятным, но несущим торжественность и сдержанность, – Ань Лань уловил лёгкий, глубокий, океанический аромат лазури. Он инстинктивно закрыл глаза, и каждая клеточка его мозга последовала за этим ароматом.

Так продолжалось до тех пор, пока оно полностью не исчезло без следа.

Победа над Ли Чжэннанем заставила Ань Лань и Цяо Чулуо почувствовать себя намного более расслабленными.

Ань Лань ехал на велосипеде, везя Цяо Чуло домой. Сидевший на заднем сиденье радостно болтал ногами, выражая свою радость.

«Ань Лань, жаль, что ты не омега. Иначе я мог бы представить себе тысячу вариантов развития событий между тобой и Гу Лиюй».

Ань Лань улыбнулась: «Кто сказал, что объятия Гу Лиюй могут заморозить кого-то насмерть? Зачем ты сейчас выдумываешь такие сценарии?»

«Ты что, не понимаешь? Вы двое легко могли бы стать КП в чьём-то воображении. Разве ты не видел, что Гу Лиюй забрал с собой твой стрелковый костюм?»

«Может, он собирается отправить его на чистку. В конце концов, у альф очень чуткое обоняние…»

«Дело не в этом. Раз он не может влезть в костюм для стрельбы, ему всё равно, чистый он или грязный. К тому же, такому, как Гу Лиюй, костюм для стрельбы не особо нужен. Думаю, он отнесёт твой костюм для стрельбы к себе в спальню», — Цяо Чуло лукаво ухмыльнулся.

«Зачем ему понадобилось класть его в спальню?» Ань Лань нашел это странным.

«Не только в спальне, но он мог положить его возле подушки…»

Ань Лань вздохнул. Цяо Чуло, едва успев отвернуться от Ли Чжэннаня, начал фантазировать о других альфах.

«Пожалуйста, прекратите эти неуместные мысли в своей голове, спасибо».

«Этот образ слишком прекрасен, я не могу остановиться. Только представь: Гу Лиюй сидит на кровати, надевает на лицо твой костюм для стрельбы, вдыхает твой аромат, а потом хватает его…»

«Стой!» Ань Лань встала на цыпочки, обернулась и удивлённо посмотрела на Цяо Чуло. «Малышка Цяо, о чём ты фантазируешь? Разве Гу Лиюй не должна быть холодной и отчуждённой?»

Цяо Чуло пожал плечами: «Все думают, что он холодный и отчуждённый. Ты действительно знаешь, холодный он и отчуждённый или нет?»

"Я не знаю."

«Твое лицо краснеет».

«Чепуха, если бы я представил тебя рядом со старостой класса, ты бы не покраснел?» — возразил Ань Лань.

Цяо Чуло бесстыдно рассмеялся: «Я бы сказал вам спасибо».

«Смешно!» Ань Лань повернул голову, усердно крутанул педали велосипеда и отвез Цяо Чуло домой.

Когда Ань Лань вернулась домой, было уже почти восемь вечера.

Автору есть что сказать:

Гу Лиюй: Я не поставлю на тебя метку. Толстая дыня*: Рот мужчины — обманчивый призрак

* Автор — дыня

лава 20: Первое предположение – кто бы это мог быть?

Родители долго ворчали, рассуждали о хаосе в современном обществе и о том, что некоторые люди занимаются незаконной деятельностью, например, торговлей ЯБЛОКОМ ЕВЫ. Они настаивали на том, чтобы Ань Лань сразу после школы возвращалась домой.Поедая тушеные свиные рёбрышки, Ань Лань задумался, действительно ли он движется к альфа-дифференциации. Почему же он так сильно ощущал себя омегой?

Пробный экзамен по математике, который сегодня вечером оставил учитель, оказался довольно сложным. В группе под названием «С древних времён боги-мужчины появляются из первого класса» его с энтузиазмом обсуждали.

Ань Лань понял, что он присоединился ко многим группам: к одной для класса с классным руководителем, к одной без классного руководителя, к общешкольной омега-группе и к омега-дружественной группе и к другим.

Чэнь Наонао, этот парень, написал в группе: «[Кто даст мне скопировать последний вопрос? Я отправлю красный конверт тому, кто поможет!]»

Вскоре сообщения увеличились от +1 до +10086. Ань Лань развернул листок с математическими вычислениями и попытался решить, запинаясь, но неожиданно найдя ответ. Он не был уверен в его правильности.

В этот момент некто по имени «Спящий» сказал: «[А теперь все качайте головами.]»

После непродолжительного молчания группа взорвалась.

«[Чёрт! Это разве не наш староста математического класса?]»

«[Разве этот аккаунт не был всегда неактивным?]»

«[Сяо Чэнь, бог математики? Это действительно ты? Ты наконец проснулся?]»

«[Покачайте головами!]»

«[Покачайте головами!]»

«[Покачайте головами!]»

…

«[Покачайте головами!]»

В классе было почти пятьдесят человек, и три четверти из них качали головами. Сяо Чэнь редко общался в группе WeChat, и все отчаянно выражали свою преданность.

Спящий ответил: «[После того, как ты покачал головой, ты услышал звук воды?]»

…

Ань Лань кашлянул. Староста математики в их классе действительно умел веселиться.

Более того, эти лакеи в группе на самом деле ответили: «[Слышал]», сформировав строй столь же аккуратный, как если бы они просто качали головами.

Через минуту The Sleeper внезапно опубликовал фотографию, и группа снова взорвалась.

Потому что на этой картинке был ответ на последний вопрос.

Почерк Сяо Чэня, как и его личность, был полон дикой и необузданной ауры. На первый взгляд, он напоминал дикую траву, свободно растущую между небом и землёй.

Ань Лань открыл полноразмерное изображение, прищурился, чтобы внимательно рассмотреть почерк Сяо Чена, и наконец убедился, что его ответ был таким же.

Затем он неохотно пошел посмотреть на решение Сяо Чена.

Сяо Чэнь заслужил звание лучшего математика в школе. Его подход к решению задач был ещё более хитрым и простым. Ань Лань пришёл к ответу окольным путём, но Сяо Чэнь без труда срезал путь.

В этот момент Спящий снова заговорил: «[Где красные конверты?]»

После этого Чэнь Наонао и другие, возглавлявшие эту группу, начали отправлять красные конверты.

Сяо Чэнь провел расследование, рассматривая каждого из них индивидуально.

Для Сяо Чэня никто не рискнул разыграть ни одной взятки стоимостью 0,66, а самый маленький красный конверт стоил 13,14 юаня.

После того, как все красные конверты были открыты, Спящий неожиданно появился в WeChat Ань Лана.

Спящий: «[@An Lan, вечно хочется спать, не думай, что я не вижу, что ты подглядываешь в экран. Где красный конверт?]»

Ань Лань чуть не поперхнулся собственной слюной.

Почему Сяо Чэнь обвёл только его? А как насчёт Цяо Чуло? А как насчёт Ли Чжэннаня?

А что насчет Гу Лиюй и Сюй Синжаня?

Почему только он, и почему его вымогали?

Ан Лан отказался дать деньги, к тому же у него все равно не было денег на счету WeChat.

Ань Лань ответил прямо: «[Твои сочинения слишком дикие; я их не понимаю.]»

Группа внезапно замолчала.

В этот момент была опубликована еще одна фотография, на ней была фотография старосты класса Сюй Синжаня.

Сюй Синжан: «[@Ань Лань, вечно хочется спать, ты это видишь?]»

Неловкая и молчаливая группа снова взорвалась. Каллиграфия Сюй Синжань, и без того изящная и изящная, заставила даже арабские цифры выглядеть красивыми.

Один только взгляд на это успокоил ее, и Ань Лань тут же сохранила картинку с решением Сюй Синжаня.

Одноклассники в группе начали с энтузиазмом хвалить его.

«[Мы видим! Мы видим! Почерк старосты аккуратный и красивый!]»

«[Какой сегодня знаменательный день! Сначала Сяо Чэнь, бог математики, решает задачу, а теперь староста дополняет её. Если я не поступлю в колледж, я подведу всех!»

«[Сохраню на телефоне советы Сяо Чэня и старосты по решению задач на всю жизнь! Это моя юность!»

Ань Лань улыбнулся и ответил: «[Спасибо, староста.]»

Спящий: «[Чёрт, я больше не выйду.]»

«[Нет! Не уходите, староста класса математики!]»

«[Ты наш папа!]»

«[Спросите небеса и землю, чтобы увидеть, наполнены ли наши сердца!]»

Это сообщение было от Fat Flower, который явно хотел сказать «искреннее сердце», но в итоге сказал «наполненное сердце».

Спящий: «[]»

Это приветствие давало простор для большого воображения, будь то негодование перед впадением в ярость или попытки Сяо Чэня понять, что такое «наполненное сердце».

Fat Flower тут же отозвал это сообщение, а затем возмутился: «[Видите наши искренние сердца!]»

Сегодня вечером группа, как предполагалось, будет оживленной, но Ань Лань закрыла группу, чтобы сосредоточиться на домашнем задании.

В последующие дни, поскольку Ли Чжэннань больше не беспокоил Цяо Чуло, Ань Лань и остальные наслаждались комфортным временем.

Ань Лань вместе с родителями отправился в больницу, чтобы проверить уровень гормонов.

Лечащий врач нахмурился, глядя на отчет об анализах Ань Ланя, и это заставило Ань Ланя занервничать.

«Я говорил тебе не принимать никаких препаратов, которые могут нарушить работу феромонов… но ты неожиданно воспользовался яблоком Евы, что вызвало нарушение в твоей феромонной системе».

Услышав это, родители Ань Ланя встревожились.

«Доктор, это серьезно?»

«Если говорить серьёзно, то это не поставит под угрозу твою жизнь и не повлияет на твоё физическое здоровье. Если говорить несерьёзно… Ань Лан, раньше твои феромоны были склонны к альфе, но под влиянием Яблока Евы теперь они склоняются к омеге».

После слов доктора мать Ань Лан забеспокоилась: «Доктор, что это значит? Наша Ань Лан — альфа или омега? Если это невозможно, то и бета тоже подойдёт!»

«Мама, не волнуйся так сильно. Дай доктору закончить говорить», — успокоил мать Ань Лань, но и сам чувствовал себя немного неловко.

Разве это не слишком хлопотно? Он был бетой почти восемнадцать лет, и прежде чем он смог приспособиться к альфе, его феромоны уже склонялись к омеге?

«Не волнуйтесь, я лишь предположил, что на вас подействовал препарат. Ан Лан, вам нужно время, чтобы «Яблоко Евы» усвоилось. Я проверил ваши результаты анализов во время госпитализации, и есть 70% вероятность, что ваше нынешнее нарушение феромонов временное. Однако прошло уже почти полгода; почему «Яблоко Евы» до сих пор не усвоилось?» Лечащий врач задумался.

Через некоторое время он спросил: «Ань Лань, ты упомянул, что был высококлассный альфа, который укусил тебя за шею, чтобы ввести альфа-феромоны, нейтрализующие Яблоко Евы. Ты знаешь этого высококлассного альфа?»

Ань Лань покачал головой, тщательно все обдумал и сказал: «На самом деле я не знаю, кто он».

Лечащий врач вздохнул: «У меня есть… не очень зрелая идея. Возможно, она покажется абсурдной, но… учитывая ваше ненормальное состояние, нам приходится рассматривать ненормальные варианты».

«Какие возможности?» Ань Лань начал необъяснимо нервничать.

«Например, когда этот альфа-самец высшего качества укусил вас, думал ли он, что вы омега? Потому что в тот момент его феромоны несли на себе печать собственнического мышления. Он альфа-самец высочайшего качества, а значит, его феромоны оказывают значительное воздействие на получателя. Видите ли, его укус в шею имеет маркирующее значение».

Сказав это, Ань Лань вспомнила шутку Цяо Чуло.

«Доктор, что нам теперь делать? Нужно ли нам найти того, кто укусил Ань Ланя?» — спросил отец Ань Ланя.

«Это всего лишь мои догадки. Ань Лань, тебе нужно взять ещё крови. Я попробую извлечь феромоны из другого человека, проанализировать различные показатели внутри. Если его феромоны разрушаются и метаболизируются, нам не о чем беспокоиться. В конце концов, Ань Лань, у тебя нет желез, так что укус не даст эффекта метки. Так что воздействие ограничено по времени».

«Понимаю. Спасибо, доктор».

Следуя указаниям врача, Ань Лань провела оставшиеся тесты.

По дороге домой родители Ань Ланя уже не были спокойны.

Его мать сказала: «О, этот высококлассный альфа, должно быть, подумал, что наша Ань Лан — омега!»

Его отец сказал: «Почему ты так уверен? Врач просто сказал, что это лишь предположение, и нужны дополнительные обследования!»

Мать повернула к себе лицо Ань Ланя: «Смотри! Наш Ань Лан во всём красив; этот альфа не был бы равнодушен, если бы не был слепым!»

Лицо Ань Ланя было изрезано чёрными морщинами. Он не понимал, хвалит ли мать его за красоту или хвастается своими мощными генами.

«Ладно, неважно, считал ли меня кто-то омегой или нет, одно несомненно. Он спас мне жизнь. Стану ли я в будущем альфой или продолжу путь к омеге, мне очень повезло, что я жив. Подумайте только: если бы не он, вы, мама и папа, сейчас бы жгли бумажные деньги на мои похороны».

«Плюнь, плюнь, плюнь! Что за чушь ты несёшь! Конечно, я ему благодарен. Просто у мамы была прекрасная мечта, что ты станешь альфой! На самом деле… неважно, кем ты станешь, главное, чтобы ты хорошо учился и каждый день добивался успехов, мы, твой папа и я, гордимся тобой. Просто… просто…»

«И что именно?» — Ань Лань наклонилась ко мне. — «Мама, когда ты играешь в маджонг, ты же не хвастаешься тем, что я стал альфой, верно?»

«Нет! Конечно, нет. Я имею в виду, если ты действительно станешь омегой, стоит ли тебе учиться самообороне?»

«…»

Ань Лань не знал, стоит ли ему завидовать своей матери, которая так быстро изменила свое мышление.

Он поверил утверждению врача о том, что яблоко Евы повлияло на его феромоны. Однако он совершенно не верил, что альфа-самец высокого качества испытывал к нему собственнические чувства, из-за которых его феромоны подталкивали его к омега-дифференциации.

Причина была проста. Если альфа-самец был настолько собственнически настроен по отношению к нему, как он мог устоять перед соблазном не появляться перед ним?

Как они могли устоять и не попытаться привлечь его внимание разными способами, как Ли Чжэннань?

Более того, он мог пересчитать по пальцам всех известных ему высококлассных альф.

Во-первых, староста класса Сюй Синжань. Он обладал мягким и дисциплинированным характером, без ярко выраженного собственнического инстинкта. Кроме того, когда Ань Лань попал в больницу, Сюй Синжань навестила его лишь один раз, да и то вместе со многими другими старостами класса. После этого их общение ограничивалось школой. Хотя Сюй Синжань был внимателен, его заботу об Ань Лань нельзя было назвать собственнической, особенно по сравнению с поведением Ли Чжэннаня.

А потом был Сяо Чэнь, который в тот день появился на KTV… Сяо Чэнь узнал свой чехол для телефона, что было совершенно невероятно. Сяо Чэнь спал во время занятий, как он мог обращать внимание на такие детали? Может быть, ему тоже нравились коты-гадатели? Но если у него действительно были на него какие-то намерения, зачем он всё равно разыгрывал их в маленьком супермаркете?

...Погодите-ка, староста класса сказал, что Сяо Чэнь пнул этого придурка так, что сломал ему ребра, показав тем самым покровительственную склонность к омегам в своих владениях...

Когда Ань Лань об этом подумал, у него по коже побежали мурашки.

Сяо Чэнь был прямолинеен: если бы у него были чувства к кому-то, он бы давно их выразил, преграждая путь, словно разбойник.

Была ли необходимость во всех этих домыслах?

Итак, последним высококлассным альфой был Гу Лиюй, известный своим отсутствием сексуального влечения. Не говоря уже о том, что в тот день он даже не пошёл на караоке, но в клубе наблюдателей его прозвали «Гу Пиюй*». Как он вообще мог быть заинтересован в себе?

* слова одинаковые по звучанию, но разные; одинокий, затворник, юй

Хотя… Гу Лиюй проявил большую преданность в деле Ли Чжэннаня, но Ань Лань не почувствовала никаких неподобающих намерений.

«Ань Лан! Ань Лан, мы дома».

Глава 21: Ты немного сумасшедший

Голос матери отвлек Ань Ланя от серии размышлений.

Забудь, я не хочу об этом думать.

Думать об этом было бессмысленно. Если он действительно станет омегой, сможет ли он выжить?

Может быть, следующий анализ крови покажет, что он активный альфа.

Менее чем за две недели до первого ежемесячного экзамена классный руководитель помогал ученикам улучшить свои оценки, поэтому каждый вечер во время занятий по самоподготовке учителя-предметники сидели на трибуне, чтобы отвечать на вопросы и помогать в решении задач.

Из-за этого Ань Лань и остальные не успели пойти домой поужинать.

Во время последнего занятия днем сидевший рядом с ним Цяо Чуло спросил: «Что у тебя сегодня на ужин?»

«Яичный блинчик», — инстинктивно ответил Ань Лань, не долго думая.

«Яичный блинчик? Им можно наесться?» — с улыбкой спросила Цяо Чуло.

«Если одного мало, то я возьму два. И ещё две сосиски», — с ухмылкой сказала Ань Лань.

Вообще-то, Ань Лань обещал Гу Лию угостить его ужином после самоподготовки. Но из-за ограниченного времени он не мог позволить себе пойти в нормальный ресторан. Угощение яичным блинчиком могло стать для него чем-то новым.

Они оставили свои школьные сумки в классе и пошли покупать яичные блинчики на улицу.

От одного только запаха соуса внутри у Ань Лань постоянно текли слюнки.

«Еще одна чашка молочного чая от CC сделает его идеальным», — сказал Цяо Чуло, закрыв глаза и вдыхая аромат соуса.

Ань Лань закатил глаза, глядя на Цяо Чуло. «Молочный чай СиСи — это как Роллс-Ройс в мире молочного чая. Ты можешь себе позволить Роллс-Ройс?»

Цяо Чуло покачал головой: «Денег нет».

«Тогда какой смысл? Если есть деньги на Роллс-Ройс, лучше их отложить. После ежемесячного экзамена мы можем пойти в интернет-кафе и заказать барбекю».

Цяо Чуло кивнула. Молочный чай СиСи был самым дорогим в округе. Даже самый простой, только с жемчужинами, стоил двадцать восемь юаней. И Цяо Чуло, и Ань Лань любили не только жемчужины, но и пасту таро и молочное желе. Таким образом, чашка стоила как минимум тридцать четыре-пять юаней.

На самом деле у них не было недостатка в этих небольших деньгах на карманные расходы, но суть заключалась в том, что они и раньше тратили деньги бездумно, а теперь им было неловко просить у родителей больше.

Они вдвоём отнесли яичные блинчики обратно в класс. Они и представить себе не могли, что внизу их остановят.

«Ань Лань?»

Нежный голос, в котором сразу узнаёшь старосту класса Сюй Синжаня.

Более того, Сюй Синжань держал в руках пакет, вероятно, заказывая еду на вынос — молочный чай CC.

«Староста? Ха-ха, не ожидал… ты и правда закажешь молочный чай для СиСи». Ань Лань рассмеялась и почувствовала легкую зависть внутри.

Злом вечерних самостоятельных занятий было то, что они требовали отборного молочного чая.

Сюй Синжань открыла пакет и достала две чашки. «Тебе не нравится?»

Ань Лань на мгновение замер, не зная, принять ли предложение или отказаться.

«Староста, как ты узнал, что мне нравится это место?» — спросил Ань Лань.

Сюй Синжань, держа пакет с едой на вынос в одной руке, а другую в кармане, посмотрел вниз и улыбнулся: «Кто сказал в «Моментах», что этот молочный чай — бесподобно хороший чай?»

Ань Лань немного удивилась: «Староста, ты тоже проверяешь мои «Моменты»?»

«Да», — открыто признался Сюй Синжан.

«Тогда почему вы никогда не нажимаете кнопку «Мне нравится»?»

«Если говорить тактичнее, то я слежу», — Сюй Синжань наклонился к Ань Лань, намеренно задержавшись на мгновение. «Если говорить проще, то я шпионю».

В этот момент Ань Лань увидела в глазах Сюй Синжаня некую затаившую дыхание силу.

Когда линия губ Сюй Синжань медленно изогнулась вверх, застоявшийся воздух снова начал течь.

«Дурак. Я купил тебе молочный чай, чтобы порадовать тебя», — сказал Сюй Синжань.

«Мне это нравится?»

«Вы несколько дней назад ходили в стрелковый клуб «Наблюдение за горами и морями»?» — спросил Сюй Синжан.

"Да."

«Соревновались в быстрой стрельбе с Ли Чжэннанем?»

«Да», — Ань Лань коснулся затылка.

«После этого тренер Линь продолжал говорить о вас, поэтому мы искренне приглашаем вас на товарищеский матч в Observing Mountains and Seas в эти выходные», — сказал Сюй Синжан.

«Товарищеский матч с вами, ребята?» — заподозрил Ань Лань, словно ослышался.

Он выиграл у Ли Чжэннаня, но в плане мастерства у него все еще был определенный разрыв по сравнению с Сюй Синжанем, не говоря уже о том, что Гу Лиюй тоже был в этом клубе.

«Судя по всему… может, ты струсил?» — Сюй Синжань наклонился к Ань Лань, его тонкие ресницы и глаза стали необычайно ясными.

«Как это возможно… хотя реальность немного пугает», — улыбнулась Ань Лань.

«Хорошо, увидимся в воскресенье. Я заеду за тобой», — палец Сюй Синжань, казалось, вот-вот коснётся носа Ань Лань, но в самый последний момент он щёлкнул пальцами, развернулся и пошёл наверх.

Ань Лань почувствовал, будто услышал резкий звук выпущенной пули, оставившей след в его сердце. Цяо Чуло внезапно тряхнул плечом.

«Боже мой! Как же тебе сегодня повезло! Благодаря тебе я не только выпила молочный чай, приготовленный старостой класса, но и услышала, как староста приглашает тебя на тренировочный матч!»

«Ну, если ты хочешь пойти, мне сказать старосте класса?»

«Нет-нет-нет, это не самое главное. Главное, что староста класса определённо только что хотел потрогать твой нос. Разве ты не чувствуешь, что щёлкать пальцами вдруг стало невероятно круто?» — с сожалением сказала Цяо Чуло.

Ань Лань вздохнул. Большую часть времени Цяо Чуло вёл себя нормально, но когда он говорил об этих альфа-боссах, его мысли словно вынырнули из грязи.

Он поднял руку, подражая Сюй Синжань, и щёлкнул пальцами перед носом Цяо Чуло. «Ну и что, я крутой или нет?»

Цяо Чуло с сожалением вздохнул: «Ты круче, когда держишь пистолет».

«Хе-хе», — Ань Ланю понравилось это слышать.

И если бы это были Фэтти Флауэр или Чэнь Наонао, Ань Лань не поверила бы, что Цяо Чуло все равно сочла бы это крутым.

Они вместе вернулись в класс.

Половина учеников всё ещё обедала на улице, а некоторые приносили еду обратно. В классе витал аромат разнообразной еды: жареного риса, квашеной лапши и хлебных снеков – всё это было представлено в разнообразных вкусах из окрестных ресторанов.

Как только Ань Лань и Цяо Чуло вернулись, за ними погнались Чэнь Наонао и Толстый Цветок.

«Чёрт, этот чувак пьёт обычную воду, а вы двое — молочный чай СиСи! Это просто бесстыдство!» — закричал Чэнь Наонао.

К нему присоединился и Толстый Цветок: «Давай сюда, давай сюда, выпьем все вместе!»

Цяо Чуло прямо нажала на соломинку. «Даже не думай. Сегодняшний молочный чай имеет особое значение, и я отказываюсь им делиться».

Ань Лань также увернулся от двух волков и тигров, держа в руках молочный чай.

«Ань Лань! Ты тоже такая скупая!»

Чэнь Наонао прыгнул, словно голодный волк, а Ань Лань ловко увернулся.

Толстый Цветок налетел с напором горы Тайшань. Инерция напугала Ань Ланя, который даже не успел воскликнуть: «Боже мой!» Он отшатнулся назад, и Толстый Цветок промахнулся. Однако Ань Лань не устоял, и когда он попытался ухватиться за стол позади себя, ножки стола скрипнули. Стол чуть не опрокинулся, и Ань Лань окончательно потерял равновесие и сел.

Весь класс затих.

Толстый Цветок побледнел и отступил на два шага. Чэнь Наонао, встретившись взглядом с Ань Ланем, махнул рукой: «Братец, вставай скорее!»

Ань Лань только сейчас понял, что он, кажется, сидит на ком-то.

В то же время все остальные ученики в классе, которые ели или занимались самообразованием, обернулись, либо широко раскрыв глаза, либо открыв рты, словно смотрели фильм ужасов.

У Ань Ланя было очень дурное предчувствие. Он напряг шею, медленно повернулся, и в тот же миг его сердце дрогнуло, когда он встретился взглядом с кем-то.

Все кончено — это Сяо Чэнь!

Ань Лань быстро встал, но другой человек внезапно поднял руку и обнял Ань Лань за талию.

Другой рукой поддерживая подбородок, его волосы были немного взъерошены, Сяо Чэнь выглядел так, будто только что проснулся... или, может быть, его разбудила Ань Лань.

«Из-за чего вы, ребята, ссоритесь?» Как только Сяо Чэнь заговорил, теплое дыхание коснулось шеи Ань Ланя.

«Молоко… чай с молоком…» — ответил Ань Лань.

Пальцы Сяо Чэня лениво дважды коснулись его щеки. «Раньше ты называл меня „Сяо Сяо Чэнь“, а теперь говоришь, что это „молоко, молочный чай“». Это что, новый способ казаться милым?»

«Я просто заикался», — ответил Ань Лань.

Настроение у Сяо Чэня, похоже, было довольно хорошим, и Ань Лань, вероятно, не боялся, что он его победит.

Более того, этот известный по слухам школьный хулиган никогда не поднимал руку ни на одного из их одноклассников, и Ань Лань вспомнил, что после инцидента в KTV Сяо Чэнь выгнал человека, который замышлял против него заговор.

По словам Сюй Синжаня, Сяо Чэнь — очень территориальный альфа, и Ань Лань случайно оказался на его территории.

Даже если он не омега, нуждающийся в защите, он все равно его одноклассник.

«Ты так мило заикаешься. Предложи мне эту чашечку «молочного чая». Сяо Чэнь протянул руку, взял молочный чай, который Ань Лань всё ещё крепко сжимала, и сразу же взял его.

«Я уже выпил этот», — Ань Лань забрал молочный чай у Сяо Чэня.

«Что случилось? Кажется, ты не хочешь?» — Сяо Чэнь улыбнулся, его глаза игриво заблестели, словно он только что проснулся и теперь ему было скучно, и он хотел развлечь одноклассников.

«Не против, это староста», — ответил Ань Лань, сочтя неуважением отдавать то, что было угощено Сюй Синжанем. «Могу угостить тебя ещё одним; доставка будет быстрой».

Если Ань Лань и не ошибся, зрачки Сяо Чэня слегка сузились. Даже рука, обнимавшая Ань Ланя, напряглась, и у Ань Ланя возникло смутное предчувствие надвигающейся опасности.

Он словно стал движущейся мишенью, и Сяо Чэнь уже нацелился на него.

Раньше они шутили. Как же так получилось, что у него вдруг испортилось настроение?

«Сюй Синжань угостил тебя молочным чаем?» — в голосе Сяо Чэня слышалась насмешка. «Наверное, это ласка поздравляет курицу с Новым годом, затаив недобрые намерения, верно?»

Ань Лань нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть прямо в глаза Сяо Чену.

«Сюй Синжань — не ласка, а я не курица».

Сяо Чэнь на мгновение замер, вероятно, не ожидая, что Ань Лань набросится на него напрямую.

«Ну, он не ласка, он лис. Он любит сидеть на скале и болтать с такими птенцами, как ты».

«А?» Ань Лань не понял, что имел в виду Сяо Чэнь.

«Он говорил: „Цыплёнок, о, цыплёнок, ты должен верить, что ты маленький орёл. Если у тебя хватит смелости спрыгнуть с этой скалы, ты сможешь парить на ветру. Когда ты действительно спрыгнешь, он неторопливо спустится к подножию скалы и сожрёт твой труп“», — с улыбкой сказал Сяо Чэнь.

Ань Лань наконец понял метафору, которую использовал Сяо Чэнь.

«Старейшина никогда не кормил меня нереально вдохновляющим куриным бульоном».

«Правда? Ты уверен, что он тебя не похвалил?» — возразил Сяо Чэнь.

В этот момент Сюй Синжань вернулся с экзаменационными работами, которые раздавал учитель. Увидев эту сцену, он сначала замер, а затем нахмурился. Он положил экзаменационные работы на кафедру и подошёл к столу Сяо Чэня, постукивая пальцем по углу стола: «Отпусти его».

«Не буду», — Сяо Чэнь посмотрел на него. «Не думай, что я не знаю, что ты задумал».

«О? Что я задумал?» — Сюй Синжань откинулся назад, садясь прямо за стол напротив Сяо Чэня и глядя на него сверху вниз.

Сердце Ань Ланя необъяснимо забилось быстрее; воздух стал сухим, словно вот-вот вылетят искры.

«Вы, ребята, хотите, чтобы этот парень заменил меня на своем посту», — сказал Сяо Чэнь.

Сюй Синжань опустил голову и улыбнулся: «Тебя всё ещё волнует эта должность? Сколько времени прошло с тех пор, как ты вернулся в клуб?»

«Мне, конечно, всё равно. Но мою должность не так-то просто занять. Ты приглашаешь его на молочный чай? Это же просто попытка заставить этого парня присоединиться к «Наблюдению за горами и морями», верно?» Сяо Чэнь холодно посмотрел на Сюй Синжань, его взгляд, смягчавший жар, был одновременно и давлением, и провокацией.

«В этом мире не все должности зарезервированы для кого-то одного. Её занимает тот, кто способен», — ответил Сюй Синжань.

Рука Сяо Чэня напряглась, а Ань Лань почувствовал, что его вот-вот вырвет.

«Значит, вы с Линь Хуайенем оба высоко цените эту мелочь?» Сяо Чэнь наклонился к уху Ань Ланя и тихо спросил: «Правда?»

Хотя Ань Лань не был тронут, он почувствовал, будто его укусили за ухо. Он схватил молочный чай и зажал пальцами край бумажного стаканчика, оставив вмятину, когда чай вылился из соломинки.

Нежный взгляд Сюй Синжань снова стал холодным. Он повторил то же самое: «Отпусти его».

Сила, сжимавшая талию Ань Ланя, внезапно ослабла. Ань Лань быстро встал, наблюдая, как рука Сюй Синжань тянется к нему, намереваясь потянуть его за собой. Неожиданно Сяо Чэнь резко схватил Ань Ланя за талию обеими руками, с силой навалился на него, а затем отпустил. Ань Лань испугался, и молочный чай из его руки наконец упал, с хрустом ударившись о землю, и чай хлынул.

Внезапно его тело приподнялось, и Ань Лань схватил Сяо Чэня за плечи обеими руками. Сяо Чэнь положил Ань Ланя прямо на свой стол!

Класс наполнился удивленными вздохами.

Все были ошеломлены: что происходит?

Ань Лань тоже был ошеломлён. Теперь он сидел на столе Сяо Чэня, свесив ноги по обе стороны от него.

Сяо Чэнь откинулся на спинку стула и посмотрел на Ань Ланя.

Его рука обхватила шею Ань Лань, а пальцы были длинными. Казалось, Сяо Чэнь схватил струйку крови, хлещущую по шее Ань Лань, хотя и не прилагал никакой силы.

«Знаете ли вы, что большинство игроков в Observing Mountains and Seas — альфы?»

Средний палец Сяо Чэня нежно коснулся задней части шеи Ань Ланя, прямо там, где Ань Ланя ранее укусил Альфа высшего качества.

Ань Лань задрожал, словно его ударило током, и его плечи невольно поднялись.

"Что ты имеешь в виду?"

Ань Лань подумал, не считает ли Сяо Чэнь, что он не может сравниться с этими альфами.

«Это значит, что, будучи бетой, ты не будешь чувствовать феромоны, выделяемые этими альфами. Но теперь ты можешь их чувствовать. Когда ты превзойдешь других и заденешь гордость этих альф в «Наблюдении за горами и морями», они выпустят феромоны, чтобы сокрушить тебя и подчинить себе. Ты ещё не научился сопротивляться феромонам, выделяемым альфами, которые сильнее тебя», — сказал Сяо Чэнь, наклоняясь ближе и понижая голос.

Другие в классе гадали, что Сяо Чэнь сказал Ань Лань, но Ань Лань услышала его, и Сюй Синжань, естественно, тоже услышала.

Ань Лань вдруг понял смысл предыдущей метафоры Сяо Чэня. Он действительно был маленьким цыплёнком, а альфа-игроки в «Наблюдении за горами и морями» были орлятами.

Если сравнивать полёт с простым сравнением, то маленький птенец мог бы быть похож на орлёнка. Однако, как только орлёнок клюнул маленького птенца своим острым клювом, беззащитный птенец получил серьёзную травму.

Сяо Чэнь не смотрел на него свысока; он беспокоился, что эти альфы из «Наблюдающих за горами и морями», которые смотрели на всех свысока, могут навредить Ань Ланю.

Тренировочные матчи могут быть честными, но что насчёт матчей вне тренировочных? Сяо Чэнь беспокоился об этом, а Ань Лань предположил, что в «Наблюдающих за горами и морями» наверняка найдутся альфы, которые хуже Ли Чжэннаня.

«Сяо Чэнь, я повторю ещё раз — отпусти его. Мы с тренером Линем уверены в Ань Лане», — раздался голос Сюй Синжань.

«Уверенность в Ань Лане? Кому вы доверяли в матчах прошлого сезона?» — парировал Сяо Чэнь.

«Сяо Чэнь, хватит. Не ввязывайся в это».

В голосе Сюй Синжань слышалось предостережение. Этот изначально мягкий голос был подобен янтарным ножнам, и в этот момент он готов был раскрыться, обнажив холодный блеск.

Несколько альф в заднем ряду класса нахмурились, и когда один из них встал и быстро вышел из класса, остальные последовали его примеру.

«Что… что происходит?» — Цяо Чуло почувствовал, что ситуация становится серьёзной. Он даже не понимал, как всё дошло до этого.

Сяо Чэнь холодно сказал: «Остальные омеги-одноклассники, выходите. Староста сейчас выпустит феромоны».

Несколько одноклассников-омег переглянулись, гадая, не ослышались ли они. Сюй Синжань, который никогда не злился, действительно собирался выпустить феромоны? Они вышли из класса.

Чэнь Наонао и Толстый Цветок оттащили Цяо Чуло. Цяо Чуло посмотрела на Ань Ланя, чья шея была сдавлена, чувствуя, что ему не следует уходить в этот момент.

«Малышка Цяо, сейчас не время мечтать! Тебе не справиться с феромонами нашего старосты!» — тихо напомнил Чэнь Наонао Цяо Чуло.

«Ань Лань тоже не справится!» Цяо Чуло не забыла, что Ань Лань — потенциальный альфа.

Другие альфы, почувствовав неладное, уже ушли, словно произошло землетрясение.

Но Цяо Чуло беспокоился. Ань Лань был так близко; как он мог этого избежать!

«Ань Лань — бета; он ничего не чувствует. Пошли, пошли…» Толстый Цветок оттолкнул Цяо Чуло от двух альфа-лидеров.

В этот момент Ань Лань почувствовала, что жизнь действительно полна взлетов и падений, словно извилистое путешествие с поворотами и неожиданностями.

И похоже, что Сяо Чэнь и Сюй Синжань собирались устроить поединок с помощью феромонов?

Хотя в школьной омега-группе все обсуждали, кто победит, если Сяо Чэнь и Сюй Синжань устроят феромонное поединок, никто не предполагал, что окажется в центре этой бури.

Ань Лань глубоко вздохнул. Как зачинщик этой феромонной битвы, он задумался, стоит ли ему чувствовать себя польщённым.

Но как только они начали выделять феромоны, появилась высокая вероятность причинения взаимного вреда, и он мог в итоге выдержать двойной натиск.

Ань Лань приказал себе сохранять спокойствие. Если всё можно решить разговором, не стоит прибегать к физическим действиям, не говоря уже о феромонах.

Он медленно поднял руку и положил ее на запястье Сяо Чена.

Не нервничай. Сяо Чэнь тоже нормальный человек. Он не причиняет вреда людям. Ань Лань благоразумен, и гнев Сяо Чэня, вероятно, идёт ему на пользу.

«Во-первых… уважаемый староста математического класса, я даже не знаю, чем вас обидел. Если это из-за молочного чая, который предложил староста, то он почти весь выкипел. Все наши одноклассники могут насладиться его ароматом».

Кончики пальцев Сяо Чэня слегка дрожали, но Ань Лань чувствовал, как угрожающая атмосфера между его пальцами ослабевает.

«Во-вторых, я не понимаю, что ты имеешь в виду под «положением». Если это то положение, в котором я сейчас нахожусь, стиснутый судьбой, то мне оно совершенно не нужно. Может, обсудим это и позволим кому-то другому занять моё место?» — вежливо спросил Ань Лань. Он почувствовал, что его взгляд был искренне дружелюбным.

Сяо Чэнь замер. Его губы дрогнули, а затем он внезапно расхохотался.

«Ха-ха-ха... ха-ха-ха... задушена судьбой? Так я твоя судьба?»

Сяо Чэнь рассмеялся, его глаза сузились, а ресницы задрожали. Он излучал совершенно иное чувство.

Но его рука оставалась полностью прижатой к шее Ань Ланя, словно он играл со своей домашней кошкой, нежно пощипывая ее, без всякого желания причинить вред.

«А есть третий?» — спросил Сяо Чэнь, наклоняясь, чтобы посмотреть на Ань Ланя.

Его глаза были ещё прекраснее, чем представлял себе Ань Лань. Ань Лань необъяснимым образом вспомнил розу в терновнике. Большинство людей видят только шипы тернового куста, игнорируя высокомерие и чистоту розы, капающей росой и сияющей солнечным светом, – только если ты готов отбросить предрассудки в своём сердце и оценить её по достоинству.

«И… для встреч всегда есть причина. Либо благословение, либо урок. Мы одноклассники уже больше двух лет. Ты собираешься и дальше благословлять меня или учить?» — очень искренне спросила Ань Лань.

На этот раз не только Сяо Чэнь, но и Сюй Синжань, сидевший напротив него, разразились смехом.

Губы Сяо Чэня тронула легкая улыбка, и напряженная атмосфера внезапно разрядилась.

«Действительно, обеспечить себе позицию можно только самостоятельно. Большую часть времени мы гребём против течения. Если тренер Линь так в вас уверен, давайте устроим матч в эти выходные».

После того как Сяо Чэнь закончил говорить, брови Сюй Синжан нахмурились еще сильнее.

Ань Лань был ошеломлён. Он правильно расслышал? Сяо Чэнь только что сказал, что хочет сразиться с ним?

Хотя Сяо Чэнь не участвовал в финале прошлого сезона из-за воздействия неконтролируемых феромонов омеги, на прошлогоднем национальном чемпионате по стрельбе среди юношей он занял второе место в индивидуальной стрельбе по движущейся мишени на 10 метров. Он также выиграл командное первенство вместе с Гу Лиюй и Сюй Синжанем.

Абсолютно первоклассные навыки.

В прошлом году Ань Лань даже не вышла в финал...

Сяо Чэнь откинулся на спинку стула, приподнял уголок рта и лениво спросил: «Что? Испугался?»

«Сяо Чэнь…» Сюй Синжань нахмурился еще сильнее.

Ань Лань посмотрел на Сяо Чена и внезапно осознал, что, хотя у альф и есть определенные преимущества во многих областях, он никогда не думал, что проиграет им в стрельбе.

Раньше, когда он был бетой, он чувствовал, что его концентрация внимания сильнее, чем у альф. Теперь, переходя в альфу, он также чувствовал себя счастливым, потому что он был субдоминантным альфой, не затронутым периодом восприимчивости.

Физиологически у него было большее преимущество, чем у Сяо Чена.

Он не боялся.

Более того, соревнование по стрельбе было всего лишь вопросом победы или поражения. Оно не могло решить судьбу человека или быть вопросом жизни и смерти, поэтому не было причин для страха.

В этот момент на лестнице появился Гу Лиюй с пакетом еды на вынос. Как только Цяо Чуло увидел его, его глаза загорелись.

«Гу Лиюй! Ты вернулся?»

Гу Лиюй спокойно подошел к нему, повернул голову и посмотрел на него: «Что случилось?»

Цяо Чуло указал на дверь класса и сказал: «Эй, ты, ты… быстро заходите! Сяо Чэнь собирается издеваться над Ань Лань, а староста собирается выпустить феромоны!»

Как только слова слетели с его губ, взгляд Гу Лиюя опустился, его длинные ноги задвигались, и он быстро вошел в класс.

Толстый Цветок и Чэнь Наонао, ошеломлённые, потянули Цяо Чуло: «Маленькая Цяо, ты только что разговаривала со школьной травой?»

«Да, да», — теперь Цяо Чуло беспокоилась только об Ань Лань.

В этот момент Ань Лань случайно посмотрела в глаза Сяо Чену и сказала: «Я не боюсь».

«Что вы, ребята, делаете?»

Холодный голос раздался в классе.

В тот же миг все пространство словно покрылось слоем инея.

Сяо Чэнь, Сюй Синжан и Ань Лань обратили взоры к двери.

«Что ты делаешь?» Сяо Чэнь поднял бровь, положив руку на плечо Ань Лань. Он улыбнулся и сказал: «Что ещё я могу сделать? Просто договорился о тренировочном матче с нашим одноклассником Ань Лань».

Гу Лиюй ничего не ответил, его взгляд был устремлен на Ань Ланя.

Ань Лань тут же кивнула: «Да, это тренировочный матч! На этих выходных староста пригласила меня на «Наблюдение за горами и морем», а потом Сяо Чэнь предложил провести со мной матч».

Взгляд Ань Ланя был открытым и искренним. Глядя на его профиль, Сюй Синжань слабо улыбнулся.

Гу Лиюй подошел, небрежно поставил пакет с едой на стол, затем обхватил руками талию Ань Ланя и поднял его со стола, поставив прямо перед Сяо Ченом.

В тот момент, когда его тело оторвалось от земли, Ань Лань инстинктивно схватил Гу Лию за воротник.

Сяо Чэнь хотел протянуть руку, чтобы остановить его: «Гу Пиюй, ты что, с ума сошёл…»

Гу Лиюй повернулся, и его ледяной взгляд скользнул по Сяо Чэню. Тем временем Сюй Синжань, неизвестно когда, подошёл к Сяо Чэню сзади и сжал его руку.

«Вы двое хотите, чтобы вас заперли?» — голос Сюй Синжань утратил свою обычную теплоту, став тихим, в нем слышалось явное предупреждение.

Сяо Чэнь усмехнулся: «Кому сейчас нужно было устраивать феромонную битву?»

Ноги Ань Ланя снова коснулись земли. Сила рук Гу Лиюй немного ошеломила его.

Он выглядел стройным, но его рост составлял 178 см. Чтобы поддерживать правильную осанку и стабильность руки, он также систематически занимался упражнениями на развитие мышечной массы. У него было довольно много мышц. Как Гу Лиюй смог поднять его, не дрожа?

Ань Лань удивленно посмотрела на Гу Лиюй.

В этот момент Сюй Синжань скрестил руки на груди, оперся спиной на угол стола и холодно сказал: «Я помню, перед тем, как мы пришли в Третью среднюю школу, мы обещали Комитету управления Альфа, что не будем обмениваться феромонами».

Комитет по управлению Альфой — это совершенно особый институт, в котором должны зарегистрироваться все высококлассные Альфы.

Поскольку период восприимчивости у высококлассных Альф крайне нестабилен, существует значительный риск причинения вреда другим людям из-за сильных эмоций. Поэтому Комитет по управлению Альфами периодически направляет экспертов для оценки высококлассных Альф.

Будь то семья Гу или семья Сюй, известные семьи с высоким уровнем Альфа с раннего возраста воспитывают в детях контроль над феромонами и эмоциями. Другими словами, эти специально обученные высококлассные Альфы умеют сдерживать себя, даже манипулируя результатами своих оценок в определённых пределах.

Учащиеся, будучи молодой и уязвимой группой, перед зачислением подписывают обязательство в Комитете управления Альфа. Это обязательство гласит, что, за исключением случаев самообороны, они ни в коем случае не должны участвовать в соревнованиях по феромонам с другими высококлассными Альфа в школьной среде.

Ань Лань чувствовал напряжение в атмосфере.

Более того, если бы эти трое действительно собирались устроить феромонное противостояние, они, вероятно, не смогли бы добиться «целевого выброса», и это, скорее всего, повлияло бы на других.

«Э-э… Я не против, если вы, ребята, захотите устроить феромонное поединок», — сказал Ань Лань.

Сяо Чэнь прищурился на Ань Ланя: «Малыш, ты что, думаешь, что ты бета или что-то в этом роде?»

«Ань Лань, что за чушь ты несешь?» — нахмурились привлекательные брови Сюй Синжань.

«Будучи полу-Альфой, я, как и все остальные, точно сразу же свалюсь под воздействием твоих феромонов. Зато отдохну в больнице дней десять — тогда не придётся сдавать ежемесячные экзамены», — пожал плечами Ань Лань с выражением лица, словно говорящим: «Мёртвая свинья кипятка не боится».

Сюй Синжань надавил прямо на затылок Ань Ланя.

«Мечтай дальше».

Сяо Чэнь также цокнул языком: «Просто сосредоточься на ежемесячных экзаменах, малыш».

Ань Лань никак не мог понять Сяо Чэня. Этот парень мог в один момент обхватить его обеими руками за шею, а в следующий — болтать с ним как с другом.

Поистине непредсказуемо.

В этот момент Цяо Чуло с обеспокоенным выражением лица заглянул внутрь. Сюй Синжань поманил его: «Хорошо, все могут войти. Быстрее доедайте, скоро у нас вечерняя самоподготовка».

Услышав голос Сюй Синжаня, все вздохнули с облегчением и вернулись в класс.

Ань Лань попытался обойти Гу Лию слева, но пространство было слишком узким, а аура Гу Лию оставалась довольно внушительной. Ань Лань не знал, как попросить его отойти в сторону, поэтому повернулся в другую сторону. Гу Лию по-прежнему не собирался уступать, поэтому Ань Лань ничего не мог поделать, кроме как развернуться и пробраться к своему месту из-за трибуны.

Однако неожиданно Гу Лиюй повернулся в сторону.

Гу Лиюй не уступил дорогу, что вызвало у Ань Лань головную боль. Но если бы Гу Лиюй всё же уступил, а Ань Лань не пошёл бы по этому пути, это было бы серьёзной потерей лица для обеих сторон.

Ань Лань смог лишь осторожно обойти Гу Лиюя.

Проход показался двум мальчикам тесноватым. Ань Лань пришлось слегка откинуться назад и прижаться поясницей к столу, чтобы пройти.

Гу Лиюй был чуть выше Ань Ланя. Чтобы не стукаться носом о подбородок Гу Лиюя, Ань Лань вынужден был слегка наклонить голову, чтобы сохранить между ними некоторое расстояние.

В эту долю секунды Ань Лань так разнервничался, что даже не смел дышать.

Но по иронии судьбы руки Гу Лиюя небрежно лежали на столе за его спиной. Он даже слегка опустил голову. Когда Ань Лань проходил мимо, он заподозрил, что его нос задел нос Гу Лиюя.

Только пройдя весь путь, Ань Лань с трудом сглотнул и протяжно выдохнул.

В классе снова воцарилась оживлённая атмосфера, и все ученики автоматически проигнорировали недавние слухи о том, что три высококлассных Альфы чуть не устроили феромонную разборку. Некоторые ели, другие сидели в телефонах.

Ань Лань вернулся на своё место. Во время игривой стычки с друзьями на пол упал не только чай с шариками, но и яичный рулет.

«Может, мне пойти с тобой и купить еще один?» — прошептала Цяо Чуло.

«Не беда, занятия скоро начнутся». Ань Лань подумал о том, чтобы поесть поменьше, чтобы быть более собранным во время вечерних самоподготовок. Иначе кровь будет занята перевариванием пищи в желудке, и мозгу останется мало.

«Да ладно тебе, в последнее время ты просто ходячий желудок. С голоду помрёшь», — Цяо Чуло протянул Ань Лань свой яичный рулет.

«Мне это не нужно, ешь, — Ань Лань улыбнулся и покачал головой. — Я только что выпил полчашки молочного чая, а жемчужинки внутри очень сытные…»

В этот момент к нам подошёл Гу Лиюй, всё ещё неся пакет с едой, в котором он вошёл в класс. Он протянул руку Ань Лань.

«А?» Ань Лань подняла взгляд, чувствуя себя немного озадаченной.

В классе снова воцарилась тишина. Кто бы ни ел, ни смотрел видео или читал ленту в Weibo, все поглядывали в сторону Гу Лиюй.

Сяо Чэнь, который изначально не был заинтересован в вечерних самостоятельных занятиях и планировал сбежать, также остановился у двери класса.

Сюй Синжань встал, собираясь что-то сказать.

«Разве ты не обещал угостить меня ужином во время вечерних самоподготовок в прошлый раз?» — заговорил Гу Лиюй.

Взгляды всех, поначалу сдержанные и настороженные, изменились, наполнившись желанием исследовать. Они намеревались общаться взглядами, но теперь все хотели увидеть каждый момент, когда Гу Лиюй сам заговорит с кем-то и предложит угостить его едой.

Ань Лань понял, что Гу Лиюй имеет в виду инцидент, когда Ли Чжэннань пришёл беспокоить их, и Гу Лиюй разрешил конфликт, пригласив их в стрелковый клуб «Наблюдение за горами и морем» на матч. Ань Лань пообещал после этого угостить Гу Лиюй обедом.

На самом деле этот вопрос все время занимал мысли Ань Ланя; платить за добро было его принципом.

Однако яичный блинчик уже упал на землю, и даже если Гу Лиюй этого не видел, Ань Лань знал.

Жизнь Гу Лиюя действительно была изысканной, но Ань Лань считал, что, учитывая его возможности, угостить его чем-нибудь не будет неуважением. Однако он не хотел отдавать ему то, что упало на землю.

Рука Гу Лиюй все еще была протянута, и было похоже, что он не хотел, чтобы Ань Лань угостил его едой, а скорее хотел что-то вложить ему в руку.

«Как насчет… красного пакета WeChat?»

Ань Лань попытался разрядить обстановку, выпалив что-то не подумав. Он привык шутить с Малышом Цяо, и, когда нервничал, невольно прибегал к обычному способу общения с Малышом Цяо.

О нет, Ань Лань, у тебя что, с мозгами проблемы? Ты обещал кого-то угостить, а теперь не идёшь. Красный пакет — что это значит?

«Разве ты его не купил?» — спросил Гу Лиюй.

Его голос был негромким, но вполне слышным, ледяным, но при этом чистым, очень приятным для ушей.

Автору есть что сказать:

На данный момент: Сюй Синжань первая угощает Ань Лань едой — латте в больнице; Сяо Чэнь первая наслаждается объятиями Ань Лань; Гу Лиюй первая прикоснулась к талии Ань Лань.

Есть ли что-то еще, что является первым?

Один читатель категорически не любит термин «маленькая штучка». В нашем контексте это своего рода прозвище, но в разных местах оно может звучать по-разному. Я изменю его на «маленький парень».

Кто-то сказал, что Сяо Чэнь издевается над Ань Лань. Если присмотреться, Сяо Чэнь недоволен, потому что считает, что ещё не время приводить Ань Лань в группу альф для соревнований, так как Ань Лань ещё не может противостоять феромонным атакам альф. Не стоит делать поспешных выводов о травле, увидев сцену сдавливания шеи.

Глава 22: Где спрятана твоя красная повязка?

Но что еще важнее, он стоял, но Ань Лань не чувствовал себя угнетенным.

Ань Лань почувствовал некоторое сожаление; Гу Лиюй должен говорить чаще, чтобы все могли слышать его голос.

«Ты про блинчик с яичным рулетом? Я купил два и хотел угостить тебя одним, но он упал на землю». Ань Лань достал пакет и показал Гу Лию. Покупая его, он действительно хотел угостить Гу Лию одним, но пожалел об этом, когда расплачивался.

Поначалу Ань Лань был готов дать попробовать это блюдо Гу Лию, но, купив его, подумал, что тот, возможно, не ест такую уличную еду. Ань Лань с детства ел холодную лапшу, острый хот-пот и шашлык. У него был довольно крепкий желудок, но Гу Лию, вероятно, ел их нечасто. Если он случайно расстроит желудок и повлияет на учёбу, это будет плохо.

Проявив искренность по отношению к Гу Лию, Ань Лань уже собирался убрать яичный блинчик обратно в ящик, но Гу Лиюй тут же забрал оба блинчика.

Пальцы у него были длинные, и когда он хватал блины, казалось, что он даже держал пальцы Ань Ланя.

«Поскольку изначально ты намеревался отдать его мне, значит, он мой».

Сказав это, Гу Лиюй положил пакет с едой на стол Ань Ланя и вернулся на свое место.

Ань Лань проследил взглядом за Гу Лию. Он всё ещё не мог поверить… Даже если Гу Лиюй откусит пару кусочков, чтобы попробовать, он должен будет оставить это в стороне, верно?

Цяо Чуло ткнула Ань Ланя в бок: «Эй, наша школьная трава обменивается с тобой ужином?»

"Я не знаю."

Но Гу Лиюй действительно положил пакет с едой на стол Ань Ланя.

«Распаковывайте скорее! Мне интересно, что наша школьная трава изначально планировала съесть сегодня на ужин», — Цяо Чуло выглядел взволнованным.

Ань Лань взглянул на Гу Лиюя, который стоял, отвернувшись. Поддерживая одной рукой подбородок, другой рукой он держал яичный рулет и поднёс его ко рту. Он разжал зубы и откусил край рулета, а затем коснулся его губами. Он медленно прожевал и проглотил.

Он не нахмурился и не посмотрел, что внутри булочки. Вместо этого он съел её кусочек за кусочком, словно эта булочка ничем не отличаласьот той, что он ел обычно.

Ань Лань почувствовал облегчение; Гу Лиюй, похоже, не возражал. Раз уж он обещал угостить Гу Лию, придётся сделать это как положено.

В классе снова воцарился шум. Сяо Чэнь вышел, засунув руки в карманы, а Сюй Синжань, вставший ранее, тоже сел.

Ан Лан открыл бумажный пакет и достал из него экологичные разлагаемые коробки с едой. Внутри лежали две квадратные коробки, сложенные вместе, и одна круглая, вероятно, с супом.

Цяо Чуло не мог больше ждать. Он помог Ань Лань открыть квадратный ланч-бокс. Первым слоем лежали овощи, ломтики говядины политы ароматным грибным соусом, а также нежная спаржа с креветками. Всё было приготовлено очень изысканно. Второй слой состоял из картофельного пюре и риса в яичной каше. Что касается супа, то, когда он открылся, его насыщенный аромат наполнил весь класс, и Ань Лань не удержался и сделал глоток.

«Так вкусно!»

«Наша школьная трава живет такой изысканной жизнью», — воскликнул Цяо Чуло.

«Он просто ест немного лучше, и это ты называешь изысканностью?» — возразил Ань Лань.

«Тсс, у тебя нет никаких требований к жизни. Ты видел часы на запястье нашего школьного мальчишки?» Цяо Чуло поднял подбородок.

Ань Лань обернулся и действительно увидел часы на левом запястье Гу Лиюй. Однако это были не механические часы для взрослых, посещающих деловые встречи или выставляющих себя напоказ, а скромные электронные чёрные часы.

«Это новейшие смарт-часы со всевозможными невообразимыми функциями, такими как фотография высокой четкости, анализ окружающей среды и, что самое важное, обнаружение феромонов».

Излишне говорить, что цена этой суммы, вероятно, равна карманным деньгам Ань Ланя за несколько месяцев или даже за год... а может и больше.

«Мы все парни. Что плохого в том, чтобы тратить деньги на электронные товары?»

«Посмотрите на кроссовки на ногах наших школьных учеников. Лимитированная серия от Life Emotion, мощная амортизация — в них можно только забить баскетбольный мяч…»

Обмакните это в лицо Ли Чжэннаня.

Конечно, фраза осталась незаконченной. Цяо Чуло понял, что сказал лишнее, хотя и не знал, слышит ли его Ли Чжэннань, а вот Гу Лиюй точно слышал.

«Почему ты молчишь?» — с улыбкой спросил Ань Лань.

«К чему много говорить? Мы не можем позволить себе купить или носить их», — ответил Цяо Чуло.

Ань Лань не питал неприязни к богатым. Предпочтение Гу Лиюя к высокотехнологичным часам и удобным кроссовкам было вполне по карману, и его влекла функциональность, а не тщеславие или хвастовство. Поэтому Ань Лань лишь завидовал умным часам, но не ревновал.

Чтобы не тратить зря столь вкусную еду, Ань Лань с готовностью схватил палочки и откусил кусочек говядины, наслаждаясь ее восхитительным вкусом.

«Дай мне откусить, скорее!» — Цяо Чуло с выжидающим выражением лица наклонилась к Ань Лань, словно щенок.

Ань Лань улыбнулся и прищурился, спрашивая: «Разве имеет смысл, что жизнь нашей школьной травы такая утонченная?»

«Логично», — кивнул Цяо Чуло, показывая Ань Ланю, чтобы тот дал ему кусочек риса, завернутого в яйцо.

Ань Лань улыбнулся и дал ему кусочек.

У Цяо Чуло была совесть, и он знал, что Ань Лань нуждается в еде. Откусив два кусочка, он остановился.

Ань Лань доел всю еду и сделал пару глотков наваристого костного супа, превратив вечернее самостоятельное обучение в восхитительный опыт.

Он не был глупцом; он знал, что Гу Лиюй, вероятно, увидел, как его ужин упал на землю, и намеренно поменялся с ним.

В этот момент Цяо Чуло отправил ему еще одно сообщение, чтобы подразнить.

Маленький Цяо: [Я тут подумал, разве сегодняшний ужин из школьной травы не выглядит так, будто его специально заказывали?]

Ан Лан: [???]

Маленький Цяо: [Говядина, костный суп и яйца кажутся подходящими для растущего подростка.]

Ань Лань лишился дара речи: [Ваш школьный товарищ — профессиональный стрелок. Он заказал стандартный набор для спортсмена, даже калории были рассчитаны.]

Маленький Цяо: [Ты действительно не романтик.]

К этому моменту телефон Ань Ланя уже накалился от того, что омега-группа засыпала его вопросами о его отношениях с Гу Лиюй, инциденте за ужином и о том, каково это — обмениваться ужинами.

Ань Лань продолжал притворяться мертвым, пока не пришел учитель математики, отвечавший за сегодняшнее самостоятельное обучение. Вопросы в группе не прекращались.

Учитель математики поставил термос на кафедру, неосознанно оглядывая место Сяо Чэня с потерянным видом, словно старый отец, вздыхающий из-за того, что сын не вернулся домой. Затем он с силой шмыгнул носом.

«Дети, ваш ужин выглядит роскошно. Как уважаемый учитель народа, я ем только паровую булочку на ужин. Это извращение человеческой природы или падение морали?»

Студенты разразились смехом.

Сюй Синжань заговорил: «Учитель, я помню, что у вас ожирение печени, поэтому есть много продуктов, которые вам нельзя есть, верно?»

Учитель сделал паузу, указал на Сюй Синжаня и серьезно сказал: «Опираться на фаворитизм».

Это означало, что Сюй Синжань, полагаясь на свое мастерство и хорошие отношения с учителями, осмелился подорвать авторитет учителя перед столь многими учениками.

Ань Лань инстинктивно повернул голову и посмотрел на Гу Лию. Ему было интересно, действительно ли Гу Лиюй считает, что яичный рулет хорош, или просто из вежливости.

Но Гу Лиюй сохранял спокойствие, глядя в сторону трибуны, как будто ничего не произошло.

Самостоятельные занятия продолжались до 22:00.

Как только Ань Лань и Цяо Чуло вышли из школы, они направились прямиком на улицу Наньдэн, которая находилась всего в двухстах метрах.

Это была улица с закусками в Саут-Сити, а также самое оживлённое место ночью. После вечерних самостоятельных занятий сюда приходили ученики из соседних школ, чтобы перекусить и подкрепиться.

«Ты так плотно поужинал и все еще голоден вечером?» — Цяо Чуло услышал, как снова заурчал живот Ань Ланя, и не смог сдержаться и тихо спросил.

«Ничего не могу с собой поделать. Три пробных экзамена слишком выматывают мозги. Мне нужно восстановить силы».

Они подошли к лапшичной у входа на улицу с закусками. Хозяин помешивал в большой кастрюле на открытой газовой плите, а внутри лежала ароматная лапша, обжаренная с яйцом. Несмотря на простые ингредиенты, аромат был просто восхитительным.

У Ань Ланя потекли слюнки.

«Что нам заказать? По порции каждому или на двоих?» — спросил Цяо Чуло.

«Ты сможешь закончить один?» Ань Лань посмотрел на него так, словно хотел спросить: «Ты серьезно спрашиваешь?»

«Я не смогу осилить одну, но ты можешь съесть целую корову».

Хозяин, жаривший лапшу, спросил: «Студенты, вы уже решили, заказывать одну или две? Вы уже определились?»

Ань Лань и Цяо Чуло снова обменялись взглядами, молча сказав: «Горе бедной паре», и Ань Лань собирался сказать: «Одну порцию», но кто-то позади него опередил его.

«Сделай три».

Хотя стучит половник и ревёт газовая плита, голос, доносившийся сзади, был чистым и мелодичным.

Когда Ань Лань обернулся, он увидел улыбающееся лицо Сюй Синжаня, которое показалось ему чем-то нереальным в мирской суете.

«Старшина класса? Что ты здесь делаешь?» — на лице Ан Лань появилось задумчивое выражение.

Всего несколько дней назад в школе подчеркнули, что старшеклассникам не следует употреблять еду, купленную на обочине, во избежание антисанитарных условий. Расстройство желудка может негативно сказаться на успеваемости.

«Просто проголодался после вечерних самостоятельных занятий», — с улыбкой сказал Сюй Синжан.

Он протянул руку и схватил Ань Лань за затылок. Неожиданный Ань Лань чуть не врезался головой в Сюй Синжань.

Возможно, из-за того, что его обоняние было слишком острым, Ань Лань уловил запах Сюй Синжаня.

Помимо повседневного запаха стирального порошка, здесь также ощущался запах чернил и рисовой бумаги.

Ах да, ходили слухи, что у старосты класса был прекрасный почерк.

Цяо Чуло неожиданно затих, выпрямившись и сохраняя серьёзное выражение лица. Ань Лань счёл это забавным и намеренно ткнул его.

Сюй Синжань подошёл к хозяину и принёс три порции жареной лапши. Он поставил одну миску перед Ань Лань, а другую — перед Цяо Чуло.

Ань Лань был очень голоден и быстро схватил палочки, чтобы откусить большой кусок.

Глядя на Цяо Чуло, Сюй Синжань с насмешкой сказал: «Чего ты так нервничаешь? Я не классный руководитель».

С этими словами Сюй Синжань разжал палочки, потёр их друг о друга, очистил от заусенцев и передал их Цяо Чуло. «Ешь».

Цяо Чуло был ошеломлён, и Ань Лань словно читал его мысли. Мысли вроде: «Староста действительно даёт мне палочки?» или «Это палочки, которые дал староста».

«Малышка Цяо, ты не хочешь пользоваться этими палочками? Если хочешь, отдай их мне…»

Ань Лань намеренно сказал это, и, конечно же, Цяо Чуло испугался, что Ань Лань отнимет у него палочки, и быстро схватил их, опустив голову, чтобы есть лапшу.

Лапшу следует есть горячей, и, похоже, Сюй Синжань тоже получил семейное воспитание «есть молча». Он опустил голову, взял лапшу и отправил её в рот. Ань Лань признался, что выглядит это блюдо приятно.

Он ел неторопливо, без вычурной «культурности». К тому времени, как Ань Лань съел половину миски, Сюй Синжань тоже съел примерно половину.

В этот момент хозяин закричал: «Кто заказывал суп из шпината и свиной печени?»

Сюй Синжан встал: «Я пойду принесу суп, а вы продолжайте есть».

Ань Лань и Цяо Чуло поначалу подумали, что это приказ самого Сюй Синжаня, но он заказал три.

«Выпей супа». Когда Сюй Синжань поставил суп перед Ань Лань, Ань Лань почувствовал себя немного смущенным.

«Староста класса тщательно следит за всем, вплоть до мельчайших деталей».

Ань Лань только что хотел выпить суп из свиной печени. Этот суп тоже был фирменным блюдом этого заведения. Шпинат был нежным, свиная печень – нежной, а имбирь, приготовленный вместе с печенью, придавал супу особый аромат.

«Кто сказал, что я дотошный? Ты знаешь, что только что, стоя перед начальником, ты всё время поглядывал на чужой стол, где стоял суп из свиной печени?» — рассмеялся Сюй Синжань.

Обычная улыбка Сюй Синжань была аккуратной и упорядоченной, словно он научился улыбаться именно так, чтобы людям было комфортно. Но сейчас он опирался на руку, а пальцы другой руки ритмично постукивали по краю тарелки с супом. После сытной еды у него был ленивый и довольный вид.

«Староста, вы надо мной издеваетесь. Мне просто всего хотелось».

Сказав это, Ань Лань вдруг вспомнил шутку, которую недавно произнес Сюй Синжань, о «признаках беременности».

«Но… староста класса, вы обычно приходите на улицу Наньдэн пообедать?» — с любопытством спросил Цяо Чуло.

«Конечно, нет. Я последовал за вами двумя после того, как вы так поспешно покинули класс», — ответил Сюй Синжань.

Ань Лань и Цяо Чуло обменялись взглядами.

Каждую неделю в их школе сменялась староста класса. Они решали дисциплинарные вопросы, такие как опоздания и списывание домашних заданий, а также фиксировали такие действия, как игры в интернет-кафе и драки с учениками из других школ. Но на самом деле то, что происходило вне школы, по большей части игнорировалось.

Сюй Синжань, как строгий староста класса, недавно даже первым принял предложение школы не есть уличную еду. Но теперь он последовал им до конца — что-то было не так!

«Староста, где твоя красная повязка?» Ань Лань наклонился, чтобы посмотреть.

Глава 23: Лесть

Сюй Синжань развел руками, показывая, что Ань Лань может проверить.

Ань Лань не собирался быть вежливым. Сначала он залез в верхний карман Сюй Синжань, но ничего не нашёл. Затем он полез в карман брюк Сюй Синжань. Пальцы Ань Ланя уже собирались туда засунуть руку, когда Сюй Синжань резко поднял ногу и ударил коленом Ань Ланя по предплечью.

«Зуд», — сказал Сюй Синжан.

Только тогда Ань Лань понял, что его пальцы коснулись Сюй Синжаня через внутреннюю подкладку кармана брюк, и он почувствовал себя неловко, словно кончики его пальцев ударило током.

«Разве нет красной повязки?» — спросил Цяо Чуло.

Ань Лань покачал головой.

«Я же говорил, что его нет», — сказал Сюй Синжань, опустив голову и продолжая пить суп из свиной печени. Он улыбался, прищурившись.

Ань Лань приподнял бровь, почувствовав что-то неладное. Он потянулся и расстегнул молнию на форме старосты.

Сюй Синжань игриво схватил Ань Лань за запястье, глядя на него полушутя: «Ань Лань, несмотря на то, что мы оба альфы, твое поведение кажется тебе немного хулиганским, не так ли?»

Ань Лань пошевелил запястьем, и Сюй Синжань отпустил его.

«Я сильно подозреваю, староста класса, что ваша красная повязка спрятана под униформой», — прищурился Ань Лань и очень серьёзно сказал.

«О?» — Сюй Синжань дважды ритмично постучала указательным и средним пальцами по столу. — «Я могу снять его, чтобы показать тебе. Но я не могу снять его просто так, верно?»

В его глазах и бровях мелькнула тень улыбки.

«Я не позволю тебе снять его просто так. Снимешь ты, сниму я, и мы будем квиты», — ухмыльнулся Ань Лань.

Цяо Чуло, стоявший рядом, рассмеялся: «Ань Лань, ты же не омега. Какой смысл тебе раздеваться?»

Сюй Синжань опустил голову и усмехнулся, а огни ночного рынка, падающие на его плечи, тоже слегка задрожали.

Ань Лань кашлянул и бесстыдно заявил: «Я тоже мускулистый атлет».

Сюй Синжань кивнул: «Хм, логично. Хочу посмотреть».

Сказав это, Сюй Синжань распахнул мундир, повесив его на локоть. Короткие рукава были заправлены внутрь, а линии плеч и рук были плавными и мощными, но не слишком преувеличенными, вызывая зависть окружающих.

Хотя Ань Лань и видел это раньше, играя в баскетбол, но так близко он увидел это впервые.

Сюй Синжань был беспечен и равнодушен к тому, чтобы его видели.

Даже несколько девушек за соседними столиками, ужинавших, не могли не оглянуться, будучи совершенно не в силах отвести взгляд.

«Ань Лань, посмотри внимательно. Красной повязки нет», — Сюй Синжань поднял подбородок.

Ань Лань сделал большой глоток супа из свиной печени, небрежно расстегнул свою форму и, подобно Сюй Синжань, повесил её на локоть. «Раздеваться – значит раздеваться».

Под униформой он носил белоснежную футболку с короткими рукавами, свободного покроя. Линии его рук под рукавами тоже были прекрасны. Чтобы сохранять устойчивость при прицеливании, Ань Лань также напрягал силу плеч и рук.

Сюй Синжань снова надел форму, но его взгляд был устремлен на Ань Ланя.

Когда Ань Лань уже собирался снова надеть форму, Сюй Синжань спросил: «Могу ли я потрогать ее?»

Из-за неловкой сцены, когда высококлассный Альфа и квази-Альфа демонстрировали перед ним свои мускулы, Цяо Чуло, который уже покраснел и почувствовал себя неловко, услышал слова Сюй Синжаня и выплеснул суп изо рта.

«Староста… Что ты хочешь потрогать?» — удивленно спросил Цяо Чуло.

«Мускулы Ань Лань». Сюй Синжань наклонился к Ань Лань с серьёзным взглядом: «Мне просто интересно, я не видел, чтобы ты играл в баскетбол или тренировался на брусьях. У тебя настоящие мышцы на руках или искусственные?»

«Чепуха, они настоящие», — рука Ань Лана вытянулась из-под униформы.

Сюй Синжань держал Ань Ланя за запястье, а его костяшки пальцев прижимались к нежной коже на внутренней стороне руки Ань Ланя, медленно двигаясь вверх.

Ань Лань немного смутился: «Староста, мои мускулы не сравнятся с твоими, верно?»

Однако Сюй Синжань опустил голову и прошептал: «Какая красота…»

«Старшина класса, не дразните меня».

Сюй Синжань, вероятно, просто хвалил мышцы своих рук.

«Ты просто не понимаешь, насколько… Насколько ты…»

Костяшки пальцев Сюй Синжаня соскользнули к локтю, и он опустил голову, выглядя очень сосредоточенным.

Эта сосредоточенность отличалась от серьёзности, с которой учитель слушает объяснение задачи на уроке. Она была похожа на медленно и методично сжимающуюся сеть, улавливающую всё вокруг. Сюда входили все восприятия Ань Ланя: аромат еды, разговоры посетителей, звук помешивания кастрюли шефом, вибрации и запахи проезжающих электросамокатов — всё это бесконечно сжималось в мозгу Ань Ланя, а затем исчезало.

Остался только Сюй Синжань.

Казалось, каждая клеточка Ань Ланя хотела покинуть тело под пристальным взглядом Сюй Синжань, непреодолимо притягиваемая им. Его дух тоже покинул разум, устремившись к Сюй Синжань.

Воздух стал слегка теплее, и все запахи очистились, оставив после себя совершенно особый и элегантный аромат.

Богатый и стабильный.

В горле Ань Ланя стало тепло, как будто его обжарили на высококачественной древесине. Это не было неприятным ощущением, но вызывало тоску по уникальному аромату горящей древесины.

Рука Сюй Синжань мягко потянула Ань Ланя за локоть, и Ань Ланя потянуло к себе.

«Эй, Ань Лань!» — раздался голос Цяо Чуло.

Ань Лань внезапно вернулся в реальность. Поняв, что вот-вот упадёт в объятия Сюй Синжань, он оперся одной рукой о стол, чтобы удержать равновесие.

Внезапно раздался ясный голос: «Что вы, ребята, делаете?»

Приятный и обволакивающий теплый аромат внезапно исчез.

Изолированный мир снова начал течь.

Ань Лань поднял глаза и увидела Гу Лиюй, стоящего перед ними с сумкой через плечо.

Хотя Сюй Синжань повернулся и выглядел слегка ошеломлённым, на его лице быстро появилась улыбка: «Мы ужинаем. Жареная лапша с яйцом и суп из свиной печени, хочешь?»

Ань Лань поначалу подумал, что Гу Лиюй просто случайно проезжал мимо. В конце концов, это был въезд на улицу Наньдэн, и если бы Гу Лиюй поехал обратно на велосипеде срезать путь, он бы проехал мимо.

Однако Гу Лиюй открыл свой рюкзак и бросил на стол стопку бумаг.

Это был комплект документов для комплексного симуляционного теста Ань Ланя.

Он вспомнил, что дал его однокласснику на заднем ряду и забыл вернуть... Как он оказался в руках Гу Лию?

«Та... Спасибо».

Чёрт возьми, к счастью, Гу Лиюй забрал его обратно. Иначе остались два важных вопроса на пробном комплексном экзамене, которые он не ответил, и на следующий день решить их было бы невозможно.

Гу Лиюй повернулся, чтобы уйти, после короткой паузы, и Ань Лань вдруг вспомнил, что во время вечерних самостоятельных занятий Гу Лиюй съел всего два яичных рулета.

«Гу Лиюй, я угощу тебя жареной лапшой!» Воспользовавшись тем, что другой не отошел слишком далеко, Ань Лань встал и крикнул.

Гу Лиюй уже сел на велосипед и собирался опустить одну ногу. Услышав голос Ань Лань, он остановился.

«Я угощу тебя жареной лапшой. Ты явно не наелся на ночь».

Сюй Синжань усмехнулся: «Попробуйте, это очень вкусно».

Гу Лиюй, казалось, собирался уйти. Хотя он никогда не выказывал ни радости, ни гнева, Ань Лань смутно чувствовал, что собеседник, возможно, чем-то недоволен.

Ань Лань поспешно подбежал и схватил велосипед Гу Лиюй: «Покажи мне своё лицо, хорошо? Ты уже съел яичные рулетики, так что попробуй ещё и яичную лапшу».

Гу Лиюй специально пришел, чтобы вернуть свои работы, и во время вечерних самостоятельных занятий напомнил Ань Ланю, что тот должен ему поесть.

После короткой или двух секунд неловкого молчания даже Цяо Чуло невольно прикрыл глаза. Боже мой, зачем Ань Лань пошёл перехватывать машину Гу Лиюй?.. Нет, это же был велосипед, верно?

Гу Лиюй обернулся и сказал Ань Ланю: «Отпусти».

Ань Лань почувствовал лёгкое сожаление; похоже, остановить его всё же не удалось. Однако неожиданно Гу Лиюй припарковал велосипед в стороне и подошёл к пустой стороне небольшого столика, где могли сесть четверо.

Цяо Чуло был ошеломлен, на его лице было написано: «Неужели пойдет красный дождь?»

Ань Лань быстро подтащил к Гу Лию еще один стул и положил на него свой рюкзак.

«Яичная лапша с супом из свиной печени?» — спросил Ань Лань.

«Да», — кивнул Гу Лиюй.

Ань Лань тут же пошел к боссу, чтобы оплатить счет, оставив Цяо Чуло в недоумении.

«Это дифференцированное отношение…»

«Какое дифференцированное отношение?» — с любопытством спросил Сюй Синжан.

Цяо Чуло ответил: «Разве ты не видел, как Ань Лань обычно очень бережлив? На самом деле, у него нет недостатка в карманных деньгах в обычные дни, но тренировки по стрельбе могут обойтись довольно дорого. Если он может покрыть некоторые расходы в клубе своими карманными деньгами, он не станет просить у родителей доплаты».

«Он всегда был благоразумным», — кивнул Сюй Синжан.

«Если бы он был один, он бы поделился со мной яичной лапшой. Он в последнее время много ест, и я не могу съесть ни кусочка. В этот момент… школьный пастух, Гу Лиюй, здесь. Там не только яичная лапша, но и суп из свиной печени. Разве это не дифференцированное отношение?» — пожаловалась Цяо Чуло.

Сюй Синжань задумчиво посмотрел в сторону Ань Ланя и дважды постучал пальцами по столу. «Теперь, когда ты это упомянул, я тоже завидую».

«Да. Жареную лапшу и суп, которые мы только что съели, нам любезно предоставил староста класса».

«Чем вы, ребята, только что занимались?» Гу Лиюй поднял глаза и посмотрел на Сюй Синжань.

Его голос был ниже, чем у его сверстников, и в нем чувствовалось угнетение.

Сюй Синжань ответил: «Ань Лань и Цяо Чуло подозревали, что я, с красной повязкой на рукаве, пришёл застать их за поеданием уличной еды. Поэтому я снял школьную форму, чтобы доказать свою невиновность».

Гу Лиюй продолжал смотреть на Сюй Синжань холодным взглядом, отчего сидевшему рядом Цяо Чуло стало не по себе. Он недоумевал, почему Ань Лань до сих пор не вернулся.

«Что случилось потом?» — снова спросил Гу Лиюй.

Цяо Чуло нахмурилась, внезапно почувствовав, что Гу Лиюй, похоже, очень обеспокоен тем, что староста только что схватила Ань Ланя за руку.

«Я просто подразнил Ань Ланя. Было бы несправедливо, если бы я раздевался один, поэтому он тоже снял форму, чтобы показать мне свои мускулы. Хотя Ань Лань не выпендривается, телосложение у него довольно хорошее», — голос Сюй Синжань был спокойным и неторопливым, словно его ничуть не раздражал вопрос Гу Люй.

В этот момент Ань Лань вернулся с жареной лапшой и супом из свиной печени.

Он даже несколько раз сполоснул горячей водой ложку, которой пил суп из свиной печени.

«Только что приготовили, пахнет так вкусно», — улыбнулся Ань Лань, пододвигая жареную лапшу к Гу Лию. Затем он разломил палочки, удалив заусенцы, и передал их Гу Лию.

Цяо Чуло бросил на Ань Ланя взгляд, который говорил: «Ты действительно льстишь».

Ань Лань ответил на его взгляд таким взглядом: «Если школьная трава принесла тебе твои работы по практике. Ты хочешь польстить ему?»

Гу Лиюй взял палочки для еды, взял немного жареной лапши и замер.

Ань Лань подумал, не считает ли Гу Лиюй одноразовые палочки для еды слишком грубыми.Но неожиданно Гу Лиюй сказал: «Красная повязка Сюй Синжань спрятана в рукаве его школьной формы».

Выражения лиц Ань Лань и Цяо Чуло мгновенно изменились.

«Староста? Ты нас предал!» — Ань Лань резко встал и надавил на плечо Сюй Синжань. Он закатал манжет школьной формы Сюй Синжань, и, конечно же, они увидели красную повязку с броским «Патрульный».

«Чёрт возьми, староста, как вы могли это сделать! Вы нас намеренно обманули!»

Сюй Синжань был слишком хитёр. Снимая школьную форму, он намеренно остановился на локте, скрывая красную повязку на предплечье. Поскольку она была скрыта рукавом школьной формы, Ань Лань и Цяо Чуло её не видели.

Ань Лань был взбешён до скрежета зубов: «Старшина, это так неэтично! Хочешь патрулировать – патрулируй! Можем пообещать, что завтра больше не будем есть уличную еду. То, что ты сделал… это совсем на тебя не похоже…»

Сюй Синжань сдержал улыбку и сказал: «Разве я не ел с вами, ребята? Мы все в одной лодке. Если вас всё ещё волнует эта повязка, это дискриминация».

Цяо Чуло потянул Ань Лань: «Логично. Жареная лапша и суп из свиной печени всё ещё любезно предоставлены старостой класса».

«Нет… Староста класса, вы благородны и честны, однако делаете это…» Ань Лань больше не злился; он просто находил это немного забавным.

Сюй Синжань поступил весьма умно, приложив усилия к тому, чтобы обмануть их по поводу отсутствия повязки.

«Что в этом плохого? Разве это не весело? Тебе не нравится еда, или я недостаточно щедр?» Сюй Синжань поднял голову, улыбаясь Ань Лань.

«Это не так. Но… Староста, раз у вас красная повязка, вы сознательно нарушаете правила…»

«В чем дело?» — спросил Сюй Синжан.

«Купи мне еще чашку сладкого рисового вина танъюань», — сказал Ань Лань.

Сюй Синжань на мгновение удивился, не ожидая, что Цяо Чуло на противоположной стороне тоже кивнет.

«Сладкое рисовое вино танъюань — это хорошо! Сладкое рисовое вино танъюань — это замечательно! Сладкое рисовое вино танъюань хрипит!»

Сюй Синжань надавил на виски: «Почему бы просто не сказать мне прямо, если ты хочешь что-нибудь съесть?»

«На самом деле, больше ничего».

Поэтому нам также принесли две дымящиеся чаши сладкого рисового вина танъюань.

Сюй Синжань обладал хорошим самообладанием. Даже когда Ань Лань шумно ел рядом с ним, он мог спокойно наблюдать за едой, не испытывая искушения.

Пока Ань Лань ел танъюань, он взглянул на сидевшего рядом Гу Лиюя, который молча съел большую часть жареной лапши. Ань Лань улыбнулся.

Сюй Синжань, сидевший напротив, спросил: «Ань Лань, почему ты улыбаешься?»

Глава 24: Гу Лиюй против Сюй Синграня

«Ничего, просто мне кажется, Гу Лиюй совсем не привередлив. Он ест яичный рулет, жареную на улице лапшу и суп из свиной печени. Вообще, по тому, как человек ест, можно многое сказать о том, насколько он дружелюбен».

Смысл слов Ань Лань был прост: все просто не понимали Гу Лиюя. То, что он не начинает разговоров, не означает, что он совсем уж недружелюбен.

Цяо Чуло легонько пнул Ань Ланя под столом, напомнив ему, что не стоит думать, будто Гу Лиюй безразличен к чему-либо только потому, что он съел уличную еду, которой его угостил Ань Лань.

Смотрите Сюй Синжань посмотрел на Гу Лиюй и цокнул языком.

«Не похоже? Я помню, что Гу Лиюй очень привередлив в еде».

Гу Лиюй даже не поднял глаз, взял суп из свиной печени, отпил глоток и продолжил есть жареную лапшу.

«О? И как он может быть придирчивым?»

«Он не ест лосося, если его не привезут самолётом из Северной Европы. Он не ест спаржу, если она недостаточно мягкая. Если говядина не прожарена до нужной степени готовности, он её не ест. У нас была встреча в «Наблюдении за горами и морями», и Гу Лиюй пришёл только один раз. Из-за трёх упомянутых ранее ингредиентов он больше никогда не участвовал».

«О…» Ань Лань почесал подбородок. «Значит ли это, что я убил вкусовые рецепторы Гу Лию?»

Однако Гу Лиюй уже съел всю тарелку жареной лапши и неторопливо потягивал суп из свиной печени.

Сюй Синжань поднял руку, чтобы посмотреть время: «Ну, уже почти 10:30. У вас, наверное, ещё остались какие-то домашние задания. Мы проводим вас домой».

Ань Лань усмехнулся: «Необходимо проводить Маленького Цяо домой? А мне… не нужно, верно?»

В конце концов, Цяо Чуло был омегой в «цветущем возрасте», а Ань Лань был почти альфой.

«Поверьте мне, это необходимо», — ответил Сюй Синжан.

«Отвезу тебя домой», — без всяких колебаний заявил Гу Лиюй.

Цяо Чуло подозревал, что сегодняшний вечер может стать самым важным в его жизни. С ним был не только друг детства, полуальфа-самец Ань Лань, но и Сюй Синжань слева, а Гу Лиюй справа. Чувство превосходства, присущее принцессе, пробудилось в нем.

Он прибыл ко входу в жилой район, Ань Лань проводил его взглядом, пока он входил в свое здание, прежде чем уехать.

«Староста, ты же не приглашаешь нас на ужин просто так, верно? Кстати, тебе есть что обсудить со мной?» — спросил Ань Лань, ехав на велосипеде, и его улыбка стала серьёзнее. «Это насчёт моего матча с Сяо Ченом?»

Потому что сегодня, когда Сяо Чэнь вызвал Ань Лань на состязание, Сюй Синжань выглядел очень обеспокоенным. Он не решался говорить, потому что в классе было слишком много людей.

«Да», — остановился Сюй Синжан.

Ань Лань тоже остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Сюй Синжаня.

У Сяо Чэня травма плеча. Врач рекомендует ему воздержаться от соревнований и физической активности в ближайшее время. Ему нужно сосредоточиться на восстановлении. Кроме того, из-за травмы, полученной в последнем четвертьфинале, состояние Сяо Чэня не очень стабильно. Но тренер пригласил вас провести тренировочный матч в нашем клубе, и Сяо Чэнь почувствовал, что вы можете отобрать у него место в командном зачёте. Поэтому он внезапно проявил к тебе враждебность.

Ань Лань опустил глаза и сказал: «Он не испытывает ко мне враждебности».

«А?» — Сюй Синжань на мгновение остолбенел, сомневаясь, что ослышался.

«Сяо Чэнь просто хочет убедиться, действительно ли я способен конкурировать с ним. Если бы он действительно испытывал ко мне враждебность, он мог бы просто запугать меня, не предлагая матч. Он сделал это лишь для того, чтобы оценить мои способности на случай, если тренер выберет меня вместо него в командных соревнованиях. Если бы он действительно испытывал враждебность, ему не понадобилось бы приглашение на матч», — пояснил Ань Лань.

Сюй Синжань беспомощно усмехнулся: «Ты всегда склонен думать о других только самое лучшее?»

Ань Лань покачал головой: «Не совсем. Например, я никогда не был хорошего мнения о Ли Чжэннане».

Улыбка на лице Сюй Синжаня стала еще заметнее.

Они подъехали ко входу в дом Ань Лань. Ань Лань припарковал велосипед и уже собирался подняться наверх, когда его внезапно позвал Гу Лиюй.

«Ань Лань».

«Да?» Ань Лань повернулся и посмотрел на Гу Лиюй.

Поставив одну ногу на землю и опустив обе руки вдоль тела, Гу Лиюй, освещенный холодным уличным светом, казался слегка теплым.

«Не поддавайтесь соблазну феромонов».

«Что?» — Ань Лань на мгновение растерялся.

Гу Лиюй не стал давать дальнейших объяснений, а просто развернул велосипед и поехал дальше.

Ань Лань озадаченно посмотрела на Сюй Синжань: «Что только что сказал… Гу Лиюй?»

Сюй Синжань улыбнулся: «Он же говорил тебе, чтобы ты не поддавался феромонам».

«…Кто меня заманивает?» Ань Лань медленно расширил глаза, запинаясь: «Боже мой, неужели Гу Лиюй думает, что это Маленький Цяо? Я вырос в таких же расстёгнутых штанах с Маленьким Цяо; он не интересуется мной в этом смысле!»

«Ты только что оправился от влияния Яблока Евы, верно? Поэтому в этот период будьте осторожны и избегайте контакта с феромонами, особенно с теми, которые имеют отношение к ухаживанию», — сказал Сюй Синжань.

«О, понятно. Слова Гу Лию всегда слишком лаконичны, из-за чего их легко понять неправильно», — Ань Лань с улыбкой покачал головой.

Сюй Синжань опустил глаза и очень тихо сказал: «Ань Лань, мне жаль».

"Хм?"

«Я не хотел этого делать. Я просто не смог удержаться».

«Ты про… свою красную повязку? Разве мы не говорили, что все в одной лодке? Ты же не мог пойти к учителю и пожаловаться на нас за то, что мы едим уличную еду. Более того, наш староста, обманывающий нас таким образом, был довольно забавен», — рассмеялся Ань Лань, качая головой. Он действительно не принял это близко к сердцу.

«Дело не в этом», — сказал Сюй Синжан.

«Тогда… что это?»

«Ничего страшного, всё в прошлом. В будущем я буду осторожнее. Можешь идти наверх», — Сюй Синжань слегка приподнял подбородок.

Ань Лань был совершенно озадачен и поднялся наверх со своим рюкзаком.

Вернувшись домой, мать отругала его за то, что он не вернулся сразу после вечерних самоподготовок. Ань Лань извинился, вернулся в свою комнату, быстро включил настольную лампу и разложил листы с экзаменационными работами. Видя, что Ань Лань ещё не сделал домашнее задание, мать перестала придираться.

В комнате было немного душно. Ань Лань протянул руку и распахнул окно, закрыв глаза и глубоко вдохнув свежий воздух.

Он уловил едва уловимый древесный аромат, тёплый и насыщенный, словно пытавшийся тихонько покорить его разум. В этой интенсивности чувствовалось и подспудное течение ледникового прилива, сметающего всё: улицы, дома и даже прохожих.

Ань Лань прищурился и увидел две фигуры в конце дороги, примерно в километре от себя. Из-за расстояния они были немного размыты, но Ань Лань почувствовал, что они ему знакомы.

Кажется, это были Гу Лию и Сюй Сингрань.

Две фигуры отбрасывали тени на землю под уличным светом, с резкими краями. Ань Лань видел, как смутное сияние распространялось, поглощая улицу, здания и даже пешеходов.

Они были тяжёлыми и полными агрессии, напряжёнными, словно две туманности, готовые столкнуться в любой момент. Казалось, они готовы высвободить огромную энергию, сметая всё на своём пути, словно это было ничто.

Но эта опасная сила внезапно остановилась перед Ань Лань, как будто Ань Лань автоматически был вытолкнут из этого противостояния.

«Ты уверен, что хочешь раздавить меня феромонами?» Сюй Синжань, держа руки в карманах, не выказал ни тени улыбки, наблюдая за суровым лицом парня перед собой.

«Ты используешь его доверие к тебе, используешь свои феромоны, чтобы привлечь его», — голос Гу Лию был холодным, а температура окружающего воздуха постепенно падала.

Даже растения в придорожной зеленой зоне, не выдержав давления, склонились.

Ночные кошки шныряли между карнизами, а прячущиеся в темноте мыши, казалось, чувствовали надвигающуюся опасность и покидали территорию.

Сюй Синжань посмотрел на Гу Лиюй и улыбнулся: «Ты мне завидуешь. Я могу потерять контроль в любой момент, а затем восстановиться в самый опасный момент. А ты — нет. Стоит тебе потерять контроль, и пути назад уже не будет».

«Сюй Синжань, влечение к тебе другого человека – это просто потеря контроля? Если это потеря контроля, то я никогда не боюсь и не буду сопротивляться, пока тот, кто мной управляет, – это он». Гу Лиюй посмотрел в окно Ань Лань. «Тебе повезло; ты слишком близко к нему. Иначе я бы с тобой разобрался».

Сказав это, Гу Лиюй прислонил велосипед к обочине дороги и скрылся в ночи.

Сюй Синжань закрыл глаза, сделал глубокий вдох и только спустя долгое время с силой зажмурил глаза.

В воздухе витал едва уловимый, почти неощутимый аромат свежего бамбука. Несмотря на безмятежность, он, казалось, проникал в каждую клеточку тела. Если его не сдерживать, глубоко в мозг врывалось чистое чувство удовольствия, не связанное ни с какими желаниями, лишь чистое расслабление и радость.

Ань Лань, выглянув в окно, закрыл глаза и с силой втянул воздух. Он больше не чувствовал этих двух особенных запахов.

В этот момент его телефон завибрировал. Ань Лань поднял трубку и обнаружил запрос на добавление в друзья, а имя пользователя в WeChat было Гу Лиюй.

Ань Лань был настолько шокирован, что чуть не выронил телефон.

Гу Лиюй на самом деле добавил его в WeChat?

Нет-нет, вопрос в том, были ли у Гу Лиюй друзья в WeChat?

Ань Лань быстро принял запрос и тут же проверил «Моменты» Гу Лиюй — действительно, там было пусто.

Гу Лиюй: [Будь осторожен, не выпади из окна.]

Ань Лань удивился: «Неужели люди, только что стоявшие в конце улицы, на самом деле Гу Лиюй и Сюй Синжань?»

[Я не упаду, хаха.]

У Ань Ланя не было опыта общения с холодными и отчужденными одноклассниками, он даже не осмеливался отправить им смайлик, опасаясь, что одноклассники сочтут его слишком неформальным.

Зачем отправлять «ха-ха»? Это так глупо.

Гу Лиюй: [Я ответил на основные вопросы по комплексному естествознанию. Если всё понятно, ложись спать пораньше.]

Сердце Ань Ланя ёкнуло. Он быстро достал из рюкзака пробный экзаменационный билет по естествознанию, открыл недавнее задание и действительно, последний важный ответ был полностью написан. Хотя Ань Лань не читал его подробно, он знал, что это будет понятнее, чем объяснение учителя.

Ан Лан: [Спасибо!]

Гу Лиюй: [Нет необходимости.]

Чат закончился, но Ань Лань не мог не пересмотреть разговор с Гу Лиюй еще раз.

На аватарке Гу Лию в WeChat был бамбуковый лес. Ань Лань нашёл это забавным; этот стиль напоминал пурпурный лотос его матери и нефритового Будду отца – типичный стиль старших офицеров.

Ань Лань откинулся на спинку стула, внимательно изучая ответ Гу Лиюя по специальности «Комплексные науки». Он вдруг вспомнил, как учитель китайского языка оценил сочинение Гу Лиюя, назвав его слишком рациональным и совершенно лишенным эмпатии. Но, глядя на ответ Гу Лиюя, Ань Лань уловил в его аккуратном почерке некую деликатность. Гу Лиюй точно знал, чего Ань Лань мог не понять. Если он не мог решить серьёзную проблему, то, скорее всего, препятствие было бы точно указано.

Все указания были верными. Ань Лань просто следовал ходу мыслей Гу Лию, и ему легко удавалось находить ответы. Даже физика и химия показались ему довольно интересными, не такими сложными, как раньше.

Снова подняв глаза, он увидел, что уже половина двенадцатого; ему нужно было быстро лечь спать.

Ань Лань принял душ и, как только лег на подушку, уснул.

Хотя Сюй Синжань действительно придерживался принципа «идти по тому же пути», это не означало, что староста класса был единственным, кто исполнял роль контролера во время проверки.

На следующее утро, когда классный руководитель Балд Цян вошел в класс с суровым лицом, он холодно положил план урока на трибуну.

«В школе неоднократно подчеркивали, что нельзя есть уличную еду на улице Наньденг. В июне и октябре прошлого года в новостях сообщалось о пищевых отравлениях на ночном рынке на улице Наньденг. Неужели вы не приняли это близко к сердцу?»

Ань Лань и Цяо Чуло обменялись взглядами, словно говоря «мы закончили», и начали переписываться под столом.

Цяо Чуло: [Это староста класса?]

Ань Лань: [Невозможно. Староста сказал, что он с нами и не предаст.]

Лысый Цян резко хлопнул по столу: «На этот раз даже некоторые старосты и образцовые ученики участвовали! Неужели киоски снаружи такие привлекательные? Который час? Один случай пищевого отравления, и на сколько дней отложат учёбу?»

Ань Лань посмотрел на Сюй Синжань, стоявшего перед ним, а тот спокойно откинулся на спинку стула, как обычно, глядя на доску. Староста, о котором говорил Лысый Цян, явно имел в виду его, и Лысый Цян даже бросил на него предостерегающий взгляд.

Рядом стоял Гу Лиюй, небрежно поддерживая подбородок одной рукой, а другой листая тестовые задания по комплексному естествознанию, и по-настоящему наслаждаясь «мирными временами».

«Ань Лань! Цяо Чуло! Вы оба, представьте свою самокритику до конца занятий сегодня днём!» — Лысый Цян холодно окинул их взглядом. — «И ещё проанализируйте, какое развращающее влияние вы оказываете на других учеников!»

Ань Лань и Цяо Чуло тут же опустили головы, словно две перепелки на грани удушья.

Маленький Цяо: [Почему староста класса и Гу Лиюй не должны писать самокритику?]

Ань Лань: [Потому что они были развращены нами.]

Маленький Цяо: [Кто в конце концов на нас пожаловался?]

Ан Лань: [Не знаю. Уточните в организации.]

Организация, которую упомянул Ань Лань, естественно, имела в виду омега-группу Цяо Чуло.

Как только Сяо Цяо спросил, все, услышав, что их любимый староста класса и мечтатель Сюй Синжань чуть не подвергся критике только за то, что попробовал жареную лапшу на улице Наньдэн, выразили своё возмущение. И ответ был получен в мгновение ока.

Глава 25: Однажды ты станешь моим

Оказалось, что это была новая девушка Ли Чжэннаня, омега, староста шестого класса по английскому языку. Она случайно проходила по улице Наньдэн и увидела, как Сюй Синжань, Гу Лиюй и Ань Лань едят жареную лапшу. Она тут же сфотографировала улики на телефон.

«Тсс, почему опять этот Ли Чжэннань? Ах… Я так хочу раздавить его феромонами», — Ань Лань поднял взгляд. К сожалению, его последние феромоны оказались не слишком эффективными.

«Нет, я сосредоточен на том… что его отвергли совсем недавно, а теперь у него сразу же появился новый любовный интерес?» — выразил недовольство Цяо Чуло.

«Не переоценивайте своё обаяние. Теперь давайте подумаем, как написать самокритику».

Хотя они так и говорили, Ань Лань и Цяо Чуло всё равно были любопытны. Если бы Лысый Цян действительно заставил Сюй Синжань и Гу Лиюй написать самокритику, что бы они написали?

Сюй Синжань определённо писал бы вежливо и искренне, убеждая людей. Что касается Гу Лиюй… это могло бы быть ещё одно эссе, посвящённое пагубному влиянию ночного рынка на улице Наньдэн на старшеклассников. Тогда, прочитав его, Лысый Цян, вероятно, сказал бы, что самокритика Гу Лиюй лишена саморефлексии.

Размышляя об этом, Ань Лань не мог не найти это забавным.

Утром после занятий Сюй Синжань, сидевший в первом ряду, обернулся и спросил: «Вы оба в порядке? Вам нужна помощь с самокритикой?»

«Не нужно, Наставник, у тебя почерк с баффом «лунный свет и ветерок». Когда Лысый Цян его прочитает, он, наверное, ещё больше разозлится».

В этот момент мимо Ань Ланя прошел Гу Лиюй с чашкой воды в одной руке, а другой рукой прижал листок бумаги к столу Ань Ланя и вышел из класса.

«Что это?» — Ань Лань с любопытством открыл его.

Голова Цяо Чуло тоже наклонилась.

Оказалось, что это самокритика, и, что самое главное, почерк был невероятно похож на почерк Ань Ланя. Места, которые нужно было сгладить, были сглажены, места, которые нужно было соединить, были соединены, но иногда некоторые некрасивые слова Ань Ланя становились аккуратными на этом самокритике. Только оригинал и Цяо Чуло, много лет изучавший почерк Ань Ланя, могли различить его, а классный руководитель и обычные ученики, вероятно, подумали бы, что это написал сам Ань Лань.

«Боже мой, Ань Лань, когда ты успел написать самокритику за моей спиной?» — спросил Цяо Чуло.

«…»

Настоящий вопрос должен звучать так: почему Гу Лиюй смог так хорошо имитировать почерк Ань Ланя?

«Это удивительный навык…» — вздохнул Ань Лань.

«Нет, ещё этот тон, такой искренний. Чувствую себя так, будто попал в ад восемнадцатого уровня после того, как наелся закусок с улицы Наньдэн. Просто не хватает слёзного представления… Может, это Школьная Трава написала для тебя?» — спросила Цяо Чуло, глядя на Ань Лань.

«А как насчет… спросить Школьную Траву?»

«Я не смею».

Однако в тот день у Ань Ланя не было возможности задать вопрос Гу Лию, потому что после этого занятия он отпросился и не вернулся в класс.

Его оценки всегда были одними из лучших. Честно говоря, даже если бы он не приходил на занятия десять дней или полмесяца, это не повлияло бы на его оценки.

Но Гу Лиюй, как человек, почти никогда не прощался.

Поэтому, когда он ушел, все начали строить предположения о причине.

А местом сбора различной информации стала омега-группа Цяо Чуло.

Преподаватель английского языка закончил анализировать тест на знание чужих слов, а Ань Лань открыл телефон, чтобы прослушать сообщения в группе.

[Знаю, знаю, сегодня день рождения Гу Лию! Может, в семье Гу какой-то праздник, и ему придётся вернуться!]

[Что? Сегодня день рождения у Школьной Травы? Хоть Школьная Травка и Отчуждённые, наши сердца горят! Мы должны отпраздновать день рождения Школьной Травы!]

[Как отпраздновать? Главный герой даже не учится. Может, скинем деньги и купим торт, чтобы съесть его самим?]

Ань Лань на мгновение остолбенел. Так сегодня день рождения Гу Лию?

[Вы, ребята, совсем не понимаете Гу Лиюя. Он не празднует дни рождения.]

[Откуда вы знаете, что в School Grass не празднуют дни рождения?]

[Наша семья немного знакома с семьёй Гу. Я слышал об одном: индекс А у его отца был слишком высоким, поэтому в день рождения Гу Лиюй у него были проблемы с психикой. Я не могу сказать конкретных подробностей, поэтому Гу Лиюй не празднует дни рождения.]

[Что произошло в тот день?]

[+1 Что произошло в тот день?]

[+2 Что произошло в тот день?]

…

[+10086 Что произошло в тот день?]

Ань Лань нахмурился. Не в силах сдержаться, он высказался перед собравшимися:

Ань Лань всегда хочет спать: [Это личное дело Школьной Травы. Раз уж Школьная Трава никогда об этом не упоминал, давайте проявим к нему уважение.]

После слов Ань Ланя группа затихла.

Затем Цяо Чуло ответил: [Да, он наш «Школьный плющ», поэтому мы должны его защитить. Лучший способ защитить его — не совать нос в то, что его расстраивает. Когда «Школьный плющ» когда-нибудь упадёт, мы сможем вместе отпраздновать его день рождения.]

[Хорошо сказано. Что бы ни случилось в его семье, он всё равно наш школьный питомец.]

[Хотя я действительно хочу знать, что случилось со Скул Травой, я не хочу, чтобы он был недоволен.]

[Надеюсь, Школа Травы счастлива.]

Видя, что люди в группе больше не обсуждают личные дела Гу Лию, Ань Лань вздохнул с облегчением.

Последние два урока во второй половине дня были китайским языком и физкультурой. Ань Лань передал самокритику Болду Цяну и отпросился, сказав, что ему нужно в больницу.

«В больницу? Тебе что, стало плохо от того, что ты вчера съел что-то на улице Наньдэн? Всё это нефть, а многие замороженные продукты хранились неизвестно сколько времени. Посмотри на себя…»

«Учитель, я иду в больницу, потому что результаты гормонального анализа уже пришли, и мне нужно обратиться к врачу», — быстро остановил Ань Лань Балд Цяна, иначе дело об улице Наньдэн никогда не закончится.

«О, тогда тебе стоит сходить к врачу. Давай», — Лысый Цян ответил на самокритику Ань Ланя. «Только один раз, не создавая прецедента».

«Я помню, учитель, не волнуйтесь».

Ан Лань вышел из школы и поехал на велосипеде в больницу.

Первоначально сегодня его родители должны были поехать с ним, чтобы получить результаты анализов, но у его тети в соседнем городе была операция, поэтому родители поехали навестить ее на машине и, по предварительным данным, сегодня вечером они не вернутся.

В больнице Ань Лань встретился с лечащим врачом.

«Доктор, каковы результаты последнего анализа крови?»

Лечащий врач поправил очки и выдохнул.

Это заставило Ань Ланя занервничать: «Доктор, результаты плохие?»

Может быть, он действительно двигался к омега-дифференциации? Он не дочитал объяснения про альфа-дифференциацию и восприимчивый период на тумбочке у кровати, и теперь ему пришлось переключиться на книги про омега-дифференциацию?

«Во-первых, позвольте мне дать вам некоторые общие знания, поскольку, судя по всему, вы, этот студент, всегда сосредоточены на решении задач и не уделяете особого внимания знаниям альфа-физиологии».

«Конечно, я внимательно слушаю».

В альфа-феромонах есть совершенно особый компонент, и я не скажу вам его научное название, потому что вы, вероятно, всё равно его не запомните. В повседневной жизни этот компонент называется «аплюс». Когда альфа генерирует метку желания, проще говоря, когда альфа заинтересован в определённой омеге, вырабатывается большое количество аплюса. Он входит в состав альфа-феромона и является основным компонентом, маркирующим омегу.

Ань Лань понял намерение доктора, объяснившего этот особый компонент.

«Я выделил из образца вашей крови альфа-гормоны, которые вам не принадлежат, и обнаружил, что содержание аплюса составляет 0,3 части на десять тысяч. Звучит немного, правда?»

«Каким должно быть нормальное содержание?» — спросил Ань Лань.

«0,1 части на десять тысяч», — ответил доктор.

Ань Лань на мгновение остолбенел: «Но этот образец крови был взят спустя много дней после инцидента. К этому времени он должен был уже довольно сильно метаболизироваться».

«В этом-то и проблема. Хотя сейчас его содержание составляет 0,3 части на десять тысяч, когда он тебя укусил тогда… он был практически взрывоопасен. К счастью, какой бы высокой ни была концентрация, он метаболизируется. Я прикинул время метаболизма, и, вероятно, ему потребуется ещё три месяца, при условии, что альфа тебя больше не укусит». Доктор поправил очки: «Ты уверен, что этот альфа — не кто-то из твоих знакомых, да?»

«Я думаю… нет».

«Верно. При такой сильной одержимости, если это кто-то из ваших знакомых, он не сможет удержаться и не сделать следующий шаг». Врач замер на медицинской карте. «Также возможно, что этот человек на самом деле незнаком вам. Когда вы тогда приняли высококонцентрированную дозу Яблока Евы, вероятно, возникли симптомы, похожие на эструс у омеги, что вызвало у этого высококлассного альфы защитные инстинкты по отношению к вам, что привело к чрезмерной концентрации аплюса в его феромонах».

«Но если он больше не укусит меня, разве мы не можем пойти каждый своей дорогой, наслаждаясь ясным небом?» — спросил Ань Лань.

«Мне нравится ваш оптимизм», — тоже рассмеялся лечащий врач. «Но обследования все равно нужно проходить регулярно».

В этот момент из коридора возле консультационной комнаты послышался шум.

Охранники свистели и бегали с электрическими дубинками в руках, а врачи кричали: «Быстрее-быстрее, вызывайте Комитет управления Альфа!»

«Весь персонал «Беты» направляется в Западное здание для поддержания порядка!»

«Он напал на собственного сына! Где электродубинка! Быстрее!»

В больнице, где до сих пор царил покой и порядок, внезапно воцарился хаос.

«Что происходит?» Ань Лань обернулся и посмотрел на дверь.

Лечащий врач нахмурился и, похлопав Ань Ланя по плечу, сказал: «Оставайся здесь и подожди. Я проверю».

"Хорошо."

После ухода лечащего врача он закрыл дверь в кабинет. Он сказал медсестре у двери: «У меня в кабинете студент, который проходит период дифференциации. Выведите его по лестнице».

Он думал, что Ань Лань не слышит, но Ань Лань уловил две важные части информации: одна была «период дифференциации», а другая — «уходите по лестнице».

Другими словами, лечащий врач уже примерно знал, что произошло, и этот инцидент мог повлиять на Ань Ланя. В сочетании с недавним призывом связаться с Комитетом по управлению альфа-группой, вполне вероятно, что с кем-то из альфа-групп, изолированных здесь из-за периода повышенной восприимчивости, произошёл несчастный случай.

Когда лечащий врач отошёл достаточно далеко, медсестра открыла дверь и, улыбнувшись Ань Лань, сказала: «Товарищ, у директора Чжао есть неотложная ситуация. Я провожу вас из больницы».

Ань Лань кивнул и медсестра открыла дверь в безопасный проход. Наверху и внизу уже эвакуировались некоторые пациенты.

«Что происходит? Почему они вдруг говорят нам уходить?»

«Я только что закончил операцию, а обезболивающее все еще у меня при себе».

Ань Лань не присоединился к их обсуждению, понимая, что его состояние не подходит для контакта со слишком сильными феромонами.

Он быстро спустился, и, пройдя два этажа, почувствовал, как в воздухе распространился определенный запах, распространяющийся подобно слоям перекрывающихся сетей, не оставляющих выхода.

Всё пространство превратилось в закрытый пароход, тающий снег и испаряющаяся морская вода всасывались в небо. Расстояние между небом и землёй сжималось до бесконечности.

Колени Ань Ланя ослабли, а руки вцепились в перила лестницы.

«Одноклассник? Одноклассник, что с тобой?» — поддержала Ань Лан медсестра.

Но Ань Лань становился все более и более бессильным, не в силах выносить гнет и контроль этой силы, и опустился на колени прямо на лестнице.

Казалось, его мозг был наполнен удушающим паром, туманом кипящих океанов, страх распространялся от глубины сердца к конечностям и костям, кожа головы покалывала, спина покрывалась холодным потом.

Ань Лань изо всех сил пытался встать, желая освободиться от давления и контроля этой силы, но она была слишком сильна. Эта сила тянула к себе бескрайнее небо, её существование было призвано подчинить всё сущее.

Наконец Ань Лань опустился на колени, опираясь руками на землю, и не в силах встать.

Мне так неприятно… очень неприятно.

Он умрет здесь?

«Одноклассник? Одноклассник, быстро вставай!» — голос медсестры то и дело отдавался в ушах Ань Лань, но Ань Лань чувствовал себя так, будто её окатили кипящей морской водой, он потерял сознание, перестал дышать…

Ань Лань безвозвратно провалился во тьму.

Неосознанно холодный воздух распространился по сознанию Ань Ланя, постепенно охлаждая испаряющуюся морскую воду. Мир прояснился, удушающий пар превратился в освежающую дождевую воду, падающую с неба.

Огромное море восстановило свой простор.

«Ань Лань, Ань Лань, почему ты здесь?»

В ушах Ань Ланя раздался ясный голос. Он с трудом открыл глаза и увидел Гу Лиюй, присевшего рядом с ним, одной рукой поддерживая ухо, а другой обхватывая затылок.

«Гу… Гу Лию…»

Ань Лань попытался сесть, но руки его ослабли, и он чуть не упал. Рука Гу Лию обхватил его за шею, приподняв.

«Что случилось?» У Ань Ланя закружилась голова.

Тебя поразил чрезвычайно сильный альфа-феромон. Его феромоны повлияли на твою дыхательную систему, вызвав нехватку кислорода. К счастью, он не целился в тебя.

Гу Лиюй шёл, и мимо них проходило множество людей в чёрных костюмах. В конце коридора несколько человек в чёрных костюмах держали мужчину, на руках которого были специальные наручники, а на шее, похоже, был ошейник, подавляющий выделение феромонов.

Раздался холодный и навязчивый голос, похожий на тон Гу Лиюй, но более глубокий и пугающий.

«Скоро ты меня поймёшь… и тогда ты не будешь считать меня параноиком, не будешь считать меня сумасшедшим. Потому что мы одинаковые… однажды ты станешь таким же, как я».

Мужчина улыбнулся, его смех был холодным, словно лишенным эмоций, но обладал завораживающей притягательностью, естественным образом доминируя над всем.

Фраза «однажды ты станешь таким, как я» заставила плечи Гу Лию слегка дрожать.

Ань Лань повернул голову, чтобы посмотреть, но Гу Лиюй слегка приподнял его, прижав лицо к своей груди.

«Ань Лань, не смотри на него, не слушай, что он говорит».

Гу Лиюй опустил голову, блеск в его глазах напоминал солнечный свет, отражающийся от волнующейся морской воды.

"Хорошо."

Гу Лиюй отнёс его в специальную комнату без окон, все четыре стены которой были запечатаны губкой. Он положил Ань Лань на кровать, по обеим сторонам которой были закреплены ремни. Ань Лань напрягся: это явно была не обычная больничная палата.

Но Гу Лиюй нежно коснулся лба Ань Лань. «Не бойся. Эти ограничения не свяжут тебя. Но только в такой комнате можно изолировать другие феромоны. Поспи здесь немного, а когда внешние феромоны рассеются, можешь идти домой».

Ань Лань закрыл глаза, чувствуя тепло ладони Гу Лиюя и мягкость кончиков его пальцев. Его нервы расслабились, словно сонная кошка.

«Ммм».

Ань Лань лег, а Гу Лиюй накрыл его одеялом, затем повернулся, закрыл дверь и вышел.

Ань Лань проспал более двух часов, потому что был слишком голоден, и проснулся только тогда, когда осознал это.

Открыв дверь этой комнаты, он обнаружил, что она находится на самом верхнем этаже в западной части больницы. Он взглянул на табличку на двери с надписью «Изоляция-3». Сердце дрогнуло: ходили слухи, что эти комнаты — «маленькие чёрные комнаты», используемые для изоляции альфа-самцов, вступающих в период восприимчивости.

Медсестра, ухаживавшая за Ань Лань, подбежала с бутылкой минеральной воды. «Ты не спишь? Я отошла на минутку, а ты уже встал? Ты в порядке? Чувствуешь дискомфорт?»

«Нет. Я хотел спросить одноклассника, который привёл меня сюда... его зовут Гу Лиюй, ты знаешь, куда он ушёл?»

Медсестра удивилась и указала на закрытую комнату в конце коридора.

Ань Лань был ошеломлен и занервничал.

«Зачем… он туда пошёл?»

«Он перенёс очень сильное подавление феромонов. Из-за стресса его текущие феромоны очень агрессивны, и его необходимо изолировать в закрытой комнате. Как только он успокоится, он сможет выйти», — ответила медсестра.

«Кто использовал феромоны, чтобы подавить его?» — спросил Ань Лань.

Гу Лиюй был высококлассным альфой, широко известным по всей школе. Как кто-то мог его подавить?

«Это его личное дело, вы должны спросить его. Я не имею права вам говорить», — извинилась медсестра.

«О, всё в порядке. Я понимаю. Через сколько он выйдет?»

«Если быстро, то час; если медленно, то три-четыре часа. Почему бы тебе сначала не пойти домой?» — предложила медсестра.

Хотя Ань Лань был очень голоден, интуиция подсказывала ему, что он не может уйти. Гу Лиюй бросился к нему, когда он потерял сознание. Как он мог уйти, когда Гу Лиюй был один?

Глава 26: Так называемая эволюция

Даже если Гу Лиюй не волнуют ожидания других, но... будь то одноклассники, друзья или семья, разве смысл существования не в том, чтобы дать другому человеку понять, что, когда он борется и находится под давлением, даже если он не может сражаться бок о бок, по крайней мере, кто-то заботится о его результате?

«Я подожду его здесь немного. Ты можешь идти и заняться своими делами», — улыбнулся Ань Лань.

«Но… директор попросил меня остаться с вами», — медсестра колебалась.

«Что со мной может случиться?» Ань Лань похлопал медсестру по плечу. «Уже почти восемь; ты же не выходная? Или у тебя нет других пациентов, о которых нужно заботиться?»

«Ты, этот студент…»

«Если я действительно тебе дорог, попрактикуйся в навыках забора крови?» — с озорной улыбкой подошёл Ань Лань.

«Противно, я тебя ударю». Лицо медсестры покраснело.

Ань Лань намеренно приблизил лицо: «Ударь меня, ударь меня, я позволю тебе ударить меня».

Медсестра беспомощно сказала: «Если ты настаиваешь на том, чтобы дождаться своего однокурсника, тогда я принесу тебе что-нибудь поесть. У меня ещё есть хлеб и молоко. Хочешь?»

«Ешь, ешь! Ты и правда самый прекрасный ангел!»

Ань Лань прислонился к стене, сел на свой рюкзак и, держа в руках контрольные работы, решил задачи, откусывая кусочек хлеба.

Не уверен, может, дело в том, что на этом этаже слишком тихо, но Ань Лань был сосредоточеннее обычного. В мгновение ока он выполнил все три комплекта практических заданий, заданных учителем, ответил на все основные вопросы и быстро открыл группу в WeChat, чтобы обменяться ответами с одноклассниками.

Не зная, что именно обсуждалось в омега-группе Цяо Чуло, там были сотни непрочитанных сообщений.

Ань Лань открыл их, начиная с самого начала, и сообщения в группе совершенно ошеломили его.

[Вы видели главные новости сегодня днём? У бывшего председателя Gu Group, Гу Юньли, в больнице произошёл выброс феромонов, из-за чего пришлось срочно эвакуировать всю больницу! Десятки альфа-пациентов пострадали и нуждаются в особом лечении!]

Ссылка на новость была выброшена.

[Разве Гу Юньли не отец нашего школьного мальчишки? Разве в новостях не говорилось, что Гу Юньли ушёл с поста председателя больше десяти лет назад из-за несчастного случая и отправился на восстановление? Ходят слухи, что он стал овощем… Прости, школьный мальчишка, я не хотел проклинать твоего отца…]

[Неужели вы не понимаете, прочитав эту новость? Чем выше значение А, тем ближе к безумию! Экстремальный, жёсткий контроль и полное отсутствие сопротивления! Гу Юньли, должно быть, безумен, и он безумен уже давно! Значит, так называемое восстановление сил — это на самом деле изоляция! Это также сделано для защиты школьной травы и её матери. Альфы с чрезмерным собственничеством даже в собственных детях видят врагов, борющихся за внимание супруга.]

[Боже мой… как страшно.]

[Неудивительно, что школьный студент сегодня отпросился; должно быть, он занимается делами своего отца.]

[Мне очень хочется крепко обнять школьную травку.]

[Если обнять школьную траву, можно умереть от запаха её феромонов. Концентрация феромонов в школьной траве, должно быть, очень высокая…]

Другими словами, есть вероятность, что Гу Лиюй тоже сойдёт с ума.

Увидев это, Ань Лань понял беспокойство одноклассников, но Гу Лиюй был их одноклассником, с которым они общались каждый день. Возможно, он держался на расстоянии, чтобы не причинять боль тем, кто ему дорог. Почему же они не могли доверять Гу Лиюй и понимать его немного лучше?

Ань Лань, которому всегда хотелось спать, ответил: [Я доверяю самообладанию школьной травы. Гу Юньли — это Гу Юньли, а школьная трава — это школьная трава. С тех пор, как он стал нашим одноклассником, я ни разу не видел, чтобы он причинял кому-либо вред.]

Ответив, Ань Лань решил больше не просматривать сообщения в группе и сосредоточился на написании экзаменационной работы.

Со скрипом открылась дверь рядом с Ань Лань, и кто-то вышел.

Сердце Ань Ланя дрогнуло, он повернул голову и посмотрел вверх, только чтобы увидеть Гу Лиюй в сине-белой школьной форме, стоящего там и смотрящего на него сверху вниз.

«Почему ты все еще здесь?»

В его глазах мелькнуло удивление, а голос стал очень тихим, словно он боялся, что Ань Лань исчезнет, если он заговорит слишком громко.

«Жду тебя. Ты снова помог мне сегодня», — Ань Лань тут же улыбнулся.

По бокам шеи Гу Лиюя виднелись красные следы, как будто кто-то сильно его ущипнул.

Во всей больнице, за исключением Гу Юньли, которого забрал Комитет контроля Альфа, нет никого, кто мог бы сделать такое.

Этим человеком был отец Гу Лию, который решил причинить ему боль в его день рождения.

Ань Лань опустил голову, притворившись, что ничего не знает. Он отодвинул лист с тестом в сторону и уже хотел опереться другой рукой о землю, но Гу Лиюй наклонился и, взяв Ань Ланя за руку, прошептал: «Не касайся пола в больнице».

Сказав это, он легко поднял Ань Ланя.

«Ты не голоден?» — Гу Лиюй одной рукой взял школьную сумку Ань Ланя, а другой рукой засунул в нее свои экзаменационные работы.

«Да», — желудок Ань Ланя послушно заурчал.

«Почему бы тебе не пойти поесть?» — снова спросил Гу Лиюй.

«…Я хочу пригласить тебя на ужин».

«Слишком поздно, это не обязательно должно произойти сегодня». Гу Лиюй нес свою школьную сумку, повесил сумку Ань Лань на плечо, и Ань Лань удержался и не сказал, что его сумку оставили на не очень чистом полу больницы.

«Я просто подумал, что ты выйдешь голодным. Угощать кого-то нужно, когда он голоден».

Но в этот момент было уже одиннадцать часов вечера.

«Или ты хочешь пойти домой? Уже довольно поздно, и твоя мама, возможно, волнуется», — спросил Ань Лань.

На самом деле Ань Ланю нужно было только, чтобы Гу Лиюй благополучно вышел; угощение могло подождать в любой день.

«Моей мамы здесь нет».

«А?» — Ань Лань был ошеломлён. Разве сегодня не день рождения Гу Лию? Как его мама могла не быть здесь?

Гу Лиюй, казалось, понял, что удивило Ань Лань. Он спокойно сказал: «Её отсутствие — тоже своего рода защита для меня. Будь она здесь, это вызвало бы ещё больше проблем».

"Ой."

«Чем ты хочешь меня угостить? В такое время у нас есть только фастфуд или улица Наньдэн», — Гу Лиюй повернулся к Ань Лань.

Было ли это иллюзией или нет, в его глазах читалась теплая улыбка, заставившая Ань Лань подсознательно попытаться поймать ее, но улыбка тут же исчезла.

«Пойдем ко мне. Родителей нет дома, сестра в общежитии, и сегодня вечером я буду один… немного страшно», — Ань Лань потрогал свой нос.

На самом деле он не боялся; ему нравилось, что дом был в его полном распоряжении, и он мог делать все, что хотел.

«Чего ты боишься?»

«Я смотрела фильм ужасов с Малышом Цяо, и он произвёл на меня впечатление. К тому же, моя мама днём тушила мясо, и оно, как оказалось, идеально подходит для приготовления лапши. Давайте поедим вместе, и ты сможешь попробовать, как готовит моя мама?»

"Конечно."

Ань Лань был вне себя от радости, услышав это. Это было даже приятнее, чем успехи на ежемесячном экзамене.

Гу Лиюй был гораздо щедрее Ань Лань. Пока Ань Лань искал велосипед для совместного пользования у входа в больницу, Гу Лиюй сразу же остановил такси.

Ань Лань и Гу Лиюй впервые сидели в одной машине. Их школьные сумки лежали между ними. Гу Лиюй всё время смотрел в окно, и ночной ветерок, задувая пряди его волос, то поднимал, то опускал их. Воротник школьной формы колыхался на ветру, а холодный свет уличных фонарей, проносясь мимо, делал отметины на его шее ещё более заметными.

Ань Лань не стал бы строить догадки о нынешнем душевном состоянии Гу Лиюя. В конце концов, он многое пережил за эти годы и, возможно, уже привык к этому. Такие эмоции, как сочувствие, казались Гу Лиюю скорее оскорблением. Есть такая поговорка: «Если сердце колеблется, улыбнись и сохраняй спокойствие».

Если бы внутреннее состояние Гу Лию было спокойным, Ань Лань не стал бы беспокоить его без причины.

«Учитель, мы прибыли», — раздался голос Гу Лию.

Только тогда Ань Лань понял, что они уже дома. Ань Лань собирался отсканировать QR-код для оплаты, но Гу Лиюй спросил лишь одно: «У тебя в последнее время стало больше карманных денег?»

"Нет."

Затем Гу Лиюй отсканировал код для оплаты, взял рюкзаки Ань Ланя и свой и вышел из такси.

Ань Лань посадил Гу Лиюй в лифт и, открыв дверь, увидел, как в коридоре мигает свет.

Ань Лань внезапно обернулся, закатил глаза и высунул язык.

"Эм-м-м…"

Гу Лиюй помолчал: «У тебя что-то с мозгом?»

«Ты совсем не боишься?» — разочарованно спросил Ань Лань.

Каждый раз, когда Цяо Чуло приходил к ним домой, Ань Лань похлопывал его по плечу в коридоре. Когда Цяо Чуло оборачивался, Ань Лань закатывал глаза и высовывал язык, каждый раз пугая Цяо Чуло.

«Не боюсь. Если бы не ты, я бы этому парню язык вырвал».

Ань Лань: «…»

Все ли высококлассные альфы такие жестокие?

Открыв дверь, Ань Лань принес тапочки для Гу Лиюй и сказал: «Садись где угодно, а рюкзак положи на диван. Я пойду приготовлю лапшу! У тебя есть какие-нибудь ограничения в питании?»

«Ни одного», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань вскипятил воду, добавил туда лапшу, тушеное мясо и овощи и разбил туда яйцо.

Когда он достал лапшу, то увидел, что Гу Лиюй спокойно сидит на диване и просматривает страницы в телефоне.

Если Ань Лань угадал правильно, он, вероятно, читал новости, связанные с Гу Юньли.

«Ешь свою лапшу, давай быстрее, а то она станет комковатой».

«Хорошо», — Гу Лиюй тут же положил трубку, в отличие от сестры Ань Лань, которая долго не отвечала, когда ее звали поесть, и была полностью погружена в телефон.

Гу Лиюй вымыл руки, взял палочки для еды, которые ему протянул Ань Лань, подул на лапшу и поднес ее ко рту.

Ань Лань сидел напротив него, и пар от супа с лапшой смягчал черты Гу Лиюя, даже его влажные ресницы казались нежными.

«Почему ты так на меня смотришь?» Гу Лиюй медленно поднял глаза.

«Пялиться на тебя? Это потому, что ты хорошо выглядишь». Ань Лань улыбнулся, опустил голову, чтобы откусить кусочек лапши, но палочки Гу Лиюй внезапно вытянулись вперед, преграждая ему путь.

«Ты обожжешь себе язык», — сказал Гу Лиюй.

«О, спасибо за напоминание». Сердце Ань Ланя екнуло.

Он знал только, что староста класса Сюй Синжань был очень осторожным человеком, но, похоже, Гу Лиюй был таким же.

«Тушёное мясо моей мамы очень вкусное, правда? Оно нежное и ароматное», — спросил Ань Лань.

«Да, лапша тоже хороша».

Гу Лиюй взял лапшу и медленно отпил суп. Сделав такое лицо, Ань Лань почувствовал себя по-настоящему счастливой.

Ань Лань посмотрел на время: было 11:55 вечера.

«Зачем ты смотришь на время?» — спросил Гу Лиюй.

«Я этого не сделал».

«Когда ты вошёл, когда вынес лапшу, и когда я пил суп, ты снова на него посмотрел».

Ань Лань на мгновение замешкался, не ожидая от Гу Лию такой наблюдательности. Или он просто слишком уж бросался в глаза?

«Это потому, что уже слишком поздно, и ты хочешь спать? Я помою тебе миску и уйду; ты можешь сначала поспать», — сказал Гу Лиюй.

«Нет, это не так. Сегодня твой день рождения, но я слышал, ты его не празднуешь, поэтому не стал заказывать торт. Разве ты не ешь на дни рождения лапшу долголетия? Хотя то, что я приготовил, — это обычная лапша быстрого приготовления, я всё равно надеюсь, что ты доешь её сегодня и проживёшь долгую и здоровую жизнь».

Ань Лань произнес все это на одном дыхании, в любом случае, у него не было злого умысла, и он не боялся, что Гу Лиюй узнает.

«Неудивительно», — Гу Лиюй опустил голову и продолжил пить лапшичный суп.

«А? Почему «неудивительно»?»

Я знаю, что ты говоришь очень мало, но разве ты не можешь каждый раз произносить предложение целиком?

«Неудивительно, что оно такое вкусное».

Сердце Ань Ланя вдруг потеплело, ему стало так хорошо от того, что его добрые намерения были приняты и уважаемы другой стороной.

Если кто-то еще раз осмелится сказать «Гу Лиюй x безразлично», он разозлится.

Внешне этот человек холоден и отстранен, но сердце у него теплое и чистое.

«Я пойду найду тебе пижаму. Я потом приду помою унитаз. Ты можешь сначала помыться?» — спросил Ань Лань.

Однако Гу Лиюй откинул голову назад, его взгляд стал глубже: «Ань Лань, ты должен обладать самыми элементарными навыками защиты».

«Защита? Защита от чего?»

Я не омега. Даже если есть небольшая тенденция к омега-дифференциации, я на самом деле не омега. И нужно ли защищаться от Гу Лию?

«Я только что вышел из изолятора. Хотя феромоны временно стабилизировались, они могут выйти из-под контроля. Что, если я подавлю тебя своими феромонами?» Гу Лию поднял лицо и спокойно заговорил.

Он просто констатировал факт.

«…Зачем тебе выходить из-под контроля? Здесь нет других альф, которые могли бы тебе угрожать».

«Ты разве не читал новости?» — равнодушно спросил Гу Лиюй.

«Я хотел, но так и не нашёл с тех пор, как ты появился», — честно ответил Ань Лань.

«Гу Юньли — мой отец. Он был альфой с самым высоким рейтингом А в провинции, известным своим умом и решительностью. А потом, восемнадцать лет назад, когда моя мать родила, он сошёл с ума. С тех пор он и не может с этим смириться».

«Разве он не... находился под наблюдением управляющего комитета?» — осторожно спросил Ань Лань.

Он не ожидал, что Гу Лиюй добровольно вспомнит об отце. Ань Лань на мгновение растерялся.

«В смысле, у меня его гены. Рано или поздно я потеряю контроль».

Гу Лиюй встал и посмотрел на Ань Ланя.

В его взгляде не было угнетения; он казался потерянным и сам искал ответы.

«Если однажды, может быть, даже сегодня ночью, я превращусь в безумца, как Гу Юньли, у тебя даже не будет времени бежать».

«Твой отец... раньше был молчаливым?» — спросил Ань Лань.

«Не знаю. Мама говорила, что он был остроумным и весёлым», — ответил Гу Лиюй.

«Значит, он много говорил. У него было много друзей?» — Ань Лань выглядел расслабленным.

«У него, наверное, было немало друзей; они и сейчас заботятся о нашей семье», — машинально ответил Гу Лиюй.

«Он хорошо играл в баскетбол?» — спросил Ань Лань.

«Он не играл в баскетбол; он много играл в гольф».

«О, вот видите, ваши характеры, социальные отношения и увлечения — всё это разные», — пожал плечами Ань Лань. «Твой отец выделяет феромоны, чтобы утвердить своё доминирование, и если ты когда-нибудь сойдешь с ума, то, скорее всего, станешь тихим сумасшедшим .Никто даже не заметит, что ты сошел с ума. Если кто-то спишет твою домашнюю работу, ты даже не отреагируешь, в отличие от твоего отца, который подавляет других своими феромонами».

Гу Лиюй опустил голову и тихонько усмехнулся. «Ты меня утешаешь».

Ань Лань опустил голову, задумался на мгновение и серьёзно посмотрел на него. «Я не утешаю тебя; я просто… я просто считаю тебя таким умным, почему ты не понимаешь?»

«Непонимаю что?»

Так называемая эволюция заключается в постоянном исправлении и совершенствовании генов наших родителей из поколения в поколение для адаптации к этому миру. Высококачественные альфы — часть человеческой эволюции. Ваш отец продемонстрировал часть этого генетического преимущества — интеллект, исключительную рассудительность и, я полагаю, сверхспособности к обучению. Но недостаток — эмоциональная нестабильность. Это, пожалуй, тонкая грань между гениальностью и безумием.

«Ты хочешь сказать, что я исправлю недостатки в генах моего отца?» — спросил Гу Лиюй.

«Конечно, разве не в этом смысл нашего существования? Не только наследование родословной, но и эволюция. Посмотри на меня: что ты думаешь?» — спросил Ань Лань.

«Ты…» Гу Лиюй опустил взгляд.

«Стой, стой, я знаю, ты думаешь о моих сильных сторонах. Тебе не нужно думать; у меня не так много сильных сторон, как у тебя», — Ань Лань мягко ткнул его. «Я имею в виду, что мои родители оба беты. Их физические способности не так сильны, как у альф, и оба окончили обычные университеты. У них средние способности к обучению. А вот моя сестра Ань Юань поступила в престижный университет. Разве это не эволюция интеллекта? А у меня, неожиданно дифференцировавшегося в альфу, способности к обучению значительно улучшились со второго года старшей школы, мои физические способности стали более развитыми, и даже мои пять чувств теперь могут ясно слышать и видеть детали, чего раньше не могли».

Гу Лиюй взглянул на Ань Ланя.

«Мы отличаемся от родителей, Гу Лиюй. Ты точно будешь совершеннее своего отца».

Ань Лань склонил голову набок; он не знал, как объяснить свои мысли. Он боялся, что Гу Лиюй запутается в деталях. Но в глазах Ань Ланя Гу Лиюй был действительно хорош, и он не знал, как объяснить это этому человеку.

За обеденным столом царила тишина, и Ань Лань почувствовал себя немного неловко. Видимо, его вдохновляющая речь не произвела большого впечатления.

Через некоторое время Гу Лиюй заговорил: «Ань Лань, я не искал твоих сильных сторон; у тебя их много. Я просто не знал, о какой из них сказать первой».

Глава 27: С днем рождения

«Тсс, какие у меня могут быть сильные стороны? Разве недостаток карманных денег считается таковым?» Ань Лань потёр затылок.

«Ты очень целеустремлённый. Стоит тебе поставить цель, и с каждым разом ты становишься всё лучше».

Ан Лан понял, что речь идёт о стрельбе. Ан Лан немного медленно разминался, но, войдя в зону, он превзошёл самого себя с каждым выстрелом.

«Вы преданы своим друзьям и не дрогнете перед лицом более сильной угрозы».

Он имел в виду инцидент, когда Ли Чжэннань отнесся к нему как к сопернику.

«Ты уважаешь усилия и достижения других», — выражение лица Гу Лию оставалось серьезным.

«Спасибо», — сказал Ань Лань, чувствуя себя немного смущенной.

«Когда вы упускаете свои собственные возможности, помогая другим, вы никогда не жалуетесь».

Ань Лань на мгновение остолбенел, думая, что Гу Лиюй имеет в виду соревнования по стрельбе в прошлом сезоне, когда он повредил руку, забираясь в окно, и был вынужден сняться с соревнований.

«Самое главное, ты заставляешь меня поверить, что я намного лучше, чем я себе представлял».

Ань Лань был ошеломлен; значит ли это, что Гу Лиюй действительно обратил внимание на кучу слов, которые он только что сказал?

«Тогда… давай сегодня поспим вместе? Уже полдвенадцатого; ты всё ещё идёшь домой? Смотри, завтра проспишь», — спросила Ань Лань.

«Да», — мягко кивнул Гу Лиюй.

Ань Лань тут же пошла в спальню, чтобы найти пижаму.

«У меня есть несколько новых пар нижнего белья. Мама их постирала, так что можешь носить их без беспокойства», — Ань Лань задумался на мгновение и добавил: «Они могут быть немного тесными».

«Всё в порядке», — Гу Лиюй взял пижаму, и Ань Лань отвёл его в ванную, прежде чем пойти помыть посуду.

Напевая мелодию во время мытья посуды, Ань Лань чувствовал себя очень довольным.

Однако после того, как мы закончили мыть посуду, звука текущей воды не было слышно.

Ань Лань вытер руки и постучал в дверь ванной.

«Гу Лиюй, ты еще не начал стирать?»

Дверь ванной открылась, и Гу Лиюй, без рубашки и в одних школьных брюках, встретил его, придерживая дверь открытой.

«Я попробовал, но воды нет».

Ань Лань случайно взглянул на мышцы живота соперника и невольно подумал: «Высококачественный Альфа просто великолепен: рельефный пресс и такая подтянутая талия. Неудивительно, что он такой сильный».

Тск!

«О! Я забыл тебе сказать: там есть клапан, его нужно открыть».

Ань Лань поднял руку и нажал на клапан под лейкой душа, в результате чего вода внезапно хлынула наружу.

Гу Лиюй схватил Ань Ланя за плечо и повел его прочь.

Ань Лань с улыбкой похлопал друга по спине. «Всё в порядке. Это всего лишь вода, а не свирепый зверь. Иди умойся!»

Гу Лиюй отпустил Ань Лань, и Ань Лань вышел, продолжая мыть посуду. Высушив её, он поместил в дезинфекционный шкаф и пошёл в свою спальню.

Тсс... в его спальне был полный беспорядок.

Одежда была разбросана повсюду, а стол был завален разнообразными практическими работами и черновиками, напоминая небольшую мусорную свалку.

Ань Лань быстро повесил одежду, которую нужно было повесить, разложил бумаги, а затем взял новую подушку над шкафом и положил ее рядом со своей подушкой.

Как только он закончил уборку, в дверь постучал Гу Лиюй.

«Ты закончил стирать?»

Так как плечи Гу Лию были немного шире, Ань Лань дал ему одну из своих больших футболок, которые он часто носил, а спальные шорты были немного короче, что придало им стильный облегающий вид.

«Фен здесь. Как только высушь волосы, можешь сразу идти спать. Я пойду умоюсь», — сказал Ань Лань.

«Конечно, продолжайте».

Гу Лиюй сидел перед столом Ань Ланя и сушил ему волосы феном.

Ань Лань боялся, что потревожит сон Гу Лиюя, если будет умываться слишком долго, поэтому он быстро умылся и вернулся в спальню.

Открыв дверь, он увидел Гу Лиюй, стоящего перед книжной полкой и разглядывающего фотографии.

Оранжевый свет упал на профиль Гу Лиюй, и Ань Лань необъяснимым образом вспомнил те мечты из старых, пожелтевших стихов — нереальные, но от которых трудно отказаться.

«Вы смотрите на мои детские фотографии? Эта была сделана, когда мне было шесть», — сказал Ань Лань.

«Ты был прекрасен в детстве», — голос Гу Лию был спокойным и ясным, создавая драгоценное ощущение в тихой комнате, где присутствовали только они вдвоем.

Ань Лань впервые услышал, как Гу Лиюй сказал что-то с восхищением.

«Это фото сделано, когда мне было двенадцать. Мы всей семьёй пошли в ресторан, и я подрался с сестрой за куриную ножку на общем обеде».

«А эта?»

«Эта была сделана во время летних каникул третьего года обучения в средней школе. Я тогда ещё не подрос. Выгляжу как белая курица. Тренер сказал, что порыв ветра может унести меня вместе с ружьём. Позже я начал тренироваться на укрепление мышц; иначе ружьё не очень устойчиво», — сказал Ань Лань.

«Ты все еще прекрасен в это время».

Ань Лань прочистил горло. Он знал, что Гу Лиюй, вероятно, не слишком много общался с людьми. Когда дело доходило до похвалы чьей-то внешности, он мог придумать только слово «красивый». Ему нужно было увидеть, как эти талантливые омеги из группы описывают его — используя яркие и красочные выражения.

«Покажи мне в следующий раз свои детские фотографии?» — спросил Ань Лань.

«В детстве я почти не фотографировал», — ответил Гу Лиюй.

Ань Лань вспомнил, что Гу Юньли родился в палате-изоляторе больницы, а Гу Лиюй всё своё детство провёл в одиночестве, находясь с матерью. Возможно, у него не было особого желания фотографироваться.

«Ничего страшного. В будущем будет много возможностей. Фотографируясь с друзьями, ты будешь улыбаться чаще», — Ань Лань похлопал его по плечу. «Пошли, пора спать. Заведи будильник, нам ещё рано вставать, чтобы почитать… жизнь старшеклассника поистине жалка».

Первоначально Ань Лань хотел, чтобы Гу Лиюй спал внутри, но Гу Лиюй настоял на том, чтобы Ань Лань спал внутри.

«Ты спишь внутри; я не хочу, чтобы ты упал».

«А что, если ты упадешь?»

«Я не буду».

Ань Лань подумал об этом; это было верно. Гу Лиюй, похоже, был из тех, кто спит очень хорошо.

«Ну, тогда спокойной ночи. Хоть и поздновато, с днём рождения, однокласснк Гу Лиюй. Я подумаю и куплю тебе подарок позже». Ань Лань почувствовал лёгкую сонливость.

Особенно когда он почувствовал аромат, исходивший от Гу Лию, по какой-то причине, хотя тело Гу Лию имело тот же запах шампуня и геля для душа, что и он сам, Ань Лань мог учуять другой, более свежий аромат.

Это похоже на холодный аромат, исходящий от смешения ледников и морской воды, однако Ань Лань от него совсем не чувствует холода.

«Что касается подарка на день рождения, я хочу почувствовать запах твоих феромонов», — сказал Гу Лиюй.

Разум Ань Ланя на мгновение затуманился, но затем внезапно прояснился.

Он открыл глаза и посмотрел на собеседника. «Мои феромоны? Как ты их чувствуешь? Где они?»

Ань Лань поднял воротник пижамы и понюхал. От неё всё ещё пахло гелем для душа.

Гу Лию повернулся, закрыл глаза и приблизился к Ань Ланю; его теплое дыхание коснулось шеи Ань Ланя, вызывая учащенное сердцебиение.

Все ощущения Ань Лань обострились. Звук волос Гу Лиюй, скользящих по подушке, тепло его приближения, его рука, нежно обнимающая Ань Лань за спину, и его обнюхивание под воротником пижамы Ань Лань.

«У тебя приятный запах».

«Но… разве альфам не нравятся феромоны омеги? Разве феромоны другого альфы не вызывают враждебность?»

«Потому что твои феромоны не похожи на феромоны альфы, и их цель — привлечь партнёра. Кроме того, в отличие от других альф, ты не агрессивен, очень спокоен и уравновешен».

«Но я не чувствую запаха собственных феромонов». Ань Лань лежал на боку, не смея пошевелиться.

Боялся, что если пошевелится, нос Гу Лию коснется его.

«Пахнет приятно…» Голос Гу Лию стал тише.

Через несколько минут Ань Лань почувствовал, что человек рядом с ним не только не двигается, но и рука, лежащая на нем, сильно давит на него.

Другими словами, Гу Лиюй уснул.

Ань Лань усмехнулся: как этот парень мог заснуть быстрее него самого?

Однако после столь значимого события сегодня возможность спокойно спать стала настоящей удачей.

Расширив свой кругозор, Ань Лань закрыл глаза и уснул.

«Первый урок, упражнение на растяжку — оторвите спину от кровати!»

Будильник Ань Ланя зазвонил – вчера он немного проспал. Он не мог открыть глаза и шарил руками, пытаясь дотянуться до телефона на тумбочке.

«Второй урок, упражнение на расширение грудной клетки — возьмите одеяло обеими руками и начните трясти!»

Рука Ань Лань коснулась чего-то мягкого. «Что это…»

Он заворчал, продолжая трогать пальцы, пока они не укусили его. Он резко открыл глаза.

Гу Лиюй лежал рядом с ним, наблюдая за ним, и, к несчастью, рука Ань Ланя оказалась у него во рту, и Гу Лиюй тут же укусил ее.

Он наполовину уткнулся лицом в подушку, вероятно, только что проснувшись, и взгляд его стал менее холодным, вместо этого в нём появилась лёгкая лень. Волосы были немного взъерошены и разбросаны по лицу, а пальцы Ань Ланя быстро убрались, словно от неожиданности.

«Вставайте! Будильник звонит! Пора на урок!»

Ань Лань хотел перегнуться через Гу Лиюя и дотянуться до телефона, чтобы отключить сигнал «прыжковой тренировки», но был слишком мал ростом. Он толкнул телефон, и тот чуть не упал.

Напротив, Гу Лиюй наклонился и без труда поймал телефон. Ань Лань не мог не позавидовать его реакции.

Когда Ань Лань сел, он старался не касаться Гу Лиюй, что казалось ему весьма сложной задачей.

Подняв одеяло, он осторожно подошёл к Гу Лию. Гу Лиюй лежал спокойно, то ли ещё не совсем проснувшись, то ли искренне не беспокоясь об опоздании, и с таким спокойствием наблюдал за Ань Лань.

Ань Лань неловко усмехнулся: нога, перекинутая через ногу, не могла как следует коснуться земли, учитывая, что Гу Лиюй мешал. Ноги Ань Ланя были довольно длинными, но сложность заключалась в том, чтобы не коснуться противника.

Неподвижность Гу Лиюй ещё больше нервировала Ань Ланя. Когда же большой палец ноги Ань Ланя наконец коснулся земли, он откинулся назад и невольно сел на Гу Лиюй.

«Извините!» Ань Лань был в плачевном состоянии и пытался встать, но Гу Лиюй сел.

Его внезапное движение заставило Ань Ланя откинуться назад.

Хотя на площади снаружи танцевали женщины среднего возраста и были слышны звуки утреннего движения, Ань Лань показалось, что в комнате слишком тихо.

Гу Лиюй протянул руку и схватил Ань Ланя за талию. В этот момент рука, надавив на талию, живот и плечо, без усилий поднял Ань Ланя и положилаего рядом с кроватью. «Ты боишься меня?»

«Нет… совсем нет? Мы же спали вместе прошлой ночью. Чего мне бояться?»

Вчера вечером они вместе преодолевали все трудности, но сегодня утром Ань Лань внезапно вспомнил о той отчужденном и сдержанным, возможно, сварливым школьнике, который, по слухам, не любил социального взаимодействия.

«Если хочешь встать с кровати, скажи мне, и я освобожу для тебя место».

Ань Лань вдруг понял, почему Гу Лиюй так на него смотрел.

Он ждал, что Ань Лань скажет, как обычно говорят хорошему другу: «Эй, я встаю с кровати, освободи место».

«Понял. В следующий раз попрошу тебя освободить мне место», — Ань Лань пошарил по полу в поисках тапочек.

Повернув голову, Гу Лиюй спросил: «Итак, когда ты будешь спать со мной в следующий раз?»

Ань Лань слегка поперхнулся; он не знал, шутит Гу Лию или говорит серьезно.

«В следующий раз, когда ты будешь дома один ,или когда я буду дома один, всё будет в порядке».

Независимо от того, говорил ли Гу Лию серьезно или шутил, Ань Лань должен был ответить школьной траве серьезно.

«Я каждый день остаюсь дома один», — ответил Гу Лиюй.

«Итак... ты хочешь спать со мной каждый день?»

Как только Ань Лань это сказал, он чуть не поперхнулся собственной слюной.

«Если ты снова посмотртшь фильм ужасов, ты можешь найти меня».

«А, так вот что ты имеешь в виду», — улыбнулся Ань Лань, думая, что его разум действительно извращен.

«Кстати, что твоя семья обычно ест на завтрак?» — с любопытством спросил Ань Лань.

«В западном стиле это бекон и запеченные яйца, слоеный суп, ореховые пирожные, хлеб и т. д. В китайском стиле это пельмени с креветками, суп с лапшой и грибами мацутакэ, рисовая каша из акульих плавников и т. д.»

Говоря это, Гу Лиюй надел носки.

У Ань Ланя слюнки потекли, пока он слушал. «Мне сейчас хочется посмотреть фильм ужасов».

«Хмм?» Гу Лиюй повернул голову и посмотрел на него.

«Тогда сегодня вечером я переночую у тебя, а завтра смогу позавтракать у тебя дома».

«Глупый», — Гу Лиюй встал и надавил на голову Ань Ланя.

Было ли это иллюзией или нет, Ань Лань, казалось, увидела улыбку Гу Лиюй.

Почистив зубы, надев школьную форму и закинув рюкзаки, Ань Лань похлопал Гу Лию по спине: «Сегодня я не смогу позавтракать всей семьёй, но вы можете попробовать мой обычный завтрак: соевое молоко с жареными палочками из теста, большие паровые булочки, суп с кунжутными шариками, цзяньбин гоцзы, пельмени с луком-пореем, лапшу с вермишелью и различные мясные котлеты в супе».

«Хорошо», — Гу Лиюй небрежно провел пальцами по лбу, откидывая несколько прядей волос, падавших на глаза, и сменив ощущение домашнего уюта на свое обычное холодное и отстраненное поведение.

Ань Лань почувствовал некоторое сожаление.

"Пойдем."

Они оба бросили рюкзаки и вышли из комнаты.

Ань Лань заметил велосипед, а Гу Лиюй нашел другой.

Бок о бок они ехали к концу улицы, где их ждали киоски с завтраком.

«Эй, Гу Лиюй, у меня к тебе есть вопрос», — с любопытством спросил Ань Лань.

"Какой."

«Я помню, ты раньше ездил в школу и обратно на машине своей семьи, да? Почему ты вдруг начал ездить на велосипеде?»

«Потому что здесь прекрасный вид», — ответил Гу Лиюй.

Настолько прямолинейно, вполне в стиле Гу Лиюй.

Ань Лань усмехнулся: «Знаешь, кто-то сказал мне...»

О, это было слишком самонадеянно. Ань Лань быстро остановил себя.

«Что  тебе сказали?»

Сказал мне, что ты специально начал ездить в школу и обратно на велосипеде из-за меня — такое нарциссическое высказывание, что Ань Лань не мог произнести это вслух.

«Ничего, мы уже добрались до места завтрака», — Ань Лань выдавил из себя широкую улыбку и припарковал велосипед на обочине дороги.

Здесь было установлено несколько киосков с завтраком, а три или четыре складных стола были почти полностью заняты завтракающими клиентами.

Поначалу они не были знакомы, но поскольку они часто завтракали здесь, то стали немного знакомы друг с другом.

«Мы закончили, Ань Лань. Садись сюда!» Женщина, везущая ребёнка в школу, помахала Ань Лань.

«Спасибо, тётушка!» Ань Лань потянул Гу Лиюй за собой и притащил ему табуретку, тщательно её вытирая. Подняв взгляд, он увидел, что Гу Лиюй всё ещё стоит на месте.

Ань Лань подумал, что Гу Лиюй всегда завтракал дома, и даже еда на вынос, которую он заказывал в школе, была весьма изысканной. Возможно, он не привык к киоскам с завтраками.

Ань Лань не считал, что Гу Лиюй недоступен. Люди растут в разных условиях, что приводит к разным привычкам и ценностям, поэтому взаимное уважение должно преобладать.

«Если тебе это не нравится, может, мне вместо этого отвести тебя на паровые пельмени?» — спросил Ань Лань.

Гу Лиюй покачал головой: «Сиди внутри, а я посижу снаружи».

Внешняя сторона находилась рядом с дорогой.

«Неважно, всё равно. Машины на этой улице едут медленно, не волнуйтесь».

Когда Гу Лиюй сел, Ань Лань достал салфетки, намереваясь вытереть перед собой стол. Неожиданно Гу Лиюй схватил Ань Ланя за пальцы.

«Ах, что случилось?»

«Я сделаю это».

Другой рукой Гу Лиюй взял салфетку в ладонь Ань Лань, забрал её и кончиком пальца словно провёл по центральной линии ладони. Затем он схватил салфетку, приподнял манжет школьной формы, собрал одноразовые миски и тарелки, оставленные предыдущими посетителями, навёл порядок и сначала протёр стол перед Ань Лань, а затем своё.

Ань Лань наблюдал, как Гу Лиюй опустил голову, словно делая что-то важное.

Поначалу Ань Лань думал, что Гу Лиюй, будучи выходцем из знатной семьи, выросшей в роскоши, может быть немного заносчив. Однако он делал это без всякого притворства, словно это было само собой разумеющимся.

«Что ты хочешь съесть? Это место…»

«Суп с жареной лапшой и мясными котлетами», — сказал Гу Лиюй.

«А? Откуда ты знал, что я собираюсь порекомендовать тебе суп с жареной лапшой и мясными котлетами?» — с любопытством спросил Ань Лань.

«Каждое утро перед уроком ты обсуждаешь с соседом по парте, что ешь. Чаще всего упоминается жареная лапша и суп с мясными котлетами».

Глава 28: Передать признание

Сердце Ань Ланя ёкнуло: он лишь недавно узнал, что у альф очень чуткий слух. Однако он всегда считал Гу Лиюй человеком, живущим в другом мире, равнодушным ко всему окружающему. Он не ожидал, что каждый раз, общаясь с Маленькой Цяо… Гу Лиюй всё слышал?

Быстро вспоминая, сплетничал ли он когда-нибудь о Гу Лию?

Гу Лиюй поднял взгляд, случайно встретившись с задумчивым выражением лица Ань Лань. Он сказал: «Не стоит об этом думать. Вы с соседом по парте почти никогда меня не обсуждаете».

Его прямолинейность еще больше смутила Ань Ланя.

Подали две миски жареной лапши, равномерно перемешанной с соусом, слоем коричневого цвета, посыпанной зеленым луком и арахисом, что придавало блюду аппетит.

Гу Лиюй опустил голову, откусил пару кусочков и отпил суп. Вокруг них спешили на работу или учёбу люди. Время от времени мимо Гу Лиюя на велосипеде проезжал студент; раздавался звон колокольчика «динь-динь». Когда один из студентов чуть не упал на него, Гу Лиюй вытянул руку и ловко оттолкнул его.

"Спасибо."

"Пожалуйста."

Затем Гу Лиюй продолжил есть лапшу.

«Ну как? Вкус хороший, правда?» — с улыбкой спросил Ань Лань.

«Да, масло с зеленым луком ароматное, а арахис хрустящий».

«Если бы я знал, что тебе понравится, я бы попросил тетю добавить тебе еще ложку», — сказал Ань Лань с улыбкой на лице.

Получив одобрение от Гу Лию на то, что ему нравилось, Ань Лань был очень рад.

Судя по времени, Ань Лань не ложился спать сегодня утром, так как с ним был Гу Лиюй, так что у них оставалось достаточно времени на завтрак.

«Подожди меня, я схожу в киоск по соседству и куплю два рисовых шарика с кунжутом, один для тебя и один для себя».

«Хорошо», — кивнул Гу Лиюй.

Наблюдая, как он ест суп, Ань Лань испытывал чувство превосходства, словно он перенял школьную траву.

Он подошёл к киоску, где продавались жареные кунжутные пельмени, и подождал, пока они разбухнут в масле. Одновременно он отправил сообщение Цяо Чуло.

Ань Лань: [Срочно нужна помощь! Пришлите мне красный конверт на 20 юаней!]

Цяо Чуло: [Зачем тебе красный конверт? Чтобы нанять любовницу? Не объяснишь — денег не будет!]

Ань Лань: [Усыновить школьную траву.]

Цяо Чуло: [Ты лжешь!]

Ань Лань: [Не вру. Школьная трава сидит меньше чем в десяти метрах от меня, ест суп и жареную лапшу.]

Цяо Чуло: [Хочешь встречаться со школьной травкой за 20 юаней? Не позорь нас, я дам тебе 25 юаней!]

Получив красный конверт, Ань Лань вернулся с кунжутными пельменями и протянул один из них Гу Лиюй.

«Дай остыть перед едой. Они же просто жареные, может быть горячо».

"Спасибо."

Когда Гу Лиюй доел суп, он взял кунжутный шарик, откусил, издал мягкий хрустящий звук, а затем кунжутный шарик развалился.

Ань Лань, потягивая суп и наблюдая за выражением его лица, ясно увидел, что, когда кунжутный шарик развалился, Гу Лиюй замер. Он откусил ещё кусочек, заглянул внутрь и кивнул.

Ань Лань не удержался и расхохотался.

«Ха-ха-ха, не смотри, там нет начинки. С начинкой он не развалится».

Эта сторона Гу Лиюя показалась Ань Ланю немного милой. Внезапно ему захотелось угостить Гу Лиюя всеми его обычными блюдами. Возможно, они не были такими изысканными и красивыми, но каждое обладало своими особенностями. В этих уличных закусках таилось множество мирских впечатлений.

Закончив есть кунжутные шарики, Гу Лиюй сказал: «Кунжут и клейкий рис вместе дают очень ароматный вкус».

«Да, без начинки все равно вкусно».

«Да», — кивнул Гу Лиюй.

Ань Лань протянула ему салфетку. «Давно пора. Сегодня у Лысого Цяна утреннее самоподготовительное занятие. Нам нельзя опаздывать».

Он пошел к тетушке, которая приготовила жареную лапшу, и оплатил счет.

Тётя наклонилась ко мне и сказала: «Ань Лань, ученик, который ел с тобой, выглядит незнакомым. Он твой одноклассник?»

"Да."

«Должно быть, он альфа, да? Такой красивый».

Ань Лань рассмеялся: «Все альфы красивые? Тётя, как ты думаешь, я красивый?»

«Ты тоже красивый, и красивый, и прекрасный». Тетя посмотрела на меня с пониманием.

Ань Лань вдруг понял, что тетушка что-то не так поняла, думая, что у них романтические отношения.

«Я не омега», — сказал Ань Лань.

«Даже если ты не такой, это ничего». На лице тети все еще было выражение понимания.

«Ладно. Он просто мой одноклассник, а не парень», — Ань Лань почувствовал необходимость уточнить, так как Гу Лиюй сидел рядом.

Было бы нехорошо, если бы он подслушал.

«Если ты говоришь, что это не так, значит, это не так». Тётя кивнула, но выражение её лица явно выражало недоверие.

Ань Лань беспомощно расплатился и сказал Гу Лию: «Пойдем».

Они ехали на велосипедах, смешиваясь с толпой, направлявшейся на работу или в школу.

Они почти вошли в класс одновременно: Гу Лиюй вошёл первым, а Ань Лань — следом.

Поставив школьную сумку, Гу Лиюй взял бутылку с водой и пошел в водную комнату.

Сюй Синжань обернулся и, подперев подбородок, постучал пальцами по столу. «Одноклассник Ань Лань, что происходит?»

Ань Лань, занятый просматриванием пробных работ, не понял, что имел в виду Сюй Синжань. «Что такое „что происходит“?»

Сюй Синжань закрыл глаза, словно внимательно что-то разглядывая. «Масло зелёного лука, арахис, кунжут, клейкий рис… запах у вас обоих одинаковый. Только не говори, что ты записался на завтрак в Гу Лиюй?»

Ань Лань был ошеломлён. «Староста, у тебя слишком острый нос, не правда ли?»

«Значит, что-то происходит, да?» — Сюй Синжань снова постучал пальцами по столу. — «Передай признание».

«Я… я угостил его завтраком. Жареной лапшой, супом с мясными котлетами и кунжутными клецками».

«Как же так получилось, что ты угостил Гу Лиюй завтраком?» — снова спросил Сюй Синжань.

«Потому что он помог мне, и я обещал угостить его едой». Ань Лань не упомянул об инциденте с Ли Чжэннанем, так как Ли Чжэннань сидел в классе.

«О, тогда в следующий раз я тоже хочу тебе помочь», — серьезно сказал Сюй Синжан.

«Чтобы получить от меня еду?» — рассмеялся Ань Лань.

"Ага."

«Мне легко тебя лечить. После ежемесячного осмотра пойдём», — Ань Лань поднял подбородок.

«Тогда ты будешь относиться ко мне лучше», — снова сказал Сюй Синжан.

"Почему?"

«На случай, если после экзаменов я стану твоим соседом по парте?»

Сюй Синжань улыбнулся и повернулся.

Но Ань Лань подавился собственной слюной. Но, если хорошенько подумать, шанс оказаться за одной партой с Сюй Синжанем был практически ничтожным.

Судя по оценкам, Сюй Синжань определённо выбрал бы первое место. Другими словами, оказавшись в пустом классе, Сюй Синжань не мог предсказать, где сядет Ань Лань. Напротив, у Ань Ланя было больше свободы в выборе соседа по парте.

Выходные на этой неделе наступили быстро, и тренировочный матч в стрелковом клубе должен был вот-вот начаться.

Название клуба, в котором состоял Ань Лань, было вполне обычным: «Клуб над облаками».

Когда он пошёл в клуб за винтовкой, тренер с обеспокоенным видом остановил его. «Ань Лань, ты уверен, что просто поедешь в клуб «Наблюдение за горами и морем» на тренировочный матч и вернёшься? Тебя же не пытаются завербовать?»

Ань Лань покачал головой. «Конечно, я вернусь. Их мужская команда по десятиметровой мишени уже полностью укомплектована. Думаешь, я пойду туда сидеть на скамейке запасных?»

«Может быть, Observing Mountain and Sea просто хочет монополизировать десятиметровую движущуюся мишень в нашем городе? Наберите всех способных игроков, и без соперников они смогут доминировать».

Ань Лань с улыбкой похлопал тренера по спине. «В команде «Observing Mountain and Sea» играют высококлассные игроки. Лично я считаю, что лучше быть их соперником, чем товарищем по команде».

«Быть соперником высококлассному игроку класса А…» Тренер улыбнулся, опустив глаза. «В нашем клубе «Над облаками» только ты смеешь говорить такое».

Выражение лица Ань Ланя оставалось спокойным, и он произнёс очень спокойным тоном: «На самом деле, стрельба — один из видов спорта, где различия в половом, мышечном и интеллектуальном развитии мозга наименьшие среди различных соревновательных видов спорта. Попадание в цель больше всего зависит от настроя».

В этот момент зазвонил телефон Ань Ланя. Он достал его и увидел номер Сюй Синжаня.

Ань Лань ответил на зов, и раздался нежный голос Сюй Синжань: «Ань Лань, ты готов? Я уже у входа».

«Готовьтесь, я сейчас выйду!»

Ань Лань только что повесил трубку, а тренер выглядел подавленным. «Смотри! Смотри! Один из трёх гигантов клуба «Горы и море», Сюй Синжань, пришёл тебя забрать! У него определённо есть на тебя тайные мотивы!»

«Я богат или красив? Почему у него ко мне какие-то тайные мотивы…»

Ань Лань вышел из ворот клуба «Над облаками» с пистолетом за спиной. У входа стоял тёмный личный автомобиль. Дверь открылась, и вышел Сюй Синжань, помахав Ань Ланю рукой. «Ань Лань, сюда».

Ань Лань широко раскрыл глаза. Сегодня староста был в однотонной футболке и тёмно-синих спортивных штанах. В шляпе от солнца Ань Лань впервые увидел его таким расслабленным.

«Староста?»

Сюй Синжань взял пистолет Ань Лань, положил его в багажник, затем прислонился к крыше машины и жестом пригласил Ань Лань сесть.

«Почему ты так удивлён, когда я тебя забираю? Разве мы не договаривались, что я заберу тебя сегодня?»

«Я не удивлён, что староста меня застал, но я так часто видел тебя в школьной форме, что не ожидал, что ты будешь выглядеть так красиво в спортивном костюме. Можно сфотографировать тебя и отправить фанатам?» — пошутил Ан Лань.

«Конечно. Но ты тоже должен быть в курсе».

Закончив говорить, Сюй Синжань обнял Ань Лань, а в другой руке держал телефон, вытянув его перед собой.

Ань Лань еще не отреагировал, но услышал, как Сюй Синжань прошептал ему на ухо: «Баклажан».

Щелкнул затвор.

«Что? Ты так быстро сфотографировал? Я ещё не позировал!»

«Какая поза? Руки-ножницы?» — с улыбкой спросил Сюй Синжань.

Телефон Ань Лань задрожал, принимая фотографию, отправленную Сюй Синжань. На фотографии Ань Лань широко раскрыл глаза от удивления, а Сюй Синжань, широко улыбнувшись, прильнула к нему. Поскольку им нужно было попасть в кадр на узком заднем сиденье, Сюй Синжань наклонился почти наполовину, словно собираясь поцеловать Ань Лань.

«Эту фотографию нельзя публиковать», — Ань Лань почесал щеку.

Если бы это произошло с омега-группой Цяо Чуло, это определенно вызвало бы переполох, и не просто переполох, Ань Лань был бы засыпан сообщениями.

«Что случилось? Твоё выражение лица выглядит естественно, гораздо лучше, чем руки-ножницы». Сюй Синжань наклонился, чтобы взглянуть.

«Это не… ц… тебе не кажется, что ты собираешься меня поцеловать? К счастью, я не О, иначе твой фан-клуб меня бы убил». Ань Лань похлопал себя по груди, изображая посткризисное выражение.

«Тогда... как насчет настоящего поцелуя?» — раздался в ухе Ань Ланя голос Сюй Синжан.

Ань Лань вздрогнул и чуть не подпрыгнул, его голова едва не ударилась о подбородок Сюй Синжаня.

«Староста!»

«Ха-ха, я тебя напугал? Это весело».

«Совсем не весело». Ань Лан лишился дара речи. Неужели эти боссы-альфы не знают, насколько устрашающими были их фан-клубы?

Машина тронулась, и Ан Лань спросил: «Кто сегодня участвует в тренировочном матче? Кроме меня из клуба «Above Cloud», там не должно быть никого из других клубов, верно?»

«В «Наблюдении за горами и морем» участвуют я и Гу Лиюй. Тренер не разрешает Сяо Чэню соревноваться с вами, но Сяо Чэнь сказал, что уже договорился с вами о встрече, поэтому тренер Линь разрешает ему соревноваться с вами только в десяти скоростных стрельбах. Ещё есть Е Юнь и Лю Цинян из клуба «Цзюньхэ», а также Се Хуай и Сяо Нань из клуба «Цзиньсю Тянься». Плюс два новых участника из нашего клуба «Наблюдении за горами и морем», всего восемь человек».

Ань Лань на мгновение задумался и не смог удержаться от вопроса: «Е Юнь… это тот гений, который в прошлом году вывел клуб «Цзюньхэ» в финал, вернувшись в командном зачете?»

«Да. Он ещё и омега, чьи феромоны вышли из-под контроля в последней четверти».

Ан Лань был ошеломлён: «Он? Я до сих пор не понимаю, почему его феромоны вышли из-под контроля. Перед соревнованиями все игроки прошли проверку на феромоны, и было подтверждено, что все игроки омега- и альфа-уровней правильно использовали подавители и блокаторы. Как он мог внезапно впасть в особое состояние?»

«Я могу тебе сказать. Причина его выброса феромонов та же, что и у тебя».

«Из-за Яблока Евы?» — удивился Ань Лань. «Перед соревнованиями проводится допинг-контроль. Как он пронёс такие наркотики на стрельбище? И, как высококлассный омега, он от природы чувствителен к Яблоку Евы. Он не настолько глуп, чтобы использовать этот препарат перед соревнованиями или во время них».

«Итак… это заговор против Е Юня, направленный на его уничтожение. Цель — позволить Е Юню впасть в немилость, чтобы насильно пометить его множеством альф на глазах у всех».

Сердце Ань Ланя похолодело; он никогда не думал, что чья-то злоба может быть настолько сильной.

Просто отказ, и они хотели уничтожить человека.

Подумав немного, Сюй Синжань произнёс: «Этот вопрос — своего рода полишинеля в высших альфа-семьях. Я говорю тебе об этом, чтобы ты осознал и предостерег себя от сложностей человеческой натуры».

"Что?"

Семья Е Юня довольно известна. Чем более генетически привилегированы семьи альфа-самцов, тем сложнее им добиться успеха в плане потомства. Это можно считать ограничением, наложенным эволюцией на людей. Однако наличие высокопоставленных омег облегчает разведение потомства. Е Юнь происходит из знатной семьи альфа-самцов, но он единственный омега в этой семье, причём весьма высокопоставленный. Хочет он того или нет, это делает его объектом преследования многочисленных альф.

Ань Лань нахмурил брови. «Но я слышал, что Е Юнь довольно независим. Хоть он и омега, он выделяется среди многих альф. Например, в беге на десять метров в финале прошлого сезона его предварительные результаты превзошли и тебя, и Гу Лиюй».

Если бы он не снялся с соревнований, кто знает, кто бы выиграл финальный чемпионат.

Кроме того, Е Юнь был кумиром Цяо Чуло.

Да, он просто потрясающий. Так что на этот раз вы можете почувствовать его образ мышления в тренировочном матче. За ним гнался альфа, но он его отверг. Этот альфа купил Яблоко Евы на чёрном рынке и подмешал его в минеральную воду, которую пил Е Юнь. Он хотел, чтобы у Е Юня началась течка на глазах у всех. Для Е Юня это нормально, но представьте себе концентрацию феромонов, катализируемых наркотиками, достаточную, чтобы свести с ума альф на месте происшествия.

«Более того… чем выдающийся альфа, тем очевиднее его чувствительность. Староста класса… вы с Гу Лиюй действительно потрясающие», — Ань Лань выразил искреннее восхищение.

«Чем мы удивительны?» — с улыбкой спросил Сюй Синжан.

Вы, ребята, сдержали свои инстинкты и не поддались феромонам Е Юня, что позволило вам уверенно выступить в финале.

Сюй Синжань посмотрел на Ань Ланя глубоким взглядом.

«Я не так идеален, как ты думаешь, Ань Лань. Я не контролировал свои инстинкты, но меня спасли другие феромоны».

«Другие феромоны?»

«Я вырос в семье со строгим контролем доступа, где меня учили не поддаваться влиянию омега-феромонов. Суть этого обучения не в том, чтобы насильно отказываться от омега-феромонов; самый распространённый метод — отвлечь внимание, обмануть мозг и заставить его думать: «Я не чувствую омега-феромонов».

Ань Лань на мгновение замолчал, вспоминая, что когда он и Маленький Цяо были подавлены феромонами Ли Чжэннаня, Гу Лиюй сказал то же самое.

«Но феромоны Е Юня такие притягательные. Я потерял рассудок и не мог отвлечься. Как мне отвлечься?» — Сюй Синжань беспомощно посмотрел на него.

Ань Лань невольно сжал кулак, тоже напрягшись. Он живо вспомнил неприятное чувство подавленности феромонами Ли Чжэннаня. Альфы естественным образом тянутся к омега-феромонам, не говоря уже о повышенной концентрации феромонов у высококлассных омег.

«Староста… что случилось потом? Из-за ингибитора?»

Сюй Синжань опустил глаза и увидел сжатый кулак Ань Ланя. Он просунул пальцы под кулак Ань Ланя и терпеливо разжал их.

«Действительно, кто-то прислал мне ингибиторы. Но на самом деле меня спас не ингибитор, а запах другого феромона, который привлёк мой мозг, позволив ему освободиться от феромонов Е Юня».

Глава 29: Подавление феромонов Ан Лан

Ан Лан предположил это, поскольку среди альф существует некоторая враждебность и конкуренция, а феромоны других омег могут успокоить неуправляемых альф.

«Этот аромат был уникальным. Он был очень слабым, настолько слабым, что, когда он внезапно появился, мне пришлось мобилизовать все свои чувства, чтобы различить его, последовать за ним, найти и уловить. У него был незрелый, зелёный вкус, но он был чистым и стойким. Я гнался за ним, и он полностью захватил меня. Однако он просто тихо оставался в моём сознании, совсем не навязчивый, без намёка на соблазнение. А когда я проснулся, он исчез».

«Ты нашел этого человека?» — спросил Ань Лань.

«Я нашел его». Сюй Синжань оперся подбородком на Ань Ланя, глядя в окно, а другой рукой нежно поглаживал его по голове.

«Он омега или альфа?» — снова спросил Ань Лань.

«Он… Иногда я надеюсь, что он омега, но иногда я беспокоюсь о том, что делать, если он действительно   омега».

«О? Почему?» — Ань Лань удивился, узнав, что у Сюй Синжань тоже были такие же противоречивые мысли.

«Если он омега, многие альфы захотят его укусить», — сказал Сюй Синжан.

«Нужно верить, что даже если он омега, он обязательно сможет себя защитить. Я слышал, что запах феромонов человека очень похож на его личность. Если его феромоны чистые и устойчивые, то и он должен быть таким же».

Сюй Синжань слегка рассмеялся и тихо сказал: «Ты слишком самоуверен».

«А?» Ань Лань наклонился; Сюй Синжань говорил слишком быстро, к тому же он только что надавил на голову Ань Ланя.

«Но почти каждую ночь я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он действительно был омегой».

"Почему?"

«Тогда я смогу соблазнить его…» Сюй Синжань обернулся и посмотрел на Ань Ланя. Половина его лица была освещена солнцем, а другая находилась в тени. «Отметь его… овладеть им».

В этот момент Ань Лань почувствовал, что Сюй Синжань немного пугает его. Он невольно отпрянул, но Сюй Синжань схватил его за плечо.

«О чем ты думаешь?» — Сюй Синжань улыбнулся, прищурившись, словно хитрый старый лис, преуспевший в своей стратегии.

У Ань Ланя возникло ощущение, что его только что намеренно напугали.

Но он не омега. Возможно, слова Сюй Синжань были предназначены лишь для того, чтобы напугать омег?

«А как же Гу Лиюй? Он тоже довольно силён», — быстро сменил тему Ань Лань.

«Гу Лиюй… он очень строг к себе. Я сказал, что меня привлекают чужие феромоны, поэтому сбежал. Гу Лиюй отвлекает внимание болью», — сказал Сюй Синжань.

"Боль?"

«Это его дело. Лучше не говорить этого без его разрешения», — ответил Сюй Синжань.

Но словно семя попало в его сердце, пустило корни и проросло. Ань Лань, даже не желая думать о ситуации Гу Лиюй, не мог не заинтересоваться… Какая боль могла устоять перед феромонами Е Юня?

Подняв глаза, он увидел, что уже подошел ко входу в Клуб наблюдения за горами и морем.

Выйдя из машины, я увидел, что в клубе гораздо больше людей, чем в прошлый раз.

Сюй Синжань представил Ань Лань присутствующим в клубе. Все с любопытством увидели, что Ань Лань привёл сюда сам Сюй Синжань.

«Сюй Синжань, кто этот симпатичный парень?»

«Почему мы не видели его в предыдущих матчах?»

«Дай угадаю, из какого он клуба? Цзюньхэ? Или Цзиньсю Тянься?»

Ань Лань, смутившись, сказал: «Я из клуба «Над облаками», и меня зовут Ань Лань».

Члены клуба переглянулись.

«Клуб «Над облаками»… никогда о таком не слышали?»

«Пригласили ли мы игроков из других клубов, помимо Цзиньсю Тянься и Цзюньхэ?»

«Ты... друг Сюй Синжань, пришедший посмотреть матч?» — неуверенно спросил один из участников.

Сюй Синжань вмешался: «Нет, Ань Лань здесь, чтобы присоединиться к матчу. Он очень талантлив».

Фраза «Он очень талантлив» немного смутила Ань Ланя.

В этот момент подошла стройная фигура и прошептала: «Сюй Синжань, давно не виделись».

Ань Лань пошёл на звук и увидел светлокожего, стройного молодого человека со светло-каштановыми короткими волосами. В его улыбке чувствовалось благородство.

«Е Юнь, ты пришел рано», — Сюй Синжань пожал ему руку.

Ань Лань на мгновение остолбенел: это был Е Юнь. Ань Лань уже видел его издалека, но увидеть Е Юня так близко всё равно удивился.

Что касается омег, то впечатления Ань Ланя в основном основывались на Цяо Чуло — розовые губы, белые зубы, тонкие и красивые черты лица, хотя это не обязательно означало мягкий характер.

Но Е Юнь, даже если бы кто-то сказал, что он альфа, Ань Лань поверил бы этому.

Каждое его движение источало холодный и красивый шарм. Именно поэтому Ань Лань испытывал глубокую неприязнь к парню, тайно использовавшему против него Яблоко Евы.

Пока Ань Лань смотрел на Е Юня, Е Юнь тоже украдкой взглянул на Ань Ланя. Затем он улыбнулся и моргнул, глядя на Ань Ланя. В воздухе повис лёгкий аромат снежного лотоса, несущий лёгкую сладость.

Сердце ёкнуло. Ань Лань невольно отступил назад, и его честный ответ заставил Е Юня улыбнуться ещё шире.

Кто-то протянул руку сзади и закрыл глаза Ань Лань. В тот же миг Ань Лань перестал чувствовать этот аромат.

По какой-то причине первой реакцией Ань Ланя на теплую и сухую ладонь было…

«Гу... Гу Лиюй?» — Ань Лань схватил собеседника за запястье.

Улыбка Е Юня стала ещё шире. «Интересно, тебе не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что за тобой стоит Гу Лиюй».

«Перестань валять дурака», — раздался чистый голос Гу Лиюй.

«Я не шучу», — Е Юнь развел руками, подошёл к Гу Лию и похлопал его по груди. «Это же твой маленький друг, и он не умеет сдерживать свои феромоны. Я просто подразнил его».

Сюй Синжань прищурился на Е Юня и серьёзно произнёс: «Брат Е, у нашего друга ситуация несколько необычная. По возможности лучше не допускать его контакта с феромонами».

Е Юнь выглядел немного удивленным и спросил, двигая губами: «Он что, проходит дифференциацию?»

Сюй Синжань кивнул.

Е Юнь с понимающим выражением лица сказал Ань Лань: «Прости, одноклассник. Я не хотел. Этот маленький Гу и Синжань… Вам, ребята, стоит его проучить».

Ань Лань был совершенно озадачен. Из их разговора он догадался, что Е Юнь, возможно, только что распылил на него немного феромонов, но это не было преднамеренным злом. Но почему Е Юнь хотел, чтобы Сюй Синжань и Гу Лиюй его обучали?

«Я его научу».

Сказав это, Гу Лиюй забрал пистолет со спины Ань Лань, и Ань Лань последовал за Гу Лиюй в раздевалку, чтобы переодеться.

Возможно, потому что они ужинали вместе, а также потому, что стали друзьями в WeChat, Ань Лань всегда чувствовал, что они с Гу Лиюй были своего рода друзьями.

Следуя за Гу Лиюй, он спросил: «Е Юнь сказал, что вы должны научить меня… научить меня чему?»

Гу Лиюй остановился перед своим шкафом, резко обернулся и посмотрел на Ань Ланя.

В его взгляде читалась какая-то гнетущая тяжесть, заставившая Ань Лань отступить назад. За ним оказалось кресло-диван, на котором Гу Лиюй сидела в раздевалке. Однако на этот раз Ань Лань упал на него.

Ань Лань хотел было встать, но Гу Лиюй уже обернулся. Руки его лежали на подлокотниках дивана, а тело слегка наклонилось вперёд. Спина Ань Ланя тут же прижалась к дивану. Он хотел отойти от него на некоторое расстояние, но, к сожалению, отступать было некуда.

Гу Лиюй просто смотрел на него. В его взгляде читались не только холодность и отстранённость, но и какое-то напряжение. Его аура всегда была холодной, но в этот момент Ань Лань почувствовал, что воздух стал странно горячим.

«Гу Лиюй…»

«Твои феромоны повсюду», — сказал Гу Лиюй.

«А? Мои феромоны?» — Ань Лань поднял руку и понюхал запястье. «Нет… Я ничего не чувствую…»

«Очень слабо. Но высококлассные альфы и омеги чувствуют это», — сказал Гу Лиюй. «Это заставит Е Юня почувствовать, что у тебя есть к нему чувства. Поэтому он использовал свои феромоны, чтобы подразнить тебя, давая понять, что в этом процессе влечения ты ему не пара».

«Нет! Я не имею в виду это. Я просто считаю его красивым, как альфа, так что я…»

Я просто взглянул  на него ещё раз. Все любят красоту, и это не значит, что у меня плохие намерения.

«Ты думаешь, он красивый?» Взгляд Гу Лию становился все тяжелее, он приближался.

Незримо какая-то сила приближалась к Ань Ланю, не давая ему возможности уклониться или отступить.

"Ага."

С обычной эстетической точки зрения Е Юнь действительно был весьма красив.

«Значит, из-за него ты не можешь контролировать свои феромоны?»

«Я вообще не чувствую своих феромонов». Ань Лань почувствовал себя обиженным.

Гу Лиюй опустил глаза. Ань Лань не знал, о чём тот думает, но его руки отпустили подлокотники кресла, и чувство стесненности мгновенно исчезло.

Но Ань Лань чувствовал себя необъяснимо потерянным в глубине души. Когда Гу Лиюй уже отдалялся от него, Ань Лань внезапно протянул руку и схватил его.

«Научи меня».

«Хочешь научиться контролировать свои феромоны?» — спросил Гу Лиюй.

"Ага."

«Теперь закройте глаза, не вдыхайте никаких запахов, ничего не чувствуйте, сосредоточьтесь только на себе», — сказал Гу Лиюй.

«Слишком абстрактно». Ань Лань закрыл глаза, но все еще чувствовал запах Гу Лию и ощущал температуру и влажность в примерочной.

Осознавая существование, Ань Лань не может перестать чувствовать все вокруг себя, если только он не заснет, иначе как бы он смог это сделать?

Палец Гу Лиюй коснулся брови Ань Ланя. «Здесь цель, а твои феромоны — твои пули. Теперь тебе нужно, чтобы все пули вернулись к цели».

«Значит, это не процесс прицеливания?» — спросил Ань Лань, закрыв глаза.

«Направление выброса феромонов — это процесс прицеливания», — ответил Гу Лиюй.

«Итак, теперь происходит процесс возврата пуль в магазин?»

"Да."

Ань Лань горько усмехнулся: «Но я даже собственных пуль не чувствую».

Открыв глаза, он увидел, что Гу Лиюй сидит на подлокотнике дивана и пристально смотрит на него.

Очень сосредоточенный.

Кто-то вошёл в гримёрку с голосом, полным сарказма: «Если ты не настоящий альфа, как ты мог научиться контролировать феромоны?»

Ань Лань повернул голову и увидел высокого парня примерно того же возраста, с красивыми чертами лица, даже не выделяющего феромоны, но источающего сильную ауру альфа.

«Сяо Нань», — во взгляде Гу Лиюй было явное предупреждение.

Ань Лань уже слышал это имя от Сюй Синжаня. Он выступал за стрелковый клуб «Цзиньсю Тянься» и занял третье место в финале соревнований по стрельбе из движущейся десятиметровой мишени в прошлом квартале.

«Гу Лиюй, редко можно увидеть, как ты лично обучаешь кого-то контролю феромонов. Но это дело, требующее таланта. Для того чтобы контроль был сильным, необходимо хорошее развитие нейронной сети, отвечающей за контроль феромонов». Сяо Нань подошёл к Ань Лань, оглядел его с ног до головы и вдруг опустил голову, чтобы встретиться взглядом с Ань Лань. «Но ты же альфа-самец, верно?»

Ань Лань никогда не видел никого столь грубого... Ох, нет, забыл учесть Ли Чжэннаня.

Но враждебность Ли Чжэннаня проистекает из того, что он относится к Ань Ланю как к сопернику, так что же насчет Сяо Наня?

«Я слышал, Сяо Чэнь сегодня устроил тебе тренировочный матч. Этот бродячий пёс достоин соревноваться только с таким, как ты».

Сяо Нань улыбнулся.

Только он собрался встать, как Ань Лань внезапно схватил его за воротник. Сяо Нань был застигнут врасплох, и, опершись одной рукой о край дивана, его лицо исказилось от ярости: «Что ты пытаешься сделать?»

«Кто эта бродячая собака?» — холодно спросил Ань Лань.

В устах этого парня даже Сяо Чэнь стал бродячей собакой, так чего же добился Ань Лань, бросивший вызов бродячей собаке?

В этот момент Гу Лиюй, сидевший с другой стороны, наклонился, схватил Ань Ланя за руку, и его пальцы проникли в кулак Ань Ланя, разжав его.

Сяо Нань фыркнул: «Гу Лиюй, твой друг невежлив, тебе следует...»

Сяо Нань не подозревал, что Гу Лиюй наклонился к уху Ань Ланя и сказал: «Среди альф кулаки — самый примитивный способ решения проблем».

«Извините, я не имел в виду...»

В конце концов, это было Наблюдающее за горами и морем. Высшее общество Альфа составляло единое целое. Ему не следовало пускать в ход кулаки на чужой территории.

«Мы решим эту проблему с помощью феромонов», — сказал Гу Лиюй.

"Хм?"

Не только Ань Лань замер, даже Сяо Нань на мгновение остолбенел.

«Гу Лиюй, что ты говоришь? Ты что, заступаешься за него?»

Гу Лиюй поднял руку и закрыл глаза Ань Ланя, как он это делал раньше, отражая феромонное запугивание Ли Чжэннаня.

«Ань Лан, раз уж ты не можешь дослать пули в магазин, займись тем, что у тебя хорошо получается — целься и стреляй».

Ань Лань мгновенно понял, что имел в виду Гу Лиюй. Он хотел, чтобы тот использовал феромоны, чтобы запугать Сяо Наня!

Как это стало возможным?

Помимо того, что он еще не полностью дифференцировался в альфу, даже если бы ему это удалось, по концентрации феромонов он мог бы не составить конкуренцию Сяо Наню.

Сяо Нань не понял намерений Гу Лию и подумал, что тот обучает Ань Лань технике стрельбы. Он фыркнул: «Ладно, на предстоящей тренировочной схватке я посмотрю, как ты стреляешь».

Сяо Нань отошел в угол, чтобы переодеться, и расстегнул спортивную куртку, обнажив под ней футболку, обнажив мощные линии его плеч, излучавшие мужскую силу и добавлявшие нотку властности его ауре.

Ань Лань цокнул языком про себя. Чем же питаются альфы, чтобы так вырасти?

Сяо Нань, казалось, заметил, что Ань Лань смотрит на него, и вызывающе приподнял уголок рта.

В этот момент кто-то схватил Ань Ланя за подбородок и развернул его к себе. Повернув голову, он встретился взглядом с Гу Лиюй.

«Почему ты вдруг такой неуверенный?»

«Тебе следует знать, какая у меня концентрация феромонов».

Ань Лань не смог победить Сяо Наня в феромонной схватке.

«Ань Лань, если сравнить феромоны альфы с пулями, то у Сяо Наня пули и правда гораздо многочисленнее твоих. Он как пулемёт Гатлинга, способный изрешечить тебя дырками. Но суть в том… зачем тебе превращаться в пулемёт Гатлинга?»

Голос Гу Лию был спокоен, как ручей, скрытый в горах и лесах, а под слоями камней простиралось невидимое бескрайнее пространство.

Ань Лань, казалось, понял, но в то же время не осознал до конца.

Однако, произнеся эти слова, Гу Лиюй ничуть не избегал Сяо Наня. Вероятно, это была уверенность сильного человека.

«Подумай сам. Неужели для смертельного выстрела нужно столько пуль?» — спросил Гу Лиюй.

Фраза «смертельный выстрел» сразу же заставила Ань Лана задуматься о снайперской винтовке.

Снайперы затаились, выжидая удобного ракурса и момента, и одной пули было достаточно.

Ань Лань понял смысл слов Гу Лиюя.

Если бы он хотел сокрушить Сяо Наня, альфу, используя феромоны, Ань Лань не смог бы победить, создав значительную ауру с помощью своих феромонов низкой концентрации.

Если это так, то он мог бы сконцентрировать только свои феромоны, проникая в противника на минимальном расстоянии, но с максимальной интенсивностью.

«Хочешь попробовать?» — спросил Гу Лиюй.

По мнению Ань Лань, Гу Лиюй был погружён в свой собственный мир, не утруждая себя яростной конкуренцией с другими. Просто потому, что они были не на одном уровне с ним.

Но теперь Гу Лиюй попросил Ань Ланя попытаться использовать феромоны, чтобы подавить Сяо Наня?

Сяо Нань всё услышал, и его улыбка стала ещё холоднее. Он сел на диван по другую сторону от Ань Лань, небрежно закинув ногу на спинку, и лениво пробормотал: «Я жду здесь. Хочешь меня подавить? Попробуй».

Ань Лань удивлённо посмотрел на меня: «Есть такой человек? Просит других использовать феромоны, чтобы подавить его?»

Хотя тон был недоверчивым, он был полон насмешки.

Ань Лань, обычно не любивший открыто сталкиваться с людьми, не понимал, откуда взялась его уверенность. Теперь же ему захотелось резко ответить собеседнику.

Гу Лиюй прошептал: «Я научу тебя, но твои мысли должны следовать за моими».

«Хорошо», — кивнул Ань Лань.

Внезапно он вспомнил, как в последний раз соревновался с Ли Чжэннанем. И это случилось потому, что рядом с ним был Гу Лиюй.

В этот момент рука Гу Лиюй протянулась и закрыла глаза Ань Лань. Ань Лань инстинктивно закрыл глаза, и его ресницы коснулись ладони Гу Лиюй.

«А теперь представьте себя пистолетом».

Голос Гу Лиюй уже был отчетливым, спокойным и лишенным желаний, и Ань Лань, слушая этот голос, естественным образом позволил своим мыслям отключиться.

«Мысленно вы создаёте пулю. У неё прочнейшая оболочка, сжимающая почти разрывающийся сердечник, и острый кончик».

Пока Ань Лань слушал голос Гу Лию, его мысли становились все более и более сосредоточенными, как будто что-то действительно сгущалось в его сознании.

Сяо Нань, сидевший напротив, поначалу отнёсся к нему с презрением. Однако, увидев, как Гу Лиюй, склонив голову и прижавшись к щеке этого низшего альфы, терпеливо учит его собирать свои не слишком концентрированные феромоны, сердце Сяо Наня необъяснимо защемило от беспокойства.

Какого черта?

Почему ты такой серьезный?

«Гу Лиюй, ты и правда думаешь, что этот парень может использовать феромоны, чтобы подавить меня?» Сяо Нань почувствовал, что всё это слишком смешно.

Но Гу Лиюй оставался невозмутим, и взгляд его опущенных глаз не дрогнул. Ань Лань словно обнимал его, и эта поза… была полна покровительственного и собственнического чувства.

У Сяо Наня было плохое предчувствие.

В этот момент Гу Лиюй убрал руку, закрыв глаза Ань Лань, и шепнул ему на ухо: «Пуля вылетит из твоего разума, прорезая глубокие и прямые линии, следуя за твоим взглядом… одерживая победу над противником».

В этот момент Ань Лань почувствовал, будто попал в другой, невероятно детализированный мир, ритм которого отличался от реального. Когда он открыл глаза, мир внезапно ускорился.

Сяо Нань уловил некий аромат, тонкий и едва уловимый, мгновенно слившийся в сильную силу. Он был подобен бамбуку, прижатому к земле, который внезапно отскочил назад, двигаясь с силой и упругостью. Сяо Нань не успел среагировать; бесчисленные нервы в его мозгу раздробились, он забыл, как дышать, и воздух застрял в горле.

У него было такое чувство, будто ему действительно выстрелили в голову.

Хотя он все еще мог слышать звуки и чувствовать напряженный аромат, он не мог пошевелиться, будучи полностью обездвиженным.

Его подавили!

Это отличалось от подавляющего давления, вызываемого высококачественными альфа-феромонами. Радиус действия этого феромона был небольшим, но он безжалостно разрушал его чувства, завладевая мозгом и лишая возможности двигаться.

Ань Лань посмотрела на Сяо Наня ледяным взглядом, без малейшего намёка на эмоции.

Страх охватил сердце Сяо Наня; ему показалось, что Ань Лань только что убил его.

«Я думал, вы, ребята, делаете что-то необычное в раздевалке».

Раздался игривый голос.

Кончики пальцев Ань Ланя слегка дрожали, и он устремил взгляд в сторону источника голоса. Это был Е Юнь, стоящий у двери со скрещенными на груди руками и ухмыляющийся.

Когда Ань Лань отвлекся, сила, подавляющая Сяо Наня, мгновенно рассеялась.

Он сделал глубокий вдох, и благодаря кислороду Сяо Нань понял, что его только что раздавили феромоны Ань Ланя!

Сяо Нань охватил гнев. Ему хотелось задушить Ань Ланя одной рукой.

«Ты смеешь…»

Прежде чем Сяо Нань успел встать, Е Юнь надавил ему на плечо.

Глава 30: Бомба замедленного действия

«В чём дело? Разве ты не сказал: „Я жду здесь, попробуй меня подавить“? Ань Лань попробовал, а теперь ты весь в гневе. Разве это не невежливо?»

Е Юнь опустил голову и, улыбаясь, посмотрел на Сяо Наня. Несмотря на шутливый тон, в его словах звучала необъяснимая властность.

Сяо Нань покраснел от шеи до ушей. Он стиснул зубы и сказал: «Увидим на тренировочном матче!»

Улыбка Е Юня стала ещё шире. «Вот это да. В тире нет нужды в соревновании по феромонам».

Сяо Нань опустил голову, явно не в настроении. Он встал и вышел из раздевалки.

Тем временем Е Юнь сел на место Сяо Наня, подпер подбородок и многозначительно посмотрел на Ань Ланя.

«Раньше я чувствовал твои феромоны, слабые и неуловимые. Мне невольно захотелось подойти к тебе поближе и по-настоящему почувствовать этот аромат».

Ань Лань на мгновение опешил. Он вдруг понял, что, несмотря на красоту и красноречие Е Юня, он омега, а Ань Лань – полуальфа. Когда Е Юнь сказал, что хочет подойти поближе, чтобы учуять его запах, это показалось ему немного неловким.

«Не думай слишком много. Е Юнь просто интересуется твоими феромонами», — голос Гу Лию вывел Ань Ланя из задумчивости.

«Я... я знаю».

«Аромат бамбука действительно особенный», — Е Юнь прищурился и улыбнулся.

«Бамбук? Мой феромонный запах похож на запах бамбука?» Ань Лань посмотрел на Гу Лиюй.

Гу Лиюй слегка кивнул.

Ань Лань не удержался и расхохотался.

«Почему ты смеешься?» — спросил Е Юнь.

«Ничего, ничего…» — Ань Лань покачал головой. «Все вокруг, кто чувствует мои феромоны, знают, как они пахнут. Но я сам не чувствую».

Е Юнь помолчал: «Ты не знаешь запаха своих собственных феромонов?»

«Нет», — ответил Ань Лань.

«Но теперь ты больше не можешь его почувствовать. Похоже, ты всё это израсходовал, когда только что преподал урок Сяо Наню», — Е Юнь указал в сторону, куда ушёл Сяо Нань.

В этот момент вошел Сюй Синжань. Увидев, как эти трое беседуют, он удивился.

«О чём вы трое так восторженно говорите? Тренер Линь всё ещё твердит о том, что ни один из ключевых игроков в этом тренировочном матче не вышел на поле».

«Мы говорим о феромонном аромате Ань Ланя, аромате бамбука. Но он не знает аромата своих собственных феромонов», — с улыбкой сказал Е Юнь.

Сюй Синжань на мгновение взглянул на Гу Лиюй, и в его взгляде мелькнула холодность. Но тут же снова улыбнулся, подошёл к Ань Лань и, слегка опустив голову, спросил: «Ну что, Ань Лань, знаешь, как теперь пахнут твои феромоны?»

«Я знаю… но я все еще не чувствую его запаха», — Ань Лань почесал затылок.

Взгляд Сюй Синжаня был глубоким, словно в нем заключалось многое из того, что невозможно выразить словами.

Пока Ань Лань размышлял о глубоком смысле взгляда Сюй Синжань, он вдруг вспомнил: в тот день, когда они с Цяо Чуло подслушивали у караоке-зала, они услышали, как Сюй Синжань и Сяо Чэнь говорили о любимых ими феромонах — аромате зелёного бамбука.

Тогда он не обратил на это особого внимания, потому что понятия не имел, что это за запах зелёного бамбука. Но теперь… Ань Лань открыл рот, желая спросить, не связан ли запах зелёного бамбука с его собственными феромонами.

Сюй Синжань взглянул на Ань Ланя, и изгиб его губ стал ещё более выразительным. Он легонько коснулся пальцами его лба: «На вопрос, который ты хочешь задать, я отвечу после тренировочного матча».

Неужели Сюй Синжань задумался? Иначе как бы он узнал, какой вопрос хочет задать Ань Лань?

Или это произошло, когда он и Цяо Чуло подслушивали их разговор возле KTV в тот день, и Сюй Синжань все знал?

«Пойдем», — Гу Лиюй встал и направился к двери.

«О, конечно!»

По какой причине Ань Лань почувствовал, что когда Сюй Синжань подошел, Гу Лиюй выглядел немного расстроенным?

Прибыв на стрельбище, Ань Лань только сейчас осознал, что, кроме него, всех остальных членов клуба, будь то Е Юнь, его товарищ по команде Лю Цинъян, или Сяо Нань и Се Хуай, сопровождали собственные тренеры. Только Ань Лань… совсем один.

Действующие единые правила соревнований по стрельбе по движущейся мишени на 10 метров таковы: предварительный забег состоит из 30 медленно движущихся мишеней за 5 секунд и 30 быстро движущихся мишеней за 2,5 секунды. Рейтинг определяется на основе суммы очков по этим 60 мишеням, а финальный забег состоит из 10 быстро движущихся мишеней.

Поскольку это тренировочный матч, в котором участвуют всего 10 игроков, нет необходимости исключать кого-либо.

После того, как тренер Линь объявил правила сегодняшнего тренировочного матча, его взгляд упал на Сяо Наня.

«Всем привет, соревнования по стрельбе — это место, где сила и настрой определяют результат. Независимо от того, победите вы или проиграете, результат должен зависеть от суммы ваших очков за стрельбу».

Это заявление было явным предупреждением для Сяо Наня не злоупотреблять феромонами на стрельбище.

Хотя Сяо Нань был недоволен в глубине души, он мог лишь сдерживать свой гнев перед Линь Хуаенем, известным тренером в отрасли.

Точно так же, независимо от того, выиграете вы или проиграете, ваши соревнования должны ограничиваться этим стрельбищем. Если кто-то после матча ввязывается в драки или споры о феромонах, даже если стрелковый комитет не может с этим справиться, таким игрокам не рады на нашей Наблюдательной горе и в Море.

Голос Линь Хуайен понизился, и атмосфера на стрельбище стала очень серьезной.

Ань Лань предположил, что тренер Линь уже знал о том, что произошло в раздевалке. Хотя он, казалось бы, предупреждал Ань Лань и Сяо Нань, все участники знали, что Ань Лань «издевался» над Сяо Нань. Слова Линь Хуайэнь были предназначены для того, чтобы Сяо Нань не смог отомстить Ань Лань после матча.

В глубине души Ань Лань поблагодарил тренера Линя за его доброту и «фаворитизм».

Все стояли неподвижно, за каждым стоял судья. После того, как игроки были готовы, и судья говорил «хорошо», мишени выпускались нажатием кнопки.

Всего было двенадцать позиций, а на центральных шестой и седьмой позициях стояли Е Юнь и Сюй Синжан.

Рядом с Сюй Синжанем, восьмым, оказался Сяо Нань, а рядом с Сяо Нанем – Лю Цинъян. Лю Цинъян, занимавший десятое место, оказался рядом с Ань Ланем.

Что касается Гу Лиюя, то он находился справа от Е Юня, на пятой позиции, немного дальше от Ань Ланя.

До этого Ань Лань не имел возможности соревноваться с такими топовыми игроками, как Гу Лиюй, Сюй Синжань и Е Юнь. Это воодушевило Ань Ланя. Он выровнял дыхание и положение тела, держа оружие, так что даже ладони, поддерживающие оружие, слегка задрожали.

Ань Лань сделал глубокий вдох, спокойно приводя в порядок свое дыхание и состояние.

В этот момент на стрельбище вошёл человек в белом стрелковом костюме с красными полосками по бокам. Высокий и статный, он шёл к Ань Лань с пистолетом в руках.

«Тренер Линь, я же сказал, что приду. Почему вы меня не подождали?»

Это был Сяо Чэнь.

На стрельбище все вдруг затихло, и взгляды всех обратились на него.

Сообщается, что после соревнований в последнем квартале Сяо Чэнь не возвращался в Observing Mountain and Sea.

«Ты…», — Ань Лань вспомнил, что Сюй Синжань сказал ему, что у Сяо Чэня травма плеча, и тренер разрешил ему участвовать только в последних десяти быстрых упражнениях с Ань Ланем.

Но, судя по позе Сяо Чена, казалось, что он хотел начать с медленных целей в предварительных соревнованиях и пройти весь путь до финала.

Сможет ли его плечо выдержать это?

«Сяо Чэнь, твоя очередь еще не настала», — взгляд Линь Хуайэня потемнел.

«Не моя очередь?» — Сяо Чэнь опустил голову и лениво улыбнулся. — «Ты что, собираешься открыть мне лазейку и позволить мне напрямую участвовать в финале?»

Линь Хуайен вздохнул: «Это ради твоего же блага».

«Каждое решение, принятое взрослыми, ради нашего же блага, верно?» — сказал Сяо Чэнь, положив одну руку на плечо Ань Ланя.

Этот поступок внезапно расстроил Ань Ланя, заставив его покачнуться.

«Молодой человек, я ещё не применял силу, а ты не очень-то уравновешен», — Сяо Чэнь повернул голову совсем близко к Ань Лань. Тёплый поток воздуха от его речи коснулся ушей Ань Лань, словно стремясь проникнуть в голову.

Ань Лань не стал возражать, но снова принял правильную позу. Сяо Чэнь усилил давление на плечо, но остался неподвижен.

Губы Сяо Чэня изогнулись в улыбке: «Неплохо. Я слышал, у вас с Сяо Нань была феромонная битва?»

Сяо Нань, стоявший неподалёку, естественно, услышал их разговор, и его лицо стало ещё более неприглядным.

Ань Лань просто посмотрел вперед, не отвечая на подразумеваемый вопрос Сяо Чэня.

Сяо Чэню было всё равно. Он намеренно хотел отвлечь Ань Лань, наклонившись ещё ближе: «Я слышал, ты тоже подавлял Сяо Наня?»

Прежде чем Ань Лань успел отреагировать, Сяо Нань крикнул: «Сяо Чэнь, почему ты такой высокомерный? Сейчас ты всего лишь сломленный скелет, а думаешь, что очень силён?»

Пальцы Ань Ланя, державшие пистолет, слегка дрожали, но Сяо Чэнь остро это чувствовал.

«Сломанная рамка относится ко мне, а не к тебе», — рассмеялся Сяо Чэнь.

Воздух вокруг его смеха слегка вибрировал, и Ань Лань наконец не смог удержаться и пожал плечами.

Под «сломанной рамой», вероятно, подразумевалась травма плеча Сяо Чена.

Сяо Нань, очевидно, охотился за Сяо Чэнем. У обоих была фамилия Сяо, что навело Ань Ланя на мысль, что эти двое могут быть кровными родственниками.

Сяо Чэнь наконец отпустил Ань Ланя, стоящего рядом с ним на одиннадцатой позиции. Он спокойно зарядил патроны, говоря: «Из-за долгого отдыха моё плечо почти зажило. Тренер Линь, если вы не даёте мне попробовать, откуда вы знаете, что я не смогу соревноваться?»

Линь Хуайен нахмурился и сказал: «Пока я не увижу справку от вашего лечащего врача, я не позволю вам...»

В этот момент телефон Линь Хуайен завибрировал.

Сяо Чэнь поднял подбородок, и в его улыбке мелькнула нотка гордости. «Вот, сертификат, который вы хотели, пришёл».

Линь Хуайен достал телефон, провел по нему пальцем и обнаружил непрочитанное электронное письмо от лечащего врача Сяо Чэня.

Сяо Чэнь небрежно сказал: «Даже если я сломанная рама, я лучше, чем какая-то красивая рама».

«Ты дикая собака...» — гнев Сяо Наня вспыхнул, и он тут же переключился на то, чтобы одной рукой держать оружие, оставив свою позицию и бросившись на Сяо Чена.

С другой стороны, Е Юнь внезапно рассмеялся. Его голос не был ни громким, ни тихим, и все могли его услышать.

«Е Юнь, почему ты смеешься?» Сяо Нань обернулся и посмотрел на Е Юня.

Поза Е Юня, готового к стрельбе, не выдавала никаких признаков дрожи.

«Если Сяо Чэнь — дикая собака… не забывай, он твой двоюродный брат. Если твой двоюродный брат — дикая собака, кем ты тогда считаешь себя?» — ответил Е Юнь.

Предположение Ань Ланя действительно было верным: Сяо Чэнь и Сяо Нань были родственниками, двоюродными братьями.

Но раз уж кузены так ссорились, обзывая друг друга «дикими псами» прилюдно, даже в присутствии других, их обида, должно быть, достигла крайней степени. Казалось, между ними произошло нечто важное.

Однако Ань Лань не интересовался чужими делами.

«Я не признал его своим кузеном», — фыркнул Сяо Нань. «Как он вошел в семью Сяо, он сам не знает?»

Все присутствующие замолчали. Некоторые, возможно, знали о конфликтах между Сяо Чэнем и семьёй Сяо, поэтому молчали. Другие, возможно, понятия не имели, что происходит, и воздержались от вопросов.

Е Юнь продолжал улыбаться, выражение его лица напоминало выражение мудрого старейшины, наблюдающего за детским поведением.

«Йе Юн… ты…»

Линь Хуайэнь холодно посмотрел на Сяо Наня: «Если не хочешь участвовать, можешь уйти. Бродячая ты собака или король волков, узнаешь после соревнований».

Сяо Нань стиснул зубы и вернулся на место, закрыв глаза, чтобы сдержать гнев. Будучи участником многих соревнований, он быстро взял себя в руки.

Тренер Линь временно назначил судью для Сяо Чэня, сказав: «Хорошо, давай посмотрим, сколько навыков ты сохранил за время своего добровольного изгнания за последние несколько месяцев».

«Полведра воды все равно лучше, чем у некоторых людей», — Сяо Чэнь повернул голову, подмигнув в сторону Ань Ланя.

Не поймите неправильно: подмигивание Сяо Чэня было не кокетливым, а скорее провокационным.

Ощущение было такое, будто в клапан сердца вонзается острое лезвие, готовое разорваться в любой момент, а затем кровь хлынула во все стороны.

Для Ань Ланя медленными целями был процесс вхождения в состояние.

Выстрелы раздавались один за другим, и после тридцати выстрелов были объявлены результаты по медленным мишеням.

Сделав последний выстрел, Ань Лань посмотрел на Сяо Чена.

Выражение его лица было суровым, а линия подбородка уже была сжата, создавая атмосферу, к которой было трудно подобраться визуально. Его тело плавно вращалось вместе с движущейся мишенью, и в нужный момент, когда мишень прошла пятую часть дистанции, он набрал 10,4 кольца. Для человека, только что вернувшегося к соревнованиям, этот результат был впечатляющим.

Медленные цели были достигнуты, и рейтинги раскрыты.

К всеобщему удивлению, Сяо Чэнь занял первое место, а за ним – Е Юнь. Сюй Синжань и Гу Лиюй разделили третье место с одинаковым количеством очков, а Сяо Нань занял пятое. Выступление Ань Ланя было неидеальным: среди девяти участников он занял предпоследнее место.

«А теперь сделайте пятиминутный перерыв, приведите себя в порядок. Разница в результатах по тридцати быстрым мишеням будет более заметной», — обратился тренер Линь ко всем на поле.

Каждый игрок вернулся к своему тренеру.

Например, тренер Се Хуая выглядел очень возбуждённым, сжимая правый кулак и ударяя им по ладони левой. Хотя они были далеко, Ань Лань слышал, как он говорит: «Чего ты паникуешь? Всё провалилось в последних трёх раундах! Тот игрок из гражданского клуба стабильнее тебя!»

Ань Лань лишился дара речи. Выражение «гражданский клуб» явно относилось к нему.

Тренерами Гу Лиюй, Сюй Синжань и Сяо Чэня были Линь Хуайэнь. Однако тренер Линь, по-видимому, не собирался их направлять. Он лишь небрежно обронил «хорошую манеру», проходя мимо Сяо Чэня, а затем направился к Ань Лань.

«Тренер Линь», — Ань Лань почтительно открутил крышку на бутылке с минеральной водой и отставил ее в сторону, вставая лицом к тренеру.

Линь Хуайен улыбнулась: «Не нервничай. Сегодня ты выступил действительно неплохо».

«Ха-ха, временно предпоследний».

Тренер Линь равнодушно ответил: «Потому что ты медленно разогревающийся игрок. Тебе нужно время, чтобы войти в ритм. Твои первые десять медленных бросков действительно заняли первое место — последнее».

Ань Лань поджал губы и не смог сдержать смеха: «Тренер Линь, вы меня хвалите или ругаете?»

«Конечно, это похвала. Ведь участники сегодняшнего тренировочного матча тщательно отобраны. Любая ошибка в любом ударе, будь то медленный или быстрый, может иметь решающее значение».

Слова тренера Линя намекнули на Ань Ланя. Если он продолжит медленно разогреваться, то упустит много возможностей на официальных соревнованиях.

Улыбка Ань Ланя померкла, и он опустил голову, обдумывая свои первые десять ударов.

Хотя в его сознании не было отвлекающих мыслей, его тело не сразу подключилось к преследованию цели.

«Ань Лань, тебе нужно быстрее разогреть сердце», — сказал Линь Хуайэнь. «Стрельба требует большего, чем просто спокойствия. Если у тебя недостаточно страсти к цели, тебе не хватит упорства в её достижении».

Ань Лань понял, что имел в виду тренер Лин.

Но понимание — это одно; это как когда вы встречались, все говорили, что девушка превосходна, вы знали, что она превосходна, но вы не могли в нее влюбиться.

Ань Лань всегда получал удовольствие от сосредоточенного прицеливания и преследования цели.

Но теперь тренер Линь сказал ему, что ему нужна не только концентрация, но и чувство, более горячее, чем концентрация... Что это было за чувство?

Он прекрасно себя знал. Когда начались соревнования по стрельбе по быстрым мишеням, это был новый ритм. Нужно ли ему было сделать ещё около десяти выстрелов, чтобы разогреться?

Его роковым недостатком стало медленное нагревание.

Официальные соревнования часто определяли победу или поражение одним-единственным ударом, и у него было не так много возможностей попасть в зону.

До перерыва оставалось еще три минуты.

Поначалу Ань Лань нелегко поддавался влиянию внешних факторов, но когда тренер Линь прямо указал на его недостатки, Ань Лань почувствовал себя немного растерянным.

Сюй Синжань, наблюдавший за игрой издалека, сказал тренеру Линю: «Догадываюсь, что сказал тренер Ань Лань. Но, думаю… его слабости иногда становятся его сильными сторонами. Многие игроки, находящиеся в хорошей форме, легко поддаются влиянию внешних факторов. Например, когда соперник внезапно начинает играть хорошо или набирает на одно очко больше, чем мы, или когда разница между последним ударом и соперником составляет всего 0,1. Такие игроки, находящиеся в хорошей форме, могут мгновенно сдаться. Но Ань Лань другой; его состояние формируется удар за ударом… даже если он столкнется с такими трудностями, он не будет потрясен. Такой настрой позволит ему переломить ситуацию в финале».

Линь Хуайен погладил подбородок, лукаво улыбнулся и сказал: «Синжань, откуда ты знаешь, что «медленное нагревание» — это не бомба замедленного действия, заложенная в сердце Ань Ланя?»

«Бомба замедленного действия…» Сюй Синжань опустил голову и нахмурил брови, словно размышляя.

Тем временем Сяо Чэнь сидел сбоку, поддерживая подбородок и улыбаясь, наблюдая за расстроенным выражением лица Ань Лань. «Этот малыш выглядит очень милым, когда он действительно расстроен».

«Сяо Чэнь, ты действительно озорник», — беспомощно вздохнул Сингран.

«Где я шалил? Подход тренера Линя не ошибается. Парень, возможно, и переживал из-за медленного разогрева, но это никак не повлияло на его результаты на официальных соревнованиях. Однако на непредсказуемой арене кто знает, не начнёт ли он сомневаться в себе из-за какой-нибудь внезапной проблемы, списывая всё на медленное разогревание. Такого рода неуверенность в себе способна полностью разрушить психологию игрока», — пояснил Сяо Чэнь.

Его тон был объективным, но в его взгляде, когда он смотрел на Ань Ланя, не было и намека на злорадство.

В этот момент Сяо Нань прошел мимо Ань Лань с бутылкой минеральной воды в руках и небрежно бросил: «Я думал, ты действительно что-то из себя представляешь. Когда Се Хуай вернётся в форму, ты будешь внизу рейтинга до самого конца соревнований».

Ань Лань на мгновение остолбенел. Его не особенно беспокоило его выступление.

На соревнованиях победа сопровождалась поражением.

Однако если бы он продолжил медленно разогреваться в последующих матчах, значимость соревнования была бы утеряна, поскольку он не показал бы никаких улучшений.

Кто-то подошел к нему и тихо спросил: «Ань Лань, тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился?»

«А?» Ань Лань обернулся и увидел, что Е Юнь улыбается ему, скрестив руки на груди.

«Как кто-то? Почему ты вдруг об этом спрашиваешь?»

Е Юнь посмотрел на шокированное выражение лица Ань Лань и выпалил: «То, что я спрашиваю, нравится ли тебе кто-то, не означает, что я хочу добиваться тебя».

Только тогда Ань Лань вздохнул с облегчением.

«Как бы это сказать? Процесс погони за мишенью, прицеливания и нажатия на курок — разве это не похоже на любовь? Когда вы влюбляетесь, вы вкладываете все силы в то, чтобы уделять этому человеку внимание. Каждая деталь в нём становится бесконечно значима. Ваш взгляд притягивается, и влечение постепенно усиливается. В вашем сердце возникает желание достичь гармонии с другим человеком. Вот что такое прицеливание», — объяснил Е Юнь.

«А потом?» Ань Лань нашел аналогию Е Юня весьма интересной.

«Затем, когда желание в твоем сердце достигает предела, ты наконец решаешься полететь в мир другого человека, словно нажимая на курок», — ответил Е Юнь.

Независимо от того, попадает ли пуля в цель, взрывается или разрушается, результат становится незначительным в момент нажатия на курок.

Я просто хочу войти в твой мир, а самое главное желание — это последняя пуля.

Кто-то слегка коснулся головы Ань Ланя. Приняв это за Е Юня, он обернулся и встретился взглядом с Гу Лиюй.

«Не нужно бояться медленного нагревания», — сказал Гу Лиюй.

Глава 31: Коллекция сердечных сокращений

«Но это же соревнования по стрельбе», — беспомощно усмехнулся Ань Лань.

Но в глубине души Ань Лань был благодарен Гу Лию. В этот решающий момент, когда ему нужно было сосредоточиться на состязании, Гу Лиюй подошёл, чтобы утешить его.

«Раньше Е Юнь использовал метафору влюблённости для описания процесса преследования движущейся цели. Мне кажется, это не совсем верно», — сказал Гу Лиюй.

«Правда?» — Ань Лань заинтересовался.

Гу Лиюй не был похож на человека, познавшего любовь. Как он мог понять разницу между влюблённостью и стрельбой?

Однако мысли Гу Лию превзошли ожидания Ань Ланя.

Стрельба по движущейся десятиметровой мишени — это процесс самоконтроля. Вы корректируете дыхание, ритм и переходите от следования за целью к результату — попаданию в неё одним выстрелом. Речь идёт о контроле цели посредством самоконтроля.

«Итак, чем же отличается влюбленность в кого-то?» Ань Лань посмотрел в глаза Гу Лиюй.

«Нравиться кому-то — это процесс потворства себе», — спокойно сказал Гу Лиюй.

Ань Лань считал Гу Лию дисциплинированным и сдержанным человеком. Он никогда не предполагал, что Гу Лию можно описать как «потворство своим желаниям».

«Сначала меня привлекло то, как этот человек стреляет, а затем я подсознательно обратил внимание на его улыбку, на темы, о которых он говорит, на то, что ему нравится, и даже на его храбрость и хладнокровие. Благодаря этому вниманию я обнаружил, что всё в нём соответствует моему вкусу».

Голос Гу Лию был подобен виолончели в просторном концертном зале — глубокий, притягательный, одинокий, ожидающий, что кто-то придет и выслушает, чтобы его поняли.

Но не каждый мог войти в этот концертный зал.

Ань Лань посмотрел в глаза собеседника, выискивая любые признаки падения.

«Потом, когда я уже не мог сдержаться, я понял, что дело не в том, что всё в нём соответствовало моим предпочтениям, а в том, что всё в нём заставляло моё сердце биться чаще. Меня в него влюбляет не тот, кто появляется передо мной с пистолетом, как он, или смеётся, как он».

Сердце Ань Ланя было подобно струнам виолончели: с каждой нотой его сердце подпрыгивало, словно от неожиданности.

Но когда он пришел в себя, то понял, что это был не испуг, а наконец-то успокоившееся сердце, почувствовавшее дрожь.

«Всё его «всё» составляет коллекцию, которая заставляет моё сердце биться чаще. Он — оружие, а я — осознанная мишень. Он неосознанно целился в меня, и я жаждал, чтобы он меня пронзил».

Слова Гу Лиюй успокоили встревоженное сердце Ань Ланя, обеспокоенного тем, что он «медленно сгорает».

«Нет ничего плохого в том, чтобы медленно разгораться. Состояние, которое накапливается постепенно, подобно крепости, укреплённой слоями; она не рухнет от удара молнии или одной атаки. Большинство игроков, которые, кажется, быстро входят в состояние, часто находятся в хрупком состоянии. Стоит сломать один кирпич, как рухнет вся стена», — голос Гу Лию был спокойным и объективным.

Внезапно Ань Лань понял, что имел в виду Гу Лиюй. Он надеялся, что Ань Лань сможет самоутвердиться, считая «медленное горение» преимуществом, а не недостатком.

«С увеличением количества соревнований время, которое вы тратите на возведение психологических барьеров, сокращается. Поэтому поддерживать своё состояние важнее, чем менять свой настрой».

Гу Лиюй слегка повернул лицо, встретившись взглядом с Ань Лань под другим углом, убеждаясь, что Ань Лань усвоил его слова.

Сквозь его черные, словно стеклянные, зрачки пробежал пленительный блеск.

Ань Лань улыбнулся и ударил кулаком по плечу Гу Лиюй: «Спасибо, теперь я не так расстроен».

Сяо Чэнь обернулся и ухмыльнулся Линь Хуайэню: «Старик Линь, видишь? Ловушки, которые ты расставил для Ань Ланя, бесполезны».

Сюй Синжан рассмеялся: «Ты только что назвал его «малышом», а теперь используешь его имя?»

Сяо Чэнь похлопал себя по колену и встал: «Некоторые противники заслуживают уважения, а другие… любят жужжать, как мухи».

Сяо Нань издалека остановился, затем обернулся и свирепо посмотрел на Сяо Чена.

Однако Сяо Чэнь лишь ухмыльнулся, не обращая на него никакого внимания. Он снял с запястья резинку для волос, украшенную маленькой пчёлкой и подсолнухом, и завязал на затылке свои слегка длинные волосы.

Пятиминутный перерыв пролетел быстро. Все участники заняли свои позиции, готовые к состязанию по тридцати быстрым мишеням.

Ань Лань сжал пистолет, восстанавливая дыхание. Сердцебиение постепенно успокоилось, а весь шум и ненужные ощущения постепенно исчезли из его мира.

Он не знал результатов первого раунда других; он даже не заметил, что в момент, когда он нажал на курок, цель только что преодолела треть расстояния.

Результаты были объявлены: 9,9 колец.

Ань Лань вернулся в исходное положение, не обращая внимания на изменения в своем рейтинге.

Начиная с третьего выстрела, результаты Ань Лань держались в диапазоне от 10,2 до 10,5, что является отличным результатом. Многие ведущие спортсмены провинции, возможно, не могут похвастаться такой стабильностью.

В рейтинге первой пятёрки также произошли существенные изменения. Сюй Синжань обогнал Е Юня и занял второе место. Гу Лиюй поднялся на третье место, Е Юнь опустился на четвёртое, а Сяо Чэнь, впервые участвовавший в соревнованиях после восстановления от травмы плеча, сохранил за собой первое место.

Сяо Нань с удивлением взглянул на таблицу рейтинга. Ань Лань обогнал Лю Цинъяна из клуба «Цзюньхэ» и приблизился к Сяо Наню.

«Тсс», — нахмурился Сяо Нань. У него не было времени подсчитывать точные результаты каждого удара Ань Ланя, но он понимал, что ему нужно быть в лучшей форме; иначе его обойдет этот неизвестный игрок из гражданского клуба.

Начиная с одиннадцатого выстрела, Ань Лань полностью успокоился. Он понял, что ему нужно больше страсти к стрельбе, больше контроля над целью.

Ань Лань последовал за движением своей цели и одним ударом набрал 10,5 очков, мгновенно сравнявшись с Сяо Нанем.

Сяо Нань намеренно не смотрел на таблицу рейтинга. Несмотря на молодость, его опыт в финальных матчах был богаче, чем у Ань Лань. На двенадцатом ударе он обогнал Ань Лань на 0,1.

Эти двое молча соревновались. Разница оставалась на уровне 0,1 и 0,2, казалось, что они могли обогнать друг друга в любой момент, но, словно в лабиринте, ни один из них не мог вырваться.

Когда прозвучали последние пять ударов, Сяо Нань взглянул на таблицу рейтинга, чувствуя прилив разочарования. Чёрт, почему этого парня ещё не оставили позади?

Удивительно, но их результаты остались прежними.

Тем временем Сюй Синжань занял первое место, за ним следуют Сяо Чэнь на втором, Е Юнь на третьем и Гу Лиюй на четвертом.

Этот квартет создал ситуацию, в которой никто не мог пробиться, с разницей в 0,1–0,5. Каждый бросок этих четырёх игроков, казалось, менял их рейтинг.

Ань Лань, словно забыв обо всем, чувствовал, что входит в ритм. Кровь в его жилах несла некое желание, разливаясь по всему телу. Он ждал появления своей цели, даже наслаждаясь самим процессом её поражения.

Нажав на курок, его взгляд продолжал преследовать цель, а тело плавно двигалось, пока цель не исчезла.

10,6; это лучший результат, достигнутый Ань Лань на данный момент, опередивший Сяо Наня на 0,3 и обеспечивший ему пятую позицию.

Сяо Нань почувствовал лёгкое раздражение. В следующем броске этот парень уже не мог набрать 10,6.

Но, как уже говорили тренер Линь и Гу Лиюй, стоило Ань Лань войти в своё состояние, как оно становилось непреодолимым барьером. Поколебать его было практически невозможно.

В предпоследнем броске Ань Лань набрал 10,5, а Сяо Нань тоже неплохо проявил себя, но набрал всего 10,4. Разрыв между ними увеличился до 0,4.

Сяо Нань стиснул зубы. Раньше он не понимал Ань Ланя, не понимал, почему тренер уровня Линь Хуайэня вызвал на тренировочный матч малоизвестного игрока.

Но теперь Сяо Нань был очевиден. Чтобы победить Ань Ланя, нужно было накопить огромное преимущество на ранних этапах, которое Ань Ланю не удавалось отыграть даже в лучшей форме. Теперь же, как только Ань Ланю удастся его превзойти, разрыв только увеличится.

В предпоследнем броске Ань Лань набрал 10,2 очка, но для игроков их возраста достижение результата в десять очков и выше за каждый бросок уже само по себе было достижением вершины.

Сяо Нань набрал 10,4 очка, отыграв одно очко, но прежде чем он успел подтвердить свой результат, в предпоследнем броске Ань Лань снова набрал 10,4 очка. Сяо Нань почувствовал усталость, пытаясь настроиться на погоню за Ань Ланем.

Сяо Нань не хотел мириться с этой ситуацией. Он понимал, что проблема была не в его состоянии; настоящая проблема заключалась в превосходном выступлении Ань Лань на поздних этапах. Скрыто, что это казалось непреодолимым препятствием перед Сяо Нанем.

Наконец, дело дошло до последнего удара предварительного раунда. Сяо Нань напомнил себе, что впереди ещё много соперников, и он не может позволить себе срываться — ни в коем случае.

Сяо Нань набрал 10,5 очков за этот бросок, что является похвальным достижением, но он не смог заставить себя улыбнуться.

Потому что он прекрасно понимал, что пока Ань Лань будет продолжать показывать результат в десять и выше в этом ударе, разрыв между ними останется непреодолимым. Десяти ударов в финале может оказаться недостаточно, чтобы Сяо Нань переломил ситуацию.

Поза Ань Ланя была спокойной, и никто не мог понять его нынешнее настроение.

Затаив дыхание, он следил за движением цели. С грохотом он сделал удар. Несколько тренеров, наблюдавших за игрой, посчитали, что удар получился слишком поспешным, но счёт 10,4 заставил их замолчать.

«Этот ребенок стал увереннее в себе», — задумчиво произнес тренер Линь, глядя на Ань Ланя.

«Разве ты не пытался выявить его недостатки и заставить его усомниться в себе в этом тренировочном матче?» — с улыбкой спросил тренер Е Юня.

«Не могу устоять перед его великолепными навыками психологической адаптации», — пожал плечами тренер Линь.

«Ты так беспокоишься об Ань Лане, потому что хочешь завербовать его в «Наблюдение за горами и морем»?» — спросил тренер Е Юня.

Услышав это, Линь Хуайен нахмурился: «Если бы я знал, что ты собираешься со мной соревноваться, я бы не пригласил тебя на тренировочный матч. Похоже, ты сам хочешь со мной посоревноваться».

Тренер Е Юня, элегантный омега, прищурился и улыбнулся: «Хорошие таланты востребованы всеми».

«Исчезни. Я его первый заметил».

«Когда ваш игрок говорит во время финала: «Я хочу выиграть чемпионат», означает ли это, что он выиграет чемпионат?»

«А? Если ты действительно хочешь со мной соревноваться, ты будешь в моём списке «нежелательных партнёров».

«Используетшь ли ты ы угрозу разрыва связей, чтобы запугать людей?»

Линь Хуайжэнь ответил с вызывающим взглядом: «Да, я угрожаю людям разрывом связей».

«Тогда давайте разорвем связи сейчас».

«…»

Предварительный раунд завершился, и рейтинги были опубликованы.

Временно на первом месте оказался Сюй Синжань, за ним следовали Гу Лиюй, затем Сяо Чэнь и Е Юнь. Ань Лань, что удивительно, оказалась на пятом месте.

Изначально, когда закончились тридцать медленных мишеней, он был на предпоследнем месте.

В этот момент Ань Лань сидел, положив на ружье лицо, и, по-видимому, дремал.

Однако другие знали, что он хотел сохранить сосредоточенность, не отвлекаясь на внешний мир.

Товарищ Е Юня по команде, Лю Цинъян, подошёл к нему и полушутя спросил: «Ты проверял групповой чат клуба? Они снова начали делать ставки».

«Да ну? На кого они ставят?» — спросил Е Юнь, не доставая телефон, лишь с улыбкой.

«Сюй Синжань имеет самые высокие шансы на успех, за ним следуют ты и Гу Лиюй. Сяо Чэнь также хорошо выступил сегодня, но люди относятся к нему скептически из-за его недавнего восстановления после травмы плеча», — ответил Лю Цинъян.

Затем Е Юнь медленно закрыл крышку бутылки с водой: «Почему никто не ставит на Ань Ланя?»

Лю Цинъян замер, осознав, что после того, как медленные мишени закончились, Ань Лань практически в каждом выстреле набирал больше 10 очков, поднявшись со второго на пятое место. Разрыв между ним и Е Юнем составил всего 2,3 очка.

Лю Циньян подсчитал и обнаружил, что средний результат Ань Ланя по тридцати быстрым целям составил поразительные 10,28, тогда как у Е Юня он составил всего 10,25.

В этот момент Лю Цинъян замолчал.

«По-настоящему мудрый человек знает, кто его настоящий противник», — Е Юнь с улыбкой поднял подбородок.

Проследив за взглядом Е Юня, Лю Цинъян обнаружил, что, хотя Сюй Синжань сидел в стороне и разговаривал с тренером Линем, его взгляд постоянно был прикован к Ань Ланю.

Что касается Сяо Чэня, то, хотя он и откинулся на спинку стула, словно король, его взгляд также был прикован к Ань Ланю.

Десятиминутный перерыв подходил к концу. Когда Ань Лань встал, даже Гу Лиюй обернулся и посмотрел на него.

Лю Циньян подумал: «Ань Лань получает довольно много внимания.

Тренер Линь напомнил всем: «Пожалуйста, займите свои места. Финальный раунд из десяти быстрых мишеней финала вот-вот начнётся».

Окончательные позиции определились по результатам предварительного раунда. Ань Лань, изначально занимавший дальнюю позицию, переместился в центр.

Теперь он находился рядом с Е Юнем.

Когда Сяо Нань проходил мимо позиции Сяо Чэня, Сяо Чэнь лениво ухмыльнулся: «Дикие собаки более грозны, чем домашние».

Сяо Нань широко раскрыл глаза, схватил Сяо Чена и спросил: «Что ты сказал?»

«Я же сказал, дикие собаки опаснее домашних. Есть какие-то возражения?» — лениво спросил Сяо Чэнь, насмешливо приподняв тонкие веки.

«Кого ты называешь домашней собакой?» — Сяо Нань стиснул зубы от разочарования.

«Разве я уже говорил, кто такая домашняя собака?» Сяо Чэнь сохранял ленивое выражение лица, но в его взгляде на Сяо Наня читался намёк на презрение, как будто в глазах Сяо Чэня Сяо Нань даже не стоил внимания.

«Ты…» — Сяо Нань почувствовал, что вот-вот плюнет кровью.

«Я повторю еще раз: каждый игрок должен оставаться на своем месте», — голос тренера Линя понизился на октаву, в его тоне ясно слышалось предупреждение.

Тренер Сяо Наня тоже нахмурился и холодно сказал: «Сяо Нань, не позволяй никому влиять на твою игру. Тренировочные матчи — не исключение!»

Неохотно повернув голову, Сяо Нань направился к своему месту.

Наконец, должен был начаться последний матч.

Ань Лань полностью сосредоточился на своей цели, даже слухи о Е Юне рядом не могли его отвлечь. Его лицо было предельно сосредоточенным, и стоявший позади него рефери отметил, что этот молодой игрок демонстрирует невероятную стабильность.

«Готов», — холодно сказал Ань Лань.

Это означало, что судья мог отпустить цель.

Отныне каждый выстрел будет иметь фатальное влияние на конечный результат.

Поговорка «Одна мысль — до рая, другая — до ада» здесь как нельзя более применима.

Е Юнь уже закончил этот раунд стрельбы, покосившись на Ань Ланя.

Если в обычные времена Ань Лань был юношей с юным характером, то Ань Лань, держащий пистолет и следящий за движением цели, казался медленно обнажающим острый клинок, излучающий угрожающий холодный свет. Взгляд Е Юня невольно следил за фигурой Ань Ланя, пока тот не нажал на курок, и сдавленное горло наконец, казалось, задышало.

10.4, как и первый выстрел Е Юня.

Ань Лань медленно выдохнул, быстро переходя к следующему раунду корректировки позы.

Без каких-либо феромонов, даже без взрывной силы напряженных мышц, Е Юнь почувствовал успокаивающую ауру, исходящую от всего тела Ань Ланя.

Он не обладал ни сокрушительной мощью оползня, ни бешеным распространением лесного пожара. Он даже не имел никакого запаха. Такая сила не имела никакого отношения к феромонам, но Е Юнь не мог не подумать: этот парень чертовски красив.

После пяти выстрелов расстановка сил снова изменилась. Сюй Синжань сохранил первое место, но Сяо Чэнь вернулся  на второе, Гу Лиюй оказалась третьей, а разрыв между Ань Лань, занявшей пятое место, и Е Юнем составил всего 0,6.

Что касается Сяо Наня, то он немного потерял терпение. Изначально он хотел превзойти Ань Лань, но, похоже, Ань Лань был зациклен на Е Юне. Сможет ли этот парень вообще превзойти Е Юня?

Несколько судей, стоявших сзади, переглянулись. Хотя это был всего лишь тренировочный матч, было очевидно, что борьба среди трёх лучших игроков была ожесточённая. Счёт был равным, и, к счастью, это был быстрый матч, который должен был закончиться меньше чем через пять минут. Иначе у них, судей, могли бы случиться сердечные приступы.

Начался шестой выстрел. Обычно утончённый Сюй Синжань неожиданно проявил убийственный настрой, выстрелив, когда цель преодолела лишь треть дистанции. Однако этот выстрел не был спешным и принёс наивысшую оценку за весь турнир — 10,8.

Даже тренер Линь замолчал и прошептал: «Я впервые вижу, чтобы Сюй Синжань относился к этому так серьезно».

Глава 32: Ловушка красоты

Следующим был шестой выстрел Сяо Чэня. Надо сказать, что его состояние не было похоже на трёхмесячный перерыв. Он следил за целью на протяжении трёх четвертей её пути, прежде чем нажать на курок, демонстрируя спокойствие и твёрдость.

10.7, весьма впечатляет.

Однако Сяо Чэнь не успокоился и слегка приподнял брови.

Затем появился Гу Лиюй. Чтобы побороться за победу, этот удар должен был превысить 10,8; иначе дальше было бы сложнее. Ведь после этого оставалось всего три удара.

Однако выражение лица Гу Лиюя не изменилось. А вот рефери позади него, нажимавший на мишени, с трудом сглотнул, словно невидимая сила сдавила ему горло.

Гу Лиюй неотступно преследовал цель. Когда цель преодолела половину расстояния, он резко нажал на курок.

Этот снимок продемонстрировал мужество.

10,9 — наивысший балл во всем соревновании.

Несколько тренеров, сидевших за кулисами, были ошеломлены.

«Гу Лиюй из вашего клуба всегда делает важные шаги, не говоря ни слова», — полушутя заметил тренер Е Юня.

«Не знаю, преимущество это или недостаток для Гу Лию…» Тренер Линь взглянул на профиль Гу Лию и вздохнул. «Этого парня, как тренер, я чувствую, ничему не могу научить. Он всегда понимает свои слабости раньше меня, даже контроль эмоций и умение корректировать состояние у него безупречны».

«Но совершенство… также подразумевает чрезмерные ограничения». Тренер Е Юня понимал опасения Линь Хуайэня. «Он ещё молод. Даже если его жизнь кажется немного менее удачной по сравнению с другими игроками на поле, настоящие трудности ещё не наступили. Ты переживаешь, что если однажды что-то действительно заденет его за живое, этот парень сломается».

«Или, может быть, мы все его недооценили. В жизни, несмотря на взлёты и падения, что может сравниться с ранами, нанесёнными близкими?»

Сказав это, Линь Хуайэнь жестом заставил всех замолчать, хотя у всех были беруши, и они не должны были слышать, о чём говорили тренеры. Некоторые слова лучше было оставить несказанными.

Наконец, настала очередь Е Юня. Он собрался с силами, и этот удар принёс очко в 10,5.

Это, несомненно, оказало огромное давление на последующих игроков.

Например, уверенность Се Хуая, который был в самом низу, серьёзно пошатнулась. Что же произошло сегодня? Почему все, кажется, готовятся к Олимпиаде?

Что касается Сяо Наня, то его лицо стало очень неприятным, и даже разговоры тренеров за кулисами заставили его почувствовать, будто его критикуют.

Линь Хуайэнь, должно быть, говорит, что Сяо Наню ещё есть куда расти в стрельбе. В прошлом сезоне он занял лишь третье место, поскольку Е Юнь и Сяо Чэнь снялись с соревнований.

Тренер Е Юня, казалось, согласился со словами Линь Хуайеня, часто кивая, как будто ему было жаль, что Е Юнь потерял место в финале в прошлом сезоне из-за засады.

В конце концов, все посчитали, что рейтинг Сяо Наня в прошлом сезоне был переоценен.

По их мнению, Сяо Нань не только не мог сравниться с Е Юнем, омегой, но даже презрительный Сяо Чэнь был ему не по плечу.

Посеянное семя неуверенности в себе непрерывно пускало корни и прорастало, и даже если бы Сяо Нань захотел принудительно изменить свой менталитет, он не смог бы сделать это за такое короткое время.

Сяо Нань попытался сосредоточиться, но оценка 9,9 была слишком разительной.

Очевидно, что в обычных соревнованиях оценка 9,9, учитывая менталитет, была бы отличным результатом. Однако в сегодняшнем тренировочном матче этого оказалось совершенно недостаточно.

Сяо Нань нахмурился, мысленно выругавшись бесчисленное количество раз. Если Ань Лань не ошибётся в последних трёх ударах, Сяо Нань не сможет его догнать.

Соревнование продолжалось, и хотя у каждого было всего 2,5 секунды, а весь финал должен был закончиться менее чем через десять минут, те, кто не попал в пятерку лучших, чувствовали, что не могут перевести дух.

Это было поле боя шуры, без порохового дыма. Их появление должно было стать ещё более зрелищным для других.

Наконец, дело дошло до последних трёх ударов. Счёт у трёх лучших был очень близким, и никто не знал, кто победит.

Даже Линь Хуайен, участник бесчисленных соревнований, не смог удержаться и сжал кулаки.

Тренер Е Юня взглянул на него и невольно улыбнулся. «Старик Линь, ты довольно интересный. Все трое лучших – из твоего клуба, а моему сыну Е Юню сложно отделаться от Ань Ланя. О чём ты переживаешь?»

«Эти трое… никогда раньше не соревновались так. Как их тренер, я не знаю, что происходит», — сказал Линь Хуайэнь.

Тренер Е Юня моргнул, а затем вздохнул: «Что может заставить молодых людей выложиться на полную? Конечно же, любовь».

Закончив говорить, Линь Хуайен быстро прикрыл рот рукой, потому что захлебнулся собственной слюной и чуть не закашлялся.

И вот, наконец, настало время последнего удара. Тройку лидеров составили Сюй Синжань, Сяо Чэнь и Гу Лиюй, и разница между ними составила всего 0,1. Что касается Е Юня и Ань Лань, их результаты отставали от результатов соперников, стоявших за ними, более чем на одно очко.

Сюй Синжан оставался непоколебимым, показав отличный результат 10,6, и оказал прямое давление на отстающих.

Гу Лиюй слегка наклонил голову, давая понять окружающим, что его настроение изменилось.

Однако, столкнувшись с целью, он был резок и хладнокровен. В тот миг, когда он нажал на курок, словно лезвие пронеслось по воздуху, рассекая эмоции и желания.

10,8 баллов!

Он обогнал Сюй Синжаня, временно заняв первое место.

Глаза Сюй Синжаня сузились, затем он вздохнул с облегчением.

Гу Лиюй наконец опустил оружие, и его профиль неожиданно излучал торжественность и достоинство.

Когда дело дошло до последнего удара Сяо Чэня, Сяо Нань не мог не обратить на него внимания.

Сяо Нань не понимал. Столь яркая личность, как Сяо Чэнь, явно не подходила для стрельбы, но, взяв ружьё в руки, он словно преобразился в другого человека — спокойного и молчаливого охотника.

Этот бросок также оказался на пике своей популярности, принеся команде 10,6 очков.

Он не смог превзойти Гу Лию и Сюй Синжаня, временно заняв третье место, но доказал свои способности.

Е Юнь бросил последний взгляд на Ань Ланя. Он восхищался противником, с которым столкнулся впервые.

Очевидно, столкнувшись с таким количеством первоклассных противников на одной арене, Ань Лань мог войти в состояние, которому позавидовал бы даже Е Юнь. Он забывал о себе, отбрасывал ненужную информацию и не осознавал ничего, кроме прицеливания.

Из-за состояния Ань Ланя Е Юнь также оказался заражён, и его дух, который становился всё более рассеянным из-за чрезмерного напряжения, мгновенно погрузился в состояние покоя.

Последний бросок Е Юня был настолько впечатляющим, что хотелось свистеть и подбадривать его — 10,7.

Он оставил давление на Ань Ланя.

Если Ань Лань хотел сравняться с ним по результату, ему нужно было набрать 10,8. Если же он хотел победить Е Юня, ему нужно было набрать 10,9.

Е Юнь повернулся и улыбнулся Ань Лань, который уже целился. Независимо от того, каков будет результат последнего выстрела Ань Лань, Е Юнь признавал, что этот парень действительно красив.

Такая харизма отличалась от скрытого превосходства Сюй Синжань, а также от раскованного и эгоцентричного стиля Сяо Чэня. Он не мог сравниться с возвышенной и неуловимой манерой Гу Лиюй. Ань Лань казался неприметным, но когда Е Юнь это заметил, он молча завладел его вниманием.

В этот момент Ань Лань не выказал ни малейшего напряжения в своём последнем кадре. Его поза почему-то напомнила Е Юню маленький цветок, распускающийся на ветру среди скал – кажущийся хрупким, но упрямо несокрушимый. Невольно заметив его, можно было восхититься этой неагрессивной и мощной красотой.

Этот удар поразил не только сердце Е Юня, но и Сюй Синжаня, Гу Лиюй и Сяо Чэня, которые уже завершили свои удары.

Все смотрели на Ань Ланя, их взгляды образовали непроницаемую паутину, как будто они хотели окутать Ань Ланя слоем за слоем, скрывая все его привлекательные качества.

Однако Ань Лань использовал этот последний выстрел, чтобы сжечь эту паутину, словно распространяющийся лесной пожар, окрасив небо в красноватый оттенок.

—Никто больше не мог игнорировать его присутствие.

Хоть Ань Лань и проиграл Е Юню на 10,7 очков, но это спокойствие и невозмутимая сила заставили всех, кто был выше него, не недооценивать его.

Ань Лань наконец опустил пистолет, тяжело вздохнув. Он слегка потянул пальцами за воротник своего стрелкового костюма, словно хотел увидеть его кадык, но тот был полностью скрыт высоким воротником костюма.

Казалось, кто-то с сожалением вздохнул и кто-то инстинктивно сглотнул слюну.

Ань Лань обернулся и заметил, что на него смотрят многие.

Е Юнь поднял большой палец, его улыбка была полна восхищения.

Улыбка Сюй Синжань была теплой, губы Сяо Чэня сложились в слова: «Ты мне проиграл», а Гу Лиюй лишь слегка кивнул.

После того, как остальные игроки выполнили свои последние удары, сегодняшний тренировочный матч подошел к концу.

Некоторые люди улыбались, некоторые сохраняли спокойствие, а третьи не хотели, но и не могли сохранить лицо.

Линь Хуайен объявил результаты сегодняшнего соревнования.

«Первое место, Гу Лиюй. Неплохо. Я сначала думал, что Сюй Синжань будет тебя подавлять, но неожиданно ты его обогнал».

Лицо Гу Лию по-прежнему оставалось бесстрастным, словно победа или поражение не имели для него значения.

Но судьи, следовавшие за ним, так не считали. Сегодня стремление Гу Лию к победе и поражению практически вырвалось наружу, словно феромоны.

«Второе место, Сюй Синжань», — Линь Хуайен посмотрел на него очень одобрительно, кивнув. «10,8 балла, весьма впечатляет».

Однако это выдающееся выступление не сделало улыбку Сюй Синжаня более заметной.

По его мнению, такие результаты были ожидаемы, и он лишь спокойно кивнул.

«Третье место, Сяо Чэнь. Раз уж ты вернулся, думаю, нам стоит поговорить», — сказал Линь Хуайен, но Сяо Чэнь отвернулся, явно не желая разговаривать с тренером Линем.

«Четвёртое место, Е Юнь. Играл очень хорошо».

«К сожалению, кое-кто играл лучше меня», — откровенно ответил Е Юнь. «Он гнался слишком близко, из-за чего я немного отвлекся. Мне пришлось несколько раз перестраиваться».

Ань Лань удивленно посмотрел на Е Юня, совершенно не осознавая, что заставил его потерять концентрацию.

«Да, пятое место, Ань Лань», – взгляд Линь Хуайэнь был одобрительным. «Когда ты закончил медленную стрельбу, я хотел тебя встряхнуть. Неожиданно это никак не повлияло на твоё состояние».

«Встряхните меня… вы имеете в виду проблему «медленного разогрева»?»

«Да», — кивнул Линь Хуайен, на его губах играла озорная улыбка.

Ань Лань тут же взглянул на Гу Лию. Если бы Гу Лиюй не сказал ему не считать «медленное разогревание» своей слабостью, Ань Лань, возможно, всё ещё беспокоился бы об этом.

«Шестое место, Лю Цинъян».

Лю Циньян остался весьма доволен своим выступлением.

«Седьмое место, Сяо Нань».

Этот результат стал неожиданностью для Сяо Наня. Даже если он не смог превзойти Е Юня, он не ожидал, что отстанет от Ань Ланя и Лю Цинъяна.

Сяо Чэнь подошёл к Сяо Наню, и тот подумал, что этот парень собирается над ним поиздеваться. Он приготовился ответить, но Сяо Чэнь прошёл мимо и небрежно положил руку на плечо Ань Ланя.

Ань Лань слегка покачнулась.

«Малыш, видишь разницу в силе между нами? Если хочешь занять моё место, тебе нужно больше практиковаться», — с улыбкой сказал Сяо Чэнь, его тонкие пальцы болтались перед Ань Ланем.

Ань Лань считал Сяо Чэня похожим на артиллерию на сторожевой вышке, готовую взорваться в любой момент. Однако в глубине души он не был одержим битвой.

Отличный спортсмен-стрелок не вспыхнет от малейшей провокации.

Ань Лань поджал губы и тихонько усмехнулся.

«Над чем ты смеешься?» — нахмурил брови Сяо Чэнь, а его рука на плече Ань Ланя надавила сильнее, словно он намеренно притеснял Ань Ланя.

«Когда ты душил меня в классе, было немного страшно. Похоже, тебе искренне не понравилось, что меня пригласили на тренировочный матч», — сказал Ань Лань.

«Мне это действительно не понравилось», — взгляд Сяо Чена на мгновение замер, но быстро вернулся в нормальное состояние.

«Но на самом деле ты знал, что появится какой-нибудь альфа с не самым лучшим характером. Если я буду вести себя лучше него, ты боялся, что он усложнит мне жизнь».

Под «альфой с не очень хорошим характером» подразумевался, естественно, Сяо Нань.

Сяо Чэнь отпустил Ань Ланя, пробормотав: «Не обольщайся».

«Считай это просто лесть с моей стороны», — небрежно ответил Ань Лань.

В этот момент Е Юнь подошёл и обнял Ань Лань за плечо. Он был таким же высоким и стройным, но при прикосновении ощущал лёгкость, как у Сяо Чэня. «Ты очень интересный. Давай добавим друг друга в друзья».

Ан Лань тут же достал телефон. «Я как раз собирался добавить тебя в друзья. Не ожидал, что ты сам обратишься ко мне».

Наибольшую пользу от этого тренировочного матча, помимо соревнования с такими противниками, как Сюй Синжань, принесло знакомство с Е Юнем.

Приняв запрос на добавление в друзья от Е Юня, первое, что они сделали, почти одновременно, – проверили моменты друг друга.

«Значит, тебе тоже нравятся детективные романы Кристин Дэйвен?» — спросил Е Юнь.

«А тебе нравится джаз Хан Сухуа?» Ань Лань вдруг почувствовал, что нашел родственную душу.

Затем они хором сказали: «Давайте сегодня днем посмотрим «Гигантские волны накатывают»!»

После двух секунд молчания они дружно рассмеялись.

«Мы идеальная пара», — сказал Е Юнь с улыбкой, потирая подбородок.

В этот момент тренер Е Юня подошёл к ним и сказал: «Ань Лань, раз у вас с Е Юнем общие интересы, почему бы вам не присоединиться к нашему клубу «Цзюньхэ»? Там вы сможете тренироваться и веселиться вместе».

Клуб «Цзюньхэ» был одним из ведущих клубов в мире стрельбы, и Ань Лань никогда не ожидал получить от них приглашение.

В этот момент лицо Линь Хуайен позеленело.

Он закашлялся.

Сюй Синжань всё ещё обсуждал детали съёмки с Гу Лиюй. Линь Хуайэнь снова закашлялся, привлекая внимание Сюй Синжань и Гу Лиюй.

«Тренер, что случилось? У тебя горло болит?» — спросил Сюй Синжань.

На лице Линь Хуайэня отразилась боль и лёгкая обида.

«Разве ты не видел, что клуб «Цзюньхэ» собирается использовать ловушку красоты, чтобы утащить Ань Лань? Почему ты не остановишь это!»

«Ловушка красоты…» Сюй Синжань проследил за взглядом Линь Хуайэнь и увидел, как голова Ань Лань почти коснулась головы Е Юня. Е Юнь от души смеялся, а Ань Лань что-то выразительно выражал.

Такая атмосфера... почему бы им просто не пожениться прямо на месте?

Сюй Синжань беспомощно улыбнулся и подошел.

Он подошел к ним сзади и обнаружил, что они обсуждают популярную мангу, которая в настоящее время издается, и спорят о том, в чем заключаются божественные способности злодея.

Сюй Синжань легонько зацепил пальцем воротник стрелкового костюма Ань Ланя.

«Ань Лань».

«Что? Староста класса!» — обернулся Ань Лань. «Что случилось?»

«Ну, как старосте класса, мне всё равно нужно напомнить вам о некоторых общественных вопросах», — выражение лица Сюй Синжань казалось серьёзным, но Ань Лань понял, что он шутит.

«Какие социальные вопросы?»

«Видишь ли, если ты хочешь сменить клуб, твой единственный выбор — это «Наблюдение за горами и морем», понял?»

«Не понял», — прежде чем Ань Лань успел что-либо сказать, вмешался Е Юнь.

«Во-первых, я твой староста класса. Если ты не будешь слушаться своего старосты и пойдёшь против меня, вступив в другой клуб, мне придётся усложнить тебе жизнь в школе».

После того, как Сюй Синжань закончил, Ань Лань не смог сдержать смеха. Сюй Синжань никогда не таил обиды публично, и в его глазах и товарищи по команде, и соперники были приемлемым вариантом.

«Во-вторых, если Сяо Чэнь узнает, что ты не выбрал Наблюдение за горами и морем, а вместо этого отправился в Цзюньхэ, разве это не будет неуважением к нему?»

«Э-э…»

Эта точка зрения казалась… обоснованной.

«Позже он, наверное, положит тебя себе на стол как талисман. Что ты тогда будешь делать?»

Сказав это, Ань Лань не испугалась и даже рассмеялась.

«Ха-ха-ха, я? Талисман на удачу? Ха-ха-ха!»

Гу Лиюй, стоявший рядом с ними, молчал. Ань Лань не мог не заинтересоваться.

«Гу Лиюй, мне следует присоединиться к Цзюньхэ или Наблюдающему за горами и морем?»

Гу Лиюй ответил: «Тебе действительно нравится «Над облаками», поэтому ни «Цзюньхэ», ни «Наблюдение за горами и морем» не подходят».

Его тон был совершенно уверенным... и это действительно отражало истинные мысли Ань Ланя.

Примечание автора:

Тренер Линь в беде. У меня всего три старых Альфы, как я могу использовать ловушку красоты, когда у противника есть Е Юнь! Как мне сформировать группу из четырёх А?

Глава 33: Реакция на стресс

Внезапно Гу Лиюй шагнул вперед, закрыв нос Ань Ланя, а Сюй Синжань нахмурился и отвернулся.

«Что происходит? Кто тут распыляет феромоны?» — мягкий голос Сюй Синжань внезапно стал холодным.

Се Хуай, спотыкаясь, вышел, выглядя крайне недовольным. «Это… Сяо Чэнь и Сяо Нань! Они повздорили в раздевалке…»

Так что, эти двое снова начали выделять феромоны?

Разве тренер не предупреждал их, чтобы они не злоупотребляли феромонами на стрельбище?

«Ань Лань, забирай Е Юня и уходите. Позволить омеге почувствовать агрессивные феромоны альфы крайне невежливо», — Сюй Синжань жестом велел Ань Лань идти.

На первый взгляд казалось, что Сюй Синжань просит Ань Ланя защитить Е Юня. Однако Е Юнь, будучи высокопоставленным омегой из знатной семьи, несомненно, проходил строгие тренировки с детства. Его устойчивость к альфа-феромонам может быть выше, чем у Ань Ланя.

Благодаря своему острому слуху Ань Лань уже смутно расслышал, о чем говорили Сяо Чэнь и Сяо Нань.

«Чем ты гордишься? Ты правда думаешь, что победа над мной в состязании по стрельбе позволит тебе стать наследником семьи Сяо? Если бы не слабое сердце Сяо Юня, когда бы настал твой черёд?»

Сяо Чэнь лишь презрительно усмехнулся: «Сяо Юнь, Сяо Юнь, Сяо Юнь… Глава секты Белого Лотоса часто угощает тебя подсыпанными напитками?»

«Ты проклятая дикая собака, если бы Сяо Юнь не отозвался о тебе хорошо своей матери, ты и твоя сестра никогда бы не переступили порог семьи Сяо!»

«О? А Сяо Юнь когда-нибудь рассказывал тебе, почему он убедил свою благородную мать позволить мне и моей сестре вернуться в семью Сяо?» — В голосе Сяо Чэня слышалось жестокое безразличие.

«Конечно, это потому, что он мягкосердечный!»

«С таким слабым сердцем, конечно, он мягкосердечен. Мы с сестрой — сосуды для его сердца. Он просто ждёт дня, чтобы вернуть моё сердце».

«Ты мусор!» — Сяо Нань взмахнул кулаком.

Сяо Чэнь лишь откинулся в сторону. Удар пришелся по шкафчику в раздевалке, и металл содрогнулся, сбив с толку.

«Чтобы спасти тебя, Сяо Юнь все еще в больнице...»

«Ха-ха-ха!» — Сяо Чэнь рассмеялся, словно услышал невероятно смешную шутку. В его смехе было семь частей насмешки и три части отчаяния. «Спасите меня! Думаете, моя травма плеча возникла из ниоткуда?»

«Ты придурок! Тебе нельзя говорить плохо о брате Юне!»

«Давай, будь сам безмозглым фанатом Сяо Юня. У меня есть мозги, не втягивай меня в это».

Сяо Чэнь без труда уклонился от атак Сяо Наня. Он даже вывернул ему запястье, прижав к шкафчику. Сяо Нань, не в силах сопротивляться, выпустил феромоны, стимулируя его. Сяо Чэнь усмехнулся, поддерживая Сяо Наня в его взаимном феромонном поединке.

Сяо Чэнь давно овладел искусством целенаправленного подавления. Он обрушил на Сяо Наня все свои мощные феромоны.

Сяо Нань, испытывая давление, почти выворачивало наизнанку, в состоянии возбуждения выпустил феромоны во все стороны. Хотя он и не достиг уровня высококлассного альфы, концентрация феромонов у него, благодаря генам семьи Сяо, была значительно выше, чем у среднестатистического альфы. На стрельбище любой альфа или омега с нормальным носом должен был учуять этот запах.

Дверь раздевалки открылась, и вошли Сюй Синжань и Гу Лиюй.

«Сяо Чэнь, хватит», — Сюй Синжань схватил запястье Сяо Чэня, надавливая на кость запястья.

Сяо Чэнь остался невозмутим. «Сюй Синжань, либо ты сломаешь мне сегодня запястье, либо воспользуешься феромонами, чтобы подавить меня, или я заставлю этого идиота истратить все его феромоны».

Сяо Нань, на полгода младше Сяо Чэня, всё ещё находился в стадии роста. Если бы он по какой-то причине принудительно выделил чрезмерное количество феромонов, это потенциально могло бы повредить его нервные окончания, отвечающие за секрецию альфа-феромонов.

Но в этот момент Сяо Нань, придя в ярость и думая о том, что пойдет ко дну вместе с Сяо Ченом, не мог ни о чем беспокоиться.

Гу Лиюй опустил глаза, его холодный взгляд устремился на Сяо Наня.

Сяо Нань слышал о необычайно высокой концентрации феромонов в семье Гу. Когда Гу Лиюй посмотрел на него таким образом, он почувствовал себя не живым существом, а какой-то ничтожной вещью.

«Умерь свои феромоны».

Голос Гу Лию был холодным, отчего мозг Сяо Наня, полный бурных эмоций, застыл, словно покрытый слоем инея.

Даже если его ненависть была глубока, Сяо Нань понимал, что он не сможет сравниться с ними троими.

Он отвернулся, понизив голос.

Наконец, переполняющие феромоны успокоились.

Не подавая виду, Сюй Синжань выдохнул и отпустил запястье Сяо Чэня, а тот, в свою очередь, отпустил Сяо Нань.

«Сегодняшнее дело так не кончится. Если ты посмеешь оклеветать Сяо Юня при мне, я расскажу об этом тёте».

«Давай. Кроме доносительства, что ты ещё умеешь?» — равнодушно ответил Сяо Чэнь.

Схватив свой спортивный рюкзак, Сяо Нань быстро пошел прочь.

Сюй Синжань вздохнул, глядя на Сяо Чэня. «Ты же знаешь, он безмозглый. Зачем его провоцировать?»

Сяо Чэнь пожал плечами. «Ничего не могу с собой поделать. Терпеть не могу идиотов. Слышать, как Сяо Юнь каждый день кричит о Сяо Юнь, меня чуть не тошнит».

Ань Лань почувствовал, что концентрация феромонов в воздухе ослабла, и невольно выдохнул.

Е Юнь успокоил его, сказав: «Не волнуйся слишком сильно. Хотя семья Сяо и считается аристократической, в поколении Сяо Чэня осталось всего два высококлассных альфы. Сяо Нань не ровня Сяо Чэню».

Система очистки воздуха на стрельбище в этот момент разбавляла феромоны, оставленные Сяо Нанем.

Нервы Ань Ланя расслабились. В этот момент мимо них быстрым шагом прошёл Сяо Нань с пистолетом в руках. Увидев Ань Ланя, он не нашёл выхода своей ярости и безжалостно врезался в него.

Ань Лань прижалась к стене, и не полностью рассеявшиеся феромоны Сяо Наня устремились в сторону Ань Лань.

Феромоны Сяо Наня имели нотку табака, и в его разъяренном состоянии они несли сухой, почти взрывной жар.

Ань Лань закашлялся, чувствуя, будто его душит, а затем к сердцу прилил небывалый жар.

«Ань Лань, что случилось?» — обеспокоенно поддержал его Е Юнь.

Ноги Ань Ланя, казалось, ослабли, и он уже готов был опуститься на колени. Е Юнь быстро подхватил его на плечо.

«Ань Лань… Ань Лань!» — Е Юнь похлопал Ань Лань по щекам, пытаясь разбудить его.

Ань Лань вспотел, словно погрузившись в пустыню. Воздух и Е Юнь, поддерживавший его, казались сухими и шершавыми, словно наполненными шероховатостью. Влаги не было и следа. Ань Лань покачнулся, пытаясь уловить хоть что-то влажное, хотя бы намёк на влажность.

Однако его чувства осязания и обоняния, казалось, были заперты в этой пустыне и не могли выбраться.

Е Юнь поднял подбородок Ань Ланя, посмотрел в его растерянные глаза и не смог удержаться от вопроса: «Ань Лань! У тебя течка? Ань Лань, у тебя есть средства, подавляющие потенцию?»

Но Ань Лань не отреагировал.

Стиснув зубы, Е Юнь намеревался выпустить свои омега-феромоны, чтобы успокоить альфу в период течки. Однако он обнаружил, что Ань Лань никак не отреагировала на его феромоны. Вместо этого температура тела поднялась, а кожа от шеи до щёк порозовела. Ань Лань, одетый в тяжёлый, неудобно завязанный охотничий костюм, постоянно дергал за воротник.

Увидев это, Е Юнь быстро расстегнул свой стрелковый костюм; футболка внутри уже промокла от пота.

Свернувшись калачиком, Ань Лань посмотрел на Е Юня. Внезапно Е Юнь понял… это было похоже не на агрессию альфы, а скорее…

Е Юню нужно было немедленно найти средства для подавления Ань Лань, но он не мог оставить его в этом состоянии одну. А вдруг у кого-то были злые намерения?

«Тренер Линь! Тренер Линь, вы здесь? Ань Лань в беде!»

Е Юнь громко крикнул.

Трое человек, все еще находившихся в раздевалке, услышали голос Е Юня и внезапно выбежали наружу.

В воздухе витал слабый аромат бамбуковых листьев, смешанный со свежестью травы и нежных побегов, словно украшенных капельками росы за ночь, которые так и манили сделать глоток.

Он был совсем крошечным, но полным соблазна, вызывая желание сорвать нежные листочки самым решительным образом, яростно укусить, оставив самый глубокий след, проглотить его, не давая ему поднять свою невинную головку к небу перед другими.

«Е Юнь, что случилось с Ань Лань?» — спросил Сюй Синжан.

Его голос утратил свою обычную теплоту, он стал настолько низким, что его настоящий голос невозможно было узнать.

Е Юнь мгновенно насторожился. Он встал перед Ань Ланем, не давая им троим увидеть его состояние.

«Я позвал тренера Линя! Вы трое, отойдите как можно дальше!»

«Е Юнь, что с тобой? Разве ты не говорил, что с Ань Ланем что-то случилось?»

Сяо Чэнь сделал ещё один шаг вперёд. Почти беззвучный аромат, витавший в воздухе, обладал непреодолимой притягательной силой, которая, казалось, управляла ногами Сяо Чэня, заставляя его двигаться вперёд, словно марионетку.

«Я сказал, не подходи ближе!» Холодный пот стекал по лбу Е Юня.

Хотя концентрация феромонов Ань Ланя была настолько низкой, что даже Е Юнь, высококлассный омега, должен был подойти поближе, чтобы учуять их, эти три высококлассных альфы, по какой-то причине, похоже, остро распознали его запах. Даже находясь на расстоянии десяти метров, они всё ещё могли его учуять.

«Мы ничего ему не сделаем».

Внезапно Гу Лиюй оттолкнул Сяо Чэня от плеча и быстро подошел.

«Гу…»

Гу Лиюй наклонился и легко поднял Ань Лань. «Нам нужно немедленно ехать в больницу. Спасти его может только врач. Мы не можем заменить врача, чтобы определить, течка у него или период повышенной восприимчивости».

Хотя голос Гу Лию был холодным, он напоминал кусок льда, раскалённый на углях. Е Юнь почти чувствовал тепло в его горле.

В этот момент подбежал тренер Линь. «Что случилось? Что происходит!»

«Тренер Линь, нам нужно немедленно ехать в больницу. Поведёшь машину ты», — холодно сказал Гу Лиюй.

«Хорошо! Я поведу! Поспешим в больницу!»

Сяо Чэнь вдруг что-то осознал и крикнул: «Вы, ребята, сначала садитесь в машину. Я пойду за огнетушителем!»

Глядя на состояние Ань Ланя, Е Юнь, потерявший прежнее самообладание, сказал: «Супрессивные препараты могут не обязательно ему помочь!»

«Они работают на нас!» — ответил Сяо Чэнь.

Гу Лиюй внес Ань Лань в лифт, и они поспешили на подземную парковку.

Ань Лань начал лихорадить, обильно потея. Всё его тело словно погрузилось в кипяток, и кровь, казалось, стремилась вырваться из телесных оков и испариться.

Он крепко вцепился в стрелковый костюм Гу Лиюя, прижимаясь щекой к его груди, ища чего-то, но так и не находя удовлетворения.

Сюй Синжань открыл дверцу машины, и в этот момент Сяо Чэнь, обливаясь потом, в панике выбежал из машины, выбрасывая два ингибитора.

Гу Лиюй посадил Ань Ланя на заднее сиденье и сказал Е Юню: «Позаботься о нем сам».

«Хорошо», — кивнул Е Юнь и сел на заднее сиденье.

Сюй Синжань открыл шприц и без колебаний ввёл себе в руку. Гу Лиюй разобрал другой шприц и ввёл себе.

Тренер Линь не произнес ни слова, нажал на газ и выскочил из подземного гаража.

Е Юнь обнял Ань Лань. Ань Лань явно находился в особом состоянии, а за ним следовали три высококлассных альфы, на случай, если они не устоят перед соблазном и набросятся на него. Е Юнь мог представить, насколько ужасающей будет эта сцена.

Однако, как ни странно… эти трое парней заставили Е Юня почувствовать себя… самым безопасным вариантом.

Тренер Линь открыл все окна машины, и ветер ворвался внутрь.

Ань Лань, напротив, не слышал ни звука. Он знал лишь, что его сердце подобно пробитой дыре, издающей рев. Он хотел схватить всё, что мог, чтобы закрыть эту дыру.

Е Юнь обнял Ань Ланя, но тот использовал всю свою силу, чтобы вцепиться в переднее сиденье.

Что-то там его привлекло.

За всю поездку, за исключением тренера Линя, опустившего зеркало заднего вида, чтобы проверить состояние Ань Ланя, остальные, словно по негласному соглашению, ни разу не повернули головы, чтобы посмотреть на Ань Ланя, и не взглянули в зеркало заднего вида.

Наконец они прибыли ко входу в больницу, и медперсонал, получивший эту новость, бросился к ним с носилками.

Е Юнь подошел к другой стороне, открыл дверцу машины, и Ань Лань рухнул.

Сюй Синжань быстро поддержал Ань Лань. В то время как медики пытались вытащить Ань Лань, Сюй Синжань ловко вынес его одной рукой. Другой рукой он обхватил его ноги и одним рывком поднял на кровать.

«Куда ехать? Мы быстрее!» — сказал Сяо Чэнь.

«Идите к лифту на другой стороне и поднимитесь на третий этаж!»

Гу Лиюй руководил процессом, пока Сяо Чэнь толкал носилки. Быстро и решительно они добрались до лестницы. Чтобы сэкономить время, они не стали подниматься по пандусу, а подняли носилки с человеком прямо вверх, и лифт вошёл без малейшего шатания.

Лечащий врач, зная о состоянии Ань Ланя, уже ждал его у лифта.

Как только дверь открылась, он провёл Ань Лань несколько основных тестов. Когда Сюй Синжань и остальные хотели последовать за ним, лечащий врач поднял руку, останавливая их.

«Все подождите снаружи. Я вас скоро найду!»

После этих слов дверь отделения неотложной помощи закрылась.

Пятеро из них сидели на стульях и ждали.

Тренер Линь все еще не понимал, что произошло, но, глядя на мрачные лица остальных, он на мгновение растерялся.

Сюй Синжань откинулся на спинку стула, и хотя он изо всех сил старался сдержаться, нахмуренный лоб выдавал его внутреннее раздражение.

Сяо Чэнь сжал кулаки у подбородка, беспрестанно постукивая левой ногой по полу. Он был беспокойным и виноватым.

«Если бы не мое феромонное соперничество с Сяо Нанем... у него, вероятно, не было бы проблем...» — сказал Сяо Чэнь.

Гу Лиюй держал телефон в одной руке, постоянно отправляя сообщения, но другая рука оставалась сжатой в кулак. Он очень нервничал.

Е Юнь первым нарушил молчание, спросив: «Вы все говорили мне, что он дифференцируется в альфу… но его состояние совсем не похоже на альфу. Я чуть не применил к нему супрессант, но, учитывая, что вы сказали, что он находится в стадии дифференциации, я сдержался и решил пойти в больницу, чтобы врач принял решение».

Вопрос был задан, но остальные всё ещё пребывали в состоянии тревоги. По мнению Е Юня, эта тревога была похожа на то, как будто у них вот-вот отнимут желанного омегу.

Спустя долгое время Сюй Синжань заговорил: «Если ничего не случится, он должен был дифференцироваться в альфу. Но в этот особый период дифференциации ему ввели «Яблоко Евы» в тройной концентрации».

Услышав название запрещённого препарата, пальцы Е Юня слегка задрожали. Он тоже стал жертвой этого запрещённого вещества.

Страх потерять контроль и искать освобождения повсюду снова нахлынул на сердце Е Юня.

А Ань Ланю ввели препарат в концентрации, в три раза превышающей его собственную.

«Из-за того, что концентрация была слишком высокой... это принудительно изменило направление его дифференциации?» — дрожащим голосом спросил Е Юнь.

Если так, то этот препарат был слишком страшен. Он изменил бы не только направление развития человека, но и всю его жизнь.

«Что касается конкретной ситуации, вам придется обратиться к врачу», — ответил Сюй Синжан.

Это подразумевает дифференциацию, и проверок будет довольно много.

В коридоре было очень тихо. Тренер Линь спросил у Сюй Синжань номер телефона родителей Ань Лань и пошёл в конец коридора, чтобы связаться с ними.

Прошло больше десяти минут, а лечащий врач так и не вышел. Вместо него двое мужчин в чёрных костюмах с рабочими бейджами вынесли морозильник к выходу из отделения неотложной помощи.

«Кто вы, люди?»

Е Юнь встал очень настороженно.

Лицо Сяо Чэня изменилось. Он уже собирался встать, но Сюй Синжань прижал его к земле.

«Вы из Комитета управления Альфа? Зачем вы здесь?» — холодно спросил Сюй Синжань.

«Не нервничайте», — один из людей в чёрном показал им своё служебное удостоверение. «Мы здесь, чтобы доставить нейтрализующее вещество. Исследовательский институт разработал антидот к яблоку Евы, но, поскольку этот антидот — контролируемое вещество, перед его использованием он должен быть одобрен руководящим комитетом Альфа. Его можем доставить только мы».

Дверь отделения неотложной помощи открылась, и лечащий врач Ань Ланя наконец вздохнул с облегчением, увидев двух мужчин в черном.

«Отлично, вы приехали», — дежурный врач тут же принял нейтрализующее средство, принесённое другой стороной. Затем, неся коробку с замороженными лекарствами, он вернулся в отделение неотложной помощи.

Автору есть что сказать:

Ан Лан….Эн…. снова вошел в больницу.

Может быть, малышка Ань Лань станет… малышкой А? Таким образом, тренер Линь сможет собрать четырёх «А» и создать бомбу.

Глава 34: Бессознательное освобождение

Двое членов Комитета по управлению Альфа ушли без дальнейших объяснений.

Тренер Линь закончил разговор и подошёл к ним со словами: «Родители Ань Лань уже едут. Надеюсь, с ребёнком всё в порядке».

Хотя люди из Комитета управления Альфа прибыли, чтобы доставить нейтрализующее средство, лица Сюй Синжаня и других не смягчились.

«Я чувствую, что с этим что-то не так. Это противоядие… Я не верю, что оно нейтрализующее», — сказал Е Юнь.

«Почему?» — Гу Лиюй посмотрел на него.

Взгляды Сюй Синжань и Сяо Чэня также стали напряженными.

«Всё просто. Судя по твоим словам, месяц назад Ань Лань получил инъекцию «Яблока Евы». Если ему требовалось нейтрализующее средство, он должен был использовать его, когда его привезли в больницу в тот день. Если он использовал его тогда, зачем оно ему нужно снова?»

Вопрос Е Юня заставил остальных задуматься.

«А тройная концентрация яблока Евы… заставила ли Ань Лань дифференцироваться в сторону омеги? Всего за месяц его омега-железы не успевают развиться из ничего. Откуда у него могут быть симптомы течки?» — снова спросил Е Юнь.

Трое альф на месте событий погрузились в гробовое молчание. Е Юнь не мог прочитать истинных мыслей в их глазах.

«На этот вопрос... может ответить только врач», — заговорил тренер Линь.

Спустя почти полчаса наконец вышел лечащий врач и сказал им: «Состояние Ань Ланя стабилизировалось. Теперь ему нужен хороший покой».

«А как насчет уровня его феромонов?» — спросил Е Юнь.

«Состояние очень стабильное. К счастью, вы вовремя привезли его сюда», — с облегчением вздохнул лечащий врач.

В этот момент прибыли родители Ань Лан, и лечащий врач тут же вызвал их в кабинет, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию.

Тренер Линь похлопал Е Юня и Сюй Синжань по плечам и сказал: «Я знаю, что все обеспокоены состоянием Ань Лань, но врач также сказал, что его состояние стабильно. Что касается различий, это вопрос личной жизни, и мы не должны продолжать вмешиваться. Когда Ань Лань полностью поправится, если он захочет вам рассказать, вы, естественно, узнаете, что с ним случилось».

Сюй Синжань все же потянул Сяо Чэня наверх, хотя тот сопротивлялся.

«Сначала мы заберем Е Юня», — сказал тренер Линь.

На обратном пути Е Юнь сидел рядом с тренером Линем, поддерживая его голову и глядя в окно, погруженный в глубокие раздумья.

Сидевший на заднем сиденье Сяо Чэнь посмотрел на спину Е Юня и слегка приподнял брови.

«Е Юнь, если у тебя есть какие-то мысли, просто скажи. Твой нерешительный вид так и манит меня ударить тебя», — сказал Сяо Чэнь.

«Сяо Чэнь, ты даже омегу хочешь ударить. У тебя совсем нет манер», — полушутя сказал Е Юнь.

«Я всего лишь дикая собака, зачем мне манеры?» — Сяо Чэнь улыбнулся, дёрнув уголок рта.

«Поначалу я думал, что Ань Лань находится в уязвимом состоянии, и хотел использовать свои феромоны, чтобы успокоить его», — сказал Е Юнь.

Сюй Синжань нахмурился: «Е Юнь, ты настоящий омега. Ты когда-нибудь задумывался о том, что, используя свои феромоны, чтобы утешить Ань Ланя, ты можешь вызвать у него зависимость?»

«Это потому, что у него уже тогда был учащённый пульс. Даже если он привыкнет к моим феромонам, он всё равно сможет бросить. Без него жизнь потеряет смысл», — ответил Е Юнь.

«Хотя это неприятно, но в этом есть смысл», — ответил Сяо Чэнь.

«Главное, что он не отреагировал на мои феромоны. В тот момент он казался скорее омегой в период особого развития, чем восприимчивым альфой. Особенно когда появились вы, я почувствовал, что он значительно успокоился», — сказал Е Юнь.

«Ты рассказываешь нам это, потому что тебя не расстраивает, что твои феромоны не привлекают Ань Ланя, верно?» — спросил Сюй Синжан.

Я имею в виду, что у него была стрессовая реакция и зависимость от альфа-феромонов. Когда я помогал ему расстегнуть охотничий костюм, я увидел следы укусов на затылке, словно его укусили клыки альфа-самца. Поэтому я подозреваю, что после первоначальной инъекции «яблока Евы» у него проявились симптомы омеги, и он был помечен какой-то альфой. Метка не сохранится без омега-желёз, но феромоны альфы определённо проникли в его организм, возможно, помогая ему противостоять «яблоку Евы», но также означая, что у него развилась зависимость от этого типа феромонов.

После того, как Е Юнь закончил говорить, тренер Линь, который был за рулем, был совершенно сбит с толку.

«Так это метка? Или это помогает ему противостоять яблоку Евы?»

«Нам нужно спросить об этом альфу», — ответил Е Юнь.

Вместо этого трое альф сзади молчали.

Весь день родители Ань Ланя не отходили от него. Ань Лань находился в состоянии сонливости, но его пульс и дыхание были стабильными.

«Доктор, что случилось с Ань Лань?»

«Не волнуйтесь, ситуация стабилизировалась. Всё так же, как мы обсуждали в прошлый раз. Сейчас он проходит процесс дифференциации, его потревожило яблоко Евы. Сегодня он, вероятно, контактировал с большим количеством феромонов высокой концентрации, что вызвало стрессовую реакцию. Мы ввели ему специальный препарат для стабилизации его текущего состояния».

«Особое лекарство? Какое особенное лекарство? Есть ли какие-нибудь побочные эффекты?» — с тревогой спросила мать Ань Ланя.

«Пожалуйста, выслушайте моё объяснение. Вы помните альфу, который укусил Ань Ланя?» — спросил лечащий врач.

«Помнишь… О боже, он ведь снова укусил нашего Ань Лан, да?»

Лечащий врач быстро покачал головой: «Нет, нет! Поскольку его феромоны когда-то помогли нейтрализовать яблоко Евы в Ань Лане, у Ань Лана появилась неокрепшая привязанность к его феромонам».

«Зарождающаяся привязанность? Что… это значит?»

Родители Ань Ланя были сбиты с толку словами доктора.

«Это означает, что Ань Лань доверяет этому альфе. Обычно, когда альфы выделяют феромоны, между ними возникает враждебность. Но сейчас её нет. Благодаря стимуляции яблоком Евы, Ань Лань принял феромоны этого альфы, сопротивлялся принудительному отталкиванию яблоком Евы и развил зависимость от этого типа феромонов».

«Итак… Доктор, мне не нужно знать весь процесс. Просто расскажите мне о результате», — сказал отец Ань Ланя.

«Да, да, результат, какой результат?»

«В результате у Ань Лана развивается зависимость от феромонов этого альфы. Это явление широко известно как зависимость».

«Доктор, хотя мы с женой оба бета-самцы, это не значит, что мы не разбираемся в феромонах. Альфы могут пристраститься к омега-феромонам, а омеги — к альфа-феромонам. Но как альфа-самцы могут пристраститься к альфа-феромонам?»

«Потому что Ань Лан почувствовал утешение от этого типа феромона и даже спас ему жизнь. Яблоко Евы послужило катализатором, способствуя сближению этих двух типов феромонов. Этот альфа-самец активно предоставлял свои феромоны комитету по управлению альфа-самцами, и комитет очистил этот тип феромона, удалив такие компоненты, как аплюс, которые могли бы повлиять на Ань Лана. Затем его ввели Ан Лану. Это своего рода натуральный усилитель альфа-феромона, более безвредный, чем любой синтетический феромон».

«Итак, могу ли я это так понимать… это как переливание крови. Феромоны Ань Ланя слабые, как анемия. Если он хочет здорового роста, ему нужно достаточно крови, и этот альфа снабжает его собственными феромонами, как будто делает Ань Ланю переливание крови. В последнем переливании крови содержались компоненты, неблагоприятные для дифференциации Ань Ланя, например, этот аплюс. Но на этот раз Ань Ланю ввели самую эффективную сыворотку без аплюса?» — спросил отец Ань Ланя.

«Да, вот это понимание!»

«Значит, это нейтрализующее средство эффективно только для нашей Ань Лан. Комитет управления альфа-группы действительно создал это нейтрализующее средство специально для нашей Ань Лан?» — с любопытством спросила мать Ань Лан.

Будучи женщиной, она обладала шестым чувством, подсказывающим ей, что этим альфой должен быть кто-то, знакомый Ань Лань.

«Лишь бы с Ань Ланем всё в порядке. И посмотрите на уровень феромонов в его крови: он уже выше среднего. Другой — альфа высочайшего качества. С его феромонами в качестве носителя дифференциация Ань Ланя может быть очень успешной».

После объяснений врача родители Ань Лан почувствовали облегчение.

«Но что именно вызвало у Ань Ланя такую внезапную стрессовую реакцию? Когда он проснётся, я с ним поговорю. Нам нужно проанализировать, с какими конкретно феромонами он сегодня контактировал».

Ань Лань продолжал спать.

Ань Лань в оцепенении почувствовал, что его кровать словно прогибается, как будто кто-то сидит рядом с ним.

Он собирался открыть глаза, но палец другого человека коснулся его лба, как бы говоря: «Если ты меня увидишь, я исчезну с этого момента».

Ань Лань внезапно ощутил панику и крепко сжал простыню, не открывая глаз.

Рука человека скользнула под одеяло, коснулась руки Ань Лан, и пальцы медленно вошли в щели между пальцами Ань Лан, затем сжались.

Наклонившись, человек коснулся тыльной стороны ладони Ань Лань, развернул простыню, которую крепко держал Ань Лань, медленно просунул свои пальцы в щели между пальцами Ань Лань, а затем сцепил их.

Он наклонился, и Ань Лань с силой втянул носом запах другого человека, полагая, что с его превосходным обонянием он наверняка сможет определить, кто это.

Но этот человек скрывал всё, включая феромоны. Он словно заперся в неприступной крепости, но чем чаще это происходило, тем больше Ань Лань пытался разглядеть его феромоны. Он поднял подбородок, постепенно отрывая голову от подушки, и следил за дыханием собеседника, пока его губы не коснулись чего-то мягкого.

Другой человек замер, и Ань Лань тоже занервничал. Он боялся, что тот рассердится и уйдёт.

Но в следующий момент поцелуй другого человека был более сильным.

Это было похоже на падение с недосягаемого облака в пыль, но другому человеку это, похоже, нравилось.

Руки Ань Ланя были крепко сжаты, и тот, казалось, боялся его сопротивления. Язык, полный жара и безумия, катился между губами и зубами Ань Ланя, словно лава, текущая в морской воде. Морская гладь вздымалась от эмоций, словно желая поглотить всё небо.

Колени Ань Ланя подсознательно отреагировали, коснувшись другого человека через одеяло.

Поцелуй другого человека из исследовательского превратился в откровенное соблазнение. Ань Лань не мог не ответить, и тот наконец отпустил руки Ань Ланя, притянув его к себе, словно желая запереть его в своём мире, полностью овладеть им.

Ань Лань схватил его за плечи и крепко поцеловал. Он понял, что хочет, чтобы всё в этом человеке: его сила, его разум, его сдержанность, даже его сила и уязвимость – всё принадлежало ему.

«Доктор! Доктор, посмотрите, у моего сына очень учащённое сердцебиение!»

Ань Лань услышал торопливые шаги, и его веки открылись. Свет хлынул внутрь.

Его тело на мгновение опустилось, он сделал глубокий вдох, отвернулся и тяжело дышал.

«Он проснулся, проснулся. Всё в порядке. У него были какие-то физиологические реакции на феромоны другого альфы. Всё в порядке, всё в порядке».

Ань Лань в замешательстве открыл глаза, увидев рядом с собой родителей и сестру.

Услышав слова доктора, родители заметно расслабились.

Его сестра, Ань Юань, тоже с улыбкой вытирала слезы и ущипнула Ань Ланя за нос.

«Вонючка, ты только что нахмурился и покраснел, о чём ты думал? Честно говоря, у тебя в голове были какие-то грязные мысли?»

Ань Лань был ошеломлен; он словно вернулся из другого мира в реальность.

А тот человек, который насильно поцеловал его и овладел им, исчез.

Но в груди всё ещё отдавался грохот бешено бьющегося сердца. Он сглотнул слюну и не смел пошевелить ногами, потому что знал, что там, внизу, царит полный бардак.

И человек в его воображении казался таким реальным.

Ань Лань выдохнул, нарисовав в воздухе образ этого человека.

Врачи постепенно покинули его палату, а мать принесла ему чашку остуженной кипяченой воды, чтобы покормить его.

«Почему... я снова в больнице?»

— спросил Ань Лань.

«У тебя внезапно возникла стрессовая реакция. Врач сказал, что концентрация феромонов в твоём организме недостаточна, и ты почувствовал угрозу и стимуляцию от альфа-феромонов высокой концентрации. В этот момент ваше тело инстинктивно искало защиты, потому что вы доверяли альфе, который вас укусил. Поэтому вы искали его феромоны, то, что вам было нужно от него. Это вызвало симптомы, похожие на эструс омеги», — объяснила Ань Юань, его сестра и самый умный человек в семье после Ань Лань, после её прибытия.

Она подробно обсудила с лечащим врачом состояние Ань Ланя и сделала выводы на основе результатов различных анализов.

«Как я теперь...»

Альфа активно предоставлял свои феромоны управляющему комитету, а в комитете есть множество исследовательских институтов. Они также изучают нейтрализатор для яблока Евы. Вы — особый и значимый случай, поэтому вам предоставили специальный нейтрализатор.

Ань Юань поднёс к лицу Ань Ланя небольшую металлическую коробочку. Эта коробочка оказалась термостатом, и температура внутри была ровно ноль градусов.

В коробке осталось девять шприцев.

«Это очищенный феромон этой альфы. Он содержит только феромоны, без каких-либо веществ, которые могут пометить или повлиять на ваш баланс феромонов. Врач сказал, что теперь вам нужно носить его с собой каждый день. Это ваш блокатор и подавитель».

Ань Лань прикоснулся к маленькой коробочке и наклонился, чтобы понюхать ее содержимое.

Ань Юань улыбнулся.

«Не нюхай. Он очищен, как я и говорил. Феромонный запах альфы исходит от аплюса. Поскольку внутри нет аплюса, он, естественно, не имеет запаха».

«О», — Ань Лань закрыл коробку, чувствуя в сердце сожаление.

Опираясь на подбородок, Ань Юань наблюдала за выражением лица брата и прошептала: «Ты действительно хочешь узнать, как он пахнет?»

«Да, очень. Этот человек спас меня, и… действительно, я чувствую, что искал его всем сердцем. Я чувствую… я чувствую, что очень доверяю ему. Но я не знаю, кто он, что он за человек».

Ань Лань не колеблясь поделился своими внутренними переживаниями.

«Должно быть, он тоже очень заботится о тебе. Иначе зачем бы он стал снабжать комитет по управлению альфа-самцами твоими феромонами? Я слышал от врача, что чистота этих феромонов очень высокая, а это значит, что человеку нужно сдавать не менее четырёхсот миллилитров крови каждую неделю. Хотя у альфа-самцов хорошая физическая форма, тот факт, что он делает это для тебя, показывает, как высоко он тебя ценит».

Кончики пальцев Ань Ланя слегка дрожали. Одна лишь мысль о том, что феромоны этого человека проникли в его тело, словно он защищал его, разливалась по телу Ань Ланя теплом с головы до ног.

После ужина Ань Лань подошёл к его постели лечащий врач. «Я пришёл поговорить с вами о сегодняшней ситуации. Давайте попробуем выяснить, что вызвало у вас стресс».

Ань Лань сел и кивнул: «Хорошо. Я тоже хочу знать, что случилось».

«Итак, кто был первым человеком, чьи феромоны вы почувствовали сегодня?» — спросил доктор.

Ань Лань, тщательно всё обдумав, сказал: «Первые феромоны, которые я смог распознать, исходили от Е Юня. Он омега, и его феромоны пахнут снежным лотосом. Но он сказал, что чувствует мои феромоны, потому что я не подавляю их бессознательно, а постоянно высвобождаю».

«Хорошо, причина первая: вы не подавляете свои феромоны, заставляя их непрерывно распространяться, а это значит, что концентрация феромонов в вашем организме не может поддерживаться на нормальном уровне».

Но Е Юнь быстро подавил собственные феромоны. Затем… в раздевалке я столкнулся с другим альфой по имени Сяо Нань. Хотя он ещё не достиг уровня высококлассного альфы, концентрация феромонов у него не должна быть низкой. У нас с ним случился спор, и мой друг помог мне… научил использовать феромоны, чтобы подавлять Сяо Нань.

Глава 35: Хотели бы вы, чтобы это был я?

Лечащий врач помолчал: «Твои феромоны… действительно достигли точки, когда смогли подавить альфа-самца по имени Сяо Нань? Его фамилия Сяо… Может быть, ты имеешь в виду семью Сяо?»

Ань Лань кивнул: «Это семья Сяо».

«Как ваш друг вас учил?» — спросил лечащий врач.

Ань Лань рассказал о том, как его наставлял Гу Ли Юй.

Жестокие уроки, которые я хотел бы усвоить раньше — это сэкономило бы мне десятилетие

Лечащий врач прищурился: «Проблема может быть здесь».

Не задумываясь, Ань Лань тут же возразил: «Он не причинит мне вреда. Он просто помогает мне разумно использовать мои феромоны».

Лечащий врач быстро поднял руку, давая понять, что Ань Лань не должен торопиться.

«Я имею в виду, что метод, которому он тебя научил, был эффективен в то время, но он также создал проблему. Когда ты подавлял альфу по имени Сяо Нань своими феромонами, ты сразу же высвободил все свои собственные феромоны. Это сделало тебя очень уязвимым».

Ань Лан понял.

«Да, позже Сяо Нань поссорился в раздевалке с другим одноклассником, Сяо Чэнем. Сяо Чэнь и так уже альфа высокого уровня, и их конфликт перерос в битву феромонов!»

«Ты чувствовал запах их феромонов?» — спросил лечащий врач.

Ань Лань на мгновение замялся, а затем покачал головой: «Сначала я ничего не почувствовал. Я слышал об этом».

«Ань Лань, у тебя, должно быть, очень чувствительное обоняние», — сказал лечащий врач.

«Да», — кивнул Ань Лань. Он мог распознавать запахи даже за несколько улиц.

«Тогда как ты мог не почувствовать запах феромонов альфы в ярости?»

Вопрос доктора заставил Ань Ланя мгновенно понять, что что-то не так — похоже, он почувствовал это только тогда, когда они с Е Юнем вышли со стрельбища и вышли в коридор... Когда Сяо Нань прошел совсем рядом с ним и столкнулся с ним, он учуял это.

«В тире ты находился под защитой феромонов одного высококлассного альфы. Он использовал свои феромоны, чтобы создать барьер, изолируя феромоны других, заставляя тебя чувствовать себя в безопасности, не опасаясь феромонов других альф».

«Это… возможно ли это?» — Ань Лань был ошеломлён. Неужели он слишком мало знал о высококлассных альфах, раз не знал, что они могут достичь такого уровня?

"Конечно."

«Но поскольку его феромоны образовали вокруг меня барьер, разве я не должен чувствовать запах его феромонов?»

«Потому что его феромоны не проникали в дыхательные пути, как другие молекулы, переносящие запахи в повседневной жизни. Его феромоны окружали вас, но не приближались к вам».

«Неудивительно…»

Ань Лань вдруг понял. На стрельбище он ничего не чувствовал, но когда они вошли в коридор, Ань Лань почувствовал феромоны Сяо Наня, столкнувшись с ним. Это потому, что коридор уже находился за пределами стрельбища, где альфа его защищал.

Этот Сяо Нань раньше был подавлен твоими феромонами. Проходя мимо тебя, он не мог не испытывать негативных эмоций, что и привело к появлению таких эмоций в его феромонах. А ты, испытывая недостаток в собственных феромонах, инстинктивно искал защиты. Ты жаждал феромонов этого альфы, и твои симптомы напоминали симптомы омеги, вступающей в особый период.

«Так что у меня не течка, я просто...»

«Ты просто жаждешь того самого альфы, которому доверяешь».

Не просто какой-то альфа, а именно этот человек.

Тот, кто укусил его в туалете KTV, тот, кто использовал феромоны, чтобы создать барьер для его защиты.

«Судя по тому, что он предоставляет свои феромоны комитету по управлению альфа-самцом, он прекрасно понимает, что в его феромонах есть чувство собственничества по отношению к вам, и высокое содержание аплюса повлияет на вашу дифференциацию. Он тот, кого ты знаешь ,даже очень хорошо знаешь. Он хочет защитить тебя, в этом нет никаких сомнений. Но его защитное желание означает, что он хочет выпустить феромоны, чтобы привлечь ваше внимание, даже соблазнить, захватить вас. Содержание аплюса в этом случае будет не низким; оно будет тонко влиять на вас каждый день… потому что этот альфа хочет, чтобы вы стали его омегой».

«Если содержание аплюса слишком велико, будет ли это способствовать дифференциации в сторону омега?»

«Нет, он уже очистил для тебя свои феромоны. Если только он не будет насильно метить тебя, ты не должен дифференцироваться в омегу. Но ты продолжишь генерировать стрессовые реакции».

«Потому что… он мне нужен, и он меня тоже привлекает?»

"Да."

«О... Боже мой», — Ань Лань поднял руку и обнял его за голову.

«В стрелковом клубе сегодня лишь немногие альфа-самцы способны на такое, верно?» Главный врач чувствовал, что ответ уже близок.

Ань Лань беспомощно улыбнулся собеседнику и молча поднял руку, вытянув три пальца.

«С тобой всё в порядке… хочешь поругаться?»

«Их трое».

«Три чего?»

«Высококачественные альфы. И все они мои одноклассники», — сказал Ань Лань.

Главный врач на мгновение замолчал и снова спросил: «Какие у вас обычно с ними отношения?»

"Все в порядке."

Староста класса Сюй Синжань хорошо позаботился об Ань Лань. На этот раз приглашение на стрельбище в Обсервинг-Маунтин и Море также было предложением Сюй Синжань, и он лично приехал за ним.

И когда они обнаружили, что Сяо Нань и Сяо Чэнь обмениваются феромонами, именно Сюй Синжань первым сказал Ань Ланю уйти с Юнем.

Не говоря уже о том, что в тот день в KTV Ань Лань услышала от Цяо Чуло, что когда прибыла машина скорой помощи, именно Сюй Синжань несмАнь Лань.

…Может ли быть, что альфой был Сюй Синжань?

А Сяо Чэнь, у которого изначально была травма плеча, как только услышал, что Ань Лань участвует в тренировочном матче, предчувствовал, что Сяо Нань может ему помешать. Он сказал, что не хотел, чтобы Ань Лань занял его место, но на самом деле переживал, что Сяо Нань будет его задирать.

Ань Лань поначалу немного побаивался его, но, поняв его характер, захотел немного подружиться с ним.

В тот день Сяо Чэнь тоже был в караоке… и пнул парня, который вколол яблоко Евы Ань Лань. Возможно ли, что Сяо Чэнь нашёл Ань Ланя в ванной, укусил его, а потом вышел, чтобы свести счёты с этим придурком?

Гу Лиюй… он чист и благороден. Думая о нём как о альфе с собственническими наклонностями, Ань Лань почувствовал, что его собственные грязные мысли запятнали его. Ань Лань автоматически достал полотенце и мысленно вытер Гу Лиюй.

Не говоря уже о том, что в тот день Гу Лиюй даже не был в караоке.

«Неудобно спрашивать их напрямую?» — Доктор посмотрел на Ань Ланя, который наклонил голову и нахмурился, и, казалось, его голова вот-вот взорвется.

«Немного. Мы друзья, но ещё не дошли до того, чтобы говорить о неловких вещах и потом забывать. Но быть альфами, быть нерешительными — это тоже проблема. Я просто спрошу их напрямую».

Со старостой класса Сюй можно спокойно поговорить, он, вероятно, улыбнётся и спросит: «Хочешь, я тебя укушу?»

Сяо Чэнь может взорваться — неужели он выглядит настолько неразборчивым, поймав этого маленького омегу и укусив его?

Что касается Гу Лиюя, то он, вероятно, равнодушно ответил бы: «Это не я», и тогда… общение прекратилось бы. С тех пор больше никаких контактов, даже слов не скажешь.

Но Ань Лань прекрасно знал, что спросить этих троих напрямую легко. Как бы неловко это ни было, пара шуток и угощение горячим чаем решили бы всё. Настоящая проблема заключалась в нём самом… ведь несколько часов назад он всё ещё видел этого человека во сне.

«Есть и другой способ — найти возможность почувствовать запах их феромонов».

«Но я не помню, какие были феромоны у того человека, который меня укусил!»

«Но ваше тело помнит. Когда вы почувствуете его запах, вы будете уверены в своём сердце», — ответил главный врач.

По-настоящему неловко станет только тогда, когда он подтвердит, кто этот человек.

Ань Лань должен был поблагодарить его за все это время, и ему пришлось попросить его сдержаться, отпустить свою одержимость, иначе в следующий раз у Ань Ланя возникнут более серьезные стрессовые реакции.

Каждый из нас — ученик, учитесь хорошо и стремитесь к прогрессу каждый день. Не думайте о лишнем каждый день.

Ба, Ань Лань, как ты смеешь так говорить? Человек, чей разум полон разногласий, — это явно ты!

«А тебе сегодня ночью не будет плохо спать?» — спросил главный врач.

«А? Почему у меня должны быть проблемы со сном?» — Ань Лань был озадачен его словами.

«Тебя ждёт альфа, который каждый день хочет поставить на тебя метку. Ты не боишься?»

Ань Лань натянул на себя одеяло: «Даже если он захочет пометить меня, у меня нет желез. Помимо собственничества, разве у него нет ещё и защитных инстинктов? Быть под защитой высококлассного альфы — это благословение трёх жизней».

«У тебя вообще нет никаких беспокойств?»

«Да, я. Я не закончил пробный экзамен, но вы настояли, чтобы я мог завтра выписаться из больницы. Это значит, что мне нужно хорошо выспаться и рано встать, чтобы завтра подготовиться».

Ань Лань глубоко вздохнул с глубоким сожалением. Что может быть мучительнее для студента, чем «Три года вступительных экзаменов в старшую школу и пять лет пробных».

«Тебе и так хорошо. Удачи в понедельник».

Свет в палате погас. Ань Лань отвернулся. Будь то Сюй Синжань, Сяо Чэнь или даже Гу Лиюй, они не плохие люди. Лучший способ – найти возможность разобраться и прояснить ситуацию.

Даже если после разговора возникнет неловкость, горячий ужин и пара шуток могут всё решить. Если одного приёма пищи недостаточно, то хватит и двух.

На следующий день родители Ань Ланя занимались формальностями, а его сестра Ань Юань была в стороне, чистя фрукты и наблюдая, как ее младший брат приводит в порядок свои бумаги на маленьком столике у кровати.

«Ты такой серьёзный, ты что, хочешь поступить в университет лучше, чем я?» — спросила Ань Юань.

«Разве это не нормально?» Ань Лань даже не поднял век.

В это время омега-группа в его телефоне снова завибрировала.

Хм, какие новости сейчас? Или новость об обмороке Ань Ланя на горе и море уже попала в заголовки их группы?

Ань Лань открыл сообщение и был ошеломлен.

[Сяо Чэнь сбежал из дома! Он даже взял с собой сестру!]

[Что? Почему?]

[Похоже, у него случился спор со своим кузеном Сяо Нанем, который учился в One High, и он дошел до обмена феромонами!]

[Просто драка между двумя альфами. Почему это заставило Сяо Чена сбежать из дома?]

[Всё потому, что нынешняя мать Сяо Чэня не является его биологической матерью! Я слышал, что у Сяо Чэня есть сводный брат от того же отца, но от другой матери, Сяо Юнь! Он учился в старшей школе Фу с отличными оценками, но из-за проблем с сердцем взял отпуск, чтобы поправиться дома. Нелегко выдающемуся альфе родиться в престижной семье. Законный сын недееспособен, поэтому его, незаконнорожденного, забрали домой.]

Веки Ань Ланя дрогнули. Он вдруг вспомнил разговор Сяо Чэня и Сяо Наня в раздевалке.

Сяо Нань обвинил Сяо Чэня в неблагодарности, но Сяо Чэнь сказал, что это всего лишь сосуды для совершенствования сердца Сяо Юня.

Возможно, в этой сплетне не все так просто, как кажется.

[Родители Сяо Чэня просили его извиниться перед Сяо Нань, но Сяо Чэнь отказался. Говорят, его отец очень разозлился, заявив, что если Сяо Чэнь не извинится, он может уйти из семьи Сяо. И тогда Сяо Чэнь действительно ушёл, прихватив с собой свои вещи!]

[Я этого не понимаю. Сяо Чэнь, полагаясь на свои способности, подавил Сяо Нань феромонами. За что тут извиняться, когда победитель получает всё?]

[Потому что репутация семьи Сяо Наня ценнее, чем репутация Сяо Чэня, сына-чужака.]

[Чёрт, наш представитель математического класса тоже весьма ценен!]

[Поддержите представителя математического класса: после победы над мерзавцем, зачем извиняться? Разве сильный человек должен извиняться за свою силу?]

[Незачем!]

[+1 Не нужно!]

[+2 Не нужно!]

…

[+Идентификационный номер Не нужен!]

Это их типичный стиль в Третьей школе. За закрытыми дверями они могут обсуждать Сяо Чэня, школьного хулигана, который вчера пнул Чжан Саня, а позавчера избил Ли Сы. Но если кто-то извне посмеет приставать к Сяо Чэню, вся школа ополчится против него.

Их школьный хулиган может издеваться только над другими, как он может извиняться?

Ань Лань вздохнул. Он подумал, что Сяо Чэнь, возможно, в последнее время не в духе, и, возможно, будет уместнее обсудить эту проблему позже.

Однако дела семьи Сяо Чэня, будь то правдивые или ложные, имеют сильный привкус вечерней мыльной оперы.

Ань Лань никогда не думал, что окружающие его люди действительно окажутся в столь драматичной ситуации.

В этот момент кто-то постучал в дверь палаты, и Ань Лань, подняв глаза, увидел Е Юня и Сюй Синжаня.

«Вы здесь!» Ань Лань отложил ручку и улыбнулся.

Ань Юань, сидевшая в стороне и чистившая фрукты, увидела двух очень красивых парней и тут же положила яблоко себе за спину, поправляя прическу.

В палате было мало стульев, поэтому Ань Лань стянул с себя одеяло и освободил им место на кровати.

Итак, Е Юнь сел слева, а Сюй Синжань справа. Оба невольно посмотрели на Ань Лань.

«Когда мы вчера привезли тебя в больницу, ты был весь вспотевший и не реагировал на наш зов. Это было так страшно. Всего одна ночь, и ты воспрял духом и всё ещё можешь учиться?» — спросил Е Юнь с улыбкой.

«Разве это не… благодаря особому лекарству?»

Ань Лань решил, что чем скорее, тем лучше. В такой толпе людей задать вопрос самому казалось проще. Он посмотрел на Сюй Синжань и спросил: «Староста, это особое лекарство ты приготовил?»

Другими словами, очищенные феромоны внутри — принадлежат ли они вам?

Сюй Синжань опустил глаза и слегка улыбнулся.

«Ты хотел бы, чтобы это был я?»

Разумеется, прямого ответа не последовало, кроме характерного встречного вопроса Сюй Синжаня.

«Этот человек защитил меня, и я просто хочу поблагодарить его лично», — серьёзно сказал Ань Лань.

«Это так?» — Голос Сюй Синжань был спокоен, но в ушах Ань Ланя послышался след одиночества.

«Сюй Синжань», — внезапно заговорил Ань Лань и произнёс имя Сюй Синжань.

Он всегда обращался друг к другу «староста класса», поэтому для него совершенно необычно внезапно называть другого по имени.

«Хмм?» — Сюй Синжань поднял глаза.

«Спасибо», — сказал Ань Лань.

«За что благодарить?» — наконец улыбнулся Сюй Синжань.

«В тот день в KTV именно ты посадил меня в машину скорой помощи. Когда Сяо Чэнь и Сяо Нань начали обмениваться феромонами, именно ты велел мне и Е Юню немедленно уходить. Ты защитил меня, я знаю».

«Кто попросил меня быть старостой вашего класса?» Губы Сюй Синжань изогнулись в красивую дугу.

На этот раз его улыбка была не для того, чтобы другие ее видели, а потому, что он был по-настоящему счастлив.

«Никто не обязан мне помогать, и староста класса — не исключение. Староста класса помог мне, и даже если я не смогу сделать всё возможное, я сделаю всё, что в моих силах».

Хоть эти слова и звучат по-детски, но они идут от сердца.

Ан Лань редко дает обещания, но, однажды дав обещание, его трудно нарушить.

«Ты уже помог мне», — Сюй Синжань протянул руку и нежно коснулся головы Ань Ланя.

Е Юнь кашлянул: «Знаешь, я все еще здесь».

Ань Лань рассмеялся, погладил Е Юня по голове и сказал: «Ты тоже мне помог, спасибо, Е Юнь».

«Твое «спасибо» звучит как что-то из детского сада, понимаешь?»

«А? Что?»

«Один тебе, один мне. Раз Гу Лиюй и Сяо Чэнь отсутствуют, нужно ли оставить один им?»

Как только Е Юнь закончил говорить, Ань Лань стал еще счастливее, и это было заметно.

«Кстати, где Гу Лиюй и Сяо Чэнь? Я слышал, они вчера приходили со мной в больницу».

Сюй Синжань заговорил: «Сяо Чэнь... поссорился с семьёй. Об этом узнала вся школа, и ты, вероятно, скоро узнаешь». Сюй Синжань сказал: «Он и его сестра вчера ушли из семьи Сяо. Они тащили чемоданы, и их даже сфотографировали репортёры жёлтой прессы. Эти репортёры любят сообщать о драматических конфликтах в семьях альфа-самцов высшего класса».

Его голос был спокоен, словно уход Сяо Чэня из дома не был для него чем-то серьёзным. Или, возможно, Сюй Синжань всегда понимал положение семьи Сяо Чэня, и в глазах Сюй Синжань нынешний выбор Сяо Чэня был неплох.

Глава 36: Возможно, моя шея выглядит хорошо

Ань Лань не обращает внимания на мелодраматические конфликты, но, судя по его наблюдениям за Сяо Чэнем, этот парень довольно стойкий. Он не склонится перед кем бы то ни было.

«Гу Лиюй не пришёл к тебе, потому что он пошёл поддержать Сяо Чэня», — сказал Е Юнь.

"А? Гу Лию помогает Сяо Чену?"

Вот это свежие новости.

«Ты думаешь, они не похожи на друзей, и почему Гу Лиюй стал бы ему помогать?» — спросил Е Юнь с дразнящей улыбкой.

«Да, что происходит?»

Сюй Синжан ответил: «Помнишь, я говорил тебе, что у альф есть инстинкт защитника всего, что находится на их территории?»

«А, да. Значит, Сяо Чэнь принадлежит к владениям Гу Лию?» — с любопытством спросил Ань Лань.

«Да», — Сюй Синжань прищурился и улыбнулся. — «Сяо Чэнь не только одноклассник Гу Лиюя, но и его товарищ по команде в групповых соревнованиях. Даже если они не близкие друзья, Гу Лиюй не оставит его в покое. Более того, если наше поколение не объединится, эти старшие всегда будут нас притеснять».

Ань Лань не ожидал, что Сюй Синжань скажет такое в его присутствии. Похоже, Сюй Синжань очень ему доверяет.

Е Юнь тоже усмехнулся, проявив редкую для себя насмешку: «Эти старики просто обожают полагаться на свой возраст».

«Они ставят интересы семьи превыше всего. Но для нас собственная жизнь важнее», — сказал Сюй Синжань.

Ань Лань знал, что Сюй Синжань и Гу Лиюй обладают такими характерами, что все их поступки тщательно продуманы, а не импульсивны или бунтарски настроены, как у подростков.

«Похоже, вы задумали восстание», — полушутя сказал Ань Лань.

«Ну... Ань Лань...» Е Юнь, который изначально был ленивым, внезапно стал серьезным: «Хочешь присоединиться к нам?»

«Я сделаю все, что смогу». Ань Лань не из тех, кто легко раздает обещания, но когда друзьям нужна помощь, он не колеблется.

Е Юнь и Сюй Синжань ещё немного побыли с Ань Лань, прежде чем уйти. Они мило беседовали, но Ань Лань так и не получил от Сюй Синжань внятного ответа на свой вопрос.

Из-за того, что Сюй Синжань внезапно потерял сознание и не сообщил об этом одноклассникам, Цяо Чуло узнал новость от родителей только в воскресенье вечером и сразу же позвонил им.

«Плач, Гунцзин, у тебя есть кто-то третий снаружи? Иначе как реакция на феромоны могла быть настолько сильной, что ты оказался в больнице, не сказав мне об этом?»

Ань Лань чуть не рассмеялся, услышав тон человека, притворяющегося убитым горем.

«Да, у меня снаружи кто-то есть. Не только третий, но и четвёртый, пятый и шестой!»

«Что?» — Цяо Чуло, услышав это, быстро сменил тон: «Кто у вас третий, четвертый, пятый и шестой?»

«Сюй Сингрань, Гу Лию, Сяо Чен и Е Юнь». Ан Лан ждал, чтобы услышать удивленный голос Цяо Чулуо.

«Что? Е Юнь? Откуда ты знаешь Е Юня?»

«Потому что у нас был матч. А ещё мы добавили друг друга в друзья и решили посмотреть вместе фильм, когда появится возможность».

«Он мой кумир! Самый красивый и крутой омега! Возьмёшь меня с собой в кино?»

"Конечно."

После долгого разговора о Е Юне Ань Лань рассказала Цяо Чуло об анализе его реакции на стресс, проведенном врачом.

Первоначально Ань Лань думал, что Цяо Чуло воспользуется своим воображением, чтобы создать мелодраматический любовный треугольник или что-то в этом роде, но Цяо Чуло, услышав это, выглядел немного встревоженным.

«Ань Лань, не воспринимай это как шутку. Этот альфа явно тобой заинтересован. Ему нравятся такие ощущения, даже если глаза не смотрят, губы не говорят, феромоны невозможно скрыть. Он из того же класса, что и мы, и даже если он может подавлять свои феромоны внутри, выброс Аплюса — это его природа, и он не может его остановить. Аплюс настолько слаб, что обычные люди его не чувствуют, но раз уж тебе нужны его феромоны, ты не сможешь устоять. Разве что…»

«Если только?» Ань Лань выпрямился.

«Если только ты ему не разонравишься. Но это вряд ли произойдёт в ближайшее время. Как только у высококлассного альфы появляются чувства, он отличается от таких непостоянных людей, как Ли Чжэннань. Его трудно изменить».

Ань Лань глубоко вздохнул. «Значит, мне нужно поговорить с каждым из трёх самых высококлассных альф в нашем классе? Но почему-то мне кажется… что никто из них меня не любит».

Разве недостаточно иметь такую милую и разностороннюю омегу, как Цяо Чуло?

Или, может быть, такой элегантный и утонченный омега, как Е Юнь, не привлекателен?

Брат, почему ты на меня обратил внимание?

«Мой Ань Лань, будь осторожен. Как мне кажется, у каждого из них есть к тебе чувства» Когда Цяо Чуло сказал это, сердце Ань Лань ёкнуло.

«Что... правда?»

«Вы считаете старосту мягким и внимательным, но его не слишком волнуют дела других одноклассников. Вы считаете, что Гу Лиюй не такой уж холодный, как говорят, но он просто съел то, чем ты его угостил, и угостил тебя чем-то в ответ. Если ты всё ещё считаешь, что наш староста – типичный «с твердым языком, но мягким сердцем», то он не только с твердым языком, но и с сильными кулаками. В прошлый раз очкарик из нашего класса доложил в редакцию, и редакция пошла в интернет-кафе ловить людей, и поймали и Сяо Чэня. Сяо Чэнь врезал очкарику так, что у того носом пошла кровь».

Так что, Ань Лань, не будь наивным!

«Тогда я просто пойду и поговорю с ними!» Ань Лань решил, что вместо того, чтобы так нервничать и лихорадочно думать, лучше уж прорезать этот хаос острым ножом.

Оставьте эти романтические связи и будьте хорошими братьями!

«Если спросить старосту напрямую, и он скажет: "Да, я просто хочу тебя укусить", — покраснеет ли твое лицо от волнения или ты согласишься?» Цяо Чуло поддразнил: «Если спросить Гу Лию, и Гу Лию скажет "Ммм", это "Ммм" оттого, что он тебя укусил, или оттого, что решил укусить? Если спросить Сяо Чэня, и Сяо Чэнь напрямую схватит тебя за шею, будет ли это "хруст" или полный рот?»

«Хруст — это как сахарный тростник, да?»

«Да, это как откусывать сахарный тростник, отламывать его! Придётся ещё и раздавить, чтобы высосать сладкую воду!»

Ань Лань, решивший поначалу откровенно и честно поговорить с этими тремя старшими, внезапно почувствовал себя неловко.

«Так что... мне придется притворяться ничего не понимающим до окончания учебы?»

«Итак, я придумал для тебя хорошую идею», — сказал Цяо Чуло.

«Поторопись, не томи меня!»

«Зайдите в интернет и купите духи с таким же ароматом. Знаете, Сюй, Гу и Сяо — все они из престижных семей альфа-самцов. Ароматы этих трёх основных семей хорошо известны, и существует множество подделок. Понюхай все три аромата, потренируй свою память, и, возможно, ты вспомнишь, кто тебя укусил!»

Ань Лань посчитал, что это хорошая идея.

Он тут же открыл приложение для покупок и, тщательно подумав, закрыл глаза.

Все духи с ароматами, похожими на ароматы трех главных шишек, были очень дорогими.

Была уже почти полночь, когда Ань Лань наконец нашел сравнительно доступного по цене… продавца образцов.

Он заказал три образца и только после этого Ань Лань отложил телефон, чтобы поспать

На следующее утро, как только Ань Лань спустился вниз с рюкзаком, он увидел знакомую фигуру, сидящую на велосипеде, припаркованном перед его домом.

Человек с рюкзаком в руках стоял на цыпочках, поставив одну ногу на землю, руки свисали по бокам, а руль велосипеда был наклонен в сторону Ань Ланя.

Утренний свет проникал в здания, превращаясь в мягкие лучи, падающие на кончик носа и плечи этой фигуры.

«Гу Лиюй? Почему ты здесь?»

Ань Лань быстро подошел к человеку.

«Я не навещал тебя с тех пор, как ты был в больнице, поэтому сегодня пришел пригласить тебя на завтрак», — сказал Гу Лиюй.

«В таком случае, почему бы тебе не разрешить мне списать твою домашнюю работу?» — небрежно сказал Ань Лань.

«Конечно, какой предмет?» — спросил Гу Лиюй, глядя на него.

Ань Лань почувствовал тепло в сердце. Прожив в одном классе больше двух лет, он ни разу не слышал, чтобы кто-то списывал домашнее задание Гу Лию.

Взгляд Гу Лию был спокоен, и Ань Лань чувствовал себя словно книгой, небрежно положенной на прикроватную тумбочку. Создавалось особое ощущение близости, поскольку ее постоянно листали.

Но это чувство близости отличалось от собственничества и тоски, которые лечащий врач расценил как почти навязчивые.

Потому что Ань Лань тоже хотел быть рядом с этим Гу Лию.

«Я закончил писать. Скоро ежемесячные экзамены, так что я не смею лениться», — Ань Лань похлопал его по плечу. «Раз уж ты угощаешь меня завтраком, ты уже решил, что будешь есть?»

Говоря это, Ань Лань взглянул на общий велосипед и подкатил его к Гу Лию.

«Ты выбираешь». Гу Лиюй ответил.

Ань Лань услышал это и улыбнулся еще более счастливо.

«Пойдем со мной, поедим рисовую лапшу. У них есть лапша с луком-пореем и креветками, с фаршем и яйцом, с нежной свиной печенью… А какой вкус тебе нравится?» — спросил Ань Лань, катаясь на велосипеде.

«Подойдет любой».

«На самом деле, это потому, что ты не пробовал ни один из них, поэтому не знаешь, какой из них тебе по вкусу, верно?»

"Ага."

Даже «да» прозвучало очень серьёзно, и Ань Лань необъяснимо почувствовал, что Гу Лиюй немного милый.

«На следующих выходных мой дядя устраивает художественную выставку. Придёшь?» — спросил Гу Лиюй.

Ань Лань на мгновение опешил.

Хотя дело семьи Гу Юньли было хорошо известно, это не помешало семье Гу производить выдающиеся таланты.

Младший дядя Гу Лию, Гу Юньи, был очень известным современным художником, и его художественная выставка пользовалась огромным успехом. Посетить её могли только приглашённые гости.

«Ты меня приглашаешь? Но я не студент-художник и не знаток искусства. Твой дядя не будет против?» — спросил Ань Лань.

«На этой выставке есть картина под названием «Юность в облаках». Мне кажется, она очень похожа на тебя», — ответил Гу Лиюй.

В его голосе слышалась какая-то чистая и прозрачная холодность. В сочетании с почти неизменным тоном, он поначалу звучал отчуждённо, но Ань Лань почувствовал серьёзность и осторожность в его приглашении.

И нотка осторожности.

«Конечно», — согласился Ань Лань, а затем добавил: «Но я не юноша, витающий в облаках; я робкий юноша».

«Хмм?» Гу Лиюй повернул голову и посмотрел на него.

«Ха-ха, я просто шучу! Мы приехали в магазин рисовой лапши!» Ан Лань припарковал мотоцикл на обочине дороги.

На этот раз они пошли не к уличному торговцу, а в небольшую лавку, где готовят роллы с рисовой лапшой.

Как только они вошли, там нашлись свободные места.

Гу Лиюй был высоким человеком с красивыми чертами лица; когда он вошел, все посетители, завтракавшие там, обернулись в его сторону.

Ань Лань заказал рулетики с рисовой лапшой, луком-пореем и креветками, а также рулетики с рисовой лапшой и говяжьим фаршем.

Неожиданно Гу Лиюй сказал: «Закажи еще две».

«А? Ты даже не уверен, нравятся ли они тебе, а так хочешь заказать?» Ань Лань наклонил голову, глядя на Гу Лиюй.

«Потому что к концу второго занятия ты проголодаешься», — сказал Гу Лиюй, глядя на рулетики с рисовой лапшой, луком-пореем и креветками, которые принес босс.

Ань Лань помолчал, затем подпер подбородок и повернул голову, улыбаясь.

«Почему ты улыбаешься?» — снова спросил Гу Лиюй.

Потому что ты очень внимательный и не живешь полностью в своем собственном мире.

Очевидно, что ты заботишься о других.

Но Ань Лань этого не сказал. Вместо этого он ответил: «Вероятно, потому что ты слишком красив, а роллы с рисовой лапшой, которые принесла начальница, немного больше обычного».

Ань Лань раздвинул палочки для еды и передал их Гу Лиюю, а затем поставил перед ним рулетики с рисовой лапшой, луком-пореем и креветками.

В стороне случайно оказалась мать, завтракавшая с сыном. Мальчик с трудом управлялся с палочками, и скользкие рисовые роллы, которые он брал в руки, часто соскальзывали обратно в тарелку.

Матери пришлось поднять их и покормить сына. Мальчик широко открыл рот, откусил кусочек и, прищурившись, улыбнулся матери, пока ел.

Гу Лиюй взял ролл с рисовой лапшой, уверенно держа его палочками. Его тонкие пальцы сплелись между двумя палочками, создавая эффектную картину.

Ань Лань все еще ждал, когда он откусит первый кусок, но неожиданно Гу Лиюй протянул палочки в сторону Ань Ланя.

«Ты…» Ань Лань не сразу понял, что имел в виду Гу Лиюй.

«Они все так делают», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань только что заметил, что, помимо матери и сына, там была ещё молодая пара в разных школьных формах. Они заказали роллы с рисовой лапшой разных вкусов и делились ими. Один из них, вероятно, альфа, взял кусочек и скормил своему маленькому парню.

«Мы не отец и сын и не состоим в романтических отношениях», — тихо напомнил Ань Лань Гу Лию.

«Забудь об этом», — Гу Лиюй положил в рот еще один рулет с рисовой лапшой, затем опустил голову и молча ел.

Ань Лань повернул лицо, чтобы посмотреть на Гу Лиюя, но не поднял головы, чтобы встретиться с ним взглядом.

В этот момент начальница принесла на стол еще одну тарелку с рулетами из говядины, яичницы-болтуньи и рисовой лапши.

Ань Лань поднял один из них и подошел к Гу Лию.

«Мы не отец и сын и не любим друг друга», — равнодушно сказал Гу Лиюй.

Ань Лань подумал: «О, он действительно расстроен из-за этого».

«Рисовая лапша скользкая. Если ты сейчас же ее не съешь, я не смогу ее удержать», — палочки Ань Лань приблизились к уголку рта Гу Лиюй.

Гу Лиюй продолжал есть только креветки и зеленый лук, лежащие перед ним.

Хм... у него и правда вспыльчивый характер, весьма сильный.

Ань Лань взмахнул палочками, и небольшой кусочек говядины упал на креветки с луком.

"Неважно."

Ань Лань уже собирался убрать палочки, но Гу Лиюй неожиданно разжал губы и взял ролл с рисовой лапшой, и Ань Лань почувствовал лёгкий укус на кончике палочек. Кончики пальцев закололо, словно от электрического тока, а сердце заколотилось.

Ань Лань быстро убрал палочки для еды.

«Что сказал доктор?» — спросил Гу Лиюй.

«А? Что?»

«На днях твоя стрессовая реакция была очень сильной. Похоже…» Гу Лиюй не закончил предложение.

Это было похоже на течку у омеги.

«Ты должен знать, что мне ввели Яблоко Евы в караоке, верно?» — сказал Ань Лань.

"Ага."

«В то время альфа принял меня за омегу в период течки и оставил на мне временную метку. С тех пор, когда у меня низкий уровень феромонов, я подсознательно ищу его».

«Он не принял тебя за омегу», — сказал Гу Лиюй.

«Почему?» — с любопытством спросил Ань Лань.

В конце концов, яблоко Евы заставило Ань Лан проявить симптомы омега-течки.

«Потому что ты могущественен», — лаконично ответил Гу Лиюй.

Ань Лань невольно рассмеялся. «Значит, он не принял меня за омегу? Тогда, если он хотел меня укусить, почему не в другом месте? Зачем ему было кусать меня за шею?»

Гу Лиюй замолчал.

Ань Лань, поедая булочки с рисовой лапшой, почувствовал необъяснимое волнение. Лучше было задать этот вопрос сейчас.

«Гу Лиюй, в тот день…»

Ты ходил в тот день в караоке?

«Я не знаю», — вдруг сказал Гу Лиюй.

«Чего ты не знаешь?»

«Я не знаю, почему тебя укусили в шею».

Ань Лань на мгновение остолбенел и чуть не расхохотался.

«Ты все это время думал над этим вопросом?»

«Да», — выражение лица Гу Лиюй оставалось серьезным.

«Забудь. Может, моя шея просто хорошо выглядит».

Поскольку ты меня не укусил, то, конечно, ты не знаешь, почему он укусил меня за шею.

Ань Лань поднял руку, заказал еще две порции роллов с рисовой лапшой, а затем наклонился к Гу Лиюй.

«Эй, я хочу тебе кое-что сказать».

Возможно, впервые кто-то подошел так близко к Гу Лию, а он просто смотрел на Ань Ланя, не двигаясь.

«Если меня снова укусит этот альфа… я могу превратиться в омегу».

«Ты, наверное, не хочешь становиться омегой», — сказал Гу Лиюй.

"Почему?"

«Потому что ты не хочешь, чтобы какой-то альфа управлял твоей жизнью», — ответил Гу Лиюй.

Никто не хочет, чтобы другой человек контролировал его жизнь.

Большинство альф привыкли быть лидерами, но мало кто выражает это так же прямолинейно, как Гу Лиюй. Многие альфы даже считают метку и омегу чем-то естественным. Например, Ли Чжэннань.

«Я никому не позволю управлять моей жизнью. Будь я бетой или альфой… даже если стану омегой», — серьёзно сказал Ань Лань.

«Ты, возможно, недооцениваешь влияние альф на омег», — Гу Лиюй посмотрел на Ань Ланя.

«Сильные альфы действительно могут вызывать у омег течку, но если я хочу участвовать в соревнованиях по стрельбе, он меня не остановит. То, что я считаю обязательным, он не может изменить. А то, что мне не нравится, он не может заставить меня полюбить». Ань Лань склонил голову: «Помнишь того Ли Чжэннаня? Он даже угрожал мне и Сяо Цяо. До сих пор он не может заставить Сяо Цяо полюбить его».

«А что, если однажды альфа насильно поставит тебе метку?» — снова спросил Гу Лию.

Ань Лань прищурился, подошёл и спросил: «Эй, ты волнуешься за меня? Просыпайся, брат, я ещё не омега».

«Я просто говорю... если», — Гу Лиюй все еще выглядел серьезным.

Поскольку они были так близки, Ань Лань увидел в глазах Гу Лиюй себя — особого, яркого и живого.

«Если я стану омегой, первым делом запишусь на курсы самообороны. Моя мама всегда была до смешного самоуверенной и считала меня красавчиком», — ответил Ань Лань.

Было ли это иллюзией или нет, Гу Лиюй, казалось, улыбался, хотя его улыбка всегда была едва заметной.

Но это была та не столь очевидная кривизна, которая выглядела как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, как будто в кажущейся холодной истории скрывались теплые детали и трогательный финал.

«Я тоже могу тебя научить».

«Научи меня самообороне?» Ань Лань тоже улыбнулся.

«Но, возможно… человеком, от которого тебе нужно больше всего защищаться, стану я».

"Хм?"

«Тетя должна быть более уверенной в тебе, потому что ты действительно красивый».

Голос Гу Лиюй все еще был неровным, но в нем чувствовалась искренность.

Ань Лань вспомнил ту ночь, когда Гу Лиюй стоял перед его книжной полкой и говорил, что его детские фотографии были «очень красивыми».

Этот завтрак действительно приготовил Гу Лиюй. Оплатив счёт, Ань Лань заказал ещё порцию роллов с рисовой лапшой, луком-пореем и свежими креветками.

«Отнести его в класс?» — спросил Гу Лиюй.

«Для старосты. В прошлый раз он просил меня угостить его завтраком», — с улыбкой сказала Ань Лань.

По дороге Гу Лиюй не произнес ни слова...

Когда Сюй Синжань пришел, он увидел на своем столе упакованные роллы с рисовой лапшой и сразу же улыбнулся.

Повернув голову, он увидел, что головы Ань Лань и Цяо Чуло склонились друг к другу, глубоко поглощенные разговором.

«Спасибо, что купили мне завтрак», — сказал Сюй Синжан.

«А? Откуда ты знаешь, что я его купил?»

«Стиль Лань», — сказал Сюй Синжан.

В этот момент в класс неожиданно вошел Сяо Чэнь.

Он подошел к заднему ряду Ань Ланя и положил свой рюкзак в ящик.

Все в классе невольно взглянули на время. Сяо Чэнь был не из тех, кто приходит в класс до начала утренней самоподготовки.

Случай его побега из дома был широко известен. Может быть, после побега у него также произошла перемена в характере?

Однако выражение его лица было недобрым, вялым, как будто он мог легко схватить кого-то и использовать его как боксерскую грушу.

Все благоразумно сидели на своих местах, занимаясь своими делами и даже не смея слишком громко списывать домашнее задание.

Но что ещё важнее, Сяо Чэнь просидел на своём месте больше минуты, не наклонившись, не лёг и не заснул. Его одноклассники в первом ряду, видимо, подумали, что у них недостаточно прямая спина, и выгнули шеи.

Сюй Синжань уже начала есть роллы с рисовой лапшой. С тех пор, как школа начала выдавать питательные обеды, её редко можно было увидеть за столом в классе. Несколько девочек и даже омеги не могли не поглядывать в её сторону.

Сюй Синжань, не обращая внимания на чужие взгляды, наслаждался едой, словно роскошным пиршеством. Первым делом он открыл круглый пластиковый контейнер с соусом.

Крышка с хлопком открылась, и насыщенный аромат соуса распространился по всему классу.

Глава 37: Средневековая легенда отметка

Затем Сюй Синжань полил соусом нежные и эластичные роллы из рисовой лапши. Под полупрозрачной корочкой розовые креветки и аромат лука-порея смешались с соусом. Сюй Синжань неторопливо взял кусочек, отправил в рот и съел.

В этот момент Ань Лань всё ещё проверял, куда доставили пробник аромата, купленный им в приложении. Цяо Чуло отправила сообщение: «Я тоже хочу его понюхать», — и передал его Ань Лань. Они продолжали стоять, сдвинув головы, словно подземные рабочие, обсуждающие что-то.

Сюй Синжань съел треть и повернул голову: «Что ты делаешь?»

«А? Мы ничего не делаем».

«Вы склонили головы друг к другу, но разговора не слышно. Что-то не так», — намёком заметил Сюй Синжань.

«Нет, как тут может быть что-то не так? Староста, ты слишком много об этом думаешь».

«Это правда?» — голос Сюй Синжань немного дрогнул.

Внезапно позади них раздался звук передвигающегося стола. Ань Лань и Цяо Чуло обернулись и увидели, как Сяо Чэнь встаёт.

Он подошел к Сюй Синжань и сказал: «Я голоден, я возьму это».

Но прежде чем он взял роллы с рисовой лапшой, Сюй Синжань внезапно схватил Сяо Чэня за запястье, приподнял его подбородок и улыбнулся: «Если ты голоден, я закажу тебе еду на вынос. Но этот ролл с рисовой лапшой — мой».

В классе воцарилась гробовая тишина. Все одновременно опустили головы, и только Ань Лань посмотрела на них, подняв брови.

Сяо Чэнь нахмурился, а его лицо стало ещё бледнее обычного. Вспоминая о том, что произошло дома у Сяо Чэня, Ань Лань невольно подумал, что, возможно, Сяо Чэнь не поужинал и не позавтракал, а теперь находится в состоянии гипогликемии, склонном к гневу.

Ань Лань быстро вытащил рюкзак Цяо Чуло, лежавший рядом с ним.

«Эй, что ты делаешь?»

«Боюсь, они будут выделять феромоны», — Ань Лань достал из рюкзака Цяо Чуло два «Сникерса».

Цяо Чуло немного расстроился, но он также надеялся, что эти два больших парня не создадут ему никаких проблем.

Ань Лань поддержал стол одной рукой, вытянул другую руку и протянул Сняо Чену «Сникерс»: «Лучше ешь «Сникерс»!»

«Зачем? Я хочу это съесть», — Сяо Чэнь опустил глаза и посмотрел на упакованную коробку, которую прижал к земле Сюй Синжань.

«Это лук-порей с креветками! После того, как съешь его, сколько ни чисти зубы, он не поможет, и его не подавишь феромонами», — серьёзно сказал Ань Лань.

Сяо Чэнь взглянул на Сюй Синжаня.

«Сникерс может восполнить энергию, а сладкие вещи делают людей счастливыми», — серьезно сказал Ань Лань, поглаживая волосы Сяо Чэня.

Только тогда Сяо Чэнь отпустил руку, взял «Сникерс» у Ань Лань, с хрустом впился зубами в упаковку, и с яростной силой упаковка «Сникерса» раскрылась. Он впился зубами с такой силой, словно это были кости Сюй Синжань.

Сюй Синжань вел себя так, будто ничего не произошло, и спокойно доел рулетики из рисовой лапши.

В этот момент телефон Ань Ланя завибрировал. Он не обратил на это особого внимания, достал учебник китайского и приготовился заучивать древние тексты.

Цяо Чуло, стоявший рядом, толкнул его локтем и прошептал: «Проверь группу».

Ань Лань с подозрением опустил голову и обнаружил, что Сяо Чэнь отметил его в группе.

Сяо Чэнь @ Ань Лань всегда хочет спать: [Принеси мне завтра завтрак, он пахнет чудесно.]

А еще там был блестящий красный конверт.

Ань Лань, просто принесший завтрак, подумал, что это ничего. Он нажал кнопку «Проверить» и обнаружил 200 юаней.

Босс, я могу съесть двадцать коробок рулетов с рисовой лапшой!

Ань Лань ответил: [Нет проблем!]

Внезапно Ань Лань поймал на себе несколько восхищённых взглядов одноклассников. Он был, пожалуй, единственным в классе, кто мог получить красный конверт от Сяо Чэня.

В это время Сюй Синжань снова напал на Ань Ланя.

[Спасибо за завтрак, очень вкусно. Если можешь, принеси и мне.]

Затем еще один прыгающий красный конверт.

Ань Лань нажала «проверить», и, черт возьми, еще 200 юаней!

Его фонд на завтрак становится все более и более существенным.

В этот момент взгляды, устремлённые на него, были полны глубокого уважения. Ань Лань первым в классе получил красные конверты сразу от двух важных персон.

Цяо Чуло, стоявший рядом с ним, ухмыльнулся и сказал: «Пусть наша школьная трава тоже пришлёт тебе красный конверт. Собрав трёх важных персон, ты будешь в полном составе. Ха-ха!»

Как только Цяо Чуло произнес слова, в группе снова пробежала дрожь.

Несколько одноклассников в классе воскликнули: «Ух ты!»

Ань Лань опустил голову, чтобы взглянуть, и чуть не поперхнулся собственной слюной — Гу Лиюй прислал красный конверт с надписью «Готово».

Очевидно, он услышал, что сказал Цяо Чуло!

Ань Лань повернул голову и посмотрел в сторону Гу Лиюя. Этот здоровяк всё ещё выглядел так, словно изучал что-то, подперев подбородок, словно это не он отправил красный конверт.

«Эй, что ты пытаешься замутить!» — сказал Ань Лань Гу Лию.

Затем он увидел, как Гу Лиюй достал телефон и медленно ввел данные одной рукой.

Гу Лиюй: [Завтрашний завтрак у меня дома включает в себя куриный суп с грибами мацутакэ, лапшу, вареную икру трески, пюре из сушеных гребешков и гороха, а также пирог с красными финиками.]

Ань Лань не мог не почувствовать зависть.

Гу Лиюй не успел закончить печатать свое сообщение, как пришло следующее предложение: [Как насчет того, чтобы прийти ко мне сегодня вечером посмотреть фильм ужасов?]

Ань Лань почесал затылок. Это приглашение было таким странным: [Почему фильм ужасов?]

Гу Лиюй: [Ты испугаешься после просмотра фильма ужасов, и тогда я смогу проводить тебя до сна. На следующий день мы сможем позавтракать вместе.]

Это Гу Лиюй!

Ань Лань не мог перестать смеяться, закрыв глаза. В прошлый раз, в день рождения Гу Лиюя, чтобы удержать его, Ань Лань солгал, что испугался после просмотра фильма ужасов с Цяо Чуло, и предложил остаться и переспать с ним. Неожиданно Гу Лиюй воспринял это всерьёз и даже помнит об этом до сих пор.

Зная, что мать Гу Лиюй большую часть времени отсутствует дома, Ань Лань не чувствовал себя скованной.

Ан Лань: [Давай займёмся этим после школы. Но я не буду смотреть с тобой фильм ужасов.]

Гу Лиюй спросил: [Тогда что же нам смотреть?]

Ан Лань: [Давайте решим несколько практических задач! Знаешь, ежемесячный экзамен в четверг и пятницу!]

Вероятно, из-за договоренности с Гу Лиюй Ань Лань почувствовал, что сегодняшний день выдался особенно длинным.

Во время позднего самоподготовки после школы Ань Лань закончил все контрольные работы, даже комплексный тест по естествознанию, который ему больше всего не нравился. Гу Лиюй был слишком серьёзным, и что, если они действительно не сделают домашнее задание вечером и вместе будут смотреть фильмы ужасов?

В половине десятого вечера, после окончания позднего самостоятельного обучения, Балд Цян с трибуны неоднократно подчеркивал: «Ежемесячные экзамены в четверг. Если я застану кого-нибудь из вас за сидением в интернет-кафе, на ночных рынках и в других местах после позднего самостоятельного обучения, я заставлю вас стоять до вступительного экзамена в колледж. Не садитесь перед вступительным экзаменом!»

На самом деле, «угроза» Балда Цяна была совершенно излишней. Двух слов «ежемесячный осмотр» было достаточно, чтобы всем стало тяжело на душе.

Все собрали вещи и разошлись по домам. Ань Лань и Цяо Чуло подошли к школьным воротам, чтобы проверить велосипеды общего пользования.

Ан Лан осмотрел одного, но не спешил уходить. Он нажал на кнопку другого велосипеда, не зная, кого он ждёт.

Лишь когда Гу Лиюй, неся рюкзак, вышел на улицу, Ань Лань помахал ему рукой.

Цяо Чуло расширил глаза. «Ань Лань, ты ждёшь Гу Лиюй?»

Ань Лань толкнул Цяо Чуло локтем и прошептал: «Я провожу тебя домой со школьной травой. Доволен?»

Цяо Чуло затряс головой, словно барабаном. «Боюсь, я слишком разнервничаюсь. Могу врезаться в тебя на велосипеде».

«А? Почему бы не въехать на велосипеде на школьную лужайку?» Ань Лань не совсем понял логику Цяо Чуло.

«Потому что я нервничаю. Я не смею приближаться к школьной траве, поэтому могу только опереться на тебя!»

Гу Лиюй подошел к Ань Лань, достал телефон, чтобы отсканировать код, и сказал: «Когда ты поедешь в сторону Ань Лань, я тебя остановлю».

Цяо Чуло вздрогнул, почувствовав угрозу со стороны школьной травы.

На зависть многим одноклассникам, Цяо Чуло ехал между Гу Лиюй слева и Ань Лань справа. Он выглядел так, будто ехал на велосипеде-зомби, держа спину прямо, создавая акробатический эффект езды на велосипеде по канату. На каждом перекрёстке он ужасно нервничал, опасаясь столкнуться с Ань Лань справа.

Ань Лань, напротив, непринужденно беседовала с Цяо Чуло, выглядя равнодушным.

«А, Ло, последний вопрос сегодняшнего мини-теста по комплексному естествознанию. Сначала я думал, что основное внимание уделяется расчету плавучести, но оказалось, что это ускорение!»

«Да ладно? Я и не заметил…» Пальцы Цяо Чуло на руле побелели.

Не разговаривай со мной! Каждый раз, когда ты говоришь со мной, мне хочется опереться на тебя!

«Сегодня учитель английского дал полезную схему для письменного задания. Однако эти классические конструкции предложений, если все будут их использовать, перестанут быть такими классическими». Ань Лань наклонил голову и посмотрел на Цяо Чуло. «Ало, что с тобой? Ли Чжэннань, этот идиот, снова издевается над тобой?»

«Это не Ли Чжэннань…» Цяо Чуло напряг шею, не смея взглянуть на стоявшую рядом с ним Гу Лиюй.

«Лишь бы это был не Ли Чжэннань».

Бедный маленький Цяо даже не подозревал, как много ему хотелось рассказать Ань Лань. Бро, давай поменяемся местами. Ты едешь рядом со школьной травой, а я буду твоим хвостиком.

Когда они подошли к въезду в жилой район Цяо Чуло, спина маленького Цяо была покрыта тонким слоем пота. Огни на воротах казались ему финишной чертой забега на 10 000 метров. Его напряжённое сердце бешено колотилось.

«Э-э... Ну... Желаю тебе счастья сегодня вечером», — Цяо Чуло похлопал Ань Ланя по плечу, бросил эту фразу без всякого контекста и убежал.

Оставив позади растерянного Ань Ланя.

«Почему он сегодня пожелал мне счастья? Разве я не был счастлив вчера?»

«Пойдем», — Гу Лиюй похлопал Ань Ланя по плечу.

Сначала Ань Лань думал, что дом Гу Лию будет роскошной виллой, но неожиданно Гу Лию привел его в элитный жилой комплекс.

Безопасность здесь была очень строгой. Гу Лиюй заполнил анкету посетителя для Ань Лань, и только после этого они прошли проверку безопасности.

В округе было тихо. Ань Лань не знал, стоит ли спрашивать Гу Лиюй.

Они вошли в лифт, и только тогда Ань Лань нерешительно спросил: «Ваш дом… это квартира?»

«Это то, что я купил сам», — ответил Гу Лиюй.

«Ты… сам купил? Теперь зарабатываешь?»

«Мама каждый месяц даёт мне фиксированную сумму денег, которую я могу использовать по своему усмотрению. Я вложил эти деньги в кое-какие инвестиции, а потом купил эту квартиру», — объяснил Гу Лиюй.

Похоже, Гу Лиюй вообще не жил со своей семьей.

В квартирах здесь в основном стояли замки с отпечатками пальцев. Гу Лиюй открыл дверь, и в квартире зажегся свет. Ань Лань невольно позавидовал, заглянув внутрь.

Квартиры в этом комплексе в основном располагались по одной на этаже и были выполнены в стиле лофт.

Гостиная была просторной, с мягким и удобным ковром. Даже тапочки не пришлось надевать, если снимал обувь.

Ань Лань изначально думал, что дом Гу Лию будет оформлен в холодных тонах, в минималистичном европейском стиле, но, к его удивлению, квартира оказалась в теплых тонах.

На диване лежали светло-коричневые подушки, располагающие к тому, чтобы прилечь и расслабиться.

Больше всего Ань Ланя поразило то, что у Гу Лиюй целая стена была заставлена книжными полками, заполненными различными книгами.

В отличие от его собственной коллекции манги и популярных романов, книжная полка Гу Лию охватывала широкий спектр, включая компьютерные технологии, эволюцию истории человечества и, что самое главное, целый ряд книг по расшифровке феромонов.

«Ты… прочитал все эти книги?» — спросил Ань Лань, небрежно взяв в руки одну под названием «Потенциал синтеза альфа-феромона».

Страницы были аккуратными, без заломов на углах, но потертый корешок указывал на то, что книгу читали.

«Да», — ответил Гу Лию.

«Ты так много читаешь. Но как тебе удаётся прочитать все книги, если их так много?»

«Я читаю сравнительно быстро», — ответил Гу Лиюй.

«А как насчёт этой книги, в которой больше трёхсот страниц? Сколько времени тебе нужно, чтобы её закончить?» — с любопытством спросил Ань Лань.

Читая такие научные книги, Ань Лань обычно засыпал, пролистав первые несколько страниц.

«Двадцать-тридцать минут», — ответил Гу Лиюй.

«Так быстро?»

«Большая часть содержания этой книги носит умозрительный характер. В ней обсуждается, вызывают ли феромоны альфа-самцов взаимное притяжение, но нет никаких доказательств, поэтому глубина чтения не слишком ценна», — пояснил Гу Лиюй.

Ань Лань поставил книгу на место и посмотрел на верхние полки. Прямо под рукой он обнаружил ряд книг по европейской тёмной магии, что было весьма неожиданно.

«Ты действительно всё читаеш ».

Кончики его пальцев коснулись корешка книги, но вытащить её оказалось непросто. Рядом с книжной полкой стояла деревянная раздвижная лестница, на которой можно было сидеть и читать, а также отодвигать её, чтобы дотянуться до верхних полок.

Поскольку он был у Гу Лию впервые, книги, разложенные выше, могли оказаться более ценными. Ань Лань решил не тянуться к ним.

«Хочешь это прочитать?»

Ань Лань не заметил, как Гу Лиюй подошёл к нему сзади. Гу Лиюй, казалось, слегка коснулся грудью спины Ань Ланя. Голос его был тихим, одна рука лежала на полке возле уха Ань Ланя, а другая легко тянулась к книге.

Это была толстая книга в твёрдом переплёте. Ань Лань почувствовал её вес, когда взял её, но Гу Лиюй поднял её без усилий.

Ань Лань прислонил книгу к полке и осторожно открыл её. Книга оказалась интереснее, чем он предполагал: в ней было множество средневековых европейских историй о волшебниках, магические схемы, мистические заклинания и несколько странных, но красивых иллюстраций.

«Эта история мне нравится больше всего», — рука Гу Лию обняла Ань Ланя, его тонкие пальцы листали страницы.

Ань Лань вдруг понял, что Гу Лиюй почти окружил его. Когда Гу Лиюй заговорил у самого его уха, его голос, обычно чистый и холодный, теперь казался тёплым и чарующим, возможно, из-за освещения.

Это прозвучало несколько двусмысленно, и Ань Лань хотел уйти, но Гу Лиюй продолжил: «В то время многие люди считали, что очаровательные волшебники на самом деле просто омеги».

Повернув голову, Ань Лань заметил, что взгляд Гу Лиюя устремлён на книгу. Его взгляд был сосредоточенным, и, казалось, он был искренне заинтересован. Ань Лань же, напротив, почувствовал себя немного виноватым, сочтя эту ситуацию «неоднозначной».

«О чем эта история?» — спросил Ань Лань.

Жил-был волшебник по имени Хелар, открывший дифференциацию людей. Он выдвинул гипотезу об альфах и омегах, но не смог убедить церковь. Его приговорили к сожжению на костре. Хелар, как его называют сегодня, был исключительным омегой. Во время казни он мог выделять свои феромоны, чтобы привлечь альф и спастись, но решил этого не делать.

«Он что… сгорел заживо?» — спросил Ань Лань.

Нет. Его спас рыцарь и сбежал с ним. Позже они жили в укрытии, у них родились дети, а один из их потомков стал тамплиером и спас короля в битве. Когда король захотел сделать его герцогом, он отказался и сказал королю, что он сын волшебника Хелара.

«И потом? Король ему поверил?»

Король поверил ему, но власть церкви была чрезвычайно сильна. К счастью, в то время страна была в смятении. Сын Хелара повёл рыцарей на защиту страны и, одержав победу, открыто признался народу в том, кто его родители. Общественность ценила его и доверяла ему, положив начало исследованиям альфы и омеги. Если бы церковь сожгла или наказала рыцаря, она потеряла бы доверие народа, поэтому ей пришлось сотрудничать с королём и признать вступление человечества в новую гендерную эру. Сын Хелара стал первым рыцарем-тамплиером с полом омеги.

«О, я знаю эту историю. Но многие говорят, что это всего лишь легенда, потому что нет никаких достоверных документальных свидетельств или доказательств».

«В прошлом году была обнаружена гробница средневекового короля, и в её гробнице статуя этого рыцаря-тамплиера охраняла гроб короля. Также было найдено большое количество рукописей об этом рыцаре», — сказал Гу Лиюй.

Так церковь или король уничтожили следы существования этого рыцаря-тамплиера?» Ань Лань был слишком любопытен.

«Никаких документов, указывающих на причину, нет. Но в церковных записях содержится множество неявно упомянутых сведений об этом рыцаре-тамплиере, в основном положительных».

«Так... это король?»

Гу Лиюй похлопал Ань Ланя по плечу и сказал: «Ты разве не собираешься сегодня вечером заниматься? Ежемесячный экзамен в четверг».

«После того, как ты рассказал мне такую историю, я всё думаю, почему следы существования этого тамплиера были стёрты. У меня нет настроения учиться».

Честно говоря, Гу Лиюй не был настоящим мастером повествования, потому что его голос всегда звучал холодно и отстранённо. Впрочем, Гу Лиюй редко говорил, что ему понравилась какая-то определённая история.

Но что действительно интриговало Ань Ланя, так это то, какая часть истории понравилась Гу Лию.

«Как насчет того, чтобы ты рассказал мне, почему, по-твоему, следы существования этого тамплиера были стёрты? Не относись к этому как к научной дискуссии, не беспокойся о логике и доказательствах. Просто расскажи мне, основываясь на своих ощущениях?» Ань Лань взял книгу и последовал за Гу Лиюй.

Гу Лиюй шаг за шагом поднялся на второй этаж, в спальню на втором этаже. В полуоткрытом пространстве стояла большая кровать и гардеробная. Гу Лиюй достал из шкафа пижаму и протянул её Ань Лань.

«Уже поздно. Если я закончу рассказывать, ты умоешься и пойдёшь спать?»

"Конечно."

Гу Лиюй опустил взгляд, на мгновение задумался и сказал: «Потому что этот король был альфой. Столкнувшись с таким могущественным и прекрасным омегой, его собственнические чувства вышли из-под контроля. Будучи тамплиером, этот омега был божеством в глазах всех подданных. В конце концов, короля свела с ума собственная собственническая страсть. Он хотел стереть не существование этого омеги, а саму идею о том, что он был неприкасаемым богом в глазах всех. Но, полагаю, этот омега в конце концов покинул короля, исчезнув, как Хелар».

«Значит, царь мог только создать статую в своем мавзолее, чтобы сделать вид, что омега его охраняет, и написать все об этом омеге, но при этом эгоистично желать только помнить о нем?»

«Я закончил рассуждать. Может, тебе стоит пойти помыться?»

Ань Лань вздохнул, положил книгу на прикроватный столик и сказал: «Если бы это была сказка на ночь, ты, рассказчик, разрушил бы все детские фантазии».

«Извините, я не очень романтичен».

Извинения Гу Лию были искренними.

Ань Лань улыбнулся. По сравнению с недостижимой романтикой искренность Гу Лию была поистине прекрасной частью.

Подняв голову, Ань Лань с другой стороны кровати заметил свой стрелковый костюм, который он носил раньше.

Непристойные размышления Цяо Чуло заполонили разум Ань Ланя — Гу Лиюй надевал на лицо охотничий костюм Ань Ланя, закрывал глаза и вдыхал его запах, занимаясь чем-то неописуемым.

Сердце Ань Лань словно ударило током, и он сжал кулаки.

Когда Гу Лиюй приблизился сзади, Ань Лань пришлось быть начеку.

«Я не могу влезть в этот стрелковый костюм, он сидит на тебе лучше всего», — прозвучал спокойный и уравновешенный голос Гу Лиюй.

"Хм?"

«Я уже постирал его. Хочешь завтра забрать его с собой?» — спросил Гу Лиюй.

Напряженное сердце Ань Ланя мгновенно расслабилось. О чем он только думал? Гу Лиюй просто положил костюм на кровать, чтобы он его забрал, а не для чего-то еще!

Ань Лань, о Ань Лань, тебя Цяо Чуло промыл? Как ты могла подумать, что Гу Лиюй способен на такое?

«Конечно! Спасибо!»

Гу Лиюй всё равно не влез бы в него. Если бы Ань Лань не взял его, этот высококачественный стрелковый костюм просто пропал бы зря, пылившись в углу.

Автору есть что сказать:

Ань Лань, дорогая, твой возлюбленный Цяо Чуло предлагает тебе освободить его. Иначе после занятий тебя будет слишком страшно сопровождать несколько альфа-шишек.

Глава 38: Любовь снисходительна

Когда Ань Лань обернулся, он не заметил, как Гу Лиюй медленно разжал кулак, словно Ань Лань почти раскрыл какую-то тайну.

Гу Лиюй повел Ань Лан в ванную.

В ванной комнате была и ванна, и душ, но было уже довольно поздно, и времени на ванну, очевидно, не было.

Гу Лиюй отрегулировал температуру воды, сказал Ань Ланю, где находятся гель для душа и шампунь, а затем ушел.

Учитывая уровень жизни Гу Лиюя, можно было подумать, что он пользовался дорогими импортными принадлежностями. Однако на столе стояли исключительно простые вещи: флакон освежающего геля для душа Dove с ароматом огурца и шампунь. Аромат шампуня напоминал тот, которым обычно пользовался Ань Лань.

Тёплая вода полилась с макушки Ань Ланя. Внезапно он вспомнил, что не спросил Гу Лию, какая часть истории ему понравилась.

Судя по тому, что только что сказал Гу Лиюй, похоже, он не испытывал никаких чувств по поводу окончания истории.

Может ли это быть контратакой омеги, меняющей не только восприятие людей, но и меняющей отношение церкви?

Приняв душ, Ань Лань надел пижаму, которую ему подарил Гу Лиюй. Цяо Чуло часто называл Ань Ланя «ходячей вешалкой»: он выглядел великолепно в любой одежде. Однако перед Гу Лиюй это выглядело несколько неубедительно.

Свободная пижама висела на теле Ань Ланя, обнажая почти ключицы. Открыв дверь ванной, он увидел Гу Лиюй, прислонившегося к стене, скрестив руки на груди и повернутым к двери лицом, словно долго его ожидавшего.

«Эй, что ты...»

Гу Лиюй отпустил его руки, и только тогда Ань Лань заметил, что тот держит банное полотенце, которое он тут же положил ему на голову.

Сквозь полотенце Ань Лань чувствовал, как пальцы Гу Лиюй давят на его макушку, нежно разминая волосы.

«Высуши волосы».

«Хорошо, спасибо».

Ань Лань сидел один у кровати, сушил волосы феном и небрежно брал телефон в руки. И, конечно же, Цяо Чуло отправил несколько сообщений.

Сяо Цяо: [Ты предал меня, обманув школьную травку. Я хочу развода.]

Ань Лань невольно улыбнулся. Сяо Цяо, с твоими ограниченными перспективами ты хочешь развестись со мной?

Судя по всему, спустя некоторое время после бездействия, пришло второе сообщение от Сяо Цяо: [Чёрт, ты меня игнорируешь? Ты сейчас что-то неописуемое делаешь со школьной травой?]

Упомянув «неописуемое», Ань Лань снова повернул голову, чтобы взглянуть на стрелковый костюм, лежащий по другую сторону кровати.

В его сознании неожиданно мелькнул образ.

Гу Лиюй сидел на краю кровати, выпрямившись, словно молодой тополь, его длинные ноги были слегка скрещены, создавая некий многозначительный угол.

Он медленно расстегнул молнию на стрелковом костюме, неторопливо открывая его. Он повернулся лицом вбок, осторожно вдыхая аромат изнутри костюма. Затем он закрыл им лицо, придерживая костюм одной рукой, в то время как другая, несмотря на свой благородный и отчуждённый характер, теперь была покрыта лёгким покраснением от запястья до кончиков пальцев.

Место, которое, как все думали, не будет привлечено внешним миром, его будет трудно спровоцировать и оно навсегда останется тихим… набирало силу.

Ань Лань ахнул, потрясенный мыслями, возникшими у него в голове.

Он с силой сглотнул слюну, опустил голову и обнаружил третье сообщение Цяо Чуло: «[Забыл упомянуть, это хорошая возможность. Высококлассные альфы могут уметь контролировать свои феромоны в присутствии посторонних, но дома они обязательно оставят следы.]»

Ань Лань мгновенно поняла смысл слов Цяо Чуло.

Его обоняние было более чувствительным, чем у обычного человека. Если высококлассный альфа-самец намеренно сдерживал свои феромоны в общественных местах, например, в школе, сделать то же самое дома было бы невозможно.

Как только вы выпустите феромоны, неизбежно останутся следы.

Ань Лань поднял стрелковый костюм и понюхал его.

Он ощутил слабый и освежающий аромат — запах специального моющего средства для стрелковых костюмов.

Кроме этого запаха, никаких других запахов не было.

Если бы Гу Лиюй действительно совершил что-то неподобающее в этом стрелковом костюме, он бы наверняка учуял запах Ань Лань, и даже сильный аромат его феромонов. Но… Ань Лань ничего не нашёл.

Это означало, что Гу Лиюй не следовал сценарию Цяо Чуло и не совершал эти неловкие поступки.

Ань Лань вздохнул с облегчением, но ему было искренне любопытно, какой аромат феромонов выделял Гу Лиюй. Подняв бровь, Ань Лань посмотрел на большую кровать. Он не мог поверить, что Гу Лиюй, даже во сне, не испускал никаких феромонов.

Ань Лань уткнулся лицом в подушку и с силой втянул в неё воздух. На этой подушке, должно быть, спал Гу Лиюй, и от неё исходил тот же запах, что и от шампуня в ванной.

«Ни в коем случае, даже следа нет?»

Ань Лань перевернул подушку на другую сторону и снова понюхал. Помимо запаха шампуня, в воздухе чувствовался аромат стирального порошка.

На подушке ничего не было, вероятно, потому, что площадь соприкосновения была слишком мала. Если бы Гу Лиюй что-то сделал, запах бы точно остался.

Все были обычными молодыми людьми 18+ лет; если бы Гу Лиюй действительно ничего не сделал, ему бы следовало пойти к урологу!

Ань Лань поднял одеяло, прислонился к кровати и накрылся им. В этом замкнутом пространстве Ань Лань внимательно принюхался.

…Ладно, стиральный порошок Гу Лиюй пах очень приятно.

Кроме этого, он ничего больше обнаружить не смог.

Край кровати опустился, указывая на возвращение Гу Лиюя. Почему он вернулся так быстро?

«Знаешь, как это выглядит, когда укрываешься моим одеялом?»

Сквозь одеяло холодный голос Гу Лиюй прозвучал, словно кипяток, неожиданно обжигая нервы Ань Ланя. Кровь прилила к определённому месту, которое Ань Лань не мог назвать.

«Я просто чувствую запах вашего стирального порошка дома».

Ань Лань откинул одеяло и, как только поднял глаза, встретился взглядом с Гу Лиюй.

Его взгляд, словно пылающий, скользнул по взволнованному сердцу Ань Лань, внезапно воспламенив его. Ань Лань резко откинулся назад, инстинктивно отстраняясь от него.

«Но, кажется, ты тоскуешь по своему альфе, отчаянно вдыхаешь его запах».

Голос Гу Лиюй был спокоен и ровен, но произносить такие слова без малейших колебаний было само по себе ненормально.

Пламя между ними разгоралось всё сильнее, и на спине Ань Ланя выступил тонкий слой пота. Это был не холодный пот, а беспокойство в теле: чем больше оно подавляло, тем жарче становилось.

«Я не омега». Ань Лань чувствовал, что пытается уйти от этой темы, но в итоге вернулся к ней.

Гу Лиюй подпер подбородок, склонив голову набок. С этого ракурса он мог ясно видеть Ань Ланя, который уже опустил голову.

«Когда альфа скучает по любимому человеку, он делает то же самое».

Гу Лиюй использовал термин «любимый человек» вместо «омега». Однако кого Гу Лиюй считал своим любимым человеком?

Произнесение этих слов вызывало у людей необъяснимое беспокойство.

«Я думал, что как только маркировка будет сделана, альфы будут полностью доверять омегам». Ань Лан просто хотел уйти от этой темы, но каким-то образом вернулся к ней.

«Если кто-то поселился в твоём сердце, даже если ты отмечен тысячей или десятком тысяч раз, он всё равно будет чувствовать себя неловко. Ведь невозможно, чтобы один человек полностью владел другим; каждый человек — самостоятельная личность со своими мыслями», — тихо сказал Гу Лиюй.

Ань Лань пристально смотрела в глаза Гу Лиюй, словно внутри них был другой мир, тысячи ярких огней, горящих в тишине, ожидая, когда кто-нибудь откроет этот яркий и великолепный мир, существующий только для одного человека.

«Чем больше человек понимает эту истину, тем легче сойти с ума», — сказал Гу Лиюй.

Сердце Ань Ланя екнуло.

Гу Юньли и его жена когда-то были страстно влюблены, и как Гу Юньли мог не оставить след на своей жене? И всё же он сошёл с ума.

«Некоторые говорят, что симпатия — это снисходительность, а любовь — это сдержанность. Но сдержанность — самая невыносимая вещь на свете».

Гу Лиюй выпрямил спину, и расстояние между ними немного увеличилось.

Гнетущее чувство изоляции друг от друга исчезло, но Ань Лань не почувствовал облегчения.

Гу Лиюй тихо спросил: «Могу ли я спать рядом с тобой?»

«Если ты не будешь спать здесь… то где же ты собираешься спать?» Ань Лань колебался.

«Но мне показалось, что ты меня только что немного побаиваешься».

«Я боюсь привидений, но тебя я не боюсь».

"Действительно?"

«Да, действительно».

Ань Лань опустился на подушку и положил голову на нее.

Одеяло приподнялось, и с другой стороны показалось теплое тело. Гу Лиюй не приближался к Ань Лань, а лежал поодаль.

Гу Лиюй протянул руку, нажал кнопку, и вся квартира медленно погрузилась во тьму сверху донизу.

«Я думаю… ты неправильно понял эту поговорку», — сказал Ань Лань.

"Который из?"

«Я думаю, что правильно было бы сказать: «Симпатия — это сдержанность, а любовь — это потворство».

«Почему?» — спросил Гу Лиюй.

Ань Лань не видел его лица, а слышал только его голос, в котором, как ни странно, слышались нотки невинности и любопытства.

«Потому что одна лишь симпатия позволяет подавлять и сдерживать. Но когда ты по-настоящему любишь кого-то, как ты можешь это выносить?» Ань Лань повернулся, и, когда его глаза привыкли к темноте, он увидел профиль Гу Лиюй — изящный лоб, прямую и волевой переносицу и губы, вызывающие интригующие мысли.

«Если такой альфа, как я, не сможет контролировать, это станет для него катастрофой».

Есть такая поговорка: «Чашка должна быть похожа на чайник». Если вы — катастрофа, которая всё разрушает, то этот человек превосходно умеет восстанавливаться после катастроф, возводить ещё более прочные дома, укреплять стены и плотины, обеспечивая вам достаточную безопасность. Они любую катастрофу превращают в возрождение.

«Такого человека не существует», — сказал Гу Лиюй.

«Если вы можете легко найти такого человека, то такой человек потеряет смысл».

Ань Лань на мгновение задумался, не желая, чтобы Гу Лиюй продолжал затрагивать эту тему.

«Кстати, ты говорил, что тебе очень нравится эта средневековая история. Что тебе в ней нравится больше? Контратака рыцарей или их изначальная преданность как господина и вассала?» — спросил Ань Лань.

«Мне нравится только начало этой истории», — сказал Гу Лиюй.

«Начало?»

«Когда волшебник Хелар был приговорен к сожжению, его рыцарь превзошел мирские и религиозные убеждения, чтобы забрать его», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань внезапно понял истинные цели Гу Лиюя.

Гу Лиюй был казненным волшебником, а его рыцаря нигде не было видно.

Ань Лань понимал, что не может подойти и обнять его, ведь он был ещё слабее Гу Лиюя и не имел права сочувствовать. Ань Лань мог лишь протянуть руку и нежно потянуть Гу Лиюй за край пижамы.

Когда оба замолчали и окончательно успокоились, Ань Лань обнаружил, что не может заснуть.

В то время как дыхание Гу Лиюй стабилизировалось, сердце Ань Ланя забилось чаще.

Перед сном Цяо Чуло произнес следующее: «[Даже самый высококлассный альфа не может ничего контролировать во сне. Запястья и шея имеют решающее значение.]»

Ань Лань затаил дыхание. Он не смел пошевелиться, боясь разбудить Гу Лию. Затем он потянулся к его шее.

Тонкая шея Гу Лиюй теперь беззащитно лежала на подушке. Кадык медленно двигался в такт дыханию, словно вынашивая дремлющую во тьме силу, готовую в любой момент вырваться наружу и поглотить Ань Ланя.

Сердце Ань Ланя колотилось, словно от кофеина. Он согнулся пополам, руки едва держали его, слегка дрожа.

Линия подбородка Гу Лиюя была изящной и упругой. Несмотря на то, что ему было всего восемнадцать лет, от него веяло зрелой силой.

Кончик носа Ань Лана приблизился, медленно и глубоко вдыхая запах.

Запах был как у геля для душа Dove.

Ань Лань закрыл глаза, тщательно удаляя все искусственные ароматы, ища наиболее естественный и оригинальный запах.

Однако он ничего не нашел.

Он не мог понять, почему тот бессознательно выделяет феромоны, но Гу Лиюй мог оставаться абсолютно герметичным.

Ань Лань попытался снова заснуть, но запах феромонов Гу Лиюй вызвал у него противоречивые чувства. Не найдя ответа, он был обречён на бессонную ночь.

Разум Ань Ланя был в хаосе, наполненный мыслями о Гу Лию.

Он стоял на трибуне, не обращая внимания на многочисленные пары глаз, и исправлял неправильно написанные слова, написанные Ань Ланем.

Когда феромоны Ли Чжэннаня стали вызывать у Ань Ланя беспокойство, рядом с ним внезапно появился Гу Лиюй. Он закрыл рукой глаза Ань Ланя, и в этот момент мир наполнился чувством безопасности.

Когда Ань Лань был угнетен феромонами Гу Юньли и чуть не потерял сознание в коридоре неотложной помощи больницы, именно Гу Лиюй изолировал для него феромоны Гу Юньли.

Гу Лиюй... казалось, всегда защищал его.

Будь то преднамеренно или непреднамеренно.

В этот момент Гу Лиюй перевернулся.

Одна рука была под одеялом, а другая нежно покоилась на краю подушки. Длинные пальцы были слегка изогнуты, ленивые и чистые, совершенно беззащитные.

Но это зародило в Ань Лане злые мысли.

Ань Лань медленно приблизился к этой руке, затаив дыхание, наклоняясь к запястью Гу Лиюй.

Благодаря циркуляции крови это было второе по вероятности место после шеи, где можно было обнаружить феромоны.

По мере того, как Ань Лань приближался, его ощущения становились острыми и тонкими.

Он словно чувствовал, как кровь спокойно и беспрестанно течет под кожей Гу Лию.

Внезапно рука Ань Лань шевельнулась. Испугавшись, Ань Лань уже собирался откинуться на подушку, но Гу Лиюй костяшками пальцев пробежал по переносице Ань Ланя, затем по его носу и наконец коснулся губ. Он на мгновение приоткрыл нижнюю губу и снова прижался к подушке.

«Ты почувствовал запах моих феромонов с тех пор, как вернулся в мою спальню после душа».

Голос Гу Лию оставался спокойным, поэтому невозможно было разглядеть его эмоции.

Чувствовать запах феромонов альфы таким образом было бы немного невежливо.

Это было похоже на… стояние в очереди в туалет в начальной школе. Хотя все могли видеть друг друга, глядя исподлобья, другой не хотел соревноваться, но один всё же настоял на том, чтобы подойти поближе и сравниться.

Лицо Ань Ланя мгновенно покраснело, и он не знал, может ли Гу Лию видеть без света.

«Мне... мне просто было любопытно... без злого умысла», — сказал Ань Лань, желая отрубить себе нос.

Гу Лиюй немного приблизился к Ань Лань и положил руку около ее подушки.

«Ну, давай, понюхай внимательно, а затем скажи мне, как пахнут мои феромоны», — приказал Гу Лиюй.

Ань Лань на мгновение замялся: «Разве ты не знаешь запаха своих собственных феромонов?»

«Знаешь ли ты запах своих феромонов?»

Гу Лиюй резко ответил, оставив Ань Лань без слов. Разве это не тот случай, когда горшок называет чайник чёрным?

Поскольку понюхать его попросил Гу Лию, Ань Лань тут же сменил позу, приблизившись. Его нос почти коснулся запястья Гу Лию, когда тот сжал пальцы, и он легонько погладил Ань Ланя по волосам.

По телу Ань Ланя пробежала дрожь, и вернулось чувство беспокойства.

«Я не кот», — возразил Ань Лань.

«Ты что-нибудь почувствовал?» — спросил Гу Лиюй.

«Совершенно ничего. Ты не можешь расслабиться и немного отдохнуть?» — взмолился Ань Лань.

Рука Гу Лиюй приблизилась еще немного, и нежная кожа на его запястье коснулась носа Ань Ланя.

"Невозможно."

Это значит, что ваше обоняние слишком слабое.

Ань Лань, не желая сдаваться, глубоко вздохнул, но тщетно.

«С этого момента не пользуйтесь гелем для душа Dove», — посоветовал Ань Лань.

«Почему?» — спросил Гу Лиюй.

«Он слишком резкий, перебивает все остальные ароматы».

«Как насчет того, чтобы попробовать мою шею?» — Гу Лиюй сделал жест пальцем перед Ань Ланем, приглашая его подойти.

С разрешения босса глаза Ань Ланя загорелись, и он тут же наклонился ближе.

Гу Лиюй уже лежал, даже повернув лицо так, чтобы обнажить шею, словно позволяя Ань Ланю делать все, что ему вздумается.

Руки Ань Ланя опирались на край подушки Гу Лиюя, приподнимая верхнюю часть тела и опуская голову.

Ань Лань не заметил, что его челка задела нос Гу Лию, но он почувствовал, как кадык Гу Лию слегка пошевелился.

В темноте чувствовался некий намёк на очарование.

Ань Лань зарылся, принюхиваясь.

Все еще пахнет гелем для душа Dove.

«Ты выпустил какие-нибудь феромоны?» Ань Лань поднял голову.

«Это все еще гель для душа Dove?» — возразил Гу Лиюй.

"Да."

Разочарованный, Ань Лань уже собирался отступить, когда Гу Лиюй внезапно поднял руку и обнял Ань Лань.

Глава 39: Отмечая тебя

Ань Лань, лежавший на Гу Лиюй, внезапно вздрогнул.

Но что ещё важнее, рука Гу Лиюй не собиралась отпускать. Ань Лань услышал звук «бум, бум, бум», словно ударил огромный молот, отчего рука Ань Ланя ослабел и не мог пошевелиться.

«Возможно, его не соблазнили», — серьезно сказал Гу Лиюй.

Ань Лань чуть не задохнулся.

Что только что сказал Гу Лиюй?

«Искушать… соблазнять?»

«Да. Благодаря влиянию моего отца, с раннего возраста мне нанимали множество учителей, чтобы научить меня контролировать эмоции и избегать чрезмерного выброса феромонов».

У Гу Лиюй была высокая концентрация феромонов. Даже небольшое их выделение оказывало неизмеримое воздействие на других альф и омег.

«Помимо подавления других альфа-самцов, я не очень хорош в «микровыпусках»».

Вот как это было.

Ань Лань похлопал Гу Лию по плечу, и тот отпустил его.

Ань Лань, лёжа рядом с Гу Лию, всё ещё чувствовал тяжесть руки Гу Лию на своей талии.

«Если меня что-то трогает, возможно, в ситуации, о которой я не подозреваю, я могу непреднамеренно немного проговориться», — сказал Гу Лиюй.

«Переехать? Но, друг мой, тебя, должно быть, очень трудно переехать! Знаешь, какое у тебя прозвище в нашей школе?» — спросил Ань Лань, понимая, что ему, пожалуй, пора заткнуться.

«X в стороне», — ответил Гу Лию.

Он не выказал никаких признаков недовольства, как будто слово «X Отчужденный» не имело негативного подтекста, а было просто нейтральным описанием.

«Знаешь?» — Ань Лань повернулся и спросил.

"Ага."

В конце концов, многие одноклассники обсуждали эту тему довольно открыто.

«Мне кажется, вы, высококлассные альфы, немного лукавите. Вы, конечно, знаете, что одноклассники вас обсуждают, но никогда не высказываете свою позицию, позволяя всем говорить. Вы слушаете мысли каждого, но никто не знает ваших собственных», — полушутя заметил Ань Лань.

«У нас исключительный слух, и мы не можем закрыть уши. Мы также не можем запретить другим обсуждать нас. Единственное, что мы можем сделать, — это не обращать на это внимания».

«Внезапно я понял, что быть альфой требует широкого кругозора».

«На самом деле… мне тоже не нравится…»

Голос Гу Лию был очень тихим, последнее предложение прозвучало как бормотание.

Что не нравится? То, что тебя обсуждают другие?

Внезапно Ань Лань понял.

«Тебе не нравится термин «высококачественный альфа», да?» — спросил Ань Лань, наклонившись к нему поближе.

Гу Лиюй словно замер. «Откуда ты знаешь?»

Ань Лань улыбнулся, ложась рядом с Гу Лиюем и приближаясь к нему. «Потому что мне это тоже не нравится. Изначально, с этой системой ABO, людей делили на три, шесть и девять. Мы, беты, стали высшей категорией. Целью многих омег стало найти сильного альфы, способ продемонстрировать свою ценность… Мне это не нравится. И даже альфы делятся на высококлассных и невысокклассных. Люди делятся на три, шесть и девять. Ценность человека определяется его полом, а не способностями».

Ань Лань понял, что сказал лишнее, и неловко рассмеялся, собираясь уйти.

Неожиданно Гу Лиюй резко перевернулся, положив руку на спину Ань Ланя и придвинувшись к нему ближе.

«Да. Если кого-то влечет к другому человеку, то это не только из-за феромонов. Погоня за чем-то высшим, качественным… иногда это перебор».

Возможно, среди многих так называемых «высококачественных альф» Гу Лиюй — тот, кто лучше всех понимает эти недостатки.

Чрезмерно высокое качество Гу Юньли привело к крайней реакции, и единственным результатом стало безумие.

И этот вздох Гу Лиюй, возможно, адресовал только Ань Ланю.

«Эй, давай спать. Уже два часа ночи», — Ань Лань поднял руку и похлопал Гу Лию по телу.

«Да, спи», – рука Гу Лию всё ещё лежала на теле Ань Ланя. Этот парень мог заснуть, стоило ему только сказать это. Глаза его закрылись, и меньше чем через минуту дыхание стало ровным и долгим.

Прислушиваясь к его дыханию, Ань Лань вскоре тоже уснул.

Ань Лань, оцепенев, услышал шум воды, словно из ванной. Он протёр глаза, поднял руку, чтобы коснуться бока, и действительно, там было пусто.

Ань Лань схватил телефон с прикроватного столика, посмотрел на время: было всего лишь немного больше четвертого.

Боже мой, Гу Лиюй, почему ты принимаешь душ в три часа ночи?

Если он не проснётся, всё будет в порядке. Когда он проснётся, Ань Лань захочет в туалет. Закрыв глаза, он подошёл к ванной и прислонился к стене, ожидая, когда выйдет Гу Лиюй.

Однако через некоторое время вода всё ещё текла. Помимо шума воды, Ань Лань услышал слабое дыхание.

Словно вырываясь из самых тёмных уголков сердца, нечто пыталось вырваться на свободу. Прорвавшись сквозь тиски, оно бешено хлынуло наружу, действуя на нервы Ань Ланя.

В этот момент он проснулся.

Он открыл глаза, затаил дыхание, а Гу Лиюй, независимо от того, вошел ли он в ванную слишком поспешно или нет, даже не закрыл за собой дверь.

Узкая щель внезапно наполнилась соблазном. Сначала это лишь слегка раззадорило любопытство Ань Ланя, но он сглотнул и сказал себе, что не стоит туда заглядывать. Гу Лиюй принимал душ внутри; как же он мог открыть дверь?

Затем искушение возросло тысячекратно. Из щели хлынул неописуемый аромат, превратившись в откровенное обольщение.

Идиот… Зачем Гу Лиюй решил принять душ в такое время? Он вообще не принимал душ…

Ноги Ань Ланя неудержимо двигались вперёд, шаг за шагом, и его пальцы коснулись дверного проёма. Он осторожно и медленно открыл его.

В ванной не было пара. Гу Лиюй пользовался холодной водой.

Под ледяной водой изначально свободная пижама Гу Лиюй плотно облегала его тело, а мощные и впечатляющие контуры альфы несли в себе некую мощь, привлекая внимание Ань Ланя.

Гу Лиюй стоял спиной к двери ванной, наклонив голову, словно подвергаясь каким-то мучениям, ища искупления.

А еще казалось, что он… высвобождает свое безумное желание разрушения.

Внезапно Ань Лань понял, что делает тот. Сердце его охватило волнение, опасное предчувствие охватило его, сбивая даже дыхание.

Ань Лань отступил назад, и в этот проклятый момент дверь издала скрип. Сердце словно пронзило что-то острое, бесчисленные нервы лопнули вместе с ним. Гу Лиюй обернулся, и его некогда холодные глаза теперь горели, кипят от кожи до костей и крови.

"Ты видел?"

Этот голос был подобен последнему огню факела, горящего во тьме.

Ань Лань сделал два шага назад, повернулся и побежал.

Но Гу Лиюй двигался словно призрак. Когда его рука схватила Ань Лань за воротник пижамы и потянула её назад, раздался ужасающий звук оторвавшихся пуговиц, и пижама оторвалась, заставив Ань Лань по инерции упасть вперёд.

Если не считать феромонов, он впервые ощутил подавляющую силу высококлассного альфы. Если не считать драк с другими детьми в детском саду, Ань Лань много лет не ползал и не переворачивался.

Его лодыжка сжалась, и всё его тело повалило набок. Это было страшнее, чем в фильме ужасов!

«Разве я недостаточно хорош для тебя?»

Ледяной голос был полон желания и тяжело ударил по сердцу Ань Ланя.

«Или я недостаточно тебя защищаю?»

В этот момент Гу Лиюй полностью обнял Ань Лань. Его руки поднялись от лодыжек Ань Лань и подхватили его плечи.

«У тебя… у тебя начинается период повышенной восприимчивости? Я принесу тебе супрессанты!»

Ань Лань опирался на локти, пытаясь освободиться от пут.

Но затем рука Гу Лию обхватила его подбородок, наклонилась к уху и сказала: «Мне не нужны подавляющие средства».

Тепло его ладони вызвало беспокойство у Ань Ланя, а пальцы оказали сильное давление, словно намереваясь раздробить челюсть Ань Ланя.

«Мне нужен только ты».

Слова были легкими, но в них была сокрушительная сила, и локоть Ань Ланя внезапно взмахнул назад, с силой ударив Гу Лиюй в грудь.

Но Гу Лиюй даже не уклонился, не почувствовав никакой боли, и даже тихонько рассмеялся.

«Я хочу тебя пометить».

Сердце Ань Ланя было полностью в руках Гу Лиюя, кровь не могла циркулировать, и он собрал все силы, чтобы ползти вперёд. Однако руки Гу Лиюя всё ещё поддерживали его с обеих сторон. Он неторопливо продвигался вперёд, лестница уже была близко, но вдруг Гу Лиюй опустил голову. Что-то коснулось затылка Ань Ланя.

"Не-"

Клыки безжалостно вонзились в плоть Ань Ланя, пронзив его кожу и мышцы.

Боль пронзила мозг Ань Ланя, лишив его возможности дышать. Руки его ослабли, и он упал на землю, стуча зубами от боли.

«Почему я не могу тебя отметить? Почему?»

Гу Лиюй перевернул Ань Ланя, и его глаза наполнились неконтролируемым безумием, тревогой и паранойей.

Точно так же, как то, что Ань Лань увиделив конце больничного коридора в тот день, особый браслет на руке Гу Юньли.

"Ты мой…"

«Я не омега... У меня нет половой железы...» Голос Ань Ланя дрожал.

Он надеялся, что Гу Лиюй проснется, иначе последствия будут невообразимыми.

Однако Гу Лиюй не сдавался. Он улыбался, словно цветущая мандала во тьме, и, казалось, нежно уговаривал.

«Тогда я действительно тебя отмечу».

«Ч-что?»

В этот момент разум Ань Ланя опустел. Он даже не мог понять смысла этих слов, пока Гу Лиюй не поцеловал его.

Его влажные губы излучали холод и решимость, с силой раздвигая губы Ань Ланя. Опомнившись, он понял, что намерение Гу Лию, вероятно, было куда страшнее, чем укусить его за шею. Неожиданный прилив сил пробудил его изнутри, и он с силой поднял колено.

Гу Лиюй, слишком сосредоточенный на поцелуе, не ожидал этого удара.

Он на мгновение замер, словно от нежности не осталось и следа. Он взглянул на Ань Ланя, ущипнул его за щёки и заставил открыть рот.

Затем последовал яростный и всепоглощающий поцелуй, пронзивший чувственные нервы Ань Лан. Сопротивление Ань Лан привело лишь к ещё более холодному давлению.

Гу Лиюй безжалостно дернул Ань Ланя за волосы на затылке, заставив его поднять подбородок, чтобы выдержать этот почти мучительный поцелуй.

«Не… не…»

«Ань Лан? Ань Лан, просыпайся… Ань Лан!»

В его ушах раздался голос, словно доносившийся из другого мира.

Постепенно он становился яснее, словно утешительная струна, и беспокойное сердце мгновенно успокоилось.

А деспотичный и принудительный Гу Лиюй казался статичной скульптурой, когда Ань Лань быстро выполз наружу.

«Ань Лань, тебе приснился кошмар, просыпайся скорее!»

Услышав этот голос, Ань Лань внезапно открыл глаза, а Гу Лиюй, придерживая ухо рукой, посмотрел на него.

Во сне он столкнулся с Гу Лию, шокировав Ань Лань, который,не раздумывая, сильно толкнул его. Он скатился с кровати, потянув за собой одеяло.

«Ань Лань!» — голос Гу Лиюй был холодным, но в нем чувствовалась настойчивость, словно в неизменной мелодии вдруг звучала фальшивая нота.

Ань Лань резко остановился, внезапно осознав, что этот Гу Лиюй и тот, что был во сне, — не один и тот же человек.

Ему только что приснился нелепый кошмар, в котором Гу Лиюй хотел насильно оставить на нем метку.

Его бешено колотящееся сердце постепенно успокоилось. Он глубоко вздохнул, повернул голову и увидел Гу Лиюй, сидящую на краю кровати и смотрящую на него.

По сравнению с Ань Лань Гу Лиюй выглядел более растерянным.

«Извини… Я тебя напугал…»

Пальцы Гу Лиюй нажали на прикроватный столик, и темная комната медленно осветилась, но свет не был ослепительным; он был мягким и успокаивающим.

«Это я должен был тебя напугать. Ты весь вспотел и кричал: «Не надо». Во сне я сделал с тобой что-то ужасное, да?»

Ань Лань был ошеломлен; он не ожидал, что Гу Лиюй окажется столь проницательным.

«Не бойся. Я к тебе не подойду. Тебе, наверное, снятся кошмары из-за моих феромонов», — сказал Гу Лиюй.

«Твои феромоны?» Ань Лань посмотрел на него с недоверием.

«Обычно я очень хорошо контролирую свои феромоны. Но поскольку мы долго обсуждали аромат моих феромонов, возможно, подсознательно, мне захотелось, чтобы ты его почувствовал. Поэтому, заснув, я не смог его контролировать», — объяснил Гу Лиюй.

Ань Лань понимал. Даже будучи низшей альфой, альфы естественным образом отталкивают друг друга. Когда концентрация феромонов Гу Лию достигала определённого уровня, этого было достаточно, чтобы одолеть его.

«Раньше, даже если я засыпал, я всё контролировал безупречно. Но сегодня вечером… мы мило болтали перед сном, и я расслабился. Ты можешь спать здесь, а я пойду на диван внизу».

Гу Лиюй открыл прикроватный столик и обнаружил там небольшую коробочку. Несомненно, это были антидепрессанты.

«Не… не бери эту штуку», — заговорил Ань Лань.

«Что?» — оглянулся Гу Лиюй.

«Я… я читал кое-какие отчёты о твоём отце… он принимал много сильнодействующих подавляющих препаратов, и в конце концов у него развилась резистентность. Я тебя не боюсь, так что не принимай это», — сказал Ань Лань.

«Нет, ты боишься меня. И… ты должен меня бояться», — Гу Лиюй положил коробочку в карман пижамных штанов и пошёл к лестнице.

«Я же говорил, что не боюсь тебя!» Голос Ань Ланя повысился на октаву.

Гу Лиюй, стоя к нему спиной, произнёс несколько беспомощным тоном: «Ты выделил много собственных феромонов. То, что раньше было приятным запахом, вдруг стало резким и полным предостережения».

Феромоны не лгут.

Ань Лань стоял и осознавал одно. Этот кошмар был вызван феромонами. Никто из них не был виноват, но Ань Лань предчувствовал, что как только Гу Лиюй уйдёт, между ними возникнет непреодолимая пропасть.

Гу Лиюй отдалится от него и потеряет его.

«Не злоупотребляй подавляющими средствами. Я не омега, которого можно легко запугать». Ань Лань встал и бросил одеяло обратно на кровать.

Он подошел в три-два шага и схватил Гу Лию за руку.

«Я не мог контролировать свои феромоны, наверное, потому что ты был рядом. Даже самый наивный альфа всё ещё человек и склонен к жадности, желая большего. Понимаешь?»

Гу Лиюй не обернулся, его голос звучал спокойно, но Ань Лань почувствовала легкую дрожь.

Страх Гу Лиюя был вызван не неконтролируемыми феромонами, а самим собой.

Он не хотел становиться вторым Гу Юньли и причинять боль окружающим его людям.

«Я же сказал, тебе эта штука не нужна». Ань Лань настойчиво отобрал у него маленькую железную коробочку. Он крепко схватил Гу Лию за запястье и потянул его назад. «Укройся одеялом и засыпай!»

«Ань Лань», — Гу Лиюй повторил имя Ань Лань несколько беспомощным тоном.

«Если мне снова приснится кошмар, и я проснусь, мы можем поговорить? Я же не могу позволить тебе ставить на мне метку, как у Зверя, каждый раз, когда ты будешь агрессивен во сне, верно?»

«Звериная метка?» — Гу Лиюй наконец повернул голову, его глаза были полны недоверия.

«Да, звероподобная метка. Ты меня так напугал, что я вспотел. Если не зверь, то ангел?»

Сон был слишком абсурден; Гу Лиюй на самом деле хотел пометить его.

Временной маркировки было недостаточно, он хотел постоянную связь?

«И, в конце концов, это мне снятся кошмары. Ты же…» — быстро поправился Ань Лань, поняв, что Гу Лиюй не нравится термин «высший альфа». «Разве у тебя не должно быть чувства территории?»

«Какого рода территориальная осведомлённость?»

«Чтобы защитить своих одноклассников и друзей».

Гу Лиюй стоял там, очевидно, все еще пытаясь понять логику Ань Ланя.

«Эй, подожди! Если мои кошмары вызваны твоими феромонами, то запах всё ещё должен быть. Ложись скорее, подставь шею и дай мне почувствовать!»

Думая о запахе феромонов Гу Лию, Ань Лань, казалось, забыл о боли от ран. Он даже высокомерно надавил на плечо Гу Лию, прижимая его к краю кровати.

Глава 40: Амбра

Ань Лань оттолкнул Гу Лиюй. Он, казалось, перестал сопротивляться и сел на край кровати, но легко упал, когда Ань Лань его толкнул.

Он лежал и смотрел на Ань Лань. Ань Лань не знал, что делать дальше.

После минутного молчания первым заговорил Гу Лиюй: «Ты не собираешься его понюхать?»

Раньше он не чувствовал ничего особенного, но после того сна Ань Лань понял, что вдыхание феромонов другого альфы — это поведение, полное «цвета».

Если бы Цяо Чуло знал, он бы наверняка уже представил себе миллионы слов нецензурного содержания.

«Иди спать», — Ань Лань поднял ногу и легонько наступил на голень Гу Лию.

Колено Гу Лиюй слегка дрожало, но в конце концов он сел и лег на другую сторону кровати.

Эмоции Ань Лань тоже значительно утихли. Они оба, словно ведомые каким-то невысказанным пониманием, повернулись друг к другу спиной.

«О, кстати… Гу Лиюй, у вас в семье Гу все альфы одинакового запаха?»

«Чувства людей по отношению к одному и тому же альфе часто могут быть разными, поэтому воспринимаемые запахи также различаются», — ответил голос Гу Лию, мягкий и иллюзорный в тихой темноте.

«Значит, ваши феромоны должны относиться к той же категории?»

«Амбра», — сказал Гу Лию.

«А…» — Ань Лань повернулся к нему. — «Амбра — это основа элитных духов, верно?»

"Ага."

«Итак, даже если все альфа-цветы в семействе Гу — амбра, ароматы всё равно разные. Я читал в интернете кое-какие научно-популярные материалы. Амбра очень ценна, и по-настоящему качественная амбра встречается крайне редко. У низкокачественной амбры ужасный запах, но высококачественная не только обладает мягким и стойким ароматом, но и усиливает ароматы других ароматов».

«Но как запах альфа-феромонов, он обладает сильным собственническим чувством», — ответил Гу Лиюй.

Ань Лань на мгновение задумался: «Как насчёт того, чтобы я понюхал его? Амбра, она же золото… Я не могу позволить себе такой дорогой аромат».

Гу Лиюй, казалось, улыбнулся, хотя улыбка была едва заметной, и Ань Лань сразу понял, что он улыбается.

Не выдержав, он снова пнул его ногой. «Чему ты смеёшься?»

«Это первый раз… кто-то описал запах феромонов наших альфа-самцов семьи Гу как «дорогой».

Неловкое расстояние, которое было разорвано, словно бы снова сократилось.

«Я не буду нюхать твою шею. Это создаст впечатление, что мы занимаемся чем-то неподобающим. Дай мне ещё раз понюхать твоё запястье».

Ан Лан перевернулся и посмотрел на Гу Лию.

«А ты не боишься, что, почувствовав этот запах, ты не сможешь нормально спать оставшиеся несколько часов?»

«Укушенный один раз, робеющий второй, а третий или четвертый раз продающий тофу», Ань Лань обнаружил в себе потенциал «мертвой свиньи не боится кипятка».

«Хорошо», — голос Гу Лию был мягким и глубоким, он осторожно протянул к нему левую руку.

У Ань Ланя возникло ощущение, что «мы наконец-то вернулись к нормальной жизни». Нежно взяв руку Гу Лию, он поднес ее к своему носу, затем обнюхал запястье Гу Лию и всю ладонь.

«Ты почувствовал запах?» — спросил Гу Лиюй.

Ань Лань закрыл глаза. Все его проницательные способности были сосредоточены, отталкивая резкий запах геля для душа, погружаясь в чистейшее, первобытное пространство. Кончики пальцев Гу Лиюй слегка шевельнулись, словно желая поиграть с волосами на лбу Ань Ланя, но Ань Лань крепко держал его за руку.

«Не двигайся», — приказал Ань Лань.

Запястье Гу Лиюя до кончиков пальцев застыло, словно время повернулось вспять, и роса упала на пыль.

«Кажется, здесь пахнет свежим мхом… очень ярко», — прошептал Ань Лань.

Его дыхание коснулось запястья Гу Лию, и кончики пальцев Гу Лию слегка соприкоснулись.

«Это также похоже на… влажный древесный аромат… немного сладкий».

«Ань Лань…» — голос Гу Лию был хриплым, словно он что-то терпел и в то же время умолял Ань Лань отпустить его.

Но Ань Лань этого не слышал, потому что едва уловимый запах феромонов не вызывал у него агрессии. Напротив, он был постоянно меняющимся, таинственным, словно чем тщательнее он его узнавал, тем глубже погружался в чудесный мир.

Как добровольно падающее сердце.

«А еще в морской воде плавно колышутся водоросли… соединенные в слои тонких вуалей…»

«Ань Лань... перестань вонять...» — голос Гу Лию стал еще тише, словно он пытался сильнее отдернуть запястье.

Но Ань Лань все еще была погружен в почти несуществующий запах.

«И морская вода и солнечный свет отфильтровали все примеси... сто лет... двести лет... аромат амбры...»

Гу Лиюй протянул другую руку и сжал шею Ань Лань. Наконец Ань Лань замолчал и уснул.

За окном забрезжил слабый свет рассвета, и Гу Лиюй глубоко вздохнул.

Воздух был наполнен ароматом бамбуковых листьев, долгим и далеким, оплетающим нервы и глубоко проникающим в мысли.

Гу Лиюй попытался высвободить запястье, но Ань Лань продолжал держать его, словно тот мог проснуться, если приложить силу. Гу Лиюй мог лишь оставаться неподвижным.

Через некоторое время Ань Лань уснул, издавая медленные и ровные звуки, словно преследуя что-то даже во сне. Он приблизился к Гу Лию, прижавшись лбом к его плечу, и ноги Гу Лию согнулись.

Хотя в начале ночи ему приснился абсурдный кошмар, вызванный сильными феромонами и в котором фигурировал властный генеральный директор, из тех, кто мог бы заполнить целую книжную полку цветными романами, ближе к концу ночи Ань Лань крепко спал, его даже можно было назвать сладким.

Его манил насыщенный аромат еды, он ошеломлённо открыл глаза и потянулся за телефоном на тумбочке. Он взглянул на него и воскликнул: уже половина первого!

Где был его будильник? Почему он не зазвонил?

Ан Лан включил будильник и обнаружил, что он выключен. Этого не может быть: будильник был установлен автоматически, если только он сам не выключил его в шесть тридцать утра.

Перевернувшись, он обнаружил, что другая сторона кровати уже пуста; Гу Лиюй давно ушел.

Он предал его и пошел в школу один?

Ань Лань хлопнул себя по лбу и быстро сел, чтобы переодеться, но внизу в гостиной послышалось какое-то движение. Ань Лань облокотился на лестницу, чтобы посмотреть вниз, и увидел на обеденном столе несколько тарелок.

Ань Лань понюхал, учуяв аромат паровых яиц. Кажется, там были ещё и креветки, тушёные с зелёным луком? Жёлтые куриные крылышки?

Ань Лань быстро спустился вниз и увидел, как Гу Лиюй ставит на стол небольшой горшок.

«Раз уж ты не спишь, поторопись, почисти зубы, умойся и пообедай», — раздался голос Гу Лиюй.

«Разве мы не идём на занятия? Почему ты меня не разбудил?» — спросил Ань Лань.

Гу Лиюй, не поднимая на него глаз, просто сказал: «Ты вчера уснул только в три или четыре часа ночи. Звать тебя на занятия не получится, так что лучше дать тебе выспаться».

«Но... как же школа?!»

Пропуски занятий на третьем году обучения в старшей школе влекли за собой нагоняй от учителей.

«Я уже подал заявление на отпуск», — ответил Гу Лиюй.

«Ты просишь отпуск на целый семестр, учитель не будет против. А как насчёт меня…»

«Я тоже подал заявление на отпуск для тебя», — сказал Гу Лиюй.

«А? Какая причина?»

Не говорите мне, что это обычное оправдание вроде диареи или лихорадки...

«Стрессовая реакция на феромоны, приводящая к ночным кошмарам, нерегулярному сердцебиению и субфебрильной температуре», — ответил Гу Лиюй.

«… Учитель верит в это?» — удивлённо спросил Ань Лань.

«Почему бы и нет?» — возразил Гу Лиюй.

Действительно, Гу Ли Юй от природы излучал авторитетную ауру, и никто не мог его обмануть, так почему же учитель не поверил ему?

«Я попросил семейного врача выписать вам больничный».

«Ваш семейный врач очень послушный».

Он выпишет вам больничный лист, который вы запросите.

«Непослушный, но сегодня утром он приходил к тебе».

«У меня снова была стрессовая реакция?» Ань Лань широко раскрыл глаза.

Гу Лиюй подошел, поднял руку, чтобы надавить на голову Ань Ланя, и продолжал прижимать его к раковине в ванной, откуда уже была выдавлена и поставлена на столешницу зубная паста.

«Да, но это не очень серьезно».

«О», — Ань Лань опустил голову и начал чистить зубы и полоскать рот.

Тем временем Гу Лиюй наблюдал за происходящим со стороны. Это немного нервировало Ань Ланя: ему нужно было, чтобы чистка зубов выглядела «грациозной», а не слишком яростной, как обычно.

«Знаешь ли ты несколько специй-афродизиаков, используемых во дворце?»

Ань Лань всё ещё чистил зубы, но, поскольку Гу Лию говорил не о чём-то, кроме учёбы, это было довольно интересно. Он покачал головой.

«Ну, дайте мне подумать…»

Я знаю только мускус.

Да, мускус занимает первое место. Он выделяется из желез самцов оленей в период спаривания. Он оказывает очень сильное воздействие на самцов, но также очень деспотичный и вредный для беременных женщин и младенцев.

«Уф… Хм… Я не ожидал этого, когда хорошенько подумал…»

Я знал только, что семья Сяо Чена использовала мускус.

«И амбра, также очень важный аромат-афродизиак в древних дворцовых дворах».

«Пфф…» Ань Лань, все еще полоскавший горло, выплеснул воду, забрызгав все зеркало.

Он стоял там в растерянности, не зная, стоит ли вытащить салфетку, чтобы вытереть его, или… вытереть.

Однако Гу Лиюй, казалось, был совершенно равнодушен, продолжая: «Амбра способна мгновенно вызывать сильное желание. Её аромат не такой резкий, как у мускуса, но она менее вредна для беременных женщин и детей. Ведь амбра высшего качества формируется сотни, а то и тысячи лет, поэтому её можно найти только во внутреннем дворе императорского дворца… и использовать только императору».

Лицо Ань Ланя покраснело.

«Понравилось ли мне вчера обращение императора?» Ань Лань неловко улыбнулся.

«Да. Сначала я хотел помочь тебе переодеть штаны, но подумал, что тебе будет неловко, поэтому я позволил тебе сделать это самому, когда ты проснёшься».

"Брюки?"

Ань Лань медленно опустил голову. Поняв, что имел в виду Гу Лиюй, он пожалел, что не нашёл трещину в земле, чтобы пролезть в неё.

Он не мог дальше жить; он действительно не мог дальше жить!

Было ясно, что он уже выплюнул зубную пасту, но Ань Лань все еще держал зубную щетку, непрерывно чистя зубы, словно пытаясь смыть с себя всю свою неловкую историю.

«Значит, тебе действительно стыдно», — сказал Гу Лиюй.

Ан Лань чуть в обморок не упала. Дружище, ты можешь заткнуться?

У него и правда возникло это чувство из-за феромонного запаха Гу Лию? Чёрт, он ничего не мог вспомнить.

«Ань Лань…»

«Не зови меня!» — Ань Лань не выдержал и пристально посмотрел на Гу Лиюй.

«Хорошо», — обернулся Гу Лиюй, словно говоря: «Я оставлю тебя в покое».

«Не говори «ладно», раз уж ты мне сказал, просто закончи то, что ты хотел сказать!»

Не держите людей в таком напряжении!

«Я просто хотел спросить тебя… Тебе нравится запах моего феромона?»

«А?» — Ань Лань был ошеломлён.

Что за вопрос? Амбра — это такой дорогой аромат, им пользовалась королевская семья, а ты спрашиваешь, приятно ли она пахнет?

«Ничего страшного», — Гу Лиюй слегка нахмурился и отвернулся.

Внезапно Ань Лань понял, почему Гу Лию задал такой вопрос.

Благодаря тем же феромонам, аромат Гу Юньли был полон угнетения и господства, поистине как император, решительный и непреклонный, не останавливающийся, пока не достигнет цели.

Даже спустя много дней, вспоминая этот феромон, Ань Лань все еще ассоциировал его с фразой: «достижение успеха ценой бесчисленных жизней».

Феромоны Гу Юньли полностью сосредоточились вокруг него самого, словно огромный вихрь, искажая весь мир в сторону его центра.

«Твои феромоны пахнут очень приятно», — сказал Ань Лань.

Гу Лиюй замер на месте и повернулся к нему. «Ты меня утешаешь?»

Ань Лань покачал головой.

«На самом деле я не помню, но я просто знаю… твои феромоны нежные, словно они способны охватить всё живое и осмысленно поддерживать каждую маленькую жизнь. Вероятно, отсюда и эффект афродизиака».

«Хмм?» Гу Лиюй слегка наклонил голову. Несмотря на высокий рост альфы, он был по-детски невинен.

«Это не мгновенный стимул, а долговременное влечение, вызывающее желание любить. Вероятно, отсюда… и истоки эффекта афродизиака».

Ань Лань посмотрел ему в глаза и сказал откровенно:

Линия губ Гу Лию смягчилась.

Ань Лань знал, что он улыбнулся.

«Давайте поедим».

«Но ведь есть ежемесячный экзамен. Прогуливать занятия недопустимо. Быстро доедай еду и потом иди в школу».

«Разве я не учу лучше учителя?» — возразил Гу Лиюй.

Внезапно Ань Лань почувствовал, что он жульничает на ежемесячном экзамене.

Подойдя к обеденному столу, Ань Лань понял, что пропустил завтрак, но обед оказался обильнее, чем он предполагал. Но самое главное, похоже, Гу Лиюй приготовил всё.

Он держал миску, подавая суп Ань Ланю.

«Я видел, как ты охранял этот горшок с супом… Ты приготовил эти блюда?» — с любопытством спросил Ань Лань.

«Тётя сварила суп, потому что я не знал, когда ты проснёшься. Я за ним присматривал. Среди этих блюд одно я приготовила сам».

Гу Лиюй посмотрел вниз.

Для Ань Лан это было похоже на игру в угадайку.

Креветки, тушеные с зеленым луком, желтые куриные крылышки, обжаренные ломтики корня лотоса с фасолью и яйца на пару.

«Чтобы обжарить креветки с зелёным луком, нужно использовать масло, а для жёлтых куриных крылышек — измельчить солёные яичные желтки… С обоими есть свои сложности. Цвет этих обжаренных ломтиков корня лотоса с голландской фасолью — яркий и блестящий… Ты их приготовил?» — спросил Ань Лань.

Гу Лиюй покачал головой.

«Итак… яйца на пару?»

Гу Лиюй кивнул.

Ань Лань тут же рассмеялся: «Я так и знал! Даже если ты отличник, в плане кулинарных навыков мы все одинаковы».

Они все чувствуют, что покорили мир, просто приготовив яйца на пару.

Но Ань Лань всё равно не подал виду. Первым делом он взял ложку и зачерпнул пару яиц, приготовленных Гу Лиюй.

Когда Ань Лань проглотил эту ложку, он понял, что она была необычной.

Основой паровых яиц оказалась выдолбленная внутри небольшая тыква. Хотя в паровых яйцах также были креветки и гребешки, добавление сладкого вкуса тыквы усилило общий вкус.

Откусив первый кусочек, Ань Лань не удержался и заказал ещё. Но, подумав, что главный хозяин, Гу Лиюй, ещё не приступил к еде, улыбнулся ему, держа ложку.

Пальцы Гу Лиюй указали на маленькую тыкву, подталкивая ее к Ань Ланю.

«Возьми это. Это изначально было сделано для тебя».

Всего за пару мгновений Ань Лань вычерпал все паровые яйца, облизнулся и сказал: «Что ты ещё добавил в паровые яйца? Они такие мягкие и нежные…»

«Байцзы», — ответил Гу Лию.

«А? Что?»

«Белого цвета, а «зи» как в слове «сын».

"Что это такое?"

Гу Лиюй неожиданно не ответил ему прямо, а опустил голову и медленно отпил суп.

Сегодняшний суп показался мне весьма питательным, похожим на суп из цветков талии, но он совсем не был рыбным и был весьма ароматным.

Не было ничего, чего бы не знал интернет. Ань Лань достал телефон и ввёл в поиск слово «байцзы».

Появившийся контент чуть не заставил телефон Ань Лан упасть в цветочный суп.

Байцзы – яички рыб.

Распространенные методы приготовления включают сашими, хого и барбекю.

Хоть это и была неописуемая часть, ее также называли неописуемым деликатесом.

Приготовление яиц на пару уже само по себе было очень тактичным методом.

«Неудивительно… ты ничего не ешь…» Ань Лань почувствовал, будто под его стулом горят угли, и не мог усидеть на месте.

«Тебе нужно пополнить запасы», — ответил Гу Лиюй.

«Почему мне нужно пополнять запасы, а тебе нет?» — расстроился Ань Лань.

Это полностью унизило его достоинство как мужчины!

«Потому что ты вчера много съел», — сказал Гу Лиюй.

Подобно учителю, отвечающему на вопрос объективно, Гу Лиюй был очень деловит.

Уголь под стулом Ань Лань, казалось, разгорелся ещё ярче. Впервые он возненавидел серьёзное выражение лица Гу Лиюя, это выражение, не имевшее к нему никакого отношения.

«Врач сказал, что тебе нужно обратить внимание на питание. Байцзы богат белком и может способствовать развитию ваших альфа-нейронов, снижая негативное воздействие моих феромонов на вас», — ответил Гу Лиюй.

На самом деле предыдущая часть заставила Ань Лан почувствовать себя вполне комфортно, но предложение «уменьшить негативное воздействие моих феромонов на тебя» сделало Ань Лан необъяснимо несчастны .

Автору есть что сказать:

Гу Лиюй говорит, что его феромоны не пахнут гелем для душа. Пожалуйста, запомните это, ха-ха-ха.

Глава 41: Королевский жребий

«Мне было интересно узнать о твоих феромонах, поэтому я и хотел их понюхать. Если бы я этого не сказал, если бы ты всегда хорошо управлял собой, на кого бы ты повлиял? Почему бы тебе не сказать, что это потому, что мои феромоны слишком слабы, слишком слабы, совсем чуть-чуть… почти полное отсутствие феромонов может вызвать у меня стрессовую реакцию. Ты всё ещё хочешь винить себя за то, что я слишком высокого качества?»

Ань Лань задумался на мгновение и спросил: «Ты ведь не злоупотреблял ингибиторами?»

"Нет."

«Правда?» Ань Лань прищурился, внимательно наблюдая за выражением лица Гу Лиюй.

"Нет."

«Ну что ж, вторую половину ночи я спал как убитый. Судя по всему, твои феромоны обладают не только возбуждающим, но и гипнотическим эффектом. Но в будущем я больше не почувствую их запаха», — сказал Ань Лань.

«Почему?» — спросил Гу Лиюй, подняв голову.

«Мне не нужно столько штанов менять. Ты можешь готовить мне паровые яйца Байцзы каждый день? И что ещё важнее… я чувствую, что мои разнообразные реакции на твои феромоны — это неуважение к тебе, и мне стыдно».

Ань Лань знал, что должен извиниться перед Гу Лиюем, потому что он перешел черту, говоря о феромонах, и зашел слишком далеко.

Гу Лиюй выглядел внушительно, но Ань Лань знал, что глубоко внутри него есть часть, которую необходимо тщательно защищать.

Прикоснувшись к нему, его уже нельзя было восстановить.

«Я не думаю, что это неуважительно», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань кусал куриное крылышко и смотрел на него. «Хмм?»

«Твоя реакция на мои феромоны, разве это не самый искренний комплимент мне?» — спросил Гу Лиюй.

Ань Лань подавился желтком, быстро закрыл рот и отвернулся.

Он всегда чувствовал, что в разговорах с Гу Лиюй тот отчаянно отступает на безопасное расстояние, в то время как Гу Лиюй постоянно прощупывает границы.

Было ли это связано с доминированием высококлассного альфы? Гу Лиюй привык к собственным феромонам и не обращал внимания на смущение Ань Лань. Или же дело было в эмоциональном интеллекте Гу Лиюя, который был таким… бесконечно негативным?

Ань Лань посчитал, что следует выбрать первый вариант.

Сблизиться с таким человеком, как Гу Лиюй, было действительно нелегко, но как бы близки они ни были, Ань Лань всегда считал, что между друзьями должно быть что-то общее.

Это было похоже на него и Малыша Цяо: они выросли вместе, и Малыш Цяо шутил, что если он не сможет жениться, Ань Лань должен заработать денег и приехать к нему на свадьбу на роскошной машине. Но этого никогда не случится, потому что они никогда не будут относиться друг к другу как к запасному варианту.

Ань Лань забеспокоился, что его любопытство по поводу феромонов оскорбило Гу Лиюй, и добавил несколько невысказанных между ними вещей.

В этот момент Гу Лиюй внезапно встал. Он взял ручку и бумагу, написал на них несколько слов, затем сложил их в полоски, взял в руку и протянул Ань Лань.

"Что это?"

«Ты не умираешь от стыда? Говорить всё открыто, как будто ты прозрачен, — это на самом деле сокрытие».

Гу Лиюй всегда был таким прямолинейным, до такой степени, что Ань Лань терял дар речи.

«Я написал на этих листках все возможные варианты между нами. Конечно, «прекратить дружбу» тоже включен. Какой бы вариант ты ни выбрал, мы выберем те отношения. Даже если это действительно «прекратить дружбу», это определяется вероятностью, так что тебе не нужно чувствовать себя виноватым», — сказала Гу Лиюй.

«Я не говорил, что хочу прекратить нашу дружбу!»

Почему ты хаотично добавляешь варианты?

«Рисуй. Посмотри, как повезёт», — Гу Лиюй слегка приподнял подбородок.

При мысли о возможности «прекратить дружбу» Ань Лань почувствовал себя неловко. Ему даже не хотелось протягивать руку.

«Это поможет тебе лучше осознать свои истинные чувства. Ань Лань, ты всегда чувствуешь, что опустишься до уровня альфы низкого качества, поэтому считаешь естественным поддаваться влиянию моих феромонов. Ты винишь себя. Ты говорил, что тебе не нравится делить людей на три, шесть или девять категорий, будь то альфы или беты. Но теперь ты возносишь меня так высоко и винишь себя за любопытство к феромонам. Ты винишь себя за то, что случайно пролил феромоны после того, как я ослабил самообладание, и винишь себя за то, что, хотя Гу Лиюй и хотел дружить с тобой, твои обычные реакции создавали неловкость между нами».

Ань Лань был ошеломлен, да, его «откровенность» полностью скрывала все.

И каждое слово и предложение Гу Лиюй были настоящей откровенностью.

«Если ты действительно вытащишь «прекратить дружбу», то можешь попробовать убедить меня не прекращать её по-своему. Если тебя устроит результат, то это беспроигрышная ситуация», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань сглотнул, закрыл глаза и с силой вырвал листок бумаги из рук Гу Лиюй.

Гу Лиюй сказал: «Теперь можешь открыть».

Ань Лань затаил дыхание, мысли лихорадочно метались. Если он действительно выберет «прекратить дружбу», как убедить Гу Лию?

Однако Гу Лиюй спокойно положил листок бумаги на стол, ожидая, пока Ань Лань развернет его в своей руке.

«Открой. Это не конец света; чего ты боишься?» — Гу Лию поднял подбородок.

Да, это всего лишь клочок бумаги, это не конец света. Чего тут бояться?

И почему именно этот рисунок должен определять, стоит ли им прекратить дружбу?

Ань Лань развернул бумагу, и перед ним появился четкий почерк Гу Лиюй.

«У меня может и нет храма, но я все равно прошу тебя стать моим рыцарем, охраняющим наши стены».

Глаза Ань Ланя мгновенно наполнились теплом, влага покрыла весь его мир. Даже фигура Гу Лиюй стала размытой.

Гу Лиюй не хотел быть властным и деспотичным правителем, поэтому у него не было «храма». Он жаждал найти кого-то достаточно смелого, чтобы подойти к нему, понять и защитить, когда он проявит свою самую уязвимую и слабую сторону.

Ань Лань считал, что такого рода доверие, и в прошлом, и в настоящем, Гу Лию оказывал только ему.

«Похоже, ты не рисовал «прекращение дружбы»», — сказал Гу Лиюй.

«Ты действительно написал там «прекратить дружбу»?» — спросил Ань Лань.

Гу Лиюй, вероятно, немного подшутил. Хотя в устной форме и говорится «прекратить дружбу», на самом деле все написанные фразы должны быть позитивными, передавая непреходящее значение дружбы, независимо от того, какой вариант написания используется.

«Да, написал. Я написал три письма с призывом «прекратить дружбу».

Ань Лань чуть не выплеснул суп из свиных почек в лицо Гу Лию.

«Кхе-кхе, кхе-кхе… Сколько ты написал?»

«Три. Я планировал написать больше, но если бы ты проверил полосы, это было бы видно, и, думаю, ты бы очень рассердился, поэтому я не стал писать так много», — сказал Гу Лиюй.

«Ты решил, что я должен нарисовать «прекратить дружбу»?» Ань Лань широко раскрыл глаза, глядя на него.

«Да. Хочу посмотреть, как ты уговоришь меня не прекращать отношения. Я не позволю тебе так просто спасти ситуацию, не приложив усилий. Ты не поймёшь её ценности, если не будешь ею дорожить».

Гу Лиюй выглядел серьёзным, раздражая Ань Ланя до такой степени, что ему хотелось выплеснуть ему в лицо миску с супом из свиных почек.

Но он должен был признать, что прямолинейность Гу Лиюй заставила Ань Ланя почувствовать себя спокойнее по поводу серии инцидентов, вызванных феромонами прошлой ночью.

«Разве ты не думаешь об установлении четких границ?» — спросил Гу Лиюй.

«Если я установлю четкие границы, то, скорее всего, мне не придется обедать», — ответил Ань Лань.

«Я написал на форуме альфа-самцов. Мнения большинства людей примерно такие: это как два альфы смотрят вместе боевик, а потом помогают друг другу мастурбировать. После мастурбации они обвиняют друг друга в том, что слишком откровенно описывают свои реакции. Как вам такая метафора?»

«Эта аналогия неуместна. В конце концов, причина боевика и ваших феромонов разная». Ань Лань помолчал и спросил: «Не говори мне, что ты не опубликовал пост анонимно?»

«Я разместил сообщение анонимно».

Ань Лань вздохнул с облегчением. К счастью, у Гу Лиюй хватило здравого смысла.

«Если бы я не опубликовал пост анонимно, ты бы быстро стали знаменит».

«Пожалуйста, не будьте такими честными».

Разве куриные крылышки с солёным яичным желтком не вкусные? Разве креветки с луком не вкусные? Можно просто поесть спокойно?

«Ладно, я просто думаю, что есть некоторые вещи, о которых не стоит говорить так прямо», — сказал Гу Лиюй.

«Какое предложение?»

«С этого момента не нюхай мои феромоны».

Голова Ань Ланя внезапно запульсировала.

«Зачем мне снова чувствовать запах твоих феромонов? Я же не омега!»

«Если однажды ты обнаружишь, что тебе не хватает выносливости или подвижности, ты можете обратиться ко мне. Судя по информации, которую ты нашел в интернете, амбра может повысить твою уверенность в себе, при этом её вред минимален».

Ань Лань вдруг почувствовал, что Гу Лиюй становится необъяснимо уверен в своих феромонах.

«Стой. Одноклассник Гу Лиюй, я должен тебе торжественно заявить, что амбра — это аромат, а твои феромоны — гормоны. Это две разные вещи. Даже если запахи похожи, их действие разное!» Ань Лань стиснул зубы и впился зубами в куриное крылышко, сломав кость.

«Да неужели? Но на тебя это действует».

Гу Лиюй зачерпнул ложкой суп из свиных почек и положил его на рис Ань Ланя, приподняв его подбородок.

Подразумевалось, что его нужно восполнить.

Поначалу Ань Лань чувствовал, что Гу Лиюй — его друг, но у него были фантазии о феромонах друга, это было как-то... Но когда Гу Лиюй беззастенчиво выпендривался перед ним, Ань Лань вдруг почувствовал... черт, что в этом такого замечательного?

Ты — высококлассный альфа, и даже небольшое количество феромонов оказывает мощное воздействие. Это твоё природное преимущество, а не результат упорного труда и старания!

Амбра бесценна и обладает выдающимися свойствами в определённом аспекте. Чем ты так гордишься? Ты нашёл себе омегу? Все омеги в школе говорят, что замёрзнут насмерть в твоих объятиях! Только я готов с тобой пообщаться!

«Перестань болтать. Если ты продолжишь, твой характер окончательно развалится», — сказал Ань Лань.

"Хорошо."

Черт, даже это «ладно» несет в себе смысл «я тебе уступаю», что делает людей действительно неприятными.

Обед закончился весьма «приятно». Ань Лань признал, что куриные крылышки с солёным яичным желтком были просто восхитительны, креветки с луком тоже были восхитительны, а вот тыква с яичным белком, сваренная на пару, была просто отличной.

Хотя это было самое дорогое.

Будучи гостем, Ань Лань имел право наслаждаться, не выполняя никакой работы.

Гу Лиюй вымыла тарелки и миски и поместил их в посудомоечную машину.

А эти многочисленные полоски бумаги Гу Лиюй оставил на столе, совершенно откровенно.

Ань Лань взял их. Внутри оказалось восемь бумажных полосок. Он хотел узнать, действительно ли Гу Лиюй положил в них три «прекратить дружбу».

Медленно открыв первый, я увидел на нем только четкие иероглифы: «прекратить дружбу».

Ань Лань почувствовал себя словно удар по лицу.

Открыв вторую, я увидел, что там всё ещё было написано «прекратить дружбу». У Ань Ланя немного заныла другая щека. Неужели удача отвернулась от него после того, как он намеренно вытащил «прекратить дружбу»?

Конечно, третий пункт не мог быть и «прекратить дружбу», верно?

Увидев надменные иероглифы, веки Ань Ланя начали дёргаться.

В четвертом, хоть это и было неловко, мы все равно можем притворяться друзьями.

Ба, ну какие же друзья могут притворяться?

Пятый — позволяет тебе создать дистанцию и позволяет мне защитить тебя.

Ань Лань знал, что это, вероятно, наиболее вероятный результат его отношений с Гу Лиюй.

Шестое — подожди, пока не превратишься в альфу, а затем снова соревнуйся, хотя ты определенно проиграешь.

Ань Лань с силой надавил на уголок глаза; это предложение было слишком жестоким. Даже «прекратить дружбу» казалось милым по сравнению с этим.

Седьмой, после стольких лет друзья, которые выпивают вместе тысячу бокалов вина, встречаются редко, почему ты тогда так смутился, когда не собирался жениться на мне?

Ань Лань внезапно успокоился.

Если бы много лет спустя они оба выросли и встретились на встрече выпускников, Гу Лиюй, вероятно, всё ещё был бы для него отстранённым и труднодоступным. Но Ань Лань мог представить, что стоит ему сказать ему ещё пару слов, и легендарная ледяная школьная трава с энтузиазмом заговорит с ним.

Затем он вздыхал и задавался вопросом, почему он прекратил дружбу с этим парнем столько лет назад из-за чего-то вроде феромонов.

Ань Лань не смог удержаться от смеха.

Восьмая полоска гласила: «Приходи и уходи, когда пожелаешь, но не забывай, что мои феромоны стоят дорого».

«Черт… разговоры о деньгах ранят чувства!»

Открыв девятую полосу, Ань Лань обнаружил, что она пуста, и только внизу была подпись «Гу Лиюй».

«Эй! Что происходит?» — спросил Ань Лань, держа в руках бумажную полоску, и подошёл к Гу Лиюй.

Гу Лиюй спокойно взглянул, вытер руки и указал на подпись в конце полоски: «Изначально, если бы ты выбрал эту полоску, ты мог бы написать то, что хотел».

«Так это и есть легендарный королевский жребий?»

Ань Лань мысленно хлопнул себя по бедру. Выбирать это было настоящим испытанием.

Однако Гу Лиюй обернулся, прислонился к раковине позади него и сказал: «Когда перед тобой стоит выбор, он обычно довольно прост. По-настоящему сложно, когда выбора нет».

Ань Лань был ошеломлен. Когда перед тобой столько вариантов, поводов для беспокойства обычно мало.

Но когда нет выбора, становится еще тревожнее и страшнее, ведь есть только один шанс, а записав его, чувствуешь, что теряешь право на изменения.

«Можешь оставить себе эту полоску. Мою подпись невозможно подделать. Независимо от того, расстанемся ли мы в будущем или разойдемся после выпуска, ты можешь написать просьбу, и я её выполню», — ответил Гу Лиюй.

"Почему?"

«Чтобы поблагодарить тебя за то, что ты со мной в этот момент».

Сказав это, Гу Лиюй отошел от Ань Ланя.

Ань Лань взглянул на бумажную полоску в своей руке и понял, что он самый презренный человек.

Он был потрясён такой мелочью, пока Гу Лиюй изо всех сил пытался восстановить равновесие в их отношениях. Он был подобен омеге с нарушенной секрецией феромонов, полон тревоги и хрупкости.

Ань Лань сложил бумажную полоску и аккуратно спрятал ее.

Он знал, что не станет обращаться к Гу Лию с просьбами. Он просто напомнил себе, что не стоит становиться тем человеком, который ему не нравится.

«Послезавтра ежемесячный экзамен. На самом деле, даже если я вернусь и пойду ещё на несколько занятий, это ничего не изменит», — раздался сверху голос Гу Лиюй.

«Ага», — Ань Лань беспомощно вздохнул. «И первое занятие после обеда — самое утомительное».

«Теперь, когда ты поел, ты, вероятно, снова почувствуешь сонливость».

«Так что давайте начнем быстро решать проблемы!»

Гу Лиюй стоял на лестнице, обернулся к нему и сказал: «Так что засыпай побыстрее. Когда ты окончательно проснёшься, я задам тебе несколько вопросов на рассуждение».

«…»

Мы что, свиней разводим, сначала едим, а потом спим?

Но, как и сказал Гу Лиюй, Ань Лань почувствовал сонливость меньше чем через полчаса. Сначала он сидел, откинувшись на диване и играя с телефоном, но через некоторое время его охватила сонливость, и он уснул, склонив голову набок.

Гу Лиюй не дал Ань Ланю долго спать. Примерно через полчаса он разбудил его.

От слишком долгого сна у людей кружится голова. Однако, проспав всего полчаса и проснувшись, Ань Лань обрёл ясную голову. Он протёр глаза и сел.

Гу Лиюй начал объяснять ему вопросы, требующие комплексного рассуждения. Такое объяснение связывало воедино тезисы и направляло Ань Лань к размышлениям. Когда Ань Лань начал размышлять в том же духе, Гу Лиюй остановился, терпеливо подперев подбородок, ожидая, пока Ань Лань вычислит ответ.

Весь день Ань Лань был непривычно бодр. Он последовал за Гу Лиюем, чтобы решить пять или шесть вопросов, на которые, как ему казалось, тот раньше не мог ответить. Он стал увереннее в себе, чувствуя, что его IQ резко вырос.

Вечером у Ань Лань зазвонил телефон. Это была мама, которая спрашивала, когда он вернётся домой. И тут Ань Лань понял, что весь день провёл с Гу Лиюй.

«Мне нужно идти домой».

«Да, я знаю. Подожди минутку», — Гу Лиюй выключил настольную лампу, достал школьную форму Ань Лань, которую уже постирал, и аккуратно упаковал её вместе со стрелковым костюмом. «Пойдем, я отвезу тебя домой».

Они сели на общие велосипеды и покинули территорию квартиры.

«Выставка искусств моего маленького дядюшки, не забудь прийти». По дороге Гу Лиюй не забыл ему напомнить.

«Это будет зависеть от результатов моих ежемесячных экзаменов. Если они окажутся слишком плохими, меня могут посадить за учёбу», — сказал Ань Лань.

«На этот раз все будет неплохо», — сказал Гу Лиюй.

«Это правда. Ты помог мне со столькими вопросами!»

Проводив Гу Лию, Ань Лань вернулся наверх. Включив телефон, он обнаружил, что Сюй Синжань отправил ему три сообщения.

Глава 42: Запах старых «А»

[Слышал, что ты взял отпуск. Это из-за сильной реакции на феромоновый стресс?]

Через полчаса Сюй Синжан отправил второе сообщение.

[Ты в больнице?]

Третье сообщение только что было отправлено: [Беспокоюсь за тебя, но считаю неуместным звонить твоим родителям за информацией в данный момент. Пожалуйста, ответь мне, как только сможешь.]

Ань Лань быстро перезвонил.

Сюй Синжань быстро ответил: «Алло, Ань Лань?»

Раздался нежный голос старосты класса, и Ань Лань тут же почувствовал себя виноватым.

«Староста, я в порядке. Не волнуйтесь. Я просто…»

«И что именно?» — в голосе Сюй Синжаня слышалась легкая улыбка.

«Просто проспал. Проснулся, а уже рассветало. Возвращаться в школу было бы неловко, поэтому я просто придумал повод взять выходной и позаниматься самостоятельно».

Ань Лань не думал лгать Сюй Синжаню; он просто прогулял занятия, а не совершал преступления.

«Ты с Гу Лиюй, да? Он тоже сегодня не пришёл на занятия».

«Да… вообще-то, всё верно. Я вчера договорился пойти к нему домой поиграть, а потом проснулся… время летит».

Сюй Синжань забавлялся тем, как «летит время», а тихий смех смешивался с радиоволнами, отчего у Ань Ланя щекотало уши.

«Ты ходил к Гу Лию домой. Что вы делал  вместе?»

Староста класса, чем ещё мы можем заняться, когда вы, боссы-альфы, вместе? Думаете, мы играем в «Куриный ужин»?

Нет-нет-нет, мы играем с феромонами. Это так волнующе и захватывающе.

«Я видел у него дома очень интересную средневековую книгу, в которой рассказывались истории о средневековых волшебниках, алхимии и различных формациях».

«Это из-за истории Хелара?» — спросил Сюй Синжан.

Ань Лань был ошеломлен: «Староста класса, как ты узнал?»

Потому что эта история считается истоком исследований гендера у средневековых людей. Самый выдающийся сын Хелара был омегой и самым уважаемым рыцарем-тамплиером того времени. Однако его имя официально не было зарегистрировано. Вместо этого церковь, которая призывала магов к казни, незаметно записала его имя.

«Как его зовут?» — поинтересовался Ань Лань.

«Люсьен, дарованный богом, который дал ребёнку первый луч света». Голос Сюй Синжаня был очень характерным, мягким и спокойным, что позволяло людям легко погружаться в его мир.

«Именно к такому омеге вы все и должны стремиться, верно?» — с улыбкой спросил Ань Лань.

Для народа он — ослепительный свет в хаосе. Но для короля он скорее подобен бездне, ведущей к гибели. Король поддался самому себе, но так и не смог постичь глубину Люсьена, лишь потерявшись в бесконечном желании.

«Итак... это трагедия каждого альфы?» — осторожно спросил Ань Лань.

Сюй Синжань, однако, рассмеялся: «Трагично стремиться изо всех сил к тому, чего невозможно достичь. Поэтому я никогда не ожидал встретить Люсьена. Мне нужен мой собственный Хелар. Я готов столкнуться с препятствиями и предать мир ради него. Он готов отказаться от сопротивления и враждебности ко всему миру, погасить свой блеск и провести мирную жизнь со мной».

«Это произойдёт, староста. Это обязательно произойдёт».

«Спасибо за твои добрые слова. Если ты придёшь завтра на занятие…»

«Я принесу тебе завтрак».

Когда Ань Лань вернулся домой, неся стрелковый костюм, мама аккуратно повесила его.

«О, это, должно быть, дорого. Ощущения совсем другие. Берегите его!»

Ань Лань вернулся в свою комнату и вложил в книгу полоску бумаги, принесенную от Гу Лиюй.

На следующий день он принес завтрак Сюй Синжань и Сяо Чэню.

«Староста, свежеприготовленные на пару суповые клецки, лапша с зеленым луком и маслом без кинзы и свежемолотое соевое молоко».

Сюй Синжань слегка улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Затем он достал из ящика небольшую бумажную коробку.

"Что это?"

«Рисовые шарики с креветками и авокадо», — улыбнулся Сюй Синжань и отвернулся.

Ань Лань открыл его и увидел смесь из рассыпчатого риса, нежного авокадо и розовых креветок, политённых соусом «Кацуда». Съев тарелку лапши быстрого приготовления, Ань Лань внезапно снова почувствовал голод.

В этот момент Сяо Чэнь с сумкой на плече подошёл к столу Ань Лань и постучал. «Где завтрак?»

Ань Лань быстро подал пластиковый пакет и, словно официант, описал блюда: «Паровые пельмени в бульоне, лапша с зеленым луком и маслом без кинзы, а также свежемолотое соевое молоко!»

Сяо Чэнь прокомментировал: «Упаковка выглядит дешево».

«…»

Если ты не хочешь есть, я могу доесть всё сам.

«Но звучит аппетитно. Награда для тебя», — Сяо Чэнь неожиданно достал из рюкзака коробку с десертом ручной работы, похожим на пудинг из красной фасоли, и поставил её на стол Ань Лань.

Главное, что этот десерт явно не был куплен где-то еще, а был приготовлен вручную.

Ань Лань подсознательно представил себе школьного хулигана в фартуке, разливающего молоко и красную фасоль. Это было слишком ярко для глаз, поэтому он быстро стер эту мысль.

«Это приготовила моя сестра», — сказал Сяо Чэнь.

Подразумевалось, что раз это приготовила моя сестра, то и есть это нужно очень серьезно и с благодарностью!

Ань Лань почувствовал облегчение. Если бы такие важные персоны, как Сяо Чэнь, готовили десерт… он бы точно оказался ядом.

Когда Гу Лиюй вошел, Сюй Синжань и Сяо Чэнь уже ели вареные пельмени и лапшу с зеленым луком и маслом.

Он держал в руке термос и поставил его на стол Ань Ланя.

«Ты ведь мечтал о курином супе с лапшой «Мацутакэ», да? Лапши нет, но вот суп».

Сказав это, Гу Лиюй вернулся на свое место, как будто ничего не произошло.

Ань Лань взглянул на термос и вдруг почувствовал, что ему следует зажечь благовоние, помолиться и благоговейно открыть его после купания.

Он не стал сразу приступать к еде, а подождал до перемены во втором уроке.

Подобно точным биологическим часам, Ань Лань почувствовал голод.

Он открыл рисовый шарик с креветками и авокадо; рис был жевательным, креветки – сладкими, а авокадо – нежным. Затем он открыл термос, и куриный суп уже кипел от горячего пара. Он уже снял пену, оставив только аромат мацутакэ и курицы. Ань Лань отпил супа, откусил кусочек мацутакэ с курицей и вызвал у сидевшего рядом Цяо Чуло зависть.

«Почему я ем Oreo, а ты наслаждаешься Мишлен?» — с недовольством спросил Цяо Чуло.

В конце концов, Ань Лань не был таким уж бессердечным. Он приготовил Цяо Чуло рисовую лепёшку и куриный бульон.

Закончив с рисовыми шариками и куриным супом, Ань Лань достал из ящика пудинг из красной фасоли, принесенный Сяо Чэнем, — освежающий, восхитительный и идеальное завершение трапезы.

«Чёрт… ты ешь рисовые шарики и куриный суп, но почему ты ешь десерт после еды?» Цяо Чуло не мог не завидовать.

«Жизнь… полна сюрпризов».

Цяо Чуло отправила сообщение Ань Ланю: [Ты знаешь, о чем все говорят?]

Ан Лань: [Что они говорят?]

Хотя Ань Ланя никогда не волновало, что о нем говорят другие, зависть и ревность могли перерасти в большие проблемы.

Цяо Чуло: [Ань, это не так уж плохо. Все думают, что если хотят списать у этих троих домашнее задание, то должны обратиться к тебе.]

Ань Лань был ошеломлён: [Я им не рабочая тетрадь. Домашнее задание на мне не написано. Какой смысл меня искать?]

Цяо Чуло: [Не веришь? Попробуй сказать, что не знаешь последний вопрос пробного экзамена по комплексному обоснованию, и поверь, они сфотографируют шаги решения и пришлют их тебе?]

Ан Лань: [Но мне и пытаться не нужно, я уже знаю ответ на последний вопрос.]

Гу Лиюй помогал ему в этом, и было бы лицемерием с его стороны утверждать, что он не знал.

Цяо Чуло: [Можете ли ты поделиться этим со своим Цинмэй?]

Ань Лань молча достал из рюкзака экзаменационный бланк и передал его Цяо Чуло, мгновенно сделав Цяо Чуло предметом зависти всего класса.

В полдень посылка пришла к Ань Ланю. С волнением в сердце и дрожащими руками он и Цяо Чуло приняли посылку у охранника.

«Что же нам делать? Я не хочу ждать до конца школы. До вечерних самоподготовок ещё далеко!» Цяо Чуло предложил сразу же открыть посылку и понюхать поддельные ароматы нескольких важных персон.

Но принести эти запахи в класс для распаковки было бы невозможно, так как у альфа-самцов чувствительное обоняние, и они это заметят.

«Пойдем купим KFC».

Ань Лань и Цяо Чуло, полные решимости, тут же отсканировали код, сели на общие велосипеды и отправились в KFC.

Сегодня был не выходной, поэтому в обеденное время в KFC было не слишком многолюдно.

Ань Лань и Цяо Чуло нашли относительно укромный уголок, готовые открыть посылку. Ань Лань долго искал, но так и не смог оторвать ленту с посылки. Цяо Чуло не выдержал и сказал: «Давай я сам это сделаю», — и забрал посылку.

Он тут же проткнул ленту ключом, резко открыл посылку и обнаружил внутри небольшие образцы имитационных ароматов, завернутые в слои пены.

«А это обязательно? Они всё равно не настоящие», — продолжил Цяо Чуло, продолжая торжественную церемонию открытия посылки.

После долгих мучений они наконец всё открыли и взглянули на три небольших образца на столе. Цяо Чуло не удержался и спросил: «Разве стоимость доставки не выше, чем стоимость этих трёх образцов?»

«Нет-нет, не стоит недооценивать феромоны альф. Доставка всё равно не такая дорогая, как у них», — серьёзно сказал Ань Лань.

«Ладно, первый… Я хочу почувствовать запах старосты!» Глаза Цяо Чуло почти заблестели.

Затем они с неприятным удивлением обнаружили, что эти три маленьких образца были упакованы в абсолютно одинаковую упаковку. Даже на этикетке снаружи было написано только слово «образец», и не было никакого указания на то, какой это аромат.

«Как ты собираешься отличить… какой из запахов принадлежит старосте?» — спросил Ань Лань.

Цяо Чуло рухнул: «Мне нужно было сделать заказ. Ты — дурак, когда торгуешь онлайн».

«Давайте пойдём по одному». Ань Лань не возражал против того, чтобы его называли «дураком, увлекающимся интернет-шопингом».

Цяо Чуло взял один образец, распылил его в воздух, и они оба наклонились, чтобы понюхать.

Аромат был насыщенным и бодрящим, с длительным послевкусием.

«Разве это не… шесть юаней и восемь центов за бутылку…» — начал Ань Лань, но не закончил.

Цяо Чуло прямо продолжил: «Шесть юаней и восемь центов за бутылку цветочной воды».

Ага…

Цяо Чуло поднял руку и обмахнулся: «С таким сильным запахом это, должно быть, запах Сяо Чэня!»

Ань Лань вспомнил, что в Интернете писали, что информационные феромоны семьи Сяо имели запах мускуса.

«Нет, нет, это не должен быть запах Сяо Чена». Ань Лань все еще помнил пудинг из красной фасоли, который угостил его Сяо Чен; он выглядел высокомерным, но на самом деле был очень деликатным.

А этот аромат был слишком несдержанным.

Они вдвоем съели по гамбургеру, и это наконец-то помогло им справиться с резким запахом.

Цяо Чуло взял вторую бутылку, распылил ее в воздух, и они оба снова наклонились.

Сильный запах проник в их органы чувств, притупляя обоняние.

«Что это за запах? Только не говорите мне, что это запах старосты?» — кашлянул Цяо Чуло.

«Вероятно… это не запах старосты. Семья Сюй утверждает, что у них первоклассный янтарный аромат… Говорят, он обладает мудрым чувством многослойности… Этот аромат…»

«Ха...» — вздохнул Цяо Чуло. — «Похоже на глупый стиль Ли Чжэннаня, мудрый мой *сс».

В этот момент Ли Чжэннань чихнул три раза подряд, чуть не выплеснув стоявшую перед ним колу на лицо омеги напротив.

«Давай, третий, откроем!»

Ань Лань и Цяо Чуло не ожидали многого от оставшейся выборки.

Они открыли маленькую бутылочку, распылили содержимое в воздух, а затем наклонились.

В этот момент многие покупатели смотрели на них странными глазами.

На этот раз аромат был сравнительно легким, даже очень элегантным, вероятно, потому, что содержание алкоголя было немного высоким, а послевкусие несло нотку холода.

«Должно быть, это запах Гу Лиюй», — сказал Цяо Чуло.

«Нет», — уверенно ответил Ань Лань.

«Почему ты так уверен?» Цяо Чуло открыл глаза и посмотрел на Ань Ланя.

«В любом случае… аромат альфа из семейства Гу считается первоклассным ароматом амбры. Он духовный, сдержанный и раскрывается медленно… Он пленяет ваше терпение своим очарованием, накопленным за годы. Этот же аромат… он не задерживается надолго».

«Ты чувствовал запах амбры?» Цяо Чуло холодно посмотрела на Ань Ланя.

«Нет, не видел. Это то, что я прочитал в интернете».

«Тсс, позер», — Цяо Чуло был явно очень разочарован этими тремя бутылками некачественных образцов.

«Амбра бывает высокого и низкого качества. Чем выше сорт амбры, тем дольше ей нужно накапливаться и сохнуть на воздухе. Она естественным образом устраняет примеси и оставляет после себя сбалансированный аромат. Однако низкокачественная амбра… может быть даже очень неприятной». Ань Лань вспомнил слабый аромат, исходивший от запястья Гу Лиюй в ту ночь.

Трудно разобраться, смешивая различные духовные ароматы.

Бургеры были съедены, а в коле остались только кубики льда. Цяо Чуло лениво потянулся: «Забудь, я сделаю это в следующий раз. Похоже, все эти образцы поддельные. Накоплю денег, чтобы купить настоящие».

«Какие настоящие?»

«Феромонный аромат старосты — древесно-янтарный. Тёплый, элегантный, мудрый и нежный», — сказал Цяо Чуло.

«О, а сколько это стоит?»

«Несколько тысяч юаней за маленький флакон. Семья Сюй хорошо известна в дипломатических кругах, и янтарный аромат семьи Сюй очень особенный. Он не похож на тот, что можно найти в обычных духах. Говорят…» — Цяо Чуло прищурился.

«Что сказал?»

«Это очень заманчиво», — прищурился Цяо Чуло.

Ань Лань на мгновение замер. Раньше он скептически относился к идее привлекательности альфа-феромонов. Однако, когда он невольно вспомнил почти неуловимый аромат запястья Гу Лиюй, он почувствовал, как волны накатывают на его сердце, слой за слоем, непрекращаясь.

«Пошли, вернёмся. Тебе ещё нужны эти образцы?» — спросил Цяо Чуло.

Ань Лань покачал головой: «Не нужно. Кажется, что они поддельные. И даже не отпугивают комаров, как цветочная вода».

Оба они отнеслись к этим трём бутылкам с образцами с большим презрением.

Они поехали обратно в школу.

Когда Ань Лань вошел, Сюй Синжань, читавший книгу, поднял голову и слегка нахмурил брови.

Прежде чем Сюй Синжань заговорил, первым заговорил Сяо Чэнь, сидевший в заднем ряду: «Чем от вас двоих пахнет?»

Ань Лань и Цяо Чуло переглянулись: «Вот же чёрт, они считали, что у них слишком острые носы. От них несло жареной курицей из KFC, и они так долго ехали на велосипедах по ветру. Как их всё ещё можно учуять?»

«…запах KFC…?» — упрямо настаивал Цяо Чуло.

«Что, от вашего KFC такой резкий запах? Резкий запах дешёвых духов. Вы что, тратите деньги на лишние траты?» — Сяо Чэнь поднял брови.

Ань Лань не осмелился сказать, что купил имитацию запахов их феромонов, иначе Сяо Чэнь вскочил бы и выгнал его из класса.

«Это… очень дёшево?» — неловко спросил Ань Лань.

«Это даже слишком низко для запаха ног». Сяо Чэнь сказал: «Вам двоим нравятся такие сомнительные женщины?»

Ань Лань вдруг понял, что имел в виду Сяо Чэнь. Сяо Чэнь подумал, что они с Цяо Чуло вышли средь бела дня, чтобы найти…

Босс Сяо Чэнь, мы подумали, что в этом «сомнительном» запахе есть частичка вашего аромата.

Сюй Синжань слегка кашлянул и спросил: «Вы проходили мимо парфюмерного отдела в торговом центре?»

«А... наверное».

В глубине души Ань Лань был безмерно благодарен старосте класса за ту спасительную возможность, которую он ему дал.

«Это так?» — Сяо Чэнь отнесся к этому несколько скептически, больше склоняясь к мысли, что их следует ассоциировать с «сомнительными» женщинами.

Сюй Синжань улыбнулся: «Они… не думаешь ли ты, что разумнее предположить, что Ань Лань и Маленький Цяо находятся в отношениях, чем думать, что они вместе ищут женщин?»

Сяо Чэнь коснулся подбородка: «Да».

В конце концов, почти альфа и немного омега, отправляется тратить деньги, чтобы найти... эта сцена слишком извращенна, не так ли?

В этот момент прозвенел звонок на урок. Ань Лань и Цяо Чуло быстро сели.

Сюй Синжань отправил на свой телефон текстовое сообщение: [Почему ты вдруг заинтересовался духами?]

Подумав немного, Ань Лань смог ответить: [Нам просто было интересно узнать, в чем разница между мужскими и женскими ароматами.]

Сюй Синжань: [Тогда в следующий раз я подарю тебе флакон мужского парфюма нашей семьи. Древесный, амбровый, не слишком вычурный.]

Ань Лань был ошеломлён. Ему следовало бы раньше сказать Сюй Синжань, что его интересуют мужские ароматы. Зачем тратить деньги на дешёвые пробники?

Глава 43: Братство лапши быстрого приготовления

Поскольку ежемесячный экзамен был назначен на завтра, самостоятельная работа в среду вечером была приостановлена, и все могли пойти домой сразу после окончания занятий.

Ан Лань получил сообщение от своей мамы, в котором говорилось, что у его родителей сегодня вечером запланированы светские мероприятия, и он должен сам приготовить себе ужин.

«Тск…»

Поскольку родителей не было рядом, пришло время расслабиться.

Ань Лань уже всё распланировал: купить ветчинную колбасу, небольшой пакетик крабовых палочек и ещё один пакетик лапши быстрого приготовления. Сварить всё это в небольшой кастрюльке, добавить банку колы, открыть последнюю серию аниме и наслаждаться — чистым блаженством!

Когда Ань Лань отправился на поиски упаковки крабовых палочек, он неожиданно увидел человека, который, как он думал, не появится в супермаркете, — человека, стоящего перед морозильной камерой со свежими продуктами.

Этим человеком был Сяо Чэнь.

Школьная куртка Сяо Чэня свободно болталась на локтях, а под ней была футболка с надписью «Умри, мразь». Его слегка длинные волосы были перевязаны тонкой лентой с изображением пчелы и подсолнуха.

Сяо Чэню явно не нравилось ходить по супермаркету. Он взял то, посмотрел на то, а затем бросил обратно в морозилку.

Высокий и красивый, с этим усталым, но придирчивым взглядом – словно сошёл с киноафишы. Хотя для Ань Лан это было немного неприятно.

Хотя Сяо Чэнь не потратил все деньги, которые тот ему дал на завтрак, и во время тренировочного матча между ними завязалась некоторая дружба, его характер был непоколебим. Возможно, лучше было отступить.

Ань Лань покатил тележку и пошёл к полке с ветчиной, колбасками и солёными огурцами. Кто бы мог подумать, что, едва отойдя от полки, он лоб в лоб столкнётся с Сяо Чэнем?

О нет? Разве этот парень всё ещё не выбирал в отделе замороженных продуктов?

Когда Сяо Чэнь увидел Ань Ланя, уголки его губ медленно изогнулись вверх, и от этой не очень дружелюбной улыбки у Ань Ланя немного заболела голова.

«Какое... совпадение, Сяо Чэнь».

Держа тележку одной рукой, Сяо Чэнь поднял подбородок и посмотрел на Ань Ланя, и его взгляд говорил: «Теперь я тебя поймал».

«В чём совпадение? Ты имеешь в виду, что увидел меня у морозилки, а потом развернулся и ушёл?» — медленно проговорил Сяо Чэнь, бросив взгляд на тележку Ань Лань.

Черт, неужели Сяо Чэнь его тогда заметил?

Так он его блокирует?

Кажется, это сложная ситуация…

«Не ожидал, что ты тоже придёшь в супермаркет. Планируешь что-нибудь приготовить себе сегодня вечером?» — Ань Лань сделал непринуждённое и открытое выражение лица.

Если он снова будет заикается, Сяо Чэнь будет над ним смеяться.

«Всё из-за моей сестры. Она сказала, что хочет приготовить стейк. Все стейки в супермаркете замороженные… Ничего вкусного», — неторопливо проговорил Сяо Чэнь, поглядывая на тележку Ань Лань. «Ветчинные сосиски? Лапша быстрого приготовления? Ты что, собираешься есть эту вредную еду на ужин?»

«Вредная еда может насытить душу», — рассмеялся Ань Лань. Поскольку Сяо Чэнь не хотел уступать ему дорогу, Ань Лань тоже мог «отступить».

Ань Лань отступил назад и покинул полку.

Неожиданно он снова столкнулся с Сяо Ченом у стойки самообслуживания, и они встали спина к спине, расплачиваясь.

Сяо Чэнь всё же купил замороженный стейк и масло. Их шаги странным образом совпали. К счастью, ноги Сяо Чэня были немного длиннее, чем у Ань Лань, поэтому он вышел из ворот супермаркета раньше.

Ань Лань удивился, увидев, что он, казалось, «следовал» за Сяо Чэнем всю дорогу, и тот ничуть не возражал. Так продолжалось до тех пор, пока они не добрались до жилого комплекса Ань Лань.

Что происходит?

Все это были не просто «совпадения», и что еще более удивительно, они оба вошли в один и тот же лифт!

Лифт, который изначально был довольно просторным, стал тесным из-за прибытия Сяо Чена.

Ань Лань, держа в руках пластиковые пакеты, естественным образом переместился в угол, уступив главное место этому большому боссу.

Сяо Чэнь держал в одной руке пластиковые пакеты, другой играл с телефоном, а его пальцы небрежно коснулись кнопки этажа. Лифт начал подниматься. Через некоторое время Сяо Чэнь внезапно посмотрел на Ань Лань позади себя и спросил: «Какой этаж?»

«Восьмой… этаж», — ответил Ань Лань.

«О», — Сяо Чэнь постучал телефоном по восьмому этажу.

Сяо Чэнь вышел на шестом этаже, и Ань Лань глубоко вздохнул. Воздух в лифте, казалось, сразу же стал чище, как только Сяо Чэнь вышел.

Двери лифта уже почти закрылись, когда чья-то рука удержала дверцу, и двери медленно открылись. Сяо Чэнь ухмыльнулся Ань Лань: «Хм, сегодня без заиканий».

«Я... никогда не заикался».

«Если ты в следующий раз притворишься, что не видишь меня, знаешь, что произойдет?» — сказал Сяо Чэнь.

«Ты собираешься меня избить?»

«Нет, я заставлю тебя представиться».

Сказав это, Сяо Чэнь улыбнулся — немного великодушно и немного по-детски.

Только когда двери лифта закрылись, поднимая его на восьмой этаж, Ань Лань пришел в себя.

Пока Ань Лань кипятил воду, он вдруг понял: разве не говорили, что Сяо Чэнь ушёл из дома с сестрой?

Они не могли останавливаться в гостинице каждый день, поэтому им пришлось снять жилье.

Весьма вероятно, что Сяо Чэнь арендовал жилье этажом ниже дома Ань Ланя.

"Судьба…"

На самом деле, это было больше похоже на обреченность.

Хотя Ань Лань всегда чувствовал себя растерянным при виде Сяо Чэня, в глубине души он знал, что Сяо Чэнь не был плохим человеком.

Например, он беспокоился, что если Ань Лань выступит слишком хорошо в тренировочном матче по Наблюдению за горами и морями, Сяо Нань подавит его.

Или когда у Ань Ланя случилась реакция на феромоны, Сяо Нань также сопровождал его в больницу.

Когда вода закипела, Ань Лань положил в нее лапшу быстрого приготовления, рыбные котлеты и ветчинные сосиски.

Он привык сначала класть пакетик с приправой, чтобы вкус был более интенсивным.

Он вымыл несколько капустных листьев, порвал их и бросил туда. Ань Лань стоял, уперев руки в бока, в ожидании вкусного блюда.

В этот момент раздался звонок в дверь.

А может быть, мама и папа вернулись?

Зная, что он готовит лапшу быстрого приготовления, мама, вероятно, снова стала бы на него ворчать.

«Иду…» — ответил Ань Лань.

Человек снаружи казался немного нетерпеливым и даже постучал в дверь кулаком.

Ань Лань пришлось выключить отопление, подойти к двери и спросить: «Кто там?»

"Это я."

«Откуда мне знать, кто ты...» Ань Лань посмотрел в глазок и тут же остолбенел.

О боже, почему именно Сяо Чэнь?

Несомненно, Сяо Чэнь выглядел очень жизнерадостным. Даже глядя на него через глазок, он казался красивым мужчиной — лицо, которое мама Ань Лань, несомненно, купила бы, если бы он пришёл продавать чистящие средства.

«Сяо Чэнь? Что случилось?» — Ань Лань открыл дверь.

«Ты готовишь лапшу быстрого приготовления? Почему она так вкусно пахнет?» — спросил Сяо Чэнь.

«Ты разве не жаришь стейк на сковороде?» — спросил Ань Лань.

«Какой стейк жарить? Это же большая глыба льда, кто знает, когда она растает». Сяо Чэнь поднял брови.

Намёк был слишком очевиден. Я уже у твоего порога. Ты не собираешься меня пригласить?

Хочу умереть!

«Я готовлю лапшу быстрого приготовления».

Ань Лань быстро подвинулся и достал из шкафчика для обуви тапочки для Сяо Чэня.

«Тогда помоги мне тоже готовить».

Ань Лань только что заметил, что Сяо Чэнь держит в руках две упаковки лапши быстрого приготовления одной и той же марки.

То есть он пришел подготовленным?

«Разве ты не презирал лапшу быстрого приготовления, считая ее вредной пищей?» — возразил Ань Лань.

В глубине души он смеялся, но ему приходилось сохранять невозмутимое выражение лица, чтобы Сяо Чэнь не раскусил его.

«Вредная еда может насытить наши души», — Сяо Чэнь, выглядя опытным человеком, похлопал Ань Ланя по плечу.

Ань Лань беспомощно вздохнул. Похоже, нос Сяо Чэня был слишком чувствительным и учуял запах кипящей лапши быстрого приготовления.

Открыв дверь, Ань Лань нашел тапочки для Сяо Чэня.

Ань Лань поначалу думал, что Сяо Чэнь, как большой начальник, будет ждать на диване, пока еда будет готова. Однако он был удивлён, обнаружив, что Сяо Чэнь действительно последовал за ним на кухню.

«Твои ингредиенты довольно богаты», — сказал Сяо Чэнь, наклоняясь лицом к кастрюле и вдыхая запах, отчего Ань Лань необъяснимо захотелось рассмеяться.

«Если ты голоден, просто съешь сначала эту порцию».

Сяо Чэнь, высокий и крупный, стоял на кухне и заставлял Ань Ланя чувствовать сильное давление. Казалось, накормить его досыта невозможно.

Неожиданно Сяо Чэнь покачал головой и сказал: «Я помогу тебе. Давай поедим вместе, когда всё будет готово».

Он говорил довольно деловым тоном, чем приятно удивил Ань Лань. Хотя это была всего лишь лапша быстрого приготовления, и он мало чем мог помочь, это было неожиданно.

Сяо Чэнь открыл обе пачки лапши быстрого приготовления и отошел в сторону, выглядя как хорошо воспитанный ребенок, ожидающий указаний от Ань Ланя.

На кухне мгновенно воцарилась тишина. Ань Лань почувствовал себя немного неловко.

Первым нарушил тишину Сяо Чэнь. Он указал на слегка дрожащие в кипящей воде пакетики с крабовыми палочками и спросил: «Это икра или крабовые палочки?»

«Крабовые палочки», — ответил Ань Лань.

Хотя это было немного неловко, они, казалось, внезапно сблизились. Вид Сяо Чэня, большого начальника, активно рассуждающего о лапше быстрого приготовления, наполнил Ань Лань радостью.

«Ты теперь живёшь в этом районе. Как ты ходишь в школу по утрам?» — спросила Ан Лань.

«А как ты ходишь в школу?» — возразил Сяо Чэнь.

Лапша в кастрюле вот-вот перельётся через край, и Сяо Чэнь быстро поднял крышку. «Как ты ходишь в школу?»

«Я сканирую код и еду на велосипеде общего пользования».

«Тогда я отсканирую код и тоже поеду на велосипеде общего пользования», — ответил Сяо Чэнь.

Наконец, Сяо Чэнь добавил: «Я покидаю „Наблюдение за горами и морями“».

«Что? Почему?» — ошеломлённо спросил Ань Лань. «Ты… бросаешь стрельбу?»

Сяо Чэнь посмотрел на Ань Ланя, как на дурака. «Неужели «Обзор гор и морей» — единственное место в мире, где можно попрактиковаться в стрельбе? Ваш клуб «Над облаками» тоже неплохой, а членский взнос и плата за обучение невысокие».

Обычно люди из семей, подобных Сяо Чэню, обладали репутацией, и даже если им приходилось покидать высококлассный клуб из-за нехватки денег, они находили веские причины. Но Сяо Чэнь прямо заявил, что меняет клуб, потому что там дешевле.

«Если ты приедешь в клуб «Above Cloud», будет здорово. С тобой наша мужская команда по стрельбе из мобильной мишени «Above Cloud» на 10 метров может даже войти в тройку призёров».

Чем больше Ань Лань думал об этом, тем больше он приходил к выводу, что приезд Сяо Чена в Выше Облака — хорошая идея.

Увидев выражение «будущего воображения» Ань Ланя, Сяо Чэнь слегка рассмеялся.

"В чем дело?"

«Ты первый человек, который искренне приветствовал меня», — сказал Сяо Чэнь.

«С твоим уровнем мастерства, какой клуб не принял бы тебя в свои ряды?» Ань Лан нашел это странным.

«Такие клубы, как Jinxiu Tianxia и Junhe Club, не посмеют меня принять», — ответил Сяо Чен.

«Боитесь оскорбить семью Сяо?»

«Похоже, ты уже слышал о моей ситуации от других».

«Ну… ну, вроде того. Если тебе не нравится дом семьи Сяо, лучше уйти. Я просто волнуюсь…» Ань Лань на мгновение задумался. Это было личное дело Сяо Чэня, поэтому он замолчал.

«О чем ты беспокоишься?» — Сяо Чэнь скрестил руки, слегка опустил голову и нарочито улыбнулся Ань Ланю.

«О чём ещё мне беспокоиться? Даже если «About Cloud Club» немного более цивильный, тебе всё равно придётся платить тренеру, верно? Если ты уехал из дома, семья Сяо всё равно будет обеспечивать тебя всем необходимым?» — спросил Ань Лань.

Сяо Чэнь тихо рассмеялся, а его глаза превратились в два моста.

Раньше Ань Лань всегда считал, что Сяо Чэнь, хоть и красивый, но имеет несколько бесчувственную и неверную внешность, но в этот момент в нем, казалось, было что-то от милого обаяния взрослого мальчика.

«Даже голодный верблюд больше лошади, разве ты не слышал об этом?»

«О. Ты что, все карманные деньги сэкономил?» — полушутя спросил Ань Лань.

Сяо Чэнь промолчал.

Будь то карманные деньги или расходы на проживание, это было личное дело Сяо Чэня, и сейчас они не могли обсуждать эту тему по душам.

«Тебе нравится, чтобы рамен был мягче и вкуснее, или тв предпочитаешь чтобы он был более эластичным?» — спросил Ань Лань.

«Мягче и вкуснее».

«Ладно, присмотри за огнём. Я пойду принесу пару яиц».

Как можно было не добавить яйца в Шин Рамен?

Шин Рамен без яиц — бездушное блюдо.

«Возьми ещё одну. Мне очень нравятся яйца в рамэне», — без колебаний ответил Сяо Чэнь.

Но Ань Лань был довольн своей прямотой.

Мы одноклассники, быть слишком замкнутым неинтересно. Ешь, когда хочешь есть, пей, когда хочешь пить.

«Тогда я возьму четыре. Мне тоже нравятся яйца в «Шин Рамёне», — улыбнулся Ан Лан.

Через три минуты на обеденном столе появилась кастрюля с супом «Шин Рамен».

Держа палочки для еды и миски, они продолжали накладывать лапшу в свои тарелки.

«У нас есть кола?» — спросил Сяо Чэнь.

«Тсс, у меня всего одна банка. Я не ожидал, что буду есть с тобой лапшу быстрого приготовления, когда ходил за покупками в супермаркет», — ответил Ань Лань.

«Тогда подожди меня. Я пойду к себе и возьму банку колы».

«Давай. С такой большой кастрюлей я всё равно не смогу её доесть».

Ань Лань заметил, что Сяо Чэнь использовал выражение «иду домой», имея в виду, что в сердце Сяо Чэня дом внизу считался его домом.

Когда Сяо Чэнь вернулся, он как раз открыл банку с колой, и Ань Лань поднес банку к нему.

«Что это?» — спросил Сяо Чэнь.

«Тсс… Разве мы не братья, съев вместе горшочек лапши быстрого приготовления? Разве нам не стоит чокнуться?» Ань Лань поднял подбородок.

Сяо Чэнь снова рассмеялся: «Ты действительно первый во всём».

«А? Первый во всём? Что ты имеешь в виду?» — не понял Ань Лань.

«Среди людей вокруг меня, помимо моей сестры, ты первый человек, который сохранил песни Су Сун Нин в своем телефоне, первый человек, который ел со мной лапшу быстрого приготовления, первый человек, который назвал меня братом, и также первый человек, который произнес со мной тост», — спокойным тоном сказал Сяо Чэнь.

Однако эти так называемые «первые» события свидетельствовали о том, что Сяо Чэнь на самом деле был довольно одинок.

«О, так ты будешь пить со мной или нет?»

«Конечно, давай так и сделаем», — Сяо Чэнь подражал тону Ань Ланя.

Две банки колы столкнулись, и каждый сделал по глотку. Ань Лань вдруг о чём-то вспомнил.

«Эй, как ты узнал, что песни Су Сон Нина хранятся в моем телефоне?»

«Однажды ты дал телефон девушке в больнице, моей сестре, которая хотела включить мне песни Су Сун Нин», — ответил Сяо Чэнь.

«Так это твоя сестра?» — Ань Лань удивлённо посмотрела на неё. «Такая милая девушка и правда твоя сестра?»

Итак, этим человеком был Сяо Чэнь.

Неудивительно, что позже он снялся с конкурса.

Ань Лань не упомянул, что на Сяо Чэня повлиял феромон Е Юня, но внезапно он понял, почему Сяо Чэнь узнал его телефон в караоке.

Чехол для телефона в виде счастливого кота. Ведь именно с этим телефоном Сяо Чэнь слушал песни Су Сун Нин.

Сяо Чэнь нахмурился и тут же схватил пакетик с крабовыми палочками, который Ань Лань собирался положить ему в рот.

"Что ты имеешь в виду?"

«Потому что у вас разные стили. У твоей сестры такой милый стиль, из-за которого людям хочется о ней заботиться. У тебя же властный стиль, из-за которого людям хочется…»

«Что хочешь сделать?» — Сяо Чэнь потыкал крабовую палочку палочками для еды, глядя на Ань Ланя.

Испытывая недовольство Ань Лань, Сяо Чэнь не колеблясь выколол бы ему глаза палочками для еды.

«В сердце своем я мучаю тебя тысячу раз; на лице — я обращаюсь с тобой, как со своей первой любовью».

Закончив говорить, Ань Лань вернул Сяо Чэню пакет с крабовыми палочками.

«Похоже, ты действительно хочешь умереть».

Сяо Чэнь снова схватил крабовую палочку в воздухе.

Их взаимные действия напоминали поединок в боевых искусствах, и судьба пакета с крабовыми палочками была суматошной и шаткой. Наконец, он с тихим звуком приземлился на стол.

«Вот, возьми», — Сяо Чэнь откинулся назад, принимая вид начальника.

«Я съем то, что в горшке». Ань Лань не собирался есть то, что упало на стол.

Сяо Чэнь молчал, просто глядя на одинокий пакетик с крабовыми палочками.

Ань Лань чокнулся своей колой с колой Сяо Чэня. «Эй, что случилось?»

«Тебе не кажется, что эта упаковка крабовых палочек выглядит жалко?» Сяо Чэнь слегка приподнял подбородок.

«А? Что случилось?»

«Сначала мы все из-за него дрались, тыкали и переворачивали. На самом деле, нам не обязательно было его есть. Но как только он упал на стол, он нам разонравился, и он смог лишь медленно остыть сам по себе, превратившись в мусор, который в итоге выкинули в мусорное ведро. Вкус внутри нас не волновал, ведь он ничем не отличался от других крабовых палочек».

Ань Лань был ошеломлен; он никак не ожидал, что Сяо Чэнь скажет такие сентиментальные слова.

На мгновение Ань Лань действительно почувствовал чувство вины.

Крабовая палочка, оставленная на столе, была одинока, потеряв всякую ценность.

Ань Лань не знал, связал ли Сяо Чэнь это с чем-то, связанным с ним самим.

«Ладно, я съем его», — Ань Лань покорно поднял его и отправил в рот.

Внезапно Сяо Чэнь рассмеялся, держа палочки для еды. «Эй, я же просто подразнил тебя! Посмотри, как ты сочувствуешь крабовой палочке… Я и не ожидал, что ты действительно…»

Однако Ань Лань сделал очень приятное выражение лица.

«Хотя снаружи она уже холодная, внутри краб теплый, гладкий и как раз такой, как надо… прямо как человек».

Сяо Чэнь уловил намёк в словах Ань Ланя и поднял брови. «Кто этот „кто-то“?»

«Никто». Ань Лань спокойно продолжал набирать лапшу быстрого приготовления в свою миску, наблюдая, как Сяо Чэнь собирается взяться за дело поглубже. Ань Лань быстро сменил тему: «Может, перестанем неловко болтать и съедим лапшу быстрого приготовления? Может, лучше сериал посмотрим?»

"Хм?"

«Есть такой сериал под названием «Тепло и любовь трупа».

Ань Лань ещё даже не начал официально рекомендовать его, а Сяо Чэнь прямо сказал: «Этот сериал звучит немного извращённо».

«Это серьезный криминалистический сериал».

«О… криминалистика, ну, тогда название приемлемо».

«Начнём прямо сейчас? Внутри полно отвратительных сцен вскрытия. Посмотрим, кого первым стошнит?» — спросил Ань Лань с лукавой улыбкой.

«Ты так резко меняешь тему. Но, учитывая твой сильный инстинкт самосохранения, давай посмотрим сериал», — сказал Сяо Чэнь.

Ань Лань с энтузиазмом пододвинул свой стул к Сяо Чэню и поставил перед ними телефон. Сериал начался меньше чем через три минуты, а главный герой-криминалист уже препарировал труп.

Ань Лань намеренно увеличил громкость до максимума. Звук извлекаемых органов вызывал у людей психологический дискомфорт.

Затем судмедэксперт извлек содержимое желудка и осторожно встряхнул его в прозрачной мерной чашке, описав содержимое.

«Токсикологическая картина желудка погибшего… лапша быстрого приготовления, точнее, Shin Ramyun. В ней обнаружены непереваренные… предположительно, рыбные котлеты или крабовые палочки…»

Честно говоря, если бы Ань Лань смотрел это шоу впервые, его бы уже тошнило. Но, посмотрев несколько сезонов, он выработал иммунитет к подобным сценам. Он украдкой взглянул на Сяо Чэня, который ел лапшу и пялился в экран телефона, и даже взял последнюю крабовую палочку.

Черт… почему у Сяо Чена такое чувство, будто аппетит улучшается, пока он смотрит это шоу?

Всего десять минут — и вся порция лапши была готова.

Ань Лань собирался встать, чтобы помыть горшок, но неожиданно Сяо Чэнь оттолкнул его.

«Куда такая спешка? Давайте сначала закончим эту серию».

"Хм?"

Изначально Ань Лань хотел вызвать у него отвращение, но неожиданно этот парень подсел?

Когда эта серия закончилась, Сяо Чэнь добровольно отнёс кастрюлю обратно на кухню. Он мастерски налил моющее средство и замочил в ней миски и палочки для еды. Вот это был… образ человека, который умеет справляться с домашними делами.

«Я подумал… было бы неплохо, если бы ты не путал моющее средство с мылом для рук».

Мыло для рук в доме Ань Лан было с дозатором и выглядело как жидкое мыло.

«В детстве мамы часто не было дома. Хотя у нас были тёти, которые готовили нам, после еды я мыл посуду сам. Если я позволял сестре мыть посуду, она перебивала все тарелки в доме».

Пока Сяо Чэнь говорил, он сполоснул и вытер миски и палочки для еды.

Руки у него были твёрдые, а сам Сяо Чэнь был очень энергичным, совсем не похожим на школьного хулигана. Напротив, он казался… хорошим человеком, умеющим вести хозяйство.

«О. Твоя мама часто путешествует по работе, да?» — небрежно спросил Ань Лань.

«Моя мама… Су Сун Нин», — сказал Сяо Чэнь.

Ань Лань был ошеломлен; неудивительно, что сестра Сяо Чэня поспешила найти песню Су Сун Нина, чтобы разбудить его, когда он потерял сознание из-за передозировки ингибиторов.

Сяо Чэнь опустил глаза, словно сожалея о сказанных словах.

«Неудивительно…»

«Неудивительно, что?» — Сяо Чэнь уже не смотрел на Ань Лань так угрожающе, как раньше, по-видимому, не желая, чтобы Ань Лань расспрашивал его о прошлом или жалел его.

«Самая красивая часть твоего тела — это твои глаза. Мне было интересно, почему, и оказалось, что они похожи на глаза твоей мамы».

Даже сейчас Су Сун Нин все еще была богиней.

Сяо Чэнь улыбнулся. «Верно, больше всего во мне от мамы похожи глаза. И это самое красивое».

После того как они поместили миски и палочки для еды в дезинфекционный шкаф, дверца открылась.

Оказалось, что это были родители Ань Ланя.

Глава 44: Скольких людей он привёл на завтрак?

Как только вошла мать Ань Лан, она учуяла аромат «Шин Рамён» и тут же начала жаловаться: «Ань Лан! Почему ты не можешь приготовить себе что-нибудь приличное? Постоянно есть лапшу быстрого приготовления вредно для здоровья».

Однако, войдя, она увидела Сяо Чена.

«О… здесь есть одноклассник… и он такой красивый парень… очень красивый…» — мать Ань Лань подошла, чтобы поближе рассмотреть Сяо Чэня. «Этот ребёнок такой красивый, особенно эти глаза, такие притягательные. Твоя мама, должно быть, красавица!»

Отец Ань Лань был недоволен. «Почему, если у одноклассника красивые глаза, это обязательно означает, что его мать красива? Разве не может быть красив отец?»

«Ты просто не понимаешь, да? Сыновья обычно больше похожи на матерей. Если у кого-то красивые глаза, это, наверное, от матери».

Не говоря ни слова, мать Ань Ланя похвалила Сяо Чэня за его красивую внешность, от чего его шея и уши покраснели.

«Здравствуйте, тётя… Ань Лань тоже очень красивый… красивый… у него тоже красивые глаза, как и у вас, тётя».

Ань Лань, стоявший рядом, был ошеломлен.

О боже? Сяо Чэнь действительно заикается?

«Тетя, если ничего срочного нет, я… я сейчас уйду…»

«Почему ты так спешишь уйти? Ты что, ел лапшу быстрого приготовления? Лапша быстрого приготовления вредна. Я почищу вам немного фруктов, восполню витамины».

Сказав это, мать Ань Лан закатала рукава и пошла на кухню, чтобы помыть фрукты.

Сяо Чэнь стоял и, по-видимому, не знал, что делать.

«Хочешь посмотреть телевизор? Завтра ежемесячный экзамен, да? Не нервничай так сильно. Как насчёт того, чтобы сесть и посмотреть телевизор вместе?»

Отец Ань Лань передал пульт дистанционного управления Сяо Чэню.

«Спасибо, дядя», — Сяо Чэнь взял пульт и сел рядом с отцом Ань Ланя.

Глядя на его длинные, небрежно расставленные ноги, Ань Лань так громко рассмеялся про себя, что у него заболел живот.

На самом деле, этого вообще не скажешь. Лицо Сяо Чэня бросало вызов небу, земле, солнцу, луне и звёздам, но в глубине души он был совершенно растерян добротой старейшин.

«Какие передачи ты обычно смотришь? Можешь переключать каналы, как хочешь. Не будь таким вежливым. За исключением Малыша Цяо, Ань Лань редко приглашает одноклассников домой поиграть».

Отец Ань Лан, казалось, был готов начать разговор, чтобы понять их повседневную жизнь в школе.

Было несколько вопросов, но Сяо Чэнь не смог ответить ни на один из них.

Подавляя смех, Ань Лань подошел к Сяо Чену, потянул его за воротник и сказал: «Пойдем, пойдем, продолжим смотреть сериал в моей комнате».

Из кухни раздался голос матери Ан Лан: «Верно, дети в этом возрасте обычно смотрят телевизор онлайн. Это совсем не то, что смотришь ты. Неловко с ними так долго общаться или нет?»

«Всё верно, я его привёл».

Сказав это, Ань Лань потащил Сяо Чена прочь.

В комнате Ань Лань придвинул стул к своему столу и достал ноутбук.

«Просто посиди со мной посмотри серию сериала. Мои родители очень беспокоятся о моих одноклассниках. Если хочешь уйти сейчас, это может быть немного сложно».

Сяо Чэнь не стал сразу садиться, а встал в центре спальни, оглядывая комнату Ань Лань.

«Не привык? Я знаю, что моя комната немного мала, и я редко там убираюсь…»

«Ты добавил еще одно «первое», — сказал Сяо Чэнь.

«Что «первое»?»

«Первый человек, который пригласил меня в свою комнату».

«Разве в начальной школе такого не было? После уроков я часто делал уроки и играл дома у одноклассников». Ань Лань сидел на стуле, положив одну руку на спинку, и смотрел на Сяо Чэня.

«Моя мама… больше оберегает меня. Если я слишком сближаюсь с другими, им легче узнать, кто я. Детям трудно скрывать свои чувства, и их легко втянуть в разговор. Поэтому я просто не сближаюсь с другими».

Засунув руки в карманы, Сяо Чэнь разглядывал коллекцию комиксов на книжной полке Ань Ланя, по-видимому, погруженный в свои мысли.

«Это коллекция комиксов из моей начальной школы. Сейчас её трудно найти. К тому же, все читают комиксы онлайн». Ань Лань встал, взял один и протянул Сяо Чэню.

«Я тоже читал это в детстве», — Сяо Чэнь опустил голову, легко перелистывая страницы. «В то время я постоянно ссорился из-за этого с сестрой. Книга была разорвана на части».

Выражение лица Сяо Чена смягчилось, и на уголках его губ появился намек на улыбку, как будто он вспомнил что-то интересное.

В этот момент в дверь дважды постучали, и раздался голос матери Ань Ланя: «Эй, два красивых мальчика, вы ведь не делали там ничего такого, чего я не должна была бы видеть, верно?»

«Нет», — с улыбкой ответил Ань Лань и открыл дверь.

Мать Ань Ланя стояла снаружи с тарелкой фруктов.

Сяо Чэнь сделал два-три шага вперёд, чтобы взять тарелку с фруктами. «Спасибо, тётя. Вы так хорошо потрудились!»

«В чём сложность? Просто порежу фрукты, а вы идите поиграйте. Мы с твоим отцом посмотрим телевизор». Мать Ань Лань пристально посмотрела на Сяо Чэня и добавила: «Чем дольше я смотрю, тем красивее ты становишься».

Лицо Сяо Чэня снова покраснело.

Ань Лань подпер подбородок, наблюдая, как Сяо Чэнь беседует с матерью. Он заметил, что, общаясь с доброжелательными старшими, Сяо Чэнь ведёт себя вежливо и учтиво.

Когда дверь снова закрылась, Сяо Чэнь обернулся и поставил тарелку с фруктами на стол. К этому моменту Ань Лань уже нашёл сериал.

«Не будь не вежливым, съешь немного фруктов».

«Кажется, ты всё время смеялся?» Сяо Чэнь прищурился, глядя на Ань Ланя, и спросил: «Что смешного?»

«Посмотри сериал; эта серия выводит отвращение на новый уровень».

«Ты опять меняешь тему».

«Ладно, ладно, я просто думаю, что учителя в школе ничего с тобой не поделают. Ты всегда ведёшь себя так, будто никого не боишься, но… перед моими родителями ты такой вежливый. Мои родители, наверное, не представляют, что ты…»

Ты школьный тиран.

«А как же я?» — Сяо Чэнь догадался, что Ань Лань собирался сказать, и это было явно не лестное прилагательное.

«Ты спал во время урока». Мысли Ань Ланя лихорадочно метались.

«Даже если я сплю с начала до конца учебного года, мои оценки все равно лучше твоих».

Ань Лань тут же признался: «Конечно!»

Они некоторое время смотрели телевизор, и обычно тихий Сяо Чэнь вдруг сказал: «Твои родители… очень добрые люди».

«Спасибо за открытку хорошего человека от моих родителей», — шутливо ответил Ань Лань.

«Я не отправлял открытку хорошему человеку».

«Я знаю, потому что ты чувствуешь, что они действительно к тебе относятся», — сказал Ань Лань, подперев подбородок, когда они с Сяо Чэнем встретились взглядами.

Когда их взгляды встретились, возникло странное чувство, словно рядом с Ань Лань сидел не Сяо Чэнь, а его старый знакомый, вроде Цяо Чуло.

«Мм», — тихо ответил Сяо Чэнь, свет от экрана скользил по его профилю, особенно по ресницам, из-за чего он казался хрупким.

Больше они ничего не сказали. Посмотрев серию сериала, Сяо Чэнь по собственной инициативе встал.

«Уже поздно, тебе пора спать. Сдай хорошо ежемесячный экзамен».

«Спасибо и тебе», — ответил Ань Лань.

Когда Сяо Чэнь вышел, он увидел родителей Ань Лань, которые сидели на диване и смеялись.

Увидев Сяо Чэня, родители Ань Лань тут же встали. Смущённый Сяо Чэнь сказал: «Дядя, тётя, пожалуйста, садитесь, я пойду домой».

«Знаем, знаем. Завтра ежемесячный экзамен! Ань Лань в этот раз приготовил тебе лапшу быстрого приготовления, совсем не в его стиле! В следующий раз, когда буду готовить рёбрышки, позову тебя поесть!»

Сяо Чэнь опустил голову и улыбнулся: «Спасибо, тетушка».

Прислонившись к двери спальни, Ань Лань вздохнул: «Он действительно хорошо себя ведет».

Однако после ухода Сяо Чэня Ань Лань обнаружил, что его телефон завибрировал. Оказалось, что Сяо Чэнь опубликовал в группе фотографию, на которой он обводит Ань Лань, вытирая шею.

Вся группа замолчала, притворившись, что не заметили этого, но многие украдкой спрашивали Ань Ланя, что произошло.

Маленький Цяо: [Малыш Ан, чем ты снова обидел Сяо Чэня?]

Толстый Цветок: [Ань Лань! Ты что, не видел фотку, которую выложил Сяо Чэнь? Он собирается с тобой разобраться?]

Чэнь Наонао: [Что за драма сейчас разворачивается? Могу ли я всё ещё сжигать для тебя бумажные деньги?]

Ань Лань посмотрел на эту группу людей, беспомощно улыбнулся, а затем обвел Сяо Чэня в основной группе, разместив фотографию с подписью: «Этот ребенок ведет себя плохо».

Группа хранила молчание, но между Сяо Ченом и Ань Ланем началось соревнование по использованию мемов.

Сяо Чэнь отправлял различные фотографии с угрозами: «Ты труп», а Ань Лань постоянно писал: «Этот ребенок плохо себя ведет».

Один из опоздавших открыл её и был вздрогнут, увидев фотографию, опубликованную Сяо Чэнем, на которой были видны кровавые дыры. Он робко спросил: [Малыши так испугались, что чуть не выронили телефон. Сегодня вечером марафон фильмов ужасов?]

Все восхищались его смелостью, и Сяо Чэнь ответил: [Марафон фильмов ужасов, хотите присоединиться?]

Студент не знал, говорил ли Сяо Чэнь серьезно или угрожал ему, поэтому он нерешительно отправил фотографию закатанных глаз и тут же был презираем Сяо Чэнем: [Неужели нет ничего более захватывающего?]

Удивительно, но Цяо Чуло, этот идиот, ответил Сяо Чэню, опубликовав скриншот фильма ужасов с залитым кровью лицом и закатившимися глазами. Ань Лань, убиравший тарелку с фруктами, обернулся и испуганно сел на пол, увидев это изображение на экране телефона.

Ань Лань отправил личное сообщение Цяо Чуло: [Ты заболел?]

Цяо Чуло: [Отвечая на вызов нашего классного руководителя на уроке математики.]

Все, нервничавшие перед ежемесячным экзаменом, словно мгновенно почувствовали облегчение. Группа с энтузиазмом присоединилась к публике ужасающих изображений.

Ань Лань закатил глаза, тем самым блокируя эту группу.

Однако Сюй Синжань отправил Ань Ланю сообщение: [Ты в порядке с Сяо Чэнем?]

Ань Лань ответил: [Всё в порядке, у него истерика.]

Сюй Синжан: [Это хорошо, удачи на завтрашнем ежемесячном экзамене.]

Староста класса все еще более нормален.

На следующее утро Ань Лань вошёл в лифт и остановился двумя этажами ниже, думая, что это может быть Сяо Чэнь.

Дверь открылась, и действительно, это был тот самый парень, который никогда не хотел носить школьную форму как положено.

«О, это ты. Ты хорошо спал прошлой ночью?» — Сяо Чэнь вошёл в лифт.

Его фигура производила сильное впечатление. Хотя Ань Лань был всего на полголовы ниже, от него исходила аура, способная легко сбить с ног.

Ань Лань не стал отходить в угол, а встал позади Сяо Чэня. Он ответил: «Спал довольно хорошо».

«Почему ты стоишь позади меня?» — спросил Сяо Чэнь, повернувшись, сказал: «Мне нужно повернуться, чтобы поговорить с тобой».

«Удобно перерезать горло», — усмехнулся Ань Лань.

Сяо Чэнь собирался что-то сказать, но двери лифта открылись.

«Мы на месте! Пошли!» Ань Лань прошёл прямо через Сяо Чэня, выходя из лифта.

Он успел сделать всего пару шагов, как его дернули за воротник.

«Куда ты идешь, малыш?»

Ань Лань обернулся с недовольным видом: «Кто зовет, этот малыш?»

«Тебя зовёт малыш».

«О!» Ань Лань отстранил руку Сяо Чена: «Так это ты тот самый малыш!»

Сяо Чэнь на мгновение замешкался, неожиданно для себя попавшись на такую банальную уловку.

«Пошли завтракать», — Ань Лань указал взглядом на другой велосипед. «Ты… не умеешь кататься на велосипеде?»

«Ты... не умеешь ездить», — Сяо Чэнь отсканировал код и без усилий сел на велосипед.

Ань Лань рассмеялся и поехал вперёд, а Сяо Чэнь – сзади. Они подъехали к киоску с едой, где продавали лапшу разных сортов.

Сегодня они вышли довольно рано, и покупателей у прилавка было меньше. Ань Лань подсел к Сяо Чэню.

Сяо Чэнь не возражал и начал есть палочками кубики редиса, лежащие на столе.

«Эй! Это осталось от посетителей предыдущего столика!» Ань Лань быстро схватил палочки Сяо Чэня.

Сяо Чэнь на мгновение замолчал и спросил: «Почему ты не сказал этого раньше?»

«Ты съел редиску так естественно и незаметно. Я даже не успел среагировать!»

«Естественно, и плавно не используются в таком смысле. Как ты оценил китайский?» Сяо Чэнь отодвинул тарелку с сушёной редиской.

Ань Лань поначалу боялся, что тот рассердится, но, увидев, как тот вытягивает шею, чтобы посмотреть на кипящую лапшу, почувствовал облегчение.

«Босс, две миски лапши смешанного приготовления и две миски супа с мясными котлетами», — Ань Лань поднял руку, чтобы сделать заказ.

«Конечно!» — шеф-повар, обернувшись, взглянул на Ань Ланя и не удержался, чтобы не сказать: «Опять приводим на завтрак еще одного красавчика!»

Слово «снова» привлекло внимание Сяо Чена.

Он поднял брови и спросил: «Сколько красивых парней ты привел на завтрак?»

«Разве я не красив?» — возразил Ань Лань.

«Гу Лиюй», — прямо произнес Сяо Чэнь.

Ань Лань улыбнулась и промолчал. Что ж… Сяо Чэнь и Гу Лиюй не испытывали друг к другу глубоких обид.

Подали лапшу, уже смешанную шеф-поваром.

«О, вблизи он выглядит еще красивее», — искренне похвалил Сяо Чена босс.

«Спасибо, дядя», — Сяо Чэнь тоже улыбнулся.

Ань Лань впервые видел, чтобы Сяо Чэнь проявлял такое «дружелюбное» выражение лица к незнакомцу.

«Дядюшка, у меня есть еще один вопрос…»

«Что случилось?» Вместо того чтобы вернуться к работе, босс встал у стола и пообщался с Сяо Ченом.

Сяо Чэнь указал большим пальцем на Ань Ланя: «Сколько человек мой брат привел сюда на завтрак?»

Ань Лань не ожидал, что Сяо Чэнь проявит такую деликатность, намеренно сказав «мой брат», чтобы обозначить хорошие отношения, но не такие уж отношения.

Кто бы мог подумать, что босс еще и проницателен: «При таких хороших отношениях ты до сих пор не знаешь, скольких людей он привел на завтрак?»

Ань Лань в душе поаплодировал боссу.

Сяо Чэнь рассмеялся и сказал: «Похоже, ты все еще весьма непостоянен».

Откусив кусочек лапши смешанного состава, Сяо Чэнь сказал: «Действительно, вкус лучше сразу после смешивания. Если взять её в школу, она вся слипнется».

"Ага."

Сяо Чэнь взглянул на рюкзак Ань Лань и сказал: «На ежемесячный экзамен просто возьми ручку. Зачем носить рюкзак?»

«Как ты, обладая фотографической памятью, можешь понять трудности, с которыми сталкиваемся мы, обычные люди, перед экзаменами?» — ответил Ань Лань.

«О. Бороться, а потом умереть?»

«…Ешьте свою смешанную лапшу».

После завтрака Ань Лань и Сяо Чэнь въехали на велосипедах через школьные ворота.

Сяо Чэнь неторопливо пристегнул велосипед, сунул руки в карманы и пошёл с такой же скоростью, как по красной дорожке. Ань Лань, в свою очередь, помчался в экзаменационную аудиторию с рюкзаком за спиной.

Первым предметом ежемесячного экзамена был китайский язык. В коридоре у второго экзаменационного класса все кандидаты несли учебники китайского языка.

Ань Лань хорошо показал себя на последнем экзамене, поэтому его разместили во второй экзаменационной аудитории, отделенной от элитной группы в первой экзаменационной аудитории туалетом.

В экзаменационной аудитории находились такие кандидаты, как Сюй Синжан, Гу Лиюй и Сяо Чэнь.

Прислонившись к стене коридора, Сяо Чэнь смотрел на Ань Ланя, который серьезно изучал древнекитайский текст, положив книгу на стену.

Солнечный свет падал точно на кончик его носа, как будто там остановилась пара маленьких прозрачных крылышек.

Сюй Синжань подошёл к Сяо Чэню. «На что ты смотришь?»

«Смотрю на смертных, которые мучаются перед экзаменом», — ответил Сяо Чэнь.

Сюй Синжань проследил за направлением взгляда Сяо Чэня, и, увидев, что Ань Лань выглядит серьёзным, пытаясь запихнуть себе в голову целый учебник, Сюй Синжань тоже рассмеялся.

Самым важным делом перед экзаменом было посещение туалета. Ань Лань как раз вышел из туалета и встретил Гу Лиюй, выходившего из водной комнаты с кружкой воды.

«Гу Лиюй, открываешь водные ворота?» — с улыбкой поприветствовал его Ань Лань.

Гу Лиюй посмотрел на него и спросил: «Ты нервничаешь?»

«Я каждый раз нервничаю перед экзаменом».

«Во время соревнований по стрельбе я не видел, чтобы ты так нервничал», — сказал Гу Лиюй.

«Соревнования по стрельбе проверяют менталитет, экзамены… всё ещё немного зависят от судьбы», — Ань Лань указал на небо.

Гу Лиюй сказал: «Поскольку это зависит от судьбы, дай мне свою правую руку».

«А?» Ань Лань, хоть и не понимал, зачем Гу Лиюю его правая рука, всё же протянул её.

Гу Лиюй левой рукой поставил чашку с водой на стену, левой рукой придерживал руку Ань Ланя, а правой рукой нарисовал круг на ладони Ань Ланя, изящно изобразив что-то кончиками пальцев.

Ань Лань поначалу не понимал, что делает Гу Лиюй. Но когда кончики пальцев Гу Лиюй коснулись ладони Ань Ланя, он вдруг понял.

«Ты что, из этой книги магическую матрицу рисуешь?» — удивлённо спросил Ань Лань.

Массив в этой книге имел довольно сложные узоры, и Гу Лиюй действительно мог его запомнить?

— Ага. Раз уж ты сказал, что экзамены зависят от судьбы, — Гу Лиюй сжал пальцы Ань Ланя, — на этот раз ты сдашь экзамены хорошо.

Ань Лань сжал кулак, глядя на Гу Лиюй, возвращающегося в первую экзаменационную аудиторию с чашкой воды.

Место, где кончики его пальцев коснулись ладони, было слегка теплым, как будто какая-то сила собиралась сойти на Ань Ланя.

Независимо от того, было ли это связано с возросшей уверенностью или нет, Ань Лань чувствовал, что сложность этого ежемесячного экзамена оказалась гораздо меньше, чем он себе представлял.

Когда на следующий день он вышел после экзамена по математике, то увидел мрачную и унылую атмосферу.

В первой экзаменационной аудитории Цяо Чуло без сил рухнул на руки Ань Лань. «Я поднимаюсь… почему расчёты в каждом вопросе такие сложные…»

Ань Лань погладил Цяо Чуло по голове и сказал: «Если тебе трудно, то и другим ученикам тоже. Все одинаковы».

«Нет, нет, нет… Я видел, как Сюй Синжань и остальные так гладко отвечали на вопросы…» Цяо Чуло внезапно поднял голову и посмотрел на Ань Ланя: «Что-то не так, почему ты такой спокойный? Ты всё знаешь?»

«Кажется, я знаю большую часть…» — ответил Ань Лань.

«…»

На второй день комплексного экзамена Ань Лань всё ещё отвечал гладко. Гу Лиюй помогал ему, просматривая похожие вопросы несколько раз.

Когда он вышел из экзаменационной аудитории, все снова вздохнули.

Ань Лань спросил Цяо Чуло, что он хочет на обед, и Цяо Чуло ответил: «Я не могу есть. Моя душа покинула тело».

«Разве твое тело не голодно?»

«Не голоден».

«Во второй половине дня экзамен по английскому языку будет не таким сложным, как его общая часть».

«Не голоден».

«Тогда ты сможешь посмотреть, как я ем. Я голоден», — сказал Ань Лань.

Цяо Чуло хотел плакать, но слез не было: «Ты дьявол?»

Ань Лань: «…»

Два дня ежемесячного экзамена, четверг и пятница, закончились, и меланхоличная атмосфера мгновенно развеялась. В выходные дни настроение у всех было приподнятым.

Ань Лань не забыл, что на выходных Гу Лиюй пригласил его на художественную выставку Гу Юньи.

Но выставка была официальным мероприятием. Ань Лань раздумывал, что ему надеть.

Открыв шкаф, Ань Лань увидела лишь свободную повседневную одежду, не подходящую для художественной выставки.

Ань Лань коснулся лба и отправил сообщение Гу Лию: [У тебя все еще есть костюм, который ты носил в средней школе?]

Гу Лиюй ответил: [Зачем тебе носить костюм?]

Ань Лань подумал: «Может быть, у него есть какие-то недопонимания относительно художественных выставок?» [Пойти на художественную выставку.]

Неожиданно Гу Лиюй ответил: [Просто надень свою обычную одежду. Я внизу, у тебя дома.]

Ань Лань тут же подошёл к окну, посмотрел вниз, и действительно, Гу Лиюй ждал его. На нём была простая белая футболка сверху и слегка выцветшие джинсы снизу – то, что он называл «обычной одеждой».

Ань Лань почувствовал облегчение, накинул футболку, надел джинсы, взял телефон и вышел.

«Пойдем, садись в машину», — Гу Лиюй открыл дверцу машины.

Ан Лан засунул голову внутрь, но не обнаружил водителя.

«Сегодня ты за рулем?»

«Да, это я», — Гу Лиюй сел на водительское место.

«У тебя есть водительские права?»

«Я взрослый человек. Почему бы мне не иметь водительские права?» — спросил в ответ Гу Лиюй.

«Как долго ты водишь?»

«С того дня, как ты отпраздновал со мной мой день рождения, и до сих пор», — ответил Гу Лиюй.

«Ого, ты так быстро получил права?» Ань Лань широко раскрыл глаза.

Гу Лиюй собирался завести машину, когда услышал комментарий Ань Лань. Он обернулся и спросил: «Мне позвать водителя?»

Подразумевалось, что я вижу, что ты не доверяешь моим навыкам вождения.

«Нет, не нужно. Я имел в виду… Я первый человек, которого ты подвез?»

«Ты прав», — сказал Гу Лиюй и умело завел машину.

Он ехал плавно, медленно сбавляя скорость, без малейшего намёка на новичка на дороге — вполне опытный водитель.

Глава 45: Юность над облаками

Художественная выставка Гу Юньи стала одной из самых обсуждаемых тем среди представителей высшего класса города.

Когда Гу Лиюй припарковал машину на подземной парковке выставочного центра, внутри находились автомобили класса люкс, но места, где он припарковался, были заполнены обычными частными автомобилями.

«Сначала я подумал, что это выставка роскошных автомобилей. И только попав сюда, я почувствовал, что вернулся в мир смертных», — полушутя сказал Ань Лань.

Слева от них стоял старый белый «Фольксваген» с пятнами краски на двери, а справа — чёрный джип. Заднее сиденье джипа было завалено различными художественными принадлежностями и мольбертами.

Гу Лиюй ответил: «Мой дядя немного похож на тебя. Он никогда не считал, что родиться в семье Гу – это что-то особенное. У него широкий круг друзей, связи с известными семьями, и он ценит талантливых, но малоизвестных художников. Хотя это его выставка, он хочет, чтобы люди в мире искусства увидели работы других выдающихся, но пока ещё незамеченных мастеров».

Слушая Гу Лию, Ан Лань заинтересовался Гу Юньи.

«Мне не сравниться с твоим дядей. Он вносит свой вклад в мир искусства, а я всего лишь студент».

Гу Лиюй остановился, не закрывая дверь, и посмотрел на Ань Лань: «Ань Лань, ты же знаешь об эффекте бабочки, да?»

«Конечно, идея о том, что взмах крыльев бабочки в тропическом лесу может через две недели вызвать торнадо в далеком месте».

Да. С нашей точки зрения, это, казалось бы, незначительная проблема, или даже то, что мы, так называемые высококлассные альфа-самцы, принимаем как должное, но что-то не совсем нормальное для механизма. Если это не направить и не скорректировать вовремя, это может представлять серьёзную опасность для нашей жизни. Но если есть небольшой позитивный механизм, то со временем и усилиями он может изменить нас. Как представителя молодого поколения альфа-самцов, изменить нас означает изменить весь механизм. Это будет не просто небольшая самореволюция.

Выражение лица Гу Лию было серьезным, а глаза, казалось, тихо горели скоплениями стеклянного пламени, заставляя эмоции Ань Ланя мягко колыхаться, словно морские волны.

«Я не помню, почему мы вдруг начали обсуждать этот вопрос».

«Потому что ты сказал, что не можешь сравниться с моим дядей. Но я хочу сказать тебе: возможно, ты — та бабочка, которая способна вызвать огромные перемены».

Сердце Ань Ланя словно пронзили, а в крови словно побежал слабый электрический ток.

«Тогда я сделаю все возможное… чтобы у меня всегда были крылья».

«Я защищу твои крылья», — ответил Гу Лиюй.

Неподалёку остановилась машина. Дверь открылась, и кто-то поставил инвалидную коляску, помогая молодому человеку лет двадцати с небольшим сесть в неё.

«Привет, малыш Ю. Я знал, что увижу тебя на выставке дяди Гу».

Молодой человек был одет в бежевую льняную рубашку и повседневные брюки. Несмотря на то, что он сидел в инвалидной коляске, Ань Лань видел, что его фигура стройная и высокая, а его красивые черты лица излучали уверенность.

«Брат Юнь, ты здесь», — кивнул Гу Лиюй.

«Познакомь нас, ладно? Я думал, ты ближе к Сюй Синжань и Сяо Чэню. Я их не видел, но рядом с тобой новый друг».

Гу Лиюй сказал Ань Лань: «Ань Лань, это Сяо Юнь, он же брат Сяо Наня».

«О... Привет», — кивнул Ань Лань.

Он сразу понял, что этот человек, Сяо Юнь, был старшим братом Сяо Наня и причиной феромонного соревнования между Сяо Нанем и Сяо Ченом в раздевалке клуба наблюдения за горами и морями.

В то время Сяо Нань упомянул, что Сяо Чэнь смог вернуться в семью Сяо исключительно благодаря помощи Сяо Юня. Однако Сяо Чэнь подумал, что это из-за болезни сердца у того, намекая, что Сяо Юнь жаждет его сердца.

Но истинное положение дел было неизвестно, и Ань Лань воздержался от комментариев. Он не стал бы легко относиться предвзято к человеку, с которым только что познакомился.

«Это мой одноклассник Ань Лань», — сказал Гу Лиюй.

«Просто одноклассник?» — Сяо Юнь подкатил коляску поближе, наклонил голову, внимательно глядя на Ань Ланя, и легкая улыбка тронула его губы.

Ань Лань усмехнулся: «Очень близкий одноклассник».

«О, очень близкий одноклассник», — Сяо Юнь снова взглянул на Гу Лиюй.

«Брат Юнь, ты здесь!» — раздался голос Сяо Наня.

Он поспешно подошел с другой стороны парковки, нахмурился, увидев Ань Лан, и прямо спросил: «Почему ты здесь?»

Ань Лань ответил прямо: «Это не твоя художественная выставка. Приду я или нет, тебя это не касается».

Сяо Нань застрял, но Сяо Юнь повернулся и сказал: «Сяо Нань, как ты разговариваешь? Я же тебе много раз говорил: мир не вращается вокруг тебя. Должно быть, ты снова переоцениваешь себя и вступаешь в конфликты с окружающими, верно?»

«Брат Юнь, ты не знаешь... этот парень с Сяо Ченом!» — сердито сказал Сяо Нань.

«Сяо Чэнь — наш одноклассник. Я не с Сяо Чэнем. Тогда мне обязательно быть с тобой?» — возразил Ань Лань.

Сяо Нань снова застрял.

Сяо Юнь тихонько усмехнулся: «Ань Лань, ты действительно интересный. Впервые вижу, чтобы кто-то так парировал Сяо Нань».

«Извини, не смог удержаться».

«Не нужно извиняться; Сяо Наню нужен хороший ответ», — сказал Сяо Юнь.

В этот момент Ань Лань схватили за запястье, и Гу Лиюй сказал: «Сначала я пойду к дяде. Брат Юнь, увидимся позже».

«Хорошо», — кивнул Сяо Юнь.

Итак, Гу Лиюй продолжал тащить Ань Лань к лифту. Войдя, Гу Лиюй продолжал держать её за запястье, словно боясь, что она потеряется.

«Это Сяо Юнь? Почему он в инвалидной коляске?» — спросил Ань Лань.

Обычно Ань Лань не так уж беспокоился о других. Однако Сяо Юнь, несмотря на свою вежливость, заставил его чувствовать себя осторожнее в своих словах. Особенно учитывая, что Сяо Юнь сидел в инвалидной коляске, Ань Лань мог невольно обидеть его, если бы не знал причины.

«Похоже, это потому, что у Сяо Чэня некоторое время назад случился конфликт с отцом, и он в порыве гнева ушёл. Сяо Юнь пошёл на его поиски и попал в автокатастрофу. У Сяо Юня были повреждены ноги, а у Сяо Чэня — плечо».

Вот почему Сяо Чэнь получил травму плеча.

«А потом Сяо Юнь… его ноги…»

В этот момент двери лифта открылись. Из лифта вышел Гу Лиюй с Ань Ланем за спиной. Гу Лиюй прошептал: «Ему потребуется несколько месяцев реабилитации, но он, должно быть, сможет встать».

Настоящей проблемой Сяо Юня было его сердце.

Гу Лиюй отвёл Ань Лань в комнату за кулисами художественной выставки. Он тихонько постучал в дверь, и изнутри раздался голос: «Малыш Юй? Входи».

Гу Лиюй толкнул дверь, и они увидели молодого человека в белом халате, обернувшегося, чтобы посмотреть на них.

Перед ним стоял мольберт, на котором было изображено фантастическое пространство, созданное перекрывающимися линиями разных цветов. В центре этого глубокого, приглушенного цвета виднелась едва яркая точка.

«Дядюшка, я здесь».

Гу Юньи опустил руку и снял пальто, открыв вид на себя асимметричную рубашку и брюки свободного кроя. Он не был похож на человека, собирающегося устроить собственную художественную выставку.

Черты его лица чем-то напоминали Гу Лиюй, но Гу Юньи казался более открытым и дружелюбным. Он улыбался, словно старший брат, живущий по соседству.

«Это Ань Лань?» Гу Юньи подошел к Ань Ланю, наклонил голову, чтобы посмотреть на него, а затем улыбнулся: «В самом деле, юноша выше облаков».

Ань Лань не видел картины «Юность над облаками», но, услышав такое описание от оригинального художника, он сразу почувствовал смущение.

«Пошли, пошли вместе на выставку. Синжань и Маленький Чэнь уже должны быть там».

«Услышав это, твой младший дядя, староста класса и Сяо Чэнь кажутся вам довольно знакомыми?» — прошептал Ань Лань Гу Лиюй.

«Мой дядя пришел посмотреть наши соревнования по стрельбе», — ответил Гу Лиюй.

Внезапно Гу Юньи повернул голову, опустил глаза, взглянул на Ань Лань, прислонившуюся к Гу Лию и говорившую, и улыбнулся.

Ань Лань тут же выпрямился и слегка отстранился от Гу Лиюй.

«Ань Лань, ты первый, кто заговорил с нашим Маленьким Юем вот так, на ухо».

«Ах... я... в следующий раз я так больше делать не буду».

«Почему бы и нет? Ему нравится», — Гу Юньи взглянул на Гу Лиюй.

Ань Лань тут же взглянул на Гу Лиюя. Но тот лишь потянул его за запястье и сказал: «Пошли».

Выставка Гу Юньи занимала целый этаж выставочного центра. Каждая картина была отведена под отдельную стену, образуя извилистый коридор. Проходя по нему, медленно любуясь работами, я словно наблюдал за течением мыслей Гу Юньи.

Ань Лань очень любил это чувство. Он стоял перед первой картиной, глядя вверх, словно в трансе.

На ней были изображены опавшие листья: одна половина уже увядшая и хрупкая, рассыпающаяся от прикосновения. Другая половина оставалась свежей, слегка изогнутой, всё ещё сохраняющей жизненную силу.

«Что ты видишь?» — Гу Юньи подошёл к Ань Лань, улыбаясь.

«Что касается меня…» Ань Лань коснулся носа. «В тысячах человеческих сердец живут тысячи Гамлетов. То, что я вижу, может не совпадать с тем, что ты хочешь выразить. Это как извлекать основную мысль из отрывка на экзамене по языку».

«Творение — моя свобода, а интерпретация — твоя. Когда твоя интерпретация совпадает с моим первоначальным намерением, это называется пониманием», — сказал Гу Юньи с улыбкой.

«Я… я вижу рост. Взросление – это… процесс увядания под давлением реальности. Сокровенные мечты постепенно вытесняются реальностью, дух постепенно лишается питательных веществ, и все эти живые, милые и нереальные фантазии в конце концов умирают. Половина, которая ещё зелёная, – это как частичка невинности и чистоты, которую сохраняет человек… Когда этот лист упадёт на землю, он, вероятно, окончательно завянет».

Ань Лань ответил.

Гу Юньи стоял рядом с Ань Лань, и они оба смотрели на картину. Он тихо произнёс: «Любовь – это одно и то же».

«А?»

«В молодости… вы будете безоговорочно любить кого-то, без каких-либо критериев… игнорируя деньги, статус, материальную жизнь, просто симпатию. Но повзрослев и став реалистом, ты будешь скучать по тому чистому чувству симпатии и стремления к кому-то, которое было в молодости. Однако, возможно, ты всё ещё не способен любить кого-то», — сказал Гу Юньи.

Ань Лань стоял там, ошеломленный.

Гу Юньи обернулся, посмотрел на Ань Лань, которая выглядел немного смущенным, и усмехнулся.

«Если это альфы из нашей семьи Гу, то это другая интерпретация».

«Как они это интерпретируют?» — с любопытством спросил Ань Лань.

В этот момент Гу Лиюй подошел со светло-голубым напитком и протянул его ему.

«Пусть Маленький Юй расскажет тебе», — улыбнулся Гу Юньи и жестом показал, что он направляется туда со своими друзьями-художниками.

Гу Лиюй спокойно произнес: «Каждый альфа из семьи Гу… похоже, в конце концов сходит с ума от любви. Если сравнить этот лист с рациональностью, то с того момента, как мы влюбляемся, этот листок отделяется от ветки. Рациональность же высыхает и распадается постепенно, пока не упадёт на землю и не будет уничтожена».

Ань Лань взглянул на профиль Гу Лиюя. Всё его спокойствие и отстранённость, казалось, свидетельствовали о спокойном принятии исхода.

«На самом деле, падение в почву не обязательно означает разрушение, верно?» — заговорил Ань Лань.

"Хм?" Гу Лию посмотрел на него.

«Потому что, сойдя с ума от потери рассудка, мы в конце концов возвращаемся в объятия земли. Всегда есть дом, где тебя принимают и понимают. Этот лист снова становится пищей для дерева, и вырастут новые листья», — ответил Ань Лань.

Гу Лиюй замолчал.

Ань Лань ничего не ответил,тихо следуя за ним.

Через некоторое время из буфета позади них послышались голоса спорящих, по-видимому... Сяо Нань?

«Я пойду проверю».

В конце концов, это была художественная выставка дяди Гу Юньи, и он считался половиной хозяина. Если между гостями возникал спор, он не мог просто проигнорировать его.

Первой реакцией Ань Ланя было то, что, вероятно, единственный, кто может спорить с Сяо Нанем, — это Сяо Чэнь.

И действительно, перед столом с закусками Сяо Нань держала Сяо Чэня за воротник и спрашивал: «Разве ты не знал, что придёт брат Юнь? Почему ты всё равно пришёл? У тебя есть совесть?»

Сяо Чэнь слабо улыбнулся, слегка похлопав Сяо Наня по спине: «Тебе и вправду нравится, когда тебя используют как инструмент, да?»

"Что ты имеешь в виду?"

В этот момент Сяо Юнь подкатил к ним. Он вздохнул и сказал Сяо Чэню: «Прекрати. Это выставка Гу Юньи, а не твой дом».

«Да. Это не ты меня пригласил. Чего так переживаешь?»

Сяо Чэнь взял кусок торта и положил его в рот, демонстрируя презрительное и насмешливое отношение, что вновь разожгло гнев Сяо Наня.

Сяо Юнь снова заговорил: «Сяо Нань! Ты что, хочешь устроить беспорядки на художественной выставке дядюшки Гу?»

Сяо Нань отпустил воротник Сяо Чэня, но его гнев не утих.

«Брат Юнь, тебе не кажется, что семья Гу заходит слишком далеко? Раз они пригласили тебя, почему они пригласили и Сяо Чэня? Они намеренно унижают нашу семью Сяо?»

«Разве Сяо Чэнь не является членом семьи Сяо?» — предупредил Сяо Юнь Сяо Наня взглядом.

«Я действительно не считаюсь членом семьи Сяо. Если тебя это так волнует, я когда-нибудь принесу свою домовую книгу и сменю фамилию на фамилию матери», — ответил Сяо Чэнь.

Сяо Юнь подъехал к Сяо Чэню, вздохнул и сказал: «Сяо Чэнь, какое бы недопонимание ни было между нами, как бы ни расстраивало тебя поведение моей матери, я прошу прощения. Но… Папа очень скучает по тебе и переживает. К тому же, ты всё ещё с Маленькой Лу. Сколько ей лет? Ты знаешь, как заботиться о девочке её возраста? Почему бы тебе не вернуться домой?»

«Девочка в её возрасте очень чувствительна к отношению взрослых. Поэтому, я думаю, выгуливать её будет полезнее для её психического и физического здоровья», — лениво ответил Сяо Чэнь.

«Ты…» — Сяо Нань весь пылал от гнева.

Гу Юньи услышал шум, подошёл. Он похлопал Сяо Наня по плечу и спросил: «Что происходит?»

Увидев Гу Юньи, Сяо Нань разозлился. Он резко оттолкнул Гу Юньи по руке и сказал: «Дядюшка Гу, ты же знаешь, что брат Юнь попал под машину из-за Сяо Чэня, а ты всё равно пригласил его сюда…»

Прежде чем Гу Юньи успел что-либо объяснить, Гу Лиюй заговорил: «Сяо Чэнь — мой одноклассник, и я пригласил его. Какие-то проблемы?»

«Это ты?»

Ань Лань тоже был немного удивлён. Он не видел, чтобы Гу Лиюй и Сяо Чэнь общались в обычные дни. Однако он не ожидал, что Гу Лиюй пригласит Сяо Чэня на художественную выставку.

Гу Лиюй не ответил на вопрос Сяо Наня, а посмотрел на него прямо.

Этот взгляд казался спокойным, но нес в себе молчаливую силу, которая давила на нервы Сяо Наня и постепенно заставляла его чувствовать беспокойство.

Сяо Юнь почувствовал это и поставил коляску между Сяо Нань и Гу Лиюй. «Малыш Юй и Младший Чэнь — одноклассники и одноклубники по стрельбе. Пригласить его к себе — это совершенно нормально».

«Дядюшка Гу, похоже, угощения на вашей художественной выставке просто превосходны. Все собрались вокруг стола и не расходятся».

Раздался насмешливый голос Сюй Синжань. Он подошёл и встал позади Сяо Чэня, нежно положив руку ему на плечо. Он фамильярно сказал: «Я думал, ты опоздаешь. Неожиданно ты ведёшь себя хорошо на выставке у дядюшки Гу. Лысый Цян, наверное, расплачется от недостатка обаяния, когда узнает».

Сяо Чэнь поднял бровь: «Веди себя хорошо, моя нога».

Взгляд Сюй Синжань медленно упал на Ань Лань, и его улыбка стала ещё шире. «Ань Лань, ты тоже здесь».

Сяо Нань усмехнулся: «Похоже, вы сблизились. Разве ты не знаешь, что Сяо Чэнь покидает Клуб наблюдения за горами и морем?»

«О, понятно. Куда ты тогда собираешься идти?» Сюй Синжань ничуть не удивился; он лишь толкнул Сяо Чэня локтем.

«Угадай сам», — неожиданно ответил Сяо Чэнь, используя фирменный стиль Сюй Синжаня.

Несмотря на, казалось бы, изысканную внешность Сюй Синжаня, Ань Лань смутно ощущал в себе нечто озорное.

Например, если задать ему вопрос, который ставит в тупик, он может ответить: «А ты как думаешь?» или «Попробуй угадать», еще больше запутав ситуацию и позволив Сюй Синжаню насладиться растущим замешательством другого человека.

«Нечего и гадать. Помимо зависти, я могу испытывать только ревность». Заявление Сюй Синжаня свидетельствовало о том, что он знал, куда Сяо Чэнь намеревался перевестись, и, по его мнению, это место не уступало Клубу наблюдения за горами и морем.

Это повергло Сяо Наня в шок. Согласно собранной им информации, Сяо Чэнь планировал вступить в «Клуб над облаками» — клуб среднего масштаба, в котором за последние годы не было выдающихся тренеров и выдающихся достижений.

В чем разница между вступлением в такой клуб и отказом от карьеры стрелка?

Глава 46: Исцелен?

Сюй Синжань вежливо обратился к Сяо Юню: «Брат Юнь, в конце концов, это выставка картин дядюшки Гу. Если есть что обсудить, давайте обсудим это после выставки. А пока пойдём».

«Давай. У Сяо Наня прямолинейный характер. Не принимай это близко к сердцу», — улыбнулся Сяо Юнь и кивнул.

Итак, Гу Лиюй и остальные ушли.

Когда они ушли, Сяо Нань опустил голову и прошептал Сяо Юню: «Брат Юнь, почему Сюй Синжань и Гу Лиюй так опекают Сяо Чэня? Просто потому, что они одноклассники? К тому же у Сяо Чэня не тот характер, чтобы заводить союзы с людьми».

Слабая улыбка постепенно исчезла с лица Сяо Юня, когда он посмотрел на Сяо Наня. «Сегодня ты вёл себя совершенно неподобающе».

«Мне кажется, они слишком раздражают. В семье Сяо ты — наследник, а Сяо Чэнь — просто чужак…»

«Заткнись», — Сяо Юнь холодно посмотрел на Сяо Наня. «Ты вырос. Как ты до сих пор не понимаешь?»

«Понять что?» — спросил Сяо Нань, нахмурив брови.

«Будь то союз или общение между семьями альфа из высшего класса, всё, в основном, основано на интересах. У меня больное сердце, и это широко известно. Мои проблемы со здоровьем, вероятно, не позволят мне стать главой семьи Сяо. Но Сяо Чэнь… он здоров, умён, кажется непослушным, но способен на многое. Если Гу Лиюй, Сюй Синжань и он дружат, разве это не ценнее, чем дружба со мной?»

«Но у твоей матери более высокий статус, чем у матери Сяо Чена...»

«Ну и что? Моя мать сможет вечно меня защищать? Сяо Нань, тебе нужно поскорее вырасти и научиться быть самостоятельным. То, что я не смогу сделать, можно доверить только тебе», — сказал Сяо Юнь.

Это подразумевало, что Сяо Юнь и его мать будут работать вместе, чтобы поддержать Сяо Наня.

«Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не можешь? В любом случае, твоё сердце точно вылечится, и тогда мы сможем выгнать этого дикого пса Сяо Чэня!»

Ань Лань только что допил свой напиток и собирался вернуться, чтобы убрать чашку. Однако, едва дойдя до угла, он услышал их разговор.

Ань Лань подслушивал не из любопытства; просто Сяо Нань был слишком беспечен. Он не учел, что среди посетителей художественной выставки наверняка было много высококлассных альф и омег. Их обостренные чувства легко улавливали подобные разговоры.

Или, возможно, Сяо Юнь сделал это намеренно, желая, чтобы люди, пришедшие на выставку, намеренно или ненамеренно, услышали его. Семья Сяо, возможно, и не смогла бы культивировать Сяо Юня, но ведь есть ещё Сяо Нань, и уж точно не только Сяо Чэнь. Это бы отрезало все мысли о Сяо Чэне.

Ань Лань выпрямил спину, поставил пустую чашку и спокойно вышел.

Как только Сяо Нань увидел Ань Ланя, он замолчал.

Ань Лань поставил чашку и повернулся, чтобы уйти, но неожиданно Сяо Юнь остановил его.

«Ань Лань, похоже, ты довольно близок с Гу Лиюем. Он очень заботится о тебе», — сказал Сяо Юнь Ань Лань.

Ань Лань понимал, что Сяо Юнь проверяет отношения между ним и Гу Лиюй. Вероятно, это был стандартный протокол общения между семьями альфа высшего класса, позволяющий оценить ценность каждого.

Ань Лань наклонился, посмотрел в глаза Сяо Юня и сказал: «Брат Юнь, я омега?»

Сяо Юнь был слегка ошеломлен.

«Я просто хорошо лажу с Гу Лию. Возможно, наши мысли во многом схожи».

Сказав это, Ань Лань выпрямился, взял со стола с закусками макарон, откусил и нашел вкус удивительно приятным — без той чрезмерной сладости, от которой мог бы онеметь язык, — поэтому он взял еще один и повернулся, чтобы уйти.

«Он… не омега?» — нахмурился Сяо Юнь.

Это сразу же напомнило Сяо Наню неприятное воспоминание.

«Он… низший альфа. Не понимаю, зачем Гу Лиюй и Сюй Синжань с ним связываться», — презрительно заметил Сяо Нань.

«Низший альфа? Ты уверен?» — переспросил Сяо Юнь.

"Я уверен…"

Сяо Нань уже был подавлен феромонами Ань Лань. Хотя всё можно было списать на безумие Гу Лиюй, этот опыт всё равно оставил неизгладимое впечатление.

«Он… довольно привлекательный. Эта привлекательность… очень похожа на Йе Юня».

«Как Е Юнь?» — Сяо Нань был ошеломлён. «Брат Юнь, Е Юнь — настоящий омега. Как Ань Лань может быть похож на Е Юня?»

Сяо Юнь повернул свою инвалидную коляску лицом к Сяо Наню.

Чем выше качество альфы, тем сильнее он ощущает привлекательность высококлассной омеги. Это как, например, когда вы видите Е Юня, вы можете подумать, что он сияет и очаровывает, в то время как мы, напротив, чувствуем, как наши сердца учащаются. Конечно, Е Юнь очень хорошо сдерживает свои феромоны, так что мы не будем введены в заблуждение. Это всего лишь биологический инстинкт, основанный на стремлении к размножению и продолжению рода. И когда я впервые увидел Ань Ланя, у меня возникло чувство… очень похожее на то, когда я увидел Е Юня.

«Ты имеешь в виду… он высококлассный омега?» Сяо Нань выглядел так, будто услышал шутку, и на его лице отразилось недоверие.

«Будь то Гу Лиюй или Сюй Синжань, когда они смотрят на Ань Ланя, это взгляд альфы на омегу», — Сяо Юнь нахмурился. «Даже когда Сяо Чэнь увидел Ань Ланя, он был явно счастлив. Вы когда-нибудь видели, чтобы Сяо Чэнь радовался кому-то?»

«Братец Юнь, ты слишком много думаешь. Если Ань Лань — высококлассный омега… Нет, если он омега, я оторву себе голову и использую её как футбольный мяч!» — Сяо Нань похлопал его по груди и пообещал.

Сяо Юнь улыбнулся: «Было бы интересно, если бы он был омегой».

"Что ты имеешь в виду?"

«Чтобы разрушить три альянса альфа-самцов, нужна всего одна омега». Сяо Юнь улыбнулся: «Пойдем, мы пришли посмотреть на художественную выставку, нужно показать Маленькому Дядюшке Гу лицо».

Ань Лань уже вернулся вслед за Гу Лиюем и остальными. Наблюдая, как он ест макароны, Сяо Чэнь тут же выхватил у него из руки второе и съел одним махом.

«Эй, это было моё».

«Ты забрал его, но это не твой дом», — улыбнулся в ответ Сяо Чэнь.

Казалось, недавний спор с Сяо Юнем его нисколько не беспокоил.

«Ты что, бегемот? У тебя такой большой рот, что ты можешь всё съесть?» — возразил Ань Лань.

Сяо Чэнь тут же протянул руку и схватил Ань Ланя за шею сзади, выглядя рассерженным, и сказал: «Я что, бегемот? Повтори это снова?»

Теперь Ань Лань его совсем не боялся, даже не пытался сжать шею. «Это ты. Не веришь? Посмотри на себя в зеркало и скажи, бегемот ты или нет».

Гу Лиюй подошел, убрал руку Сяо Чэня, а затем обнял Ань Ланя за шею и прижал его к себе.

Сяо Нань, который как раз толкал инвалидную коляску Сяо Юня, прошёл мимо. Сяо Юнь взглянул на руку Гу Лиюй, обнимавшую Ань Ланя за шею, и, улыбнувшись, опустил голову.

Сюй Синжань обернулся и случайно увидел улыбку Сяо Юня. Он тут же оттащил Ань Лань от Гу Лиюй и спросил: «А как же мое?»

«Моё что?» Ань Лань не обернулся.

«Мои макароны?»

Ань Лань указал на Сяо Чэня: «Его съел бегемот».

«Ты хочешь умереть!» — Сяо Чэнь тут же погладил Ань Ланя по голове.

«Почему у меня такое чувство, будто малыш Ань Лань попал в волчье логово?» — спросил Е Юнь, как только он подошел.

Ань Лань обернулся и увидел Е Юня. Он был одет в белую рубашку и джинсы, выглядел свежим и красивым. Ань Лань тут же оттолкнул Сяо Чэня, пристально глядя на Е Юня и говоря: «Малыш Юнь, ты такой красивый».

«Тсс, ты хочешь упасть в объятия старшего брата? Старший брат позаботится о тебе», — моргнул Е Юнь.

Ань Лань собирался действовать сообща с Е Юнем. Но прежде чем он успел броситься к Е Юню, его схватили три руки: одна за левое плечо, другая за правое, а третья за воротник.

«Не вмешивайся».

Все трое сказали это в унисон.

Е Юнь выглядел озадаченным и недовольным. «Что ты имеешь в виду? Малыш Ань Лань такой замечательный альфа, как он может баловаться?»

Ань Лань тоже был недоволен, обернулся и сказал: «Тянуть меня за руку — это одно, а кто тянул меня за воротник?»

Кто бы мог подумать, что Сяо Чэнь и Сюй Синжань одновременно укажут на Гу Лиюй.

Ладно, я не могу позволить себе их провоцировать.

Е Юнь подошёл, обнял Ань Лань за плечо и сказал: «Пошли, пойдём на художественную выставку со старшим братом. Пусть эти трое поиграют сами».

"Хорошо."

Глядя в спины Е Юня и Ань Лань, Сюй Синжань вздохнул: «Е Юнь – мишень для многих. Разве он, будучи так близок с Е Юнем, не боится возмездия со стороны тех, у кого есть скрытые мотивы?»

Сяо Чэнь, однако, прищурился, словно о чём-то задумавшись. Спустя долгое время он произнёс: «Мне кажется… Малыш Юнь больше похож на альфу».

Когда Е Юнь и Ань Лань шли вместе, они наконец дошли до конца выставки, где находилась картина «Юность над облаками».

Облака застилали холст, и яркий солнечный свет, проникая издалека, освещал всё пространство. Контраст между светлыми и тёмными облаками словно изображал мальчика, спящего на парте.

Изящный носик, мирно падающие ресницы, даже дыхание, казалось, сдувало легкое облачко.

Но оно также было двусмысленным, как будто принадлежало небесной иллюзии, которая могла исчезнуть в любой момент.

«Так красиво…» — воскликнул Е Юнь.

"Ага."

Но Ань Лань подумал о том, что Гу Лиюй сказал, что эта картина «Юноша в облаках» очень похожа на него.

Где это было похоже?

Такая красота существовала лишь в ожиданиях. Как ветер и облака, видимые, но недостижимые.

«Похоже, ты…» — вдруг сказал Е Юнь.

«А? На кого это похоже?» — Ань Лань был ошеломлён.

«Так же, как ты». Е Юнь повернул голову и посмотрел на Ань Лань. «Не знаю почему, но это тихое, кажущееся чистым и в то же время непостижимое чувство особенно похоже на тебя».

«Тогда, я думаю, это похоже на тебя», — сказал Ань Лань с улыбкой.

«Нет…» — покачал головой Е Юнь. «Помню, когда я впервые увидел, как ты стреляешь, у меня было такое чувство. Словно я мог спокойно встретить любой результат, сосредоточившись только на прицеливании. Как море облаков в небе, очевидно, всего лишь облака, но с различными мягкими и открытыми формами».

«Вам двоим нравится эта картина?» — раздался позади них голос Гу Юньи.

Е Юнь и Ань Лань обернулись, и Гу Юньи подошёл с улыбкой. «Эта картина… Я полностью полагаюсь на воображение».

«Какое воображение?»

«Наша семья Гу естественным образом попала в ловушку чрезмерно высокой концентрации феромонов. С детства я слышал, как старший брат говорил мне не зацикливаться на чём-то одном и не любить одного человека слишком сильно. Ведь безудержная любовь — это самосожжение, а разрушение себя разрушит и того, кого любишь. Люби его меньше, чтобы любить дольше», — сказала Гу Юньи.

«Но любовь к кому-то не поддается контролю», — сказал Е Юнь.

«Да. Прежде чем влюбиться, каждый альфа в семье Гу думает, что сможет сдержаться». Гу Юньи посмотрел на картину, словно увидел что-то вдали. «Мой старший брат, Гу Юньли… — лучший пример».

Упомянув Гу Юньли, все замолчали.

«Поэтому мои работы редко выражают любовь. Пока однажды в семье не появился очень выдающийся альфа-самец, который рассказал мне, что влюбился в кого-то и всегда хотел за ним наблюдать. Я ответил, что испытывать влечение к кому-то — это нормально; это избыток феромонов в организме заставляет тебя быть очарованным внешностью».

Услышав это, Е Юнь рассмеялся.

«Но он сказал, если симпатия одного человека к другому основана на «увиденной красоте и импульсивности», то почему другой человек не отвечает ему взаимностью?»

«Этот человек такой милый. Я и не знал, что в вашей семье Гу есть такой милый человек».

«Я еще не испытывал любви, поэтому с любопытством спросил его: что заставило тебя почувствовать, что ты влюбился в другого человека?»

И Е Юнь, и Ан Лан посмотрели на Гу Юньи.

Он сказал, что подсознательно прислушивается к каждому слову собеседника, различает каждый его запах, а спящий юноша, в которого он влюбился, похож на плывущие облака в небе. Кажется, что каждое мгновение поза у него чуть-чуть другая, но он не осмеливается прикоснуться к нему. Я сказал: «Узнай другого человека получше; расстояние всегда создаёт красоту». Когда ты сблизишься с этим молодым человеком, все прекрасные иллюзии разлетятся вдребезги.

«Дядюшка Гу, ты такой плохой». Е Юнь глубоко сочувствовал альфе в семье Гу.

С кем он мог поговорить о столь личных вопросах? Зачем ему нужно было искать Гу Юньи?

Гу Юньи улыбнулся: «А в чём я плох? Я же просто говорю правду, не так ли? Это как альфы, которых привлекают омеги, а омеги жаждут, чтобы альфы ими владели и защищали. Разве это не суть импульсивности, присущей природе?»

«А как насчет человека, о котором ты упомянул?» — продолжал спрашивать Ань Лань.

«А, тот человек, о котором я говорил…» — Гу Юньи посмотрел на Ань Лань, намеренно растягивая голос, словно поддразнивая её. — «Он сказал, что человек, который ему нравится, никогда не сможет соблазнить его сладкими феромонами омеги. Но каждое слово, сказанное другим человеком, — это то, что он жаждет услышать. Всё, что другой человек делает для него, для другого человека пустяк, но очень важно для него».

«Значит, его привлекают не феромоны, а кто-то, наконец, его понимающий», — сказал Е Юнь.

«Да. Люди из семьи Гу всегда стремятся к духовной безопасности и чувству принадлежности на всю жизнь», — сказал Гу Юньи.

По какой-то причине Ань Лань подумал о Гу Лию.

Ждал ли он кого-то, кому мог бы довериться и полюбить?

Когда художественная выставка подходила к концу, Ань Лань пошел в туалет.

В туалете случайно оказался кто-то — красивый молодой человек. Его профиль показался Ань Ланю знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его.

Человек также мыл руки, его пальцы были длинными и изящными, но в них чувствовалась гибкость и сила.

Интуиция подсказала Ань Ланю, что это альфа.

Когда Ань Лань опустил голову, чтобы вымыть руки, мужчина вытер руки и, проходя мимо, остановился, прищурился, посмотрел на Ань Ланя и спросил: «Это ты?»

Ань Лань собирался обернуться и спросить: «Ты меня знаешь?» Кто бы мог подумать, что этот человек тут же спустит воротник Ань Лань.

«Кажется… оно зажило».

"Что?"

Мужчина загадочно улыбнулся и вышел.

Ань Лань прикрыл шею, размышляя о том, что означает двусмысленная фраза «кажется, она зажила».

Внезапно Ань Лань вспомнил, что его шею укусил некий альфа.

Об этом знали только врач, семья, полиция и Малыш Цяо. Откуда ему знать?

Ань Лань тут же бросился за ним, но тот уже прошёл небольшое расстояние. Ань Лань пробежал весь коридор и добрался до выставочного зала.

В этот момент гости уходили, и Ань Лань побежал ко входу, высматривая фигуру мужчины, но не смог ее увидеть.

«Ань Лань! Что ты делаешь?» — Е Юнь подошёл к Ань Лань.

«Я ищу кого-то… Этот человек знает, что меня укусили в шею! Возможно, это он меня и укусил!»

Но мужчина бесследно исчез.

«Ань Лань, ты совсем глупый. Искать таким образом – всё равно что искать иголку в стоге сена! Всех, кто пришёл сюда, пригласил дядя Гу. Просто попроси у дяди Гу список, и мы найдём способ сфотографировать всех этих людей. Этого должно быть достаточно, верно?» – сказал Е Юнь.

«Маленький дядюшка Гу даст мне список?»

«Ему следовало бы… наверное. Мы не лезем в чужую личную жизнь. Но если вы скажете, что тебя кто-то укусил, маленький дядюшка Гу может забеспокоиться, что не доставить проблем этому гостю, и не даст вам список. Позвольте мне спросить за вас».

Ань Лань был невероятно благодарен Е Юну: «Малыш Юнь, спасибо тебе огромное!»

Но способ, которым Е Юнь попросил Гу Юньли предоставить ему список, был слишком... прямолинейным.

В это время Гу Юньли пересчитывал работы на художественной выставке. Он подошёл к нему с дружелюбным видом и сказал: «Дядюшка Гу, мне приглянулся один красивый парень на вашей выставке».

«Что? Малыш Юнь, кто привлёк твоё внимание?» — Гу Юньли, всегда сохранявший спокойное выражение лица, наконец выразил удивление.

«Я не знаю, кто он, но меня просто пленила его внешность, фигура и тон речи. Я хочу добиться его», — ответил Е Юнь.

Гу Юньли с беспомощным выражением лица прижался лбом. «Малыш Юнь, обычно ты не такой импульсивный. Что случилось?»

«Я вижу этого человека не в первый раз, но никогда не знал, кто он. Не могли бы вы дать мне список, и я сам его найду? Я не хочу мстить или что-то в этом роде, в конце концов, такого омегу, как я, все любят…»

«Твой телефон тоже перевернут», — вздохнул Гу Юньли.

«Ваш список приглашённых — это не какая-то конфиденциальная информация. Просто дайте его мне. Иначе я взломаю систему видеонаблюдения, найду этого человека, распечатаю его фотографию и попрошу всех в сети помочь мне опознать его», — сказал Е Юнь.

Автору есть что сказать:

Угадай, кто этот мужчина? Если угадаешь правильно, этот альфа твой~

Глава 47: Смена мест

«Ты… ты не такой человек. Ну, раз тебе нужен просто список… я попрошу своего секретаря прислать его тебе».

«Спасибо, дядюшка Гу. Дядюшка Гу…» Е Юнь сделал два шага назад, соединив большой и указательный пальцы. «Я дарю тебе сердечко».

«Ты хочешь, чтобы у меня случился сердечный приступ, да?» Гу Юньи на мгновение задумался и добавил: «Если ты действительно найдешь этого человека, ты должен сказать мне, кто он».

«Дядюшка Гу, о чем ты беспокоишься?» — с улыбкой спросил Е Юнь.

«Я боюсь, что он нехороший человек, и ты, всеми любимый, будешь им обманут».

«Не волнуйся, я тебе обязательно расскажу».

Днём Гу Лиюй проводил Ань Лань домой. По дороге Ань Лань получила сообщение от Е Юня в WeChat со списком гостей художественной выставки Гу Юньи.

Е Юнь: [Я проверил. Большинство гостей здесь — влиятельные альфы. Я могу найти фотографии почти всех из них. Как только найду, упакую и отправлю тебе для опознания.]

Увидев слово «идентификация», Ань Лань не смог удержаться от смеха.

«Что случилось?» — спросил Гу Лиюй.

«Ничего... Просто Е Юнь саркастически пошутил», — ответил Ань Лань.

«Я не знал, что Е Юнь умеет шутить с сарказмом».

Гу Лиюй был очень официален: «не разговаривать во время еды, не есть во время разговора», что, похоже, было в его стиле. Поэтому принцип Гу Лиюя должен был быть таким: «не разговаривать за рулём, не разговаривать за рулём». Но почему он начал говорить ещё до светофора?

«Ань Лань».

«Да?» Ань Лань посмотрел на него.

«Тебе нравится Е Юнь?»

От этого вопроса Ань Лань чуть не задохнулся.

«Мне... нравится Е Юнь? Почему?» Ань Лань не понял, как Гу Лиюй пришёл к такому выводу.

«Потому что у тебя, кажется, бесконечное количество тем для разговора. И каждый раз, когда ты с ним общаешься ты радостно смеёшся».

«Потому что у нас одинаковые вкусы в кино и мультфильмах, похожие увлечения и интересы. Поэтому, когда мы говорим о кино и мультфильмах, это обязательно будет приятно». Ань Лань на мгновение задумался и вдруг понял. Должно быть, это потому, что он сидел в машине Гу Лию и болтал с кем-то ещё, заставляя Маленького Гу думать, что им пренебрегают?

Гу Лиюй молчал, но ничего не говорил. Однако Ань Лань невольно представил себе, что Гу Лиюй мог бы сейчас сказать: «Ты никогда не обсуждаешь со мной фильмы и мультфильмы».

«Привет, Гу Лиюй… Хотя у нас не так много тем для разговоров, каждую из них мы можем обсудить подробно. Например, историю Хелара, например, наши взгляды на гендерные вопросы в этом мире. Знаешь, мы с малышом Цяо выросли вместе, и я никогда не обсуждал с ним некоторые темы так, как с тобой».

«Да», — легкомысленно ответил Гу Лиюй и снова сосредоточился на вождении.

Ань Лань вдруг почувствовал, что этот Гу Лиюй очень милый. Когда он это осознал, его рука уже потянулась к макушке Гу Лиюй.

«Хмм?» Гу Лиюй случайно остановился на перекрёстке и повернул голову, чтобы посмотреть на Ань Ланя.

«У тебя… волосы торчат, позволь мне их пригладить», — похвалил себя Ань Лань за остроумие.

«Правда?» Реакция Гу Лиюй не выдавала особых эмоций.

Но Ань Лань испытывал легкое чувство вины, как будто он совершил что-то подлое.

Е Юнь справлялся с работой невероятно быстро. Когда Ан Лань вернулся домой вечером, как раз когда он собирался умыться, пришло письмо от Е Юня. В нём были фотографии гостей-альфа.

Ань Лань дрожащими руками взволнованно открыл ноутбук, распечатал письмо Е Юня и начал просматривать фотографии одну за другой.

Для нескольких сотен гостей это должно занять совсем немного времени, если только смотреть на фотографии.

После первого прохода Ань Лань не увидел этого человека. Он посмотрел во второй и третий раз, но так и не нашёл его.

Ему пришлось позвонить Е Юну: «Малыш Юн, я не смог найти этого человека на фотографиях».

«Правда? Если ты не можешь найти его таким образом… Я помню, ты говорил, что видел его только в профиль, верно? Может быть, ты не можешь его узнать, потому что на всех фотографиях он анфас?»

«Это возможно», — вздохнул Ань Лань.

«Сколько примерно лет этому человеку?» — снова спросил Е Юнь.

«Ему около двадцати лет, судя по его одежде и поведению, он должен быть на несколько лет старше нас».

Подумав , Е Юнь сказал: «Давайте пока не будем беспокоиться о старших альфах. Внимательнее проверьте молодых. Возможно, этот альфа не гость, а член семьи или компаньон. Если это гости постарше, я найду их сыновей, братьев подходящего возраста и позволю вам опознать их. Если это гости омеги, я поищу их компаньонов-самцов».

"Спасибо."

«Не стоит меня благодарить. Укус в шею — это очень символичный акт. Если другой человек не видит в тебе омегу, он мог укусить тебя в другое место. Мне также интересно, какой альфа мог бы так о тебе подумать».

Ань Лань нахмурился: «Почему мне кажется, что ты с интересом смотришь хорошее шоу?»

«Ха-ха, ты меня поймал».

Повесив трубку, Ань Лань снова просмотрел фотографии, но ни одна из них не напоминала того человека. Ему пришлось сдаться и вернуться в постель.

Полем битвы стал понедельник — день публикации результатов ежемесячных экзаменов.

Цяо Чуло выглядел грустным, лежа на столе с видом человека, потерявшего душу.

«Я действительно не понимаю, почему учителям приходится быть такими усердными, настаивая на проверке всех работ за выходные. Разве им не нужны выходные? Разве они не хотят отдохнуть?»

«Возможно, они не хотят, чтобы наше счастье длилось слишком долго», — ответил Ань Лань.

«Мы всё ещё будем сидеть за одной партой?» — Цяо Чуло посмотрел на Ань Ланя с надеждой в глазах.

«Мы справимся. Думаю, на этот раз я справился».

«Но у меня не получилось!» — сказал Цяо Чуло.

«Если в прошлый раз ты выбрал место первым, и я подошёл к тебе, то в этот раз я выберу место первым, и ты можешь подойти ко мне. Ничего страшного».

Классный руководитель Балд Цян вошёл в класс с серьёзным выражением лица. Увидев его, все опустили головы, не смея громко дышать.

«Похоже, на этот раз наш класс промахнулся», — сказал Цяо Чуло.

"Действительно?"

Уровень сложности экзамена повысился, поэтому всем в школе будет трудно его сдать.

Результаты могут показаться не очень впечатляющими, но с точки зрения рейтинга всё должно быть более или менее одинаково. Например, три академических гиганта в своём классе, независимо от сложности экзамена, всегда показывают лучшие результаты.

«Результаты экзамена этого месяца удивили всех учителей. Некоторые ученики добились быстрого прогресса, достойного похвалы и поощрения. Однако у некоторых учеников регресс оказался неожиданным. Я не буду много говорить; а теперь давайте раздадим табели успеваемости». Взгляд Лысого Цяна холодно обвёл весь класс.

Ань Лань слышал, как несколько одноклассников нервно сглатывают слюни, а Цяо Чуло тоже нервно постукивает ногой. Ань Лань похлопал его по спине и прошептал: «Не нервничай; это не вступительный экзамен в колледж. В следующем месяце будет ещё один шанс».

«…Ты меня действительно не утешил».

Взгляд Лысого Цяна резко упал на Сюй Синжань, затем скользнул по Гу Лиюй и прищурился на Сяо Чэня, который зевал, подперев подбородок рукой.

Это вызвало у Ань Ланя странное чувство. Почему у Лысого Цяна был такой вид, будто он хотел избить этих троих?

«Первое место, Лян Цзин!»

Как только прозвучало объявление, весь класс загудел.

Лян Цзин, которого вызвали, выглядел смущенным и указал на себя: «Я… я занял первое место на ежемесячном экзамене?»

Кто бы мог подумать, что Лысый Цян повторит: «Первое место — Лян Цзин!»

Сюй Синжань улыбнулся и, посмотрев на Лян Цзина, сказал: «Классный руководитель зовет тебя подняться и забрать табель успеваемости».

Когда Лян Цзин встал из-за стола, раздался громкий шум, и все выглядели взволнованными, словно выиграли джекпот в пять миллионов.

«Ты молодец и добился значительного прогресса. Продолжай в том же духе на следующем ежемесячном экзамене», — Балд Цян добродушно улыбнулся Лян Цзину.

Ань Лань тоже немного растерялся. Первое место заняли не Сюй Синжань и не Гу Лиюй, не говоря уже о Сяо Чэне. Как такое вообще возможно?

Лысый Цян опустил голову: «Второе место, Линь Ванлун!»

Одноклассники в классе не могли сдержать своих дискуссий.

«Что происходит? Первое и второе места… это не Сюй Синжань, Гу Лиюй или Сяо Чэнь?»

«Эти трое пропустили ежемесячный экзамен?»

«Это невозможно. Даже если эти трое закроют глаза и ответят наугад, они не…»

Лысый Цян с силой ударил по трибуне и крикнул: «Тихо! Всем замолчать!»

Мгновенно наступила тишина.

«Третье место, Ли Дафэй!»

Ли Дафэй, которого вызвали, выглядел приятно удивлённым и, казалось, растерянным. Когда он вышел на сцену, то чуть не споткнулся.

Если бы им не запрещали пользоваться телефонами во время уроков, дискуссионная группа в их классе, наверное, уже взорвалась бы.

Ань Лань тоже почувствовала что-то неладное. Как же так получилось, что все трое промахнулись?

Еще более невероятным было то, что с четвертого по шестое место не было ни одного имени троих из них.

«Седьмое место, Ань Лань».

Ань Лань замер, и Цяо Чуло легонько подтолкнул его: «Не стой просто так, твоя очередь. Потрясающе, дружище, седьмой во всем классе!»

Ань Лань быстро подошел, чтобы получить свой табель успеваемости.

«Ты отлично справился. Раньше я считал твоими слабостями в науке и эрудиции, но на этот раз ты справился блестяще», — выражение лица Лысого Цяна было очень довольным.

Ань Лань посмотрел на Гу Лиюй, недоумевая, почему.

Даже основные вопросы комплексного теста по естествознанию были точно предсказаны Гу Лиюем, но почему он не попал даже в тройку лучших в классе?

В этот момент учитель продолжил: «Восьмое место, Гу Лиюй».

Весь класс оглянулся.

Гу Лиюй спокойно встал и направился к сцене. Под пристальным взглядом десятков глаз он взял свой табель.

«Гу Лиюй, что с тобой?» — спросил Лысый Цян. Вероятно, почувствовав недобрый тон, он добавил: «Ты о чём-то думаешь? Или тебе нездоровится?»

«Ничего», — ответил Гу Лию.

«Ничего? Ты довольный этим рейтингом? Посмотрите на свою позицию; ты довольный?»

Кто бы мог подумать, Гу Лиюй спокойно ответил: «Я доволен».

Весь класс был ошеломлен.

Лысый Цян чуть не сплюнул кровью. Указав на место Гу Лиюй, он сказал: «Зайди ко мне в кабинет после занятий».

Гу Лиюй повернулся и вернулся на свое место, все еще подперев подбородок рукой, глядя на свой экзаменационный лист, как и прежде, без всякого выражения грусти или сожаления.

«Девятое место, Сюй Синжан».

Когда было объявлено имя, Лысый Цян тоже заскрежетал зубами.

«9-е место, Сюй Синжань», — когда Балд Цян произнёс это имя, в его тоне слышались нотки негодования.

Сюй Синжань встал и подошел к сцене, чтобы получить табель успеваемости.

«Старожил класса, твои результаты… кажутся немного странными», — Лысый Цян строго посмотрел на Сюй Синжаня.

«Да... это было немного не так», — ответил Сюй Синжан.

«Если ты в курсе. Подумайте, почему. Это падение в рейтинге довольно серьёзное».

Сюй Синжань послушно кивнул, и Лысый Цян отпустил его.

«Десятое место, Сяо Чэнь».

Когда было объявлено это имя, Балд Цян мог только вздохнуть.

«Эй… Я думал, что справился хорошо, но неожиданно всё оказалось плохо».

Сяо Чэнь сказал это, выходя на сцену, и когда Лысый Цян поднял свой табель, Сяо Чэнь дернул его, отчего табель разорвался пополам.

«Сяо Чен, ты…»

«Мое выступление было немного ненормальным, я знаю», — Сяо Чэнь потянулся за второй половинкой.

«Как это вообще может быть ненормальным? Вы трое это спланировали? Коллективная регрессия?» Лысый Цян снова посмотрел на Сюй Синжань и Гу Лиюй.

Эти двое были по-прежнему неподвижны: один, подперев подбородок, смотрел на парту, а другой улыбался классному руководителю.

«Сяо Чэнь, тебе все еще нужно рефери…»

«Знаю, подумаю. Эх, если бы я правильно ответил на последний математический вопрос, возможно, занял бы восьмое место», — лицо Сяо Чэня выражало сожаление.

У Лысого Цяна глаза чуть не вылезли из орбит: «Что ты сказал? Твоей целью было всего лишь восьмое место?»

«Ещё один ранг — пустая трата времени. Да здравствует 8-е место».

Сяо Чэнь, держа в руках табель успеваемости, пошатываясь, вернулся на свое место.

Рейтинг Цяо Чуло на этот раз не сильно отличался от предыдущего: он занял двенадцатое место. Однако от Ань Ланя его отделяло четыре человека.

«Только четыре человека; мы все равно можем сидеть вместе», — прошептал Ань Лань.

Кто бы мог подумать, что Сюй Синжань, сидевший в первом ряду, обернётся и улыбнётся: «Может быть, и нет? Ань Лань довольно популярен».

Услышав это, Цяо Чуло выглядел беспомощным: «Ах… Неужели меня расстанутся с моим Гунцзинем? Я даже не знаю, какой случайный человек сядет рядом со мной…»

Ань Лань: «…»

Когда всем раздали табели успеваемости, Балд Цян хлопнул в ладоши и сказал: «Всем собрать вещи, убрать ящики и выстроиться в коридоре в соответствии с вашими рейтингами!»

Все тут же начали собираться, а у дверей других классов в коридоре образовались длинные очереди.

Когда Гу Лиюй, Сюй Синжан и Сяо Чэнь стояли снаружи, ученики других классов также были поражены.

«Чёрт, говорят, трое лучших учеников выпускного класса промахнулись. Я думал, это просто слухи!»

«Что, чёрт возьми, случилось? Я слышал, что Сяо Чэнь занял десятое место в их классе… опустился с первой тройки на тридцатое!»

«Ну и что? Тощий верблюд всё равно больше лошади! Они всё ещё в первом экзаменационном зале, на уровне лучших университетов».

Группа Омега Цяо Чуло тоже гудела, и все гадали, не сдали ли лучшие ученики не те тестовые задания или не заполнили ли бланки ответов неправильно. Иначе как бы они могли выпасть из тройки лидеров?

Ань Лань никогда не ожидал, что его результаты на экзамене и результаты Гу Лию будут настолько близки.

Во время выбора места Гу Лиюй стоял позади него. Когда Ань Лань обернулся, чтобы посмотреть на удручённого Цяо Чуло, он случайно задел грудь Гу Лиюй.

«Малыш Цяо!» Ань Лань вытянул пять пальцев, намереваясь выбрать пятый ряд.

Положение не слишком далеко позади, чтобы хорошо была видна доска, и не слишком близко к кафедре, чтобы не привлекать внимания учителя.

Цяо Чулуо кивнул.

Когда пришла очередь Ань Ланя выбирать место, он подошёл к середине пятого ряда, убрал сумку, и одноклассники поняли, что Цяо Чуло — его сосед. Никто не был бы настолько бестактен, чтобы сесть рядом с Ань Ланем. Однако… кто-то всё же сел.

Этот человек подошел к Ань Ланю, поставил сумку, достал наушники и книгу по спортивной математике.

Когда Ань Лань повернул голову, он увидел, что это на самом деле был Гу Лиюй!

«Ты... ты собираешься здесь сидеть?» — спросил Ань Лань.

«Если ты не хочешь, я могу переодеться». Гу Лиюй встретил его взгляд, вытащил сумку из ящика и, казалось, собирался встать.

Ань Лань быстро схватил его за запястье: «Я не против! Просто… ты всегда сидишь у окна. Сидя здесь, ты не видишь, что снаружи».

«Ты лучше, чем то, что за окном», — буднично ответил Гу Лиюй.

Ань Лань чуть не задохнулся.

Черт, кто сказал, что Гу Лиюй всегда был холодным и отчужденным?

Одноклассники, посмотрите внимательно: разве это не довольно высокий рейтинг?

Если бы Ань Лань был немного Омегой, он бы покраснел и закрутился на месте.

Следующим был Сюй Синжань, который выбирал место.

Цяо Чуло, наблюдая, как Гу Лиюй становится соседом Ань Лань, внезапно понял слова Сюй Синжань. Он тихо позвал его.

«Старейшина класса… Староста класса…»

«Что случилось?» — Сюй Синжань обернулся с улыбкой.

«Я хочу сесть с Ань Лань…» — взмолился Цяо Чуло.

«Даже без меня на этом месте сидел бы кто-то другой», — Сюй Синжань указал на Сяо Чэня позади себя.

Сяо Чэнь, опустив голову, сказал: «Что? Не соревнуйся со мной».

Цяо Чуло сразу понял: его судьба с Ань Лань… вероятно, была решена.

Сюй Синжань успокоил его: «Ты тоже можешь посидеть со мной».

После выступления Сюй Синжань вышел из очереди, вернулся в класс и сел по другую сторону от Ань Ланя.

Ань Лань уловил: какой сегодня день? День неожиданной удачи?

«Староста класса? Хочешь сесть рядом со мной?»

«Разве это не разрешено?» Сюй Синжань не стал садиться, а лишь положил сумку на стол, глядя на Ань Ланя.

Нежный взгляд заставил Ань Ланя почувствовать, что если он скажет «нет», то совершит тяжкое преступление.

Затем в класс вошел Сяо Чэнь.

Ань Лань услышал позади себя лишь свистящий звук: это Сяо Чэнь бросил свою сумку на стол позади Ань Ланя.

Глава 48: Трудность достижения баланса

Услышав этот звук, Ань Лань инстинктивно выпрямился и даже вытянул шею. Ведь ему нужно было помочь Сяо Чэню загородить взгляд учителя.

Сяо Чэнь сел и толкнул Ань Ланя в спину.

«А? Что случилось?»

Разве он недостаточно размял шею?

«Что ты делаешь? Загораживаешь мне вид на доску», — сказал Сяо Чэнь.

Ань Лань обернулся и прошептал: «Ты... не спишь во время урока?»

«Спать на уроке? Разве я такой человек?» — тон Сяо Чэня понизился как раз в тот момент, когда одноклассники, болтавшие до этого, внезапно замолчали в классе.

Ань Лань тоже замер.

А? А ты разве не тот, кто спит на уроках?

Даже Балд Цян, расставляющий места у трибуны, удивленно посмотрел на Сяо Чэня.

Другие одноклассники приходили один за другим.

Наконец настала очередь Цяо Чуло. Он нес сумку, с тоской глядя на Ань Ланя.

Развитие ситуации полностью превзошло ожидания Ань Ланя, но, по крайней мере, на этот раз Цяо Чуло смог выбрать позицию рядом со старостой класса... это было единственным утешением.

Однако Цяо Чуло не выбрал место рядом с Сюй Синжанем, а вместо этого сел перед Ань Ланем.

Глядя на разъяренную спину садящегося Маленького Цяо, Ань Лань радостно наклонился вперед и сказал: «Это действительно мой Маленький Цяо, никогда не забывающий цвет преданности».

Цяо Чуло не оглянулся и показал Ань Ланю средний палец.

Вскоре все места были расставлены.

Балд Цян поднялся на трибуну и произнёс заключительное слово: «Уважаемые студенты, довольны ли вы своими местами?»

Ань Лань задумался: слева, справа и сзади его окружали Главные Альфы. Это было поистине благословение… Ань Лань утонул в завистливых взглядах одноклассников.

Затем был урок математики. Учитель объяснял вопросы пробного теста этого месяца на кафедре. Сяо Чэнь, воскликнувший: «Спать на уроке? Разве я такой человек?», уснул на стуле меньше чем за три минуты.

После окончания ответов на вопросы было отведено пять минут на вопросы и обсуждение.

Цяо Чуло повернулся с пробным тестом: «Учитель сказал, что этот вопрос с несколькими вариантами ответов можно решить без вычислений. Я не совсем понял».

«Я тоже не понял».

Когда два больших Будды не сидели рядом, Ань Лань мог спокойно задавать им вопросы. Но теперь… Задавая вопросы Гу Лию, он словно принижал Сюй Синжань, а Сюй Синжань, казалось, демонстрировал недоверие к способности Гу Лию объяснить.

Когда Ань Лань взглянул на Сюй Синжань, тот указал глазами назад и на его лице появилась несколько озорная улыбка.

Смысл был ясен: спросите старосту математического класса.

«Ань Лань, у тебя есть вопрос к Сяо Чену?»

«Ах... о, да».

Услышав их разговор, Сяо Чэнь в растерянности сел и спросил: «Какой вопрос?»

«Вот этот… Учитель сказал, что этот вопрос с несколькими вариантами ответов можно решить без вычислений, а другие, более экономящие время методы позволяют исключить варианты…»

Сяо Чэнь нахмурился и сказал: «Ты этого не знаешь?»

Ань Лань покачал головой.

Сюй Синжань сказал со стороны: «Поднимись и объясни».

Вопрос этой задачи всё ещё был на доске. В этот момент учитель спросил: «Неужели нет никого, кто мог бы его решить?»

Послышался только звук стола Сяо Чэня, затем он встал, схватил контрольную работу Ань Ланя и подошел к трибуне.

Не только ученики, но и учитель были удивлены. Никто не ожидал, что Сяо Чэнь, вечно спавший на уроках, возьмет на себя инициативу отвечать на вопросы на доске!

Выступая на сцене, босс Сяо заставил весь класс замолчать. Даже учитель выглядел нервным.

Держа мел перед Ань Ланем, Сяо Чэнь указал на доску: «Этот вопрос действительно можно быстро решить, исключив неправильные варианты. У меня есть более десяти способов исключить варианты. Слушайте внимательно».

Предупреждение в последнем предложении заставило Ань Ланя снова выпрямить шею.

Другие студенты также округлили глаза, опасаясь, что Сяо Чэнь застанет их за бездельем.

Работа мелом Сяо Чэня была впечатляющей, он создавал ритмичный звук на доске.

Учитель объяснил всего три метода, как раз достаточно, чтобы исключить три неправильных варианта. Но когда Сяо Чэнь взял слово, его голос звучал лениво, но каждое слово было сосредоточенным, а логика ясной и понятной.

Закончив все двенадцать методов исключения, Сяо Чэнь постучал мелом по доске и спросил Ань Ланя: «Ты понял?»

Ань Лань тут же кивнул: «Понял!»

«Вот именно. Если ты всё ещё не понимаешь, тебе, возможно, придётся сходить в больницу, чтобы проверить мозг». Сяо Чэнь поднял запястье, и мел плавно упал обратно в коробку.

Сяо Чэнь уже собирался спуститься, но учитель сказал: «Сяо Чэнь, я спрашивал не об этом вопросе. Я имел в виду последний вопрос в экзаменационном билете».

«А?» — Сяо Чэнь изобразил недоумение, идеально подходящее для мема-реакции, но, к сожалению, никто не решился сделать фотографии.

Очевидно, вопросительный стержень этого вопроса с несколькими вариантами ответов был написан на доске. Когда Сюй Синжань и Ань Лань разбудили Сяо Чэня, учитель спросил: «Неужели нет никого, кто мог бы его решить?» Как же он превратился в ещё один вопрос?

Учитель продолжил: «Вопрос с несколькими вариантами ответов на доске, ваше объяснение было превосходным и тронуло меня. Но этот вопрос задавали уже давно. Надеюсь, вы сможете успевать за всеми и не отставать».

Сяо Чэнь посмотрел на Сюй Синжаня и Ань Ланя.

Кулак Сюй Синжань был прижат к губам, очевидно, он смеялся.

Ань Лань опустил голову, и его плечи слегка задрожали. Боже, он не ожидал, что сможет «обмануть» Сяо Чэня таким способом.

«Раз уж вы поднялись, давайте объясним всем последний вопрос».

Наконец, у «старшего класса математики» Сяо Чэня появилась цель. Как учитель мог не воспользоваться этой возможностью?

Ань Лань тут же поднял голову, положил руки на стол и улыбнулся Сяо Чэню, одними губами сказав: «Учитель Сяо, пожалуйста, объясните проблему».

Сяо Чэнь сжал мел и показал на свою шею, что означало: тебе конец.

Такое простое действие вызвало беспокойство у маленьких Омег в классе; это было слишком круто и слишком отменно.

Сяо Чэнь, похоже, немного мстителен по своей натуре. Решая примеры, он говорил очень быстро, и иероглифы, которые он писал на доске, словно хотели улететь с неё.

Раньше все были сосредоточены, но когда дело дошло до этой проблемы, все пришли в замешательство.

Что означает «летать на самолёте»? Весь класс, за исключением поощрения и Сюй Синжань, погрузился в состояние полёта.

Сяо Чэнь объяснил эту проблему всего за минуту, лениво повернулся и посмотрел на Ань Ланя, спрашивая: «Ты понял?»

Весь класс затих.

Только Ань Лань покачал головой: «Я не понял».

«Тогда слушай учителя».

Сяо Чэнь улыбнулся и уже собирался бросить мел обратно в коробку, но неожиданно Сюй Синжань заговорил: «Позволь мне объяснить. Я понимаю, в чём проблема».

Учитель кивнул в знак согласия, но Сяо Чэнь не вернулся.

«Добрые дела до конца. Я буду объяснять, пока ты не поймешь».

Сяо Чэнь снова повернулся к доске, и ученики, на мгновение расслабившиеся, тут же снова напряглись.

Учитель был ошеломлён: Сюй Синжань давно предвидел такой результат. Он спокойно сидел на своём месте, не собираясь вставать.

Сяо Чэнь, повернувшись боком, писал на доске. Удивительно, но иероглифы, изначально настолько неряшливые, что приходилось щуриться, чтобы разобрать арабские цифры, стали аккуратными.

«Ты понял?» — Сяо Чэнь замедлил шаг и, написав два абзаца, повернулся к Ань Ланю.

«Понял», — кивнул Ань Лань.

Даже учитель не смог удержаться от комментария: «Сяо Чэнь, если бы твое сочинение по китайскому было таким аккуратным, ты мог бы стать первым в классе».

Сяо Чэнь поднял веки: «Я помню, вы учитель математики, да?»

Учитель математики замолчал, в глубине души испытывая жалость к китайскому учителю.

Сяо Чэнь продолжал объяснять, и его темп замедлился, неожиданно придав ему слегка мягкое ощущение.

«Для прямой y=x+1, пересекающей график функции y=f(x) в точке (X0, Y0), тогда Y0=X0+1…»

Весь класс полностью сосредоточился, и учитель математики снова почувствовал грусть. Когда он объяснил этот вопрос, почему эти маленькие сорванцы не проявили никакого уважения? Некоторые дремали, а некоторые предавались мечтам.

Удивительно, но по мере того, как развивался вопрос, довольно много студентов кивали.

Сяо Чэнь бросил мел обратно в коробку и спросил несколько угрожающим тоном: «На этот раз вы все поняли?»

Все хором ответили: «Понял!»

Учитель математики пережил еще один удар, почувствовав, что его работа становится нестабильной.

Сяо Чэнь вернулся с контрольной работой Ань Лань и, проходя мимо, небрежно бросил её ему в лицо. Затем он ледяным тоном бросил: «Посмеешь замышлять что-нибудь против меня».

Ань Лань тут же опустил голову, а Сюй Синжань слегка рассмеялся, поддерживая его подбородок.

Тем временем группа омега бурлила.

[А-а-а-а-а~ Сегодня Чэнь Чэнь объяснял проблемы на сцене! И он объяснил две проблемы!]

[Точно! В первом вопросе с несколькими вариантами ответа учитель предложил всего три метода исключения, но у Чэнь Чэня их двенадцать! Выбор за вами!]

[Вы видели выражение лица Чэнь Чэня, когда он понял, что учитель уже объяснил первый вопрос? Очень мило~]

[Точно! Но самое главное, он дважды объяснил вторую задачу! Первый раз слишком быстро, чтобы понять!]

[Но во второй раз он был таким терпеливым! Голос Чэнь Чэня такой приятный~ Ни одно слово не должно быть пропущено!]

[Подождите… Я что, слишком долго отсутствовал в группе? Кто такой Чэнь Чэнь?]

[Он представитель первого класса по математике!]

[Вы что, с ума сошли? Как вы можете его так называть? Я уже чувствую на себе смертельный взгляд XC!]

[Нет, сегодня Чэнь Чэнь действительно милый!]

…

Урок закончился, и Цяо Чуло повернулся и сел так, чтобы иметь возможность поговорить с Ань Лань.

К сожалению, находясь в окружении одноклассников-альфа с отличным слухом с обеих сторон, Цяо Чуло открыл рот, но мог лишь продолжать общение с Ань Лань через WeChat.

Маленький Цяо: [Думаю, они с самого начала это запланировали, намеренно испортив экзамен, чтобы ты мог первым выбрать себе место. Куда бы ты ни выбрал, они там и сядут!]

Ан Лань: [Мне кажется, что-то подобное есть. Но какой смысл сидеть со мной?]

Маленький Цяо: [Возле водонапорной башни первой появляется луна.]

Ан Лан: [Тогда почему ты не выбрал место рядом со старостой класса?]

Гу Лиюй снова пошёл за водой, Сюй Синжань читал книгу, подперев подбородок, а Ань Лань беззаботно болтал с Маленьким Цяо. Внезапно Цяо Чуло, сидевшая напротив, перестал печатать и уставился на Ань Ланя.

Ань Лань тоже посмотрел на него: «Что случилось?»

Цяо Чуло не ответил, а продолжал смотреть на него.

Ань Лань вдруг почувствовал, что свет снова померк, и ему показалось, что на его столе появилась тень другого человека.

Затаив дыхание, он медленно поднял голову, повернул лицо и встретился взглядом с профилем Сяо Чена, чуть не уронив телефон на стол от удивления.

Сяо Чэнь был высоким, положив обе руки на стол. Слегка наклонившись, он мог видеть, что делает Ань Лань.

«Как ты можешь смотреть в мой телефон!» — строго сказал Ань Лань.

Сяо Чэнь нахмурился: «С моего ракурса я вообще не вижу твой телефон... Ты что, виноват и ругаешь меня?»

Ань Лань замолчал, услышав ответ Сяо Чэня, и смог лишь сказать: «В любом случае, подглядывать сзади нехорошо».

«Я не подглядываю», — ответил Сяо Чэнь.

"Хм?"

«Я открыто смотрю», — ответил Сяо Чэнь.

«…»

Ань Лань посчитал их разговор ребяческим.

Гу Лиюй вернулся с чашкой горячей воды. Он взглянул на Сяо Чэня, откинулся на спинку стула, и Сяо Чэнь наконец тоже сел. Ань Лань вздохнул с облегчением, а Цяо Чуло продолжил писать ему сообщения в WeChat.

Маленький Цяо: [Я хочу съесть острый хот-пот. Как насчёт того, чтобы вместе поесть сегодня вечером? Отпразднуйте свою хорошую сдачу ежемесячного экзамена.]

Ан Лань: [Моих родителей сегодня вечером не будет дома. Давайте приготовим у меня.]

Маленький Цяо: [Без проблем. Давай сходим в супермаркет после школы!]

Ан Лань: [Я вдруг осознал очень серьезную проблему…]

Маленький Цяо: [Что за серьёзная проблема? У тебя дома нет горшка, или денег нет? Или твоя старшая сестра снова приезжает к нам поживиться?]

Ан Лань: [Это серьезнее всех этих проблем… гений за столом позади меня живет в том же районе, что и я…]

Цяо Чуло сразу всё понял. Поскольку Сяо Чэнь жил с ними, не приглашать его на хот-пот казалось неправильным.

Более того, сегодня Сяо Чэнь вышел на сцену, чтобы объяснить проблемы, что улучшило общее впечатление о нём. Цяо Чуло не обнаружил, что с ним так сложно общаться, как он себе представлял.

Кроме того, о том, что Сяо Чэнь ушёл из дома с сестрой, было широко известно по всей школе. В такой ситуации не пригласить его на хот-пот казалось немного несправедливым.

Ань Лань повернул голову и постучал по столу Сяо Чэня: «Эй, сегодня вечером мы с малышом Цяо хотим поесть дома хот-пот. Ты пойдёшь или нет?»

Сяо Чэнь, спавший на столе, поднял веки: «Моя сестра вернется сегодня вечером».

Это означало, что ему пришлось сопровождать сестру на ужин.

«Приведи свою сестру», — сказал Ань Лань, чувствуя себя немного неловко из-за фразы «приведи свою сестру».

«О, она любит рыбный тофу».

«Пошли вместе покупать после занятий. Купим всё, что ей понравится».

После этих слов Ань Лань получил сообщение от Цяо Чуло: [Пригласи старосту класса и школьную траву. Иначе, боюсь, ваше поле боя превратится в поле Шуры.]

Ань Лань медленно взглянул на Гу Лию слева, который был в наушниках и не понимал, что слушает. Ань Лань легонько постучал по столу, и Гу Лиюй снял наушники, глядя на него.

«Мы планируем готовить острый хот-пот в течение следующих нескольких вечеров. Ты умеешь есть острую еду? Присоединяйся к нам».

Гу Лиюй слегка кивнул: «Конечно».

«А после занятий давайте вместе пойдем в супермаркет и купим ингредиенты».

«Хорошо», — Гу Лиюй снова кивнул и снова надел наушники.

Ань Лань повернулся к другой стороне: «Староста… ты слышал, да? Присоединяйся к нам?»

Сюй Синжань улыбнулся: «Если бы ты меня не пригласил, я бы, наверное, рассердился».

Ань Лань дважды усмехнулся.

К счастью, благодаря напоминанию Малыша Цяо ситуация не переросла в хаос.

Быть человеком действительно трудно, но быть тем, кто всем угождает, еще труднее.

Сегодня должны были быть опубликованы результаты ежемесячных экзаменов, поэтому вечерняя самоподготовка была приостановлена на один день, чтобы дать всем время принести домой результаты своих смешанных пар и встретиться с родителями.

Ань Лань и Цяо Чуло спокойно катались на велосипедах у школьных ворот. К удивлению всей школы, Гу Лиюй, Сюй Синжань и Сяо Чэнь последовали за ними, и было не похоже, что им просто «по пути».

Сяо Чэнь, катаясь на велосипеде и глядя в телефон, сказал: «Я поискал в интернете, и там сказали, что основа для горячего горшка из «Сяо Тан Мэн» — лучшая».

«Вот что мы купим!» — ответил Ань Лань.

Сюй Синжань добавил: «Вы, ребята, едите утиные кишки? Давайте съедим их в остром хот-поте!»

Ань Лань и Цяо Чуло обратились к нему: «Староста, что ты сказал? Ты и правда ешь утиные кишки?»

«Что случилось? Он слишком тяжёлый для тебя?» — улыбнулся Сюй Синжань.

«Нет, нам нравится!» — хором сказали Ань Лань и Цяо Чуло.

Сяо Чэнь нахмурился: «Вы двое так совместимы, почему бы вам просто не пожениться прямо сейчас?»

Цяо Чуло чуть не упал с велосипеда.

Ань Лань попытался помочь, но потерял равновесие и упал.

Внезапно кто-то схватил Ань Ланя за руку и потянул его вверх. Мотоцикл упал, его колёса беспомощно вращались.

Сделав этот рывок, Ань Лань остановился точно в срок.

Он повернул голову и увидел Гу Лиюй.

"Спасибо."

Если бы не быстрая реакция Гу Лиюя, он, возможно, не поймал бы Маленького Цяо и использовал бы его в качестве подушки безопасности.

«Я хочу съесть бамбуковые грибы», — сказал Гу Лиюй.

Это был первый раз, когда Гу Лиюй упомянул, что он хочет есть.

«Хорошо, но в супермаркете только сушеные. Мы их замачиваем после покупки».

"Хорошо."

Пятеро из них, в школьной форме, вошли в супермаркет.

Ань Лань уже тогда был красивым парнем, и молодые люди, делающие покупки в супермаркете, не могли не обсуждать Сюй Синжань и остальных троих привлекательных личностей.

«Этот супермаркет снимает рекламный ролик?»

«Просто чувствую себя очень красивым…»

Ань Лань и Цяо Чуло толкали тележку, а когда обернулись, увидели, как они втроём достают что-то с полок или из морозилки. Цяо Чуло прошептал: «Такое чувство, будто путешествуешь с большими шишками».

«Да, они большие шишки, а мы всего лишь младшие братья, таскающие сумки…»

Прежде чем Ань Лань закончил говорить, его слегка коснулись головы сзади. Когда он обернулся, то увидел Сюй Синжань.

«Я буду толкать тележку для тебя и буду твоим младшим братом. Два Босса, выбирай, что хочешь».

Ань Лань и Цяо Чуло переглянулись и тут же начали складывать в тележку такие продукты, как рулеты из говядины травяного откорма и рулеты из баранины.

Сяо Чэнь, изучавший креветки и рыбный тофу, был ошеломлен их действиями.

«Не похоже, что эти двое смогут столько съесть…»

Когда они пришли платить, тележка была полна. Легко было представить, что сегодняшний вечер с горячими блюдами будет очень вкусным.

Расплатившись, Сюй Синжан, Гу Лиюй и Сяо Чэнь принялись упаковывать вещи.

Поначалу они думали, что эти трое будут вести себя как молодые мастера, например, стоять в стороне и наблюдать за работой других, но неожиданно все трое аккуратно и умело всё упаковали. Цяо Чуло даже не успел вмешаться.

«Я пойду в туалет! Я сейчас вернусь!» — сказал Ань Лань.

«Хорошо», — кивнул Цяо Чуло.

Туалет в супермаркете был не такой, как в торговом центре наверху. Там было немного грязно и душно.

К счастью, в мужском туалете было немноголюдно. Ань Лань как раз закончил мыть руки, когда его телефон завибрировал. Он открыл его и увидел сообщение в WeChat от Е Юня.

Е Юнь: [Я искал мужчину, которого привели гости в тот день, но не так много тех, кто соответствует критериям.]

Сказав это, Е Юнь прислал несколько фотографий.

Критерии относились к мужчине, которого Ань Лань увидел в туалете на художественной выставке Гу Юньи. Ему было около двадцати лет, он был мужчиной, и если он укусил Ань Лань, то он должен был быть высококлассным альфой.

Ань Лань жаждал узнать ответ. Не обращая внимания на дорогу домой, он встал на место и открыл фотографии.

Но люди на фотографиях... все были незнакомцами.

Ань Лань ответил: [Все еще нет знака.]

Чувство разочарования охватило его сердце.

Может ли быть так, что он действительно не смог найти этого человека?

Е Юнь: [Тогда остается только одна возможность.]

Дух Ань Ланя воодушевился: [Какая возможность?]

Е Юнь: [Если тв не ослышался и не ошибся и этот человек действительно существует, то он не гость, а сотрудник. Ему не нужно приглашение, поэтому его не будет в списке гостей.]

Ань Лань погрузился в раздумья. Он вспомнил поведение этого человека. Однако, как бы он ни думал, тот не был похож на сотрудника.

От него исходила уверенность и аура доверия.

Ань Лань вздохнул с облегчением, но вдруг чья-то рука протянулась сзади и неожиданно закрыла ему рот и нос.

«Уф… ммм!»

Ань Лань широко раскрыл глаза. Сначала он подумал, что это розыгрыш, но, взглянув в зеркало, увидел перед собой совершенно незнакомого человека!

Более того, в руке у этого человека был платок!

Холод пронзил его. Ань Лань даже не смог задержать дыхание. Не успел он опомниться, как перед глазами у него потемнело, и он упал.

Мужчина держал его, и в этот момент кабинка туалета позади него открылась. Из неё вышел мужчина в инвалидной коляске. Они вдвоем усадили Ань Ланя в коляску и накрыли одеялом.

Упавший на землю телефон зазвонил, и на экране высветилось имя Цяо Чуло.

Один из них выключил телефон Ань Лан, небрежно бросил его в мусорное ведро рядом с раковиной, как будто ничего не произошло. Они выкатили инвалидную коляску из туалета, надели шляпы, опустили поля и направились на подземную парковку.

Цяо Чуло стоял рядом с тележкой, нахмурившись: «Странно, почему телефон выключен? Он что, в яму упал?»

«Может быть, кто-то украл телефон?» — с улыбкой спросил Сяо Чэнь.

Гу Лиюй сказал: «Я пойду и найду его. А вы присмотрите за тем, что мы купили».

Цяо Чуло кивнул: «Ладно, только не надо думать, что телефон действительно пропал. Но у него телефон не новой модели!»

Гу Лиюй сделал несколько шагов, а затем пошёл быстрее.

Сюй Синжань посмотрел на спину Гу Лиюя, нахмурил брови и сказал: «Я пойду с ним».

Сяо Чэнь сказал Цяо Чуло: «Ты присмотри за всем, а мы пойдём найдём Ань Ланя. Если он вернётся, позвони нам».

«Хорошо», — кивнул Цяо Чуло.

Глава 49: Ань Лань, ты проснулся

Гу Лиюй зашёл в туалет супермаркета, но внутри никого не было.

Сюй Синжань последовал за ним, открывая двери в каждую кабинку, но все они были пусты.

Они несколько раз позвали Ань Ланя, но ответа не последовало.

Сяо Чэнь остановил уборщицу у двери: «Тетя, вы видели ученика, одетого в такую же школьную форму, как мы, входящего в туалет?»

Уборщица покачала головой: «Я просто пришла убраться и увидела вас».

Сюй Синжань нахмурился и прошептал: «Это какая-то чушь. Если бы ему было чем заняться, он бы обязательно отправил сообщение или позвонил… он бы не исчез просто так».

Сяо Чэнь тоже нашел это странным: «Да, с его характером, зная, что его кто-то ждет, он не стал бы просто так играть в прятки».

Гу Лиюй закрыл глаза, глубоко вздохнул, затем повернулся и подошел к мусорному ведру рядом с раковиной, вытаскивая телефон Ань Ланя.

«Что... Откуда ты знаешь, что его телефон там? Нет, а почему его телефон там?» Сяо Чэнь посмотрел на манящего кота на задней крышке телефона, и его лицо исказилось от недовольства.

Очевидно, если бы кто-то украл телефон Ань Лан, заставив его выключиться, телефон не оказался бы в мусорной корзине.

—Ань Лань попал в беду.

«Надо было прийти раньше», — холодно сказал Сюй Синжан.

Гу Лиюй подошел к двери, огляделся и направился в сторону подземной парковки.

Сюй Синжань холодно последовал за ним: «Пойдем, пока запах феромонов Ань Лань еще полностью не выветрился».

Все трое уловили едва уловимый аромат зеленого бамбука, витавший в воздухе, почти неразличимый.

«Ань Лань, возможно, потерял сознание», — сказал Сюй Синжан.

«Знаю. Он никогда не умел контролировать свои феромоны. В бессознательном состоянии феромоны выделяются сильнее», — ответил Сяо Чэнь.

Поэтому, даже несмотря на то, что он ушел, эти альфа-особи с исключительным обонянием все еще могли различить оставшиеся в туалете феромоны.

А направление распространения феромонов Ань Лан было в сторону подземной парковки.

Слабый аромат бамбуковых листьев образовал в воздухе едва уловимую тонкую вуаль, которая проходила мимо глаз, касалась носов и затем рассеивалась, неуловимая и неуловимая.

В обычное время это было бы для них своего рода удовольствием, но в этот момент это наполнило их чувством кризиса.

Они поспешили на подземную парковку. В это время в супермаркет приходило много людей после работы, и парковка была почти заполнена. Найти Ань Лан отсюда было практически невозможно.

Мимо них прошла молодая женщина, толкавшая тележку, и посмотрела на троих высоких молодых людей в школьной форме, выказав в их взгляде намек на одобрение.

Мимо прошла пара средних лет с пластиковыми пакетами, жена пожаловалась, что ее муж купил на один пластиковый пакет меньше, чтобы сэкономить деньги.

Мимо них время от времени проезжали машины, оставляя за собой клубы выхлопных газов.

В этом пространстве смешивались различные звуки и запахи, отчего запах Ань Ланя становился тоньше и слабее.

Сюй Синжань сказал: «С парковки только один выход. Если они ещё не уехали, мы можем подождать их у выхода».

Но Гу Лиюй, как будто ничего не услышав, быстро направился в глубь парковки и остановился перед пустым местом.

«Сяо Чэнь, охраняй выход», — сказал Сюй Синжан.

"Понятно."

Когда Сюй Синжань нашел Гу Лиюя, он увидел, что тот стоит прямо на месте.

«Ты все еще чувствуешь запах феромонов Ань Ланя?» — спросил Сюй Синжан.

«Нет. Он исчез здесь», — голос Гу Лию был очень холодным.

Эта холодность отличалась от его обычного безразличия: это был подавленный гнев.

Поскольку запах Ань Ланя исчез, наиболее вероятным вариантом было то, что его заперли в закрытой машине. А это парковочное место было пустым, а значит, они опоздали: человек, забравший Ань Ланя, уже уехал.

«Зачем кому-то его забирать? Нацелился на тебя, или на Сяо Чэня… или, может быть, на меня?» Сюй Синжань медленно сжал кулак.

«Возможно, он не нацелен ни на кого из нас». Гу Лиюй запрокинул голову назад, затем обернулся и увидел камеры наблюдения в пяти или шести метрах от себя.

Сюй Синжань тоже это заметил и тут же набрал номер на своем телефоне.

«Дядя Лян, привет. Ты сейчас обедаешь? У меня есть очень важный друг, которого, похоже, похитили, и ему нужна твоя помощь».

«Только что, минут десять-двадцать назад, да, да, мы уверены, что с ним что-то случилось, потому что мы нашли его телефон в мусорном ведре в туалете…»

«Хорошо, спасибо!»

Сюй Синжань повесил трубку и посмотрел на Гу Лиюй.

С тех пор, как Гу Лиюй прибыл сюда, он не двигался с места. Он просто смотрел на пустое парковочное место. Он обернулся, и хотя его лицо выглядело так, будто ничего не произошло, всё пространство незаметно рухнуло, смятое его аурой.

Казалось, будто откуда-то издалека набегает морская вода, грозя поглотить и уничтожить парковку.

Сюй Синжань прекрасно знал о способности Гу Лию контролировать феромоны, но в этот момент его феромоны распространялись по парковке в неограниченном количестве.

Примерно в десяти метрах мимо случайно проходила женщина, беременная омегой. Её муж почувствовал феромоны Гу Лиюй и чуть не упал в обморок, испытывая головокружение.

Если бы Гу Лиюй не контролировал свои эмоции, он, несомненно, повлиял бы на других людей на парковке. Если бы это встревожило Комитет управления Альфа, он мог бы оказаться в тюрьме.

«Гу Ли…» — собирался напомнить ему Сюй Синжань, когда феромоны Гу Лиюй внезапно исчезли, и бушующая морская вода, готовая вот-вот хлынуть, успокоилась.

Те, кто подвергся воздействию феромонов, как, например, муж беременной женщины, также обрели самообладание.

«Что случилось?» — Гу Лиюй повернулся и посмотрел на Сюй Синжань.

Сюй Синжань понял, что он успокоился.

«Я только что обратился за помощью в городское бюро. Они приедут, чтобы получить доступ к камерам видеонаблюдения в супермаркете и на подземной парковке, и организуют следственную группу. Но нам всё ещё нужно рассмотреть другие версии, например, почему Ань Лань похитили и кто эти люди», — напомнил Сюй Синжань.

«Понимаю. Всё это улики. Даже если полиция придёт расследовать, нужно указать направление расследования».

Прождав слишком долго, Цяо Чуло не мог больше ждать и напрямую позвонил Сюй Синжаню.

«Староста, ты нашёл Ан Лан? Почему так долго? Неужели Ан Лан действительно в беде?»

Сюй Синжань тихо проговорил: «Малыш Цяо, мне нужно, чтобы ты немедленно связался с родителями Ань Лань. Ань Лань похитили неизвестные».

Дыхание Цяо Чуло стало прерывистым, и Сюй Синжань тут же успокоил его: «Тебе нужно сохранять спокойствие, потому что пока нет никаких доказательств того, что Ань Лань в опасности. Если ты запаникуешь и поговоришь с родителями Ань Лань, это может их напугать. Понимаешь?»

Цяо Чуло взял себя в руки и через две секунды ответил: «Понимаю. Староста класса, вы должны его найти».

«Мы так и сделаем. У нас ещё есть хот-пот, чтобы вместе поесть».

Менее чем через десять минут городское бюро направило комиссара для расследования дела. Они немедленно сняли с супермаркета видеонаблюдение.

Все трое вели наблюдение вместе с группой следователей полиции.

«Поскольку целью этих людей является Ань Лань, а его появление в этом супермаркете было совершенно случайным, никто, кроме нас, не должен был быть об этом уведомлён заранее. Таким образом, мы можем сделать вывод, что похитившие его люди отслеживали его передвижения с момента выхода из школы, выжидая подходящего момента, когда он войдёт в супермаркет». Сюй Синжань проанализировал: «Следовательно, подготовленная ими машина должна была въехать на эту парковку почти одновременно с нами».

Полиция немедленно скорректировала временные рамки наблюдения.

Сяо Чэнь продолжил анализ: «Раз они здесь, чтобы кого-то похитить, им нужно действовать незаметно, поэтому роскошные автомобили можно исключить. Изначально мы всё ещё чувствовали запах феромонов Ань Лань на парковке, но вблизи парковочного места запах исчез. Это говорит о том, что автомобиль хорошо запечатан».

«Феромоны?» Капитан полиции, ведущий дело, был ошеломлен: «Я тоже альфа, но на месте преступления я никакого запаха не почувствовал».

Никто не ответил на вопрос. Гу Лиюй, молчавший всё это время, сказал лишь одно предложение: «Скорее всего, это грузовик или внедорожник».

Полицейский вернулся, чтобы продолжить наблюдение, но трое молодых альф позади него были слишком внушительными, что напрягало его. Он с особой тщательностью проверял каждый кадр.

«Удвоенная скорость», — сказал Сюй Синжан.

Полицейский предупредил их: «Если ехать на двойной скорости, можно упустить из виду многие детали».

«Тогда утройте скорость», — сказал Сяо Чэнь, нетерпеливо наблюдая за медленной слежкой.

Полицейский повернулся к Сюй Синжаню, который кивнул и сказал: «Не волнуйтесь, у нас зоркий глаз. Если мы продолжим медлить, кто знает, что может случиться».

Офицер замялся, и сидевший рядом с ним капитан заговорил: «Слушай их, утрой скорость».

«Спасибо», — кивнул Сюй Синжан в сторону капитана.

«Не стоит нас благодарить. На дело KTV отреагировала наша команда, и я руководил расследованием. Я помню этого студента по имени «Ань Лань». Если бы не он, кто-то из наших коллег под прикрытием мог бы попасть в беду».

Капитан подразумевал, что он сделает все возможное, чтобы спасти Ань Ланя.

Наблюдение усилилось в часы пик, когда люди уходили с работы. С одной стороны, на парковку въезжало всё больше автомобилей, а с другой — всё больше людей проходило мимо туалета супермаркета.

В какой-то момент Гу Лиюй вдруг сказал: «Стой».

Наблюдение прекратилось, и на экране было видно, как мужчина катит другого мужчину в инвалидной коляске в туалет на этаже супермаркета. Оба были в шляпах от солнца.

«Проверь, сколько времени мы заплатили в супермаркете», — Гу Лиюй посмотрел на Сюй Синжаня.

Сюй Синжань достал телефон, подтвердил и сказал: «Мы заплатили в 6:30 вечера, вышли из супермаркета... Ань Лань должен был сказать, что хочет в туалет, примерно через минуту или две».

«Тогда это должны быть эти двое, верно? Время совпадает, а поведение подозрительное. Оба в шляпах от солнца, может быть, чтобы скрыть лица? Даже тот, что сидит в инвалидной коляске, в шляпе от солнца?» Лицо Сяо Чэня больше не выражало лени; взгляд был таким холодным, словно он хотел пронзить экран и разоблачить двух негодяев.

Итак, полиция сосредоточила внимание на этих двух людях.

Гу Лиюй продолжал наблюдать за камерой на парковке. Это был старый белый фургон. Хотя номерной знак был запечатлён, последующая проверка показала, что он, вероятно, поддельный.

«Теперь нам остается только провести наблюдение по маршруту, по которому ехал этот фургон, и посмотреть, куда он направился», — сказал капитан.

Расследование дела все еще продолжалось, и все трое сидели в полицейском участке, ожидая, пока полиция соберет необходимую информацию.

Цяо Чуло также сообщил об этом родителям Ань Ланя, и они уже отправились в путь.

Откинувшись на спинку стула, Сяо Чэнь крепко сжал в руке бумажный стаканчик, чуть не раздавив его.

Сюй Синжань откинулся на спинку стула, закрыв глаза, и обдумал всё произошедшее за день. Кто же именно появился рядом с Ань Лань?

Гу Лиюй остался прежним, на его лице не отразилось никакого выражения, и никто не мог догадаться, о чем он думает.

«Давайте теперь отфильтруем информацию. Во-первых, если речь идёт о выкупе, то семья Ань Ланя — обычная семья среднего класса. Вероятность того, что они попросят выкуп у его родителей, невелика, если только они не хотят, чтобы мы заплатили выкуп. Но так ли уверены похитители, что мы готовы заплатить за него, одноклассника?»

«Если цель — заставить нас заплатить выкуп, это значит оскорбить семьи Гу, Сюй и Сяо. Мы приложим все усилия, чтобы найти этого парня, который ценит деньги больше жизни. Более того, среди семей альфа существует негласное правило: выкуп не будет выплачен, пока в семье не останется только один наследник. Похищение Ань Ланя с целью вымогательства можно исключить». Сяо Чэнь бросил деформированный бумажный стаканчик обратно на стол.

«Второй вариант, Сяо Юнь». Сюй Синжан повернул голову и посмотрел на Сяо Чэня.

«Этот цветущий белый лотос?» — усмехнулся Сяо Чэнь, нахмурившись ещё сильнее. «Если это он, то он, вероятно, не станет делать это сам, а позволит Сяо Наню, этому дураку, сделать это за него. Но… если это Сяо Юнь, разве его целью не должен быть я? Нанять кого-нибудь, чтобы сначала убить меня, а потом пересадить моё сердце. Зачем ему похищать Ань Ланя? Это не он».

Сюй Синжань покачал головой: «Ты недооцениваешь Сяо Юня. Если он просто хочет выжить, ему незачем завидовать твоему сердцу, ведь, как бы то ни было, ты — кость и кровь семьи Сяо. Его одержимость твоим сердцем — единственная цель — заполучить контроль над семьей Сяо».

Сяо Юнь считал его законным наследником семьи Сяо. Теоретически, Сюй Синжань и Гу Лиюй должны были подружиться с ним, чтобы проложить путь к будущему сотрудничеству между семьями.

Однако из художественной выставки Гу Юньли было очевидно, что Сюй Синжань и Гу Лиюй явно были на стороне Сяо Чэня, из-за чего Сяо Юнь ощутил чувство кризиса.

Гу Лию, молчавший до сих пор, наконец заговорил: «Если этот инцидент спланирован Сяо Юнем, его цель проста: использовать Ань Ланя, чтобы разорвать отношения между нами».

«Зачем использовать Ань Лань?» Сяо Чэнь поднял бровь. «У Сяо Юня больное сердце или мозг?»

Сюй Синжань усмехнулся, и в его взгляде промелькнула насмешка: «Его мозг не болен и работает отлично. Он просто просчитался: Ань Лань — не омега».

«За исключением Сяо Юня, мы упустили из виду еще одну возможность».

Когда Гу Лиюй произнес эти слова, Сюй Синжань и Сяо Чэнь посмотрели на него.

«Какая возможность?»

«Яблоко Евы», — ответил Гу Лиюй.

В тот момент Сюй Синжань и Сяо Чэнь были ошеломлены.

Через некоторое время Сюй Синжань наконец заговорил: «Разве исследовательский институт Гу Цинчуаня не сотрудничал с полицией, сосредоточившись на анализе и исследовании яблока Евы? Может быть, это уже третье или четвёртое поколение яблока Евы было синтезировано?»

«Для исследовательской группы «Яблока Евы» Ань Лань — редкий экземпляр».

Гу Лиюй закончил говорить и встал.

«Куда ты идёшь?» — спросил Сюй Синжан.

«Связываюсь с Гу Цинчуанем».

Когда Гу Лию ушел, Сюй Синжань глубоко вздохнул.

«Если это действительно связано с яблоком Евы, то это принесет больше проблем, чем Сяо Юнь». Сяо Чэнь с силой потер глаза.

«Да. Ведь до сих пор ни полиция, ни Комитет управления Альфа не имеют никакого представления об организации, которая производит и развивает «Яблоко Евы».

Прошло время, и горло Ань Ланя пересохло. Он постепенно проснулся, хотя голова всё ещё гудела.

Перед глазами была тьма, и Ань Лань всё ещё чувствовал головокружение. После минутного головокружения он наконец проснулся.

Что происходит?

Почему он ничего не видит?

Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что его руки привязаны к подлокотникам кресла. Он ничего не видел, потому что его глаза были закрыты чёрной тканью. Сквозь щель под тканью просачивался слабый свет.

Память медленно возвращалась, и он наконец вспомнил, как его усыпили в туалете супермаркета.

Его сердце кольнуло, и постепенно нарастало чувство паники.

Не видя и будучи связанным, он не имел ни малейшего представления о своём состоянии и окружающей обстановке. Он даже не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его забрали.

Да, там были Сюй Синжань и другие. Они наверняка его искали и, возможно, уже сообщили в полицию.

Но текущий вопрос заключался в том, какова была цель человека, который его похитил?

Он оказался втянут в сюжет, похожий на тот, что часто встречается в фильмах и сериалах. Дело в том, что он смотрел слишком мало подобных фильмов и сериалов; иначе он мог бы чему-то научиться у главного героя.

Не ждите, что похититель расскажет вам важную информацию, поскольку чем важнее информация, тем больше он знает, и тем больше вероятность, что его заставят замолчать.

Ань Лань, сохраняй спокойствие.

Даже если ты не можешь видеть, ты все равно можешь слышать и чувствовать запахи.

Не забывай, ты альфа, и у тебя пять чувств альфы.

Ань Лань сделал глубокий вдох, постепенно успокаивая бешеное сердцебиение.

Он сосредоточился, пытаясь ощутить все вокруг себя.

Он повернул запястья, ощупывая подлокотники кресла. Это было необычное кресло; подлокотники были обтянуты кожей, вероятно, синтетической. Такие кресла, вероятно, использовались в офисах.

Если бы это были похитители, требующие выкупа, они, вероятно, бросили бы его где попало на складе, не утруждая себя поисками стула для него.

Если бы его ноги не были связаны, он мог бы даже стоять вместе со стулом. Однако проблема заключалась в том, что его лодыжки были связаны по обе стороны стула.

Он попытался пошевелиться, понимая, что связан не обычными верёвками. Материал был знаком, но он не мог его сейчас вспомнить…

В голове Ань Ланя промелькнуло озарение. В последний раз в больнице, когда Гу Лиюй отвёз его в палату для альфа-самцов, на кровати были похожие ремни. Их использовали, чтобы сдерживать потерявших рассудок альф, не причиняя им вреда.

Ань Лань глубоко вздохнул. Может быть… его заперли в каком-то месте, похожем на больницу?

Как это стало возможным?

Ань Лань внимательно различил запахи в воздухе. Если бы это была больница, то пахло бы дезинфицирующим средством или спиртом.

Но после тщательного анализа Ань Лань обнаружил, что эта комната была очень странной — настолько странной, что, кроме его собственного запаха, там не было никаких других запахов!

Как это возможно? Он что, потерял обоняние?

Холодный пот капал с его лба.

В этот момент перед ним раздался голос.

«Ань Лань, ты проснулся».

Ан Лан напрягся. Голос исходил не от человека, говорившего лицом к лицу, а от электронного устройства. Ан Лан подозревал, что перед ним может быть монитор или компьютер.

Ань Лань не стал спрашивать, где он и какова их цель, зная, что если он не проявит признаков паники, собеседник будет готов раскрыть информацию добровольно. Если же он сохранит самообладание, собеседник, пытаясь вывести его из себя и взять ситуацию под контроль, вероятно, раскроет больше информации.

«Почему ты молчишь?» — в голосе слышались нотки веселья и даже любопытства по поводу молчания Ань Ланя.

«Мне нужна вода», — сказал Ань Лань.

Он знал, что им не нужно было ничего менять в воде. Если бы они хотели что-то добавить, они бы сделали это, пока он был без сознания.

«Жажда — это нормальная реакция; подожди минутку».

В его нынешнем связанном состоянии кто-то должен помочь ему попить воды.

Поскольку это был человек, то должен был остаться запах, и Ань Лань мог собрать больше информации.

Как и ожидалось, дверь открылась, и кто-то вошел.

Шаги были ровными, и Ань Лань мог прикинуть рост и вес этого человека. Если он не ошибался, это был высокий и крепкого телосложения человек, вероятно, альфа.

Но от него не исходил никакой запах — ни запах дезинфицирующего средства, ни лекарств, ни еды, ни шампуня, ни стирального порошка.

Ань Лань снова заподозрил, что они каким-то образом блокируют его обоняние.

Раздался щелчок, когда открутилась крышка бутылки с минеральной водой.

Ань Лань слегка опустил голову, и человек присел на корточки, поднося бутылку ко рту Ань Ланя.

Ань Лань вдруг понял, что если человек альфа, то у него должны быть феромоны. Даже если использовать ингибиторы, достаточно сосредоточиться, чтобы учуять слабый запах феромонов, исходящих от Гу Лию. Ань Лань не верил, что существует ингибитор сильнее самообладания Гу Лию.

Повернувшись лицом вперед, Ань Лань приблизил лицо к горлышку бутылки и, делая глубокий вдох, сделал глоток.

Автору есть что сказать:

Как будет спасен Ань Лань?

А. Самоспасение

Б. Гун спасает его

C. Полиция приходит на помощь

D. Другое, пожалуйста, объясните свой сюжет.

Глава 50: Золотое приложение

Поскольку все запахи были очищены ими каким-то образом, даже самый слабый запах феромонов стал очевиден.

Ань Лань не знал, как описать этот запах — он ощущался так, словно крошечные иголки одна за другой прокалывали его обонятельные нервы. Ань Лань не мог вспомнить, чтобы когда-либо чувствовал этот феромон, но он чувствовал его наяву. Значит, он его запомнил.

Однажды, если Ань Лань снова встретит этого человека, у него будет высокая вероятность узнать его.

Сделав несколько глотков, человек закрыл бутылку и отставил её в сторону. Не сказав ни слова, он вышел из комнаты.

Хотя этот человек не произнес ни слова, Ань Лань чувствовал, что это жёстко контролируемая организация. Найти возможность сбежать отсюда будет довольно сложно. Ань Лань даже не мог предсказать, сколько людей охраняют это место. Более того, судя по их стилю действий, они, вероятно, не оставят ему ни малейшего шанса на побег.

Снова раздался голос.

«Честно говоря, это не первый раз, когда мы «приглашаем» кого-то сюда, но ты самый тихий».

Ань Лань молчал. Чтобы не разжигать его эмоции, нужно было меньше говорить.

Если бы эти люди хотели убить его или причинить ему вред, они бы не стали заморачиваться с применением средств сдерживания.

Возможно, заметив продолжительное молчание Ань Ланя, собеседник слегка усмехнулся и наконец перешел к делу.

«Когда ты спал, мы взяли образец твоей крови».

Образец крови?

Ань Лань поначалу предполагал, что его недавняя близость с Гу Лиюй и другими могла втянуть его во внутренние распри семей Альфа-элиты, что и привело к похищению. Но при упоминании образца крови первое, что пришло Ань Лань в голову, было яблоко Евы!

«Концентрация твоих уникальных феромонов очень низкая. Это делает тебя неспособным противостоять в три раза более высокой концентрации яблока Евы. Теоретически, даже если ты не умрёшь от учащённого сердцебиения, ты всё равно превратишься в неполноценного омегу».

В голосе этого человека слышалась насмешка, как будто манипулирование чьей-то жизнью, даже существованием, с помощью наркотиков было для него всего лишь игрой.

Это вызвало отвращение у Ань Ланя.

Но ты выжил и продолжаешь развиваться, превращаясь в альфа-самца. Мы рассмотрели множество вариантов, даже проникли в систему больницы, где ты проходил лечение, и изучили твои медицинские карты. Оказалось, что тебя спас другой высококлассный альфа-самец.

Ань Лань был шокирован. Кто эти люди? У них даже был доступ к больничным записям.

Но что ещё важнее, они молча наблюдали за ним. А теперь вдруг начали действовать. В чём была причина?

«Ань Лань, кто этот высококлассный альфа?» — спросил человек.

Ань Лань на мгновение остолбенел. Значит, их целью был не только он, но и тот, кто его спас. Что же происходит?

«Я не знаю», — ответил Ань Лань.

Раздался легкий смех, сопровождаемый передачей радиоволн со «скребущим» звуком, как будто наждачная бумага многократно терла сердце, и клапан мог в любой момент лопнуть, и кровь хлынет наружу.

Голос этого человека был полон ужаса.

«Не волнуйтесь, мы не причиним ему вреда. Мы просто хотим с ним сотрудничать».

«Сотрудничать? Сотрудничать в чём?» — кулаки Ань Ланя невольно сжались.

Кем бы ни был этот человек, он спас Ань Ланя и даже предоставил образец крови для поддержания его нормальной дифференциации. Ань Лан хотел защитить его и уж точно не хотел втягивать его в такую опасную ситуацию.

«Конечно, чтобы воплотить его мечты в реальность».

Ань Лань холодно улыбнулся: «Ты даже не знаешь, кто он, как ты можешь знать, о чем он мечтает?»

«Мы все альфы. Рты могут лгать, но феромоны — нет. Концентрация аплюса в твоём теле, когда он впервые тебя пометил, в несколько раз превышала концентрацию обычного альфы, вступающего в период восприимчивости. Должно быть, ты выглядел очень соблазнительно в тот момент».

Последнее предложение было растянуто, неся в себе злобную насмешку и домыслы.

Но сердце Ань Ланя похолодело. Этот человек знал всё, даже домыслы доктора о нём в то время.

Врач сказал, что у этого альфы сильно развито чувство собственности и защитное чувство по отношению к Ань Лань, поэтому высокая концентрация аплюса, нейтрализуя яблоко Евы, привела к тому, что Ань Лань дифференцировался в омегу. Аплюс был проявлением инстинктивной воли альфы и физиологического языка, неспособного лгать.

У этого альфы было сильное желание пометить Ань Ланя.

«Вообще-то, тебе не нужно ничего говорить. Мы найдём его для тебя».

Раздался ещё один лёгкий смех, и в комнате воцарилась тишина. Ань Лань слышал лишь стук собственного сердца.

Итак, их целью был не он, а альфа, который мог изменить свою дифференциацию одним лишь усилием воли.

Он был просто приманкой. Эта организация хотела этого альфа!

Чёрт побери!

Ань Лань откинулся назад, стукнувшись затылком о стул.

Ему нужно было найти способ уйти. Речь шла не только о нём самом, но и о человеке, который его спас.

Тем временем в городское бюро прибыл молодой человек. Небольшой зал заседаний уже был полон людей, ожидавших его прибытия.

«Старший брат», — кивнул ему Гу Лиюй.

Гу Цинчуань всё ещё был в белом халате из исследовательской лаборатории, с рабочим значком на груди. Он был похож на Гу Лиюй, но если Гу Лиюй выглядел суровым и молодым, то Гу Цинчуань излучал зрелое обаяние, что делало его более гибким и приветливым.

Он выдохнул и сказал трём молодым людям, стоявшим у двери: «Входите. Я сообщил в городское бюро. Если Ань Лань действительно попал в беду из-за яблока Евы, вы трое должны кое-что знать. Если держать вас в неведении, это не поможет найти Ань Лань».

«Спасибо, Большой Брат Гу», — выразили свою благодарность Сюй Синжан и Сяо Чэнь.

Если бы не Гу Цинчуань, все трое остались бы в полном неведении относительно содержания этой встречи. Более того, организация, производящая яблоко Евы, была тесно связана и имела глубокие корни. Чтобы полностью искоренить её, потребовались бы длительные и потенциально бесплодные усилия без сотрудничества трёх главных семей.

Трое молодых людей вошли в конференц-зал и сели в дальнем конце.

Все любезности и представления были пропущены. Как только Гу Цинчуань вошёл, он сразу же открыл файлы.

Все вы, присутствующие здесь, много лет работаете в сфере борьбы с торговлей и производством «яблока Евы». Хотя это вещество не является наркотиком, его воздействие не уступает самым сильным наркотикам. Если наркотики могут разрушить человека, то «яблоко Евы» способно влиять на жизнь и даже судьбу следующего поколения.

В зале заседаний воцарилась тишина.

Хотя Гу Цинчуань был молод и в то время был всего лишь докторантом, работая в городской исследовательской лаборатории, изучая яблоко Евы, в качестве главного помощника профессора Чэня, руководителя лаборатории, находившегося за рубежом по академическому обмену, его взгляды на яблоко Евы были авторитетными. Он приехал сюда, чтобы дать разъяснения вместо профессора Чэня.

«Основываясь на нашем исследовании образцов, предоставленных полицией, и изучении яблока Евы, мы классифицировали известные сорта на три типа. Первый тип — самый простой и визуально незамысловатый, называемый «Зелёное яблоко». Он воздействует на чувства омеги, усиливая период течки, и даже омеги, уже полностью помеченные, могут нарушить свои супружеские метки и подчиниться другим альфам».

Появление «Зеленого яблока» произвело настоящий фурор в обществе.

С течением времени и развитием биотехнологий, если пара супругов АО действительно достигла конца своего брака, они могли расторгнуть свой физиологический союз, проведя соответствующие процедуры. Однако «Зелёное Яблоко» могло принудительно разрушить этот союз и даже заставить омег, уже состоявших в браке, стать одержимыми другими альфами.

Это было довольно страшно.

«Второй тип — это усовершенствованная версия «Зеленого яблока», того самого, который используется на Ан Лане».

Когда он упомянул об этом, Гу Цинчуань почувствовал на себе пристальные взгляды трех молодых альф, словно они могли проникнуть ему в мозг.

Всем известно, что современное общество несбалансированно, и число омег ограничено. Права и браки омег защищены законом. Многие альфы, особенно те, кто обладает властью и богатством, не имеют особых возможностей найти подходящую омегу. Более того, как только открываются врата желания, если одной омеги недостаточно, они хотят двух, трёх или даже больше. Эта мечта о трёх тысячах прекрасных женщин в своём распоряжении и породила «Серебряное яблоко». Длительное использование «Серебряного яблока» может превратить бет в омег с вероятностью успеха около пяти процентов.

Все замолчали. Пятипроцентный показатель успеха может показаться низким, но, учитывая, что при участии сотни бета-особей в качестве подопытных можно было получить пять омег.

Гу Цинчуань продолжил объяснять: «Но ситуация Ань Ланя особенная. В то время он находился в процессе дифференциации в альфу, а не в чистую бету. Полиция однажды отправила нам образец крови Ань Ланя на исследование, и мы пришли к выводу…»

Взгляд Гу Цинчуаня упал на троих молодых людей, стоявших позади. Хотя они находились в семи-восьми метрах от него, он чувствовал, как они нервничают.

«Если Ан Лань действительно дифференцируется в омегу, то это будет омега высочайшего качества. Именно поэтому полиция держит информацию в тайне, чтобы обеспечить ему плавное завершение периода дифференциации и не допустить его преследования со стороны «Эдема».

«Эдем» — прозвище организации, которая производит яблоко Евы.

Глаза Сюй Синжань медленно расширились, выражая полное недоверие. «Господин Гу… Вы только что сказали «высококачественная омега», а не «низкокачественная омега»?»

Гу Цинчуань кивнул.

Согласно нашим исследованиям, это определяется его уникальным периодом дифференциации. В то время он находился в процессе дифференциации в альфу, а это значит, что его физическая подготовка, физические качества и мозг находились в стадии развития, особенно его физическая выносливость была намного выше, чем у многих омег. И такое развитие необратимо, так же как тело, которое стало выше, не станет ниже из-за превращения Ань Ланя в омегу. Сверхсильные чувства, которые он развил, чтобы стать альфой, также не регрессируют. Мы делаем смелое предположение: если он дифференцируется в омегу, его феромоны будут оказывать неотразимое притягательное воздействие на молодых альф без партнёра по союзу.

Сяо Чэнь был ошеломлён, очевидно, испытывая сильное влияние на своё мировоззрение. «Хотя он и очень приятен глазу, я никогда не думал… что он станет омегой… Всё и так хорошо, не нужно…»

«В чем нет необходимости?» — спросил Гу Цинчуань.

«Не нужно становиться… сердцеедом».

После речи Сяо Чэня остальные в зале заседаний невольно закашлялись.

Но для завершения этой дифференциации «Серебряное Яблоко» не способно. «Серебряное Яблоко» может воздействовать только на Ань Ланя, а «Эдену» для осуществления трансформации требуется высококачественная альфа с высокой концентрацией аплюса. До сих пор ни один исследовательский институт не мог производить и сохранять аплюсы в больших количествах, а аплюсы каждой альфа-особи несут в себе генетический код, что делает их невоспроизводимыми. Когда «Эден» обнаружил уникальность Ань Ланя, он уже принял аплюс этой альфы, то есть его тело получило аплюс этой альфы.

Сюй Синжань прищурился и стиснул зубы. «Значит… Эдем ищет этого альфы… хочет усовершенствовать его аплюс, завершить превращение Ань Лань в омегу. Поскольку все исследования лишь теоретические, только когда Ань Лань станет омегой, можно ли считать, что «Серебряное яблоко» Эдема достигло цели?»

Гу Цинчуань хлопнул в ладоши. «Да, именно. Все теории должны быть подтверждены практикой. И этот альфа-аплюс – конечная цель «Эдема», как и их запрещённый наркотик третьего поколения – Золотое яблоко. Если дело Ань Ланя будет успешным, элитные альфы смогут настраивать своих партнёров. Подумайте только: эти альфы могут выбрать пре-альфу, проходящего дифференциацию. Просто дайте им «Серебряное яблоко», а затем используйте альфа-аплюс, чтобы направить и завершить дифференциацию в омегу. У них будут очаровательные и высококлассные партнёры-омеги».

Когда он закончил говорить, весь зал заседаний взорвался гулом.

Это привело бы к революционным переменам в их мире. Этика была бы перевернута, и даже различные семьи Альфа, вероятно, стали бы сотрудничать с «Эденом». Тогда влияние «Эдена» смогло бы проникнуть в их жизнь с силой, и ничто не могло бы их остановить.

«Пожалуйста, все замолчите и дайте мне закончить», — Гу Цинчуань с силой постучал по столу, привлекая всеобщее внимание.

В тот же миг все взгляды обратились на него.

Единственное утешение, которое у нас сейчас есть, — это то, что невозможно случайно выбрать альфу, и их аплюсы будут обладать такой силой и концентрацией. В настоящее время только высококлассные альфы способны на это. Но я не буду отрицать, что после успеха дела Ань Ланя «Эдем» сможет решить проблемы кодирования и сохранения генов аплюсов, превратив особый случай в универсальный.

Настроение у капитана было крайне тяжёлым. Поначалу он думал, что будет иметь дело с обычным делом о похищении студента, но никак не ожидал, что ситуация окажется настолько сложной.

«Что нам делать дальше?» — Капитан посмотрел на Гу Цинчуаня. «Вы давно имеете дело с «Эдемом» как открыто, так и тайно. Вам должны быть знакомы их методы и цели. Если у вас есть какие-либо предложения, пожалуйста, поделитесь ими».

«Иден всегда был дотошен в своих операциях. Обычно они не стали бы похищать Ан Лана, пока он ходит по магазинам. Обычно они действовали скрытно, создавая видимость того, что он ушёл по обычной причине. К тому времени, как они поняли, что Ан Лан действительно пропал, искать было уже слишком поздно. Но на этот раз они решили увезти его, когда Ан Лана ждали одноклассники. Это значит… Иден хочет, чтобы одноклассники Ан Лана нашли его».

Гу Цинчуань посмотрел на Сюй Синграня, Гу Лию и Сяо Чена.

«Значит, цель — мы?» — Сяо Чэнь указал на себя.

«Да, цель — мы», — сказал Сюй Синжань, похлопав Сяо Чэня по плечу.

Капитан тут же сказал: «Тогда мы должны назначить кого-то для защиты этих троих студентов».

«Нет необходимости в защите, и нас нельзя защитить».

Гу Лиюй, который до сих пор молчал, наконец заговорил.

«Что? Зная, что Иден нацелился на тебя, ты на самом деле говоришь не защищать тебя?»

«Если вы нас защитите, у нас не будет возможности связаться с людьми из Эдема, а у Эдема не будет возможности «пригласить» нас. Без взаимодействия нет шансов поймать Эдема», — объяснил Гу Лиюй.

«Всё верно. Цель Эдена — идеальный образец омеги. Ань Лань — их приманка, а мы — приманка для полиции», — добавил Сюй Синжань.

«Если с кем-то из вас, дети, случится несчастный случай, это будет очень важно…» Слова капитана были прерваны Сяо Ченом.

«Меня это не касается. Если со мной случится что-то серьёзное, некоторые люди, вероятно, будут смеяться до колик в голос».

Гу Цинчуань, приводя в порядок свои материалы, сказал: «Вся информация, которой располагает наш исследовательский институт, уже отправлена в городское бюро. Если вам понадобятся профессиональные знания, вы можете обратиться напрямую в мой институт или позвонить мне. Надеюсь, вы сможете как можно скорее спасти Ань Ланя. Удачи всем».

Выходя из зала заседаний, Гу Цинчуань остановил Гу Лиюй.

«Брат, что случилось?» — спросил Гу Лиюй.

Гу Цинчуань обнял Гу Лию и нежно похлопал кузена по спине. «Неважно, когда и где, не теряй здравого смысла. Поскольку Идену нужен идеальный пример омеги, они не причинят вреда Ань Лань. Ты помнишь принципы нашей семьи Гу?»

«Помни. Всегда готов ».

«Хмм», — кивнул Гу Цинчуань, забирая у Гу Лиюй свой белый халат и уходя с ноутбуком.

Семья Сюй Синжаня послала за ним водителя, но он отпустил его и поехал сам, дав знак Гу Лиюй и Сяо Чэню присоединиться к нему.

«Я пойду к Ань Лань домой. Его родители, должно быть, сейчас волнуются», — сказал Сюй Синжань.

«Конечно. Дядя и тётя… очень хорошие люди», — ответил Сяо Чэнь.

«Поэтому отныне, независимо от того, кто укусил Ань Ланя в караоке, мы должны помнить одну вещь», — сказал Сюй Синжан.

Сяо Чэнь и Гу Лиюй, сидевшие на заднем сиденье, обернулись.

"Что?"

«Правда не имеет значения; просто помните… если Ань Лань не вернётся целым и невредимым, это мы его укусили», — Сюй Синжань холодно взглянул в зеркало заднего вида. «Так Эден не сможет определить цель. Им придётся связаться с каждым из нас по отдельности».

Только связавшись с людьми Эдена, они получат шанс спасти Ань Лана.

«Понимаю», — кивнул Сяо Чэнь.

Гу Лиюй опустил глаза и ответил: «Да».

В этот момент Ань Лань стоял с завязанными глазами и не осознавал, как долго он находился в ловушке.

Он не обедал, и у него урчало в животе.

Поскольку он долго сидел и не мог двигаться, его ноги онемели.

В этот момент снова раздался голос того человека.

«Кажется, наш гость проголодался. Это моя халатность; я забыл, что ты сегодня не съел свой острый хот-пот».

Ань Лань глотал слюну; ему нужно было есть, чтобы восстановить силы. Ему также требовалась глюкоза для поддержания работы мозга, в том числе для поддержания его обострённых чувств.

Дверь снова открылась, и, судя по шагам, это был тот же человек, который раньше давал Ань Ланю воду.

Они промолчали и просто открыли контейнер с едой, зачерпнули еду и поднесли ее ко рту Ань Ланя.

Вкус еды был мягким, но она была сбалансированной по питательным веществам и, вероятно, представляла собой питательную пищу для подопытных.

Ань Лань закончил трапезу, насытив свой голодный желудок. Однако из-за долгой неподвижности его конечности стали испытывать дискомфорт из-за плохого кровообращения.

Человек дал ещё одну команду: «Возьмите нашего гостя и пройдите несколько кругов. Он очень важен, и мы не можем позволить ему ухудшиться».

Итак, путы, связывавшие Ань Ланя по рукам и ногам, были сняты, а ключ, чтобы отпереть их, находился у этого человека.

Они схватили его за правую руку, намереваясь поднять. Однако Ань Лань, который так долго не двигался, почувствовал, что его ноги онемели. Он чуть не упал на землю, но тот быстро поднял его.

В эфире раздался тихий смех.

«Падать плашмя на землю — это некрасиво. Твой маленький возлюбленный был бы убит горем, если бы увидел это».

Термин «маленький любовник» в очередной раз подтвердил подозрения Ань Ланя, что целью организации, вероятно, были Сюй Синжань и остальные.

Ань Лань молчал, позволяя человеку поднять себя, пока наконец не встал на ноги. Ань Лань сделал шаг, притворившись, что не удержал равновесие, и чуть снова не упал. Прежде чем он успел коснуться земли, человек поднял его.

Глава 51: Три вкуса

Такие рефлексы и координация мышц и костей, отличные от реакции крепкого беты, заставили Ань Ланя еще раз убедиться, что человек, присматривающий за ним, является альфой.

К счастью, это был альфа, иначе они были бы невосприимчивы к влиянию феромонов.

Ань Лань не знал своих возможностей, но он приложит все усилия, и даже если он потерпит неудачу, его вряд ли убьют.

Через несколько кругов онемение в ногах Ань Ланя прошло, но повязка всё ещё отказывалась сниматься. Когда Ань Ланя наконец вернули на стул и снова связали ему руки и лодыжки, в комнату вошёл кто-то ещё.

Покалывание в руке означало, что у него снова берут кровь, а не вводят что-либо внутривенно.

После этого в комнате воцарилась продолжительная тишина.

«Включи музыку», — сказал Ань Лань.

«Эй, это редкость. Я думал, ты вообще не будешь со мной разговаривать», — в голосе собеседника слышались насмешливые нотки.

«Забудь, если не хочешь».

«Теперь ты, должно быть, думаешь о том, кто мы. Не помешает ли тебе музыка?»

Ань Лань ответил: «Мышление основано на подсказках. Без подсказок все мысли — лишь воображение. Лучше слушать музыку, чтобы скоротать время».

Раздались аплодисменты.

«Мне очень нравятся такие дети, как ты. Если бы у тебя ещё не было парня, я бы лично тебя отметил».

Итак, этот человек был альфой, но также возможно, что он притворялся альфой, чтобы запутать других.

Ань Лань проигнорировал его и откинулся на спинку стула.

Вскоре комната наполнилась тяжелой музыкой, криками и воплями, словно закладывая в сердце и легкие бомбы, готовые взорваться.

Этот парень включил рок, чтобы посеять хаос в мыслях Ань Ланя и лишить его покоя.

Это была битва без порохового дыма: кто первый сдастся и раскроет больше информации.

Ань Лань не возражал: в конце концов, он сам не до конца понимал свое положение.

Другая сторона, наоборот, должна была быть более осторожной, чтобы не сказать того, чего говорить не следовало.

Хотя Ань Лань обычно не любил рок, сейчас он решил оценить его очарование.

Его пальцы нежно постукивали по подлокотнику, следуя ритму. Пальцы ног время от времени постукивали по полу, словно сливаясь с музыкой.

Он не торопился, а другой человек был терпелив.

После того как закончилась одна рок-песня, она перешла в медленный и мелодичный блюз, несущий в себе ленивые и неоднозначные колебания, медленно циркулирующие в комнате.

«Ань Лань, давай поговорим».

Ань Лань улыбнулся: «О чем нам поговорить?»

«Сюй Синжань, Гу Лиюй и Сяо Чэнь, кто тебе нравится больше всего?» — спросил человек.

Действительно, поскольку он находился ближе к этим трем Альфам, он заподозрил, что один из них укусил его.

Однако Ань Лань навсегда запомнил мужчину на художественной выставке Гу Юньи, который прошел мимо него в туалете, потянул его за ошейник и сказал: «Заживает». Он был альфой, и весьма вероятно, что именно он укусил Ань Лань.

«Они мои друзья», — ответил Ань Лань.

«Друзья, да… Так чьи феромоны ты чувствуетешь больше всего?» — снова спросил человек.

Ань Лань улыбнулся: «Кто станет выпускать для меня феромоны?»

Иногда они выпускают их для него, но делают это так деликатно, что ты этого не замечаешь. Или феромоны альфа-самцов отличаются от тех, что выделяются в период повышенной чувствительности, и ты не можешь их различить. Мы специально имитировали запахи феромонов некоторых из них. Хотите вспомнить?

Тон собеседника был непринужденным, словно он приглашал Ань Ланя попробовать разницу между кофе и черным чаем.

Сердце Ань Ланя пронзила неконтролируемая дрожь, хотя выражение его лица осталось неизменным.

Ему всегда хотелось почувствовать запах феромонов этой троицы, но он не ожидал, что это произойдет в данной ситуации.

В этот момент кто-то вошёл и что-то прикрепил к Ань Ланю. Он сразу понял, что этот человек хочет понаблюдать за его дыханием, сердцебиением и даже пульсом, чтобы оценить его реакцию на различные феромонные запахи.

Наиболее заметные колебания сердцебиения и пульса Ань Ланя, возможно, вызвал укусивший его альфа.

Это было действительно коварно.

«Не волнуйтесь, мы можем имитировать лишь запах их феромонов, а не их состав. Так что… у тебя не возникнет стрессовой реакции, и… ты не будешь чувствовать себя угнетённым феромонами более сильного альфы. Достаточно ли я внимателен?»

Ань Лань пытался успокоить сердцебиение, но некоторые эмоции были неконтролируемы.

«Тц-ц-ц, чего вы так нервничаете? Я ещё не выпустил их феромонные ароматы».

Ань Лань сглотнул, чувствуя, что тот, кто прикрепил сенсорные накладки, ушёл. В комнате воцарилась тишина, остался только он.

Он наконец понял, почему в комнате не было запаха и почему даже вошедший человек не имел запаха.

Целью было очистить его обоняние, сделав его реакции на имитированные запахи феромонов максимально прямыми.

«Начнём с самого нежного. Семья Сюй, учитывая их дипломатическое прошлое, пользуется высочайшей репутацией среди семей альфа. Аромат Сюй Синжань должен тебе понравиться».

Комната постепенно наполнилась свежим и мягким ароматом, насыщенным и устойчивым, источающим уравновешенную элегантность, которая замысловато окутывала нервы Ань Лань, задерживаясь в тонком танце и появляясь как раз тогда, когда Ань Лань думал, что аромат рассеивается.

Этот аромат… Ань Лань уже чувствовал его раньше…

Это было похоже на тот раз, когда они с Сюй Синжань ужинали вместе... Сюй Синжань подошел ближе, и Ань Лань был ошеломлен.

Этот аромат пробудил чувства Ань Ланя в тот момент, словно нежные отпечатки пальцев, оставленные временем, заполняя пустоты и трещины в его сердце. Деревья, тысячелетиями накапливавшие янтарь, сияли искрами, касаясь каждой поры Ань Ланя. Сознание вырывалось из тела, покачиваясь под нежным ароматом.

Ань Лань вспомнил тот день на шумном ночном рынке, где люди приходили и уходили. Сюй Синжань медленно приблизился к нему, словно падая с высоты в этот фейерверк. Сердце Ань Ланя ёкнуло, и он инстинктивно сжал кулак, убеждая себя не поддаваться обману этого искусственного запаха феромонов.

Целью было пробудить его воспоминания.

Гу Лиюй говорил, что все ощущения, будь то желание омеги получить феромоны альфы или соблазнение альфы феромонами омеги, — это реакции мозга. Пока мозг не анализирует и не распознаёт запах, он не будет им сбит с толку.

В этот момент нежный и стойкий древесно-янтарный аромат, словно пылая, искрами сталкиваясь с воздухом, становится интенсивным и даже полным всепоглощающего желания.

Это, должно быть, запах Сюй Синжаня в период его восприимчивости.

Сюй Синжань всегда был мягким и вежливым, но у каждого мягкого человека есть подавленная сторона. Когда самообладание и элегантность сгорали, оставалось, вероятно, лишь стремление к контролю чувств.

Ань Лань приказал себе не поддаваться влиянию и переключил внимание своего мозга.

Подумайте о других вещах, которые вас расслабляют.

Если бы эта организация не вмешалась, они бы вместе ели хот-пот.

Он обжаривал ингредиенты для хот-пота в горшке, прежде чем варить его.

Все сидели вместе, положили в кастрюлю разные ингредиенты для совместного приготовления. Утиные потроха, которые заказал Сюй Синжань, рыбный тофу, приготовленный Сяо Чэнем для сестры, и бамбуковые побеги, которые так любил Гу Лиюй, – все эти восхитительные вкусы…

При мысли об этом на губах Ань Ланя медленно появилась мягкая улыбка, а его сердцебиение стало спокойным и ровным.

«Похоже, Сюй Синжань слишком нежен. Мускус семьи Сяо довольно популярен. Интересно, предпочитаете ли ты что-то более захватывающее».

В комнате заработала вытяжная система. Хотя звук был негромким, Ань Лань всё равно слышал жужжание.

Меньше чем через минуту аромат древесной амбры рассеялся, и воздух постепенно стал насыщенно пряным. Аромат, казалось, обладал собственной волей, отказываясь следовать каким-либо установленным шаблонам, он был полон контроля, но не отталкивал. Должно быть, это мускусный аромат семьи Сяо?

Ань Лань вспомнил время в стрелковом клубе «Наблюдая за горами и морем», когда Сяо Чэнь и Сяо Нань соревновались в феромонах друг друга в раздевалке, но он был защищен.

Должно быть, это был Сяо Чэнь. Он всё ещё помнил этот запах, похожий на запах горящего табака, не раздражающий, но полный энергии бега по горам и лесам, словно желая взять Ань Лань с собой, чтобы смело увидеть мир.

Постепенно этот запах усиливался, воздух становился суше. Солнце висело высоко над пустыней, словно желая уничтожить всё живое.

Это запах Сяо Чена в период его восприимчивости?

Если бы это были настоящие феромоны, а не искусственный запах, Ань Лань не сомневался, что задохнулся бы.

Но даже в гневе Сяо Чэнь не забывал защищать Ань Ланя, а Ань Ланю было совсем не страшно из-за его уязвимости.

Учитывая, что они вместе ели хот-пот, он, вероятно, был тем человеком, который будет заботиться о других.

Собеседник ждал долго, но сердце Ань Ланя билось ровно. Он даже повернул лицо, словно наслаждаясь ароматическими ваннами.

«Тогда давайте попробуем семью Гу. Я с нетерпением жду вашей реакции. Вам следует знать, что семья Гу — самая известная сумасшедшая семья среди семей альфа».

Почти в каждом поколении семьи Гу были альфы, отличавшиеся исключительностью и питавшиеся собственными феромонами. В семье Гу посредственность, пожалуй, была самым большим счастьем.

Пальцы Ань Ланя невольно дрогнули. Он знал феромоны Гу Люя, и в этом мире, кроме него, никто, пожалуй, не чувствовал их беззастенчиво.

Именно из-за узнаваемости ее труднее всего было скрыть.

Даже спустя столько дней, время от времени вспоминая хрустящую и насыщенную морскую амбру, Ань Лань не мог отделаться от ощущения дрейфа в морской воде.

Водоросли танцевали, охватывая бурное развитие жизни, далекие ледники таяли и переплетались с теплыми океанами, образуя слои пленительных ароматов, а также глубокое чувство тайны, как будто существовало бесчисленное множество слов, которые невозможно выразить, а только доверить обширные и безграничные возможности, приглашая другого внимательно слушать.

«Твое сердце так быстро бьется?» — раздался дразнящий голос другого человека.

Ань Лань повернулся и улыбнулся: «Потому что мне любопытно».

Это означало, что я не чувствовал запаха феромонов Гу Лию.

В любом случае, ты мне солгал, а я тебе. Мы ничего друг другу не должны.

«Вот так? Тогда, на этот раз, почувствуй это как следует».

Неистовый, дикий аромат хлынул в пространство, океанские волны вздымались и ревели. Свежий и далёкий запах водорослей беспомощно сопротивлялся. Казалось, этот аромат покорил и поглотил нервы мозга, проникая всё глубже и глубже.

Вслед за наступлением тепла воздух наполнился соленым и душным запахом морской воды, который поднялся ввысь и заморозил небеса и землю.

Страх нахлынул на сердце Ань Ланя. Дыхание сжалось, мыслить было невозможно, и охватило чувство беспомощности и бессилия, словно он не мог бороться. Ань Лань невольно вцепился в спинку стула.

Сердцебиение учащалось, но по напряжённой линии губ Ань Ланя было видно, что этот запах не привлекал его. Он вызывал лишь сопротивление и страх.

«Похоже, этот аромат вам не нравится больше всего».

Раздался голос другого человека, и запах в комнате быстро рассеялся. Ань Лань, словно утопающий, наконец-то добравшийся до берега, сделал глубокий вдох.

«Но ты помнишь этот аромат. Он произвёл на тебя глубокое впечатление».

Примерно через полминуты сердцебиение Ань Ланя пришло в норму.

Он холодно произнес: «Этот запах очень похож на запах кого-то из семьи Гу... но ты уверен, что это имитирует феромоны Гу Лиюй?»

Гу Лиюй упомянул, что даже если бы все альфы в семье имели одинаковый запах феромонов, все равно были бы значительные различия из-за различий в характерах, конституции и чувствах выпущенных особей.

Феромоны Гу Юньли были властными и полными желания контролировать, в то время как феромоны Гу Лиюй… были прекрасными.

В своих феромонах Ань Лань мог представить себе все самое прекрасное, что есть в океане.

Океан Гу Юньли был очень опасен, но Гу Лиюй давал людям чувство безопасности.

Другой человек завершил зондирование с тремя типами феромонов; теперь настала очередь Ань Ланя.

«Ты же знаешь Гу Юньли, да?» — спросил Ань Лань.

Это был первый вопрос, который он задал с тех пор, как его сюда привезли.

Другая сторона пыталась извлечь информацию из Ань Ланя, и теперь настала очередь Ань Ланя провести расследование.

«Ты так хорошо понимаешь его феромонные свойства. Тебя подавили его феромоны… или ты омега, привлечённая его феромонами?»

— с ухмылкой спросил Ань Лань.

Этот человек, наблюдавший за Ань Ланем, выглядел уверенным в себе и привыкшим контролировать ситуацию. Если бы он не хотел проявить слабость, ему следовало бы немедленно ответить Ань Ланю, но тот, похоже, застрял.

До того, как Гу Юньли сошёл с ума, он уже был легендарной фигурой среди альф.

Этот человек сымитировал запах феромонов Гу Юньли по крайней мере на семьдесят процентов точно, возможно, он питал к Гу Юньли некое восхищение.

Поскольку это было так, Ань Лань решил пойти против течения и подтолкнуть его.

«Аромат феромонов Гу Юньли не достоин представлять семью Гу. Если выдающийся альфа-самец поддаётся влиянию собственных феромонов, он просто неудачник».

«Заткнись, ты его не понимаешь», — голос собеседника стал холодным.

«Конечно, я тебя не понимаю. Но я видел, как он сходит с ума, и лично ощущал его безумные, бушующие феромоны. Он просто полный псих».

«Ты никогда по-настоящему с ним не встречался. Равнодушный к славе и богатству, сдержанный…» — другой человек, казалось, что-то понял и резко остановился. — «Он полный безумец, тогда почему ты всё ещё так близок с Гу Лиюй? Ань Лань, я недооценил тебя; ты пытаешься поймать меня в ловушку своими словами».

Ань Лань с улыбкой откинулся назад и повернулся к собеседнику в очень расслабленной позе.

«Да, я всё ещё сижу за одним столом с Гу Лию. Ты когда-нибудь сидел за одним столом с Гу Юньли? Ты играл с ним в баскетбол? Вы вместе ездили на велосипедах домой из школы? Если нет, то ты действительно жалок, ведь даже если Гу Юньли, который не сошёл с ума, и выдающийся, это не имеет к тебе никакого отношения».

«Подожди, пока ты станешь чистой омегой, и мы с нетерпением будем ждать, сможет ли Гу Лию сидеть с тобой за одним столом, играть вместе в баскетбол и спокойно ездить на велосипеде в школу и обратно. Возможно, он окажется ещё более безжалостным, чем Гу Юньли».

Ань Лань чувствовал, что этот человек восхищался Гу Юньли, но проявлял полное презрение к Гу Лию, унаследовавшему родословную Гу Юньли.

«Ладно, пора спать. Спокойной ночи, дружок».

Треск радио прекратился, и другой человек прервал связь между ними.

В комнате было так тихо, что было слышно только дыхание Ань Ланя, но Ань Лан был еще больше сбит с толку.

Художественные принты в стиле фэнтези

Какие отношения связывают этого человека с Гу Юньли?

Хотя Ань Лань раньше не обращал особого внимания на сплетни альфа-семей, Гу Юньли был слишком знаменит. Он был уравновешен и мудр, прежде чем сошёл с ума. Как он мог внезапно сойти с ума во время родов жены?

Если ему удастся благополучно выбраться, он должен сообщить об этом Гу Лию.

Изучение прошлого Гу Юньли может дать новые подсказки об этой организации.

Но проблема в том, что вероятность того, что он выйдет сухим из воды, крайне мала.

Ань Лань закрыл глаза, различая все звуки в темноте и тишине.

Хотя эта комната была хорошо запечатана, когда Ань Лань сосредоточил сто двадцать тысяч процентов своего внимания, чтобы различить, он смог услышать очень слабое дыхание снаружи комнаты.

У двери дежурили двое.

Послышались шаги, означавшие смену караула.

Так что даже если ему удастся подчинить себе одного человека, он не сможет справиться с другим.

Физическое противостояние не вариант, так как насчет использования феромонов?

В эти дни Ань Лань употреблял специальные препараты, усиливающие феромоны, присланные Комитетом управления Альфа, и концентрация феромонов у него значительно возросла.

Возможно, он мог бы добиться успеха, воспользовавшись их неподготовленностью, но… это можно было сделать лишь один раз и нанести решающий удар. В противном случае, если бы противник заметил, ему могли бы ввести какие-нибудь наркотики.

В этот момент Гу Лиюй, Сюй Синжань и другие все еще сопровождали родителей Ань Лань.

Было уже за полночь, но новостей все еще не было.

Мать Ань Ланя умылась слезами, непрестанно виня себя: «Мне следовало пойти домой и приготовить ему ужин… тогда бы он не пошёл в супермаркет. Я даже не хочу, чтобы он стал каким-то альфой; я хочу, чтобы он был счастливым и здоровым бетой. Почему эти люди вечно нападают на моего ребёнка? Мой сын ничего плохого не сделал!»

Автору есть что сказать:

Ребенок Ан наконец-то понюхал три аромата, не тратя денег. Ура экономии денег!

Глава 52: Нет времени

Пока Сюй Синжань вытирал ей слёзы и утешала: «Тётя, это совсем не твоя вина. Даже если бы ты сегодня вернулась, чтобы приготовить еду для Ань Ланя, негодяи всё равно нашли бы возможность его увести. Это вообще не твоя вина. Если уж на то пошло, мы втроём пошли с ним в супермаркет, а потом потеряли его, и у нас ещё меньше мужества, чтобы тебя видеть».

«Вы… все хорошие дети… это не ваша вина…»

Гу Лиюй всё это время молчал. Он закрыл глаза, склонил голову набок, словно погрузившись в раздумья.

Внезапно он встал и вышел на балкон. Казалось, он хотел подышать свежим воздухом, но Сяо Чэнь понял, что тот, возможно, что-то задумал. Поэтому, сказав: «Пойду подышу свежим воздухом», он последовал за Гу Лиюй на балкон.

На балконе всё ещё висела вчерашняя одежда, которую переодевала Ань Лань, тихо покачиваясь на ночном ветерке. Слабый след его запаха всё ещё чувствовался.

Гу Лиюй прислонился к балкону, глядя вдаль. Сяо Чэнь подошёл к нему и спросил: «О чём ты думаешь?»

«Пока мы не получали никаких требований о выкупе, и если бы это было запланировано Сяо Юнем, он бы уже связался с вами. Так что, с точки зрения времени…»

«Эден забрал Ань Ланя с вероятностью от семидесяти до восьмидесяти процентов», — сказал Сяо Чэнь.

«Но как Эден узнал о физическом состоянии Ань Ланя?» — Гу Лиюй поднял вопрос, который они упустили из виду.

Сяо Чэнь на мгновение остолбенел, но тут же всё понял. «Ты имеешь в виду больницу? Ань Лань, похоже, всё это время лечился в той же больнице…»

Гу Лиюй кивнул и сказал: «Да».

«Так что, нам следует проверить больницу?»

«Но мы не можем сделать это слишком очевидным», — раздался сзади голос Сюй Синжаня.

Гу Лиюй и Сяо Чэнь одновременно обернулись.

Сюй Синжань подошел к ним, опираясь руками на край балкона, и оглянулся на них обоих.

Гу Лиюй кивнул и сказал: «Да».

Затем все трое молча остались на балконе.

Подул ночной ветерок, Гу Лиюй поднял голову и увидел, как свободное белое платье Ань Ланя развевается на ветру.

Молодой человек носил эту футболку под своей сине-белой школьной формой, она прилипала к коже и согревала теплом его тела.

Гу Лиюй поднял руку и легонько постучал кончиками пальцев по краю футболки.

У Сюй Синжань зазвонил телефон, он взглянул на него и тихо сказал: «Найден человек, который забрал Ань Лань из супермаркета. Пойдём и посмотрим, что за фокусы устраивают эти ребята».

Они прибыли в полицейский участок, и капитан, курящий сигарету, выглядел очень обеспокоенным. Лишь увидев Сюй Синжань, он неохотно улыбнулся.

«После того, как эти двое парней выехали из супермаркета, они направились прямо на грузовой склад. Затем кто-то встретил их на складе и забрал Ань Лан».

«Эти двое упорно отказывались раскрыть, кто является контактным лицом?» — спросил Сюй Синжан.

«Да. Мы тоже не можем их победить. Похоже, они решили ничего не говорить и хотят тратить наше время».

Сюй Синжань усмехнулся и спросил: «Они бета?»

«Нет, они оба альфы. Лан не совсем слабак; два беты не обязательно его одолеют».

«Хорошо, продолжайте их допрашивать. Мы подождём снаружи».

«Продолжать допрос? Они упрямятся и не хотят разговаривать».

Сюй Синжань опустил голову и усмехнулся: «Как только мы прибудем, они скажут правду».

Услышав это, капитан прищурился, понимая смысл сказанного.

Этих двоих, которые помогли «Эдену» похитить Ань Лань, звали Чжао Да и Хуан Сян. После того, как они избили своего начальника в компании и были уволены из-за своего агрессивного прошлого, они нигде не могли найти работу. Позже их наняли в «Эден», и они неплохо заработали. Они даже купили дома в городе.

Но они оба прекрасно знали, что если они раскроют хоть какую-то информацию об «Эдеме», то их ждет не только нехватка денег, но и потеря жизни.

По этой причине, даже если бы их кости были сломаны, они бы сами проглотили боль.

Увидев капитана, Чжао Да, как ни в чём не бывало, беззаботно произнес: «Господа, я, честно говоря, ничего не понимаю. Если вам нужно расследовать серьёзные дела, тратить на меня время, пожалуй, не лучшая идея, верно?»

Капитан равнодушно ответил: «Не вам решать, пустая ли это трата времени или нет. Позволь мне ещё раз спросить: после того, как вы отвели Ань Ланя на склад, кто пришёл к вам? Как их зовут? Какими особенностями они обладают?»

Чжао Да ухмыльнулся, повторяя глупость, сказанную им ранее.

«Ты уверен, что тебе нечего добавить?» — спросил капитан.

"Нет…"

Чжао Да собирался сказать «нет», но в какой-то момент комнату наполнил очень специфический запах.

Это было похоже на резкий запах после бурного горения древесины. Бесчисленные искры били его по нервам, дыхание сбивалось, тело неудержимо дрожало, а сердце наполняло невыносимое чувство страха.

Это был запах альфы…

Может быть, это капитан перед ним? Но если дело было в феромонах, выделяемых капитаном, почему окружающие его офицеры никак не отреагировали?

Чжао Да был весь в холодном поту и крепко сжимал подлокотники кресла.

«Чжао Да?» — капитан поднял бровь.

Этот феромон насильно захватил все его пять чувств, лишив возможности чувствовать запахи, а тело даже не ощущало температуру. Он сжимал подлокотники кресла, но не ощущал его присутствия. Внутренние органы словно перемешались, и когда он открывал рот, чтобы вдохнуть, воздух просто не мог попасть внутрь.

Глава 53: Партнер или враг

Хань Ли понимал, что Сяо Чэнь, вероятно, находится в опасности, но этот парень отказывался отвечать на телефонные звонки. У неё не было другого выбора, кроме как рискнуть.

«Мама, что ты собираешься делать?» — сказал Сяо Юнь. — «Мне кажется, что каждая секунда, которую Сяо Чэнь проводит на улице, — это риск».

Хань Ли тут же позвонил: «Дядя Хэ, мне срочно нужна твоя помощь. Я отправляю тебе номер телефона Сяо Чэня. Немедленно найди его и приведи ко мне! Свяжи его, выруби, сделай всё, что нужно, только верни его живым!»

Когда Хань Ли повесила трубку, его руки дрожали.

«Мама... А что, если мы действительно совершили ошибку, сотрудничая с Эденом?» Сяо Юнь поднял глаза и посмотрел на мать.

Хань Ли сжала пальцы и процедила сквозь зубы: «У тебя будет здоровое сердце».

Около 21:55 Сяо Чэнь неторопливо встал, вытер рот салфеткой и пошёл через улицу, держа руки в карманах.

Он постучал по указателю «32 Ленинг Роуд» и вошел в переулок.

В конце переулка была еще одна небольшая дорога, но кроме тусклых уличных фонарей и разбросанных мусорных баков, ничего не было.

Сяо Чэнь подумал, что, возможно, Иден, будучи столь могущественным, заметил, что он подыгрывает Хань Ли. Поэтому они решили не приходить.

Ровно в 22:00 перед Сяо Чэнем остановился чёрный внедорожник. Дверь с грохотом распахнулась.

Этот стиль не принадлежал Хань Ли; скорее всего, это был стиль Эдема.

Сяо Чэнь усмехнулся, спрятал руки в карманы и подошёл. Когда он уже собирался подойти, сзади раздался крик.

«Не уходи!»

Сяо Чэнь рассмеялся. Разве это не дядя Хэ, который отвечал за грязные дела Хань Ли?

Но Сяо Чэня схватили за плечо и потащили в машину. Он даже не сопротивлялся. Как только он сел, ему укололи шею, и он потерял сознание.

Машина дяди Хэ отчаянно мчалась по дороге. Они выскочили из переулка, а дядя Хэ и его люди последовали за ними по пятам, чуть не сбив старушку, собиравшую картонные коробки.

Но через две улицы другая машина преградила дорогу дяде Хе. Встревоженный и раздражённый, дядя Хе мог лишь смотреть, как чёрный внедорожник исчезает в конце дороги.

«Чёрт возьми…» Пока дядя Хэ размышлял, как доложить Хан Ли, со всех сторон завыли полицейские сирены.

Их окружили со всех сторон, а дядю Хэ и его группу доставили в полицейский участок на допрос. Он стал прорывом в раскрытии связи Хань Ли с Эденом.

В полночь в один из трущоб вошёл высокий мужчина с пластиковым пакетом, в котором было несколько банок пива. Швейцар зевал, запрокинув голову.

Мужчина толкнул железные ворота, подошел к двери и замер, как только открыл ее.

Потому что на диване напротив двери сидел человек, отвернувшись от света, и разглядеть его лицо было невозможно.

Однако в сердце мужчины в тот же миг пронзило опасное предчувствие. Он резко дернул за пакет, и пиво вывалилось, расплескавшись по столу и полу, шипя пузырьками.

Но человек на диване не пошевелился.

«Тебя зовут Ли Дунлян. Но, кажется… не совсем «Дунлян».

Нежный голос был подобен атласу, но этот атлас обволакивал шею Ли Дунляна, сжимая её. Горло Ли Дунляна едва не сжималось.

«Кашель… ээ…»

Ли Дунлян не смог удержаться и присел на колени.

«Ты работаешь в «Эдеме», да?»

Услышав слово «Эдем», Ли Дунлян широко раскрыл глаза, сжал кулаки, а на его правой руке появилась татуировка — змея, кусающая яблоко.

«Знаю, знаю. Ты думаешь, что даже если умрёшь, секреты Эдема не раскроешь».

Человек на диване наконец встал и шаг за шагом приблизился к Ли Дунляну.

Он присел перед Ли Дунляном, и только тогда тот понял, что это юноша лет двадцати. Элегантные и красивые черты лица свидетельствовали о том, что это альфа с немалыми способностями.

Но учитывая интенсивность его ауры и феромонов, Ли Дунлян не ожидал, что этот парень окажется учеником старшей школы.

«Но, Ли Дунлян... как насчет твоего сына?»

Выражение лица Ли Дунляна, смирившегося со смертью, тут же изменилось: «Что ты сделал с моим сыном? Чего ты хочешь?»

«Ничего особенного. Просто скажите мне, куда каждый раз, когда вы получали товары для «Эдема», они доставлялись?»

«Не могу сказать… Ты понятия не имеешь о возможностях Эдема…»

«Это потому, что ты не знаешь моих способностей». Молодой человек достал телефон, и на экране было видео, как мальчика несут в самолет.

Ли Дунлян стиснул зубы и произнёс обращение.

Молодой человек легонько постучал себя телефоном по лбу и сказал: «Всё. Поверьте, меня ждут большие боссы „Эдема“. Если вы не ответите, я не смогу сесть в машину, и они рассердятся».

Когда молодой человек вышел, забрав с собой телефон, комната внезапно наполнилась резким запахом феромонов, от которого стало трудно дышать.

Ли Дунлян глубоко вздохнул, наконец возвращаясь к жизни.

Покидая дом Ли Дунляна, улыбка Сюй Синжаня постепенно исчезла.

Он открыл дверцу машины, и водитель спросил: «Вы едете домой?»

«Нет, просто высади меня на перекрестке проспекта Блю Стар и проспекта Грин Шейд», — ответил Сюй Синжан.

«Но сейчас уже очень поздно».

Сюй Синжань улыбнулся: «Но и мое время на исходе».

В назначенном месте, когда Сюй Синжань собирался открыть дверь машины, водитель сказал: «Уже очень поздно, сэр. Ваш отец очень рассердится, если вы не поедете домой».

Сюй Синжань достал из кармана записку и протянул ее водителю, сказав: «Дайте ему это прочитать, когда вернетесь домой».

"Что это?"

«Вот что я хочу сказать своему отцу», — моргнул Сюй Синжан.

Несмотря на то, что уже близился рассвет, на улице все еще можно было увидеть отдельные пешеходы и транспортные средства.

Сюй Синжань зашёл в переулок, ведущий к улице, полной дорогих баров. Он вошёл в один из баров, но был остановлен у входа.

«Удостоверение личности», — сурово произнес охранник на входе.

Тем не менее, многие люди на танцполе и те, кто собирался войти в бар, не могли не посмотреть на него.

Прошло много времени с тех пор, как появлялся такой выдающийся альфа.

«Я предлагаю вам не надевать школьную форму». Охранник проверил его удостоверение личности, подтвердил, что он совершеннолетний, и вернул его, но дал ему совет.

Сюй Синжань улыбнулся, наполовину расстёгивая молнию школьной формы, с насмешливым взглядом. «Правда? Я думал, всем нравится этот невинный и сексуальный стиль».

К Сюй Синжань подошла женщина в чёрном платье, грациозная фигура. Она взяла Сюй Синжань за подбородок и сказала: «Дорогой, если не хочешь стать куском мяса, который все хотят откусить, просто покажи мне свою сексуальную часть».

Сюй Синжань отстранилась от ее руки, не меняя своей улыбки, и последовала за женщиной на танцпол.

Разноцветные огни вспыхивали на лице Сюй Синжань. Мужчины и женщины, кружившие вокруг, смотрели на него с нетерпением, но он сохранял спокойствие. Он последовал за женщиной в VIP-комнату бара.

Женщина в чёрном платье была владелицей бара по прозвищу «Чёрная бабочка». Все называли её «Сестра Бабочка».

«Ты — высококлассный альфа», — улыбнулась сестра Баттерфляй, наливая бокал вина и протягивая его Сюй Синжаню.

Однако Сюй Синжань не стал его брать. Вместо этого он с интересом осмотрел обстановку в VIP-комнате.

«Ты очень осторожен». Сестра Баттерфляй не рассердилась; она просто начала пить.

«Я здесь, чтобы вести переговоры, поэтому мне нужно сохранять ясную голову перед переговорами», — сказал Сюй Синжан.

Сестра Баттерфляй рассмеялась: «Красавчик-братец, все сюда приходят ради удовольствия. Никто не хочет вести переговоры с ясной головой».

«Я тоже здесь ради удовольствия, поэтому и веду переговоры. Твой «Эдем» отнял у меня моего любимого».

Выражение лица сестры Баттерфляй внезапно изменилось. Она уже собиралась вытащить из-под стола пистолет, как комнату наполнил тонкий, пьянящий древесно-янтарный аромат, погрузивший сознание сестры Баттерфляй в транс.

Сюй Синжань спокойно подошел к ней, наклонился, достал из-под стола пистолет и сел напротив сестры Баттерфляй.

Сестра Баттерфляй почувствовала, как её сердце забилось от необъяснимого желания, готового вот-вот разорваться. Молодой человек перед ней не двигался, но его глаза и брови были полны соблазнительного очарования, сводя сестру Баттерфляй с ума. Она никогда не думала, что альфа может вызвать у омеги такое опьяняющее чувство.

Внезапно мир содрогнулся, и по комнате разлился тёплый янтарный аромат. Сестра Баттерфляй резко очнулась, сев напротив молодого человека и приставив пистолет к губам. «Позвони своему начальнику», — сказал Сюй Синжань.

Сестра Баттерфляй не могла поверить своим глазам: «Ты… ты только что соблазнил меня феромонами? Это невозможно. Я уже использовала супрессанты, и…»

«Неужели у тебя не будет реакции на феромоны альфы?» — Сюй Синжань наклонился чуть ближе, в его ярких глазах мелькнула ледяная хитрость. — «Это потому, что эти альфы недостаточно сильны».

Сестра Баттерфляй глубоко вздохнула. Даже несмотря на то, что Сюй Синжань направил на неё пистолет, она не осмелилась безрассудно выхватить телефон.

Только когда зазвонил телефон, она увидела идентификатор звонящего: «к».

На самом деле, войдя в VIP-комнату, Сюй Синжань заметил мигающую камеру наблюдения, а это означало, что главный босс этого бара, возможно, всё это время следил за ним. Сестра Баттерфляй не осмелилась позвонить, а если главный босс не перезвонит, всё это дело зайдет в тупик.

«Босс…» — Сестра Баттерфляй ответила на звонок и передала трубку Сюй Синжань. — «Мой босс хочет поговорить с вами».

Сюй Синжань улыбнулся, взял трубку и сказал: «Здравствуйте, это мой начальник. Я у ваших людей. Можете вернуть его?»

На другом конце провода раздался шорох. Сюй Синжань не сомневался, что собеседник использует устройство для изменения голоса.

«Но он ещё не омега», — голос «к» звучал насмешливо.

«Если он хочет стать омегой, я лично отмечу его и дам ему достаточно плюсов. Если он хочет стать альфой, я дам ему свои чистейшие феромоны. Какой смысл быть настоящим альфой, если он умеет только покорять омег?» Сюй Синжань в одиночку играл с пистолетом, заставляя Сестру-Бабочку нервничать, словно она в любой момент могла стать целью Сюй Синжань.

Другая сторона зааплодировала: «Твои феромоны действительно достаточно сильны, чтобы произвести на меня впечатление. Только человек вашего уровня может быть уверен в том, что сможет заполучить любого, кого захочет, будь то омега или альфа».

«Да, я уверен в этом. Я сделаю его таким, каким он хочет быть. Это настоящая привязанность». Сюй Синжань взглянул на сестру-бабочку.

Уши сестры Баттерфляй тут же покраснели. Несмотря на возраст, её соблазнил молодой и неопытный альфа.

«Но это переговоры. То, чего хочешь ты, и то, чего хочу я, должно быть согласовано», — голос К. звучал насмешливо, и, казалось, он был весьма заинтересован Сюй Синжань. «Ты хочешь вернуть Ань Лань, это прекрасно, но… тебе придётся пойти на компромисс. Разве милого омегу недостаточно?»

«Мне не нужно, чтобы он стал милым омегой. Давайте будем честными. Я консультировался с соответствующими исследовательскими институтами, и тебе нужна моя оценка «отлично». Более того, это высокая концентрация оценок «отлично», которая требует моей эмоциональной вовлечённости. Если вы превратите Ань Ланя во что-то нелюбимое, то не вините меня за отсутствие эмоций. К тому же, сбор феромонов высших альф в больших масштабах требует сотрудничества с этим альфой, а не того, чего можно требовать по своему желанию или похищая меня на долгие годы. Я на это не соглашусь».

«Ну и что?» — голос К. стал еще более игривым.

Итак… я готов сотрудничать с вами, обеспечить вам достаточное количество «отлично» и даже установить долгосрочное стратегическое партнёрство. В конце концов… кастомизация Omega — это довольно интересно. Если семья Сюй хочет расширить своё влияние, возможно, сотрудничество с вашим «Эдемом» — хороший выбор.

«Вовсе нет. Студент Сюй действительно соответствует своему дипломатическому прошлому. Он умелый переговорщик. Мы, «Эден», никогда не идём на сотрудничество с другими».

Сюй Синжань вдруг пожал плечами и рассмеялся: «Ты никогда не сотрудничаешь с другими? Ха-ха… это самая жестокая шутка, которую я слышал в этом году…»

Поведение Сюй Синжань нервировало Сестру Баттерфляй, находившуюся напротив. Почему этот молодой человек был настолько высокомерен, что даже издевался над К?

«О? Почему это самая отвратительная шутка?»

«Ты сотрудничаешь с семьей Хань, да?» Сюй Синжань не был уверен, поэтому решил блефовать и выяснить, не замешана ли в этом мать Сяо Юня.

«Мы не сотрудничаем с семьёй Хань. Студент Сюй, вы пытаетесь меня обмануть».

Сюй Синжань взглянул на сообщение в WeChat от Гу Лиюй, сообщавшее, что Сяо Чэня забрали люди из «Эдема». Хань Ли пожалел об этом и послал дядю Хэ попытаться вернуть Сяо Чэня, но было слишком поздно. Дядю Хэ уже задержала полиция, и теперь ему предстояло придумать предлог, чтобы скрыть ложь.

Семья Хань в панике, без плана или стратегии. Они — сотрудничающая сторона, которая постоянно скачет вверх-вниз. Это только постоянно разоблачит «Эдем» и принесёт проблемы, которые перевесят все ваши преимущества. А я другой. Семья Сюй совсем не на том уровне, что семья Хань. И моя сеть связей не идёт ни в какое сравнение с сетью связей больного Сяо Юня. Я сотрудничаю только с сильными и хочу абсолютной власти.

«Ради Ань Лань ты решил сотрудничать с нами? Бремя Ань Лань слишком велико, достаточно, чтобы потянуть на дно всю твою семью Сюй? Я всё ещё думаю, что ты пытаешься меня обмануть».

«Будь ты моим партнёром или противником, я предоставляю тебе право выбора. Моя искренность — обеспечить «Эдем» лучшими альфами, и тебе тоже нужно проявить искренность, верно? Эта искренность возвращает мне Ан Лан. Хотя дифференциация бета-самцов в альфу под воздействием альфа-феромонов — это нечто особенное, он ещё не достиг уровня одного на миллион. Ты можешь использовать мой лучший альфами, чтобы найти другие рецепторы, что легко и без проблем. Разве не здорово?»

«Твой вес недостаточен, малыш», — засмеялся К.

«Я знал, что ты усомнишься в моём весе, поэтому отправила тебе большой подарок. Но выбор за тобой: быть моим партнёром или продолжать быть моим врагом?»

Как только Сюй Синжан закончил говорить, в комнату ворвались охранники.

«Плохие новости! Плохие новости! Спецназ спешит — большая часть наших запасов не обработана и конфискована…»

Снаружи царила суматоха, крайний хаос.

«Инвентарь», о котором упомянул охранник, должен состоять из самых обычных «зеленых яблок».

Сюй Синжань, держа телефон в руке, сохранял спокойствие. «Видишь, мой большой подарок пришёл. Тебе нравится? Теперь ты ещё можешь сделать выбор: быть моим партнёром или продолжать быть моим врагом».

«Ты веришь, что я могу убить тебя прямо сейчас?»

Верю. Почему бы и нет? Но ты же знаешь моего отца… око за око. Если ты убьёшь его сына, он наверняка использует всю силу семьи Сюй, чтобы сделать тебя беспробудной мышью на улице. Более того, ты навредил наследнику знаменитой семьи альф. Разве другие семьи альф не увидят в тебе огромную угрозу? Когда они объединятся, твоё «Золотое яблоко», каким бы привлекательным оно ни было, станет для них занозой в горле, готовой в любой момент быть раздавленной, как таракан.

Раздался звук стука в дверь.

Сестра Баттерфляй и охранники смотрели на Сюй Синжань. Старшеклассник сохранял спокойствие и собранность; всё происходящее казалось ему игрой.

«У тебя не так много времени на раздумья», — сказал Сюй Синжан. «Если ты сегодня совершишь ошибку, ты никогда не получишь мою оценку «отлично»».

Глава 54: Период восприимчивости Сяо Чэня

После сегодняшнего дня Сюй Синжань будет находиться под надежной охраной.

Отец не позволит ему снова рисковать жизнью ради одноклассника. Вокруг него будет полно телохранителей, а полиция обеспечит ему надёжную защиту. Если он действительно тот альфа, что пометил Ань Лань, «Эдену» будет сложно поддерживать хоть какой-то контакт с Сюй Синжанем.

«Пусть Сестра Баттерфляй заберет тебя», — сказал К.

Сюй Синжань вернула телефон сестре-бабочке. «Пошли. Меня ждёт твой начальник».

Сестра Баттерфляй тут же подняла картину в VIP-комнате, открыв за ней дверь.

Сюй Синжан последовал за ней в проход, который вел к концу улицы, где была припаркована машина.

Охранник сел за руль, а Сестра Баттерфляй и Сюй Синжань сели на передние пассажирские сиденья. Машина быстро уехала.

«Ты действительно сумасшедший», — сказала сестра Баттерфляй с серьезным выражением лица.

Никто и никогда не осмеливался так провоцировать «Эдем».

«Разве ты не знаешь, что чем выше концентрация феромонов, тем ближе к безумию становится альфа?» — ответил Сюй Синжань.

«Почему бы тогда не превратить его в омегу? Тогда ты сможешь им овладеть», — предложила Сестра Баттерфляй.

«С точки зрения современных медицинских технологий, нанесение постоянной метки больше невозможно. Даже разведённые пары могут подать заявление на удаление метки в свидетельстве о разводе. Чтобы навсегда завладеть кем-то, самый простой способ — не превращать его в омегу и не ставить на нём метку».

«Что это?» — спросила Сестра Баттерфляй.

«Пусть он станет бабочкой, машущей крыльями, меняющей мою жизнь», — Сюй Синжань внезапно поднял руку и схватил Сестру Бабочку за запястье; в руке она держала шприц.

«Извините, мне придется это сделать», — сказала сестра Баттерфляй.

«Мне не нравится, когда на меня нападают из засады», — протянул руку Сюй Синжан.

Сестра Баттерфляй ввела препарат, и Сюй Синжань закрыл глаза, опираясь на плечо сестры Баттерфляй.

Спецназовцы ворвались в VIP-зал, но обнаружили, что он пуст.

Капитан поддерживал связь с командным центром.

«Проверьте, есть ли в VIP-комнате компьютер и какие-нибудь мобильные устройства хранения данных?»

Капитан спецназа подошёл к компьютеру в VIP-комнате, обнаружил USB-накопитель, подключённый сбоку, и потряс мышкой. Копирование данных было выполнено на 100%.

«У нас получилось!»

«Верни его обратно».

Эту USB-флешку Сюй Синжан вставил в устройство после того, как вошел в VIP-комнату.

Все видеозаписи бара были уничтожены, но они полностью сохранились на этом USB-накопителе.

Рано утром Ань Лань, несмотря на то, что наклонил голову и закрыл глаза, чтобы отдохнуть, не смог заснуть.

Он смутно слышал какое-то движение снаружи. Он навострил уши, чтобы уловить разговор, хотя и слабый, но он понимал, о чём идёт речь.

«Я слышал, что концентрация А-плюс в образце крови слишком низкая... даже если мы возьмем кровь и превратим его в высушенный труп, эффективной концентрации не достигнем».

«Чепуха, его просто накачали наркотиками, и мозг не отреагировал. Откуда взялась такая высокая концентрация?»

Кого? Кого сюда привезли?

Сюй Сингрань? Гу Лию? Или Сяо Чен?

Дыхание Ань Ланя начало слегка дрожать.

Однако в течение всей ночи в комнате не было слышно ни звука, и человек, который с ним разговаривал, так и не появился.

В этом напряжении и тревоге Ань Лань почувствовал сильную усталость. Когда дверь комнаты открылась, он понял, что уже наступило следующее утро.

«У меня есть для тебя подарок».

Этот голос наконец зазвучал снова.

С Ань Ланя сняли путы, связывавшие его руки и ноги, и кто-то, держа его за плечи, вывел из комнаты.

Что они собирались делать дальше?

«Прими хороший душ. Неприятно пахнешь».

Сердце Ань Ланя забилось. Кому он хотел угодить? Неужели эта организация пыталась превратить бет в омег, и приходили ли сюда люди, чтобы выбирать товары?

Ань Ланя отвели в маленькую комнату, и сопровождавший его человек оставил его там.

Сняв повязку, Ань Лань не сразу смог приспособиться к свету, так как его глаза долгое время не видели света. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

Когда ощущение острого блеска утихло, Ань Лань медленно опустил руку.

Комната была полностью обернута пенопластом, очевидно, для того, чтобы никто не ударился о стены.

В центре небольшой комнаты стояла белая кровать, а также была еще одна открытая дверь, ведущая в душ.

На кровати лежали чистая одежда и пижама.

Кроме этого, вся комната была пуста.

Чем меньше вещей было, тем небезопаснее себя чувствовал Ань Лань.

Он поднял голову и увидел камеру на потолке. Камеры также были установлены по углам комнаты, то есть всё, что он делал, находилось под их наблюдением.

С потолка раздавалась трансляция, и голос, который Ань Лань слышал много раз, снова раздался: «Не стесняйся. В ванной нет слежки. Прими ванну, тебе нужно отдохнуть. Усталый вид расстроит альф».

Ань Лань сжал кулаки, недоумевая, зачем ему кому-то угождать. Неужели его хотят продать нескольким альфам?

«Ты особенный. Не каждому альфе ты достанешься. Милый, ты не продаёшься».

Ань Лань пошевелил запястьями; по крайней мере, теперь он не был связан. Пришлось действовать по обстоятельствам и искать удобный момент.

Взяв чистую одежду, Ань Лань вошёл в душевую и с грохотом закрыл за собой дверь.

Сверху лилась вода, и Ань Лань закрыл глаза, приводя мысли в порядок. Он долго был на взводе и был совершенно измотан. Он опирался руками о стенку душа, и вода стекала по щекам, обтекала тонкую шею, обрисовывала стройные плечи и скрывалась под талией, где две длинные ноги излучали энергию молодости.

В другой комнате Сюй Синжань медленно проснулся. Открыв глаза, он обнаружил, что его руки и ноги связаны.

«Тск…»

Сюй Синжань, проверявший прочность ремней, двигая запястьями, был ошеломлен.

Перед ним была стена с односторонним зеркалом, а с другой стороны находилась ванная комната Ань Ланя.

Спина Ань Лан была полностью обнажена, а вода и свет в ванной создавали соблазнительный блеск.

Сюй Синжань широко раскрыл глаза, не в силах отвести взгляд от этой спины. В следующую секунду он поднял голову, ища в комнате камеру.

«У вас, ребята, отвратительный вкус».

На столике сбоку стояла рация, и сквозь нее доносился смех К.

«Хотя он и безвкусный, тебе ведь нравится, да? Твои глаза прикованы к нему».

Сюй Синжань закрыл глаза и холодно сказал: «Что вы, ребята, делаете? Похоже, у вас нет никаких искренних намерений сотрудничать».

«Не закрывай глаза. Ты так хочешь его увидеть. Знаешь, в этот момент концентрация феромонов в комнате резко возросла».

Сюй Синжань презрительно усмехнулся: «Понимаю. Ты хочешь пробудить во мне собственнические чувства, увеличить содержание «А-плюс» в моих феромонах».

«Умно. Так что посодействуй немного, ты, кажется, так хочешь за ним присматривать».

Сюй Синжань опустил голову и улыбнулся: «Меня с детства учили сдержанности. А теперь ты говоришь мне быть снисходительным, я к этому не привык».

«Студент, сейчас у тебя есть повод побаловать себя. Но когда ты уйдешь отсюда, когда по-настоящему повзрослеешь, когда вступишь в грязный мир взрослых, тебе придётся сдерживать не только влечение к любимому человеку, но и многое другое, что тебя отвращает. Легко притворяться, что тебе не нравится то, что тебе нравится, но сложно притворяться, что тебе нравится то, что ты ненавидишь. Так что прими свои инстинкты. Если в твоих феромонах достаточно отличных показателей, я позволю тебе наслаждаться твоим маленьким бойфрендом без ограничений. Быть немного более раскрепощённым — это нормально, ведь ты делаешь это, чтобы спасти его».

«А что, если я все еще не могу отпустить?» — холодно спросил Сюй Синжан.

Раздался смех К., в котором слышался оттенок безумия: «Тогда я дам тебе небольшое наказание, наказание, которое заставит тебя пожалеть, что ты не можешь пробить эту стену».

Сюй Синжань открыл глаза и медленно перевел взгляд в сторону ванной.

Ань Лань все еще стоял к нему спиной, и Сюй Синжань знал, насколько этот мальчик соответствует его вкусу.

С того самого момента, как он впервые залез в окно и открыл эту щель, лёгкий аромат бамбуковых листьев успокоил его. Сюй Синжань всё время было интересно, что он за человек и почему его феромоны такие уникальные. Сюй Синжань пожалел, что не смотрел ему в лицо до следующего дня, когда Ань Лань дал ему домашнее задание по китайскому и тихонько назвал его «старостой класса».

Его сердце словно воспарило, словно подняв его ввысь, и он долго не мог оторваться. Запястье юноши источало аромат бамбука, по которому он скучал всю ночь. Сюй Синжань нежно улыбнулся ему и повернулся к соседу по парте, чтобы поговорить.

Для Ань Ланя залезть в окно было, возможно, пустяковым делом, но для Сюй Синжань… он сидел один в темноте, ожидая, подавляя в себе порывы и безумие. Он думал, что не освободится, пока кто-нибудь не вытащит его из этой тёмной расщелины.

Этот человек ушел грациозно, оставив Сюй Синжаня тосковать по нему снова и снова из-за этих мельчайших деталей.

Сюй Синжань когда-то думал, что сдерживать свои желания — дело простое.

В этом мире было слишком много вещей, которые можно было желать, и ни одно «хотение» не было достаточно смертельным.

Но Ань Лань был другим. Сюй Синжань отчаянно хотел его, до такой степени, что на каждом уроке, подпирая подбородок рукой, не мог отвести взгляд от этого мальчика.

Его внешний вид, играющий с телефоном в ящике во время уроков, то, как он подбадривал своего соседа по парте, как он каждый вечер отправлял домой соседа-омегу — Сюй Синжань раньше почти не замечал его, но, заметив, нашел его таким очаровательным.

Когда Сюй Синжань поделился результатами стрельбы в WeChat, он узнал, что снялся с финала из-за травмы. В тот момент Сюй Синжань подумал, не получил ли он травму, залезая в окно.

Сюй Синжань наткнулся на видеозапись своих соревнований по стрельбе, и для него словно открылся новый мир. У мальчика было сосредоточенное выражение лица и прямая осанка. Один выстрел занял всего две с половиной секунды, а кадры с Ань Ланем на видео, от подготовки до финиша, длились, пожалуй, меньше пяти секунд. И всё же Сюй Синжань мог смотреть его снова и снова целую ночь.

Ань Лань имел возможность стать противником Сюй Синжаня.

Однажды, стоя в коридоре перед классом, Сюй Синжань предложил Ань Лань пройти обследование. Ань Лань возразил: «А что, если я омега?»

А что если он омега?

Как этот дурак мог задать столь опасный для жизни вопрос таким небрежным тоном?

Если бы ты был омегой, мои клыки с нетерпением вонзились бы в твою шею, и я бы безрассудно снова и снова отмечал бы твою самую глубокую часть, невзирая на твою молодость и безграничный потенциал.

Но это не так.

Ань Лань был подобен яблоку, укушенному змеей в Эдемском саду.

И вот он стоял спиной к Сюй Синжань, совершенно ничего не подозревая. Это был его самый оригинальный облик: каждая линия, каждый контур – всё это было совершеннейшим образом в сердце Сюй Синжань.

Пальцы продолжали сжиматься, и Сюй Синжань знал, что К наблюдает за ним. Однако если он сейчас даст волю своим феромонам и К получит желаемое, он быстро уйдёт. Сюй Синжань должен был растянуть этот процесс как можно дольше.

«Сюй Синжань, ты, кажется, слишком сдержан. Помню, когда ты соблазнял Сестру Баттерфляй, ты был совершенно раскрепощён, далеко не на таком уровне. Вот в чём прелесть высшего альфы».

«Ну, альфы любят контролировать, но они ненавидят, когда их контролируют».

«Тьфу, похоже на то. Тогда как насчёт небольшого наказания для тебя?»

Ань Лань принял душ, схватил полотенце, чтобы вытереться, оделся и вышел. Увидев силуэт на кровати, он остановился.

«Кто?» Ань Лань прищурился, но человек под одеялом не ответил.

Вода с волос Ань Ланя еще не высохла, стекая по полу со звуком кап-кап, образуя одно за другим круглые водяные пятна.

Ань Лань с усмешкой подумал, что собеседник вряд ли будет настолько добр, чтобы позволить ему спокойно принять ванну и хорошенько выспаться.

По комнате разливался слабый аромат, несущий в себе нотку возбуждающего запаха табака, но также и нотки соблазнительной сексуальности.

Это были феромоны альфы. Ань Лань внезапно осознал это и, прежде чем успел среагировать, приподнял одеяло, но увидел лежащего под ним Сяо Чэня.

Его глаза были закрыты, он все еще находился в сонном состоянии, но щеки слегка покраснели, а температура тела была выше обычной.

«Сяо Чэнь? Сяо Чэнь, что с тобой случилось?» Рука Ань Лань обняла Сяо Чэня за шею и легла рядом с ним, наполовину поддерживая его.

Неудивительно, что этот сумасшедший в эфире сказал, что у него есть для него подарок. Был ли этот подарок Сяо Чэнь?

«Что ты сделал с Сяо Ченом?» Ань Лань поднял голову и пристально посмотрел в камеру.

«Ничего, просто заставил его войти в период восприимчивости немного раньше».

Услышав слова «восприимчивый период», нервы мозга Ань Ланя дернулись, и он почувствовал сильную боль.

Этот псих не стал бы давать Сяо Чэню подавляющие препараты. В таком случае, Сяо Чэню пришлось бы терпеть самому. Более того, в это время Сяо Чэнь будет вести себя как собственник по отношению к омегам.

Ан Лан не был омегой, и после некоторых корректировок значения его феромона А оно стало намного выше, чем прежде.

Это означало, что феромоны Ань Ланя могли стимулировать Сяо Чэня, который также был альфой.

Ань Лань уже собирался уходить, думая о том, чтобы охладить Сяо Чэня холодным компрессом или спрятаться в ванной, чтобы уединиться. Но Сяо Чэнь внезапно схватил Ань Ланя за запястье, и его пальцы с такой силой сжали его, что, казалось, вот-вот сломают ему кости запястья.

Плотно зажмуренные глаза Сяо Чэня задрожали, а ресницы медленно поднялись. Этот взгляд был устремлён прямо на Ань Ланя с такой силой, что Ань Лань инстинктивно отступил назад. Но Сяо Чэнь силой оттолкнул его.

Ань Лань оперся рукой о край кровати, а Сяо Чэнь прищурился: «Почему ты…»

Его голос был хриплым и нес в себе обжигающий жар.

«Зачем ты сюда пришёл?» — спросил Ань Лань.

Сяо Чэнь отпустил Ань Лань, сел и с силой потёрся затылком о спинку кровати. «Неужели это из-за тебя… В логове тигра всегда ждёшь тигрёнка…»

Ань Лань поначалу хотел его отругать. Если Сяо Чэнь вломится в их компанию один, это только навлечет неприятности на них обоих.

«Я знаю, о чём ты думаешь. Думаешь, я не смогу тебя спасти и в итоге сам ввяжусь в это дело, да?» — ухмыльнулся Сяо Чэнь, приподняв уголки губ.

"Ерунда!"

Сяо Чэнь остался невозмутим. Он наклонился к Ань Лань и прошептал ему на ухо: «Не волнуйся, кто-то не хочет моей смерти. Они сделают всё, чтобы спасти меня».

Ань Лань замолчал, поняв, что Сяо Чэнь, вероятно, имел в виду Сяо Юня и его мать.

Произнеся этот шепот, руки Сяо Чэня все еще задержались возле Ань Ланя, не выпрямляя спину, но приближаясь.

Его дыхание было горячим, словно вулкан, готовый извергнуться. Ань Лань опустил голову и взглянул на сжатые кулаки Сяо Чэня, вены на них вздулись, словно внутри текла не кровь, а магма.

Этот слегка табачный, пряный и сладкий аромат вызывал привыкание.

Хотя Ань Лань и находился в процессе превращения в альфу, он всё ещё ощущал лёгкое чувство угнетения. Казалось, другая сторона предупреждала его: не двигаться, не уходить.

«Сяо Чэнь…» Ань Лань отодвинул колени от края кровати. Когда он думал, что наконец-то создаст хоть какое-то расстояние, Сяо Чэнь внезапно действовал.

Мир закружился, Сяо Чэнь резко отдернул Ань Ланя назад, и его затылок с силой вдавился в подушку.

«Сяо Чэнь! Что ты делаешь…»

Открыв глаза, Ань Лань встретился взглядом с покрасневшими глазами Сяо Чена.

Пряный запах стал более выраженным. Это не было похоже на то, как альфа подавлял другую альфа; это было своего рода возбуждение…

Секретное, невыразимое приглашение.

Сердце Ань Лань сжалось. Сяо Чэнь действительно вступил в период уязвимости.

В это время альфы были полны разрушительных и собственнических желаний, жаждали утешения от омег.

Но Ань Лань не был омегой. Несмотря на то, что у него проявились симптомы омеги из-за яблока Евы, после феромонной терапии его феромоны достигли нормального альфа-диапазона.

Так что он не смог ни утешить Сяо Чена, ни ответить ему!

Однако пряный табачный аромат становился всё более выраженным, зрелым и насыщенным, полным дикости и напряжения. Он одновременно подавлял Ань Ланя и побуждал его отказаться от альфа-жёсткости и сопротивления, подчиниться ему.

Глава 55: Утоление жажды ядом

В другой комнате Сюй Синжань отчаянно сопротивлялся. Зубы его скрипели, издавая хруст, а его первоначально спокойное и невозмутимое лицо покраснело от напряжения.

«Ты зашёл слишком далеко...»

В голосе К. прозвучали злобные нотки: «Только когда ты зайдешь слишком далеко, ты высвободишь свою истинную природу».

Удерживающий ремень был разработан таким образом, чтобы не травмировать запястья и суставы, его прочность прошла бесчисленные испытания. Каким бы крепким и качественным ни был ремень Alpha, он мог надёжно зафиксировать человека.

"Фу-"

Сюй Синжань напряг все свои силы, и даже кровеносные сосуды на его шее лопнули.

Датчик феромонов в комнате мгновенно показал концентрацию, в десять-двадцать раз превышающую показатели обычного альфы.

«Кажется… он тебе действительно очень нравится…»

Наблюдая за этой сценой, голос К. затянулся. Он, казалось, был озадачен настойчивостью Сюй Синжань по отношению к Ань Лань и не мог понять, почему Сюй Синжань не позволил Ань Лань стать омегой.

Сюй Синжань все еще боролся, когда вошел человек в маске и начал брать у него кровь.

Чрезмерная потеря крови ослабила Сюй Синжань. Пряди волос прилипли к его потному лбу, и, подняв голову, он холодно посмотрел на человека, пускающего ему кровь.

Распространилась внушительная аура, неожиданно сильная для столь юного альфы. Два бета-особи, пускавшие кровь, были подавлены его взглядом и не могли поднять головы.

На узкой односпальной кровати Сяо Чэнь крепко сжал запястья Ань Ланя, прижимая их к подушке.

Его взгляд постепенно терял фокусировку, словно он горячо искал чего-то в пустоте.

«Сяо Чэнь… Если ты меня сейчас же не разбудишь, у нас даже не будет одноклассников». Сейчас было не время для милосердия. Ань Лань безжалостно ударил Сяо Чэня коленом в живот, но крепкое телосложение молодого альфы выдержало удар, не подавая признаков движения.

Выражение, которое обычно состояло на три части из насмешки и на семь частей безразличия, теперь было наполнено ужасающим желанием.

Сяо Чэнь медленно опустился и коснулся носом брови Ань Ланя.

Словно исследуя, от брови он медленно двинулся вниз по лицу, достигая подбородка, и, казалось бы, мягко надавливая вверх, не оставляя места для отказа.

Он был подобен зверю, долго подавлявшему в себе желание охотиться. Стоит ему только прийти в движение, как он тут же вырывается и всё разрывает.

Ань Лань отвернулся. Он намеревался сосредоточиться и выпустить феромоны, чтобы предупредить Сяо Чэня.

Но неожиданно Сяо Чэнь умоляющим тоном сказал: «Не уходи... Не бойся меня... Ты мне нужен».

Ань Лань замер и лишь потом заметил, что Сяо Чэнь, держась за руки, дрожит. Его плотно закрытые глаза и даже стиснутые зубы сопротивлялись инстинктам.

Сяо Чэнь, словно дикий зверь, долго блуждавший по земле, медленно, изнемогая, лежал на Ань Лань и крепко обнимал её.

Руки его сжимали так сильно, что Ань Лань почти не мог дышать из-за стеснения.

Но Ань Лань слышал его учащённое сердцебиение. Кровь бежала всё быстрее и быстрее, а выделяемые феромоны, словно плотный кокон, окутывали Ань Ланя.

Ань Лань сосредоточил свой разум, вспоминая тот день, когда Гу Лиюй научил его, как подавлять феромоны Сяо Наня.

Он должен был сопротивляться, сдаться любому врагу было бы приемлемо, но этим человеком не должен был быть Сяо Чэнь.

Он заставил себя сосредоточиться, создав в голове несуществующую цель. Когда он уже собирался выпустить феромоны изо всех сил, Сяо Чэнь свернулся калачиком, уткнувшись головой в шею Ань Лань.

Ань Лань услышал серию интенсивных вдохов; это Сяо Чэнь учуял его феромоны.

Это был довольный звук. Затем рука Сяо Чэня переместилась, чтобы обхватить голову Ань Лань, пальцы скользнули в пряди волос на затылке, нежно потянув, стараясь не причинить боли. Его тёплое дыхание прильнуло к пульсирующей артерии на шее Ань Лань, повторяя её ритмичные вдохи.

«Извини…» — раздался хриплый голос Сяо Чена.

Ань Лань медленно поднял руку и похлопал его по спине.

«Я не хочу прикасаться к тебе… Я не хочу так с тобой обращаться… Но я ничего не могу с собой поделать…»

Ань Лань коснулся вспотевшего затылка Сяо Чэня. «Ты сможешь. Я верю в тебя».

Ань Лань больше не избегал его и слегка коснулся щекой лба Сяо Чэня.

«Ты не представляешь, сколько ужасных мыслей у меня в голове… Я хочу разорвать тебя на части… хочу уничтожить тебя… и также хочу обладать тобой…»

Ань Лань замолчал; он, конечно же, понял, что Сяо Чэнь имел в виду под «одержимостью».

«Они накачали тебя наркотиками, чтобы ты вошёл в стадию восприимчивости. Ты просто поддаёшься своим инстинктам», — Ань Лань смягчил тон, стараясь утешить Сяо Чэня как можно сильнее. В этот момент Ань Лань больше беспокоился о Сяо Чэне, чем о себе. Он не знал, какой препарат тот ему вколол и как долго продлится его действие. Какой метод нужен Сяо Чэню, чтобы по-настоящему успокоиться?

Неужели им действительно нужно ставить друг другу отметки?

«Если бы я мог поддаться такому инстинкту…»

Сяо Чэнь отпустил Ань Ланя, повернулся на другой бок и свернулся калачиком.

Ань Лань видел, как дрожат его плечи, и даже слышал хруст его костей.

«Держись от меня подальше!» — холодно сказал Сяо Чэнь.

Обычно доминирующий Сяо Чэнь теперь походил на раненого дикого зверя, отчаянно пытающегося протиснуться в невидимую расщелину.

В воздухе чувствовался слабый запах крови; Сяо Чэнь укусил себя за руку, пытаясь проснуться с помощью боли.

Но здесь не было ни секретов, ни щелей, которые можно было бы спрятать. Этот псих, возможно, ел чипсы и пил колу, наблюдая за ними.

Внезапно Ань Лань вспомнил, что когда Сяо Чэнь потерял сознание из-за чрезмерного использования подавляющих средств, он проснулся, услышав песню Су Суннина.

«Не знаю, что ещё может тебе помочь. Даже если я закрою дверь, всё равно будет что-то не так, в другом месте».

Повернувшись в сторону, Ань Лань обнял Сяо Чэня сзади.

В тот момент, когда Ань Лань сжал его объятие, Сяо Чэнь задрожал, словно его ударило током.

"…Потеряйся!"

Он попытался яростно ударить Ань Ланя рукой назад, но в момент удара он обмяк и потерял силу.

«Ты думаешь… войти в период восприимчивости для альф — это детская игра? Не переоценивай моё терпение… Не переоценивай свои силы…»

«У меня нет других сил, кроме как сопровождать тебя».

Ань Лань закрыл глаза Сяо Чена рукой, теплая ладонь заставила Сяо Чена полностью замереть, как будто что-то глубоко в его душе было захвачено.

«Не думай о том, кто рядом с тобой, не думай о том, где это… не думай, что твое тело горячее или в твоем сердце горит огонь. Просто слушай мой голос».

Сяо Чэнь выдавил из себя горькую улыбку.

«Твой голос… — яд».

Утоление жажды ядом – самое опасное.

«В этом городе миллионы огней, ярче звёзд на небе. Он течёт, ждёт кого-то, ещё не ощутив телепатии, ещё не поняв твоего цвета. Этот город… тускнеет, этот город… увядает…»

Голос Ань Лань был тихим, и поначалу Сяо Чэнь не осмелился его послушать.

Однако постепенно Сяо Чэнь вдруг понял. Ань Лань исполнял последнее произведение Су Суннина «Безмолвный город».

«Ты такой яркий, так хорошо умеешь быть собой. Молодой я смотрю на тебя, словно на тёплый сон… Время прошло, я больше тебя не видел. Ты существуешь в другой жизни, а я наблюдаю за тобой издалека… Этот безмолвный город… наконец-то стал пожелтевшей старой поэмой…»

Сяо Чэнь задрожал еще сильнее, горло перехватило, и он начал рыдать.

Он привык быть сильным. Даже когда он вернулся домой в тот день и увидел свою маму с нежным макияжем, в самом красивом платье, лежащую на кровати, словно спящую, его сердце было пронзено, но он не мог пролить слёзы, потому что скоро вернётся его младшая сестра.

Когда прибыли полиция и скорая помощь, он увез Сяо Ле далеко на своем велосипеде.

С тех пор никто не утешал его, никто не защищал. Ему пришлось выпрямить спину, поднять гордую голову. Он не боялся падения короны, ведь у него её никогда не было; он боялся лишь пролить слёзы, увиденные сестрой и противником.

Когда вся доброта не могла определить свою цель, когда все улыбающиеся лица имели скрытые мотивы, Сяо Чэнь впервые почувствовал прекраснейшую вещь: телефон с чехлом в виде счастливого кота.

В этом телефоне сохранилась последняя песня его матери.

И очень-очень слабый запах листьев бамбука.

Сяо Чэнь знал, что это запах другого альфы, потому что он был полон упорства. Он казался мягким, но не шёл на компромиссы. Сяо Чэнь слушал песню матери, прижавшись носом к экрану телефона, словно обрёл в этом мире второе «я».

Ань Лань все еще пел эту песню.

Пение Су Суннин было полно сожаления, в то время как голос Ань Лань был спокойным и смиренным.

Сяо Чэнь обернулся, взял Ань Ланя за запястье и, заведя его за спину, словно ребенок, устроился в объятиях Ань Ланя.

Глаза Ань Ланя тоже покраснели, и он осторожно положил подбородок на голову Сяо Чэня.

«Спасибо. Я знаю, ты сделал это, чтобы спасти меня…»

«Не останавливайся, ты прекрасно поёшь. Если ты меня не утешишь… я могу сделать что-нибудь плохое».

Голос Сяо Чэня был хриплым, как пустыня, выжженная палящим солнцем, но в нем слышались нотки обиженной детскости.

Ань Лань обнимал его, нежно похлопывал по спине и напевал эту песню.

Но в этот момент дверь внезапно открылась.

Вошли двое в белых халатах и масках.

«Чего ты хочешь?» Ань Лань хотел сесть, но почувствовал головокружение.

Похоже, вентиляция в этой комнате снова выпустила снотворное. Ань Лань наблюдал, как уводили Сяо Чэня.

«Не трогай его… Что тебе надо!»

В комнате раздалось: «Молодец, поспи немного».

У Ань Ланя потемнело в глазах, и он рухнул.

В другой комнате Сюй Синжань наблюдал за этой сценой. Напряжение в мышцах спало, но он всё ещё хмурился, глядя на экран.

«Видишь, я так хорошо к тебе отношусь. Я никому не позволял трогать твоего маленького возлюбленного», — раздался голос К.

Сюй Синжань презрительно усмехнулся: «Ты используешь Сяо Чэня, чтобы пробудить во мне инстинкты защитника и собственника по отношению к Ань Ланю».

«Да, таким образом, концентрация аплюса в ваших феромонах будет достаточно высокой».

«А как же Сяо Чэнь? Что ты хочешь с ним сделать?»

«Мы бы не отказались от высококачественной альфа-версии. Конечно, нам нужно собрать как можно больше образцов».

Потеря крови вызвала у Сюй Синжань головокружение.

Насмешливым тоном К. сказал: «Покойся с миром, мой «партнер».

Губы Сюй Синжань слегка дрогнули. Он равнодушно произнёс: «Тебе не нужны никакие партнёры».

«Не думай так. Как ты уже говорил, преимущество высококлассного альфы не получишь просто пожелав. Нужно быть готовым его отдать».

«Вам просто нравится контролировать высших альфа-самцов».

Сюй Синжань медленно закрыл глаза; ему нужно было время, чтобы прийти в себя.

«Я искренне готов сотрудничать с вами. Студент Сюй, когда ты проснёшься, я дам тебе лучшую омегу в мире».

Полиция активно искала Ань Лань, и давление на неё росло. Пропала не только Ань Лань, но и Сюй Синжань, и Сяо Чэнь.

Семьи Сюй и Сяо оказывали давление на полицию. Дело было связано с Apple Евы, и в нём участвовали все полицейские силы округа. На USB-накопителе, оставленном Сюй Синжань в VIP-комнате бара, было обнаружено большое количество семей Альфа, связанных с Eden и занимающихся кастомизацией.

В их число входил и Хань Ли.

Посланник Хань Ли, дядя Хэ, также находился под следствием полиции.

Чем больше они копали, тем страшнее становилось. Персонализированный сервис «Эдем» давно и тайно распространялся среди альфа-самцов.

Как только эти альфы положили глаз на бету, они вносили «Эдену» крупный «задаток». Этот «задаток» мог быть не наличными, а скорее обменом интересами. Это могла быть просьба к влиятельному альфе устроить кого-то в «Эдене» на определённую должность или подробная информация о важном человеке.

Сюда входили и дела семьи Сяо.

Когда Сяо Юнь и отец Сяо Чэня, Сяо Хунвэнь, сидели в комнате для допросов, слушая признание дяди Хэ, он был не только шокирован, но и даже впал в панику.

Он был потрясён тем, что его жена всё это время строила планы заполучить сердце его другого сына. Он был в панике от того, что его доверенное лицо стало жертвой манипуляций другой организации, постоянно раскрывающей тайны семьи Сяо.

Неприятным тоном «Эден» сказал, что знал о семье Сяо гораздо больше, чем Сяо Хунвэнь.

Сяо Хунвэнь закрыл глаза, дрожа, и спросил: «Может ли мой сын... вернуться?»

Капитан инстинктивно спросил: «Какой сын?»

«Сяо Чен».

«… Мы сделаем все возможное, чтобы найти его».

В это время в коридоре отделения полиции мимо окна прошел мужчина средних лет в серо-голубом костюме и с седыми волосами.

Он носил очки без оправы, лицо его было красивым и умным. Лунный свет падал на его щеки, словно покрывая их слоем холодной глазури.

В этот момент Гу Лиюй прошел мимо него сзади.

Мужчина спросил: «Что ты задумал?»

Гу Лиюй остановился, посмотрел на мужчину и равнодушно ответил: «Если я скажу это вслух, это не будет планом».

Лицо мужчины не смягчилось; вместо этого он повернулся и посмотрел на подростка перед собой.

По сравнению с его неуловимым жизненным опытом этот подросток был слишком зеленым и слишком нежным.

Даже если на лице мужчины не было никаких эмоций, он все равно видел, что подросток обеспокоен и нервничает.

Однако даже при этом мужчина не мог раскусить подростка.

Он был подобен глубокому морю во тьме, едва заметно колышущемуся, неспособному измерить ни высоту волн чернильного цвета, ни глубину.

«Синжань никогда не перечил мне. Я говорил ему не слишком увлекаться „Эдемом“. Но он сам ввязался в это. Неужели этот парень, Ань Лань, действительно так важен?»

«Когда-нибудь он будет контролировать всё, что контролируешь ты. Если он хочет превзойти тебя, он начнёт с того, что бросит тебе вызов», — ответил Гу Лиюй.

Мужчина прищурился; ему хотелось сказать: «Ты слишком высокомерен», но в глубине души он надеялся, что его сын действительно сможет начать с того, чтобы «бросить ему вызов», вырваться из созданных им рамок и создать другой мир.

«Семейный девиз семьи Гу — «Всегда готов». Лиюй, ты действительно готов?» — спросил Сюй Чжуншуан.

«Все знают только первую половину; вторая половина — «Рискуй вечно».

Выражение лица Гу Лию оставалось холодным, холодным и резким, словно заснеженная вершина недосягаемой горы. Он чётко знал свою цель и не остановится, пока не достигнет её.

Даже если ценой будет таяние льда и снега, воздействие солнечного света, потеря всего, он не дрогнул бы ни на йоту.

Сюй Чжуншуан испытывал страх перед «Эдемом», но в глазах Гу Лиюй он не видел этой эмоции.

Это был взгляд охотника, спокойный, но в нём сквозила жажда крови. Возможно, пока взрослые ещё не осознавали грозящей им опасности, эти дети уже выпустили клыки, яростно вонзив их в тело гигантской добычи.

Гу Лиюй ушел, оставив Сюй Чжуншуана погруженным в размышления об этих словах.

«Ты… совсем с ума сошёл…»

Однако Сюй Чжуншуан был вынужден признать, что занозу под названием «Эдем» необходимо вырвать, даже если кость будет раздроблена, даже если кровь польётся рекой, даже если ценой будет его собственный сын. Если её не удалить, захваченная семья Сюй неизбежно станет игрушкой для «Эдема».

Сюй Чжуншуан все еще помнил информацию, которую ему раскрыла полиция, каждый разговор с Сюй Синжанем, как он наставлял своего сына, даже такие детали, как их завтрак, были переданы в «Эдем».

Даже несколько двоюродных братьев Сюй Чжуншуана были клиентами «Эдема».

Когда Гу Лиюй вышел из полицейского участка, его телефон задрожал. Это было сообщение от заместителя капитана: Твоя догадка верна».

Глава 56: Я здесь, не бойтесь

К этому моменту дело Ань Ланя тянулось уже пятый день. Казалось, они получили множество поразительных сведений, но всё ещё оставались за пределами тайны «Эдема» и не коснулись его сути.

Ань Лань спал долго. Веки его слегка дрожали, и вокруг него словно двигались тени, и не одна.

Они разговаривали?

Резкая боль в руке заставила Ань Ланя проснуться. Он отчаянно боролся, осознав, что вокруг него находятся трое людей в белых халатах. Двое из них сосредоточенно смотрели на приборы, а третий что-то ему вколол!

«Отпустите меня! Что это?» — отчаянно боролся Ань Лань.

Почувствовав резкую боль в руке, Ань Лань мог лишь наблюдать, как бледно-розовая жидкость проникает в его тело, не в силах сопротивляться.

Он нес в себе некую силу, неспособную слиться с кровью Ань Лань, постоянно сталкиваясь с ней. Эритроциты постоянно разрушались, но другая сила в теле Ань Лань сопротивлялась вторжению, восстанавливая и производя новые клетки крови.

Это было похоже на битву разрушения и возрождения: бесчисленные разрывы сменялись бесчисленными исцелениями. Всё тело Ань Ланя дрожало, рот был широко раскрыт, он не мог дышать.

Мониторы вокруг него издавали один сигнал тревоги за другим.

Кровяные сосуды на шее Ань Ланя напряглись, подбородок вздернулся, а мозг побледнел. Тело горело, внутренние органы сжимались, словно вот-вот вспыхнут.

Все пространство сильно исказилось.

Только люди в белых халатах были крайне встревожены.

«Его организм проявляет реакцию отторжения! Что нам делать?»

«У него уже тридцать девять градусов! Надо его охладить!»

«Уровень альфа-феромонов в его организме достиг двухсот процентов от нормы!»

«Как это возможно? Разве не сказано, что плюс к этому, альфа высокого качества заставит его дифференцироваться в омегу?»

«Немедленное физическое охлаждение!»

С Ань Ланя сняли путы, и его отнесли в ванную комнату, где положили в ванну и вылили туда ведра со льдом.

Но сознание Ань Ланя так и не вернулось. Он даже не чувствовал холода на своём теле.

Это ощущение сильного жара… такое знакомое.

Время обратилось вспять, а пространство свернулось. Ань Лань снова оказался в туалете караоке-клуба. Ему впервые ввели самую высокую концентрацию Яблока Евы, его сознание затуманилось, и он страстно желал освобождения.

Воздух со всех сторон стал тяжелым, и его тело, казалось, вот-вот исчезнет.

«Ань Лань…»

Кто-то позвал его по имени и открыл перед ним дверь.

Аромат чистого океана распространился, и Ань Лань, заключённый в ограниченном теле, мгновенно вытянулся. Он оказался в необъятном, бескрайнем пространстве.

Его взгляд сосредоточился, и он наконец увидел глаза этого человека. Они казались острыми и суровыми, сдерживающими желание, но взгляд был тёплым и мягким. Все воспоминания потеряли краски, мысли давно увяли, но в одно мгновение они словно набросали для человека перед его глазами залитый солнцем эфемерный цветок.

Ань Лань никогда не подозревал, что безумие зреет в глубине его сердца. Оно вырвалось наружу в одно мгновение, и взгляд, которым он обменялись с этим человеком, был подобен замедленной съёмке белой лошади, мчащейся по бескрайним просторам. Великолепный поток пронёсся сквозь его сердце.

Он целовал, терся, переворачивался, крепко сжимая воротник другого, используя все силы, чтобы завершить этот поцелуй.

…позволяя себе погрузиться в этот глубокий океан.

В этот момент Сюй Синжань получал капельницу. Он закрыл глаза, чтобы отдохнуть, но кто-то сильно тряхнул его за плечо.

Подняв глаза, он увидел высокого альфа, который прижал рацию к уху Сюй Синжаня.

«Ты обманул меня», — раздался голос К.

Холодный и мрачный, он мог бы представить себя сидящим в маленькой комнате, смотрящим на бесчисленные экраны и с досадой кусающим палец.

«Разве это не ты первым обманул меня?» — Сюй Синжань слегка усмехнулся.

«У Лана высокая температура, которая никак не спадает. Если мы продолжим, твоё драгоценное сокровище может лишиться жизни». К холодно спросил: «Альфа, укусивший его в караоке, это ты?»

«Конечно, это был я», — ответил Сюй Синжань. «Ты что, вколол ему мой аплюс?»

«Ты знаешь, что он демонстрирует явную реакцию отторжения твоего аплюса? Его иммунная система заставляет его выделять больше альфа-феромонов для поддержания баланса организма! Это значит…»

«Это значит, что он стал на один шаг ближе к превращению в полноценного альфы», — ответил Сюй Синжан.

Голос К. тут же наполнился гневом: «Вот твое истинное предназначение».

«Кто просил тебя не соблюдать соглашение?» Сюй Синжань поднял голову, глядя на наблюдателей в комнате. «Сотрудничайте, сотрудничайте, взаимное удовлетворение – это сотрудничество. Я обещал дать тебе свой плюс, но ты не отпускаешь Ань Ланя».

«Сюй Синжань, ты и правда считаешь, что у тебя есть капитал, чтобы вести со мной переговоры? Позволь мне сказать тебе прямо сейчас: если Ань Лань станет альфой, это будет для меня величайшей иронией. Я позволю ему умереть у тебя на глазах».

Сюй Синжань нахмурился.

«Возможно, мне даже не нужно предпринимать никаких действий; из-за высокой температуры у него произойдет нарушение функций организма, и результатом будет смерть».

«Ты с ума сошел?» — выражение лица Сюй Синжань изменилось. — «Какую концентрацию Аплюса ты ему дал? Он же может выдержать до трёх раз!»

«А если пять раз?»

Сюй Синжань с рычанием попытался встать со стула, но путы заставили его откинуться назад. Он напоминал молодого льва, полного духа, но теперь в отчаянии опустил голову.

«Кроме аплюса, необходим связующий агент».

«Связующее вещество? Что это? У Ань Ланя осталось мало времени, Сюй Синжань, лучше не устраивай шалостей».

«Аплюс несёт мои гены, чуждые Ань Ланю. Когда я его укусил, его реакция на мой аплюс была не такой сильной, потому что, во-первых, концентрация была не такой высокой, а во-вторых, ему нужны были мои феромоны, чтобы противостоять влиянию Яблока Евы. Но ты очистил аплюс, всё ещё до обычной концентрации, но в пять раз… без связующего вещества… слить невозможно…»

«Где связующее вещество?» — спросил К.

«Научно-исследовательский институт, в котором находится Гу Цинчуань», — ответил Сюй Синжан.

«Неужели ты думаешь, я пошлю кого-то в исследовательский институт только потому, что ты так сказал? Там усиленная охрана, и кто-то, вероятно, поджидает нас там, чтобы заманить в ловушку», — усмехнулся К.

Сюй Синжань закрыл глаза и, помолчав пару секунд, произнёс: «У Комитета управления Альфа есть там люди. Но… тебе придётся отправить Ань Лань обратно в больницу. Их связующее вещество эффективно только для Ань Лань».

«Сюй Синжань, ты и вправду непослушный ребёнок. Ты уже просчитал все варианты, не так ли?» — рассмеялся К.

Сюй Синжань медленно поднял голову и тоже улыбнулся. «О? Что я просчитал?»

«У тебя только одна цель — заставить нас отправить Ан Лана обратно. Ты используешь себя как разменную монету, чтобы обеспечить нам плюс. Если мы позволим Ан Лану уйти, это будет выгодно всем. Если мы откажемся и не найдём связующего вещества, мы не сможем превратить Ан Лана в омегу. Чтобы этот эксперимент не провалился, ты думаешь, я отправлю Ан Лана в больницу, верно?» — спросил К.

Сюй Синжань не ответил.

«Но нам, возможно, не обязательно отправлять Ань Ланя обратно, чтобы получить связующее вещество», — улыбнулся К.

Наконец, на лице Сюй Синжань отразилось удивление. «Неужели… ты и в Комитете управления Альфа расставил людей?»

«Совершенно верно».

На этом разговор между Сюй Синжанем и К. закончился.

Сюй Синжань откинулся на спинку стула, крепко зажмурил глаза и прикусил губу, осознавая свою ошибку. Через пару секунд он уже хотел пнуть его от злости, но стул его обездвижил.

Его охватили отчаяние и сожаление.

Молодой альфа впервые ощутил горечь неудачи.

В этот момент в отделение неотложной помощи Третьей больницы поступил молодой студент с лихорадкой, обильным потом и симптомами дыхательной недостаточности.

Более того, его высадили у входа в больницу, а человек, который его привез, тут же уехал.

Лечащий врач достал из кармана его удостоверение личности, на котором было написано «Ань Лань».

Помимо удостоверения личности, там была записка с напечатанной строкой: «Ему сделали инъекцию препарата Аплюс в концентрации 5 раз, и ему требуется связующее вещество».

Врач, державший эту маленькую записку, был ошеломлён: «Что? Концентрация в 5 раз… плюс?»

Другой врач был в таком же недоумении: «Что такое связующее вещество?»

«Быстро, быстро сообщите доктору Ченгу!»

«Почему мы должны сообщить доктору Ченгу?»

«Система показывает, что доктор Ченг — его лечащий врач! А доктор Ченг — эксперт по феромонам!»

Доктору Чэну, находившемуся в отпуске, позвонили, и он быстро встал с постели.

«Что ты сказал? Ан Лан? Ты уверен, что это Ан Лан?»

«Его имя — Ан Лан!»

«Я сейчас приду!»

Доктор Ченг немедленно вернулся в больницу, полностью руководя спасательными работами.

«Обязательно снизьте артериальное давление у ребенка!»

«Работает ли физическое охлаждение?»

«Немедленно свяжитесь с руководящим комитетом Alpha и проинформируйте их о ситуации!»

Ещё через несколько минут из больницы снова позвонили: «Доктор Ченг! Руководство Альфа-центра заявило, что пришлёт кого-нибудь с экстренной помощью!»

«Какую неотложную медицину?» — спросил доктор Ченг.

«Не знаю! Они просто хотят, чтобы мы подтвердили у Ань Ланя, знает ли он, чей плюс находится в его теле!»

«Что сказал Ань Лань?»

«Я только слышал, как он что-то упомянул о звездах... и Комитет по управлению Альфа сказал, что они поняли».

«Хорошо, прежде чем прибудем я и люди из Комитета управления Альфа, вы должны стабилизировать состояние Ань Ланя!»

«Мы сделаем все возможное!»

После разговора доктор Чэн припарковал машину на обочине, крепко сжимая руль. Он опустил голову, и навстречу ему ехала другая машина, фары которой мелькали прямо по его лицу. От холодной улыбки на его губах по спине пробежали мурашки.

Транспортное средство Комитета управления «Альфа» срочно выехало. В два часа ночи улицы были пустынны, и они прибыли в больницу почти одновременно с доктором Чэном.

Когда доктор Чэн вошел в реанимационное отделение, переодевшись в белый халат, он получил лекарство, отправленное Комитетом по управлению Альфа.

Опустив голову, чтобы сделать укол Ань Лань, он замер. «Это не Ань Лань!»

«Доктор Ченг? Что вы говорите? Кто это, если не он?»

В этот момент во всей больнице внезапно отключилось электричество.

Реанимационная погрузилась во тьму.

«Быстро включайте резервное питание! Скорее!»

Когда свет вернулся, доктор Чэн с изумлением посмотрел на контейнер для хранения низкотемпературных веществ в своей руке. «Связующее вещество исчезло! Связующее вещество исчезло!»

«Как он мог исчезнуть? Он что, упал на землю?»

Все, кто находился в реанимации, обыскали коробку с лекарствами, но так и не нашли.

«Кто-то… украл лекарство?»

«Боже мой, что, черт возьми, происходит?»

«И Ань Лань тоже исчез!»

Именно тогда все поняли, что человек, лежавший на больничной койке с высокой температурой, предположительно «Ань Лань», исчез.

"Вызовите полицию!"

Врачи в отделении неотложной помощи лихорадочно набирали номер экстренной помощи.

Капитан, отвечавший за дело, крикнул: «Вы должны были вызвать полицию, когда принимали Ань Лан! Почему вы рассказываете нам об этом сейчас?»

Врач, доложивший полиции, выглядел озадаченным: «Но мы не знали, что этого студента по имени Ань Лань похищали раньше! А доктор Чэн сказал… он не настоящий Ань Лань!»

К моменту прибытия полиции место уже было пустым.

Капитан взглянул на удостоверение и тяжело вздохнул: «Это поддельное удостоверение. Чип внутри, возможно, скопировал информацию с оригинального удостоверения, но… фотография поддельная».

Врачи были ошеломлены.

«Зачем проходить через все эти трудности?»

Капитан нахмурился и немедленно приказал остальным проверить видеонаблюдение в больнице.

«Чтобы обманом заставить Комитет управления Альфа отправить экстренную медицинскую помощь!»

В этот момент самозванец, выдававший себя за Ань Ланя, уже подъехал к заднему входу больницы, где его ждал черный внедорожник.

Молодой человек сел в машину и передал ампулу с лекарством своему сообщнику, который тут же поместил ее в контейнер для хранения при низкой температуре.

Машина мчалась сквозь тёмную ночь, выезжая из города на шоссе. Фары пронзали ночную тьму, становясь всё более безрадостной, пока они не въехали на территорию завода.

Вывеска на фабрике гласила: «Швейная фабрика XYZ».

Ворота завода медленно открылись, и охранник взглянул на людей в машине, а затем жестом пригласил их войти.

Через несколько минут встревоженный Сюй Синжан наконец снова услышал голос К.

«Угадайте, что сейчас у меня в руках?»

Зрачки Сюй Синжаня задрожали, когда он поднял голову.

На экране была изображена холодильная камера, используемая для лекарств, а внутри находился флакон.

«Ты... действительно достал связующее вещество?» — на лице Сюй Синжан отразилось недоверие.

«Хотя внедрить тайного агента в руководящий комитет «Альфы» непросто, заставить их что-то отправить довольно легко. Спасибо, иначе твоего любимого ждала бы смерть».

На экране Ань Лань лежал в ванне, наполненной льдом, его лицо было багровым, взгляд пустым.

Рядом с ним стоял врач в белом халате, поднял его запястье и ввел лекарство в руку.

Первоначально тяжелое дыхание постепенно стало слабее, и Ань Лань, бормочавший что-то в галлюцинации, начал расслабляться.

К сказал: «Действительно, связующее вещество необходимо».

«С вашими навыками вы не сможете создать связующее вещество», — возразил Сюй Синжан.

«Если мы не можем этого создать, то давайте используем вас двоих для обмена с Комитетом по управлению Альфа», — в голосе К. слышалась несомненная ухмылка.

В этот момент несколько исследователей в белых халатах, стоявших рядом с Ань Лань, внезапно потеряли сознание.

Затем альфы, охранявшие коридор, покачнулись и упали один за другим.

К. понял, что что-то не так, и тут же дал команду: «Закройте вентиляцию! Отключите её немедленно!»

Но их система была взломана; вся связь была прервана.

В подземелье завода, охраняемые несколькими «альфами» у входа, они даже не успели заметить неладное, как на них напал спецназ.

Вход взорвался с громким «бах», и команда быстро вошла.

Когда все увидели, что подвал этого завода оказался нелегальным научно-исследовательским институтом, все не могли не быть поражены.

Они обыскали комнату за комнатой, и первым, кого они нашли, был Сяо Чэнь, сидящий на стуле со связанными руками и ногами, все еще без сознания.

Следующим был Сюй Синжань. Когда спецназовцы ворвались и распылили на лицо Сюй Синжань оживляющее средство, он несколько раз закашлялся и наконец очнулся.

«Вы слишком медлительны! Где Ань Лань? Где Гу Лиюй?»

В тот момент, когда с него сняли ограничения, Сюй Синжань попытался встать, но после долгого периода бездействия покачнулся и чуть не упал.

«Спокойно, красавчик! Гу Лиюй уже в пути. Он отправился на поиски Ань Ланя!»

Перед комнатой в конце подземного исследовательского института группа воспользовалась удостоверением охранника, чтобы открыть дверь. В комнате никого не было, но, открыв ванную комнату, они увидели исследователей в белых халатах, лежащих на полу.

А Ань Лань лежал, запрокинув голову, в ванне, половина льда на его теле растаяла, и его тело постепенно сползало вниз, погрузив подбородок и рот в воду.

Увидев эту сцену, Гу Лиюй оттолкнул членов команды, преграждавших ему путь, перешагнул через исследователей и вытащил Ань Ланя из ванны.

Вода хлынула обратно в ванну.

Он откинул голову назад, совершенно ничего не осознавая, и размеренно дышал через нос.

Гу Лиюй опустил голову, крепко обнимая Ань Ланя.

Ещё немного, ещё чуть-чуть. Если бы Ань Лань поскользнулся ещё немного, он бы, наверное, утонул.

Ань Лань почувствовал знакомые объятия и освежающий аромат.

Как будто налетает морской бриз, поднимая волны, несущие водоросли и рыбу к далекому горизонту.

«Гу Лиюй…»

Ань Лань тихо произнес имя.

«Я здесь, не бойся».

Гу Лиюй поцеловал его в лоб, снял свое пальто и завернул в него Ань Ланя.

Автору есть что сказать:

Богомол подкрадывается к цикаде, не замечая иволгу позади себя.

Гу Лиюй наконец-то вышел.

(Говорит так, как будто уже был там раньше~)

Глава 57: Неостановимая сила

Ань Лань почувствовал огромное облегчение.

Словно рыба, выброшенная на риф, неспособная дышать под палящим солнцем. Когда вся влага покинула тело, его внезапно отбросило волной обратно в бескрайний океан, и он наконец… вернулся к жизни.

Ань Лань невольно потянул Гу Лию за воротник, сжимая пальцами тонкую ткань. Гу Лиюй опустил глаза, нежно коснулся носом головы Ань Ланя, затем повернулся и вынес его.

Капитан получил сообщения от других членов команды и сообщил Гу Лию: «Сюй Синжань и Сяо Чэнь найдены. Они потеряли много крови и отправлены в машину скорой помощи. Их уже доставили в больницу. Другая машина скорой помощи ждет снаружи завода; мы немедленно заберем вас отсюда!»

Гу Лиюй нахмурился: «А как же К? Ты нашёл здесь К?»

Капитан покачал головой: «Мы обыскали всю фабрику. Мы не знаем ни настоящей личности К, ни даже его внешности. Только что проснулся Сюй Синжань и сказал, что К не показывал своего лица на видео, и даже его голос был обработан. Мы можем только забрать всех сюда для строгого допроса, чтобы посмотреть, сможем ли мы получить полезную информацию!»

Гу Лиюй, неся Ань Ланя, быстро шел, говоря: «К. здесь нет».

«Откуда ты знаешь ?» — спросил капитан.

«Потому что если бы я был К., я бы никогда никому не дал возможности увидеть мое лицо».

Капитан помолчал и полушутя сказал: «Если бы ты был К, я не знаю, был бы у меня шанс тебя поймать».

«Конечно, ты бы так и поступил», — ответил Гу Лиюй.

«Ты настолько уверен в моем интеллекте?» — спросил капитан с улыбкой.

«Дело не в уверенности в твоём интеллекте. Дело в уверенности, что… он непременно будет неустанно меня преследовать».

«Кто?» — капитан еще больше заинтересовался.

Но Гу Лиюй не ответил; вместо этого он опустил глаза и посмотрел на Ань Ланя в своих объятиях.

«А как насчет доктора Чэна?» — спросил Гу Лиюй.

Капитан тут же подтвердил: «Не волнуйтесь, доктор Чэн находится под усиленной охраной спецназа. Мы допросим его по возвращении. Этот эксперт по феромонам в провинции спрятался очень глубоко».

По-настоящему доктор Чэн разоблачил себя, когда громко крикнул в отделении неотложной помощи, что связующее вещество украдено. Поскольку ни больница, ни управляющий комитет «Альфа» никогда не упоминали, что поставленное лекарство является «связующим веществом», об этом узнал только «Эден» от Сюй Синжань.

На самом деле не существовало такого понятия, как «связующее вещество».

Когда они уже собирались повернуть за угол, из динамиков над головой внезапно раздался резкий, пронзительный звук.

Прибывшие на помощь бойцы спецназа в основном были альфами и обладали высокой чувствительностью к звуковым волнам. Такая звуковая атака мгновенно лишала их возможности защищаться, и им приходилось складывать оружие и затыкать уши.

Капитан опустил голову, чувствуя, что его мозг вот-вот взорвется, а вены на лбу вздулись.

Гу Лиюй едва удержал Ань Ланя и прижался к стене. Его первой реакцией было заткнуть Ань Ланю уши.

«Выключи трансляцию!» — строго крикнул Гу Лиюй.

В этот момент капитан ничего не слышал. В ушах стоял оглушительный жужжащий звук, и он даже потерял способность мыслить.

Гу Лиюй, защищая Ань Ланя, одной рукой закрыл ему ухо, а другой выхватил пистолет капитана, перекусив зубами предохранитель. Он несколько раз выстрелил в трансляцию на стене. Ближайшая трансляция наконец затихла, но трансляции по обе стороны коридора продолжали жужжать.

Члены команды наконец начали немного приходить в себя.

«Мы уже взломали эту систему… Похоже, К восстановил контроль…»

К счастью, дверь давно вылетела. Иначе, если бы К снова закрыл дверь, они бы стали лёгкой добычей.

Ань Лань, потерявший сознание, сотрясался от высокочастотных звуковых волн, испытывая головную боль. Словно какая-то сила вырвала его из мирной морской воды, и, оторвавшись, нервы разорвались на куски, а клапан сердца был перерезан лезвиями. Он резко открыл глаза, но долго не мог прийти в себя.

Он слышал, как кто-то разговаривает у него в ушах, но казалось, будто это из другого мира, за стеной, неразличимо и непонятно.

Он изо всех сил пытался сесть, пытаясь потянуть Гу Лию за воротник, но сила в его теле, казалось, принадлежала не ему. Она текла по его венам, сталкивалась с клетками, но он не мог её контролировать.

Гу Лиюй почувствовал легкое усилие на груди, опустил голову и увидел Ань Ланя, который, несмотря на открытые глаза, был явно рассеян.

«Мы уезжаем немедленно».

Этот голос был очень близок Ань Ланю, легко проникая сквозь все препятствия и проникая в его разум.

Хаотичные мысли хлынули со всех сторон, словно возвращаясь.

Гу Лиюй снова поднял Ань Ланя и быстро пошел.

Когда они уже собирались повернуть за угол, ко лбу Гу Лиюй внезапно и без предупреждения приставили пистолет.

Все мгновенно остановились.

Капитан тут же поднял пистолет и направил его на человека, стоявшего впереди.

Этот молодой человек ранее выдавал себя за Ань Ланя и вынес из больницы «связующее вещество».

«Я всегда считал, что пистолет полезнее феромонов», — сказал молодой человек.

Взгляд Гу Лиюя похолодел, и он уже собирался опуститься, когда юноша, словно поняв, о чём тот думает, тоже опустил центр тяжести. Дуло пистолета всё ещё прижималось к виску Гу Лиюя.

«Будь честный, иначе твоя мозговая жидкость вытечет ему на лицо», — улыбнулся молодой человек.

«Ты К?» — спросил Гу Лиюй.

«К — это всего лишь титул. К может быть кто угодно».

Молодой человек, казалось бы, легко ответил на вопрос, но на максимальной скорости ввел в спину Гу Лию какой-то шприц.

«Чёрт!» — капитан был шокирован. Он снова поднял оружие и шагнул вперёд, но атаковать не смог, потому что этот парень был слишком хитрым. Он спрятался за Гу Лиюй.

Гу Лиюй, держа Ань Лань, прижал пистолет к виску и ввёл в спину какой-то препарат. Однако тот даже не покачнулся.

«Сейчасшняя звуковая атака была отвлекающим маневром, направленным на то, чтобы ослабить способность моего разума рассуждать», — сказал Гу Лиюй.

Молодой человек улыбнулся: «Да, чувства высококлассных альф слишком пугающие. Я чувствую твоё присутствие, где бы я ни прятался. Только снизив твою чувствительность до минимума, я смогу получить шанс на неожиданную победу».

«Чего ты на самом деле хочешь?» — спросил Гу Лиюй.

Остальные члены отряда держали оружие, медленно смыкая кольцо. Человек позади Гу Лиюй ясно видел это, но не остановил их. Напротив, он позволил себя окружить.

Он подошёл к Гу Лию и прошептал: «Этого наркотика достаточно, чтобы заставить альфа, столь же быстрого, как слон, мгновенно упасть. И всё же ты всё ещё стоишь твёрдо. Это поистине достойно восхищения».

«Чего ты на самом деле хочешь?» — снова спросил Гу Лиюй.

Даже голос его не дрогнул.

«Куча таких же юнцов, как ты, замышляет заговор против нашего «Эдема». Ты правда думаешь, что всё это кончится хорошо?» — пистолет молодого человека постучал по виску Гу Лию. Его безразличный вид, словно готовый выстрелить в любой момент, напрягал всех приближающихся.

«Отпусти Гу Лиюй, у тебя нет шансов спастись», — холодно сказал капитан.

«Ты что, меня за дурака держишь? Если я его отпущу, у меня будет шанс сбежать? Если я его отпущу, даже без живого щита, разве меня не подстрелят?» В этой ситуации он продолжал улыбаться.

«Гу Лиюй, ты хочешь подавить меня феромонами? Но… теперь ты словно бета, неспособный испускать феромоны».

«Он не может их освободить, и мы тоже не можем», — холодно сказал капитан.

Большинство из приведённых им людей были альфами, и они вместе выделяли феромоны.

Но другая сторона осталась равнодушной и лишь холодно улыбнулась.

«Ты шутишь? С твоим уровнем феромонов ты всё ещё хочешь меня подавить?»

Как только эти слова прозвучали, их обдало чудовищной силой. Это был резкий запах после мощного взрыва, подавляющий все феромоны и напрямую воздействующий на мозг членов команды. Они испытывали колоссальное давление, и руки, державшие оружие, дрожали.

Это был неожиданный поворот событий. В «Эдеме» был такой высокоуровневый альфа!

Пространство медленно искривилось, образовав воронку, и восприятие и сознание каждого попали в центр этой воронки.

Ань Лань глубоко вздохнул, чувствуя, будто его тело было сломано и раздавлено тысячи раз, сжато в черную дыру.

«Не бойся», — тихо прошептал Гу Лиюй на ухо Ань Ланю.

Но Ань Лань не почувствовал никакого утешения, так как не смог почувствовать этот чистый и прозрачный аромат. Он вытянул шею, прижался к шее Гу Лиюя, втянул носом воздух, но не учуял ничего.

«Сюй Синжань действительно первоклассный актёр. Он так переживал за Ань Лань, подвергая его опасности, что я подумал, будто первый раз Ань Лань познакомилась с альфа-феромонами именно от него. Но теперь, кажется, это от тебя?» Молодой человек взял Гу Лиюй за шею, показывая, чтобы тот нес Ань Лань и следовал за ним.

«Я могу пойти с тобой, но Ань Лань останется», — сказал Гу Лиюй.

«Ты можешь оставить Ань Ланя, но я снесу его милую головку прямо у тебя на глазах», — ответил молодой человек.

Нет места переговорам и обсуждениям.

Гу Лиюй и Ань Лань вместе были лучшим образцом, который был нужен Эдену.

Ань Лань сжал его еще крепче; он по-прежнему не мог учуять никакого запаха, даже намека.

Огромное и бескрайнее море в сердце Ань Ланя переплеталось с нежными красками неба. Волны поднимались и опускались, подхватывая мягкий свет неба, а сердцебиение его вздымалось и ускорялось.

Когда Гу Лиюй сделал еще один шаг, держа Ань Лань на руках, слезы, скопившиеся в уголках глаз Ань Лань, скатились.

В этот момент Ань Лань увидел пистолет, приставленный ко лбу Гу Лиюя, а позади него — молодого человека, чья фигура была похожа на его собственную.

Его сердце словно пронзили иглой, и вся кровь в теле похолодела.

Воспоминания нахлынули, и Ань Лань вдруг вспомнил свою ситуацию: его забрала организация, создавшая яблоко Евы. Даже Сяо Чэнь, прежде чем потерять сознание, был схвачен этой организацией… Позже ему ввели какой-то наркотик…

Если нынешний Гу Лиюй не был иллюзией, это означало, что даже Гу Лиюй попал в их руки.

Ань Лань уже собирался сопротивляться, когда рука, сжимавшая его, внезапно сжалась. Это был знак от Гу Лию, и Ань Лань отвернулся, скрывая лицо в объятиях Гу Лию.

Однако феромоны противника оказались поистине слишком сильны. Казалось, потолок над головой треснул и рухнул. Ань Лань изо всех сил терпел дискомфорт, вызванный феромонами противника.

«Ты очень уверен в себе. Кроме меня, никто не сможет подавить тебя феромонами, верно?» — раздался холодный голос Гу Лию.

Несмотря на то, что он в данный момент находился под чьим-то контролем, Гу Лиюй не проявлял никаких признаков паники.

Изначально Сюй Синжань и Сяо Чэнь могли этого добиться. Но Сюй Синжань потерял слишком много крови, и он уже выделил слишком много феромонов, находясь в состоянии истощения.

Гу Лиюй снова спросил: «А как же Сяо Чэнь?»

«Я знаю, ты надеешься, что твои партнёры смогут тебя спасти. Для альфа-особей вроде тебя, конечно, чем больше крови, тем лучше».

«Поэтому Сяо Чэнь тоже находится в состоянии сильной потери крови».

Ань Лань понял. Гу Лиюй сказал это не для того, чтобы поболтать с собеседником, а чтобы дать Ань Лань понять текущую ситуацию.

Гу Лиюй не может выпустить феромоны. Сюй Синжань и Сяо Чэнь из-за обильной кровопотери уже на грани вымирания. Даже если они выпустят феромоны, они не смогут подавить этого альфа-самца.

«Ты слишком высокомерен, прямо как мишень», — сказал Гу Лиюй.

«А потом я с нетерпением жду, какое ружье снесет мне голову».

Сердце Ань Лань дрогнуло. Слова Гу Лию «прямо как мишень» предназначались не ему, а самому Ань Лань. Гу Лию намекал, что Ань Лань должен выпустить феромоны, чтобы подавить этого альфы!

Но сможет ли он это сделать?

«Охотнику не обязательно нужен поток феромонов; ему достаточно распылить их в нужном месте одним выстрелом. Одной пули достаточно, чтобы уничтожить противника», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань прислонился к нему. Каждое слово Гу Лиюй отзывалось в его груди, а голос, вместе с ритмичным сердцебиением, проникал в мозг Ань Ланя через слуховые нервы. Кровь в его расслабленных венах, казалось, закипала, стремясь освободиться от телесных ограничений. Ань Лань закрыл глаза, вслушиваясь в дыхание и биение сердца Гу Лиюй, ощущая мощную и ровную пульсацию своих вен, пока всё не слилось воедино.

У ворот завода остановился черный внедорожник, и Гу Лиюй собирался вынести Ань Ланя.

В воздухе витал лёгкий, едва уловимый аромат бамбука. Внезапно этот нежный аромат стал настойчивым. Бесчисленные бамбуковые лезвия взметнулись вверх, рассекая воздух навстречу ветру и пронзая альфу, стоявшего позади Гу Лиюй.

Неожиданный натиск феромонов превзошёл его ожидания. Эта сила глубоко проникла в мозг, вызывая невралгическую боль вплоть до онемения. Освежающий аромат превратился в нежные лезвия, энергично прорываясь сквозь них и рассеивая тьму, подобно яркому солнечному свету, озаряющему горы, реки и озёра.

"Фу…"

Фигура Гу Лию перед ним дрогнула. Такая целенаправленная атака феромоном могла исходить только от Гу Лию.

Почему, несмотря на то, что он накачал Гу Лиюй наркотиками, он всё ещё мог выделять феромоны? Почему!

«Ухх…»

Бесчисленные заостренные бамбуковые побеги словно пронзили его мозг. Кроме боли, он потерял все остальные чувства. Даже ощущение спускового крючка под пальцами стало менее ощутимым. Запястье ослабло, и дуло соскользнуло вниз.

Мощный выброс феромонов Ань Ланя продолжался, и он вцепился в воротник Гу Лиюя, желая зарыться в его объятия, приблизиться к его сердцу и достичь того места, которое было ближе всего к его мыслям.

Аромат бамбука в воздухе словно накалялся. Треск взрывался в сознании противника, словно фейерверк. Бамбуковые нити подпрыгивали, беспрестанно нанося удары. Эта боль была невыносимее пытки.

Импульс этих феромонов усиливался. Небо словно рухнуло, и бесчисленные клинки обрушились прямо из облаков, пронзая его кожу, кровь. Мозг больше не мог управлять мышцами; пистолет в руке казался весом в тысячу фунтов!

В этот момент Гу Лиюй схватил Ань Ланя за затылок, и они оба упали на бок. Альфа полностью потерял свой барьер.

Спецназовцы бросились вперёд, удерживая его ошейником, чтобы предотвратить выделение феромонов. Они также надели на него наручники.

Ань Лань всё ещё хмурился, мощно выделяя феромоны. Гу Лиюй нежно погладил его по волосам и прошептал на ухо: «Довольно, Ань Лань. Твоя добыча пала; теперь ты можешь остановиться».

Но Ань Лань всё ещё был погружён в него. Если бы он потерпел неудачу, то не только сам вернулся бы в руки «Эдема», но и Гу Лиюй не смог бы вернуться.

Пистолет, направленный в голову Гу Лию, вызвал у Ань Ланя небывалую панику.

Все, что подвергало его опасности, вызывало у Ань Ланя только одну мысль — уничтожить.

«Ань Лань, остановись… Такое выделение феромонов повредит твои альфа-нервы…»

Гу Лиюй сел у стены, посадив Ань Ланя к себе на колени и приподняв его голову в надежде, что тот сможет посмотреть на него.

Но взгляд Ань Ланя был расфокусирован. Острое чувство кризиса заставляло его продолжать бешено выделять оставшиеся феромоны.

Гу Лиюй нахмурился. В следующую секунду он повернулся и яростно поцеловал его.

Его поцелуй был сильным, полным разрушительной силы, он сломил сосредоточенные нервы Ань Ланя и вернул его к теплой морской воде.

«Ммм…» Ань Лань закрыл глаза. Преодолев первоначальное сопротивление, перешедшее в неосознанную реакцию, он схватил Гу Лиюй за плечи и ответил на поцелуй.

Его сила была внушительной. Из-за введенного наркотика Гу Лиюй не смог сопротивляться Ань Лань, позволив ему прижать себя к стене, неудержимо исследуя и захватывая мир между их губами и зубами.

Гу Лиюй нежно похлопал Ань Ланя по спине, успокаивая его, потому что единственная часть его тела, которая все еще содержала феромоны, находилась прямо здесь.

Ань Лань отчаянно пытался достать его, а прохладная морская вода текла по изящному изгибу, снова возвращая его в мир.

Постепенно Ань Лань расслабился и, наконец, прекратил сопротивление, а затем уснул.

В тот момент, когда он упал назад, Гу Лиюй схватил его за затылок и поднял.

Чёрный внедорожник, ожидавший снаружи, быстро уехал, а полиция не отставала от него. Наконец, они остановили его на пункте взимания платы на шоссе.

Сотрудники различных полицейских управлений прибыли на завод для сбора улик. Гу Лиюй заранее организовал проникновение в систему этого подпольного исследовательского института, скопировав множество файлов, прежде чем они были уничтожены. Многие сотрудники были выведены из института и допрошены.

Чтобы предотвратить дальнейшие утечки информации о ходе расследования, полиция обратилась к СМИ с просьбой не сообщать о каких-либо утечках. Подробности этого дела были засекречены.

Сюй Синжан, Сяо Чэнь и Ань Лань были доставлены в больницу и помещены под защиту полиции.

Ань Лань спал очень долго. Проснувшись, он почувствовал, что видел великий сон, охватывающий тысячи лет.

В предыдущем научно-исследовательском институте другие запахи были изолированы и устранены, чтобы дать ему возможность ощутить чистейший запах феромонов.

Но теперь он почувствовал запах дезинфицирующего средства в больнице и… аромат шампуня, которым часто пользовался Гу Лиюй.

Повернув голову, он увидел, что кто-то крепко спит, прислонившись к его кровати.

Его ровное дыхание вселяло в Ань Ланя чувство успокоения, словно когда он был совсем-совсем маленьким, лёжа в своей комнате и воображая всяких монстров. Однако, когда у кровати зажегся мягкий свет, он больше ничего не боялся.

Гу Лиюй положил голову на правую руку, а другую руку согнул и вытянул в сторону.

Скрытая тайна тихонько ворвалась в сердце Ань Ланя. Затаив дыхание, он медленно повернулся. В этот момент Гу Лиюй был не в школьной форме с длинными рукавами, а в футболке с короткими.

Ань Лань осторожно пошевелил рукой, которую он не сжимал, постепенно вытягивая её. И тут он заметил несколько маленьких следов от игл вокруг суставов руки.

Некоторые из них уже зажили, а другие все еще представляли собой красные точки.

Глаза Ань Ланя мгновенно покраснели, а сердце словно обожгло горячей водой.

Он слышал, что укусивший его альфа-самец отправился в Комитет управления Альфой, чтобы сдать для него большой объём крови. Целью было очистить феромоны Аплюса, необходимые для дифференциации Ань Ланя.

Этим альфой был Гу Лиюй.

Будучи высококлассным альфой, Гу Лиюй быстро заживал даже при таких небольших ранах. Однако следы крови на руке всё ещё были видны, что указывало на то, что он, возможно, сдавал кровь каждый день.

Ань Лань не стал его будить, а просто откинулся назад, повернулся к нему лицом и посмотрел на него. Он протянул руку и нежно коснулся его пальцев.

Глава 58: Возвращение

Его пальцы были тёплыми. Когда Ань Лань обвёл кончики его пальцев, возникло ощущение, что он тоже может его защитить.

Из коридора послышались шаги: пришёл обходчик.

Ань Лань тут же отпустил руку Гу Лию и закрыл глаза, притворяясь спящим.

Как только вошел лечащий врач, он увидел, что Гу Лию все еще лежит на кровати, и невольно вздохнул. Он потряс его за плечо и сказал: «Студент Гу? Просыпайся, студент Гу».

Ресницы Гу Лиюй дрогнули, и он сел.

«Рядом с вами кровать. Если вы устали, вам стоит на неё отдохнуть. Кроме того, паралитический феромон в вашем организме ещё не полностью усвоился, поэтому вам нужно больше отдыхать».

Хотя Ань Лань держал глаза закрытыми, эти слова вызвали острую боль в его сердце.

Гу Лиюй, этот парень, явно был не в лучшей форме. Почему он не прилёг на соседнюю кровать?

«Я в порядке. Доктор, когда Ань Лань проснётся? Он так долго спал».

«Не волнуйтесь. Результаты анализа крови, сделанного сегодня утром, показывают, что с ним всё в порядке. Просто уровень феромонов немного снижен — это естественный результат чрезмерного потребления собственных феромонов за короткое время. Через какое-то время всё восстановится. Но… будьте осторожны и не позволяйте ему снова контактировать с вашим Аплюсом. Вы понимаете причину, верно?»

"Я понимаю."

Теперь Ань Лань был полностью уверен: укусивший его возле караоке-бара действительно был Гу Лиюй.

Потому что доктор не упомянул Аплюса ни от одного из Альфов, а конкретно упомянул Аплюса Гу Лию.

Этот парень действительно умел прятаться.

И он так много для него сделал, но ни разу не обмолвился ни словом. Он что, черепашка-ниндзя?

Ань Лань почувствовал одновременно гнев и горечь.

Казалось, он догадался, почему Гу Лиюй все скрыл.

Для Гу Лию всё, что происходило с Гу Юньли, было неотвратимой тенью. Для Гу Лию чрезмерная забота о чьём-то благополучии означала сойти с ума, как и его отец, пока в конце концов рядом с ним не оказалось никого, кто был ему дорог.

Понимая его трудности и сомнения, Ань Лань почувствовал вину. Почему он не понял этого раньше?

Лечащий врач измерил давление и пульс Ань Ланя, усилил вливание питательных веществ, похлопал Гу Лию по плечу и сказал: «Одноклассник, иди спать на соседнюю кровать. В противном случае я немедленно выпишу тебе справку о выписке».

Теперь они оба находились под защитой полиции, у двери дежурили два бойца спецназа. Даже весь этаж больницы был изолирован.

Если бы Гу Лию получил уведомление об увольнении, ему пришлось бы уехать, так как он не мог бы оставаться с Ань Лань.

Всегда поступавший по-своему, Гу Лиюй, живший, казалось, в своем собственном мире, послушно подошел к соседней кровати и лег.

Когда обходивший больницу врач ушел, Ань Лань все еще не открывал глаза, потому что боялся, что Гу Лиюй может лежать там и наблюдать за ним.

В воздухе витал едва уловимый аромат океанических феромонов. Хотя Гу Лиюй умело сдерживал его, Ань Лань всё равно его ощущал.

Как будто эти феромоны существовали для него от природы.

«Я знаю, что ты не спишь», — раздался голос Гу Лиюй.

Кончики пальцев Ань Ланя слегка дрожали. Он подумал, что он действительно высококлассный альфа, но его чувствительность была слишком обострена.

Постоянно притворяться спящим тоже было очень утомительно. Ань Лань открыл глаза и, конечно же, увидел Гу Лию, лежащего на боку и наблюдающего за ним.

Хотя между ними было расстояние в два метра, Ань Лань чувствовал, что глаза Гу Лиюй были прямо перед ним, глубокие и неземные, что-то зацепило его за сердце.

Его тело словно охватило лёгкое волнение, а жар разлился от сердца до ушей. Под таким взглядом Гу Лиюй Ань Лань захотелось задернуть занавеску.

Но если бы он действительно задернул занавеску, он бы не увидел этих глаз, и Ань Лань почувствовал бы нежелание.

«Когда ты проснулся?» — спросил Ань Лань.

Проспав долгое время, он впервые за много дней заговорил, и голос его прозвучал немного хрипло.

«Когда ты пошевелил моей рукой», — ответил Гу Лиюй.

Его тон звучал открыто и спокойно, но Ань Лань остро почувствовал едва уловимое колебание.

— Гу Лиюй занервничал.

Хотя лицо Гу Лиюя не дрогнуло, он, несомненно, занервничал, когда его долго скрываемый секрет внезапно стал известен кому-то еще.

«Почему у тебя на руке следы от игл?» — спросил Ань Лань.

«Из-за сдачи крови».

«Следы от уколов не зажили, значит, ты часто сдаёшь кровь. Зачем тебе нужно сдавать так много крови?»

Веки Гу Лию опустились, и после двух-трехсекундной паузы он ответил: «Чтобы очистить феромоны».

«Зачем очищать феромоны?» — снова спросил Ань Лань.

Гу Лиюй долго молчал, а затем ответил: «Чтобы сбалансировать феромоны в твоём организме и способствовать плавному превращению в альфу».

«Так человек, который помог мне в туалете караоке, это был ты?»

Услышав этот вопрос, Ань Лань почувствовал, что не только голос Гу Лиюя, но и его собственный голос дрожит.

"Да."

Вся палата внезапно затихла, и был слышен только ритмичный звук работающей аппаратуры у постели больного.

И сердцебиение Гу Лиюй сильнее и быстрее обычного.

Он нервничал.

Вот-вот должна была раскрыться огромная тайна, а может быть, она и не была тайной с самого начала.

Он укусил его в затылок, не в запястье, не в руку, не в какое-то обычное место, чтобы просто спасти, а в место, имеющее символическое значение.

«Но зачем ты пошёл в КТВ? Ты петь умеешь?» — голос Ан Лана стал ещё светлее.

Именно такой ответ постепенно успокоил быстро бьющееся сердце Гу Лиюй.

«Изначально я не планировал идти, потому что я совсем не умею петь… Но Сингран сказал, что ты там будешь, и я пошёл».

«Эй, Гу Лиюй», — улыбнулся Ань Лань и позвал его по имени.

"Хм?"

«Спасибо, что спас меня. И не один раз», — сказал Ань Лань, глядя на него.

Гу Лиюй на мгновение остолбенел, словно удивлённый тем, что Ань Лань его ни в чём не обвиняет. В конце концов, если бы не этот укус, в его организм не попало бы слишком много Аплюса, что вызвало бы столь сложную ситуацию с его дифференциацией.

Если бы в то время какой-нибудь высококлассный альфа укусил Ань Ланя, то из-за отсутствия желания содержание Аплюса было бы очень низким, и это не оказало бы на Ань Ланя такого значительного влияния. Возможно, к настоящему моменту он был бы уже полноценным альфой.

Ань Лань взглянул на Гу Лию, брови которого все еще были опущены, и без труда догадался, о чем он думает.

Он привык сдерживать свои чувства, насколько это возможно. Ему нужно было шаг за шагом преодолеть тень, оставленную Гу Юньли. Ань Лань понимал, что ему нужно быть более терпимым и приложить больше усилий, чтобы убедить Гу Лию в своей силе и готовности вместе с ним противостоять всему.

«Этот твой план обсуждался с Сюй Синжанем и Сяо Ченом?» — спросил Ань Лань.

«Да», — ответил Гу Лию.

Гу Лиюй действительно не был силён в разговорах. Ответив на эти два слова, он не продолжил?

Но Ань Лань не считал это скучным; ему было очень приятно заставлять Гу Лию продолжать говорить. Если бы не капельница, он бы непременно перешёл на другую сторону кровати.

«Что… В чём заключался твой план?» Ань Лань слегка придвинулся к краю кровати, с большим интересом наблюдая за Гу Лиюй. «Проанализируй это для меня, не держи меня в неведении, как замешанного в этом человека».

«Во-первых, согласно информации, полученной полицией, «Эден», вероятно, внедрился во многие семьи альфа-самцов. Когда тебя забрал «Эден», мы были озадачены тем, как «Эден» тебя заметил. Моим первым подозрением стал твой лечащий врач, Чэн Хуань. У него есть все твои медицинские карты. Но у Сяо Чэня и Сюй Синжань была другая версия: твои недавние отношения с Сяо Чэнем привлекли внимание Сяо Юня. Было ли твоё исчезновение вызвано проделками Сяо Юня?»

«И что потом?» — спросил Ань Лань. «Как ты это подтвердил?»

Люди из «Эдема» не знают, чей именно Aplus оказывает каталитическое действие на вашу дифференциацию, поэтому они неизбежно связывались с каждым из нас, пытаясь заманить нас в свою ловушку. Поэтому, когда Сяо Чэнь получил информацию из «Эдема», он отправил на электронную почту Сяо Юня заранее подготовленную Сюй Синжань статью о разрушительном воздействии очищения Aplus на альфа-функцию сердца. Он также создал несколько веб-страниц для «профессиональных медицинских документов» и подложил их в коллекцию Сяо Юня и Хань Ли. Сяо Юнь и его мать, Хань Ли, действительно приняли меры, желая остановить Сяо Чэня, но Сяо Чэнь обязательно обратился бы к тебе .Потому что отправка Сяо Чэня к тебе была одним из наших планов.

«Погоди-ка, Сяо Чэнь… он ведь взломал компьютеры Сяо Юня и Хань Ли, да? Он настолько искусен?» Ань Лань внезапно по-новому взглянул на Сяо Чэня.

«Мы все очень искусны», — ответил Гу Лиюй.

Это означало, что Гу Лиюй признал способности Сяо Чэня. Это было действительно редкостью.

«Что произошло дальше?»

«Основываясь на некоторых подсказках, Сюй Синжань нашёл точку контакта «Эдема», притворился союзником «Эдема» и успешно добрался до места, где тебя держали. Сюй Синжань добровольно стал их донором Аплюса, постоянно намекая, что он — альфа, влияющий на твою дифференциацию. Лидер «Эдема», К, поверил этому. Он хотел использовать Аплюс Сюй Синжань, чтобы превратить тебя в омегу. Но мы это предвидели, поэтому подготовились заранее».

«Подготовились? Какая подготовка?»

Гу Лиюй не был силён в повествовании, потому что не передавал сцен, даже голос его почти не колебался. Это было похоже на декламацию учебника китайского языка, но Ань Лань не находил это скучным. Если бы не капельница, он бы точно перебежал на другую сторону кровати.

Мой двоюродный брат, Гу Цинчуань, исследовал Яблоко Евы. Результаты исследований по удалению феромонов Aplus также принадлежат ему. Впервые обнаружив, что мой Aplus влияет на твою дифференциацию, он разработал препарат. Этот препарат разрушает важную пептидную цепь Aplus. Хотя эта пептидная цепь не влияет на характеристики Aplus, она лишает его способности маркировать.

«Итак… Капитан и Сяо Чэнь оба принимали этот препарат?» Ань Лань занервничал. Окажет ли этот препарат сильное влияние на их феромоны или даже на их физическое здоровье?

«Время метаболизма этого препарата составляет один месяц».

Услышав это, Ань Лань вздохнул с облегчением.

«Попадание такого Aplus в твой организм вызовет его отторжение иммунной системой. Альфа-нейроны в твоём мозге начнут вырабатывать большое количество феромонов, чтобы противостоять этому вторжению. В этот момент ты почувствуешь симптомы отторжения, такие как высокая температура, дрожь, спутанность сознания и так далее. К. запаниковал. В этот момент Сюй Синжань сказал ему, что для того, чтобы организм принял такую большую дозу Aplus, необходимо связующее вещество».

«Связующее вещество?» Ань Лань нахмурился. Почему он никогда не слышал о таком?

На этом этапе можно установить, является ли доктор Ченг шпионом. «Эден» отправил Альфу, выдав себя за вас, и вас госпитализировали, а доктор Ченг осмелился прийти на помощь. Он связался с Комитетом управления Альфа, чтобы отправить связующее вещество. Затем они воспользовались отключением электроэнергии, чтобы вывезти связующее вещество из больницы. Но в этом связующем веществе был чип слежения, который помог нам найти фабрику, где скрывался «Эден».

Ань Лань был ошеломлен: план на самом деле представлял собой ряд взаимосвязанных шагов, постепенно выявляющих предполагаемого крота среди них.

«Связующее вещество… Это правда?»

Гу Лию покачал головой: «Никакого связывающего вещества нет. Последовательность гена, отвечающего за альфа-маркировку, нелегко расшифровать. Так называемый связывающий агент — это всего лишь высококонцентрированный питательный раствор, который помогает иммунной системе организма противостоять чужеродным Aplus и повышает уровень альфа-феромонов в организме».

Это объясняет, почему Ань Лань в таком состоянии смог запугать высокопоставленную альфу «Эдема» с помощью феромонов.

«Так доктор Чэн тоже из «Эдема»?»

"Да."

Ответ Гу Лию вызвал у Ань Ланя дрожь.

«Эдем» был повсюду, словно невидимая паутина, тонко контролирующая все.

И насколько широко распространилась эта паутина, никто не знал.

«Гу Лиюй, я хочу тебе кое-что сказать. Думаю… «Эдем» связано с неконтролируемыми феромонами твоего отца», — сказал Ань Лань.

«Почему?» — нахмурился Гу Лиюй.

Ань Лань знал, что Гу Юньли очень важен для Гу Лиюя, поэтому не хотел скрывать это. Однако он также не хотел, чтобы тот слишком увлекался этим. В конце концов, Гу Юньли – это Гу Юньли, и, хотя Гу Лиюй унаследовал его гены, они определённо отличались.

Люди из «Эдема» имитировали феромоны Сюй, Сяо и семьи Гу. Не уверен, что то, что я тогда учуял, принадлежало именно Сюй Синжань или Сяо Чэню. Но, имитируя ваши феромоны, я был уверен, что это определённо Гу Юньли. Они, естественно, предположили, что твои феромоны такие же, как у Гу Юньли, но, по моему мнению, между вами была огромная разница.

В глазах Гу Лию вспыхнул огонек.

«Ты можешь отличить запах моих феромонов от запаха моего отца?»

«Конечно. Разница между вашими феромонами существенная», – утвердительно ответил Ань Лань. «Я тогда указал тебе, что дело не в твоих феромонах. А в феромонах твоего отца, Гу Юньли. Я намеренно пытался получить информацию от К и обнаружил, что тот испытывал к вашему отцу некоторое благоговение. Он считал вашу мать недостойной его и не верил, что ты способный превзойти отца. К тому же он мог скопировать запах феромонов твоего отца. Так что, я думаю…»

«Как ты думаешь, этот К должен быть знаком с моим отцом?» — спросил Гу Лиюй.

"Да."

"Спасибо." Сказал Гу Лию.

«Благодаришь меня? За что меня благодарить?» Разве я не должен благодарить тебя за то, что ты так сильно рисковал и приложил столько усилий, чтобы спасти меня?

«Спасибо, что рассказали мне это».

Если «Эдем» действительно был связан с неконтролируемыми феромонами Гу Юньли, и неконтролируемость феромонов Гу Юньли не была неизбежным результатом, а была манипулирована «Эдем», то это имело чрезвычайное значение для Гу Лиюй.

«Тогда я тоже благодарю тебя за то, что ты снова и снова спасаешь меня», — Ань Лань протянул руку к Гу Лиюй.

Гу Лиюй, казалось, немного удивился и, прежде чем протянуть руку, схватил Ань Ланя за кончики пальцев.

В это же время в другой палате Сяо Чэнь наконец с трудом проснулся. Когда он попытался пошевелиться, то почувствовал, что его рука онемела.

Взглянув еще раз, он увидел, что его сестра, Сяо Ле, использовала его руку как подушку и крепко спала.

Лицо Сяо Чэня сморщилось, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы отдернуть руку.

Двигаясь таким образом, он наконец разбудил Сяо Ле.

«Брат… ты не умер! Ты наконец-то проснулся!»

Услышав это, Сяо Чэнь почувствовал, как по его лицу пробежали чёрные морщины. «Разве это не просто ещё несколько пакетов крови? Почему у меня такой голос, будто я на грани смерти?»

«Врач сказал, что если ты возьмешь еще несколько пакетов крови, тебе конец!» — очень серьезно сказал Сяо Ле.

«Сколько именно сумок значит «несколько»?» Сяо Чэнь, не обращая внимания на это, сел, опираясь на верхнюю часть тела. Сяо Лэ поспешила ему на помощь.

Сяо Чэнь вдруг о чём-то вспомнил и тут же спросил: «Раз даже ты пришла ко мне, значит ли это, что мы все вернулись? Все в порядке? Как Ань Лань? Как Сюй Синжань? Удался ли план Гу Лию?»

«Тск-тск-тск, верни сердце в желудок и больше беспокойтесь о себе! Брат Сингран потерял больше крови, чем ты. Он идёт на поправку в другую палату. Остальные же все в больнице».

В этот момент вошел мужчина с несколькими прядями седых волос на висках. Это был отец Сяо Чэня, Сяо Хунвэнь.

Всего за несколько дней Сяо Хунвэнь из энергичного превратился в худого и измождённого. Увидев, что Сяо Чэнь цел и невредим, и поговорив с сестрой у постели, он наконец вздохнул с облегчением.

«Ах Чен, ты... главное, чтобы всё было хорошо».

Как только он вошёл, Сяо Лэ замолчал. Сяо Чэнь спокойно посмотрел на него и спросил: «Знаешь ли ты, что твоя жена Хань Ли, или вся семья Хань, связана с «Эдемом»?»

Сяо Хунвэнь кивнул в ответ: «Теперь я знаю».

«Знаете ли ты, что она и ее сын согласились позволить мне вернуться в семью Сяо только для того, чтобы «следить» за мной, создавать различные несчастные случаи, чтобы лишить меня жизни, а затем пересадить мое сердце Сяо Юнь?» — прямо заявил Сяо Чэнь о намерениях матери и сына.

«Я... теперь я знаю».

Сяо Хунвэнь опустил глаза; он был слишком многим обязан этому сыну. Они уже серьёзно поссорились, потому что Сяо Чэнь обвинил его в аварии, в которой погиб Сяо Юнь. Сяо Чэнь в гневе ушёл из дома.

Сяо Чэня не интересовала нынешняя вина Сяо Хунвэня; он лишь усмехнулся и снова спросил: «Знаете ли ты, что автокатастрофа на самом деле была спланирована Сяо Юнем?»

«Что?» — Сяо Хунвэнь широко раскрыл глаза.

«Да, не удивляйся так. Когда ты поверил, что Сяо Юнь сбила машина, чтобы найти меня, я даже заподозрил, что ты с ними в сговоре».

«Это… это невозможно! Даже если твой старший брат захочет заполучить твоё сердце, он не сможет запланировать убийство!»

«Да, и когда вы все поверили, что я повздорил с этим хорошим старшим братом на обочине дороги и толкнул его на середину дороги, ты поверил в это?»

«Это…» Сяо Хунвэнь промолчал.

Сяо Чэнь, давно предвидевший такой исход, поднял подбородок и сказал: «Уже поздно, и ты выглядишь уставшим. Тебе придётся сотрудничать с полицией в расследовании дел семьи Хань и заниматься своими делами. Будь осторожен, переутомление может привести к внезапной смерти».

Сяо Ле открыла рот, желая что-то сказать, но Сяо Чэнь покачал головой, давая ей понять, что говорить дальше бесполезно.

Сяо Хунвэнь долго стоял на месте, прежде чем наконец заговорил: «А Чэнь… Возвращайся домой после выписки. Я позабочусь о тебе и не позволю этому дуэту матери и сына снова строить против тебя козни».

«Перестань шутить», — Сяо Чэнь рассмеялся, словно услышал отличную шутку, его плечи затряслись. «Тебя обманула эта мать и сын, а теперь ты говоришь, что будешь заботиться обо мне?»

Сяо Хунвэнь нахмурился и сказал: «Я подготовил соглашение о разводе. Когда вернёшься домой, ты её там не увидишь».

«Ты отрезаешь себе хвост, как ящерица, господин Сяо Хунвэнь. Знаешь, что я в тебе больше всего презираю?» — спросил Сяо Чэнь.

«А, Чен, неужели тебе обязательно быть таким резким в своих словах?»

«Ты говоришь о слове «презирать»?» — спросил Сяо Чэнь. «Ты хочешь наслаждаться любовью и одновременно обрести власть. С одной стороны, ты заставляешь мою мать думать о тебе и надеяться на тебя во имя любви. С другой стороны, ты полагаешься на Хань Ли и семью Хань, стоящую за ней, чтобы получить прибыль. Нет ничего прекраснее в мире. Смотри, теперь всё рушится, не так ли?»

Новость о расследовании в отношении семьи Хань не могла остаться незамеченной. Хотя СМИ и не подозревали о связи с «Эдемом», акции компаний, принадлежащих семье Хань, резко упали, превратившись в красную дыру.

Это неизбежно отразилось и на промыслах семьи Сяо.

И по мере того, как расследование «Эдема» продолжало углубляться, темные дела семьи Сяо выплывали наружу. Если Сяо Хунвэнь сохранял этот брак, связывающий семьи Сяо и Хань, окончательный результат был бы втянут в водоворот событий.

«Но я всё ещё твой отец», — нахмурился Сяо Хунвэнь.

«Я не вернусь в семью Сяо», — прямо сказал Сяо Чэнь.

«Ты не вернёшься в семью Сяо? Что же ты тогда собираешься делать?» Брови Сяо Хунвэня взлетели вверх.

«Что ещё я могу сделать? Сдать вступительные экзамены в колледж, поступить в университет и, самое главное, изучать желаемую специальность и заниматься тем, чем хочу».

Глава 59: Быстрые вопросы, быстрые ответы

"Что ты сказал?"

«Я рос без защиты семьи Сяо с самого детства, и в будущем она мне не понадобится», — сказал Сяо Чэнь.

Сяо Хунвэнь посмотрел в глаза Сяо Чэня и понял, что никогда по-настоящему не понимал этого сына.

Хотя внешне он казался беззаботным, в его сердце были ясные весы, на которых он все взвешивал ясно.

«Лэлэ, ты тоже не вернёшься?» Сяо Хунвэнь знал, что уговорить Сяо Чэня вернуться невозможно. Этот ребёнок был слишком решителен, поэтому он обратился к Сяо Лэ.

Сяо Ле покачала головой: «Я последую за своим братом».

«Ты ещё не взрослая! Я всё ещё твой опекун!» — забеспокоился Сяо Хунвэнь.

Сяо Ле прямо ответил: «Я боюсь, что если я вернусь к тебе домой, кто-то снова начнет строить козни против моего маленького сердца».

Одна фраза лишила Сяо Хунвэня дара речи.

«Брату всё ещё нужно отдохнуть, да и цвет лица у тебя неважный. Лучше тебе сначала вернуться», — повторила Сяо Ле.

Это было знаком уходить. Сяо Хунвэнь также понимал, что говорить сейчас бесполезно, поэтому ему оставалось только развернуться и уйти.

Когда Сяо Хунвэнь ушел, Сяо Чэнь потянул сестру за рукав: «Эй, ты не знаешь, где мой одноклассник Ань Лань?»

Глаза Сяо Лэ тут же округлились, и она рассмеялась, прикрыв рот рукой: «Знаю. Значит, это брат Ань Лань дал нам телефон в тот день!»

«Я рад, что он в безопасности», — выдохнул Сяо Чэнь, закрыв глаза. «Отведи меня к нему».

"Хорошо!"

Двое братьев и сестер только что вышли из палаты и увидели Сюй Синжаня.

Цвет его лица стал гораздо лучше, чем когда его впервые отправили в больницу.

«Эй, староста, похоже, это испытание отняло у тебя тоже половину жизни». Сяо Чэнь медленно подошел к Сюй Синжаню, поддразнивая его.

У Сюй Синжань была стройная фигура, и даже в больничном халате он производил впечатление смокинга. Две маленькие медсестры, толкающие тележку, прошли мимо, невольно бросив на него ещё несколько взглядов.

«В чём я на тебя похож? Наконец-то выплеснул немного своего раздражения. Журналисты бульварной прессы раскрыли козни Хан Ли и матери с сыном, замышлявших что-то против твоего сердца. Это уже настоящая сенсация. Акции семьи Хан резко упали, и скоро твоей мачехе Хан Ли, возможно, не хватит даже на нижнее бельё…»

«Стой, стой! Что значит «даже нижнее бельё себе позволить не могут»? Разве такой культурный человек, как ты, мог бы так сказать? Не дай своему имиджу разрушиться».

«Я упомянул журналистов таблоидов, и улыбка на твоем лице не могла быть скрыта». Сюй Синжань холодно посмотрел на Сяо Чэня.

Они вместе направились к палате Ань Ланя и Гу Лиюя.

Ань Лань, услышав их шаги, радостно выпрямился: «Это староста класса и Сяо Чэнь?»

«Да, это мы! Малыш выглядит бодрым!» Сяо Чэнь стоял в дверях, высунув голову и помахав рукой.

Ань Лань встал, подтолкнул инфузионную трубку к краю кровати и подошел к ней.

Видя, что они жаждут встречи, после подтверждения личностей Сюй Синжаня и Сяо Чэня сотрудники спецподразделения перед входом в отделение впустили их.

Как только Сяо Чэнь вошёл, он небрежно плюхнулся на больничную койку Ань Лань, глубоко вдохнул и с довольным видом сказал: «Запах потрясающий, это аромат зелёного бамбука».

Когда один альфа чувствует запах феромонов другого человека, это немного двусмысленно, но Сяо Чэнь казался безразличным, без каких-либо злых намерений.

И тут он вдруг заметил Гу Лиюя, лежащего напротив. Словно пораженный молнией, он сел и с недовольством посмотрел на него. «Какого чёрта? Почему мне нельзя делить комнату с Ань Ланем, а тебе можно?»

Гу Лиюй спокойно сел и ответил: «Потому что ему может понадобиться образец моих феромонов».

Сюй Синжань, стоя у кровати, молчал от начала до конца.

Ань Лань посмотрел на Сюй Синжань, понимая, что ему удалось благополучно вернуться, во многом благодаря тому, что Сюй Синжань рискнул собой, ведя переговоры.

«Я слышал от Гу Лию о твоём плане. Спасибо, Сяо Чэнь, и спасибо, староста класса», — сказал Ань Лань, глядя на Сюй Синжань.

Он не знал, как выразить свою благодарность. Раньше он думал, что Сюй Синжань был исключительно заботлив и беспокоился о нём из-за старосты класса. Но ради одноклассника никто не стал бы так поступать.

Сюй Синжань улыбнулся: «То, что мы смогли вернуться, — это уже большая удача».

Сяо Чэнь снова спросил: «Ну что, Ань Лань, каков твой уровень феромонов? Ты превратишься в омегу?»

Пережив столько испытаний, Ань Лань больше не беспокоился о том, является ли он Альфой или Омегой, и даже мог подразнить Сяо Чэня в ответ.

«Кем ты хочешь, чтобы я стал в будущем, Альфой или Омегой?» — спросил Ань Лань.

Сяо Чэнь, вытянув свои длинные ноги, лежал поперёк кровати Ань Лань. Изначально обе его ноги были снаружи кровати, но теперь он не мог усидеть на месте, несколько раз пошевелив ими, отчего кровать заскрипела.

«И то, и другое приемлемо. Просто омега может стать немного хлопотно», — сказал Сяо Чэнь.

«Что в этом плохого? Ты что, с предвзятым отношением к полу?» — Ань Лань игриво ударил Сяо Чэня по животу.

«Какая предвзятость… Я просто думаю, что ты многим понравишься. Ты можешь не справиться», — сказал Сяо Чэнь, испытующе глядя на Ань Лань.

Ань Лань сразу же вспомнил время в «Эдеме», когда Сяо Чэнь искал утешения в его объятиях.

«Неважно, альфа ты или омега, люди тебя полюбят. Это одна и та же проблема», — ответил Ань Лань.

«Верно», — улыбнулся Сяо Чэнь. «Неважно, какой ты человек, пока ты Ань Лань, я буду защищать тебя».

«Территориальное сознание у старосты класса по математике очень сильное, — рассмеялся Ань Лань. — Но однажды я покину школьную среду и уйду во внешний мир. У тебя тоже будет своя жизнь, и невозможно всё время меня защищать».

Сюй Синжань слабо улыбнулся и сел по другую сторону от Ань Ланя.

«Даже если мы уйдём из школы, мы всё равно останемся друзьями. Когда придёт время, если кому-то из нас понадобится ваша помощь, ты не изменишься только потому, что ушел из школы», — сказал Сюй Синжань.

«Верно!» — Ань Лань улыбнулся, прищурившись.

«И независимо от того, в каком направлении будет развиваться твоя дальнейшая дифференциация, те, кому ты нравишься, не перестанут испытывать к тебе симпатию только потому, что ты Альфа или Омега», — сказал Сюй Синжан.

Ань Лань вздохнул и посмотрел в потолок. «На самом деле, после того, как Маленький Цяо стал омегой, каждый раз, когда я вижу, как его родители беспокоятся о том, что он столкнётся с плохими людьми, и часто просят меня защитить его, я действительно чувствую, что становиться омегой — это проблема. Быть помеченным и стать чьей-то собственностью… но я понял, что это из-за моего собственного предубеждения против „помечения“».

«А? Какая предвзятость?» — с интересом спросил Сяо Чэнь.

Сюй Синжань и Гу Лиюй тоже посмотрели.

Видя их серьёзные лица, Ань Лань не смог удержаться от смеха.

«Я рассматриваю „пометку“ как способ для одного альфы тайно заявить о своих правах на другого омегу. Хотя я не отрицаю, что некоторые альфы так думают, многие альфы используют это, чтобы выразить любовь или даже защитить того, кого любят», — ответил Ань Лань.

Сяо Чэнь нахмурился и ответил: «Разве не так должно было быть с самого начала?»

«А Чэнь, ты не вырос в семье Сяо, поэтому смотришь на вещи слишком упрощенно. Зачастую то, что нам достаётся, не обязательно соответствует тому, что мы больше всего хотим отметить или даже защитить», — беспомощно улыбнулась Сюй Синжань.

«Даже если ты пометишь его, ты не сможешь его защитить», — добавил Гу Лиюй.

Сяо Чэнь замолчал, понимая смысл их слов. Родители Сюй Синжань были ярким примером семейного союза, а что касается чувств между родителями Гу Лиюй, то после того, как Гу Юньли сошел с ума, стало ясно, насколько они беспомощны.

«Но то, как ты воспринимаешь «маркировку», определяет её значение. Например, клиенты в «Эдеме» видят в метке способ обладать омегой, наслаждаясь удовольствием контролировать всю чужую жизнь. Но разве в этой комнате кто-то станет метить другую омегу по такой причине?» — спросил Ань Лань.

«Чепуха, конечно, нет», — решительно ответил Сяо Чэнь.

Ань Лань не удержался и погладил его по голове.

«Голова мужчины, талия женщины — не трогайте их без разбора, понимаешь?» — строго предупредил Сяо Чэнь.

Ань Лань снова похлопал его. «Я трогал его, что ты можешь с этим поделать?»

«Я тебя помечу!» — холодно сказал Сяо Чэнь.

«Извини, но ты не можешь», — с улыбкой ответил Ань Лань.

«Тсс, маленький альфа, ты всё ещё такой наивный. Тебе ещё многому у нас стоит поучиться», — мстительно сказал Сяо Чэнь, с силой надавливая на голову Ань Ланя.

«Следование за старостой класса и Гу Лиюй действительно может помочь мне хорошо учиться. Чему я могу научиться, следуя за тобой? Сражайся», — поддразнил Ань Лань.

«Как ты, альфа, можешь не знать, как драться?» Сяо Чэнь серьёзно ответил: «Как только ты станешь лучше, ты должен будешь серьёзно научиться драться!»

«Ты... серьёзно или шутишь?» Ань Лань никогда в жизни не думал, что кто-то действительно захочет научить его драться.

«Конечно, я серьёзно. Особенно насчёт изучения приёмов самообороны!» — ответил Сяо Чэнь.

Ань Лань собирался возразить, когда, к его удивлению, Сюй Синжань кивнул и сказал: «Он прав; нам стоит кое-чему поучиться».

«Староста, ты тоже серьезно?» — спросил Ань Лань.

Сюй Синжань улыбнулся и кивнул: «Я очень серьезен».

Их прервал три стука в дверь. Они обернулись и увидели капитана, ведущего дело.

«Приятно видеть вас всех в хорошем расположении духа».

«Как доктор Чэн? Он что-нибудь сказал?» — спросил Сюй Синжань.

«Он сказал, если есть какие-то вопросы, пусть Гу Лию его задаст. Он не будет отвечать на вопросы других». Капитан беспомощно вздохнул и посмотрел на Гу Лию.

Гу Лиюй кивнул: «Понимаю. Я поговорю с ним через некоторое время».

«Кроме того, Цзян Шаочжэ сказал, что если мы хотим, чтобы он ответил на наши вопросы, он должен встретиться с Ань Ланем. Ань Лань должен сначала ответить на свои вопросы, прежде чем ответить на наши».

Ань Лань нахмурился: «Подождите-ка, кто такой Цзян Шаочжэ?»

«Парень, который выдавал себя за тебя, попал в больницу, сотрудничал с доктором Чэном, чтобы украсть «Связующее вещество», и направил пистолет на голову Гу Лиюй», — объяснил капитан.

«Он? Он хочет меня видеть?» Ань Лань счёл это невероятным.

Сюй Синжань усмехнулся и покачал головой: «Капитан Хун, ваша работа капитана кажется немного унылой. Как только подозреваемые попадают к вам в руки, они не признаются, как бы вы ни старались».

Капитан Хонг был толстокож и ответил с улыбкой: «Разве всё это не благодаря вашим точным планам, ученикам? Если мы пойдём их допрашивать, они будут молчать. Мы же не можем просто избить их в тёмной комнате, правда?»

«Капитан Хун, вам и вашим подчиненным нужно немного повысить свое обаяние», — полушутя заметил Сюй Синжань.

«Я старею, обветренная штормами и дождями, становлюсь толстокожей… Мое обаяние давно просочилось в ядро Земли».

Думая о встрече с Цзян Шаочжэ, невозможно было не нервничать.

Потому что Цзян Шаочжэ мог быть К, или даже если он не был К, он был кем-то очень близким к К.

Этот парень был смелым: он осмелился притвориться больным и проникнуть в больницу. Более того, после того как спецназ совершил налёт на подземный исследовательский центр завода, он не только не ушёл, но и расставил ловушки, пытаясь увести Гу Лию и Ань Лань.

Что касается доктора Чэна…

«Этот доктор Чэн также является членом команды экспертов, лечащих твоего отца, верно?» Ань Лань посмотрел на Гу Лиюй.

"Да."

«Это значит, что он много знает о состоянии твоего отца...» Ань Лань нахмурился. «Будь осторожен и не поддавайся его манипуляциям».

«Я не буду».

Поскольку капитан Хонг обратился к ним за помощью, им пришлось как можно скорее приступить к сотрудничеству; в противном случае это дело продолжало бы вмешиваться в их жизнь.

Ань Лань надел пальто и в сопровождении полиции был препровожден к воротам больницы, где он случайно встретил своих родителей и Ань Юаня.

Как только мама увидела Ань Ланя, ее глаза покраснели, и она тут же крепко обняла его, так что стало трудно дышать.

После долгого разговора Ань Лань наконец села в машину к капитану Хуну.

Это была также первая встреча Ань Лань и Цзян Шаочжэ.

Стоя у двери, Ань Лань глубоко вздохнул. Он даже не понял, зачем Цзян Шаочжэ хотел его видеть.

Капитан Хун толкнул дверь и проводил Ань Ланя внутрь.

Цзян Шаочжэ выглядел очень молодо, напоминая Ань Ланя всего на три-четыре пункта. Хотя он уже находился в руках полиции, на его лице не было ни следа отчаяния.

Когда Ань Лань вошел, он улыбнулся.

«Теперь, когда ты сегодня привел себя в порядок, ты выглядишь как альфа», — Цзян Шаочжэ откинулся на спинку стула, поддразнивая Ань Ланя.

«Не нужно пустых разговоров. У тебя есть вопросы к Ань Ланю, верно? Я его сюда привёл. Пожалуйста, помоги нам. Мы не спали много дней, и это очень неприятно», — сказал капитан Хун, отложив блокнот с расшифровками и взглянув на Цзян Шаочжэ.

«Давайте устроим короткую сессию вопросов и ответов. Ты ответишь на один мой вопрос, а я отвечу на один твой. Как тебе такое?» — спросил Цзян Шаочжэ Ань Ланя.

Ань Лань кивнул: «Хорошо».

«Но мы действительно провели тщательное расследование в отношении тебя. Если ты мне лжёшь, наш короткий сеанс вопросов и ответов на этом заканчивается», — сказал Цзян Шаочжэ.

«Хорошо», — кивнул Ань Лань.

Необходимо было говорить правду.

«Тогда я сначала задам тебе вопрос», — Цзян Шаочжэ улыбнулся и посмотрел в глаза Ань Лань. «Кто помогает тебе поддерживать уровень феромонов на уровне альфа?»

«Гу Лию», — ответил Ан Лан.

Этот ответ был известен Цзян Шаочжэ, когда его поймали.

«Твоя очередь спрашивать», — Цзян Шаочжэ поднял подбородок.

«Ты тот К, который наблюдал за мной и разговаривал со мной?» — спросил Ань Лань.

Ань Лань намеренно ограничил условия. Цзян Шаочжэ однажды сказал, что «К» может быть кто угодно, поэтому Ань Лань предположил, что «К» — это всего лишь псевдоним. Когда члены «Эдема» были на заданиях, они все могли называть себя «К».

Цзян Шаочжэ засмеялся: «Да».

Ответ Ань Ланя мог подтвердить истину, а вот ответ Цзян Шаочжэ — нет.

«Теперь моя очередь спросить: кто из Гу Лиюй, Сюй Синжань и Сяо Чэня тебя больше всего интересует?» Вопрос Цзян Шаочжэ ошеломил Сяо Чэня в другой комнате.

«Что это за вопрос…» — пробормотал Сяо Чэнь.

Рядом с ним Сюй Синжань мгновенно сжал кулаки.

«Ты смеешь говорить, что не ждешь ответа?» — резко ответил Сюй Синжан.

Сяо Чэнь тут же замолчал.

Ань Лань ответил не сразу, а посмотрел на Цзян Шаочжэ. Он смутно понимал, что тот хотел спровоцировать на разногласия между тремя юными вожаками.

Цзян Шаочжэ постучал пальцами по столу. «Время на исходе. Эта игра называется «быстрые вопросы и ответы».

«Гу Лию», — произнес это имя Ан Лан.

По другую сторону стены Сюй Синжань закрыл глаза и, спустя долгое время, наконец вздохнул.

Цзян Шаочжэ на мгновение опешил, а затем тут же расхохотался. «Малыш, ты довольно интересный, да? Я думал, ты скажешь „Не знаю“ или „Они все выдающиеся“. Или эти трое не пришли? Они действительно доверили тебе встретиться со мной наедине?»

«Слишком много ерунды. Теперь моя очередь спросить. Ты лидер «Эдема»?» — холодно спросил Ань Лань.

Его взгляд был ледяным, и хотя он выглядел как неопытный юноша, в этот момент от него исходила сильная аура.

Цзян Шаочжэ перестал смеяться и с серьезным выражением лица ответил: «Я нет».

Глава 60: Отпускание

Ань Лань уже догадался об этом. Ведь Цзян Шаочжэ был слишком молод, чтобы возглавлять столь сплочённую организацию, как «Эдем».

Теперь настала очередь Цзян Шаочжэ, и он спросил: «Ты боишься стать омегой?»

Ответ Ань Ланя был быстрым: «Я не боюсь».

«Этот вопрос, когда его задают любому альфе, обычно вызывает отвращение. Глубина этого отвращения — страх. Страх превратиться из контролёра в контролируемого. Но ты говоришь, что не боишься. Потому что уверен, что Гу Лию тебя защитит?» — продолжил Цзян Шаочжэ.

Ань Лань не позволил сбить себя с толку: «Сначала ты должен ответить на один из моих вопросов, а потом я отвечу на твой».

«Хорошо, давай, спрашивай».

«Когда феромоны Гу Юньли вышли из-под контроля, это было связано с твоим «Эдемом»?» — спросил Ань Лань.

Этот вопрос не только ошеломил стоявшего рядом капитана Хуна, но и на мгновение оставил в растерянности Цзян Шаочжэ.

Ань Лань, подражая тону Цзян Шаочжэ, напомнил ему: «Это быстрая игра в вопросы и ответы; твое время истекает».

«Не имеет значения», — немедленно ответил Цзян Шаочжэ.

Ань Лань усмехнулся и встал: «Игра окончена».

Цзян Шаочжэ тут же нахмурился: «Чем закончилась игра? Ты так и не ответил на мой вопрос».

«Мы договорились не лгать, но ты солгал по поводу предыдущего вопроса», — Ань Лань встал перед Цзян Шаочжэ, опустил глаза и излучал чувство властной напряженности.

«Как ты определил, что я солгал?» Эмоции Цзян Шаочжэ явно колебались.

«Потому что, когда К. увидел меня, он признался в этом», — Ань Лань холодно посмотрел на Цзян Шаочжэ, но Цзян Шаочжэ выпалил: «Я никогда в этом не признавался!»

Как только прозвучало это заявление, выражения лиц всех присутствующих изменились.

Капитан Хун был удивлён и обрадован, Ань Лань слегка улыбнулся .Выражение лица Цзян Шаочжэ постепенно исказилось.

«Ты обманул меня».

«Кто просил тебя не следовать правилам игры?» — ответил Ань Лань.

«Ты думаешь, что все заканчивается после того, как ты превращаешься в альфу?» — спросил Цзян Шаочжэ.

Ань Лань глубоко вздохнул и ответил: «Ты привёл меня сюда, потому что тебе есть что сказать, верно? Почему бы просто не сказать это прямо? Зачем ходить кругами, играя в эту странную игру, и в итоге запутываться?»

«Ты действительно можешь стать альфой, но влияние Яблока Евы необратимо», — сказал Цзян Шаочжэ.

«Что ты имеешь в виду?» — Ань Лань был ошеломлен.

Какая часть влияния Яблока Евы была необратимой?

«Ты станешь зависимым от феромонов Гу Лию. Ты говоришь, что у тебя сложилось самое благоприятное впечатление о Гу Лию. Можешь ли ты быть уверен, что это твои истинные чувства, а не результат воздействия феромонов?» Цзян Шаочжэ прищурился, давая понять, что разговор на сегодня окончен.

«Я уверен», — ответил Ань Лань.

Цзян Шаочжэ прищурился, собираясь что-то сказать, но Ань Лань вышел без малейшей ностальгии.

Для Ань Ланя цель разговора с Цзян Шаочжэ была уже ясна — сбить его с толку, потрясти и изолировать, подорвав его отношения с друзьями.

Когда Ань Лань выходил из комнаты, он случайно столкнулся плечом с полицейским.

В этот момент Ань Лань уловил знакомый запах.

Он опустил голову в задумчивости, и Сюй Синжань с Сяо Чэнем тоже подошли.

«Ань Лань, что случилось?» — спросил Сюй Синжань.

В голове Ань Ланя промелькнула мысль, он схватил Сюй Синжань и прошептал: «Полицейский, который только что прошел мимо меня… из «Эдема»».

«Откуда ты знаешь?» — Сяо Чэнь был шокирован.

«Я помню его феромонный запах. Однажды он дал мне воды», — сказал Ань Лань.

Сюй Синжан тут же развернулся и побежал к полицейскому.

Поняв, что за ним кто-то гонится, офицер резко ускорил шаг. Когда Сюй Синжань уже почти догнал его, он резко выхватил пистолет. Пуля едва не попала в Сюй Синжань.

Ань Лань оттолкнул Сюй Синжаня, и пуля задела его ухо, вонзившись в стену.

Сюй Синжань врезался в стену, широко раскрыл глаза и увидел, как Ань Лань рухнул на него.

«Ань Лань! Ты в порядке?» Сюй Синжань крепко обнял Ань Лань, и в этот момент Ань Лань услышал только жужжание пролетевшей пули.

Воспользовавшись ситуацией, капитан Хонг выстрелил офицеру в руку. Когда пистолет опустился, другие полицейские набросились на него и схватили.

В этот момент Гу Лиюй сидел напротив доктора Чэна.

«Вы с моим отцом старые друзья. Поэтому я доверил вам лечение Ань Ланя», — сказал Гу Лиюй.

Доктор Чэн повернулся к нему с улыбкой: «Ваш отец попросил меня о помощи, и я приложу все усилия ради его просьбы. Но это не значит, что я буду выполнять всё, о чём ты попросишь с такой же самоотдачей».

«Выход феромонов моего отца из-под контроля связан с тобой?» — спросил Гу Лиюй.

Взгляд доктора Чэна мгновенно стал холодным, словно невидимая змея плюнулась ядом, обвивая Гу Лиюй.

«Ничто в этом мире не поддаётся контролю. Я только что доказал ему это», — ответил доктор Чэн.

Пальцы Гу Лию слегка дрожали, но быстро успокоились. «Так это действительно ты. Какой метод ты использовал?»

«Хочешь узнать?» — доктор Чэн сменил позу. — «Разве твой двоюродный брат Гу Цинчуань не очень талантлив? Разве у него нет каких-нибудь размышлений или результатов исследований, которыми он мог бы с тобой поделиться?»

«Раньше я этого не понимал, но теперь понимаю», — сказал Гу Лиюй.

В глазах доктора Ченга мелькнуло удивление, но затем он успокоился. «Что ты знаешь?»

Ты заблокировал феромоны моей матери, из-за чего мой отец не мог ощущать её присутствия. Высококлассные альфы испытывают абсолютное собственническое чувство по отношению к своим партнёрам. Даже когда моя мать была прямо перед ним, он не чувствовал никаких принадлежащих ей феромонов. Это вызывало у него беспокойство, тревогу и страх. Чем больше он любил мою мать, тем легче он сходил с ума. Ты собрал образцы феромонов моей матери, не так ли? Иначе ты не смог бы добиться такой точной блокировки.

Доктор Чэн холодно посмотрел на Гу Лиюй, не сказав ни слова.

Это также подтвердило, что предположение Гу Лию, скорее всего, было верным.

«Зачем ты так поступаешь с моим отцом?» — снова спросил Гу Лиюй. «Мне всё равно, что ты ответишь, но думаю, если бы мой отец был трезв, он бы захотел узнать».

«Потому что альфы слишком хрупкие; вас слишком легко обмануть феромонами омеги. Взять, к примеру, «Эдем»: так называемый омега, созданный по индивидуальному заказу, может возбудить желание у стольких высокопоставленных альф. Твой отец тоже. Он действительно влюбился в твою мать или в её феромоны?» Доктор Чэн насмешливо посмотрел на Гу Лиюй. «Он такой выдающийся человек, но сходит с ума по феромонам другой омеги. Какая нелепость. Если бы он мог быть полностью невосприимчив к феромонам омеги, он был бы поистине совершенным человеком — он поддался собственным биологическим инстинктам».

Взгляд Гу Лиюй был прикован к доктору Чэну, не отрываясь ни на секунду.

«Тебе правда нравится этот ребёнок по имени Ань Лань, да? Ты когда-нибудь думал, что тебя могут привлечь его феромоны? В той маленькой комнате ему ввели чрезмерную дозу Яблока Евы, источающего омега-аромат. Ты была тронут и сразу же влюбился в него, как твой отец, когда-то пристрастившийся к нему».

«Он мне нравился еще до того дня», — сказал Гу Лиюй.

"Это так?"

«Потому что мне нравилось, как он стрелял. В тот момент на нём не было никаких феромонов».

«Значит, ты отказался превратить его в омегу, только чтобы доказать, что он вам понравится, каким бы он ни был?» — спросил доктор Ченг.

«Не для того, чтобы что-то доказать, а потому, что он мне уже нравился».

Гу Лиюй встал, подошёл к двери и сказал: «Я забыл тебе сказать, что тайный агент, которого ты внедрил в полицию, раскрыт. Он мог бы тебя спасти, но теперь уже нет».

«У меня нет тайных агентов в полиции», — улыбнулся доктор Ченг.

«Лу Миндэ, ты уверен, что он не твой человек?» — спросил Гу Лиюй.

В этот момент лицо доктора Ченга застыло.

«Хочешь узнать, как был обнаружен Лу Миндэ?» — спросил Гу Лиюй.

Доктор Чэн собирался что-то сказать, но Гу Лиюй вышел и закрыл за собой дверь, ясно дав понять, что он не намерен сообщать доктору Чэну ответ.

В этот момент ситуация наконец стабилизировалась. Лу Миндэ арестовали, а капитан Хун был убит горем.

Потому что Лу Миндэ, хоть и не из той же ветви, что и он, но из той же стартовой группы, и они даже были соседями по комнате. И всё же он неожиданно для себя посвятил себя «Эдену».

«Лу Миндэ, какого чёрта ты творишь!» — капитан Хун в гневе ударил Лу Миндэ об стену.

Лу Миндэ вытер кровь с уголка рта и холодно сказал: «Кто сильнее, тот и прав. Мне нечего сказать. В этом обществе альфы должны быть наверху, обладать большими ресурсами и влиянием. Ты отказался от этого влияния».

«Ты очень настойчив!» Капитан Хонг и другие товарищи по команде задержали его.

Ключевая фигура в «Эдеме» была раскрыта, но то, что скрывалось под поверхностью, еще предстоит увидеть, и только время покажет.

До завершения суда Ань Лань и остальные находились под тайной защитой.

Несколько дней спустя Ань Лань наконец смог покинуть больницу.

Его родители приехали, чтобы собрать его вещи, и Сюй Синжань, приехавший заранее, тоже был там.

«Староста, ты так рано пришёл. Ты тоже сегодня уезжаешь из больницы? Как твоё здоровье?» — с улыбкой спросил Ань Лань.

Сюй Синжань равнодушно кивнул. «У меня всё хорошо. У тебя есть время? Прогуляемся со мной?»

«Конечно, почему бы и нет».

Ань Лань предвидел, что скажет Сюй Синжань, но избегание не заставит их исчезнуть. Наоборот, это может с каждым днём лишь увеличивать пропасть между ними.

Они вдвоем спустились вниз, где пациенты грелись на солнце, а сиделки выкатывали на прогулку инвалидные коляски.

Мир, полный опасностей, словно вдруг стал теплым.

«В тот день Цзян Шаочжэ спросил тебя, кто из нас троих тебя больше всего тронул, и ты ответил, что Гу Лиюй», — сказал Сюй Синжан.

Они остановились под деревом утун.

«Да», — кивнул Ань Лань.

Поначалу Ань Лань немного нервничал, когда Сюй Синжань пригласил его, но, стоя под этим деревом, он внезапно перестал нервничать.

«Значит, ты сказал это не только для Цзян Шаочжэ, ты сказал это и для меня. Ты не хочешь ранить мою гордость и не хочешь, чтобы я прилагал тщетные усилия. Ты надеешься, что я снова буду просто другом, верно?» Сюй Синжань повернулся и посмотрел на Ань Ланя.

«Вижу насквозь, но не разоблачаю, староста класса... Зачем ты это сказал?» Ань Лань коснулся своего носа.

Сюй Синжань опустил глаза, улыбнулся, засунув руки в карманы, и сказал: «Сказав это, я хотел дать тебе понять, что твои намерения защитить меня я понял».

"Это хорошо."

«На самом деле, даже если бы ты так мягко отверг меня, всё могло бы пойти не так, как ты надеялся. Например, я мог бы сказать, что хочу честно посоревноваться с Гу Лию».

Ань Лань покачал головой. «Когда я начал испытывать чувства к Гу Лию, честное соперничество перестало существовать. К тому же, симпатия через соперничество может быть неэффективна».

Сюй Синжань кивнул: «Разумно, но я мог бы также сказать: „Неважно, нравлюсь ли я тебе. Мои чувства к тебе — это моё личное дело“».

Ань Лань снова покачал головой: «Староста класса, ты можешь думать, что это не имеет значения, если ты мне не нравишься, но я чувствую, что это важно, потому что я хочу, чтобы ты был счастлив».

Затем Сюй Синжан сказал: «...А что, если я скажу, что просто не могу отпустить?»

«Поднять всегда легко, но отпустить нужно в правильное время и место. Если отпустить слишком быстро, я могу упасть, и будет больно. Так что попробуй. Отпускай понемногу каждый день, всё больше и больше. И однажды, когда ты будешь объяснять мне проблему или когда мы будем ужинать вместе, ты поймёшь, что отпустил меня».

Глаза Сюй Синжань покраснели, а Ань Лань не отвернулся, а пристально посмотрел на него.

«Ань Лань, глядя на меня, я не могу пролить и двух слезинок».

«Староста, должно быть, впервые так хорошо к кому-то относится, игнорируя возражения семьи, всё спланировав и даже поставив себя в такую опасную ситуацию. Теперь ты грустишь, потому что ты серьёзный. Я не видел тебя, когда ты общался со мной и К, поэтому должен помнить, какой ты сейчас грустный. Позже староста, возможно, улыбнётся и будет спокойно смотреть на всех, не показывая никаких признаков гнева, скрывая все эмоции… Поэтому я хочу хорошо запомнить тебя настоящего, Сюй Синжань. Потому что в будущем ты можешь не показать этого мне».

Наконец, из глаз Сюй Синжаня потекли слезы, скапливаясь на его подбородке.

Ань Лань протянул руку, и она упала ему на ладонь, слившись с линиями руки Ань Лань.

«Знаешь ли ты настоящий способ заставить меня отпустить?» — спросил Сюй Синжан.

"Я знаю."

Это значит быть счастливым, чувствовать себя удачливым, но при этом оставаться независимым. Человек, которого я хочу, дал мне всё, чего я хочу.

«Ань Лань, отныне твое прозвище — «Убийца Признаний».

Они улыбнулись друг другу. Вернувшись в палату, они увидели, что Гу Лиюй и Сяо Чэнь уже там.

«Пойдем, пойдем домой!» — Ань Лань широко улыбнулся.

На этот раз заехал Гу Лиюй. Он почти не разговаривал, просто сложил всё в багажник.

Ань Лань сознательно занял переднее пассажирское сиденье. Гу Лиюй вёл внедорожник, родители Ань Лань сидели в среднем ряду, а Сюй Синжань и Сяо Чэнь — сзади.

Машина выехала из больницы, и на протяжении всего пути солнечный свет был превосходным.

Родители Ань Ланя теперь больше всего беспокоились о его успеваемости. После столь долгой задержки они сомневались, сможет ли он наверстать упущенное по возвращении.

«Тётя и дядя, не волнуйтесь. Мы обо всём позаботимся. Оценки Ань Лань на ежемесячном экзамене на следующей неделе будут неплохие», — сказал Сюй Синжань.

«Тогда мы рассчитываем на всех! Мы угостим тебя сегодня вкусным ужином! Я лично приготовлю!» Мама Ан Лан уже заполнила холодильник продуктами.

«Могу ли я взять с собой мою младшую сестру?» — Сяо Чэнь поднял руку сзади.

«Десять младших сестер тоже подойдут!» — великодушно сказал отец Ань Лан.

«Старожил класса, как дела? Всё в порядке?» — спросила мама Ан Лан.

«Конечно, все в порядке», — улыбнулся и кивнул Сюй Синжан.

Ань Лань повернул голову и посмотрел на ведущего Гу Лиюя. Он слегка потянул его за рукав: «А ты?»

«Не валяй дурака, я за рулем», — голос Гу Лию звучал так, словно его раздражало то, как Ань Лань тянет его, но слова «не валяй дурака» были сказаны мягко.

Ань Лань подозревал, что если бы он на самом деле не был за рулем, он бы сказал: «Я валяю дурака».

«Пусть и Малыш Гу останется. Редко кто бывает таким весёлым», — мама Ань Ланя похлопала его по стулу.

«Хорошо», — согласился Гу Лиюй.

Ань Лань почувствовал себя немного неловко из-за такого разного отношения.

Почему, когда он попросил Гу Лию остаться, он сказал: «Не валяй дурака», а когда его мама попросила, он просто сказал: «Хорошо»?

Машина остановилась внизу, и все вышли, кроме Ань Ланя, который остался в машине.

«Мама, ты поднимешься первой с моими одноклассниками. Я пойду с одноклассником, Малышом Гу, припаркую машину».

«Конечно, в нашем гараже темновато. Машина выглядит дорогой. Смотри, чтобы её не разбили!» Мама Ан Лана повела всех наверх.

«Я не позволю его столкнуть», — сказал Гу Лиюй.

«То, что ты водитель, — это такое высокое отношение. Дай мне насладиться этим ещё немного, ладно?» Ань Лань прищурился, глядя на собеседника.

В гараже действительно было не очень светло, и улыбка Ань Лан в смешении света и тени имела чарующую красоту.

Гу Лиюй, несмотря на свет, не мог ясно разглядеть выражение его лица со стороны Ань Лань. Тем не менее, он поднял руку, словно хотел коснуться Ань Лань, но тот отдёрнул её.

«Что ты хочешь потрогать?» Ань Лань подпер подбородок, внимательно наблюдая за выражением лица Гу Лиюй.

Его кадык слегка дернулся, и он небрежно ответил: «Я просто хочу расстегнуть твой ремень безопасности».

«О, тогда продолжай».

«У тебя есть руки, расстегни их сам».

Гу Лиюй вышел из машины, обошел Ань Ланя и открыл ему дверцу.

Глава 61: Всё в порядке; он всегда будет помнить

Ан Лань нажал кнопку ремня безопасности, но пряжка не расстегнулась. Опустив голову, чтобы осмотреть ремень, он обнаружил, что, когда пристёгивал ремень, край его футболки каким-то образом зацепился за него.

Да, это было немного неловко.

Ань Лань потянул за нее, но футболка не вылезла.

Гу Лиюй, как всегда терпеливый, стоял рядом и ждал. Ань Лань уже подумывал стянуть футболку и выпутаться из-под ремня безопасности, но в этот момент Гу Лиюй наклонился.

«Он действительно застрял».

«Может, он застрял как подделка?» Ань Лань немного потерял дар речи.

Гу Лиюй, одной рукой подпирая кресло Ань Лань, а другой пытаясь расстегнуть пряжку ремня безопасности, занимался тонкой работой. Он ещё больше наклонился вперёд, и Ань Лань прижался к спинке, в то время как шея Гу Лиюй оказалась прямо перед ним.

С ракурса Ань Лань видел широкую, но не слишком длинную спину Гу Лиюя. Сквозь верхнюю одежду Ань Лань невольно очерчивал мускулы на спине.

Гу Лиюй поднял одну ногу, уперевшись коленом в бедро Ань Лань. Это был редкий контакт между ними в ясном сознании Ань Лань, и он ощущался как-то особенно. Все сенсорные нервы напряглись, боясь что-то упустить.

В полуподвешенном состоянии Гу Лиюй наконец отстегнул ремень безопасности. Его пальцы всё ещё цеплялись за край футболки Ань Лань. Когда Ань Лань пошевелился, слой чистой хлопковой ткани на мгновение оторвался от кончиков пальцев Гу Лиюй. Талия Ань Лань на этот короткий миг стала видна лишь сбоку, теперь уже скрытая футболкой.

«Ха-ха, я и вправду думал, что мне придется вылезти из-под ремня безопасности», — Ань Лань улыбнулся Гу Лию и похлопал его по плечу.

Неожиданно Гу Лиюй не смог удержаться на ногах и резко оперся на ноги Ань Ланя.

Оба были ошеломлены.

Гу Лиюй, опираясь на край стула, вышел из двери, оставив после себя слабый запах, который был его феромонами.

"Публично заявить."

Если бы он не чувствовал его запаха, то, просто слушая его речь, было бы трудно уловить какие-либо колебания его эмоций.

Ань Лань неторопливо встал и закрыл дверь. Он заметил тонкий слой пота на шее Гу Лиюя. Ань Лань прикрыл глаза и последовал за Гу Лиюем, тихо учуяв его запах.

Когда они подошли к лифту, Гу Лиюй остановился, и Ань Лань всё ещё различал его запах. Нос Ань Ланя случайно ткнулся ему в затылок.

«Ага, извини», — Ань Лань быстро подошел к нему.

«Что ты только что учуял?» — спросил Гу Лиюй.

«Кажется, я уловил запах твоих феромонов», — Ань Лань сделал жест пальцами.

Гу Лиюй не ответил, но легкая краснота, сошедшая с его шеи, словно бы снова появилась.

Ань Лань мысленно усмехнулся; казалось, этот парень молчал, когда ему было неловко.

Они вдвоем вошли в лифт, и Гу Лиюй нажал кнопку этажа, а затем сказал: «В будущем не вдыхай случайно мои феромоны».

Ань Лань был немного озадачен. Почему он теперь не может учуять их запах, хотя раньше позволял?

Неужели феромоны Гу Лиюй вдруг стали бесценными после возвращения из таких невзгод?

«Ты пристрастился к моим феромонам. Это последствие яблока Евы», — сказал Гу Лиюй.

«Ты ведь не хочешь, чтобы я был рядом с тобой только из-за твоих феромонов, верно?» — спросил Ань Лань.

«Да. Мой отец потерял контроль, потому что не смог распознать феромоны моей матери», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань, казалось, понял больше из его слов. Когда-то он так полагался на феромоны Гу Люя, что, если однажды он не сможет распознать этот феромон, как его отец, он тоже потеряет контроль или даже сойдёт с ума?

«Давайте поговорим об этом вопросе подробно, когда у нас будет время».

Ань Лань знал, что Гу Лиюй не так уж равнодушен, как кажется. Он даже, казалось, беспокоился за окружающих.

Двери лифта открылись, и даже стоя у двери, они почувствовали аромат.

«Это кусочки варёной рыбы! Моя мама готовит очень вкусные кусочки варёной рыбы!»

Ань Лань схватил Гу Лиюй за запястье и потянул.

Гу Лиюй на мгновение замер, глядя на своё запястье. Он не сопротивлялся и просто последовал за Ань Лань в дверь.

Даже стоя у входа, можно было отчетливо услышать звуки маджонга.

«Что здесь происходит?»

Ань Лань открыл дверь и увидел, что его отец, Сюй Синжань и Сяо Чэнь уже сидят за столом и играют в маджонг.

Сюй Синжань, очевидно, освоил правила, и выражение его лица было очень расслабленным.

За Сяо Чэнем сидела Сяо Лэ. Девочка продолжала поучать брата: «Эй! Сейчас тебе нужно сыграть в два бамбука! Хочешь оставить себе одну точку и отложить яйца?»

«Вы уже приехали? Отлично, мы заняли вам места! Ань Лань может пройти, но его маджонг — просто кошмар! Малыш Гу, иди и попробуй!» У отца Ань Ланя во рту была сигарета, но он не курил. Он просто удовлетворял свою оральную фиксацию.

Кто бы мог подумать, что голос мамы Ань Лань раздаётся с кухни: «Прекрати! Каждый раз, когда ты играешь в маджонг, ты не можешь победить собственного сына! Тебе просто хочется издеваться над Маленьким Гу, потому что он мало говорит».

Гу Лиюй никогда не видел такой оживлённой атмосферы. Стоя у стола для маджонга, он не знал, уступить ли место Ань Лань или сесть самому.

Ань Лань прижал его к стулу и с улыбкой сказал: «Почувствуй, в какой игре мы, простые люди, демонстрируем высокий уровень интеллекта».

Слева Сяо Чэнь кивнул: «Вам понадобится немного IQ и, что еще важнее, удача».

Справа Сюй Синжань тоже улыбнулся: «Довольно забавно. Посмотрим, у кого из нас самый низкий IQ и самая низкая удача».

«Ань Лань, а ты? Ты что, не собираешься играть?» — спросила Сяо Ле, подняв голову.

«Мне нужно позвонить Цяо Чуло и пригласить его на ужин! Его WeChat сейчас взорвётся на моём телефоне!»

В последнее время Малыш Цяо, должно быть, беспокоится о нем до такой степени, что не может спать.

И действительно, после пары фраз, Малыш Цяо сказал: «Ты даже не представляешь. Я волнуюсь за тебя до потери сознания!»

«Насколько онемел?» — рассмеялся Ань Лань.

«Я во сне прикидываю, что надеть на твои похороны!»

«…Ты уже придумал, что надеть?»

« Тебе нравится видеть меня в школьной форме или в черном костюме?»

«Откуда у тебя черный костюм?»

«Лови момент, пока жив. Поторопись и купи его для меня!»

«Как насчёт… я сделаю тебе такой же из газет? Приходи скорее. Мама готовит большой ужин! Там будут гости-тяжеловесы. Хочешь, я сошью тебе чёрный костюм прямо на месте?»

«Папье-маше! Оставь себе, чтобы носить! Какие там гости-тяжеловесы?»

«Кто еще там, включая тебя, тот будет у меня спереди, сзади, слева и справа!»

Услышав это, Цяо Чуло не мог дождаться, чтобы немедленно прилететь.

«О боже, тебе удалось собрать трёх богов-мужчин кампуса!»

«Поспеши и приходи, тогда у меня будут мои четыре «золотых мальчика»!»

( Как мне нравится ихняя дружба, нет завести, подлости чисто радуется за друга)

Когда пришёл Цяо Чуло, еду уже собирались подавать.

Варёные чесночные рёбрышки, ломтики варёной рыбы, жареные свиные почки и тушеные в масле креветки. Глаза Сяо Лэ расширились; ему хотелось съесть всё.

Мама Ань Лань тут же обрадовалась: «О, тебе так нравится, как готовит тётя?»

«Обожаю! Вкус как дома», — пробормотал Сяо Ле с набитым ртом куриных крылышек в яичном желтке.

Даже Сяо Чэнь немного смутился: «Успокойся, с тобой никто не соревнуется».

«После школы приходи к тёте на ужин, хорошо?» Мама Ань Лан была особенно рада, что приготовленные ею блюда понравились этим молодым людям.

Ань Лань сидел слева с Цяо Чуло, а справа – с Гу Лиюй. Цяо Чуло уже был знаком с семьёй Ань Лань. Если он не мог дотянуться до тарелки, то просто вставал, протягивая руку через половину стола. Гу Лиюй же, напротив, всегда брал только два блюда перед собой.

Ань Лань знал, что у него мягкий вкус, а блюда, которые готовила его семья, были очень пряными. Когда он уже собирался принести чесночные рёбрышки для Гу Лиюй, мама Ань Ланя с теплотой положила ему в миску тушёные в масле креветки.

«Одноклассник, Малыш Гу! Не ешь только то, что у тебя на глазах! Эти тушёные в масле креветки всегда были любимым блюдом Ан Лань в нашей семье! Тебе тоже стоит попробовать!»

На противоположной стороне Сяо Чэнь и Сюй Синжан обменялись взглядами.

Держа палочки, Гу Лиюй опустил голову, глядя на тушёные в масле креветки на белом рисе. Креветки были прозрачными, а красное масло расцвело на чистом белом рисе, создавая какое-то… невыносимое ощущение.

Ань Лань помнил, что Гу Лиюй не любил острую пищу, и ходили слухи о его чистоплотности. Однако, когда старшие подали еду…

«Я почищу его для тебя!»

Ань Лань собирался убрать креветки, думая съесть их, пока мама не обратила на них внимания, но Гу Лиюй прижал креветки палочками для еды.

«Все в порядке, я сделаю это сам».

Сказав это, Гу Лиюй откусил голову креветки, а затем, подражая Сяо Лэ, с другой стороны использовал зубы и язык, чтобы снять панцирь креветки.

Ань Лань быстро налил сок Гу Лию и тихо спросил: «Он слишком острый?»

«Я могу есть острую пищу», — ответил Гу Лиюй.

Казалось, Сяо Ле напротив забыла о том, что съела половину ребрышек, наблюдая за Гу Лиюй.

«Что ты делаешь?» — Сяо Чэнь поднял подбородок, спрашивая, почему она перестала есть.

«Я обнаружил, что Маленький Брат Гу выглядит особенно красиво, когда ест креветки», — ответила Сяо Ле.

«Ха? Где же он красивый?» — Сяо Чэнь выглядел совершенно озадаченным.

«Он выглядит одновременно изысканным и мужественным».

Сяо Чэнь усмехнулся: «Поедание креветок может иметь столько толкований. Ну-ну-ну, в другой раз тётя приготовит куриные ножки. Посмотрим, сможет ли он по-прежнему выглядеть изысканно и мужественно, поедая куриные ножки!»

Как только он закончил говорить, все не смогли удержаться от смеха.

«Ладно, в другой день я приготовлю куриные ножки, а вы все сможете прийти и посмотреть, кто из вас лучше всех будет есть куриные ножки!»

Цяо Чуло тут же сказал: «Тогда я хочу посмотреть, как староста класса ест куриные ножки!»

«Хватит», — беспомощно покачал головой Сяо Чэнь.

Для Ань Ланя это был самый счастливый день за три года обучения в старшей школе.

Закончив трапезу, все помогли убрать со стола. Сяо Чэнь и Сяо Лэ пошли мыть посуду, Сюй Синжань вытер стол, а Ань Лань и Гу Лиюй пошли выносить мусор.

С мусором они спустились вниз. Ань Лань открыл мусорный бак, и Гу Лиюй бросил туда отсортированный мусор.

«Твоя мама сегодня дома?» — спросил Ань Лань.

«Она пошла к моему отцу», — ответил Гу Лиюй.

Свет уличного фонаря был немного тусклым, и лицо Гу Лиюй выглядело не столь ярким, но все равно прекрасным.

Он словно находился в другом мире.

Ань Лань неосознанно потянул его, и Гу Лиюй повернулся, чтобы посмотреть на него: «Что случилось?»

Для Ань Лан это было «пребывание на Земле».

«Ничего. Если твоей мамы сегодня вечером нет дома, почему бы тебе не переспать со мной? У меня ещё есть к тебе несколько вопросов», — сказал Ань Лань.

«Не волнуйтесь, вы быстро наверстаете упущенное».

Ань Лань: «…»

Я не говорю об успеваемости, понятно?

«Ну, решено, спи со мной сегодня ночью».

«У меня сегодня вечером есть кое-что. Мой кузен придёт ко мне домой…»

«А, ладно. Я просто хотел поговорить с тобой при свечах», — Ань Лань почувствовал лёгкое разочарование.

Но если придет кузен Гу Цинчуань, то, вероятно, речь пойдет об отце Гу Лиюй, что действительно важнее.

«Я сказал кузену, что, возможно, отец сошёл с ума из-за того, что не смог распознать феромоны моей матери. Мой кузен хочет подать заявление на медицинское обследование моего отца в Комитет по управлению Альфа. Для этого нужна подпись моей матери и заявление в полицию на предоставление данных исследования «Эдема».

«Понимаю», — ответил Ань Лань.

«Ну что, эти выходные подойдут?» — снова спросил Гу Лиюй.

«Работа ради чего?»

«Спать с тобой, разговаривать при свечах».

Сердце Ань Ланя словно что-то тронуло. Он и вправду не ожидал, что Гу Лиюй будет обсуждать с ним этот вопрос так серьёзно. Это было поистине трогательно.

"Хорошо."

Вернувшись домой, они увидели Сюй Синжаня и остальных, сидящих на диване и едящих фрукты.

Цяо Чуло небрежно заметил: «Вы двое действительно интересны, выносите мусор так, будто это дело всей вашей жизни».

Ань Лань не смутился бы, если бы не заметил, как Сюй Синжань и Сяо Чэнь снова переглянулись. Казалось, они услышали, что он сказал внизу. Эти два альфы с отличным слухом, вероятно, уловили это.

«Ань Лань, отныне я буду приходить к тебе домой каждый день на ужин и помогать тебе выносить мусор. Как тебе такое?» — Сяо Чэнь усмехнулся с озорной улыбкой на лице.

Такой же взгляд был у него, когда он сидел на стене и опирался на плечо Ань Ланя.

«Какашка», — недобро ответил Ань Лань.

Кто бы мог подумать, что Сюй Синжань тоже поднял руку: «Я готов помочь вам вынести мусор».

Подразумевалось, что после выноса мусора они смогут спать вместе ночью.

Гу Лиюй сидел в стороне, глядя вниз, и на его лице не было никакого выражения.

Но улыбки на лицах Сюй Синжаня и Сяо Чэня исчезли.

«Моя младшая сестра всё ещё здесь. Уберите свои феромоны и ведите себя хорошо», — Сяо Чэнь серьёзно постучал по столу.

Сюй Синжань подпер подбородок рукой и холодно сказал: «Одноклассник Трава Школы, обрати внимание на свое поведение».

Ань Лан предположил, что эти трое могли тайно соревноваться в испускании феромонов.

Около десяти часов вечера они наконец разошлись.

Сяо Чен и Сяо Лэ спустились вниз, а Сюй Синжань проводил Цяо Чулуо домой.

Сидя в такси, Сюй Синжань и Цяо Чуло непринужденно беседовали.

«Вы с Ань Лань были друзьями детства?» Сюй Синжань прислонился к окну машины, искоса глядя на Цяо Чуло.

Ночной ветерок был прохладным, и Цяо Чуло невольно поправил воротник школьной формы. Взгляд Сюй Синжань напомнил ему лунный свет на земле.

Поскольку он не мог отражать сверкающий свет на озере, его часто не замечали.

«Да. Мы вместе ходили в детский сад. Я видел все его неловкие моменты», — с улыбкой сказал Цяо Чуло.

"Это мило."

«Староста… тебе действительно нравится Ань Лань?» — спросил Цяо Чуло.

Сюй Синжань широко раскрыл глаза: «Неужели это настолько очевидно?»

Цяо Чуло кивнул: «Да, очевидно. Староста, кажется, отвечает на любые просьбы одноклассников, но лишь поверхностно. Только когда дело касается Ань Лань, ты помогаешь ему во всём основательно».

«Но мне дали карточку «хорошего парня», — беспомощно улыбнулся Сюй Синжань.

«Судя по тому, что я знаю об Ань Лане, ты должен ему понравиться», — добавил Цяо Чуло.

«Но ему нравится другой», — на губах Сюй Синжань все еще играла легкая, едва заметная улыбка.

«И что, староста класса собирается сдаться?»

Губы Сюй Синжань изогнулись ещё сильнее: «Нравится кто-то — это чувство, рождённое в сердце. Как только кто-то тебе нравится, ты просто это делаешь. Как можно сдаться, просто сказав об этом? Но упорно держаться за кого-то недостойно, оно не приносит желаемого эффекта и не выглядит красиво».

«Что же тогда делать?» — спросил Цяо Чуло.

«Тогда ждите возможности. Жизнь длинна, а мы всё ещё молоды. Пока мы ещё не повзрослели и наши сердца ещё мягкие, наслаждайтесь чувством симпатии к кому-то», — сказал Сюй Синжань.

Сюй Синжань вспомнил прошлую ночь, когда Сюй Чжуншуан приходил к нему.

Его отец легко справлялся со всеми проблемами. Только когда Сюй Синжань забрали люди из «Эдема», Сюй Чжуншуан так разволновался, что у него выросло несколько седых волос.

«На этот раз я терплю твоё своенравие и разделяю с тобой последствия, потому что… я знаю, что если я не позволю тебе выложиться на полную, ты всегда будешь сожалеть», — сказал Сюй Чжуншуан.

«Тогда… Папа, ты когда-нибудь отдавал всего себя кому-нибудь?» — Сюй Синжань повернулся и серьезно спросил.

«Конечно. То, что я сделал, было более возмутительно, чем твой поступок, но ты храбрее меня», — ответил Сюй Чжуншуан.

«Какой возмутительный поступок вы совершили?»

«После вступительных экзаменов в колледж семья Сюй собиралась отправить меня за границу для дальнейшего обучения, но я не мог вынести мысли о том, чтобы оставить её. Я забрался к ней на балкон… и переспал с ней. Это было моё первое признание и последний раз, когда я её видел. Позже я узнал, что… она вышла замуж за порядочного человека, родила двоих детей и жила простой, но стабильной жизнью».

«Она была омегой?» — спросил Сюй Синжан.

Сюй Чжуншуан покачал головой: «Она была бетой. Она никогда не чувствовала запаха моих феромонов, и как бы ни говорили другие, насколько очаровательными они были, для неё это ничего не значило. Но я… всегда буду помнить лёгкий аромат османтуса, исходивший от неё, когда она посещала занятия».

«Значит, мне повезло. Я знаю его запах, и однажды я использовал свои феромоны, чтобы соблазнить его».

Сюй Чжуншуан улыбнулся.

«Папа, ему нравится другой», — сказал Сюй Синжан.

Его голос дрожал, а горло невыносимо болело, как будто что-то отрывали от его тела.

«Всё в порядке. Он будет помнить тебя вечно», — Сюй Чжуншуан протянул руку и закрыл глаза сына.

Глава 62: Поцелуй у школьных ворот

Сюй Синжан понимал, что семья Сюй никогда не позволит ему быть с альфой.

В идол-драмах богатый и красивый парень может оставить свою семью и социальный статус, чтобы всеми силами добиваться расположения обычной девушки.

Но в его мире это принесло бы только вред любимому парню. Возможность выложиться ради него на все сто в самом расцвете сил уже была для Сюй Синжань роскошью.

Этот случай также научил его, что, только проявив достаточно силы, чтобы противостоять любому сопротивлению, он сможет защитить свои первоначальные намерения.

Вернулась привычная жизнь в кампусе.

Ань Лань проснулся рано, почистил зубы, умылся и вошёл в лифт, чтобы спуститься на один этаж. Открыв дверь, он увидел Сяо Чэня с серьёзным лицом, а Сяо Лэ подбежал следом.

«Я понял, почему мой старший брат так встревожился! Он, должно быть, услышал, как ты входишь в лифт, и продолжал меня уговаривать!»

«Я этого не делал», — сказал Сяо Чэнь с холодным лицом.

«Если ты говоришь, что этого не было, значит, этого не было», — моргнул Сяо Ле.

Кто бы мог подумать, что Сяо Чэнь снова посмотрит на Ань Ланя: «Эй, своди нас на завтрак, это должно быть очень вкусно».

Ань Лань прикрыл рот рукой и хотел рассмеяться, но сдержался.

«Что ты хочешь съесть?»

«Я уже ел лапшу, давай попробуем что-нибудь новое». Сяо Чэнь, большой босс, собирался заказать какие-то блюда.

Ань Лань улыбнулся и посмотрел на Сяо Ле: «Ле Ле, что ты хочешь съесть?»

Сяо Ле тут же показала торжествующее выражение лица, что означало: «Братец, смотри, я более авторитетна, чем ты».

«Она просто маленькая свинья, которая ест всё», — сказал Сяо Чэнь.

«Ты свинья!» — Сяо Ле пнула прямо Сяо Чена.

Сяо Чэнь неожиданно захотел нанести ответный удар, и Сяо Ле тут же спрятался за Ань Ланя.

«Ну, пойдём сегодня поедим кашу. Каша и закуски разные…»

Ань Лань только что вышел из здания, когда увидел знакомую фигуру, сидящую на велосипеде, стоящую на одной ноге и держащую две руки, словно ожидающую, что кто-то поднимет ее.

«Гу Лиюй! Почему ты здесь?»

Ань Лань поприветствовал его улыбкой и быстро подошёл. Сяо Чэнь, следовавший за ним, с недовольным выражением лица тихо сказал: «Как ты можешь спрашивать: «Зачем ты здесь?» Вы не спали вместе прошлой ночью, а сегодня утром срочно пришли встретиться».

«Братец, ты ревнуешь?» — спросила Сяо Ле, наклонив голову.

«Ревную к  чему?»

Гу Лиюй посмотрел на Ань Лань и сказал: «Я пришел подождать вас, чтобы вместе позавтракать».

Его голос не сильно отличался от прежнего: ясный, с ноткой холодности, но, замедлив темп, Ань Лань почувствовал, что тон его стал мягче.

«Конечно, мы будем есть кашу».

Вчетвером они поехали на велосипедах в ближайший магазин каши. В это время там было многолюдно, и им пришлось немного подождать, прежде чем освободился столик.

Аромат каши и пара разлился по небольшому помещению. Гу Лиюй разломил палочки и протянул их Ань Лань, сказав: «Сегодня утром я отпросился, чтобы встретиться с руководящим комитетом Альфа».

«О, это связано с делами твоего отца, да?»

Итак, Гу Лиюй, у которого утром явно были дела, не пошёл провожать Ань Ланя в школу, а специально пришёл позавтракать с ним.

«Да, я вернусь днем».

Когда Гу Лиюй закончил говорить, Сяо Чэнь, сидевший напротив, невольно ухмыльнулся: «Одинокий Избегающий Юй, ты довольно интересный. Раз уж ты взял отпуск, зачем тебе возвращаться в школу днём?»

По мнению Сяо Чэня, у Гу Лию не возникнет никаких проблем с ежемесячными тестами, выпускными экзаменами и даже вступительными экзаменами в колледж.

«Чтобы забрать тебя», — тихо сказала Гу Лиюй, повернувшись к Ань Лань.

Таково было их соглашение, достигнутое вчера вечером, и Гу Лиюй помнил о нем.

Ань Лань раньше считал, что сцены в телевизионных драмах, где главные герои краснеют и ведут себя как робкие олени, влюбившись, слишком преувеличены.

Теперь он понял, что это не преувеличение, а реальность.

Когда подали кашу, Ань Лань даже не подул на неё, прежде чем положить в рот. К счастью, Гу Лиюй успел удержать его пальцы.

«Будет жарко».

«О», — Ань Лань осознал лишь, что пальцы Гу Лиюй нежно коснулись его кончиков, вся кровь в его теле устремилась к этому месту, но Гу Лиюй быстро отпустил их.

Ань Лань медленно дул на кашу, отправляя ее в рот по одной ложке, но он совершенно забыл ее вкус.

По дороге в школу Ань Лань и Гу Лиюй почти не разговаривали. Они ехали рядом. Если бы не те, кто их знал, все, наверное, подумали бы, что эти двое просто одноклассники, не знакомые друг с другом.

С другой стороны, ехавший впереди Сяо Чэнь время от времени оборачивался и спрашивал: «Мы поедем в стрелковый клуб на тренировку в эти выходные?»

«Конечно, если мы не будем практиковаться, наши навыки заржавеют», — ответил Ань Лань.

«Тогда давайте устроим соревнование. Кстати, после нашего маленького инцидента Е Юнь был очень удивлён. На этих выходных Е Юнь сказал, что хочет прийти в «Cloud Club» потренироваться с нами, а потом мы его угостим».

"Без проблем!"

Когда они подошли к школьным воротам, вошел учитель, и студенты второго курса, которые были обязаны исполнять свои обязанности, энергично поприветствовали его: «Здравствуйте, учитель!»

Когда Сяо Чэнь вошел в школу, все взгляды были обращены на него.

«Это Сяо Чэнь? Он впервые не опаздывает!»

«Не смотри на него пристально; будь осторожен, он тебя изобьет».

Затем въехал Ань Лань. Когда он уже собирался последовать за ним, Гу Лиюй внезапно остановил его.

«Ань Лань, подожди минутку».

Его голос был негромким, но обладал сильным звучанием. Многие проходившие мимо студенты невольно останавливались.

«Хм?»

Ань Лань остановился, подняв одну ногу, ожидая, когда Гу Лиюй подъедет к нему.

Вероятно, это был первый раз, когда Гу Лиюй позвал кого-то по имени в школе, и многие проходившие мимо одноклассники инстинктивно остановились.

Гу Лиюй наклонился к Ань Ланю, который подумал, что хочет что-то сказать ему наедине, поэтому он наклонился ближе.

Он и не подозревал, что Гу Лиюй поднял руку и обхватил затылок Ань Ланя. Когда Ань Лань взглянул на всё более приближающуюся высокую переносицу Гу Лиюя, в его сердце вспыхнуло предчувствие. Словно вокруг прыгали тысячи оленей, он крепко сжал велосипед.

Губы Гу Лиюй коснулись его губ с легким намеком на исследование.

Ань Лань широко раскрыл глаза и затаил дыхание. Впервые, находясь в сознании, он ощутил поцелуй Гу Лиюй.

Это было не так захватывающе, как в легендах, лишь лёгкое соприкосновение губ. Ань Лань почувствовал лишь, как губы Гу Лиюй прижались к его губам, и словно волны пробежали по его сердцу. Губы Гу Лиюй были тёплыми, мягкими, с лёгким оттенком нежелания. В конце концов, им пришлось расстаться.

«Гу… Гу Лию…»

Поцеловал его у школьных ворот; скоро об этом узнает вся школа.

Не только вся школа; даже учителя, вероятно, узнают об этом.

«Чего ты боишься? Я не просунул туда язык», — голос Гу Лиюя был по-прежнему мягким. В окружении толпы он говорил это только для того, чтобы Ань Лань услышал.

"Я не боюсь."

«Значит, ты волнуешься, что учителя узнают и скажут, что ты встречаешься с кем-то раньше времени?» — спросил Гу Лиюй, слегка наклонив голову.

Он был слишком близко; Ань Лань мог только делать вид, что его это не коснулось.

Но солнечный свет сегодня был таким тонким и ярким, падал на ресницы Гу Лиюй... выглядело это действительно прекрасно.

«А что, если учитель действительно скажет, что мы начинаем встречаться слишком рано?»

«Если тебе нужно написать самокритику, я напишу ее за тебя».

Гу Лиюй ранее написал самокритику для Ань Ланя, очень живо подражая ему.

Теперь, оглядываясь назад, если у Гу Лию были скрытые мотивы в самом начале, напрашивается вопрос, не подражал ли он тайно «чернильным сокровищам» Ань Ланя много раз, когда никто не видел.

«Если родителей позовут… так уж получится, что я скажу твоим родителям, что хочу приходить к тебе домой на ужин каждый день».

И снова тот же серьезный тон.

Ань Лань не осмелился встретиться с ним взглядом. Он повернул голову и понял, что все ученики смотрят на них.

«Если нас накажут стоя, мы сможем стоять вместе, держась за руки».

Раньше Ань Лань считал, что Гу Лиюй слишком мало говорит и не умеет с ним общаться. К тому же, ему раньше никто не нравился. Он чувствовал себя немного не в себе, не зная, как с ними общаться. Но теперь, когда Гу Лиюй три раза подряд ударил его по школьным воротам, сердце Ань Ланя чуть не выпрыгнуло из груди.

«Где ты этому научился… это очень смело», — сказал Ань Лань, поджав губы.

«Я думал об этом по дороге. Если тебе не понравится, я больше так делать не буду», — Гу Лиюй выпрямился, немного отстраняясь.

«Что ж, у тебя действительно к этому талант», — Ань Лань легонько ударил Гу Лиюй в грудь, а затем повернулся и поехал на велосипеде вовнутрь.

Гу Лиюй схватил школьную сумку Ань Ланя и слегка нахмурился: «Какой талант?»

«Сам разберись», — Ань Лань забрал свою сумку и уехал.

Хотя Ань Лань все еще испытывал раздражение, уголки его губ тронула легкая улыбка.

Он думал о том, что будет, если он действительно останется с Гу Лиюй.

Этот парень был слишком замкнутым, многое держал в сердце, не высказывая. Чтобы понять его, Ань Лань должен был тренировать свою способность подмечать детали. Более того, весьма вероятно, что даже если бы он задал ему десяток тем, Гу Лиюй не уловил бы ни одной.

Хотя Гу Лиюй был очень красив, и его можно было оценить даже с мужской точки зрения без устали, но как бы красив он ни был, если характеры двух людей не совпадали, они поглощали друг друга.

Однако Гу Лиюй только что заставил Ань Ланя внезапно ощутить знакомое чувство единения с ним.

Вернувшись в класс, как только Ань Лань сел, Цяо Чуло, сидевший в первом ряду, обернулся и постучал по его столу: «Ты потрясающий — достиг вершины Эвереста вот так просто?»

«Что?» Ань Лань почувствовал, как в кармане завибрировал телефон, и вдруг понял, что имел в виду собеседник.

Группа WeChat взорвалась, установив новый рекорд по скорости прокрутки.

[Я видел, как школьная трава целовал Ань Лан!]

[Я тоже это видел!]

[Я этого не видел, но слышал! Это правда?]

[Это правда! Все дежурные второго курса это видели! Но всё произошло слишком быстро; никто не успел сфотографировать!]

[Ты осмелился сфотографировать поцелуи школьников на траве? Тебе что, больше не нужен экран?]

[Разве не говорили, что школьная трава отчуждённый? Но говорят, что он сам проявил инициативу и поцеловал его!]

[О боже, поверьте мне, обычно ледяные могут быть чрезвычайно горячими в определенные моменты!]

[Я подозреваю, что вы выдумываете!]

[Я тоже подозреваю, что вы выдумываете!]

[Кстати, какой именно Ан Лан?]

[Какой Ань Лань это может быть? Это Ань Лань, который сидит между школьной травой и Сюй Синжанем!]

[Боже мой! Как повезло!]

[Я единственный, кто тоже считает Ан Ланя красивым?]

[А-а-а! Наконец-то я нашла человека, разделяющего мои взгляды! Раньше я думала, что он выглядит вполне комфортно, но в этом году, по какой-то причине, он мне кажется невероятно красивым!]

[Я тоже считаю, что он очень красивый~ Если бы школьная трава не взял инициативу на себя, я бы готовилась признаться в своих чувствах на выпускном!]

Затем главный герой разговора переключился с Гу Лиюй на Ань Ланя.

Ан Лан быстро закрыл WeChat.

В этот момент в класс вошел Сюй Синжань, поставил свою школьную сумку и легкомысленно сказал: «Гу Лиюй действительно хитрый».

«Он хитрый?»

«Он поставил на тебя клеймо перед столькими людьми. Другим, как я, пришлось бы столкнуться с публичной критикой, если бы мы попытались сделать что-то подобное», — полушутя сказал Сюй Синжань.

«Староста класса…» Ань Лань беспомощно вздохнул.

«Я не грущу. Сегодня ты — мой единственный сосед по парте», — закончил Сюй Синжань, достал из школьной сумки небольшую коробку и положил её на стол Ань Лань.

"Что это?"

Коробка была очень аккуратно упакована, а бумага была запечатана сургучной печатью.

«Это древний аромат феромонов нашей семьи Сюй. Когда надоест вдыхать его феромоны, можно почувствовать этот. Он освежает воздух, и к нему нелегко привыкнуть», — с намёком сказал Сюй Синжань.

Последние три слова немного смутили Ань Ланя.

«А если он тебя однажды разозлит, можешь распылить это на себя. Делай это, пока он не кончит, разозли его до смерти», — сказал Сюй Синжань.

Ань Лань закрыл глаза, чувствуя одновременно веселье и беспомощность.

Древесный янтарный аромат был основным тоном феромонов семьи Сюй. Семья Сюй также часто дарила его другим людям в различных социальных ситуациях, выражая уважение семьи Сюй к собеседнику без какого-либо сексуального подтекста.

"Спасибо."

«Ты действительно собираешься использовать его как освежитель воздуха?» — рассмеялся Сюй Синжан.

«Этот освежитель воздуха слишком дорогой?»

В этот момент вошел классный руководитель, Балд Цян. Его суровый взгляд скользнул по Ань Ланю, неся в себе ясное предостережение.

Казалось, он уже знал о поцелуе у школьных ворот.

«Студенты, до вступительных экзаменов в колледж осталось совсем немного времени. Надеюсь, вы сосредоточитесь на учёбе! Не отвлекайтесь в последние два года и не сдавайтесь в конце!»

Ань Лань опустил голову, чувствуя, что фраза «не отвлекайся последние два года и не брось мяч в конце» относилась к Гу Лию.

К сожалению, главный герой не присутствовал, поэтому Ань Лань пришлось выдержать гнев классного руководителя от его имени.

Но Гу Лиюй не появился даже на последнем занятии. Ань Лань время от времени поглядывал в телефон, но никаких сообщений от Гу Лиюй не получал.

Только после окончания последнего занятия во второй половине дня он получил сообщение от собеседника: [Тебе нравится китайская или западная еда?]

Ань Лань удивился, почему он вдруг спросил об этом, но, по крайней мере, другой человек ответил: [Китайская еда.]

На самом деле, Ань Лань никогда в жизни не думал, что будет общаться с Гу Лиюем в WeChat. Он думал, что этому молчаливому парню нечего сказать, но пришло второе сообщение: [Тебе нравится тушеная или паровая рыба?]

Ань Лань не смог сдержать смеха. Неужели Гу Лиюй решил приготовить что-то сам?

[Мне нравится рыба с кедровыми орешками.]

Следующее сообщение от Гу Лиюй заставило Ань Ланя подскочить на месте.

[Хорошо, моя мама сказала, что лично приготовит для тебя сегодня вечером.]

Что? Что это значит?

Разве они не собирались сегодня вечером пойти в маленькую квартиру Гу Лию?

«Ань Лань?» — раздался голос Сюй Синжаня.

Ань Лань пришел в себя: «Староста, что случилось?»

«Что ты имеешь в виду, когда говоришь «в чём дело»? Сегодня днём на последнем уроке физкультуры будет весёлая игра, и учитель хочет всех организовать».

«Почему вдруг возникла идея поиграть в весёлые игры?» — тихо спросил Ань Лань.

Окружающие одноклассники что-то обсуждали, явно заинтересованные забавными играми.

«Почему ты всё ещё спрашиваешь? Разве ты не помнишь, как на последнем уроке физкультуры одному однокласснику попали баскетбольным мячом в нос, и вся наша школьная трава пришла в ярость и бросилась ему навстречу?» — с улыбкой спросил Сюй Синжань.

«Это случилось так давно».

В то время, когда Гу Лиюй вышел один на один с Ли Чжэннанем, все думали, что это из-за Гу Цинчуаня. Теперь, оглядываясь назад, Ань Лань тоже заметил некоторые нюансы.

«Поэтому школа требует, чтобы уроки физкультуры были организованными, дисциплинированными и вовлекали всех».

«О, а какие там есть занятия?»

В то время Ань Лань не понимал связи между индивидуальными занятиями Гу Лию с Ли Чжэннанем и необходимостью «организованности и дисциплины» на уроках физкультуры.

«Надо бегать на доске для акупрессуры и прыгать на скакалке. Все говорят, что нам нужно срочно купить побольше носков в магазине».

Как только Сюй Синжань закончил свои поддразнивающие слова, учитель сказал с трибуны: «Эту игру нужно играть босиком! Акупрессурная доска улучшает кровообращение в ступнях. Если ступни болят, она может на время помочь забыть о страхе ежемесячных экзаменов!»

Кто бы мог подумать, что Сяо Чэнь лениво поднял руку и спросил: «Учитель, я не боюсь ежемесячных экзаменов. Можно мне пропустить экзамен по акупрессуре?»

Смех, который пытались сдержать, но не смогли, разнесся по классу.

«Я вижу, ты боишься доски для акупрессуры», — учитель рассмеялся, а затем хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. «Послушайте, я вкратце объясню правила игры».

Ань Лань повернул голову и посмотрел на Сяо Чэня. Выражение его лица было удручённым, и, казалось, он действительно боялся акупрессурной доски.

«В этой игре участники встают на доску для акупрессуры и прыгают через скакалку десять раз…»

«Учитель, десять прыжков через скакалку на доске для акупрессуры могут оказаться смертельными». Прежде чем учитель успел договорить, Сяо Чэнь решительно возразил.

«Сяо Чэнь, не говори мне, что ты не умеешь прыгать через скакалку?» — с улыбкой спросил учитель.

«Дело не в том, что я не умею прыгать на скакалке, но, исходя из моего опыта, после прыжков на скакалке нам все равно придется кого-то нести и бегать по доске для акупрессуры?» — спросил Сяо Чэнь.

Улыбка учителя стала еще очевиднее: «О, ты знаешь об этом».

«В школе моей сестры тоже организовали подобное мероприятие. Она весит всего около 36 килограммов. После того, как я трижды пронёс её на доске для акупрессуры, я не смог выйти из школы, потому что у меня были обе ноги».

После того, как Сяо Чэнь закончил говорить, на лицах других одноклассников, которые еще минуту назад смеялись, отразился неизгладимый страх.

Доска для акупрессуры имела бесконечные последствия!

Глава 63: Эта «Принцесса» слишком соблазнительна

«Девочкам нужно просто пронести стакан воды через акупрессурную доску. Если вода не прольётся, это считается прохождением. Что касается мальчиков… вы можете проголосовать за того, кого хотите пронести».

Это означало, что они могли выбирать тех, кто был легче.

В классе мгновенно разгорелись оживлённые дискуссии. Однако к началу урока физкультуры школьное поле уже подготовило доску для акупрессуры, и учитель дал им всего пять минут на голосование, без права продления.

Каждый ученик написал небольшую записку и положил ее в коробку с мелом учителя.

«Сингран, быстро подсчитай голоса! Мы хотим соревноваться с соседями из 5-го класса!»

Как только учитель закончил говорить, лица всех стали серьёзнее. Нет ничего важнее коллективной чести.

Сюй Синжань вышел на трибуну, по одному достал из коробки с мелом маленькие заметки и записал имена на доске.

«Ли Лу, один голос».

«Чжао Цинья, один голос».

«Хе Мэнцзе, один голос».

Все они были миниатюрными девочками, и самая легкая из них, как говорят, весила всего 84 фунта.

«Ань Лань…»

Когда Сюй Синжань произнёс это имя, Ань Лань задохнулся, и многие одноклассники в классе тоже были ошеломлены.

Ань Лань, ростом почти 6 футов, с длинными ногами и мускулами, нес его на доске для акупрессуры — разве это не пытка?

«Старший класс? Ты неправильно произнёс?» — спросил Ань Лань.

«Нет, не видел», — покачал головой Сюй Синжань. «Почерк кажется довольно знакомым».

Ань Лань тут же бросил сердитый взгляд на Сяо Чэня. «Развлечение?»

Кто бы мог подумать, что Сюй Синжан скажет на трибуне: «Почерк похож на почерк твоего бывшего соседа по парте».

Бывший сосед по парте, разве это не Цяо Чуло?

Ань Лань холодно спросил: «Цяо Чуло, ты имеешь это в виду?»

«Я просто хочу посмотреть, сможет ли Гу Лиюй отнести тебя на доске для акупрессуры… Но его здесь нет. Я также готов, если тебя отнесёт староста или представитель класса по математике».

«Исчезни», — Ань Лань бросил бумажный шарик прямо в затылок Цяо Чуло.

Поначалу они решили, что это просто эксцентричность Цяо Чуло, но неожиданно вторая нота, которую открыл Сюй Синжань, тоже была Ань Лань.

«Что происходит?» Ань Лань не понимал, кому нравится видеть, как его кто-то несет.

Сюй Синжань обладал отменным зрением, и ни один почерк не мог ускользнуть от его глаз. Ань Лань одними губами намекнул собеседнику: «Кто это написал?»

«Сяо Чэнь, редко можно увидеть, как ты так красиво пишешь чье-то имя», — рассмеялся Сюй Синжань.

Внимание всего класса, включая Ань Ланя, обратилось на Сяо Чэня.

«Сяо Чэнь, у тебя сломан мозг?»

«Я хочу нести тебя, разве это не разрешено?» — возразил Сяо Чэнь.

«Веди себя хорошо!»

Всего два голоса, ничего страшного, просто отнеситесь к этому как к шутке.

Кто бы мог подумать, что будет третий голос!

«А? Я и не думала, что Ань Лань так популярен». Даже учителя, стоявшие рядом, были ошеломлены.

Ань Лань был недоволен: «Кто это? Ты что, думаешь, я никого не ударю?»

Сюй Синжань на трибуне кашлянул: «Извините, это был мой голос».

Весь класс взревел от изумления, а Ань Лань открыл рот, не в силах ничего сказать.

Эй, ребята, вы что, по очереди дразните меня?

«Подожди, пока мы действительно не займемся акупрессурой, не пожалеешь!» — Ань Лань был в ярости.

После этого голосование вернулось к обычному руслу, в основном среди тех самых миниатюрных девушек.

Кто бы мог подумать, что после десятка голосований произойдет еще один неожиданный поворот.

«Ань Лань, это четвертый голос», — сказал Сюй Синжан.

У Ань Лан немного болела голова. Что происходит? Что происходит?

«Эй, пятый голос. Ан Лан, твоя популярность просто потрясающая».

Лицо Ань Ланя было покрыто черными морщинами, как будто произошло что-то, о чем он не знал.

Цяо Чуло обернулся и сказал: «Проверьте групповой чат».

Групповой чат? Что сейчас происходит в групповом чате?

Группа омега в настоящее время находится в состоянии кипения.

«[Надеюсь, все в первом классе проголосуют за Ан Ланя! Я очень хочу увидеть, как школьная трава носит его жену~]»

«[Я рассказала своей лучшей подруге! Она обещала проголосовать за Ан Лан!]»

«[Но школьный питомец сегодня ушёл из дома! Он не может участвовать в школьных мероприятиях!»

«[Если мы не можем увидеть, как школьный тренер носит свою жену, то увидеть, как Сюй Синжань или Сяо Чэнь несут его, тоже нормально!]

«[Давайте проголосуем за школьную траву!]

«[Голосуйте за школьную траву +1]

«[Голосуйте за школьную траву +2]

«[Мы можем отправить сообщение с просьбой о голосовании Сюй Синжань~ Возможно, если Сюй Синжань увидит ожидания всех, он проголосует за Ань Лань!]»

…

«[Срочные новости! Сяо Чэнь проголосовал за Ань Лань!]

«[Срочные новости! Даже Сюй Синжань проголосовал за Ань Лань!»

Ань Лань чуть не блевал кровью. Гу Лиюй не нуждается в том, чтобы ты голосовал за него! Не развращай Сюй Синжань и Сяо Чэня, ладно?

Но Сюй Синжань не нуждался в развращённости. Когда он брал мел и писал два «положительных» иероглифа под именем Ань Лань, его настроение явно было очень хорошим.

Набрав десять голосов, Ань Лань был избран одной из десяти «принцесс» в этом веселом конкурсе.

«Я хорошо выдерживаю акупрессурную доску». Ань Лань не сдался в последней битве.

Учительница, видимо, заразившись атмосферой, вмешалась: «Ты тоже можешь участвовать в конкурсе. Это не мешает тебе быть принцессой».

Одноклассники разразились смехом.

«Ладно! Ловите последние радостные мгновения перед ежемесячными экзаменами! Скорее собирайтесь на спортивной площадке!»

Это был, пожалуй, самый активный урок физкультуры за последние годы. Раздался оглушительный грохот спускающейся лестницы, и меньше чем через три минуты все собрались на игровой площадке.

Сегодня состоялся матч между 1-м и 3-м классами. Ученики 1-го класса выглядели более эрудированными, в то время как ученики 3-го класса, которых обычно подавлял 1-й класс на различных экзаменах, с энтузиазмом приняли участие в весёлом соревновании. Несколько более крепких учеников даже делали жесты, словно хотели порезать шею 1-му классу, что было поистине провокационным.

Сюй Синжань небрежно снял школьную форму и накинул её на перекладину. Обнажив обе накаченные руки, он вызвал изумление у многих одноклассников.

Сяо Чэнь слегка приподнял подбородок, достал из кармана резинки для волос с пчёлками и подсолнухами и заплел на затылке небольшую косичку. Девочки едва сдерживали крик.

Хотя Ань Лань был вынужден стать «принцессой», как альфа, ему все равно пришлось участвовать в соревновании.

Правила были просты: сначала девушка бежала по доске для акупрессуры с бумажным стаканчиком, наполненным водой. Как только вода наливалась в небольшой таз, рыцари могли стартовать. Им нужно было подпрыгнуть десять раз на доске, затем пробежать по ней, а лопнув воздушный шарик, нести «принцессу» обратно.

Победителем считался тот класс, который к концу урока физкультуры принесет с собой больше всего «принцесс».

«И что, эта пытка с доской для акупрессуры будет продолжаться весь класс?» — приподнял бровь Сяо Чэнь.

Сюй Синжань беспомощно кивнул. «Похоже на то».

«Такое ощущение, что дяди и тёти из отдела по учебной работе придумали эту новую форму пыток».

Как только Сяо Чэнь это сказал, классный руководитель, Балд Цян, неожиданно разразился аплодисментами из первого ряда. «Точно! Сегодняшнее весёлое соревнование позволит вам испытать силу доски для акупрессуры! На следующем ежемесячном экзамене тот, кто опустится ниже трёх мест, должен будет пробежать 400 метров по доске для акупрессуры! Она стимулирует меридианы и бодрит мозг!»

Мгновенно повсюду раздались вопли.

«Это шутка? Пробежать 400 метров на доске для акупрессуры смертельно опасно!»

«Даже если останется жизнь, ног не будет!»

«Какая крайность! Какой безжалостный человек это придумал?»

Не дав всем времени на обсуждение, соревнование началось.

Сначала девушки бегали по доске для акупрессуры, кусая бумажный стаканчик с водой. Удивительно, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что, несмотря на всю свою красоту, во время бега по доске их лица были полны ярости.

Из-за боли им постоянно хотелось прыгать, и вода из стаканчика расплескивалась им прямо в лицо. Было очень стыдно, и когда они добирались до нужного места, чтобы налить воду в маленький таз, уже треть оставшейся воды казалась облегчением.

Каждая девочка возвращалась со слезами на глазах, почти на грани слез.

«Так больно! Это действительно очень больно…»

«Нельзя ли нам больше так делать…»

Поначалу ребята подбадривали их, говоря: «Ты справился», «Ещё один раунд». Однако, когда они обнаружили, что их команда отстаёт, их отношение изменилось.

«Лучше короткая боль, чем долгая! Поторопись!»

«Быстрее! Не пей воду! Её нужно вылить в таз!»

«Кто быстрее всех пробежит, тот и моя богиня! Если мы победим третий класс, я дам своей богине красный конверт на 200 юаней!»

Наконец, когда первый бассейн был заполнен, класс 1 неожиданно отстал от класса 3.

И тут Сюй Синжань резко оттолкнул Ань Лань: «Иди на другую сторону и подожди меня — я никого, кроме тебя, не понесу!»

Лицо Ань Ланя покраснело, но в этот момент любое промедление сделало бы его грешником в классе. Он быстро принял позу «принцессы».

Сюй Синжань, словно не чувствуя боли, аккуратно выполнил десять прыжков через скакалку, промчался по доске для акупрессуры, а затем схватил воздушный шарик. Всего один вдох, и шарик с грохотом лопнул.

«Чёрт, объём лёгких у старосты просто потрясающий!»

Не говоря ни слова, Ань Лань запрыгнул на спину Сюй Синжань. Сюй Синжань обхватил Ань Ланя за ноги, поднял его и тут же побежал обратно вдоль доски для акупрессуры.

Альфа из третьего класса, несший на руках миниатюрную девочку, всё время стонал. Пробежав всего две трети пути, Сюй Синжань уже достиг финиша с Ань Лань на спине.

«О, да здравствует староста!»

Затем девочкам снова пришлось бежать к доске акупрессуры, чтобы принести воду.

Возможно, они уже привыкли к боли, которую вызывала акупрессурная доска, поэтому на этот раз воды пролилось немного. Когда подошли примерно пять девочек, таз уже был полон.

Сяо Чэнь снова толкнул Ань Ланя: «Иди на другую сторону!»

«Почему это снова я?»

«Ты хочешь, чтобы я проиграл Сюй Синжаню?» — спросил Сяо Чэнь полуугрожающим тоном.

Подразумевалось, что если Сюй Синжань несет тебя, то я определенно не смогу нести кого-то легче тебя.

Ань Лань лишился дара речи. С чем сравнивать? Сколько вам лет?

Но Сяо Чэнь был одним из десяти особенно упрямых людей, поэтому Ань Лань пришлось снова спешно возвращаться к положению «принцессы».

Он не был уверен, было ли это иллюзией, но чувствовал, что многие девочки в классе подбадривают его. Казалось, они давно ждали, когда Сюй Синжань и Сяо Чэнь понесут Ань Лань.

Лицо Сяо Чэня, прыгающего на доске для акупрессуры, было таким яростным, словно он хотел спрыгнуть с доски. Сделав десять прыжков, он подбежал, схватил воздушный шарик и, не раздумывая, сдул его. Шарик мгновенно лопнул, и Ань Лань прыгнул Сяо Чэню на спину. Сяо Чэнь бросился к нему.

На этот раз Ань Лань был совершенно уверен... Их одноклассники записывали, и даже некоторые альфы участвовали.

Было бы шокирующим не проверять круги своих друзей.

Потому что менталитет этих альф был неожиданным: Гу Лиюй позеленел*, это так приятно!

* получил зеленую шляпу; быть обманутым

Ань Лань чуть не послал каждому из них эмодзи со средним пальцем. Сюй Синжань и Сяо Чэнь просто несколько раз его несли. Как Гу Лиюй стал зелёным?

В этой необъяснимо восторженной атмосфере первый класс неожиданно вырвался вперёд, опередив третий. Ведь у третьего класса был один из лучших показателей в классе по спортивным достижениям. Последние два года они были первыми в классе по итогам спортивных соревнований.

Некоторые участники группы WeChat даже подытожили, что причина, по которой 1-й класс лидирует над 3-м, заключается в том, что «принцесса» была слишком соблазнительной?

Ань Лань очень хотел спросить, какая «принцесса» оказалась слишком соблазнительной?

Сюй Синжань и Сяо Чэнь столько раз носили его туда и обратно, а у него даже не было возможности самому побегать на доске для акупрессуры!

Лидерство 1-го класса разожгло боевой дух 3-го класса. Когда девочки из 3-го класса носили воду, они словно бы не заботились о своей жизни. Им было всё равно, болят ли у них ноги, и, что удивительно, они обошли 1-й класс по наполнению таза.

Ань Лань снял носки, думая, что теперь его очередь стоять на доске для акупрессуры. Однако он почувствовал сзади радостные возгласы.

«Гу Лиюй вернулся!»

«Гу Лиюй будет участвовать в соревновании?»

Воротник на спине Ань Ланя был слегка застегнут, и когда он обернулся, то увидел Гу Лиюй.

«Ты вернулся?»

«Иди на другую сторону. Я тебя отнесу», — сказал Гу Лиюй.

Как только эти слова прозвучали, раздался взрыв радости, в котором приняли участие и омеги из 3-го класса.

«Нет, я хочу провести этот раунд!»

— твёрдо сказал Ань Лань. На противоположной стороне поднялась рука, означавшая, что бассейн полон, и Ань Лань тут же схватил скакалку и встал на акупрессурную доску.

Сильная боль пронзила его от ступней до макушки. Ань Лань успел перепрыгнуть лишь через две скакалки, прежде чем его лицо побледнело.

Сюй Синжань и Сяо Чэнь переглянулись.

«Он совсем не ценит нашу заботу…» — вздохнул Сяо Чэнь.

Сюй Синжань прикрыл рот рукой и тихонько усмехнулся: «Судя по его выражению лица, он понимает, что мы для него сделали?»

Закончив прыгать со скакалкой, Ань Лань, превозмогая боль, бросился на противоположную сторону. Ноги у него болели, а рука, державшая шарик, дрожала.

«Ань Лань, давай! Ань Лань, давай! Надуй шарик одним махом, ты самый крутой мальчик на этой доске для акупрессуры!» — громко закричал Цяо Чуло.

Что означает «самый крутой парень на доске по акупрессуре»?

Ань Лань одним вздохом надул шарик. Цяо Чуло и группа одноклассников бурно захлопали. Ань Лань нёс «принцессу» на спине, и боль в ногах внезапно усилилась.

Мне не больно! Мне не больно! Мне не больно!

Ань Лань продолжал гипнотизировать себя, пока он мчался обратно с девушкой на спине.

Меньше десяти метров акупрессурной доски казались бесконечной взлётно-посадочной полосой. Возможно, боль тоже стала своего рода мотивацией. Ань Лань неожиданно вырвался вперёд и завершил этот раунд, опередив команду 3-го класса!

«Ань Лань, ты потрясающий!»

Видя, что Цяо Чуло вот-вот повиснет на плече Ань Ланя, Гу Лиюй поднял руку, чтобы остановить его.

Цяо Чуло выразил разочарование, но не смог справиться с собственническим инстинктом альфы. Он лишь молча отступил назад.

«У него сильно болели ноги», — сказал Гу Лию Цяо Чулуо.

В мгновение ока Цяо Чуло перестал чувствовать разочарование. Ведь школьная трава сам поговорил с ним. Гу Лиюй, будучи другом Ань Ланя, всё ещё заботился о его чувствах!

Девочки снова принялись носить воду. Сюй Синжань подошёл к Ань Лань, опустил голову и посмотрел на его ноги. «Как ощущения?»

«Освежает все мое тело!»

«О, понятно. Продолжим в следующем раунде», — сказал Сюй Синжань.

«Я все равно предпочитаю, чтобы меня кто-то нёс», — сказал Ань Лань, искоса взглянув на Гу Лиюй.

Он думал, что увидит его только после школы, но неожиданно тот уже вернулся.

Гу Лиюй снял пальто, повесил его на брусья позади себя, и оно аккуратно повисло на школьной форме Ань Лань.

Цяо Чуло с улыбкой наклонился к уху Ань Ланя и сказал: «Даже чтобы повесить школьную форму, тебе придется никогда больше не переворачиваться!»

«Исчезни», — Ань Лань грубо толкнул его.

Девочки почти закончили носить воду. Когда они увидели, что их волосы вспотели, стало немного обидно.

«Ань Лань, иди на другую сторону», — Гу Лиюй слегка приподнял подбородок.

У этого парня была красивая линия подбородка, и Ань Лань на мгновение отвлекся на нее.

Цяо Чуло снова толкнул Ань Лань, и Ань Лань быстро побежал в противоположную сторону.

Иллюзия ли это? Почему ученики других классов тоже пришли посмотреть? Даже окна учебного корпуса — очевидно, у 4-го, 5-го и 6-го классов сегодня был последний урок, который был имитацией экзамена. Почему несколько телефонов качались у окон?

Девочки из первого класса упорно трудились большую часть урока физкультуры, но теперь немного устали. Когда они наконец наполнили воду, мальчики из следующего класса уже преодолели половину скакалки и акупрессурной доски.

Гу Лиюй нёс скакалку на акупрессурную доску. Казалось, он меньше остальных нервничал, но каким-то образом ему удалось сделать десять прыжков в одно мгновение, без лишних движений.

Бегая по доске для акупрессуры, Гу Лиюй выглядел точно так же, как и раньше. Добежав до Ань Лань, он схватил воздушный шарик и надул его, отчего тот лопнул!

В этот момент ученики 3-го класса, стоящие рядом с ними, только что завершили половину сеанса акупрессуры.

Учащиеся 1-го класса были в приподнятом настроении.

«Вперед, Гу Лию! Вперед, Гу Лию!»

«1 класс превосходит всех! 1 класс лидирует!»

Гу Лиюй обернулся, и, не говоря ни слова, Ань Лань тут же лег, и Гу Лиюй быстро понес его на спине.

Гу Лиюй выбежал на большой скорости, словно не чувствовал никого за спиной. Ань Лань невольно обнял Гу Лиюй за плечи, и снова уловил на его шее лёгкий аромат амбры.

«Ань Лань! Ань Лань!»

Раздался голос Цяо Чуло.

«Хмм?» Ань Лань пришел в себя.

"Почему ты всё ещё на спине Гу Лию? Спускайся скорее!"

Ань Лань быстро убрал руки, но Гу Лиюй не отпустил его ног.

«Отпусти меня… соревнование еще не окончено», — прошептал Ань Лань на ухо Гу Лию.

Только тогда Гу Лиюй наклонился и опустил Ань Ланя на землю.

На лицах многих студентов была смущенная тетиная улыбка.

Глава 64: Ты мне нравишься

Девочки начали очередной раунд перевозки воды, а преподаватели напомнили, что до конца соревнований осталось три минуты.

Все занервничали: приближался решающий раунд.

Девочка из первого класса споткнулась и пролила всю воду из бумажного стаканчика. По правилам игры ей нужно было встать и донести пустой стаканчик до противоположного края.

Некоторые ученики закрыли глаза, некоторые глубоко вздохнули. Девочка быстро встала, вытерла слёзы и побежала к водоёму.

«Ли Чжэнь, вперёд! Ли Чжэнь, вперёд!» — первой закричал Цяо Чуло.

Ань Лань присоединился к ним, крича: «Ли Чжэнь, ты попался! Ли Чжэнь, не плачь!»

Сюй Синжан подтолкнул Сяо Чэня, и оба подбадривали Ли Чжэня.

«Ли Чжэнь, ты справился! Ли Чжэнь, ты справился!»

Сяо Чэнь еще не пришел в себя, зная только, что Сюй Синжань и Ань Лань подбадривают его, поэтому он присоединился к ним!

«Ли Чжэнь, ты понял!»

Как только Сяо Чэнь заговорил, весь класс последовал его примеру, все подбадривая Ли Чжэня.

Ли Чжэнь наконец доставил пустую чашку на другую сторону, и следующая девушка тут же выбежала. Глаза Ли Чжэнь покраснели, и он, рыдая, вернулся на исходную точку.

Другие девочки поспешили его утешить.

«Не грусти! Ты должен верить в мальчиков из нашего класса!»

«Да! Наш староста просто супер. Ты разве не видел, как он и Сяо Чэнь пронесли Ань Лань по доске для акупрессуры, а следующий класс остался стоять в пыли!»

«Всё верно! Не грусти. Это не твоя вина!»

Чем больше они утешали его, тем печальнее становился Ли Чжэнь. Преимущество, которое Гу Лиюй, Сюй Синжань и Сяо Чэнь так упорно стремились вернуть, было упущено ею в самый ответственный момент.

Цяо Чуло внезапно закричал: «Ли Чжэнь, не плачь! Твоя команда скоро воссоединится!»

«А? Уже пора?»

Ли Чжэнь, который только что много плакал, внезапно снова стал энергичным.

Ань Лань наклонился к уху Цяо Чуло и спросил: «Кто его КП?»

«Ты и Гу Лиюй!»

«Что?» Ань Лань еще не успел сообразить, когда Цяо Чуло толкнул его.

«Чего ты всё ещё смотришь? Скорее перейди на другую сторону и подожди, пока школьная трава тебя вынесет!»

Под всеобщим восторженным вниманием Ань Лань мог лишь стиснуть зубы и перебраться на другую сторону. Он только успел занять позицию, как раздался взрыв аплодисментов. Ань Лань подозревал, что их класс преувеличил не только победу над соседним.

Гу Лиюй быстро совершил десять прыжков на скакалке, его длинные ноги почти оторвались от прижимной пластины. Прежде чем Ань Лань успел его как следует разглядеть, Гу Лиюй подошёл к нему, наклонившись и повернувшись к нему спиной.

Как только Ань Лань обхватил руками шею Гу Лию, Гу Лиюй зацепил маленькую ногу Ань Ланя и поднял его.

«Сколько раз Сюй Синжань и Сяо Чэнь носили тебя?» — голос Гу Лиюй был ещё ниже обычного.

"Хм?"

Прежде чем Ань Лань успел прийти в себя, Гу Лиюй уже убежал.

Ань Лань подпрыгивал, следуя за Гу Лиюем. Не понимая до конца, что происходит, он мгновенно достиг финиша.

«Ух ты, потрясающе! Гу Лиюй вырвался вперёд, вырвавшись вперёд!»

«Наш первый класс непобедим!»

«Мы не имеем себе равных в мире!»

Пока Ань Лань все еще был погружен в слова Гу Лиюй: «Сколько раз Сюй Синжань и Сяо Чэнь носили тебя на руках», другие студенты уже ликовали и праздновали, словно только что получили результаты экзаменов на поступление в колледж.

Учитель начал свистеть, призывая всех к тишине.

Учащиеся третьего класса по соседству тоже старались изо всех сил, тяжело дыша и выражая сожаление.

В течение третьего года число подобных коллективных мероприятий будет все меньше и меньше.

Это может быть последний раз.

«Первый класс, может, и не непобедим, смеётся над миром, я не знаю, но я просто хочу произнести позитивную, старомодную и, возможно, раздражающую заключительную речь, которая может вызвать у вас нетерпение».

Как только учитель произнес эти слова, другие ученики, которые либо ликовали, либо обсуждали что-то, затихли.

Хотя первый класс и одержал победу над третьим с небольшим перевесом, напоминаю вам, что не стоит предаваться идолопоклонству. Ведь победа никогда не принадлежит одному человеку или нескольким. Это касается и вашей так называемой школьной травы, и вашего старосты, и даже Сяо Чэня.

В этот момент Сяо Чэнь поднял руку. «Почему у других есть титулы вроде «школьная трава» и «староста класса», а у меня только имя?»

Является ли он также представителем класса математики, Сяо Чэнь?

«Ты что, не знаешь своего звания?» Учитель, раздражённый прерванной речью, был очень недоволен.

«А?» — Сяо Чэнь прищурился.

Сюй Синжан, который стоял чуть ближе, сказал: «Тебя зовут „Школьный хулиган“».

«Что? Я что, издевался над кем-нибудь из одноклассников?» Брови Сяо Чэня взлетели вверх.

Раньше все бы давно разошлись и не посмели провоцировать Сяо Чэня. Однако в недавнем матче Сяо Чэнь тоже выложился по полной и исполнил желание многочисленных болельщиков проголосовать за Ань Лань как за «принцессу». Студенты стали к нему ближе.

«Не „задира“! А „голова-тиран“!» — громко воскликнул Ли Чжэнь, который только что плакал.

Он вспомнил, что Сяо Чэнь тоже болел за него.

«Голова тирана? Это та самая «голова тирана» из «Маленькой возлюбленной властной головы тирана»?» — спросил Сяо Чэнь, прищурившись.

Все были ошеломлены.

Цяо Чуло прошептал Ань Ланю: «Невероятно… Сяо Чэнь действительно знает о «Маленькой любимице властной главы-тирана»?»

«Да, эта голова тирана!» — серьезно сказал другой студент.

«Не хочу. Что за „голова-тиран“, такое чувство, будто мой IQ упал до нуля. Выбирай другого», — сказал Сяо Чэнь.

У учителя, чью восторженную речь прервали, вздулись вены на лбу.

Сюй Синжань подтолкнул Сяо Чэня: «Не «голова тирана», а «Истребляющий тиран»».

«Эй, я неохотно это принимаю». Сяо Чэнь посмотрел на учителя и кивнул с лёгким налётом Истребляющего Тирана. «Продолжайте, учитель».

«Ты вообще хочешь, чтобы я продолжил?» — раздраженно спросил учитель.

Все посмотрели на нового «Истребляющего тирана» своего класса и нашли Сяо Чэня, позирующего весьма красиво.

«Продолжай…» — вздохнул Сяо Чэнь. — «Просто нужно ценить время, которое мы проведём вместе в оставшиеся дни, помогать друг другу, вместе развиваться, успешно сдать вступительные экзамены в колледж и начать новую жизнь! Не волнуйся, мы очень сплочённые. До этого соревнования наша сплочённость составляла 90%, а благодаря твоей подготовке к этому интересному соревнованию, она успешно превысила 100%!»

Учитель стоял ошеломленный, открыл рот, но не знал, что сказать.

«Ты уже все сказал за меня. Мне нужно тебя поблагодарить?»

Сяо Чэнь развел руками: «Я не смею принять это предложение; вы можете просто испытать доску для акупрессуры!»

Выражение лица учителя тут же изменилось, он отступил, но Сяо Чэнь продолжал настаивать.

«Сяо Чэнь, что ты пытаешься сделать! Не думай, что раз ты в последнее время рано встаёшь, то сможешь…»

Прежде чем учитель успел договорить, Сяо Чэнь поднял его и крепко уложил на акупрессурную доску. Он даже надавил руками на плечи учителя.

«Учитель, сними мышечное напряжение и улучши кровообращение. Ты этого заслужил!»

Другие одноклассники тоже подбежали и набросились на учителя.

«Помогите, помогите! Эти мерзавцы пытаются убить учителя!»

Другие учителя, проходившие мимо, смеялись, опуская головы, сжимая в руках книги, и кружили вокруг на расстоянии, боясь, что их с энтузиазмом понесут на испытание доской для акупрессуры.

Среди этой оживленной и хаотичной атмосферы Ань Лань осознал, что он все еще лежит на спине Гу Лиюй, которая не выказывала никакого намерения опустить его.

«Гу…»

«Ты не ответил на мой вопрос», — Гу Лиюй слегка повернул голову.

Ань Лань хотел пошевелиться, но руки Гу Лиюй крепко держали его за ноги. Он не мог спуститься со спины.

Вопрос Гу Лию был таким: сколько раз Сюй Синжань и Сяо Чэнь несли его на руках.

«Нет… не так уж много раз. Два-три раза», — тихо ответил Ань Лань.

На самом деле это было не два и не три раза; было четыре или пять поездок.

«Ты знаешь, что я очень ревнив?» — спросил в ответ Гу Лиюй.

Ань Лань почесал голову. Лицо его слегка покраснело. Есть ли на свете хоть кто-то, кто открыто признался бы в ревности?

«Не знаю. Мне показалось, что ты очень великодушный».

Кстати, Ань Лань совсем не чувствовал себя виноватыи.

«Что ж, давайте сегодня вечером хорошенько поговорим на эту тему».

Что?

Разве сегодняшний вечер не должен был быть посвящен вкуснейшей рыбе с кедровыми орешками, мягким подушкам и одеялам?

Зачем говорить о такой губительной для настроения проблеме?

Наконец, урок физкультуры закончился. Ань Лань подошёл к турнику, чтобы найти школьную куртку, но обнаружил, что поверх его куртки лежит куртка Гу Лию. Ань Лань тут же протянул куртку. Рука Гу Лиюй не перехватила его, а вместо этого обхватила запястье Ань Ланя, скользнула по его руке и забрала куртку.

Его запястье снова стало теплым.

Что делает этот парень? Зачем столько тонких движений?

«Пойдем со мной домой», — сказал Гу Лиюй, наклоняясь, чтобы поднять рюкзак, который Ань Лань оставил на земле.

В этот момент Цяо Чуло подбежал и подскочил сзади. Ань Лань машинально поднял его на спину.

«Малыш Цяо, что тебя так взволновало?» — с улыбкой спросил Ань Лань.

«Ты спрашиваешь, что меня так взволновало? Ты правда не знаешь или притворяешься, что не знаешь? Вы со школьной травой сейчас сломаете интернет!»

«Сломаем интернет? Зачем?»

Цяо Чуло достал свой телефон и, обойдя Ань Ланя спереди, открыл большую группу.

Ого, это были фотографии и видео с только что завершившегося конкурса.

С каждой опубликованной фотографией группа заполнялась комментариями типа «awsl» (потрясающе), «Я больше не могу жить», «Я хочу лизнуть экран» и так далее.

Многие фотографии были сделаны случайными одноклассниками. Например, Гу Лиюй держал левую руку в кармане школьной формы, а правой зацепил воротник футболки. Несмотря на кажущееся безразличие и взгляд, устремлённый в сторону Ань Лань, модная причёска придавала ему ещё более соблазнительный вид.

[Ах, ах, ах, я готов раздвинуть ноги ради школьной травы!]

[Боже мой, эта фотография действительно зажигательная и трогательная~~~]

[Я, маленький олененок, измученный вступительным экзаменом в колледж, снова начал спотыкаться!]

Лицо Ань Ланя было изборождено чёрными морщинами. Разве оно не должно было выражать отчуждённость, а его объятия не должны были замораживать людей насмерть?

Потом было бесчисленное количество видео, где Гу Лиюй прыгает через скакалку на доске для акупрессуры. Интересно, использовал ли студент, снимавший это видео, какое-нибудь программное обеспечение для записи видео в формате 4K. Эта замедленная съёмка действительно передала красоту каждой мельчайшей детали.

Волосы Гу Лию развевались, когда он прыгал, его лицо было суровым, а скакалка медленно покачивалась над его головой, но Ань Лань не заметил, что Гу Лию смотрел в его сторону от начала до конца.

«Он действительно красивый», — сказал Цяо Чуло.

«Да», — кивнул Ань Лань, и на его лице появилась улыбка, сама того не осознавая.

Вернувшись, он скачал фотографии и видео группы.

«А также предыдущие Сюй Синжань и Сяо Чэнь...»

Как только о них упомянули, Ань Лань тут же проснулся и ущипнул Цяо Чуло, давая ему знак ничего не говорить.

Цяо Чуло вдруг что-то осознал и сказал: «Гу Лиюй всегда будет самым красивым».

Ань Лань тут же сбросил его со своей спины.

«Пойдем», — Гу Лиюй подошел, схватил Ань Ланя за запястье и, не обращая внимания на взгляды окружающих, потянул его прочь.

Ан Лан поспорил, что он наверняка станет главной новостью на университетском форуме.

Он достал телефон, но в конце концов решил положить его обратно в карман... может быть, лучше не смотреть.

Потому что он ехал домой к Гу Лию, а не в ту маленькую квартиру. Школа находилась довольно далеко, поэтому Гу Лию приехал за Ань Лань на машине.

Машина Гу Лиюй стояла на платной парковке возле школы. Он шёл впереди, а Ань Лань следовал за ним.

Вероятно, заметив, что многие одноклассники наблюдают за ними по пути, Ань Лань почувствовал себя немного неловко и отступил на полшага назад.

Пройдя не больше дюжины метров, Гу Лиюй внезапно остановился. Ань Лань только подошёл к нему, как он крепко схватил его за руку.

Ань Лань слышал в ушах разные звуки: шум проезжающих машин, смех одноклассников, катающихся на велосипедах, крики придорожного торговца, предлагающего еду. Но голос Гу Лиюй совершенно отличался от этих звуков.

«От чего ты прячешься?» — спросил он.

«Ничего, просто немного смущен», — Ань Лань коснулся своего носа.

«Ты мне нравишься», — сказал Гу Лиюй.

В этот момент проезжавшие мимо велосипеды внезапно остановились, и все ароматы словно сгустились в воздухе. Единственным ярким пятном остался красивый молодой человек, глядящий на него.

Ань Лань посмотрел на Гу Лиюя, и когда он сказал это так прямо, Ань Лань не знал, что ответить.

«Ты не восхищаешься мной тайно и не следуешь за мной, так что тебе не нужно смущаться», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань посмотрел в глаза Гу Лию и, казалось, услышал невысказанные слова.

Ты мне нравишься открыто, я держу тебя за руку, обнимаю, целую тебя, и все это без страха перед чужими взглядами.

В этом мире тебе нужно заботиться только обо мне.

Ань Лань почувствовал, как сердце его переполняется. За десять с лишним лет своей короткой жизни он испытал такое впервые.

«Пойдем», — Ань Лань подошел к Гу Лию и, крепко сжав его руку, протянул ей руку.

Они прибыли на стоянку, и Гу Лиюй отвез Ань Лань домой.

Семья Гу когда-то была престижной и влиятельной. О них ходило множество легенд, например, о собственном аэропорте, парковке размером с футбольное поле и вилле, сравнимой с Лувром. Ань Лань знал, что эти слухи преувеличены, но, приехав на виллу, где вырос Гу Лиюй, он понял, что семья Гу довольно скромна.

Это была всего лишь одна из вилл в районе вилл, оформленная в современном и простом стиле. У неё не было ни частного аэропорта, как говорили, ни парковки размером с футбольное поле. После того, как Гу Лиюй заехал задним ходом в гараж, там оказалось всего четыре парковочных места.

В гараже не было рядов автомобилей класса люкс, только седан и внедорожник, даже спорткара не было.

«Мой двоюродный брат уже здесь», — сказал Гу Лиюй, глядя на внедорожник.

Думая о том, что сегодня он встретится не только с матерью Гу Люй, но и с бывшим школьным гением и выпускником школы Гу Цинчуанем, Ань Лань не мог не почувствовать волнения.

Гу Лиюй откинулся на спинку сиденья, не включая центральное управление. Вместо этого он посмотрел на Ань Лань. Ань Лань смотрел на внедорожник Гу Цинчуаня.

«Тебя очень интересует мой двоюродный брат?» — спросил Гу Лиюй.

«В конце концов, он легендарный выпускник», — поспешно объяснил Ань Лань. «Я часто слышу, как Маленький Цяо и другие говорят о нём, поэтому мне любопытно».

Гу Лиюй слабо улыбнулся.

Ань Лань вдруг понял, что Гу Лиюй намеренно заставляет его нервничать.

Когда этот парень стал таким хитрым?

Они вышли из машины, и как раз когда Гу Лиюй открыл дверь, из машины вышла женщина.

«Малыш Юй, ты вернулся? Ань Лань тоже здесь?»

Ее голос был очень нежным, напоминая Ань Лану о нежной ряби, распространяющейся слой за слоем.

«Тетушка, здравствуйте!»

Она была кроткой женщиной с изящными бровями, и в её глазах можно было смутно уловить контуры глаз Гу Лиюй. Её длинные волосы, завязанные на затылке, излучали нежную красоту, вызывающую ностальгию.

«Привет, Ань Лань. Добро пожаловать к нам домой. Я мама Гу Лиюй».

На ней все еще был фартук, а воздух был наполнен насыщенным ароматом томатного соуса и запахом жареной рыбы.

Похоже, она действительно готовила рыбу с кедровыми орешками.

В этот момент другой человек, сидевший на диване в гостиной и читавший газету, встал, и раздался чистый и немного ленивый голос.

«Это нелегко, Малыш Юй, ты наконец вернул Ань Ланя домой?»

Ань Лань был ошеломлён. Он вспомнил этот голос: тот самый, который он слышал в тот день в туалете на художественной выставке Гу Юньи.

Мужчина подошёл ближе. На нём была светлая рубашка в тонкую полоску и синие джинсы, подчёркивающие его длинные и стройные ноги. Уголки его губ тронула тёплая улыбка, а взгляд был на семь частей нежным, на три части дразнящим.

«Это ты! Ты на самом деле Гу Цинчуань?»

Гу Цинчуань улыбнулся: «Почему я не могу быть Гу Цинчуанем?»

«Я долго тебя искал!» Ань Лань не удержался и выпалил то, что имел в виду.

Гу Цинчуань с интересом посмотрел на Гу Лиюй и с улыбкой спросил: «Зачем ты хотел меня найти?»

«Потому что… потому что ты схватил меня за воротник и сказал: «Он зажил», я подумал, что это ты меня укусил тогда!»

На этот раз Гу Цинчуань первым замер, затем пожал плечами и разразился смехом.

«Малыш Ю, ты слышал? Он думает, что это я его укусил».

Это не было иллюзией; Ань Лань был уверен, что в этот момент выражение лица Гу Лиюй выглядело особенно неприятным.

Мать Гу Лиюй потянула Ань Лань к себе на диван. «Кажется, вам есть о чём поговорить. Я ещё готовлю, скоро подойду».

«Спасибо, тётя. Вам помочь?»

Ань Лань уже собирался встать, но Гу Цинчуань оттолкнул его рукой. «Ты же гость. Если тебе и нужно чем-то помочь, то это должен быть Малыш Юй».

Однако Гу Лиюй продолжал сидеть на диване, не двигаясь, и, прищурившись, с явным предостережением в глазах смотрел на Гу Цинчуаня.

Гу Цинчуань откинулся на спинку дивана и лениво произнес: «Не знаю, почему люди приходят ко мне, когда им что-то нужно, а когда ничего нет, просто отталкивают меня, даже не отпуская шутки».

Ань Лань сидел и ошеломлённо смотрел на профиль Гу Цинчуаня.

Гу Цинчуань также был известным красивым парнем в медицинской школе, сумевшим стать популярным благодаря одной только своей внешности, но он упорно полагался на свой интеллект.

«Я красивый?» Гу Цинчуань встретился взглядом с Ань Ланем.

«Красивый», — кивнул Ань Лань.

Гу Лиюй схватил Ань Ланя за запястье и потянул его за собой.

Ань Лань не ожидал, что он вдруг проявит силу, и Гу Лиюй втянул его в объятия. Его подбородок случайно коснулся плеча Гу Лиюй, а другая рука Гу Лиюй крепко обняла Ань Ланя за талию, выражая сильный собственнический тон.

«Не смотри на него», — сказал Гу Лиюй, повернувшись к уху Ань Ланя.

Ань Лань хотел рассмеяться, но тут же в его сердце вспыхнуло сладостное чувство. Гу Лиюй, редко проявлявший эмоции на людях, теперь вёл себя в присутствии Ань Ланя весьма открыто.

«Я смотрю на него, потому что мы случайно встретились на выставке картин твоего дяди. Тогда я видел только его профиль и почувствовал что-то очень знакомое. Сначала я подумал, что это потому, что он спас меня в караоке, но теперь понимаю почему».

«Почему?» — Гу Лиюй поддержал Ань Ланя за талию и посмотрел на него снизу вверх.

«Потому что он немного похож на тебя. Разве никто никогда не упоминал, что ваши профили похожи?» — спросил Ань Лань.

Гу Цинчуань прикрыл рот рукой и отвернулся: «Ученик Ань Лань, ты действительно молодец».

«Хорош в чем?»

«Хорошо контролируешь Гу Лию». Сказал Гу Цинчуань.

«Я никогда не думал о том, чтобы контролировать его. Не понимаю, почему ты так думаешь?»

Фраза «контролировать Гу Лиюй» заставила Ань Ланя почувствовать себя неловко.

«Не пойми неправильно, я не говорю, что ты плохой. Просто… ты переключаешь своё внимание с меня на Гу Лиюй, и это окольный способ справиться с альфа-собственническим инстинктом, и это хорошо», — сказал Гу Цинчуань.

«Почему всё всегда сводится к альфа-собственничеству?» Ань Лань встал и сел рядом с Гу Лиюй.

«Похоже, у вас с Юем есть негласное взаимопонимание. Ты не чувствуешь, что его собственнические чувства мешают твоей свободе или ограничивают тебя», — Гу Цинчуань сдержал ленивую улыбку, желая серьёзно обсудить этот вопрос с Ань Ланем.

Ань Лань подумал, что вмешательство Гу Лию в его свободу... было довольно милым.

«Альфы и омеги — это разные вещи. У альф относительно сильное чувство собственного достоинства, и они от природы не способны сдерживать своё собственничество. Но, похоже, сейчас между вами двумя уже нет таких серьёзных противоречий», — сказал Гу Цинчуань, поддерживая подбородок.

Глава 65: Следы твоих укусов

Услышав это, Ань Лань наконец понял, что беспокоило Гу Цинчуаня.

С их близостью собственнические чувства Гу Лиюя становились всё сильнее. Он никогда не сможет пометить Ань Лань, а значит, не сможет обрести чувство безопасности с физиологической точки зрения.

В каком-то смысле это было похоже на то, как Гу Юньли не мог чувствовать феромоны своей жены.

Ань Лань посмотрел на Гу Лиюй, но тот лишь опустил глаза и ничего не сказал.

«Такая безопасность… давайте попробуем не полагаться на феромоны», — предложил Ань Лань.

«На что же нам тогда полагаться?» — с любопытством спросил Гу Цинчуань.

«Я не знаю… но я верю, что мы найдем способ», — Ань Лань посмотрел на Гу Лиюй.

В этот момент мать Гу Лиюй сказала: «Ужин почти готов!»

Молодые люди, сидевшие на диване, встали, пошли на кухню, чтобы помочь, накрыли на стол и поставили посуду.

Ань Лань не ожидал, что в семье Гу Лиюй не будет наёмных работников; мать Гу Лиюй всем занималась лично. Искренность этого ужина была очевидна.

«Малыш Юй слышал, что твоя мама очень вкусно готовит. Мои навыки ограничены, и я давно не готовила. Надеюсь, тебе понравится».

«Одного взгляда на них достаточно, чтобы понять, насколько они вкусные. Спасибо, тётя», — с улыбкой сказал Ань Лань.

Ань Лань также узнал из новостей в интернете, что мать Гу Лиюй, Сун Кэлань, не происходила из знатной семьи. Она была просто однокурсницей Гу Юньли, и они поженились после окончания школы. Не было никаких семейных разногласий или трагических историй, подобных «Ромео и Джульетте». В то время Гу Юньли пользовался большим авторитетом в семье Гу, и его решение жениться на Сун Кэлань было окончательным.

В некотором смысле, до инцидента с Гу Юньли Сун Кэлан была хорошо защищена своим мужем.

У нее был мягкий, но не слабый характер, и Гу Лиюй унаследовал изысканную красоту своей матери.

Сун Кэлань задал много вопросов о школьной жизни Гу Лиюй, и Ань Лань ответил на все.

«Ань Лань, ты знаешь? Маленький Юй, которого ты описал, действительно отличается от того, которого мы знаем», — улыбнулся Сон Кэлан.

«Что изменилось?»

«Например… он помогал тебе перекрыть пролитую кипяток, завтракал и ужинал вместе с тобой и даже участвовал в весёлых спортивных мероприятиях». Сон Кэлан посмотрела на Ан Лан, и в её взгляде читалось искреннее чувство, которое невозможно было описать словами. «Ан Лан, спасибо».

«Спасибо… мне? Разве я не должен благодарить Гу Лию? Если бы не он, мне бы не довелось попробовать блюда, которые вы приготовили, тётушка».

Сон Кэлан кивнул: «Да, ты определённо должен поблагодарить его за спасение твоей жизни. Но моя благодарность — это благодарность матери. Я никогда не знала, как ладить с Маленьким Ю, как сделать его счастливым. Но ты этого добился. Ты помог ему делать то, что приносит ему радость, как обычному старшекласснику».

«О, говоря об обычных делах старшеклассников, я должен упомянуть случай, когда он внезапно захотел пойти на караоке-шоу».

Гу Цинчуань едва заметно кивнул, и Ань Лань сразу понял, что он имеет в виду день, когда произошел несчастный случай.

«Да, а зачем ты пошёл в этот КТВ?» — с любопытством спросил Ань Лань.

Или, скорее, ему было любопытно все, что произошло той ночью.

«Ужинай», — Гу Лиюй подал Ань Ланю кусок рыбы с кедровыми орешками и больше ничего не сказал.

Было ясно, что он не хотел обсуждать эту тему за обеденным столом. К тому же, на его шее проступил лёгкий румянец, словно он смутился.

Гу Цинчуань тихонько усмехнулся, опустил голову и продолжил есть.

Сон Кэлан приготовил ужин, исходя из аппетитов четверых гостей, не поднимая особого шума из-за появления Ан Лан. Каждое блюдо было восхитительно вкусным, и к концу трапезы Ан Лан чувствовал себя просто превосходно.

Гу Лиюй пошёл помогать Сун Кэланю убирать кухню, и Ань Лань тоже собирался пойти с ними. Однако Гу Цинчуань поманил его пальцем и одними губами прошептал: «Я тебе скажу».

Не в силах устоять перед любопытством, Ань Лань подошел к Гу Цинчуаню: «Что ты хочешь мне сказать?»

Гу Цинчуань улыбнулся и небрежно протянул Ань Ланю чашку чая пуэр: «Пойдем, поговорим на балконе».

На балконе семьи Гу, точнее, на небольшой террасе, росли цветы и растения. Ночью их первоначальный вид был неясен, но воздух наполнялся ароматом и неожиданным сочетанием чая пуэр.

Они вдвоем облокотились на край террасы, глядя вдаль, хотя вид оттуда был не очень-то впечатляющий.

«В тот день я просто хотел поболтать с Малышом Юем, вот так, на балконе. Внезапно ему позвонил, вероятно, Сюй Синжань».

«Спросить его, не хочет ли он пойти спеть на KTV?» — предположил Ань Лань.

«Да, так что ты знал».

«Из-за приглашения старосты класса Гу Лиюй пошел?»

Гу Цинчуань покачал головой, смеясь: «Конечно, нет. Помню, Сюй Синжань сказал: „Ань Лань тоже здесь поёт“. После того, как звонок закончился, Маленький Юй сказал, что хочет пойти в караоке».

«Итак, ты пошел с ним?»

«Да, я его туда отвёз. Мне просто было слишком любопытно. Он редко участвует в общественной жизни. Петь в закрытой караоке-комнате с микрофоном, не говоря уже о том, что он может чувствовать себя глупо, даже мне это кажется скучным».

Ань Лань неловко рассмеялся, подумав: «Старший брат семьи Гу только что сказал, что Гу Лиюй не слишком общительный? Твой менталитет тоже не слишком общительный».

«Что ты сделал после того, как высадил Гу Лиюй у KTV?»

«После того, как он прибыл в KTV, его поведение было немного странным». Гу Цинчуань запрокинул голову, вспоминая ситуацию того дня. «Он не пошёл искать Сюй Синжань, а бесцельно бродил по KTV. Я спросил его, что он делает, и он лишь сказал, что ищет кого-то. Моя альфа-интуиция подсказала мне, что он идёт по чьему-то запаху».

«Мой… запах?»

«Да. Я никогда не видел, чтобы он так торопился. Не зная, что аромат зелёного бамбука исходит от тебя, я подумал, что это, возможно, какой-то омега, который ему небезразличен. Пока он не подошёл к двери твоей комнаты, не постучал и не позвал тебя по имени. Я думал, у него всегда будет каменное лицо, но я никогда не забуду его выражение в тот день. Ан Лан, тогда я впервые услышал твоё имя; это действительно особенное имя».

Рука Ань Ланя покоилась на краю террасы, и ночной ветерок нежно шевелил его волосы. На сердце у него стало тепло, потому что, даже будучи без сознания, он всё ещё помнил тон голоса Гу Лию, когда тот звал его по имени – нетерпеливый, умоляющий и невероятно трогательный.

Мой младший кузен, хоть и не напористый, никогда не просит о помощи. Но в тот день, когда он сидел на земле, крепко обнимая тебя, с красными глазами, умоляя меня спасти тебя, я знал, что он не сможет отступить. Это я позволил ему укусить тебя… Признаюсь, тогда у меня были корыстные мотивы.

«Эгоистичные мотивы?»

Ань Лань не понял корыстных мотивов Гу Цинчуаня, когда впервые увидел его той ночью.

«Когда я ошибочно принял тебя за омегу, Малыш Ю сказал мне, что ты альфа. Если это правда… значит, он не мог по-настоящему пометить тебя. Я долгое время участвовал в исследованиях Яблока Евы, предполагая, что если бы Малыш Ю укусил тебя той ночью, альфа-плюс в его крови повлиял бы на твою дифференциацию. Но… даже если бы был один шанс из десяти тысяч, что ты станешь омегой, это означало бы, что Малышу Ю не пришлось бы испытывать тревогу от того, что он никогда не сможет пометить партнёра».

Гу Цинчуань глубоко вздохнул.

Ань Лань стоял там, значит, Гу Цинчуань предвидел все возможности той ночью?

«Прости меня. Я не жду твоего прощения. Просто хочу, чтобы ты знал: даже если я и дал Малышу Ю шанс превратить тебя в омегу, он упрямо верил… что тебе следует вернуться в своё изначальное состояние. Он нашёл меня, попросил помочь улучшить феромоны в его крови, а затем передал их тебе через Комитет по управлению Альфой. Независимо от того, сможете ли вы быть вместе в будущем, я просто хочу, чтобы ты верил, что он не сделал ничего плохого».

Голос Гу Цинчуаня был мягким, но торжественным.

«Ты тоже ничего плохого не сделал. Если бы Гу Лиюй меня тогда не укусил, я бы умер. Что касается того, укусил ли он меня за шею или за другое место, разницы не было бы. Концентрация плюса не менялась бы в зависимости от места укуса».

«О чем вы, ребята, говорите?» — раздался позади них голос Гу Лиюй.

На самом деле Ань Лань не сомневался, что Гу Люй слышал весь их разговор без помех. Но теперь он спрашивал, о чём они говорят, давая понять, что Гу Люй не подслушивал намеренно, предоставляя Ань Ланю и Гу Цинчуаню достаточно личного пространства.

«Кстати о…» Гу Цинчуань не договорил, и Ань Лань подхватил разговор.

«Говорю, что ты милый», — улыбнулся Ань Лань.

«Ложь», — ответил Гу Лию.

«Не вру. Гу Лиюй, который никогда не общается с людьми, пошёл на караоке ради меня. Разве не мило?» — спросил Ань Лань.

«…» Гу Лию взглянул на Гу Цинчуаня.

«Если Гу Лиюй смог безошибочно найти меня в караоке-баре среди такого количества запахов, он милый или нет?» — снова спросил Ань Лань.

Гу Лиюй ничего не сказал, но его уши слегка покраснели.

«Очищающие феромоны для меня, Гу Лиюй, чьи руки посинели…»

«Ладно, перестань болтать», — рука Гу Лиюй закрыла рот Ань Ланю.

Губы Ань Лань слегка сжались в ладони Гу Лию. Он словно обжёгся и тут же отдёрнул руку. Хотя рука просто висела, Ань Лань ясно видел, как он сжимал и разжимал кулак, разжимал и снова сжимал.

Они немного поговорили с Сун Кэланом. Затем Гу Цинчуань напомнил им, что уже поздно, а детям завтра в школу.

«Малыш Юй, отвези Ань Лан домой. Поезжай медленно», — сказал Сон Кэлан.

Ань Лань почувствовал лёгкое разочарование. Разве они не должны были провести ночь вместе и как следует поболтать?

«Конечно, здесь далековато от школы. Я высажу Ань Лань, а потом вернусь в квартиру спать», — сказал Гу Лиюй, стоя в дверях.

«Ладно, понял. Ложись спать пораньше».

Услышав это, Ань Лань снова почувствовал надежду. Возможно, Гу Лиюй собирался отвезти его не домой, а оставить на ночь в своей квартире.

Слова «на ночь» пришли в голову Ань Ланю, и он впервые осознал, что его мысль была столь неуместна.

Они сели в машину и, выехав из гаража, попрощались с Гу Цинчуанем через окно.

Неожиданно Гу Цинчуань холодно сказал: «Вы оба еще молоды, некоторые вещи пока не следует делать».

Ань Лань все еще размышлял, как ответить Гу Цинчуаню, когда Гу Лиюй поднял стекло машины, завел двигатель и уехал.

«Мы все еще молоды?» — спросил Гу Лиюй.

Ань Лань был поражен, глядя на серьезный профиль Гу Лиюй: «О чем... ты думаешь?»

Машина случайно остановилась на перекрестке, и вдруг Гу Лиюй наклонился и поцеловал Ань Лань в губы.

Его движение было настолько быстрым, что в следующую секунду красный свет сменился зеленым, он завел машину, а Ань Лань даже не понял, что произошло.

Ощущение учащенного сердцебиения возникло с опозданием на несколько секунд, но стук в груди заставил Ань Ланя пристегнуть ремень безопасности.

Они прибыли в квартиру Гу Лиюй, и только когда зажегся свет, Ань Лань пришел в себя.

О боже, неужели он действительно собирался переспать с Гу Лиюй?

Это был первый раз, когда Ань Лань остался с ними после того, как понял чувства Гу Лиюй. На этот раз без Гу Цинчуаня и Сун Кэланя Ань Лань почувствовал волнение, сравнимое с волнением в аудитории перед вступительным экзаменом в колледж.

Гу Лиюй подошел и легонько погладил Ань Лань по голове: «Иди прими душ. У нас завтра занятия».

Ань Лань быстро умылся, высушил волосы и лёг на кровать. Он никогда прежде не был влюблён, не говоря уже о том, чтобы иметь дело с возлюбленным. В этот момент он не знал, что делать.

Они усердно учились по таким предметам, как математика и естественные науки, утверждая, что не боятся путешествовать по всему миру. Однако у него не было учебника, который научил бы его ладить с человеком, который ему нравился.

Когда Гу Лиюй вернулся в спальню, Ань Лань тут же закрыл глаза, притворившись спящим. Гу Лиюй ничего не сказал, выключил лампу на прикроватной тумбочке и лёг рядом с ним.

Ань Лань, отвернувшись от него, не смел пошевелиться, даже не смея контролировать ритм своего дыхания. Спустя долгое время его шея покрылась тонким слоем пота.

С другой стороны, дыхание и сердцебиение Гу Лию были ровными.

Казалось, они просто «спали».

Но Ань Лань никак не мог заснуть. В голове крутились все те слова, которые Гу Цинчуань говорил о Гу Лию. Ань Лань всё представлял, как Гу Лию открывает дверь комнаты и видит выражение его лица, даже то, как он смотрел, когда укусил его. Чем больше Ань Лань думал об этом, тем сильнее ему казалось, что он упустил важный момент в своей жизни.

Внезапно рядом с ним кто-то пошевелился. Сначала он перевернулся, а затем осторожно зацепил Ань Ланя за воротник. Кончик его указательного пальца коснулся того места на затылке, куда его недавно укусили, отчего по телу Ань Ланя пробежала дрожь.

«Я… ты так напряжен. Разве это не утомительно?» — тихо спросил Гу Лиюй.

Ань Лань тут же рухнул, как сдувшийся мяч.

«Ты знаешь, что я был напряжен? Почему ты молчал раньше?»

«Я боялся, что если заговорю, ты напрягешься еще больше», — сказал Гу Лиюй.

Возможно, из-за отсутствия света голос Гу Лиюй в темноте звучал неожиданно нежно.

Ань Лань обернулся и встретился взглядом с Гу Лию. Взгляд его казался спокойным, но глубоким, и когда взгляд Ань Ланя коснулся глаз Гу Лию, ему показалось, что он вошёл в некое тайное и необъятное пространство.

«Я помню, ты говорил, что хочешь поговорить со мной наедине, но сначала притворился спящим. Ты боялся, что я что-нибудь с тобой сделаю?»

Рука Гу Лиюй протянулась и коснулась волос Ань Ланя, выражая тем самым уверенность и намекая, что он не станет его трогать.

«Я… я не боюсь, что ты что-то со мной сделаешь. Просто ты ничего не сделал… поэтому я нервничаю», — Ань Лань самоиронично улыбнулся. «Мне впервые кто-то понравился».

«Кто из нас не испытывал симпатию к кому-то впервые? Просто позвольте всему идти своим чередом».

В темноте линия губ Гу Лиюй изогнулась, обнажив след чувственности.

«Мы можем немного поговорить?» — спросил Ань Лань.

«Конечно», — Гу Лиюй подпер подбородок рукой, поддерживая верхнюю часть тела, и посмотрел на Ань Ланя.

Этот ракурс выявил зрелый вид, не соответствующий его возрасту.

«Ты волнуешься, потому что… не можешь пометить меня?» — серьёзно спросил Ань Лань.

Другая рука Гу Лиюй протянулась, ладонью обхватив затылок Ань Лань: «Если я не могу поставить метку на твоём теле, позволь мне поставить метку на твоём разуме. Жизнь кажется короткой, но если ты с тем, кто тебе не нравится, она может показаться долгой. Мы вырастем, в наших головах прорастут новые мысли, и у нас появятся новые ожидания от будущего. Если я отмечу тебя только как омегу, и однажды ты устанешь от моего принуждения и собственничества, можешь подать на развод, подать на удаление метки. Даже если я сделаю это тысячу или десять тысяч раз, я не буду чувствовать себя в полной безопасности».

Он всегда был немногословен, но когда он заговорил о возможностях будущего таким спокойным тоном, Ань Лань вдруг захотелось обнять его.

«Но если я смогу оставить след в твоём сознании, каким бы альфой ты ни стал в будущем, даже омегой, когда однажды реальность разведёт нас в разные стороны, ты будешь думать обо мне, ты будешь смелее и сильнее. Я буду счастлив», — пальцы Гу Лиюй коснулись брови Ань Лань, и в этот момент его рука заслонила взгляд Ань Лань. «И я отмечен тобой таким же образом».

Сердце Ань Ланя колотилось, воздух вокруг был горячим, но он не чувствовал удушья. Напротив, казалось, что-то рвётся наружу из глубины его сердца, нечто, что невозможно скрыть.

Когда Гу Лиюй убрал руку, Ань Лань наклонился и поцеловал Гу Лиюй в губы.

В этот момент стук его сердца усилился до невероятных размеров. Тепло на губах разнеслось по каждой клеточке тела, по нервным волокнам. Ань Лань обнял Гу Лию за плечи и был благодарен за яблоко своей евы. Если бы не это, Ань Лань, возможно, плавно превратился бы в альфу, живя обычной и размеренной жизнью, возможно, так и не узнав, что кто-то наблюдает за ним, восхищается им и совершает ради него множество опасных поступков, размышляя о множестве проблем, о которых ему в его возрасте не стоило беспокоиться.

Гу Лиюй обнял Ань Ланя и перевернулся так, чтобы Ань Лан полностью лег на него.

Поцелуй был лёгким, но Ань Лань уловил морской аромат феромонов Гу Лию. Он витал в воздухе, неся с собой глубину океана и жизненную силу морских существ. Ань Лань попытался углубить поцелуй, повернув лицо, но Гу Лию лишь слегка прижал его губы.

Ань Лань долго медлил, но так и не смог коснуться губ Гу Лию. Озадаченный и неудовлетворённый, он приподнялся, глядя на Гу Лию.

«Эй… Что с тобой?» — спросил Ань Лань.

«Концентрация моего плюса очень высока, и это может повлиять на вашу дифференциацию», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань тут же понял, что он имел в виду, тихонько рассмеялся и коснулся носом лба Гу Лиюй. «Ты думаешь, я действительно так сильно хочу стать альфой?»

«Может быть, однажды ты будешь против».

В молодости они не знали жестокости мира и не чувствовали правил общества. Они наивно полагали, что, пока у них достаточно сил, они смогут контролировать свою судьбу, независимо от того, кем они станут.

«Может быть, когда-нибудь я замечу, что ты не поцеловал меня безрассудно». Руки Ань Ланя легли на уши Гу Лию, его волосы мягко падали вниз. Он едва заметно скользнул, проскользнув мимо взгляда Гу Лию и коснувшись его сердца.

«Ты же сказал: даже если я стану омегой, даже если меня пометят, если однажды я этого не захочу, метку можно будет снять. Поскольку никто не может связать мою жизнь, если твой плюс действительно способен сделать меня омегой, я отдам тебе должное».

Ань Лань тихонько усмехнулся. Даже в темноте Гу Лиюй чувствовал, что эта уверенность Ань Ланя ослепительна.

Он прижал голову Ань Лань к подушке, и Ань Лань, поддерживаемый его руками, рухнул. Поцелуй Гу Лиюй, несущий аромат морского прилива, затопил маленькую спальню, словно мощный поток, полностью поглотив Ань Лань.

Его энтузиазм, словно прилив, гнался за поцелуем Ань Лан. Магма из глубин моря хлынула наружу, неся с собой жар недр и твёрдую решимость.

Всё пространство медленно вращалось, и Ань Лань не мог понять, где он находится и куда смотрит. Но чувство, что он нужен и за ним следят, наполняло его невероятным удовлетворением.

Поцелуй Гу Лиюй, казалось, разрушил сложность мира, сделав его простым и понятным.

Ань Лань свернулся калачиком в объятиях Гу Лиюя, вдыхая его запах, а затем крепко обнял его.

На следующее утро он проснулся от укуса Гу Лиюй. Когда Ань Лань пошёл умываться, он наклонил голову, разглядывая след от укуса на носу.

«На что ты смотришь?» — спросил Гу Лиюй, прислонившись к дверному косяку.

«Я смотрю на след от укуса. Зубы у тебя очень аккуратные», — сказал Ань Лань.

«Если ты хочешь отомстить, я не буду сопротивляться».

Ань Лань рассмеялся: «Мечтай дальше».

Не сопротивляться?

Какой смысл в том, чтобы не сопротивляться?

Внизу Гу Лиюй уже приготовил завтрак: простой сэндвич, жареное яйцо и молоко. Каждый кусочек был очень вкусным.

Ань Лань завтракал, проверяя свой телефон, и обнаружил, что Цяо Чуло прислал ему несколько ссылок, все из которых были связаны с новостями Гу Юньли.

Глава 66: Пришло время снова контролировать точки

Заголовок первой новости был таким: «Гу Юньли покидает руководящий комитет «Альфы», предположительно направляясь в реабилитационный центр для восстановления».

Во второй новости неожиданно сообщилось, что причиной безумия Гу Юньли предположительно стала неспособность ощущать феромоны своей супруги.

Остальные ссылки были аналогичными, за исключением последней, которая представляла собой официальное заявление Комитета по управлению Альфа, свидетельствующее о том, что причина длительного психического расстройства Гу Юньли была выявлена, и началось активное лечение.

Ань Лань посмотрел на Гу Лиюя через стол, поднес к нему телефон и спросил: «Твой отец поправляется?»

Гу Лиюй просто сунул кусочек жареного яйца в рот Ань Лань. «Завтракай как следует».

Посмотри на этот спокойный вид, притворяющийся. Я просто позволю тебе притворяться.

Ань Лань проглотил жареное яйцо и собирался продолжить прокручивать страницу на телефоне, когда Гу Лиюй напротив него сказал: «Доедай свой завтрак как следует, и я расскажу тебе, что на самом деле происходит с Гу Юньли».

Ань Лань подумал, все ли в порядке с твоим отцом или нет?

И его мятежный сын действительно называет его по имени?

Но Ань Лань всё ещё был любопытен. Он доел сэндвич и выпил молоко. Затем, кашлянув, Гу Лиюй, сидевший напротив, непринуждённо заговорил:

Подтверждено, что причиной его феромонного расстройства является неспособность ощущать феромоны моей матери. Его мозг создал иллюзию, что этой женщины не существует. Тревога побуждает его организм вырабатывать большое количество аплюса. Когда аплюс выходит из-под контроля, он проявляет сильную агрессию, которая может даже повредить некоторые мозговые нервы.

«Итак... как ты планируешь это лечить?»

«На самом деле это блокатор, но он блокирует не все омега-феромоны; он блокирует только феромоны моей матери. Мой двоюродный брат исследует своего рода расщепляющий агент, который сможет расщепить этот конкретный блокатор в организме моего отца. Если это удастся, состояние моего отца стабилизируется».

Ань Лань внимательно наблюдал за выражением лица Гу Лиюя и вдруг ткнул его пальцем.

«Даже если он не сопровождал тебя в детстве, тебе не нужно притворяться, что ты не заботишься о нем».

Гу Лиюй помолчал. «Я помню только, как он давил на тебя феромонами».

«Это была беспорядочная агрессия. Все в больнице были им угнетены». Ань Лань подошёл ближе, и их взгляды встретились. «А когда он проснётся, то обнаружит, что жена беспокоилась о нём восемнадцать лет, а он пропустил взросление сына. Это должно быть для него болезненно».

Гу Лиюй слабо улыбнулся: «Неужели ты так легко прощаешь?»

«Я не настолько святоша. Я вижу, что ты хочешь простить его. Раньше ты не понимал, почему он сошёл с ума, и каждый день беспокоился, что можешь стать вторым Гу Юньли. Поэтому в твоём сердце жила обида. Но теперь ты понимаешь, что дело не в том, что он не может себя контролировать, а в его беспомощности. Теперь ты чувствуешь себя виноватым. Виновным в том, что не понял причину его потери контроля раньше».

«Тогда он должен поблагодарить тебя», — сказал Гу Лиюй, убирая тарелки и относя их на кухню.

«За что меня благодарить?»

«Ты заставил меня испытать чувство потери контроля. Ты также помог мне понять его чувства».

Это спокойное время продлилось недолго, так как наступило время ежемесячного экзамена.

Лысый Цян подчеркнул на подиуме сроки и меры предосторожности ежемесячного экзамена, затем холодно взглянул на Гу Лиюй, Сюй Синжаня и Сяо Чэня.

Надеюсь, некоторые студенты не выйдут на экзамен с негативным настроем. Не забудьте: если на этот раз сдадите экзамен хуже, вам придётся пробежать четыреста метров по доске для акупунктуры!

Угроза Лысого Цяна никогда не была столь сильной, как в этот раз, и весь класс усмирил ее.

Боль от акупрессурной доски мгновенно проникла в мозг, и весь класс затих.

Когда Балд Цян ушел, класс мгновенно вскипел.

«Когда я проходил мимо группы преподавателей и исследователей математики, я услышал, как они сказали, что сложность этой работы по математике на один уровень выше, чем вступительный экзамен в колледж в прошлом году. Цель — тренировать наш менталитет перед экзаменом!»

«Чёрт! Это называется тренировкой нашего психологического состояния для экзаменов? Это доводит нас до полного изнеможения перед вступительными экзаменами в колледж!»

Сяо Чэнь ткнул ручкой в спину Ань Лань. «Думаю, на этот раз тебе стоит постараться, да? Я не хочу бежать четыреста метров на доске для акупрессуры».

Ань Лань усмехнулся: «Я просто знаю, что вам, ребята, легко совершенствоваться».

Цяо Чуло, стоявший впереди, обернулся и серьёзно сказал: «Ань Лань, не забывай о своих принципах. Я хочу вернуть себе место».

Ань Лань коснулся лба. «Будем ли мы соседями по парте или нет, зависит от судьбы, а не от способностей».

Он взглянул на молчаливого Гу Лиюя рядом с собой. Неужели этот парень настолько силён, что окажется прямо за ним?

А, нет, погоди-ка, Гу Лиюй должен просто выступить по силам. Никто в классе не сядет рядом с ним на выбранную им позицию.

Поэтому, какого бы звания я ни достиг, если я выберу место рядом с Гу Лиюй, все будет в порядке.

«А... Похоже, на этот раз нам нужно хорошенько проконтролировать результаты», — вздохнул Сюй Синжан.

В группе WeChat снова началась дискуссия о том, будут ли школьный товарищ и его коллега по команде сидеть за одной партой в следующем месяце.

Ань Лань нашёл это одновременно забавным и раздражающим. Вы, ребята, сначала позаботьтесь о себе! Четыреста метров на доске для акупрессуры ждут вас!

В этот раз ежемесячный экзамен стал редкостью, когда Ань Лань, Гу Лиюй, Сюй Синжань и Сяо Чэнь оказались в одной аудитории. Самым невероятным было то, что Гу Лиюй сидел прямо за ним. Перед началом экзамена все расположились, ожидая наблюдателя. Ань Лань невольно обернулся и посмотрел на Гу Лиюй, чей стол был на удивление аккуратным: там были только ручка и карандаш для заполнения бланка ответов.

«Ты даже ластиком не пользуешься?»

Не боитесь ли ты сделать ошибку в листе ответов?

«Нет необходимости», — ответил Гу Лию.

Ань Лань был впечатлен и показал ему большой палец вверх.

Китайский язык не был приоритетом; основным предметом была математика во второй половине дня.

Ань Лань открыл тестовый лист, чувствуя на себе взгляд смерти.

Особенно когда он сдавал работу. Гу Лиюй, Сюй Синжань и другие получили полный свиток, но большинство не дочитали последний вопрос, включая Ань Ланя, который ответил лишь на две трети.

Ань Лань вздохнул, чувствуя тяжесть на сердце.

Когда они вышли из класса, Гу Лиюй сказал: «На вопросы с несколькими вариантами ответов ответы — DCABA, CBCCA».

«Ты помнишь их всех?»

«Сколько ты угадал правильно?» — спросил Гу Лиюй.

«Кажется… последний вопрос отличался от твоего».

«Ладно, на этот раз твои результаты по математике не слишком хороши, но и не плохи», — ответил Гу Лиюй.

"Откуда ты знаешь?"

«Когда учитель брал твою работу, я видел весь твой вопрос по расчётам. Первые несколько были почти верны, а последний должен получить примерно две трети балла. Не расстраивайся слишком сильно», — сказал Гу Лиюй.

Ань Лань подумал: «Разве этот парень не удивительный?»

Он вспомнил и сохранил все в тот момент, когда учитель взял в руки бумагу?

«Если мы все еще сидим вместе после ежемесячного экзамена, может, нам пойти куда-нибудь это отпраздновать?» — спросил Сюй Синжан.

«Конечно! Я знаю, что открылась новая купальня под названием «Динамические воды». Там много всего интересного!» — тут же предположил Ань Лань.

Гу Лиюй прищурился и уже собирался что-то сказать, когда Сюй Синжань быстро сказал: «Тогда Dynamic Waters. Не забудь купить плавки».

«У меня есть плавки!» — сказал Ань Лань, понимая, что атмосфера немного не в порядке.

Сюй Синжань сдержал улыбку, Сяо Чэнь опустил голову, его плечи слегка дрожали. Глядя на Гу Лиюй, я понял: чёрт… поле низкого давления было таким сильным.

Ань Лань вдруг осознал, что его альфа-бойфренд недоволен, ведь он будет в одних плавках... это слишком вычурно.

«Ну... все одинаковые, смотреть не на что».

Сказав это, Ань Лань почувствовал, что загоняет себя в еще более глубокую яму, поскольку выражение лица Гу Лию становилось все более неприятным.

«Главный бассейн наполнится ароматом твоих феромонов», — холодно сказал Гу Лиюй.

«Все в порядке, можешь воспользоваться каким-нибудь блокировщиком», — прошептал Сюй Синжан.

Ань Лань посмотрел на Гу Лию, который долго молчал, а затем слегка кивнул.

Наконец, дождавшись окончания ежемесячных экзаменов, вошел Балд Цян с весенним выражением лица, держа в руках табели успеваемости.

«Сначала я думал, что этот ежемесячный экзамен будет очень сложным, особенно по математике. Неожиданно некоторые ученики добились значительного прогресса и вернулись к исходным показателям».

Ань Лань сразу понял, что он имеет в виду Сюй Синграня, Гу Лию и Сяо Чена.

«Давай! Первое место, Сяо Чэнь! Наш представитель по математике просто великолепен! Достоин знаменитого «Истребляющего тирана» нашего класса!»

Ань Лань чуть не расхохотался. Он не ожидал, что даже Лысый Цян знает новое прозвище Сяо Чэня.

«Бл*дь…» Сяо Чэнь, похоже, весьма недоволен своим рейтингом.

Он подошел к трибуне, схватил свой табель успеваемости и начал расхаживать взад-вперед по своему месту.

Лысый Цян был озадачен разочарованным выражением лица Сяо Чэня. Разве быть первым в классе — это не хорошо?

Само собой разумеется, заняв первое место в классе, он первым выбрал себе место. Глядя на пустой класс, он понятия не имел, где сядет его маленькая группа.

Сяо Чэнь поднял ногу и ударил ее спереди.

«Что случилось?» — обернулся и спросил Ань Лань.

«Даже если ты на последнем месте, ты не сможешь предать меня, брат», — сказал Сяо Чэнь.

«Знаю, знаю. Старший брат выведет тебя на новые высоты».

«Отвали, я твой старший брат!»

«Второе место, Гу Лиюй», — Балд Цян пролистал табель успеваемости Гу Лиюй и прокомментировал: «Китайский язык — твоя сильная сторона, но такое чувство, что ты не хватило одного или двух баллов».

Гу Лиюй промолчал, взял табель успеваемости и вернулся на свое место.

Ань Лань наклонился, чтобы взглянуть, и прошептал: «Ты делаешь это нарочно?»

«Проиграл Сюй Сингрань», — ответил Гу Лиюй.

«А? Почему?»

В этот момент Лысый Цян прочитал имя Сюй Синжань, и Сюй Синжань улыбнулся, поднимаясь на трибуну.

Ань Лань не понял. Разве староста не был ниже Гу Лиюя? Как он мог проиграть Сюй Синжаню?

Проходя мимо Ань Ланя, Сюй Синжань намеренно сдвинул табель через голову. Стоявший рядом Гу Лиюй тут же поднял руку, чтобы остановить его.

«Извините, похоже, нам все равно придется сидеть вместе», — сказал Сюй Синжан, слегка опустившись.

Ань Лань сразу все понял.

Только когда Сяо Чэнь и Сюй Синжань первыми выбрали себе места, Гу Лиюй смог выбрать место подальше от них.

«Ты неплохо контролируешь моменты», — с улыбкой сказал Ань Лань.

Гу Лиюй молчал.

Наконец, пришло время снова выбирать места. Сяо Чэнь обернулся и посмотрел на Ань Лань. На этот раз Ань Лань занял восьмое место, выглядя довольной.

Быть первым в классе тоже было печально. Один неверный шаг мог привести к вечному сожалению. Даже ответ на ещё один вопрос с несколькими вариантами ответов поставил его в сложную ситуацию выбора места.

Сяо Чэнь также поленился сделать выбор и сел прямо на свое первоначальное место.

Следующим был Гу Лиюй. Когда он встал, Ань Лань крикнул ему сзади: «Не садись слишком далеко… нам нужно держаться вместе, чтобы поддерживать друг друга, ведь мы вместе прошли и жизнь, и смерть».

Многие одноклассники смотрели на Ань Ланя с завистью. Как он мог договариваться об условиях с Гу Лиюй? И что он имел в виду, говоря «жизнь и смерть вместе»? Речь шла о весёлом соревновании, в котором они участвовали, или о чём-то другом?

Заметив, что все на него смотрят, Ань Лань быстро отдернул голову.

Гу Лиюй, не выражая никаких эмоций, взял рюкзак, подошёл к Сяо Чэню и, шурша, сел.

Сяо Чэнь замолчал и недовольно ткнул Гу Лиюй ручкой в спину. «Подвинься немного в сторону. Я хочу, чтобы Ань Лань сел передо мной».

Гу Лиюй обернулся и бросил на Сяо Чэня холодный взгляд, лишенный тепла.

Сяо Чэнь на мгновение остолбенел, по-настоящему испугавшись Гу Лиюй.

Затем подошёл Сюй Синжань. Если бы он выбрал место слева от Гу Лиюй, Ань Лань непременно сел бы справа от него. Если бы он сел справа, Ань Лань, несомненно, выбрал бы место слева от Гу Лиюй. Поэтому Сюй Синжань выбрал место между Гу Лиюй и оставил свободное место, очевидно, предназначенное для Ань Ланя.

Цяо Чуло, стоявший позади Ань Ланя, вздохнул: «Ах, я приложил все усилия на этом ежемесячном экзамене, и мне все равно придется сидеть перед тобой».

«Разве тебе не удобно сидеть передо мной? Во время урока я могу открыть глаза и видеть тебя», — с улыбкой успокоил его Ань Лань.

Цяо Чуло нахмурился: «Судя по твоим словам, я твоя первая любовь».

Ань Лань, не испытывая никакого волнения, сел между Гу Лиюй и Сюй Синжань. Цяо Чуло сохранил своё место в первом ряду. Сяо Чэнь, лучший ученик в классе, был недоволен. Он уже собирался поменяться местами с соседом, когда Лысый Цян заметил это.

«Сяо Чэнь, на самом деле есть другое место, которое идеально тебе подойдет», — сказал Балд Цян.

"Где?"

«Прямо здесь», — Лысый Цян указал на край трибуны.

«Боже мой, это место для человека недисциплинированного и неспособного к личностному росту».

«Спать на уроках — это разве дисциплина?» — саркастически ответил Лысый Цян.

«Тсс, когда я сплю на уроке, я не храплю и не скрежещу зубами. Это не мешает учителю читать лекции и другим ученикам учиться. Разве это не дисциплина?» Сяо Чэнь покрутил ручку и добавил: «И как лучший ученик в классе, я могу учиться самостоятельно. Пусть это место достанется тому, кому оно нужнее, хорошо?»

Он привёл убедительный аргумент, не оставив Лысому Цяну никаких контраргументов. Он вытянул два пальца, указал на себя, а затем на Сяо Чэня, как бы говоря: «Я слежу за тобой».

Ань Лань вздохнул. Это означало, что за ними следят. Отныне на уроках им предстояло быть «бодрыми и бодрыми», словно «бабушка похлопала по счётчику».

Но что еще больше удивило весь класс, так это то, что наказание в виде 400 метров на доске акупрессуры действительно было реальным.

«Теперь, когда рассадка завершена, настало время для большой награды, которую мы обещали студентам, отставшим более чем на три места, — доски для акупрессуры».

Класс тут же услышал коллективный вздох.

«Тебе повезло, школа не смогла предоставить 400 метров».

Позади Ань Ланя раздался вздох облегчения.

«Но у нас же есть 50 метров!»

А затем раздались еще более громкие вздохи.

«А теперь, те, кто отстал больше, чем на три места, встаньте и соберитесь на площадке. Время запечатлеет этот момент в вашей памяти!»

Ань Лань сглотнул, чувствуя себя невероятно счастливым, что на этот раз никто из них не отстал больше, чем на три позиции.

Многие студенты стояли на подоконниках, кто с телефонами в руках, кто с криками. Один за другим студенты бежали по доске для акупрессуры. Некоторые поначалу хотели пробежать всю дистанцию, но 50 метров — это не шутка, и на полпути у них полились слёзы.

«Выжили на этот раз… Интересно, сможем ли мы избежать промежуточных экзаменов», — пробормотал Ань Лань, касаясь груди.

Сюй Синжань прислонился к окну и улыбнулся: «Пока мы здесь, ты не попадешь на доску для акупрессуры».

Сяо Чэнь нахмурился, указывая на Гу Лиюй: «Почему мне кажется, что это он должен это сказать?»

«Э-э…» — пожал плечами Сюй Синжань. — «Для меня величайшим достижением является то, что я смог вызвать ревность у Гу Лиюй».

Это самоуничижительное замечание заставило Ань Ланя почувствовать себя немного виноватым, но в то же время оно указывало на то, что Сюй Синжань отпустил некоторые вещи.

«Так что, можем ли мы пойти в Dynamic Water Park на этих выходных?» — спросил Сяо Чэнь.

«У меня есть хорошие и плохие новости. Какие из них вы хотите услышать в первую очередь?» — неторопливо спросил Сюй Синжан.

Сяо Чэнь и Ань Лань одновременно сказали: «Плохие новости».

«Плохая новость заключается в том, что аквапарк Dynamic Water Park, который вы так ждали, все еще проходит проверку качества воды и откроется только на следующей неделе».

«О... я купил новые плавки, а ты говоришь, что мне нельзя плавать?» — Сяо Чэнь поднял бровь.

Но для Гу Лиюя это, пожалуй, была хорошая новость. Он вовсе не хотел, чтобы Ань Лань красовалась в плавках перед другими альфами.

«А хорошие новости?» — спросил Ань Лань.

Хорошая новость: вы все забыли, что Сяо Чэнь перешёл в «Клуб»? Теперь он товарищ по команде Ан Ланя. Наш клуб, «Маунтин энд Си», планирует товарищеский матч с «Клубом» в эти выходные. Это хорошая возможность для «Маунтин энд Си» оценить, способны ли Ан Лан и Сяо Чэнь вместе оспорить наше звание лидера.

Сяо Чэнь на мгновение остолбенел, потирая затылок: «Столько всего произошло в последнее время, я почти забыл... Я давно не тренировался, и мои руки, должно быть, заржавели».

«Твои руки не могут позволить себе заржаветь. В „Облачном клубе“ мало кто может сравниться с нами», — поддразнил Сюй Синжань.

Страница книги Кто, черт возьми, меня укусил? в интернете

Table of Contents

Глава 1: Случайно становлюсь высококлассным альфой

Глава 2: Мне нравится самоконтроль

Глава 3 - Приятный аромат

Глава 4 Кто запугивает моего соседа по парте?

Глава 5: Да здравствуют сплетни, сплетни — это невинно

Глава 6: Признаки беременности

Глава 7: Направленное предупреждение

Глава 8: Кто за мной наблюдает?

Глава 9: Феромон зеленого бамбука

Глава 10: Ты Альфа?

Глава 11: Не бойся, я здесь

Глава 12: Следы укусов

Глава 13: Переживание великого бедствия ведёт к удаче

Глава 14: Сюй Синжань против Сяо Чена

Глава 16. Пропусти тебя, но забери свою жизнь

Глава 17: Надеть синее платье в порыве гнева на любимого человека

Глава 18 Ан Лан против Ли Чжэннаня

Глава 19: Я не поставлю на тебя метку

20 лава 20: Первое предположение – кто бы это мог быть?

Глава 21: Ты немного сумасшедший

Глава 22: Где спрятана твоя красная повязка?

Глава 23: Лесть

Глава 24: Гу Лиюй против Сюй Синграня

Глава 25: Однажды ты станешь моим

Глава 26: Так называемая эволюция

Глава 27: С днем рождения

Глава 28: Передать признание

Глава 29: Подавление феромонов Ан Лан

Глава 30: Бомба замедленного действия

Глава 31: Коллекция сердечных сокращений

Глава 32: Ловушка красоты

Глава 33: Реакция на стресс

Глава 34: Бессознательное освобождение

Глава 35: Хотели бы вы, чтобы это был я?

Глава 36: Возможно, моя шея выглядит хорошо

Глава 37: Средневековая легенда отметка

Глава 38: Любовь снисходительна

Глава 39: Отмечая тебя

Глава 40: Амбра

Глава 41: Королевский жребий

Глава 42: Запах старых «А»

Глава 43: Братство лапши быстрого приготовления

Глава 44: Скольких людей он привёл на завтрак?

Глава 45: Юность над облаками

Глава 46: Исцелен?

Глава 47: Смена мест

Глава 48: Трудность достижения баланса

Глава 49: Ань Лань, ты проснулся

Глава 50: Золотое приложение

Глава 51: Три вкуса

Глава 52: Нет времени

Глава 53: Партнер или враг

Глава 54: Период восприимчивости Сяо Чэня

Глава 55: Утоление жажды ядом

Глава 56: Я здесь, не бойтесь

Глава 57: Неостановимая сила

Глава 58: Возвращение

Глава 59: Быстрые вопросы, быстрые ответы

Глава 60: Отпускание

Глава 61: Всё в порядке; он всегда будет помнить

Глава 62: Поцелуй у школьных ворот

Глава 63: Эта «Принцесса» слишком соблазнительна

Глава 64: Ты мне нравишься

Глава 65: Следы твоих укусов

Глава 66: Пришло время снова контролировать точки

О книге