Глава 1. Он снова вернулся.

В семь часов вечера по старенькому телевизору соседа передавали новости из Юаньцзяна. Звук был столь громким, что казалось, будто телевизор работает в квартире Хэ Аня. Юноша резал картошку на кухне, планируя приготовить картофельный суп с говяжьей грудинкой. Его движения были очень осторожными: он слегка наклонялся, чтобы не касаться стола выпуклой нижней частью живота.

Он еще не успел бросить картошку в кастрюлю, когда в дверь вдруг настойчиво постучали.

Бум!Бум!Бум!

Железная дверь грохотала о расшатанную дверную раму, и рыжая ржавчина осыпалась, как пудра. Ударив в дверь несколько раз, посетитель потерял терпение и начал яростно крутить дверную ручку. Старая дверная ручка изначально держалась еле-еле, а теперь она дребезжала так, как будто вот-вот сломается.

Хэ Ань запаниковал, его руки затряслись, и наполовину очищенная картофелина упала на пол, откатившись куда-то в угол.

Это пришел тот самый человек.

Почему он вдруг пришел сегодня? Очевидно, он внезапно исчез более чем на полгода. Хэ Ань уже думал, что он никогда больше не появится и не потревожит его до конца жизни.

Арендуемая квартира, где он живет, очень маленькая. Так называемая кухня - это общая комната, где стояли стол и плита, с трудом втиснутые в узкий коридор. Звук стука в дверь становился все громче и громче, и вскоре он перекрыл громкость соседского телевизора, проник сквозь тонкую дверную панель и буквально ударил его по затылку.

Хэ Ань почувствовал головную боль и рефлекторно обернулся, протянув руку к двери.

Щеколда была в пределах досягаемости, и ее можно было открыть одним нажатием, но его рука повисла в воздухе, и он долго не осмеливался пошевелиться. В конце концов, она упала вниз и легла поверх фартука, прикрывая низ живота.

Он знал, что этот человек сделает с ним, когда войдет. Раньше он мог это вынести, но теперь……

Он больше не одинок.

В последний раз, когда этот человек приходил, он посеял в нем свое семя, а затем просто исчез. Хэ Ань заботился о той маленькой жизни, что зародилась в нем, чувствуя себя хрупкой стеклянной статуэткой. Прошло уже шесть месяцев, нежный ребенок постепенно рос у него в животе, и старый кухонный фартук уже еле сходился на заметной выпуклости.

Но как только дверь откроется, его любимому ребенку будет причинен вред.

Определенно, так и будет.

Всего за несколько секунд колебаний мужчина за дверью исчерпал свое терпение и начал колотить в дверь ногами, будто желая проделать в ней большую дыру или снести с петель. Громкий шум потревожил соседа, и он, весьма недовольный, высунул голову наружу и громко крикнул через закрытую внешнюю металлическую дверь:

- Что вы делаете? Это хулиганство!

Сосед тоже был любителем подраться, и Хэ Ань испугался. Смущенно и виновато он улыбнулся соседу, пытаясь оттеснить его обратно в его комнату:

- Прости-прости, мой друг пьян, он немного не в себе, когда выпьет. И он обладает буйным нравом. Я не хотел вам мешать Ах-ах-ах!

Прежде чем он закончил говорить, его схватили за воротник с невероятной силой.

Ворвавшийся мужчина буквально выбил наружную дверь, схватил Хэ Аня и потащил его за собой до самой комнаты. Из ванной по полу сочилась струйка воды, делая кафельный пол особенно скользким. Хэ Ань поскользнулся и упал. Мужчина, даже не оглянувшись, схватил его за руку и, подняв, швырнул на кровать.

Юноша был застигнут врасплох и упал на спину, сильно ударившись о постель.

Простынь пошла складками, обнажая матрас.

Мужчина стоял в изножье кровати и смотрел на него. Его глаза были тусклыми, дыхание тяжелым, лицо ничего не выражало. Очевидно, он не осознавал происходящее. Однако от него не пахло алкоголем. Присутствовал лишь слабый запах табака.

Через несколько секунд он, вероятно, увидел достаточно. Мужчина быстро расстегнул ремень, рванул молнию, одним движением спустил брюки и нижнее белье.

Когда Хэ Ань увидел черно-фиолетовую свирепую тварь, агрессивно торчащую в паху мужчины, он внезапно побледнел, уперся локтями в верхнюю часть его туловища и отчаянно отпрянул назад, выгибая свое неповоротливое тело, чтобы выдвинуть ящик прикроватного столика, пытаясь достать презерватив и смазку. Прежде чем он успел это сделать, мужчина грубо схватил его за лодыжку и оттащил назад.

Стопка бумаг со столика разлетелась по полу.

Хэ Ань запаниковал и закричал:

- Прошу тебя, очнись! Посмотри на меня! Ты разве не видишь, как я выгляжу?

Он попытался встать с кровати, но мужчина сильно надавил ему на плечи. Встав коленями на постель, мужчина нахмурился и посмотрел на него безумными глазами. Не заметив ничего странного, он холодно фыркнул с отвращением в голосе:

- Ты все тот же уродина!

Сказав это, он сдернул брюки с Хэ Аня, раздвинул бедра юноши и, придерживая руками, попытался засунуть в него член.

Смазки не было вообще. Даже созданное природой для секса тело омеги не могло выделять жидкости так стремительно, поэтому мясистая головка застряла в заднем проходе и не могла войти внутрь. Это было похоже на яростное закручивание ржавого винта. Обе стороны испытывали сильную боль. Хэ Ань напрягся, всхлипывая от боли и страха. Ему казалось, что член уже проник едва ли не до самого желудка, разрывая тело и вызывая тошноту.

В такие моменты альфы становятся вспыльчивыми, но мыслить, напротив, начинают весьма примитивно. Как и бесчисленное количество раз до этого, Хэ Ань начал успокаивать его нежным тоном, как ребенка, говоря, что он должен сначала остановиться, а когда он смажет себе попку, он сможешь входить с комфортом и наслаждаться этим.

- Ты, поторопись!

Мужчина на какое-то время поверил ему, убирая свой «нож для разделки мяса», но его руки все еще крепко опирались на край кровати, заключив Хэ Аня в клетку. Пара вожделеющих глаз смотрела остро, как на поле боя, чтобы отследить любой подозрительный жест.

Терпение мужчины в постели всегда было настолько коротким, что исчислялось секундами. Хэ Ань не смел медлить, поэтому поспешно плеснул на ладонь побольше смазки, сложил пальцы вместе и попытался ввести ее в свое тело. Он держал живот вертикально, наклоняться было неудобно, и он не мог ввести смазку глубоко. Потребовалось много времени, чтобы, изогнувшись, воткнуть в проход хотя бы фалангу. Зад все равно оставался сухим.

Терпение, которое у альфы было короче окурка, быстро иссякло, и мужчина вновь поддался похоти. Он схватил руку Хэ Аня и накрыл ею свой пенис, прося жестом успокоить его в качестве компенсации за прерванное удовольствие.

У него юноши не было другого выбора, кроме как довольствоваться следующим лучшим вариантом, и он работал не покладая рук, нанося смазку на толстый длинный предмет устрашающих размеров. Эта штука причинила ему много неприятностей в прошлом, и он всерьез пугался, когда видел ее. Ему не терпелось вылить на этот пыточный агрегат сразу всю бутылку.

После нанесения смазки Хэ Ань вдруг подумал, что можно попробовать одеть презерватив. Раньше ему иногда удавалось натянуть его на альфу, но тому очень не нравились ощущения, которые можно получить через слой силикона. Когда он увидел упаковку, то стал раздражительным, вырвал ее из рук юноши и бросил на пол. Затем он вновь развел бедра Хэ Аня, придержал свой огромный блестящий член и резко вогнал его внутрь.

- Что?! Нет, Фейлуань, ты не можешь этого сделать!... Это больно!... Ах!

Сильная боль пронзила нижнюю часть тела юноши, мышцы в одно мгновение напряглись до предела, пытаясь противостоять вторжению. Лицо Хэ Аня внезапно побледнело, выступил холодный пот.

Альфа быстро вошел в состояние зверя, теряя рассудок. С ним еще можно было говорить до нанесения смазки, но теперь, когда ему ничего не препятствовало, он начал двигаться сильно и грубо, пронзая кишечник до самой репродуктивной полости.

Хэ Аню было так больно, что он чуть не терял сознание. Он долго не мог нормально вдохнуть воздух, перед его глазами мелькали какие-то синие и черные пятна. Какое зло, какие непростительные ошибки он совершил, чтобы мучиться от этой пытки снова и снова?

Хэ Ань сильно потел от боли. Мужчина почувствовал запах пота, как гигантская акула, почуявшая кровь. Его взгляд резко изменился, и в глазах появился слой голодного и безумного красного цвета. Он наклонился и с удовольствием облизал влажную обнаженную кожу. Затем он закрыл глаза и принюхался с выражением крайнего удовольствия, как наркоман, который наконец-то получил удовлетворение.

Футболка и фартук все еще закрывали тело Хэ Аня. Мужчине они показались слишком большой помехой, поэтому он с треском разорвал их и начал жадно целовать нежную красную родинку на груди юноши.

Ирис, гардения, лавр, камфара благоухают не так хорошо, как цветы ландыша.

Под когтями зверя раздавленный цветок испускал свой аромат, излучая печаль. Мужчина ощущал себя в море цветов ландыша после дождя. Глубоко опьяненный, он не мог вдоволь насладиться этим волшебным ароматом. Он сладкой росой стекал по его сердцу, унося в страну грез.

После разлуки на полгода каждая клеточка его тела отчаянно требовала этого редкого аромата ландыша.

Недостаточно!

Все еще недостаточно!

Пот не мог удовлетворить его желание, поэтому он повернулся, чтобы простимулировать слезы Хэ Аня, а самым эффективным стимулом была боль.

Мужчина полагался на инстинкт, работая нижней часть тела, и толкающие движения становились все более и более грубыми. Хэ Аню было очень больно, его худое тело не переставая дрожало, изо рта вырвался болезненный стон, и благоухающий аромат начал разливаться по всей комнате. Он услышал, как мужчина задыхается, приближаясь к оргазму, и опустил голову, чтобы смахнуть слезы с уголков глаз.

В следующую секунду альфа взволнованно задрожал, и его движения стали еще более возбужденными.

- Хватит, Фейлуань, не делай этого!... -  Преодолевая острую боль, Хэ Ань защищал свой живот и умолял с последним проблеском надежды:- Здесь ребенок, он принадлежит нам, нам двоим ... Ты чувствуешь это? Ты... Ты можешь потрогать его, ему уже шесть месяцев...

Но, как и прежде, мужчина оставался глух к его словам и по-прежнему грубо следовал своим инстинктам.

В конце концов, даже слезы не смогли удовлетворить его - он схватил Хэ Аня за волосы, заставил вывернуть шею, обнажил заднюю часть шеи и проколол железы под кожей острыми тигриными зубами.

-Ах, ах...!!!

Юноша закричал. Его сердцебиение внезапно замедлилось, а поясница резко дернулась.

Брызнувшие в полость рта феромоны заставили альфу зарычать от удовольствия. Его похоть полностью вышла из-под контроля, он энергично обнял Хэ Аня, поставив его на колени, и мясистый столб плоти безжалостно врывался между ягодицами, не обращая внимания на крики человека внизу.

В конце концов, мужчина удовлетворенно выстрелил и по привычке хотел упасть на тело Хэ Аня. Юноша, сам не зная, откуда у него взялась сила, поднял локти, чтобы блокировать обмякшее тело, и отчаянно оттолкнул его в сторону, не позволяя прижать живот. Обмякший член, покрытый жидкостями организма, с чпоканьем вышел из полости кишечника, позволив хлынуть наружу потоку мутной спермы с кровью. Мужчина резко упал и быстро погрузился в глубокий сон.

Хэ Ань безвольно перевернулся на спину, тяжело дыша.

Наконец-то закончилась эта пытка.

Он знал, что ему следует теперь делать: он должен встать и позвонить как можно скорее. Но он так устал и ему было так больно, что он не мог даже шевельнуть пальцем. Казалось, все его тело полностью истощено.

Он свернулся калачиком на кровати, в глазах у него потемнело, и он внезапно потерял сознание.

Глава 2. Пробуждение.

Чжэн Фейлуаню приснился незабываемый сон.

Во сне над ним раскинулось ясное утреннее небо с плывущими по нему облаками. Он смотрел на летящих гусей, перекликающихся друг с другом звонкими пронзительными голосами. Солнечный свет периодически пробивался сквозь облака и золотил серые перья гусиных крыльев. Вскоре солнце поднялось выше, рассветный туман рассеялся, на траву выпала роса. Он стоял в долине у озера. Рядом с ним цвели заросли белых ландышей, все с низко свисающими цветочными колокольчиками, каждый из которых как будто был мальчиком, который стыдился взглянуть ему в глаза.

Аромат цветов, казалось, имел некую живительную сущность, которая, намочив края его одежды, омыла также его измученное тело. Легкие развернулись, впитывая этот аромат всей своей поверхностью, кожа и поры стали дышать с комфортом, живая сила вошла в кровеносные сосуды, чтобы очистить его от застарелой усталости.

Сколько времени прошло с тех пор, как ты вот так расслаблялся?

В течение последних шести месяцев, проведенных в Европе, его эмоции были окутаны необъяснимой тревогой. Тревога постепенно накапливалась, но канала для катарсиса не было. Сердце стало подобно закрытому контейнеру, куда не могло поступать достаточное количество кислорода. Чем больше проходило времени, тем опасней становилось его состояние. За неделю до возвращения в Китай рабочие дела навалились горой, и его выдержка была на грани. Вся его личность стала похожа на бочку с нефтью, помещенную под палящее летнее солнце. Он начал придираться к подчиненным и в какой-то момент взорвался, полностью потеряв способность нормально выражать свое мнение.

Но теперь он обрел давно утраченный покой.

Чжэн Фейлуань глубоко вздохнул и расслабленно открыл глаза.

Все в поле зрения было серым, в воздухе медленно плавала мелкая пыль. Справа он увидел простое деревянное окно. Внешняя сторона стекла была серая, отчего свет, который и так был не очень четким, казался еще более тусклым. Над головой нависал низкий потолок с голубовато-серыми пятнами плесени по углам и несколькими облупившимися трещинами, вьющимися, как виноградные лозы.

Через некоторое время он, наконец, понял, что лежит в незнакомом месте. Односпальная кровать, короткая и узкая, стояла у стены, а простыни под ним оказались скомканы в большой шар, похожий на гнилые листья овощей.

Это дешевый арендуемый дом.

Почему он лежит здесь?

Чжэн Фэйлуань вспомнил, что прилетел вчера на самолете и сразу же вернулся в свою резиденцию в центре города. Чтобы как можно скорее адаптироваться к смене часовых поясов, он заказал ароматерапию, принял ванну и выпил полбокала красного вина, чтобы лучше уснуть. Тогда было около шести часов вечера.

Когда он проснулся, то почему-то оказался в другом месте.

- Кх..кх... Я... я в порядке, мне не нужно ехать в больницу ... Кх...

Подавленный кашель прервал размышления Чжэн Фейлуаня. Он повернул голову и увидел бледную шею, два худых плеча, а затем слегка вьющиеся черные волосы. Цвет волос чрезвычайно темный, а цвет кожи почти белый до болезненности.

Это был худощавый молодой человек, сидевший спиной к нему на холодных плитках пола, прислонившись к кровати. Совсем голый, наспех завернувшийся в тонкое одеяло, чтобы немного согреться. Молодой человек держал свой мобильный телефон и тихим голосом кого-то просил:

- Приезжай и забери его. Я не выдержал прошлой ночью, потерял сознание и только недавно очнулся. На улице почти рассвет, я боюсь его...

Чжэн Фейлуань сел и сосредоточился на задней части шеи молодого человека - там остались глубокие следы зубов альфы и уже высохшие потеки крови спускались до самой спины. Голые бедра также были покрыты отметинами, ягодицы покраснели и пол под ними пачкала окровавленная муть. Было ясно, что юноша подвергся сексуальному насилию.

Он находится в одной комнате с помеченным Омегой?

Его собираются шантажировать?

Чжэн Фейлуань был крайне насторожен. Его первой мыслью было, что какие-то Омега и Альфа подстроили эту ситуацию с намерением выманить у него деньги. Но мужчина быстро понял, что это невозможно - в случаях изнасилования фотографий и видеозаписи явно недостаточно. Ключевым доказательством являются феромоны. Если он действительно столкнется с подставой, то легко докажет свою невиновность.

Юноша не заметил, что альфа проснулся, и продолжал убеждать человека на другом конце провода более нетерпеливым тоном:

- Не покупай лекарства, ничего не покупай, я это выдержу. Поспеши сюда скорее, срезай путь, поторопись ... Кх... кх...  Он не должен проснуться здесь...

Чжэн Фейлуань огляделся, но в маленькой комнате площадью 20 квадратных метров больше никого не было. Тогда слово “он” в устах молодого человека должно относиться к нему самому.

Чжэн Фейлуань не смог удержаться от смеха.

Этот бледный заморыш, которому можно переломать все кости лишь чуть сильнее сжав руку, действительно осмелился сыграть с ним злую шутку?

Мужчина протянул руку, расправил складки рубашки, закатал рукава и терпеливо подождал, пока Омега закончит разговор, а затем холодно сказал:

- Доброе утро.

Бамс!

Тело молодого человека напряглось, и его мобильный телефон упал на пол.

В тот момент, когда он услышал голос Чжэн Фейлуаня, уши юного омеги буквально заложило, и он как будто услышал звон огромного колокола над своей головой. Его волосы в одно мгновение встали дыбом. Юноша осторожно обернулся и встретился взглядом с парой холодных разумных глаз.

Что ему теперь следует делать?

Его Альфа ... проснулся.

Хэ Ань поднял голову и посмотрел на Чжэн Фейлуаня. Его губы слегка приоткрылись, выражение лица стало на три балла удивленным и на семь баллов испуганным, а в голове было пусто. Чжэн Фейлуань долго ждал, но когда увидел, что юноша застыл в шоке и ничего не говорит, взял на себя инициативу спросить:

- Кто ты?

Молодой человек хрипло ответил:

- Я.. я Омега.

- Конечно, я знаю, что ты Омега. - Чжэн Фейлуань усмехнулся и указал на его затылок, показывая, что видел грубые следы укусов. - Я имею в виду, почему я в твоем доме?

- Потому что, потому что...

Парень что-то с трудом пробормотал, но не смог нормально ответить.

Чжэн Фейлуань подумал, что он не осмеливается сказать правду, презрительно усмехнулся, откинул одеяло и хотел встать с кровати. Когда его взгляд скользнул по своей обнаженной нижней части тела, он замер, и его лицо в одно мгновение стало чрезвычайно уродливым - прошлой ночью, перед тем как лечь спать, он принимал душ. Гениталии должны были быть чистыми, но сейчас они оказались покрыты слизистыми жидкостями организма, спермой и задорно торчали вверх, сохраняя остаточную эрекцию. В комнате усилился неприятный запах. Очевидно, он занимался сексом.

Мужчина поднял голову и уставился на Хэ Аня.

Лицо перед ним, шея, маленькие руки и грудь, едва прикрытые одеялом, несли на себе свежие следы жестокого обращения.

Но это невозможно.

Это не может быть он!

Он всегда был нежным любовником, и до сих пор никто из его партнеров не жаловался на жестокое обращение. Даже если он был пьян и не в себе, он не мог измениться в одночасье и совершить такое жестокое нападение на Омегу, которого даже не знал.

- Ты...

Чжэн Фейлуань недоверчиво посмотрел на юношу, сделал шаг вперед и протянул руку, чтобы схватить одеяло. Паренек сильно затрясся, крепко сжал одеяло и прижал его к груди. Отшатнувшись, он упал назад, с ужасом глядя на альфу. Когда Чжэн Фейлуань увидел такую реакцию, ее сердце бешено заколотилось, и он сразу поняла, что действительно пугает этого Омегу.

Итак ... У них действительно был случайный секс?

Как это возможно?

Давайте не будем говорить, что он только вчера вернулся домой и не имел намерения пойти повеселиться. Даже если бы он действительно хотел найти кого-нибудь, чтобы развлечься, есть много молодых, красивых и умелых Омег, буквально выстраивающихся в очередь, чтобы порадовать его. Зачем ему связываться со шлюшонком, который продает свою задницу, приглашая клиентов в задрипанный арендуемый дом? Не слишком ли это грязно?

Но самое странное, почему он пометил его?

Суть встречи на одну ночь в том, чтобы не помечать партнера, потому что метка доказывает, что Альфа полностью контролировал себя во время полового акта. Отмеченный Омега не может сопротивляться, поэтому в таком случае можно подозревать альфу в изнасиловании.  Пострадавшему в этом случае нужно только обратиться в «Ассоциацию защиты омег» для идентификации насильника по феромону, а затем подать заявление в суд, чтобы предъявить иск за сексуальное насилие.

Чжэн Фейлуань пристально смотрел на худощавого Омегу перед собой,  пытаясь понять, в чем заключаются его расчеты.

Хэ Ань боялся, что его тайна будет раскрыта, и подсознательно защищал живот. Это ненормальное поведение было немедленно замечено Чжэн Фейлуанем. Он нахмурился, заметив, что что-то не так, и изо всех сил сдернул одеяло, прикрывавшее тело Хэ Аня.

Ничего себе!

Этот шлюшонок еще и беременный!

Чжэн Фейлуань с детства знал, что ни один Альфа не может посягнуть на беременную Омегу. Это просто здравый смысл и не имеет ничего общего с моралью и законом. Это просто физиологически непрактично.

Омега по своей природе хрупка и, забеременев, практически теряет способность защищать себя, но в то же время приобретает мощное оружие - второй тип феромонов. Он действует на всех странных Альф, и его эффект заключается в подавлении эротического возбуждения. Это означает, что за исключением биологического отца ребенка, каким бы могущественным Альфа ни был, он безнадежно бессилен перед беременной Омегой.

И вот теперь Чжэн Фейлуань с утра пребывает в состоянии возбуждения.

Это абсурд.

Какой-то дурацкий розыгрыш...

Он даже рассмеялся, посмотрел вниз на свои энергичные, торчащие вверх гениталии, затем наклонился, ущипнул Хэ Аня за подбородок и стал рассматривать чистое и нежное лицо, которого не мог найти в своей памяти.

- Это действительно интересно. Какое необычное утро! Забавно делать из меня дурака? - Он указал на живот Хэ Аня и спросил: - Твой ребенок... от меня?

Юноша в ужасе кивнул.

- Какой срок?

- Шесть месяцев... и девять дней.

То есть, когда он уезжал за границу шесть месяцев назад, этот омега уже был беременен.

В то время Чжэн Фейлуань был так занят, что ему приходилось проводить переговоры с 16 компаниями из пяти стран, постоянно перелетая из одной страны в другую, часто отсыпаясь лишь в самолете и машине. Он работал сверхурочно до двух часов ночи каждый день. Жаль, что количество часов в сутках ограничено и он не мог позволить себе даже выкроить время на полноценный сон в гостиничном номере. При таком раскладе, он что, использовал технику клонирования, чтобы сделать этого Омегу, который живет в съемном доме, беременным?

Какая дикая фантазия!

- Поскольку у нас даже есть совместный ребенок, нам не подобает ничего не знать друг о друге. - Мужчина вежливо улыбнулся Хэ Аню, но в его глазах по-прежнему было безразличие, без следа улыбки. - Если ты не возражаешь, давай найдем место, где можно хорошо поговорить.

Он должен как можно скорее выяснить причину происходящего, быстро разобраться с беспорядком, пока он не перерос в серьезную проблему, и избавиться от этого Омеги вместе с плодом в его пузе.

Когда покрасневшийся от бега, сильно вспотевший бета-ассистент Чжэн Фэйлуаня, Чэн Сю, постучал в дверь, на пороге альфа встретил его лично. Увидев вполне вменяемого и очень злого босса, стоящего перед ним, Чэн Сю почувствовал, что его ноги внезапно стали мягкими, как вермишель в горячей кастрюле. Едва успев опереться за дверной косяк, он непроизвольно опустился на колени.

Чжэн Фейлуань холодно взглянул на него:

- А я-то думал, кто был сообщником... Оказалось, что это один из моих людей. И как долго вы сотрудничаете?

Чэн Сю вздрогнул и сказал:

- Один год и ... три месяца.

Чжэн Фейлуань, казалось, улыбнулся:

- Это круто - скрывать такое от меня?

Чэн Сю тут же замотал головой, как собака, стряхивающая воду, и поднял палец, чтобы поклясться:

- Нет, нет!

Но в глубине души Чэн Сю подумал совсем другое: а ведь это действительно круто! Каждый раз, когда ты орешь на меня из-за какого-нибудь пустяка, я изображаю трепет и с нетерпением жду твоего визита к Хэ Аню. Дом покидает голодный красноглазый лев, а возвращается милый сытый кошак. Даже если отправить тибетского мастифа в зоосалон, чтобы принять ванну и расчесать шерсть, то и тогда не будет такого немедленного эффекта!

Чэн Сю был в панике, но его сердце оставалось спокойным - Чжэн Фейлуань только что провел время с Хэ Анем, и его характер был на самой мягкой стадии за последние полгода. В такой ситуации он не будет безжалостным. Раньше Чэн Сю выбирал этот день, чтобы повысить себе зарплату или расслабиться, позволив себе выпить или не придти на работу вовремя. Сейчас, хотя и произошел инцидент с разоблачением, и кажется, что он может не выжить, но пока ему достаточно везет, он на самом деле не умрет.

Приняв горячую ванну, Хэ Ань вошел в комнату и увидел Чэн Сю. Они оба одновременно сделали шаг назад.

Чэн Сю уставился на его вздувшуюся в районе живота футболку с потрясенным выражением лица:

- Ты, почему ты...

Он махнул рукой, изображая дугу.

Помощник последовал за Чжэн Фейлуанем в деловую поездку в Европу и не видел Хэ Аня почти полгода. Естественно, он не знал о беременности. Юноша потянул подол своей одежды и прошептал:

- В прошлый раз ... это случилось во время течки, так что ...

Будто понимая друг друга с полуслова, они оба синхронно посмотрели на Чжэн Фейлуаня, стоявшего с мрачным выражением лица, и сразу виновато опустили глаза.

Глава 3. «Сколько раз ты солгал?»

Чэн Сю вышел купить комплект временной сменной одежды и вскоре вернулся. Чжэн Фейлуань надел его, встал перед зеркалом и тщательно поправил запонки на рубашке. Хэ Ань сидел рядом с кроватью, вообще не в силах пошевелиться: это был тот Чжэн Фейлуань, фотографиями которого он любовался в журналах: хорошо одетый, спокойный, с плавными жестами джентльмена. Свет и тень подчеркивали фактуру образа. Мужчина стоял в его неухоженной маленькой комнате, излучая неотразимую сдержанность и сексуальность...

..................

Местом для детального обсуждения ситуации было выбрано кафе недалеко от дома Хэ Аня.

У окна за столом для четырех человек Чжэн Фейлуань и Чэн Сю сидели с одной стороны, а Хэ Ань сел напротив. Чэн Сю старательно притворялся испуганным, поэтому мелко дрожал, прикрываясь портфелем и осмеливался сидеть на стуле только половиной своей задницы. Его реакция очень сильно напоминала симптомы человека, страдающего от частого мочеиспускания, в рекламе лекарства от простатита.

Хэ Ань был спокоен, держа в руке чашку с горячим какао, его нежный взгляд неотрывно следил за лицом Чжэн Фейлуаня. Ресницы юноши время от времени дрожали, а глаза были полны тепла, как будто он смотрел на того, кого долгое время любил.

Они знали друг друга уже год и три месяца. Кто может сказать, что они не давние возлюбленные?

Чашку ароматного горячего какао заказал Чжэн Фейлуань, который взял на себя инициативу подозвать официанта и сделать заказ. Это был первый подарок, который Хэ Ань получил от него. Вкус такой приятный, что он не может просто выпить этот напиток, ему хочется подольше подержать его во рту.

Прошлая ночь оказалась ужасной, и теперь его морозило. Температура тела Хэ Аня поднялась выше нормы, губы пересохли, а щеки покраснели. Хотя на улице стояла лишь ранняя осень, он надел толстое флисовое пальто и бежевый шерстяной шарф. Шестимесячный живот спрятался под одеждой, совершенно не бросаясь в глаза, но шевеление плода беспокоило его чаще, чем раньше.

Это потому, что он близок к папе?

Хэ Ань нахмурил брови, утешая ребенка через одежду и мысленно уговаривая его: «Хороший малыш, не волнуйся, просто насладись горячим какао от твоего отца...»

Хэ Ань сглотнул сладкий напиток.

Проглотив, он снова почувствовал холод, поэтому опустил голову и снова набрал какао в рот. На этот раз он оставил жидкость между губами и зубами, чтобы вкусовые рецепторы могли в полной мере насладиться подарком и не было искушения его проглотить. Густые длинные ресницы дрогнули, и он с любовью поднял глаза, чтобы посмотреть на своего Альфу.

Он уже давно не видел Чжэн Фейлуаня в полном сознании.

На самом деле, за исключением первого знакомства, Чжэн Фейлуань всегда появлялся перед ним в сумеречном состоянии разума, интересуясь лишь сексом и редко разговаривая. Дело не в том, что Чжэн Фейлуань в постели был ему противен... Совсем не так. Хэ Ань любил его. Любил так, как может любить отмеченный омега того, чей феромон запечатлен в его генах. Иногда эти отношения даже доставляли ему удовольствие. К сожалению, он понимал, что имеет дело лишь с очень малой части души этого великолепного мужчины. В конце концов, ему приходилось взаимодействовать лишь с его животной частью...

Хэ Ань мечтал, что однажды Чжэн Фейлуань избавится от буйства своей природы и встретиться с ним как полноценная личность.

Его любимый Альфа, совершенно разумный, сел напротив, и, нахмурившись, начал читать диагностический лист, выданный в прошлом году.

- Пароксизмальная вегетативная дисрегуляция, расстройство спаривания... Расстройство спаривания? - Палец провел по этим словам, оставив чернильный след. Чжэн Фейлуань сказал: - Объясни.

Чэн Сю оторвал бумажное полотенце, вытирая пот и одновременно объясняя:

- Расстройство спаривания относится к Альфа-состоянию потери сознания под воздействием экстремальных негативных эмоций, спонтанному, но неосознанному поиску Омега-партнера, полуосознанному сексу с ним, обретению эмоционального покоя и забвению всего процесса как своего рода самозащиты после завершения сексуального контакта. Большинство защитных симптомов возникает при ...

Чжэн Фейлуань постучал по столу:

- А попонятней?

- Э-э...-  Чэн Сю потерял дар речи, глядя в потолок, его тело затряслось еще интенсивней. Затем он улыбнулся и подобострастно попросил: - Позвольте мне объяснить...

Чжэн Фейлуань взглянул на помощника, раскрыл ладони и сделал вежливый и шаблонный жест ”продолжай".

Чэн Сю немного выпрямился и терпеливо сказал:

- Эта болезнь ... не может считаться болезнью. На самом деле, она вообще не причиняет вреда организму. Когда вы сталкиваетесь с высокой нагрузкой на работе, физическим или умственным истощением, то ищете своего омега-партнера. Совершив два-три половых акта, вы успокаиваетесь, и я забираю вас домой. Тогда вы можете хорошо выспаться, и ваше настроение значительно улучшается. Я уточнял у врача, и тот сказал, что расстройство спаривания можно классифицировать как психологическую потребность. Нет необходимости в коррекции поведения, не говоря уже о медикаментозном лечении. Пока есть партнер ... то есть тот, который удовлетворяет ваше либидо, проблем не будет. Независимо от того, являются ли эти отношения долгосрочными или краткосрочными, они полезны для вашего здоровья.

После слов Чэн Сю о сексе Хэ Аню снова стало стыдно, поэтому он опустил голову и уткнулся лицом в дымящееся какао.

Чжэн Фейлуань на мгновение испытующе посмотрел на юношу. Вместо того, чтобы развеять его сомнения, слова Чэн Сю лишь усилили их:

- Почему мой омега-партнер - это он?

-...вероятно, из-за влияния феромонов.

Чэн Сю, наконец, услышал вопрос, на который мог ответить. Он щелкнул пальцами и достал из своего портфеля отчет по феромонам:

- Господин Чжэн, ваше расстройство - очень редкое состояние. Такое возможно лишь между Альфой и Омегой с высокой степенью соответствия. Соответствие феромонов между вами и Хэ Анем очень велико. Я бы сказал, слишком высоко...

Чжэн Фейлуань взял отчет, развернул его и неодобрительно улыбнулся:

- Очень высоко? Насколько высоким оно может быть?

Чэн Сю смущенно ответил:

- На сто процентов...

- Сто?...

Чжэн Фейлуань резко повернул голову, устремив холодный и подозрительный взгляд на Чэн Сю. Отметив невинное выражение его лица, он саркастически повернулся к Хэ Аню.

Видя, что его босс не убежден, Чэн Сю достал из портфеля документ:

- Это официальный отчет из лаборатории феромонов Первой больницы общего профиля. 7 июля прошлого года у вас произошла ваша первая случайная встреча. Тогда Хэ Ань обратился ко мне за помощью, и я отвел его на анализ крови. Результаты показали, что ваше феромонное соответствие равно 100%, что можно считать идеалом. Известно, что такое возможно, но на практике почти не встречается. Идеально соответствующие по феромонам партнеры могут сильно не совпадать по возрасту. Или просто могут никогда не встретиться. Успешное взаимодействие идеальных партнеров - это, вероятно, один шанс на миллион... Если не еще реже. Э-э ...

Чэн Сю, покопавшись в своем портфеле, достал мятую брошюру, пролистал, но так и не нашел то, что хотел.

Чжэн Фейлуань воспользовался своим мобильным телефоном для поиска информации:

- Вероятность 0,02 из 10 000.

Когда он назвал эту цифру, то не выказал радости, а подсознательно нахмурился от отвращения. Омега послушно кивнул, счастливая улыбка заиграла в уголках его губ, и юноша тихо сказал:

- Ну, наша встреча... - это действительно редкость.

"Отчет о соответствии биологических половых феромонов" оказался не длинным, всего две страницы. Чжэн Фейлуань быстро просмотрел документ.

Его феромон относится к типу Альфа 482 (L9), что является отличным лидерским признаком. Альфа 482-тип на самом деле не редкость в популяции, редкостью является концентрация: она достигает 9 уровня.

Вот это действительно можно считать редким.

Семья Чжэн очень влиятельна, и из соображений выбора наследника они делали детям тест на феромоны вскоре после рождения. Именно из-за запредельной концентрации феромона Чжэн Фейлуань получил преимущество перед своим пятилетним братом, едва родившись, и получил право унаследовать семейный бизнес.

В колонке феромонов Хэ Аня есть строка, подобная этой: Тип Омега 90795 (L9)

90795...

Это первый раз, когда Чжэн Фейлуань видит такое странное число.

Чем выше номер феромона, тем позже он был впервые обнаружен и тем реже встречается. “Редкий” обычно является синонимом слова "драгоценный”, но когда дело доходит до подбора феромона, “редкий”, несомненно, плохая новость, потому что чем реже феромон, тем труднее найти подходящего партнера.

Соответствующая кривая обычных феромонов имеет форму пологого холма, поэтому большинство альфа и омег могут выбирать себе партнеров вполне осознанно.

Редкие феромоны - это круто вознесшиеся вершины. Их трудно стретить, но они способны глубоко любить.

Феромон же Хэ Аня относится к классу особо редких феромонов, которому почти невозможно подобрать подходящее соответствие. Такие люди готовы даже заплатить жизнью за свою любовь. Если они встретят подходящего партнера, то будут любить до мозга костей, не взирая ни на что.

Фраза “любовь до мозга костей” звучит красиво, но реальность жестока, и чаще всего такие люди остаются одинокими, так и не встретив того, кто может стать для них единственным любимым.

У Чжэн Фейлуаня есть подчиненный Альфа с феромоновым номером 3910, который постоянно жалуется на дискриминацию на свиданиях вслепую. И наоборот, феромоны с однозначными номерами 3 и 4 позволяют выбирать партнеров, почти не обращая внимания на их феромонный статус. Такой человека, как Хэ Ань, с четырехзначным числом, только после десяти свиданий вслепую может встретить того, кто едва может соответствовать его нижней черте для отношений.

Четырехзначное число - уже запредельная редкость. Что уж говорить о пятизначном числе, таком как у Хэ Аня...

Омега с пятизначным феромоном - это одинокий гусь. Лучший вариант для него - это просто быть подобранным Альфой, который никому не нужен, и заполучив метку во время течки, родить ему выводок грязных нелюбимых детей. Чжэн Фейлуань не ожидал, что такой Омега неожиданно станет для него лучшей кандидатурой.

Это невероятно.

Чжэн Фейлуань отложил отчет и откинулся назад, скрестив руки на груди. Наблюдая за послушным Омегой, сидящим перед ним, он попытался почувствовать пресловутый признак “100%-ного соответствия", но ... сейчас он не чувствовал ничего. Перед ним сидел совершенно обычный омега. Настолько обычный, что он не имел совершенно никаких шансов на победу по сравнению с любым Омегой, с которым он когда-либо встречался раньше.

Люди - животные, стремящиеся к преимуществам. И у всех у них есть определенные желания. Имея возможность нюхать розы, как они могут любить скромные цветы ивы?

Чжэн Фейлуань спокойно рассматривал Хэ Аня. Его настроение оставалось стабильным, а сердце билось ровно.

Это парень идеально подходит ему?

Что за чушь?!

Он не юный девственник, которого легко обмануть.

Как известно, основой сексуальной связи между Альфой и Омегой является феромон. Является ли соответствие высоким или низким, реакция организма даст самый верный ответ.

Три года назад на коктейльной вечеринке в Цзюшэне Чжэн Фейлуань встретил молодого Омегу, который был новичком в индустрии шоу-бизнеса. В то мгновение он почувствовал, как у него онемела голова, а по телу пробежал электрический ток. Сильное чувство собственничества, которого у него никогда раньше не было, полностью отключило любую сдержанность. Они ушли с вечеринки вместе и страстно отдались сексу в гостиничном номере. Сладкое дыхание Омеги проникало в его сердце, вознося на небеса...

В ту ночь он полностью потерял самоконтроль, отдавшись похоти, а его голод и жажда были сравнимы с течкой. В ту ночь он испытал редкое удовлетворение, полностью поглотившее его.

Их отношения длились девять месяцев, в течение которых Чжэн Фейлуань вложил бесчисленные ресурсы, чтобы превратить своего любимого Омегу из неизвестной молодой актера 18-го уровня в сияющую звезду, и даже помог получить ему две престижные награды. Однако накануне того дня, когда он собрался сделать предложение, его возлюбленный захотел расстаться.

Причина проста: Омега встретил Альфу с более подходящим процентом соответствия.

85%-ное соответствие уступило 89%-ному. Эти несчастные четыре процентных пункта Чжэн Фэйлуань мог компенсировать своим огромным богатством и доступом к актерским ресурсами, но его омега никогда не шел на компромиссы.

Эти отношения начались с внезапной страсти и закончились крайне резко. Они подарили ему драгоценные воспоминания и одновременно научили его одной вещи: перед лицом феромонного воздействия любая привязанность - пустой звук.

Влюбленные, которые подходят друг другу на 85%, все еще не могут отпустить друг друга. Что же значит быть на 100% подходящим любовником?

Это означает, что он готов отдать свою жизнь другой стороне, и все его радости, печали и огорчения находятся во власти другой стороны; это означает, что он будет подобен самому некомпетентному трусу, который боится, что на другую сторону будут посягать, и не захочет позволять ему переносить боль беременности; это означает, что если другая сторона родит для него ребенка, он определенно станет неисправимо любящим отцом.……

Но сейчас все по-другому... Чжэн Фэйлуань не чувствовал ни малейшего трепета сердца.

Данные на бумаге можно подделать, но тело лгать не будет. Так называемое «наилучшее соответствие» - это либо неправильный образец крови, либо неправильный тест. Либо, как вариант, сидящий перед ним Омега просто намеренно симулирует чувства. Судя по эротическому отклику тела Чжэн Фэйлуаня, который ни на что не похож, их взаимопритяжение, возможно, не соответствует даже нижней границе.

И что из того, что они оказались в одной постели и омега забеременел? Пока альфа не возбужден, расчеты другой стороны уже потерпели неудачу - иногда роль феромонов настолько проста.

Чжэн Фейлуань спокойно посмотрел на Хэ Аня и сказал Чэн Сю:

- Я хочу поговорить с ним наедине. Выйди минут на пятнадцать.

- А? О, хорошо!

Чэн Сю встал, сжимая портфель в руках. Нахмурившись, посмотрел на Хэ Аня, но, так и ничего не сказав, удалился.

Юноша нервно улыбнулся и сказал:

- Все в порядке, продолжай.

На какое-то время за столом повисла тишина. Хэ Ань хотел что-то сказать, но так и не решился. Чжэн Фейлуань внезапно встал, подошел к Хэ Аню, приподнял его подбородок, наклонился и поцеловал юношу в губы.

Одна секунда, две секунды, три секунды…

Мощная Альфа-аура потрясла мир подобно цунами, вызвав ужасающую волну высотой метров в десять, которая почти оглушила Хэ Аня.

Его метка была обновлена только прошлой ночью, и феромон Альфы полностью контролировал его. Юноша был не в силах сопротивляться своим эмоциям, его сердцебиение быстро ускорилось, дыхание остановилось, тело мгновенно обмякло, и он неловко откинулся на спинку стула.

Его щеки были очень красными, как от воспоминаний о сексе, так и от жара, вызванного тем, что его поцеловали. Температура тела резко выросла, обжигая и поглощая чувства,  влажные глаза подернулись блаженным туманом.

После долгого поцелуя Чжэн Фэйлуань отступил назад.

Юноша неловко вздохнул, пытаясь ослабить шарф, стягивающий его шею.

- Фейлуань, мне так жарко... В шарфе... туго...

Хэ Ань чувствовал, что теряет рассудок.

Он обхватил запястье Чжэн Фэйлуаня, ощущая пальцами его размеренный пульс.  Сердце альфы билось ровно, медленно и монотонно, как утренний колокол в буддийском храме.

Хэ Ань не понял, что хотел сделать Чжэн Фейлуань, и посмотрел на него в замешательстве.

Выражение лица собеседника было холодным.

После десяти секунд поцелуя его сердцебиение не ускорилось, дыхание не участилось, и никаких других физиологических реакций не было. Чжэн Фейлуань крепко сжал подбородок Хэ Аня и спросил его:

- Скажи мне, сколько раз ты солгал?

Глава 4. Решение Чжэн Фэйлуаня.

«Сколько раз ты солгал?..»

Хэ Ань никогда не думал, что Чжэн Фейлуань задаст ему такой вопрос. Ему потребовалось много времени, прежде чем он наконец с трудом осознал, в чем причина этого сомнения.

- Нет, я не лгал!

Он снова и снова мотал головой, затем схватил руку Чжэн Фейлуаня и крепко сжал ее, приложив к своему запястью. Под бледной кожей омеги беспорядочно пульсировали кровеносные сосуды цвета лаванды. Хэ Ань почувствовал, как в его груди заколотилось сердце и начала закипать кровь.

- Смотри, это мое сердце! Я держу твою руку всего десять секунд, а оно так ускорилось! Это показывает... Что ты мне действительно нравишься. Ты...

Чжэн Фейлуань убрал руку, встряхнул ее, как будто она коснулась чего-то грязного, и сунул ее в карман, не скрывая отвращения.

- Хочу напомнить тебе о том, как работает биология, - снисходительно пояснил он. - Чтобы повысить эффективность размножения, влечение феромонов - процесс всегда двусторонний. И даже в самых нелепых мыльных операх не любят разыгрывать страстную и болезненную безответную любовь. У тебя есть реакция, но у меня ее нет, и этого достаточно, чтобы сомневаться в достоверности так называемого «100%-ного совпадения». Или, давай будем немного откровеннее, этот отчет об испытаниях ...

Он протянул руку, взял со стола лист с отчетом и ткнул им прямо в лицо юноши:

- Это ведь просто подделка?

- Нет! - Хэ Ань встревожился, и начал громко убеждать, нервно срывая голос: - Все цифры верны, никто ничего не подделывал!

Но Чжэн Фейлуань совсем в это не поверил:

- У меня нет в отношении тебя никаких эмоций, как ты можешь это объяснить?

Юноша замолчал.

Он смотрел на своего Альфу и долгое время не издавал ни звука. Через некоторое время он медленно закрыл глаза, протянул дрожащую руку и взял лист отчета, который мужчина все еще держал перед его носом. Так близко, что Хэ Ань чувствовал запах больничного антисептика.

- Фейлуань, это из-за твоего расстройства спаривания... Если ты сможешь почувствовать мои феромоны в полном сознании, значит, приступов больше не будет...

Чжэн Фейлуань нахмурился:

- Что ты имеешь в виду?

Юноша сделал глубокий вдох, затем так же медленно выдохнул, погладил страницу пальцами и потер символы “100%”.

- Ты можешь этому не верить, но когда ты теряешь сознание, я нравлюсь тебе больше, чем кто-либо другой в этом мире. Пока я у тебя есть, ничто другое не имеет значения. Когда ты видишь меня, у тебя немедленно возникает эрекция; когда ты касаешься меня, твое тело начинает дрожать; когда мы делаем «это», ты возбуждаешься, как волк. Ты очень собственнический человек. Однажды ты пришел, когда у меня в гостях был друг, совсем молоденький Бета. Само собой разумеется, что взрослый Альфа не должен относиться враждебно к несовершеннолетнему Бете, но ты, ничего не сказав, дал ему пощечину и выставил за дверь. Мне потом долго пришлось извиняться перед ним. И... когда мы заканчиваем, ты сразу успокаиваешься, хотя  продолжаешь приставать ко мне каждую минуту и каждую секунду, прося меня полежать с тобой, как неуверенный в себе маленький ребенок.

Говоря обо всем этом, Хэ Ань горько улыбнулся:

- У тебя, вероятно, нет никаких воспоминаний об этом, не так ли? Даже меня не существует в твоей трезвой памяти.

Чжэн Фейлуань проигнорировал его слова, повернул голову и посмотрел в окно.

Хэ Ань продолжил:

- Я побывал в нескольких больницах и встретился с несколькими врачами. Я спрашивал их: в мире так много Альф, почему только мой Альфа отличается. Очевидно, наше соответствие так высоко, но он отказывается любить меня в трезвом состоянии. Я стоял перед ним, в двух или трех метрах, при ярком свете, но он меня просто не замечал. Доктор сказал, что это потому, что... подсознание Альфы сопротивляется мне и не желает признавать, что я ему нравлюсь.

Голос Хэ Аня задрожал. Он взял чашку и со смешком залпом выпил почти половину горячего какао. Подавившись, юноша закашлялся.

Чжэн Фейлуань холодно наблюдал за происходящим.

Хэ Ань похлопал себя по груди и немного помедлил, прежде чем продолжить:

- Доктор сказал мне, что из-за того, что вы подсознательно сопротивляетесь мне, ваш гипоталамус, или что-то там еще, выделяет ингибирующее вещество, которое перекрывает поток феромонов и подавляет ваши чувства и желания. Однако каждому нужно время от времени высвобождать свои эмоции. Нормальные пары будут жить вместе, обниматься, целоваться и обмениваться феромонами, но мы этого не делаем. Со временем ваши феромоны, накапливаясь, берут тело под контроль, отключая интеллект. Феромоны побуждают вас идти ко мне и спать со мной до тех пор, пока состояние не нормализуется.

Разум выходит из-под контроля, и во все виноваты феромоны...

Лицо Чжэн Фейлуаня стало еще более мрачным, когда он вспомнил о своем любовнике, актере-Омеге, который предал его. Краешком глаза он взглянул на Хэ Аня. Молодой человек опустил голову, и его тело сильно дрожало. Ему было действительно не по себе. Челка у него на лбу взлохматилась, а жидкость в чашке покрылась рябью.

Хе Ань тихо сказал:

- Я спросил доктора, почему Альфа подсознательно сопротивляется мне. Врач сказал, что подобная статистика слишком ничтожна, поэтому, он может лишь предполагать. Возможно, это моя вина, а возможно, это вы ... это вина обеих сторон. Если мы хотим найти причину, нам лучше какое-то время пожить вместе, и когда мы узнаем друг друга получше, возможно, найдется способ развязать этот узел.

Совместное проживание, дружеские отношения, близость, преодоление феромонного психического заболевания, а затем любовь друг к другу - это звучит естественно и красиво, но на самом деле вероятность успеха на этом пути пугающе низка.

Точнее, близка к нулю.

Год назад, получив консультацию и поддержку врача, Хэ Ань начал изучать подобные случаи, пытаясь найти способ пробудить Чжэн Фейлуаня. Но чем глубже он изучал эту тему, тем в большее отчаяние приводила его правда: такого рода расстройство встречается крайне редко. В литературе зафиксировано всего лишь двенадцать случаев. И ни одна из этих двенадцати пар не закончила хорошо.

Потому что каждый из тех Альф отказывался идти на компромисс с Омегой.

Альфа - лидер в отношениях между полами, обладающий завышенной самооценкой и мощным влиянием в социальной жизни. Неприятие и отвращение, которые они закрепили в подсознании, не могут быть обращены вспять в реальности. Это означает, что даже если бедняга-Омега хочет наладить отношения, у него для этого не будет никаких шансов.

Что в конце концов случится с этими нелюбимыми Омегами, и что будет с Альфами, потерявшими своих партнеров, Хэ Ань знал лучше, чем кто-либо другой.

Сердце Бога вовсе не наполнено добротой и состраданием, и он не склонен бескорыстно дарить смертным свои сокровища. Придется рискнуть и добровольно вступить в ловушку, сыграв в лотерею. Если попадется мед, то будет сотня лет гармонии. Если яд, то он заставит упустит удачу, которая выпадает раз в жизни.

Однажды Хэ Ань, ничего не подозревая, открыл ленту подарочной коробки своей судьбы, затем взял розу в руку, и небо перевернулось.

Боится ли он сейчас?

На самом деле, не так уж он и напуган.

Реакция Чжэн Фейлуаня  - это было то, что он многократно переживал в своих кошмарных снах. Эти эмоции повторялись столь часто, что теперь это было похоже на пережевывание жевательной резинки, потерявшей уже свой первоначальный вкус. Но все же Хэ Ань не осмеливался взглянуть реальности в лицо, боясь увидеть только сомнения и неприязнь в нетерпеливых глазах Альфы.

У Хэ Аня мягкий темперамент, и он не стремится к успеху и всеобщему признанию. Он просто хочет быть котом, который мирно живет в теплом доме и не думает о завтрашнем дне.

Чэн Сю, переживая за него, давно убеждал рассказать Чжэн Фейлуань правду. Однако Хэ Ань был похож на маленькую белую тушку, прячущуюся в раковине мидии, которая, спрятавшись, все время повторяет: «Подожди минутку, подожди минутку, позволь мне побыть с ним подольше».

Как только отношения выяснятся, между ним и Чжэн Фейлуанем все будет кончено - точно так же, как у тех несчастных Альф и Омег, что жили ранее.

Но... так не должно быть!

Хэ Ань любил и одновременно ненавидел. Хотя, наверное, любил больше... Он не мог забыть тот дождливый день, когда он впервые встретил Чжэн Фейлуаня, не мог забыть один зонтик на двоих и то чувство, когда они шли бок о бок. Ему хотелось, чтобы тот день продолжался вечно...

- Нам нет необходимости жить вместе. - Чжэн Фейлуань внезапно заговорил, прерывая его размышления. - Ты не знаешь причины моего подсознательного сопротивления, но я ее знаю.

Чжэн Фейлуань откинулся на спинку стула, скрестил пальцы под подбородком и посмотрел на Хэ Аня с безразличным и надменным выражением лица:

- Господин Хэ, согласно этому отчету, ваш феромон подходит мне на 100%. Это действительно редкое преимущество при ухаживании, но при всем моем уважении, феромоны не могут отражать все... Образование, общие интересы, семейное происхождение, социальный класс... Эти вещи гораздо важнее, чем феромоны. После всестороннего рассмотрения, я полагаю, вы также согласитесь с тем, что мы вообще не являемся лучшими партнерами, и даже, грубо говоря, вам вообще далеко до уровня моего потенциального партнера. Омега, который может мне нравится, должен быть энергичным, публичным и амбициозным. Он не просто должен устраивать меня в постели, за ее пределами Омега должен быть интересной и независимой личностью. Ему будет нужно сопровождать меня на встречи и банкеты, уметь говорить, знать этикет и иметь со мной много общих тем. Очевидно, что вы не соответствуете ни одному из моих требований. Можно сказать, что для меня логично подсознательно сопротивляться вам.

Каждое слово абсолютного неприятия со стороны Альфы буквально ножом вонзалось в плоть Хэ Аня.

Юноша крепко сжал свой шарф. Его ладони обильно потели, задняя часть шеи будто бы мерзла, а израненная зубами Альфы железа сильно болела.

Да, как он может быть достоин ослепительного Чжэн Фейлуаня?

Он всего лишь один из самых обычных Омег...

Чжэн Фейлуань снова сказал:

- По сравнению с отнимающей много времени и трудоемкой игрой в совместное проживание, я предпочту другое решение: напрямую разорвать все отношения между нами. Что об этом думаешь?

Он задал этот вопрос, вовсе не ожидая и не допуская возражений, просто для приличия.

Услышав эти слова, Хэ Ань напрягся и спросил дрожащим голосом:

- Как ты хочешь их разорвать?

Чжэн Фейлуань ответил:

- Насколько я понимаю, расстройство спаривания похоже на тяжелую зависимость. Взвесив все "за" и "против", я думаю, что лучшее лечение - это не потворство своим желаниям, а абстиненция, отсутствие связи с источником болезни. Первый шаг к абстиненции - изолировать источник зависимости, которым являешься ты. Мне нужно устранить все ассоциации с тобой, предупредить все возможные контакты, забыть о тебе. Короче говоря, вернуться к состоянию, когда мы не были знакомы.

Из-за послушания Омеги, заложенного в его натуре природой, Хэ Ань не мог сказать “нет” Чжэн Фейлуаню.

Он сидел, как марионетка с негнущимися суставами, позволяя собеседнику лить ему в уши вежливые, но, одновременно, такие жестокие фразы:

- Господин Хэ, я могу понять ваше желание заполучить меня. Пятизначное число, начинающееся с девяти... С таким тяжелым врожденным дефектом вы, боюсь, никогда не были влюблены... Я для вас первый, не так ли?

Выражение лица Хэ Аня стало смущенным, но он все равно кивнул.

- Да, так и есть.

Чжэн Фейлуань небрежно кивнул. Его глаза смотрели на омегу совершенно равнодушно:

- Я знаю, что, возможно, расставшись со мной, вы никогда в своей жизни не встретите второго Альфу, который поддастся искушению вашего феромона, но, к сожалению, я не могу за это отвечать. Я свободный человек и не обязан жертвовать своим личным счастьем ради того, чтобы удовлетворить вас. Вы только что сказали, что для нас лучше всего жить вместе, обниматься, целоваться и ежедневно обмениваться  феромонами. Если я правильно понимаю, вы должны иметь в виду ... отношения между мужем и женой.

Говоря об этом, Альфа не смог удержаться от улыбки:

- Господин Хэ, позвольте мне напомнить вам, что вокруг меня слишком много Омег, которые хотят вступить в брак с семьей Чжэн. Немного нелепо полагаться на природные феромоны для достижения успеха.

Хэ Ань опустил голову:

- Да... понимаю... это смешно.

Голос застрял у него в горле, не давая дышать. Хэ Ань замолк, не в силах издать ни звука, будто его пронзили острой иглой, медленно погружая ее вглубь. Боль нарастала, становясь невыносимой...

Кровь в сосудах, казалось, начала превращаться в лед, начиная с конечностей. Сначала руки похолодели, затем кровь в них начала замерзать, а затем ледяной узор превратился в бесчисленные острые стрелы, распространившиеся по груди с обеих сторон и одновременно пронзившие сердце.

Оказывается, в глазах своего Альфы он беспринципный, грязный лжец...

Хэ Ань мысленно пережил это тысячи раз, но горечь совсем не исчезла.

Чжэн Фейлуань попросил у официанта ручку и бумагу, расправил листок и начал что-то писать, поясняя:

- Мы составим соглашение о расторжении нашей связи, чтобы избежать будущих разногласий. Между нами имеются три основных связующих фактора: во-первых, я знаю адрес вашего проживания; во-вторых, на вас есть моя метка; в-третьих, у вас в животе мой ребенок. Мы разберемся со всеми ими по-очереди. Есть ли какие-либо возражения?

Хэ Ань резко поднял голову. Его лицо стало бледным, как бумага.

Он что, неправильно расслышал?

Гостей вокруг постепенно становилось больше, в кафе уже не так тихо, как в начале: люди разговаривают, жужжит кофемолка, из динамиков льется энергичная песня. За стеклом по дороге проезжают машины, время от времени настойчиво сигналя. Пешеходы также шуршат обувью, проходя мимо окна…

Вокруг было слишком шумно.

Хэ Ань подумал, что он, должно быть, неправильно расслышал слова Чжэн Фейлуаня.

Глава 5. Принуждение к аборту.

Не дождавшись ответа, Чжэн Фейлуань приподнял веки и посмотрел на юношу:

- Вы не согласны?

Хэ Ань не издал ни звука.

Его ногти вонзались в мякоть ладони миллиметр за миллиметром, оставляя красные следы.

Увидев его в таком состоянии, Чжэн Фейлуань слегка смягчил тон:

- Вы не согласны с одним пунктом или со всеми тремя?

Хэ Ань с трудом проговорил:

- Мой малыш... Вы хотите, чтобы я сделал аборт?

Чжэн Фейлуань улыбнулся:

- Только этот пункт?

Эти три слова были сказаны вежливо и почти ласково.

Хэ Ань сжал кулаки еще крепче, костяшки его пальцев побелели, красные отметины на ладонях начали кровоточить. Он закрыл глаза, сделал несколько быстрых вдохов, набираясь смелости сказать то, что хотел.

Омега не смеет сопротивляться своему Альфе, но сейчас лишь от его мужества зависело, останется ли жить ребенок в его животе...

Покалывание в ладони превратилось в острую боль, разрушая абсолютное повиновение Омеги своему Альфе. Прежде чем остатки его воли почти рухнули, Хэ Ань заставил себя крикнуть:

- Пожалуйста, позвольте мне ... позвольте мне оставить ребенка!

Глаза Чжэн Фейлуаня опустились, и он с легким отвращением цыкнул.

Привыкнув всегда держать лицо, Альфа снова изобразил дружелюбие, немного пододвинул газету вперед и спросил мягким голосом:

- Могу я задать вопрос? Господин Хэ, чем вы занимаетесь?

Юноша не понял его цели и честно ответил:

- Я работаю в зоомагазине неподалеку отсюда, он называется ‘Замок домашних животных’. И иногда подрабатываю в цветочном магазине по соседству, доставляя цветы на дом.

Чжэн Фейлуань покрутил между пальцев синюю шариковую ручку, затем улыбнулся и переспросил:

- В зоомагазине?

Кажется, ответ его позабавил.

В следующую секунду мужчина убрал свою улыбку, выпрямился, положил локти на стол, скрестил пальцы под подбородком и посмотрел прямо на Хэ Аня. В его глазах возникла сила, вызывая у окружающих чувство подавленности, которое нельзя было игнорировать - это было то, что Чжэн Фейлуань, Альфа высокого уровня, нередко использовал за столом переговоров.

Такой высокой концентрации феромонов не способен выдержать даже могущественный Альфа, не говоря уже об Омеге, которого Чжэн Фейлуань пометил.

И действительно, Хэ Ань сильно вздрогнул, его зрачки внезапно сузились. Ему показалось, что пара больших невидимых рук резко прижала его тело к спинке дивана, и он долгое время не мог даже вздохнуть. Нижняя половина тела у него полностью отказала, ноги обмякли, худые плечи так впечатались в не очень мягкую кожаную поверхность, как будто диван собирался поглотить его целиком.

Чжэн Фейлуань откашлялся и серьезно пояснил:

- Господин Хэ, наши отношения должны базироваться на трех четких принципах: во-первых, вы и я не можем стать законными мужем и женой; во-вторых, семья Чжэн не может признать ребенка, которого вы родите; в-третьих, я не стану платить никаких, даже самых символических, алиментов. Это означает, что только в том случае, если вы полностью возьмете на себя воспитание ребенка, можно говорить о «полным устранении любых связей». Однако, чтобы вырастить ребенка самостоятельно, требуются деньги, а ваша работа - при всем моем уважении,- это случайные заработки в зоомагазине и цветочной лавке. А значит вы не только зарабатываете явно недостаточную сумму, но, к тому же, ваши заработки еще и нестабильны. Очевидно, у вас нет возможности самостоятельно обеспечивать ребенка.

Хэ Ань покраснел, его ногти еще сильнее впились в плоть. Он попробовал поспорить:

- Я могу подписать с вами соглашение, своего рода освобождение от ответственности. Все расходы после рождения ребенка: молочные смеси, одежда, подгузники, посещение врача и посещение школы, я буду нести один. Я никогда не приду к вам и не попрошу ни единого фыня. Так подойдет?

<п/п: Юань делится на 10 цзяо, а тот, в свою очередь, на 10 фыней. Т.е. 1 фынь  - это как одна копейка.>

- Но объективная реальность такова: вашего дохода явно недостаточно. -Чжэн Фейлуань был непоколебим.

Хэ Ань воскликнул:

- Я найду способ заработать!

Чжэн Фейлуань холодно возразил:

- Просто потому, что вы можете «найти способ», это не значит, что у вас все получится. Это вопрос способностей, а не желаний. Мне очень жаль, но, независимо от того, насколько вы искренни, это всего лишь пустые слова. Закон обязывает родителей содержать своих детей, и даже если мы заключим то, что вы называете «соглашением об освобождении от ответственности», ни один судья его не признает.

Альфа сделал паузу, в его взгляде появилось подозрение:

- Позвольте мне высказать простое предположение: однажды, если у вас не будет ни гроша в кармане и вы действительно не сможете содержать ребенка, не обратитесь ли вы в «Ассоциацию защиты Омег» для проведения теста на отцовство, чтобы вынудить меня выполнять мои родительские обязанности? Или, может, захотите пойти еще дальше, и потребуете разделить имущество поровну с моими будущими детьми, рожденными в браке? Господин Хэ, в данный момент я не сомневаюсь в вашем характере, но я должен напомнить вам: когда люди голодны, замерзли или загнаны в угол, они легко отказываются от своих убеждений, которых они придерживались в прошлом, и готовы совершить какие-то уродливые поступки, которые ранее презирали. Вы могли бы вполне благополучно жить один, зачем же рожать ребенка, который будет тащить вас вниз? Очевидно, ребенок создаст вам кучу проблем. Если просто пресечь это в зародыше, мы с вами сможем обезвредить огромную бомбу замедленного действия под вашим будущим, разве это не хорошо?

Нет, это совсем не хорошо...

Каждая клеточка тела Хэ Аня, от ушей до желудка, испытывала отвращение к этому объективному и хладнокровному анализу. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, насколько драгоценным был комочек из плоти и крови у него внизу живота.

Юноша снял шарф. Пластырь на его шее промок насквозь, обильно пропитавшись потом.

Затем он расстегнул пальто, обнажив свой живот, обтянутый тонким белым свитером. Форма животика была изысканной, слегка припухлой, что смотрелось чрезвычайно мило.

- Фейлуань, такому Омеге, как я, нелегко встретить подходящего Альфу. Если этот ребенок не родится, я, возможно, никогда больше не смогу иметь детей до конца своей жизни. Позволь мне оставить его. Ему уже шесть месяцев... Подойди и прикоснись к нему. - Хэ Ань хотел взять Чжэн Фейлуаня за руку. - Ты не сможешь убить его, когда почувствуешь, как он толкается и бьет ножками...

Шариковая ручка с щелчком вылетела из пальцев Альфы и отскочила на дальний конец стола. Чжэн Фейлуань спокойно поднял руку, чтобы взять ее, ловко избежав прикосновения Хэ Аня.

Хэ Ань на некоторое время замер, затем медленно убрал свою протянутую руку.

- На таком сроке делают искусственные роды и они действительно несут большие потери для организма. - Чжэн Фейлуань уставился на кончик ручки и беспечно добавил:- Я оплачу полную стоимость питания и лекарств для восстановления, так что вам не о чем беспокоиться.

- Мне не нужна компенсация расходов на питание, я хочу родить ребенка!

Омега ударил кулаком по столу и встал. Его лицо побледнело, какао в чашке колыхнулось, плеснув на газету:

- Неужели нельзя договориться? Фэйлуань, это ведь человеческая жизнь... Как можно уничтожить ее? Фейлуань, давай подпишем с тобой еще одно соглашение. Только мы вдвоем. Если вдруг тебе придется потратиться на этого ребенка - неважно, будут ли это алименты или раздел имущества - я буду должен тебе вдвойне! Если я вдруг стану жадным и захочу денег, ни вы, ни ваши дети не пострадаете. Я единственный, кто понесет возмездие!

Эмоции юноши были слишком возбуждены, его голос звучал громко, привлекая внимание посетителей.

Лицо Чжэн Фейлуаня резко изменилось, и он резко выругался:

- Сядь!

В одно мгновение гнев Альфы достиг пика, и вышедший из-под контроля феромон окутал Омегу ужасающей аурой устрашения. Глаза Хэ Аня почернели, ноги ослабли, его меридианы, костный мозг и мышцы, казалось, стали желеобразными, и он упал обратно на диван. Шея обессиленно мотнулась.

Хэ Ань не мог даже поднять голову: она низко висела, и пот на кончиках его волос скапливался, конденсируясь в капли воды, которые одна за другой стекали по белой линии шеи.

Когда гнев Альфы достигал своего пика, страх Омеги также достигал крайности. Он был вынужден погрузиться в ужасающую иллюзию. Хэ Ань вдруг попал в жуткую черную комнату. Его голова, ноги и все окружающее пространство были покрыты бесчисленными жуками и пауками. Блестящие панцири двигался подобно волне, а тонкие щетинистые лапы издавали омерзительный шелестящий звук.

Они двигались к нему со всех сторон, их маленькие кровожадные глазки были прикованы к Хэ Аню, и, учуяв в нем малейший след сопротивления воле Альфы, они набрасывались, проникая к телу через штанины, рукава и вырез свитера, царапая кожу лапками и вонзая челюсти в его плоть.

Хэ Ань испытывал боль и запредельный ужас. Его тошнило от омерзения.

Юноша свернулся калачиком в углу дивана, плотно сжав губы, не смея даже кричать. И он больше не мог сказать Чжэн Фейлуаню «нет»...

Глава 6. Помощь Чэн Сю.

Терпение Чжэн Фейлуаня было на исходе.

Он лишь хотел поскорее закончить это неприятное дело и даже не потрудился вести беседу на равных. Он был полон гнева и абсолютно его не сдерживал:

- Хэ Ань, вы неоднократно предлагали подписать соглашение. Вы действительно не понимаете или притворяетесь? Я не пойду на это, потому что само соглашение является своего рода связью. На самом деле, даже такое...

Он взял листок в полстраницы и похлопал им по столу, твердо сказав:

- Никаких контрактов и двухсторонних обязательств между нами не будет.

- Я... я понимаю...- пробормотал юноша, крепко обхватив себя руками, словно от холода.

Длинные и узкие восьминогие пауки в иллюзии начали ползать по тыльной стороне его ладоней, царапая их лапками с черно-белым пухом. Металлически поблескивающие хелицеры свисали с их морд, как кунжутные семечки. Время от времени они расходились мерзкими влажными ядовитыми щупами, касаясь кожи.

Хэ Ань до смерти боялся пауков и разного рода насекомых. В этот момент его волосы встали дыбом, желудок скрутило судорогой, а во рту появился кисловатый предрвотный привкус.

И это «идеальное соответствие»?

Поскольку Альфа не хотел, чтобы Омега ему перечил, он выпустил феромоны, которые заставили его подвергнуться жестоким душевным пыткам.

Хэ Ань всегда думал, что феромоны связаны только с любовью: если их количество низкое, любовь поверхностна, а если высокое, то любовь глубже. Теперь же он наконец понял, что феромоны превращают Альфу и Омегу в две резонирующие струны. Помимо сексуального влечения, существуют и другие связи. Например, при высоком совпадении феромонов формируется зависимость, запечатленная буквально в костном мозге: радость, которую можно познать без слов, неконтролируемое желание контроля с одной стороны и неконтролируемое желание повиновения - с другой.

Как Омега, он на самом деле не сопротивлялся своей послушной природе.

Если бы Чжэн Фейлуань любил его, подчинение - прекрасное средство флирта в постели. Он действительно был готов встать на колени в кровати или лечь под этого человека и бесстыдно кричать под ним. Он был готов раскрыть свое тело и найти удовольствие в бессилии, контролируемом Чжэн Фейлуанем. Эта связь должна была дать ему чувство безопасности: если вдруг он не сможет вынести похотливого желания своего партнера, то взмолится о пощаде, и тогда Альфа остановится, нежно поцелует его и извиняющимся тоном скажет "прости". И это было бы восхитительно…

Но что, если Чжэн Фейлуань его не любит?

Тогда эта связь превратится в одностороннее угнетение, которому невозможно сопротивляться, подобно руке, сжимающей его голову и окунающей в воду. Даже если он больше не сможет этого выносить, даже если он захлебнется насмерть, у кого он должен просить пощады?

Хэ Аня неудержимо трясло на диване, но Чжэн Фейлуань оставался безразличен, равнодушно наблюдая за корчами Омеги. Если всплеск его гнева может заставить Хэ Аня замолчать, нет необходимости утруждать себя другими усилиями.

Альфа взял ручку, записал по пунктам список своих требований и сказал деловым тоном:

- Вы беременны уже шесть месяцев. Придется организовать искусственные роды, и как можно скорее, потому что при сроке месяцев в семь ребенок уже жизнеспособен, и тогда это станет проблемой для всех. Я помогу вам связаться с акушером и запишу в очередь на операцию завтра на утро. Чтобы избежать подозрений, меня там не будет, но я позволю Чэн Сю позаботиться о вас. Вы с ним в хороших отношениях и доверяете ему, не так ли?

Произнеся последнюю фразу, Чжэн Фейлуань приподнял уголки губ и улыбнулся, ирония была очевидна.

Хэ Ань не ответил, лишь согласно моргнув.

Чжэн Фейлуань продолжил писать:

- Примерно через месяц после искусственных родов у вас начнется период течки. С моей меткой на вашем теле, течка будет очень тяжелой, поэтому я заранее организую для вас операцию по удалению маркера, чтобы помочь вам вернуться в состояние свободного Омеги. После операции, я надеюсь, вы как можно скорее найдете себе нового Альфу и перестанете фантазировать обо мне. Вы понимаете?

Он подождал некоторое время, а когда ответа не последовало, увеличил громкость и грубо переспросил:

- Ты понимаешь?

- Да… понимаю…

Хэ Ань в шоке смотрел на Чжэн Фейлуаня, никакого понимания в его глазах не было.

- Тогда остается последнее – ваше место жительства. -Чжэн Фейлуань перестал писать.- Ваше нынешнее жилье – собственность или аренда?

- Я… арендую…

- Хорошо. - Кончик ручки снова прошелся по бумаге, не отставая от скорости речи Чжэн Фейлуаня. - Тебе нужно переехать на новое место жительства. Я не буду заставлять тебя покидать Юаньцзян, но ты должен уехать достаточно далеко от центра города, чтобы мне было нелегко найти тебя после того, как меня накроет приступ. В качестве компенсации вы можете выбрать дом, который вам нравится, площадью до двухсот квадратных метров, и я заплачу за него полную сумму. Но я дам вам только один шанс. Если вдруг я снова встречу вас, то попрошу немедленно покинуть этот город и никогда не возвращаться. Хэ Ань, я делаю это не для того, чтобы угрожать вам, а для того, чтобы убедить хорошенько спрятаться. Вы понимаете?

Хэ Ань рассеянно посмотрел на мужчину и безучастно кивнул.

После того, как составление соглашения было завершено, Чжэн Фейлуань проверил его еще раз. Он обвел важные пункты, расставил знаки препинания и исправил неправильные или двусмысленные фразы, а затем отложил ручку.

Решив все вопросы и успокоившись, он рассеял свой гнев и вновь обрел вид джентльмена.

Альфа повернул бумагу, испещренную иероглифами, на сто восемьдесят градусов, поводил по ней тонкими пальцами, разглаживая складки и медленно подтолкнул к Хэ Аню, мягко проговорив:

- Хэ Ань, мне жаль, что я нарушил твою жизнь и причинил боль твоему телу и чувствам, но это все, что я могу придумать. Лучшее решение. Между нами произошел несчастный случай. Если несчастный случай не завершится в ближайшее время, это причинит только больший вред. Это относится и к тебе, и, тем более, ко мне. Лучше прервать связь как можно скорее, и какое-то время перетерпеть боль. Тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Я полностью оплачу штраф за возврат арендной платы, стоимость двух операций, плату за послеоперационное питание и плату за переезд и размещение. Ты можешь связаться с Чэн Сю в любое время и попросить у него деньги, но помни – ни при каких обстоятельствах не связывайся со мной.

Чжэн Фейлуань выпрямился и более холодно добавил:

- Я надеюсь, что вы сдержите свое обещание и полностью прекратите контакты со мной с сегодняшнего дня. Нет, с этого момента. Это окончательное решение, и изменить его нельзя.

Хэ Ань весь дрожал. Казалось, все его тело погрузилось на дно зимнего озера, промораживая плоть до самых костей, а высоко над головой застыл многометровый ледяной панцирь. Низкий голос Чжэн Фейлуаня доносился как-будто откуда-то издалека:

- Я надеюсь, что ты найдешь свою новую любовь как можно скорее и мне не придется встречаться с тобой снова в будущем.

Чжэн Фейлуань встал, аккуратно встряхнул полы своего костюма, затем открыл бумажник, достал банкноту крупного достоинства и положил ее на стол. Больше не оглядываясь на Хэ Аня, он повернулся и вышел из кафе.

Он ушел без колебаний.

Оставил деньги, чтобы заплатить за заказ; оставил шариковую ручку, которая принадлежала кофейне; оставил чашку остывшего какао; оставил лист бумаги, каждое слово на котором было направлено на разрушение их связи.

Что же осталось у Хэ Аня?

За исключением этих темных болезненных воспоминаний, с редкими вкраплениями искорок счастья, что у него осталось?..

Только одиночество…

…………………………..

Когда в кофейню стремительно, как ракета, влетел Чэн Сю, Хэ Ань, обессиленно опираясь рукой за стол, безудержно блевал.

Помощник Чжэн Фейлуаня испуганно придержал Хэ Аня за плечи и, в панике схватив со стола стопку салфеток, начал вытирать ему рот. Присев на корточки и приглядевшись повнимательнее, он обнаружил, что юноша сильно вспотел, его лоб и кончик носа были влажными и блестящими, а одежда намокла.

Он протянул руку и потрогал лоб Омеги. Похоже, у него поднялась высокая температура.

- Хэ Ань, прошло всего несколько минут, почему ты...

Он просто отлучился ненадолго, дав им поговорить. Что же такое сделал Чжэн Фейлуань за такое короткое время, чтобы довести парня до подобного состояния?

Чэн Сю был озадачен. Но когда он взял со стола “соглашение о разрыве связи” и перечитал его, он внезапно все понял.

Этот элитный подонок явно претендовал на первое место в рейтинге «Самых больших сволочей».

Только что Чжэн Фейлуань вышел из кафе и сказал, что оставил на столе рукописное соглашение, и попросил Чэн Сю распечатать его в двух экземплярах, и проследить, чтобы Хэ Ань его подписал. Кроме того, он также особо подчеркнул две вещи: во-первых, за него самого должен расписаться Чэн Сю; во-вторых, рукописный вариант необходимо доставить в компанию и уничтожить с помощью шредера.

Поначалу Чэн Сю не был удивлен, потому что стиль поведения Чжэн Фейлуаня всегда был именно таким - решительным, хладнокровным, с учетом всех последствий. Но сейчас, глядя на содержание соглашения, совесть Чэн Сю как квалифицированного гражданина едва не перечеркнула его профессиональную этику. На мгновение ему действительно захотелось слить в интернет информацию о том, что второй молодой мастер семьи Чжэн сделал беременным Омегу, а потом, уже на позднем сроке, решил отказаться от него, заставляя пойти на аборт. Тогда можно было бы вызвать общественный гнев, создать давление общественного мнения и воспользоваться возможностью подать жалобу в Ассоциацию защиты Омег, чтобы заставить босса жениться на Хэ Ане.

Жаль, что он мог только думать об этом.

Чэн Сю в настоящее время является личным помощником Чжэн Фейлуаня. Он получает высокую зарплату и не может позволить себе делать ничего, что нарушает профессиональную этику. Он может только ругать Чжэн Фейлуаня в своем сердце, присваивая ему различные эпитеты из животного мира.

Отругав Чжэн Фейлуаня, Чэн Сю с упреком посмотрел на Хэ Аня:

- Ты что, совсем бесхребетный? Почему ты вообще согласилась на аборт?

Юноша слабо покачал головой:

-... нет, он... нет… я... сопротивлялся…

Глаза Чэн Сю загорелись:

- Что? Он посмел давить на тебя феромонами?!

Хэ Ань молча кивнул.

- Есть ли в этом подонке вообще хоть какая-нибудь гребаная человечность? - Чэн Сю с грохотом хлопнул ладонью по столу, и наблюдавший за ними официант закатил глаза.

Будучи бетой, Чэн Сю никогда не уделял внимания особенностям взаимодействия полов, сдав в свое время экзамен по биологии едва-едва на тройку. Поэтому сейчас ему было трудно понять многие нюансы. Единственное, что он понимал - это то, что Альфа имеет абсолютный контроль над отмеченным Омегой. Чем выше концентрация феромона, тем сильнее эффект доминирования. С таким ужасающим уровнем L9, как у его босса, несложно заставить Хэ Аня даже покончить с собой, спрыгнув с крыши здания.

Чэн Сю обеспокоенно похлопал Хэ Аня по спине:

- Тебе все еще плохо?

Юноша все еще не отошел полностью от галлюцинации. Разрозненные образы жуков и пауков время от времени мелькали перед глазами, и желудок тут же снова скрутило.

Он сказал с побледневшим лицом:

- Мне немного неудобно...

Чэн Сю вздохнул.

Чжэн Фейлуань и Хэ Ань так и не смогли избавиться от эмоционального и статусного неравенства.

Когда Чжэн Фейлуань впервые поддался приступу, он ворвался в дом Хэ Аня и жестоко изнасиловал его. Этот Омега, с многочисленными разрывами, потеряв много крови, несколько дней пролежал на больничной койке, принимая только подсоленую воду и кашу. Чэн Сю позвонили из больницы, но, приехав, первое, что он услышал, это вопрос, все ли в порядке с Чжэн Фейлуанем и благополучно ли он вернулся. В тот день второй молодой мастер семьи Чжэн присутствовал на коктейльной вечеринке, держа в руках хрустальный бокал для шампанского в окружении красивых полуобнаженных женщин. Он совершенно не помнил юношу, над которым издевался накануне.

Сравнивая отношение сторон друг к другу, почему Чэн Сю так бессмысленно покорен и заботлив? Стоит ли Чжэн Фейлуань этого?

Спустя почти год секрет их отношений был раскрыт, и две стороны столкнулись друг с другом. Чжэн Фейлуань направил все свои усилия на уничтожение Омеги, о котором забыл, и у него не было ни малейшей вины в сердце.

Поскольку Чэн Сю раньше хотел стать их сватом, он предложил раскрыть правду, но Хэ Ань изо всех сил останавливал его. Тогда Бета считал, что юноша не прав, но теперь, кажется, он сам оказался чрезвычайно наивен.

Температура тела Хэ Аня все еще поднималась, а внутренний слой одежды уже промок насквозь, стягивая тело и вынуждая юношу судорожно открывать рот, чтобы вдохнуть воздух. Рвота усугубляла обезвоживание организма, голова кружилась все сильнее, зрение мутнело…

Юноша держал Чэн Сю за запястье и отказывался отпускать его, как будто этот человек стал его спасательным кругом:

- Чэн Сю, если я перееду, я больше не буду тебя беспокоить... Ты можешь… ты можешь помочь мне в последний раз?

- Нет проблем! - Чэн Сю энергично кивнул. - Я обязательно найду тебе хороший дом в лучшем месте и буду бороться за самую высокую денежную компенсацию. Ты перенес так много обид, и теперь не должен себя ограничивать ни в еде, ни в одежде.

Хэ Ань слабо произнес:

-Я.. я не это имел в виду...

- Я понимаю, что ты имеешь в виду. - Чэн Сю моргнул, наклонился и протянул руку, чтобы коснуться живота Хэ Аня. - В будущем, когда родится ребенок, разве он не должен жить в большом солнечном доме и иметь только самые высококачественные молочные смеси и подгузники?

Хэ Ань пораженно замер.

Чэн Сю похлопал его по плечу и утешил:

- Хэ Ань, не волнуйся. Даже если Чжэн Фейлуань выгонит меня из компании и занесет в черные списки, я помогу тебе сохранить ребенка. Взамен у меня есть небольшая просьба: пусть ребенок в будущем признает меня крестным отцом, хорошо?

Хэ Ань посмотрел на него, и наконец-то на бледном бескровном лице появилась давно потерянная улыбка.

Глава 7. Девятый месяц.

Юаньцзян включает в себя районы с довольно контрастным климатом, раcположенные довольно высоко над уровнем моря. Как правило, первый снег здесь выпадал в ноябре, а в декабре снег мог сыпать и несколько дней подряд. Приближалось Рождество. Было холодно, но это не мешало праздничной атмосфере.

Центр город сиял неоновыми огнями и гирляндами. Вестибюль на втором этаже торгового центра украшала огромная рождественская елка, ветви которой были увешаны красными и белыми подарочными коробками, золотыми и серебряными лентами и чулками. В витрине манекены демонстрировали куртки и теплые ботинки из последних зимних коллекций. Лампы под хорошо продуманным углом помогали продемонстрировать их наиболее привлекательные стороны, освещая ценники с цифрами, больше напоминающими номер телефона.

В кинотеатре состоялся показ последнего китайского новогоднего фильма "Южный Бен", который приобрел отличную репутацию и имел хорошие кассовые сборы. В воздухе витал запах попкорна и медовых слоек. Девушки-Омеги, одетые в теплые шерстяные юбки и зимние ботинки, держали в руках билеты в кино, делали V-образные жесты перед огромными киноафишами и снимали селфи с популярными кинозвездами.

<п/п: Южный Бен ( или Нанбен?) – 南奔 — столица провинции Лампхун на севере Таиланда; впрочем, в переводе я не уверена...>

Все это волнение было запечатлено камерой, сопровождалось забавными текстовыми комментариями и превратилось в ночную развлекательную программу, которая транслировалась по телевидению.

В уединенном арендованном доме в западном пригороде перед 30-дюймовым экраном телевизора стоял деревянный обеденный стол. Стол был очень чистым, без каких-либо украшений. На нем находились только миска с рисом, миска с тушеными яйцами и несколько маленьких бутылочек с лекарствами.

Хэ Ань стоял у плиты, черпая ложкой бульон прямо из кастрюли.

Эмоциональный голос ведущего программы доносился из гостиной: “Как мы все знаем, еще до начала съемок "Южного Бена", звездный путь Се Яня был очень ярким. За последние три года он снимал один лучший фильм за другим, превращаясь из красивого меланхоличного подростка в успешного молодого человека. Несколько дней назад, на премьере фильма "Южный Бен", состоялось замечательное событие: Се Янь принял предложение своего парня. Как удалось узнать, этот таинственный бойфренд-Альфа — телохранитель, который был с ним более двух лет ...”

Хэ Ань тихо доел суп, закрыл крышку, взглянул на горящую лампочку на вытяжке, затем ухватился за край кухонного стола, с трудом встал на цыпочки, стараясь не касаться животом холодной столешницы, и выключил свет.

Щебечущий голос ведущего все еще отдавался эхом в гостиной: “Через агента Се Яня мы узнали, что Се Янь отменил почти все съемки в следующем году. Означает ли это, что он готов обзавестись симпатичным малышом во время ближайшей течки? Ходят слухи, что соответствие феромонов между ним и его бойфрендом просто потрясающее, оно достигает 89%. Такой брак буквально предрешен небесами!”

Хэ Ань слегка улыбнулся, налил еще супа в тарелку, поставил ее рядом с тушеными яйцами, развязал ремешок фартука на талии и осторожно сел на стул.

На девятом месяце беременности живот казался просто огромным и сильно менял центр тяжести. Было трудно ходить, сидеть, и даже лежать. Из-за отсутствия массажа со стороны партнера кровообращение в ногах было недостаточно активным, и ноги сильно отекали.

Кроме того, его баланс феромонов тоже был слишком плох, так как его Альфы рядом не было. Ребенок не мог получить ни малейшего утешения в течение девяти месяцев. Чем больше он рос, тем более неуравновешенным становился. Малыш беспокойно ворочался, причиняя боль папочке и провоцируя высокий тонус и опасность преждевременных родов.

В поликлинике Хэ Аню назначили кучу препаратов, заменяющих феромоны. Хотя эффект был хорошим, но побочка в виде головокружения и усталости буквально изматывала, и Омеге приходилось часто отдыхать.

В любом случае, остался только последний месяц беременности. Еще чуть-чуть, и он увидит своего малыша.

Хэ Ань представил себе изысканную и милую внешность ребенка после его рождения, и дискомфорт в его теле немного уменьшился. Юноша взял бутылочку с пищевой добавкой для беременных, отвинтил крышку и высыпал порошок в суп.

Развлекательная программа продолжалась. Началась пресс-конференция: на экране вспыхнул прожектор, и Се Янь, бог-мужчина, Омега с плодотворными отношениями и карьерой, встал перед камерой для интервью в сопровождении своего жениха. Благословения сыпались со всех сторон, его брови были изогнуты, он счастливо улыбался, а светлое лицо порозовело, что было действительно неописуемо прекрасно.

Среди множества дружеских вопросов, подобных “Когда состоится свадьба”, “Кого из друзей или членов семьи вы планируете пригласить” и “Отдохнете ли вы в связи с рождением ребенка”, внезапно раздался провокационный голос: “Привет, Се Янь. Ходят слухи, что три года назад у вас были отношения с Чжэн Фейлуанем из «Jiusheng Group». Как он относится к вашему браку? Приходил ли он к вам, чтобы поздравить лично?”

Как только прозвучало имя ”Чжэн Фейлуань", выражение лица Се Яня стало явно неправильным. Атмосфера в аудитории мгновенно упала до точки замерзания.

Хэ Ань не удержал суповую ложку и она упала в миску, забрызгав все вокруг кроваво-красным.

Юноша посмотрел на заляпанную одежду и спросил себя с кривой улыбкой:

- Братец Хэ, из-за чего ты паникуешь? Из-за чего, черт возьми, тебе нужно паниковать? Это не первый раз, когда ты услышал об отношениях между Се Янем и Чжэн Фейлуанем. Почему же теперь запаниковал так, что даже не смог удержать ложку?

На тыльную сторону ладони капал пролившийся на стол горячий суп.

Хэ Ань поднял руку и медленно ее облизал.

После короткой заминки Се Янь проявил профессионализм актера, быстро взял себя в руки, изобразил слегка беспомощную улыбку и объяснил: “Что касается господина Чжэн Фейлуаня, я разъяснял это много раз. Господин Чжэн и я на самом деле просто обычные друзья. Когда я был новичком, господин Чжэн действительно оказывал мне большую помощь, считая меня талантливым, но с точки зрения личных чувств, он и я...”

Жених, сидевший рядом с Се Янем, внезапно схватил микрофон и холодно сказал: “Я никогда не поздравлял его, и мне не нужно, чтобы он поздравлял меня. Следующий вопрос.”

Альфа отреагировал на вопрос так агрессивно, что теперь уже никто не сомневался, что между Се Янем и Чжэн Фейлуанем явно что-то было. Репортеры оживились, но присутствующий жених-Альфа демонстрировал столь ярое чувство собственности, что никто не осмеливался заговорить. Повисла неловкая пауза. Наконец один из репортеров вышел вперед и задал юмористический вопрос, который сместил фокус, разряжая атмосферу.

Хэ Ань был больше не в настроении смотреть это.

Он выключил телевизор, закончил свою одинокую трапезу, убрал со стола, вымыл посуду, снял испачканную одежду и бросил ее в стиральную машину. Затем завернулся в одеяло и лег на диван.

В его семье больше нет никого, и в доме тихо, как на кладбище. Лампа накаливания над его головой горела тускло, окрашивая поверхность мебели в холодный цвет и не разгоняя тени в углах комнаты. В доме было прохладно, а после того, как он забеременел, Хэ Аня и так постоянно знобило, поэтому он накинул одеяло на плечи и попытался свернуться клубочком.

Прошло более двух месяцев с тех пор, как он переехал в этот арендуемый дом в западном пригороде.

Западные пригороды - это сельскохозяйственные районы, расположенные в 25 километрах от центра города и примыкающие к другим провинциям. Поездка на метро до центра занимает час с четвертью. Это как скопление капилляров вдали от сердца. Яркие огни, шум и суета мегаполиса едва доходят сюда, и даже  модные тренды отстают на несколько месяцев. Если бы не случайное появление слов “Город Юаньцзян” на световых вывесках магазинов вдоль улицы, Хэ Ань даже не чувствовал бы, что у него есть какая-то связь с этим мегаполисом.

Два месяца назад, в день подписания соглашения, Чэн Сю проявил едва ли не сверхспособности, найдя Омегу, который также находился на шестом месяце беременности. Этот Омега был финансово стеснен, не мог растить ребенка, но и денег на операцию по искусственному родоразрешению у него не имелось. Хэ Ань зарегистрировался по своему удостоверению личности и попросил Омегу войти в операционную вместо него.

Обе стороны молчаливо сотрудничали и скрывали это от врача, назначенного Чжэн Фейлуанем.

Затем Хэ Ань бросил работу в зоомагазине и снял квартиру в Сянъяне, отдаленном западном пригороде.

Учитывая свое плохое состояние, он арендовал квартиру на втором этаже. Ему нужно было подняться всего на два пролета, чтобы попасть домой, и иногда он выходил на неспешную прогулку, не слишком уставая.

Чэн Сю навещал его по выходным, приносил фрукты, овощи, питательные добавки для беременных, детские смеси и дышащие подгузники. На прошлой неделе Чэн Сю сопровождал его на акушерский осмотр, а также предложил проверить пол плода. Хэ Ань хотел сохранить сюрприз до момента рождения ребенка, поэтому отклонил предложение Чэн Сю и дал ребенку только детское имя  - Линлань (Ландыш).

Ландыш - это запах феромонов Хэ Аня. Он слабый, и его можно лишь слегка ощутить на коже.

Как не имеющий желез Бета, Чэн Сю раньше очень завидовал тому, что  тело Хэ Аня имеет собственные природные духи, но когда он думал о том, сколько эти “духи” доставляют проблем, то радовался, что родился Бетой.

Омега - раб феромонов, и даже если с ним жестоко обращаются, он не может контролировать свое чувство преданности.

Чэн Сю знал, что Хэ Ань все еще любит Чжэн Фейлуаня.

Хотя он никогда не рассказывал об этом, Чэн Сю замечал определенные детали: так, Хэ Ань влюбился в горячее какао, а на его домашней кружке появился логотип кофейни, где произошла последняя встреча; Рукописное соглашение с Чжэн Фейлуанем избежало участи быть утилизированным в измельчителе бумаги, сохранившись меж страниц поэтического сборника, который Хэ Ань часто читал; на журнальном столике лежало несколько деловых журналов, в каждом из которых имелось интервью с Чжэном Фейлуанем. Молодой господин Чжэн на обложке выглядел как истинный принц: у него яркие глаза, а его альфа-феромон настолько силен, что, кажется, выплескивается даже с фотографий, прожигая мелованную бумагу насквозь.

В октябре этого года было завершено строительство 28-го элитного отеля Jiusheng в Китае, и был официально заложен первый камень в фундамент приморского курортного комплекса, расположенного в Европе. Будучи руководителем Jiusheng Group, Чжэн Фейлуань за последние два месяца стал любимцем средств массовой информации. Его фигура активно мелькала в различных печатных изданиях и новостных репортажах, а за его именем всегда следовала серия восхвалений, ограничивающихся лишь литературными способностями авторов.

В дополнение к его карьере, личность Чжэн Фейлуаня также стала предметом пристального внимания.

Ему всего двадцать девять лет, он успешен и знаменит, с достойной внешностью и прекрасной репутацией. Всем известно, что Чжэн Фейлуань не ищет случайных связей, а ждет своего идеального Омегу. Такой очень романтичной фразы, просто напечатанной на бумаге, достаточно, чтобы очаровать людей.

Чжэн Фейлуань всегда избегал разговоров о чувствах, но репортеры все равно использовали любую возможность, чтобы задавать вопросы. В конце концов, цифры, скрытые в котировках акций и отчетах, холодны и трудны для понимания, а описание эмоций способно оживить статью. Даже самые ортодоксальные деловые интервью неизбежно требуется как-то оживить, хотя бы и одним-двумя вопросами.

К счастью, Чжэн Фейлуань не разочаровывал репортеров.

Это было для него нехарактерно, но он несколько раз заявлял в интервью, что по-прежнему холост и чувствует себя непринужденно. Когда его спросили о критериях выбора пары, он сказал просто и ясно: выбор пары - это большое дело. Вы должны быть осторожны, принимая во внимание разум и чувства, не поддаваясь влиянию феромонов. Если Омега попытается сойтись с ним, полагаясь лишь на феромоны, чтобы вступить в брак с богатой семьей, пусть лучше сразу изменит свою цель, потому что Чжэн Фейлуань на это не поведется.

Хэ Ань покупал все эти журналы, так что мог прочитать каждое сказанное Чжэн Фейлуанем предложение. И даже тогда он не выбросил журнал, а просто достал черную гелевую ручку и замазал эти неприятные агрессивные фразы одну за другой.

Но всегда есть вещи, которые он не может замазать. Например, крупномасштабные фотографии, опубликованные в журналах светской хроники.

Деловые журналы идут правильным путем, журналы о сплетнях — неправильным. Репортеры Entertainment откуда-то добыли откровенные фотографии трехлетней давности. Эти размытые нечеткие снимки фигурировали едва ли не в каждой статье. Очень похоже, что малоизвестной звездой мужского пола, в то время сопровождавшей Чжэн Фейлуаня, был Се Янь, который сейчас очень популярен в индустрии развлечений.

Репортеры пытались задать вопросы Се Яню, но тот все отрицал. Тогда была предпринята попытка спросить об этих отношениях Чжэн Фейлуаня. Чжэн Фейлуань в ответ молча усмехался.

Обе стороны держали рты на замке, и любовь или ненависть трехлетней давности остались неразгаданной тайной. Хэ Ань ревновал, завидовал и не спал несколько ночей подряд.

В отличие от него, Се Янь в этой ситуации имел право что-то прояснить и все еще сохранял достоинство...

Хэ Ань молился о том, чтобы остаться с Чжэн Фейлуанем, но был безжалостно им изгнан.

Хэ Ань любил своего Альфу и боялся его. Он был настолько сбит с толку, что не мог сказать, чего он ждал с нетерпением — то ли любви Чжэн Фейлуаня, в надежде, что тот вдруг решит быть с ним, то ли надеялся наконец вырваться из плена феромонов и отказаться от своих безнадежных чувств.

Хэ Ань не знал, посмеет ли он когда-нибудь точно так же, как Се Янь, заявить: “Я не имею к нему никакого отношения”?

Глава 8. Он здесь...

Сквозь сон Хэ Ань услышал звонок мобильного телефона, лежавшего под подушкой дивана. Юноша протер заспанные глаза, пошарил некоторое время на ощупь, взял телефон, прочитав имя вызывавшего: “Чэн Сю”.

- Добрый вечер...

- Хэ Ань! А-а-а-а-а! Я думал, что помру, так и не дозвонившись тебе! Как меня достал этот злой капиталист, хладнокровный куркуль с черным сердцем, чью совесть восемьсот раз сожрали собаки, и который из бедного Сяо СюСю выжал сегодня всю прибавочную стоимость, не оставив даже костей!

Как только Чэн Сю заговорил, громкость его голоса достигла девяноста децибел, оглушая даже через телефонную трубку.

Хэ Ань не смог удержаться от смеха:

- Как это может быть? Ты, очевидно, энергичен и вполне жив!

- Это потому, что маленький Ландыш в твоем животе придает Крестному мужество жить! - Чэн Сю сбавил голос и заискивающе спросил: - Как на этой неделе себя чувствует Ландыш? Малыш подрос?

Хэ Ань посмотрел на свой живот. Возвышающийся купол уже не позволял рассмотреть даже собственные колени.

Юноша тихо сказал:

- Все хорошо. Малыш вырос, но становится слишком активным, ворочается и днем, и ночью.

- Неужели? - Чэн Сю забеспокоился. - Тебе от этого больно?

Хэ Ань придержал поясницу и аккуратно перевернулся на бок:

- Это не очень больно, но у меня... в последнее время очень скачет настроение, легко срываюсь. Очевидно, Ландышу сильно не хватает феромонов Фейлуаня. Чем больше срок, тем беспокойней ребенок. Боюсь, я не смогу выносить ребенка до конца.

-          Не надо, не надо, не каркай!

Чэн Сю очень хотелось спать, но желание поболтать оказалось сильнее. Уткнувшись в подушку и сморщив лицо, он закудахтал:

-          Не переживай, уже пошел девятый месяц, осталось совсем немного! То, что ты говоришь — это всего лишь мнительность. Запомни: это мнительность!!!

- Ладно, ладно, мнительность...

Хэ Ань рассмеялся.

После того, как Чэн Сю закончил говорить, он понял, что пытается заниматься самовнушением, что все будет хорошо. Как ребенок, который не осмеливается взглянуть правде в глаза. Он взвыл, и громко закричал:

- Хэ Ань, независимо от того, оказывает ли это психологический эффект или нет, ты должен пережить все это ради меня, понимаешь? Я так занят на этой неделе, что как будто и не живу! Я не могу найти время даже чтобы поесть, а уж тем более у меня нет времени, чтобы увидеть тебя. Ты живешь в такой дыре, что там птицы не гадят, и куры не несут яиц. К тебе приходится ехать целый час, даже если нет пробок. В случае ранних родов тебя даже некому отвезти в больницу. Ты береги себя и постарайся спокойно пережить Новый год. Я составлю тебе компанию после того, как покончу с этой кучей дерьма, хорошо?

- О'кей, я понимаю. Надеюсь, Ландыш будет вести себя послушно. - Хэ Ань дотронулся до своего живота, понимая, что не может дать никаких гарантий, и спросил: - Что случилось с компанией? Я помню, что в конце прошлого года ты был не так уж занят.

Чэн Сю ударил себя в грудь и сделал паузу:

- Потому что в прошлом году господин Чжэн не сходил с ума!

Хэ Ань опешил:

- Фейлуань? Что с ним не так?

- Что не так? - Чэн Сю затрещал в трубку с пулеметной скоростью: - Хэ Ань, разве ты не знаешь? Господин Чжэн не делал этого с тобой два месяца! Теперь он просто ходячая бочка с тротилом. Нет, это горящий ядерный реактор! Куда бы ты он ни пошел, докопается до любого. Не проходит и дня, чтобы он на ком-нибудь не сорвался. Несколько коллег из секретарской группы уже зачастили к психологу, чтобы выплакаться!

Чэн Сю сделал паузу, а затем сказал:

- Сегодня днем по какой-то причине ему пришло в голову проверить образцовый отель на Хуайнин-роуд. Он так достал придирками меджера по VIP-услугам, что тот счел себя оскорбленным и немедленно заявил об увольнении. Господин Чжэн психанул и начал орать, чтобы все остальные тоже убирались. Среди сотрудников оказался один несдержанный Альфа. Отреагировав на его слова, Чжэн Фейлуань схватил вазу и разбил о чужую голову. Если бы не я и группа людей, схвативших его с обеих сторон, это почти переросло бы в уголовное дело!

Сердце Хэ Аня екнуло, но он вздохнул с облегчением, когда услышал ”Почти“:

- А как насчет тебя? Он доставлял тебе неприятности?

- Меня? - Чэн Сю искренне обрадовался проявленной заботе: - Он приказывает мне убираться в среднем раз в час и увольняет меня по три раза в день. Я к этому привык. Сегодня я должен был работать допоздна, но десять минут назад он бросил на стол ручку и сказал мне собирать вещи и уходить. Я не сдержался. Поблагодарив богов за его доброту, я ушел. Думаю, я заслужил получить хорошую премию в конце года.

- ……

Хэ Ань просто потерял дар речи.

Чэн Сю ненадолго прилег на большую пушистую подушку, его негодование исчезло, и он продолжил жаловаться:

- На самом деле, он пошел вразнос с прошлого вторника. Он стал раздражительным, тревожным, излишне чувствительным, появилась бессонница и испортился аппетит. На позитивные новости он закрывает глаза, негативные новости бесконечно преувеличивает, не желая слышать никаких объяснений. Состояние на этой неделе еще хуже, но он все еще не признает, что у него проблема. Я даже не могу произнести фразу «дисбаланс феромонов», как он сразу взрывается при малейшем упоминании этого. Изначально в расписании у него стояло две встречи с журналистами для интервью, но я отменил их. Если он пойдет на интервью в таком состоянии, репортерам придется уехать в больницу. Если так будет продолжаться и дальше, то он, может, и не умрет, но я, его ассистент, точно отдам концы.

Услышав о симптомах, Хэ Ань почувствовал боль в сердце и резко сел на диване:

- Чэн Сю, я ... возможно, я смогу немного помочь. Знаешь ли ты, что существует своего рода устройство для ароматерапии, в которое капают жидкости организма, содержащие феромоны Омеги, и запах испаряется, что может успокоить эмоции Альфы. Завтра я пришлю тебе маленький флакончик со своими феромонами. Ты сможешь купить аромалампу и зажечь ее в его кабинете ...

- Хэ Ань! О чем ты вообще говоришь?!

Темперамент Чэн Сю всегда был прямолинейным, и он решительно осадил юношу:

- Он пытается избавиться от любой связи между вами. А ты спешишь отправить ему свои феромоны? К тому же, при твоем физическом состоянии, какие жидкости вообще способна выдавать твоя железа? Да она почти не функционирует! Тебе нельзя волноваться, нельзя переутомляться, нельзя простужаться или ранить себя — иначе риск преждевременных родов становится слишком высок. Хэ Ань, в любом случае, прими во внимание безопасность Ландыша. Что касается Чжэн Фейлуаня ... он сам ищет смерти. Просто отпусти его. Это тупик!

Выслушав друга, Хэ Ань оцепенело сел на диван, вцепившись в одеяло, и долгое время не мог вымолвить ни слова.

Он знал, что любит жертвенно и безответно. Но одно дело знать это самому, и совсем другое — когда это озвучивают посторонние. После слов Чэн Сю у него вдруг сильно заболели щеки, как будто его не по телефону отругали, а действительно отвесили пощечину.

Заметив, что он молчит, Чэн Сю понял, что сказал что-то не то, пожалел об этом и поспешил извиниться. Даже не закончив фразу, он вдруг услышал, как Хэ Ань сказал:

- Чэн Сю, ты прав, я ... я не должен ему навязываться. И не должен о нем заботиться. Я не буду таким в будущем. Я буду заботиться лишь о себе и своем ребенке, поверь мне.

О боже! Наконец-то Хэ Ань рассуждает здраво!

У Чэн Сю защипало от радости в носу, и он был так тронут, что пролил пару слезинок, а затем начал утешать Хэ Аня. Затем он вспомнил еще одну важную вещь и мысленно отвесил себе увесистую пощечину:

- Хэ Ань, я чуть не забыл о главном. Я звоню, чтобы сообщить тебе: будь осторожен, когда в эти дни остаешься дома один. Кто бы ни постучал в дверь, не открывай!

- Почему?

- Потому что Чжэн Фейлуань ищет тебя. - Чэн Сю отбросил ернический тон и торжественно сказал: - У него уже полмесяца не было времени съездить домой, и он живет в принадлежащей корпорации гостинице. Сегодня портье пожаловался мне, сказав, что господин Чжэн уходил посреди ночи три дня подряд и возвращался только ранним утром. Вернувшись, он взбесился и разнес в номере всю мебель. После он ничего не помнил, и на следующее утро устроил всем разнос из-за беспорядка в номере. Я сначала не понял, что он искал тебя. Точнее, не был уверен, но... Ты знаешь, что сегодня произошло? Мне только что позвонили из Maosheng Bank и сказали, что человек, запрос по которому сделал господин Чжэн, не открывал счет в Maosheng, и поэтому информации об адресе этого человека у них нет.

- Maosheng Bank? - Лицо Хэ Аня побледнело.

- Да, - Чэн Сю кивнул. - Я уточнил, по какому человеку они получили запрос и они сообщили твое имя. Я подошел к Чжэн Фейлуаню, но он ничего не знал о звонке банка. Я на 100% уверен, что он позвонил руководителям нескольких крупных банков в бессознательном состоянии, пытаясь найти тебя. Если этот вариант не приведет к успеху, он может использовать контакты более высокого уровня, а его методы станут более грубыми. Судя по имеющимся у него социальным ресурсам, он появится у твоей двери максимум через два-три дня.

Сердце Хэ Аня учащенно забилось, и он подсознательно повернул голову, чтобы посмотреть на дверь комнаты - дверной замок и внутренняя щеколда были хорошо заперты. Он несколько раз проверил это, прежде чем неохотно успокоиться.

Чэн Сю сказал:

- Я знаю, что у тебя мягкое сердце, и ты не можешь терпеть, когда он страдает от приступа, но ты должен сдерживаться! В прошлый раз из-за него у тебя чуть не случился выкидыш. Если он найдет тебя снова, на этот раз Ландыш не выживет!

- Не переживай, я не буду открывать ему дверь. – Хэ Ань крепко сжал свой мобильный телефон с решительным выражением лица. - Если вдруг он найдет меня, я позвоню в полицию, а потом сообщу тебе. Чэн Сю, безопасность Ландыша важнее всего остального, я больше не буду потворствовать Фейлуаню.

Не важно, ради ребенка или ради него самого, но Хэ Ань больше не желал безоговорочно потакать этому человеку.

Закончив разговор с Чэн Сю, Хэ Ань какое-то время сидел в тишине. Дом был из недорогих, а потому звукоизоляция здесь качеством не отличалась. Хэ Ань жил на втором этаже, и люди часто проходили мимо его двери, поднимаясь или спускаясь по лестнице. Хэ Ань настороженно прислушивался каждый раз, как в подъезде раздавались шаги. Он чувствовал страх, с ужасом ожидая, что в следующий момент раздастся оглушительный стук в дверь.

- Не бойся, здесь безопасно... Не бойся.

Он закутался в одеяло с головой и начал тихим голосом успокаивать то ли  ребенка, то ли самого себя.

На следующий день наступил канун Рождества. Хэ Ань был так напуган, что не осмелился сидеть дома, поэтому пошел в ближайший парк, а затем в общественную библиотеку, где и просидел до закрытия.

Домой он возвращался уже в темноте.

Сегодня вечером в штаб-квартире Jiusheng должна состояться ежегодная рождественская коктейльная вечеринка. Хэ Ань рассчитал время, предполагая, что сегодня Чжэн Фейлуань оттуда не уйдет. Юноша смело отправился в супермаркет, чтобы купить продукты для праздничного ужина, а потом поспешил домой.

Сразу после того, как он завернул за угол здания и был всего в дюжине шагов от двери подъезда, ему вдруг позвонил Чэн Сю.

- Хэ Ань! - Крик мужчины был таким пронзительным, что юноша чуть не выронил свою сумку с покупками от испуга. - Ты дома? Немедленно запри дверь! Замки, щеколды, засовы – используй все!

Хэ Ань тут же ускорил шаг, почти бегом направляясь к своей квартире:

- Что случилось?

Чэн Сю был напуган:

- Господин Чжэн ушел! Сегодня вечером запланирована коктейльная вечеринка, и он должен был быть там еще час назад, но он так и не пришел! Я не могу связаться с ним, его брат и отец не могут связаться с ним, и все остальные тоже не могут связаться с ним!

- Я... я понимаю, я сейчас иду домой!

Юноша ускорил шаг, нашаривая рукой ключ в карманах брюк.

В темноте он не заметил, что всего в пяти или шести метрах от него оказался припаркован выкрашенный в матово-черный цвет "Майбах". Дверца водительского места была открыта, в замке торчал ключ, но салон оказался пустым. Двигатель продолжал тихонько урчать. Похоже, владелец ушел куда-то в спешке, не заглушив мотор и не закрыв дверь. Похоже, его совершенно не заботило, что этот роскошный автомобиль стоимостью в десятки миллионов долларов могут украсть.

Хэ Ань нащупал в кармане ключ от квартиры и посмотрел наверх. Его лицо внезапно резко изменилось, он остановился.

У квартиры стоял Чжэн Фейлуань.

Повернувшись к нему спиной, опустив голову и разведя руки, чтобы опереться на стену, он охранял дверь, как волк, учуявший свою добычу. Все его тело излучало жуткую ауру, дверь и стена возле нее были испещрены грязными следами, будто кто-то злобно колотил по ним ногами.

Хэ Ань так испугался, что хотел повернуться и убежать, но побоялся, что звук шагов встревожит этого человека и привлечет внимание.

В этот напряженный момент очень некстати из трубки мобильного телефона донесся громкий голос Чэн Сю:

- Хэ Ань, ты уже дома? Мне сообщили, что менеджер Taiguang Bank час назад дал твой адрес Чжэн Фейлуаню. Осторожней! Похоже, он уже в пути!

<п/п: Ну, прям детский ужастик: Девочка, девочка, гроб на колесиках нашел твою улицу и теперь ищет квартиру! >

В коридоре было очень тихо, и голос из трубки прозвучал чрезвычайно резко. Тело Чжэн Фейлуаня затряслось, он медленно обернулся в поисках голоса, впился своим затуманенным взглядом в лицо Хэ Аня и некоторое время смотрел на него в оцепенении.

Потом он рассмеялся.

В его смехе звучал экстаз, предельное торжество голодающего, наконец-то получившего пищу. От этого смеха по коже Хэ Аня побежали мурашки.

Черная рубашка, галстук-бабочка, остроносые кожаные туфли, белоснежный банкетный костюм – красивый высокий мужчина медленно пошел навстречу Хэ Аню, будто собираясь пригласить его на танец. Юноша в ужасе начал отступать к стене.

По мере того как Альфа подходил все ближе и ближе, руки Хэ Аня ослабели и хозяйственная сумка с грохотом упала на землю. Тофу, овощи и закуски рассыпались по полу.

- Хэ Ань, Хэ Ань! Ты уже дома?!

Чэн Сю не мог дождаться ответа, держа в руках свой мобильный телефон и обливаясь потом.

После короткого периода молчания он услышал резкий крик юноши, внезапно донесшийся с другой стороны телефона, за которым последовал глухой звук удара человеческого тела о стену. Кто-то грубо отобрал ключ, грубо просунул в скважину, грубо повернул ручку, а затем раздался оглушительный звук хлопнувшей двери. Мобильный телефон остался лежать в подъезде, однако даже теперь Чэн Сю все еще слышал отчаянный крик Хэ Аня о помощи, глухо доносящийся через закрытую дверь.

Чэн Сю тупо смотрел на экран, думая про себя: "Теперь все кончено…"

Глава 9. Кошмар.

Альфа грубо подхватил Хэ Аня поперек талии, донес до гостиной и бросил на диван.

Подушки, лежавшие рядом с детской одеждой, подскочили одна за другой, высоко взлетели в воздух, уронили пульт от телевизора на журнальном столике, опрокинули кружку, смяли стопку журналов и, наконец, беспорядочно покатились по полу.

Рост Чжэн Фейлуаня был близок к 1,9 метра. Бросок получился с высоты в один метр. Поясничный отдел позвоночника Хэ Аня ударился о твердый край ящика для хранения вещей. В одно мгновение боль, сравнимая с переломом, пронзила брюшную полость, и живот отвердел. У него не было времени оказать какое-либо сопротивление. В панике юноша почувствовал только сильный спазм внизу живота, за которым последовало тепло между ног, и из него вылилось большое количество непонятной жидкости.

Омега застыл на диване, как игрушка со сломанным механизмом, и резкий крик, сорвавшийся с его губ, резко оборвался.

Он растерянно и испуганно смотрел в потолок, его тело было неподвижно.

Ландыш!

Что с малышом Ландышем, который еще не доношен?

За окном шел сильный снег, и нависшая над Хэ Анем тень закрывала большую часть света, попадающего в комнату с улицы.

В гостиной было темно, и Чжэн Фейлуань стоял перед Хэ Анем спиной к свету. Черты его лица скрывались в темноте. Вспышка сексуального желания полностью овладела рассудком Альфы. Он опустился коленом на диван, положив одну руку сбоку на шею Хэ Аня, чтобы не дать добыче убежать, а другой рукой яростно потянул за ремень, пытаясь выпустить из клетки зверя, спрятанного в штанах. Но он был слишком взволнован, его пальцы дрожали, и мужчина никак не мог расстегнуть пряжку ремня, раня ладони металлом и жесткой воловьей кожей.

Он тяжело дышал в спешке, и его дыхание становилось все горячее и горячее. Задержка окончательно вывела его из себя. Он ударил кулаком по спинке дивана, подтянул колени, схватил холодную руку Хэ Аня, чтобы прикрыть выпуклую промежность, и приказал ему:

- Сними это с меня!

Хэ Ань не подчинился.

Инстинкт послушания Омеги действительно на некоторое время поверг его в оцепенение, но инстинкт защиты ребенка, наконец, возобладал. Юноша поднял взгляд на Чжэн Фейлуаня, его глаза были ясными. Потерев ладонями гениталии Альфы прямо через ткань, чтобы немного успокоить похоть мужчины, он тихо сказал:

- Фейлуань, очень нужна одна вещь, но в этой комнате ее нет…

- Чего не хватает? - Нетерпеливо спросил Чжэн Фейлуань.

- Нужна смазка… В прошлом, если ты хотел войти в меня и чувствовать себя комфортно, нужно было сначала использовать масло… В этой комнате его нет, поэтому я даже не могу расстегнуть ремень. Фейлуань, принеси мне немного масла, ладно?

Лицо Чжэн Фейлуаня помрачнело:

- Где его взять?

- На кухне. – Хэ Ань указал себе за спину. - Это за той маленькой дверью, недалеко, всего в двух шагах. Ты можешь сходить и принести его, хорошо?

На кофейном столике в полуметре от дивана кружка, которую опрокинула сброшенная подушка, подкатилась к краю стола и опасно остановилась. Остатки холодной воды капля за каплей стекали на пол.

Кружка была керамической, с толстыми стенками и приличным весом. Все надежды Хэ Аня спастись сейчас были связаны с ней. Он надеялся уловить момент, когда Чжэн Фейлуань развернется к нему спиной и собирался ударить его кружкой по затылку.

Но Чжэн Фейлуань не шевелился.

Мужчина опустился коленями на диван и посмотрел на юношу сверху вниз,  нахмурившись и явно усомнившись в правдивости этих слов - инстинкт Альфы подсказывал ему, что подвластный ему Омега лукавит.

Видя, что обмануть не получается, Хэ Ань тревожился все больше и больше.

Ритмичные сокращения живота следовали одно за другим, интенсивность постепенно возрастала, и липкая влажная жидкость стекала между ног. Хэ Ань не мог ждать ни секунды и более активно потер выпирающую штуковину в промежности Чжэн Фейлуаня, уговаривая его:

- Фейлуань, у меня внутри горячо и влажно, но без масла получится не так приятно. Ты ведь действительно хочешь войти прямо сейчас?

Все тело Чжэн Фейлуаня дрожало от возбуждения, уголки его глаз покраснели.

Он сказал:

- Да, немедленно.

- Тогда ... просто принеси немного масла, и я впущу тебя. - Голос Хэ Аня звучал нежно, его пальцы ласково поглаживали пах Альфы. - Фейлуань, я никогда не лгал тебе, ты можешь доверять мне, верно?

Чжэн Фейлуань неохотно поверил, отпустил прижатые руки, встал с дивана, повернулся и пошел на кухню.

Хэ Ань облегченно выдохнул и встал, изо всех сил вцепившись в подлокотники дивана. От внезапной гипотензии у него потемнело в глазах, и все вокруг, казалось, превратилось в фотонегатив. У него так закружилась голова, что он ничего не мог ясно видеть. Но юноша не смел упустить возможность. Он схватил кружку, поспешно преодолел несколько шагов, прицелился в голову Чжэн Фейлуаня и со всей силы ударил.

Получив удар по затылку, Чжэн Фейлуань пошатнулся и сделал несколько шагов вперед.

Его колени стали мягкими, шаги нетвердыми, его тело качнулось из стороны в сторону, и он едва не упал на колени. Но, в конце концов, сознания, как рассчитывал Хэ Ань, мужчина не потерял и остался на ногах, опершись рукой о стену. Хэ Ань ударил снова, точно и яростно. Он должен был достичь своей цели, но из-за почти пятнадцатисантиметровой разницы в росте между ними и усиливающейся боли в животе у него осталось совсем немного сил.

Мужчина оправился от шока, вызванного нападением, прикрыл затылок и обернулся, сердито уставившись на смелого Омегу перед собой. Его глаза горели яростным гневом оттого, что его обманули.

- Ты солгал мне!

Мужчина сделал два шага вперед, схватил кружку обеими руками и разбил ее у ног Хэ Аня. Как осколки гранаты, куски керамики разлетелись во все стороны, отбив краску на стенах. На плитках пола появились трещины.

Хэ Ань был напуган и отступал шаг за шагом, обхватив живот руками.

Чжэн Фейлуань с ничего не выражающим лицом шел к нему, приближаясь шаг за шагом.

Он шел медленно, ровно, с той же скоростью, что и отступающий Хэ Ань, точно леопард, контролирующий общую ситуацию, убежденный, что жалкая добыча не сможет вырваться из-под его когтей, поэтому он не утруждал себя погоней. На ходу мужчина снял пиджак, бросил его на диван, схватил полы жилета и рубашки и разорвал их, обнажив сильную грудь и талию.

Пуговицы от дорогой рубашки отлетали, рикошетя о мебель.

Наконец, металлически звякнув, пряжка поясного ремня тоже сдалась, позволив высвободить его желание.

Хэ Ань отступал к окну шаг за шагом, и выхода не было. Он мог только следить за движениями Чжэн Фейлуаня, надеясь, что тот на какое-то время запутается в штанинах - в тот момент, когда его брюки сползут до икр или лодыжек, Чжэн Фейлуань ненадолго потеряет способность преследовать, и у него появится возможность убежать в спальню и запереть дверь.

Но этим надеждам не суждено было сбыться.

Альфа только что был обманут и находился в максимально настороженном состоянии. Вытащив ремень, он не только не спешил прикасаться к молнии брюк, но и держал один конец ремня в руке.

Другой конец свисал до земли, извиваясь, как ядовитая змея.

- Ты солгал мне, поэтому я должен наказать тебя.

Он произнес самую длинную фразу за все время своего слабоумия. В то же время он взмахнул ремнем в воздухе, перехватил его обеими руками поперек груди, и медленно щелкнул им - непослушный Омега должен быть крепко связан и заперт в клетке на всю оставшуюся жизнь.

Лицо Хэ Аня побледнело, холодный пот в одно мгновение выступил даже на затылке, а в ушах, казалось, завыла сирена. Какое-то время он даже не чувствовал боли в животе, резко рванув в спальню.

Увидев, что Омега бежит, Чжэн Фейлуань немедленно устремился за ним, пнул ногой дверь комнаты, которую юноша не успел захлопнуть, схватил Хэ Аня за воротник и потащил его в свои объятия. Потом бросил юношу на кровать, трижды обернул ремень вокруг тонких запястий и туго застегнул.

Хэ Ань яростно сопротивлялся, но Альфа с огромной силой удерживал его конечности, и юноша не видел ни малейшей надежды вырваться на свободу. Он запаниковал до крайности, слезы покатились градом, он закричал:

- Фейлуань, не надо!... Пожалуйста, не надо сегодня!...

Сначала он просто бормотал и умолял, но потом его начала бить дрожь с такой силой, что даже Чжэн Фейлуань с трудом удерживал его. Внезапно Хэ Ань вздернул подбородок и со слезами на глазах крикнул:

- Ему почти девять месяцев! Он сможет жить, когда родится! Тебе нужны мои шейные железы? Возьми нож и отрежь их! Я обменяю их на жизнь Ландыша! Ты меня слышишь? Фейлуань! Чжэн Фейлуань! Ты меня слышишь?!

Чжэн Фейлуань пропустил это мимо ушей.

Стекающий по телу Хэ Аня пот смешивался со слезами, наполняя спальню запахом ландыша. Альфа погрузился в освежающий аромат, отключивший его слух и зрение, его интересовал только феромон. Он наклонился, его губы и нос приблизились к шее Хэ Аня, и он задышал свободно и с наслаждением. Затем либидо стало безудержным, и мясистый ствол раздулся, разрывая по швам брэндовые боксеры. Ярко-красная головка проклюнулась из-под нижнего белья, истекая смегмой.

Он стянул с Хе Ана штаны, грубо раздвинул две белые ягодицы, вытянул пальцы и погрузился в пещерку, на которую так жаждал посягнуть.

Стенки кишечника такие же теплые и эластичные, как и раньше, но более влажные, чем он привык. На простыни между его пальцев стекала жидкость околоплодных вод.

Раз отошли воды, значит ребенок скоро родится, но Чжэн Фейлуань не мог этого понять.

Он все еще был в смятении, думая, что раз дырочка влажная, то Омега посылает ему страстное приглашение заняться сексом, поэтому он опустился на колени, поднес свой твердый и болезненный пенис к входу, с трудом втиснул половину плоти, а затем, не в силах больше сдерживаться, нетерпеливо потянулся и вбил член до предела, вонзившись в самую глубокую часть тела Омеги.

-Аааааа!  Ах, ах, ах, ах!

В тот момент, когда Альфа вонзился в него, губы Хэ Аня побагровели, а  руки, связанные ремнем над головой, внезапно напряглись, выгибая тело дугой.

Эта застывшая поза длилась всего несколько секунд, а затем тело внезапно обмякло. Хэ Ань лежал на спине, судорожно хватая ртом воздух, его мышцы лишились силы, и он обнимал Чжэн Фейлуаня мягко, словно бескостный, позволяя ему наслаждаться.

Каждый раз, когда они занимались сексом, процесс шел по одному сценарию.

Не было ни долгой прелюдии, ни тщательной смазки. Это всегда было жертвой с одной стороны и грубым изнасилованием с другой. Чжэн Фейлуань глубоко вбивался в плоть Хэ Аня, заставляя сжимающийся кишечник раскрыться для него и испытывая неистовую похоть, которую он подавлял месяцами.

Он всегда двигался яростно, не демонстрируя и следа нежности, особенно в начале секса, а его пенис вводился чрезвычайно глубоко, стремясь пронзить хрупкую репродуктивную полость Омеги. И на этот раз вытекающая струйка околоплодных вод постепенно сменилась с медленной на быструю, с прозрачной на мутную. После того, как Альфа эякулировал в первый раз, живот Хэ Аня задрожал, и на простыни обильно хлынула кровь.

Чжэн Фейлуань этого не заметил и сделал еще один круг без паузы.

Чтобы облегчить фрикции, он фиксировал верхнюю часть тела Омеги локтями, одновременно раздвигая ноги юноши пошире. Худая фигура Хэ Аня казалась сегодня одутловатой и уродливой, вызывая отвращение. Однако, по сравнению с тем хладнокровным зверем, которым этот человек был в своем нормальном состоянии, умственно отсталый Чжэн Фейлуань обладал, по крайней мере, остатками инстинкта защиты своих детенышей. Он смутно понимал, что у Омеги в животе есть что-то драгоценное и хрупкое, поэтому после того, как его желание утолилось, он медленно ослабил силу удара.

Когда второй раунд, наконец, закончился, сознание Хэ Аня уже было нечетким.

Он слегка приоткрыл глаза. Его сердце было пустым, он явно ни о чем не думал, и даже не смел думать, но слезы неудержимо потекли из уголков его глаз. Час назад Ландыш еще яростно боролся у него в животе, но теперь Хэ Ань не чувствовал даже малейшего шевеления плода.

Мужчина, лежавший на нем, выстрелил дважды, его жестокость исчезла, и проявилась какая-то тупая нежность. Он начал целовать его губы и уголки глаз, умоляя не плакать. Хэ Ань смотрел на Чжэн Фейлуаня, и его отчаяние разрослось до безграничной бездны. Слезы потекли сильнее.

Почему эта нежность – лишь краткий миг после истинного кошмара? Его возлюбленный не пробужден и не совершенен. И даже если в его сердце есть любовь, он не осознает ее и не способен выразить.

За что ему все это? Кто даст ответ?

Хэ Ань смотрел в потолок, разглядывая мир через толщу воды, через которую окружающее казалось нечетким.

Как мило, что его Альфа - величественный лев, стоящий на вершине, свирепый и внушающий благоговейный трепет. Этот лев должен использовать свои острые клыки для атаки, а свой рев, разносившийся по горам, - для защиты своего партнера и детенышей. Но, увы, он, обнажив свои острые зубы, прокусил плоть и кровь своего партнера и разорвал шею детенышу…

"С меня хватит", - подумал Хэ Ань.

Я больше не хочу такой любви, я действительно больше не хочу ее.

Если так называемое «идеальное соответствие» - быть пойманным в ловушку страха, ненависти и произвола на всю оставшуюся жизнь, то позвольте мне продолжать быть Омегой, брошенным судьбой.

Боги, прошу вас!

Позвольте мне вернуться в тот дождливый день, когда я встретил его. Я выйду на десять минут позже, нет, на час позже. Когда его фигуры больше не будет на верхней ступеньке лестницы, я задержу дыхание и тихо-тихо пройду мимо…

Глава 10. Роды.

Вечером ветер и снег усилились, и на скоростной автомагистрали Юаньцзяня произошло уже несколько автомобильных аварий. Дорожная полиция начала регулировать движение и последовательно перекрывала дороги.

Водитель на гламурном Volkswagen Beetle, полагаясь на превосходные навыки вождения и хорошее знание города, мчался на полной скорости, объезжая заторы через дворы и узкие переулки. Проехав почти весь город насквозь, он резко затормозил у дверей дома Хэ Аня. Машина по инерции врезалась сзади в стоящий у подъезда Maybach, в пару секунд обнулив зарплату Чэн Сю за несколько месяцев.

Ему не было жалко денег, наоборот, даже злило, что машина босса пострадала лишь частично. Чертыхаясь, Чэн Сю ловко выпрыгнул из автомобиля и в пару прыжков взлетел по лестнице, наступив в темноте на что-то непонятное. Присмотревшись, он понял, что топчется по тофу и листьям капусты.

Распахнув незапертую дверь, Чэн Сю увидел, что в гостиной царит беспорядок.

Подушки с дивана валялись по всей комнате, и ни одна из них не осталась на месте; кружка с логотипом кофейни, которая нравилась Хэ Аню, превратилась в кучку осколков, разбросанную от одной стены до другой; дорогой пиджак был брошен на диван, и на нем висел черный галстук-бабочка.

Внезапно из-за двери спальни донесся крик боли. Голова Чэн Сю буквально взорвалась, и, наступая на осколки, он ворвался внутрь.

Увиденная сцена заставила его застыть в шоке.

В доме не было отопления, но Чжэн Фейлуань раздел Хэ Аня догола. Юноша сидел, пошатываясь, на краю кровати, свернувшись всем телом в клубок. Голые ноги поверх одеяла привлекали внимание цветовым контрастом: молочно-белого с ярко-красным. Кровь покрывала бедра, и, стекая на постель, смешивалась там с большим количеством эмбриональных вод, пропитывая светло-серые простыни до черноты.

Ему было холодно, так холодно, что он весь дрожал, но при этом, как ни парадоксально, обильно потел. Все тело Омеги стало мокрым, как только что вытащенные из реки корни лотоса. Из-за боли в животе его зубы сжались так плотно, что красивое от природы лицо выглядело неприятным.

Его руки оказались крепко связаны - после нескольких попыток он так и не смог избавиться от ремня. Тонкая кожа на запястьях стерлась до кровавых полос.

Когда Чэн Сю увидел этот ремень, все волосы у него на загривке встали дыбом.

Не понимая, что натворил, Чжэн Фейлуань разлегся на постели и обнимал Хэ Аня сзади, накрывая его живот ладонями и нежно успокаивая, как будто был хорошим мужем, заботящимся о своей жене и ребенке. В какой-то момент Альфа опустил голову и понюхал шею Хэ Аня. Выражение его лица стало опьяненным, и губы прошлись по линии плеча, оставляя огненную цепочку засосов.

Заметив вторжение незнакомца, Чжэн Фейлуань немедленно настороженно поднял голову. Его глаза были как кинжалы.

Почуяв запах Беты, Чжэн Фейлуань мгновенно отреагировал, и альфа-феромон вокруг ее тела бешено закипел. Он достиг своего пика в течение нескольких секунд, а затем хлынул потоком на чужака. Ноги Чэн Сю задрожали, и он едва не рухнул на колени, закрыв лицо.

- Катись…

Одно слово, краткое и емкое.

Бицепсы на предплечьях Альфы вздулись, образуя нерушимую стену, защищающую любимую Омегу в его объятиях, подобно свирепому дракону, охраняющему сокровища.

Реагируя на шум, мокрые ресницы Хэ Аня задрожали, и через некоторое время он с трудом поднял веки.

Юноша открыл рот, явно желая что-то сказать, но не смог издать ни звука. Чэн Сю, преодолевая страх и слабость, сделал шаг ближе к нему. Этот шаг был подобен пересечению невидимой границы, гнев Чжэн Фейлуаня возрос, он поднялся и крикнул:

- Убирайся!

- Фейлуань, успокойся. - Хэ Ань кашлянул, его голос звучал хрипло. - Это Чэн Сю.

Он говорил мягко и нежно. Его голос паутиной обвивал сознание Альфы, как некая печать, налагаемая на монстра. Чжэн Фейлуань послушно закрыл рот и, конечно же, перестал кричать. Но его взгляд, устремленный на Чэн Сю, становился все более и более злобным, как будто он хотел восполнить невозможность говорить убийственными намерениями и одним махом отпугнуть противника.

Чэн Сю почувствовал беспомощность.

Он уже десятки раз наблюдал это странное состояние Чжэн Фейлуаня, когда он превращался в животное, давшее волю своему либидо. Казалось, этот весьма неглупый человек под влиянием психического расстройства превращался в некую гигантскую собаку, чувствительную и прилипчивую. Этот пес чуял своего Омегу, шел за ним, а потом прилипал, не желая расставаться.

Каждый раз, когда Сю приезжал, чтобы забрать его, Альфа сопротивлялся. Чэн Сю приходилось долго уговаривать его, сажать в машину и давать ему в руки маленькое оранжевое одеяло.

Маленькое одеяло было его личным особым предметом, источавшим легкий аромат ландыша. Когда этот аромат достигал его носа, упрямому злому псу хотелось закрыть глаза и уснуть.

Чэн Сю однажды увидел, как Чжэн Фейлуань, держа в руках маленькое одеяло, трет им щеки и шею, и тогда он едва не захохотал. У него возникло искушение повернуть авторегистратор на 180 градусов и снять небольшое видео, а затем показать его боссу. Пригрозив этим «черным материалом», возможно, удалось бы получить хорошую премию в качестве денег за молчание, а затем просто убраться из города.

Однажды он действительно снял его.

Конечно, Чэн Сю не собирался шантажировать босса, а тайно хранил уникальную запись на жестком диске, намереваясь дождаться, когда Чжэн Фейлуань сделает наконец предложение Хэ Аню, а затем подарить его им в качестве свадебного подарка.

Чэн Сю счастливо улыбался, записывая неловкую сцену с одеяльцем, думая, что все наладится.

При 100%-ном соответствии судьба вершится на небесах. Рано или поздно они все равно должны пожениться.

Чэн Сю верил, что когда-нибудь Чжэн Фейлуань придет к Хэ Аню, чтобы  подарить ему безграничную любовь, забрать его из маленького и темного съемного дома и поселить в своем особняке. А потом у них родится десяток толстых здоровых детей. Когда малыши научатся ходить, Чжэн Фейлуань приведет их в свою компанию и позволил им ползать по офисному ковру…

Чтобы увидеть эту привлекательную картинку пораньше, Чэн Сю даже хотел организовать встречу Чжэн Фейлуаня и Хэ Аня…

Но прежде чем пришло время, произошли неожиданные перемены.

После возвращения босса из полугодовой командировки выяснилось, что Хэ Ань забеременел, но Чжэн Фейлуань все равно остался жестоким волком с каменным сердцем.

Чэн Сю проигнорировал убийственный взгляда Чжэн Фейлуаня и бросился к кровати, спрашивая Хэ Аня:

- Как ты? Можешь еще держаться?

Юноша опустил ресницы, ничего не ответил и медленно покачал головой.

Произнесенные ранее слова отняли у него последние силы, и ему потребовалось много времени, чтобы, преодолевая слабость, дрожащими пальцами схватить Чэн Сю за рукав:

- Ландыш ... он долго не шевелился ... Отвези меня в больницу… Надо оперировать…

- Хорошо.

Больше не говоря ни слова, Чэн Сю мягко разжал обнимающие юношу конечности Чжэн Фейлуаня, нашел чистое одеяло, завернул в него Хэ Аня и взял его на руки.

Когда Чжэн Фейлуань увидел, что его сокровище уносят, он немедленно стал препятствием на пути и крепко схватил одеяло.

- Мой!

- Ты, немедленно отпусти! - Чэн Сю был так зол, что ему хотелось ударить этого идиота ногой в лицо.- Если я не отвезу его в больницу, Ландыш умрет! Это твой ребенок, твой собственный! Ты, блядь, отпустишь меня?!

- Не отпущу! - Чжэн Фейлуань был так упрям, что, казалось, и десяток быков не отцепят его. - Он принадлежит мне!!!

Чэн Сю беспомощно замер.

Он держал Хэ Аня на руках, и из-за беременности вес юноши был немаленьким, так что у Беты не было сил бороться с Чжэн Фейлуанем. Даже если бы они дрались с пустыми руками, против этого Альфы с восьмью кубиками пресса у Чэн Сю все равно не было бы шансов.

В этот момент Хэ Ань пережил очередную волну острой боли, прижался щекой к плечу Чэн Сю и устало выдохнул.

- Фейлуань, отпусти… -  Тихо сказал он.

Обезумевший Альфа застыл всем телом, и его пальцы бесконтрольно разжались - он не мог отказать своему Омеге.

Чэн Сю немедленно разорвал дистанцию, подальше от сферы действия феромонов Альфы. Потерявший волшебный аромат мужчина почувствовал, будто его бросили в безлюдной глуши. Немедленно он захотел найти своего вновь пропавшего Омегу, но не осмеливался уйти без разрешения. Он мог только сидеть на кровати, уставившись на маленькую прядь черных волос, выбившуюся из-под края одеяла, и нетерпеливо сказать:

- Возвращайся пораньше.

Хэ Ань закрыл глаза и долгое время ничего не отвечал.

Чэн Сю подождал несколько секунд, понял, что Чжэн Фейлуань ему не препятствует, и выбежал из квартиры с юношей на руках.

Быстро спустившись по лестнице, он выскочил на улицу. Ледяной ветер бросил им в лицо хлопья снега. Хэ Ань моментально так замерз, что у него заболели еще и щеки.

Сквозь шум ветра до Альфы донесся почти неслышимый голос:

- Нет, Фейлуань, я не вернусь.

………………………….

Когда Чэн Сю только приехал, он сразу вызвал скорую помощь. Кто ж знал, что машина скорой помощи сама попала в аварию с участием сразу семи машин, после чего ей пришлось развернуться и поехать обратно. В центре неотложной помощи сказали, что пришлют еще одну бригаду как можно скорее, но Чэн Сю уже стоял на ветру с Хэ Анем на руках, и было неизвестно, когда же приедет скорая.

Перед ним были припаркованы две машины: одна - его миниатюрный "жук", а другая - двенадцатицилиндровый "Майбах" Чжэн Фейлуаня с оставленным в замке ключом.

Чэн Сю, не колеблясь ни секунды, усадил Хэ Аня на заднее сиденье "Майбаха", пристегнул ремень безопасности, сам запрыгнул на водительское сиденье, до упора нажал на акселератор и исчез в оглушительном реве двигателя, мчась к больнице со скоростью 120 километров в час.

По дороге состояние Хэ Аня резко ухудшилось - альфа-феромон оказывает значительное обезболивающее и кровоостанавливающее действие на рожающего Омегу. Покинув своего Альфу, Омега становится чрезвычайно хрупким и уязвимым. Само собой разумеется, что Чэн Сю должен был бы взять с собой Чжэн Фейлуаня, но тот в настоящее время в таком состоянии, что взять его – это все равно что тащить чокнутого хаски на вступительный экзамен в колледж. У Чэн Сю действительно не было сил заботиться одновременно о Хэ Ане и неадекватном псе, поэтому он просто решил довериться больнице.

Пятнадцать минут спустя Хэ Аня в приемном покое уложили на каталку.

Юноша уже потерял сознание, его лицо стало совершенно бескровным и белым, как фарфор. Когда одеяло, в которое он был завернут, убрали, по всему этажу расползся густой запах крови.

Чэн Сю был так напуган этой сценой, что его душа едва не улетела на небеса. Ничего не говоря, он следовал за каталкой до самой двери операционной. Когда над его головой загорелась ярко-красная контрольная лампочка, он уставился на надпись "Тихо! Идет операция!” и замер у двери, не в силах сказать, был ли красный индикатор светом или очередным пятном крови.

Справиться с паникой тяжело, но то, что должно быть сделано, он сделает обязательно. Альфы рядом не было, так что вся тяжесть ситуации легла на плечи Чэн Сю.

Мужчина пошел к стойке регистрации, чтобы оплатить стоимость лечения и госпитализации, а также подписал форму информированного согласия от имени Чжэн Фейлуаня. Чэн Сю подал заявку на экстренную помощь с использованием искусственного альфа-феромона, и даже из-за того, что количество перелитой во время операции крови превысило стандартную норму, он закатал рукава и пошел сдавать свою кровь. После нескольких напряженных часов, похожих на битву, Чэн Сю выбился из сил и сел возле операционной, чтобы подождать.

Три слова ”Тихо! Идет операция!" все еще ярко горели, и неизвестно, когда они погаснут.

Чэн Сю просидел в коридоре, периодически отключаясь, до двенадцати часов ночи. Наконец, дверь открылась и женщина-Бета подошла, толкнула его в плечо и с улыбкой сказала, что ребенок родился и это милая девочка-Омега. Со здоровьем малышки особых проблем нет, но ее телосложение слабое, и она нахлебалась околоплодных вод. В течение нескольких дней за ней необходимо наблюдать в детском инкубаторе.

Чэн Сю мгновенно проснулся, похлопал себя по бедру и вскочил:

- А что с отцом ребенка?

- Отец ребенка... С ним ситуация пока нестабильна. – Врач замялась. -Пациент подвергся жестокому обращению и потерял слишком много крови. Альфы во время операции тоже не было поблизости. Индекс баланса феромонов был очень низким, что затрудняло спасение, и на данный момент нельзя сказать, что он вне опасности…

Чэн Сю занервничал:

- Но… Есть надежда на успешное выздоровление?

- Мы сделаем все, что в наших силах. - Врач протянула руку и похлопала его по плечу для утешения. Затем вздернула подбородок и указал в сторону палаты для новорожденных: - Идите и посмотрите на ребенка. Надеюсь, девочка не останется одна…

Чэн Сю взглянул на погасший световой индикатор, потер брови и последовал за медсестрой по длинному коридору.

В боксе для новорожденных сквозь слой прозрачных стеклянных окон он увидел более дюжины розовых младенцев.

Медсестра указала на один из термостатов. Чэн Сю широко открыл глаза и увидел лежащую внутри маленькую девочку в подгузнике. Ее кожа была красной, а личико сморщенным. Сама она выглядела худой и маленькой, но голова у нее оказалась круглой и большой, с редкими кучерявыми волосиками. К ее запястьям и лодыжке были привязаны ярлыки, подрагивающие от активного дерганья ножками. На животике малышки торчал неотпавший розовый кусок пуповины.

Сегодня Рождество… Кроха, что же ты не дождалась конца праздников? Неужели так спешила родиться?

У Чэн Сю от избытка эмоций защипало в носу, и он не знал, плакать ему или смеяться.

Он протянул руку, постучал ногтями по стеклу и поздоровался с ребенком:

- Ландыш, привет!

Глава 11. Малышка.

Когда Хэ Ань полностью пришел в себя, был уже первый день Нового года.

Он с трудом открыл затуманенные глаза, и в поле его зрения появилась широкая и длинная ровная белая полоса, бесконечно простиравшаяся в обе стороны. Его взгляд немного сфокусировался, и от света флуоресцентной лампы над головой у него защипало глаза.

После долгого сна он снова увидел свет, но его мозг некоторое время ни на что не реагировал. Юноша не знал ни года, ни места, где он был, но его первое подсознательное действие не изменилось - он протянул руку и коснулся своего живота.

Он оказался плоским, ребенка внутри Хэ Аня больше не было.

Ландыш?! Что с Ландышем?!

Он запаниковал и почувствовал себя так, как будто его тело падает с огромной высоты. Черты его лица исказились от ужаса, внезапно включился слух. Он услышал звуки разговоров, ходьбы, стук сталкивающихся чашек, плач младенцев... Шумный и хаотичный мир, мало отличающийся от большого фермерского рынка. Сразу после этого его нос уловил различные запахи, которые слились воедино: запах молока, больничной еды, удушающий запах дезинфицирующего средства и слабый аромат мягкого феромона незнакомого Омеги.

Перед ним мелькали чьи-то фигуры, но он ничего не мог разглядеть. Ему хотелось сесть и спросить о ситуации. Как только его поясница напряглась, в нижней части живота возникла острая боль, похожая на разрыв.

- Что?!

Он ошеломленно застонал и откинулся на подушку.

- Эй, ты не спишь? - Ясный и живой голос рядом с ним произнес: - Пока не двигайся, ложись. У тебя шов на животе, будь осторожен, а то разойдется.

Хэ Ань терпел боль, дыша все быстрее и быстрее. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Полностью придя в сознание, он посмотрел в направлении голоса. На соседней кровати сидел маленький круглолицый Омега с темно-каштановыми волосами, его сопровождал крупный Альфа ростом пять футов три дюйма, одетый в изолирующий феромоны костюм и с нашлепкой из воздухопроницаемого герметизирующего клея, который препятствует выделению феромонов на задней части его шеи. Этот мускулистый Альфа имел весьма грубый и дикий вид. Резко контрастируя со своим внешним имиджем, он держал на руках миниатюрного младенца, неторопливо покачивая его в своих руках, как в стальной колыбели.

Хэ Ань осмотрелся.

Он находился в больничной палате на шесть коек с мужчинами-Омегами, которые только что родили. Площадь палаты невелика. Омеги, их Альфы, новорожденные младенцы и навещающие их родственники и друзья находились в одной палате. Семнадцать или восемнадцать человек теснились вместе. Атмосфера была оживленной и шумной, о тишине приходилось лишь мечтать. Очевидно, это был один из самых дешевых вариантов.

Некоторую приватность обеспечивали занавески на закрепленных возле кроватей перекладинах, но, объективно, они ни от чего не защищали.

У кровати маленького круглолицего Омеги стояла детская кроватка. Хэ Ань оглянулся и обнаружил, что рядом с его кроватью тоже лежит мягкая светло-голубая губчатая подушка, но она была пуста, и Ландыша на ней не было. Он беспокоился о безопасности своего ребенка и захотел найти врача, чтобы расспросить о ситуации.

В это время снаружи зашел Чэн Сю с коробкой для завтраков и листом капусты в руках.

- Хэ Ань?

Глаза Чэн Сю расширились, и он удивленно воскликнул:

- Ты проснулся?!

Он торопливо сунул капустный лист в рот и спешно его прожевал. Кадык Чэн Сю дернулся, сделав глотательное движение. Затем он вытер рот, метнулся к кровати Хэ Аня и с беспокойством огляделся:

- Как ты? Не чувствуешь головокружение? Нигде не болит? Может, врача позвать?

Прежде чем юноша успел ответить, Бета уже принял свое собственное решение и хлопнул по звонку вызова персонала.

Все мысли Хэ Аня были всецело заняты ребенком. Он попытался сесть, вцепившись в подлокотники кровати:

- Где Ландыш? Где сейчас находится Ландыш?

Чэн Сю поспешно прижал его к себе, сделал успокаивающий жест и сказал:

- С Ландышем все в порядке. Она в палате для новорожденных. Она хорошо ест и хорошо спит. Ей уже почти шесть дней. Я навещал ее раз сто, прежде чем ты проснулся. Все медсестры уже узнают меня, и все они говорят, что Ландыш, хотя и не доношена, но вполне здорова.

Только тогда Хэ Ань почувствовал облегчение и снова спросил:

- Ландыш… Какая она?

- Это очаровательная девчушка-Омега, такая же красивая, как ты! - Чэн Сю начал ее расхваливать: - Большие глаза, черные волосы, маленькие ручки и ножки, мягкие и гладкие. Она просто чудо!

Хэ Ань выслушал описание, и перед ним предстала прелестная внешность его дочери. Он улыбнулся, его глаза увлажнились.

- Все в порядке… С ней все в порядке… Да, все в порядке…

Хэ Ань был счастлив, его плечи дрожали от смеха, но тут он случайно дотронулся до раны на животе. Боль была такой сильной, что ему мгновенно стало холодно, но он не мог сдержать нервный смех, поэтому некоторое время хмурился и поднимал брови, хрипя и задыхаясь, что выглядело немного нелепо.

Маленького круглолицего Омегу на соседней кровати это позабавило, и он пошутил:

- Ты должен быть спокоен, иначе, когда тебе принесут ребенка, вновь загремишь в операционную.

В палату зашел вызванный дежурный врач. Увидев очнувшегося Хэ Аня, он позвал медсестру, чтобы провести серию обследований. На первый взгляд, юноша был в хорошем настроении и трезво мыслил. Он не выглядел так, словно пробыл в коме шесть дней. Однако, хотя внешне все хорошо, результаты анализов крови и мочи не внушали оптимизма – в комплекте анемия, недостаточное питание, серьезный дисбаланс феромонов и вызывающая беспокойство низкая скорость заживления ран. В сочетании с несколькими прочими симптомами состояние в лучшем случае может быть оценено только на уровне С, и парню по-хорошему надо бы полежать в больнице подольше…

- Вашего Альфы поблизости нет, поэтому баланс феромонов можно поддерживать только с помощью лекарств. Я назначил пока замещающий раствор для инъекций, а когда состояние улучшится, я пропишу вам феромонный спрей низкой концентрации. Его надо применять по крайней мере, до тех пор, пока вас не выпишут из больницы. - Лечащий врач держал планшетный компьютер и постукивал по экрану. - Также обратите внимание на питание. Вы не можете есть все, что хотите. Медсестра подберет вам диету. Вкус, конечно, не такой приятный, как у того, что вы можете купить на улице, но вы должны есть полезную и сбалансированную пищу, понимаете?

Хэ Ань кивнул:

- Я понимаю.

Врач сосредоточился на назначении лекарств и ни словом не упомянул о ребенке. Хэ Аню так не терпелось увидеть Ландыш, что его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он слегка наклонился, поднял голову и спросил:

- Могу я сначала увидеть ребенка?

Врач опешил, повернул голову и увидел, что кроватка пуста, и тут же сказал с улыбкой:

- Конечно, можете.

Он тронул локтем медсестру, стоявшую рядом с ним, и сказал:

- Принесите ребенка для пациента из 208 палаты, этот новоиспеченный отец нетерпелив…

Медсестра пошла за малышкой Ландышем. Хэ Ань прислонился к изголовью кровати и с нетерпением ждал ее возвращения, в то время как маленький круглолицый Омега с соседней кровати с любопытством уставился на него, как будто хотел что-то спросить.

Хэ Ань заметил это и проявил инициативу к началу разговора:

- В чем дело?

Круглолицый Омега заколебался:

- Доктор ... Доктор сказал, что твоего Альфы во время родов не было. Это, наверное, очень больно – рожать одному. Как вы вообще родили этого ребенка?

Широкоплечий отец, который рядом укачивал ребенка, ласково улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить своего Омегу по волосам, объясняя:

-  Этот хулиган не боится ни неба, ни земли, но зато очень боится боли. В день, когда у него начались роды, я случайно застрял на шоссе в пробке и опоздал на два часа. И он два часа без продыху ругал меня в родильном зале. Когда я приехал, все акушерское отделение уже знало его и меня.

- Мне действительно было больно!

Маленький круглолицый Омега смущенно толкнул Альфу и сказал Хэ Аню немного обиженно:

- Эти Альфы вообще ничего не понимают!

Папаша-Альфа поспешно опустил голову, признавая свою ошибку.

Хэ Аню очень понравилась эта пара счастливых врагов, поэтому он улыбнулся и сказал:

- На самом деле, я в порядке. Было больно всего час или два, а потом боль прошла, так что я ничего не чувствовал.

- О? Ты что, упал в обморок?! - Маленький круглолицый Омега выглядел испуганным, дергая Альфу за рукав. - Смотри, я же говорил, что упаду в обморок! Если бы ты пришел в тот день на несколько минут позже, я бы точно упал в обморок от боли!

После того, как Омега закончил жаловаться, он спросил:

- А где твой Альфа? Он не сопровождал тебя на родах и не пришел навестить тебя после, позволив тебе лежать здесь одному. Он... Что с ним?

- Он... - При мысли о Чжэн Фейлуане глаза Хэ Аня на мгновение затуманились.

Через некоторое время он поднял голову и спокойно ответил：

- Он мертв.

- Ой! Прости, прости, мне не следовало спрашивать об этом! - Маленький круглолицый Омега не ожидал такого ответа, в шоке выронив из рук грелку.

Хэ Ань покачал головой, и мягко улыбнулся:

- Все в порядке, я больше не грущу.

Сказав это, он вдруг почувствовал, что его дважды дернули за рукав больничной пижамы. Хэ Ань обернулся и увидел восхищенный взгляд Чэн Сю. Мужчина поднял вверх большой палец:

- Хэ Ань, ты просто идеальный вдовец!

Хэ Ань опустил голову и улыбнулся:

- Мы с Ландышем в будущем будем жить хорошо. И без такого человека, как Чжэн Фейлуань, наша жизнь точно будет лучше.

Медсестра вернулась с ребенком минут через пятнадцать.

Маленькая Ландышка лежала в своих пеленках, милая и непосредственная. Она прикусила свой маленький розовый кулачок, слизнула капельку слюны с румяных губок и пробормотала что-то неразборчивое. Пара глаз - черных как смоль и при этом ярких, невинных и чистых, как две безупречные черные жемчужины, отражали лицо папочки.

Хэ Ань разволновался. Его сердце затрепетало, а руки нервно застыли в воздухе. Он растерялся, не смея коснуться мягкого маленького тела. Медсестра научила его, как правильно взять малышку, и он неуклюже примерялся в течение нескольких минут, прежде чем наконец благополучно взять дочку на руки.

-Слись!

Как только она оказалась в ее объятиях, Ландыш издала милый короткий звук.

Хэ Ань не сдержался и рассмеялся, тут же вздрогнув от резкой боли в разрезанном животе. Однако ребенок - лучшее обезболивающее, и вскоре боль, которая раньше заставляла его покрываться холодным потом, почти утихла.

Юноша погладил ребенка по щеке большим пальцем:

- Ландыш, скажи папе еще что-нибудь. У тебя так хорошо получается!

Ландыш обвела глазами комнату, некоторое время пристально глядя на Хэ Аня, затем внезапно надула свои маленькие щечки и сделала из слюнок мини-пузырек.

- Пуфф!

Мини-пузырь лопнул.

На этот раз не только Хэ Ань, но даже медсестра, Чэн Сю и Омега-сосед не смогли удержаться от смеха. Медсестра воскликнула:

- Конечно же, ей больше всего подходит успокаивающий эффект феромонов родного папочки! Эта маленькая принцесса плачет день напролет, но в ваших объятиях она ведет себя безупречно!

Хэ Ань смотрел на малышку Ландыш, и она ему так нравилась, что на сердце у него стало сладко, и уголки губ бессознательно счастливо приподнялись. Юноша потер маленькую ручку ребенка и вдохнул молочный аромат ее тела, чувствуя, что все лучшее в этом мире сейчас оказалось в этом небольшом живом свертке.

Хэ Ань подразнил ребенка:

- Ландыш?

- Слись.

-Ландыш?

- Слись!

Отец и дочь играли, “спрашивая и отвечая”, погруженные в свое взаимодействие. Поиграв так довольно долго, Хэ Ань поднял глаза и увидел, что медсестра еще не ушла. Она стояла у кровати, засунув руки в карманы белого халата, словно чего-то ждала. Юноша спросил:

- Есть еще что-то, на что мне нужно обратить внимание?

Медсестра с улыбкой наклонилась к нему:

- Молодой папочка хорошо себя чувствует? Беспокоит что-нибудь?

- …Что-нибудь?

Какое-то время он ничего не мог понять.

Медсестра лучезарно улыбнулась. Ее голос был твердым, а глаза сияли. Казалось, она была уверена, что ему, должно быть, было некомфортно.

Хэ Ань обнял Ландыш и какое-то время серьезно прислушивался к себе. Кроме боли в области шва, похоже, все в его теле было как обычно. Он уже собирался ответить "нет", но внезапно выражение его лица слегка изменилось, и он задумчиво прикусил нижнюю губу. Постепенно на его лице появилось смущение, брови хмурились все сильнее и сильнее, и он не мог удержаться, чтобы тайком не опустить глаза, чтобы посмотреть на свою грудь. Его щеки понемногу краснели.

- Я... я немного...

Он колебался, не в силах ничего сказать.

- В чем дело? - спросила медсестра.

- Здесь немного... вздулось. - В глубине души ему было стыдно, и он невнятно прошептал: - Грудь…

Медсестра рассмеялась еще более величественно:

- Вы знаете почему?

Он был омегой более 20 лет. Как он мог не знать почему? - Его щеки внезапно вспыхнули, будто их обдало жаром, и кожа стала красной, как арбузная мякоть в разгар лета.

Медсестра похлопала его по плечу и ободряюще сказала:

- Молодой папочка, не надо нервничать. Все когда-то бывает в первый раз. Немного подготовься мысленно, и я тебя научу.

Она встала, опустила занавески, висевшие с трех сторон, отделив небольшое личное пространство. Увидев, что Чэн Сю все еще бессознательно держит в руках коробку с завтраком, она тут же громко кашлянула:

- Господин Бета, сейчас вам следует выйти и подождать.

- А? - Чэн Сю вовсю таскал из контейнера овощи. На его лице отразилось непонимание. - Почему?

Медсестра хмыкнула:

- Угадайте.

Чэн Сю растерялся, вытянул шею и спросил Хэ Аня:

- Почему?

Хэ Аню стало жарко, он почувствовал, что вот-вот цветом сравняется с вареной креветкой. Едва сдержавшись, он сказал Чэн Сю:

- Ты ... в любом случае, выйди пока, пожалуйста.

Чистый наивный монах Чэн-даочжан никак не мог собраться с мыслями. Пробормотав что-то невнятное, он взял с прикроватного столика бутылку кока-колы, сгреб коробку с завтраком и вышел.

Прислонившись к стене, он продолжал лакомиться овощами, время от времени навостряя уши, чтобы прислушаться к движению за занавеской. Но в палате было слишком шумно, и он не мог расслышать, что происходит внутри. Любопытство Чэн Сю достигло апогея, и он решил задать вопрос мужьям АО с соседней кровати. Подкравшись к ним на цыпочках, он тихо спросил:

- Что они делают?

Круглолицый Омега загадочно улыбнулся, но не ответил. Напротив, Альфа оказался более добросердечен. Приложившись к его уху, он понизил голос и сказал два слова: «Кормит грудью».

Чэн Сю никак не ожидал такого ответа, поэтому был застигнут врасплох, и палочки для еды в его руке хрустнули.

Очевидно, что раз мужчина-Омега обладает способностью к размножению, то, конечно, он также должен обладать способностью к грудному вскармливанию, иначе в природе такая мутация не выжила бы.

Дело не в том, что Чэн Сю глуповат, просто, по его впечатлению, у Хэ Аня всегда была плоская грудь, и он никогда не видел выпуклостей на его теле нигде, кроме беременного живота. Как раз подумав об этом, Чэн Сю уже озаботился покупкой детской молочной смеси. Да…. Похоже, он зря потратился…

Чэн Сю снова украдкой взглянула на маленькую округлую грудь Омеги. Все гладко, не заметно даже маленького холмика. Можно ли эти соски использовать для грудного вскармливания?

Он не мог не задуматься о телосложении Омег. Если бы не шкафообразный крепкий Альфа, сидящий рядом с юным мужем, он бы, наверное, решился пораспрашивать…

По прошествии получаса занавеска наконец открылась, и медсестра, радостно напевая, вышла из палаты. Малышка Ландыш уже сладко заснула в кроватке, даже во сне шевеля губками. Хэ Ань полусидел-полулежал в изголовье кровати, его пальцы вцепились в отворот одежды, щеки были пунцовыми, а на груди больничного халата виднелось маленькое подозрительное мокрое пятно.

Когда он встретился взглядом с Чэн Сю, выражение его лица неизбежно стало немного неестественным.

А Чэн Сю был счастлив.

Что в этом постыдного? Всех нас когда-то кормили молоком. Хэ Ань такой застенчивый!

- Поздравляю! Вами лично произведен уникальный, свежий, вкусный и питательный продукт! Даст ли госпожа Ландыш вам пятизвездочную оценку?  - Чэн Сю оперся на краю кровати, подперев щеки, и начал беззаботно подшучивать над другом.

Хэ Ань взглянул на него:

- О чем ты говоришь?

Чэн Сю захихикал и закатил глаза, и внезапно протянул руку, чтобы хлопнуть Хэ Аня по груди:

- У тебя правда выросли сиськи?

- У тебя самого они выросли! – Хэ Ань возмущенно оттолкнул его. Затем положил руку ему на грудь, вытянул большой и указательный пальцы и показал расстояние примерно на сантиметр: - Совсем чуть-чуть…Медсестра сказала, что когда период лактации закончится, грудь снова станет плоской.

- Грудное вскармливание, лактация ... Ахахахахаха!

Чэн Сю зарылся лицом в одеяло, его плечи дико затряслись, и Хэ Ань ударил его кулаком по затылку.

Наконец мужчина перестал смеяться, поднял голову, его глаза были полны слез от смеха, потер ударенное место и серьезно спросил:

- Как ты себя чувствуешь? Ландыш жива и здорова, ты тоже восстанавливаешься, даже можешь прокормить ее своим молоком. Разве это не большое счастье?

Хе Ань кивнул:

- Хм.

Чэн Сю сказал:

- Итак, к тому, что произошло раньше, давай относиться как к ночному кошмару. Теперь все будет хорошо, так что не грусти.

- Не буду.

Хэ Ань посмотрел на кроватку рядом с собой: малышка Ландыш крепко спала рядом с ним, хорошо себя вела, была милой и, несмотря на недоношенность, вполне здоровой.

Когда она начала сосать молоко, Хэ Ань почувствовал, как его грудь онемела, зачесалась и потеплела, как будто в его бесплодном сердце распустился весенний цветок и выросло летнее дерево. Яркое солнце освещало плодородную почву, растопляя многолетний лед и снег, и даже замерзшая кровь согрелась и снова медленно потекла.

То, что у него есть, слишком прекрасно, настолько прекрасно, что он не может отвести глаз. А прошлые потери давно отошли в тень, включая человека, который когда-то был в его мечтах.

- Мне достаточно того, что у меня есть ты, - Хэ Ань протянул руку, осторожно положил кончики пальцев на ограждение кроватки и нежно улыбнулся крохе. -  Мне наплевать на других... Теперь мне наплевать…

Глава 12. «Забота» Чжэн Фейлуаня.

После обеда Омегам вместе с малышами рекомендуется спать, поэтому занавески на кроватях начали опускаться одна за другой, а члены семей отправились по домам. Чэн Сю и Альфа круглолицего Омеги тоже собрались уходить.

Чэн Сю почти не покидал больницу в течении шести дней. Его тело пропахло дезинфицирующими средствами и рассолом от маринованных овощей, которым он случайно облился. Мужчина поспешил домой, чтобы принять душ и подстричься. А супруг Омеги с соседней койки работал в автомастерской и ему надо было заработать денег, чтобы прокормить свою семью. Утром он взял отгул всего на полдня и ушел после того, как уговорил ребенка поспать.

Хэ Ань и сосед-Омега спать не хотели, поэтому, сев поудобней и налив себе по тарелке черного куриного супа из контейнера, принесенного широкоплечим Альфой, они прислонился к изголовьям кроватей, чтобы поболтать.

Омегу звали Сяо Юаньлянь. Хэ Ань спросил его, как тот нашел свою любовь. Сяо Юаньлянь почесал голову, широко улыбнулся и рассказал ему обычную и теплую историю любви.

Сяо Юаньлянь по профессии повар и управляет небольшим уличным рестораном.

Его ресторан совсем небольшой и специализируется на простых и доступных по цене блюдах навынос. Мастерская по ремонту и обслуживанию автомобилей по соседству заказывает у них еду буквально каждый день, почти считая ресторан своей столовой.

Однажды он, как обычно, он поехал на своем электробайке развозить еду, и из мастерской за заказом вышел крупный незнакомый Альфа.

Альфа взял пластиковый пакет, небрежно взвесил его, нахмурил густые брови и преградил путь, не позволяя Сяо Юаньляню уехать.

- Я был в ужасе в то время. Я сказал: «Чувак, не делай этого. Если тебе не нравится еда, я могу вернуть тебе деньги, но только не надо драться.» А результате ... он ... – застеснялся Сяо Юаньлянь, - он начал хвалить меня за то, что я хорошо готовлю. Он также сунул мне в карман крупную купюру. Он сказал, что очень любит покушать и того, что заказывает хозяин мастерской, ему недостаточно, ведь в этом случае еда делится на всех, так как все скидываются на еду одинаково. Ему неудобно выпрашивать для себя дополнительную порцию, поэтому он после работы хочет прийти ко мне в ресторан на ужин.

Во время рассказа о прошлом глаза круглолицего Омеги сияли, а его сердце было полно счастья.

Позже они обменялись номерами мобильных телефонов друг друга. Мало того, что Сяо Юаньлянь добавлял в порцию этого Альфы лишнюю ложку риса каждый день, он также рисовал поросенка в качестве метки к этому блюду и каждый день писал смс, чтобы узнать, сыт ли он. Его Альфа - грубый мужчина из уездного городка. Он не силен в словах. Он искренне заботился о Сяо Юаньляне, но он не мог признаться ему в чувствах. Он мог только хвалить его за вкусную еду.

Круглолицый Омега надул щеки и пожаловался:

- Он не хвалил меня за то, что я симпатичный или у меня хороший характер. Он только ел мою еду, порой заказывая ее по несколько раз в день. Это действительно глупо...

Однажды электробайк сломался на полпути.

Сяо Юаньлянь в отчаянии сел на дорогу и позвонил Альфе с просьбой о помощи. Менее чем через две минуты Альфа приехал на своем мотоцикле с большим ящиком инструментов. С тех пор в обеденной порции Альфы появилось несколько новых ингредиентов: половинка разрезанного крест-накрест яйца всмятку, три кочанчика брокколи и кусочек моркови, вырезанный в виде сердечка.

На четвертом месяце их знакомства у Омеги наступила течка. Все его тело стало влажным, горячим и мягким. Он даже не мог держать сковородку, поэтому ему пришлось временно закрыть маленький ресторанчик.

Альфа не видел его несколько дней и, наконец, забеспокоился, отправляя сотни текстовых сообщений подряд, спрашивая, что происходит. В это время Сяо Юаньлянь, свернувшись калачиком на своей кровати, пытался что-то напечатать ослабевшими руками, путаясь во фразах и делая кучу ошибок. Альфа ничего не понял, написав в ответ: “Но я хочу съесть твой обед. В последние два дня я ел еду навынос из других ресторанов, поэтому у меня все время плохое настроение и совершенно нет сил работать.”

Всего в двух предложениях прозвучало даже не признание, а настоящая искренняя исповедь.

Сяо Юаньлянь в это время лежал на кровати, и не мог не думать о крепком теле Альфы. Его низ живота был горячим, а нижнее белье промокло насквозь.

На следующий день Сяо Юаньлянь с большим усилием встал, приготовил обед на одну персону и поехал доставить его. Альфа вышел к нему без рубашки, вспотевший от работы и источающий такой знойный запах феромонов, что юный Омега просто поплыл, сдавшись очередной волне течки.

Сяо Юаньлянь поднял руку и стыдливо прикрыл глаза:

- Он прижал меня к углу склада автомастерской, прозанимался со мной до самого вечера, а потом пошел ко мне домой на три дня. Это было так здорово! Так круто! Неужели я мог удержаться? Тогда я выкрикнул, что хочу чувствовать его член в себе всю оставшуюся жизнь.

Омега густо покраснел. Увидев его наполовину пристыженное, наполовину счастливое лицо, Хэ Ань не смог удержаться от улыбки и спросил:

- Что случилось позже?

- Потом ... я забеременел. Он был счастлив, как дурак, и потащил меня регистрироваться, сказав, что будет есть мою еду всю оставшуюся жизнь. - Уголки губ Сяо Юаньляня приподнялись, не в силах сдержать переполняющую его радость. - Разве обязательно проходить предварительный тест на пригодность к браку? Раньше мы не думали, что это важно, поэтому сдали тест лишь на регистрации. Однако, когда мы получили свидетельство о браке, угадай, что там было написано?

Хэ Ань «поддался на провокацию» и спросил:

- Что?

- 80%! – Сяо Юаньлянь нахмурился. - Целых восемьдесят, я даже думать о таком не смел! Я, конечно предполагал, что наша совместимость может оказаться больше семидесяти, но кто же знал, что она окажется такой высокой!

80% - действительно хорошая цифра.

60% - это слишком низко, легко потерпеть поражение от частых искушений; 100% - слишком высоко, почти одержимость. А вот те, кому повезло иметь совместимость между этими цифрами – действительно благословлены.

Хэ Ань улыбнулся и сказал:

- Это на самом деле достойно зависти ... Вы определенно будете неразлучны до конца жизни.

- Да, я не хочу разлучаться с ним до самого конца своей жизни!

Круглолицый Омега энергично закивал.

Он радостно посмотрел на Хэ Аня и хотел рассказать больше подробностей о счастье после женитьбы, но заметил, что Хэ Ань опустил ресницы, пряча мелькнувшую в глазах грусть, как будто он сдерживал какую-то невыразимую печаль. Сяо Юаньлянь вспомнил, что его Альфа умер. Юноша почувствовал вину и поспешно сказал:

- Извини, я снова несу чушь. Если бы твой Альфа в загробном мире узнал, что ты родил такую чудесную малышку, он… был бы очень счастлив.

Хэ Ань услышал слова ”в загробном мире“, и каким-то образом перед его внутренним взором появилась черно-белая журнальная фотография Чжэн Фейлуаня. Фотография была окружена венком из желтых и белых цветов, а в центре была крупная надпись ”Да покоится с миром". Хэ Ань не смог удержаться от смеха.

- Спасибо, он будет счастлив.

Эти двое долго болтали, пока дежурный врач не привел девушку, одетую в  офисном стиле: белая блуза и юбка-карандаш.  Врач прошел прямо к кровати Хэ Аня, положил руку на ограждение и представил его:

- Вот, койка 208, Хэ Ань.

У девушки было странное выражение на лице. В руках она держала большой букет золотистых подсолнухов. В центре яркого букета сидел коричневый пушистый мишка, словно подарок для Ландыша.

Хэ Ань растерянно спросил:

- Здравствуйте, могу я спросить, кто вы?..

- Я недавно нанятый личный ассистент господина Чжэна. - Девушка улыбнулась, как цветок, и сказала милым, хорошо поставленным голосом: - господин Чжэн очень рад, что вы успешно родили ребенка. Просто в эти дни он был занят работой и не мог выкроить время, чтобы навестить вас лично, поэтому он приказал мне прислать букет цветов и плюшевого мишку. Пожалуйста, примите.

Хэ Ань решил, что ослышался.

- Очень счастлив?

Как мог Чжэн Фейлуань быть “очень счастливым”?

Всего два месяца назад он считал Ландыш обузой, решительно отрицал ее право на жизнь и даже поспешно организовал процедуру аборта. Теперь, когда ребенок родился, неужели он вдруг передумал и решил смириться с судьбой?

Более того, личный ассистент Чжэн Фейлуаня ... Разве это не Чэн Сю?

Прежде чем он успел переварить сказанное, ассистентка произнесла множество невероятных слов:

- Вы сильно пострадали при рождении ребенка. Господин Чжэн хочет создать вам комфортные условия для восстановления сил и надеется, что ваш ребенок получит наилучший уход. Поэтому он выбрал для вас палату высокого класса для совместного пребывания родителя с ребенком. Она уже готова. Я приглашу сиделку проводить вас туда, хорошо?

Комната для родителя с ребенком представляла собой одноместный люкс, с горячей вода и кондиционером, а также услугами профессиональной сиделки 24 часа в сутки. Стоимость суточного пребывания здесь просто ошеломляла. Что еще более важно, количество палат для родителей и детей в этой больнице невелико, и они очень востребованы. Обычно приходится бронировать эту палату за полгода и более.

Что именно планирует Чжэн Фейлуань?

Сяо Юаньлянь подозрительно уставился на Хэ Аня и спросил:

- Разве ты не говорил ... что твой Альфа скончался?

Хэ Ань внезапно попал в ситуацию, когда сказать было абсолютно нечего.

Он не хотел идти в палату-люкс. Если Чжэн Фейлуань решил так потратиться, то, возможно, его ждет какая-то ловушка. В случае, если что-то случится, он и Ландыш окажутся одинокими и беспомощными, и ни на кого нельзя будет рассчитывать. Однако две сиделки, которых привела ассистентка, действовали быстро: одна быстро собрала вещи, а другая сразу же наклонилась к детской кроватке.

Рана на животе Хэ Аня еще не зажила, и ему было больно двигаться, поэтому он не мог встать с кровати, чтобы остановить это. Увидев, что Ландыш уносят, он был вынужден сдаться и покинуть общую палату.

Комната для совместного пребывания родителя и ребенка, выбранная Чжэн Фейлуанем, находилась в южном конце коридора. Окна ее были светлыми и чистыми, а на кровать падало большое количество солнечного света, отчего становилось тепло и комфортно. Расположение этой палаты также удобное. В нескольких шагах от двери находилась стойка дежурной медсестры. Если нажать звонок, то помощь придет максимально быстро.

Это не похоже на подготовку места убийства.

Сиделка, ответственная за уход за Ландышем, - добродушная тетя лет пятидесяти. Меняя подгузники Ландышу, она сказала:

- Вам повезло встретить мужчину, который вас так любит! Палаты-люкс в нашей больнице очень востребованы и бронируются задолго до предполагаемой даты родов. Это просто чудо, что вы можете воспользоваться ей, попав к нам преждевременно. Честно говоря, этот номер на самом деле был забронирован давным-давно. Но ваш муж ради вас и вашего ребенка решился заплатить в десять раз большую цену, чем предполагается по прайсу.

Хэ Ань нахмурился, пребывая в растерянности, сбитый с толку тем, что Чжэн Фейлуань развернулся на 180 градусов.

Он не понимал, о чем думает Чжэн Фейлуань.

Могло ли быть так, что это действительно было из-за того, что ребенок родился и его больше нельзя запихнуть обратно в живот? Чжэн Фейлуань не мог спорить с реальностью, поэтому изменил свое отношение в одночасье и готов принять его и Ландыш?

Нет, это невозможно.

Эта идея была слишком абсурдной и наивной, и она исчезла в мгновение ока - Чжэн Фейлуань был не из тех людей, которые легко идут на компромисс. У него наверняка имеется совсем другая цель.

Хэ Ань смотрел на яркие соцветия подсолнухов на прикроватной тумбочке. Его пальцы сжимались под одеялом, а внутреннее беспокойство становилось все сильнее и сильнее.

Это беспокойство быстро подтвердилось, потому что как только Хэ Ань разместился палате-люкс, прибыл адвокат Чжэн Фейлуаня.

Когда в дверь постучали, сердце Хэ Аня внезапно учащенно забилось. Почему-то он подумал, что пришел Чжэн Фейлуань, но в комнату вошел одетый в деловой костюм незнакомец с портфелем.

Он вежливо поздоровался с Хэ Анем и, не дожидаясь, пока хозяин поприветствует его, подтащил к кровати стул и сел. Затем он открыл портфель, достал темно-синюю папку и положил ее себе на колени. Он еще даже не представился, а Хэ Ань по необъяснимым причинам почувствовал страх и отвращение. Возможно, это произошло потому, что в чем-то этот человек был слишком похож на Чжэн Фейлуаня - спокойный и расслабленный, отчужденный и вежливый, с элитарным темпераментом, с человеческим лицом и сердцем зверя. И такой же высокомерный…

И действительно, как только адвокат заговорил, он сказал холодным деловым тоном:

- Здравствуйте, господин Хэ Ань. Моя фамилия Ся, и я личный адвокат господина Чжэн Фейлуаня. Ранее у вас было соглашение с господином Чжэном, которое касалось сохранения плода. Жаль, что вы в одностороннем порядке нарушили его, избежали операции по прерыванию беременности и родили ребенка без разрешения. Это причинило большое горе лично господину Чжэну и его семье ...

Он говорил негромко, но все равно потревожил Ландыш. Она поджала губы, что-то пробормотала и несколько раз пошевелила маленькой ручкой, собираясь проснуться.

Хэ Ань поспешно перебил его:

- Ребенок только что заснул, не могли бы вы говорить потише? Я отчетливо вас слышу.

- Извините.

Господин Ся извинился, не меняясь в лице, и слегка понизил голос:

- Вы причинили господину Чжэну большие страдания. Само собой разумеется, что он может привлечь вас к ответственности, но, учитывая ваше текущее физическое состояние и финансовое положение, господин Чжэн великодушен и решил не чинить вам неприятности. Однако, чтобы защитить свои права, он составил проект нового соглашения и надеется достичь с вами консенсуса. В больнице слишком много людей, поэтому ему неудобно приходить лично и он поручил мне поговорить с вами от его имени.

Оказалось, что это было ... еще одно соглашение.

Сцена двухмесячной давности повторилась снова, но на этот раз Чжэн Фейлуань даже не появился.

Хэ Ань вздохнул:

- Продолжайте.

Господин Ся открыл папку, положил пальцы на бумагу и зачитал первый пункт:

- Прежде всего, господин Чжэн просит вас быть осторожным в больнице и не упоминать о ваших с ним личных отношениях врачам, медсестрам или кому-либо еще. Вы родили раньше срока, потому ваш ребенок слаб и нуждается в комфортных условиях для восстановления сил. Господин Чжэн забронировал эту палату для совместного пребывания родителя с ребенком за крупную сумму денег, чтобы предоставить вам в больнице наилучшие условия. У него нет к вам никаких других требований, он просто надеется, что вы сможете отплатить за его доброту и будете держать рот на замке. Вы согласны?

Он… боится, что я подниму шум?

Хэ Ань недоверчиво посмотрел на адвоката, почти смеясь над этими абсурдными словами.

Как он мог быть настолько наивен, чтобы вдруг вообразить, что Чжэн Фейлуань захотел заботиться о нем?

Как только он проснулся, под предлогом «лечения» и «ухода» его перевели из общей палаты, опасаясь, что он перед кем-нибудь упомянет имя Чжэн Фейлуаня и поднимет шумиху. Что ж, Хэ Ань даже не удивлен.

Видя, что он молчит, адвокат Ся снова спросил:

- Вы можете согласиться с этим требованием?

Сквозь эти безразличные глаза Хэ Ань, казалось, видел Чжэн Фейлуаня, сидящего перед ним в кафе, сложив пальцы на коленях и слегка приподняв подбородок, в своей обычной высокомерной позе.

Этот человек никогда не менялся.

- Я не имею права сказать «нет», и никогда не скажу. Вы это знаете, так зачем утруждать себя «просьбами»? Пожалуйста, расскажите ему, что я сообщил всем, что мой муж умер. Я никогда не упоминал его имени в разговорах. В этом он может быть уверен.

Адвокат Ся нахмурился, недовольный неожиданно резким ответом Хэ Аня, но ничего не сказал и перешел к следующему пункту, достав из папки красный конверт и протянув его Хэ Аню.

- Это подарок от господина Чжэна ребенку, и это также второй пункт соглашения. Пожалуйста, обязательно примите его.

Конверт был очень тонким и легким. Хэ Ань взял его обеими руками, вскрыл печать. Маленький пластиковый прямоугольник выскользнул из конверта и упал ему на ладонь.

Это банковская карта.

Он посмотрел на нее, и слабый след надежды в его глазах полностью погас.

Он думал, что это будет поздравительная открытка. Хотя бы даже обычная картонка из супермаркета за десять юаней, с написанным благословением и нарисованным цветком. По крайней мере, это показало бы хоть какую-то любовь к Ландышу.

Но отправка банковской карты ... Что это?

Хэ Ань засунул банковскую карточку обратно в конверт и торжественно протянул ее обратно обеими руками:

- Я не могу ее принять.

Адвокат Ся проигнорировал его и холодно подчеркнул:

- Это от господина Чжэна ребенку, а не вам. Вы не можете отказаться.

Хэ Ань промолчал.

Адвокат Ся продолжил:

- К счастью, вы родили девочку-Омегу, которая не подходит для наследования семейного бизнеса. Господин Чжэн не намерен конкурировать с вами за право опеки. Но, в конце концов, она также кровь господина Чжэна и он не хочет, чтобы из-за нищенского заработка отца-омеги ребенок испытывал недостаток в самом элементарном. Поэтому он готов проявить инициативу и выделить для дочери финансирование. Стоимость воспитания девочки-Омеги до совершеннолетия по стандарту среднего достатка с учетом инфляции составляет около 9,45 миллиона. Именно такая сумма находится на карте. Вы можете использовать ее как фонд поддержки вашего ребенка, чтобы обеспечить ей хорошую жизнь.

- Мне это не нужно.  – Хэ Ань покачал головой и снова отказался. - У меня есть возможность прокормить ее.

- Если вы считаете, что вам это не нужно, вы можете не использовать деньги на карте, оставив эти 9,45 миллиона на счету господина Чжэна. - Адвокат Ся держал папку в одной руке и бумагу в другой, без какого-либо намерения брать конверт обратно. - Позиция господина Чжэна такова: в случае, если вы столкнетесь с финансовыми трудностями в будущем и вам срочно понадобятся деньги, вы можете снять их с этой карты. Но вы не должны беспокоить его без разрешения, потому что вся максимальная сумма, которую вы можете получить, уже находится на этой карте.

Хе Ань простой человек, но он не глуп. Он ясно понял значение этих слов. Его лицо мгновенно изменилось, и он зло сжал конверт, сминая красную бумагу.

Это неприкрытое унижение его личности.

Перед рождением ребенка Чжэн Фейлуань боялся, что он будет шантажировать его ради денег, потому и заставлял его сделать аборт. Теперь, когда ребенок родился, Чжэн Фейлуань все еще боялся, что он будет вымогать деньги, поэтому он просто вышвырнул их из своей жизни, выплатив стоимость содержания ребенка вплоть до совершеннолетия. Если он возьмет эти 9,45 миллиона, то докажет свою жадность. А если не возьмет, то заставит подозревать, что он хочет большего. В любом случае, в глазах Чжэн Фейлуаня он был подонком, который зарабатывал деньги, рожая от богатого человека.

Хэ Ань окончательно понял, каким трезвым и хладнокровным человеком был Чжэн Фейлуань.

Он задрожал от гнева, стиснул зубы и сказал:

- Ребенка, которого я родил, я смогу прокормить сам, чего бы мне это не стоило. Скажите ему, что, когда Ландышу исполнится восемнадцать, я верну все деньги с карточки вместе с процентами, чтобы он подавился этими своими «алиментами».

- Я передам ему.

Адвокат Ся равнодушно кивнул, поставил галочку возле второго пункта, снова пролистал папку и достал еще один конверт.

Этот конверт намного больше, чем тот, что он вручил только что: формата А4, чисто белый, он не выглядел толстым, но центр конверта был слегка вдавлен, и, похоже, в нем содержалась какая-то плотная бумага. Адвокат Ся протянул его обеими руками и сказал:

- Это подарок лично вам от господина Чжэна, и это также третий пункт соглашения. Я надеюсь, что вы примете его.

Хэ Ань осторожно взял конверт, придерживая один конец левой рукой, а правой нащупывая место запечатывания. Его пальцы коснулись края гладкой и холодной книжицы, похожей на брошюру, напечатанную цветным шрифтом.

Он достал буклет, сначала посмотрел на заднюю обложку, а затем перевел взгляд на переднюю.

Как только в поле зрения появились крупные буквы заголовка на обложке, его руки внезапно задрожали, пальцы разжались, и брошюра упала на пол. Листы с бланками, вложенными между страниц, разлетелись по всей комнате.

Хэ Ань сел на кровать, оцепенело уставившись на разбросанные листы. Дыхание перехватило, в горле встал ком, в груди возникла острая боль.

Это оказалась брошюра с рекламой хирургической операции.

Но это была не очистка маркеров, о которой Чжэн Фейлуань упоминал ранее, а совершенно новая процедура, о которой он слышал только в новостях - PGRT / пожизненная замена шейных половых Omega-желез.

Под заголовком на обложке ярко-красным маркером от руки было написано:

«Замените на тип Omega 000003.

Приблизительное соответствие: 7%»

Глава 13. Операция.

В комнате, по полу которой были разбросаны брошюры с рекламой хирургической операции и бланки, воцарилась мертвая тишина.

После нескольких секунд молчания адвокат Ся, сидевший как айсберг, наконец пошевелился.

Он встал, наклонился и поднял разлетевшиеся страницы. Сложив их в определенной последовательности, он аккуратно подравнял их и положил на край кровати Хэ Аня. Затем он довольно терпеливо сказал:

- Господин Хэ, нет причин для столь бурной реакции. PGRT - это малоинвазивная операция, не требующая долгого восстановления. Я предлагаю вам ознакомиться с этой информацией, и убедиться, что это совершенно безопасно. Если вы сомневаетесь, мы также можем проконсультироваться с врачом. Когда вы во всем разберетесь, я думаю, вы будете рады подписать форму информированного согласия.

Хэ Ань проигнорировал это.

- Вы можете забрать документ, я не буду его подписывать.

Он сидел, опустив голову. Отросшая челка закрывала глаза.

Адвокату Ся платили за определенный результат. Видя, что Хэ Ань отказывается взять на себя инициативу пролистать брошюру, он достал из портфеля планшетный компьютер, вызвал заранее сохраненное видео и нажал кнопку воспроизведения.

На экране замелькали люди в белых халатах, картинки из атласа анатомии и нарисованные схемы. Уверенный женский голос за кадром на английском языке начал рассказывать об операции по замене желез, внизу появились китайские субтитры.

PGRT, полное название Pheromon Gland Replacement Therapy, переводится как заместительная терапия феромонных желез, также известная как заместительная хирургия. Это минимально инвазивная хирургическая процедура, разработанная в Стране Z и финансируемая международной правозащитной организацией "Феромон - не бог", призванная помочь Альфам и Омегам, которые стремятся избавиться от контроля.

Конечно, в основном эта операция проводится для Омег.

Врач сделает разрез кожи на задней части шеи и имплантирует миниатюрную искусственную гонаду. За короткий промежуток времени эта искусственная гонада выделяет большое количество альтернативных феромонов, быстро заменяя нативные феромоны в жидкостях организма человека. Когда искусственный феромон достигает достаточной концентрации, мозг получает неверный сигнал, думая, что феромона выделено достаточно, и затем подавляет естественные гонады, так что они больше не выделяют новые феромоны.

Пока искусственный феромон поддерживается в равновесии, естественные гонады будут продолжать спать.

Механизм, который долгое время не использовали, заржавеет и придет в негодность, а органы, которые долгое время не работали, начнут редуцироваться. Для первичных гонад этот период обычно составляет два-три года. За указанное время нативные гонады полностью перестанут функционировать и усохнут, а пациент полностью изменит тип феромонов и с этого момента будет полагаться на искусственные гонады, чтобы жить.

Хотя эта операция претендует на минимально инвазивную, она фундаментально разрушает эндокринную систему организма, и, кроме того, является дорогостоящей и чрезвычайно рискованной. Первый успешный случай зафиксирован всего два года назад, и никто пока не мог сказать, будут ли какие-то долгосрочные последствия.

В конце видео экран погрузился во тьму, а в центре начала медленно вращаться закольцованная стрелка. На пустом черном экране отразилось бледное, как снег, лицо Хэ Аня.

Человеком он был неглупым и по поводу этой операции у него имелось много вопросов: достаточно ли безопасно заменять феромоны? Может ли пойти отторжение искусственной железы? Что будет происходить с его телом в период, пока первичная железа еще будет функционировать одновременно с искусственной? Если искусственные гонады откажут, а его изначальные уже усохнут, что с ним произойдет?

Это настолько рискованная операция, что даже последствия неясны. Чтобы избавиться от феромоновых пут, Чжэн Фейлуань теперь даже горит желанием уложить его на операционный стол.

Хэ Ань закрыл планшет, передал его адвокату Ся и снова повторил:

- Я не буду это подписывать.

Адвокат Ся не рассердился, он достал из папки синюю таблицу соответствия феромонов и вложил ее в руки Хэ Аня.

- Вы сопротивляетесь хирургическому вмешательству. Я очень хорошо понимаю. В конце концов, по вашему мнению, это личная проблема господина Чжэна. Но на самом деле господин Чжэн рекомендовал вам эту операцию именно из-за выгоды для обеих сторон. Для него, если вы замените железы, процент соответствия упадет и сексуальное влечение исчезнет. Тогда он сможет избавиться от проблемы нарушения спаривания. Для вас ваш родной феромон слишком редок, поэтому эмоциональная изоляция всегда была серьезной проблемой. Если вы перейдете на обычный феромон, такой как Омега-3 ...

Его пальцы скользнули по ряду значений соответствия, превышающих 60% в таблице:

- Я верю, что в этом случае вы скоро сможете встретить своего любимого Альфу и обрести настоящую любовь.

Хэ Ань остался непоколебим:

- Извините, мне это не нужно.

Адвокат Ся не ожидал, что Омега трижды подряд откажет ему, и в конце концов не выдержал. На его ледяном бесстрастном лице появилось выражение скуки.

Поняв, что Хэ Ань очень переживает о судьбе своей дочери, он внезапно изобразил  беспокойство и сказал с серьезным выражением лица:

- Господин Хэ Ань, я думаю, что обязан напомнить вам, что господин Чжэн Фейлуань, как ваш Альфа, имеет право обратиться в суд с ходатайством об опеке над своим ребенком.

Хэ Ань сел прямо, невзирая на острую боль в нижней части живота, вытянул руку и крепко ухватился за бортик кроватки.

- Что вы имеете в виду?!

Адвокат Ся усмехнулся:

- Это значит, что господин Чжэн теперь не возражает против того, чтобы у него была прелестная дочь.

Глаза Хэ Аня покраснели от гнева:

- Я родил этого ребенка! Неужели не очевидно, что я не откажусь от него?

Он вдруг что-то вспомнил и поспешно придвинул кроватку к себе, как курица, охраняющая цыпленка.

Адвокат Ся спокойно сказал:

- Я не понимаю, о чем вы говорите. Это дитя - дочь господина Чжэна. Господин Чжэн располагает финансовыми ресурсами для ее поддержки и готов растить ее. Суд не сможет найти причин для возражения. А какие аргументы у вас?

Хэ Ань, закрыв руками кроватку, поднял голову и с горечью уставился на адвоката Ся. В его глазах читался отчаянный гнев, постепенно переходящий в панику.

Как он может поспорить с Чжэн Фейлуанем?

У него нет ни дома, ни денег, ни приличной работы.

Если отношения между ним и Чжэн Фейлуань - азартная игра, то именно Чжэн Фейлуань сидит во главе стола, сдает карты, устанавливает правила и решает, выиграть или проиграть. И даже решает, продолжать ли играть вообще... Это Чжэн Фейлуань. А Хэ Ань - всего лишь игрок без фишек, усаженный за игорный стол не совсем добровольно, но обязанный платить по всем долгам.

Он уже попал на это поле, и единственное, что у него есть — это малышка Ландыш. Это милое круглое личико он хочет видеть всю свою жизнь, заботясь и защищая. Так как же он может быть готов отдать ее кому бы то ни было?

- Дай мне ручку. Я подпишу это.

Полностью сломленный, Хэ Ань с трудом выдавливал из себя слово за словом.

Перед ним лег бланк информированного согласия на операцию и ручка со снятым колпачком.

Адвокат Ся сказал:

- Пожалуйста.

Подобно марионетке, находящейся в чужой власти, Хэ Ань послушно подписал толстую стопку документов, включая форму информированного согласия на операцию и новое соглашение, составленное Чжэн Фейлуанем. Он знал, что все условия были против него, и не стал их даже читать.

Адвокат Ся проверил документы, убедился, что нет никаких упущений, потом разложил бумаги по папкам в определенной последовательности и убрал в свой портфель.

Цель была достигнута. Он встал, надел свою привычную уважительную и вежливую личину:

- Пожалуйста, будьте уверены. Господин Чжэн назначил вам встречу с командой экспертов из страны Z, которая, безусловно, сделают все качественно и безопасно.

Хэ Ань сидел тихо, не говоря больше ни слова.

Увидев это, адвокат Ся кивнул Хэ Аню, толкнул дверь и вышел.

…......................

25 января, в полнолуние Ландыша, ему была назначена операция.

В этот день город был покрыт снегом, но солнце светило ярко, и, казалось, стало уже не так холодно. В стационарном отделении Первой больницы при Университете Юаньда Хэ Ань сидел перед огромным панорамным окном, и, обняв Ландыш, грелся на солнышке.

Прошло тридцать дней, Ландыш сильно выросла, превратившись из красной морщинистой обезьянки в милого белолицего ангелочка. На ней была одета маленькая хлопчатобумажная шапочка с кроличьими ушками и детское платьице гусиного цвета - подарок на полнолуние от круглолицего омеги и его мужа. Малышка только что допила молоко и все еще причмокивала губами, глядя прямо на папочку и глупо хихикала, размахивая ручками.

Хэ Ань тоже нежно улыбнулся ей.

Через несколько минут Ландыш мирно уснула. Хэ Ань передал ее в руки Чэн Сю и проинструктировал:

- Позаботься о ней для меня.

- О чем ты говоришь? - Чэн Сю это совсем не понравилось. - Это не серьезная операция по трепанации черепа или ампутации ноги, все закончится очень быстро. Возможно, когда ты вернешься, Ландыш даже еще не проснется.

- Ну, это мы скоро выясним. - Он похлопал по кроличьим ушкам на голове Ландышки и сказал ей нежным голосом: - Тогда ... папа уходит по делам, а ты спи спокойно и веди себя хорошо.

В десять часов утра над операционной Отделения Феромонов загорелся красный свет.

Хэ Аню сбрили небольшой клок волос, обнажив гладкую заднюю часть шеи со светлой, как безупречный фарфор, кожей, без пятен и родинок. Анестетик капля за каплей начал поступать в кровеносные сосуды, острый скальпель разрезал плоть, хлынула кровь, и по помещению поплыл неожиданно приятный слабый аромат ландыша.

Никто не понимал, почему такой прекрасный запах вдруг стал тем, от чего необходимо избавиться.

Из-за присутствия анестетиков боль оказалась не такой сильной, как ожидалось. Хэ Аню показалось, будто кто-то просто провел шариковой ручкой линию на задней поверхности шеи. Немного крови стекло вниз и собралось на кончике подбородка. Медсестра вытерла ее чистой продезинфицированной марлей.

Юноша закрыл глаза. Его разум становился все более неповоротливым, сознание начало угасать, а тело легко парило в воздухе...

…........

Шум дождя слабо звучал в ушах Хэ Аня, все усиливаясь. Он с трудом протиснулся через толпу к двери автобуса, защищая букет ландышей в руках, и, выскользнув наружу, побежал по улице мимо бесчисленных прохожих в мокрой одежде, прикрывающихся от дождя чем попало, от пиджаков до портфелей и сумочек.

В тот день в зоомагазине не было посетителей. Чтобы заработать еще несколько юаней, он пошел в соседний цветочный магазин и взял заказ на курьерскую доставку цветов для молодой леди, которая жила в VIP-номере «Цзюшэна».

На мраморных ступенях перед отелем стоял высокий мужчина-Альфа в костюме черного цвета и длинном кашемировом пальто, держащий длинный деревянный зонт, кончик которого был направлен в землю. Красивые глаза, не щурясь, равнодушно смотрели на скульптуру в центре площади. Его осанка была прямой, как меч.

Это Он.

Хэ Ань посмотрел на мужчину издалека. Его зрение вдруг начало работать как объектив высокой четкости. Юноша никогда не знал, что можно видеть человека так ясно.

Сильные порывы ветра отклоняли дождевые струи, и бесчисленные крошечные капли воды летели в сторону мужчины, пятная дорогой кашемир. Хэ Аня услышал, как поет его собственное сердце, призывающее его тоже превратиться в капельку воды и полететь к этому Альфе, чтобы спрятался в теплом кашемире, вдохнуть его запах всем сердцем и последовать за ним домой.

Внезапный луч света озарил темную 20-летнюю ночь Хэ Аня, сделав его счастливым и покорным, готовым пожертвовать телом и душой ради внезапно вспыхнувшей любви.

Сорок дней спустя этот Альфа ворвался в дом Хэ Аня и насильно вставил свои гениталии в его тело.

Хэ Ань лег под мужчину, получая не столько удовольствие, сколько страдая от разрывающей боли. Но он упрямо верил, что в тираническом сексуальном желании Альфы была любовь. Каждый раз, когда мужчина давал волю своей похоти, обнимал его своими влажными от пота руками, смотрел на него ласковыми глазами, затаив нежность, и целовал покрасневшую родинку у него на груди, Хэ Ань не мог сопротивляться и не мог его ни в чем винить.

Его Альфа болен, его разум спит. Он нуждается в утешении, как маленький ребенок. Как его можно в чем-то упрекать?

Хэ Ань целовал его в лоб и говорил, что все в порядке.

«Фейлуань, все в порядке…»

Даже если тепло длится очень недолго, и Альфа даже не узнает его днем, Хэ Ань не испытывал к нему ненависти.

Но, Чжэн Фейлуань, почему, в конце концов, я перенес всю эту боль, но ты решил причинить мне еще б⸍ольшую?

Почему?

Ты ненавидишь меня за то, что я лишил тебя рассудка, похитил твою любовь и покусился на твои деньги? Но, если ты будешь честен перед самим собой, признай: я никогда по-настоящему ничего не получал от тебя с того первого дня, как мы встретились. Ну, может, кроме Ландыша...

Ты всегда будешь стоять на этой высокой ступеньке и отказываться спуститься ко мне, чтобы вести беседу на равных. Из-за твоей «любви» и своей терпимости я потерял дом, учебу и работу, свой естественный феромон и свое сердце.

Это не настоящая любовь. Я больше не хочу в ней тонуть.

В тот момент, когда лезвие рассекло его шею сзади, холодное прикосновение было подобно сильной руке, вытаскивающей его из трясины феромонов.

Чжэн Фейлуань, спасибо тебе за этот подарок, спасибо тебе за то, что ты взял в руке хлыст и вовремя сбил меня с этого пути, невзирая на сопротивление...

Операция длилась четыре часа, в течение которых Чэн Сю держал Ландыша на руках и ждал в семейном уголке.

В 14:30 операция закончилась. Хэ Ань вернулся в свою палату.

Его психическое состояние казалось хорошим. Рана на задней части шеи составляла всего два сантиметра, и шов совсем не бросался в глаза, выглядя как небольшой красный мазок. Если прикрыть его волосами, то ни малейшего следа операции заметно не будет. Когда действие наркоза прошло, Хэ Ань выпил тарелку овсянки, съел половинку свежего апельсина и некоторое время играл с Ландышем. Девочка, как котенок, шмыгала носиком, принюхиваясь и пытаясь вдохнуть слабый аромат ландыша, оставшийся на теле Хэ Аня. Ее мордашка подозрительно хмурилась.

В тот же день посреди ночи Хэ Ань вызвал дежурную медсестру.

У него началась рвота, его тело бил сильный озноб, и он постоянно дрожал, завернувшись в одеяло, несмотря на то, что кондиционер был настроен на 30 градусов. Холод, казалось, сочился прямо из крови и костного мозга. В шесть часов утра у него сильно заболела голова, появились боязнь света и звуков. Даже слабый свет, проникающий через окно, и крик вороны могли заставить его закричать. Чэн Сю пришлось задернуть шторы, чтобы в палате было абсолютно темно и тихо.

Он не мог съесть ни зернышка риса в течение нескольких дней и не мог выпить ни глотка воды. Бутылочки с питательным раствором вводились в его вены одна за другой, едва поддерживая жизнь. Он не мог даже перевернуться, потому что какими бы незначительными ни были его движения, это вызвало бы сильную головную боль.

Самое болезненное в операции по замене гонад - это не сам хирургический процесс, а длительный период нарушения баланса феромонов после операции.

Искусственный феромон Омега-3 проник в каждую клеточку организма, яростно подавляя природную ауру ландыша, и все органы начали сопротивляться этому. Тело Хэ Аня стало разрушенным городом, чьи стены пали и началась бойня. Температура его тела бесконтрольно поднималась до сорока градусов, а вкус и обоняние полностью пропали. На несколько дней ему даже показалось, что он отрезан от всего мира. Его душа свернулась калачиком внутри его пылающего тела и ввязалась в бесконечный бой. Знакомое "я" прошлого было съедено дюйм за дюймом и переделано дюйм за дюймом, а затем отлито заново.

Через неделю замещающий феромон стабилизировался, и ситуация немного улучшилась.

Хэ Ань сильно похудел и выглядел усталым. Он сказал Чэн Сю, что хочет увидеть Ландыш, поэтому Бета принес ребенка к нему. Но Ландыш заплакала у него на руках, начав вырываться.

Маленький ребенок пока не умел узнавать людей в лицо, ориентируясь лишь по запаху. Учуяв новый феромон Хэ Аня, она, естественно, сочла его незнакомцем. Малышка была так напугана, что плакала и всхлипывала снова и снова. Теплые слезы и сопли покрыли ее лицо. Чем больше Хэ Ань уговаривал ее, тем тревожнее она плакала. Он хотел покормить ее молоком, как раньше, но Ландыш плотно сжала губы и отказалась. Она предпочла бы держать во рту холодную бутылочку.

Когда при очередном нестабильном периоде концентрация родного феромона  снова выросла, Хэ Аню было очень больно, но он держался изо всех сил, не проронив ни капли слез, потому что Ландыш наконец узнала его.

Дежурный хирург, узнав о проблеме, подарил ему флакон духов из малинового стекла.

Это оказался экстракт феромона из железы Хэ Аня.

Перед операцией хирург просмотрел информацию Хэ Аня и обнаружил, что он только что родил ребенка. Он предположил, что изменение феромонов может повлиять на отношения между родителем и малышом, поэтому он извлек миллилитр высококонцентрированных феромонов из первичных гонад и разбавил их солевым раствором, сделав флакон объемом менее 30 мл. Хэ Ань начал ежедневно распылять его на свое тело, чтобы завершить переход, медленно знакомя Ландыш с его новым запахом.

В тот день, когда Хэ Аня признали здоровым выписали из больницы, Чэн Сю сходил домой, собрал чемоданы и встретил Хэ Аня. Их следующей остановкой был аэропорт Юаньцзян.

Согласно соглашению, у него был только один шанс остаться в городе. Если Чжэн Фейлуань найдет его, Хэ Ань должен уехать.

Он больше не мог вернуться в свой прежний дом.

Что касается Чэн Сю, то он потерял работу на следующий день после рождения Ландыша и стал безработным бродягой. Как помощник, которого лично выгнал босс «Цзюшэн», он знал, что в Юаньцзяне его уже никуда не возьмут, поэтому он просто купил билеты на юг, в Луотан,  решив сопровождать Хэ Аня и Ландыша.

Юноша вышел из ворот больницы в теплом зимнем пальто с меховым воротником. Малышка мирно спала в его объятиях, ее личико раскраснелось, как спелый персик.

Хотя Весенний фестиваль прошел, основным цветом улиц по-прежнему оставался огненно-красный. Приближался День Святого Валентина. Магазины начали украшать витрины, и корзины с цветущими розами, как живыми, так и искусственными, были развешаны везде. Атмосфера была веселой и оживленной.

Хэ Ань с удивлением посмотрел на бесконечную толпу.

- В чем дело? - спросил его Чэн Сю.

- Я...

Он не знал, что сказать.

Казалось, он ... почувствовал запах любви.

Сладкий, горький, интенсивный, нежный ... Различные ароматы феромонов окутывали его потоком, как будто он пришел в пекарню отведать свежей выпечки с чарующим ароматом. Если тщательно принюхаться, то можно различить запахи карамели, сыра, молока и клубники.

Впервые более чем за 20 лет он почувствовал настоящий обмен феромонами.

Глаза каждого прохожего стали казаться более яркими, чем раньше, а выражение их лиц - более энергичными, чем раньше. Как будто старый выцветший свиток с картинками был заново окрашен яркими красками, показывая свой истинный вид.

Красивый Альфа прошел мимо и одарил его доброй улыбкой. Хэ Ань начал нервничать, ответив немного натянуто.

Он подумал, что улыбается очень некрасиво и неестественно, но Альфа скосил глаза и похвалил:

- Ты такой милый!

Хэ Ань покраснел.

До сегодняшнего дня он и представить себе не мог, что такое взаимодействие произойдет с ним - редкий феромон изолировал эмоциональное общение. Люди не могли воспринимать его, а он не мог воспринимать их. Любовь - это молодой бутон, завернутый в полиэтиленовую пленку, который не вянет и не гниет, но никак не может дождаться возможности расцвести.

Вот почему Чжэн Фейлуань стал его светом.

Судьба, определяемая 100%-ным соответствием, фокусировала свет всего мира только на Чжэн Фейлуане. Он был в глазах Хэ Аня единственным ослепительно ярким мазком на черно-белых фотографиях. Хэ Ань не мог отвести от него взгляда, не говоря уже о том, чтобы представить, во что превратится мир без него.

Но теперь луч света начал распространяться вокруг, изгоняя скопившуюся тьму. И оказалось, что мир полон красок.

Только тогда Хэ Ань понял, что Чжэн Фейлуань был не уникальным существом, а просто успешным Альфой. Да, он красив и богат, но он не единственный в этом мире. Хэ Аню даже не нужно было намеренно “отпускать” Чжэн Фейлуаня, потому что человек, который связал его сердце и душу, теперь постепенно исчезал из его памяти под воздействием этой пьянящей волны возможностей.

Разве жизнь не должна быть такой?

Быть обычным Омегой, совсем как встреченный им в больнице Сяо Юаньлянь, познакомиться с таким же обычным Альфой в своем собственном кругу, пожениться и счастливо жить вместе, заботясь о малышке Ландыше.

- Ничего страшного, я в порядке ...  Я очень удивлен и очень счастлив.

Хэ Ань поднял брови и лучезарно улыбнулся Чэн Сю.

Чэн Сю остановил такси, положил багаж внутрь, затем открыл дверцу заднего сиденья и аккуратно установил детское сиденье. Он оглянулся на здание больницы, поцеловал пухлую щечку Ландыша, наклонился, сел в машину и отправился в путешествие к горе Луотан.

Глава 14. Капризы босса.

Девять месяцев спустя, понедельник, деловой центр города Юаньцзян, 7:40 утра.

Толпа на узловой станции метро разбилась на несколько потоков, и хорошо одетые профессиональные белые воротнички в основном направились по одной из лестниц и далее к перекрестку. В ту секунду, когда световой сигнал сменился с красного на зеленый, толпа клерков перешла дорогу по зебре и разбилась еще на несколько направлений.

Башни-близнецы «Цзюшэн» со стеклянной внешней стеной высотой до 300 метров, отражающей восходящее солнце, стояли в самом центре делового района, и большинство клерков направлялись именно сюда.

Этим утром на 55-м этаже Восточной башни царила особо тяжелая давящая атмосфера. За выходные сотрудники немного отдохнули, но теперь им пришлось снова окунуться в уже привычный административный ад. Собравшись в комнате отдыха, они молчали, выдавая свои эмоции только глазами и мелкими движениями - кто-то поджал губы и покачал головой, кто-то вздохнул и опустил плечи. Никто не произнес ни слова, но они на 100% понимали боль друг друга.

Дверь лифта открылась, и стюард выкатил тележку, полную цветов, оставляя по пути благоухающий аромат, который совсем не восстановил жизненных сил этих расстроенных сотрудников.

Потому что через двадцать минут должен появиться Чжэн Фейлуань, самый трудный для обслуживания человек в мире.

В 7:41 резкая ругань нарушила давящую тишину.

Красивая девушка в белом платье, с маленькой модной сумочкой на плече и бумажным стаканчиком кофе в руке, остановилась перед тележкой с цветами. Ее глаза были круглыми, брови сдвинуты вверх. С угрозой в глазах она смотрела на цветочную тележку и доставившего ее человека.

- Это случайно не ассистентка Ю? – прошептала сотрудница А. – У нее что, уже с утра крыша поехала?

Сотрудник Б тихо заметил:

- Следуя за господином Чжэном весь день напролет, трудно не сойти с ума.

Ассистентка Ю, женщина-бета, всегда славилась высоким интеллектом и хорошим характером. Ранее она закончила лучший Университет Юаньцзяна и получила диплом магистра гостиничного менеджмента. В своей работе она проявляла находчивость и умела красиво разрулить любую сложную ситуацию. Девять месяцев назад ее перевели в штаб-квартиру, где она заменила личного помощника шефа, Чэн Сю. Именно она с букетом подсолнухов посетила в больнице Хэ Аня и малышку Ландыша от имени Чжэн Фейлуаня.

Она думала, что это повышение было ее сбывшейся мечтой. Она всегда с нетерпением ждала возможности показать себя и подняться на вершину. Кто ж знал, что уже через несколько месяцев господин Чжэн, которым она восхищалась, внезапно изменит свой темперамент и станет совершенно невыносимым. Какой бы скрупулезной и вдумчивой ни была ее работа, он все равно находил множество ошибок и часто ее ругал. Она чувствовала себя совершенно подавленной и не осмеливалась спорить.

У Ю Лэ было такое чувство, будто она постоянно балансирует на острие ножа. За последние несколько месяцев она прошла все восемнадцать кругов ада.

В этот момент Ю Лэ стояла, преграждая путь цветочной тележке. Ее восьмисантиметровый каблук-шпилька глубоко вонзился в ковер, а носок туфли упирался в колесо.

- Неужели ваш менеджер по закупкам не понимает простых слов? Я подчеркнула в общей сложности восемнадцать раз устно и письменно: никаких роз, никаких лилий, никаких гортензий, никаких колокольчиков, ирисов, гипсофилы, и всего, что перечислено мною в списке... - Она достала из пакета свой мобильный телефон, порылась в записной книжке и шлепнула экраном стюарду по лицу. – Вот здесь! Смотрите! Сколько раз я еще должна это повторять?

Проявив внезапную ловкость, стюард увернулся и избежал участи получить тяжелым телефоном по носу.

Мужчина тоже не отличался уступчивым характером, поэтому возмутился:

- Ассистент Ю, хотите верьте, хотите нет, но все доставленные сегодня из магазина Jinyuan Petronas цветы, здесь. Даже из партии специально заказанных черных тюльпанов вам выделили несколько штук. Если вы все еще не удовлетворены, наш отдел закупок не может помочь.

- И в чем разница между этой поставкой и прошлыми?

Каблук-шпилька вонзился в ковер еще на сантиметр вглубь, грозя сломаться.

Стюард закатил глаза:

- Ассистент Ю, я знаю, что вы служите господину Чжэну, но вы не можете быть неблагоразумной. Дизайн гостевых комнат, вестибюля и выставочных залов в этом квартале был доработан нашим отделом. Нам должны поставлять цветы в соответствии с договором. Особых обстоятельств нет, поэтому виды и количество цветов не могут быть изменены по желанию...

- Особые обстоятельства? Господину Чжэну просто не нравятся цветы на его столе! Это называется "без особых обстоятельств"?

- Разве раньше нам не доставляли тот же самый ассортимент? Я не замечал, чтобы у господина Чжэна возникали какие-либо проблемы. – Стюард закатил глаза.

Ю Лэ пришла в ярость:

- Это было раньше! А теперь все иначе!

Стюард:

- Если я закажу еще несколько видов цветов, то мы не уложимся в бюджет.

Ю Лэ почти истерично закричала:

- Что ты мне лапшу на уши вешаешь? Я хочу десять цветов, а не десять вагонов с цветами! Десять штук! На один стол! Какие убытки это может причинить?! Если вы не способны уложиться в бюджет даже из-за такой мелочи, бухгалтеру лучше уволиться сегодня же!

Она подняла запястье и посмотрела на часы. Время 7.44, осталось шестнадцать минут до прихода Чжэн Фейлуаня. Резко закончив спорить, она зло бросила в тележку с цветами стаканчик и побежала к лифту. Пробежав несколько шагов, она подумала, что ей мешают высокие каблуки, поэтому сняла их и, держа в руке, продолжила бежать босиком.

Сотрудница А, наблюдавшая за всем процессом, выразила недоумение:

- Неужели ради цветов нужно так паниковать?

Сотрудник Б похлопал ее по плечу:

- Вы были в командировке на прошлой неделе и пропустили последние изменения в ситуации. Вы когда-нибудь слышали о кровавой бойне, произошедшей из-за рулона туалетной бумаги?

Сотрудница А:

- Ээ… Прости… Из-за туалетной бумаги?!

Сотрудник Б пояснил:

- Не слышала? Об этом случае уже полгорода знает. Пострадали сотрудники и управляющие трех лучших образцовых отелей. В среду в одном из них проходила инвестиционная конференция. Во время перерыва господин Чжэн вышел в туалет. Вернувшись, он не сказал ни слова, а просто велел уволить всех уборщиков. Менеджерам же понизили заработную плату, что вызвало массу жалоб. Угадаешь, почему?

Сотрудница А спросила:

- Почему?

Сотрудник Б:

- Потому что на стойке для запасных рулонов их свободные концы не были сложены в равнобедренные треугольники, с наклоном оси на 30 градусов.

Сотрудница А: “......”

Сотрудник Б вздохнул:

- Этот вопрос похож на то, как если бы министр образования лично уволил учителя начальной школы. Говорят, что в отделе кадров «Цзиньчэна» подумали, что господин Чжэн шутит, и начали хвалить его чувство юмора. В результате почти весь отдел кадров тоже уволили.

Сотрудница А:

- Я действительно им сочувствую…

Сотрудник Б убрал улыбку и принял серьезный вид:

- Давай сначала посочувствуем себе. Господин Чжэн может приезжать в «Цзиньчэн» несколько раз в год, но здесь он работает ежедневно. В прошлую пятницу он так довел Ю Лэ из-за букета цветов на своем столе, что она расплакалась. Как только об этом стало известно, не то что в его кабинете, даже растения в горшках в вестибюле на первом этаже аккуратно подстригли, удалив все завядшие листья.

Сотруднице А стало жутко:

- Это ужасно…

Лифт спустился прямо в вестибюль на первом этаже. Как только дверь открылась, Ю Лэ в тревоге выбежала наружу и ударилась лоб в лоб с незнакомой девушкой. Девушка держала в руках холщовую сумку, была в туфлях на плоской подошве, без макияжа и бейджика.

Ю Лэ потерла лоб и с энтузиазмом спросила:

- Вы стажер? Сегодня вышли на работу в первый раз?

-Да... Да.

Девушка взглянула на туфли на высоких каблуках у ассистентки в руке, и встревоженно кивнула.

Ю Лэ протянула девушке свои дорогие лакированные туфли, ярко и доброжелательно улыбаясь:

- В первый рабочий день рекомендуется надеть туфли на высоком каблуке. Они могут эффективно усилить ауру. Я купила эту пару только в субботу. Новый дизайн, стоит 43 000 юаней. Я поменяю эти туфли на твои, хорошо?

Десять секунд спустя из ворот отеля уже выбегала женская фигура в белом платье.

На ногах Ю Лэ были одеты поношенные туфли на плоской подошве, левым глазом она косилась на навигатор в мобильном телефона, а правым следила за пешеходами и светофорами. Буквально проскакав галопом 500 метров на восток, она нырнула в ближайший цветочный магазин.

- Босс, посмотрите на этот список! Дайте мне все, что в нем отсутствует!

Владелец цветочного магазина взял телефон, посмотрел на десятки названий цветов в записной книжке и подозрительно взглянул на Ю Лэ:

- Девушка, вы шутите? Здесь перечислено едва ли не все, что вообще в продаже бывает.

Ю Лэ открыла бумажник, достала пачку красных банкнот и выложила их веером:

- Плачу сто юаней за каждый экземпляр того, чего нет в списке.

Пока Чжэн Фейлуань счастлив, какая разница, сколько денег ей придется заплатить?

Уголки рта владельца цветочного магазина радостно дернулись. Всплеснув руками, он дружелюбно сказал:

- Подождите, я подберу для вас что-нибудь.

Секундная стрелка часов на стене описывала круг за кругом, заставляя Ю Лэ нервничать, а владелец цветочного магазина медленно выбирал цветы. Когда на таймере бомбы в мозгу Ю Лэ загорелся красный огонек и послышались резкие чирикающие звуки, извещающие о скором взрыве, Ю Лэ начала торопить владельца цветочной лавки. К настоящему времени он нашел всего пять видов цветов, не входящих в список.

Если она задержится еще, то ей, несомненно, конец.

Ю Лэ не могла больше ждать, поэтому забрала свой мобильный телефон и набрала номер, который когда-то с презрением игнорировала.

Когда прозвенел звонок, Чэн Сю сидел на стуле в маленькой гостинице в городке Луотан и массажировал ножки малышки Ландыш.

Луотан - это тихий провинциальный южный городок возле горы с тем же названием. Он известен на всю страну своими природными пейзажами и приятным летним климатом. Приближалась осень, закончилась последняя волна цветения, и туристов стало мало. Ранним утром теперь было очень тихо, лишь доносилось из сада щебетание птиц.

У Ландыша резались зубки и она капризничала, поэтому Хэ Ань просидел всю ночь с ней в обнимку, уснув лишь на рассвете. Чэн Сю решил дать ему поспать и, выполняя обязанности крестного, вышел с малышкой на свежий воздух.

Несмотря на начавшуюся осень, солнце все еще пригревало. Несколько увядшая бугенвиллия оплетала каркас качелей, трепеща на ветру белыми лепестками.

Малышке уже исполнилось одиннадцать месяцев. Ее волосики отросли достаточно, чтобы их можно было заплести в симпатичную косичку вокруг головы, с хвостиком с одной стороны. Плетеная из бамбука колыбелька раскачивалась, она сидела в ней, держа в руках теплую детскую бутылочку и пила молоко, иногда открывая ротик и выпуская часть смеси на мокрый слюнявчик.

Толстый рыжий кот, сидевший на верхней части рамы качелей, наблюдал за каждым движением Ландыша через цветочную завесу, охраняя свою милую маленькую принцессу.

Рыжий кошак носил претенциозное имя "Шестьсот шестьдесят кэтти” и прозвище "Шестьсот шестой”. Этого зверя совсем маленьким хозяин гостиницы когда-то подобрал на мусорке.

<п/п: Кэтти, кетти, катти, катто (кит. 斤， цзинь) — традиционная единица массы в Китае и странах Юго-Восточной Азии, в разных странах её размер составляет от 600 до 632,5 грамма. В КНР в настоящее время стандартизирован в 500 г. Короче, очень толстый кошак… >

Когда Хэ Ань, Чэн Сю и Линлань (Ландыш) еще не переехали сюда, Шестьсот шестой уже был очень знаменит. Вместе с оплетенными бугенвиллией качелями он появлялся на почтовых открытках города Луотан, в блогах и туристических описаниях города. Многие люди знали, что в гостинице «Цингуо» (青果 – “зеленый фрукт”) живет большой ленивый толстый кот. Ему нравится целыми днями валяться на своих качелях, и он редко двигает задницей.

И так продолжалось, пока не появилась малышка Ландыш.

В тот же день Шестьсот шестой сломал свои качели.

Владелец гостиницы - практичный Альфа. Когда он увидел, что качели развалились, он немедленно сходил за молотком и достаточно оперативно починил их. Кто ж знал, что на следующий день доски будут снова волочиться по земле, а веревка окажется перегрызенной острыми зубами.

Шестьсот шестой в это время невозмутимо сидел рядом со сломанными качелями и махал хвостом. В его круглых янтарных глазах блестели хитрые огоньки.

Хозяин гостиницы больше не пытался ничего ремонтировать. Он снял доски, заменил их бамбуковой колыбелью и постелил внутри мягкое стеганое одеяло.

Таким образом, Шестьсот шестой преподнес свои любимые качели в качестве подарка на встречу малышке Ландышу.

Из-за этого жирного кота и его доброго хозяина-Альфы Хэ Ань наконец почувствовал, что Луотан может стать для него домом.

Простая тихая обстановка мягко воздействовала на истерзанную психику юноши, незаметно излечивая его раны. За девять месяцев Хэ Ань и Чэн Сю привыкли к жизни в городе Луотан, чувствуя себя вполне комфортно. Внезапный звонок из Юаньцзяна совершенно выбил Чэн Сю из колеи, раздражая так, как будто в выходной день с самого утра начала работать электродрель.

- Чэн Сю, Чэн Сю, ты знаешь, какие цветы любит господин Чжэн? – взволнованно закричала Ю Лэ.

Чэн Сю подтащил ближе старый сломанный плетеный стул, и с комфортом устроился на нем:

- Какие цветы любит Чжэн Фейлуань? Даже не знаю...

Мужчина нежно погладил маленькие ступни Ландыша.

Ландыш усердно работала, высасывая молоко из бутылки и злясь, что не получается глотнуть больше. Почувствовав ладони Чэн Сю, она сердито брыкнула ножками.

Честно говоря, Чэн Сю вообще не хотел разговаривать с Ю Лэ.

После того, как Чжэн Фейлуань уволил его, он хотел поделиться с новой помощницей по-дружески несколькими советами - в конце концов, их босс имел ряд необычных проблем. Очень вероятно, что однажды в будущем у него снова произойдет срыв и он станет сущим демоном. Нужно подготовиться к этому как можно раньше. Но Ю Лэ отнеслась к его словам высокомерно и пренебрежительно. Она даже не задалась вопросом, по какой причине оказался уволен ее предшественник. Заняв должность личного помощника президента, она лишь посмеялась над Чэн Сю, сочтя его советы настоящим бредом неудачника.

Чэн Сю тогда чуть не стошнило кровью, но он не стал с ней спорить.

В то время он сопровождал Хэ Аня в больнице, не уверенный в его жизни или смерти, и заботясь о новорожденной малышке. У него оказалось слишком много забот, и не было ни времени, ни желания для того, чтобы дать достойный отпор сарказму собеседника.

Неожиданно оказалось, что этот потрясающий ассистент Ю продержалась всего девять месяцев.

Чэн Сю спросил Ю Лэ, что случилось. Девушка рассказала, что с прошлой недели Чжэн Фейлуань проявляет недовольство цветочной композицией на столе. Она сменила уже более дюжины видов цветов, но так и не нашла то, что ему понравится. Шеф совершенно разбушевался, выбрасывая один букет за другим. Накануне выходных он снова пришел в ярость и произнес фразу: «Ты не способна правильно позаботиться даже о такой ерунде. Если на следующей неделе не сможешь сделать все как надо, можешь сразу увольняться.»

Когда Чэн Сю услышал это, он понял, что что-то не так.

Он работал с Чжэн Фейлуанем более четырех лет и знал, что этот человек - типичный бизнесмен, хорошо понимающий общую ситуацию и обычно ведущий себя с сотрудниками вполне корректно. Такие мелочи, как настольная цветочная композиция, вообще никогда его не волновали. Однажды Чэн Сю даже положил в вазу несколько головок чеснока, и Чжэн Фейлуан это увидел. Но и тогда он ничего не сказал. Так что Чэн Сю действительно не знал, какие цветы он предпочитает.

На самом деле, за исключением ненормальности, связанной с Хэ Анем, Чэн Сю вряд ли мог найти у Чжэн Фейлуаня какие-то недостатки.

Очевидно, что если теперь даже цветы на столе могут раздражать его, значит, его эмоции этого человека давно вышли из-под контроля.

Ситуация явно становится нехорошей…

Чэн Сю не смог сдержать вздоха.

Ю Лэ запаниковала еще больше, когда услышал этот вздох:

- Чэн Сю, подумай еще раз хорошенько: есть ли какой-нибудь цветок, который он упоминал, хвалил или покупал раньше? Если я сегодня не найду удачный вариант, меня уволят! Вы когда-нибудь видели ассистента, которого уволили из-за цветов?

Чэн Сю прикрыл динамик и рассмеялся.

Что такого странного в том, что тебя уволят из-за цветов?

Когда у Чжэн Фейлуаня был очередной период обострения его феромонного расстройства, он уволил водителя, который нажал на акселератор и тронулся слишком быстро, повара, в супе которого нашел неочищенный кусочек имбиря, секретаршу, которая распечатала документ с неправильным выравниванием, и помощника, спасшего жизнь его жене и дочери. <Это он о себе>

Сопровождать монарха - все равно что сопровождать тигра.

В будущем таких дней у Ю Лэ будет много…

Чэн Сю зевнул и лениво сказал:

- Ю Лэ, дело не в том, что я не хочу тебе говорить, просто у меня действительно нет никаких идей. Я проработал с господином Чжэном много лет, но никогда не слышала о каких-либо цветах, которые он любит...

Говоря об этом, Чэн Сю внезапно остановился.

Малышка Ландыш сидела в колыбели, держала бутылочку и сосала, глядя на него блестящими черными глазками…

Глава 15. Мирная жизнь.

Ландыш.

Вот какой запах ищет Чжэн Фейлуань, даже не осознавая этого. Впрочем, что и следовало ожидать…

Сомнения Чэн Сю исчезли в одно мгновение, и его настроение резко поднялось. Он испытал чувство радости от того, что великая месть все же будет осуществлена. Каким бы потрясающим и великим ни был Чжэн Фейлуань, его природа все равно заставит его подчиняться феромону Хэ Аня!

Мужчина ткнул Ландыш в выпуклый животик и поддразнил ее:

- Детка, ты слышишь меня? Твой придурок-отец скучает по тебе. Кроме тебя, Ландыш, он не способен видеть ни других цветов, ни какой-либо другой травы. Как это назвать? О, твой крестный научит тебя. Это называется «Не лги сам себе, будь честен».

От неожиданного тычка Ландыш хлебнула большую порцию молока и громко срыгнула. По саду поплыл насыщенный молочный аромат. Шестьсот шестой оживился, облизнул розовым языком нос и посмотрел вниз, пытаясь понять, где пролилось молоко.

Чэн Сю попросил Ю Лэ подождать минутку, затем прикрыл телефон ладонью и тихо спросил:

- Ландыш, мы будем помогать этому ублюдку-отцу?

Ландыш моргнула своими темными глазами и не издала ни звука.

Она уже научилась говорить несколько слов, называя Хэ Аня “папа", а Шестьсот шестого – «Мяу» своим мягким детским голоском. Однако, вопрос Чэн Сю был слишком сложным для нее, она его не поняла, поэтому искренне улыбнулась крестному и продолжила с удовольствием выжимать молоко из соски.

- Ландыш, скажи крестному, помогать нам или нет?- Снова спросил Чэн Сю.

Ландыш изогнула свои изящные маленькие брови:

- А?

Шестьсот шестой наконец нашел источник молочного запаха, встал, лениво встряхнулся и грациозно, несмотря на свои габариты, спрыгнул вниз. Пушистых хвост задел бугенвиллию, сбив один из цветов прямо в руки девочки.

Ландыш отвлеклась на внезапно попавший в руки предмет и серьезно начала теребить маленький белый цветок.

- Кому ты звонишь? Я слышал слово "Ландыш"?

К ним подошел Хэ Ань, ловко подхватывая малышку на руки. За секунду до того, как Шестьсот шестой прыгнул в колыбель, он протянул руки, забирая из люльки Ландыш с ее бутылочкой. Толстый кот приземлился в пустую корзину и та качнулась, описав шикарную дугу и отлетев на два метра в сторону.

Чэн Сю быстро повесил трубку:

- О, это пустяки, всего лишь предлагают детские смеси. Я сказал, что нашему ребенку хватает грудного молока, и сухая молочная смесь пока совершенно не нужна.

- Слись?

Ландыш подозрительно посмотрела на Чэн Сю, широко раскрыв глаза.

Хэ Ань ничего не заподозрил, а просто улыбнулся и сказал:

- Что за чушь? Видишь, Ландыш расстроилась...

Хэ Ань легонько похлопал Ландыша по спине, встряхивая и уговаривая:

- Малыш, все хорошо… Тебя, конечно, отняли от груди в возрасте менее полугода, но зато ты можешь пить вкусное сухое молоко, верно?

Ландыш была очень несговорчива: уставившись на плоскую грудь Хэ Аня, он обхватила покрепче бутылочку и с силой вгрызлась в соску, да так жадно, что бутылочка громко булькнула, выдав ей большую порцию молока.

Чэн Сю захлопал в ладоши и рассмеялся. Хэ Ань толкнул его ногой в кресло.

Прошло более девяти месяцев с тех пор, как его выписали из больницы, а он все еще очень худой, почти без мяса, и ложбинки его ключиц очень глубокие. К счастью, Хэ Ань всегда был изящного сложения, поэтому, даже будучи худым, он не выглядел жутко. Цвет лица юноши также был белее, чем у обычного Омеги, не позволяя понять: то ли это природная бледность то ли болезненность. Тем не менее, по сравнению с тем временем, когда он только что закончил операцию, цвет его лица стал намного румянее. По крайней мере, губы больше не синюшные.

Этим утром Хэ Ань одел летнюю рубашку из льняной ткани с грубым рваным краем понизу и с синим рисунком на манжетах, что вполне соответствовало уличной моде в городе Луотан. Часть волос юноши была небрежно собрана в пучок на затылке, а остальные пряди лежали по плечам свободно, завиваясь на концах, делая его похожим на студента из художественного колледжа.

Ландыш также носила маленькую юбку с вышитой планкой, нитку лакированных бусин на груди и пятицветную нить с маленьким серебряным колокольчиком на запястье. От любого легкого движения серебряный колокольчик звонко звенел.

Обычно она шумная, но на руках у Хэ Аня малышка всегда сидела послушно. Сейчас она послушно завтракала молоком из детской бутылочки, напоминая маленького котенка. Утолив первый голод, она неохотно выпустила изо рта соску, тихо сказала “Папа”, а затем быстро снова обхватила соску губками, опасаясь, что молоко вытечет.

Хэ Ань улыбнулся и коснулся ее головы:

- Пей медленно, не волнуйся.

Чэн Сю положил телефон в карман, игнорируя непрекращающиеся звонки Ю Лэ, отчего ткань на его брюках яростно вибрировала.

Корзина качелей все еще бешено раскачивалась в воздухе, и шестьсот шестой в панике цеплялся за матерчатую подушку, мечтая выпрыгнуть, но не осмеливаясь это сделать. Чэн Сю легко схватил кота на руки, заслужив благодарный кошачий мяв.

Мужчина небрежно спросил Хэ Аня:

- Почему ты встал так рано? Ландыш устроила такой переполох прошлой ночью, что в нашем доме чуть не обрушилась крыша. Я думал, ты проспишь до полудня.

Хэ Ань сказал:

- Я плохо сплю в последнее время. Мне снятся странные сны и постоянно подташнивает, поэтому я рано встаю.

Чэн Сю нахмурился:

- Тебя снова рвало?

- Нет, все намного лучше, чем раньше. Меня не рвало с тех пор, как я перестал принимать лекарство. За исключением частых головных болей, все остальное в порядке.

Хэ Ань нежно улыбнулся ему, подняв Ландыша чуть выше. Чем больше ребенок растет, тем тяжелее становится. Похоже, скоро его сил не хватит, чтобы удерживать крепенькую малышку на весу.

- А как насчет тебя? Встал так рано, потому что снова был разбужен храпом Дай Сяо?

Услышав это имя, Чэн Сю застыл на месте.

Дай Сяо - владелец гостиницы «Цингуо», грубый Альфа с татуировками по всей правой руке. Его личность характеризуется тем, что он чрезвычайно скуп. В настоящее время он живет под одной крышей с Чэн Сю «ради экономии денег».

Чэн Сю посмотрел в сторону спальни Дай Сяо и с горечью сказал:

- Не упоминай его. Я никогда в жизни не видел такого бестолкового Альфу. Неудивительно, что он не нашел себе Омегу даже в свои тридцать! Сколько раз я говорил ему, что сейчас межсезонье и в гостинице имеется много пустых номеров. Я могу собрать вещи и занять один из них. Я перееду обратно в его комнату, если номера будут полностью забронированы. Я просто хочу поберечь себе нервы.  Я не слишком многого прошу, не так ли? Но этот скряга тут же нарисовал мне счет на целую страницу: он посчитал, сколько воды, электричества и угля я потрачу, учел стоимость амортизации мебели и даже расходы на очистку воздуха! Я, блять, Бета! Как сильно я могу пахнуть?!

Увидев, что он взъерошил волосы, Ландыш поспешно протянула свою маленькую ручку, чтобы утешить его, и сказала тихо и медленно:

- Букоти, букоти... (п/п: 不气呀 – не сердись)

- Ладно, ладно... Крестный отец не злится, крестный отец контролирует свои эмоции.

Чэн Сю ущипнул Ландыш за ручку, все еще не успокаиваясь:

- Такой супер-скупой Альфа жесток к другим, и он, должно быть, еще более жесток к своей семье. Какой идиот последует за ним? Хэ Ань, ты человек, повидавший мир, не будь к нему благосклонным!

Чэн Сю протянул руку и с невинным выражением лица указал на колыбель, в которой лежал Шестьсот шестой:

- Хэ Ань, даже если он притащит в этот дом для тебя Восемьсот восьмого, Девятьсот девятого или Тысяча первого, чтобы сделать тебе предложение, не вздумай соглашаться! Ты должен сохранять невозмутимость и закрываться от людей и кошек, понимаешь?

- Э-э... Но Дай Сяо мне нравится…

Хэ Ань смутился. Фраза прозвучала как-то двусмысленно.

По правде говоря, его впечатление о Дай Сяо действительно хорошее.

Этот Альфа груб в общении и скуп на деньги, к тому же у него совершенно нет таланта к ведению бизнеса. Когда они впервые встретились, Дай Сяо почти закрыл свою гостиницу. Лишь благодаря усилиям Хэ Аня и Чэн Сю гостиница до сих пор оставалась на плаву.

Хэ Ань сказал:

- Чэн Сю, не будь враждебен к Дай Сяо. Он дал нам место для жизни просто по доброте душевной, а не для того, чтобы преследовать меня...

- Да ладно?! Он просто хочет преследовать тебя. Разве ты не замечаешь торчащий волчий хвост и горящие золотом глаза? - Чэн Сю протянул обе руки и схватил Хэ Аня, имитируя волчью хватку. - Я как-то ночью в прошлом месяце разговорился с ним. Он сказал, что его самая большая мечта в жизни - найти мягкую и симпатичную жену, которая станет владелицей гостиницы, и завести ребенка. «Симпатичная жена» - это разве не ты? А «ребенок» - не малышка ли Ландыш? Только не говори мне, что это не так.

- Это, эм... – Хэ Ань запнулся.

Он снова и снова обдумывал эти две фразы, задаваясь вопросом, почему ему кажется, что здесь что-то не так.

Мягкая и симпатичная жена?

Неужели по прошествии долгого времени впечатление, которое он произвел на Чэн Сю, действительно такое?

Нет, ни за что.

Чэн Сю возмутился, и Шестьсот шестой, услышав разговор, решил прийти хозяину на помощь, осадив Вэй, чтобы спасти Чжао.

<п/п: 围魏救赵 - Осадить Вэй и спасти Чжао - это второй план из “Тридцати шести стратегем” из книги "Искусство войны". Оригинальная идея такова: «Разделить врага и сначала уничтожить более сильного, а затем заняться более слабым».>

Кот подошел к миске и громко замяукал, требуя прекратить разговоры и обеспечить в миске еду для Лао-цзы. Уголок рта Чэн Сю опустился, и он с отвращением выругался: “Я тебе не хозяин”, но, тем не менее, пошел покорно насыпать корм.

Ландыш допила остатки молока и потрясла пустой бутылкой в сторону Хэ Аня.

Юноша улыбнулся и похвалил ее, так что она гордо расплылась в улыбке;

- Кан яя, кан яя…

Она недавно начала говорить, и ее словарный запас пока невелик. “Яя” означает «уточка». Возле гостиницы на пруду недавно появился выводок маленьких утят. Ландыш каждый день старалась вести себя хорошо, чтобы после завтрака ей позволили смотреть на них.

Хэ Ань с малышкой на руках вышел из гостиницы. Прямо за порогом текла небольшая бурная река, не особо широкая и не глубокая, но с чистой, прозрачной, как рулон синего шелка, водой. На другом берегу напротив гостиницы находилась знаменитая “улица Явен”, где в ряд выстроились бары, чайные домики, типографии и красильные мастерские, ателье и ремесленные павильоны. За исключением нескольких шумных ночных баров, все остальные предприятия вполне приличны и традиционны.

Через реку был перекинут каменный арочный мост. Каждое утро Хэ Ань поднимался на него с Ландышем на руках, чтобы понаблюдать за утками.

Поплавав некоторое время, утица запрыгнула на ступени из голубого камня, и маленькие пушистые утята тоже один за другим последовали за мамочкой, стряхивая брызги со своих перьев.

Ландыш указала на них и сказала:

- Яя!

Хэ Ань поправил ее:

- Я зи.    <п/п: в тексте 鸭——子——  - «сынок утки, утенок»>

Ландыш не знала, как произносится звук “Зи”, поэтому она постаралась изо всех сил и снова сказала:

- Я-я!

- Ну что ж, пусть будет Яя…

Хэ Ань так сильно любил свою дочь, что не стремился с ней спорить…

Глава 16. Знакомство с Дай Сяо.

В первый же день, когда Чэн Сю и Хэ Ань прибыли в город Луотан, произошло их знакомство с Дай Сяо.

В то время Ландыш была совсем маленькой. Устроившись в объятиях отца-Омеги, она капризничала, устав от дальней дороги. Чэн Сю с тремя тяжелыми чемоданами на буксире ходил от гостиницы к гостинице, подыскивая место для ночлега.

В городе Луотан насчитывалось около сотни гостиниц и хостелов, но за все утро они не смогли найти ни одного желающего их приютить. Им отказывали под предлогом, что плач ребенка повлияет на других гостей.

Хэ Ань знал, что все это отговорки.

Настоящая причина в том, что они небогаты и не могут заплатить за долгосрочную аренду авансом. Он и Чэн Сю могли только предложить компенсировать часть арендной платы своей работой. К счастью, Чэн Сю - прилично выглядящий молодой человек с четырехлетним стажем в сети «Цзюншэн». Для города Луотан это считается более, чем хорошо.

Но как насчет самого Хэ Аня?

Он – юный омега, забеременевший очень рано и теперь имеющий грудного ребенка. К тому же, у него проблемы со здоровьем. Кто захочет принять такого на работу?

Они долго ходили от двери к двери, и после того, как пятнадцатая гостиница отказала им, Хэ Ань так ослаб, что его губы побледнели, и он просто сел на парапет одного из мостиков. Чэн Сю поставил багаж возле него и попросил их с Ландышем просто посидеть на месте. Затем он взял напрокат дешевый велосипед и поехал дальше искать им жилье.

У Ландыша было острое зрение, и она заметила группу уток, чистивших свои перышки на берегу.

Конечно, это совсем не та группа уток, которая плавает здесь теперь.

Взрослые утки изящно чистили свои перышки, а утята сбились в кучку, активно переговариваясь. В этот момент откуда-то появился большой рыжий кот, сразу привлекший к себе внимание малышки.  Кошак прыгнул прямо в центр утиной компании, заставив птиц разбежаться в разные стороны, хлопая крыльями, а затем поспешить упасть в воду.

Ландыш испугалась, схватила папочку за воротник и заплакала.

В этот момент деревянная дверь близлежащей гостиницы с названием «Цингуо» открылась и к ним вышел крепкий Альфа в жилете в форме буквы I, шлепанцах и с миской острой говяжьей лапши быстрого приготовления. Он посмотрел на плачущую в объятиях худого и бледного Омеги кроху на мосту, а затем на могучего и властного рыжего кота под мостом. Альфа строго закричал:

- Шестьсот шестой, а ну или домой!

Рыжий кошак не обратил на него внимания, продолжая гонять по набережной отчаянно хлопающих крыльями уток.

Сумрачно проводив взглядом игнорирующего его питомца, Альфа дважды взмахнул палочками для еды в воздухе и улыбнулся Хэ Аню:

- Мой кот вконец обнаглел, и я действительно не могу его контролировать. Прости. Почему бы тебе не зайти в мою гостиницу и не присесть?

Пять минут спустя Хэ Ань уже сидел на затянутой вьющимися лозами веранде гостиницы "Цингуо", чувствуя редкое умиротворение: ротанговые стулья, деревянные столы, теплый чай с молоком, Ландыш в объятиях и мягкий аромат цветов…

Альфа внес большие чемоданы и поставил их в ряд возле крыльца. Солнце серьезно припекало, и мужчина обильно потел. Его хорошо развитые мышцы рук блестели, а воздух неизбежно наполняли феромоны. Но он не излучал опасность, наоборот, его феромон казался очень чистым, без всякого намека на сексуальность.

Запах сильного и дружелюбного Альфы успокоил Хэ Аня, и его головная боль значительно уменьшилась.

Альфа закончил переносить вещи и просто представился: меня зовут Дай Сяо. Я фотограф, инструктор по дайвингу на полставки и владелец этой гостиницы «Цингуо».

С проблеском надежды Хэ Ань рассказал ему о своем затруднительном положении и о том, что ему совершенно некуда идти. Дай Сяо не сказал ни слова. Он встал, распахнул одну из дверей и спросил:

- Такая комната вам с малышкой подойдет?

Это была спальня, выходящая на южную сторону. Светлая, просторная, опрятная, украшенная профессиональными фотографиями с изображением цветов. Номер располагался на первом этаже, что избавляло Хэ Аня от необходимости подниматься и спускаться по лестнице, и находился далеко от выхода, отчего музыка из бара с другой стороны реки сюда почти не доносилась. На первый взгляд, этот номер казался лучшим номером гостиницы.

Хэ Ань был польщен таким предложением и поспешно сказал, что ему достаточно и просто свободной койки в общем номере.

Дай Сяо улыбнулся и сказал:

- Ни за что. Вы видели мою гостиницу? Вряд ли это можно считать бизнесом… У меня всегда полно пустых комнат, так что совершенно несложно выделить вам одну. Да даже десять комнат выделить вам не проблема. Если хотите оказать мне услугу, живите здесь и гуляйте почаще вместе с малышкой  вокруг моей гостиницы, как будто вы турист, выбравший именно это место. Так вы привлечете людей. Честно говоря, с гостиничным бизнесом в последнее время все не очень хорошо, и у меня теперь даже пытаются переманить кота, заманивая его молоком и вкусняшками. Шестьсот шестой, конечно, доволен, и день ото дня становится все толще и толще. Но мне все же надо найти какой-то другой способ привлечения клиентов…

Хэ Ань попытался что-то сказать, но Дай Сяо его успокоил:

- Не волнуйтесь, я не предлагаю вам жить здесь бесплатно. Когда у вас будет время, вы можете помогать мне убирать двор и ухаживать за садом. А когда с финансами станет полегче, будете платить за аренду.

Дай Сяо не бросал слов на ветер. Заручившись согласием юноши, он тут же оформил документы гостя, достал свой мобильный телефон и изменил статус предложенного номера с «Открыто для бронирования» на «Номер забронирован». Потом мужчина подумал и вообще исключил эту комнату из фонда свободных номеров.

- У меня есть друг-Бета, ранее работавший в этой же отрасли. - Хэ Ань вспомнил о Чэн Сю, который ушел искать им жилье, и поспешно спросил: - Он может жить с нами?

Когда Дай Сяо услышал это, в его глазах вспыхнул расчетливый огонек, затем он вернулся к нормальному состоянию и великодушно сказал:

- Все в порядке. Пусть тоже живет здесь.

Полчаса спустя, тяжело дыша, на пороге появился Чэн Сю.

Он сильно вспотел, его кожа раскраснелась, и он обмахивался большим листом, который где-то подобрал. В это время Хэ Ань уже ушел укладывать Ландыша спать, и во дворе остался один Дай Сяо.

Мужчина не бездельничал: вооружившись рубанком, он неспешно выравнивал поверхность длинной двухметровой доски.

Чэн Сю приветствовал его с улыбкой, еще раз поблагодарил и спросил, в какой комнате ему жить. Дай Сяо поднял на него ничего не выражающий взгляд, указал на холодную на вид комнату под лестницей и сказал:

- Будешь жить со мной. В моей комнате еще есть место и можно поставить дополнительную койку.

Улыбка Чэн Сю застыла:

- Почему?

Дай Сяо спокойно пояснил:

- Просто экономия денег.

- Тогда почему у Хэ Аня есть своя комната?

Дай Сяо сделал паузу, отложил рубанок и посмотрел на Чэн Сю с выражением “ты что, умственно отсталый?”:

- Потому что он Омега.

Если взрослый Омега и взрослый Альфа будут спать в одной комнате, это эквивалентно куску нежной баранины, поднесенному к пасти тигра. Независимо от того, насколько хороша ваша выносливость, рано или поздно произойдет срыв. Чэн Сю почувствовал себя идиотом, задав такой тупой вопрос.

Он почесал шею, все еще очень сопротивляясь жизни с Альфой, которого видел впервые.

Альфы – существа сильные и свирепые, и они всегда выделяют феромоны. Хотя Чэн Сю не так чувствителен, как Омеги, но и у него есть инстинкт самосохранения. Если он безоговорочно согласится жить с человеком, о котором ничего не знает, это мало чем отличается от смелого шага в логово волка. Чэн Сю огляделся по сторонам и заметил:

- А почему нельзя выделить номер и для меня? Насколько я вижу, заполняемость у вас невысокая.

Лицо Дай Сяо сразу же почернело.

Его гостиница действительно вот-вот обанкротится, но разговаривать на эту тему Дай Сяо совершенно не желал. Чэн Сю ткнул его в больное место, и Альфа сказал грубым голосом:

- Ха!

Чэн Сю:

- Это означает «да» или «нет»?

- Конечно, нет. - Дай Сяо категорически отказался: - Я живу в комнате один и я готов пожертвовать своей личной жизнью ради того, чтобы дать тебе кровать. Не настаивай на обратном.

Альфа издал смешок, подмигнул Чэн Сю, взял рубанок и продолжил работу. Мягкая золотистая стружка падала на пол, собираясь кучками.

Дай Сяо сказал:

- Не расстраивайтесь, позвольте мне сказать вам вот что: все номера в гостинице размещены в Интернете. Меньше номеров – меньше дохода. В последнее время конкуренция в гостиницах была жесткой, а прибыль невысокой. Все должно быть тщательно спланировано, и если есть возможность сэкономить деньги, то следует это сделать. Я уже убрал из списка одну комнату. Если я уберу еще одну, то определенно потеряю все в этом году. Знаете ли вы, как трудно зарабатывать деньги? Кроме того, не имеет значения, буду ли я голодать сам, но мой кот голодать не должен. Ты видел его, когда вошел? Толстый такой котяра… Он ест восемь раз в день и дико вопит, как только проголодается. Представляешь, он даже ворует собачий корм из миски соседского корги. Мне аж стыдно людям в глаза смотреть… Я думаю, не будет преувеличением сказать, что на питание Шестьсот шестого тратится по меньшей мере несколько тысяч в год...

Дай Сяо был красноречив в поиске аргументов: от необходимости кормить Шестьсот шестого до контроля расходов в гостинице, от жестокой конкуренции в отрасли до экономической необходимости - все сводилось к одному: Чэн Сю придется спать в одной комнате с ним.

Все это Чэн Сю сильно не нравилось, но, в конце концов, он позволил себя убедить.

Дай Сяо похлопал себя по комбинезону, встал, отложил рубанок, поправил деревянную доску и с силой ударил ею о землю, стряхивая бесчисленное количество мелких опилок.

Затем он поставил доску у стены, протянул руку и указал на сарай в углу двора:

- Сделай мне одолжение, сходи на склад и найди несколько примерно таких же кусков дерева, а я обработаю их, чтобы сделать тебе кровать. Будь внимателен, не возьми случайно гнилье. Все эти доски были сняты со старых негодных кроватей. Они лежали там не один год, так что подобрать среди них приличный материал непросто.

Чэн Сю тупо посмотрел на него:

- Что?!

Дай Сяо увидел, что парень завис, и сказал грубым голосом:

- Что значит «что»? Я должен купить вам кровать?!

- ……

Чэн Сю три секунды смотрел на небо, изо всех сил стараясь принять свою судьбу. Затем, решившись, нырнул в сарай, чтобы выбрать доски для кровати.

Итак, жилищный вопрос был решен. В тот день Чэн Сю обзавелся изготовленной «на заказ» кроватью метр двадцать шириной и метр восемьдесят длиной. Надо признаться, формой эта кровать отнюдь не напоминала правильный прямоугольник, а когда на нее ложился человек, доски прогибались и сильно скрипели, заставляя пугаться, что они вот-вот сломаются.

Чэн Сю не мог не рассердиться и пригрозил Дай Сяо:

- Ночью я сильно ворочаюсь. Уверен, что сможешь выспаться в таких условиях?

Дай Сяо отреагировал равнодушно:

- Да пожалуйста! Вряд ли скрип твоей кровати будет громче моего храпа.

Угроза не сработала. Чэн Сю стиснул зубы и выругался.

Ночью они вдвоем легли спать в напряженной атмосфере. Чэн Сю закрыл глаза, стараясь лежать неподвижно. Дай Сяо холодно сказал:

- Я не буду кормить вас задаром. У меня есть несколько вакансий. Думаю, Омега пока работать не сможет, так что тебе придется потрудиться за троих.

Черт, вот скотина!

Чэн Сю подпрыгнул, и доски кровати под ним издали жалобный вопль:

- Чего?! За троих?! А ты не охренел? Ландыш пока весом не дотягивает даже до твоего Шестьсот шестого, сколько она способна съесть?

- Почему ты возмущаешься? Разве младенцы - не люди? Ты ведь крестный этого ребенка, а значит, должен зарабатывать хотя бы на сухое молоко.

Дай Сяо был спокоен и великодушен. Он смотрел на Чэн Сю так,  словно легендарный Чжоу Бапи перевоплотился в нашу эпоху и теперь собирается собрать слой масла даже с обычной воды:

- Если б ты был Омегой, то, возможно, у тебя был бы небольшой шанс стать моей женушкой, поэтому я бы не стал брать с тебя арендную плату. Ну, или дал бы хорошую скидку, процентов на 20%. Но посмотри на себя: ты Бета, твое тело совершенно бесполезно, да и выглядишь ты... гм...

<周扒皮 – Джоу Бапи  - Буквально Джоу-сдирающий кожу – известный  литературный персонаж из романа «Гао Юбао»: жестокий землевладелец, эксплуатирующий фермеров. >

- Что со мной не так? А ну давай, заканчивай, заканчивай, если у тебя хватит мужества!

Чэн Сю был в ярости. Он хлопнул по доскам кровати, вскочил и бросился с кулаками на этого скупого Альфу:

- Ах ты сволочь! Ты что, презираешь Бет? Не слишком ли заносчиво так себя вести? Ну я тебе покажу!!!

Три секунды спустя он был отброшен назад на кровать, как мешок. Дай Сяо вытряхнул подушку из наволочки и крепко скрутил ей запястья Чэн Сю.

Глаза Беты горели ненавистью, он извивался и ругался:

- С чего ты решил, что я вообще буду у тебя работать? Тем более сразу на трех ставках? Ты знаешь, сколько я раньше получал в месяц?

Дай Сяо лениво зевнул:

- Ну, раз у тебя есть деньги, то оплати мне полугодовую аренду, как и положено.

-……

Чэн Сю на секунду остолбенел.

Дай Сяо счастливо засмеялся:

- Не можешь? Значит, только языком трепать и способен?

- Отвали! Все мои деньги были вложены в недвижимость. У меня есть квартира площадью 140 квадратных метров в центре города Юаньцзян, прямо возле драматического театра. Представляешь, сколько она стоит? Да твоего годового заработка не хватит даже на месячную квартплату в этом районе! Когда я продам эту квартиру, я обещаю выплатить арендную плату за год вперед. Нет, я хочу купить гостиницу по соседству, отремонтировать ее и поставить такие цены, чтобы в вашу гостиницу вообще никто не пришел!

Дай Сяо стал еще более счастливым.

Этот Бета такой наивный! Можно подумать, заниматься бизнесом в их городе просто! Городские гангстеры, которые берут плату за защиту, быстро избавят его от иллюзий о «честной конкуренции». Хахаха…

Чэн Сю не услышал внутренней насмешки Дай Сяо, думая, что тот впечатлен. Мужчина насладился радостью пока еще несовершенной мести и саркастически сказал:

- Эй, ты такой добрый! Ты что, влюбился в моего Хэ Аня? Послушай доброго совета: не думай о Хэ Ане! Даже если он овдовел, твоя очередь не наступит никогда. Ты знаешь, каким потрясающим был его Альфа, когда был жив? Комнат в гостиницах вашего города не так много, как в одном здании его дома.

- Заткнись, ты так много болтаешь!

Дай Сяо схватил одеяло и бросил его в Чэн Сю. Затем Альфа достал пару берушей, заткнул уши, повернулся на другой бок и заснул.

С первого же дня знакомства в гостинице «Цингуо» между Чэн Сю и Дай Сяо сложились «тесные дружеские отношения»: парадокс, но, хотя оба мужчины обладали хорошим характером, между ними всегда сверкали искры. <п/п: в оригинале: 搞得鸡飞狗跳  - известная идиома – они «заставили кур летать, а собак прыгать>

Чэн Сю ненавидел Дай Сяо из-за истории с кроватью, и ему нравилось постоянно жаловаться Хэ Аню, пытаясь изобразить Дай Сяо как крайне жадного и меркантильного человека. Но Хэ Ань знал, что у Дай Сяо доброе сердце, и он очень симпатичный Альфа.

Когда Дай Сяо, одетый в жилет, демонстрирующий его татуированные бицепсы, шел по саду с Шестьсот шестым на своих широких плечах, картина была странно мирной и теплой, вызывая у юноши светлое радостное чувство.

Время текло день за днем, и так совершенно незаметно пролетело девять месяцев.

Сегодня Шестьсот шестой занимался другими делами и не стал устраивать беспорядки в утиной стае. Почистив перышки, утки прыгнули в воду, покачались на голубых волнах в тени деревьев, поднырнули под низкий мост и шумным коллективом поплыли вниз по течению.

- Пока, Яя!

Ландыш помахала им вслед своей маленькой ручкой.

Начинался новый день. На востоке над горизонтом медленно поднималось восходящее солнце. Утреннее его сияние было великолепным, красно-золотым.  Владельцы магазинов на улице Явень отпирали двери и ставни, начиная работу. Только бары, шумевшие до глубокой ночи, теперь спали.

Хэ Ань посмотрел вдоль улицы. Там, почти на самом повороте, есть книжный магазин. В нем можно купить открытки, книги кулинарных рецептов, каталоги садовых растений. А вот коммерческие журналы с солидными бизнесменами в дорогих в костюмах там не продаются. Вещи, важные в больших городах, здесь никого не интересовали. Но сегодня Хэ Аню стало немного любопытно.

После девяти месяцев мирных дней ему вдруг захотелось узнать, как человек, который выгнал его, поживает сейчас в мегаполисе за тысячи миль отсюда.

Он поудобней посадил на руках малышку и посмотрел в сторону восходящего солнца.

Какой-то ранний турист улыбнулся и сфотографировал эту милую пару Омеги с маленькой девочкой, стоящих на старом каменном мосту на фоне колоритного южного города в прозрачных утренних лучах…

Глава 17. Раздражающий мир.

Небо было затянуто мерзкой дымкой смога, и запах гари забивал нос.

Это было первое чувство Чжэн Фейлуаня, когда он встал с кровати и распахнул окно.

Диссонируя с его восприятием, сайт метереологической службы показывал, что сегодня приятная, комфортная температура, а индекс качества воздуха ниже 30. На спутниковой карте берега реки Юаньцзян густо покрывала растительность, занимая до 80% территории города. Фотографии круга общения в «Моментах» демонстрировали бескрайнее чистое небо и прозрачную воду, птиц и цветы.

Жаль, что этот прекрасный мир существует в другом месте, а не там, где живет он.

Этот мир изолирован от пяти органов чувств Чжэн Фейлуаня и совершенно не воспринимается им.

Мир, который принадлежит Чжэн Фейлуаню, больше похож на контрастную фотографию: контуры предметов четкие, тона ослепительные, а запахи сконцентрированы в несколько раз, причем все они неприятные.

Он сам не понимал, когда это началось, но постепенно в его жизни появился сильный сенсорный дискомфорт, подобно несмываемой грязи на линзе: раздражающий и неизбывный.

Чжэн Фейлуань закрыл эркерное окно и пошел в ванную, чтобы принять душ. Когда он вышел, комплект рубашек уже был разложен у кровати.

Для них использовался высококачественный островной хлопок, лучшие ткани и крой, шили эти рубашки вручную в Неаполе. Но, одев их, мужчина ощущал, как ткань трется о плечи, шею и запястья, вызывая неприятный зуд. Не успев застегнуть пуговицы, Чжэн Фейлуань не выдержал, снял рубашку, бросил ее на кровать и раздраженно зашел в гардеробную.

Перебрав все содержимое гардероба и разбросав рубашки на полу, он не нашел ничего удовлетворительного.

Шум привлек внимание тети Чжан. Она поспешила туда и увидела, что мужчина, о котором она заботилась с детства, стоит голый и злой в центре комнаты, держа в руках рубашку от Brioni.

- Фейлуань, в чем дело? - дрожащим голосом спросила она.

Чжэн Фейлуань покрутил вешалку перед глазами и безжалостно, как тряпку, бросил ее к ногам тети Чжан:

- Считаешь, что я могу это носить?!

Тетя Чжан была так напугана, что не осмелилась поднять голову:

- Фейлуань, я действительно ... я действительно погладила одежду, как ты и просил. И использовала кондиционер в двойной дозе. Даже портной сказал, что эта ткань считается одной из самых комфортных для носки…

Изо всех сил стараясь сдержать гнев, Чжэн Фейлуань взял в руки следующую рубашку из такой же ткани, небрежно покрутил ее в руках и все же надел, холодно сказав:

- Тетя Чжан, вы служите в семье Чжэн уже 30 лет. Мой отец всегда хвалил вас за усердие, поэтому и выбрал вас, чтобы заботиться обо мне. Почему же теперь вы стали столь небрежны? Я ношу какую-то особенную одежду или я не столь требователен, как мой отец, поэтому можно игнорировать все мои пожелания и делать все, что захотите?

Лицо тети Чжан побледнело:

- Фейлуань, как ты можешь так говорить? Я искренне любила тебя с самого детства и всегда относилась как к своему собственному сыну...

- Уйдите, -холодно сказал Чжэн Фейлуань.

Жалуясь мысленно на неадекватность воспитанника, тетя Чжан молча вышла из комнаты, сильно обидевшись.

Чжэн Фейлуань застегнул на рубашке семь пятнистых пуговиц и взял отглаженный костюм. Как только он оделся, у него возникло ощущение, будто его сунули в муравейник: он стиснул зубы, на лбу вздулись вены, и ему почти захотелось позвать тетю Чжан и снова отругать ее - как это вообще можно назвать костюмом?! Это просто какой-то дурацкий колючий термостат!

Ткань плотно облегала тело, Фейлуань обильно потел и поту некуда было деваться внутри, как казалось, совершенно воздухонепроницаемой прослойки. Мужчина чувствовал, что его завернули в мокрое, совершенно непросыхающее одеяло!

Он схватился за воротник рубашки и долго медленно выдыхал, не позволяя своим раздражительным эмоциям овладеть им.

В столовой тетя Чжан накрыла стол для завтрака: питательный суп, соевое молоко и еще куча всего, вплоть до кофе с круассанами. На столе стояли блюда как китайской, так и западной кухни. Женщина надеялась, что хоть что-нибудь вызовет аппетит Чжэн Фейлуаня, но придирчивому молодому господину не нравилось ничего.

Он взял кофе и сделал глоток, затем его лицо изменилось, он выплюнул напиток прямо на стол, затем грубо швырнул чашку на пол и вышел из дома, не оборачиваясь.

Что за мерзкая обжарка? Какое дерьмо использовали, чтобы получить такой вкус?

Мир, наверное, сошел с ума ... Нет, это он, должно быть, сошел с ума…

Он ел блюда тети Чжан с детства, и, надо признать, готовила она великолепно. Даже повара из Мишленовских ресторанов иногда уступали ей в кулинарных навыках. После переезда из особняка семьи Чжэн он однажды пожаловался, что не привык к еде, приготовленной новым поваром, поэтому его отец попросил тетю Чжан следовать за ним и следить за его питанием.

Но сейчас ему казалось, что тетя Чжан совсем разучилась готовить и ее блюда становятся все хуже и хуже.

Жизнь Чжэн Фейлуаня постепенно превращалась в кошмар.

День изо дня одно и то же: рубашки, костюмы, завтрак ... Эти проблемы, на которые он указывал более десятка раз, не только не решались, но и усугублялись. Все уговаривали его “успокоиться”, но он не знал, кто еще мог бы спокойно выносить такую жизнь, кроме святого.

В 7.30 утра, как обычно, черный "Майбах" подъехал к воротам виллы. Водитель открыл дверцу, почтительно приглашая Чжэн Фейлуаня садиться, затем вернулся на водительское сиденье и завел машину.

Он уже собирался тронуться в путь, когда Чжэн Фейлуань внезапно сказал:

- Выходи из машины.

Водитель испуганно замер, но не осмелился ничего спросить. Он открыл дверь, вышел из машины и стал ждать снаружи. Через некоторое время он услышал, как Чжэн Фейлуань снова сказал:

- Садись в машину.

Водитель покорно сел на свое место.

Эффект звукоизоляции у этого автомобиля очень хороший, в салоне необычайно тихо, но, кажется, аура его начальника буквально давила, отчего водителя прошиб холодный пот. Ему было не по себе, и он не знал, каковы были намерения Чжэн Фейлуаня, поэтому ему оставалось только выпрямить спину и сидеть неподвижно.

Рассматривая манжеты собственной рубашки, Чжэн Фейлуань очень тихо сказал:

- Я проверил показания датчика бензина.

Выражение лица водителя резко изменилось, его плечи явно напряглись.

- Если я правильно помню, в течение трех дней подряд количество бензина, с которым вы приезжали за мной, составляло одно и то же количество, порядка 10%. - Чжэн Фейлуань поднял глаза и бросил острый взгляд в зеркало заднего вида. - Прошлой ночью я возвращался один. Я обратил внимание на количество топлива перед тем, как въехать в гараж. Датчик показывал, что бак заполнен на 50%. Так куда же подевались оставшиеся 40% за ночь? Мне нужно разумное объяснение.

Его тон был чрезвычайно холодным. Водитель вздрогнул и сказал с дрожью в голосе:

- Я ... я не знаю.

- Ты не знаешь? - тихо повторил Чжэн Фейлуань, с трудом загасив нервный смешок.

Душа водителя была готова вырваться из груди, и он поспешно сказал:

- Господин Чжэн, я ... я говорю правду! На самом деле, когда я приходил утром за машиной, бак был почти пуст.

- Пуст?!

Чжэн Фейлуань некоторое время сидел прямо, уставившись в затылок водителя.

У водителя от испуга на лбу выступил пот:

- Да, да, да. Примерно полгода назад я начал замечать, что в вашей машине время от времени исчезает топливо. Я не знал, как это объяснить, поэтому несколько раз заправлял ее за собственный счет, переливая бензин из своей личной машины.

Он сглотнул и продолжил:

- Однако, начиная с прошлого вторника, в вашей машине каждое утро я стал находить почти пустой бак. Я подумал, что «Майбах» нельзя постоянно заправлять бензином низкого качества, который я использую для своего автомобиля, поэтому, собираясь на работу, я стал привозить с собой по канистре высокооктанового бензина. Топливный бак вашей машины большой, более ста литров, а в канистру помещается порядка 10 литров. Поэтому вы и заметили низкую наполненность…

Как только голос стих, температура в машине мгновенно упала до точки замерзания.

Чжэн Фейлуань крепко сжал лакированный подлокотник, обрисовав суставы на тыльной стороне ладони, запястья задрожали, а лицо побледнело. Прошло много времени, прежде чем он отпустил его руку и откинулся назад.

- Поехали!

Водитель пристегнул ремень безопасности и, едва совладав со страхом, выехал на дорогу.

Машина двигалась плавно, но настроение Чжэн Фейлуаня оставалось отвратительным.

В салоне было тихо и душно. Ароматизатор сильно вонял жасмином, вызывая тошноту. Мужчине захотелось глотнуть свежего воздуха, и он открыл окно машины. Автомобильные выхлопы ворвались в салон, еще больше раздражая чувствительные обонятельные рецепторы.

Он не смог удержаться от чихания, поэтому ему пришлось снова плотно закрыть окно.

Машина въехала на виадук, и перед глазами президента открылся вид города в лучах утреннего солнца. Ему показалось, что небоскребы на берегах реки затянуло слоями облаков и стеклянные стены утратили свой блеск, став тусклыми и грязными. Этот город показался ему невероятно мерзким: неухоженные улицы, нечистоты, вытекающие через крышки канализационных люков, выцветшие из-за ветра и солнца дорожные знаки…

В этом городе не было ничего, что радовало бы глаз.

В прошлом Чжэн Фейлуань никогда бы не обратил внимания на такие детали. Но сейчас они захватили его поле зрения, не позволяя видеть ничего чистого и красивого.

Он был вынужден отвести взгляд и начал проверять сегодняшнее расписание.

Его личный график изобиловал красными, оранжевыми, желтыми и зелеными полосами, среди которых совсем не оставалось свободного времени. Чжэн Фейлуань вдруг без всякой причины почувствовал усталость. Этой ночью он спал восемь часов, и физических сил у него должно было быть в избытке, но мужчина почему-то чувствовал усталость, как будто вообще не выспался.

Нет, все не так.

Прошлой ночью ничего не произошло, он проспал в своей постели до рассвета и не сделал из дома ни шагу. Иначе почему тетя Чжан ничего не сказала об его ночном отсутствии?..

<п/п: Эх, хорошо у мужика система самовнушения развита!>

Чжэн Фейлуань закрыл лицо руками и энергично потер опухшие глаза, заставляя себя приободриться.

Нет причин для беспокойства. Все это просто ерунда и мнительность.

Глава 18. Особенные духи.

В 7:55 Чжэн Фейлуань затянул галстук, поправил манжеты и воротник, приводя себя в идеальное состояние для работы.

В 7:58 машина въехала на первый этаж башен-близнецов «Цзюшэн» и остановилась перед лифтом.

<п/п: Это все еще тот самый понедельник, когда ассистент Ю Лэ вынуждена носиться по городу, подбирая правильный букет цветов.>

Охранник подбежал, открыл дверцу машины, поприветствовал Чжэн Фейлуаня стандартной улыбкой на 32 зуба и почтительно сказал:

- Здравствуйте, господин Чжэн.

Чжэн Фейлуань вышел из машины, печатая шаг. Ботинки из дорогой натуральной кожи идеально блестели, и он твердо ступал по серым плиткам пола.

Проходя мимо охранника, мужчина небрежно бросил фразу:

- Измените цвет галстука.

Охранник вздрогнул, быстро сорвал галстук и засунул его в карман брюк, обменявшись почти отчаянным взглядом со своим коллегой.

Внутри отеля, казалось, облако угольно-черных туч окутало стойку регистрации. Давящая атмосфера сгустилась вокруг президента Чжэна и следовала за ним, куда бы он ни пошел. Стюарды, помогавшие гостям проходить процедуры регистрации заезда и выезда, двигались скованно, подсознательно опускали головы, задерживали дыхание и притворялись статичными рельефами на стене.

Сотрудники отслеживали каждое движение Чжэн Фейлуаня, опасаясь, что этот Король Ада вдруг обратит на них внимание. Очевидно, это будет означать, что их работе пришел конец.

К счастью, сегодня президент даже не взглянул на стойку регистрации и направился прямо к лифту, не поворачивая головы. Сотрудники облегченно выдохнули. Однако, судя по всему, они поторопились… Чжэн Фейлуань внезапно замедлил шаг и повернул обратно.

У окошка № 5 регистрировалась девушка в юбке с цветочным рисунком. Сотрудница, оформлявшая ее документы, вдруг заметила босса. Ее пальцы задрожали, и она уронила ключи на холодную мраморную столешницу.

Сотрудница поспешно опустила голову:

- Господин Чжэн, мне очень жаль!

Чжэн Фейлуань вообще не обратил на нее внимание, пристально рассматривая девушку в цветастой юбке. Его взгляд блуждал ото лба до кончика носа, от кончика носа до подбородка. Его глаза были острыми и пронзительными, как будто искали что-то жизненно важное.

Девушка в цветастой юбке покраснела:

- Здравствуйте, здравствуйте, извините ... Чем я могу вам помочь?

Чжэн Фейлуань сказал:

- Мисс, позвольте мне спросить. Я заметил, что от вас исходит очаровательный аромат, очень свежий и натуральный. Это запах ваших феромонов?

- Ах, нет, нет, я Бета, и не имею никаких феромонов. - Девушка в цветастой юбке покраснела и застенчиво улыбнулась. - То, что вы почувствовали… это мои духи.

- Что за духи?

Девушка в цветастой юбке была так взволнована, что даже не смогла вспомнить марку духов. Смутившись, она открыла сумочку и некоторое время рылась в ней, наконец достав флакон:

-Вот, это они!

Бутылка из изумрудного матового стекла, этикетка в форме колокольчика, по краю этикетки расположен распускающийся цветок ландыша, а под ним напечатана ярко-серебристая надпись: «Muguet des Bois».

Ландыш.

Чжэн Фейлуань взял флакон и нажал на распылитель.

Туманное облако окутало помещение. Влажное, освежающее, сладкое, словно какое-то чудесное волшебство, придающее миру нежные тона. Это было подобно дождю на стекле, смывающему всю грязь этого мира. Это было подобно лучу солнца после дождя, когда все краски мира оживают, проявляя свой истинный цвет.

Чжэн Фейлуань посмотрел на флакон духов, затем провел пальцами по длинным нарисованным стеблям, не желая отпускать.

Девушка в цветастой юбке сказала:

- Я уже использовала этот флакон и теперь он ничего не стоит. Если вам понравился запах, я могу подарить его.

- Спасибо.

Чжэн Фейлуань не стал отказываться и спросил:

- Вы часто останавливаетесь в отелях «Цзюшэн»?

Девушка почесала в затылке и честно ответила:

- Нет, нечасто. Номера в «Цзюшэн» стоят слишком дорого. Я приехала в командировку и могу возместить расходы, поэтому здесь и остановилась. У меня оплачено два дня. Если бы я путешествовала самостоятельно, то вряд ли бы могла себе это позволить…

Чжэн Фейлуань кивнул, выражая свое понимание, затем повернулся к сотруднице на стойке регистрации и сказал:

- Оформите для этой дамы бесплатное размещение сроком на год.

- Да, господин Чжэн! – послушно отреагировала сотрудница.

Мужчина положил флакон духов в карман и вежливо поблагодарил девушку:

- Спасибо за подарок.

- Ах, нет… вам спасибо…

Девушка в цветастой юбке проводила взглядом Чжэн Фейлуаня, запоздало сообразив, что означают слова “господин Чжэн”. В шоке она прикрыла рот рукой…

Ровно в восемь часов утра Чжэн Фейлуань вошел в свой офис.

Мужчина окинул помещение взглядом: от ковра до потолка обо всем позаботились безупречно, и все предметы были расставлены в наиболее подходящем месте под самым приятным углом в соответствии с его предпочтениями. В тонкогорлой фарфоровой вазе на столе стоял свежий букет ландышей. Рядом застыла Ю Лэ, в страхе ожидая вердикта своим усилиям.

<п/п: Интересно, как она успела…>

Когда Чжэн Фейлуань увидел на столе ландыши, выражение его лица осталось спокойным. С учетом взрывного характера ее босса, такая реакция обозначала, что он доволен. Ю Лэ облегченно выдохнула:

- Доброе утро, господин Чжэн!

- Доброе утро.

Впервые за долгое время Чжэн Фейлуань ответил, и девушка в шоке замерла.

- Скажу тебе одну вещь. - Чжэн Фейлуань достал матовый флакон духов. – Я хочу, чтобы все сотрудники 55-го этажа, независимо от пола, купили такие духи. Кроме того, я хочу, чтобы все вещи вокруг меня: благовония, дезинфицирующее средства для рук, чистящие спреи, в общем, все, что можно, имели именно такой запах.

Президент никогда не объяснял причин своих решений, и Ю Лэ давно к этому привыкла. Взяв флакон духов, она вышла из кабинета. Рассмотрев рисунок, она испытала потрясение: снова ландыш?

Когда она звонила Чэн Сю, то услышала слово “ландыш”. В отчаянии она немедленно купила букет этих цветов, осознанно идя на риск. Неожиданно, слепая кошка наткнулась на дохлую мышь и действительно преуспела. Кажется, завтра ей придется скупить в цветочном магазине все ландыши.

Ю Лэ рассеянно смотрела на флакон духов, когда до нее донесся холодный запах альфа-феромона. Она вздрогнула, рефлекторно повернула голову и увидела мужчину в белой рубашке, входящего в кабинет Чжэн Фейлуаня.

Казалось, что в одно мгновение в офисе взорвалась бесшумная ядерная бомба.

Концентрация двух совершенно разных альфа-феромонов взлетела до небес, почти взорвав здание и разбив стекло. Все испытали чувство, будто двух мощных львов выпустили в Колизей. Им трудно сдерживать взаимную ярость и они совсем не скрывают своей ненависти друг к другу.

Конечно, Ю Лэ знала, кто этот посетитель, и быстро покинула поле боя с флаконом духов в руке.

Вошедший в офис Альфа имел рост более 1,85 метра и внешне был довольно явственно похож на Чжэн Фейлуаня. Гость остановился на пороге и облокотился на дверной косяк, засунув руки в карманы и стараясь держаться как можно дальше от Чжэн Фейлуаня.

- Почему ты здесь?

Чжэн Фейлуань откинулся на спинку кожаного кресла и посмотрел на незваного гостя спокойными и холодными глазами.

Мужчина улыбнулся ему, поднял правую руку и разжал пять пальцев - с тихим звоном из его ладони выпал кулон и закачался на тонкой серебряной цепочке.

Это был каплевидный изумруд чистейшей воды размером с голубиное яйцо. Увы, уродливая трещина расколола его посередине, оставив только половину украшения.

Лицо Чжэн Фейлуаня внезапно помрачнело, когда он увидел это.

Альфа убрал кулон, положил его в карман брюк, слегка прищурил свои узкие глаза и сказал со смешком:

- Мы оба сыновья одного отца, и я тоже участвую в бизнесе «Цзюшэна». Почему я не могу прийти?

Глава 19. Ситуация накаляется.

Этого Альфу звали Чжэн Фейи, и он являлся братом Чжэн Фейлуаня. Два брата были почти одинакового роста и очень похожи внешне. Казалось бы, у братьев должны быть крепкие родственные отношения, но все в корпорации «Цзюшэн» знали, что они не в ладах.

Потому что у «Цзюшэна» может быть только один наследник-Альфа.

До рождения Чжэн Фейлуаня Чжэн Фейи был любимым единственным сыном в семье: мальчиком-альфой с феромоном 7-го уровня. Хотя эта концентрация не является наивысшей, но наследники того же возраста из большинства крупных семей не имели даже такого. Все родственники считали, что именно Чжэн Фейи в будущем возглавит «Цзюшен», и отец избаловал его до крайности.

Увы, когда Чжэн Фэйи исполнилось пять, его отец-Омега снова забеременел.

Мальчик надеялся, что у него появится милая и мягкая сестра-Омега или хорошо воспитанная сестра-Бета, но родился такой же, как и он, брат-Альфа. Радость и паника тогда поселились в его сердце - какова концентрация феромонов у его младшего брата? Превысит ли она 7-й уровень?

Нет, это крайне маловероятно!

С трепетом он ждал тот день, когда будут готовы анализы. И Чжэн Фейи на всю жизнь запомнил тот миг, когда их отцу доставили результаты пробы на феромоны. Восторженное выражение лица их отца, эта нескрываемая радость были подобны сильному удару кулака, безжалостно разбившему юное сердце. Он был так напуган, что у него возникло предчувствие, что мир, возможно, вот-вот изменится, поэтому он воспользовался отсутствием взрослых в комнате и тайно залез в документы.

«Тип феромона: Альфа 482.

Концентрация: L9.»

Он тщетно тер глаза, снова и снова смотря на ужасную цифру “9”.

Брат-Альфа оказался носителем редчайшего высшего феромона и забрал сразу все, что у него уже было и будет в будущем.

Там, где царствует закон джунглей, феромоны являются смертоносным оружием, от которого зависит выживание Альфы. Их важность особенно неоспорима для наследников большой семьи - два Альфы с сопоставимым доминированием и властью принимают решения, сидя на противоположных концах стола переговоров. И сторона с низкой концентрацией всегда будет подавлена более сильной стороной.

Концентрация 9-го уровня - гарантия доминирования Альфы в течение всей жизни.

На банкете в честь полнолуния Чжэн Фейлуаня отец Чжэн объявил потрясающую хорошую новость. После того, как эта новость распространилась, никто больше не сомневался в светлом будущем «Цзюшэна», и, конечно, всем становилось очевидно, кто теперь наследник.

Чжэн Фейи упал с облаков в грязь и потерял большую часть своей любви и внимания. Только отец-Омега продолжал любить его так же, как всегда.

Когда Чжэн Фейи стал взрослым, отец Чжэн предоставил ему должность в «Цзюшэне», но эти ресурсы оказались воистину жалкими по сравнению с амбициями Альфы. Точнее, это можно было охарактеризовать лишь как милостыню, оказанную бесталанному отпрыску.

С одной стрелой нельзя подготовить хорошего лучника, а десяти солдат недостаточно для обучения хорошего генерала. Как мог Чжэн Фейи не понимать, что имел в виду их отец? Он знал, что если однажды уйдет в отставку добровольно, отец не только не станет удерживать его, но и без колебаний отдаст его долю Чжэн Фейлуаню.

Но он не хотел выбывать из игры.

Чжэн Фейи изо всех сил старался задействовать все свои возможности:  поддержку отца-Омеги, например, тайное развитие собственной силы или ... то, что стоит за этим изумрудным кулоном.

- Почему подарок на день рождения, который я подарил Цинь Сюань, в твоих руках? - холодно спросил Чжэн Фейлуань, встав и оперевшись на стол.

- Почему?! - Чжэн Фэйи рассмеялся и поднял руку, полностью ее разжав. Драгоценный камень с отчетливым звуком стукнул о стол и, перекатившись, едва не упал на пол. – Цинь Сюань еще совсем молода, ей чуть за двадцать. Она выбрала свой день рождения, чтобы признаться тебе в любви. А что сделал ты? Что, черт возьми, ты ей сказал, разве ты не помнишь?!

Чжэн Фейлуань ошеломленно распахнул глаза:

- Призналась? Цинь Сюань?

Семьи Цинь и Чжэн давно дружили. В семье Чжэн в этом поколении родились два мальчика-Альфы, а в семье Цинь – милая и красивая дочь-Омега по имени Цинь Сюань. Ее с детства буквально обожали в обеих семьях.

В прошлые выходные Цинь Сюань отпраздновала свой 22-й день рождения и договорилась об отдельной встрече с Чжэн Фейлуанем за ужином. Из вежливости Чжэн Фейлуань подготовил ей в подарок уникальный изумрудный кулон. Однако сейчас этот кулон по какой-то причине не только попал в руки брата, но и оказался расколотым.

Что еще более странно, так это то, что Чжэн Фейлуань совершенно не помнил “признания” Цинь Сюань.

Чжэн Фейи стоял в дверях, глядя на брата-соперника проницательным взглядом, пытаясь извлечь как можно больше информации из его изумленного выражения лица. Наконец, медленно улыбнувшись, он проговорил:

- Разве ты этого не помнишь? А что насчет своих последующих фраз? Например, разве ты не нахамил ей, велев отказаться от принятия желаемого за действительное, потому что женат и у тебя есть дочь, которой вот-вот исполнится год?

Дочь, которой вот-вот исполнится год?!

Словно при ударе молнии, зрачки Чжэн Фейлуаня внезапно сузились, и он с трудом заставил себя вернуть равнодушное выражение лица.

Чжэн Фейи продолжал:

-... Другой пример: она разбила кулон у тебя на глазах, но ты не сказал ни слова утешения, пожал ей руку и ушел, оставив ее одну в ресторане, даже не заплатив за заказ и не обеспечив машиной. Ей пришлось звонить родителям, чтобы они прислали водителя.

Чжэн Фейи намеренно говорил очень медленно, отслеживая реакцию Чжэн Фейлуаня во время разговора. Тот молча смотрел на него. Его темные глаза были похожи на глубокие колодцы без единого луча света, скрывающие резкие перепады настроения.

Чжэн Фейлуань не мог опровергнуть сказанное.

Хотя он не помнил ничего из того, о чем говорил брат, в глубине души он знал, что это, скорее всего, правда.

После того, как Хэ Ань покинул Юаньцзянь, симптомы феромонного «случайного поиска» не только не пропали, как ожидалось, но и частота приступов начала нарастать. Раньше за его передвижениями следил Чэн Сю. Теперь, когда Чэн Сю уволен, Чжэн Фейлуань не желал раскрывать своему новому помощнику свое истинное психическое состояние, поэтому он стал все чаще попадать в затруднительное положение: часто он даже не знал, куда ходил прошедшей ночью.

Альфа возлагал свои надежды на лекарственные препараты с феромонами, но, к сожалению, эффект был минимальным.

Чжэн Фейлуань прищурил глаза, несколько секунд молча вспоминая. Похоже, большая часть воспоминаний о субботнем вечере действительно отсутствовала - он не помнил ни признания Цинь Сюань, ни того, о чем он говорил во второй половине ужина, ни даже о том, как оплачивал ужин и уходил.

Воспоминание резко обрывалось двусмысленной сценой в тот момент, когда только что подали десерт: Цинь Сюань сидела напротив с раскрасневшимся застенчивым лицом, ее пальцы тревожно теребили серебряную цепочку кулона, словно она собиралась с духом, чтобы что-то сказать ему.

После этого момента в памяти оказалось пусто.

- Насколько я знаю, ты всегда очень сдержан в присутствии посторонних и можешь быть вежливым, даже если злишься. Когда Цинь Сюань пришла с жалобой, я, честно говоря, вообще в это не поверил. Но ладно, можно принять, что она тебе не нравится, но что ты имел в виду, говоря, что уже женат и у тебя есть дочь?

Дыхание Чжэн Фейлуаня замерло, натянув струну в его сердце.

- Мне очень жаль.

- А?

- Я не женат, не говоря уже о том, чтобы иметь дочь, которой вот-вот исполнится год. В субботу вечером у меня просто возникли кое-какие дела, и мне пришлось немедленно уехать. Я боялся, что одним-двумя словами Цинь Сюань не уговорить - ты же знаешь, Цинь Бо с детства баловал эту девушку. Она очень приставучая и не сдастся, если не придумать веский аргумент. Я действительно был неправ, и обязательно нанесу визит в семью Цинь, чтобы извиниться. Брат, спасибо тебе за заботу.

То, что он говорил, звучало искренне, просто и разумно.

Чжэн Фэйи не был глуп и сразу заметил логическое противоречие. Он уже собирался копнуть глубже, но оппонент вдруг внезапно выпустил мощную феромонную ауру, нарушив его спокойствие.

В противостоянии между братьями итог был всегда очевиден.

Ситуация зашла в тупик. Чжэн Фейи пришлось прервать тему о Цинь Сюань и вместо этого сказать:

- На этот раз я здесь, чтобы сообщить плохие для тебя новости: твои действия, совершенные в последнее время, оказались слишком разочаровывающими и вызвали гнев многих людей. Наблюдательный совет единогласно решил, что необходимо пересмотреть твою управленческую квалификацию, чтобы не наносить дальнейшего ущерба интересам «Цзюшена». В пятницу состоится промежуточное собрание акционеров, и наш отец тоже будет присутствовать. Судя по слухам, которые я слышал, даже если он захочет защитить тебя, возможно, он не сможет этого сделать. Если он хочет удержать собственный пост и влияние, ему придется сохранить нейтралитет и понадеяться на то, что ты сможешь защитить себя сам.

- Я понимаю. - Брови Чжэн Фейлуаня опустились. - Есть что-нибудь еще?

- Хватит и этого. Хорошего тебе дня.

Чжэн Фейи ухмыльнулся и, развернувшись, вышел из кабинета.

Спустя долгое время напряженные плечи Чжэн Фейлуань мало-помалу обмякли.

Он схватил изумрудный кулон. Ему вдруг показалось, что температура серебряной окантовки не уступает температуре сухого льда. Едва в силах держать его, он быстро открыл ящик стола и бросил украшение.

Чжэн Фейлуань оглядел помещение. На пятьдесят пятом этаже было много света, и узкий солнечный луч падал на фарфоровую настольную вазу, подсвечивая белоснежные колокольчики в обрамлении широких листьев. Цветы казались слегка прозрачными и необъяснимо манили к себе. Мужчина протянул кончики пальцев, слегка касаясь лепестков.

Маленький, худенький цветок, кажущийся на фоне темных широких листьев одиноким малышом.

Этот ребенок, которого он никогда не видел… Дочь… Ей действительно скоро исполнится год? Когда точно она появилась на свет? Был ли это снежный день в конце прошлого года?

В тот день дворники его машины работали с максимальной частотой, формируя по краям лобового стекла затвердевший снежный ком, не в силах справиться с летящим снегом.

А в полумраке слабо освещенной маленькой обшарпанной комнаты лежала окровавленная простыня...

Это все его воспоминания.

Телефон зажужжал. Чжэн Фейлуань достал его и взглянул. В центре экрана появились три новых сообщения:

«Текущее место жительства: Гостиница «Цингуо», Luotan City, № 26, город Луотан,

Юридическое лицо с бизнес-лицензией: Дай Сяо, 28 лет, Альфа.

Последние фотографии: [картинка].»

Его тело внезапно напряглось, а лицо побледнело. Чжэн Фейлуань захотел удалить сообщение прямо в главном интерфейсе, но пальцы сильно дрожали и он вошел в мессенджер, открывая приложенную к письму фотографию.

В лучах раннего утреннего солнца на фоне характерных для старых южных городов построек на каменном мосту, спиной к нему, стоял худощавый молодой человек, державший на руках малышку с торчащей косичкой. Они смотрели куда-то вверх, на то, на что указывала пухлая белая ручка, похожая на нефритовый тофу, только что извлеченный из воды.

Это его дочь?

Как ее зовут, на кого она похожа, и научилась ли она говорить слово «папа»?

Насколько приятен ее голос, когда она произносит это слово?

Чжэн Фейлуань подумал об этом, и выражение его лица изменилось. Затем он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда эти глаза снова открылись, все эмоции в них исчезли.

Рано или поздно у него родится дочь, но не эта.

Эта была тайно рождена своим презренным биологическим отцом в нарушение соглашения и с какой-то скрытой целью. Этот ребенок - нежеланный, непризнанный и вообще не должен существовать.

Чжэн Фейлуань безучастно удалил фотографию, а затем его взгляд неизбежно остановился на знакомом номере в верхней части интерфейса - он не знал точно, кто владелец номера, но понимал, что это частный детектив, нанятый им в момент помутнения сознания. Потому что каждое утро он получал от него сообщения. Даже если Чжэн Фейлуань вносил номер в черный список, на следующий день этот статус все равно оказывался отмененным. Он был как раковая опухоль, от которой невозможно избавиться.

Чжэн Фейлуань пролистнул историю чата. С прошлой ночи осталось почти  пять страниц сообщений. Судя по всему, именно он почти угрожающим тоном потребовал другую сторону ускорить расследование, а также добавил ошеломляющую сумму за выполнение работы.

Но утром, когда он проснулся, у него не было никаких воспоминаний о ночной переписке.

Чжэн Фейлуань удалил чат, снова заблокировав номер. Увы, но ничего больше он сделать не мог.

Ситуация постепенно выходила из-под контроля.

Наблюдательный совет уже присматривается к нему, и кресло, в котором он сидит, с каждым днем становится все менее стабильным. Если проблему не удастся решить в ближайшее время, возможно, к пятнице этот офис действительно сменит владельца.

У Чжэн Фейлуаня не осталось другого выбора, кроме как открыть адресную книгу, найти номер с пометкой «Цзян Ци» и отправить текстовое сообщение: «Жди меня в клинике в 9 часов вечера».

Глава 20. «Если омега умрет, зависимость исчезнет...»

- Тебе действительно следовало прийти сюда раньше.

Молодой врач в белом халате положил на стол результаты обследования и достал из морозилки десятимиллилитровый флакон прозрачного лекарства. Затем распаковал шприц, наполнил его препаратом, чуть подогрел, умело продезинфицировал сгиб руки, и медленно ввел лекарство в тело Чжэн Фейлуаня.

Когда кончик иглы проколол кожу, сначала появилась легкая боль, а затем странное леденящее ощущение.

Чжэн Фейлуань лежал на кушетке с закрытыми глазами, расслабив мышцы. Его обтянутая рубашкой грудь медленно вздымалась. Жидкое лекарство растеклось по кровеносным сосудам, и беспокойные эмоции рассеялись одна за другой. После того, как жидкость оказалась полностью введена в вену, его бурлящее, подобно кастрюле с кипящей водой, духовное море, наконец успокоилось.

- Ложись как следует, расслабься всем телом и не думай ни о чем.

Цзян Ци извлек из вены шприц, выбросил его в мусорное ведро и приглушил свет, создавая комфортные условия для отдыха, а сам отошел, чтобы сварить кофе.

Выпив чашку, Цзян Ци спросил:

- Все хорошо?

- Да. -  лениво ответил Чжэн Фейлуань.

Цзян Ци серьезно пояснил:

- Это самая высокая из существующих концентрация успокаивающего средства для инъекций. Действующего вещества в этом препарате на 18% больше, чем в пероральном средстве, которое ты принимал раньше.  Эффект непродолжительный, всего 24 часа, и быстро развивается привыкание. Я рискну использовать его на тебе только разово. Фейлуань, если я скажу, что в будущем без этих инъекций ты вообще не сможешь жить нормальной жизнью, способен ли ты осознать всю серьезность ситуации?

Чжэн Фейлуань долгое время никак не реагировал, а затем насмешливо улыбнулся:

- Я бы скорее предпочел пристраститься к наркотикам, чем склониться перед Омегой.

Цзян Ци рассердился:

- Это не одно и то же! Если использовать инъекции в течение длительного времени, это приведет к разрушению сердца и легких. Если принимать по дозе ежедневно, продолжительность твоей жизни заметно снизится, что сильно отличается от воздействия природного Омега-феромона.

Чжэн Фейлуань открыл глаза и безразлично посмотрел на друга:

- Почему даже ты пытаешься меня убедить принять это ничтожество?

В клинике внезапно воцарилась тишина.

Самооценка Альфы - провод высокого напряжения, и Бетам лучше не рисковать прикасаться к ней. Голос Чжэн Фейлуаня звучал так, что Цзян Ци сковал леденящий ужас.

Но цифры феромонного баланса в отчете уже давно печатались красной краской, причем ситуация только усугублялась.

Цзян Ци глубоко вздохнул и осторожно сказал:

- Как друг, я, конечно, надеюсь, что ты сможешь выжить. Но как врач, я должен убедить тебя принять тот факт, что абстинентная терапия у нас не удалась. Это свежий отчет о балансе феромонов...- Он поднял бумагу, которую держал в руке: - Твое состояние продолжает ухудшаться, причем скорость ухудшения прогрессирует. Это показывает, что наши предыдущие предположения были слишком оптимистичными.

- Какие предположения?

- Предположения о природе зависимости,  - ответил Цзян Ци. - Раньше мы думали, что имеется лишь поверхностная зависимость от этого Омеги, но теперь кажется, что это, вероятно, базовый эффект.

Чжэн Фейлуань внезапно открыл глаза:

- Насколько ты уверен?

Цзян Ци отвел глаза:

- Девяносто девять процентов.

Так называемая «поверхностная зависимость» относится к излечимой форме и подобна зависимости от курения. Если держаться подальше от источника болезни и сочетать с некоторыми замещающими лекарствами, то можно излечиться. Альфа в этом случае может освободиться из феромонной тюрьмы Омеги всего за несколько месяцев или лет.

Но базовый эффект лечению не поддается.

При первом нанесении метки Альфа оставляет кровавые следы зубов на задней части шеи Омеги, вводя свой феромон, а Омега, давая поглотить свою феромонную жидкость, создает необратимую метку на гонадах Альфы. С этих пор Омега становится сердцевиной свечи, оком родника, воздухом и солнечным светом Альфы. Если он однажды исчезнет, Альфа будет подобен зверю, потерявшему свое укрытие, становящимся все беспокойней день ото дня и изнывающему в тоске, пока полностью не потеряет свою жизненную силу.

При лечении "поверхностной зависимости” показатели постепенно улучшаются. Хотя лечение не всегда проходит гладко и могут наблюдаться колебания баланса, в конечном итоге со временем все придет в норму. «Базовая зависимость» противоположна. Она будет вести к отклонению от нормальных значений все дальше и дальше, пока процесс полностью не выйдет из-под контроля.

Причина, по которой Цзян Ци изменил свое суждение, заключалась в том, что он увидел последнюю кривую феромонов Чжэн Фейлуаня: лавинообразное снижение показателей после определенной поворотной точки. До критического, опасного для жизни уровня, оставалось всего одиннадцать процентных пунктов.

- Твой феромонный баланс всегда был очень стабильным. Если бы имела место поверхностная зависимость, то мы должны были бы уже наблюдать улучшение. Но все показатели за прошедший месяц упали на 20%  и продолжают падать с той же скоростью … - Цзян Ци беспомощно покачал головой. - Через месяц ты, возможно, даже не сможете сидеть здесь и болтать со мной.

- Что со мной будет?

Стараясь взять себя в руки, Чжэн Фейлуань подпер подбородок рукой.

- Ты потеряешь самосознание, перейдя в состояние перманентного «случайного поиска», отказываясь от сна и еды.

Цзян Ци помолчал.

- Согласно моим исследованиям «синдрома случайного поиска», ты будешь делать все возможное, чтобы найти его, пока не вернешь. Возможно, какие-то действия ты предпринимаешь уже и сейчас.

- А что насчет успокоительных? Неужели они бесполезны?

Чжэн Фейлуань поднял левую руку, в которую только что ввели лекарство.

Цзян Ци горько улыбнулся:

- Поверь мне, в это время никто не сможет приблизиться к тебе, кроме твоего Омеги.

Кончики пальцев Чжэн Фейлуаня легонько постукивали по щеке. Опустив глаза, он некоторое время размышлял, затем спокойно заключил:

- Без него я не смогу жить. Ты это имеешь в виду?

Голос Альфы звучал чрезвычайно холодно и равнодушно, как будто речь шла не о его собственной судьбе, жизни и смерти, а о ком-то другом.

Цзян Ци колебался несколько секунд, затем кивнул и сказал:

- Да.

- Тогда давай посмотрим, как долго я смогу прожить без него!

Чжэн Фейлуань не собирался больше разговаривать и встал, желая завершить консультацию. Он взял свой пиджак, ключи от машины, лежавшие на кофейном столике, и, не попрощавшись с Цзян Ци, пошел к двери.

За секунду до выхода он остановился:

- Цзян Ци...

- Что?

- Если он умрет, что будет со мной? - холодно поинтересовался Чжэн Фейлуань. - Ты сказал, что базовая сексуальная зависимость неизлечима, так что, если он умрет, разве я не должен умереть вместе с ним?

Цзян Ци поспешно объяснил:

- Нет. В этом случае, конечно, нет. Расстройство «случайного поиска» само по себе психогенно. Если Омега умрет и ты точно будешь знать, что найти его снова невозможно, поведенческий синдром естественным образом сойдет на нет. Конечно, душевная боль от потери тоже будет ужасна...

- Интересно...

Чжэн Фейлуань поднял брови и задумчиво улыбнулся.

Вероятно, из-за того, что его улыбка была слишком недоброй, Цзян Ци подумал об ужасающей возможности и покрылся холодным потом:

- Фейлуань, что ты имеешь в виду, задавая такой вопрос?..

- О, совершенно ничего. Я просто уточняю все варианты. - Чжэн Фейлуань поправил воротник рубашки и сказал глубоким голосом: - Не волнуйся, каким бы не был итог, я верю твоим рекомендациям и учту их.

Глава 21. «Птичья клетка»

Выйдя из клиники, Чжэн Фейлуань отправился в частный клуб на берегу реки под названием «Птичья клетка».

В обширном фойе стояло множество клеток с птичками разных видов и окрасок. Услаждая взгляд великолепными перьями всех цветов, птички с блестящими черными глазами, разноцветными перьями и звонкими голосами сидели на жердочках. У каждой из них на лапке имелось кольцо с фирменным серебряным знаком. Только гости, являющиеся членами клуба, знали, что это не названия птиц, а имена Омег.

Чжэн Фейлуань выбрал великолепного попугая с алой грудью. Официант снял клетку и почтительно сказал:

- Подождите немного. Через некоторое время птичка почистит свои перышки и я доставлю ее в вашу комнату.

Полчаса спустя маленькая птичка тихонько толкнула дверь.

Чжэн Фейлуань не пошевелился. Изящный красивый омега, скрыв обнаженное тело под молочно-белым шерстяным одеялом, шаг за шагом ступая по ковру, приблизился к Альфе. Мужчина сидел перед огромным панорамным окном от пола до потолка, обхватив лоб рукой. Было непонятно, спал он или бодрствовал. Пуговицы его рубашки были застегнуты до самого верха, одежда выглядела строгой и официальной, явно намекая, что мужчина отнюдь не настроен на секс.

Омега сразу понял, что придется немного потрудиться.

Облизав губы кончиком языка, маленькая птичка подошла ближе, опустилась на колени между ног мужчины и расстегнула брюки, высвобождая спящего в паху гиганта. Нежно поглаживая пока равнодушного монстра, Омега игриво лизнул его кончик, и орган моментально начал твердеть. Юноша умело заработал ладошками, губами и языком.

Его навыки оказались довольно хороши. Чжэн Фейлуань почувствовал нарастающее удовольствие. Подняв веки, он несколько секунд смотрел на «птичку» между своих ног. Талия юноши-Омеги была напряжена, бедра наклонены, а глаза горели. Официант, который растил птичку, сказал, что эта пташка работает графической моделью и обладает весьма игривым характером. Умея наслаждаться сексом, пташка охотно брала инициативу в свои руки, оставляя у гостей весьма яркие впечатления.

Что ж, этот Омега явно гораздо более симпатичный, чем тот бесцветный Хэ Ань...

Внизу живота стало горячо и влажно. Чжэн Фейлуань закурил сигарету и откинулся на спинку дивана, наслаждаясь давно утраченным удовольствием.

Облака белого дыма поднимались к потолку, смешивая запах табака с соблазном сексуальных альфа-феромонов. Аромат был столь диким и очаровательным, что маленькая птичка быстро «поплыла», поддаваясь призыву. Агрессивный язычок, острым твердым клювом атакующий уретру, замедлился. Омега заморгал глазами и обмяк у ног Чжэн Фейлуаня в позе полной капитуляции. Его тело безостановочно задрожало, а обильная смазка потекла по ногам, как при течке.

Едва постанывая, юноша начал двигаться всем телом, нетерпеливо раскачивая бедрами и усердно обслуживая Чжэн Фейлуаня. Его губы и язык стали горячими, обдавая жгучим дыханием промежность Альфы. Солоноватый вкус члена и легкий рыбный запах казались юноше-Омеге невероятно привлекательными и он размашисто двигал всем корпусом, стирая колени о ковер едва не до крови. Увы, но Чжэн Фейлуань не проявлял никаких признаков того, что скоро кончит.

- Господин... Ах.. Господин!... - Маленькая пташка больше не могла этого выносить и начала жалобно умолять.

Как скучно...

Чжэн Фейлуань протянул руку и постучал по краю стеклянной тарелки с закусками, сбивая столбик пепла. Нагнувшись, он небрежно подхватил с пола шерстяное одеяло и накрыл им нижнюю часть своего тела вместе с раскрасневшимся личиком маленькой птички.

- Иди прополощи рот, - холодно сказал он.

Омега, дрожа, высвободился из-по одеяла и, не вставая с колен, отполз в сторону. Опираясь на подрагивающие конечности, он попытался встать. Его ноги совершенно не держали тело, и он, пошатывалась, с трудом принял вертикальное положение.

Юноша поспешно пошел в ванную и принял холодный душ, отчаянно пощипывая ногтями ладонь, чтобы избавиться от захватившего его вожделения. С трудом приведя эмоции в порядок, он вышел из ванной, и его тут же вновь накрыло новым приступом похоти. Сильный, сексуально окрашенный альфа-феромон распространялся в воздухе, буквально сводя с ума. Омега почувствовал, что у него мгновенно покраснели лицо и уши, а дыхание вновь стало горячим.

Такой Альфа ... Должно быть, свиреп в постели, верно?

Как было бы здорово, если бы он мог стать его спутником в постели хотя бы на одну ночь! Этот оргазм мог бы оказаться незабываемым!

Сердце маленькой птички начало невыносимо зудеть, и Омега замер у порога, предвкушая долгую игру. Но Альфа даже не повернул головы, чтобы посмотреть на него. Сохраняя свою первоначальную позу, мужчина сидел у окна, молча глядя на реку и неспешно выпуская облака дыма.

Видя, что клиент больше не собирается ничего делать, юноша с сожалением ушел.

Ночное небо сегодня было полно звезд, а на поверхности далекой реки мерцала лунная дорожка.  Круглая, как зеркало, луна, близкая к своей максимальной фазе, ярко освещала окружающий пейзаж. До полнолуния не хватало чуть-чуть, точно так же, как и его удовольствию, которое так и не смогло достигнуть пика.

Чжэн Фейлуань усмехнулся, поймав себя на странной ассоциации.

Причина, по которой Альфа сегодня пришел в «Птичью клетку», заключалась в том, что перед уходом из клиники Цзян Ци задал ему вопрос: «Когда ты в последний раз получал утешение от Омеги?»

В тот момент он понял, что не занимался сексом почти год.

Физиологически с ним все в порядке, эрекция в норме. Твердость и размер  такие же, как всегда. Возможно, именно потому, что его физиология слишком нормальна, он не осознал аномалию: его желания стали столь мимолетны, что почти исчезли. За прошедший год он участвовал во всевозможных общественных мероприятиях и познакомился со многими выдающимися Омегами, но ему ни разу не удалось испытать желание сблизиться с ними.

Это все равно что потерять естественный охотничий инстинкт Альфы.

Цзян Ци предложил ему найти нескольких Омег, которые согреют его постель. В конце концов, натуральные феромоны - лучшее успокаивающее средство. Возможно, ему удастся даже найти постоянного любовника, который стабилизирует его состояние.

Вот почему он пришел сюда.

Однако, когда маленькая птичка коснулась губами его промежности, Чжэн Фейлуань заметил серьезную проблему - он потерял чувствительность к Омега-феромонам.

Умом он понимал, что этот Омега вполне соответствует его вкусу: красивый, умный и образованный. Юноша обладал уникальным шармом и сексуальной раскрепощенностью. Его внешность и смелые движения вызвали эрекцию почти моментально. Однако Чжэн Фейлуань почувствовал, что его тело стало похоже на котелок с водой, неспособный закипеть. Независимо от того, сколько времени он потратит, кульминации достичь невозможно. Он жаждал такого «утешения», которое могло бы успокоить его дрожащее от эмоций сердце, но Маленькая птичка дала ему бокал вина, смешанного с водой, которое оказалось слишком жидким и слишком безвкусным. Напиться им он не смог.

Чжэн Фейлуань захотел позвонить Цзян Ци и спросить совета. Он большим пальцем медленно нажимал на экране цифры одну за другой. Когда осталось нажать только кнопку набора номера, его глаза потемнели, и он положил телефон.

Альфа понимал, что, спрашивать не о чем. Он встретил Омегу, который соответствует ему на 100%. Очевидно, его порог чувствительности изменился и теперь Омеги, соответствующие ему на 80% или на любую другую цифру менее 100%, не могут физиологически удовлетворить его.

Да, правда слишком проста, он все это понимает. Чжэн Фейлуань попытался вспомнить внешность того самого 100%-ного Омеги. Неужели тот невзрачный задохлик действительно способен удовлетворить его? Худое, абсолютно не сексуальное тело, заурядный и трусливый характер, белые дрожащие губы... Что именно способно понравиться и «успокоить» его?

«Птичья клетка» большая, и в ней много послушных пташек. Если попробовать их одну за другой, возможно, появится шанс найти подходящую...

В ту ночь Чжэн Фейлуань не вернулся в свою квартиру в центре города, оставшись ночевать в здании клуба.

…..............

«Круизный лайнер» вернулся в гавань лишь во второй половине ночи. Неоновые огни погасли, и шумный город погрузился в короткий период спокойствия перед рассветом. <п/п: Это аллегория сексуального марафона>.

Боковые створки панорамных окон были открыты, и когда дул ветер, занавески развевались. Лунный свет казался ярким, молочно-белым. Холодные чистые лучи падали на шелковое постельное белье, отражаясь приглушенным сиянием.

По небу стремительно летели темные силуэты облаков, периодически закрывая диск Луны, отчего создавалось впечатление, что Луна — это ненадежная, вот-вот рискующая погаснуть свеча.

Матрас на кровати слегка колыхнулся. Чжэн Фейлуань резко открыл глаза, реагируя на движение. У своих ног он увидел худощавого Омегу. Обнаженный, с белой чистой кожей, с темными ясными глазами, подобными глубокой сверкающей воде под лунным светом, рябь которой цепляет до самого сердца...

Омега опустился на колени и пополз вперед. На полпути он с удивлением обнаружил, что Чжэн Фейлуань проснулся, и сразу же запаниковал, не осмеливаясь пошевелиться. Из-за внезапной остановки кончики его вьющихся волос затрепетали на ушами, выглядя неописуемо мило.

- Господин, я...

Юноша испугался, его взгляд стал робким, плечи съежились, и он превратился в нежную мимозу, к кончику листа которой прикоснулась грубая рука. Он закрыл глаза и поспешно отступил.

- Не уходи! - Чжэн Фейлуань немедленно сел на кровати, протянул к нему руку и тихо позвал: - Иди сюда...

Омега замер, не смея ни отступить, ни двинуться вперед. В панике он поднял глаза. Его взгляд был таким смиренным, что Чжэн Фейлуаню стало больно.

Эта реакция... слишком странная.

Разве он не знает, как хорош собой? Неужели ни один гость никогда не хвалил его? Плечи, талия и бедра, очерченные яркой луной, идеальны в каждой своей черточке, поражая белизной первого снега. Невозможно удержаться от желания прикоснуться к нему... С этим хрупким сокровищем необходимо обращаться очень деликатно, бережно и осторожно...

Чжэн Фейлуань пристально посмотрел на юношу. Бурлящая кровь прилила к нижней части его живота, и эрекция накатила столь внезапно и интенсивно, что заболели ноги.

Это прекрасный и непостижимый Маленький Соловей!

И сегодня он станет его пташкой...

Глава 22. Маленький Соловей.

Чжэн Фейлуань наклонился вперед и потащил Омегу к центру большой кровати, крепко прижимая его к постели своей сильной грудью.

Их пальцы сцепились, и подушечки рук юноши дрогнули. Мягкое прикосновение оказалось притягательнее магнита, и Альфа рефлекторно сжал слабую узкую ладонь. Затем сознательно сжал ее крепче. На его ладонях выступили капли пота, будто создавая слой клея на руках, не позволяя отпускать нежные руки Омеги.

Чжэн Фейлуань пристально посмотрел на него:

- Ты был с другими гостями?

Омега на мгновение съежился.

Чжен Фейлуань испытующе заглянул ему в глаза:

- Нет?

-……никогда.

- Почему? Ты такой красивый, разве ты не должен привлекать внимание?

Глаза Омеги слегка расширились, его взгляд стал полон замешательства, будто юноша не понимал, был ли это благонамеренный вопрос или злобный сарказм. Прошло много времени, прежде чем он перестал выглядеть смущенным и прошептал:

- Я ... я плохо выгляжу, я никому не нравлюсь.

- Чушь. - Чжэн Фейлуань улыбнулся. - Что с тобой не так?

- Я  нигде, нигде...  Ах!

Вторая половина предложения «нигде не красив» оказалась запечатана губами Альфы. Чжэн Фейлуань крепче обнял хрупкое тело и нежно поцеловал щеки, лоб и кончики волос. Он изо всех сил старался коснуться каждого сантиметра кожи Омеги, почти желая приклеиться к ней.

Сладкий, интуитивно знакомый аромат тела наполнил легкие, такой освежающий, что даже кончики пальцев Альфы задрожали.

Чжэн Фейлуань тяжело задышал, опустил голову и чмокнул Омегу в губы. Его глаза наполнились нежностью:

- Детка, ты действительно хорошо выглядишь. Мне нравится абсолютно все в тебе.

Волна похоти накрыла мужчину. Он сильно вспотел, чувствуя, как будто его тело запекают на сковороде. Задрав тонкую ночную рубашку юноши, он развел округлые коленки, приподняв их повыше, и засунул свои буквально горящие половые органы между ног Омеги, позволяя мягкой коже бедер обвиться вокруг его тела и тереться об нее. Кончик его члена стал алым от прилива крови. Чжен Фейлуань погладил аккуратный возбужденный член Омеги и скользнул по мягким яичкам, приближаясь к горячему и скользкому входу.

- Что?!

При попытке войти Омега внезапно напряг мышцы и попытался увернуться. С его губ сорвался болезненный приглушенный всхлип, который он попытался заглушить.

Сердце Чжэн Фейлуаня внезапно дрогнуло, и он тут же остановился:

- Больно?

Омега посмотрел на Альфу в ужасе. Немного ошеломленный его испугом. Чжэн Фейлуань протянул руку, коснулся нежного лица и сказал:

- Скажи мне, если тебе будет больно, не терпи...

Омега дважды медленно моргнул, как будто не понял этого предложения, а затем, заикаясь, переспросил:

- А можно?

- Конечно, ты можешь мне сказать.

Чжэн Фейлуань беспомощно улыбнулся и снова нахмурился, отсмеявшись.

Кто, черт возьми, научил тебя так бояться, что, даже испытывая боль, ты не смеешь сказать об этом? Кто разрушил твою уверенность в своей внешности, несмотря на действительно красивое лицо и фигуру?

До встречи со мной, что именно ты испытал и кто причинил тебе боль?

Чжэн Фейлуань хотел знать ответ, но Омега дрожал от боли, насаженный на крупный мясистый клинок, так что сейчас было неподходящее время задавать вопросы. Одной рукой Альфа уложил Омегу на бок, а другой дотянулся до нижней части живота юноши, обхватив его обмякшую от боли штучку и нежно поглаживая ее.

- Господин, не надо... Не делайте этого...

Похоже, с малышом никто и никогда не был нежен. Омега выглядел испуганным и удивленным.

Конечно, Чжэн Фейлуань отказался отпустить его. Альфа играл аккуратным членом, время от времени отпуская, чтобы потереть скользкими от смазки пальцами чувствительные мочки ушей, оставляя блестящие следы. Ушки Омеги быстро покраснели и он начал прерывисто дышать, нетерпеливо стискивая одеяло пальцами, сжимая ладони и отпуская. Его глаза затянуло поволокой.

- Тебе приятно? - тихо спросил Чжэн Фейлуань.

Омеге было стыдно отвечать.

Чжэн Фейлуань прижался губами к его уху и спросил:

- Детка, как тебя зовут?

Омега сильно вздрогнул в ответ, и невнятные звуки слетели с его губ. Чжэн Фейлуань лишь смутно расслышав слово "Ань”. Тогда мужчина поцеловал покрасневшее ушко и ласково назвал его:

- АньАнь...

- Хм......

Омега непроизвольно сжал пальцы на спине Альфы, царапнув его между лопаток.

Прошептав это имя несколько раз подряд, Чжэн Фейлуань внезапно почувствовал, что нижняя его часть скользит по теплой обильной смазке. Воспользовавшись возможностью, он качнул бедрами и его гигантский член аккуратно вошел в увлажненную дырочку.

Он не смог удержаться от смеха и сказал:

- Достаточно просто назвать имя и твое тело начнет вырабатывать смазку?

Омега тихо застонал, застенчиво прикрыв рот, и вскрикнул от толчка.

Глубокой ночью сильный альфа-феромон вырвался из открытых окон, распространился по террасе и окутал все здание клуба. Импульс был исключительно сильным, с двенадцатью баллами активной враждебности, демонстрирующими похоть и обладание. В этот момент лишь самоубийца рискнул бы нарушить приватное общение Альфы и Омеги.

Вопреки свирепости феромона, его владелец оставался удивительно нежен, и процесс проникновения в тело Омеги проходил аккуратно и осторожно.

Мужчина боялся боли Омеги, и старательно ласкал его, отвлекая от неприятных ощущений. Но тело юноши было слишком чувствительно. Он облизывал губы и тяжело дышал, дрожа от боли и страха. Бедра, обхватившие талию Альфы, тоже нервно подрагивали, а белые нежные ягодицы смыкались при каждом движении, невероятно распаляя мужчину. Чжэн Фейлуань буквально терял рассудок, с трудом сдерживая себя.

Омега сильно потел, и его черные как смоль волосы, изначально немного вьющиеся, намокнув, собрались в пучки, напоминающие формой кошачьи коготки, которые снова и снова царапали сердце Чжэн Фейлуаня.

Мужчина ошеломленно опустил голову, подхвати губами одну из прядок и откинул ее с ушка.

Почти получилось...

Все!..

Поддерживая скользкую от пота попку Омеги, он вдруг почувствовал, как его член скользнул до конца, полностью погрузившись в узкий горячий канал. Восхищенно качнув бедрами, он вдруг попал в чувствительную точку своего Соловушки. Омега был застигнут врасплох и, широко раскрыв глаза, вскрикнул. Вцепившись в плечи Чжэн Фейлуаня, юноша изогнулся в талии, прижав гениталии к нижней части живота партнера, и кончил.

После выстрела Омега упал обратно на кровать, тяжело дыша.

По комнате поплыл приятный цветочный аромат.

Чжэн Фейлуань радостно улыбнулся и подождал, пока юноша успокоится, лишь затем продолжив двигаться. Наслаждаясь телом Омеги, он пошутил:

- Если я буду старательно тебя трахать, твоя штучка снова встанет?

Омега схватил полотенце с подушки и прикрыл свое покрасневшее лицо, застыдившись.

Мускулистые бедра громко хлопали по покрасневшим ягодицам снова и снова, полотенце соскользнуло в сторону от сильной дрожи тела, обнажив лицо, охваченное похотью.

Светало, и утренний ветерок врывался в окно, наполняя комнату ароматом ландыша.

Чжэн Фейлуань прислонился к изголовью кровати, обхватив руками худые плечи Омеги. Юноша в его объятиях уснул. Альфа аккуратно прикрыл его одеялом. Гибкое тонкое тело пряталось в ночной рубашке, обнажая только пару белых и стройных ног. Мужчина протянул руку и потрогал кудрявые волосы Омеги на затылке - там был свежий след от зубов, который он оставил, эякулировав впервые за сегодняшнюю ночь.

Ни с того ни с сего Чжэн Фейлуань проявил инициативу превратить связь на одну ночь в брачную, не только отметив этого странного Омегу, но и наполнив его репродуктивную полость спермой.

Так что ... возможно, он уже беременен.

Подумав об этой возможности, Чжэн Фейлуань испытал небывалое удовлетворение и бессознательно поднял брови, улыбнувшись. Он тихо приподнял ночную рубашку и посмотрел на пока плоский живот Омеги.

Через несколько месяцев животик постепенно увеличится и у них родится милый ребенок с забавными кудряшками.

Или два, или три…

Чжэн Фейлуань был околдован прекрасным воображением и захотел завернуть свое сокровище в теплое одеяло и унести с собой, не отпуская до конца жизни.

Он поцеловал Омегу в лоб и сказал:

- Детка, не ищи клиентов в «Птичьей клетке», пойдем ко мне домой. Просто останься со мной, хорошо? У меня есть большой дом на горе с девятью комнатами и квартира в центре города с пятью комнатами. Если ты захочешь, в будущем она станет твоей. Я найму лучшего шеф-повара готовить для тебя еду и приглашу лучшего портного, чтобы сшить одежду. Ты просто живи в моем доме и ни о чем не думай. Если хочешь, заведи кошку. Или две. Или собаку. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Встречай меня у дверей и ласково обнимай. Больше ничего. Как насчет этого?

Омега пораженно замер, его тело напряглось, как будто он услышал что-то невероятное.

Увидев, что юноша не издает ни звука, Чжэн Фейлуань снова тихо спросил:

- Пойдем со мной домой, а?

Как только он опустил голову, Омега поднял на него глаза. Его иссиня-черные радужки были очень яркими, с тонким слоем влаги, похожей на слезы, но юноша не плакал.

- Ты хочешь... отвезти меня домой?

- Да.

- Неужели?

- Я серьезен.

- Но... но уже...

Омега подсознательно взглянул на террасу, внезапно отпрянул назад и в ужасе спрятался, накрывшись кашемировым одеялом, как будто тусклый предрассветный свет обжег ему глаза.

Чжэн Фейлуань почувствовал себя неловко и нетерпеливо спросил:

- Детка, в чем дело?

Омега плотно прикрыл глаза, отгораживаясь от ужасного светлеющего неба за окном. Он свернулся на кровати калачиком и сказал грустным голосом:

-Я... я хочу пойти с тобой домой. Я всегда хотел пойти с тобой домой, но... Фейлуань, выгляни наружу, уже слишком поздно, скоро рассвет...

Рассвет?

Чжэн Фейлуань не понял, в чем дело, но вдруг почувствовал панику. Схватив руку Омеги, он отвел ее лица юноши, заставил его посмотреть себе в глаза и спросил:

- Причем здесь рассвет? Разве это важно?

Омега долго смотрел на него, и наконец его глаза наполнились слезами.

Он сказал:

- Уже рассвело, ты вот-вот проснешься.

Внезапно утренний бриз подхватил мелодичный голос и унес его вдаль...

Чжэн Фейлуань резко открыл глаза.

Терраса была пуста, хотя белоснежные занавески развевались так же, как и перед отходом ко сну. В комнате не было и следа сладкого цветочного аромата ландышей, оставалось только холодное и отчужденное послевкусие дорогого борделя.

Тяжесть спящего Маленького Соловья на его груди исчезла, и Альфа подсознательно застегнул ночную рубашку.

Это всего лишь сон.

Прекрасный Маленький Соловей прилетел во сне, некоторое время оставался у него на плече, а затем при первых лучах утреннего солнца превратился в облачко и рассеялся. Невероятная достоверность сна вызвала в груди Чжэн Фейлуаня огромное чувство потери, заставив его упасть в бездну отчаяния.

В какой-то неуловимый момент сон и явь переплелись, воскрешая в памяти забытую картину: Маленький Соловушка сидит на краю кровати, завернувшись в тонкое одеяло, и, подняв голову, с ужасом на лице смотрит на него. Там, где одеяло отходит, видна бледная кожа, покрытая пятнами синяков, выпирающая нижняя часть живота и потеки наполовину засохшей, наполовину свежей крови, натекшей у основания ног...

Глава 23. Сон или явь?

Внезапно промелькнувший перед глазами образ окунул Чжэн Фейлуаня в волну леденящего ужаса.

Он вспомнил…

Примерно год назад он проснулся утром в ветхой съемной квартире. Незнакомый Омега сидел у кровати в той же позе, завернувшись в грязное тонкое одеяло, и в панике смотрел на него.

Но лицо в памяти... Почему оно стало вдруг лицом Маленького Соловья?

Чжэн Фейлуань попытался вспомнить внешность Хэ Аня, но обнаружил, что не может это сделать. Будучи в сознании, он видел юношу только один раз, и тогда у него осталось впечатление, что у парня совершенно невзрачная внешность. Его даже близко нельзя было сравнить с восхитительным Маленьким Соловьем. Такого человека Чжэн Фейлуань забыть бы не смог…

Должно быть, образ из памяти почему-то переплелся с образом из сна. Это просто иллюзия. Так бывает…

Нет! Это невозможно! Такие яркие впечатления не могут оказаться всего лишь сном!

Маленький Соловей  - настоящий!

Чжэн Фейлуань вызвал управляющего и велел принести полный каталог «Птичек». Однако, пересмотрев все фотографии, одну за другой, он так ничего и не нашел. Не в силах смириться, мужчина решил пригласить в приемную всех «Пташек», которые прошлой ночью «покидали свои клетки». Сладкий аромат Омега-феромонов смешался в комнате воедино, и он был гуще, чем загустевший сироп.

Чжэн Фейлуань прошел вдоль строя милашек, вглядываясь в лица и лично осматривая заднюю часть шей. У всех кожа была гладкой, неповрежденной, и ни у одного Омеги не было никаких меток.

«Он ... тот, кто сегодня ночью накрыл своим феромоном сразу все этажи?...»

«Да, это он. Тот самый запах!»

Маленькие птички шептались между собой. Очевидно, феромон Чжэн Фейлуаня остро стимулировал их похоть, вызывая восхищение. В конце концов, какой Омега не хочет искупаться в мощном Альфа-феромоне?

Одного из Омег, похоже, разбудили, не дав выспаться.

Юноша стоял, розовый спросонья и не мог удержаться от зевания. Подняв руку, чтобы вежливо прикрыть рот, он лениво сказал:

- Господин, вам не обязательно осматривать каждого. Судя по той интенсивности феромона, что вы продемонстрировали ночью, если бы кто-то из нас сопровождал вас, то этого Омегу вы бы почуяли даже за десять кварталов отсюда.

Остальные маленькие птички кивнули в знак согласия.

Некоторые даже смело сделали пару шагов вперед, и, игриво улыбаясь, предложили:

- Господин, почему бы вам не прекратить поиски? Тот Омега хорошо выглядел, но разве кто-то из нас уступает ему в привлекательности? Вы можете выбрать того, кто вам больше понравится, и забрать с собой. Никто из нас не откажет вам в этом. Возможно, со временем вы поймете, что мы гораздо лучше…

Чжэн Фейлуань остался невозмутим:

- Извините, что побеспокоил вас.

Его отношение было холодным и ясным. Маленькие птички посмотрели друг на друга, выражая разочарование, и улетели из комнаты одна за другой.

Альфа сидел на диване, устало откинувшись на спинку, глубоко запустив пальцы в волосы и потирая большим пальцем ноющие виски.

Сколько уже времени?

Часы над его головой показывали начало девятого. Обычно уже в 8:00 он поднимался в свой кабинет.

Звонки и текстовые сообщения поступали одно за другим. Секретари и помощники спрашивали, где он, и напоминали о расписании встреч.

Но Чжэн Фейлуань даже не притронулся к телефону.

Если он не сможет найти Маленького Соловья, какой смысл вообще работать, не покладая рук? В «Цзюшэне» тысячи сотрудников, и без него с организацией ничего не случится. Но его Омега... Соловушка случайно попал в его постель и был им отмечен. На кого еще, кроме него, он теперь сможет положиться?

Он должен найти его как можно скорее и посвятить ему свое время, подарив любовь и благополучие.

Когда эта извращенная мысль появилась у него в голове, Чжэн Фейлуань, который всегда ставил свою карьеру на первое место, не заметил ни малейших странностей. Игнорируя звонки и сообщения, он в оцепенении открыл фотоальбом и вытащил фотографию из раздела “Недавно удаленные”.

Город Луотан, мост из Голубого камня.

Юный Омега стоял в слабом ореоле рассветного солнца, держа на руках свою дочь.

У Омеги на фотографии худая спина, белая шея и черные волосы с завитками - не преувеличенно волнистые локоны, которые получаются в парикмахерской, а нежная естественная дуга от корней волос. Кудряшки пушатся, формируя на кончиках игривые «коготки».

Это был тот самый знойный изгиб, который он целовал прошлой ночью и помнил даже кончиком своего языка.

Чжэн Фейлуань уставился на эту спину. В ушах у него внезапно зазвенело, а запястья неудержимо затряслись - если бы его Маленький Соловей был одет, разве он не выглядел бы так же, как на фотографии?

Но он быстро снова отверг эту догадку.

Это всего лишь спина.

В этом мире бесчисленное множество людей с похожими спинами, но когда они оборачиваются, то понимаешь, что обознался. Пока он не увидит лицо Омеги, вообще нельзя судить о сходстве.

Но где взять нормальную фотографию Хэ Аня?

Чжэн Фейлуань взял телефон и открыл черный список адресной книги. Номер мобильного телефона, который он вчера заблокировал, находился в самом верху и начинался с цифр «152». Местом регистрации номера определялся город Луотан, провинция Цзяннань. Чжэн Фейлуань, не колеблясь ни секунды, вошел в чат и быстро ввел несколько слов: «Нужна фотография лица Омеги».

Немного подумав, он добавил: «Срочно!»

Мужчина переместил палец к кнопке “отправить”, готовясь нажать на нее, но прежде, чем его кожа коснулась, пальцы резко онемели, будто от разряда статического электричества.

Чжэн Фейлуань на мгновение замер, его дыхание остановилось, а спина похолодела. Он уставился на пять слов, которые почти бессознательно ввел на экране. На него как будто вылили горшок ледяной воды.

Он что, сумасшедший?

В чем разница между тем, каким он является сейчас, и приступом расстройства «случайного поиска»?!

В этот момент в верхней части экрана появилось новое сообщение. Содержание очень короткое, всего два слова. Чжэн Фейлуань хотел удалить его,  но потом увидел имя отправителя.

Чжэн Хунмин: «Возвращайся поскорее.»

Полчаса спустя Чжэн Фейлуань примчался на семейную виллу «Линьху».

…………………….

Сегодня утром в Юаньцзяне прошел небольшой дождь. Стоял ноябрь и температура держалась около нуля. Здесь, в пригороде, землю местами покрывали куцые комки снега. Как только дверь машины открылась, Чжэн Фейлуаню в лицо ударил холодный влажный ветер, пробирающий до костей. Верхней одежды на нем не было. Чжэн Фейлуань шмыгнул носом и громко чихнул.

- Второй молодой господин…

Навстречу вышла Матушка Сюй с теплой меховой шубой в руках. Осторожно накинув ее на плечи мужчины, она расстроенно сказала:

- Почему вы без зонтика и пальто? И нормально ли ходить зимой в одной тонкой рубашке?

- Все в порядке, в машине не холодно. - Чжэн Фейлуань вошел в дом и спросил: - Где мой отец?

Матушка Сюй указала на маленькую резную дверь в углу гостиной, где была посыпанная гравием дорожка, ведущая к озеру:

- Старший господин сегодня в хорошем настроении. Он сказал, что идет снег и ветер слабый, а, значит, должен быть клев. Он ушел на рыбалку рано утром, еще до рассвета, и пока не вернулся.

Экономка налила чашку горячего чая и подала ее Чжэн Фейлуаню:

- Согрейтесь. Матушка Сюй добавила вам сладких фиников…

Чжэн Фейлуань сделал глоток и спросил:

- А где папа?

- Мадам еще не встала, она спит на втором этаже. - Матушка Сюй понизила голос. - На днях мадам простудилась, и ее настроение было не очень хорошим. Не забудьте навестить ее, она скучает.

- Хорошо, я так и сделаю.

Чжэн Фейлуань поставил чашку, открыл маленькую дверь и вышел.

Посыпанная гравием дорожка шириной около полуметра и длиной метров сто проходила через внутренний двор и вела вдоль склона горы к озеру. В конце дорожки находится квадратный бамбуковый павильон. Чжэн Фейлуань подошел к нему и увидел седого мужчину, который сидел у перил, держа в руках удочку и сосредоточенно ловя рыбу.

Это его отец, Чжэн Хунмин.

Отец Чжэн имел в деловых кругах серьезную репутацию, но нельзя сказать, что он безжалостный персонаж: многое пережив и жестко отстаивая интересы «Цзушена», он, тем не менее, никогда не марал руки кровью. Впрочем, учитывая, что он создал многомиллиардный бизнес, слухов о нем ходило немало и в то, что его руки чисты, мало кто верил.

Его пора расцвета уже ушла и начались проблемы со здоровьем, поэтому, передав бизнес младшему сыну, он ушел на пенсию и перестал вмешиваться в основные решения «Цзюшэна». Чжэн Хунмин ловил рыбу, играл в шахматы, готовил чай и занимался самосовершенствованием. В глазах посторонних реальная власть в «Цзюшэне» перешла в руки Чжэн Фейлуаня. Но на самом деле Чжэн Хунмин по-прежнему прочно занимал пост председателя совета директоров.

Чжэн Хунмин обладал элегантной внешностью, но его глаза всегда были проницательны и колючи, сочетая в себе хладнокровие, решительность и мудрость бизнесмена.

Все говорили, что старший сын из семьи Чжэн унаследовал темперамент своего отца, в то время как второй сын унаследовал характер. К сожалению, но по мнению Чжэн Хунмина, два его сына-Альфы не были достаточно хороши. Один из них казался недостаточно свиреп, а другой недостаточно гибок. Оба они, как ему представлялось, достаточно далеки от того, чтобы унаследовать его мантию в полной мере.

Особенно его разочаровывал Чжэн Фейлуань.

Когда Цзян Ци, колеблясь, рассказал ему по телефону о серьезной проблеме своего пациента, Чжэн Хунмин испытал разочарование.

Его самый перспективный сын, столкнувшись лицом к лицу с обычным Омегой, повел себя как последний идиот и едва не довел себя до гибели.

Хватит.

Он не может сидеть сложа руки и позволять Чжэн Фейлуаню безрассудно валять дурака.

Глава 24. Чжэн Хунмин.

Вежливо склонив голову, но держа спину прямо, Чжэн Фейлуань спокойным голосом окликнул мужчину:

- Отец...

Чжэн Хунмин, казалось, не услышал его, не отвечая и не поворачивая головы. Его взгляд не отрывался от поплавка. Длинный красно-белый поплавок танцевал на небольших волнах.

Тем временем ветер совсем стих, и поплавок замер в воде вертикально.

Семейные правила семьи Чжэн строги: если старшие молчат, младшие не могут высказывать свое мнение. Чжэн Фейлуань давно привык держаться властно, но теперь он вернулся домой и пришел к своему отцу. Как почтительному потомку, ему следовало соблюдать семейные правила. Отец не позволял ему войти в павильон, а значит, остается только ждать под дождем и снегом.

Рубашка постепенно промокла и прилипла к коже, как ледяной панцирь. Чжэн Фейлуаня начала бить дрожь, но он продолжал стоять ровно, гордо расправив плечи и не смея даже хмуриться.

Поплавок внезапно затонул. Чжэн Хунмин ловко подсек добычу, вытащив из воды великолепного жирного серебристого карася.

Поймав за хвост яростно сопротивляющуюся рыбину, он взвесил ее в руке. Карась был довольно тяжелым, поэтому мужчина с удовлетворением полюбовался им и бросил в корзину. Аккуратно смотав удочку, он встал и вышел из павильона.

- Отец, - снова окликнул его Чжэн Фейлуань.

Настроение Чжэн Хунмина стало немного лучше, и он обратил внимание на сына. Однако, первая фраза, которую он произнес, прозвучала цинично и насмешливо:

- Когда в семье Цинь родилась дочь-Омега, Янь Нин искренне завидовал им, нянчась с малышкой, как со своей собственной. Однако теперь у него появился шанс поняньчить собственную внучку, но ей уже год, а ты скрываешь ее от своей семьи. Ты смеешь расстраивать папу?

Сердце Чжэн Фейлуаня упало, когда он понял, что последний слой оконной бумаги теперь проколот.

Отец Чжэн отряхнул снег с плеч и направился к вилле. Чжэн Фейлуань последовал за ним, холодно, но вежливо ответив:

- Если папе хочется иметь внучку, я обещаю, что в будущем она у него появится.

- Ты обещаешь? И чем гарантировано твое обещание? Твоей дерьмовой спермой? - Чжэн Хунмин повернул голову и безжалостно заметил: - Янь Нин хочет внучку-Омегу, а я хочу наследника-Альфу. Насколько ты способен родить мне этих двоих?

- Отец...- Чжэн Фейлуань почувствовал беспомощность.- Если тебе действительно нравится этот ребенок, я завтра же доставлю его тебе, хорошо?

Старик Чжэн не рассердился:

- Ты действительно думаешь, что я озабочен фактом существования этого ребенка? Забрать девчонку в семью на воспитание не сложно, но что насчет ее отца-Омеги? Того самого, который подходит тебе на 100%? Тоже возьмем его в семью на воспитание?

Чжэн Фейлуань сделал паузу:

- Невозможно.

- Почему?

- Потому что я его не люблю.

Чжэн Хунмин энергично кивнул, как бы соглашаясь с причиной. В следующую секунду его лицо внезапно изменилось, и он громко сказал:

- Не притворяйся, что ничего не понимаешь. Разве вопрос в том, любишь ты его или нет?!

- Я... - начал Чжэн Фейлуань.

Откуда отец узнал эту новость?

Цзян Ци?

Если это действительно Цзян Ци, то у отца теперь есть не только информация об Омеге и ребенке, но и полный отчет о проблемах с его собственными феромонами.

Чжэн Фейлуань знал, что не может отрицать это, поэтому стиснул зубы и сказал:

- Отец, я не люблю его и он мне не нужен.

Чжэн Хунмин усмехнулся, и его сухой смешок пронзил сердце Чжэн Фейлуаня сарказмом:

- Тебе это не нужно? У тебя все в порядке? Разве ты сам не понимаешь, какой ублюдочной жизнью живешь в последнее время и какими ублюдочными вещами занимаешься по ночам?

Чжэн Фейлуань сжал кулаки и упрямо ответил:

- Отец, я действительно в порядке.

- О? Ты полностью здоров, физически и психически? И это вполне нормально, что ты не спишь и ночи напролет кого-то ищешь? И нормально, что днем ты не способен работать, не приняв успокаивающее средство? - Чжэн Хунмин был почти в ярости. - К счастью, у Цзян Ци еще осталось немного мозгов. Он понимает, что на тебя самого надежды нет, и если я узнаю обо всем, когда станет слишком поздно, то я просто похороню его в твоей могиле. Фейлуань, что ты творишь?!!! Решил загнать в гроб и себя самого и наш бизнес?!!

Конечно же, информацию слил Цзян Ци...

Этот человек обладает превосходными медицинскими способностями, но в критический момент он предпочел нарушить медицинскую этику и сообщил все его отцу...

Отец Чжэн открыл резную дверь и вошел в гостиную, кипя от гнева.

Матушка Сюй поставила на плиту чайник с водой из горного источника, собираясь заварить им чай. Когда она услышала голоса, то поспешно вытерла руки о фартук, приветствуя отца и сына Чжэн. Увидев крайне разгневанное лицо Чжэн Хунмина, она не смогла удержаться от изумления. А заметив, что рубашка Чжэн Фейлуаня снова промокла насквозь, она смутилась:

- Мастер, второй молодой господин, что с вами двоими?

Чжэн Хунмин протянул ей тяжелую корзину с рыбой и сказал хриплым голосом:

- Отнеси на кухню. Пусть сварят для Янь Нина белый суп. Проследи, чтобы он получился хорошо.

- Да, мастер! Я знаю, что делать!

Матушка Сюй взяла бамбуковую корзину и, увидев внутри живого и жирного серебристого карася, была так счастлива, что не смогла сдержать восторга. Она закончила объяснять повару, как приготовить рыбу, и вернулась с полотенцем, чтобы вытереть тело Чжэн Фейлуаня. Но отец и сын из гостиной уже ушли.

…................

В кабинете на втором этаже было тепло.

Чжэн Фейлуань сидел на диване. Он так и не вытер лицо. Дождь продолжал стекать с его подбородка, рубашки и брюк, делая диван мокрым.

Старик Чжэн не обращал на это внимания. Со спокойным лицом он зажег сигарету и яростно закурил, глядя на горшок с пышно разросшимся марантом с серебристыми прожилками.

Большие панорамные окна надежно защищали от холода, позволяя любоваться озером в окружении скал. Время приближалось к полудню, на на улице теплее не становилось. Моросящий дождь сменился густыми хлопьями снега, окрашивая землю обильной белизной.

- Привези этих людей до начала собрания акционеров в пятницу. - Выкурив половину сигареты, отец Чжэн наконец открыл рот.

- Извини, я не могу этого сделать. - Чжэн Фейлуань отказался идти на компромисс. -  Отец, дай мне еще немного времени, я все могу решить сам.

Чжэн Хунмин усмехнулся:

- Сам? Ты с самого начала пошел наихудшим путем и отказываешься это признавать. Когда и как ты планируешь «все решить»? Разве ты не понравился этому Омеге и он не последовал за тобой добровольно? Привези его в Юаньцзян, предоставь ему квартиру и расти, как цветок или птицу. У него нет ни имени, ни прошлого, он абсолютно ничего не значит. Можешь жить так же, как и прежде. Даже если ты женишься, просто время от времени возвращайся в его постель, когда потребуются феромоны. Разве это так сложно?

Чжэн Фейлуань тихо, но серьезно сказал:

- Это несложно, но он мне не нравится.

Старика Чжэна позабавила серьезность его лица. Держа в руке сигарету, он медленно спросил:

- Ну и что? Разве кто-нибудь любит принимать лекарства? Но ведь приходится...

- Он человек, а не лекарство.

Чжэн Фейлуань инстинктивно почувствовал себя неловко от этой метафоры.

На самом деле он не любил Хэ Аня, но его мировоззрение не позволяло считать живого человека простым лекарством.

- Лицемер... Какой же ты лицемер... - Старик Чжэн снова улыбнулся, стряхнул пепел и прямо спросил: - Ты когда-нибудь спрашивал его об этом? Боюсь, что нет. Если он добровольно согласится стать твоим лекарством, то к чему громкие красивые фразы?

Чжэн Фейлуань нахмурился, сжав пальцы на коленях.

Да, он действительно лицемерен...

Ему вообще нет необходимости спрашивать мнения Хэ Аня, потому что ответ самоочевиден: если он пожелает, Омега покорно свернется калачиком у его ног, предоставляя свою «бутылочку с лекарством» и глядя на него влюбленными глазами. «Он человек, а не лекарство» - это всего лишь предлог для него самого, чтобы в одностороннем порядке отказаться от любых отношений.

Но проблема в том, что Чжэн Фейлуань психологически не готов принять партнера, который растворится в своем 100%-ном соответствии и полностью потеряет собственную индивидуальность. Он не хочет иметь такого человека даже в качестве «птицы в клетке» и даже если самому Омеге все равно, что с ним так обращаются.

Это... мерзко.

Он не хочет жить такой кошмарной жизнью.

Альфа представил их отношения.

Если он привезет этого Омегу и поселит в одной из своих квартир, «пташка» будет ждать его дома 24 часа в сутки. Если сам он уйдет на несколько дней, Омега начнет сходить с ума, заливаясь слезами. А когда он переступит порог, его встретят восторженные, но пустые и бездушные глаза. Просто кукла, послушная кукла...

Их жизнь превратится в тихую, затянутую тиной заводь. Любое его слово будет приниматься без возражений и споров.

Омега всегда будет нежным, как пряди водорослей, которые мягко опутают Чжэн Фейлуаню лодыжки, свиваясь вокруг тела все туже и туже, пока полностью не утащат на дно, утопив в бездонной “любви".

Два человека, у которых 100%-ная совместимость феромонов, станут гибельным паучьим коконом друг для друга...

Не лучше избегать этого?

Очевидно, что отец мыслит несколько иначе, поэтому Чжэн Фейлуань постарался объяснить:

- Отец, это не его истинное желание испытывать ко мне чувства, а всего лишь феромоны. Если мы оборвем все связи, у него может быть своя жизнь, а я смогу вернуться к тому состоянию, которое было до нашей встречи. Насильно сводить нас вместе и жить в таком аду всю оставшуюся жизнь никому не на пользу.

Чжэн Хунмин поперхнулся дымом, откашлялся и чрезвычайно холодно улыбнулся:

- Твоя «жалость» просто нелепа. Омеге не нужна «собственная жизнь». Если он не будет полагаться на тебя, то рано или поздно ему придется полагаться на других.

- Если он найдет себе другого Альфу, то он, по-крайней мере, сможет построить нормальные справедливые отношения. Но если он окажется привязан ко мне... - Чжэн Фейлуань сделал паузу. - Я не смогу дать ему то, чего он хочет.

- Например?

- Я не люблю его и не планирую быть его мужем.  Я не могу дать ему нормальный дом и обеспечить эмоциональный комфорт.

<п/п: Пипец... Он ведь, устроив весь этот трэш, еще и порядочным человеком себя считает, который заботится о том, «чтобы Омега не потерял свою личность»>

Чжэн Хунмин перестал курить, поднял глаза, чтобы посмотреть на сына, и сказал с насмешкой:

- Это просто выращивание цветов и птиц. Если у тебя будет желание, ты можешь баловать его, а если наскучит - оставить сохнуть. Тебя действительно заботят его чувства?

Это звучало очень холодно и цинично, внезапно ранив сердце Чжэн Фейлуаня.

Игнорируя этикет, он громко спросил:

- Когда ты так обращался с моим папой, у тебя, должно быть, не было чувства вины, верно?!

- Ты!..

Лицо Чжэн Хунмина внезапно покраснело, и он, хлопнув по подлокотникам, резко встал. Его движения были настолько размашистыми, что он даже сломал пару листов маранта.

Чжэн Фейлуань твердо встретил его гнетущий взгляд и спросил, не меняя выражения лица:

- Ты хочешь спросить папу, каково это — когда твоими эмоциями играют в течение 20 лет?

-Ты... заткнись!

Старик Чжэн задохнулся от гнева. Его пальцы дико дрожали, пепел с окурка сыпался на пол.

Чжэн Фейлуань остался невозмутимым и продолжил:

- Твоя идея разводить цветы и птиц, а также те слова, которые ты только что произнес, если они дойдут до ушей моего отца-Омеги, то твои усилия последних лет по налаживанию отношений, вероятно, будут напрасными. Отец, я - это я, а не ты. Я не буду делать то, что когда-то сделал ты, не моргнув глазом!

- Не угрожай мне Янь Нином, это бесполезно!

Чжэн Хунмин яростно затушил сигарету, схватил пепельницу, шлепнул ею по столу и резко сказал:

- Чжэн Фейлуань, я не буду говорить много, я только обозначу тебе две возможности: первая — привезти сюда человека и немедленно покончить с этим делом; вторая — ты сдашь Фейи все полномочия по руководству «Цзюшеном» и с завтрашнего дня отправишься в отпуск на неопределенный срок. Разве ты не хочешь решить этот вопрос самостоятельно? Что ж, я дам тебе достаточно времени. Ты можешь разобраться с этим в соответствии со своими собственными идеями. Когда ты закончишь страдать ерундой, то вернешься. Если ты не сможешь решить вопрос, тебе не обязательно возвращаться.

Он оперся о стол обеими руками и пристально посмотрел на Чжэн Фейлуаня:

- Есть два пути, выбери сам.

Глава 25. Янь Нин.

Матушка Сюй заварила жень-шеневый чай и подала его наверх с тортом в виде подковы. Как только она высвободила руку, чтобы постучать в дверь, та отворилась сама. Чжэн Хунмин вышел с гневным лицом, цвет которого соперничал с цветом плаща тореадора на корриде. Даже не заметив экономку, он столкнулся с женщиной, едва не опрокинув горячий чайник.

- Господин?..

Матушка Сюй поспешно отступила к стене.

Чжэн Хунмин проигнорировал ее, спустился по лестнице и вышел из дома на улицу.

Матушка Сюй беспомощно покачала головой и вошла в кабинет, чтобы налить чаю Чжэн Фейлуаню. Однако лицо ее молодого хозяина было еще более неприятным, чем у старшего господина. Оно почти превратилось в кусок обгоревшего черного угля.

Чжэн Фейлуань сидел на диване, сцепив пальцы под подбородком. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию, взгляд прикован к кофейному столику. Мужчина не моргал.

Глядя на эту позу, становилось очевидно, что отец и сын серьезно поссорились.

Матушка Сюй служила в семье Чжэн уже более 30 лет и, естественно, знала, когда лучше промолчать. Она поставила на стол чай и выпечку, принесла теплое одеяло и заботливо укутала Чжэн Фейлуаня, а затем вышла и закрыла дверь.

После того как Матушка Сюй спустилась вниз, Чжэн Фейлуань взял чайную чашку, покачал ее в руках и залпом выпил горячую жидкость с ломтиками женьшеня, а затем с силой грохнул чашку о стол.

Потом он опустил голову и раздраженно дернул себя за волосы.

Только что ... это, пожалуй, слишком импульсивно...

Из двух путей, предложенных его отцом, он выбрал второй, даже не задумываясь. Когда он произнес ответ, гордая и решительная маска Чжэн Хунмина разлетелась вдребезги.

Конечно, он знал, что отец будет угрожать ему «Цзюшэном», был уверен в этом на 100%.

Только Альфа понимает другого Альфу.

Борьба за доминирование — это суть их природы. Ни один Альфа никогда не отдаст то, что считает «своим», тем более, если это то, чего жаждут все. «Цзюшэн» - не детская игрушка. Если выпустить власть из рук сегодня, то не факт, что позже ее получится вернуть, слишком много чужих интересов задействовано. Как только власть будет передана брату, то первое, что, вероятно, сделает Чжэн Фейи, едва вступив в должность, - это начнет действовать против Чжэн Фейлуаня, меняя его доверенных лиц на собственные креатуры, чтобы полностью исключить возможность его возвращения.

Из дверей «Цзюшэна» легко выйти, но трудно вернуться обратно. Чжэн Фейлуань считался главным наследником в течение 30 лет, как он мог не понимать этой истины?

Но он все равно упрямо выбрал второй путь.

Чжэн Хунмин дал ему очень плохую оценку перед уходом, сказав, что он «медлительный, неуравновешенный, с зашоренным сознанием и совершенно неспособный принимать правильные решения». Однако Чжэн Фейлуань чувствовал, что выбор первого пути — это унизительное подчинение внешним обстоятельствам. Он не хотел плыть по течению, покорно встав на колени перед собственной физиологией. Считать, что подчинение феромону — это «гибкое мышление»? Чушь! Подчинившись, он лишь докажет, что он ничтожество, не способное держать под контролем собственное тело.

Альфа, занимающий высокое положение, имеет абсолютную зависимость от Омеги?! Если новости о таком казусе просочатся наружу и кто-то воспользуется возможностью похитить Омегу, им, Чжэн Фейлуанем, будут манипулировать, заставляя делать все, что пожелают?

Никогда!

Самооценка Чжэн Фейлуаня подобна алмазу: драгоценный, очень твердый, но при этом хрупкий камень. Он не мог вынести такого невольного унижения.

<п/п: Алмаз почти невозможно поцарапать, но легко разбить молотком.>

За перегородкой что-то скрипнуло.

Чжэн Фейлуань резко открыл глаза и подсознательно замер, приглаживая волосы - это был звук, который издавало старое деревянное кресло.

Там кто-то есть?

Альфа повернул голову и посмотрел на боковую дверь кабинета. И действительно, через несколько секунд оттуда вышел вежливый и элегантный мужчина с книгой. Мужчина прислонился к двери, протянул руку, чтобы поправить очки в золотой оправе на переносице, и мягко улыбнулся ему.

Чжэн Фейлуань тут же встал:

- Папа?

- Да, это я.

Янь Нин кивнул ему:

- Садись.

Кабинет на втором этаже семьи Чжэн представлял собой люкс, разделенный на внутреннюю и внешнюю комнаты. Внешняя комната занимала три четверти площади. Здесь имелось огромное панорамное окно на всю стену от пола до потолка, стояло несколько диванов и антикварных столов с ящичками, перьями, чернильными камнями и бумагой. Внутренняя же комната в основном использовалась для хранения старинных книг, и она была немного узковата. Чжэн Хунмин редко заходит в нее, но в комнате имелся элегантный небольшой балкон, где было приятно посидеть с книгой и чашкой чая. Янь Нин часто любил устроиться здесь в кресле с откидной спинкой, слушая шум дождя летом или наблюдая за снегом зимой.

Когда отец и сын только что вошли, они оба были сердиты, и никто не позаботился о том, чтобы заглянуть внутрь, поэтому, когда они беззастенчиво обсуждали свои дела, Янь Нин сидел с книгой в руках и слушал их разговор.

Чжэн Фейлуань занервничал. Он мог спорить с отцом-Альфой, но папу-Омегу расстраивать не хотел. Впрочем, Янь Нин великодушно улыбнулся ему:

- Вы двое   - действительно биологические отец и сын. Альфа-мышление у обоих удивительно похоже.

Он подошел к кофейному столику и положил книгу.

В пепельнице скопился пепел. Янь Нин взял ее со стола и просто выбросил  в мусорное ведро. Увидев, что рядом с Чжэн Фейлуанем лежит распакованная пачка сигарет, он смел в ведро и ее.

- Ты тоже куришь? - мужчина с легким осуждением посмотрел на сына.

Чжэн Фейлуань потер кончики пальцев:

- Иногда.

- Лучше брось, не учись у него.

Янь Нин открыл окно, и прохладный воздух ворвался в кабинет, унося дым и сдувая пепел, попавший на листья маранта.

Янь Нин довольно откинулся на спинку дивана и налил себе чашку жень-шеневого чая.

На нем был тонкий свитер со светло-коричневым кашемировым жилетом сверху. Омега был немолод, но линии его талии все еще оставались красивыми. Он преподавал историю древней литературы в Университете Юаньцзян уже в течение 20 лет. За линзами очков прятались теплые и спокойные глаза, и на этом лице, казалось, никогда не появлялось сердитое или злое выражение. В уголках его глаз с годами образовалось несколько гусиных лапок, что лишь добавляло ему мягкости.

Янь Нин сидел, медленно потягивая чай и улыбаясь:

- Что касается Хунмина, я не буду о нем говорить. Он слишком стар, чтобы меняться. Но что насчет тебя? Чжэн Фейлуань, что с тобой? Ты не считаешь, что Омеги такие же люди, как Альфы и Беты?

Тяжесть этих слов казалась слишком велика. Тем более, что сам Янь Нин тоже являлся Омегой.

Чжэн Фейлуань поспешно сказал:

- Папа, я вовсе так не думаю!

Из всех людей, с которыми Чжэн Фейлуань встречался в своей жизни, больше всего он уважал именно Янь Нина. Чжэн Фейлуань осознавал, что свои внешние преимущества, такте, как статус и богатство, он действительно получил от Чжэн Хунмина, но его самые ценные воспоминания, его чувство внутренней безопасности, особенно в детстве, были связаны исключительно с Янь Нином. Как он смеет не относиться к Янь Нину как к человеку?

Он собирался еще что-то сказать, но Янь Нин медленно покачал головой:

- Я имею в виду, относиться к каждому Омеге как к человеческому существу.

- Я……

Слова, которые вертелись на кончике языка, застряли.

Чжэн Фейлуань не знал, что сказать.

Янь Нин спокойно посмотрел на него:

- Фейлуань, если бы мы встретились впервые и не были бы родственниками, то, зная, что я Омега, захотел бы ты потратить десять минут, чтобы просто сидеть здесь и слушать меня?

Наверное, нет...

Чжэн Фейлуань ясно услышал ответ в своем сердце и промолчал.

Янь Нин понимающе улыбнулся:

-Видишь, твое уважение весьма условно. Оно основано на своего рода предубеждении: я вырастил тебя, и ты знаешь меня достаточно, чтобы выделять меня среди других Омег, признавая мою «привилегию» равноправного диалога с тобой как с Альфой. На данный момент ты в своем поведении являешься точной копией Хунмина. Когда он был молод, то, конечно, не считал меня цветком или птицей, но он и не признавал меня человеком, способным к равноправному диалогу. Даже если занятия, которые я вел, были самыми популярными среди студентов университета.

Янь Нин подул на плавающие в чае ломтики жень-шеня, закрыл глаза и тихо выдохнул:

- Фейлуань, ты думаешь, я Омега, управляемый феромонами?

Чжэн Фейлуань тут же покачал головой:

- Нет.

- Тогда что заставляет тебя думать, что если ты нравишься своему Омеге, то его чувства неискренни, а навязаны исключительно феромонами?

- Папа, как он может сравниться с тобой? - Чжэн Фейлуань почувствовал, что уровень абсурдности их разговора зашкаливает. - Ты его совершенно не знаешь и слишком хорошо о нем думаешь. Кто он такой? Он даже не может найти серьезную работу и зарабатывает, выполняя поручения в цветочном магазине, купая собак и делая им прически! О таком Омеге ты говоришь? Может ли он быть искренним?

- «Такой Омега»? Что ты имеете в виду под «таким Омегой»? - Янь Нин разочарованно поставил чашку на стол. -  Ты знаешь, что Хунмин сказал обо мне тогда, много лет назад? Он сказал, что преподавание истории древней литературы - это совершенно недостойное занятие, сравнимое с эксгумацией тел на кладбище, чтобы обсудить их и заработать на этом деньги. С тех пор прошло 30 лет  - и что я слышу? Два Альфы, отец и сын, точно так же принижают людей, осуждая их работу.

Сильный снегопад все еще продолжался. Ледяной порыв ветра проник через открытую створку окна, заставив Янь Нина закашляться.

Чжэн Фейлуань не посмел возражать. Поспешно встав, он закрыл окно и накрыл колени Янь Нина одеялом, которое принесла матушка Сюй.

- Папочка, - Альфа опустился на колени рядом с Янь Нином и спросил: - Если ты считаешь, что он такой же, как мой папа, хочешь ли ты, чтобы я пошел к нему и забрал с собой?

- Вовсе нет.

Неожиданно Янь Нин отрицательно покачал головой.

Потом сказал:

- До тех пор, пока ты не изменишь свой высокомерный менталитет Альфы, я надеюсь, ты будешь держаться от него как можно дальше.

Глава 26. Урок самоанализа.

- Я не высокомерен, я...

Чжэн Фейлуань хотел объясниться, но не смог подобрать подходящих слов. Немного подумав, он поднял голову, посмотрел Яню Нину в глаза и твердо повторил:

- Папа, я не высокомерный.

Это явно лицо зрелого мужчины, и выражение его лица достаточно серьезное, но между бровями пролегла тень детского упрямства.

Янь Нин рассмеялся.

Двадцать лет назад точно так же маленький Чжэн Фейлуань попал в беду на улице и был жестоко наказан своим отцом. Он был полон обид, но не мог жаловаться посторонним, поэтому пришел к нему с надутыми губками и попросил утешения. Тогда он так же упрямо повторял: «Папа, я не виноват!»

Когда этот крепенький маленький Альфа-мальчик вырос до 30-летнего возраста, встретил своего собственного Омегу и стал отцом ребенка?

Янь Нин погладил Чжэн Фейлуаня по волосам и тихо сказал:

- Если это не высокомерие, то что еще это может быть? Если я приму все твои слова за правду, боюсь, я не смогу относиться к нему справедливо. Почему бы тебе не дать ему шанс высказать свое собственное мнение? Фейлуань, спроси себя: если бы он сказал, что ему наплевать на деньги и статус, лишь бы быть с тобой, ты бы отнесся к нему с уважением и женился?

Выражение лица Чжэн Фейлуаня застыло.

Конечно... нет.

Он больше не помнил внешности Хэ Аня, но все еще помнил глаза, смотревшие на него. Те глаза были мягкими и горячими. Они излучали любовь, настолько чистую, что он не мог увидеть в ней ни крупицы грязи или алчности. Глаза нежные, ни о чем не просящие. Глаза человека, готового принести себя в жертву...

Этот Омега был готов пойти с ним, несмотря ни на что.

Как мог Чжэн Фейлуань не знать, что все решения, которые он принимал в том кафе, были для него самого, и абсолютно ничего не было для Омеги.

Янь Нин вздохнул:

- Ты не должен выдумывать какую-то ложь для самооправдания, чтобы чувствовать себя комфортно, и не должен надумывать ложные обвинения, чтобы переложить всю вину за произошедшее на своего Омегу.

Он взял Чжэн Фейлуаня за руку и погладил ее, медленно и нежно.

- Ты взрослый, но в душе сохранил все то же детское упрямство: никто не может затронуть твое самоуважение. Тебя бесит не то, что этот Омега из бедной семьи купает собак и разносит цветы. А то, что он приобрел над тобой какую-то власть. Фейлуань, когда еще ты был настолько же зол? Ты привык проявлять инициативу и стоять на вершине горы, никогда не проигрывая даже другим Альфам. Как же так получилось, что сегодня над тобой доминирует обычный Омега? Ты не желаешь с этим мириться и хочешь доказать свою силу. Лишь поэтому ты изгнал его и притворился, что ничего не произошло, что все в порядке. Фейлуань, я прав?

Чжэн Фейлуань крепко стиснул зубы и перевел свой полный боли взгляд куда-то в сторону.

Сколько бы он ни старался себя обелить, он ничего не мог скрыть от биологического отца-Омеги, который знал все. Медленно и рассудительно Янь Нин препарировал его чувства, что смущало гораздо больше, чем темпераментный выговор Чжэн Хунмина.

Янь Нин притянул его к себе, попросил сесть рядом, взял с тарелки кусок торта и протянул ему.

- Съешь это.

Точно так же в детстве он когда-то скармливал ему конфеты, чтобы поднять настроение.

Чжэн Фейлуань нахмурился, аккуратно переворачивая кусочек в руках и рассматривая его. Он попытался успокоиться и подумать о чем-нибудь постороннем, но разум был как в тумане, и он совершенно не видел в этом тумане никакого пути.

Чжэн Фейлуань яростно пропустил через пальцы волосы и с болью в голосе спросил:

- Папа, должен ли я смириться со своей судьбой? Я знаю, чего хочу от жизни. У меня есть свой путь, и мои цели ясны. Однако боги сыграли со мной шутку, не спрашивая, согласен я или нет. Если я бросил мяч и случайно попал в Омегу, неужели я должен принять это? Разве я не могу сопротивляться?

Когда Янь Нин услышал это, он слабо улыбнулся:

- Фейлуань, ты так пока и не понял, что я имею в виду. Язык был изобретен для общения, и между людьми нет ничего, о чем нельзя было бы поговорить с открытым сердцем. Признаешь ты это или нет, ваши отношения с ним уже существуют. Вопросы, касающиеся обеих сторон: планы на будущее, женитьба или расставание, должны быть результатом переговоров между двумя сторонами, а не твоим произвольным капризом. Особенно с учетом того, что у вас есть дочь.

Говоря о маленькой внучке, которую никогда не видел, Янь Нин испытывал глубокое сожаление. Если бы не его сын-засранец, как бы могло сложиться так, что его внучке уже почти год, а он ее еще даже ни разу не обнял?

- Эта малышка... Какая она сейчас?

У Чжэн Фейлуань не было нормальной фотографии его дочери, поэтому он мог лишь достать свой мобильный телефон и показать Янь Нину спины Омеги и малышки.

Янь Нин увеличил фото, внимательно рассматривая ребенка. Чем больше он смотрел на ее взъерошенные кудряшки, тем больше она ему нравилась. Не удержавшись, Янь Нин протянул руку и с любовью прикоснулся к экрану:

- Думаю, когда она обернется, это окажется очень красивый ребенок.

Мужчина перевел взгляд на Омегу, обнимающего дочку. Его фигура очень тонкая и стройная, как будто ее может сдуть малейший ветерок. Похоже, паренек много страдал...

У Янь Нина сильно заболело за них сердце.

Когда они сейчас с Чжэн Фейлуанем разговаривали, то обсуждали некоего теоретического Омегу, но и тогда Янь Нин переживал за него. Теперь же, увидев фотографию, он почувствовал, что его сочувствие и жалость к этому человеку стали еще сильнее.

Спокойствие, которое он культивировал в течение многих лет, покрылось рябью и начало колебаться.

- Очевидно, что это два человека, которым суждено быть с тобой. Почему ты не хочешь этого делать? - Янь Нин держала мобильный телефон и кончики его пальцев слегка дрожали. - Омеги такие же люди, и у них есть чувство собственного достоинства. Фейлуань, ты был рожден, чтобы стать Альфой, закованным в феромонную броню, и ты привык к нерушимому чувству безопасности. Поэтому, когда в твоей броне появилась дыра, обнажившая немного живой плоти и крови, ты почувствовал, что небо вот-вот рухнет. Но как насчет твоего Омеги? Ты когда-нибудь думал, что он родился вообще без доспехов, поэтому заслуживает того, чтобы ты встретил его с открытым сердцем? Чжэн Фейлуань, ты пользовался его 100%-ным феромоном, но не был готов заплатить даже 1% от цены.

У Янь Нина перехватило горло, и он больше не мог говорить.

Они посидел молча некоторое время, затем Янь Нин вернул телефон, встал и направился к двери.

Прежде чем выйти, он мягко сказал:

- Иди прими горячую ванну, смени мокрую одежду и оставайся дома, чтобы пообедать с нами. Возможность сходить в отпуск случается не так уж часто, так что не расстраивайся.

Ближе к полудню сильный снегопад наконец прекратился, и кусты и деревья за окном покрылись белыми шапками. Когда налетали порывы ветра, с легким шуршанием сугробики падали с веток на землю.

Солнечный свет пробился сквозь облака, освещая столовую семьи Чжэн.

Роскошный длинный мраморный обеденный стол был убран и заменен простым круглым дубовым столом. Трое членов семьи Чжэн сели за стол, на котором стояли четыре блюда и кастрюля супа, легкого и питательного. В кастрюле лежал серебристый карась, которого Чжэн Хунмин поймал лично. Икра была оранжевой, зеленый лук - зеленым, а суп - белым, и от него шел пар.

Матюшка Сюй налила Янь Нину половину тарелки. Мужчина поблагодарил ее, потыкал ломтики имбиря ложкой, зачерпнул бульон и деликатно сглотнул.

Чжэн Хунмин сам заботился о своей еде, но втайне обращал внимание на каждое движение Янь Нина, желая услышать похвалу. Однако Янь Нин ни слова не сказал о том, хорош рыбный суп или плох, а сменил ложку на палочки для еды и потянулся к другому блюду.

Чжэн Хунминю пришлось притвориться, что он просто хочет поговорить о еде:

- Янь Нин, что ты... думаешь об этом супе?

Янь Нин кивнул:

- Довольно неплохо.

Чжэн Хунмин воодушевился:

- Вообще-то, эта рыба, из которой сварили суп...

-         Рыба, к сожалению, не очень хороша. - Янь Нин сделал вид, что ничего не понял, взял салфетку и вытер рот. Затем он вроде как почувствовал, что выразился недостаточно точно, и поправил: - Нет, не так. Она вообще неудачная.

Чжэн Хунмин на секунду остолбенел, его старое лицо немного дрогнуло.

Он поднял голову и взглянул на матушку Сюй, опасаясь, что та проговорится об истинном происхождении невкусной рыбы, и вместо фразы «я  поймал ее для тебя», немедленно поспешно сказал:

- Да, да, рыба попалась не очень хорошая. Кухня становится все более и более небрежной в выборе ингредиентов. Видимо, придется вычесть у повара часть заработной платы.

Рука Чжэн Фейлуаня, державшая палочки для еды, застыла в воздухе.

Он посмотрел на Чжэн Хунмина, подумав в сердцах: «Неужели ты думаешь, что такой умный человек, как мой папа, не понял, была ли эта рыба поймана или куплена?»

Настроение Чжэн Хунмина сильно испортилось, а Янь Нин, наоборот, оживился. Утолив голод, Омега отложил палочки для еды и начал болтать с Чжэн Фейлуанем, рассказывая о том, что происходит в университете.

Янь Нину больше пятидесяти лет, но выглядит он гораздо моложе, едва за сорок. Обладая представительными манерами и мягким голосом, он умеет рассказывать о сложном простыми словами, а его общие курсы всегда интересны и популярны среди студентов. Вот уже десять лет подряд он считался одним из лучших преподавателей.

Молодые студенты восхищались им, надеясь покорить красивой каллиграфией и переводя тонны дорогой бумаги, благовоний и красной туши для написания любовных писем.

Все лучшие студенты литературного факультета искренне влюблены в него. Они цитируют классику и сочиняют собственные стихи. К этим любовным письмам студенты относились серьезней и тщательней, чем к написанию диссертации. Одни только такие действия Янь Нина: он просто входит в класс, кладет книгу на стол, снимает ветровку, шарф и поправляет очки, - могут привести к хвалебной оде страниц на пять.

Аспирант, которого Янь Нин курировал ранее, также написал такое неуместное, но нежное признание в любви в разделе благодарностей своей диссертации: «Профессор Янь, под флером вашего элегантного феромона скрывается уникальный интеллект, подобный драгоценной книге в библиотечном шкафу. Это истинная удача, что мне посчастливилось стать вашим учеником. Я смог с трепетом открыть несколько страниц и прикоснуться к вашей мудрости. Я надеюсь на долгосрочную работу вместе с вами, потому что аромат вашей души со временем становится все неотразимей.»

Студенты с энтузиазмом признавались ему в любви, но никто никогда не добивался успеха.

На это есть две причины.

Во-первых, сам Янь Нин вежливо всем отказывал, а во-вторых, каждые несколько лет в университете начинали обсуждать тот факт, что профессор Янь счастливо женат уже более 30 лет, и его муж - хорошо известный в городе бизнесмен с выдающимся семейным происхождением и активами до 10 миллиардов долларов.

Бедных студентов и аспирантов рвало кровью, но конкурировать с таким Альфой никто не мог.

Янь Нин на самом деле знал, кто был человеком, регулярно публиковавшим эту новость: Чжэн Хунмин относился к нему как к украшению в течение 20 лет, а теперь, под старость, начал ревновать даже к незрелым детям. Воистину, театр абсурда...

После еды Янь Нин прищурил глаза, избегая луча яркого солнечного света, лениво зевнул и сказал, что хочет вернуться в свою комнату, чтобы вздремнуть. Чжэн Хунмин решил воспользовался возможностью подобраться к нему поближе и последовал за мужем наверх. Прежде чем он успел войти в комнату, его аккуратно оттеснили в сторону и с вежливой улыбкой оставили снаружи.

Чжэн Фейлуань рассмеялся, наблюдая за родителями.

Но это бодрое настроение длилось недолго. Отсмеявшись, он с серьезным выражением лица откинулся на спинку стула, посмотрел на бескрайний белый снег за окном и прижал ладонь к ноющему виску.

С того момента, как он начал работать в «Цзюшэне» в возрасте восемнадцати лет, и по настоящее время прошло двенадцать лет. За последние двенадцать лет он вложил в «Цзюшэн» гораздо больше, чем кто-либо другой. Однако, всего из-за одного Омеги, королевство, которое принадлежало ему, сменило своего владельца.

Какая ирония судьбы.

В течение двенадцати лет он занимался лишь своей карьерой и почти никогда не отдыхал. Теперь он, наконец, собирается отправиться в долгий отпуск, конечная дата которого не определена...

Глава 27. Мания.

На улице дул холодный ветер, по небу быстро неслись облака.

Серебристо-серая спортивная машина выехала из ворот виллы семьи Чжэн, промчалась по горной дороге и резко вошла в поворот, веером разметав снег.

Скорость иногда дарит на несколько секунд ощущение невесомости, отвлекая от проблем.

Чжэн Фейлуань до упора выжал педаль газа. Свежий воздух хлынул в его легкие, поднимая настроение. К сожалению, это были его последние полностью трезвые 24 часа - высококонцентрированное успокаивающее средство, содержащееся в его крови, придало ему достаточно здравомыслия, чтобы позволить спокойно говорить в присутствии отца и принимать решения, не беспокоясь о ненормальном балансе феромонов.

После возвращения в его резиденцию в центре города 24-часовой период действия препарата, увы, закончился, и подавленный альфа-феромон разбушевался хуже прежнего. Расстройство «случайного поиска» обострилось.

Ранним утром следующего дня Чжэн Фейлуань проснулся оттого, что замерз.

Он находился в своей машине, которая с заглушенным двигателем стояла на углу совершенно незнакомой улицы. Его позвоночник и лопатки ныли от долгого неподвижного сидения в одной позе.

За окном тихо падал снег.

Зимой поздно светает, и на улице все еще было темно. Слабый свет фонарей освещал пустую дорогу. Клубился густой туман, ограничивая зрение. Смутные силуэты фонарей и деревьев терялись во мгле.

Чжен Фейлуань понял, что вокруг много старых жилых зданий с несколько хаотичной застройкой. На их первых этажах располагались многочисленные магазины, все с безвкусными вывесками, имитирующими вывески династии Сун, и железными дверями с рольставнями. Ничем не отгороженные мусорные баки уродливого темно-зеленого цвета стояли прямо на обочине, демонстрируя свое содержимое: пластиковые пакеты, одноразовые палочки для еды и биоразлагаемые коробки для ланча, заляпанные супом. Часть мусора валялась прямо на земле, едва прикрытой снегом.

Где он сейчас?

Судя по виду этой улицы, он, вероятно находится где-то на окраине Юаньцзяна.

В машине было очень холодно. Стекло люка покрыл снег, а кондиционер уже перестал работать. Вся подсветка приборной панели погасла, внутреннее освещение отключилось, и лишь специальные кварцевые часы по-прежнему показывали время:

05:30 утра.

Чжэн Фейлуань пошевелил пальцами. Тело затекло от холода, а кожа почти полностью утратила чувствительность, так что он не мог даже прикоснуться к обивке из воловьей кожи на рулевом колесе. Он попытался завести машину, чтобы согреться, но двигатель лишь слегка рыкнул, как потревоженный впавший в спячку зверь, а затем стих.

Кондиционер включить не удавалось, и температура в машине продолжала падать, достигнув точки замерзания. На нем были лишь тонкая рубашка и жилет. Холод проникал в его мышцы и кости, вызывая дрожь.

Чжэн Фейлуань опустил голову и стиснул руль обеими руками, выдохнув обжигающе горячий воздух, понимая, что дрожал он совсем не от холода, а от неистового желания.

Нижняя часть живота была сухой, а упрямая штука такой твердой, что казалось, могла прорвать брюки. Она торчала в промежности, как стальной стержень, требуя разрядки. Эта часть его тела тосковала по узкому коридору Омеги, отчаянно желая, чтобы ее проглотили, высосали, растерли от корней до головки. Казалось, он мог кончить от малейшего прикосновения, но, увы, это была всего лишь иллюзия. Эякуляция оставалась совершенно невозможной для него.

Стрела на тетиве застыла, но сорваться не могла…

Чжэн Фейлуань зло выдохнул.

К черту все это!

Теперь это тело контролирую Я!

Чжэн Фейлуань сильно ударил кулаком по рулю, откинулся назад, сильно вжался в спинку кресла и стиснул зубы, чтобы не поддаться нахлынувшему на него желанию.

Внезапно сработала сигнализация и тревожное завывание разнеслось над дорогой.

Чжэн Фейлуань посмотрел на себя в зеркало заднего вида, и с трудом смог поверить, что это именно его лицо: небритый, с налитыми кровью глазами, с безжалостной похотью, горящей в них, он был зверем, пойманным в ловушку во время течки.

Это то, на что похож «ОН»?

Как мерзко…

Чжэн Фейлуань сделал несколько вдохов, закрыл глаза и начал дышать глубоко и медленно: все в порядке, он уже проснулся. Несомненно, дикое желание «найти шанс» исчезнет вместе с его альтер-эго, и скоро все нормализуется.

Но лучше ему не стало…

После того, как Чжэн Фейлуань закрыл глаза, желание лишь обострилось, а перед глазами начали возникать бесчисленные смущающие картины, делая его половой орган все тверже.

Он увидел своего Маленького Соловья. Они разложили в машине кожаные кресла и начали шалить на заднем сиденье. Маленький Соловей, совершенно голенький, порхал над ним, застенчиво и робко скользя по его члену. Маленькая дырочка между бедрами держала его чрезвычайно крепко, а тонкое белое тело было подобно кораблю в открытом море, танцующему на волнах.

Стоны, прекрасные, как музыка, услаждали слух. Они звучали то напряжено, как тетива боевого лука, то мягко и чарующе. В такт этим стонам вздымалось и падало его сердце.

Кончик языка Маленького Соловья был влажным, губы сухими, а красная родинка на груди, похожая на розовую бусинку крови, побуждала к поцелуям.

Во время интенсивных движений кудряшки Маленького Соловья задрожали, и на губы Альфы упала капля горячего пота. Он слизнул ее кончиком языка, и сладкий вкус проник ему в самое сердце. В одно мгновение его желание вспыхнуло еще интенсивней, и он совсем не мог себя контролировать. Он протянул руку, обхватил своего Омегу за шею, открыл рот и яростно укусил.

Как раз в тот момент, когда Омега-феромон ударил ему в нос и он должен был испытать блаженство, иллюзия резко рассеялась.

За окном машины бесшумно падали хлопья снега.

Чжэн Фейлуань сидел в полумраке. Его грудь вздымалась, дыхание стало хаотичным. Масса плоти и крови в промежности вздулась еще сильнее, хотя это и казалось невозможным.

В мгновение ока он вдруг понял, каково это – искать свою пару.

За мгновение до кульминации он потерял Омегу, который вдруг исчез из его объятий, и весь мир перед лицом этой похоти совершенно потерял краски. Сердце Чжэн Фейлуаня суматошно билось, пенис продолжает эрегировать, и сильная потребность в семяизвержении подавляла все так называемое здравомыслие, оставляя только инстинкт поиска.

Никто не может остановить его!

Никто не смеет останавливать его!

Все не важно! Ему просто нужен Омега.

Чжэн Фэйлуань потер лицо.

Отдельные фрагменты событий сегодняшней ночи вдруг начали всплывать в его сознании.

Он вышел из дома в полночь. Бесцельно катался всю ночь по городу, объехав едва ли не большую его часть и израсходовав полный бак бензина. Однако, его поиски не увенчались успехом. В отчаянии он свернул в узкий проулок, оставив на дверях длинную царапину.

Машина заглохла, температура быстро упала, и глаза закрылись. Он уснул.

«ОН» знал, что уже почти рассвело и время, которое принадлежало ему, подходит к концу, но даже за секунду до того, как потерять сознание, «ОН» все еще упрямо смотрел на темное окно на другой стороне улицы, надеясь, что там загорится свет.

Это то место, где жил Хэ Ань.

После того как Омега исчез, «ОН» приходил сюда десятки раз, и каждый раз его встречала пустая пыльная комната. «ОН» не знаю, куда пропал его Омега. Все поиски ни к чему не привели – новости приходили после рассвета, когда «ОН» спал и не мог помешать «дневному» Фейлуаню все удалить.

«ОН» - это всего лишь фрагмент личности, порожденный похотью. Интеллектуально неполноценный, почти немой, неуверенный в себе... в последние шесть месяцев, когда Хэ Ань пропал, «ОН» деградировал все больше.  Многие вещи, на которые раньше «ОН» был способен, стали совершено недоступными.

Чем больше «ОН» скучал по своему Омеге, тем труднее ему было мыслить.

У «НЕГО» было слишком мало времени, всего несколько часов во второй половине ночи. Этого недостаточно, чтобы покинуть Юаньцзян и отправиться дальше. Единственное, что «ОН» смог сделать – купить этот дом и оставить его пустым. Возможно, когда-нибудь он откроет эту дверь, и за ней его встретит теплый свет и запах ландышей.

«ОН» верит в это.

Однажды его сокровище вернется, и тогда «ОН» сможет поцеловать его.

Часы показали 5:29 утра, и «ОН» устало лег на руль, закрыв глаза, которые не смыкал всю ночь.

Щелчок.

Минутная стрелка плавно продвинулась вперед. Чжэн Фейлуань почувствовал пронизывающий холод и снова открыл глаза.

За окном машины падал снег. Прямо по курсу была странная длинная улица, вдоль которой стояло несколько старых облезлых жилых зданий. Чжэн Фейлуань не понимал, где он находится и почему он здесь. В 5:30 утра люди еще спали, и все окна были темными.

Воспоминания промелькнули, как вспышка, вызвав сильный дискомфорт.

Мужчина молча просидел в машине больше десяти минут, затем толкнул дверцу и вышел, ступая по мягкому снегу. Через дорогу находился маленький магазин чая с молоком с грязным сломанным навесом над входом.

Чжэн Фейлуань посмотрел на это заведение и насмешливо улыбнулся – «ОН» потратил его деньги, чтобы купить такое убогое заведение?

Похоже, «ОН» действительно воображает, что Хэ Ань вернется.

Не волнуйся, пока я способен мыслить, твой Омега никогда не сможет вернуться в Юаньцзян. Независимо от того, как ты будешь искать его, успеха не будет!

Люди, которые МНЕ не нравятся, никогда не останутся в моей постели!

Западные пригороды не такие оживленные, как центральные районы, и здесь имелся лишь один круглосуточный магазин от сети «Rosen». Чжэн Фейлуань подошел к двери, пошарил в карманах брюк, но не нашел ни бумажника, ни удостоверения личности.

Пипец…

У Альфы, который озабочен лишь желанием потрахаться, все мозги сосредоточены на три дюйма ниже пупка. Конечно, глупо надеяться, что этот ходячий пенис вспомнит о кошельке и документах.

К счастью, чтобы сохранить хороший имидж перед своим любимым Омегой, «ОН» тщательно позаботился о своей одежде перед выходом на улицу и Чжэн Фейлуаню не пришлось разгуливать по городу в пижаме.

Тем не менее, ночной продавец все равно подозрительно посмотрел на странного посетителя:

- Одолжить вам мобильный телефон? А что случилось с вашим собственным?

Чжэн Фейлуань развел руками:

- Извините, я слишком торопился, поэтому забыл взять его с собой.

- Неужели?...

Впервые за 30 лет его жизни на Чжэн Фейлуаня смотрели сверху вниз, как на идиота. Причем человек, подрабатывавший случайными заработками. Естественно, Чжэн Фейлуань злился. Но, будучи в сознании, он не был готов топать более десяти километров по снегу лишь в тонкой рубашке. К счастью, красивое лицо и приличная одежда добавляли ему доверия. Продавец немного подумал и согласился сделать доброе дело, одолжив ему свой мобильник.

Когда солнце взошло, водитель, наконец, подъехал и забрал Чжэн Фейлуаня, доставив его в квартиру в центре города. Заглохшую машину тоже отбуксировали.

Хаос прошедшей ночи закончился с рассветом, но синдром «случайного поиска» лишь набирал силу.

С этого дня Чжэн Фейлуань больше никогда не просыпался в собственной постели.

Он приходил в себя иногда в городских районах, иногда в пригороде, но всегда поблизости от дешевых съемных домов.

Цзян Ци однажды напомнил ему, что «ОН» будет делать все возможное, чтобы найти своего Омегу. Поэтому каждую ночь, прежде чем заснуть, Чжэн Фейлуань вытаскивал из телефона SIM-карту и запирал ее в ящике стола, чтобы «ОН» не беспокоил людей, которых не следует беспокоить. Но даже несмотря на то, что все пути были перекрыты, «поиск» продолжался.

Из-за задержки с получением утешительных феромонов "ОН" начал следовать чрезвычайно простой и в то же время крайне абсурдной логике: все их предыдущие встречи с Омегой происходили в дешевых съемных домах, так что его Омега, вероятно, прячется в похожем месте, ожидая, когда «ОН» найдет его. «Ночной Чжэн Фейлуань» проверял дешевые съемные дома один за другим.

Как глупо… Но «ОН» был упрям.

Всякий раз, когда Чжэн Фейлуань внезапно приходил в сознание на улице, его охватывало какое-то непроходящее отчаяние. Грудь сдавливало, дыхание было прерывистым, и он долго не мог избавиться от этого.

Наконец он понял, что, по сути, борется сам с собой. Насколько он жесток, настолько же жесток и его противник. Разница в том, что он хочет слишком многого, в то время как противник не хочет ничего, кроме своего Омеги. «ОН» готов бороться до конца, ставя на кон свою жизнь и не заботясь больше ни о чем.

Это даже не паранойя, а гораздо хуже… «ОН» - обреченный неудачник.

Что еще более ужасно, так это то, что эмоции «ночного Чжен Фейлуаня» очень долго не рассеивались. Иногда мужчина полностью приходил в себя, но похоть оставалась с ним, создавая в душе какую-то пустоту, пробирающую до самых костей.

Он не святой.

И у него есть желания.

Особенно когда есть человек, поселившийся в самой глубине его сердца.

Однажды, очнувшись на углу улицы, Чжэн Фейлуань снова вспомнил о Маленьком Соловье.

Мужчина устало посмотрел на густой снег, летящий под уличным фонарем, и вдруг подумал, что его Соловушке очень подошел бы свитер и белоснежный шарф. Он представил, как мягкий кашемир обрамляет красивое лицо с порозовевшими щеками и застенчивым взглядом, а над головой Соловушки пламенеет красный зонтик.

Вот его Соловушка сворачивает за угол улицы и идет к нему, оставляя на свежевыпавшем снегу цепочку следов, подобных цветочным лепесткам…

Чжэн Фейлуань вцепился в руль, напряженно ожидая чего-то. Внезапно у него лопнуло терпение, он открыл дверцу, вышел из машины и зашагал к углу улицы.

Но там было пусто.

Почему? Разве так должно быть?

Его Маленький Соловей, должно быть, все еще бродит где-то по городу со своим красным зонтиком. Может быть, он прячется на соседей улице или в неприметном переулке, ожидая, когда он его найдет.

Но сейчас холодно, и хрупкий Омега не может долго ждать...

В тревоге, Чжэн Фейлуань вернулся к машине и завел двигатель. Даже не проверив количество бензина, он нажал на газ до упора, и черная машина превратилась в призрак, пронесшийся по улице. На большой скорости машина вошла в поворот, подняв снежный веер. Однако, уже в следующую секунду послышался отчаянный визг тормозов. Автомобиль остановился посреди дороги.

Чжэн Фейлуань стиснул руль, его лицо побледнело, а на лбу выступил холодный пот.

Он вдруг обнаружил, что не может сказать, бодрствовал ли он в тот момент, когда машина набрала скорость.

Глава 28. Отстранение от работы.

В начале декабря Чжэн Фейлуань подписал стопку документов и отказался от прав управления «Дзюшеном».

Генеральный директор, который стабильно сидел на своем посту в течение многих лет, внезапно ушел в бессрочный отпуск. Ранее малоизвестный молодой господин Чжэн Фейи занял высший пост, что привело к перестановкам в руководящем звене и перераспределению сил. Как только новость распространилась, среди сотрудников начали одни за другим распространяться взрывные слухи. Особенно активно обсуждались братья Чжэн и их взаимоотношения.

Для совета директоров уход Чжэн Фейлуаня не стал неожиданностью, поскольку ранее он сообщил об этом.

Заседание правления прошло довольно спокойно, и генерального директора отстранили.

Для всех уже стало очевидно, что Чжэн Фейлуань стал совершенно неадекватен, маниакально-раздражителен, и его психическое состояние больше не позволяет принимать серьезные решения. Даже если бы Чжэн Хунмин не поставил своему сыну ультиматум с выбором, очевидно, что рано или поздно он допустил бы ошибку и ему пришлось бы столкнуться с возмущением совета директоров. Предложение “отдохнуть” дало ему, по крайней мере, время на приведение себя в порядок.

Никто не был бы настолько наивен, чтобы поверить, что амбициозный Альфа уйдет в отставку в период расцвета своей власти под предлогом “отпуска”, но правды никто не знал. Психическое феромонное заболевание Чжэн Фейлуаня удалось скрыть и, соответственно, сохранить репутацию.

Чжэн Фейлуань хранил молчание на протяжении всего процесса передачи полномочий. Он думал, что сможет вынести все это спокойно, но каждый раз, подписывая документы, он отчетливо чувствовал, что в его защитной броне появляются новые трещины.

Прежде чем поставить свою последнюю подпись, он долго размышлял.

Теперь его брат получит власть, а его вычеркнут из списка обитателей 55-го этажа. Отныне он лишается реальной власти и перестает быть единственным наследником «Цзюшэна».

И кто же втянул его в эту ситуацию?

Слабый, послушный и, казалось бы, не представляющий угрозы Омега.

В тот день, когда Чжэн Фейлуань разговаривал с ним в кафе, Альфа занимал безусловно сильную позицию: у него был широкий круг контактов, за его спиной стояли 29 крупных филиалов в разных городах, а с другой стороны стола переговоров сидел обычный Омега, который не мог позволить себе купить даже квартиру на окраине площадью 30 квадратных метров. Тогда он не относился к Хэ Аню серьезно, обращаясь с ним произвольно и презирая за «слабость».

Прошло всего чуть больше года, и влияние этого скромного ничтожества проросло в его психику и его привычную жизнь, разрушая все, чем Чжэн Фейлуань ранее обладал.

Смешно…

В мертвой тишине конференц-зала громко тикали часы. Десятки взглядов следили за ним с разных сторон, создавая давление, которое трудно было игнорировать. Эти взгляды принуждали Чжэн Фейлуаня подписать документы и делегировать полномочия как можно скорее.

Альфа поднял голову и посмотрел на своего отца, сидевшего в кресле председателя.

Старик Чжэн спокойно смотрел на него, положив одну руку на стол, а другой оперевшись о подлокотник кресла. Его немолодые, но цепкие и умные глаза провокационно улыбались. Когда он увидел, что Чжэн Фейлуань смотрит на него, старик слегка приподнял уголки рта, как заботливый отец, надеющийся, что его ребенок примет верное решение и признает свою ошибку в последнюю минуту.

Чжэн Фейлуань знал, что у него все еще есть шанс покаяться. Как только он склонит голову и согласится привезти Его домой, он сможет немедленно отменить этот нелепый “отпуск”, вернуть то, что ему принадлежит, и спокойно жить дальше.

Альфа начал колебаться.

Чтобы достичь своего нынешнего положения он усердно работал целых двенадцать лет. Это его жизнь, его карьера. Действительно ли стоит отказываться от Омеги, который вообще ничего не значит для него? Может, поступить так, так предлагает отец? В конце концов, это всего лишь Омега…

Кончик ручки завис над бумагой, долгое время не опускаясь.

Чжэн Хунмин спокойно сидел, не подгоняя и не беспокоя, давая ему достаточно времени подумать. Председатель ничего не говорил, и, естественно, в конференц-зале никто не осмеливался даже пискнуть. Все терпеливо ждали, пока Чжэн Фейлуань примет решение.

Внезапно мужчина взмахнул рукой, решительно написал свое имя, бросил ручку на стол, отодвинул стул и покинул «Цзюшэн», не оглядываясь.

………………

Обретенная свобода казалась нереальной и обременительной. Времени на досуг, который раньше с трудом удавалось организовать, согласуя расписание с секретаршей, вдруг оказалось так много, как воды в океане. И эта вода захлестывала его, забивая рот и нос. Потеряв привычную опору, он тонул…

Все бессмысленно...

Он хотел найти кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить о чувствах, но увы, он слишком привык командовать, ни с кем не считаясь. Накопив целый ворох невысказанных слов, он понял, что рядом с ним совсем нет друзей. Откуда-то прилетели несколько ласточек, льстивых и заискивающих, предлагающих скрасить его одиночество. Но Чжэн Фейлуань понимал, зачем они пришли.

Хотя он лишился должности, но в его руках по-прежнему имелось 9% акций корпорации «Цзюшен», более дюжины объектов недвижимости и солидная сумма на счете, которую можно было растрачивать в течение нескольких жизней. Очевидно, в глазах охотников за богатством он явно казался жирной и вкусной добычей. Раньше Чжэн Фейлуань все время посвящал работе и у ему некогда было влюбляться. Теперь, когда он в «отпуске», у него много свободного времени, но на его подушке никого нет.

Так что те, кто хотел предложить себя ему, приходили один за другим.

Как-то Чжэн Фейлуань спросил очередную Маленькую Птичку, чего она хочет, и птичка ответила:

- Я ничего не хочу, пока ты счастлив.

Альфа лениво улыбнулся:

- Я буду очень счастлив, когда ты исчезнешь с моих глаз.

Затем он вызвал тетю Чжан и вежливо выставил Птичку вон.

Кто станет бесплатно угождать незнакомцу? Лучше прямо назвать цену и, возможно, Чжэн Фейлуань заплатит ее. Притворяться же невинным альтруистом равносильно тому, чтобы прямо признаться в своей ненасытности. И это отвратительно.

Каждую ночь, перед тем как заснуть, он клал себе на подушку цветы ландыша.

Сначала это было всего несколько веточек, но позже он мог заснуть только если рядом стояла целая корзина цветов. Постепенно Чжэн Фейлуань становился все более и более зависимым от этого запаха.

Ничего не желая, он целыми днями валялся на кровати прямо в одежде, подобно куску безжизненного гниющего дерева.

Тетя Чжан не могла вынести постоянной душной атмосферы в доме и как-то зашла в спальню Альфы, чтобы хотя бы открыть окно для проветривания, но мужчина резко остановил ее.

- Все в порядке.

Затем он снова безразлично уставился в потолок.

Сильный концентрированный запах цветов стал для него своего рода наркотиком, без которого он уже не мог жить.

Однако, ландыши - это, в конце концов, лишь замена. Цветы могут успокоить его на какое-то время, но, к сожалению, не на всю оставшуюся жизнь. Несколько дней спустя у него вновь случился приступ, и Чжэн Фейлуань опять проснулся на заснеженной улице.

«ОН» страдал от одиночества и продолжал искать.

Чжэн Фейлуань уже не мог отрицать очевидное. Смирившись и разозлившись, он яростно бросил в бардачок машины большую пачку наличных.  «ОН» хочет бесцельно слоняться по городу? Пусть!

В очередной раз проснувшись в заглохшей машине, Чжэн Фейлуань достал деньги и, поймав такси, поехал домой. Он оставил пустой роскошный автомобиль, как мусор, на обочине дороги, совершенно не заботясь о нем. Не важно, что с ним стало. Чжэн Фейлуаня это уже не интересовало.

Однажды поздно ночью он вновь погрузился в сумеречное состояние, из которого его вывела сильная боль.

Оказывается, он, как зомби, стоял в каком-то помещении и завороженно смотрел на яркую лампу накаливания. Глаза от света уже болели и слезились. Осознав происходящее, Чжэн Фейлуань бессознательно смежил веки, но остаточные пятна света еще какое-то время пульсировали перед его внутренним взором. Наконец зрение более-менее восстановилось, и Альфа увидел своего брата. Чжэн Фейи стоял напротив, тяжело дыша, с растрепанными волосами, в мятой одежде, со злым и смущенным выражением на лице.

Чжэн Фейлуань не мог понять, что произошло, поэтому небрежно вытер влажные уголки губ и тут же зашипел от острой боли. Посмотрев на тыльную сторону ладони, он увидел, что она стала мокрой от крови.

Похоже, они с братом дрались…

Увидев, что Чжэн Фейлуань вдруг остановился, Чжэн Фэйи ошеломленно посмотрел на него и, поняв, не смог удержаться от усмешки:

- Что, неужели проснулся? И как, желание забить меня насмерть еще осталось?

-...брат?

Чжэн Фейлуань огляделся и обнаружил, что они находятся в подземном гараже. Чжэн Фэйи стоял между ним и машиной, загораживая дверь своим телом. Воздух был наполнен агрессивным запахом альфа-феромонов, столь сильным, как будто здесь разбили флакон с феромонным концентратом.

Чжэн Фейлуань спросил:

- Что произошло?

- Что произошло? - Чжэн Фэйи усмехнулся. – Сейчас за дверью сидят несколько репортеров. Если бы я не остановил тебя, то у них явно появился бы новый сенсационный материал!

Он грубо сунул конверт в руки Чжэн Фейлуаня и громко сказал:

- Внимательно посмотри на содержимое. По-твоему, это нормально?

Письмо не было запечатано, и из него выпало несколько билетов, какие-то бумаги и множество фотографий.

На этих фото Чжэн Фейлуань с изумлением увидел совершенно незнакомого ему человека, чем-то похожего на него.

Этот человек не имел никаких комплексов и не заботился о приличиях.

Он сидел на обочине дороги, ероша волосы и ошеломленно глядя в конец улицы.

Прислонившись спиной к фонарному столбу, он пристально вглядывался в темное окно многоэтажного дома с почти наивным ожиданием в глазах.

Он даже грубо остановил прохожего, ухватил за подбородок, чтобы лучше рассмотреть лицо, и после того, как его оттолкнули, выглядел растерянным…

Неужели все это «ОН», ищущий источник своей мании?

У этого существа низкий IQ, и он плохо способен мыслить. «ОН» живет лишь желаниями плоти у себя в промежности, и никогда не задумывается о последствиях.

Да, именно такой Альфа с искалеченным разумом, способен считать обычного Омегу любовью всей своей жизни…

Глава 29. Брат.

Чжэн Фейлуань с отвращением стряхнул пыль с фотографий и небрежно сказал:

- Поскольку все это находится в твоих руках, ты, должно быть, с папарацци все решил. Впрочем, сейчас мне совершенно плевать на свой имидж. Я просто делаю, что хочу.

Чжэн Фейи нахмурился и подошел на шаг ближе:

- Конечно, тебе плевать на имидж! Но если у тебя возникнут психические проблемы, это повлияет на курс акций «Цзюшена».

- С чего бы вдруг? - Чжэн Фейлуань усмехнулся. - Я больше не имею ничего общего с «Цзюшэном».

- Не прикидывайся передо мной идиотом, черт возьми!

Чжэн Фейи пришел в ярость и схватил его за воротник:

- Даже если ты оставишь свою работу на десять лет, все равно не сможешь избавиться от «Цзюшэна»!

Чжэн Фейлуань скривил губы и улыбнулся:

- Вот почему ты любезно решил помочь мне справиться с последствиями, верно?

Какой простой и понятный уровень логики.

Передача полномочий и ответственности была завершена, и человек, который теперь занимает высший пост - Чжэн Фейи, но в восприятии общественности именно Чжэн Фейлуань на протяжении более десяти лет представлял «Цзюшэн». Сам он мог смириться со своим нынешним падением и шляться по улицам небритым, приставая к прохожим. Но Чжэн Фейи позволить этого не мог.

Репутация «Цзюшэна» такого не позволяла.

Старшему сыну семьи Чжэн, который только что вступил в должность, и так трудно управлять корпорацией, но после тяжелого дня ему приходилось бодрствовать и ночью, разгребая проблемы своего предшественника ради имиджа.

Чжэн Фейлуань похлопал брата по плечу и легкомысленно сказал:

- Мои чудачества не имеют отношения к «Цзюшэну». Это твоя проблема, не моя. Хочешь, чтобы я не имел ничего общего с корпорацией? Все очень просто: ходи на интервью в журналы, посещай публичные мероприятия и с большой помпой всем объясняй, что «Цзюшэн» уже твой. Тогда кому какое дело будет до моего имиджа?

Говоря об этом, Чжэн Фейлуань холодно улыбнулся:

- Брат, я помогаю тебе. Чем больше я буду подавлен, тем более очаровательно будешь выглядеть ты, и тем крепче сможешь держать «Цзюшэн» в своих руках. Разве это не хорошо?

- Что за бред? - Чжэн Фэйи пришел в ярость. - Ты все еще считаешь меня своим братом? Так говорят только с врагами! Чжэн Фейлуань, ты действительно привык с детства быть баловнем судьбы. Ты вообще не умеешь договариваться и идти на компромиссы. Ты не знаешь, каково это - ломать себя. Позволь мне напомнить тебе: я тоже Альфа, но 30 лет ты давил на меня, не давая расправить крылья. Если ты сейчас пытаешься спровоцировать меня, задев самооценку, то не выйдет. Я на подначки не ведусь, давно отучился.

- Это потому, что ты трус и не смеешь драться со мной лоб в лоб!

- О? Как ты думаешь, за счет чего ты победил? За счет интеллекта или характера? Нет, ты просто выиграл в генетическую лотерею и твой феромон оказался сильнее. Раньше это было твоим преимуществом, но теперь феромон тянет тебя вниз. Ты просто сходишь с ума...

Звуки спора эхом звенели в гараже площадью в сотни квадратных метров. Братья яростно смотрели друг на друга.

Оба они родились упрямыми, и ни один не желал отступить. В конце концов, Чжэн Фейи стиснул зубы, чтобы унять свой гнев и успокоить горячую кровь.

Он наклонился, собрал разбросанные фотографии, вложил их обратно в конверт и протянул Чжэн Фейлуаню:

- За этот месяц ты стал участником четырех ДТП. Рано или поздно твой лунатизм закончится смертью на дороге! Вчера я ездил к родителям. Папа спросил о тебе, переживая, что после отстранения от работы у тебя будет депрессия. Я все скрыл, ответив, что с тобой все в порядке. Чжэн Фейлуань, я могу аннулировать эти билеты и выкупить фотографии сегодня. Если завтра появятся новые билеты и фотографии, я все еще справлюсь с этим. Но если однажды ты погибнешь в автокатастрофе, это будет необратимо.

Помолчав, Чжэн Фейи продолжил:

- Ты можешь и дальше слоняться без дела по улицам, пока не найдешь свою вторую половинку. Но ты должен помнить, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Папа стар, и ему не следует бояться за тебя. Если ты заставишь его переживать, старик может разозлиться и сделать так, что ты никогда в жизни не вернешься в «Цзюшэн»!

С этими словами он оттолкнул Чжэн Фейлуаня в сторону и пошел к выходу из гаража.

Чжэн Фейлуань долго стоял, прислонившись к машине и сжимая в руках конверт.

Свет в гараже замерцал из-за нестабильного напряжения. На часах было 2.30 ночи.

Альфа опустил голову, резко вздохнув, устало и безнадежно.

………………….

После возвращения Чжэн Фейлуаня домой, в Юаньцзяне началась снежная буря, продолжавшаяся несколько дней подряд.

Когда все затихло, из-за облаков наконец показалась луна, и выпавший снег под окном начал мягко сиять, заливая комнату призрачным светом. Чжэн Фейлуань и его альтер-эго лежали в молочной белизне, ворочаясь с боку на бок, в чутком сне без сновидений.

Чжэн Фейлуань не осмеливался полностью отключиться, опасаясь, что если глубоко заснет, то в какой-то момент снова превратится в озабоченного дебила.

Когда Луна ушла за горизонт, свет, падавший на его постель, померк, и мужчина все же погрузился в сон.

Во сне кто-то осторожно целовал его. Мягкие губы нежно, с глубокой любовью, касались его щек, даря душевный покой.

Этот человек источал приятный запах, похожий на запах ландыша. И этот аромат был нечто большим, чем просто запах цветов.

Нечто большим… Чем?

Чжэн Фейлуань не знал ответа, поэтому в раздумье нахмурил брови.

Мысли во сне были слишком тягучими и слишком медленными, как изношенная ступица старого автомобиля, застрявшая в старом ржавом железном валу, и не дающая продвинуться вперед. Чем больше он ломал голову, тем дальше удалялся от ответа. Приятный запах начал исчезать. Чжэн Фейлуань поспешно сделала несколько вдохов, но уловил лишь слабый аромат.

Нет!

Он не может так просто потерять его!

В этот момент все нервы взвыли, выдав ярко-красное предупреждение. Мужчина отчаянно захотел пробудиться ото сна, и, наконец, прорвался сквозь липкую паутину, открыл глаза и сел.

Громкий скрип досок кровати под ним встревожил человека, находившегося поблизости.

Дзинь…

Фарфоровая ложка звякнула о край фарфоровой миски. Звук был четким и громким.

- Ты не спишь? - Спросил его молодой, мягкий голос.

Чжэн Фейлуань надавил на свои воспаленные глаза, и его зрение постепенно прояснилось.

Кровать находилась в маленькой темной спальне, но из коридора лился теплый оранжевый свет. Миловидный юноша зашел в комнату, опустился на одно колено у кровати, протянул руку к его шее и нежно поцеловал в лоб:

- Я готовлю суп с грибами, лонганом и небольшим количеством пасты из мармелада, чтобы вылечить простуду. Скоро будет готово. Ты пока не вставай, хорошо?

В лучах падавшего из коридора рассеянного света Чжэн Фейлуань мог ясно разглядеть черты лица юноши, и его зрачки на мгновение сузились, он даже забыл моргать.

Это он!

Маленький Соловей из грез.

Почему ... почему он вдруг появился здесь и остался с ним?

Чжэн Фейлуань был так счастлив и смущен, что долгое время не мог говорить. Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к лицу драгоценного Омеги, чтобы убедиться в его реальности. Не дождавшись ответа, Омега опустил брови, разочарованно поджал губы и пробормотал:

- Ну вот, опять свирепый и порочный...

Он… Он порочный?

Чжэн Фейлуань был очень обижен и хотел оправдаться, но, подумав, он понял, что обычно сохраняет невозмутимое выражение лица. Может быть, он снова поддался привычке?

Мужчина пошевелил застывшими лицевыми мышцами и попытался изобразить сердечную улыбку, но у него не получилось.

В этот момент юноша обхватил ладонями его щеки и жестко потрепал их:

- Ничего не хочешь сказать?

Чжэн Фейлуань удивился.

Этот Омега выглядел робким на кровати, и Альфа чувствовал себя тираном, издевающимся над слабым. Почему же сейчас, встав с постели, Омега так весел и смел? Он даже осмелился протянуть руки и ущипнуть его за лицо?

- Действительно онемел? Тогда будем считать, что ты на все согласен по умолчанию. - Омега наклонился, сцепил пальцы и энергично почесал кончик носа. - В доме холодно. Завернись в одеяло и останься в постели.

Сказав это, Омега положил руки на плечи Чжэн Фейлуаня и надавил на них, как будто желая приковать мужчину к кровати.

Затем он спустил ноги, надел плюшевые тапочки, и вернулся в маленькую кухню, растворившись в тусклом теплом свете.

Чжэн Фейлуань лежал, все еще ни на что не реагируя.

Наконец он сел и осмотрелся. Под ним была узкая односпальная кровать. Мужчина поднял левую руку и надавил на правое плечо - оно было теплым и на коже все еще оставалось ощущение прикосновения Омеги.

Только что……

Это было так чудесно…

Альфа потрогал себя за плечо еще раз. И еще. Очевидно, сила была той же, но независимо от того, как он нажимал, это было не так приятно, как прикосновение Омеги.

Так интимно и игриво…. Так дразняще…

Омега, должно быть, любит его.

Квартира была небольшой, и вскоре до Чжэн Фейлуаня донесся сладкий запах красных фиников. Грибной суп в кастрюле загустел. Пузырьки успокаивающе булькали.

Чжэн Фейлуань расслабился, камень на сердце пропал, и накопившаяся усталость куда-то улетучилась. Он прислонился к стене и пристально посмотрел на своего Омегу.

Юноша улыбался, а Чжэн Фейлуань подумал, что готов остаться в этой кровати навечно.

Глава 30. Согревающий суп.

Кухню в этом доме втиснули в узкий и длинный общий коридор площадью всего шесть квадратных метров. Шкафы прибили гвоздями к стене до самого верха, под газовой плитой организовали полочки для сковородок и место для мусорного ведра. Пространства, которое изначально было очень тесным, едва хватало на то, чтобы мог стоять один человек. Худощавый Омега, казалось, чувствовал себя здесь вполне комфортно, медленно, очень терпеливо помешивая суповой ложкой в кастрюле, стараясь не звенеть о стенки емкости.

Кондиционер в доме пришел в негодность еще много лет назад. При попытке включить его он, вроде бы, дул, но обогреть помещение не мог. Ступни Омеги покраснели от холода, и он потирал их друг о друга, чтобы согреться. Увидев это, Чжэн Фейлуань почувствовала себя настолько расстроенным, что не смог удержаться и обхватил эти холодные ноги своими руками.

Как мог его Омега жить в лачуге без нормальной кухни и пола с подогревом? У него должен быть просторный большой дом, в котором Омега мог бы лежать на чистом белом плюшевом одеяле и спать допоздна, пока его раскинутое в неге тело не зальют лучи солнечного света.

Завтра утром... он поведет его выбирать дом.

В жилом комплексе «Jiusheng's river View» недавно завершили строительство, и квартиры выставили на продажу. Большинство из них имели люксовую конфигурацию с четырьмя спальнями и великолепным видом на набережную. Чжэн Фейлуань сам проведет переговоры с менеджерами по продаже, Омеге подберут самый лучший и самый солнечный дом, где он сможет жить с полным комфортом. Нет, они вместе будут там жить!

- Ах... Суп готов! – радостно воскликнул Омега.

Юноша взял ложку, зачерпнул немного, попробовал, и, похоже, решив, что сахара и специй достаточно, выключил плиту. Положив ложку в миску, он понес ее Чжэн Фейлуаню.

Когда он шел к кровати, от окна потянуло холодом.

Омега громко чихнул, его тело задрожало, он распахнул одеяло и поспешил прижался к источнику тепла, заползая в постель. Передвигаться ползком и с миской в руках неудобно, поэтому юноша пошатнулся и, пытаясь удержаться, едва не заехал Чжэн Фейлуаню коленом прямо в пах.

Альфа успел среагировать, поддержав юношу под локоть и перехватив миску, прежде чем его облили горячим супом:

- Осторожно!

- Спасибо…

Омега сел на кровати поудобней, смущенно улыбнулся, и, гибко изогнувшись, прижался к своему Альфе, кротко и послушно.

Холод в комнате был невыносимым, но, забравшись под несколько одеял и согревая друг друга своим теплом, они совсем не мерзли. Пожалуй, даже стало жарко…

Серебристые початки в миске прозрачные, финики красные, а несколько хлопьев сахарной пудры придавали супу сладкий вкус. Омега опустил голову и подышал на ладони, согревая их. Затем он снова потер руки, повернул голову и увидев, что Чжэн Фейлуань неподвижен, почти приказал:

- Пей.

Выпьешь суп вместе со мной?

Чжэн Фейлуань хотел это сказать и скормить Омеге ложечку горячего лекарства, но произошла странная ситуация: горло и мышцы вообще не слушались приказов. Независимо от того, насколько сильно билось сердце, тело, казалось, одеревенело. Он держал миску, сохраняя лицо спокойным, неулыбчивым. Чжэн Фейлуань сделал глоток. Берберин в сочетании с приторной сладостью вяжущим вкусом отозвался на языке.

После долгого молчания улыбка на лице Омеги постепенно исчезла.

- Тебе... тебе это не нравится? - Омега осторожно отодвинулся, не осмеливаясь снова прикоснуться к нему без разрешения. - Фейлуань, я знаю, ты не любишь сладкое, но кондиционер дома сломался, и в доме действительно холодно... Попробуй согреться супом. Просто сделай несколько глотков, хорошо?

В выражении его лица появилась неописуемая тревога.

Чжэн Фейлуань забеспокоился. Он не мог выносить низкий нервный голос Омеги. Ему захотелось схватить юношу за запястье и сказать, чтобы он не грустил. Пока его Омега доволен, он будет счастлив, несмотря ни на что. Но тело по-прежнему не реагировало, напоминая лишенную сознания марионетку.

Какая-то ужасная сила блокировала его и мешала выразить свои чувства.

- Фейлуань...

Омега нежно позвал его. Страх и любовь одновременно светились в его глазах, и в конце концов любовь восторжествовала. Он протянул руку и начал учить Чжэн Фейлуаня держать суповую ложку, как учат маленького ребенка:

- Съешь немного, совсем чуть-чуть… Хорошо. Молодец, послушный мальчик…

Был первый час ночи. За окном завывал ветер, бросая в стекло тяжелые хлопья снега.

Чжэн Фейлуань выпил грибной суп ложку за ложкой, а затем спокойно устроился на коленях своего Омеги, наблюдавшего за глотательными движениями его кадыка. Глаза юноши были ласковыми и нетерпеливыми.

- Фейлуань, это вкусно? – спросил он.

Чжэн Фейлуань кивнул.

Омега удовлетворенно улыбнулся, обхватил его за талию, медленно сжал кольцо и уткнулся кончиком носа в складки свитера, как мальчик, который стесняется своей любви.

Свет из коридора придавал его волосам живой и теплый светло-каштановый оттенок.

- Фейлуань, Чэн Сю позвонил мне вчера вечером и сказал, что у тебя снова плохое настроение и раздражительный характер. Я сразу понял, что ты, вероятно, придешь ко мне либо на этой неделе, либо на следующей. В любом случае, мне следовало подготовиться к твоему визиту. Кто знает, не постучишься ли ты в дверь вскоре после того, как я повешу трубку?

Он нахмурился и подсчитал дни кончиками пальцев:

- В прошлый раз ... Я помню, что в последний раз ты приходил 18 ноября. Сегодня только 30-е. Это меньше двух недель... Раньше между твоими визитами насчитывалось более трех недель...

Он потянул Чжэн Фейлуань за одежду и обеспокоенно спросил:

- Фейлуань, что с тобой происходит в последнее время? Ты находишься под слишком большим давлением на работе?

Мужчина, сидевший в изголовье кровати, не произнес ни слова.

Конечно, Чжэн Фейлуань хотел говорить. У него было слишком много вопросов, особенно когда он услышал имя старого подчиненного, который не должен был пересекаться с его Омегой. Но сейчас он был заперт в теле, сделанном из стали, и мог совершать только ограниченный спектр действий и движений. Он даже не мог сказать своему Омеге ни слова утешения.

Внезапно мужчина почувствовал, как Омега снова обнял его. Его мышцы отозвались рефлекторной дрожью и окаменели.

- Фейлуань, конечно, я... Конечно, я хочу тебя видеть, но ты приходишь слишком часто, это нехороший знак ...- Омега разволновался. - Чэн Сю просил меня не беспокоиться, сказав, что у тебя много дел в конце года, и, конечно, ты будешь чаще нуждаться в успокоении, чем обычно… Эта причина может обмануть других, но как же она может обмануть меня?

Его объятия стали крепче. Ладони Чжэн Фейлуаня тоже обхватили тонкое тело, и шерстяная ткань свитера собралась между пальцами.

-... ты привык держать власть в своих руках. Что бы ты ни делал, ты должен сам принимать решения, чтобы чувствовать себя уверенно, но если ты не позволишь никому разделить свою власть, как другие смогут помочь тебе в работе? Фейлуань, «Цзюшен» - не маленькая компания. Наоборот, она очень крупная, зрелая и вполне устойчивая. Зачем тебе тратить так много энергии на стремление к ненужному совершенству? Если ты зарабатываешь деньги, у тебя должна быть возможность тратить их, не так ли?

Омега немного приподнялся и выжидающе посмотрел на Чжэн Фейлуаня, словно надеясь, что тот кивнет головой и пообещает отныне разделять жизнь и работу и больше не тратить на свою карьеру все 24 часа в сутки.

Столкнувшись с такой бескорыстной заботой, Чжэн Фейлуань почувствовал жар в груди и чуть не выпалил, соглашаясь на все его просьбы.

«Не волнуйся, у меня хорошее здоровье, я сильный и не часто болею».

«Я пересмотрю свой стиль жизни, научусь сочетать работу и отдых, и делегирую подчиненным все, что можно делегировать».

«Я только что получил с таким трудом завоеванный длительный отпуск, и теперь все мое время принадлежит тебе. Я могу оставаться с тобой столько, сколько ты захочешь, хоть вечность».

Однако в черных глазах Омеги он увидел лишь собственное абсолютно равнодушное отражение.

- Ладно, ты все равно ничего не понимаешь и ничего потом не сможешь вспомнить… Как только наступит утро, ты станешь совершенно другим…

Омега прервал общение, успокаивающе улыбнулся, взял пустую миску, встал с кровати и пошел на кухню убираться.

При движении его штанины задрались, обнажив бело-розовые лодыжки. Когда Чжэн Фейлуань увидел это, в его теле возникло необъяснимое беспокойство, и зуд распространился от подошв ног до сердца, проникая в мозг и кости.

Он поднялся в оцепенении и последовал за Омегой на кухню.

Юноша не обратил на него внимания, включив воду в мойке.

Струя воды коснулась тонких, сияющих белизной пальцев.

Рукава его одежды были закатаны на десять сантиметров, а запястья оказались столь тонкими, что Чжэн Фейлуань легко мог обхватить их.

Вымыв посуду, он воспользовался бумажными полотенцами, чтобы впитать воду и вытереть ее насухо. Затем юноша встал на цыпочки и открыл шкафчик над головой, чтобы положить посуду туда. Подол его одежды задрался, обнажая сексуальный изгиб талии.

Взгляд Чжэн Фейлуаня прикипел к идеальной дуге, которая продолжилась выпуклым куполом ягодиц. У него возникло нестерпимое желание обхватить их ладонями, смять и оставить алые отпечатки пальцев, заставив Омегу жалобно застонать.

Чжэн Фейлуань сурово посмотрел на Омегу, и в его глазах вспыхнул огонь.

Бум!

Вымытая фарфоровая миска упала на пол и, ударившись о плитку, разлетелась на куски.

Звук заставил Чжэн Фейлуаня вынырнуть из своих эротических грез. Внезапно он осознал, что сжимает руками упругие теплые шары, о которых подумал несколько секунд назад.

Он действительно сделал это…

Надавив сзади, он прижал Омегу к краю стола, крепко удерживая его грудью, животом и промежностью, чтобы остановить свою жертву от сопротивления. Одна его рука оперлась о столешницу и преградила добыче любой путь к бегству, а другая рука сунулась к нему в брюки, оглаживая скользкие ягодицы.

Рост Чжэн Фейлуаня считается высоким даже среди Альф, поэтому Омега не мог высвободиться.

- Фейлуань?...

Голос Омеги изменился, теперь он был полон страха.

Рука Альфы в его штанах действовала чрезвычайно самоуверенно, тиская мягкие полушария. Размяв их как следует, он скользнул пальцами вдоль сладкой ложбинки и уверенно проник в ягодичный клапан. Отсутствие смазки не помешало ему проникнуть в вожделенную глубину.

- Что?!

Омега вскрикнул, все его тело напряглось, он не смог унять дрожь.

Царапая столешницу, юноша попытался схватить хоть что-то, что могло дать ему чувство безопасности, но в конце концов запаниковал и схватился за раму газовой плиты, покрытую пригоревшей грязью.

Огонь был потушен десять минут назад, и в данный момент панель все еще была очень горячей, однако юноша не мог ее отпустить.

- Фейлуань… сегодня ... Ты можешь не делать это сегодня? - Омега буквально умолял: - В тот раз мне было очень больно. Пожалуйста, пожалуйста... В следующий раз, когда ты придешь, я заглажу свою вину и сделаю все, что захочешь, хорошо?

- Не двигайся!

Чжэн Фейлуань услышал свой холодный голос. Одновременно он сильно надавил большим пальцем, жестоко растирая нежные внутренности Омеги в наказание за его неповиновение, и выпустил феромон, абсолютно не дозируя его воздействие. Омега вскрикнул, получив конскую дозу афродизиака, смешанного с анестетиками. Изо рта и носа Омеги потекла кровь, заставив его мгновенно обмякнуть в талии.

С этого момента начался кошмар.

Чжэн Фейлуань видел и ощущал все это, но совершенно не мог вмешаться. Тело жило своей жизнью, и ему лишь оставалось быть свидетелем этого бесспорного изнасилования.

Глава 31. Непослушное тело.

Альфа, одержимый похотью, выгнулся дугой вокруг Омеги. Раздался грохот.  Не контролируя свои движения, Чжэн Фейлуань опрокинул деревянный шкафчик.  Тарелки, палочки для еды, тряпки и рулоны бумаги раскатились по полу…

Он подумал, что здесь слишком мало места, поэтому обхватил Омегу за талию одной рукой и потащил его к кровати. Альфа не мог дождаться, когда сможет встать на колени позади оттопыренной попки и запихнуть свой член внутрь.

Жесткая штука в промежности Чжэн Фейлуаня была такой толстой, что казалась едва ли не орудием пытки. Огромный, перевитый фиолетовыми венами член с ярко-алой головкой вонзился в худое тело Омеги.

Как только он вошел, его движения стали безудержными, и звук шлепков по ягодицам звучал столь четко и громко, что походил на звук пощечин.

Раздетый догола Омега лежал на краю кровати. От сильных толчков его тело вздрагивало, а мягкие белые ягодицы быстро покраснели. В леденящем холоде комнаты голодный волк собирался съесть добытую на охоте овцу, отнимая тепло у покорного жертвенного тела.

Несмотря на сильную боль, Омега все еще не мог избежать воздействия феромонов и был вынужден желать своего насильника.

В месте соединения их тел выделилась смазка, смешанная с холодным потом, влажная и склизкая. Звук шлепков стал довольно-похотливым. Омега не плакал и не сопротивлялся. Он просто стиснул зубы, отчаянно хватаясь за кровать и выпрямив локти настолько, насколько это было возможно, чтобы не биться головой о стену.

Чжэн Фейлуань не мог вынести такой сцены.

Он изо всех сил старался отстраниться и остановить этот безумный секс, но у него ничего не получалось. Потому что каждый раз, когда он вгонял член между белых ягодиц, он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Узкий канал Омеги был горячими, плотным и эластичным. Он хищно поглощал его член, высасывая из него пульсирующими движениями сперму и жизненную силу. Тело Альфы полностью освободилось от оков разума и реагировало на все спонтанно, совершенно по-животному. Двигаться было больно и одновременно приятно. Удовольствие проникало в костный мозг и пронзало голову, как электрический разряд, как доза адреналина, заставляя кожу головы неметь, а мышцы дрожать.

Как здорово!...

По сравнению с этим блаженством все постельные утехи, которые он испытал за последние 30 лет, казались никакими...

Чжэн Фейлуань вздохнул полной грудью, все поры его тела раскрылись, а спина покрылась горячим потом, намокнув, как будто только что прошел дождь.

Он чувствовал, что превратился в зверя в период течки, попав во власть самого примитивного желания размножаться, бесстыдного и дегенеративного. Он знал только, как держать Омегу за загривок и отчаянно скакать на его спине. Все приличия и сдержанность были отброшены начисто. То, что находилось в его промежности, распухло и жило собственной жизнью. Воля его была расслаблена, поддавшись приступу неуправляемой похоти.

Чжэн Фейлуань с трудом понимал, кем был тот человек, который вторгался в Омегу. Может быть, это был он, а может быть, и нет. А может быть, они уже слились в одно целое...

Кульминация приближалась, давление зашкаливало, поле зрения стало размытым. Лишь задняя часть шеи Омеги оставалась такой же четкой, как и раньше, став центром его мира.

Он устремил свой взгляд на это место, наклонился и разжал зудящие зубы.

В момент семяизвержения глаза Чжэн Фейлуань вспыхнули.

Он напряг мышцы живота, перехватил поудобней талию Омеги и со шлепком вогнал свой орган в самую глубину его тела. Член прорвался сквозь мягкую пленку плоти и вошел в репродуктивную полость, исторгнув в нее густую струю спермы. Одновременно его зубы вонзились в шейные железы Омеги и прокусили их, впрыснув большое количество маркерных феромонов, символизирующих обладание.

Он хотел, чтобы Омега был пропитан его запахом, и никто больше не смел посягать на него.

Но он забыл, что у Омеги период течки еще не наступил.

Репродуктивная полость в период, не связанный с течкой, закрыта. Она чрезвычайно чувствительна и хрупка, и Омеге очень больно, когда Альфа вторгается в нее. Насаженный на твердый пенис, Омега содрогнулся от боли. Его лицо побледнело, глаза были плотно закрыты, а зубы прикусили подушку. Со лба капал горячий пот, черты лица исказились.

В 2:15 ночи изнасилование, начавшееся в кухне-коридоре, наконец закончилось на односпальной кровати.

Чжэн Фейлуань ослабил хватку, Омега в его руках обессилено упал, зарылся лицом в подушку, мягко подпрыгнул, а затем остался неподвижным. Белая мутная жидкость сочилась из расщелины между ягодиц и большим, остро пахнущим пятном растекалась по простыням.

От начала и до конца Омега ни разу не закричал, лишь изредка болезненно постанывая.

Теперь он слишком устал. Юноша закрыл глаза, слегка приоткрыл губы... На его бледном лице не было никакого выражения. Он даже не смел хмуриться. Чжэн Фейлуань смотрел на его жалкий вид и не мог поверить, что всего час назад Омега улыбался, готовил для него суп и пытался командовать.

В ночь посещения «Птичьей клетки» он задавался вопросом о причине страха Маленького Соловья перед сексом. Теперь он, наконец, получил разумное объяснение - над Омегой действительно надругались.

И сделал это его собственный Альфа.

Чжэн Фейлуань пришел в ярость. Он просто хотел схватить зверя, который управлял его телом, оттащить его к стене и дать ему в нос кулаком. Он хотел уничтожить эту безжалостную жестокую тварь, отрезать ее шейные железы и изрубить их на куски.

Почему он не видит очевидного?

Маленький Соловей готов любить, невзирая ни на что. Неужели у тебя нет ни глаз, ни сердца? Почему ты так равнодушен? Зачем причинять ему боль? Только потому, что ты гребаный Альфа, а он Омега?!

Если ты его не любишь, просто отдай его мне, а потом катись на край света и оставь его в покое. Не претендуй на любовь, которой ты совсем не заслуживаешь, и не смей платить за нее скотством.

Сердце Чжэн Фейлуаня болело. Он протянул руку к Омеге, пытаясь коснуться его лица, покрытого холодным потом. На этот раз невидимое сопротивление наконец исчезло. Контроль над телом вдруг  вернулся к нему, и он смог коснуться своего Омеги.

Соловушка, не бойся!

Это Я прикоснулся к тебе, а не Он. Я не причиню тебе вреда.

Чжэн Фейлуань обнял Омегу за талию и осторожно держал его в своих объятиях, опасаясь потревожит его сон. Он накрыл его руки своими и потер тыльную сторону ладоней юноши взад-вперед. Почувствовав сквозь сон приближение Чжэн Фейлуаня и ощутив кошмарный запах Альфа-феромона, Омега задрожал, рефлекторно вырываясь.

Чжэн Фейлуань поспешно сказал:

- Не бойся!

Омега вздрогнул, моргнул опахалами ресниц и медленно поднял глаза:

- Фейлуань?..

У него пересохло во рту, и голос стал столь хриплым, что его едва можно было расслышать. Чжэн Фейлуань увидел на прикроватной тумбочке приготовленный стакан с холодной водой, взял его, попробовал температуру, и подал юноше.

Омега с трудом сглотнул, прикрыл рот ладонью и несколько раз кашлянул.

Чжэн Фейлуань набрала в рот немного воды, опустил голову и поцеловал сухие губы, обведя их контур влажным языком. Омега не избегал поцелуя, но и не отвечал на него. Его глаза остались равнодушными.

Ни извинений, ни прощения... Так зачем утруждать себя какими-либо нежными утешениями?

Чжэн Фейлуань все понимал.

Он хотел объяснить, что не собирался делать ничего плохого. Но вред, безусловно, был причинен. Какие оправдания у него вообще есть?

Чжэн Фейлуаню оставалось только прикрыть свое агрессивное сердце, потянуть одеяло, плотно укрыть тело Омеги и согреть его своим телом. Альфа-феромон изменился, став нежным, щедрым, успокаивающим.

Омега расслабился и прислонился к груди Чжэн Фейлуаня. Стабилизировав свое состояние, он сглотнул и тихо сказал:

- Фейлуань, ты не должен быть таким...

Помолчав, он снова добавил:

- Если это снова повторится, я действительно не знаю ... должен ли я тебя прощать...

Сердце Чжэн Фэйлуаня сжалось.

Детка, почему ты все еще колеблешься?

Независимо от того, каковы отношения между владельцем этого тела и тобой, независимо от того, будет ли он изображать раскаяние, чтобы доставить тебе удовольствие после удовлетворения своих оскорбительных желаний, ты не должны прощать его снова и снова...

Тебе вообще не следует надеяться на него, потому что он действительно не человек…

Он собака.

Хитрый злой пес...

Чжэн Фейлуань никогда не оскорблял своего Альтер-Эго, но в этот момент он был зол и считал, что Собака — еще слишком мягко для такой сволочи. Эта тварь сначала принуждает, а когда либидо, наконец, удовлетворено, пытается изображать из себя собаку-хранителя, радостно виляя хвостом. Этот пес, совершив насилие, трется и лижет, прося прощения. А затем вновь повторяет свои грехи.

Если Омега боится ранить его сердце и отказывается разорвать отношения, ему будет суждено бесконечно страдать от пыток.

Нельзя быть таким мягкосердечным...

Чжэн Фейлуань - тот, кто совершил насилие, и он - тот, кто должен заплатить за это цену.

Невиновные не должны расплачиваться за чужие грехи....

Соловушка, ты должен следовать за мной, а не за ним....

Глава 32. Осознание.

Омега не услышал его слов, потому что, прежде чем Чжэн Фейлуань заговорил, усталость полностью завладела им.

Чжэн Фейлуань протянул руку и коснулся кончиков пушистых кудряшек.

Такой послушный.

Такой милый.

Ты сегодня устал. Положи голову мне на грудь и хорошенько выспись. Завтра, когда рассветет, я позабочусь обо всем для тебя. Даже если ты так разозлишься на меня, что захочешь покинуть своего Альфу или стереть феромонную метку, тебе нечего бояться. Я сделаю все, чтобы утолить твой гнев. Главное – не покидай меня…

Омега крепко заснул и бессознательно по-детски причмокивал во сне губами. Чжэн Фейлуань обнял его и лег поудобней, согревая юношу своим теплом.

Неизвестно, сколько времени прошло, но ночь истаяла, небо слегка прояснилось, и клубящийся туман перестал скрывать вид из окна. Здания на другой стороне улицы стояли все белые, покрытые выпавшим за ночь снегом. Снизу послышался звук приближающегося по заметенной сугробами дороге автомобиля. Затем хлопнула дверь подъезда, кто-то торопливо взбежал по лестнице и постучал в жестяную дверь общего с соседом коридора.

Чжэн Фейлуань проснулся от шума, чувствуя сильную сонливость. Он внезапно понял, что постоянно преследующая его тяжесть в груди исчезла. Почему-то запаниковав, мужчина сел на кровати и ощутил, как горячая ладошка прикрыла ему глаза.

Шею обожгло сладкое дыхание Омеги.

Тонкая рука медленно расслабилась, и резкий свет начал просачиваться сквозь пальцы.

Приспособившись к ослепительно яркому свету, Чжэн Фейлуань смог ясно разглядеть голую лампу, свисающую с потолка. Без плафона или абажура, она давала бледный холодный свет, бьющий во все стороны - Омега прикрыл своему любимому глаза, опасаясь, что яркий свет повредит ему.

- Фейлуань, доброе утро.

Омега полностью убрал руку, плотнее завернулся в одеяло и улыбнулся, показав пару тигриных зубиков.

-……утро.

Чжэн Фейлуань застыл в оцепенении.

Омега вопросительно поднял брови и его улыбка стала теплее. Он действительно такой удивительный всепрощающий человек! Как будто даже одна фраза с пожеланием доброго утра способна стереть в его памяти многочасовую боль этой ночи.

- Фейлуань, тебе пора идти домой. За тобой приехали.

Чжэн Фейлуань схватил его за запястье:

- Нет!

- Не будь упрямым.

- Ни за что!

Я не собираюсь домой.

Как может называться “домом” место, где тебя нет?

Неважно, насколько здесь тесно и темно, я готов остаться здесь. Я знаю, ты согласен со мной. В твоих глазах светится любовь. Зачем тебе ее сдерживать? Почему ты прогоняешь меня?

Выражение лица Омеги стало слегка напряженным, он повернул голову и посмотрел в окно.

Отблески начинающегося рассвета отразились в его зрачках алыми тревожными искрами.

- Фейлуань, не упрямься, - тихо сказал он, будто умоляя.

Человек за дверью продолжал стучать. Юноша встал с кровати, и Чжэн Фейлуань был вынужден отпустить его.

Раздался щелчок замка, и в квартиру ворвался громкий живой голос, будто пропитанный бодрящим свежим ветром и морозом:

- Что такое? Опять он здесь? Зачем ты ему потакаешь? Никак этот медведь-шатун не угомонится! Он уже проснулся? Я хочу надрать ему уши за все эти выкрутасы…

Когда Чжэн Фейлуань услышал этот голос, сонливость резко пропала.

Чэн Сю?!

Чэн Сю был его ассистентом в течение четырех лет, и Чжэн Фейлуань настолько знаком с его голосом, что допустить ошибку абсолютно невозможно. Но зачем Чэн Сю пришел сюда?

Голову пронзила резкая боль.

Чжэн Фейлуань поднял руку и прижал ее к виску. Прежде, чем он успел придумать причину появления здесь этого человека, его бывший помощник-Бета, которого он уволил еще год назад, вошел в спальню. Все его тело излучало агрессивное недовольство, как будто он действительно хотел влепить ему затрещину.

Нахмурившись, они холодно посмотрели друг на друга.

Когда Чэн Сю увидел его, инерция движения помощника вдруг ослабла, и он резко остановился в двух шагах.

- Ладно, ладно! Я не посмею вас ударить.

Торможения оказалось недостаточно, и Чэн Сю дал задний ход, отступив на полметра. Смущенно почесав голову, он, оглянулся на Омегу и попытался выразиться тактичней:

- На самом деле, я не осуждаю. Просто… будьте осторожней. Понимаешь? Если об этих визитах станет известно, я могу потерять работу. А у меня кредит еще не выплачен. Я дом купил в центре города. С тремя спальнями, двумя залами и с большой террасой. Теперь и жениться можно.

Говоря это, он выглядел таким недовольным и сердитым, как будто действительно хотел подраться, но не получилось.

- Надо же сколько слов! Да ты просто его боишься.

Омега хлопнул Чэн Сю по затылку. Чэн Сю притворно ойкнул, изображая обиду.

Юноша подобрал разбросанную повсюду одежду и сказал:

- Я собираюсь переодеть Фейлуаня. Почему бы тебе не выйти?

Чэн Сю недовольно скривил губы:

- И чего стыдиться? У него просто потрясающая фигура!

Впрочем, настаивать Чэн Сю не стал и удалился в ванную.

Голова Чжэн Фейлуаня болела все сильнее и сильнее.

Кажется, Чэн Сю и Маленький Соловей давно знают друг друга. Интересно, с каких это пор? И как они познакомились? Происходящее в этом старом обшарпанном доме казалось все более странным.

Омега заметил его нервозность и выпустил нежный феромон, чтобы успокоить.

- Фейлуань, все в порядке. Его зовут Чэн Сю, и он твой личный ассистент. Чэн Сю приехал, чтобы отвезти тебя домой. - Омега нежно коснулся его лба. Темно-карие глаза сияли ярко и нежно, как янтарные украшения. - У тебя своя работа и жизнь, ты не можешь оставаться со мной все время. Но не волнуйся, я всегда буду ждать тебя здесь. Если ты захочешь прийти ко мне, то приходи в любое время.

Инстинкты Чжэн Фейлуаня все еще кричали о нежелании уходить, но в улыбке его Омеги жила твердая решимость. Мужчина не захотел усложнять жизнь своему любимому, поэтому мог лишь неохотно согласиться.

Омега надел ему брюки, застегнул рубашку, затем открыл шкаф и снял тяжелое пальто:

- Надень пальто. На улице все еще идет снег.

Чжэн Фейлуань смотрел на это и чувствовал себя все более и более странно.

Он вспомнил это честеровское пальто.

Оно было прошлогодним подарком Янь Нина. Той зимой он надевал его всего один раз, а потом заручился согласием Янь Нина и пожертвовал вещь для благотворительного аукциона. Но теперь пальто вдруг висит в шкафу Омеги. Он что, купил его?

Невозможно.

Судя по текущему качеству жизни Омеги, даже если из аукционной цены удалить пару нулей, оно все равно будет для него недоступным.

Итак, откуда взялось это пальто?

- Фейлуань, давай спустимся вниз.

Пока Альфа удивлялся, Омега уже надел свой пуховик, позвал Чэн Сю и вышел за дверь, держа Чжэн Фейлуаня за руку.

По пути вниз ощущение странности становилось все сильнее и сильнее: лестницы, проходы, мусорные баки с отсутствующими дверцами, полузасохшие цветы в лунном свете на подоконнике ... Картина была удивительно знакомой, и казалось, что все это он где-то видел.

А когда Чэн Сю открыл наружную дверь, Чжэн Фейлуань заметил стоящую в вихре белых снежинок машину.

Это его матовый "Майбах".

На прошлой неделе "ОН" выехал на этой машине посреди ночи на очередной поиск и попал в аварию, разбив фары и бампер. В данный момент «Майбах» должен находиться в ремонтной мастерской, ожидая доставки оригинальных запчастей из Германии.

Подождите…

Чэн Сю, пальто, автомобиль…

Странно… Все это могло быть год назад, но не сейчас…

Чжэн Фейлуань приложил руку к раскалывающемуся лбу, и, наконец, уловил ключевую подсказку – он в прошлом.

Время сбилось и нарушило свой ход. Видимо, он сумел где-то повернуть стрелки часов в обратном направлении и попал в один из дней своего прошлого.

То, что вот-вот взойдет в небе, - это Солнце, которое уже давно село на западе; то, что стелется по небу, - это снег, который давно растаял; тот, кто с ним в данный момент, - это человек, который оставил его.

Все вместе они сели в машину и Чэн Сю включил сплит-систему.

Когда в машине стало тепло, Омега усадил Чжэн Фейлуаня поудобней, пристегнул его ремнем безопасности, попрощался и повернулся, чтобы выйти, но был остановлен невероятной силой.

- Фейлуань?

Омега немного растерялся.

Чжэн Фейлуань крепко обнял его. Его руки дрожали, отросшая на подбородке щетина колола шею, а в сердце нарастала паника.

Скажи мне, ты принадлежишь настоящему, не так ли?

Ты - Соловей, которого я поймал только в прошлом месяце. Ты случайно попал в мою комнату в «Птичьей клетке». И ты никак не связан с моим прошлым, верно?

Но равнодушный голос в его голове сказал: Чжэн Фейлуань, не лги себе, ты знаешь, кто он.

Память о прошлом - это как сложный пазл. И Омега - один из важных его блоков. Он - белый камешек-основание, без которого узор не получится вообще.

Это человек, с которым он действительно знаком. И если признать это, то все сомнительные детали займут свое место.

Но он не посмеет...

Казалось бы, он – серьезный бизнесмен, весьма уважаемый в хищном мире бизнес-сообщества, но на самом деле он настолько труслив, что у него даже не хватает мужества встретиться лицом к лицу со своим собственным Омегой.

Мужчина снова почувствовал сильную боль, и в это время ему в руку вложили что-то теплое.

Вещь была легкой, мягкой, чрезвычайно приятной на ощупь.

- Фейлуань... оставь это себе. - Омега повернулся к нему спиной, опустил голову и прошептал: - Дорога домой длинная, ты можешь воспользоваться ситуацией и хорошенько выспаться. Когда ты проснешься, то забудешь меня.

Затем Омега разжал пальцы, сжимавшие его талию, и вышел, не оглядываясь.

Чжэн Фейлуань посмотрел на то, что оказалось у него в руке: маленькое оранжево-красное одеяло, мягкое и пушистое, с ароматом ландышевых феромонов. Эта вещь принадлежала его Омеге.

В какой-то неуловимый момент Альфа вдруг почувствовал, что аромат стал немного другим: не тот, который сопровождал его всю ночь, а более насыщенный, какой-то глубинный, тонко резонирующий с его кровью и навевающий воспоминания.

Чжэн Фейлуань испытал шок, сравнимый с ударом молнией. Мужчина судорожно сжал ткань.

Это ландыш.

Именно аромат ландыша сделал его зависимым, одновременно даря спасение.

Как могло случиться, что Омега, которого он случайно встретил в “Птичьей клетке”, обладал тем самым редким ароматом ландыша, в котором он отчаянно нуждался?

На улице продолжало вьюжить.

Дверца машины примерзла, и Омеге потребовалось немало усилий, чтобы открыть ее. Холодные снежинки ворвались в салон.

Юноша уже наклонился, чтобы выйти, когда Чэн Сю, который не видел, что происходит на заднем сиденье, вдруг повернул голову и крикнул:

- Хэ Ань!

- А? - Омега повернул голову. - В чем дело?

Чжэн Фейлуаня прошиб холодный пот. Он напрягся и внимательно посмотрел на Омегу.

Чэн Сю… только что ... Как ты его назвал?

Хэ Ань?!

Это, в общем-то, простое имя – кинжал, сияющий холодным светом, который яростно пронзает человеческую плоть.

Чэн Сю указал на пассажирское место и жестом пригласил Омегу сесть. Омега, не обращая внимания на ветер и снег, обошел машину спереди, опустил голову, сел, громко хлопнув дверью, потер ладони и попытался согреть их дыханием:

- Здесь так холодно... Зачем позвал?

Чэн Сю сделал загадочное выражение лица, открыл бардачок и вытащил пухлый конверт:

- Давай, возьми его. Это подарок для милого Хэ Аня на День зимнего солнцестояния.

Хэ Ань.

Два ясных слова, четких и тягучих.

Свет в одно мгновение стал ослепительно ярким и резким. Лицо и фигура Омеги терялись в этих лучах, не позволявших отчетливо рассмотреть его. Зрение Чжэн Фейлуаня затуманилось.

Центральный кусочек мозаики встал на свое место и пазл, наконец, сошелся.

Глава 33. Воспоминания.

Конверт, который дал Чэн Сю, был очень толстым, и, на первый взгляд, полным денег.

Омега отказался принять его. Тогда Чэн Сю бесцеремонно сунул конверт юноше в карман:

- Возьми деньги и почини, наконец, кондиционер. В вашем старом полуразрушенном доме тонкие стены, полы без подогрева и протекающие окна. Смотреть нельзя на это без мурашек по коже.  Этой зимой так холодно, как ты планируешь жить со сломанным кондиционером?

- Это действительно слишком, я ... я не могу принять деньги...

Омега сунул конверт обратно в руки Чэн Сю и попытался уйти.

Глаза Чэн Сю забегали, он поднял руку и похлопал по панели, запирая все четыре двери.

Омега несколько раз осторожно дернул за ручку, но дверь не поддалась. Юноша боялся повредить машину и не осмеливался дергать сильнее. Смирившись, он откинулся на спинку кресла и осторожно заговорил:

- Чэн Сю, я не настолько боюсь холода. Но даже если я вдруг захочу починить кондиционер, мне хватит моих сбережений, чтобы нанять мастера.

- Да ладно… Можно подумать, у тебя есть приличные сбережения… Поверь, сколько бы у тебя не было, это наверняка меньше той суммы, что тратится на один костюм твоего мужчины. Да даже стоимости его галстука тебе хватит на пропитание на полгода! -  Чэн Сю вообще не оставил Омеге лица, жестко высмеяв его. Схватив конверт, мужчина сунул его снова: -  Держи его крепче, не будь со мной вежливым.

Омега все еще не сдвинулся с места:

- Чэн Сю, не надо… Я не могу взять твои деньги...

Похоже, Чэн Сю устал от уговоров, но не рассердился, а рассмеялся.

Он протянул руку и указал на заднее сиденье:

- Как бы тебе объяснить… Шерсть не появляется сама по себе, ее стригут с овец. Когда твой Альфа проснется позже, я немедленно добьюсь для себя повышения зарплаты. С нашей последней встречи моя зарплата выросла на 18 000 юаней. Здесь, в этом конверте всего 2000 юаней. Подумай о том, что если бы не ты, как я мог бы так легко повысить свой уровень жизни? Не надо скромничать, эти деньги -  твои.

Омега упрямо покачал головой:

- Это не так, ты приписываешь мне лишние заслуги.

- Да неужели? - Чэн Сю усмехнулся. - Мы в одной лодке, согласись же с этим. Так как же в этой ситуации я могу позволить тебе мерзнуть и болеть? Кроме того, вы с ним так долго были вместе. Что, если ты уже беременен?..

Чэн Сю многозначительно оборвал фразу, протянул руку и коснулся нижней части живота Омеги.

- Я…

Омега слегка вздрогнул и посмотрел вниз, на свой живот.

Он был тронут до глубины души. Выражение его лица стало мягче. Он, наконец, перестал упрямиться, взял конверт и торжественно поблагодарил Чэн Сю.

Чэн Сю - человек, привыкший быть бесстыдным, но от благодарности юноши он вдруг смутился:

- О, ничего страшного. Когда отремонтируешь кондиционер, на оставшиеся деньги купи себе что-нибудь полезное из продуктов. И если в дальнейшем тебе понадобятся деньги, не стесняйся обратиться ко мне.

- Не понадобятся. -  Омега с улыбкой поднял брови, его глаза тепло сияли. - Следующего раза не будет. Просто оставь деньги себе, чтобы выплатить ипотеку и найти хорошую жену. Чэн Сю, спасибо тебе...

Бета почесал затылок и поспешно открыл замок машины. Омега поднял воротник и, держа конверт в руках, вышел.

Чжэн Фейлуань внезапно забеспокоился.

У него все еще было слишком много вопросов. Кроме того, ему хотелось потянуть Омегу за плечо, провести пальцами по каждому дюйму его кожи и ясно рассмотреть черты его лица. Он хотел вручить Омеге ручку и бумагу, чтобы тот написал ему свое имя, чтобы исключить всякую возможность гомофонии*. Хотелось крепко обнимать день и ночь напролет, восстановить в памяти утраченные фрагменты их отношений и оплатить Омеге за все его страдания. Возможно, у него еще есть время вернуть долг….

Но Чжэн Фейлуань не мог пошевелиться.

Он мог только сидеть в машине и наблюдать за порывами ветра и сильным снегопадом за окном. Окна машины заметало белыми сугробами, стирая следы Омеги…

Чэн Сю нажал на акселератор, и внезапное ускорение прижало Чжэн Фейлуаня к спинке сиденья, вырвав из сна.

Альфа резко сел в постели, тяжело и учащенно дыша.

Сердце его бешено колотилось. Часы показывали время 6:20. Всего пять часов назад он яростно спорил со своим братом в подземном гараже.

С улицы в окно проникал неясный свет, делая вид комнаты каким-то нереальным. Небо затянули темные плотные тучи, и скоро должна была разразиться следующая снежная буря, охватившая Юаньцзян.

Чжэн Фейлуань посмотрел на подушку, где спокойно лежал букет ландышей. Нежные колокольцы уже подсохли, но все еще сохраняли белый цвет и слабый аромат. Он схватил ландыши, словно взывая о помощи, поднес их к носу и глубоко вдохнул. Тревога постепенно пошла на спад.

Все в порядке. В реальности он никогда не покидал своего дома и не был в той обшарпанной съемной квартире.

Все пригрезившееся - это сон. Или… у него просыпается память?

В душе снова начала нарастать паника и обида на то, что “ОН” поделился своими воспоминаниями только сейчас.

Чжэн Фейлуань понимал, что ранее поддался самообману, интерпретировав ситуацию так, как ему в тот момент казалось разумным. Теперь же в лоб впивалась тонкая пульсирующая игла боли и шлюзы памяти начали открываться один за другим. Наружу хлынуло большое количество расплывчатых и разорванных фрагментов, один кадр за другим проносились перед его внутренним взором, плотные, как поток воды в водовороте, полностью поглощая его и не давая возможности дышать.

Их первый раз был летней ночью с проливным дождем.

В июне или июле.

В тот день «ОН» промок с головы до ног, хуже, чем бездомная собака. «ОН» бежал по улице к дому Хэ Аня. Остановившись перед дверью, «ОН» не стал ни стучать, ни звонить, просто выбив замок одним ударом кулака.

Увидев гостя, Омега был смущен и удивлен. Юноша поспешно пригласил его в дом и выдвинул единственный стул, на который тот мог сесть. Испугавшись, что мужчина простудится, Омега сказал, что собирается взять полотенце, чтобы вытереть его тело, но как только он повернулся в сторону ванной, Альфа схватил его за руку и прижал к стене.

Чжэн Фейлуань вспомнил, как его накрыла волна безумного, неистового наслаждения.

Их первый раз оказался простым и, в то же время, ослепительным. Это был непрерывный поток нарастающего удовольствия, источником которого являлось тонкое тело в его объятиях. Капли дождя стекали с мокрого тела Чжэн Фейлуаня прямо на тело Омеги под ним. Две тонкие белоснежные косточки бабочки перед его глазами напряженно дрожали.

За окном прогремел гром, и небо прорезала яркая молния, осветив Омегу, бьющегося о стену, как мотылек, спасающийся от сильной бури.

Позже, осенью и зимой, «ОН» стал здесь частым гостем.

Когда людям плохо, они нередко предпочитаю направиться в бар или ресторан, чтобы выпить бокал вина. Алкоголь дает возможность расслабиться, выплеснуть свои эмоции, но на следующее утро снова приходится возвращаться к своим проблемам.

Хэ Ань стал для Чжэн Фейлуаня таким бокалом вина, особенно эффективным и снимающим любой стресс. «ОН» приходил в этот дом, выплескивал все свои отрицательные чувства, и возвращался к обычной жизни обновленным, чтобы продолжить свою карьеру.

Омега никогда не жаловался, напоминая растущий в оранжерее цветок, день за днем ожидающий его прихода.

Этот цветок переживал за него, но и увядал тоже из-за него.

Когда Чжэн Фейлуань поддавался приступу болезни «случайного поиска», его альтер-эго не отличался дальновидностью и не любил разговаривать, но Хэ Аню очень нравилось общаться с ним. После секса юноша принимал душ, приносил горячее мокрое полотенце и вытирал его тело, тихо разговаривая.

Время от времени Хэ Ань показывал последние купленные им деловые журналы и открывал страницы с интервью Чжэн Фейлуаня. Юноша хвалил качество фотографий и восхищался ответами Альфы на вопросы журналистов.

А иногда Хэ Ань доставал сборник стихов и цитировал ему свое любимое стихотворение: «Усталые птицы стремятся к берегу…» А затем пояснял с улыбкой:

- Смотри, «усталая птица» - это ты, а «берег» - это я. Тебе суждено приходить ко мне, чтобы найти отдых.

<п/п: Здесь обыгрываются имена героев. Имя «Ань» - 岸 – означает «берег», а имя «Фейлуань» (飞鸾) можно перевести как «Летящая птица» >

На губах юноши играла легкая улыбка, а на дне глаз плескалось счастье.

Когда весной растаял снег, Хэ Ань приболел. Страдая от острой боли в животе, он был бледен и часто падал в обморок.

И хотя это был всего лишь приступ гастрита, юноша думал, что забеременел, поэтому в больницу обращаться не стал. Он лежал дома в одиночестве, терпел сильнейшую боль и надеялся, что в его животе действительно зародилась маленькая жизнь.

Когда Чжэн Фейлуань снова пришел, Хэ Ань лежал в постели, свернувшись калачиком. Увидев Альфу, юноша потянулся к нему и осторожно переплел пальцы.

- Фейлуань, если бы я забеременел, тебе бы это понравилось? - На его лице отразилось ожидание. -  Если... если я рожу ребенка, ты признаешь нас? А затем ... примешь нас?

Чжэн Фейлуаню захотелось немедленно кивнуть, крепко обнять юношу, и  сказать, что, конечно, он так и сделает. Он хотел держать его на своих ладонях и заботиться всю оставшуюся жизнь. Но в распечатанных воспоминаниях он был подобен пустой оболочке с потерянной душой, бесчувственно сидящей в изголовье кровати, молчаливой, не дающей Омеге никакого ответа.

В результате свет в глазах Хэ Аня мало-помалу померк.

- Ничего…

Юноша пошевелил уголками губ, горько и неохотно улыбаясь.

Чуть помедлив, он придвинулся к Чжэн Фейлуаню ближе, обнял его за руку и тихо прошептал:

- Фейлуань, не переживай. Я… Мы…не доставим тебе хлопот.

К середине весны Хэ Аню стало лучше, живот болеть перестал. Но зато у него наступил период течки, и ребенок, который принадлежал им обоим, действительно пришел в этот мир. Это была та несчастная дочь, которая не получила должной заботы от своего биологического отца-Альфы.

В то время первый приморский отель-замок «Цзюшэна» находился еще только в стадии проекта.  Чжэн Фейлуань был так занят весь день, что забывал спать и есть.

Он всегда думал, что в то время просто жил в гостиничном номере, но теперь память подсказала ему другой ответ: он приходил к своему Омеге семь ночей подряд.

Днем он все еще был незнакомцем, который не имел к нему никакого отношения, ночи же они проводили в постели.

Незадолго до рассвета всегда приезжал Чэн Сю и увозил его прочь. А Хэ Ань оставался. Его тело под влиянием феромонов  было мягким и горячим, будто внутри него горело пламя, подсвечивающее нежную белую кожу изнутри и придававшее ей алый оттенок. Юноша испытывал сильную слабость и потребность в контакте с Альфой. Его тело было таким слабым, что его нужно было постоянно наполнять, и он, казалось, не мог прожить ни секунды после ухода своего Альфы.

Впервые Чжэн Фейлуань видел этого терпеливого молодого человека раздавленным ужасной похотью. Когда пришло время уходить, Омега подполз к краю кровати, схватил Чэн Сю за рукав и закричал, умоляя его все рассказать Чжэн Фейлуаню и не отнимать у него жизнь.

Чэн Сю покраснел, снова и снова повторяя, что сожалеет, но на поводу не пошел.

Дверь комнаты была закрыта, но сквозь тонкий слой железного полотна Чжэн Фейлуань услышал, как Хэ Ань зовет его по имени, тяжело плача и дрожа от отчаяния.

Затем была длительная разлука, длившаяся до двадцати часов.

Как Омега в течке может покинуть своего Альфу на целый день?

Чжэн Фейлуань не знал.

Никто не хочет такого пробовать, никогда.

Чжэн Фейлуань до сих пор не знает, как Хэ Ань пережил те семь дней. Его воспоминания начинались только в два часа ночи, когда он открывал дверь в квартиру и видел Омегу, молча съежившегося в углу прохода, завернувшись в мокрое от пота одеяло. Его глаза были несфокусированными, дыхание прерывистым, и требовалось много времени, чтобы согреть его, держа в своих объятиях и целуя.

Позже Хэ Ань начал периодически терять сознание. И основной причиной того были обезвоживание и голодание - Чжэн Фейлуаню даже в голову не приходило накормил Омегу концентрированным питательным раствором, хранящимся в холодильнике.

Чтобы поддерживать кишечник в чистоте, Омега во время течки не может употреблять твердую пищу, даже полужидкую, а единственным источником калорий является концентрированный питательный раствор. Увы, Чжэн Фейлуань находился под влиянием психического расстройства и его интеллект был неполным. Он вообще не мог позаботиться о своем Омеге. Только на третий день, когда Чэн Сю пришел снова забрать его, Бета заметил, что лицо Хэ Аня стало почти белым, и он выглядел крайне ослабевшим. Когда Чэн Сю открыл холодильник и увидел, что упаковки с питанием не тронуты, он поспешно открыл одну из них и начал поить Хэ Аня.

Трудно поверить, что такой экстремальный период течки действительно оставил маленькую жизнь в животе Хэ Аня.

Хэ Ань считал этого ребенка сокровищем, заботясь о нем изо дня в день. Следующие шесть месяцев прошли спокойно. Малышка подросла, отрастила руки и ноги, двигалась, переворачивалась… Беременность протекала вполне благополучно, не причиняя особых неприятностей. И все было хорошо, пока однажды в один из осенних дней не случилась катастрофа.

Ее альфа-отец вернулся из-за границы и узнал о ее существовании.

Мир превратился в гнездо невидимых змей, крыс, насекомых и муравьев и едва не уничтожил маленькую жизнь. Хэ Ань не смог защитить нерожденную дочь, а потому был вынужден прятался на самых задворках города. Он не осмеливался показываться на улице днем, и не осмеливался спокойно спать ночью.

В Рождественскую ночь малышка преждевременно появилась на свет, и в тот день простыни пропитались алой кровью Хэ Аня.

……

Он сделал это.

Именно он сделал все это.

Начиная с той тяжелой летней ночи два года назад, каждая сцена, всплывшая в памяти Чжэн Фейлуаня, была преступлением, от которого он не мог избавиться.

Мужчина посмотрела на белые цветы ландыша в своей руке, и у нее внезапно сжалось сердце. Грудь так сдавило, что воздух в его легкие просто не мог проникнуть. Чжэн Фейлуань начал задыхаться.

……………….

*Гомофония – в китайском языке, за счет его особенности, много слов, которые звучат очень похоже, но имеют разный смысл (немного отличаются особенности интонации при произношении). Так, имя Омеги – 何岸 - Хэ Ань. Иероглиф 何 (Хэ) имеет значение «какой, зачем». А вот в имени небезызвестного Ло Бинхэ из «Системы-спаси-себя-сам» слог Хэ - 河- обозначает «река». И это далеко не единственный вариант…

Глава 34. По следам прошлого.

В семь часов утра «Замок любимых питомцев» на Хуайян-роуд открыл свои двери.

Кошки в клетке зевали, птицы щебетали, а собаки, которые всю ночь были голодны, рядами стояли у решетки вольера, возбужденно виляя хвостами. Менеджер магазина повесил световую табличку «Открыто», взял пакет с собачьим кормом и начал насыпать его в миски. Он еще не успел накормить всех собак, когда зазвенел колокольчик над дверью, и кто-то вошел.

Интересно, кто это так рано?

Фасад «Замка любимых питомцев» внимания не привлекает, а расположение неудачное. Это небольшой бизнес по услугам для домашних животных: купанию, стрижке и временному содержанию. Это не элитный зоомагазин, и лишь немногие животные действительно продаются. Посетителей всегда было немного, не говоря уже о том, чтобы клиент появился в первые минуты после открытия.

Подумав, что пришел кто-то из постоянных покупателей, менеджер обернулся, но увидел в дверях незнакомого мужчину. Это был красивый рослый Альфа в дорогом пальто с шарфом. На его плечах скопился снег, но он стоял, не обращая на это внимания, с высоко поднятой головой и серьезным выражением лица. От него исходила величественная аура, совершенно несовместимая с маленьким магазином.

Взглянув на машину, припаркованную у входа, менеджер увидел эмблему в виде трехлучевой звезды.

<п/п: У Фейлуаня всего лишь «Мерседес»? Я думала, что-то покруче... Или он просто уже разбил машинки попрестижней?>

Пожилой мужчина положил пакет с собачьим кормом, который держал в руке, на стол, сделал шаг вперед и спросил:

- Господин, что вы хотите купить?

Альфа сказал:

- Я хочу просто спросить вас кое о чем.

Менеджер магазина имел мягкий добродушный характер и с улыбкой кивнул:

- Спрашивайте.

Альфа повернул голову, огляделся, заметил фоторамки, украшавшие стену магазина, и подошел к ним. Здесь висели десятки фотографий, больших и маленьких, красочных, теплых и милых - все они отражали историю «Замка любимых питомцев» с момента его открытия.

На многих из них присутствовал его Омега.

На одном из фото Омега купал взрослую пограничную овчарку. Пес капризничал и, закончив, яростно встряхнулся, забрызгав комнату и моющего его человека. Юноша заслонился от него руками, одновременно уклоняясь от летящих брызг и лучезарно улыбаясь.

«— Господин Хэ, позвольте мне задать вопрос, где вы работаете?

— В зоомагазине неподалеку, за углом. Называется «Замок любимых питомцев».»

Вот что он ответил ему в тот день в кафе.

- Он... - Чжэн Фейлуань глубоко вздохнул, указал на фотографию и спросил менеджера магазина:  - Как его зовут?

Пожилой мужчина сердечно ответил:

- Его зовут Хэ Ань. «Хэ» не с тремя точками, как в «реке», а как в слове «почему». Раньше он работал здесь, но потом уволился и уехал.

- Хэ Ань...

Чжэн Фейлуань произнес эти два слова, и ее глаза стали мрачными и печальными.

Когда-то он на 100% верил, что Хэ Ань и Маленький Соловей не могли быть одним и тем же человеком, но, попытавшись вспомнить лицо Хэ Аня, чтобы подтвердить это, он с удивлением обнаружил, что совершенно забыл, как тот выглядит.

Этого непритязательного Омеги, казалось, никогда в его памяти не существовало.

В спокойствии Альфы появилась трещина. Постепенно она росла, становилась все глубже, неистово пожирая его настойчивую одержимость, пока его сознание не рухнуло в нее, объединив половинки памяти.

Чжэн Фейлуань открыл свой бумажник и достал пачку банкнот крупного достоинства:

- Я хочу купить эту фотографию.

Когда менеджер магазина оценил сумму, он немного запаниковал:

- Это слишком много. Если фотография вам действительно нравится, я могу подарить ее вам.

- Все в порядке, она того стоит.

Чжэн Фейлуань больше не стал ничего говорить, аккуратно положил банкноты на прилавок, а затем собственноручно снял фотографию со стены. Посмотрев на застывшую улыбку Омеги на фотографии, он через силу спросил:

- Вы помните, что это за человек?

- Он... прилежный, добросердечный и красивый. Он нравился не только посетителям магазина, но и кошкам и собакам. Если б я был Альфой, то тоже  обязательно влюбился бы в него.

Менеджер магазина подумал и продолжил:

- Честно говоря, когда он пришел устраиваться на работу, я не хотел его принимать. У Омег слабое телосложение и есть проблемы с периодом течки. У нас маленький бизнес, сотрудников немного. Я боялся, что, в силу своей физиологии, он подведет меня. Но у этого парня было слишком мало денег, и мое сердце смягчилось, поэтому я разрешил ему остаться. Неожиданно оказалось, что он очень контактен, хорошо относится к питомцам и умеет разумно организовывать работу. Он один делал работу, как минимум, за двоих.

- У него было очень мало денег?

- Да. Говорили, что его семья влезла в большие долги. Парню пришлось бросить учебу и искать хоть какую-то работу. Жаль, ведь до окончания университета ему оставался всего один год. - Управляющий магазином покачал головой и вздохнул. - Этот парень умен. Он сам из небольшого городка, но поступил в Университет Юаньцзяна на престижный факультет бизнеса. Он учился столько лет, но в результате остался лишь с диплом средней школы. Я даже не знаю, какой работой ему теперь придется зарабатывать на жизнь.

Факультет бизнеса Университета Юаньцзяна?

Когда Чжэн Фейлуань услышал об этом, его настроение можно было охарактеризовать только словом «шок»: рейтинг этого факультета чрезвычайно высок, и почти все студенты  - Альфы. Количество Омег на этой специальности составляет менее десяти процентов. Насколько же Хэ Ань великолепен, если прошел на такой факультет по конкурсу?

А он ведь даже посмеялся над образованием Хэ Аня...

Если бы в его семье не произошло никаких перемен, Хэ Ань должен был бы благополучно закончить учебу и получить достойную работу. Возможно, даже в офисном здании «Цзюшэна». И тогда между ними могло бы быть совсем другое начало...

Голодный Бигль жалобно заскулил, прося еды. Менеджер схватил пачку собачьего корма и наполнил миску.

- Хэ Ань, этот парень, слишком много работал, чтобы зарабатывать деньги. Иногда, в ветреные или дождливые дни, когда в магазине нет покупателей, он шел помогать доставлять цветы в соседний цветочный магазин. В плохую погоду владелец предпочитал не бегать самому по улице, а заплатить курьеру несколько юаней. А потом... Хэ Ань забеременел, но продолжал работать в моем магазине, потому что рядом не было Альфы, который мог бы позаботиться о нем. Я спросил тогда, что произошло, но он отказался отвечать. В то время я действительно хотел предложить ему уволиться и вернуться к родителям. Мне жалко этого ребенка. У него не было сбережений, но и работать он больше не мог. Я даже не знаю, как он будет растить ребенка в будущем.

Чжэн Фейлуань не мог больше слушать, но заставил себя спросить:

- Что случилось потом?

- Потом? - Пожилой мужчина махнул рукой и тяжело вздохнул. -  Это была не единственная его катастрофа... Я слышал, что он спровоцировал какого-то большого человека и ему больше не разрешили жить в Юаньцзяне. Хэ Ань исчез буквально за одну ночь, да так и не вернулся. Он звонил мне, один или два раза, но потом перестал. Я даже не знаю, родился ли у него ребенок...

В этот момент внутренняя дверь внезапно открылась.

Хозяйка магазина высунула голову, настороженно посмотрела на Чжэн Фейлуаня, и махнула рукой, приглашая менеджера зайти к ней.

Сразу же в комнате разгорелся ожесточенный спор.

У хозяйки оказался громкий звучный голос, который хорошо проникал сквозь дверную панель: «Ты что, с ума сошел? Разве ты не чувствуешь запах Альфы? Разве не так пахла метка Хэ Аня? Идиот, ты даже начал жаловаться ему, что Альфа Хэ Аня не позаботился о нем. Включи мозги! Тот, кто снаружи, - это тот самый подонок, от которого Хэ Ань забеременел! Он проигнорировал своего собственного Омегу, когда тот был беременен, а теперь пришел сюда искать его. Как ты можешь быть уверен, что он пришел сюда не для того, чтобы найти Хэ Аня и убить? Хочешь быть к этому причастен?»

В доме мгновенно воцарилась тишина, такая абсолютная, что, казалось, можно услышать даже звук упавшей иголки. Слова хозяйки были подобны пощечине Чжэн Фейлуаню, отчего Альфа смутился.

Он замер на месте, его губы слегка приоткрылись, но он не мог произнести ни слова в опровержение.

Вскоре менеджер магазина толкнул дверь, но он уже изменил свое отношение к гостю. Прежний энтузиазм пропал. Он вежливо сказал Чжэн Фейлуаню:

- Извините, мы мало что знаем о малыше Хэ Ане. Спросите кого-нибудь другого.

Сказав это, он взял пачку банкнот со стола и вернул ее мужчине в целости и сохранности:

-  Я не могу принять эти деньги. Фотография ... пожалуйста, верните ее.

- Извините, что побеспокоил.

Чжэн Фейлуань взял деньги, вернул фотографию Омеги, неохотно улыбнулся менеджеру, развернулся и вышел из зоомагазина.

Однако, вместо того чтобы уехать, он перешел дорогу и направился в жилой район через дорогу, защищаясь рукой от ветра и снега.

Сообщество было построено 40 лет назад. Простояв столько лет, дома обветшали и выглядели совершенно непритязательно. За исключением стариков, которые прожили здесь большую часть своей жизни и не хотели переезжать, большинство оставшихся арендаторов - это работающие семьи низкого уровня, зарплата которых не позволяла снять жилье в районе получше.

У входа в подъезд он чуть не наступил в остатки кострища. Стены коридора почернели, и в воздухе стоял резкий запах гари.

Чжэн Фейлуань поднялся по ступеням. Большинство лампочек в коридоре были разбиты или повреждены как-то иначе. Лишь отдельные звездочки слабого света мерцали вдали, совершенно не освещая темное пространство. Мусорные баки по пути источали зловоние, а грязная жижа, натекшая под ними, разъедала пол, оставляя отвратительные желто-зеленые следы.

На окне стоял расколотый глиняный горшок с давно высохшим и благополучно забытым цветком.

На пятом этаже жили в общей сложности четыре семьи. Это был первый раз, когда Чжэн Фейлуань побывал здесь в полном сознании, но, окинув взглядом ряд ржавых железных дверей, он сразу понял, в какую дверь ему следует постучать.

Та, кто открыла дверь, была девушкой-Бетой, одетой в толстый свитер, бархатные тапочки, разноцветный шарф и блузку. В руках у нее была грелка. На первый взгляд казалось, что она разыгрывает полярный перформанс.

Она не узнала Чжэн Фейлуаня. Дрожа от холода, девушка стояла в дверях и топала ногами. Затем она открыла рот и выдохнула облако белого пара:

- Кого вы ищете?

Чжэн Фейлуань спросил:

- Кондиционер снова сломался?

- А? - Девушка явно озадачилась. - Кондиционер всегда был плохим. Когда я переехала, он уже не работал. Вы из управления? Можете предложить мне комнату получше?

Чжэн Фейлуань был удивлен ее словами:

- Нет.

- Тогда вы...

- Мы с моим Омегой жили здесь некоторое время назад. В то время кондиционер совсем не работал. Зима тогда была очень холодной, и приходилось спать в обнимку, чтобы согреться. Позже он бросил меня. Но я очень скучаю по нему, так что ... Не могли бы вы впустить меня и посмотреть дом, в котором мы раньше жили?

Вероятно, потому, что Чжэн Фейлуань выглядел прилично и не был похож на местного гопника, девушка ничего не заподозрила и отошла в сторону, пропуская гостя в квартиру:

- Да, конечно. Можете посмотреть. Только, пожалуйста, не обращайте внимания на беспорядок. У меня не убрано.

Чжэн Фейлуань поблагодарил ее и вошел.

Арендуемая квартира полностью соответствовала его воспоминаниям:  маленькая кухня в общем коридоре, обшарпанная и грязная, маленькая холодная комната. Всю квартиру можно было обозреть прямо от порога, стоя в дверях.

Даже мебель вся осталась той же. Каждый шкаф и каждый стул имели фиксированное положение и не могли быть сдвинуты.

Комната не изменилась. Лишь его Омега исчез...

Его здесь больше нет.

Чжэн Фейлуань шагнул вперед и дотронулась до холодной газовой плиты. В те дни погода тоже была холодной, а кондиционер вышел из строя. Тогда Хэ Ань стоял здесь и готовил для него сладкий грибной суп.

Альфа обернулся и посмотрел на старый шкафчик рядом с собой.

С угла шкафа откололся кусок краски. Это произошло, когда он совершал насилие...

А вот еще: с пластикового крючка у раковины свисает оранжево-красная тряпка, грязная и мятая, покрытая чем-то липким. Когда Чжэн Фейлуань увидел это, выражение его лица изменилось. Он поднял руку и снял ее, крепко сжимая в ладонях.

Это его маленькое одеяльце...

Всякий раз, когда он покидал своего Омегу и терял чувство безопасности, это маленькое одеяло давало ему кратковременный комфорт.

Теперь одеяло покрыли катышки и оно стало совсем не таким мягким и теплым, как раньше. Из-за многочисленных стирок оно пропиталось вульгарным лимонным ароматом и давно уже не пахло феромонами Хэ Аня.

- Я нашла это под кроватью. я подумала, что оно никому не нужно, поэтому использовала как тряпку ...- Девушка немного занервничала, когда увидела, каким взглядом Альфа смотрит на одеяло. - Это его вещи? Могу ли я купить для вас аналогичную вещь на замену?

- Нет необходимости. - прошептал Чжэн Фейлуань. - Я просто возьму эту.

Некоторые вещи заменить просто невозможно. Они  - уникальные сокровища. Найти их испачканными и порванными все же гораздо лучше, чем потерять навсегда.

Снег продолжал валить. Чжэн Фейлуань сидел в машине, поглаживая маленькое одеяло, шершавое и с резким кухонным запахом. Постепенно его поглощало отчаяние.

Куда еще он может пойти?

В этом мегаполисе с населением в 20 миллионов человек такой, как Хэ Ань — лишь песчинка. Кроме старой фотографии и маленького одеяльца, найдутся ли еще какие-нибудь его следы?

Подождите минутку!

Чжэн Фейлуань вдруг вспомнил еще одно место - квартиру на окраине в районе Юаньси.

Хэ Ань прожил там три месяца. После того, как здание опустело, маленькую квартирку купил “ОН” , время от времени навещая ее. После отъезда Хэ Аня она не меняла владельцев и не сдавалась в аренду. Никто не переставлял мебель и не увозил оставшиеся вещи.

Просто Чжэн Фейлуань не осмеливался воскрешать воспоминания о том, что там произошло.

Это как опасное табу.

К настоящему моменту он вспомнил все, что творил в состоянии «случайного поиска» и видел произошедшее так же ярко, как в кино. Но та холодная зимняя ночь другая - здесь нет картинки, только текст. Построчное стилизованное повествование от начала до конца, чрезвычайно скучное и жесткое. Потому что, по-настоящему вспомнив подробности, он не сможет этого вынести.

В ту ночь произошло много событий.

Он покинул ежегодное рождественское собрание «Цзюшэна» <п/п: корпоратив?> и поехал в Западный пригород. В то время Хэ Ань был на девятом месяце беременности, и до родов оставалось еще порядка двух недель.

Но в ту ночь их дочь родилась раньше срока.

25 декабря прошлого года Чжэн Фейлуань помнил плохо, не в силах различить явь и сон. Смутно вспоминался снег, летящий с неба, неоновые яркие огни города и то, как бесконечная чистая белизна окрашивалась в ярко-красный цвет, точно так же, как белая стена больницы окрасилась светом кроваво-красной лампы над операционной.

Чжэн Фейлуань крепко сжал маленькое одеяло. Его пальцы задрожали.

Как он посмел тогда уйти?

На месте, где были запечатаны следы жизни Хэ Аня, стояла метка кошмара, с которым он боялся столкнуться лицом к лицу.

Но у него не было выбора...

….............................

Два часа спустя, квартира в пригороде Юаньцзяня.

Чжэн Фейлуань зашел в управляющую компанию и получил ключ от квартиры. Поднявшись по лестнице, Альфа с замиранием сердца остановился у закрытой двери. Вставив ключ в замочную скважину, он сделал глубокий вдох и повернул его влево.

Щелчок.

Затем дверь громко заскрипела.

Удушливый спертый воздух ударил Альфе в лицо, а скопившаяся за год пыль взметнулась вверх, вызывая кашель и слезы.

К этому неприятному запаху примешался кровавый аромат ландыша.

Глава 35. 25-е декабря.

В съемном доме царил беспорядок: столы, стулья, подушки с постели и еще куча вещей просто валялись на полу. Дверцы шкафов были открыты, и все, что можно использовать, оказалось унесено. Все выглядело как после нападения грабителей.

Чжэн Фейлуань толкнул дверь и тут же наступил на что-то острое и твердое. Осторожно наклонившись, он обнаружил, что чуть не поранил ногу о кусок битой керамики кремового цвета, являющийся осколком разбитой чашки. Вокруг было разбросано около дюжины аналогичных осколков, и, судя по всему, чашку не просто разбили, а бросили с большой силой, так как рядом на стене мужчина увидел большое количество повреждений от разлетевшегося фарфора.

Посмотрев на осколок в руке, он вдруг почувствовал, как память начинает раскрывать еще один запертый ранее шлюз. В голове начали мелькать звуки и картинки:

[- Фейлуань, принеси мне немного масла, ладно?

- Фейлуань, я никогда не лгал тебе, ты можешь доверять мне, верно?

Бум!

Чашка громко ударилась о его затылок и в одно мгновение раскололась на части. Из окна позади лился сумеречный свет, тусклый и унылый. В этом ненадежном свете мелькнуло лицо Хэ Аня с широко распахнутыми глазами, полными паники]

Обретенная память больше не радовала его. Чжэн Фейлуань теперь мог посекундно воспроизвести все, что происходило в этой квартире, начиная от своего появления на пороге и до падения чашки. Рассматривая осколки, он заметил под ручкой чашки четыре маленьких символа и вспомнил кое-что еще.

«Блю кард»…

Так называлась кофейня рядом с прежним домом Хэ Аня.

Год назад именно там у них состоялся единственный долгий разговор. В то время в Юаньцзяне была осень, температура держалась около нуля, и по утрам выпадал тонкий слой инея. Хэ Ань тогда сидел напротив него, наклонив голову и прикрывая рот, его щеки раскраснелись от кашля. Из вежливости Чжэн Фейлуань подозвал официанта и заказал чашку самого дорогого в меню голландского горячего какао. Омега был польщен, бережно держа кружку в руке, а затем надолго опустил голову, чтобы сделать глоток. Казалось, он никогда не пил такого деликатеса.

В то время Чжэн Фейлуань думал, что единственное, чему был рад этот проходимец, так это цене напитка. Он выглядел деревенщиной, никогда не видевшем мира, что действительно скучно.

Тогда Альфа думал, что с первого взгляда разглядел в натуре этого парня бедность и жадность, но сегодня, увидев разбитую кружку, он понял, что упустил так много…

Чжэн Фейлуань в одиночестве молча сидел на диване.

За исключением нескольких картонных коробок, Хэ Ань здесь не оставил ему ничего.

На журнальном столике валялась стопка старых журналов. По прошествии долгого времени на обложках скопился толстый слой серой пыли. Чжэн Фейлуань понадеялся найти среди макулатуры какие-нибудь строчки, написанные рукой Хэ Аня, поэтому взял стопку в руки и пролистал. Сверху лежали обычные рекламные листовки, их он отбросил сразу. Потом… Увидев этот документ, он внезапно на секунду застыл.

Тут же, словно подстегнутый чем-то, он энергично скомкал бумагу в комок и швырнул его далеко в угол комнаты. Чтобы скрыть свою панику, он схватил один из журналов, отряхнул пыль и бесцельно пролистал его.

Этот листок бумаги ... «Соглашение о расторжении связей», которое он лично написал год назад.

Чжэн Фейлуань думал, что ни одной копии этого мерзкого документа не сохранилось.

Соглашение было написано черным по белому, ясно и недвусмысленно. В нем говорилось, что Хэ Ань обязуется переехать из центра города, удалить метку и сделать аборт. Всего три пункта, но все они безжалостны и не подлежат обсуждению.

Как это могло оказаться в руках Хэ Аня?

Разве Чэн Сю не говорил, что засунул все экземпляры в шредер, измельчил в кашицу и полностью стер из этого мира?

Даже если по какой-то странной причине Чэн Сю не уничтожил один экземпляр, а отдал Хэ Аню - какая у Омеги причина хранить его? Это не подарок, а нож для убийства. Кто будет хранить собственное орудие убийства после того, как им нанесли удар в сердце?

У Чжэн Фэйлуаня слегка заныли виски.

Он привык быть рациональным и трезвым. Он всегда верил, что все, что происходит в мире, имеет логику, которой необходимо следовать. Но он сейчас чувствовал себя в тупике, и не понимал, почему так случилось.

Мужчина сидел на диване, держа в руках старый журнал. Его расфокусированный взгляд не улавливал ни одного написанного слова. Мелованная бумага скользила меж пальцев, как шелк, страница за страницей.

Внезапно Чжэн Фейлуань обратил внимание на свое имя в заголовке и фотографию. Эта страница показалась ему наиболее потертой, как будто ее часто открывали. Под заголовком он увидел свое интервью.

Страницы до и после интервью не несли на себе никаких признаков чтения, лишь эти, с его интервью, были слегка помяты.

Он действительно так сильно ему нравился...

Но запоздалая радость длилась недолго, потому что на третьей странице интервью, под вопросом о критериях выбора партнерши, весь его ответ был яростно зачеркнут черной промасленной ручкой.

Каково содержание этого ответа ...?

Воспоминание уже было размытым, Чжэн Фейлуань напряг мозги, чтобы вспомнить. Внезапно его лицо резко изменилось, и журнал упал на пол.

В том интервью он сказал, что хочет, чтобы его партнер был умным, независимым и напористым; чтобы он действительно любил его, но не считал своими небом и землей. Что в его критериях выбора пары феромоны являются самым незначительным элементом, и если какой-либо Омега захочет воспользоваться высокой степенью соответствия с ним, то пусть лучше сразу сменить цель, потому что он на это не поведется.

На самом деле, согласно обычной практике, Чжэн Фейлуань избегал ответов на вопросы о личной жизни. Но в то время он страдал от унижения и бессилия из-за феромонного расстройства «случайного поиска», и впервые дал откровенный ответ.

Тогда он вовсе не хотел насмехаться над Хэ Анем. На самом деле, он не думал, что работник зоомагазина купит деловой журнал ценой 25 юаней за номер ради развлечения. Он высказал свои мысли, предполагая, что их услышат лишь читатели из его же круга. Он как бы заявлял: «Я, Чжэн Фейлуань, - Альфа, над которым не властны феромоны».

Но Омега все равно прочитал его…

Чжэн Фейлуань посмотрел на стопку старых журналов, сложенных перед ним, и у него возникло странное предположение. Он взял всю стопку и бросил ее на пол.

Обложки - красочные, красные и зеленые. Половина журналов - еженедельные, а остальные - ежемесячные. Номера выпусков нерегулярны, есть только один общий знаменатель: будь то короткие тематические новости или более длинные интервью с фотографиями, в каждом из них имеется его имя.

Хэ Ань, едва зарабатывавший себе на еду, покупал эти дорогие журналы только для того, чтобы увидеть его.

Он почти мог представить себе такую картину: юноша стоит в книжном магазине, выдерживая холодный взгляд продавца и быстро просматривает только что поступившие журналы. Потом либо разочарованно кладет их обратно на полку, либо радостно достает бумажник и отдает те немногие крохи, которые сумел скопить.

И самый ранний выпуск относится к четырехлетней давности.

Четыре года назад ... Как это может быть?

В то время Хэ Ань все еще был обычным студентом Университета Юаньцзяна, и они никак не могли пересечься. Может быть, он еще тогда втайне нравился ему?

Чжэн Фейлуань нахмурился и начал перелистывать самые старые экземпляры.

Вот опубликовано эксклюзивное интервью с ним. Многие места отмечены от руки цветными маркерами, главная мысль жирно обведена, а на полях красивым почерком написаны комментарии. Омега был похож на прилежного студента, который изучал его интервью, как учебник, серьезно читал и делал заметки.

Это не просто симпатия Омеги к Альфе. Это гораздо сложнее. Даже если убрать сексуальную составляющую, очевидно, Хэ Ань явно интересовался им и как личностью.

Чжэн Фейлуань испытал смешанные чувства в своем сердце.

Почему он не заметил этого раньше?

Встретив такого привлекательного и влюбленного в него Омегу, как бы он мог не заинтересоваться им?

Очевидно, его бы потянуло к такому человеку, как магнитом. Возможно, он сам бы начал ухаживать за этим Омегой и проявил бы инициативу сделать что-нибудь показное и, возможно, смешное. Например, прогуляться по университетскому городку за руку, вызывая завистливые взгляды окружающих. У каждого подростка есть тщеславие, и Хэ Аню наверняка было бы приятно.

Или пригласил бы его поучаствовать в общественных мероприятиях. Возможно, поначалу, юноша был бы немного робким и неуклюжим, а он учил бы его и знакомил со своими друзьями.

Впрочем, теперь эта стопка старых журналов, выражающих восхищение им, в конце концов оказалась брошена в съемном доме.

Хэ Ань не счел нужным забрать их.

Реальность разрушила будущее Хэ Аня, а после Чжэн Фейлуань разрушил его мечту.

Альфа сидел в одиночестве на диване, листая журналы один за другим и ища пометки, сделанные рукой юноши. Затем он отложил их, встал, и открыл дверь в спальню.

Кровать все еще сохраняла вид годичной давности, представляя собой грязную груду почерневшего постельного белья.

На одеяле осталась засохшая кровь, и по прошествии долгого времени оно стало серо-бурым. Рядом с кроватью криво висел белый пояс, который он тогда оставил. Пряжка была серой, а края белой воловьей кожи - темно-коричневыми от крови.

В воздухе все еще витала слабая кровавая аура. Прошел год, и запах крови по большей части перебила пыль, но для Альфы, совместимость с которым составляет 100%, он все равно такой густой, словно только что выплеснулся из кровеносных сосудов Омеги.

Чжэн Фейлуань обтер о брюки вспотевшие ладони и шаг за шагом подошел ближе.

Его мысли вернулись в тот вечер. Он увидел, как Хэ Ань отчаянно извивается на кровати, пытаясь высвободить стянутые ремнем руки. Плоть на его запястьях уже истерта, и на них выступили пятна крови. Резкие крики и мольба звучали в его ушах. Хэ Ань плакал и умолял. Он кричал, что ребенку уже девятый месяц, и он может выжить. Пожалуйста, отпустите его…

Тогда «ОН» был чрезвычайно взволнован и возбужден. Он подбрасывал тело Омеги, вторгаясь в сладкие глубины, не давая ему освободиться и вывернуться из объятий…

Теперь кровь засохла, образовав из простыней жесткий каркас.

Чжэн Фейлуань никогда не думал, что пропитанные кровью простыни могут быть такими жесткими. Он схватил их в руку и крепче сжал пальцы. В трансе он только почувствовал, что засохшая кровь растаяла между его пальцами, став влажной, липкой и ярко-красной. Стекая по основаниям пальцев, она пачкала руки.

Прямо у него на руках Хэ Ань потерял сознание.

Чжэн Фейлуань протянул руку и коснулся купола живота.  Кожа Омеги была теплой, с капельками пота, она вздымалась и опускалась, но ребенок внутри, казалось, уснул и долгое время отказывался шевелиться.

Чжэн Фейлуань испугался.

Он забрался в кровать, прижался щекой к животу Хэ Аня и тихо взмолился:

- Детка, ты хорошая девочка. Пожалуйста, пни папочкины ладони. Скажи папе, что ты все еще жива... Детка, пожалуйста, пни меня!…

Но под его ладонью не было никакого движения.

Что он мог сделать?

Прошел год, и то, что должно было произойти, уже произошло. Хэ Аня и ребенка здесь больше нет. То, что теперь так пугает его, - это просто слишком яркое воспоминание. Но Чжэн Фейлуань все еще крепко обнимал свою галлюцинацию, целовал своего Омегу в затылок и обнаженные плечи. Все успокаивающие феромоны в его теле высвободились, образовав невидимый кокон, защищающий его Омегу и ребенка.

Вдыхая аромат окровавленного ландыша, Чжэн Фейлуань о многом задумался.

Между ним и Хэ Анем существует чрезвычайно абсурдная любовь. Впрочем, абсурдна не сама любовь, а процесс их знакомства и последующих отношений. Он не был нежен со своим Омегой ни минуты, но тот все равно влюбился в него. Чжэн Фейлуань гордился тем, что был рациональным и спокойным, но когда «ОН» лежал у Омеги на коленях, мягко шепча, что ему надо больше отдыхать, все его надуманные критерии выбора пары теряли всякий смысл.

Любил ли он этого Омегу?

Он не знал.

В тот момент в голове у Альфы было пусто, поэтому «ОН» мог только рефлекторно, даже злобно обнимать Хэ Аня и защищать его высочайшей концентрацией феромонов. Точно так же, как при ударе кулаком люди инстинктивно защищают свое слабое подбрюшье.

Что было потом?...

Спустя какое-то время, как раз в тот момент, когда состояние Омеги немного улучшилось, в комнату ворвался незваный гость.

«ОН» не отличался интеллектом и не мог быстро определить личность противника. Тогда его мышцы в одно мгновение напряглись до предела, а железы выбросили ужасающую феромонную Альфа-защиту.

Затем он услышал, как Хэ Ань тихо-тихо сказал:

- Фейлуань, успокойся.

И на его горле встал нерушимый замок.

Гость проскользнул мимо него и обнял Омегу. Чжэн Фейлуань почти сошел с ума: так нельзя! Нельзя забирать его! Без феромонной подпитки Альфы Омега умрет по дороге в больницу!

Чжэн Фейлуань схватил край одеяла, пытаясь забрать Омегу обратно, но Хэ Ань тихо сказал:

- Фейлуань, отпусти…

Неужели он ему больше не нужен?

Испытывая отвращение к его обществу и противодействуя его защите, Омега не мог дождаться, когда уйдет прочь, даже если на кону стояла его собственная жизнь. Чжэн Фейлуаню пришлось отпустить тонкую руку и наблюдать, как его Омегу выносят из спальни, оставив его одного в комнате, пропахшей кровью.

«ОН» прождал всю ночь, но Омега так и не вернулся.

«ОН» ждал еще целый год, но Омега все-равно не вернулся.

Глава 36. Хэ Ань теперь с другим Альфой?

Когда Чжэн Фейлуань проснулся, за окном уже стемнело. Тихо падал снег, и белый пейзаж за окном был таким же, как когда Омега только что покинул его.

С тех пор прошел год…

Той ночью он заснул, и потребовался целый год, чтобы по-настоящему проснуться.

Чжэн Фейлуань достал свой мобильный телефон, нашел номер частного детектива, внесенный в черный список, и отправил сообщение. Вскоре галочка “доставлено” сменилась на статус “прочитано", а затем прошла минута, две минуты... Информация ушла в пространство, и ответа пока не было.

Чжэн Фейлуань сидел в пустом доме, безмолвном, как могила, и неподвижно смотрел на экран мобильного телефона. Наступила ночь, а он все еще сидел застывшим силуэтом, и его фигуру скрывала темнота.

Экран уже давно стал чернильно-черным, но Чжэн Фейлуань верил, что когда он загорится, то обязательно принесет ему свет.

Дин-дон…

Телефон тихо звякнул, экран ярко засиял.

Чжэн Фейлуань впился глазами в пришедшее сообщение и был застигнут врасплох - собеседник прислал не текстовый ответ на запрос и не фотографию, которую он с нетерпением ждал, а видео.

Полупрозрачная кнопка воспроизведения висела в центре экрана, а на картинке предварительного просмотра нежно улыбалось знакомое лицо.

Мужчина осторожно надавил на нее.

Видео было снято в небольшом солнечном дворике.

Очевидно, это какой-то южный городок. Погода теплая, снега нет. С карнизов черепичных стен свисали грозди маленьких красных фруктов, а рядом цвел роскошный золотой османтус. Слышалось пение птиц, журчала вода, и ветер развевал тонкие ветви с мелкими золотистыми цветками. Эта картина была подобна лучу солнечного света, проникшему в его черный дом и рассеивающему скопившийся рядом с Чжэн Фейлуанем холод.

Оператор видео, вероятно, случайно встретил Хэ Аня, который привел Ландыша погреться на солнышке. Юноша лениво потянулся и перебросился с любопытным туристом несколькими словами. Камера в целом вела себя очень непринужденно, некоторое время поворачиваясь влево, а затем вправо. Фигуры отца и дочери время от времени исчезали из кадра на несколько секунд.

- Это ваша дочь? - Спросил снимающий видео.

- Да, - Хэ Ань кивнул.

- Она такая милая! Сколько ей лет и как зовут?

Хэ Ань ответил с улыбкой:

- Ей почти год, и ее зовут Линлань. Ну, это пишется как Ландыш, такой цветок, похожий на маленький колокольчик.

Маленькая Ландыш опустила голову и сосредоточенно теребила матерчатого тигра. Услышав свое имя, она подняла голову, ее глаза заблестели от любопытства. Увидев незнакомого дядю, она немного смутилась, обняла игрушку и спрятала лицо на груди Хэ Аня. Застенчиво улыбаясь, она стрельнула глазками и потерлась о шею папочки.

Оператор окликнул ее:

- Ландыш?

- Не…

Она застенчиво отказалась что-либо говорить, только подняла глаза и украдкой посмотрела в камеру.

Оператор спросил:

- Это имя звучит очень роскошно. Связана ли с ним какая-то история?

- История? – Хэ Ань прищурился, и его нежная улыбка медленно исчезла. – Нет никакой истории. Это просто название цветов, которые я очень люблю.

Никакой…

Надо ж…

А ведь это вкус его феромона…

Чжэн Фейлуань заметил едва уловимые изменения в выражении лица юноши и почувствовал неописуемую вину в своем сердце.

- Папа... папа…. - Ландыш приоткрыла рот, зазвучал ее нежный детский голосок.

- А?  - Хэ Ань повернулся, чтобы посмотреть на нее.

- Яя!

Она дважды взмахнула рукой, показывая на ворота.

Увидев это, Хэ Ань мягко объяснил:

- Уточка сегодня уплыла на другой конец города, и ей потребуется некоторое время, чтобы вернуться.

-……не!

Ландыш примерно поняла сказанное, и поджала губы, обидевшись.

Этот ребенок действительно такой милый. С розовым личиком, белой молочной кожей и чудесными ямочками на щеках. Когда малышка смеется, это все равно что будто бы зачерпнули ложку меда и намазали сладостью сердце. А когда ей становится грустно, ее маленькие брови вздрагивают, а влажные глаза блуждают по сторонам, вызывая желание обнять и защитить. Никто не может пожелать обидеть ее.

Чжэн Фейлуань посмотрел на кроху и понял, что его сердце совершенно растаяло. Глупости, которые он слышал раньше, о том, что отец готов достать звезды и луну для своих детей, на самом деле могут быть правдой.

Двое людей на видео некоторое время поболтали, и Ландыш внезапно заинтересовалась мобильным телефоном гостя. Она протянула руку, чтобы взять его, но Хэ Ань схватил девочку за запястье:

- Эта вещь принадлежит дяде. Ты должна спросить, прежде чем к ней прикоснуться, понимаешь?

- О… - Ландыш, казалось, поняла и послушно указала вдаль, подразумевая «А что насчет этого?».

На краю карниза свисали гроздья маленьких фруктов, похожих на бобы акации. <п/п: Не поняла, что это. Может, тамаринд? Растет как раз в тех краях. Внешне похож на бобы, но сладкий и вкусный…> Хэ Ань, держа дочь на руках, попытался дотянуться, но, к сожалению, Омега был невысокого роста и у него ничего не получилось.

Ландыш забеспокоилась, повернула голову и закричала:

- Папа!

- Да, детка! В чем дело?

Ей ответил ласковый мужской голос.

Камера повернулась на 120 градусов, и в кадре появились деревянные ступеньки и кусты на другой стороне двора.

Большие гроздья снежной гортензии обильно цвели, а рядом с ними стоял крупный мужчина в черном жилете на голое тело, открывающем мускулистые руки с вытатуированными на них шестеренками, подшипниками и схемами двигателей. Голова мужчины была выбрита, как у ЗЭКа, и слегка отросшие пучки коротких волос торчали в разные стороны, подобно стальным иголкам.

Чжэн Фейлуань рефлекторно сжал свой мобильный телефон - очевидно, это был Альфа, но, похоже, с невысокой концентрацией феромонов.

Кто он такой?

И почему рядом с его Омегой?

Одного того факта, что там, где живет Хэ Ань, есть взрослый Альфа, уже достаточно, чтобы вызвать у Чжэн Фейлуаня крайне враждебные чувства, но теперь Ландыш позвала "папу”, и тот Альфа ответил ей. Чжэн Фейлуань почувствовал дикую, неуправляемую ревность.

Альфа держал в руке садовые ножницы, а его ноги были осыпаны ветками и листьями.

Чэн Сю, которого Чжэн Фейлуань давно не видел, тоже сидел рядом на корточках, держа в одной руке глиняный горшок, а в другой - растение с обнаженными корнями, видимо, собираясь его посадить. Бывший помощник президента поднял голову, свирепо посмотрел на Альфу и сердито сказал:

- Эй, Дай Сяо, каким золотом ты мажешь свое лицо? Ландыш позвала меня!

Дай Сяо проигнорировал его и прямо спросил Хэ Аня:

- В чем дело?

Хэ Ань объяснил. Альфа Дай Сяо, не сказав больше ни слова, отложил ножницы и пошел к Хэ Аню, перешагнув через Чэн Сю. Бета от неожиданности выронил горшок, сердито выругался и погнался за обидчиком.

Стена, огораживающая гостиницу, достигала двух с половиной метров. Проживающие в «Цингуо» Омега и Бета были недостаточно высокие. Дай Сяо постоял немного, повернул голову и весело сказал Чэн Сю:

- Разве не ты ее отец? Почему бы тебе самому не помочь своей детке?

- Хорошо. Подожди, я сейчас достану!

Чэн Сю огляделся, ища кирпичи или что-нибудь вроде того, чтобы подставить под ноги. Дай Сяо схватил его за руку:

- Ладно, ладно, просто шучу.

Альфа потер руки, развернулся спиной к Хэ Аню и похлопал себя по плечу:

- Давай, детка, залезай сюда.

Очевидно, это был не первый раз, когда Ландыш садилась верхом на Дай Сяо. Увидев мужчину в такой позе, она сразу же разволновалась и потянулась к нему. Альфа обнял ее и осторожно пересадил к себе на шею.

У Дай Сяо были широкие плечи и длинные ноги, он крепко стоял на земле.

Ландыш сорвала маленькие плоды своими руками и начала играть с ними.

Одна девочка, три папы?

Частный детектив был близок к тому, чтобы прийти в замешательство. Камера переместилась вниз на лицо Дай Сяо, который поправлял жилет, сбитый ножками Ландыша.

- Вы Альфа-отец малышки Ландыша?

- Верно. – спокойно ответил Дай Сяо, мельком взглянув на любопытного незнакомца.

- Биологический?

- Конечно, это мое собственное дитя. Разве ты не видишь? - Дай Сяо приподнял брови и подозрительно посмотрел в сторону камеры. Его костяшки пальцев щелкнули, и тон голоса стал недобрым. - Задаешь такой нелепый вопрос. Неприятности ищешь?

Когда он это сказал, жгуты мышц на его руках задвигались, чтобы продемонстрировать силу.

Хэ Ань не смог удержаться от смеха:

- Дай Сяо, не надо быть таким жестоким!

- Дело не в том, что я жестокий, а в том, что ему вообще не следовало спрашивать и явно подвергать сомнению наши отношения. - Дай Сяо потрепал Хэ Аня по волосам, затем поднял руку, и, указав на камеру, подошел на шаг ближе с Маленьким Ландышем на плече, яростно сказав: - Убери телефон и прекрати снимать. Малышка Ландыш и вон тот кошак - золотая вывеска нашей гостиницы. За использование их фотографий и видео взимается плата в размере десяти юаней в минуту. Конечно, если вы закажете у нас номер, я могу предоставить вам скидку в размере 10%.

Как только голос Альфы стих, Чэн Сю поднял свой мобильный телефон и профессионально улыбнулся:

- Сканировать код или наличные?

Частный детектив не стал спорить и смущенно сказал:

- Наличные…

Затем камера мигнула, экран потемнел, и видео остановилось.

Чжэн Фейлуань долго сидел в темноте, держа в руках телефон и не двигаясь.

Дай Сяо…

Он вспомнил название - место, где временно жили Хэ Ань и Ландыш, называлось гостиница «Цингуо», а Дай Сяо был его владельцем.

Долгое время Чжэн Фейлуань игнорировал очевидное: возможно, Хэ Ань больше не одинок.

Он вообще не думал о такой возможности, даже мысли никогда не возникало: разве любовь между Омегой и им самим не является делом двух людей? Хотя их отношения запутанны, но ведь Хэ Ань любил его.

Чжэн Фейлуань почему-то был убежден, что когда он совершил большую ошибку и подвел Хэ Аня, то разбил бедному юноше сердце. Омега уехал, но все еще терпеливо ждал его, надеясь встретиться вновь.

Только теперь он вдруг понял, что все может быть совсем не так.

Его феромонная метка давно смыта, и Омега, вновь обретший свободу, вернулся в охотничьи угодья Альф. Он такой нежный, хрупкий и милый… Очевидно, даже наличие ребенка не снижает привлекательности Хэ Аня.

Это он был слишком самонадеян и забыл о том, что Хэ Ань давно уже не его Омега.

Сердце Чжэн Фейлуаня пронзила боль. Острая ревность затопила рассудок, делая мысли хаотичными и тревожными: как давно они знают друг друга? Есть ли в отношениях прогресс? Они выглядят столь близкими. Не означает ли это ... что Дай Сяо уже прикасался к нему?

Омега, которого он глубоко любил, занят другим Альфой. Чжэн Фейлуань даже не осмеливался думать о таком.

Как Хэ Ань может не принадлежать ему?

Как Ландыш может называть Дай Сяо "Папой”? Он  - настоящий Альфа-отец Линлань. Она - тот цветок, который вырос из его ДНК. Кровь не вода, и их родство нельзя отрицать.

Чжэн Фейлуань резко встал.

Он этого не признает!

Он не хочет быть зрителем, наблюдающим, как его Омега сходится с другим Альфой. Хэ Ань так страстно любил его. По сравнению с Дай Сяо и любым другим Альфой, положение Чжэн Фейлуаня в сердце Хэ Аня должно быть самым особенным!

Хе Ань наверняка все еще любит его, и как только они увидятся, все угасшие чувства вернутся.

Чжэн Фейлуань упрямо верил в это.

Пять минут спустя он отправил заказ через онлайн-сервис, забронировав и полностью оплатив номер в «Цингуо» сроком на 365 дней. Затем Чжэн Фейлуань поехал домой, собрал чемодан и помчался в аэропорт.

Перед уходом он достал из сейфа пару простых колец, подаренных Янь Нином.

В тот день, когда Чжэн Фейлуаню исполнилось восемнадцать лет и он стал взрослым, Янь Нин подарил ему эту пару колец и торжественно сказал:

- Если ты найдешь возлюбленного, ты должен дорожить им. Жизнь коротка, не трать время попусту, понимаешь?

Чжэн Фейлуань тогда кольца взял, но к словам папы серьезно не отнесся.

Он вырос, наблюдая за несчастьем своих родителей, и ненавидел искаженные отношения АО. Имея перед собой не лучший пример, он тогда думал, что повторять одни и те же ошибки в любом случае невозможно, поэтому не принял совет Янь Нина близко к сердцу. По прошествии двенадцати лет он снова увидел это кольцо. Думая о словах Янь Нина, он понял, что в тот год его отец сильно разочаровался в своем партнере, и лишь позже их отношения начали медленно улучшаться.

Часы показывали около полуночи, но суета не прекращалась. Взлетали и садились рейсы, сновали по залу пассажиры.

Чжэн Фейлуань стоял перед окном от пола до потолка, ожидая, когда откроется проход бизнес-класса.

Он изо всех сил старался быть спокойным, но пальцы, барабанившие по бедру, выдавали его внутреннюю тревогу.

Не слишком ли поздно?

Готов ли Хэ Ань принять его извинения?

Он нанес ему слишком большой урон… По сравнению с Дай Сяо, каковы его шансы на победу?

Измученный, мужчина поднял руку и прижал ее к своим опухшим глазам.

Он скажет, что действительно проснулся, и больше не выйдет из-под контроля без причины…

Чжэн Фейлуань хотел дать своему Омеге все, что ему нравится. Он хотел признать Ландыша, привезти Хэ Аня в Юаньцзянь и помочь восстановиться в Университете, чтобы закончить прерванное обучение.

Осталось ли еще в сердце Хэ Аня хотя бы слабая искра, из которой можно вновь разжечь пламя любви?

Захочет ли Хэ Ань убрать свой штамп о регистрации из семейного реестра Дай Сяо?..

Ровно в двенадцать часов ночи самолет А320 выехал на взлетную полосу и, разогнавшись, направил нос к темным облакам.

Глава 37. Особый гость.

В отличие от Юаньцзяна, зимой в Луотане нет снега.

Небольшой городок окружен горами и морем, и климат здесь приятный. В горшках под карнизами еще вовсю радовали глаз осенние цветы, а у воды уже начинали пушиться ивы. Когда гости с севера видят цветущие одновременно осенние и весенние растения, они часто сомневаются в том, можно ли здесь вообще считать четыре времени года.

Чэн Сю крепко спал, когда его внезапно разбудил звонок будильника.

Дай Сяо на соседней кровати оглушительно храпел, напоминая неисправный трактор, который стоит посреди поля и содрогается, испуская клубы дыма. Бета покосился на голый торс хозяина гостиницы и саркастически хмыкнул.

Ну и красавчик!

Чэн Сю швырнул подушку, попав ею Дай Сяо в лицо.

Не дожидаясь реакции, он быстро оделся и бросился в ванную. Выдавив на щетку немного зубной пасты под аккомпанемент ругани Альфы, Чэн Сю схватил чашку с водой и выскользнул на улицу, прежде чем собеседник успел надеть штаны и ворваться к нему.

Утренняя прохлада приятно коснулась щек.

Плети бугенвиллеи во дворе упали на землю, образовав большой огненный шар. Хэ Ань стоял рядом с Ландышем на руках и щурился на диск восходящего солнца.

Сегодня на маленькой девочке была юбочка из набивной ткани, а волосы пока торчали пушистым облачком, отливая в утреннем свете красивым светло-каштановым блеском. Она жадно глотала молоко под внимательным взглядом Шестьсот Шестого. Кот строго смотрел на завтракающую девочку и его розовый носик шевелился. Похоже, коту очень хотелось поучаствовать в происходящем.

- Доброе утро!

Чэн Сю поднял зубную щетку и поздоровался.

- Доброе. – Хэ Ань вопросительно поднял брови. - Ты смотрел на телефон?

Чэн Сю озадачился:

- Нет. А что случилось?

Сказав это, он поднял голову и набрал полный рот воды, ополаскивая его от зубной пасты.

Хэ Ань загадочно улыбнулся:

- Прошлой ночью кто-то сделал крупный заказ в нашей гостинице.

Крупный заказ?

Чэн Сю надул щеки, его глаза расширились.

Они с Дай Сяо "жили вместе” почти год, постепенно начав воспринимать это место как родной дом, а самого хозяина гостиницы – как близкого родственника. Услышав о заказе, Чэн Сю разволновался. Держа чашку с водой в левой руке и зубную щетку в правой, он развел руки в стороны, как рыбак, демонстрирующий размер добычи. Заказ велик настолько?

Хэ Ань улыбнулся и пальчиком показал, что руки нужно раздвинуть еще немного шире:

- Это очень важный клиент, мы должны быть готовы встретить его.

Глаза Чэн Сю загорелись, он спешно закончил чистить зубы, и, невзирая на то, что в комнате бушевал обиженный “зверь”, побежал искать свой мобильный телефон. Вскоре он вновь появился во дворе, разочарованно опустив плечи:

- Не надо готовиться. Это наверняка системный сбой.

Хэ Ань поднял на него глаза:

- Не обязательно так.

- Да точно системный сбой. Я уверен если не на 100%, то на 99% минимум. - Чэн Сю сел рядом с Хэ Анем и указал на экран мобильного телефона, чтобы перечислить все сомнительные моменты: - Смотри, пользователь анонимный, заплатил на год вперед авансом, выбор номера не делал, трансфер не заказывал, время регистрации 9 часов утра, как по умолчанию. Сколько гостей мы видели, которые приходят ровно в 9 часов утра?

- Да уж…

Омега задумчиво кивнул.

- Может быть, этот гость отличается от других? Например, это пожилой джентльмен, который жил в большом городе и теперь вышел на пенсию. Он хочет приехать в наш город и пожить годик на природе. Полную оплату он сделал потому, что не испытывает недостатка в деньгах, а анонимно - потому что забыл зарегистрироваться. А номер не выбирал… Ну, может быть, он раньше останавливался только в отелях, и, думая, что гостиница похожа на отель, решил выбрать номер после заезда.

Предположения Хэ Аня явно выдавали желаемое за действительное, но, посмотрев в его яркие сияющие глаза, Чэн Сю решил не спорить.

Хэ Ань опустил голову и спросил Ландыша:

- Папа прав?

- Аф…

Ландыш заморгала своими длинными ресницами и ответила нежным голоском.

На самом деле, когда он впервые увидел этот заказ, реакция Хэ Аня была точно такой же, как у Чэн Сю.

Это подделка, явный системный сбой.

Даже со скидкой стандартный номер в «Цингуо» стоил около 100 000 юаней на год. Каким бы богатым не был гость, единовременная выплата всей суммы явно нерациональна. Более того, в городе Луотан работают сотни небольших гостиниц, и в их рейтинге «Цингуо» находилась в нижней части списка. Откуда бы вдруг взялась такая удача, что гость для годового проживания выберет именно их? В сочетании с анонимностью, отсутствием выбора номера, регистрацией заезда в девять часов утра ... В этом заказе везде проступало слово “ошибка”.

Но что, если это правда?

В таком случае, если это правда, может ли Дай Сяо немного компенсировать те средства, что он потратил на содержание их троих? По сравнению с потенциальными преимуществами, не так уж сложно выделить время  на уборку гостевой комнаты, которая в ином случае будет простаивать.

- Чэн Сю, я хочу верить, что это правда. – Хэ Ань поудобней перехватил малышку. – У нас маленькая гостиница, и в межсезонье полно свободных номеров. Кто бы не забронировал номер, нам стоит этому радоваться. Может быть, на этот раз нам действительно повезло встретить щедрого и легкого в общении гостя?

- Надеюсь. - Чэн Сю похлопал Омегу по плечу. - Я поддержу тебя в твоей вере.

Хотя Чэн Сю был человеком грубым, но он очень хорошо знал Хэ Аня.

Характер Хэ Аня лишь казался мягким, скрывая под податливой поверхностью жесткую стальную основу. Проживая в гостинице и занимая одну из лучших комнат, Хэ Ань постоянно чувствовал свою вину перед Дай Сяо. Ему казалось, что уменьшение количества свободных номеров тормозит бизнес добродушного Альфы.

На самом деле, по мнению Чэн Сю, гостиница "Цингуо" в то время вообще не вела никакого бизнеса.

Преимущества Дай Сяо - красивый, полный энтузиазма, практичный и надежный, в то время как недостатки - праздность, скупость и идеализм. Дружить с ним очень удобно. Но если вы решите вести с ним бизнес, то рискуете потерять все. Чэн Сю обучался у Чжэн Фейлуаня, и точно знал, какими качествами должен обладать успешный бизнесмен. Но все действия Дай Сяо полностью противоречили стратегии успеха.

Когда Хэ Ань и Чэн Сю поселились здесь, гостиница "Цингуо" уже была на грани краха. Комнаты для гостей пустовали. И хотя стоимость номеров стремительно падала, дохода совершенно не было. Напротив, их прибытие несколько оживило эту опустевшую гостиницу.

Беглецы прожили в гостинице несколько дней, но за все это время ни один гость не перешагнул порога. Очевидно, с этим заведением не все ладно.

Дай Сяо не скрывал своей проблемы и раскрыл им суть: изначально он смог найти правильный формат и попал в первую волну интернет-маркетинга, прославившись благодаря харизматичности Шестьсот Шестого. Однако конкуренты не сидели сложа руки, и вскоре его гостиница потеряла свою уникальность.

Выслушав это, Хэ Ань на мгновение опустил глаза и спросил:

- Могу я вам помочь?

Чэн Сю в то время его не понял и подумал, что Хэ Ань решил предложить свои услуги разнорабочего. Кто ж знал, что уже на следующий день Дай Сяо передаст гостиницу в управление Хэ Аню, став для него водителем, охранником и носильщиком.

Чтобы отплатить Дай Сяо за доброту, Хэ Ань тратил всю свою энергию, заботясь о гостинице как о собственном бизнесе.

С тех пор их дела день ото дня шли все лучше и лучше.

Дай Сяо очень заинтересовался Хэ Анем и спросил его, держал ли он когда-нибудь раньше гостевой дом. Юноша ответил, что нет, но во время учебы он два семестра изучал гостиничный менеджмент и немного разбирается в этом. Только тогда Чэн Сю узнал, что Хэ Ань ранее учился в университете, но был вынужден бросить учебу.

- Кстати, разве вы с Дай Сяо не собирались сегодня забрать группу гостей? Когда вы выезжаете?

Голос Хэ Аня прервал размышления Беты.

Чэн Сю почти забыл об этом. Он посмотрел на часы, повернул голову и крикнул в комнату:

- Дай Сяо, ты готов? Нам пора!

Сегодня они встречали небольшую группу фанатов, примерно из семи или восьми человек, приехавших посетить город кино и телевидения к северу от Луотана. Там намечалось крупное мероприятие, на которое пригласили много звезд. Узнав это, фанаты начали стекаться со всей станы, занимая постоялые дворы. Гостинице «Цингуо» тоже посчастливилось получить бронь сразу на четыре номера.

В половине восьмого утра Дай Сяо сел за руль своего девятиместного минивэна и повез Чэн Сю в аэропорт встречать гостей.

Те, кто уже жил в их гостинице, вскоре тоже начали просыпаться. Завтрак у них не подавали, поэтому гости дразнили Ландыша, гладили Шестьсот Шестого и, одев рюкзаки, уходили в город, чтобы вернуться только к вечеру.

Вскоре обычная утренняя суета прошла, и в маленьком дворике снова воцарилась тишина.

Легкий ветерок колыхал бугенвиллею, под карнизом звенели ветряные колокольчики.

После того, как Ландыш выпила свое молоко и заснула, обняв Шестьсот Шестого, Хэ Ань прикрыл дверь гостиницы и начал убирать комнаты для гостей.

Чтобы сэкономить деньги, Хэ Ань не нанимал горничных, а сам заправлял кровати, выносил мусор, убирал комнаты и пополнял запасы предметов первой необходимости. К сожалению, его тело все еще было нездорово. Время от времени юноше приходилось присаживаться, чтобы сделать перерыв и отдышаться.

После более чем часа напряженной работы он, наконец, собрал вещи в последней комнате для гостей.

Большая открытая и аккуратная спальня располагалась в середине второго этажа, и сюда не должен был долетать шум из бара на набережной. Здесь также имелся небольшой балкон с элегантным уголком для чаепития, откуда открывался вид на холмистые горы и изгибы реки. Балкон обрамляли пышно цветущие лианы.

Отсюда очень приятно наблюдать за сменой времен года. Даже если жить здесь долгое время, этому таинственному анонимному гостю должно понравиться, не так ли?

После того как Хэ Ань застелил постель, возможно, из-за того, что слишком долго держал голову опущенной, у него началось головокружение, и юноша поспешно оперся о стену, на некоторое время остановившись.

У него так кружилась голова, что он не мог двинуться с места, а на лбу выступил пот. Хэ Ань медленно опустился на стул.  Воспользовавшись тем, что он уже сидел, юноша достал бумагу для заметок из ящика стола и красивым почерком написал приветствие, оставив его на прикроватном столике.

Сразу после того, как он закончил, снизу донесся шум.

В гостинице «Цингуо» нет дверного звонка, поэтому его роль играют створки старой деревянной двери. Они очень тяжелые и служат уже много лет, их шарниры давно проржавели, а потому каждый раз, когда их открывают, створки издают громкий скрип, слышный из любого места гостиницы.

Хэ Ань поднял глаза на часы. Ровно девять.

Это тот самый гость?

Хэ Ань поспешно разгладил складки на одеяле и побежал вниз, чтобы поприветствовать его.

Спустившись на несколько ступенек, он перегнулся через перила, чтобы увидеть вход. У ворот никого не было. Хэ Ань удивился и окинул взглядом двор.

Гость действительно уже вошел.

Хэ Ань напрягся, не веря своим глазам.

Он увидел кого-то, кто не должен был здесь появиться.

Чжэн Фейлуань.

Альфа стоял перед качелями, очень близко к Ландышу, и даже сделал шаг вперед, протянув руку к спящей малышке.

У Хэ Аня перехватило дыхание. Теплое солнце светило у него над головой, но Омеге казалось, что он провалился в ледяной погреб. Его охватил такой ужас, что, казалось, сейчас лопнут печень и желчный пузырь.

В колыбели качелей спал маленький ребенок.

Ландыш.

Его дочь.

Чжэн Фейлуань пристально смотрел на нее, в его спокойных глазах мелькали неясные эмоции.

Он не ожидал, что после долгого путешествия, длившегося более десяти часов, первым человеком, который поприветствует его, когда он войдет в гостиницу "Цингуо", окажется Ландыш. Девочка держала в объятиях упитанного кота и спала в колыбели, напоминая распускающийся цветок.

Увидеть это своими собственными глазами ... Неописуемо восхитительно.

Чжэн Фейлуань почувствовал, что вся усталость сразу ушла. Он сделал шаг вперед, наклонился, протянул руку и хотел прикоснуться к прекрасному личику ребенка, но в тот момент, когда он сделал шаг вперед, сверху раздался отчаянный крик:

- Не прикасайся к ней!

Чжэн Фейлуань поднял голову.

На углу лестницы, опираясь на перила, стоял Хэ Ань. Наклонившись вперед, Омега в ужасе смотрел на него. Свирепый взгляд его напоминал зверя, защищающего детеныша.

У Чжэн Фейлуаня не было времени что-либо объяснять. Он только услышал торопливые шаги, затем почувствовал толчок в плечо и мимо него проплыл слабый аромат ландыша. Когда мужчина отреагировал, в качающейся колыбели остался только один кот, спящий кверху животом.

Глава 38. Паника.

- Хэ Ань?

Чжэн Фейлуань попытался схватить юношу за руку, но тот вырвался.

Омега обнял дочку и, пошатываясь, отступил на три или четыре шага назад, пока не впечатался в твердый столб крыльца позади себя. Он запаниковал и огляделся. Все гости ушли, а Дай Сяо и Чэн Сю неизвестно, когда вернутся. Гостиница была пуста, и не было никого, кто мог бы ему помочь.

Осознав свою беспомощность, юноша побледнел.

Но, уже не впервые попадая в сложную ситуацию, Хэ Ань давно перестал стесняться и робеть. Взяв себя в руки, он громко выругался:

- Пожалуйста, уходите! Это мой дом, вам здесь не рады!

Чжэн Фейлуань поспешно сказал:

- Не нервничай... Хэ Ань, не нервничай.

Боясь напугать чувствительного Омегу, он не осмеливался сделать ни шагу вперед, поэтому остановился, опустил руки и сказал тихим голосом:

- Я просто приехал увидеть тебя и ребенка. Посмотреть, все ли у вас хорошо.

Хэ Ань покачал головой, бдительность в его глазах не ослабла.

Он не поверил ни единому слову.

- Уходите.

Чжэн Фейлуань попытался уговорить его:

- Ты сердишься на меня, не так ли? Я признаю, что обидел тебя. Но Хэ Ань, поверь мне, я обязательно...

- Убирайся!!! – Голос Омеги зазвенел на грани истерики.

У Чжэн Фейлуаня не было выбора.

Он долгое время занимал высокое положение и редко склонял голову перед кем-либо. На этот раз ему пришлось буквально умолять:

- Хэ Ань, я приношу вам свои извинения, и я приношу их от всего сердца. Не сопротивляйся мне так сильно. Мы можем сесть и спокойно поговорить, не так ли?

- Не зачем.

Хэ Ань отрицательно мотнул головой.

Омега в его присутствии всегда был мягкой, круглой тушкой мидии, без краев и углов. Чжэн Фейлуань привык к его послушанию. Теперь же, получив три отказа подряд, он совершенно растерялся.

Немного подумав, он решил, что понимает опасения Хэ Аня, и сказал с улыбкой:

- Нас здесь только двое, что заставляет тебя чувствовать себя в опасности, не так ли? Все в порядке, Хэ Ань. Давай выйдем на улицу и найдем маленький чайный домик или кафе. Никто не собирается причинять тебе боль.

Хэ Ань стиснул зубы, все еще качая головой.

О чем еще им говорить?

Разве не все, что следовало обговорить и подписать, давным-давно было решено?

Раньше он боролся, желая получить хоть дюйм свободного пространства, но Чжэн Фейлуань холодно отвергал каждую его просьбу, запрещал ему высказываться, запрещал сопротивляться и категорически заявил, что ничего изменить невозможно.

Время прошло, и вот уже наступила вторая зима. Он проглотил всю горечь и начал жить своей мирной маленькой жизнью. Как смеет теперь Чжэн Фейлуань преследовать его через полстраны для того, чтобы «поговорить»?

Нет, говорить им не о чем.

Все кончено.

Ландыш спросонья захныкала и крепко ухватилась за папочкин ворот.

Она была так мала, но при этом являлась драгоценной кровной связью между ними двумя. Это ведь поможет? Сердце Чжэн Фейлуаня дрогнуло, и его взгляд невольно упал на малышку.

Но этот едва уловимый взгляд заставил Хэ Аня задуматься о какой-то темной возможности.

С выражением ужаса на лице он поспешно отвернулся, плотно закрыв своим телом ребенка, в то время как его взгляд был прикован к Чжэн Фейлуаню. Омега тщательно отслеживал каждое его выражение и жест, опасаясь, что мужчина внезапно что-нибудь сделает.

- Ты думаешь...-  Чжэн Фейлуань был ошеломлен реакцией юноши, почувствовав холод во всем теле.  – Хэ Ань, как бы я мог? Как я мог?...

Она моя биологическая дочь!

Он просто не знал, как оправдаться и помешать Хэ Аню думать о нем так ужасно.

Как могло его воссоединение с Хэ Анем быть таким?

От аэропорта до поезда, от поезда до такси, когда город Луотан раскинулся перед ним перед своими живописными пейзажами, он думал, что вот-вот произойдет теплое воссоединение…

Цветы цвели, зеленый плющ оплетал старый каменный мост, тень моста танцевала на зеленых волнах реки и прогулочные лодочки покачивались на ряби… Все здесь напоминало первые кадры литературного фильма, рассказывающего хорошую трогательную историю.

Историю о воссоединении возлюбленных.

Омега, живущий в маленьком южном городке, встретит неожиданного гостя - Альфу, которого он не может не любить. Альфа уверен в себе и силен. Он сделал много вещей, которые причинили боль Омеге. Теперь он искренне раскаивается и приходит, желая дать Омеге признание, любовь и компенсацию за страдания. Омега обрадуется, попрощается с хозяином гостиницы, где нашел приют, закончит свою бродячую жизнь и последует за Альфой.

И эта значительная сумма за номер была наградой, которую Чжэн Фейлуань выплатил Дай Сяо вместо Хэ Аня.  Достойным образом долг был бы погашен, и они не были бы должны друг другу.

Он продумал каждую деталь, но неправильно рассчитал реакцию самого Хэ Аня.

- Хэ Ань, успокойся и не будь ко мне так враждебен. - Чжэн Фейлуань снова попытался взять его за руку. - Сейчас я в полном сознании. Я выздоровел и не причиню вреда ни тебе, ни Ландышу. Я здесь только потому, что ... - Он помолчал. - Потому что я так сильно скучаю по тебе.

- Скучаешь по моему феромону, верно?- скептично спросил Хэ Ань.

- ……

Не так.

Совсем не так.

Помимо феромона, конечно же, ему нужны и Хэ Ань с Ландышем.

Но Чжэн Фейлуань не мог отрицать эту фразу, потому что он действительно очень сильно скучал по вкусу Хэ Аня.

Омега понял его молчание как согласие, поэтому насмешливо улыбнулся:

- Вы что, забыли? Перед отъездом мне сделали операцию. Вы лично выбрали для меня феромон. Его соответствие вашему составляет 7%. И вряд ли существует еще более низкий вариант. От меня исходит не тот запах, который вам нравится. В сознании вы или нет, этот факт изменить нельзя.

- Твой феромон здесь! - Чжэн Фейлуань прервал его.

Очень слабая струйка скрывалась в другом, странном и совершенно обычном феромоне. Она была так слаба, что, наверное, только Чжэн Фейлуань и мог ее почувствовать.

Для него это самый важный вкус в мире.

Это было похоже на белую бабочку в густом тумане, иногда исчезающую, а иногда появляющуюся, упрямо дразня Чжэн Фейлуаня, отчего у него пересыхало во рту. Он не мог удержаться, чтобы не выпустить немного альфа-феромона, и тот зацепился за порхающего мотылька, постепенно придавая ему силу, чтобы прорваться сквозь покрывающий небо туман, сотканный феромоном 3-го типа, и радостно устремиться к Чжэн Фейлуаню.

Сладкий аромат проникал повсюду, омывая сердце Альфы освежающим дождем.

Этот аромат ландыша также слишком долго ждал, слишком долго был одинок и кокетливо жаждал давно утраченной любви с альфа-феромоном. Они сливаются и переплетаются в крови, безумные и чувственные, как пара неразлучных любовников.

Это никогда не менялось.

Чжэн Фейлуань закрыл глаза и глубоко вздохнул, как будто обрел душевное спокойствие: его Омега был цел и невредим, и все еще ожидал его.

Чжэн Фейлуань не заметил, как в нескольких шагах от него Хэ Ань пошатнулся, не в силах стоять.

Казалось, что погода внезапно изменилось, чередуя жару и холод. Он то чувствовал себя запертым в раскаленном трюме парохода, то совершенно замерзал во льду и снегу. Ему становилось все хуже и хуже, губы посинели, дыхание стало рваным, по вискам обильно тек пот.

Заднюю часть шеи начало внезапно покалывать, как будто кто-то схватил его за горло и стал трясти, голова закружилась. Волна боли прокатилась по телу, вызывая тошноту. Перед глазами калейдоскопом вращались, превращаясь в искаженные цветные блоки, карнизы, перила, качели, солнечный свет, бугенвиллея ... и вытянутая фигура Чжэн Фейлуаня.

Хэ Ань хотел вытерпеть это, но не смог подавить позывы к рвоте, которые становились все сильнее и сильнее. Скудный завтрак вот-вот был готов хлынуть наружу.

Небо опрокинулось вверх тормашками, а земля под ногами стала рыхлой и мягкой, как вата. Юноша перестал чувствовать свой центр тяжести и, рефлекторно сделав пару шагов, начал падать.

- Хэ Ань, что с тобой?!

Чжэн Фейлуань потрясенно поспешил сделать шаг вперед и обнял юношу в тот момент, когда тот начал падать спиной на ступени.

Едва не выскользнув из рук папочки, Ландыш проснулась.

Сначала девочка спросонья не поняла, что случилось, но как только кончик ее носа пошевелился, она почувствовала в воздухе дыхание Чжэн Фейлуаня и внезапно вздрогнула - она вспомнила этот запах.

Страх, который глубоко запечатлелся в ее костях еще до того, как она родилась, всплыл на поверхность.

Обладатель этого запаха желал ей смерти.

Она округлила свои темные глаза, в которых проступили слезы. Но она не осмелилась заплакать, лишь поджала губы и затаила дыхание, как дрожащий маленький ягненок, отчаянно ищущий защиты у своего родителя.

Но у ее Омеги-отца не было возможности позаботиться даже о себе.

Когда он попал в объятия Чжэн Фейлуаня, величественный Альфа-феромон окутал его спереди, сзади и слева, и невыносимая боль пронзила тело, сдавливая шею и низвергая его в пропасть беспамятства.

Его руки потеряли силу, и ребенок в его руках, казалось, стал весил тысячу тонн.

В каком-то оцепенении он почувствовал, что его любимое дитя соскальзывает вниз, но не мог это остановить…

Когда Хэ Ань очнулся, в маленьком дворике было очень шумно, и его затуманенное зрение уловило силуэты людей. Крик Ландыша звенел у него в ушах, резкий и громкий, и это ранило сердце, как удар ножа.

Хэ Ань обнаружил, что сидит на скамейке, окруженный большими кустами снежной гортензии. Примерно в трех-четырех метрах от него Чжэн Фейлуань смотрел на него глубокими глазами. Его лицо было мертвенно-бледным, тонкие губы плотно сжаты.

А перед ним, преграждая путь и защищая, стоял мужчина, могучий, как гора.

Это Дай Сяо.

Только тогда нервы Хэ Аня расслабились.

У малышки Линлань был отец Дай Сяо. Увидев своего покровителя, кроха с облегчением позволила потоку слез хлынуть из глаз, и громко заплакала. Она обняла ногу Альфы и уткнулась личиком в его бедро, отказываясь смотреть на ужасающего гостя.

В другом конце гостиницы Чэн Сю, держа в левой руке тележку, а в правой - пакет булочек с клецками, вел новых постояльцев в комнаты.

Эта группа девушек обожала сплетни. Когда они увидели двух противоборствующих Альф и одного Омегу плюс ребенка во дворе, то поняли, что происходит что-то захватывающее. Одна за другой они вставали на цыпочки и вытягивали шеи, чтобы посмотреть на представление. Оба Альфы отличались друг от друга, как небо и земля, но оба были восхитительны.

Девушка А: "Кровавое поле Шуры, верно?”

Девушка Б: “Похоже на то.”

Девушка С: “Они оба такие красивые! Интересно, кто кого сделал зеленым?” <п/п: Т.е., кто кому рога наставил>

- Какое поле Шуры?! - У Чэн Сю заболели мозги, когда он услышал это, и он протянул руку, указывая на Чжэн Фейлуаня: -  Вон того в костюме видите? Он управляет сетью отелей и ведет бизнес с нашим боссом Дай... Это нормальные дружеские деловые переговоры!

Девушки подозрительно косились, не веря.

Но, независимо от того, верили они в это или нет, Чэн Сю приложил немало усилий, рассортировав их по комнатам.

Уже до того, как они встретились, Чжэн Фейлуань был настроен враждебно к Дай Сяо. Теперь же, когда он увидел, как Ландыш прильнула к нему в поисках защиты и утешения, его ревность чуть не взорвалась.

Он сжал кулаки с такой силой, что на их тыльной стороне вздулись вены. Чжэн Фейлуань был в ярости, и каждый вдох его был наполнен острыми шипами. Дай Сяо тоже был совсем не вегетарианец и не знал, как пишется слово “трусость”. Набычившись, он подсадил Ландыш к себе на спину.

Феромонные мечи двух отцов-Альф зазвенели, они затеяли невидимую схватку. Ландыш на мгновение растерялась, а затем издала оглушительный вопль, громкость которого оказалась на полсотни децибел выше, чем раньше.

Чжэн Фейлуань: “.....”

Дай Сяо: “......”

Чжэн Фейлуань испугался за ребенка, подавил свой гнев и быстро убрал феромон. Дай Сяо не воспользовался этим, так же отступив.

Тигр и волк подняли лапы, и маленький ягненок оказался вне опасности. Наконец, малышка заплакал немного тише, поперхнулась и срыгнула.

Хэ Ань справился с головокружением, опустил руку, прижатую к груди, медленно поднялся со скамейки, сделал шаг вперед и покинул защитную зону Дай Сяо.

- Хэ Ань?

Дай Сяо испугался, что тот упадет и поранит себя, поэтому немедленно протянул руку, чтобы помочь. Омега мягко пожал ее в ответ:

- Все в порядке. Я в порядке.

Он сделал еще один шаг вперед и посмотрел на Чжэн Фейлуаня. Столкнувшись лицом к лицу с этим опасным посетителем, он произнес предельно спокойным тоном:

- Господин Чжэн, вы сказали, что хотите поговорить, не так ли? Ладно, я с вами поговорю.

Неужели он не знает Чжэн Фейлуаня?

Деваться некуда, придется общаться.

Господин Чжэн снизошел со своих высот и выделил роскошный однодневный отпуск для личного визита. Независимо от того, какова была его цель, он определенно не сдастся. В гостинице «Цингуо» проживает более десятка гостей, а также его любимый ребенок и друзья. Каждый имеет право продолжать жить своей мирной жизнью.

Хэ Ань сам должен решить эту проблему, которая возникла из-за него.

Чжэн Фейлуань нахмурился и неуверенно спросил:

- Как ты ... только что назвал меня?

Господин Чжэн?

Когда ты звал меня раньше, то никогда не называл по фамилии…

Хэ Ань не ответил, только сказал:

- Идите за мной.

Шаг за шагом, не оглядываясь, он направился к воротам гостиницы. В тот момент, когда он проходил мимо, Чжэн Фейлуань снова уловил слабый аромат ландыша.

Он был слишком легким, как последняя искра огня, затухающая в гаснущем костре.

Масла на дне лампады осталось так мало, что даже если вы захотите поцеловать этот огонек с глубокой любовью, легкого порыва ветра от дыхания может оказаться достаточно, чтобы загасить его...

Глава 39. «Феромоны не лгут…»

- Пожалуйста, ваше какао.

Девушка-продавщица в красном фартуке принесла кружку и поставила ее перед Чжэн Фейлуанем. Над напитком клубился горячий насыщенный пар со сладким шоколадным ароматом.

Чжэн Фейлуань подтолкнул его вперед:

- Осторожно, горячо.

Он посмотрел на Хэ Аня, ожидая, что тот будет доволен так же, как и раньше. Но Хэ Ань просто тихо сидел на противоположной стороне столика, не делая ни единой попытки взять кружку.

Чжэн Фейлуань немного смутился:

- Тебе не нравится?

Хэ Ань проигнорировал вопрос. После минутного молчания он спросил:

- О чем вы хотите поговорить?

- Поговорим…  о нас…

Чжэн Фейлуань неожиданно растерял все слова, и ему потребовалось некоторое время, чтобы заговорить:

- Поговорим о прошлом, поговорим о том годе, когда ты уехал из Юаньцзяна, поговорим о ... о том, хочешь ли ты вернуться домой со мной.

Когда он произносил эти слова, ему особенно захотелось взять Хэ Аня за руку.

Когда Чжэн Фейлуань был маленьким, Янь Нин подолгу разговаривал с ним, и ему всегда нравилось держать папочку за руку. Янь Нин однажды научил его, что даже если слова несут в себе много эмоций, то, какими бы искренними они ни были, для восприятия они важны всего на семь или восемь баллов. Оставшиеся два или три балла можно компенсировать теплом ладони и прикосновениями кончиков пальцев, чтобы преодолеть защитный барьер человека и обратиться непосредственно к его сердцу.

Альфа надеялся, что Хэ Ань поймет его сердце.

Но юноша не стал пить горячее какао и спрятал руки под стол. Он вообще не хотел прикасаться к Чжэн Фейлуаню и не хотел ничего брать от него. Разговаривать он тоже не хотел, боясь снова превратиться в покорную глупую тряпку.

Чжэн Фейлуань колебался, не зная, как начать разговор. Он совершил ранее слишком много идиотских поступков, чтобы просто просить Хэ Аня забыть о них. Альфе хотелось показать возлюбленному свое сердце, но масса грязи, налипшая на их отношения, была такая твердая, что разбить ее было слишком тяжело.

- Хэ Ань, поговори со мной. Я просто хочу слышать твой голос. – Тихо сказал Чжэн Фейлуань. - Это нормально - жаловаться на меня, это нормально - ругать меня и выражать свое недовольство.

Хэ Ань посмотрел на него, приподнял уголки губ и улыбнулся.

Фейлуань, что с тобой не так?

Это совсем на тебя не похоже.

С начала прошлой осени до настоящего времени прошло больше года. И вот они снова сидят друг напротив друга, с чашкой горячего какао на столе.

Честно говоря, с точки зрения внешнего вида и темперамента, Чжэн Фейлуань по-прежнему оставался любимым типажом Хэ Аня: свежая безукоризненная рубашка, широкие плечи, прямая спина, подобные мечам брови, тонкие, как лезвия, красивые и жесткие, под которыми скрываются глубокие глаза.

Возможно, дело было в том, что после долгих мучений из-за психического расстройства его брови поблекли, цвет лица стал усталым, а в глазах появился непонятный отблеск, похожий на чувство любви.

Откуда взялась эта любовь?

Смешно…

Если бы Чжэн Фейлуань посмотрел на него такими глазами в прошлом году, сердце Хэ Аня наверняка растаяло бы, а душа затрепетала. Но с тех пор он пережил многое и мог встретить взгляд Альфы бесстрастно, размышляя об истинности или ложности этой “любви".

Хэ Ань знал, что он по-прежнему тот же самый нищий неудачник. Он никогда не менялся, не так ли? Все в комплекте: непритязательная внешность, отсутствие образования и скудный доход...

Разница, вероятно, лишь в том, что даже его здоровье теперь было потеряно. Раньше он мог иногда мечтать об их совместном будущем, но теперь вынужден признать, что на самом деле недостоин Чжэн Фейлуаня.

Итак, у Альфы, который насмехался над ним год назад, появились какие-то причины внезапно влюбиться в него?

Хэ Ань не ребенок. Раньше он позволял себе мечты о счастье, но, получив от судьбы жестокий удар, растерял все иллюзии.

Омега догадывался, что за “любовью” Чжэн Фейлуаня, возможно, скрывается утилитарная, холодная, расчетливая правда, и если он сейчас поведется на сладкие речи, в будущем его ожидают только боль и отчаяние.

Видя, что Хэ Ань долгое время молчит, Чжэн Фейлуань встревожился и больше не мог ждать. Он встал, подошел к Хэ Аню, одной рукой оперся о стол, а другой взял юношу за плечо и наклонился.

- Прости…

Чжэн Фейлуань подул на руки, согревая их, а затем прикоснулся к задней части шеи Хэ Аня. Кончики его пальцев слегка дрожали, ласково ощупывая кожу,  как будто он боялся причинить дискомфорт.

Через некоторое время Альфа вздохнул с облегчением.

Все в порядке, все в порядке.

Шея Омеги гладкая и нежная, без следов проколов зубами.

Чжэн Фейлуань, все еще сомневаясь, откинул растрепанные волосы Хэ Аня и наклонился ближе, чтобы понюхать его затылок - обычный феромон третьего типа, чистый, ничем не примечательный…

Сердце сжалось и рухнуло куда-то в пятки.

Альфа резко обнял юношу, крепко прижал к себе, закрыл глаза и начал целовать слегка выпуклые половые железы.

Он все еще принадлежит ему!

Маленький Соловей, которого он выгнал из дома, испытал шок и страдания, но все еще не желал искать другое гнездо. Он остался дрожать на тонких ветках, ожидая, когда возлюбленный Альфа найдет его.

Чуть отстранившись, Чжэн Фейлуань обхватил лицо Хэ Аня руками, но его встретил равнодушный холодный взгляд.

У Чжэн Фейлуаня разболелась голова.

Что ему следует делать? Его Омега отказывается смеяться или говорить. Как он может успокоить его и вернуть улыбку?

Чжэн Фейлуань никогда в жизни никого не уговаривал, а применять его искусные навыки ведения переговоров в данный момент было бы неправильно. Он начал завел речь мягко, почти просительно:

- Хэ Ань, улыбнись, а? Помнишь, как ты смеялся, когда был рядом со мной? Ты боялся, что мне будет холодно, и прямо посреди ночи побежал варить суп, приплясывая на ледяном полу. В то время у меня были деревянные мозги, и я даже не умел держать ложку. Ты учил меня этому, помнишь? И так радовался каждому моему глотку…

Он взял холодную руку Хэ Аня и накрыл ее своей пылающей ладонью.

- Детка, я помню все о прошлом, и сейчас я могу дать тебе все, что ты пожелаешь. Мой папа знает о Ландыше и очень хочет обнять свою маленькую внучку. Сегодня мы заберем Ландыша и поедем домой. Уже вечером мы отправимся на виллу в горах, чтобы поужинать с моей семьей, а через несколько дней я устрою для тебя грандиозную свадьбу в башнях-близнецах Цзиньюань, где мы встретились в первый раз. Мы сделаем официальное объявление, чтобы все знали, что ты - мой Омега. Если захочешь, можешь продолжить обучаться в Университете, а если решишь заняться чем-то другим, я соглашусь с любым твоим желанием.

Чжэн Фейлуань вдруг что-то вспомнил, поспешно достал из кармана светло-голубую коробочку с кольцами и протянул ее Хэ Аню:

- Смотри, это пара обручальных колец, которые подарил мне мой папа. На свадьбе я надену тебе одно из них перед всеми гостями.

Мужчина опустил голову и поцеловал кончики пальцев Хэ Аня:

- Ты счастлив? Улыбнешься мне?

Словно пораженный электрическим током, Хэ Ань быстро отдернул руку и спрятал ее в неглубоких складках своей одежды.

Чжэн Фейлуань застыл:

- Ты ... не хочешь?

- Нет.

- Почему?

- Я хочу остаться здесь.

Чжэн Фейлуань нахмурился:

- Что здесь такого хорошего?

Он долгое время жил в большом городе и не воспринимал иного. Луотан Альфа считал глухой провинцией, где совершенно нечего делать.

Внезапно выражение лица Чжэн Фейлуаня резко изменилось:

- Это из-за Дай Сяо? Ты с ним?

Хэ Ань открыл рот и хотел сначала все отрицать, но почему-то передумал и проглотил то, что хотел сказать.

Чжэн Фейлуань решил, что угадал, и занервничал. Положив коробочку с кольцом на стол, Альфа сжал худые плечи юноши и прошептал:

- Хэ Ань, тот, кого ты любишь, - это я! Когда ты еще учился в Университете четыре года назад, человеком, которого ты любил, уже был я! Хэ Ань, не смущайся, взгляни в лицо правде, - Альфа указал на сердце Хэ Аня. - Я единственный, кто находится здесь!

Хэ Ань на мгновение опешил, затем опустил голову и прыснул:

- Пффф….

Отсмеявшись, он поднял голову и еле слышно спросил:

- Дело в том, что люди не обязательно любят лишь одного человека в своей жизни. Раньше я любил тебя, но теперь я люблю его... Что ж такого?

- Но ты лжешь мне!

Чжэн Фейлуань приблизился вплотную. Его глаза были ласковыми и одновременно безжалостными:

- Этот Дай Сяо даже не поставил тебе метку!

Вдруг Омега резко наклонился, атаковав мужчину. Их носы болезненно стукнулись, а по губам Чжэн Фейлуаня скользнуло что-то мягкое, с горьковатым запахом чая. Порыв горячего воздуха ударил его в лицо.

Чжэн Фейлуань был ошеломлен, и ему потребовалось время, чтобы отреагировать.

Хэ Ань целовал его!.

За занавеской с рисунком из зеленых веточек редьки в магазине чая с молоком, в углу, где их никто не видел, Хэ Ань целовал его. Внезапная близость оказалась такой же сладкой и настоящей, как в те ночи, которые они проводили вместе.

Губы Омеги казались немного прохладными, но при этом восхитительно мягкими. Чжэн Фейлуань почувствовал слабый аромат ландыша. Он не стал задаваться вопросом, почему этот аромат то возникает, то исчезает, а просто с удовольствием окунулся в него. Обняв Хэ Аня за талию и шею, он просунул язык между зубов юноши, зацепил его, яростно посасывая, и низко застонал.

Сердце Чжэн Фейлуаня билось очень быстро. Бах-бах-бах! - как  барабан, чей звук становится все громче и тревожней.

Альфа задрожал от радости.

Хэ Ань все еще любит его, не так ли? Они - пара, созданная на небесах! Существуют ли обиды, которые муж и жена не могли бы решить, целуя друг друга?

Когда Омега, наконец, удовлетворившись поцелуем, отодвинулся, Чжэн Фейлуань вздохнул с облегчением и с любовью посмотрел на юношу. Однако, когда он увидел глаза Хэ Аня, ему показалось, что на голову вылили ведро ледяной воды.

Никаких эмоций.

В этих глазах не было и следа искорки. Какими бы красивыми они ни были от рождения, сейчас они были безмолвны, как смерть.

Чжэн Фейлуаню потребовалось много времени, прежде чем он, наконец, понял это отчаянное молчание. Он думал, что чувства Хэ Аня – это как сырое дерево. Даже если из него не удастся развести костер сегодня, то можно его сначала подсушить, а потом попробовать снова. В действительности же все чувства юноши уже превратились в остывшую золу, не способную более гореть.

Омега обхватил пальцы мужчины, потянул к себе и осторожно положил на свое запястье.

Под слегка прохладной кожей пульс бился монотонно и ровно, как никогда не бьется при возбуждении.

Что происходит?

Такой теплый поцелуй должен был вызвать эмоции даже у двух незнакомых людей.

- Ты раньше учил меня, что феромоны не лгут, и сердце тоже не лжет. Если твое сердце бьется ровно, это значит, что ты не любишь. Так что... – Хэ Ань сделал паузу. Его голос был мягким, почти нежным. - Так что, как видишь, я действительно тебя больше не люблю.

- Хэ Ань…

Лицо Чжэн Фейлуаня мгновенно побледнело.

Он пошевелил губами, но не смог произнести ни слова.

Прошлой осенью, в кафе, он использовал свой пульс, чтобы доказать Хэ Аню, что между ними ничего не может быть.

Сейчас сцена повторилась с точностью наоборот. Когда Хэ Ань полностью воспроизвел те события, Чжэн Фейлуань, наконец, по-настоящему осознал, что Омега испытал в тот день.

Глава 40. Последствия операции.

Перед магазином чая с молоком висела цепочка духовых колокольчиков, звеневших на ветру. Керамическая кошечка манэки-нэко* на столе менеджера махала лапками, приманивая деньги. Время от времени в чайную заходили туристы, чтобы сделать заказ. Пока они ждали, менеджер магазина вступал в оживленную беседу, рассказывая им об интересных и малоизвестных достопримечательностях города. Когда чай с молоком был готов, туристы забирали его с собой и спешили к следующей цели. Никто не поднимал занавес, чтобы заглянуть за него.

Хэ Аня и Чжэн Фейлуаня никто не беспокоил.

Время шло минута за минутой, и ни один из них пока не произнес ни слова.

Чжэн Фейлуань положил локти на стол и опустил голову на скрещенные ладони. Он выглядел мрачным и смущенным.

Только что он потерял единственный свой козырь, который был у него в руках. И самое обидное, что Хэ Ань лишь повторил его собственный поступок и слова.

Хэ Ань действительно больше не любил его.

В голове Чжэн Фейлуаня было совершено пусто, он не знал, как с этим справиться.

Альфа приехал в Луотан с уверенностью, что Хэ Ань все еще любит его, и совершенно не был готов к пощечине.

Есть ли смысл оставаться здесь и умолять Омегу?

Можно ли вернуть их любовь?

Хэ Ань больше не любит его, так стоит ли изображать прыгающего клоуна?

Достоинство Альфы по-прежнему стояло для него на первом месте.

Чжэн Фейлуань почувствовал горечь, убеждая себя успокоиться: он пережил слишком много напряженных ситуаций и знал, что затыкание ушей и детские крики “Не верю!” ничего не изменят.

Он должен оставаться в здравом уме и принять реальность как можно скорее, прежде чем продолжить разговор. Только когда разговор продолжится, можно будет найти альтернативный вариант действий.

Если он вообще есть, этот альтернативный вариант…

Пока Альфа обдумывал это, Хэ Ань тихо сидел напротив.

Яркое солнце освещало юношу со спины, подсвечивая его силуэт сияющим ореолом. Хэ Ань не умел быть злым, и теперь, даже отвергнув Чжэн Фейлуаня, он не воспользовался возможностью сказать своему мучителю что-то горькое или саркастичное.

- Хэ Ань… Дай Сяо, он добр к тебе? - Прошло много времени, прежде чем Чжэн Фейлуань с трудом решился задать вопрос.

Юноша кивнул.

- Тогда почему он не пометил тебя? - Чжэн Фейлуань дико ревновал, но подозревал, что Дай Сяо относился к Хэ Аню недостаточно серьезно. - Ты Омега, и у тебя нет метки Альфы. Разве он не боится, что над тобой будут издеваться, когда ты выйдешь на улицу?

Хэ Ань опустил голову и улыбнулся:

- Дело не в том, что он отказывается отмечать меня, а в том, что я не могу быть отмечен.

Чжэн Фейлуань нахмурился:

- Что ты имеешь в виду?

- Вот это… - Хэ Ань протянул руку и указал на заднюю часть своей шеи. – Если Альфа попробует укусить меня, то просто останется без зубов.

Чжэн Фейлуань на мгновение остолбенел.

Он действительно забыл.

Искусственные гонады были имплантированы в заднюю часть шеи Хэ Аня и представляли собой комплекс из металлических пластин со сложным устройством. Природные железы – живые и эластичные. После укуса они быстро заживают. Об эту же штуку было легко сломать зубы.

Чжэн Фейлуань тихо прошептал:

- Сожалею…

Чжэн Фейлуань очень мало знал о прошлогодней операции. Он всегда думал, что это обычная малоинвазивная процедура: чистая, обратимая и без последствий. Когда он заговорил об этом сегодня, то даже не знал, что все не так просто.

Мужчина сжал костяшки пальцев и глубоко вздохнул:

- Кроме этого, есть еще какие-нибудь проблемы?

Он надеялся, что ответ будет отрицательным, тогда чувство вины не будет так мучить его.

Но Хэ Ань ответил:

- Есть некоторые.

Чжэн Фейлуань сразу понял, что что-то не так:

- В чем дело?

Хэ Ань – человек терпеливый, обычно игнорирующий свое недомогание и боль. Он может страдать, стиснув зубы, но никогда не подаст виду перед другими. Если он сказал: “есть некоторые”, то, вероятно, имеется какая-то очень серьезная проблема.

Нервы Чжэн Фейлуаня напряглись от страха услышать ответ, которого он не смог бы вынести.

Хэ Ань же остался спокойным.

Юноша посмотрел в окно, некоторое время провожая взглядом группу туристов с рюкзаками, затем перевел взгляд обратно и тихо сказал:

- У меня нет течки, нет похоти, и я, вероятно, не смогу иметь детей в будущем.

- Почему? - Чжэн Фейлуань побледнел.

Омега горько улыбнулся:

- Когда вы приказали сделать мне операцию, вы разве не прочитали об ее особенностях?

- ……

Чжэн Фейлуань лишился дара речи.

В то время он стремился избавиться от нежелательной связи и велел Цзян Ци найти операцию, которая могла бы избавить его от феромонной зависимости. Было только одно требование: эффект должен был полным. Что касается последствий, вызванных операцией, Цзян Ци ничего не сказал, а Чжэн Фейлуань не спрашивал.

Так что по сей день он не понимал последствий замены гонад.

Хэ Ань тихо вздохнул.

В сердце, казалось, появилась маленькая дырочка, и большая группа накопившихся обид, когда он хотел обвинить Чжэн Фейлуаня в жестокости и бесчувственности, незаметно улетучилась. Чжэн Фейлуань, на самом деле, не был жесток с ним. Просто вся боль, которую Хя Ань испытывал до сих пор, проистекала из безразличия и равнодушия Чжэн Фейлуаня.

«Безразличие» - какое легкое, прохладное слово...

Злых намерений Альфа не имел – но легче ли от этого?

Хэ Ань взял со стола украшавшую его игрушку, повертел в руках и начал неспешно рассказывать.

Эта замена гонад не была специально разработана для изменения типа феромона. Можно сказать, что такое изменение - просто побочный подарок.

Настоящая цель операции - устранить течку, контролируя феромоны.

Феромоны являются основной причиной похоти. Когда мозг приказывает половым железам выделять большое количество феромонов, возникает похоть, и Омега вступает в течку. Во время течки концентрация феромонов будет поддерживаться на чрезвычайно высоком уровне, заставляя Омегу терять рассудок, испытывать сексуальный голод и просить Альфу о любви.

Но искусственные гонады - это совсем другое дело.

Они не контролируются мозгом, концентрация выделяемого ими феромона всегда фиксирована, она не увеличивается и не уменьшается. Если вживить искусственную гонаду и позволить нативной гонаде уснуть, колебаний феромонов, вызывающих эструс, не будет. Конечно, стабильные феромоны не могут стимулировать похоть, и ценой всего этого является потеря удовольствия и оргазма.

Судьба по своей сути несправедлива к Омегам: свобода от феромонной зависимости и удовольствие находятся на двух противоположных чашах весов, что затрудняет получение и того, и другого. Даже Омеге, который предпочитает свободу, требуется долгое время на размышления, чтобы сделать выбор.

А у Хэ Аня никакого выбора не было.

В тот день, когда он подписал форму информированного согласия на операцию, он не желал ее и не соглашался, но никому не было дела до его чувств. Его сексуальность и возможность получать удовольствие были просто отняты.

- Значит, в этом году ты никогда...

Чжэн Фейлуань замолчал.

Хэ Ань улыбнулся:

- Ну, не то, чтобы я совсем стал фригидным... Когда я просыпаюсь утром, у меня иногда стоит…

- И что ты тогда делаешь?..

- Тогда ... Забочусь о Ландыше, убираюсь в гостинице, встречаю новых гостей – у меня много дел. Если даже присесть некогда, на небольшое напряжение просто наплевать.

То есть, он не делает ничего…

От Маленького Соловья, который раньше лежал под ним и тихо стонал, от Маленького Соловья, который был таким чувствительным и стеснительным, краснея на каждом шагу, осталась только пустая оболочка.

- А что насчет ребенка? – нетерпеливо спросил Чжэн Фейлуань. - В чем проблема с тем, что ты не можешь иметь детей?

Едва задав вопрос, он уже сразу сам все понял.

Это слишком очевидно.

Феромоны можно поменять, но ДНК поменять нельзя. Если Омега забеременеет, его ребенку для нормального развития обязательно понадобятся исходные феромоны родителя. Как может при таком раскладе Хэ Ань, пустой цветочный горшок без почвы и питательных веществ, родить ребенка?

Чжэн Фейлуань с болью потер переносицу.

Всепоглощающее раскаяние трансформировалось в шип, который воткнули в сердце.

Эта «минимально инвазивная» операция, которую он считал безопасной и безобидной, на самом деле лишила Хэ Аня всех физиологических характеристик, превратив его в человека почти без пола, который, казалось бы, живет нормально, но неспособен влюбляться, заниматься сексом и рожать. Для Омеги, который жаждет любви и семьи, это равносильно двойному физическому и психическому насилию.

Чжэн Фейлуань глубоко вздохнул.

Он спросил себя, почему он вдруг вообразил, что имеет право ревновать?

Он ревнует к тому, что Хэ Ань был с Дай Сяо?

Нет, это просто шутка.

Теперь твой Омега больше не может быть вообще ни с одним Альфой - он был уничтожен твоей собственной похотью.

Опустив глаза, Чжэн Фейлуань задержал взгляд на паре белых рук на столе.

Взяв толстенького декоративного медвежонка из хлопчатобумажной ткани, Хэ Ань крутил его в руках. Его красивые длинные пальцы жали на круглый животик, который упрямо возвращался к прежнему пухлому состоянию. Кончиками пальцев юноша потрепал медведя за уши. Его движения были быстрыми, ногти блестящими, а костяшки изящнее нефритовой резьбы.

Эти красивые руки ...

Они ведь могут быть и другими…

Они могут отчаянно цепляться за простыню, стягивать одежду, обнажая грудь партнера для того, чтобы пройтись по горячей коже потной ладошкой…

Они могут сжиматься в кулак, когда ему больно, и царапать спину своего неутомимого Альфы.

Когда он заплачет от желания, упадут ли слезы на тыльную сторону его ладоней? И насколько они будут горячи?

Чжэн Фейлуань пристально посмотрел на эти руки и внезапно сжал их, взволнованно заговорив:

- Давай сделаем еще одну операцию. Хэ Ань, сделаем снова! Твои родные гонады еще не были удалены. Это займет всего полчаса, и все может быть восстановлено! Хэ Ань, поехали со мной. Давай закончим этот мучительный день хорошо!

Хэ Ань вежливо высвободился.

- Можно потерять лошадь, лишь позже поняв, что это благословение. Я покинул Юаньцзян, но теперь у меня есть дочь, друзья и небольшая гостиница. Я очень доволен своей нынешней жизнью. Что касается похоти ... Раньше я имел сексуальные желания, но сам секс никогда не был для меня удовольствием. Так что, если похоти нет, то и не нужно.

Хэ Ань встал. Яркий солнечный свет бил ему в лицо, черты лица юноши были ослепительными и немного нечеткими.

- Господин Чжэн, мы подписали соглашение. Я обещал вам покинуть Юаньцзян и никогда не возвращаться. Сейчас я надеюсь, что вы тоже будете соблюдать соглашение и перестанете связываться со мной. Если я вам действительно нравлюсь, проявите ко мне немного уважения и позвольте остаться здесь.

Омега открыл свой бумажник, достал оттуда подходящую купюру и прижал ее кружкой.

- Наш городок маленький, общественный транспорт ходит редко. Сейчас 10:08, автобус в аэропорт только что ушел, Следующий пойдет через 52 минуты. Вы, вероятно, здесь впервые, так что воспользуйтесь возможностью и погуляйте по городу.

С этими словами Хэ Ань поставил маленького толстого медвежонка вертикально и вышел из магазина чая с молоком.

Горячее какао в чашке осталось абсолютно нетронутым. Оно остыло, сладкий аромат больше не плыл по помещению.

Сердце Чжэн Фейлуань внезапно опустело.

Кружка была без рисунка, чисто белой. Альфа протянул руку и тихонько постучал по краю, вызвав приятный звон.

Ему казалось, что он видит, как ворота этого маленького южного городка с неотвратимой решимостью закрываются перед ним.

……………………..

*Манэки-нэко - (манеки-неко, «кот счастья») — традиционный японский талисман, приносящий удачу. Фигурка изображает кошку с поднятой лапой, и обычно выставляется на видном месте.

В зависимости от того, какая лапа поднята, манэки-нэко приманивает к хозяевам разные блага:

Правая лапка «призывает» деньги и благосостояние.

Левая — счастье и нужных людей: клиентов, друзей, партнёров, единомышленников.

Иногда кошечка «машет» обеими лапами. Такой талисман привлекает успех во всех сферах жизни.

Глава 41. Гостиница «Цингуо».

Когда Хэ Ань вернулся в гостиницу "Цингуо", недавно заехавшая группа фанатов делала селфи посреди внутреннего двора.

Качели, лавр, гортензии и красавчик Альфа.

Дай Сяо, как приличный владелец гостиницы, постарался соответствовать пожеланиям гостей. Он надел матерчатый фартук, взял садовые ножницы и менял ракурсы, позируя перед камерой. После того, как фотографии были сделаны, девушки собрались в кучку, выложили фото в «сторис», поставили друг другу лайки и отправились в «город кино и телевидения».

Дай Сяо, проводив их, вздохнул с облегчением. Увидев, что Хэ Ань стоит у двери и улыбается ему, он пожал плечами и насмешливо прокомментировал:

- Зарабатывать деньги нелегко.

Хэ Ань радостно улыбнулся и несколько раз кивнул головой, выражая глубокое сочувствие.

Дай Сяо - человек с четкими границами. Видя, что Хэ Ань не проявил инициативы рассказать о Чжэн Фейлуане, он принял ситуацию так, будто проблема решена. Не сказав ни слова, он лучезарно улыбнулся юноше в ответ и молча перевернул неприятную страницу.

- Ландыш наплакалась и уснула.

Дай Сяо указал на их комнату, затем повернулся и снял со стены велосипед.

Хэ Ань спросил:

- Куда ты идешь?

Лицо Дай Сяо сразу же потемнело:

- В Бюро контроля качества.

- Какое наказание назначено на этот раз?

- Шумовое загрязнение.  - Дай Сяо разозлился, его лицо так «воняло», что, казалось, привлекало мух. – Кто-то из наших гостей опять нажаловался.

Проблема шума всегда была хронической проблемой гостиницы «Цингуо».

Прямо напротив гостиницы, за рекой, находился бар, в котором поют и танцуют до поздней ночи даже в будни, а по праздникам вечеринки заканчиваются только на рассвете. В гостиничном бизнесе города действуют правила, согласно которым в радиусе 20 метров от номера не должно быть источников шума. Разумно предположить, что шумные бары должны исправиться или закрыться, но на самом деле претензии к барам никто не предъявлял. А вот гостиницы регулярно штрафовали.

«Цингуо» страдала от этого постоянно.

-  Не важно, кто является первоисточником проблемы. Виноватыми все равно окажемся мы, - сердито пояснил Дай Сяо. Потом его голос стал мягче: - Хэ Ань, у тебя есть что-то, о чем ты хочешь поговорить?  Я могу отправиться в Бюро контроля качества позже.

- Все в порядке, - сказал Хэ Ань.  – Будь аккуратней, не скандаль, как в прошлый раз. Деньги - дело тривиальное, и наша гостиница продолжит работать в любом случае.

-Я не собирался поднимать шум, просто это уже запредел. За год напряженной работы я заработал не так уж много денег. Было бы лучше купить на эти деньги еще несколько юбок для Ландыша.

Дай Сяо сел на велосипед и поехал решать вопрос с чиновниками.

После того, как он ушел, Хэ Ань тихо вздохнул.

Город Луотан неплох, но, как и в большинстве маленьких провинциальных городков, у него имеется своего рода хроническая болезнь: иметь знакомства и родственные связи здесь гораздо надежней, чем пытаться апеллировать к закону.

Дай Сяо, как и большинство фотографов-идеалистов, был привлечен пейзажами города Луотан, но не был готов иметь дело с людьми. После открытия гостиницы у него возникли проблемы с местными властями, которые хронически портили ему жизнь.

Хэ Ань толкнул дверь в дом. Ландыш крепко спала на кровати, укрытая бархатным одеялом.

Ребенок только что пережил стресс. Хотя она уснула, на кончиках ее ресниц все еще блестели слезы, а черты лица были обиженно искажены.

Хэ Ань почувствовал себя очень расстроенным, поэтому остался рядом с ней, присев рядом и взяв в ладонь маленькую ручку.

Когда-то давно, когда он был обычным Омегой, если малышка плакала, он мог немедленно утешить ее своим феромоном. Теперь же иногда приходилось укачивать кроху по часу и больше, старательно выжимая из своих желез оставшиеся крохи феромона.

К счастью, сейчас Ландыш находится совсем рядом с ним, и достаточно лишь небольшого запаха.

Увидев, что девочка наконец-то расслабила бровки, Хэ Ань успокоился, поцеловал ее, подоткнул одеяльце и тихо вышел из спальни.

Направо от их с Ландышем комнаты располагалась комната Дай Сяо и Чэн Сю, а чуть дальше - большая общая гостиная площадью около 40 квадратных метров. Здесь имелось несколько диванов, книжный шкаф и телевизор. Посередине расстелили огромный средиземноморский ковер, а в шкафу разместили интересные местные товары и произведения искусства: плетеные из бамбука корзины для одежды, керамические вазы, горшочки с цветами, посеребренные фигурки слоников, семейство рыб фугу... Плюс стены украсили авторскими фотографиями Дай Сяо с красивыми видами.

Вечером гости гостиницы собираются здесь, общаются, пьют чай и смотрят телевизор. Днем же, как правило, в гостиной никого нет. Только Чэн Сю сонно зевал за стойкой, подбивая счета.

- Позволь мне сделать это.

Прежде чем Чэн Сю ударился головой о стол, голос Хэ Аня разбудил его.

Чэн Сю вздрогнул и торопливо отошел на несколько шагов в сторону, давая Хэ Аню пройти к стойке. Омега пролистал бухгалтерскую книгу и умело застучал по клавиатуре.

Настала очередь Чэн Сю прийти в замешательство.

Юноша выглядел совершенно спокойным, лишь уголки его глаз слегка покраснели то ли от слез, то ли от ветра.

Чэн Сю прислонился к стойке, некоторое время пытаясь понять выражение лица Хэ Аня, а затем повернул голову, чтобы выглянуть наружу.

-... ты можешь спросить, - беспомощно произнес юноша.

Чэн Сю немедленно отреагировал:

- Где Чжэн Фейлуань?

Хэ Ань кратко сказал:

- Вернулся в Юаньцзян.

- Он ушел?! - Чэн Сю очень удивился. - Он летел несколько часов, затем добирался на автобусе и в конце концов поболтал с тобой и улетел обратно?

Хэ Ань улыбнулся:

- Конечно, это не так просто, как "Сказал несколько слов".

- Тогда что еще он сделал?

- Хотел забрать меня обратно в Юаньцзян. Сказал, что во всем разобрался и понял, что я нравлюсь ему. Заявил, что в будущем будет добр ко мне.

- Ты не согласился?

- Я не дурак. – Хэ Ань остановился, опустил глаза и слегка прикусил губу. - По какой причине я ему нравлюсь? Он сам говорил, что предпочитает ярких Омег: красивых, энергичных, хорошо вписывающихся в его круг... Все это явно не про меня…

Чэн Сю не понял:

- Если ты ему не нравишься, зачем он явился сюда?

- Очевидно, из-за моего феромона.

Чжэн Фейлуань выгнал его из Юаньцзяна, но воздействие синдрома «случайного поиска» не удалось ослабить так, как он желал. Накопившейся за год раздражительности было достаточно, чтобы разрушить жизнь и карьеру Альфы, поэтому Альфа неохотно смирил гордыню и поехал в город Луотан, пытаясь обманом заставить Омегу вернуться и поработать «лекарством».

Но это не проблема Хэ Аня.

Он наконец-то ухватился за хвост своего маленького счастья и не намерен влезать в новые неприятности.

Чэн Сю все еще не мог в это поверить:

- Значит... Чжэн Фейлуань согласился оставить тебя в покое и просто вернулся? Как-то сомнительно…

- Почему же? – Хэ Ань поднял глаза. – Мой феромон больше не подходит ему, так о чем еще мы можем говорить?

Солнечный свет заливал двор, проникая в гостиную через двери и окна. Пылинки танцевали в ярких лучах, в комнате было тепло и спокойно.

Услышав, что Чжэн Фейлуань вернулся в Юаньцзян, нервы Чэн Сю расслабились. Он радостно упал на диван, схватил рыжий комок шерсти, который спал сбоку, и счастливо потискал его.

Шестьсот шестой даже не проснулся, ленивой колбаской вися в объятиях Беты.

- Честно говоря, когда мы с Дай Сяо вернулись из аэропорта, он уже за воротами почувствовал, что во дворе находится Альфа со сверхсильным феромоном. Не поверив, я толкнул дверь и напугался едва ли не до усрачки. Знаешь, какая была моя первая реакция в тот момент? Я подумал, что у Чжэн Фейлуаня случился очередной приступ, и он прилетел, чтобы изнасиловать тебя.

- Ну, я тоже так сначала подумал.

Хэ Ань опустил голову и проверил информацию о гостях.

Чэн Сю боялся, что сегодняшняя встреча с Чжэн Фейлуанем сильно расстроила Омегу. Думая о том, как поднять ему настроение, Чэн Сю сказал:

- Хэ Ань, на этот раз ты сумел уговорить Чжэн Фейлуаня вернуться домой одними словами. Знаешь, сколько Омег мечтают о таком умении? Тебе стоит организовать мастер-класс, и сотни Омег обязательно выстроятся в очередь, чтобы попросить тебя поделиться опытом.

- Да не уж то? – Хэ Ань рассмеялся.

На стойке ресепшена стояла вазочка с леденцами. Юноша схватил конфету и бросил ее в Чэн Сю.

Чэн Сю поймал «подарочек», радостно развернул фантик и пожаловался:

- Хэ Ань, я хочу подать жалобу. После того, как ты ушел, Дай Сяо отругал меня.

- За что?

Чэн Сю поджал губы:

- Просто ... Когда мы впервые приехали сюда в начале года, разве я не солгал ему, что ты овдовел?

- Да…

Чэн Сю захрустел леденцом, ленясь рассасывать:

- Дай Сяо пришлось сразиться с Чжэн Фейлуанем с помощью феромона. Это было похоже на петушиный бой. В конце концов, он не победил. Да и мог ли он победить? Чжэн Фейлуань на четыре уровня выше его! Когда сражение закончилось, Дай Сяо пожаловался мне, сказав, что теперь у него может развиться комплекс неполноценности и что это повлияло на его психологическую устойчивость. Как ты думаешь, все в Альфы такие больные?

Наконец Хэ Ань рассмеялся, его брови изогнулись, а на щеках появились ямочки.

Видя, что его цель достигнута, Чэн Сю лег на спину и поудобнее обнял кошака.

Они вдвоем еще немного поболтали, и вскоре подавленное настроение исчезло.

Проверив информацию, Хэ Ань обновил систему бронирования номеров. Всего в их гостевом доме двенадцать номеров, восемь из которых заняты, что эквивалентно заполняемости в 66,6% и является прекрасной цифрой в межсезонье.

Только……

Большая спальня на втором этаже все еще пуста.

Хэ Ань взглянул на часы. Было 10:22, и с девяти часов, назначенных гостем, прошло почти полтора часа, поэтому он спросил Чэн Сю:

- Гость, сделавший заказ вчера вечером, еще не пришел?

- Нет.

Чэн Сю грыз леденец, играя в «СяоСяоЛе», и звуковые эффекты, доносившиеся с его мобильного телефона, напоминали игру в настольный теннис:

- Думаю, гостя мы не дождемся. Уверен, это определенно системный баг. Снимай бронь, незачем зря держать лучший номер. Конкуренция сейчас такая жестокая: на одну комнату меньше – значит, доход меньше. Даже мне больно терять деньги, не говоря уже о Дай Сяо.

Похоже, скупость владельца гостиницы заразна, и Чэн Сю явно подхватил эту инфекцию.

Некоторое время Хэ Ань смотрел и думал, но решил временно придержать бронь. Обычно время регистрации заезда длится с полудня до наступления темноты. Возможно, гость проявил невнимательность и неправильно проставил данные о времени.

Может, стоит еще подождать?

Глава 42. Привычная стратегия.

Пока Хэ Ань думал, свет в дверном проеме внезапно померк, кто-то переступил порог. Посетитель был высоким и крепким, его фигура почти полностью загораживала солнечный свет, отчего лицо его казалось темным, как у свирепого бога.

Гость направился прямо к Хэ Аню, достал свое удостоверение личности и положил его на стойку.

- Зарегистрируйте, пожалуйста.

Хэ Ань и Чэн Сю ошеломленно уставились на него.

Чэн Сю рефлекторно вскочил и выпалил:

- Чжэн… Господин Чжэн?!

Разве ты, блядь, не вернулся в Юаньцзян?!

Шестьсот шестой спокойно спал, когда его внезапно сбросили с теплых колен на пол. Кот пришел в ярость, вцепился в брюки Чэн Сю и стал пинать его задними лапами.<п/п: Не знаю, как это эстетичней описать, но кошки так часто делают, когда злятся…>

Улыбка Хэ Аня мгновенно исчезла, он побледнел. Омега взглянул на удостоверение личности Чжэн Фейлуаня, как на ядовитую змею, и замер, безмолвно переглянувшись с другом-Бетой.

Чэн Сю:

- Э-э...

Почему эта сцена кажется немного знакомой?

Неужели он снова оказался между двух огней?

Бета потер руки, набрался храбрости и затараторил:

- Господин Чжэн, мне очень жаль, что вы зря пришли сюда. В последнее время дела в нашей гостинице идут хорошо и все номера забронированы, свободных комнат нет! Возможно, вам следует обратиться к нашим соседям. Или найти комнату в другом районе города. Согласно моему надежному опыту, чем дальше гостиница от центра, тем легче найти свободный номер!

- Все в порядке, у меня бронь.

Чжэн Фейлуань запечатал рот Чэн Сю одной фразой.

Он пристально посмотрел на Хэ Аня, прижал свое удостоверение личности к стойке и осторожно толкнул его вперед. В его темных глазах промелькнули какие-то сложные эмоции:

- Заказ, сделанный в 20:30 прошлой ночью, сроком на год, полностью оплачен. Вы подтвердили заказ сегодня в 6:40 утра, так что контракт заключен - пожалуйста, зарегистрируйте меня.

Это он?

Этот гость ...  Он?!

Хэ Ань резко поднял голову, его зрачки сузились, и спокойствие, которое юноша изо всех сил пытался сохранить на своем лице, полностью рухнуло. Чэн Сю тоже был ошеломлен. Рефлекторно стиснув зубы, он раскусил леденец и палочка от него упала на пол.

Что это за бронь такая?

Хэ Ань покатал желваками, отодвинул обратно удостоверение личности и выдавил сквозь зубы:

- Нет.

Чжэн Фейлуань спросил:

- Почему «нет»?

Голос его звучал небрежно, но гнетущая аура вернулась.

Хэ Ань вздернул подбородок и сказал четко и решительно:

- Потому что я не хочу, чтобы вы жили здесь, потому что вам не рады в гостинице «Цингуо».

Чжэн Фейлуань опустил голову и улыбнулся:

- Это не серьезная причина.

- Я отвечаю за гостиницу, и если я говорю, что это невозможно, значит, так и есть.

Хэ Ань сжал кулаки.

- Хочу напомнить: твое «Нет» не является приемлемой причиной для отказа клиенту на платформе бронирования номеров. – спокойно пояснил Чжэн Фейлуань.

- Ты…

Лицо Хэ Аня внезапно побледнело.

Чжэн Фейлуань сказал:

- Я давно работаю в гостиничной индустрии, и все OTA-платформы, которые вы можете видеть, являются моими партнерами. Что касается штрафных санкций за нарушение контракта, я могу напомнить вам. Прежде всего, гостиница в принципе не имеет права отказывать гостям, особенно если гости ни в чем не виноваты. Если контракт будет расторгнут в одностороннем порядке, в соответствии с реальной ситуацией, необходимо будет выплатить штраф в размере от одного до трех раз превышающего сумму сделки - позвольте мне напомнить вам, что я выплатил не депозит, а полную сумму.

Полная сумма, умноженная на три, по расчетам Хэ Аня, составит 300 000 юаней. Даже если отдать всю прибыль «Цингуо» за ближайшие несколько лет, компенсировать эту глубокую яму не получится!

Юноша судорожно стиснул ручку ящика под стойкой, его плечи неудержимо задрожали.

Чжэн Фейлуань, ты все еще человек?

Сколько ласковых слов наговорил, но при этом расставил коварную ловушку! Видя, что я отказываюсь идти с тобой домой, теперь угрожаешь мне гостиницей Дай Сяо и хочешь уничтожить мою мирную жизнь!

Есть ли у тебя хоть капля совести?

Чжэн Фейлуань не заметил его гнева и продолжил говорить:

-... Не забывайте, за моей спиной стоит профессиональная команда юристов. Они ведут судебные процессы в гостиничной индустрии более десяти лет, и они знакомы с этим стандартным односторонним нарушением контракта. Если я дам распоряжение, они не только смогут получить для меня определенную сумму компенсации, но и будут бороться за большее...

Хлоп!

Звонко прозвучала пощечина.

Чжэн Фейлуань от неожиданности дернулся, левая сторона его лица запылала.

Он закрыл лицо руками и в изумлении повернул голову - только для того, чтобы увидеть множество разноцветных леденцов, летящих в него, как капли дождя.

-Убирайся отсюда!

Хэ Ань гневно закричал, полностью разрушив образ послушного Омеги, схватил цветочный горшок с бергамотом, стоявший на прилавке, и выбежал вон.

Чэн Сю крикнул “Черт!" и убрался с дороги разъяренного юноши. В следующую секунду в руках Омеги оказалась крепкая метелка из перьев.

- Хэ Ань, не делай этого, подожди!...

Чжэн Фейлуань родился с золотой ложкой во рту. Он был очень избалован в истинном смысле этого слова, и его никогда не били. Он даже вообразить себе не мог, что Хэ Ань так отреагирует, и не осмеливался всерьез сопротивляться, боясь, что сильно навредит своему Омеге. Поэтому ему пришлось убегать, растеряв весь свой авторитетный образ.

Омега гнался, размахивая метлой, Альфа убегал, прячась за предметами обстановки, а Бета, прижавшись к стене, наблюдал за необычным зрелищем.

В воздухе летали перья, на полу хрустели леденцы на палочке.

В гостиной царил полный беспорядок.

- Хэ Ань!

Чжэн Фейлуань воспользовался случаем и, наконец, толкнул юношу в угол между стеной и прилавком, удерживая его за запястья.

Хэ Ань отчаянно боролся. Но, в конце концов, его сила была невелика и не могла сравниться с мощью Альфы, которая отличалась от обычных людей. Юноша оказался зажат в углу и не мог пошевелиться.

Он зло поднял голову, его грудь яростно вздымалась. Он смотрел прямо, без робости и стеснения.

Глаза Омеги были влажными, и в них бушевали эмоции, настолько переполнявшие его, что они были готовы перелиться через край. Он был таким живым, таким ярким, словно осколок острого стекла в лучах солнца, вонзившийся в сердце Альфы.

Это больно.

И боли достаточно, чтобы отрезвить мужчину.

Только в эту секунду Чжэн Фейлуань полностью очнулся и покачал головой. Он не мог поверить, что властным человеком, говорящим о компенсации и адвокатах, только что был он сам.

Он слишком сильно хотел остаться с Хэ Анем, но тот упорно сопротивлялся. Альфу столько раз отвергали, что он уже не знал, как наладить контакт. В результате он опять привычно начал давить, следуя своей обычной комфортной стратегии. На этом поле Альфа был непобедим. Но он забыл, что Хэ Ань был не его конкурентом, а его Омегой.

Как глупо…

Похоже, он перекрыл последнюю возможность достучаться до сердца своего Соловушки…

- Прости, я не должен был этого говорить, прости...

Чжэн Фейлуань нежно коснулся лица Хэ Аня, снова и снова извиняясь:

- В мои намерения не входили ни угрозы, ни шантаж… Я просто хочу остаться жить в этой маленькой гостинице, о которой ты заботишься... Хэ Ань, я беру свои слова обратно. Забудь все, забудь все, что я сказал, хорошо?

Юноша стиснул зубы и молчал. Он просто смотрел на Альфу ясно и горько, в его глазах собирались слезы.

Сердце Чжэн Фэйлуаня становилось все горячее и горячее.

- Ты хочешь управлять этой маленькой гостиницей как собственным бизнесом, верно? Я могу тебе помочь. Может быть, я и не силен в других вещах, но я занимаюсь этим уже двенадцать лет и знаю о гостиницах все. Позволь мне просто жить здесь. Ты можешь спрашивать меня обо всем. В будущем, если ты столкнешься с проблемой, какой бы сложной она ни была, я помогу тебе ее решить…

- Я этого не хочу.

Хэ Ань отрицательно покачал головой.

- Тогда ... Я попрошу моего лучшего менеджера обучить тебя. Мои сотрудники имеют солидный опыт работы и знают свое дело лучше, чем преподаватели университета. Они научат тебя, как сделать базовые услуги совершенными, как отличать дополнительные услуги от основных, а также научат экономить деньги и выделяться в жестокой конкуренции. В будущем ты сможешь стать хорошим специалистом, не полагаясь на диплом…

- Не надо.

Хэ Ань снова покачал головой.

Омега, который когда-то был нежным и хрупким, теперь стал подобен мидии, обзаведясь двумя твердыми створками. Прячась на неровном морском дне, он упрямо закрывал свою раковину, защищаясь и отказываясь демонстрировать мягкое брюшко.

У Чжэн Фейлуань не было выбора.

- Итак, если ... - Он опустил голову и умоляюще посмотрел на Хэ Аня. - Если я скажу, что ушел из своей семьей и остался без крова, не согласился бы ты приютить меня?

Глава 43. Причина остаться.

Хэ Ань немного помолчал и ответил:

- Не хочу.

-Что... Что?

Чжэн Фейлуань был застигнут врасплох, решив, что неправильно расслышал.

Хэ Ань отчетливо повторил:

- Я не хочу.

Чжэн Фейлуань внезапно поперхнулся.

Как это могло быть?

Его Хэ Ань - такой добрый и отзывчивый Омега. Как он может проигнорировать человека, попавшего в беду? Чжэн Фейлуань даже подумал, что независимо от того, сколько раз сегодня он терпел неудачу, такое проявление слабости обязательно должно увенчаться успехом.

Подумав, что Хэ Ань просто не поверил его словам, Альфа поспешно достал свой мобильный телефон.

Смена генерального директора «Дзюшена» - это не маленькая новость. Как только вы наберете в поиске ключевое слово, появятся сотни новостных сообщений. Они хорошо иллюстрированы, с кратким обсуждением или глубоким анализом, и все они взяты из официальных деловых СМИ.

Чжэн Фейлуань подумал, что легко докажет правдивость своих слов, и показал Хэ Аню свой мобильный телефон. Кто ж знал, что юноша просто странно улыбнется:

- Вы думаете, меня так легко обмануть?

- Но это... все это правда!

- Я не сомневаюсь в правдивости новостей о корпорации «Цзюшен». Конечно, вы не станете лгать об этом. Я имею в виду вопрос о вашей бездомности.

Хэ Ань взял мобильный телефон и отложил его в сторону:

- У вас есть вклады, недвижимость и инвестиции в Юаньцзяне, а ваша фамилия Чжэн. Все завидуют вашему социальному статусу. Серьезно, сейчас у вас больше денег, чем другие могут заработать за несколько жизней. Даже если вы покинете должность, вы не останетесь бедным и бездомным, верно? Даже если предположить, что у вас не осталось никакого имущества, у вас все равно имеется 12-летний опыт управления гостиничным бизнесом. Все журналы пишут, что вы - легенда бизнес-сообщества Юаньцзяна. В «Цзюшэне» ваш статус подкреплялся тем, что вы молодой мастер семьи Чжэн. После ухода из «Цзюшэна» вы все еще профессиональный менеджер, которого очень многие хотели бы привлечь на свою сторону. Я думаю, что если вы пожелаете найти работу, много серьезных людей выстроится в очередь, чтобы привлечь ваше внимание.

- Я…

Чжэн Фейлуань потерял дар речи, когда его доводы опровергли.

Смущенно усмехнувшись, Альфа повернул голову и огляделся, только чтобы увидеть, как Чэн Сю изо всех сил сдерживает улыбку, бросая на него сочувственный взгляд, который, очевидно, означал: «Извините, господин Чжэн, он действительно не так глуп, как вы думаете».

Чжэн Фейлуань почувствовал стеснение в груди и повернулся, чтобы снова посмотреть на Хэ Аня.

Омега на голову ниже его, и ему нужно слегка приподнимать подбородок, когда он смотрит на него, но этот недостаток роста не ослаблял ауру юноши. Напротив, сам Чжэн Фейлуань в его присутствии как будто становился ниже.

Мужчину охватило сильное чувство разочарования.

Это верно.

Угрозы, обещания, демонстрация слабости ... Все бесполезно.

Его Омега умен. В прошлом юноша всегда безоговорочно доверял ему, поддавшись влиянию чувств. Теперь, когда любовь ушла, Хэ Ань все видит ясно, и легко способен разоблачить любые уловки.

Воспользовавшись ошеломлением противника, Хэ Ань резко толкнул его, изогнул талию и выскользнул из угла, где его зажали.

Чэн Сю отреагировал быстро, закрыв Хэ Аня своим телом и перехватив из его рук метелку. Высоко держа ее обеими руками, как импровизированный меч, Бета проговорил:

- Господин Чжэн, не могли бы вы, пожалуйста, подвинуться и сделать шаг назад?..

Он махнул головой, указывая на внутренний двор гостиницы.

Чжэн Фейлуань посмотрел на Хэ Аня, который держался за спиной своего защитника холодно и невозмутимо, и, наконец, поверил, что Омега действительно полон решимости разорвать с ним отношения. Но, независимо от того, на какие жертвы придется пойти, отпустить его просто невозможно.

Придется согласиться на компромисс и пока отступить.

- Ладно, я понимаю…  – Альфа сделал два шага назад. - Ты и Ландыш, вы... берегите себя.

Дерево золотого османтуса во дворе роскошно цвело, усыпанное ярко-желтыми цветами.

Чжэн Фейлуань взял чемодан и пошел прочь. Случилось так, что порыв ветра сорвал несколько цветов и бросил ему на рубашку.

Альфа остановился и посмотрел по сторонам: веранда, деревянные балки, качели, тень под цветочным пологом... Тихая и элегантная гостиница. Старая, но от того приобретшая лишь дополнительный шарм. Расположена не особо удачно, но имеющая тщательно ухаживающего за ней владельца, который ею дорожит. У тех, кому посчастливилось жить здесь, наверняка останутся хорошие воспоминания.

Но он должен уйти.

Все, о чем следовало поговорить, уже было сказано. Он признался от всего сердца, затем использовал менее славный способ остаться, но безрезультатно…

Конечно, он может попробовать принудить Хэ Аня подчиниться. Он даже может силой вернуть его в Юаньцзян. Он может сделать так, что Хэ Ань превратится в комок шелка без костей <п/п: ой, тащусь от этой фразы, даже править не стала…>, будет любить его по-прежнему и никогда больше не скажет “я не хочу”.

Но какой в этом смысл?

Хочет ли он получить в партнеры послушную куклу? Чжэн Фейлуань осознавал, что всегда с трудом находил баланс между любовью и разумом. А точнее – пытался его найти, так и не сумев…

Альфа вышел из гостиницы "Цингуо", таща за собой чемодан, постоял на каменном мосту у двери и позвонил Ю Лэ, попросив ее забронировать билет до Юаньцзяна во второй половине дня.

Должность Ю Лэ не изменилась. Она по-прежнему являлась личным помощником генерального директора «Цзюшэна». После смены капризного Чжэн Фейлуаня на разумного и хорошего начальника эффективность ее работы заметно повысилась. Однако сегодня в компании ей пришлось разруливать очередной аврал, и она была так занята, что даже не позаботилась об обеде. Звонок от бывшего босса вклинился в промежуток между более чем дюжиной других звонков.

Чжэн Фейлуань произнес всего лишь одну фразу и уже собирался повесить трубку, когда Ю Лэ крикнула, останавливая его:

- Подождите, подождите минутку!

- В чем дело?

Ю Лэ поспешно сказала:

- Господин Чжэн, боюсь, вы не сможете вернуться сегодня. Три четверти часа назад все четыре аэропорта в Юаньцзяне были закрыты. Сообщили, что они не откроются самое раннее до завтрашнего утра.

- Почему?- Спросил Чжэн Фейлуань.

- Сегодня вечером в Юаньцзяне ожидается метель. Она будет продолжаться всю ночь. Все рейсы на взлет и посадку временно отменены.

Выражение лица Чжэн Фейлуаня омрачилось:

- Насколько это серьезно? Неужели рейсы отменили все авиакомпании?

- В такую погоду никто не готов летать. - Ю Лэ ситуация тоже сильно беспокоила. Ее рабочий блокнот был испещрен записями с переносом встреч на другое время. - На этот раз это экстренное красное предупреждение, только что выпущенное Метеорологическим бюро. Говорят, что снега выпадет на 20 сантиметров, а видимость ожидается нулевая. Закрыты не только Юаньцзян, но и аэропорты в близлежащих городах. Мне еще предстоит изменить более десятка расписаний, и все завтрашние встречи придется отложить. Господин Чжэн... ваш брат тоже сейчас очень обеспокоен.

- Ладно, я понял. Не буду отвлекать.

Чжэн Фейлуань снова проверил последнюю информацию о рейсах, и, конечно же, везде, где есть надпись “Юаньцзян” на стороне взлета и посадки, статус рейса изменился на ярко-красный “отменен”.

Мужчине пришлось смириться с реальностью того, что ”улететь невозможно", и подумать о дальнейших действиях.

Этой зимой в Юаньцзяне чрезвычайно холодно, и снег выпадает чаще, чем в предыдущие годы, но большинство осадков небольшие, а штормовые ветры дуют редко. Влияние на взлет и посадку самолетов обычно было незначительным. Это первый раз, когда такая сильная метель накрыла город.

Действительно катастрофа...

Чжэн Фейлуань оперся на перила моста, и рука, лежащая на ручке чемодана, невольно напряглась.

Похоже, он должен где-то остановиться на ночь.

Мужчина убрал свой мобильный телефон и пошел через мост, таща за собой чемодан. Когда он пересек его, его шагам, казалось, что-то начало препятствовать. После небольшой паузы он подсознательно оглянулся.

Красные фонари, зеленые виноградные плети…

На другом берегу реки, под табличкой из светлого дерева, Хэ Ань смотрел на него с порога. На руке у него висела пустая корзина, как будто юноша собирался куда-то выйти.

Глаза Омеги были спокойными, без всякого удивления. Чжэн Фейлуань знал, что Хэ Ань слышал все, о чем он только что говорил.

В тот момент у него сработала интуиция: это шанс остаться!

Альфа заговорил:

- Хэ Ань, один день, всего один день. Нет, позволь остаться только на одну ночь, я уйду на рассвете, хорошо? - Он воспользовался последней возможностью поторговаться.

-...снежная буря?

- Да.

Бросив чемодан, Чжэн Фейлуань пересек каменный мост в обратном направлении и показал Хэ Аню ярко-красный статус рейсов на экране:

- Вечером начнется метель, и красное предупреждение будет действовать всю ночь. Все рейсы отменены.

Хэ Ань на мгновение заколебался, затем взял телефон и медленно пролистал страницу за страницей.

Более десятка авиакомпаний и более сотни самолетов – на табло для всех светилась красная надпись. Ни один рейс не взлетел и не приземлился нормально.

Чжэн Фейлуань решил бить по железу, пока оно горячее:

- Снег в Юаньцзяне ... Ты же помнишь, как это бывает? Порой даже дорогу средь бела дня не увидишь. А сегодня вечером поставили красное предупреждение. Даже представить страшно, что там будет твориться. Хэ Ань, я действительно не могу уехать. Если в номере, который я забронировал, пока никто не живет, не могли бы вы позволить мне...

В голосе Чжэн Фейлуаня послышались умоляющие нотки:

- Это будет всего одна ночь.

- ……

Хэ Ань молча уставился на экран.

- Всего на одну ночь, правда, всего на одну ночь! Я обещаю ничего не предпринимать, уйти на рассвете и не задерживаться…

Эту возможность ему подарили боги. Чжэн Фейлуань ухватился за нее, не желая упустить.

- Хэ Ань, пожалуйста...

Он пристально посмотрел на Хэ Аня, надеясь, что у собеседника появится к нему хоть капля сострадания.

Снежная буря в Юаньцзяне - это серьезно.

Как Хэ Ань мог не помнить?

Завывал ветер, валили хлопья снега. Он тогда жил один в арендованном доме, похожем на ледяной погреб, всю ночь напролет слушая метель, бушующую снаружи. Когда он подошел посмотреть в окно и протянул к нему руку, то его пальцы замерзли так, что он почти потерял сознание. Ветер и снег бушевали всю ночь, а когда рассвело, улицы были усеяны поваленными деревьями, сорванными вывесками и рухнувшими лачугами, засыпанными сугробами.…

По личным причинам Хэ Ань не мог допустить, чтобы Чжэн Фэйлуань оставался в их городе надолго, но по моральным соображениям он должен был позволить ему переночевать.

В присутствии Дай Сяо и Чэн Сю ничего не должно произойти.

Наконец Хэ Ань смягчился и тихо сказал:

- Только на одну ночь.

Чжэн Фейлуань был очень счастлив, и в его глазах зажегся огонь надежды.

Взгляд Альфы стал слишком горячим. Хэ Ань почувствовал себя неловко и сказал:

- Не смотрите на меня так, я не хочу видеть вас здесь долго. Когда снегопад прекратится, вы должны немедленно сдать мне ключ и вернуться в Юаньцзян.

- Я знаю. - Чжэн Фейлуань рассмеялся. – Ну, по крайней мере, на сегодня у меня есть приют.

Хэ Ань все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Немного подумав, он озвучил условия:

- Оставшись в гостинице, вы не должны ставить ее хозяина в неловкое положение.

- Обещаю, что не буду провоцировать Дай Сяо.

-Вы также не можете подходить слишком близко к Ландышу.

- Хорошо.

- Многие из наших гостей являются Омегами. Вы должны убрать феромоны, чтобы не потревожить их.

На эту просьбу Чжэн Фейлуань тоже вполне естественно согласился:

- У меня уже есть Омега, и никто другой не мне нужен. Не волнуйся.

-……

У Хэ Аня перехватило горло, и он внезапно пожалел, что ни Чэн Сю, ни Дай Сяо нет рядом. Он остался один на один с Чжэн Фейлуанем и как будто снова попал в хитроумную ловушку.

- Тогда... Зайдите и зарегистрируйтесь.

Хэ Ань неловко повернулся и вернулся во двор. Чжэн Фейлуань немедленно последовал за ним, даже не позаботившись взять чемодан, оставленный на другой стороне моста.

Когда Чжэн Фейлуань вышел из маленькой гостиной, в руке у него был ключ: ярко-серебристый, с висящим брелоком в виде зеленого яблока – именно такой рисунок красовался на логотипе гостиницы.

На обратной стороне брелока значился номер комнаты  - 207.

Мужчина невольно нахмурился.

Номер комнаты не отделен от ключа, что является низкоуровневой ошибкой.

Профессиональные рефлексы заставляли Чжэн Фейлуаня придирчиво относиться ко всем деталям от регистрации заезда до отъезда. Даже приехав в Луотан, он не мог забыть об этой привычке. Альфа поймал себя на желании вернуться и поговорить с Хэ Анем о правильной организации гостиничного дела, но быстро передумал. С тем низким уровнем благосклонности, который имелся сейчас, если он попробует поучать юношу, то рискует оказаться на улице.

Лучше пока отложить урок…

Чжэн Фейлуань сходил за чемоданом, поднялся на второй этаж и нашел свою комнату.

Открыв дверь, он огляделся. Комната была прибрана, окна блестели, мебель и отделка цвета светлого дерева напоминала об уютном сельском доме. Дизайн приятно дополняли яркие декоративные элементы - чайный сервиз, вышитые подушки и постельное белье. Панорамное окно от пола до потолка выходило на южную сторону, давая много света. Подняв глаза вдаль, Чжэн Фейлуань невольно залюбовался покрытыми цветами горными склонами, живописным изгибом реки и летящими облаками.

На прикроватном столике лежала бумага для заметок.

Чжэн Фейлуань наклонился, чтобы взять листок, и увидел текст, написанный красивым почерком: «Добро пожаловать в «Цингуо». Спасибо, что выбрали нас среди сотен гостиниц города Луотан. Мы принимали у себя многих гостей, но вы –наш первый гость, решивший остаться надолго. Мы надеемся, что весь следующий год в «Цингуо» вам будет так же тепло и уютно, как в родном доме. Если у вас есть какие-либо потребности, пожалуйста, не стесняйтесь сообщать нам об этом».

Вместо подписи был нарисован простой рисунок - ленивый толстый кот с иероглифами «Шестьсот шесть» над головой. <п/п: вот такая милая надпись: 六百六 >

Этот почерк……

Чжэн Фейлуань вспомнил старые журналы, которые были выброшены в арендованном доме.

Почерк Хэ Аня….

Он опустил взгляд на лист бумаги, снова и снова перечитывая приветственные слова. Чем больше он читал, тем мягче становилось выражение его глаз. В конце концов, он не смог удержаться от смеха, почти чувствуя, что каждое слово как любовное письмо, написанное Хэ Анем лично ему.

Внезапно Альфа снова о чем-то вспомнил, поднял голову и оглядел комнату.

Полотенца с белыми цветами на голубом фоне, серые вязаные тапочки, букеты цветов, срезанные с клумб во дворе... Об этих мелочах тоже заботится Хэ Ань, верно? Неужели даже кровать, на которой он будет спать, тоже заправляли руки Хэ Аня?

В прошлом Чжэн Фейлуань был сторонником стандартизации процессов обслуживания гостей и считал, что только однородные, стабильные и повторяемые услуги могут наиболее эффективно улучшить качество, но сейчас он так не думал. Он чувствовал, что только такая уникальная комната для гостей могла дать ему особое удовлетворение. Эта комната не похожа на другие, а потому ценна…

Чжэн Фейлуань открыл визитницу и аккуратно вложил бумагу для заметок во внутренний кармашек.

Затем он сел на кровать и проверил прогноз погоды.

Снежная буря будет бушевать всю ночь, но уже завтра утром в Юаньцзяне обещают ясную погоду, а это значит, что он не сможет долго оставаться в Луотане.

У него есть только одна ночь.

Это его единственный шанс.

Глава 44. Первые шаги Ландыша.

В маленьких городках вдали от столичной суеты даже время течет медленнее - об этом не раз писал в своих путевых заметках знаменитый Вэнь Цин.

Чжэн Фейлуань считал это чепухой.

Он зарегистрировался в полдень, радуясь, что до конца дня еще далеко, так что он сможет успеть приятно пообщаться с Хэ Анем. Было бы лучше упомянуть о нескольких светлых моментах их прошлого, чтобы восстановить чувства Омеги. Однако Хэ Ань весь день был занят, и им не удалось перекинуться ни словом. Уже в сумерках они, наконец, встретились в гостиной, куда очень скоро подошли и Чэн Сю с Дай Сяо.

Когда Чэн Сю снова увидел своего бывшего босса, его реакция была такой же, как у студента, который прогуливал лекцию и неожиданно столкнулся с деканом. Он не смог скрыть разочарования на своем лице - отношения между боссом и его подчиненным были давно испорчены, но величие Чжэн Фейлуаня никуда не делось, и было бы чистым самообманом утверждать, что Чэн Сю его не боится.

Бета сдержанно поздоровался, уголки его рта преувеличенно растянулись в обе стороны. Улыбка выглядела исключительно искусственной, а на лбу, казалось, печатными буквами была начертана строчка: «Молюсь Будде о твоем уходе».

Настроение Дай Сяо находилось в совершенно другой крайности.

Он только что вернулся с улицы и вошел в ворота с велосипедом в руках, когда заметил Чжэн Фейлуаня. Похоже, разбирательство с чиновниками прошло не очень хорошо, и Альфа был в исключительно поганом настроении. Встреча того, с кем он едва не подрался днем, сработала, как будто в кипящее масло плеснули кружку воды. Услышав от Чэн Сю, что Чжэн Фейлуань будет жить здесь, он с грохотом бросил на пол велосипед и закричал:

- Ни за что! Убирайся вон!

Чжэн Фейлуань — высший Альфа, наследник одной из самых богатых и влиятельных семей страны, за все 30 лет своей жизни ни разу не сталкивался с таким неуважением, а потому, услышав слово «Убирайся», сам едва не взорвался.

- Дай Сяо, Дай Сяо, успокойся...

Чэн Сю оказался зажат между двумя тикающими бомбами и попытался обезвредить хотя бы одну из них.

Дай Сяо наградил его холодным взглядом.

Чэн Сю, поняв, что даже с этой бомбой ему не справиться, в сердцах яростно выругался “идиот”, намазал подошвы маслом и сбежал с поля боя.

<п/п: «намазать подошвы маслом» - известная китайская идиома, означающая, что кто-то очень быстро слинял...>

Однако запах пороха, который витал в гостиной, внезапно рассеялся. Чжэн Фейлуань подавил свой гнев и спокойно объяснил Дай Сяо то, что в Юаньцзяне снежная буря, поэтому ему пришлось задержаться в Луотане на одну ночь. Дай Сяо выслушал его и неохотно согласился с аргументами, но все равно недовольно скривился.

Чжэн Фейлуань опустил голову и улыбнулся. Больше ничего не сказав, он повернулся и пошел наверх.

Отношения между Альфами всегда были сложными, напоминая психологию львов с их чувством территории и нетерпимостью к соперникам. Чжэн Фейлуань вторгся во владения Дай Сяо, а Дай Сяо вторгся в чувства Чжэн Фейлуаня и Хэ Аня. Само собой разумеется, что Чжэн Фейлуань должен быть более разгневанной стороной, но сейчас он беспомощен. В глубине души он очень хорошо знал, что ему стоит проявить терпение.

В прошлом он не желал уступать никому, но теперь, думая о Хэ Ане, он впервые был готов смириться с чужой враждебностью.

Южная ночь вступила в свои права: взошла Луна, черный бархат неба замерцал звездами.

Гости один за другим возвращались, и в зале на первом этаже стало оживленно. Зажегся свет, включился телевизор. Через некоторое время раздался взрыв смеха. Чжэн Фейлуань стоял в коридоре на втором этаже и смотрел вниз: на стенах от экрана телевизора мельтешили цветные пятна, вот-вот должно было начаться варьете.

В комнате Хэ Аня царила кромешная тьма, что указывало на то, что он тоже спустился вниз.

Стоит ли Чжэн Фейлуаню присоединиться к компании?

Или просто пойти в бар на другом берегу реки, напиться, проспать до рассвета и забыть обо всем?

Чжэн Фейлуань положил руку на перила, бессознательно постукивая кончиками пальцев. Очень неспешно он спустился по лестнице, прошел сквозь темную тень, отбрасываемую коричным деревом в центре двора, и вошел в гостиную.

Как только он вошел, все обернулись.

На диване сидели шесть или семь человек, молодых и энергичных. Это была та самая группа девушек-фанаток, которые приехали в город ради возможности увидеть своего кумира. Большинство из них были Бетами, но, когда они заметили красивого Альфу, на их лицах все равно появилось застенчивое выражение.

Конечно же, Хэ Ань тоже был там, но вместо того, чтобы сесть на диван, он почему-то застыл в немного странной позе - с нежной улыбкой в уголках губ он опустился на одно колено лицом к дверям и замер, разведя руки в стороны, как будто ожидая объятий.

Чэн Сю тоже сидел на корточках рядом с ним в той же позе. Когда он увидел вошедшего Чжэн Фейлуаня, он неловко сложил локти и поднялся.

Что они делают?...

Несмотря на то, что Чжэн Фейлуань считал себя неглупым человеком, он не понимал значения этого действия. Альфа огляделся по сторонам, затем проследил за взглядом Хэ Аня и, опустив голову, внезапно встретился взглядом с парой больших блестящих глаз.

Ландыш стояла рядом с ним, запрокинув свою маленькую головку, и удивленно смотрела на него.

Она такая кроха!.. Будто росток фасоли, который только что проклюнулся из-под земли ранней весной, нежный и крепкий. Ее голова находилась на уровне колен Чжэн Фейлуаня и он мог легко посчитать все косички на ее макушке. Сейчас она выглядела так, словно испугалась и вот-вот расплачется: маленькие пальчики сжались в кулачки, губы дрожали, бровки хмурились, а из уголка глаза катилась слеза.

Чжэн Фейлуань внезапно почувствовал себя огорченным.

По сравнению с Ландышем, он - огромный бегемот. Возможно, его тяжелые шаги показались ей предвестниками появления Годзиллы. Стоящий у двери ребенок почувствовал себя беспомощным и беззащитным, и очень испугался.

- Ландыш, папа... Папа не хотел тебя пугать...

Чжэн Фейлуань наклонился, намереваясь мягко утешить свою дочь, как обычно делают настоящие отцы. Кто ж знал, что Ландыш вдруг попятится, будто увидев свирепого зверя, махнет головой, сделает шаг своими короткими ножками и бросится прочь.

Хотя она шагала быстро, но двигалась очень неуклюже, и взмахи ее рук и ног были совсем не гармоничны.

Обычно люди ступают по земле подошвами ног. Она же мчалась вперед на цыпочках, и, похоже, не могла остановиться. Центр тяжести тянул ее вперед, косичка подпрыгивала, болтаясь, как дворники на стекле машины во время сильного ливня.

Сделав несколько шагов, она начала падать. К счастью, Хэ Ань быстро среагировал и вовремя поймал ее в объятия, не дав разбить нос.

В гостиной стало тихо.

После десятисекундной тишины девушки на диване одновременно разразились взрывом аплодисментов.

- Ландыш, ты можешь ходить?!!!

Глаза Хэ Аня расширились. Он недоверчиво и радостно посмотрел на Ландыша, его брови взволнованно приподнялись. Чэн Сю казался еще более взволнованным. Взрослый мужчина несколько раз радостно подпрыгнул на месте.

Девушка А прокомментировала:

- Позвольте мне просто сказать: конфеты бесполезны, лучше найти Альфу, который напугает вас!

Девушка Б согласилась:

- Мама говорила, что я именно так и научилась ходить, когда была ребенком. - Она повернула голову, чтобы посмотреть на Чжэн Фейлуаня, и ее глаза были полны восхищения. - Господин, вы такой удивительный! Ландыш уже полчаса стояла в углу и не решалась сделать ни шагу. Если бы не ваша помощь, она бы точно не смогла научиться ходить сегодня!

-……

Столкнувшись с таким своеобразным поводом для похвалы, Чжэн Фейлуань не знал, смеяться ему или плакать, поэтому засунул руки в карманы и спокойно поднял брови.

Девушки благожелательно подвинулись, освободив для Чжэн Фейлуаня место на диване.

Мужчина взглянул на Хэ Аня и увидел, что тот не собирался возражать, поэтому прикрыл дверь на улицу и, воспользовавшись приглашением девушек, остался в комнате.

«Шоу малышки Ландыш» закончилось, а варьете как раз достигло своего апогея. Девушки с интересом уставились на экран. Атмосфера разрядилась и стала довольно непринужденной.

Только Ландыш продолжала сосредоточенно смотреть на Чжэн Фейлуаня.

Она сидела на коленях у Хэ Аня, держа в руках толстого матерчатого тигра, и пристально наблюдала за мужчиной, опасаясь, что он вдруг сделает что-нибудь плохое.

- Не бойся, малышка, не бойся, - утешил ее Хэ Ань. - Папочка рядом, он не даст тебя в обиду.

-         Хм...

Ландыш подозрительно косилась на страшного Альфу, ее умные глазки настороженно сверкали.

В камине горели бруски из благовонной древесины, сложенные в треугольную конструкцию. Они по очереди потрескивали, наполняя воздух теплым ароматом.

Возможно, атмосферу разрядило варьете, или Чжэн Фейлуань перестал казаться опасным, но Ландыш наконец смягчилась, перестала пялиться на него и спустилась с рук папочки. Сделав с дюжину неловких спотыкающихся шагов, она счастливо заулыбалась, вдруг обнаружив, что, оказывается, ходить самостоятельно невероятно интересно.

Затем Хэ Ань сказал ей:

- Иди к Сяо Хуа, хорошо? <п/п: Сяо Хуа – Маленький Цветочек>

- Так…

Ландыш сердито согласилась. Раскачиваясь, она неуклюже развернулась, чуть не упав, и пошла к «Сяо Хуа». Добравшись до цели, она наклонилась и дотронулась до белой гортензии в горшке, затем посмотрела на Хэ Аня, взволнованно ожидая следующей команды.

- Сходи еще раз к слоненку. – Хэ Ань вытянул палец.

- Так…

Она снова пошатнулась, подошла к посеребренной скульптуре мамонта и дотронулась до носа слона.

Когда Ландыш обошла все углы гостиной, Хэ Аню пришла в голову новая идея: положить горсть мармеладных конфет «Белый кролик» в карман малышки и позволить ей выступить в роли маленького почтальона, чтобы раздать каждому из присутствующих в гостиной по одной. Ландыш охотно потопала раздавать подарки.

Одна, две, три…

Видя, что вот-вот настанет его очередь, Чжэн Фейлуань протянул руку, ожидая, когда конфетка упадет ему в ладонь. Однако после того, как Ландыш протянула конфету последней девушке из сидящих на диване, она настороженно посмотрела на Альфу, крепко прижала ручку к карману и убежала, не оглядываясь.

Все рассмеялись.

Девочки не знали о сложных отношениях между Чжэн Фейлуанем и Ландышем. Они думали, это из-за того, что аура устрашения была слишком сильной, кроха просто испугалась. Все они расценили это как забавный эпизод.

Чжэн Фейлуань беспомощно покачал головой, убрал руку и улыбнулся.

После того как часы пробили восемь, Ландыш постепенно стало клонить в сон. Снова забравшись на руки к папочке, она мягко прижалась к нему и вскоре задремала, обняв своего любимого матерчатого тигра и бессознательно причмокивая губками.

Варьете все еще было в самом разгаре, и Хэ Ань беспокоился, что звук потревожит Ландыша, поэтому понес ее в спальню, так и не вернувшись в гостиную.

Он сидел один рядом с маленькой кроваткой, прислушиваясь к ровному дыханию ребенка в темноте, и смотрел на холодную луну за окном - Чжэн Фейлуань был в гостиной, и Омега не хотел туда идти.

Все то время, что они сидели в одной комнате, юноша так и не смог расслабиться. Пока он находится в одном пространстве с Чжэн Фейлуанем, в его голове царил полный беспорядок, и он даже не мог сказать, что это за эмоции: тревога, отвращение, страх... Все они, кажется, есть. А может, это вовсе и не они.

В то время, как все смотрели телевизор, Чжэн Фейлуань наблюдал за ним.

Просто смотрел, ничего не говоря.

Хэ Ань притворился, что не замечает, некоторое время поддразнивая Ландыша и болтая с Чэн Сю. Но каждый раз, когда Омега бросал взгляд на дверь, даже непреднамеренно, он всегда натыкался на взгляд Чжэн Фейлуаня. Мужчина не отрываясь смотрел на него, подперев подбородок рукой. Его глаза горели желанием и интересом, а в уголках губ блуждала едва заметная улыбка, как будто каждое движение юноши вызывало у него симпатию.

Столкнувшись с таким вниманием, Хэ Ань смутился.

Он понимал, какие чувства таятся в этих глазах.

В прошлом, когда Хэ Ань был одержим безумной любовью, он точно так же смотрел на Чжэн Фейлуаня - человека, которого он любил. Не важно, какой он - равнодушный или презрительный, злой или разгневанный - он нравился Омеге безусловно и беспричинно. В то время он не мог на него насмотреться.

Но что происходит сейчас?

Их феромоны больше не подходят друг другу, почему же Чжэн Фейлуань до сих пор так смотрит на него?

Происходящее казалось странным и вызывало ряд вопросов: действительно ли Чжэн Фейлуань любит его? Если это правда, то откуда взялась эта любовь, упавшая с неба? Что именно способствовало такому невероятному преображению?

Парадоксально, но теперь Хэ Ань даже не хотел утруждать себя размышлениями.

Альфа с высоким положением – слишком неприятный партнер. Плохо, если он не любит – с жестокостью Чжэн Фейлуаня Омега уже успел познакомиться. Но и если он любит – ситуация не легче. В любом случае, Омеге это принесет лишь боль. Лучше избегать всяких контактов с самого начала.

Наступила ночь, и поздние посиделки в гостиной закончились. Девушки проходили мимо окна по двое и по трое, возбужденно разговаривая об айдолах и сплетнях развлекательного круга, возвращаясь в свои комнаты.

Хэ Ань подумал, что пришло время прибраться в гостиной. Он не мог оставить всю работу одному Чэн Сю, но боялся, что Чжэн Фейлуань еще не ушел, поэтому подождал, пока во дворе никого не будет.

Но когда он вошел в комнату, Чэн Сю внутри не оказалось.

Почти весь свет в гостиной был погашен, осталась гореть только одинокая лампа в бумажном абажуре, покосившаяся и блеклая.

В глубоких ночных тенях Чжэн Фейлуань продолжал сидеть на диване, ожидая его.  Что немного забавно, на коленях Альфы сидела большая мягкая игрушка: пушистый цыпленок ярко-желтого цвета с шапочкой в виде яичной скорлупки на голове.

Глава 45. Ночь в «Цингуо».

Увидев его приближение, Чжэн Фейлуань поспешно встал, держа обеими руками пушистого цыпленка с крылышками:

- Это... подарок для Ландыша. Я купил его еще днем, желая подарить на ее первый день рождения, но так и не передал ей. Пожалуйста, возьми...

Маленький цыпленок продемонстрировал свое круглое пузико, зависнув в воздухе перед ними, выглядя неожиданно мило.

Чжэн Фейлуаню было немного не по себе.

На самом деле, он часто дарил людям подарки на день рождения. Его брат увлекается лошадьми. Однажды он подарил ему чистокровного ганноверского жеребенка. Янь Нин любит птиц. Несколько лет назад он подарил папочке остров посреди озера, где живут лебеди. Просто это первый раз, когда он дарил подарок годовалому ребенку. Плюшевая игрушка - слишком мягкая и милая, и она несовместима с высокомерной аурой Альфы. Держать ее в руке казалось немного странным, и сам Чжэн Фейлуань находил это забавным.

Всего через десять дней у Ландыша будет первый день рождения, но он не сможет остаться здесь. Тогда, по крайней мере, он должен сделать подарок, чтобы показать свое внимание и заботу.

Чжэн Фейлуань купил "цыпочку", выбирая ее среди других игрушек целых полчаса - форма подарка должна была быть симпатичной, на ощупь — пушистый, хлопчатобумажная сердцевина — толстой и эластичной, стежки не должны быть грубыми, а пух - слипшимся.

В общем, даже малейший дефект недопустим.

Видя, что Хэ Ань не ответил, Чжэн Фейлуань торжественно поднял куриные крылышки:

- Не волнуйтесь, игрушка очень чистая. Упаковку только что открыли, и подарок еще не успел пропитаться моим запахом.

На самом деле, запах Хэ Аня не волновал. Он стоял неподвижно только потому, что был шокирован неуклюжей манерой Чжэн Фейлуаня дарить подарки. Однако Чжэн Фейлуань почему-то чувствовал, что если он не прояснит этот вопрос, то подарок у него могут не принять. Он рассчитывал, что Хэ Ань все же примет куклу-цыпочку, возьмет ее в руки и вежливо поблагодарит его.

По крайней мере, Чжэн Фейлуань научился посылать своему Омеге не только банкноты. Разве это не прогресс?

Свет мигнул и погас, и эти двое безмолвно посмотрели друг на друга, смущенные.

- Ландыш... спит?- Чжэн Фейлуань понял, что тем для разговора у них больше нет.

- Да.

- А как насчет тебя? Когда ты обычно ложишься?

- В десять часов.

Хэ Ань отвечал кратко и конкретно.

Чжэн Фейлуань сделал паузу и продолжил, не найдя, что сказать:

- В последнее время... Как твое здоровье, тебе лучше?

-... все в порядке.

Всего три слова.

Видя, что Хэ Ань отказывается разговаривать, Чжэн Фейлуань забеспокоился и по привычке потер большим пальцем манжеты рубашки, чтобы унять раздражение:

- С этого момента ... Если ты столкнешься с неприятностями, неважно, большими или маленькими, не старайся справиться сам. Приходи ко мне. Я серьезно... Хэ Ань, помни об этом, хорошо?

- Да.

Хэ Ань кивнул. Его глаза были спокойными и безразличными.

На данный момент их отношения были отчужденными, и не имело смысла развивать тему помощи. Чжэн Фейлуань тихо вздохнул, улыбнулся Хэ Аню, повернулся и направился к двери.

- Подожди минутку. - Хэ Ань внезапно остановил его.

Чжэн Фейлуань немедленно отреагировал:

- В чем дело?

Омега сказал:

- Подожди меня немного, у меня есть кое-что для тебя.

Он развернулся и убежал, держа в руках маленького цыпленка. Очень скоро он вернулся с белым конвертом.

Чжэн Фейлуань удивился:

- Это...?

Конверт открылся, и оттуда выскользнула банковская карточка. Поверхность карты была яркой и блестящей, без малейших следов использования.

- Алименты на Ландыша. Вы передали это через адвоката Ся, я эти деньги не использовал. - Хэ Ань серьезно поднял упавшую карту и протянул Чжэн Фейлуаню. - Я всегда хотел найти возможность вернуть карту. Раз уж вы здесь, пожалуйста, заберите.

Юрист Ся?..

Чжэн Фейлуаню потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить того человека. Выражение его лица резко изменилось, а тон стал полон смущения:

- По закону я обязан выплачивать алименты...

- Я знаю, но я не хочу таких алиментов. - Хэ Ань пояснил: - Я бы предпочел, чтобы вы потратили часть своих денег на отправку детских бутылочек, носков, салфеток ... или, как сейчас, маленькой игрушки.

Деньги холодны, а вещи, которые дарят детям, должны нести хотя бы капельку личного тепла.

Хэ Ань поднял голову и пристально посмотрел на Чжэн Фейлуаня. В его глазах мелькнуло и пропало чувство унижения, сменившись некой сияющей уверенностью в себе, незнакомой Чжэн Фейлуаню. - Я обещал вам, что возьму на себя все расходы после рождения Ландыша, и это не будет стоить вам ни цзяо. Сейчас ей почти год, она здоровая и умная девочка, не хуже других детей. Видите, я не нарушил своего обещания. Я признаю, что заботился о ней не в одиночку. Чэн Сю помог, и Дай Сяо тоже. В будущем они, надеюсь, всегда будут рядом со мной, так что эти деньги, я думаю ... Я, вероятно, не воспользуюсь ими...

Хэ Ань сделал небольшой шаг вперед и снова протянул банковскую карту:

- Чжэн Фейлуань, я не знаю, почему вы покинули «Цзюшэн», но если ситуация действительно не очень хорошая и вам нужен оборотный капитал, эту карту мне следует вернуть ее законному владельцу. Надеюсь, она будет вам полезна.

-……благодарю.

Чжэн Фейлуань больше не мог отказываться и взял карту.

…............

Из открытого окна тянуло ночной прохладой.

Гости почти затихли, но Чжэн Фейлуань все еще не спал, думая о чем-то своем. В раздражении он поднял руку и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. В окно ворвался порыв ветра, обдав кожу холодом.

Лунный свет цвета инея ложился на пол аккуратными квадратами. В темноте у стены стоял чемодан, полностью собранный, а кровать в центре комнаты осталась нетронутой. Как выглядела его койка утром, так она выглядела и сейчас.

Чжэн Фейлуань положил одну руку на край подоконника, а другую сунул в карман брюк. Его мечевидные брови нахмурились. Очень медленно его пальцы сжались, оставив четкую отметину на деревянной поверхности.

Дела безнадежны, но для него неприемлемо просто вернуться домой.

Чжэн Фейлуань не умел отступать. И, тем более, не умел сдаваться.

Есть некоторые вещи, с которыми он может смириться. Например, он поступился своей гордостью и слился со своим «альтер-эго». Он признал, что являлся мужем, который не заботился о своем супруге, и отцом, который не любил своего ребенка. Однако теперь, обретя целостность, он осознал, что по-прежнему существует то, что он не готов принять. И это отказ от Хэ Аня и Ландыша.

Чжэн Фейлуань осознавал, что одного взгляда Хэ Аня достаточно, чтобы смягчить его сердце. И он не мог оставить Хэ Аня в этом городе одного. Потому что Хэ Ань — его Омега.

Омега без метки подобен беспомощной добыче. В обществе, где царит закон джунглей, это стимулирует желание Альф, и даже Бет, запугивать его.

Люди делятся на две категории: одни устанавливают правила, а другие им подчиняются. Чжэн Фейлуань был рожден для того, чтобы устанавливать правила в высших эшелонах власти. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, что правила - это не что иное, как договоренности между сильными, в то время как слабые — всего лишь рыба на разделочной доске чужих желаний и амбиций. Независимо от того, какая сторона в итоге победит, острые зубья ножа или пилы обязательно пронзят рыбу.

В борьбе между интересами всех трех полов, Омеги, несомненно, являлись жертвами.

Они попали в ловушку из-за своего слабого телосложения, мягкого характера и неуправляемой течки. Им трудно сражаться за свои интересы, точно так же, как нежному яйцу, насаженному на кончик ножа, независимо от того, насколько оно крепкое, не избежать участи быть разбитым.

Чжэн Фейлуань не хотел оставлять Хэ Аня перед страданиями этого мира.

Такой красивый и добрый Омега должен... Нет, “должен” - это неправильное слово! Он «подходит» для того, чтобы быть отмеченным могущественным Альфой. Такой Омега никогда не будет птицей в клетке! Он тот, кто свободно парит в бескрайнем небе. А когда он устанет и захочет отдохнуть, то вернется в объятия своего Альфы, чтобы мирно вздремнуть, показав белоснежный живот из-под ночной рубашки.

Возможно, это действительно было самомнение Альфы, но Чжэн Фейлуань не верил, что кто-то, кроме него самого, может стать опорой Хэ Аня.

Дай Сяо?

Нет, только не он...

Внезапно из коридора снаружи донеслись звуки, которые среди ночи казались особенно резкими, как будто кто-то спорил.

Чжэн Фейлуань устал за день и сначала не потрудился обратить на это внимание. Он хотел пойти в ванную и принять душ, чтобы отвлечься от своих мыслей. Но тут он смутно услышал голос Хэ Аня. В этот момент ему показалось, что в его голове заверещала пожарная сигнализация, и он поспешно вышел.

В конце коридора была открыта дверь одной из комнат, откуда падал яркий свет. Хэ Ань действительно стоял там в сопровождении Чэн Сю, и они вдвоем спорили с гостем.

Чжэн Фейлуань подошел на несколько шагов ближе и услышал резкий голос, кричащий:

- Я вчера подавала жалобу! Ах, вы ходили разбираться? Разве проблема решена? Прошел целый день, чем вы занимались?!

В свете фонаря Чжэн Фейлуань заметил, как прямо в лицо Хэ Аню плеснули стакан воды.

Ему пришлось отвернуться, чтобы уклониться. Подождав, пока собеседник закончит ругаться, Омега сказал:

- Извините, мы изо всех сил пытались договориться, но они нас полностью игнорируют, так что...

-Что? Просто «извините»? Что мне толку от ваших извинений, если я не могу хорошо выспаться ночью? - Гостья грубо прервала его. - Мы завтра планируем  подниматься на гору. Но в баре так шумно! Если мы плохо отдохнем и по пути свалимся, кто за это ответит?

Чжэн Фейлуань нахмурился, подавил свой гнев и сделал несколько шагов вперед, наконец увидев внешность гостей - пары лет пятидесяти. Мужчина был невысоким, толстым и лысоватым. Он стоял за спиной своей супруги, немного сгорбившись, как будто не имел права говорить. Женщина, очевидно, была намного сильнее его, со злым лицом, высокими скулами, острыми бровями, скрещенными на груди руками и агрессивным поведением. На первый взгляд, она не из тех, кого стоит провоцировать.

Напротив гостиницы «Цингуо» работал круглосуточный бар. Чжэн Фейлуань заметил его еще утром и удивился неудачному расположению гостиницы. Если подумать, бар действительно был немного шумноват, но...

Как это описать?

Музыка доносилась несколько приглушенно, как будто из колонки, укутанной в одеяло. Строго говоря, пока окно закрыто, о шуме можно не беспокоиться.

Естественно, Хэ Ань тоже подумал об этом и предложил:

- Позвольте мне помочь вам закрыть окно. Тогда музыка вряд ли будет вам мешать.

- Да неужели?! Я никогда не закрываю окно, когда сплю!

Женщина нахмурилась, разозлившись еще больше, ее настроение ухудшилось, и она выпалила:

- Разве при закрытом окне в комнату попадет свежий воздух? Без свежего воздуха можно задохнуться насмерть! Спать с закрытым окном совершенно неприемлемо!

Гостья не желала идти на компромисс.

- Тогда ... У нас здесь есть звуконепроницаемые беруши. Вы завтра уезжаете, воспользуйтесь ими на одну ночь, хорошо? - Хэ Ань снова сделал предложение.

- Фу, затычки для ушей? Это неудобно!

На этот раз она даже не смотрела на Хэ Аня прямо.

Чэн Сю был так разгневан ее поведением, что с отвращением закатил глаза:

- Тогда скажите, какой вариант вас удовлетворит?

Женщина специально старалась, разыгрывая спектакль в ожидании вопроса Чэн Сю, и сразу же сказала:

- Что ж, я сниму претензии, если мне вернут полную стоимость проживания.

- Блядь...

Чэн Сю, не сдержавшись, выпалил первое слово, которое пришло ему в голову. Друзья посмотрели друг на друга и все поняли.

Конечно, Чжэн Фейлуань тоже все понял и не смог сдержать ошеломленной улыбки.

Действительно интересно...

Глава 46. Любители халявы.

Высококвалифицированные любители халявы часто обладают такими характеристиками, как представительная внешность, отсутствие комплексов и бесстрашие. На первый взгляд, справиться с ними чрезвычайно трудно, однако, из-за их узкого кругозора и стремления к любой прибыли они подобны голодным рыбам. Те часто жадны до наживки и легко попадаются на крючок.

Чжэн Фейлуань до сих пор не сталкивался со столь наглыми мошенниками, однако, на самом деле, среди бизнесменов тоже нет недостатка в подобных субъектах. Это не более чем уловки, чтобы добиться выгоды. В бизнес-среде степень грязности может быть даже еще выше. У Чжэн Фейлуаня имелся большой опыт в ведении переговоров и безжалостные методы. К тому же, он был знаком с такими трюками, но прежде чем он успел заговорить, возмущение Чэн Сю достигло предела, и мужчина резко взорвался:

- Полностью вернуть тебе плату за проживание? Тетя, а харя не треснет? В описании номера четко обозначено черным по белому: номер выходит окнами на улицу, и по ночам возможен шум. Если вы не выносите шум, закажите номер в задней части дома!

- Где это написано? Почему я этого не видела? – Женщина попыталась притвориться слепой.

Чэн Сю чуть не задохнулся от гнева:

- Даже если не видела! Вчера, когда вы регистрировались, я специально напомнил вам о минусах этого номера!

- Напомнил мне? Когда это произошло? Кто это слышал? Ты! Ты это слышал?

Женщина повернулась к своему спутнику. Мужчина был настолько запуган ее гневом, что, не осмеливаясь поднять голову, отпрянул назад и покачал головой:

- Нет, не слышал.

Получив подтверждение, женщина тут же сердито уставилась на Чэн Сю:

- Вы видели? Никто этого не слышал!

- Ты!

У Чэн Сю прямолинейный темперамент, и его легко разозлить, когда он сталкивается с чем-то неправильным. В данной ситуации, когда его хотели сделать дураком, он вообще сдерживаться не собирался и рванул к наглецам, засучивая рукава.

Хэ Ань с трудом поймал его за рубашку, отрицательно покачал головой и терпеливо сказал женщине:

- Ваша просьба неприемлема. Мы знаем, что в этом номере шумно, поэтому сделали вам скидку, и вы ее приняли.

- Сделали скидку? И что, теперь можно устраивать дискотеку прямо у нас в комнате? Вы заботитесь о дорогих номерах, а в дешевых так шумно, что невозможно заснуть. Тск-тск-тск… Интересно, как люди отнесутся к тому, что хозяева этой гостиницы издеваются над бедными и запугивают их, вымогая деньги «честным» способом?

Тетка начала орать еще яростнее.

Увидев, как она поливает Хэ Аня грязью, Чэн Сю больше не мог этого выносить и громко возразил:

- Что за «вымогание денег»? Это называется дифференцированным ценообразованием! Раз шумно, значит, дешево. В вовсе не потому, что если дешево, значит, будет шумно, понятно?!

Он был зол и сбит с толку, но все еще пытался убедить людей с помощью логики.

Однако, логика может быть полезна перед лицом разумных нормальных людей, но мошенникам на нее явно плевать.

Конечно же, тетя была как железная стена. Выдвинув подбородок, она махнула рукой через улицу:

- Мне все равно, что вы с этим сделаете, но если я заплатила деньги, то должна жить в комфорте. Либо немедленно заставьте бар прекратить работу, либо верните деньги. Либо я сейчас напишу плохой отзыв размером с простыню, а затем сделаю видео и выложу его в сеть, чтобы другие знали, как здесь шумно, и тогда вы просто не сможете заниматься бизнесом!

Плохой отзыв размером с простыню…

И видео...

По спине Хэ Аня пробежал холодок, и он, наконец, отреагировал. Похоже, они влипли. Эта пара – явно профессионалы. Они намеренно забронировали в гостинице номер по дешевке с самыми очевидными дефектами, а затем начали угрожать скандалом и порчей репутации.

Каким будет их видео?

Очевидно, оно будет правдивым, но в то же время, абсолютно фальшивым. Даже при наличии небольшого фонового звука увеличение громкости создаст ощущение шума. Если видео будет выложено, потенциальные гости, заинтересовавшись им, предпочтут подыскать другую гостиницу, и у них даже не будет возможности объясниться.

Гостиница «Цингуо» только-только начала оживать. Каждый клиент для них очень дорог, и они не могут позволить себе плохих отзывов.

- Извините…  - Хэ Ань стиснул зубы и сказал: - Я пойду в бар и попрошу их вести себя тише.

С этими словами он повернулся к лестнице.

Когда Чэн Сю увидел, что Хэ Ань собрался идти в бар, его лицо побледнело. Он поспешно обхватил друга за плечи и потащил назад:

- Ты с ума сошел? Видишь, который час? Там целая толпа пьяных Альф со своими феромонами. Да тебя там живьем сожрут! Хэ Ань, давай не будем импульсивными! Успокойся, выход всегда найдется. Сейчас я пойду и поговорю с Дай Сяо...

- А что, этот Омега отвечает за гостиницу?

Женщина посмотрела на Хэ Аня с отвращением.

Сарказм в ее тоне был очень силен, но Хэ Ань все равно спокойно кивнул:

- Да, я здесь главный. В чем дело?

- Неудивительно, что здесь такой бардак! Как с тобой вообще можно разговаривать серьезно? - Женщина покосилась на него, тяжело фыркнув ноздрями. - Твой Альфа что, мертв? Или ты брошенка?

Хэ Ань застыл.

Чувство унижения сдавило грудь, вызвав неловкость.

Юноша открыл было рот, желая защититься, но когда он подумал об угрозе выложить компрометирующее видео, смог произнести только одно предложение:

- Пожалуйста, не относитесь предвзято к Омегам. Хотя я и Омега, я найду решение вашей проблемы.

Он стоял твердо, с прямой спиной. Его длинная тонкая тень на стене казалась одинокой сосной посреди поля, готовой сломаться в следующую секунду от яростных порывов ветра и навалившегося на нее снега.

- Извините, но Омега действительно управляет всеми вопросами в нашей семье.

Из темноты внезапно прозвучал низкий мужской голос.

Этот тембр Хэ Ань узнал сразу, как только услышал. Юноша удивленно повернул голову и увидел Чжэн Фейлуаня, выходящего из темноты в другом конце коридора. Не, не так,  - лучше сказать, что ночь испугалась его величества и отступила, избегая его.

Без всякой причины Хэ Ань вздохнул с облегчением.

Беспокойство и беспомощность исчезли, а уголки его плотно сжатых губ расслабились. На самом деле, сейчас он не чувствовал отвращения к феромонам Альфы. Наоборот, этот запах превратился в несокрушимую силу, поддерживающую его.

Хэ Ань подумал: "Все в порядке, все в порядке, чего мне бояться?"

Альфа, которого он ненавидел больше всех в мире, стоял здесь.

Чжэн Фейлуань подошел к Хэ Аню, протянул руку и погладил его по спине, показывая, что Омеге не о чем беспокоиться. Женщина никогда в жизни не видела Альфу с таким подавляющим феромоном. Ее ноги ослабели, а запал начал гаснуть со скоростью, видимой невооруженным глазом.

- Ты ... его...- Женщина всплеснула руками и сделала жест, указывая сначала на Чжэн Фейлуаня, а затем на Хэ Аня.

Чжэн Фейлуань равнодушно посмотрел на нее и, не обращая больше внимания на скандалистку, повернулся к Хэ Аню, мягко сказав:

- Я только что проверил. В задней части здания есть подходящая комната. Там очень тихо, шума бара совсем не слышно. Если ты не против, мы можем переселить их туда… Это всего лишь предложение, решение за тобой.

- Вы говорите... - Хэ Ань неуверенно нахмурился, в его глазах появился вопрос. – О своей комнате?

Чжэн Фейлуань кивнул:

- Да.

Хэ Ань тут же покачал головой и отказался.

Нельзя.

Он не согласен.

Он знал, что Чжэн Фейлуань поступил так по доброте душевной, но что бы он ни говорил, Чжэн Фейлуань - гость, а не член его собственной семьи. Какая может быть причина причинять вред невинным третьим лицам, чтобы успокоить клиентов, которые явно валяют дурака? В гостинице есть более одной свободной комнаты…

Хэ Ань тихо прошептал:

- Так не пойдет. Этот номер забронировал господин из Юаньцзяна, который не смог вовремя вернуться домой из-за снежной бури. Я не могу оставить его без жилья.

Чжэн Фейлуань растерялся.

Глаза Хэ Аня казались яркими и нежными, когда он смотрел на него. Когда-то эта нежность предназначалась исключительно ему одному, но с тех пор прошло много времени…

Это было слишком давно.

- Извини, я был неправ.

После короткой паузы Чжэн Фейлуань улыбнулся и согласился.

Рядом с Альфой Хэ Ань чувствовал себя намного смелее. Он откашлялся и сказал скандальной паре:

- В северо-западном углу есть свободная комната. Гарантирую, там вы не услышите шума. Цена за сутки немного дороже, чем у этой комнаты, но, пожалуйста, будьте уверены, мы не будем взимать разницу. Если здесь для вас слишком шумно, пожалуйста, переедьте жить туда.

Люди - такие животные, которые готовы запугивать слабых и боятся сильных. Омегу, который одинок, легко запугать. На провоцировать Альфу мало кто решиться.

Женщина пошла на попятный чрезвычайно быстро, отказавшись не только от полного возврата денег, но и от предоставленной скидки. Она просто мечтала исчезнуть с глаз Чжэн Фейлуаня и затараторила с пулеметной скоростью, брызгая слюной:

- Не надо ничего менять! Переживем одну ночь, ничего страшного! - Сказав это, она захлопнула дверь.

В гостинице наконец воцарилась тишина.

Фарс закончился, и за ним последовала сонливость. Хэ Ань невольно потянулся, зевнул и потер уголки воспаленных глаз. Он хотел поблагодарить Чжэн Фейлуаня. Повернув голову, юноша увидел, что Альфа серьезно смотрит на него.

- Что? В чем дело? – спросил Хэ Ань.

- Ты вышел посреди ночи в пижаме?- Резко спросил Чжэн Фейлуань.

- А?

Хэ Ань посмотрел вниз и только сейчас обратил внимание, что выскочил в коридор в тонкой одежде для сна. По коридору гулял ветер, рукава и штанины пижамы трепетали в воздухе.

Но ... разве его можно винить?

Хэ Ань крепко спал в собственной постели, когда его разбудил Чэн Сю. У Омеги спросонья кружилась голова, так что он даже не обратил внимания на собственный вид и температуру окружающего воздуха. А потом был скандал. В общем, лишь когда Чжэн Фейлуань напомнил ему об одежде, Хэ Ань резко почувствовал холод и зуд в носу.

- Апчхи! – юноша яростно чихнул.

У Хэ Аня не было времени отвернуться, поэтому на шею и одежду Чжэн Фейлуаня брызнула горячая влага. Юноша поспешно прикрыл нос и опустил голову, искоса взглянув на пострадавшего.

- Все хорошо. Больше не бегай раздетым.

Чжэн Фейлуань не мог ни смеяться, ни плакать. Видя, что в коридоре холодно и сыро, а ветер неистовствует, он направился в свою комнату, открыл дверь и позвал:

- Зайди, на улице слишком холодно.

- Ага…

<П/п: Даже не знаю, как это правильно назвать: коридор или галерея? В общем, там, видимо, постройка, характерная для южных городов, с крытой галереей, идущей вдоль этажа, и комнатами. Т.е. проход в номера через улицу.>

Хэ Ань шмыгнул носом, крепко стянул края ворота и потрусил в дом.

Чжэн Фейлуань громко постучал по открытой двери:

- Чэн Сю!

- А?

Как только появился Чжэн Фейлуань, Чэн Сю на автомате притворился тенью. Фраза Альфы будто разбудила его. Стиснув зубы, он неохотно подбежал.

Как только ноги Чэн Сю переступили порог, дверь комнаты плотно закрылась за ним, блокируя холодный ветер снаружи.

Глава 47. Советы опытного бизнесмена.

Чайник издал приглушенный звук, носик выбросил облачко белого пара, а затем переключатель щелкнул и отключился.

Чжэн Фейлуань достал чашки, налил кипятку и опустил в них пакетики, предоставленные гостиницей. Чай получился бледно-желтым, но с крепким земляным ароматом. Хэ Ань взял чашку и медленно сделал маленький глоток. Горячий чай согрел его желудок, стало не так холодно.

Чэн Сю тоже замерз и немедленно схватил вторую чашку, но прежде, чем он успел ее выпить, его строго отругали:

- Всего год после ухода с работы — и все? Квалификация полностью потеряна, не осталось даже способности управлять гостевым домом. Малейшая проблема — и ты готов драться с гостями?

Чэн Сю растерялся, едва не выпустив чашку. Кипяток плеснул ему на руки. Бета вскрикнул, торопливо дуя на пострадавший участок кожи.

Хэ Ань поспешно сбегал в ванную за мокрым полотенцем. Вернувшись, он сделал Чэн Сю холодный компресс и сказал Чжэн Фейлуаню:

- Это я непрофессионален, не упрекайте его.

Чжэн Фейлуань заметил:

- Он проработал в «Цзюшэне» четыре года, а ты — нет. Я не могу требовать профессионализма от тебя, но если человек, профессионально обучавшийся гостиничному бизнесу все еще допускает ошибки в основных операциях, он заслуживает того, чтобы его ругали.

Даже защита Хэ Аня не могла смягчить отношение Чжэн Фейлуаня.

Тем не менее, Чэн Сю не считал себя виноватым. Вытирая кожу влажным полотенцем, он пробормотал:

- У нас небольшой бизнес, который работает на самофинансировании. Это не похоже на отель со звездами. Смена номеров — для нас не совсем ерунда. Если всегда уступать, то не получится ли так, что нас будут считать мягкой хурмой? Если об этом станет известно, новых любителей халявы будет появляться все больше и больше...

- Тогда перекройте лазейки и не давайте людям шанса воспользоваться ими. - перебил его Чжэн Фейлуань. - Отели со звездным рейтингом защищены ценностью бренда. Единичная негативная оценка не повлияет на лояльность клиентов. Вы себе такое можете позволить? Подсчитали ли вы, к каким потенциальным потерям в среднем приведет каждая отрицательная оценка?

-……нет.

Чэн Сю быстро увял.

Чжэн Фейлуань оперся о стол обеими руками, наклонился и сказал глубоким голосом:

- Маленькая гостиница и большой сетевой отель – это разные вещи. Отель имеет высокий уровень устойчивости, но все его бизнес-процессы прописаны очень жестко. Большие объемы, все стандартизировано. Маленькие гостиницы - это полная противоположность. Они обладают низкой отказоустойчивостью, но  высокой степенью свободы и возможностями для маневра. Однако такая свобода даром не дается. Если вы не можете пойти даже на простейший компромисс между плюсами и минусами, не будете придерживаться правил или позволите себе злиться, то любая гостиница в ваших руках будет иметь только один конец: провал.

-……

У Чэн Сю возникла иллюзия, что он вернулся в «Цзюшэн», и Бета внезапно поник еще больше.

Хэ Ань сел рядом с другом и тайком толкнул его локтем, бросив успокаивающий взгляд. Затем поднял глаза на Чжэн Фейлуаня и совершенно серьезно кивнул:

- Что ж, вы правы.

В это время он выглядел как примерный отличник. Он излучал энтузиазм и жизненную силу, сияя ясными глазами.

Как бы ни был зол Чжэн Фейлуань, от комплимента Хэ Аня его гнев немедленно рассеялся.

Мужчина подсознательно потянул себя за вырез одежды, но понял, что на нем нет галстука, поэтому дважды неловко кашлянул, чтобы скрыть смущение. Затем он выпрямился, засунул руки в карманы и медленно отвернулся. Спрятав лицо от парочки неопытных «предпринимателей», Альфа не смог удержаться от смешка, тут же сделав серьезное лицо. Чтобы не нагнетать обстановку, ему пришлось притвориться терпимым и отпустить Чэн Сю.

Однако был один человек, к которому у него оставались серьезные претензии.

- Где Дай Сяо? Куда он делся, когда потребовалось вмешательство Альфы? Почему проблему решал не он?

Чжэн Фейлуань повернулся и сердито хлопнул по столу.

Хэ Ань поспешно объяснил:

- Дело не в том, что Дай Сяо не хочет решать сложные вопросы, а в том, что я не позволяю ему это делать. Проблема с баром возникла не сегодня и даже не вчера. Она была уже даже тогда, когда мы с Чэн Сю впервые приехали сюда. Эта проблема – хроническая, и ее невозможно решить. Последний раз Дай Сяо ходил к ним сегодня утром, но никакого прогресса добиться не удалось, зато он полностью вышел из себя. Я знал, что он сегодня зол, и побоялся, что случится что-то нехорошее, если позволить ему говорить с этими любителями халявы. Поэтому я решил, что ему стоит остаться в своей комнате…

-... на самом деле, я запер его там. – внезапно дополнил речь Омеги Чэн Сю, вытянув палец и покрутив на нем маленький серебристый ключик.

Чжэн Фейлуань в шоке посмотрел на них.

Да, похоже, в этой гостинице Альфы вообще не имеют прав человека...

Он прислонился к столу и на мгновение задумался, затем выдвинул стул и сел:

- Тогда расскажите мне, почему нет никакого прогресса? Дело в том, что владелец бара занимает жесткую позицию и отказывается общаться, или это сговор между чиновниками и владельцем бара, и пожаловаться невозможно?

- И то, и другое. – Хэ Ань немного удивился точности мышления Чжэн Фейлуаня. Тот буквально из нескольких фраз мгновенно сумел сделать правильные выводы.

Чжэн Фейлуань улыбнулся:

- Что ж… Тогда давайте подумаем вместе, что можно сделать.

Хэ Ань отчаянно нуждался в совете и помощи, поэтому рассказал Чжэн Фейлуаню обо всех разногласиях между «Цингуо» и баром через дорогу.

Бар носил довольно властное название «Сяо» (嚣 - “шумный”), отличался грубым стилем и специализировался на кантри-дэт-роке, что казалось несколько неуместным в старинном, расслабленно-пасторальном Луотане. Каждый день по вечерам в нем на полную врубали громкую музыку и устраивали дискотеку. Владелец бара приглашал артистов, которые пели всю ночь напролет, а страстный ведущий обнимал их за шею и ободряюще кричал, пока небо не становилось цвета белесого рыбьего брюшка. Лишь на рассвете музыка переставала греметь и веселье затухало. Шум доносился до трех невезучих гостевых домов, расположенных вдоль реки, сильно портя им бизнес.

Беда в том, что баром владел местный процветающий клан, которым заправляли три брата-Альфы.

Этот клан имел в Луотане подавляющее влияние, рассадив своих членов на все важные должности города. Куда бы вы ни пошли, обязательно наткнетесь на их родственников. Короче говоря, в городе Луотан никто не мог их подвинуть.

- Если не получается убрать бар, то, может, переехать самим? – спросил Чжэн Фейлуань. - Почему бы вам просто не арендовать другое здание?

Чэн Сю поднял руку:

- Потому что Дай Сяо заключил договор на десять лет.

- И сколько лет осталось?

- Восемь с половиной…

Чжэн Фейлуань растерялся, не зная, что сказать.

Видя, что он молчит, Хэ Ань понял, что проблему решить не удастся, но все же осторожно спросил:

- Неужели нет никакого способа с этим справиться? А что бы вы сделали, если б попали в такую ситуацию?

- Я бы рискнул разорвать договор, чтобы наконец остановить рост убытков. А потом переехал и начал все сначала.

Каждая спонтанно организованная гостиница - это кактус, посаженный в пруд. <П/п: странная метафора, не понимаю ее, но пусть остается…> Рано или поздно все заканчивается тупиком, и наступление этого момента не зависит ни от качества обслуживания, ни от стиля или ценовой стратегии. И тогда лучше отказаться от затяжного следования к погибели из-за роста неоправданных затрат. Однако, судя по текущей ситуации в «Цингуо», Дай Сяо нелегко даже просто поддерживать ее работу. Где же ему взять свободные деньги для возмещения предполагаемого ущерба? Даже если от этого здания получится избавиться, для начала бизнеса на новом месте потребуются деньги. А их ни у Дай Сяо, ни у Хэ Аня с Чэн Сю нет.

На самом деле, Хэ Ань имел довольно крупную сумму на карте с «алиментами», но не желал брать с нее ни цзяо…

Чжэн Фейлуань подумал, встал и сказал:

- Хорошо, я поговорю с владельцем бара.

- Мы говорили много раз, а толку? – Хэ Ань помолчал и тихо вздохнул:  - Это бесполезно.

- Я все равно попробую. - Чжэн Фейлуань улыбнулся, как будто его совсем не беспокоило, что он потерпит неудачу. Он снова облокотился на стол, пристально посмотрел на Хэ Аня, снова улыбнулся и сказал: - А вы пока подумайте, как можно улучшить привлекательность вашей гостиницы.

- Хм...  – Хэ Ань задумался, потом пошутил. – Обеспечить гостям тишину по ночам?

Чжэн Фейлуань кивнул:

- Можно. Закончишь пить чай – возвращайся к себе, отдохни и нормально выспись. Завтра утром я сообщу вам хорошие новости.

Он сказал это торжественно, взял пальто и вышел за дверь.

-... все кончено… Мы будем ему должны. - Чэн Сю лег на стол с апатичным выражением лица, поставив чайную чашку себе на лицо и прикусил губами ярлычок от чайного пакетика.

Хэ Ань сказал:

- Это может оказаться и безуспешным.

- Нет, нет… Ты не понимаешь стиля Чжэн Фейлуаня. - Чэн Сю поднял указательный палец и погрозил им юноше. – Позвольте, господин Хэ, привести вам аналогию: предположим, в нашей гостинице есть дерево, и птицы свили на нем гнездо, устраивая шум по утрам. Что вам надо сделать?

Хэ Ань на некоторое время задумался:

- Прогнать птиц?

Чэн Сю:

- А что, если птицы вернутся?

Хэ Ань ответил:

- Разрушить птичье гнездо?

Чэн Сю:

- А если они снова его совьют?

- Э-э... – Хэ Ань больше не мог ничего придумать. – И что же мне следует сделать?

Чэн Сю растерянно посмотрел на него, напряженно размышляя, потом рассмеялся:

- Ха-ха-ха… Посмотри на себя! Самое безжалостное, что ты можешь придумать – это разрушить птичье гнездо. Но если поручить решить вопрос Чжэн Фейлуаню, то он сначала срубит дерево, чтобы птицам было негде строить гнезда, а потом еще зальет оставшуюся яму цементом, чтобы никто и никогда снова не посадил дерево на этом месте.

- Когда ты так говоришь, я, кажется... немного понимаю...

Хэ Ань взял чашку и с трудом отпил глоток чая.

Как он мог не помнить о множестве способов Чжэн Фейлуаня? Он сам был той невезучей птицей. Гнездо было разрушено, а дерево срублено. Он едва успел схватить лапками своего птенца и улетел жить в чужой двор...

Глава 48. Рациональное решение.

Больше в тот вечер Хэ Ань и Чжэн Фейлуань не общались.

Следующий день выдался солнечным. Ландыш, как всегда, проснулась с первыми лучами солнца. Маленькая девочка была полна энергии. Забравшись на кровать, она начала дергать спящего папочку, выпрашивая у него молоко.

Откуда бы у него взяться молоку? Омега спросонья накрыл свою грудь рукой, потом, немного очнувшись, встал и пошел разводить детскую смесь.

Маленького цыпленка, которого подарил Чжэн Фейлуань, положили на стол. Ландыш заметила игрушку своими острыми глазенками, и она ей понравилась. Девочка замахала ручками, требуя дать привлекшую ее вещь, и Хэ Ань вручил подарок. Малышка обняла цыпленка, с любовью потерла и пощипала его, а потом покатала по кровати. Решив, что этого недостаточно, она прикусила зубками крылышки.

Умывшись, Хэ Ань обнял дочь и вышел на улицу.

Двор был пока пуст, гости еще не встали. Только Шестьсот Шестой с опущенным хвостом бродил вдоль забора. Увидев Хэ Аня, он тут же задрал хвост трубой и побежал сначала к нему, а потом к своей миске, всеми силами намекая, что необходимо ее пополнить.

Дно миски после ночи блестело первозданной чистотой.

Шестьсот шестой разлегся на траве и покатался по ней, сурово глядя на Омегу:

- Мяу!

- Проголодался?

Ландыш потрясла бутылочкой, пытаясь перевести папочке речь кошака и, боясь, что отец не поймет, потерла свой животик.

…..Что, Дай Сяо еще не проснулся?

Хэ Ань повернул голову и посмотрел на спальню Чэн Сю и Дай Сяо. Пора было вставать, но в комнате не было видно никакого движения.

Вернувшись вчера вечером после разговора с Чжэн Фейлуанем, Чэн Сю серьезно поскандалил с их Альфой.

В то время Хэ Ань подумал, что день наконец закончился, и решил немного расслабиться в горячей ванне. Выйдя, он услышал за окном звуки спора. Участники ссоры не забывали, что гостей тревожить нельзя, и ругались полушепотом, но от этого их гнев не уменьшался, никто не собирался отступать. Наконец, Дай Сяо громко хлопнул дверью, собрал свои вещи и отправился спать на диван в гостиную.

Уже утро, неужели они до сих пор не помирились?

Хэ Ань не знал причину их конфликта.

Обычно за кормление Шестьсот Шестого отвечал Дай Сяо, это ведь его кот. Но сегодня утро явно началось не так, как всегда. Увидев, что Шестьсот Шестой жалобно мяукает, Хэ Ань сходил за кошачьим кормом и добавил его в миску. Совсем немного, просто чтобы покрыть дно.

Довольный, Шестьсот шестой наклонил голову и захрустел едой. Ландыш стояла рядом, обняв цыпленка, и смотрела, как кот ест.  - она любила сладкие молочные пирожные, но Хэ Ань всегда запрещал ей переедать. Девочка думала, что хорошо знает, что такое «Боль недоедания», и не хотела, чтобы ее любимый котик страдал так же, как приходится страдать ей. Поэтому она с удовольствием наблюдала, как котик кушает.

Уничтожив все до последней крошки, Шестьсот Шестой грациозно потянулся, в несколько прыжков вскочил на карниз и отправился гулять. Характер у Шестьсот Шестого был воинственный, и свою территорию он охранял рьяно, пользуясь у соседских котов большим авторитетом.

Хэ Ань открыл дверь гостиницы и повел Ландыша к каменному мосту посмотреть на уток.

Вода под мостом была зеленой от водорослей. Утки покачивались на ее поверхности, время от времени ныряя в глубину или чистя перышки.

Улица постепенно оживлялась, один за другим открывались магазины. Но что с баром через дорогу? Кажется, что-то не так, как всегда?

Хэ Ань присмотрелся и заметил, что на нем висит красная табличка «ЗАКРЫТО».

Что это значит?

- Доброе утро, - кто-то произнес за спиной юноши.

Услышав голос, Хэ Ань повернул голову и обнаружил, что Чжэн Фейлуань уже некоторое время стоит рядом. С аккуратной прической, в свежей рубашке и галстуке. Он был похож на модель, рекламирующую деловые костюмы. Этот человек будто сошел с обложки журнала.

- Доброе... Доброе утро.

Сердцебиение Омеги стало необъяснимо хаотичным.

Чего он не знал, так это то, что ради этого ослепительного первого впечатления Чжэн Фейлуань целых полчаса ковырялся в своем чемодане. В Луотан он приехал в спешке и не планировал задерживаться здесь надолго. Он взял с собой всего три или четыре смены одежды. Стоя перед зеркалом, он более  дюжины раз переодевался, стараясь подобрать наиболее стильное сочетание.

Однако, он не учел, что его внешний вид может впечатлить Хэ Аня, но Ландышу его костюмы и рубашки совершенно безразличны.

Увидев Чжэн Фейлуаня, малышка чуть не раздавила цыпленка. К счастью, игрушка ей так понравилась, что девочка решила, что Чжэн Фейлуань не стоит того, чтобы она испортила Цыпу, и она быстро снова обняла его.

- Хорошая девочка Линлань… Не бойся, дядя не будет тебя запугивать. – Хэ Ань нежно утешил ее.

Дядя…

Это определение его личности опечалило Чжэн Фейлуаня, но он все равно изобразил "добрую" улыбку.

Жаль, но он привык держаться холодно и неприступно, поэтому, улыбаясь, он выглядел «добрым», как притворяющийся бабушкой волк из сказки. На голове чепчик, но острые уши все равно торчат, да и острые зубы никуда не денешь. Ландыш почувствовала фальшь, ее глаза расширились, маленькие кулачки крепко сжались. Она задергалась в руках Хэ Аня, собравшись храбро защищаться.

Чжэн Фейлуаню ничего не оставалось, как утешать себя: по крайней мере, маленького цыпленка Ландыш не отвергла…  Что касается его самого ... Образ плохого отца нелегко изменить, на это потребуется время.

- Э-э-э… - Хэ Ань указал на табличку с надписью "ЗАКРЫТО" на баре. – Они… закрылись?

- Да. - Чжэн Фейлуань кивнул.

- Это из-за тебя?

Хэ Ань вспомнил красочную метафору Чэн Сю о выкапывании деревьев и заливке ямы цементом. По спине побежали мурашки. Чжэн Фейлуань слабо улыбнулся:

- Да, я купил здание бара.

-......

Хэ Ань не знал, что сказать. Это уже слишком…

-Думаешь, это слишком грубо? - Чжэн Фейлуань посмотрел на юношу.

Хэ Ань серьезно кивнул.

Может быть, из-за своего характера и мировоззрения, но ему действительно не понравилось такое чрезмерно жесткое решение.

Чжэн Фейлуань объяснил:

- На самом деле, после всестороннего рассмотрения, это наиболее рациональный вариант - как можно обеспечить тишину в баре ночью? Очень просто, надо бар закрыть.

Хэ Ань слегка приподнял брови.

У него все еще было препятствие в сердце, которое он не мог преодолеть:

- Но это слишком дорого… Вчера вы сказали, что пообщаетесь с управляющим баром. Я думал, что у вас состоится просто "разговор’, вот почему я принял вашу помощь...

Но покупка бара явно выходила далеко за рамки обычной помощи, которую Хэ Ань согласился бы принять.

Чжэн Фейлуань улыбнулся.

- У меня нет психологического бремени. Это не такие уж большие расходы. Можно назвать эту покупку инвестицией, причем довольно неплохой. Потребуется небольшой ремонт для перепрофилирования здания, но траты на материалы и работу невелики.

Чжэн Фейлуань посмотрел на угловатый высокомерный иероглиф над баром и вздернул подбородок:

- Местный клан Ван - не особо влиятельная семья, но этот небольшой туристический городок с уникальным стилем – их вотчина. Я могу быть уверен по опыту, что покупка у них бара стоит вложений.

- Но разве они не завысили цену? Мы разговаривали с ними не менее пяти или шести раз, - сказал Хэ Ань, - но ничего не добились. Они знают, что у нас сложная ситуация, поэтому ставят невыполнимые условия. Как же нам с ними удалось договориться теперь?

Чжэн Фейлуань улыбнулся на удивление мягко, чувствуя радость.

«Нам…»

Ему нравилось это слово и фраза в целом.

- Это было несложно, -сказал мужчина.

Хэ Ань пораженно и подозрительно уставился на него.

Чжэн Фейлуань приподнял уголки губ и лукаво посмотрел на юношу:

- Мой переговорный процесс, возможно, немного отличается от того, что ты представлял. Я представился бизнесменом, который остановился в Луотане проездом и решил вечером немного выпить. Увидев случайно открытый бар, я зашел пропустить несколько стаканчиков. Когда люди выпивают, у них возникает желание излить душу. Например, они могут обнять владельца бара и пожаловаться на то, как трудно в последнее время вести бизнес. Конечно, дела никогда и ни у кого не идут гладко, всегда есть трудности, и у владельцев бара тоже. В ходе разговора, желая утешить меня, владелец сказал одну вещь: прибыльность баров никогда не была высокой. Тогда я тоже воспользовался возможностью сказать несколько слов - знаете ли вы, почему существуют крупные торговые центры? Одиночный бар подобен небольшому магазину в спальном районе: ему никогда не удастся привлечь достаточного количества покупателей, какую бы рекламу он не делал. Выгодней собраться вместе, усиливая привлекательность друг друга. В городе Луотан есть улица с барами? Да, конечно, есть. Владелец загорелся идеей переехать, а я поддержал его, сказав, что у этого бара хорошее расположение для моей бизнес-идеи, и я не против купить его.

Хэ Ань широко распахнул глаза:

- Так просто?

- Ну, да…

Хэ Ань немного смутился:

-Я думал ... Вы используете феромоны, чтобы надавить на собеседника...

Чжэн Фейлуань широко улыбнулся:

- Хэ Ань, я знаю, ты думаешь, что я животное с феромонами. Феромоны действительно полезны, но это не панацея. Честно говоря, у меня есть еще и небольшие способности.

- Извините…

- Ничего.

Чжэн Фейлуань отнесся к нехорошим подозрения Омеги мягко, а затем сказал:

- В то время я был "пьян". У пьяного человека может быть спутанный разум. Цена действительно была завышенной. Хозяин бара зарядил ту цифру, которую счел максимально приемлемой для меня. Естественно, теперь, когда я «протрезвел» и «пожалел» о пьяном разговоре, логично пойти и немного поторговаться.

Хэ Ань слегка приоткрыл рот, не в силах что-то сказать.

- Тебе это интересно? - Спросил Чжэн Фейлуань.

-……да.

- Мне говорить о бизнесе всегда интересно. А уж если это для тебя, то мой энтузиазм вообще стремиться к двенадцати баллам. - Чжэн Фейлуань пожал плечами, поднял руку и радостно указал на противоположную сторону: - Мне пора идти туда. Я сказал, что остановился в «Цингуо» и было б паршиво, если б владелец бара наведается сюда сам. Если он увидит, как мы болтаем, то он заподозрит сговор, и договориться о снижении цены вряд ли удастся.

Мужчина дошел до середины каменного моста, внезапно остановился и обернулся, облокотившись на перила:

- Хэ Ань, подумай до моего возвращения: после закрытия бара, какой магазин ты хотел бы открыть напротив гостиницы?

Хэ Ань, все еще в некотором шоке, машинально кивнул ему:

-А? Хорошо.

Чжэн Фейлуань ушел надолго, пропав почти до самого обеда. В течение этого периода пара Бет, устроившая неприятности прошлой ночью, ругаясь между собой, вышла из комнаты. Было видно, что они все еще злы, но снова скандалить с Хэ Анем не решились.

Хэ Ань этим гостям ничего не сказал, вежливо оформил их выписку и лично проводил за дверь.

Вернувшись, он поговорил с Чэн Сю о баре.

Чэн Сю в паршивом настроении валялся на диване в гостиной и оцепенело смотрел в потолок. Услышав, что Чжэн Фейлуань купил бар, он даже бровью не повел, но тихо сказал:

- Не спрашивай моего мнения, это бесполезно. В любом случае, гостиница не моя, и бар не мой. Деньги на покупку бара тоже не мои. Я просто посторонний. Если хочешь, спроси мнение Дай Сяо. Он босс, и здесь он самая большая шишка. Он отвечает за все в этой гостинице. Я просто украшение. Нет, меня даже украшением назвать нельзя, я…

Чэн Сю не стал заканчивать фразу, горько отвернувшись. Помолчав, он вдруг сменил тему:

- Кстати, Хэ Ань, будь осторожен. Чжэн Фейлуань – человек непредсказуемый. Если продолжишь топтаться по его самооценке, то рано или поздно он взорвется.

Чэн Сю неплохо понимал психологию Альф. Дай Сяо могло взбесить, что проблему, которые он долгое время не мог решить, вдруг легко разрулил другой Альфа. Учитывая это, Чэн Сю был очень тактичен и тщательно отслеживал реакцию собеседника, рассказывая ему о происходящем.

Неожиданно, но хозяин «Цингуо» остался на удивление спокоен, как обычно поигрывая ножницами возле куста во дворе. Он только сказал:

- Хорошо, что проблема решена. Это спасает меня от бесконечных пререканий с этими подонками. Если б это продолжилось, вам бы вероятно, пришлось бы меня запереть, как зверя, иначе бы я просто убил бы кого-нибудь.

Произнеся фразу об убийстве, Дай Сяо выразительно щелкнул садовыми ножницами и скрутил ветку толщиной в три пальца.

Бета сделал шаг назад, кивнул и сказал:

-... Хорошо.

…………………….

Когда Чжэн Фейлуань вручил Хэ Аню стопку договоров, минутная и часовая стрелки точно совпали, указывая на двенадцать часов.

На этот раз не только Хэ Ань, но даже Дай Сяо мысленно опустился на колени, восторгаясь деловыми качествами Чжэн Фейлуаня.

Дай Сяо прожил в городе Луотан два года и знал, насколько серьезна местная бюрократия. Чтобы получить какую-нибудь элементарную справку, можно ходить неделями, а сделка купли-продажи вообще могла затянуться непредсказуемо. Он не мог себе представить, как Чжэн Фейлуань смог всего за полдня договориться о цене, подписать договор и пройти все процедуры переоформления собственности.

Причем даже не используя свое имя генерального директора «Цзюшэна»!

Поверх договора о правах собственности был прижат тонкий договор дарения.

Сторона А  - «Чжэн Фейлуань», сторона Б  - «Хэ Линлань».

Чжэн Фейлуань уже поставил на нем свою подпись. И как только Хэ Ань, как законный опекун Ландыша, распишется на документе, этот бар, который долгое время беспокоил «Цингуо», перейдет в собственность отца и дочери.

Хэ Ань, покинув родителей, жил в арендованных домах, постоянно переезжая. После рождения Ландыша у него вообще не было собственного гнезда. Получив в дар собственность, он, наконец, мог рассчитывать на стабильность в своей жизни. На доход от сдачи в аренду можно без забот прокормиться и одеться, и нет необходимости искать случайные приработки.

И на этот раз Чжэн Фейлуань больше не собирается «подавать милостыню».

Но Хэ Ань по-прежнему не хотел ничего от него брать.

Чжэн Фейлуаню пришлось сказать:

- Не волнуйся, я купил бар на алименты Ландыша, ничего лишнего. Ты отказываешься принимать деньги, поэтому я могу дать их вам только таким способом. Что касается того, сдавать помещение в аренду или продать, решай сам.

- Нет, я не могу взять это.

Хэ Ань покачал головой, отказываясь что-либо подписывать. Он явно решил провести четкую черту между ними, но в результате задолжал услугу. Если он в дополнение к этому возьмет еще и деньги, то его связь с Чжэн Фейлуанем будет только укрепляться.

Чжэн Фейлуань спросил:

- Разве ты этого не хочешь?

- Не хочу.

- Но если я не отдам бар тебе, то кому еще я могу его отдать?- Заметил Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань задал риторический вопрос:

- А почему бы не оставить себе?

- Себе? - Чжэн Фейлуань не смог удержаться от смеха:  - Во второй половине дня я должен улететь в Юаньцзян. Если я оставлю помещение себе, кто позаботится о нем?

Он сделал маленький шаг вперед, немного наклонился, приблизился к уху Хэ Аня и прошептал:

- Ты или примешь это или позволишь мне остаться здесь. Решай, что мне делать?

- Я…

Хэ Ань был застигнут врасплох, а затем понял, что перед ним только два пути – принять в дар собственность или позволить Чжэн Фейлуаню остаться.

Он определенно не согласился бы взять недвижимости, так что ... Как насчет Чжэн Фейлуаня?

Позволить ему остаться?

Этот Альфа, имевший на него глубокую обиду, использовал свои собственные способности и финансовые ресурсы, чтобы помочь «Цингуо» решить серьезную проблему. Даже как-то неловко, что сразу после решения проблемы он выгоняет человека обратно в Юаньцзян. Поступать так, кажется, слишком бессердечно.

Хэ Ань просто не мог быть такой неблагодарной сволочью…

Почему бы ему не позволить остаться?

Звучит логично и отвечает всем моральным принципам Хэ Аня, но все же в этом выводе есть что-то неправильное... Хэ Ань нахмурился, пытаясь понять. Он подсознательно поднял голову и посмотрел на Чжэн Фейлуаня. Когда он увидел его улыбающиеся глаза, он внезапно понял.

-Вы... намеренно создали такую ситуацию? – Хэ Ань покосился на сидевших на диване Чэн Сю и Дай Сяо, и задал вопрос очень тихо.

- Ну… Да, намеренно. - Чжэн Фейлуань был настолько откровенен, что сам удивился: - Хэ Ань, бог ни с того ни с сего дал мне такую хорошую возможность, и я действительно не мог от нее отказаться, а ты ... тебе не нужно слишком беспокоиться. У меня только один простой маленький вопрос: могу ли я, в награду за мои усилия, остаться еще на день?

Хэ Ань задумался.

- Это стоит одного дня, просто дай мне провести с вами еще один день, хорошо? – взмолился Чжэн Фейлуань. - Я не прошу слишком много сразу, мне просто нужен один день. Если ты доволен мной сегодня, дай мне остаться до завтра, а завтра оцени мои усилия и реши, могу ли я остаться еще на сутки. Если однажды я тебя разочарую, можешь забрать мой ключ от номера. Я обещаю немедленно уйти.

Это достаточно скромная просьба, оставляющая инициативу за Хэ Анем.

- Хорошо.

Омега немного поколебался, затем согласно кивнул.

Чжэн Фейлуань не мог поверить своему счастью, свалившемуся на него так внезапно. Спустя долгое время он, наконец, убедился, что Хэ Ань не шутит, и с облегчением вздохнул.

Хэ Ань, не волнуйся.

Я никогда больше не сделаю тебе ничего плохого.

Я буду рядом с тобой терпеливо, нежно, день за днем, пока ты не позволишь мне остаться навсегда.

Глава 49. Открытие кондитерской.

У бара снесли фасад, сняли вывеску и приступили к косметическому ремонту.

По утрам, помимо наблюдения за утками, у Ландыша появилось новое хобби: смотреть на дядь-рабочих.

Все происходящее через дорогу вызывало у нее восторг. В конце концов, молчаливые апатичные утки не могли конкурировать с суетящимися громогласными мужчинами, таскающими доски, цемент и стекла.

Однажды молодая симпатичная леди принесла ей альбом с фотографиями. Там были милые красные розы, красная клубника, красные сердечки, и красные ладошки. Молодая леди спросила ее, какая из картинок ей больше нравится. Девочка ткнула пальцем в красную клубнику. Уже на следующий день клубника появилась на вывеске бывшего бара.

Ландыш была очень взволнована, чувствуя, что стала маленькой художницей, способной творить волшебство, а ремонтирующийся магазин был ее холстом.

Вскоре та же леди снова пришла к ней с альбомом с фотографиями.

Исходя из предыдущего опыта, Ландыш серьезно похлопала по золотым и серебряным пятиконечным звездам, аквамариновой эхинацее и черно-белым музыкальным символам, а затем с нетерпением стала ждать наступления следующего дня.

И действительно, к утру эти вещицы появились на стенах магазина.

Это так весело!

Глаза Ландыша сияли, и первое, что она делала каждое утро, - это смотрела, что добавлено к ее “холсту”.

А ее "холст” изменялся почти ежедневно.

Строительная команда, которую Чжэн Фейлуань пригласил, работала чрезвычайно эффективно. Каждый день можно было заметить значительный прогресс. Например, в первый день строительства в здании все еще были узкие окна, старые стены и длинный навес, который скрывал темную внутреннюю часть магазина. На следующий день вся стена была демонтирована и заменена прозрачным стеклом от пола до потолка.

Солнце заливало помещение ярким золотым светом. Рабочие, опустившись на пол у окна, резали бруски паркета из светлого дерева, выкладывая их затем в красивую «елочку».

Строительная бригада работала не только эффективно, но и почти бесшумно, совершенно не беспокоя соседей.

Когда Чжэн Фейлуань пригласил Хэ Аня и нанятого им дизайнера понаблюдать за работой, к ним одновременно подошли поздороваться владельцы типографии, красильни и вышивальной мастерской, расположенных по соседству. Они были чрезвычайно вежливы и сказали Хэ Аню, что если у него возникнут какие-либо трудности, они могут помочь в любое время, как будто не эти люди трепали ему нервы ранее. Конечно, после того, как строительная бригада отправилась в типографию, а затем красильню, чтобы отремонтировать скамейки, в вышивальную мастерскую, чтобы положить плитку, а вежливый дизайнер вручил визитки и карточки VIP-клиентов этим боссам, сомнения Хэ Аня в причинах такого дружелюбия рассеялись.

Однажды, встретив Чжэн Фейлуаня на мосту, Хэ Ань с любопытством спросил:

- Ремонт в магазинчике идет так быстро. Надо ли настолько спешить?

Чжэн Фейлуань улыбнулся и сказал:

- Я хочу открыться в особенный день.

В тот день было 18 декабря.

Хэ Ань опустил глаза и подсчитал, когда примерно может окончиться ремонт, и внезапно понял, что Чжэн Фейлуань имел ввиду, говоря об “особенном дне”. Он посмотрел на маленькую Ландыш, похожую на цветок в его руках, опустил голову и тихо произнес “хм”.

Каждый день в 11:30 Чжэн Фейлуань приходил в гостиницу, чтобы обратиться к Хэ Аню для продления проживания в гостинице. Он не ограничивался лишь тем, чтобы вручить ему удостоверение личности для оформления. Альфа всегда тщательно анализировал свои поступки за прошедшие сутки, а затем спрашивал Хэ Аня:

- Ты пока еще доволен моим вчерашним выступлением?

-Доволен… - Хэ Аня чувствовал себя вполне расслабленно и счастливо.

Сегодня, щелкнув на экране компьютера резервирование комнаты 207, юноша быстро поставил галочку, и поспешно вернул Чжэн Фейлуаню удостоверение:

- Хорошо.

- Благодарю.

Чжэн Фейлуань убрал свои документы, повернулся и вышел из гостиной.

Хэ Ань, подперев щеку ладонью, смотрел на спину уходящего мужчины и предавался трудному самоанализу: каждый раз, когда он произносил слово “доволен”, он чувствовал, что постепенно сдает позиции. Если так продолжится, то он сам поверит, что Чжэн Фейлуань действительно Альфа, который его «удовлетворяет». Но есть ли на самом деле причина, по которой Хэ Ань может сказать, что он чем-то недоволен?

Чжэн Фейлуань слишком умен.

Первоначально Хэ Ань думал, что молодой мастер Чжэн, который преследовал его и желал отвезти обратно в Юаньцзян, определенно попытается продвинуться вперед, как только представится возможность, но Чжэн Фейлуань этого не сделал.

Никакой навязчивости. Никакого давления.

Альфа казался совсем другим человеком. Он приходил лишь для того, чтобы продлить свое пребывание в гостинице, а в остальное время совсем его не беспокоил. Иногда Хэ Ань встречался с ним на улице, но тогда Чжэн Фейлуань просто улыбался ему и кивал. Если Омега сам не проявлял инициативу заговорить, Чжэн Фейлуань ни разу ни пытался начать разговор. Самым чрезмерным поведением Чжэн Фейлуаня на данный момент было то, что в один из дней он несколько часов простоял у перилл на втором этаже, наблюдая за Ландышем, которая спала в своей колыбели на качелях в обнимку с Шестьсот шестым.

Сдержанность тоже может выражать любовь.

И сдержанность часто бывает более выразительной, чем постоянная навязчивость.

Чжэн Фейлуань строго контролировал свои действия и не пересекал красную линию Хэ Аня. Более того, однажды Хэ Ань сам предложил ему оформить недельную регистрацию, но Альфа отказался.

- По нашему договору я должен продлевать пребывание только на один день. Я боюсь, что если получу сразу слишком много, то позволю себе расслабиться. – Чжэн Фейлуань улыбнулся и отказался принять доброту Хэ Аня.

Теперь юноша сидел и думал, что же ему делать.

Поведение Чжэн Фейлуаня оставалось безупречным.

В тот день, когда он купил бар, Альфа задал ему вопрос: "Каким вы больше всего хотите, чтобы бар стал?"

В тот момент Хэ Ань ему не ответил, но подсознательно идея у него уже формировалась.

Он хотел открыть кондитерскую. Она не обязательно должна быть большой или высококлассной, главное, чтобы в ней продавались доступные горячие напитки, пирожные и хлеб. Тогда гости «Цингуо» могли бы найти место, где можно набить желудок - кухня гостиницы слишком маленькая, ее хватает только на обеспечение питанием их семьи из четырех человек, а ближайший ресторан находится в двух кварталах.

Многие гости, прежде чем зарезервировать номер, звонят, чтобы спросить, есть ли поблизости возможность поесть. Хэ Аню не хотелось отделываться от них двусмысленными словами, такими как “В нескольких минутах ходьбы есть рестораны”. Когда гости узнают о реальной ситуации с питанием, они нередко предпочитают выбрать другую гостиницу.

Тем не менее, Хэ Ань так пока еще и не сказал Чжэн Фейлуаню: "Я хочу кондитерскую".

Этот магазин принадлежит не ему, так какое он имеет право что-то решать?

В то время он неоднократно отказывался отвечать на вопросы Чжэн Фейлуаня. Наконец тот перестал задавать вопросы, и изобразил уверенную улыбку: "Тогда позволь мне угадать, каков правильный ответ.”

Правильно ли он угадал?

Хэ Ань прикусил кончики пальцев, чувствуя, что ответить нелегко, но некий голос в его сердце был предельно ясен: конечно, он угадал правильно.

Десять дней пролетели в мгновение ока, и магазин через дорогу преобразился более чем наполовину, все сильнее чудесным образом совпадая с картинкой-мечтой в сознании Хэ Аня: большие окна от пола до потолка с отличным освещением, ярко-красные кирпичные стены, паркетные полы, круглые деревянные низкие столики, высокие барные стулья, серые матерчатые диваны, дубовые книжные полки, доходящие до потолка, образчики местных ремесел и много-много растений… Ну, и, конечно, много шкафчиков с кондитерской продукцией.

За несколько дней до открытия Хэ Ань даже увидел пожилого джентльмена европейской внешности с седой бородой и доброй улыбкой в белоснежном костюме шеф-повара, обучающего сотрудников нового магазина.

Пожилого джентльмена звали Дэвид. Он -  известный мишленовский шеф-повар, проработавший в «Цзюшэне» более десяти лет. Чжэн Фейлуань пригласил его лично. Он специально испек китайский клейкий рисово-молочный пирог и отправил его в «Цингуо» в качестве приветственного подарка. Хэ Ань взял ложку, отковырял маленький кусочек и скормил его Ландышу. Девочке пирог так понравился, что у нее аж потекли слюнки. С тех пор она каждый день просила пойти к кондитерской и ходила вдоль витрины, заглядывая внутрь, пока Хэ Ань поодаль наблюдал за ней.

Если Чжэн Фейлуань выходил наружу, она тут же разворачивалась и спешила спрятаться в объятиях Хэ Аня.

Если дедушка Дэвид выглядывал из кондитерской и протягивал ей ложку рисово-молочного пирога, она удовлетворенно разевала ротик и тут же съедала его, делая затем вид, что ничего не произошло. Потом она медленно и благонравно возвращалась к папочке.

Хэ Ань вытирал испачканные щеки и брал малышку на руки. Ландыш за последнее время, похоже, заметно прибавила в весе.

25 декабря, после полумесячного ремонта, магазин-кондитерская был полностью отремонтирован и официально открыт. На вывеске появилось его название: «Клубничный дом».

Логотип представлял собой красную клубнику, которую так любит Ландыш, что хорошо перекликалось с зеленым яблоком «Цингуо».

Так уж случилось, что эта дата совпала с первым днем рождения Ландыша.

В центре «Клубничного дома» поставили гигантский торт высотой в девять этажей, с большим букетом белых ландышей наверху. Зеленые листья окружали нежные цветы, элегантной дугой ниспадая вниз. Дедушка Дэвид стоял у торта с улыбкой, как гордый художник, представляющий свое собственное произведение искусства.

Гости, собравшиеся в «Клубничном доме», не знали, что это праздничный торт. Они думали, что это просто для празднования открытия. Только Хэ Ань, Чэн Сю и Дай Сяо были ошеломлены.

- Боже мой! Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять... - Чэн Сю подбежал к торту и начал считать этажи. – Это так великолепно!

Он был поражен и дважды обошел торт по кругу.

Дай Сяо улыбнулся, сложив руки на груди:

- Твое понимание искренности действительно слишком поверхностно.

Чэн Сю:

- Я...

Да твою ж мать!

Он просто похвалил изысканный и красивый торт, а не самого Чжэн Фейлуаня! Почему его за это надо упрекать?

Столкнувшись с безжалостной критикой, Чэн Сю разозлился, но все же изменил свои слова:

- О'кей, это ты глубокий, а я поверхностный и наивный. А этот торт просто уродливый. Ты доволен?

За спиной Чэн Сю вспыхнул яркий белый свет, и Дэвид медленно поднял нож для торта и лопатку.

Дай Сяо мысленно обозвал Бету умственно отсталым, лучезарно улыбнулся Дэвиду, надеясь, что тот ничего не услышал, затем схватил Чэн Сю за руку, и выволок его из кондитерской.

Ландыш, сидя на руках у Хэ Аня, в замешательстве повернула голову к двери: почему ее Альфа-папа и Бета-папа снова ссорятся? Разве они не могут попробовать вести себя тихо и побыть двумя хорошими детьми хотя бы в течение одного дня?

Но вскоре ее привлек благоухающий аромат, и она повернула голову назад.

Дедушка Дэвид добродушно приподнял брови и, прищурившись, посмотрел на нее:

- Ты хочешь съесть кусочек?

Ландыш поняла и, прищурившись, с улыбкой посмотрела на дедушку Дэвида:

- Да!

Повар потянулся к верхнему ярусу, аккуратно отрезал небольшой ломтик торта с цветком ландыша, положил его на бумажную одноразовую тарелку и вручил сегодняшней имениннице. Именинница еще не знала, что такое день рождения, и думала, что она единственная среди стольких людей в магазине, кому достался торт с цветочком, поэтому стала счастливее.

Хэ Ань оглянулся по сторонам и заметил очень высокого баристу со знакомым лицом. Юноша сначала удивился, а затем не смог удержаться от смеха.

Чжэн Фейлуань суетился за прилавком в белой рубашке, малиновом фартуке и с длинной металлической табличкой с названием кондитерской, приколотой к груди. Более того, из кармана его фартука свисала пушистая игрушечная красная клубничка, вероятно, талисман или что-то в этом роде.

У Чжэн Фейлуаня выдающаяся внешность. У него тонкие губы и черные брови, а контуры лица чрезвычайно жесткие. Судя по внешности, с этим человеком общаться совсем не легко. Когда он серьезен, его можно даже назвать свирепым. Теперь же, когда он надел форму продавца и приглушил феромон, то начал выглядеть намного более доступным.

Хэ Ань сдержал улыбку и любезно поприветствовал его:

- Поздравляю с открытием.

Чжэн Фейлуань остановился и поднял голову. Когда он увидел, кто идет к нему, он немедленно вышел из-за стойки и по-джентльменски отодвинул им высокий стул. Мужчина также быстро достал откуда-то детский стульчик со спинкой, подлокотниками и мягкими подушками для Ландыша. Хэ Ань хотел поздравить его с открытием и уйти, но теперь, когда им предложили стулья, отказываться стало неудобно, поэтому он усадил Ландыша на детский стульчик и сел сам.

В «Клубничном доме» пахло сдобой и слегка горьковатым ароматом кофе, перекрывающими запах альфа-феромона. Ландыш нахмурилась и принюхалась, но ничего неприятного не почувствовала, поэтому спокойно взяла маленькую бумажную тарелочку и погрузила ладошки в сладкий крем, начав есть торт прямо из горстей.

Чжэн Фейлуань улыбнулся и сказал:

- За последние несколько дней она попробовала почти все фирменные десерты Дэвида.

- Да. Не удивительно, что она так быстро прибавила в весе. – Хэ Ань рассмеялся. - Даже если десерты Дэвида восхитительны, все же стоит сдерживаться. У нее выросло всего несколько зубов, а она уже днями напролет балуется сладким. Боюсь, она заработает кариес прежде, чем зубки вырастут полностью. Это вредно для ее здоровья.

- Я понимаю. - Чжэн Фейлуань наклонился, достал из шкафа коробку шоколадных конфет и снял крышку. - Я поговорю с Дэвидом позже.

- Правильно. – Хэ Ань кивнул.

На самом деле, между ними было не так уж много тем для разговора. Людей в кондитерской становилось все больше и больше, в зале стало тесно. Хэ Ань посидел немного, подождав, пока Ландыш доест торт, и собрался уходить.

Как только он хотел попрощаться, перед ним тут же появился дополнительный горячий напиток.

Поверхность ароматного горячего какао покрывала мягкая, белоснежная, густая молочная пена. В центре кружки плавал фигурный кусочек шоколада: тонкий, похожий на сердечко, которое становилось все мягче и нежнее, собираясь полностью растаять...

Глава 50. Шаг за шагом.

- Спасибо.

Хэ Ань держал чашку обеими руками, согревая об нее ладони, но пока не пил.

Ландыш заинтересовалась вкусняшкой, наклонилась и открыла рот:

- Ааааа…

Маленький жадный котенок. Ничего не пропустит…

Хэ Ань огляделся и увидел, что на стойке бара стоит круглый деревянный бочонок с одноразовыми пластиковыми ложечками, а рядом с ним - коробка с салфетками. Сначала он зачерпнул ложкой какао, подул на него и дал выпить Ландышу, а затем обтер ей рот бумажной салфеткой.

Невольно его взгляд упал на прайс-лист за спиной Чжэн Фейлуаня.

Это была прямоугольная классная доска длиной около трех метров и шириной в один метр. Названия, объем и цены на напитки и выпечку были написаны мелом и обрамлялись милыми мультяшными рисунками и диаграммами, а центральную часть композиции занимала веточка со стилизованными ягодами клубники. Три ярких дугообразных пятна перекрывали друг друга, выглядя весьма эстетично.

В правом нижнем углу прейскуранта внимание Хэ Аня привлекла такая строчка: для гостей «Цингуо» завтрак предоставляется бесплатно, а в остальное время - скидка 50%. Рядом были нарисованы пара красных ягод клубники и зеленые яблоки с милыми мордашками.

- Э-э... что это значит?

Юноша протянул руку и указал на классную доску.

Чжэн Фейлуань повернул голову и спокойно посмотрел на него:

- Когда открывается новый магазин или кафе, всегда нужно найти способ привлечь покупателей. Прямо напротив нашего входа есть гостиница, так что, конечно, этим нужно правильно пользоваться. Такое взаимодействие будет взаимовыгодно, ты не возражаешь?

- Привлечь покупателей… Тогда почему бы не дать преференции и двум соседним гостиницам? - Риторически спросил Хэ Ань.

Чжэн Фейлуань был немного застигнут врасплох, выражение его лица стало смущенным:

-... в этом есть смысл.

Хэ Ань сидел и смотрел на него, ожидая, когда тот добавит к списку ближайшие гостиницы "Сороковой мост" и "Счастливая рыбка".

Однако Чжэн Фейлуань не спешил двигаться. Хэ Ань понял его мотивы, но притворился невежественным и продолжил:

- Более того, таким образом трудно получить прибыль. Люди, которые приезжают на отдых, не будут дважды питаться в одном кафе в один и тот же день. Если вы дадите нашим гостям бесплатный завтрак, они все равно не придут на обед или ужин. Давая подобную льготу, вряд ли можно заработать деньги.

Чжэн Фейлуань кивнул, показывая, что он принял возражения.

Подождав некоторое время и, увидев, что Альфа по-прежнему не двигается, Хэ Ань чуть не рассмеялся:

- Кроме того, постояльцы соседних гостиниц могут счесть, что к ним отнеслись несправедливо и тогда вообще обидятся на «Клубничный дом».

- Возможно…

Мышцы лица Чжэн Фейлуаня слегка дрогнули.

-... Итак, при подобном подходе вы не только не сможете привлечь клиентов, но и потеряете деньги. – Хэ Ань улыбнулся и поднес кружку к губам.

Чжэн Фейлуань неохотно признал поражение, опустил голову и тихо рассмеялся:

- Хэ Ань, у меня ограниченные способности, и я пока не могу придумать другую причину для льгот «Цингуо». Может, ты просто поверишь тому, что я сказал?

- Нельзя…

Хэ Ань улыбнулся, покачал головой и прижался лицом к теплому фарфору.

- Я не хочу пользоваться тобой.

Чжэн Фейлуань наконец взял влажную тряпку, повернулся и стер фразу “Завтрак бесплатный, скидка 50%”. Потом выбрал кусок мела и дважды задумчиво повертел его кончиками пальцев:

- А если я арендую рекламное место у вашей стойки регистрации, чтобы разместить купоны на предоставлении скидки 20%? Так пойдет?

- Можно.

Это честная сделка, и Хэ Ань с радостью согласился.

Чжэн Фейлуань быстро исправил надпись. Шрифт был красивым и энергичным, а мелок - тонким, так что надпись смотрелась весьма симпатично. Хэ Ань опустил голову, прижался губами к краю чашки и отпил растопленный шоколад в форме сердечка.

Когда магазин был уже полон, Чжэн Фейлуань поднял руки и трижды громко хлопнул в ладони.

Клиенты обернулись на звук.

Чжэн Фейлуань оперся о стойку бара и громко объявил, что у маленькой дочери директора магазина сегодня первый день рождения. Чтобы отпраздновать это событие, каждый гость может бесплатно получить кусочек гигантского праздничного торта, стоящего в центре зала.

Как только его голос стих, заиграла музыка в стиле «happy birthday» и послышались громкие хлопки: продавщицы подняли хлопушки и в толпу полетели разноцветные ленты и блестки.

Гости радостно закричали, и атмосфера стала еще оживленней.

Ландыш была застигнута врасплох. Она посмотрела налево и направо. Она не могла понять, что происходит, но веселиться со всеми всегда правильно, поэтому она сильно захлопала в ладоши и попыталась поймать ленточки, танцующие в воздухе. Поймав одну, она подержала ее на ладони и радостно повертела в руках.

Никто не знал, что маленькая девочка у бара была сегодняшней именинницей, даже она сама.

Хэ Ань посмотрел на вздернутые брови Ландыша и слабо улыбнулся: это был первый раз в ее жизни, когда она видела такую грандиозную и причудливую сцену.

Два месяца после своего рождения Ландыш жила в больнице и могла видеть только белоснежный потолок, простыни в бело-голубую полоску и холодные медицинские приборы. Потом они переехали в отдаленный южный городок и остановились в гостинице «Цингуо». Это место тоже нельзя назвать оживленным: людей мало, а если выйти на улицу, то все равно особо любоваться нечем.

За исключением игр с Шестьсот шестым, самое большое хобби Ландыша - наблюдение за утками.

Здорово иметь возможность увидеть настоящий праздник…

Хэ Ань поднял голову и одними губами сказал Чжэн Фейлуаню:

- Спасибо тебе.

Но хотя эта великолепная вечеринка по случаю дня рождения, возможно, и смогла вызвать трепет в сердце Хэ Аня, но особо большого значения для него не имела. И тем более она не могла заменить настоящие семейные посиделки.

Тем же вечером в гостинице «Цингуо» состоялся торжественный и теплый семейный ужин.

В нем приняли участие четыре человека и один кот.

Чэн Сю и Дай Сяо тремя днями ранее заказали детский торт, и сегодня они поехали на восток города, чтобы забрать его. Поставив посередине одну свечу, трое взрослых, пританцовывая, спели "С днем рождения, Ландыш", а Шестьсот шестой в это время лежал на своей кошачьей подстилке и энергично размахивал хвостом в такт музыке.

Ландыш сидела за столом, ее глаза возбужденно мерцали, густые ресницы дрожали - понятие ”день рождения" все еще расплывчато для детей, которым исполнился всего год, но она могла ощутить искреннюю доброту и пожелания счастья от своих трех пап.

Сегодня вечером Ландыш выглядела особенно красивой.

Хэ Ань распустил ей волосы и надел на голову зеленый венчик с белыми цветочками, отчего малышка стала похожа на эльфа. Платье в стиле принцессы ей подарил Чэн Сю. Когда они выбирали платье, Дай Сяо сильно критиковал вкус Чэн Сю, но самой Ландыш наряд очень понравился, о чем она радостно ему и заявила.

В дополнение к платью от Чэн Сю и венчику, подаренному Дай Сяо, Ландыш получила еще и третий подарок: игрушечное пианино от Хэ Аня.

Для счастья ей этого было достаточно.

Теперь в округе не было шумных баров, и улица Явен погрузилась в тишину, как только наступила ночь. В закрытых магазинах погасили свет и закрыли двери, а магазины, которые все еще были открыты, осветились красными фонарями.

Ландыш, как обычно, легла спать рано. Хэ Ань уложил ее, сел в одиночестве под лампой и некоторое время читал. После десяти часов большинство гостей уже вернулись. Хэ Ань подумал о том, что надо проверить, закрыты ли ворота, двери и окна, поэтому надел пальто и вышел.

Как только он направился в атриум, Чжэн Фейлуань зашел снаружи.

Хэ Ань остановился и выпрямился, не зная, входить ему или отступить. Поколебавшись несколько секунд, он поздоровался и вежливо спросил:

- Только вернулся? Много работы в магазине?

- Я не устал, это почти как отпуск, - тихо ответил Чжэн Фейлуань.

Он заметил, что на Хэ Ане снова была только одна тонкая пижама, поэтому он нахмурился, шагнул вперед, обнял юношу за плечи и хотел затолкать его в спальню:

- На улице холодно. Зайдем и поговорим.

Неожиданно Хэ Ань схватил его за запястье:

- Подожди, давай побеседуем снаружи. Внутри… будет неудобно.

Ландыш слишком чувствительна к запаху Чжэн Фейлуаня, и если она почувствует его во сне, ей будут сниться кошмары.

Чжэн Фейлуань напрягся и смущенно отпустил его руку:

- Извини, я не ожидал этого.

Он совершенно неправильно понял слова Хэ Аня, решив, что "неудобно” будет из-за присутствия в комнате Дай Сяо.

Чтобы прогнать Чжэн Фейлуаня, Хэ Ань при первой их встрече солгал, что теперь имеет отношения с Дай Сяо. Это было похоже на шип, нацеленный в сердце Чжэн Фейлуаня и глубоко вонзившийся. Его нельзя было вытащить. Он продолжал вбуравливаться в плоть, и окружающие ткани гноились, причиняя ему боль.

Видя, что Альфа выглядит нехорошо, Хэ Ань подумал, что тот был недоволен отказом Ландыши от общения, и поспешно нашел более мягкую причину:

- Она всегда спит чутко и легко просыпается от любого движения. Обычно мне приходится быть очень осторожным, когда я ворочаюсь в постели, так что ...

Ревность Чжэн Фейлуаня резко возросла, и Он с черным лицом громко гаркнул, не заботясь о сне Дай Сяо:

- Прекрати болтать!

Он вообще не хотел беспокоиться о сне этого придурка.

<П/п: «он» и «она» по-китайски пишутся по-разному, но произносятся совершенно одинаково…>

Хэ Ань был застигнут врасплох внезапной грубостью, и, замолчав, в изумлении отступил на полшага назад.

Чжэн Фейлуань была потрясен его реакцией и буквально потерял дар речи. Раздосадованный, он захотел влепить себе пощечину.

К ночи снова поднялся холодный ветер. Качели во дворе раскачивались, листья бугенвиллеи дрожали, а земля приобрела темно-красный оттенок.

Хэ Аню стало холодно, поэтому он отодвинулся поглубже в коридор. Его тонкое, будто бумажный силуэт, тело попало в лунный свет и его щеки стали пугающе бледными, как у пациента, который много лет не видел солнца. Чжэн Фейлуань приблизился к нему на несколько шагов и использовал свое тело, чтобы защитить Омегу от ветра. Отбрасываемая им тень почти полностью покрыла тело юноши.

Слишком худой.

Как взрослый Омега может быть таким худым?

Когда они впервые встретились, Хэ Ань был еще подростком, только что покинувшим кампус: с яркими глазами, пухлыми щеками и игривыми ямочками на щеках.

Как так получилось, что красивый и здоровый Омега увял до такого облика?

- Хэ Ань… - прошептал ему Чжэн Фейлуань.

Юноше стало холодно, и он закашлялся, прикрывая рот рукой. Чжэн Фейлуань забеспокоился. Он протянул руку, чтобы взять его за локоть, и медленно придвинулся ближе. Видя, что Омега не собирается сопротивляться, он нежно обнял его, стараясь согреть своим телом.

Это был первый раз, когда Чжэн Фейлуань обнял своего Омегу в трезвом и спокойном состоянии.

Его нос почти уткнулся в затылок Хэ Аня, он сделал несколько глубоких вдохов, и слабый аромат ландыша наполнил легкие, успокаивая его подавленный дух.

- Сегодня нашей дочери исполнился год.  - Он крепче сжал руки. - Она хорошо провела время на вечеринке по случаю своего дня рождения?

- Да. Было весело.

- Ты получил подарок?

- Да. – Хэ Ань ответил очень коротко.

-... это хорошо, просто будьте счастливы. - Чжэн Фейлуань сделал паузу, ее голос был низким и искренним: - Извини, в прошлом году... я не смог хорошо заботиться о вас.

Он опустил голову и долго молчал.

Чувствуя горечь на сердце, Чжэн Фейлуань решил признаться:

- Я разговаривал с Чэн Сю несколько дней назад, и он рассказал мне все, что произошло в прошлом году. Он сказал, что в тот день, когда ты родил Ландыша, ты потерял много крови и чуть не умер в больнице. После родов ты пробыл в коме еще пять дней, и очнулся лишь в День Нового года.

- Хэ Ань, я знаю, что мои извинения бессмысленны, но я все равно хочу сказать, что мне жаль. То, что я сделал с тобой той ночью, действительно было хуже поведения животного.

Чжэн Фейлуань затаил дыхание, надеясь получить хоть какой-то ответ, хотя бы слово, но человек в ее объятиях просто молча дрожал.

Внезапно Альфа пожалел о том, что затронул эту тему.

В такой счастливый день последнее, что следует делать, - это снова вспоминать боль прошлого.

Чжэн Фейлуань крепко обнял Омегу за худые плечи, повернул его голову и поцеловал в холодные волосы:

- Хэ Ань, спасибо, что пришел, спасибо за твою готовность выслушать мои слова.

Затем он разжал руки и сделал шаг назад.

В воздухе повисла тревожная тишина. Долгое время Хэ Ань смотрел на тень дерева на земле, а потом тихо сказал:

- Спокойной ночи.

Больше не глядя на Чжэн Фейлуаня, он отступил к двери, повернул ручку и поспешно метнулся в спальню, закрыв за собой дверь.

Ветер стих, и во дворе наступила абсолютная тишина. Край коридора заливал длинный, узкий, белоснежный луч лунного света, разлинованный на квадраты тенью от перил, и покрытый рябью от колышащейся листвы.

Чжэн Фейлуань присел на перила, глядя на закрытую дверь, и слабо вздохнул.

…………………

От переводчика: Ффух, самое трэш-стеклишко закончилось, но не расслабляемся: впереди еще тридцать глав J.

Глава 51. Любовник из прошлого.

Управлять маленькой кондитерской-кофейней с десятком сотрудников в южном провинциальном городке для Чжэн Фейлуаня не составляло труда.

Он хорошо разбирался в способах ведения бизнеса, ведь даже крупнейшая сеть отелей «Цзюшен» активно развивалась под его руководством.

Расположение кондитерской на улице Явен тоже оказалось очень удачным. После того, как шумный местный бар переехал, район стал намного привлекательней для туристов. К тому же у них работал Дэвид - опытный шеф-повар, отмеченный Мишленом. Под его руководством качество напитков и выпечки всегда было выше всяких похвал. Благодаря совершенной гармонии качества-цены-места популярность «Клубничного дома» росла.

Единственное, что Чжэн Фейлуань не мог контролировать, - это свою собственную популярность, хотя откуда она взялась — он не понимал сам.

Альфы редко работают официантами. Тем удивительней встретить на такой работе человека вроде Чжэн Фейлуаня - сильного и холодного. Одетый в рубашку и жилет, даже если он без улыбки просто варил кофе, мужчина волшебным образом привлекал большое количество Омег. Вскоре красивый Альфа-бариста стал местной достопримечательностью. Туристы специально приходили в «Клубничный дом», чтобы не только выпить кофе с десертом, но и поболтать с баристой.

Чжэн Фейлуань старался держать уровень феромона предельно низким. Он даже использовал барьерный пластырь на задней части шеи, но это не помогало.

Баристы работают в сфере обслуживания, поэтому даже если Чжэн Фейлуань не хотел приветствовать гостей улыбкой, он все же не мог позволить себе выглядеть в стиле «посторонним вход воспрещен», как это было раньше, в бытность его работы президентом. Чжэн Фейлуань мог только побороть свое недовольство и продолжить варить кофе с застывшим лицом.

Он даже думал о том, чтобы не выходить на работу некоторое время, но оставаться в «Цингуо» на весь день было явно нецелесообразно, это серьезно нарушило бы жизнь Хэ Аня и могло испортить его отношение к Альфе, едва-едва ставшее нейтральным. Проводить же время где-то еще — не в гостинице и не в кондитерской — он не хотел, боясь пропустить тот момент, когда Ландыш начнет просить молочный пирог. Чжэн Фейлуаню приходилось оставаться в магазине и терпеть домогательства многочисленных Омег.

Он пытался бороться с их энтузиазмом холодным отношением. Но чем более отчужденным он был, тем больше Омегам нравилось приставать к нему.

Некоторые фотографировали его на свои мобильные телефоны, некоторые застенчиво спрашивали, холост он или нет, а самым чрезмерным из них было даже не важно, холост ли он. Они просто хотели пригласить его на свидание.

- Напротив «Клубничного дома» есть гостиница. Можно снять номер с почасовой оплатой. Если вы не хотите платить - я сам заплачу. - миловидный Омега подпер подбородок рукой и мягко посмотрел на Чжэн Фейлуаня парой длинных, узких глаз.

Впервые в его жизни Чжэн Фейлуаня пытались купить, как проститутку.  Он холодно посмотрел на наглого Омегу, подавили свой гнев и шлепнули заваренным кофе о стойку бара:

- Меня это не интересует.

Омега улыбнулся:

- Ты действительно ничего не хочешь? Просто ложись, я буду двигаться сам.

Чжэн Фейлуань: .....

Стеклянная дверь кондитерской распахнулась и в зал вошел Хэ Ань, по привычке бросив взгляд на бар. Именно в этот момент Омега сидел, наклонившись к Чжэн Фейлуаню и произносил фразу «Я буду двигаться сам».

Чжэн Фейлуаню очень захотелось схватить салфетку и забить ее нахалу в рот.

К счастью, Хэ Ань его не услышал. Взяв пластиковую тарелку, юноша направился прямиком к открытой витрине, чтобы взять хрустящие слойки.

Усвоив уроки прошлого, Чжэн Фейлуань побоялся оставить у Хэ Аня впечатление, что он “валяет дурака”. Немедленно прекратив изображать холодную неприступность, мужчина вежливо объяснил Омеге, что он женат, а потому в его предложении не заинтересован.

Омега заподозрил, что его просто отшили под надуманным предлогом и не поленился поспрашивать других сотрудников о семейном статусе этого великолепного Альфы.

Продавцы тоже один за другим отвечали: “Вы знаете, почему этот магазин называется "Клубничный дом"? Потому что дочь директора очень любит красную клубнику.”

У Альфы, рост которого приближается к 1,9 метра, на кармане фартука пришита симпатичная красная клубничка. Только родственная привязанность может объяснить такое противоречие между одеждой и темпераментом. Убедившись, что у Чжэн Фейлуаня действительно есть семья и дети, и в случайных связях он не заинтересован, Омега потерял весь энтузиазм и ушел.

Однако на этом неприятности не закончились.

Благодаря своей выдающейся внешности Чжэн Фейлуань был самым известным в стране Альфой-предпринимателем.

После прибытия в город Луотан он изменил прическу и не называл свое настоящее имя на публике. Несмотря на это, время от времени его узнавали. К счастью, личности “женатого баристы из маленького городка” и «холостого бывшего президента «Цзэшена» слишком разные. Даже если внешность на семь или восемь пунктов схожа, большинство людей решат, что ошиблись.

Первым человеком, узнавшим его, была стажер-репортер кулинарного журнала.

Молодая журналистка с большим энтузиазмом относилась к своей работе. Она пришел в кондитерскую «Клубничный дом», чтобы взять интервью. Сначала девушка сделала много фотографий, включая оформление зала, вид из окна, написанное вручную меню и фирменную выпечку. Потом она почти сорок минут болтала с Дэвидом по-английски. Ближе к концу своего визита она, сильно смущаясь, подошла к бару, прокашлялась и спросила Чжэн Фейлуаня:

-Вы ... вы господин Чжэн из «Цзюшэна»?

Ее взволнованный взгляд, казалось, говорил: «Я нашла сенсацию!»

Цвет лица Чжэн Фейлуаня сразу изменился, и он бросил на нее острый взгляд:

- Ты не должна об этом писать, даже не думай.

Журналистка была так напугана, что ее телефон чуть не упал на землю.

- Не буду, не буду… - Она быстро закивала, и подняла руку, чтобы дать обещание.

Вернувшись, девушка написала кулинарный репортаж о «Клубничном доме», но скрыла информацию об истинной личности Чжэн Фейлуаня. Эта небольшая статья в будущем оказалась очень полезной.

Наступил конец марта. Дни становились длиннее, пели цикады, а маленькие утята, плававшие у подножия моста, превратились в жирных толстых уток.

Потом в Луотан пришло лето.

Широта южного города низкая, и зима очень короткая. В то время как в Юаньцзяне только-только наступила весна, в городе Луотань уже вовсю цвели пионы.

Там, где много солнечного света и дождя, легко прорастают сорняки. Дай Сяо весь день возился в саду, а Ландыш сидела на корточках у цветника в брючках и маленькой соломенной шляпке, держа в руке тонкую ветку и играя с найденным в траве большим круглым жуком, как с мячиком.

Жирному и пушистому Шестьсот шестому было очень жарко. Спрятавшись у стены в тенечке, он обессиленно валялся на земле, высунув язык.

Чэн Сю прибрался в комнатах гостей, спустился по лестнице с большой стопкой использованных простыней и пододеяльников, бросил ее в стиральную машину, насыпал стирального порошка и запустил стирку.

Хэ Ань все еще был слаб, к тому же устал от жары. Он поставил кресло в тенек под навесом и заснул, завернувшись в одеяло.

Чжэн Фейлуань каждый день возвращался в гостиницу отдохнуть, и когда он переступал порог, то часто видел что-то вроде такой картины. Сначала он поприветствовал Дай Сяо и Чэн Сю, затем вручил Ландышу кусочек сегодняшнего молочного пирога, накрыл спящего Хэ Аня одеялом и, наконец, отправился в свою комнату.

Он прожил в гостинице "Цингуо" уже три месяца, и все привыкли к его существованию.

В течение трех месяцев, почти ста дней, его поведение было безупречным.

Если в гостинице возникали проблемы и его просили о помощи, независимо от масштаба ситуации, он не отказывал. Сначала он позволял Дай Сяо решить это самостоятельно, но если появлялись сложности, Чжэн Фейлуань выступал лично, и его методы были одновременно радикальными и эффективными.

С тех пор как Чжэн Фейлуань зарегистрировался в гостинице, в «Цингуо» больше не возникало неразрешимых проблем, потому что все факторы, которые могли бы привести к обострению ситуации, подавлялись сразу же, как только они появлялись. После нескольких подобных ситуаций постепенно росло доверие к нему, и даже отношение Дай Сяо значительно смягчилось. Когда они где-нибудь пересекались, то по-дружески кивали друг другу.

Раз уж ему удалось расположить к себе Дай Сяо, то что уж говорить о Ландыше.

Когда малышка была еще в утробе папочки-Омеги, Чжэн Фейлуань сильно напугал ее. И теперь запах феромонов этого Альфы вызывал у нее безотчетный ужас.

Чтобы сблизиться со своей дочерью, Чжэн Фейлуань был вынужден действовать постепенно: каждый день после обеда он приносил Ландышу кусочек свежеиспеченного молочного пирога. Со временем у Ландыша выработался условный рефлекс – если в воздухе появился запах феромона Чжэн Фейлуаня, значит скоро можно будет съесть сладкий молочный пирог, и, естественно, в таких условиях возмущаться и плакать глупо.

Такой подход может быть немного подлым, но он очень эффективен.

Летние ночи жаркие и сухие, а небо полно звезд.

Семья отеля «Цингуо» собиралась в маленькой гостиной каждый вечер. По телевизору показывали реалити-шоу со знаменитостями, на кофейном столике лежали охлажденные ломтики арбузов, диван покрывал слой прохладных бамбуковых циновок, а Шестьсот шестой лениво похрапывает в кошачьем гамаке.

Чжэн Фейлуань очень старался быть полезным, и его, в конце концов, тоже приняли в этот круг.

Было очень приятно и расслабляюще съесть несколько долек арбуза, выпить чашку чая с лимоном и поболтать о том, какие новые слова недавно выучила Ландыш. Но иногда зло, совершенное им в прошлом, внезапно выпрыгивало из ниоткуда и жестоко подставляло ему подножку.

Например, этим вечером Чжэн Фейлуань, как обычно, зашел в гостиную. Там уже находились Дай Сяо и Чэн Сю, держа в руках свои мобильные телефоны и играя в какую-то совместную игру. На диване сидели две странные девушки-гостьи с короткими стрижками и с большим интересом смотрели развлекательную трансляцию. Ведущий рассказывал о том, что некая ультрасовременная певица выпустила цифровой альбом, продажи которого в одночасье достигли пика.

Хэ Ань сидел с Ландышем в центре ковра, перед ними были разложены игрушечные бутылки, банки, маленькие обеденные тарелки, сковородки, а также пластиковые морковки, бананы, куриные ножки, тофу, цветная капуста... Ландыш отвинтила крышку, положила в банку несколько морковок, а затем закрыла крышку, обняла емкость и сильно встряхнула, а затем через некоторое время снова открутила крышку и высыпала морковь, получая огромное удовольствие от игры.

Чжэн Фейлуань подошел к ним, присел на корточки, и как только он собрался что-то сказать, то увидел, как Ландыш схватила “цветную капусту” и, не задумываясь, отправила ее в рот.

Он быстро протянул руку, пытаясь вытащить “цветную капусту”, но Хэ Ань остановил его.

- Все в порядке, я продезинфицировал игрушки, они чистые. – Омега улыбнулся:  - Если хочет, пусть кусает.

-……хорошо.

Знания Чжэн Фейлуаня о воспитании детей были примерно равны нулю и он ничего не мог сказать в ответ, поэтому мужчина стащил на пол подушку, согнул колени и сел, упершись руками в ковер, наблюдая, как Хэ Ань и Ландыш вместе играют с красочной детской кухней.

Даже если они не говорили друг другу ни слова, их лица были умиротворенными и счастливыми.

Вскоре Хэ Ань почувствовал жажду и захотел выпить лимонный чай, стоявший рядом с ним, но в чашке уже ничего не осталось. Чжэн Фейлуань задумчиво сказал:

- Сиди. Дай мне чашку, я принесу тебе чай.

- Спасибо.

Отвергать доброту было бы неправильно, поэтому Хэ Ань протянул чашку мужчине.

Когда юноша передавал чашку, они смотрели в глаза друг друга, и кончики их пальцев случайно соприкоснулись. Вероятно, из-за того, что стенка стакана была слишком ледяной, теплая кожа казалась намного горячее, чем обычно.

Чжэн Фейлуань не сразу убрал руку, как и сам Хэ Ань.

Предполагалось, что это будет тонкий и неоднозначный момент, но все испортил телевизор. После того, как ведущий варьете представил некий фильм о любви, он стремительно перешел к следующей теме: “Далее, давайте обратим внимание на последние новости о популярной звезде мужского пола Омеге Се Яне.”

На экране телевизора появилась большая фотография самого Се Яня, а затем пошла череда ролей, которые он сыграл.

Движения Чжэн Фейлуаня замерли.

Ведущий продолжал: “В индустрии развлечений Се Янь всегда считался счастливчиком. В дополнение к его красивой внешности и превосходным актерским способностям, его карьера также шла гладко, а его супружеская жизнь была еще более счастливой. Его можно охарактеризовать как победителя по жизни, которому завидуют все внутри и за пределами круга.”

Затем слова ведущего изменились: «Но недавно в карьере и чувствах Се Яня произошли несколько неожиданных поворотов. Первый заключается в том, что фэнтезийная драма "Фея в зеркале", анонсированная полгода назад, столкнулась с кризисом смены ролей. Популярный главный герой, которого играет Се Янь, может быть отстранен после его скандального поведения, зафиксированного папарацци. Во-вторых, недавно стало известно, что он в ресторане громко поссорился со своим мужем. Ранее Се Янь высказывал желание в ближайшее время забеременеть, но до сих пор этого не произошло. Задержка не может не заставить людей задуматься, находятся ли муж и жена в гармонии. По словам инсайдеров отрасли, все перипетии, с которыми Се Янь сталкивался до сих пор, на самом деле связаны с одним человеком. Именно после публичного прояснения скандала с этим человеком в карьере Се Яня появились признаки внезапного упадка. Итак, возможно ли, что другая сторона не смогла добиться его и, разозлившись, перекрыла ресурсы, тайно нанеся удар? По слухам, бывшим Альфой Се Яня является Чжэн Фейлуань, президент гостиничного гиганта «Цзюшен Групп».

- Что?!

Услышав эти слова, Дай Сяо и Чэн Сю, которые с трудом достигли последнего уровня в аркадной игре, резко подняли головы.

Они посмотрели на экран телевизора, затем на Чжэн Фейлуаня, а затем у всех на лицах появилось потрясенное выражение.

Чжэн Фейлуань никак не ожидал, что вдруг всплывет его имя в связи с этой историей. Он почувствовал, что его щеки запылали. Неотрывно глядя на Хэ Аня, он отчаянно попытался что-то объяснить. Хэ Ань слегка нахмурился и после короткого колебания убрал свою тонкую руку, державшую стакан.

Чжэн Фейлуань:

- Я...

Сказанное он оспорить не мог…

Глава 52. Бедняга Се Янь.

Наступила неловкая пауза. Сидевшие на диване девушки насторожили уши.

Та, что была в плиссированной юбке, спросила первой:

- Чжэн Фейлуань, кто это? Неужели он настолько жесток?

Девушка в джинсовой юбке знала немного больше, поэтому она ответила:

- «Цзюшэн», разве ты не знаешь? Это тот, кто владеет отелями, магнат недвижимости, все знаменитые здания Цзинцзы принадлежат его семье. Как бы то ни было, он очень богат, он инвестирует по всему миру, а также приобрел акции нескольких развлекательных компаний.

- Тогда как же Се Янь спровоцировал его? – Девушка в плиссированной юбке понизила голос и прошептала: - Если откажешь ему, то погибнешь? Разве это не извращение?

- Кто знает... Этакий могущественный Альфа и прекрасный Омега, которому хочется сделать карьеру в индустрии развлечений. Альфа смотрит на тебя и хочет, чтобы ты сопровождал его в постели. Что ты можешь сделать как слабый маленький актер, можешь ли ты убежать?

-... Се Янь такой жалкий.

Девушка в плиссированной юбке горько вздохнула.

Девушка в джинсовой юбке несколько раз взъерошила свои волосы и пробормотала:

- На самом деле, я думаю, что Се Янь в то время торопился выйти замуж, просто чтобы избавиться от его преследования. Он не ожидал, что даже вступление в брак не поможет, поэтому теперь Се Янь даже не осмеливается заводить детей. В мире так много Омег, а этот Чжэн Фейлуань никак не оставит Се Яня в покое. Разве так можно?

Девушка в плиссированной юбке покачала головой:

- Забудь об этом. Если такой человек начнет тебя преследовать – это огромное невезение.

- Да, да, да. – Девушка в джинсовой юбке держалась за щеки и кивала снова и снова. - Такой человек, когда ты ему нравишься, может осыпать тебя бриллиантами, но если однажды он будет недоволен, тебе просто конец.

Две девушки непреднамеренно завершили всестороннюю атаку на Чжэн Фейлуаня. Чэн Сю и Дай Сяо выслушали их со странным выражением на лицах. Потом посмотрели друг на друга. Молчаливо обменявшись взглядами, они решили сделать вид, что ничего не произошло. Притворившись, что они ничего не слышали, мужчины продолжили игру. Однако, переведя взгляды на экраны, они увидели, что картинка стала темно-серой и в колышущейся траве лежат два гроба.

Дай Сяо потряс своим телефоном:

- Черт возьми!

Развлекательная программа все еще продолжалась. Сидя на высоком табурете, ведущий серьезно размышлял о мотивах Чжэн Фейлуаня, анализировал методы, которые он, скорее всего, использовал для преследования звезды, и очень сочувствовал Се Яню, выражая надежду, что у того все будет хорошо.

Чэн Сю испугался, что Чжэн Фейлуань сейчас взорвется, поэтому быстро схватил пульт дистанционного управления и перещелкнул канал на местную станцию, где крутили "Бабушка учит вас вкусно готовить по-домашнему".

Девушка в плиссированной юбке расстроилась:

- Зачем вы переключили? Я хотела послушать.

-Я хочу научиться готовить. - Чэн Сю начал нести чушь, надеясь, что это сойдет за шутку.

По лицу Чжэн Фейлуаня стало понятно, что если сейчас не переключить канал, следующего выпуска этого шоу уже может и не быть.

При таких обстоятельствах Хэ Ань оставался самым спокойным человеком в гостиной.

Он спокойно смотрел на Чжэн Фейлуаня, не сердясь и не раздражаясь.

Чжэн Фейлуань крепко держал пустую чашку, его запястья слегка дрожали, и он несколько раз пытался объясниться, но открывал рот и не мог вымолвить ни слова. Он действительно встречался с Се Янем, это было неоспоримо. Но после расставания четыре года назад он вообще не интересовался этим Омегой. Он вовсе не мстительный злодей. Он даже не стал забирать ресурсы, которые дал Се Яню тогда. Зачем ему вдруг портить звездную карьеру этому человеку четыре года спустя?

Чжэн Фейлуань хотел опровергнуть клевету, но не мог это сделать из-за присутствия посторонних.

- Разве вы не говорили, что хотите налить мне чаю с лимоном? Почему не идете? – улыбнулся Хэ Ань.

Чжэн Фейлуань был застигнут врасплох.

Голос Хэ Аня звучал очень миролюбиво, и юноша совсем не выглядел сердитым.

Смущение, витавшее в воздухе, сразу же значительно ослабло. У Чжэн Фейлуаня не было времени думать о причинах спокойствия Омеги, поэтому он встал и сказал:

- Да, сейчас схожу.

Он прошел в другой конец гостиной, поставил пустую чашку на низкий столик, открыл холодильник и достал чайник с лимонным чаем. Наполнив чашку больше чем наполовину, он отрезал тонкий ломтик желтого лимона, украсил листиками мяты и протянул чай Хэ Аню.

Юноша вежливо поблагодарил его, взял чашку и сделал глоток, затем поставил ее и продолжил играть с Ландышем.

Ни одна из его реакций не оправдала ожиданий Чжэн Фейлуаня.

Чжэн Фейлуань думал, что Хэ Ань почувствует себя потерянным и будет расспрашивать его, глядя обиженными слезящимися глазами, а затем сердито выгонит его, отказываясь разговаривать нескольких дней. Кто ж знал, что он вообще никак не отреагирует, продолжая тепло улыбаться Ландышу.

Он не мог угадать мысли Хэ Аня, но чувствовал, что должен объясниться, чтобы избежать углубления недопонимания.

Через некоторое время девушкам надоело смотреть кулинарное шоу, и, видя, что Чэн Сю не собирается переключать канал, они ушли из гостиной. Чжэн Фейлуань, наконец, дождался удобного случая и поспешно сказал:

- Хэ Ань, то, что сказали в том шоу про меня и Се Яня...

- Это все чушь, я знаю.  – Хэ Ань улыбнулся, а затем ответил мягким голосом: - Вы не из тех людей, которые будут делать плохие вещи тайно.

Чжэн Фейлуань вздрогнул, но тут же почувствовал тепло в груди, и его глаза чуть не наполнились слезами.

-... вы сделаете это открыто. – продолжил юноша.

Внезапно в воздухе на секунду повисла мертвая тишина.

Дай Сяо и Чэн Сю на диване одновременно низко наклонились со своими мобильными телефонами в руках, уткнувшись лбами в плечи друг друга и изо всех сил сдерживая улыбки.

Мышцы лица Чжэн Фейлуаня дернулись, и некоторое время он не мог найти подходящего выражения.

В этот момент Ландыш наконец-то приготовила “овощное ассорти", взяла маленькую тарелку и огляделась. Увидев, что отец Альфа и отец Бета не обращают на нее внимания, она на мгновение поджала губы и высоко подняла тарелку, обращаясь к Чжэн Фейлуаню:

- Вот!

Тарелочка в ее руках накренилась, и из нее упали два кусочка “тофу”.

Чжэн Фейлуань был польщен, впервые получив подарок от дочери. Не смея медлить ни секунды, он протянул руку, чтобы взять его, и притворился, что “ест” еду:

- Ам!

……………

Погода часто бывает непостоянной.

Лето наступило внезапно, принеся с собой жару. Люди обильно потели, сменив свитера на футболки с короткими рукавами. Но внезапно нахлынула волна холода, заставив снова поспешно вытащить свитера со дна коробок.

Во второй половине того дня в «Клубничном доме» было светло и пусто, Чжэн Фейлуань за стойкой бара обжаривал кофейные зерна. Внезапно подул прохладный ветерок, а затем до него донеслось сладкое дыхание Омеги. Он поднял голову и увидел, что перед ним стоит Хэ Ань с Ландышем на руках. Маленькая девочка сегодня была одета в тонкий свитер и белую бархатную шляпку со свисающими вниз двумя милыми розовыми кроличьими ушками.

- Вот, держите.

Хэ Ань поднял принесенный с собой бумажный пакет и положил его на стойку бара. Чжэн Фейлуань заглянул в него и увидел серый свитер.

Альфа был потрясен и тронут:

- Спасибо вам.

- Не стоит благодарности. – Хэ Ань слегка улыбнулся. - Не забудь поторговаться, когда будешь покупать одежду в следующий раз.

Чжэн Фейлуань был застигнут врасплох, когда услышал эти слова, затем опустил голову и рассмеялся:

- У меня раньше не было такого опыта, и, возможно, никогда не будет.

Вчера утром в городе Луотан внезапно похолодало, а у Чжэн Фейлуаня не было подходящей одежды, поэтому он подумал о том, чтобы сходить на рынок и купить что-нибудь. Город Луотан слишком мал, и в нем нет ни одного торгового центра. Местные жители обычно ездят в крупный город, покупают одежду оптом, а затем идут на рынок, чтобы продать ее. Покупка и продажа обычно проходят через обязательный процесс: начальная цена продавца составляет двести юаней, цена покупателя - двадцать, и обеим сторонам приходится долго торговаться, завершая наконец сделку на цене сорок юаней.

Чжэн Фейлуань не имел понятия о дешевой одежде и не умел торговаться. Он едва не заплатил триста юаней, чтобы купить обычную тонкую жилетку. К счастью, Чэн Сю проходил мимо, поедая блинчики с фруктами, и вовремя остановил своего щедрого бывшего босса.

Похоже, Чэн Сю рассказал Хэ Аню об этом, найдя ситуацию смешной.

Однако не имеет значения, как он опростоволосился. Главное, что теперь он можете получить подарок от своего Омеги, и это стоит того, чтобы потерять лицо.

Чжэн Фейлуань положил бумажный пакет в бар, вышел, чтобы отодвинуть стулья для папочки-Омеги и дочери, а затем поднял подбородок, обращаясь к официанту рядом с ним, жестом приказывая принести кусок молочного торта.

- Подожди, никакого молочного торта. – Хэ Ань поспешно замахал официанту, отсылая его прочь.

Ландыш поняла слова ”никакого" и "молоко”, и сразу же стала несчастной, просив на папочку жалобный взгляд.

За последние несколько месяцев она действительно съела слишком много молочных пирожных. Хэ Ань боялся, что ее потребление сахара превысит норму, поэтому взял за правило давать ей пирожные хотя бы через день. Видя, что ее кокетство неэффективно, девочка немедленно обратила внимание на Чжэн Фейлуаня.

Малышка была очень умной и знала, что, хотя этот дядя выглядит свирепым, он очень послушен ей.

Поскольку Хэ Ань требовал одного, Ландыш желала совершенно другого, а ему было крайне необходимо завоевать расположение обоих, Чжэн Фейлуань почувствовал противоречие в своем сердце, и ему потребовалось много времени, чтобы с трудом выбрать лагерь. Решившись, он сказал официанту:

- Никаких молочных пирожных.

Ландыш: “......”

Ее мечта разбилась вдребезги. Она потянула себя за кроличьи ушки на щеках, сморщила нос и обиженно заплакала.

Чжэн Фейлуань действительно хотел баловать ее всеми возможными способами и не мог видеть ее слезы, но в данный момент он ничего не мог поделать. Ему пришлось обуздать свое сильное желание уступить желанию малышки, избегая ее укоризненного взгляда, и спросить Хэ Аня:

- Что ты хочешь сегодня выпить? - Он немного подумал. -  Кофе подойдет?

- Можно.

Чжэн Фейлуань кивнул, поставил фильтр-стакан и стеклянную чашу на стойку бара, намочил фильтровальную бумагу, положил ее в фильтр-стакан, а затем повернулся, чтобы вскипятить воду и измельчить зерна. Время от времени он наклонялся, чтобы в шутку куснуть пушистые ушки Ландыша. Девочка, надувшись, демонстративно отворачивалась. Хэ Ань обнял ее и начал утешать.

Когда температура воды стала правильной (горячей, но не кипящей), Чжэн Фейлуань выключил чайник, и из тонкого носика полился прозрачный столб воды, медленно устремившийся в чашку с фильтром. Порошок набух, испуская насыщенный кофейный аромат.

Чжэн Фейлуань - левша, и он высоко поднял левое запястье, заваривая кофе. Хэ Ань заметил, что у Альфы на запястье завязана светло-серая лента шириной около дюйма, со свободным кончиком, свисающим вниз, в то время как запястья других сотрудников магазина были пусты.

Юноша с любопытством спросил:

- Когда вы завязали эту ленточку?

Водяной столб задрожал в ответ.

Чжэн Фейлуань слегка нахмурился, вовремя выровнял чайник и бросил слабый взгляд на свое запястье:

- В прошлом месяце.

- Это что-то означает?

- Просто украшение.

-......украшение?

Это слово дико звучало в устах Чжэн Фейлуаня, который обычно придерживался в одежде официального стиля и не позволял себе даже скромной резьбы на кожаных туфлях. Испытывая ощущение какого-то диссонанса, Хэ Ань поднял голову и некоторое время внимательно рассматривал эту блестящую ленту, заметив, что она действительно смотрится прелестно.

- Что ж, это красиво, – сказал он. – Но было бы лучше, если бы существовал какой-то дресс-код.

Чжэн Фейлуань опустил глаза и улыбнулся, но ничего не ответил.

Он умело закончил варить кофе, снял фильтр-чашку и фильтровальную бумагу, налил темно-коричневую жидкость из стеклянной емкости в кофейную чашку, добавил сахарный песок и молоко по любимому вкусу Хэ Аня, хорошо размешал, затем достал маленькую тарелку и выложил на нее несколько кусочков выпечки разного цвета, поставив ее перед Хэ Анем.

- Твой кофе.

Кусочек хвоста ленты скользнул по столу, Ландыш очень заинтересовалась, протянула руку, чтобы дернуть, но Чжэн Фейлуань поднял руку, чтобы избежать этого.

Выпив полчашки кофе, Хэ Ань отставил чашку в сторону, достал из кармана мини-блокнот, подержал его в руках и сказал:

- Вы сейчас не заняты?

Чжэн Фейлуань кивнул и сказал:

- Я не занят, в чем дело?

- Э-э… У меня есть несколько вопросов по управлению гостиницей.

Он открыл блокнот, развернул его на стойке, достал ручку и прижал ладонью внутреннюю страницу, выглядя как серьезный студент.

Чжэн Фейлуань заметил, что блокнотом активно пользовались.

- О чем ты хочешь спросить?

- Я хочу знать: вы прожили в гостинице «Цингуо» три месяца. Как вы думаете, есть ли что-нибудь, что нуждается в улучшении? – Хэ Ань пояснил: - Я часто задаю гостям этот вопрос, но думаю, если задам его вам, вы дадите совсем не такой ответ, как другие гости, не так ли?

Чжэн Фейлуань слабо улыбнулся.

Он был очень рад, что Хэ Ань спросил его об этом.

На самом деле, с того дня, как он получил ключ, «Цингуо» продолжала ему демонстрировать один недочет за другим. Просто Чжэн Фейлуань знал, что этот бизнес Хэ Ань хотел вести сам, поэтому он никогда не навязывал свое мнение профессионала и не вмешивался. Теперь, когда Омега сам проявил инициативу и пришел с вопросами, конечно, он был готов помочь.

Чжэн Фейлуань полез в карман, достал блестящий серебряный ключ от номера и осторожно положил его на стол:

- Тогда давайте начнем с этого.

Глава 53. Общение.

- Ключ?

Хэ Ань взял ключ и повертел его между пальцами, рассматривая: он был чистым и совершенно новым. Металл блестел, брелок в виде зеленого яблока выглядел вполне симпатично. Не похоже, чтобы с ним были проблемы...

Хэ Ань озадаченно спросил:

- И что с ним не так?

- Есть небольшая проблема, - сказал Чжэн Фейлуань. – Скажи мне, пожалуйста, почему вы решили напечатать номер комнаты на брелоке?

Хэ Ань порылся в воспоминаниях и ответил:

- Поскольку все ключи выглядят одинаково, их легко перепутать. Мы неоднократно мучились с этим вопросом, поэтому нашли место, где можно заказать партию брелоков, и напечатали на них номера комнат. Более того, гости иногда сами забывают, в каком номере они живут.

- А что будет, если гость потеряет ключ?- Спросил Чжэн Фейлуань с улыбкой.

Хэ Ань поперхнулся.

Он не понял, что имел в виду Чжэн Фейлуань, и сказал немного растерянно:

- Если ключ потеряется, у нас есть запасной экземпляр.

Чжэн Фейлуань не смог удержаться от усмешки.

Затем он наклонился вперед и вынул ключ из пальцев Омеги.

Светло-зеленое яблоко с черешком и листиком имело уникальный авторский дизайн, а поверхность его покрывала гладкая пленка, отражающая солнечный свет, проникающий через окна от пола до потолка.

Чжэн Фейлуань потряс брелоком, который держал в руке, и сказал:

- Зеленое яблоко - это ваш логотип. Он изображен на вывеске вместе с надписью «Гостиница Цингуо». Как сувенир, этот брелок действительно очень красив, но если ключ будет потерян, он станет очевидным признаком, облегчающим человеку, нашедшему ключ, поиск комнаты владельца и повышающим риск кражи.

- Хм... – Хэ Ань задумчиво подпер подбородок рукой. - Похоже, вы рекомендуете печатать номер комнаты на отдельной карточке, верно?

- Да, - Чжэн Фейлуань мягко кивнул. - Строго говоря, это не такая уж большая проблема, и вероятность того, что это произойдет, невелика, но чем меньше рисков для безопасности, тем лучше.

- Я понимаю.

Хэ Ань опустил голову и аккуратно начал писать. Чжэн Фейлуань увидел, что он записал следующее: «Во-первых, логотип гостиницы не следует использовать в качестве брелока для ключей, чтобы избежать дополнительных рисков кражи, когда гости потеряют свои ключи.»

Кратко и по делу.

Написав этот пункт, Хэ Ань перешел на следующий. После слова «Во-вторых» он поставил запятую, а затем поднял голову:

- Что еще? Есть еще на что надо обратить внимание?

Глядя на юношу и малышку Ландыша, сидящую рядом с ним, Чжэн Фейлуань на мгновение замер.

Этот Омега должен был стать примерным студентом университета, проявляющим искреннюю тягу к знаниям. Этот студент каждый день рано бы приходил в класс, садился бы в первом ряду, ближе всего к преподавателю, внимательно слушал бы лекции и делал подробные и правильные заметки.

Чжэн Фейлуань представил, как этот Омега из-за жизненных обстоятельств в одиночку растит ребенка. Из-за того, что годовалую малышку не с кем оставить, он берет ее с собой на учебу. А потом у малышки возникают проблемы, Омега заливается краской, стыдясь неловкой ситуации, и, извиняясь, обнимает ребенка…

Мужчина представил себе эту милую картину, в которой, правда, имелся скрытый упрек для него, и она показалась ему ужасно умилительной.

- Другие вопросы... Кхм, их не так уж много. - Он притворился, что кашляет. - Душевая комната не покрыта нескользящими ковриками, хотя пол при принятии ванны становится влажным, на нем легко поскользнуться. Еще после включения крана с горячей водой изменения температуры приходится ждать более пятнадцати секунд, что указывает на недостаточно хорошее качество водонагревателя. В коридоре не установлены ночники, а схема освещения внутреннего двора неразумна. Когда я вернулся после наступления темноты, мне пришлось наощупь искать замочную скважину. На журнальном столике было много листовок для заказа еды на вынос, но большинство из них имели полугодовую давность. Я сделал несколько звонков, проверяя актуальность информации. Всего на столике лежали листовки 25-и ресторанов, 11 из которых пересмотрели свои меню, в трех изменились контактные телефоны, а в одном случае у помещения сменился владелец и ресторан закрыли.

- Неужели так много?

Хэ Ань не ожидал, что Чжэн Фейлуань вывалит на него такой список недочетов. Какое-то время он даже не знал, как реагировать. Кончик ручки неподвижно завис над страницей. Опомнившись, Хэ Ань попросил:

- Вы можете повторить это, чтобы я записал?

Чжэн Фейлуань неспешно продиктовал свои замечания.

На этот раз Хэ Ань умело ловил суть сказанного и писал очень быстро. Кончик ручки летал по странице.

Лучи солнца косо падали на стол, освещая половину блокнота, тогда как вторая его половина оставалась в тени. За окном затрепетала крыльями бабочка, и ее тень упала на кончик ручки Хэ Аня.

Пока юноша писал, Чжэн Фейлуань почистил чашку с фильтром и турку, которыми только что пользовался. Когда Хэ Ань остановился, мужчина сказал:

- В гостиничной индустрии есть закон: 100-1 = 0, ты слышал о нем?

Хэ Ань отрицательно покачал головой:

- Нет.

- Это означает, что если каждая из предоставляемых вами услуг удовлетворит гостей, вы получите полный балл. Но если есть хотя бы один пункт, который вызывает недовольство, извините, это не девяносто девять баллов, а ноль. Все ваши усилия могут сойти на нет из-за случайного недостатка.

- Но… это нереально... - Хэ Ань смутился. - Гостей так много, а потребности у всех разные. Даже «Цзюшэн» не может сделать так, чтобы все и всегда были довольны.

- Не может. - Великодушно признал Чжэн Фейлуань. - Не существует верхнего предела для таких вещей, как качество обслуживания. Чем ближе вы подходите к совершенству, тем дороже это обходится. Даже такая хорошо капитализированная компания, как «Дзюшен», не будет тратить деньги без разбора на все подряд - в конце концов, я бизнесмен, и стремлюсь к максимизации прибыли. Таким образом, относительно разумный выбор таков: каждый потраченный вами юань должен быть использован в том месте, которое в данный момент может наилучшим образом повысить удовлетворенность клиентов.

Глаза Хэ Аня загорелись, и он поднял ручку, чтобы озвучить вывод:

- Надо оценить максимальную выгоду!

Кудряшки на его макушке задрожали.

- Можно сказать и так.

Чжэн Фейлуань был удивлен его преданностью делу и просто хотел немедленно поставить ему самому максимальный балл. Ландыш, сидевшая рядом с папочкой, удивленно огляделась и даже прекратила тайком тянуть к себе торт.

Альфа продолжил:

- В частности, следует уделить внимание наиболее значимым для гостей вещам, особенно тем, которые часто используются: безопасность душевых кабин, работа водонагревателей, ночное освещение, заказы на вынос... Потому что каждая инвестиция в этот список может сразу дать благоприятный эффект удовлетворенности сервисом. Что касается других вещей, такие как мебель и украшение номеров, то здесь серьезные траты требуются не всегда. В город Луотан многие гости приезжают из-за исторической атмосферы и природных достопримечательностей. На первый взгляд, ваше сломанное плетеное кресло ручной работы не стоит почти ничего, но я заметил, что оно очень нравится гостям. В сочетании с качелями-колыбелью от Дай Сяо, я осмелюсь сказать, что ваш двор гораздо интереснее, чем сетевой пятизвездочный отель в центре города.

- Тогда почему гостей у нас так мало? – Хэ Ань растерялся.

Чжэн Фейлуань улыбнулся, достал из кармана фартука мобильный телефон, разблокировал его, несколько раз осторожно нажал, повернулся в сторону юноши и положил его перед Хэ Анем:

- Потому что у вас нет рекламы.

На экране была открыта карта западной части города Луотан.

Расположенная в центре Явен-стрит кофейня «Клубничный дом», которая открылась лишь три месяца назад, имела флажок и вывеску, и типография-мастерская «Тан», которая работала всего девять месяцев, тоже была отмечена, но гостиница «Цингуо», существующая уже почти два года, представляла собой всего лишь пустой прямоугольник здания с номером, выглядя совершенно невзрачно на фоне крупных надписей соседних гостиниц «Сороковой мост» и «Счастливая рыбка».

-Гм... – Хэ Ань опустил голову и прикусил кончик пальца.

Ну, кажется, это еще далеко не конец списка их ошибок...

Чжэн Фейлуань догадался о его мыслях, поднял брови и спросил:

- Вы считаете, что тратить деньги на рекламу не рационально? Хорошее вино само себя рекламирует своим ароматом… Вы считаете, что достаточно дать информацию о гостинице на платформу OTA и ждать гостей?

- Ну, наверное…

Хэ Ань ответил тихим голосом, низко опустив голову.

Чжэн Фейлуань рассмеялся:

- Помните, публичность - это тоже необходимость для гостевого дома. Нулевая публичность - это не скромность, это то, что вы "плохо справились с работой". Правильно – чтобы о вас говорили, и говорили только хорошее.

Хэ Ань кивнул и добавил еще несколько строк в блокнот.

У Чжэн Фейлуаня имелось еще одно замечание, которое он держал глубоко в своем сердце, но не осмеливался озвучивать. Задумчиво постучав пальцами по стойке бара, он, наконец, решился:

- На самом деле, у «Цингуо» имеется еще одна большая проблема. Это личность Дай Сяо.

- Дай Сяо?

Хэ Ань перестал писать.

Чжэн Фейлуань испугался, что тот неправильно поймет, и сразу же объяснил:

- Я не нацеливаюсь на него. Я имею в виду, что пол Дай Сяо и его характер не подходят для владельца гостевого дома.

- Почему?

- Потому что Альфа по своей сути не любит идти на компромиссы. Да и посмотри на его внешность: стрижка, как у бандита, выставленные напоказ татуировки… По крайней мере, процентов десять гостей просто испугаются. Если он хотя бы начнет носить рубашки с длинными рукавами, дела могут значительно улучшиться.

- Но, вы ведь тоже Альфа? И ... – Хэ Ань поднял палец и медленно описал им круг, -  эта кофейня-кондитерская тоже место для отдыха, верно?

Чжэн Фейлуань: “.....”

- К тому же у вас феромон 9-го уровня, что намного страшнее, чем все татуировки Дай Сяо.

Да уж, похоже, Чжэн Фейлуань зря считал Хэ Аня безобидным ягненком. Зубки у него довольно острые…

Пойманный в ловушку собственных слов, Чжэн Фейлуань растерялся, не зная, что ответить.

Довольный своей маленькой победой, Хэ Ань, улыбаясь и постукивая кончиком ручки по бумаге, записал все, что касалось стрижки Дай Сяо, татуировок и желательности длинных рукавов.

В этот солнечный, но в то же время холодный день, Альфа и Омега просидели вместе довольно долго, дружелюбно общаясь на разные темы.

Иногда в кофейню заходили посетители и выражали желание выпить кофе, приготовленный лично Чжэн Фейлуанем. Умная девушка-кассир ловко перенаправляла их к другому баристе, чтобы не нарушать личное времяпрепровождение босса.

Разговор уже не ограничивалась мелкими деталями управления гостиницей. Чжэн Фейлуань объяснял Хэ Аню некоторые экономические термины и понятия, рассказывал о реальных ситуациях, с которыми он сталкивался в «Цзюшэне». Он много знал, говорил спокойно и был достаточно терпелив. Хэ Ань слушал с большим интересом и исписал заметками четыре или пять страниц в своем блокноте.

С тех пор как он покинул Юаньцзянь, Хэ Ань никогда не испытывал ощущения, что получает так много знаний за короткий промежуток времени. По сравнению с перелопачиванием большого количества книг, несомненно, гораздо удобнее иметь опытного старшего товарища.

Более того, человеком, который сейчас учил его, был почти легендарный в мире бизнеса Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань настолько увлекся, что уже совсем не помнил об их тяжелой истории личных болезненных взаимоотношений. Он вновь чувствовал себя обычным студентом университета, как много лет назад, а Чжэн Фейлуань снова стал для него уважаемым известным Альфой, что однажды стоял на кафедре в их лекционном зале. Хэ Ань вспомнил, как тогда вокруг Чжэн Фейлуаня собралась толпа любопытных студентов, а он сам поднимался на цыпочки, чтобы разглядеть своего кумира поверх голов толпы, хотя бы издалека.

Он никогда никому не говорил, но это был самый счастливый день в его короткой бытности студентом.

Сейчас он наконец случайно исполнил свое давнее желание: сидя близко лицом к лицу с Чжэн Фейлуанем, он задавал вопросы, а Чжэн Фейлуань отвечал на них.

Они не говорили о личном, и к лучшему. Они обсуждали лишь экономику и гостиничный бизнес.

Тогда, при их давней встрече, юный Омега даже мечтать не смел о любви Чжэн Фэйлуаня. И до сих пор он чувствовал, будто идет по тонкому льду, боясь наступить на красную линию и снова ухнуть в ледяную прорубь.

Чжэн Фейлуань - его противоположность. Альфа будто подсчитывал, сколько очков он может добавить себе в глазах Хэ Аня, ведя эту беседу. Он имел четкую цель - добиться любви своего Омеги. Замечая искорки оживления в глазах Хэ Аня, он радовался, что, возможно, совсем скоро сможет увезти его к себе домой.

Но постепенно на лице Хэ Аня отразилась усталость, и улыбка стала вымученной.

Иногда во время письма пальцы, держащие ручку, внезапно сжимались, застывали на две-три секунды, а брови хмурились.

Наверное, это потому, что разговор затянулся и он устал. В конце концов, даже университетские лекции длятся всего сорок минут, а потом требуется перерыв.

Чжэн Фейлуань задумался.

На барной стойке уже горел слабый теплый красный отблеск заката, в кофейной чашке показалось дно, а в неглубоком блюде с пирожными остался только слой крошек. Ландыш послушно сидела на высоком стульчике, облизывая пальчики и делала вид, что ничего не ела.

- Я... я должен вернуться.  – Хэ Ань закрыл блокнот и положил его в карман.

- Хорошо, я провожу вас.

Чжэн Фейлуань не держал его. Продолжительность их сегодняшней встречи установила своего рода рекорд. Все должно происходить шаг за шагом. Нельзя торопить события.

Хэ Ань кивнул и наклонился, чтобы помочь Ландышу спуститься со стула.

В первый раз, возможно, его поза была неправильной, и Хэ Ань не смог поднять ее. На мгновение юноша опешил и попробовал снова. К счастью, на этот раз все получилось, и он успешно поднял маленькую девочку, уже весившую более 20 кг.

Чжэн Фейлуань вышел из-за стойки бара и проводил их до дверей кондитерской.

- Пока. – Хэ Ань мягко улыбнулся ему.

- Пока…

Альфа стоял в дверях, наблюдая, как Омега с малышкой переходят небольшой каменный мост и входят в ворота гостиницы "Цингуо", прежде чем развернуться и вернуться в кофейню. Как только он скрылся из виду, улыбка на лице Хэ Аня резко исчезла.

Он судорожно стиснул зубы. Губы побелели, лицо исказила болезненная гримаса.

Хэ Ань отчетливо чувствовал, что его физические силы стремительно убывают, поэтому, спотыкаясь, вернулся в спальню и опустил Ландыша на кровать, пока его дрожащие руки не потеряли полностью силу.

В теле нарастала слабость, на спине выступил слой мокрого холодного пота.

Он закрыл глаза, одной рукой оперся о край кровати, а другой прикрыл грудь, пытаясь унять чувство тошноты - в замкнутом пространстве «Клубничного дома» альфа-феромоны со временем накапливались в воздухе и, наконец, злобно окружили его.

Хэ Ань знал, что Чжэн Фейлуань сделал это не нарочно, но ему было слишком неуютно.

Головокружение нарастало. Омеге казалось, что какой-то яд попал в его кровеносные сосуды, и неровно работающее сердце теперь перекачивало его во все части тела, доставляя все больший и больший дискомфорт.

В конце концов он больше не мог этого выносить, поэтому бросился в ванную, его ноги ослабли, и он опустился на колени перед унитазом, выблевывая выпитый кофе и выпечку, которыми наслаждался совсем недавно.

Глава 54. Начало.

В апреле в городе Луотане дождливо.

Темные тучи затянули небо, похожие на тысячеслойную паутину - липкие и толстые. Их невозможно разомкнуть или сдуть. Солнце ни разу не появлялось в течение нескольких дней, постоянно лил дождь.

В такие дни в кофейне обычно пустовато. Чжэн Фейлуань стоял за стойкой бара, со скукой глядя на улицу. Ворота гостиницы "Цингуо" были закрыты, долгое время в них никто не входил и не выходил. Стена из старого красного кирпича заросла мокрым мхом, а у ее подножия кивали мокрыми головками синие васильки, вздрагивая от падавших на них крупных капель.

После того долгого разговора в конце марта Хэ Ань совсем пропал. Он ни разу не приносил Ландыша в «Клубничный дом» и не приходил сам.

Чжэн Фейлуань очень по ним скучал.

Он бесчисленное количество раз вспоминал их разговор в тот день, слово за словом перебирая в памяти сказанное им, пытаясь понять, что он сделал не так, но ничего не находил. Альфа даже был уверен, что настроение Хэ Аня, когда тот уходил, было вполне дружелюбным.

Что-то произошло после?

Чжэн Фейлуаня от раздумий уже разболелась голова, когда вдруг в дверях гостиницы появилась одинокая маленькая фигурка.

Это Ландыш.

Придерживая ручками юбку, она попыталась перелезть через высокий порог. У малышки ничего не получалось, но она, казалось, спешила и была полна решимости выйти. Наконец, девочка навалилась на порог грудью, обхватила его руками, подтянула правую ногу, и повисла в неустойчивом положении, выпятив упитанную попку.

<п/п: Что ж там за порог такой, интересно?>

Испугавшись, что девочка сейчас разобьет лоб, Чжэн Фейлуань поспешно выскочил из-за стойки и бросился спасать ее. Неожиданно, малышка проявила бесстрашие, отважно перевалившись через порог, не медля ни секунды. Чжэн Фейлуань еще только ступил на каменный мост, когда она уже ударилась ягодицами, свалившись на землю с противоположной стороны, и неловко перекатилась.

- Ландыш!

Сердце Чжэн Фейлуаня сжалось. Он быстро подбежал к ней и протянул руку, чтобы помочь подняться.

Малышка спокойно поднялась на ножки сама и похлопала по испачканной юбке. Затем она хотела сделать шаг вперед, но остановилась. Дождевая завеса была похожа на водопад, и лишь под козырьком над порогом имелся небольшой участок сухой земли размером с ладонь. Чжэн Фейлуань знал, что у его дочери, как и у Хэ Аня, слабое здоровье из-за проблем на этапе внутриутробного развития, поэтому он не мог позволить ей промокнуть. Подхватив девочку на руки, Альфа спросил ее:

- Куда ты идешь?

- Ищу... папу...

Ландыш сделала энергичный жест.

Чжэн Фейлуань обнял ее, и осмотрелся, ища Хэ Аня. Однако внутренний двор был пуст, а спальня заперта. Только Чэн Сю сидел в гостиной с ноутбуком в руках и изо всех сил пытался написать рекламный пост.

Чжэн Фейлуань окликнул его:

- Чэн Сю, а где Хэ Ань? Ландыш ищет его.

Бета поднял голову от клавиатуры, с трудом понимая, что от него хотят:

- Наверное, лег вздремнуть…

- Дверь заперта.

- Заперта? - Чэн Сю ошеломленно запустил пятерню в волосы и задумался. Затем он внезапно широко открыл рот:

- Ах! Я вспомнил, он пошел на улицу Сяншоу купить цветы!

Даже не договорив эту фразу, он в отчаянии вскочил с перекошенным лицом:

- Все кончено, все кончено! Он ушел до того, как пошел дождь. Без зонтика!

Без зонтика?

Чжэн Фейлуань нахмурился и подумал, что дождь льет уже полчаса. То есть, Хэ Ань попал в ловушку?

Шум дождя за окном стал плотнее, Чэн Сю поспешно отбросил свой блокнот, схватил зонтик с подставки у входа в гостиную и собрался бежать искать своего друга. Прежде чем выскочить под дождь, он вдруг притормозил и снова похлопал себя по голове:

- Дай Сяо пошел покупать лампочки и краску, и он тоже не взял с собой зонт!

Чжэн Фейлуань: “.....”

Чэн Сю развернулся, побежал обратно и схватил второй зонт, а затем уставился на оба зонтика, погрузившись в грустные размышления о том, "кого я должен забрать первым".

- Основные лозунги высокой производительности: разделение труда и кооперация!

Чжэн Фейлуань взял у него из рук один из зонтов, хлопнул им себя по макушке и вышел под дождь, держа в руках Ландыша.

- Подожди, подожди! - Чэн Сю попытался схватить его за плечо.  - Кто кого пойдет спасать?

Чжэн Фейлуань проигнорировал вопрос и вышел за дверь, не оглядываясь.

Чэн Сю сохранял эту забавную позу с поднятой рукой в течение трех секунд, и в его голове промелькнула картина, как Чжэн Фейлуань идет с Дай Сяо под одним зонтиком. От такой фантастической картины сразу же повеяло пронизывающим холодом, и Чэн Сю содрогнулся, как от удара электрическим током. Похоже, задав этот вопрос, он продемонстрировал уникальный уровень своего IQ…

………………………

На улице Сяншоу имелся небольшой цветочный магазин, куда Хэ Ань часто ходит покупать цветы для гостиницы.

Чжэн Фейлуань знал об этом.

Его Омега романтичен по натуре, и при этом немного придирчив. Ему не нравятся стандартные букеты. Хэ Ань предпочитает посещать парки и оранжереи, где он может сам срезать цветы и собрать собственный, авторский, необычный букет.

Действительно, как только Чжэн Фейлуань завернул за угол, он увидел стоящего у дверей цветочного магазина Хэ Аня с букетом желтых и белых ромашек в руках. Юноша ждал, когда прекратится дождь, поддразнивая большого какаду в клетке.

- Хэ Ань!  - Крикнул еще издалека Чжэн Фейлуань.

Юноша повернул голову и, увидев Ландыша под зонтиком, тут же встал на цыпочки и с улыбкой поманил их к себе. Когда мужчина с малышкой приблизились к нему шагов на пять или шесть, он, не обращая внимания на дождь, подбежал к ним и, опустив голову, залез под зонт.

Ландыш нахмурилась, раскрыла объятия и бросилась к Хэ Аню. Тот торопливо сунул букет Чжэн Фейлуаню.

Мужчина подхватил цветы и сказал с улыбкой:

- Она не могла дождаться, когда ты вернешься, поэтому чуть не отправилась искать тебя сама. К счастью, я поймал ее.

- Неужели? – Хэ Ань удивленно спросил у Ландыша: - Ты так сильно скучала по папе?

Ландыш захихикала, обнажив белых молочные зубки, и поцеловала папочку в щеку:

- Ха!..

Они втроем медленно шли бок о бок по скользкой каменной дороге. Улицы были пусты, горы из-за дождя будто растворялись в туманной дымке. Внезапные порывы ветра время от времени бросали на них водяные струи. Чжэн Фейлуань опустил край зонта и наклонил его в сторону Хэ Аня, пытаясь защитить его. Обратная дорога в гостиницу оказалась долгой.

Альфа и Омега молчали. Лишь Ландыш что-то лепетала время от времени, обвивая руками шею Хэ Аня.

Хэ Ань думал, что ему будет некомфортно, когда он окажется рядом с Чжэн Фейлуанем, но, к счастью, воздух был очищен дождем, вокруг него благоухали цветы, а железы спокойно спали, что не доставляло хозяину особого дискомфорта.

Чжэн Фейлуань сказал:

- Впервые мы встретились в такой же дождливый день. Дождь лил сплошным потоком, но мы некоторое время шли с тобой вместе под зонтиком.

Хэ Ань удивился:

- Вы помните?

Чжэн Фейлуань улыбнулся:

- Я же говорил, что вспомнил все, что происходило раньше. Мы впервые встретились 9 мая, три года назад, у башен-близнецов «Цзиньюань», верно?

-……верно. – Хэ Ань мягко кивнул.

"Значит, ты тоже это не забыл", - с облегчением подумал Чжэн Фейлуань.

9 мая того года Юаньцзян накрыла волна позднего весеннего похолодания. Утром из-за дождя, сопровождаемого порывами сильного холодного ветра, температура сильно понизилась. Чжэн Фейлуань собрался посетить Зону экономического развития Сибэй. Когда он вышел из ворот «Цзиньюань», машина еще не подъехала. Он стоял с зонтиком под карнизом, ожидая, пока водитель подгонит машину к крыльцу.

Затем он увидел молодого человека, взбегающего по ступенькам с букетом цветов в руках. На мгновение сладкая аура Омеги окутала его каким-то особым, неописуемым ароматом.

Нет, слово ”аромат" слишком вульгарно. Его далеко недостаточно, чтобы описать удовольствие, испытанное Чжэн Фейлуанем в ту секунду. У феромона Омеги как будто была температура: он казался прохладным, почти ледяным. У мужчины возникло ощущение, что он в летний, невыносимо жаркий день, присел за столик в кафе-мороженом, и его обдувает из кондиционера волна прохлады с легким привкусом сладости, рассеивая неприятный запах пота.

Чжэн Фейлуань впервые в жизни чувствовал такой чудесный запах.

Омега пробежал совсем рядом, и цветок из его букета, оторвавшись, скользнул по костюму Чжэн Фейлуаня. Он обхватил его пальцами и почувствовал исходящий от него луч застенчивой любви. Оглянувшись, он увидел лишь спину убегающего юноши.

Вскоре подъехал водитель, открыл дверцу и попросил его сесть в машину, но некая сила в его сердце приковала Альфу к месту, затрудняя движение. Он нетерпеливо поднял зонт, указал в сторону и жестом приказал водителю припарковаться поодаль.

Дождь постепенно усиливался, немногочисленные люди торопливо пробегали мимо, шлепая по лужам. После долгого ожидания Чжэн Фейлуань, наконец, снова почувствовал тот самый волшебный аромат.

Омега, доставив цветы, вышел из здания, и оказался в ловушке из-за усилившегося дождя.

Чжэн Фейлуань спокойно рассматривал юношу. Тот, почувствовав взгляд, засмущался, тоже время от времени стреляя глазами в сторону Альфы, как будто желая подойти ближе, но не осмеливаясь.

Может, предложить ему зонтик?

Альфа улыбнулся и взял на себя инициативу заговорить:

- Куда ты направляешься? Может, проводить тебя?

- На… автобусную остановку…

Молодой человек, казалось, был сильно напуган. Он скукожился, его речь звучала сбивчиво.

Только тогда Чжэн Фейлуань ясно увидел его лицо, и оно оказалось довольно красивым.

Ему никогда не нравились Омеги, подобные белым кроликам. Но этот юноша почему-то показался ему невероятно привлекательным. Просто так, без особой причины. Чжэн Фейлуань не отрываясь смотрел на него, позволяя своему неприкрытому, тираническому чувству собственности вырваться наружу, даже если это заставляло другую сторону нервничать.

Какое это имеет значение?

Любовь с первого взгляда всегда груба, и никто не может ее остановить. Более того, он вдруг понял, что Омега тоже неравнодушен к нему.

Они обязательно будут вместе. Может быть, это случится уже сегодня вечером.

Чжэн Фейлуань ощутил, как его накрывает разгорающимся огнем любви. Он захотел поцеловать этого странного Омегу. Прямо здесь, на глазах у множества сотрудников отеля и гостей. Он захотел обнять его, отвести в один из свободных номеров гостиницы и трахать, трахать его до умопомрачения. Ради одной ночи с этим юношей он был готов пойти на любые жертвы. Он был готов даже немедленно жениться на нем.

Чжэн Фейлуань ничего не знал о личности этого человека, его симпатиях и антипатиях, но его это совершенно не беспокоило. Их феромоны вступили в резонанс, а значит, все будет так, как надо.

Феромоны никогда не лгут.

Однако этот пылающий огонь в его душе горел недолго, и был потушен целой кастрюлей ледяной воды.

Так нельзя.

Он что, уже забыл, к какому болезненному концу привел его подобный импульс в прошлый раз? Он что, забыл, про Омегу по имени Се Янь? Ловушка феромонной совместимости слишком опасна, достаточно вляпаться в нее один раз.

Никогда нельзя допустить повторения.

Никогда!

Сделав волевое усилие, Чжэн Фейлуань заглушил возникшие эмоции, и влечение к Омеге, который уже тронул его сердце, было заперто в черном ящике сознания, оставив лишь легкую, необъяснимую “симпатию”.

Глаза Чжэн Фейлуаня стали холодными.

Сведя свой сексуальный интерес к обычной вежливости, он проводил юношу, поддерживая над ним зонтик, до автобусной остановки. Они долго шли бок о бок, но так друг с другом и не заговорили.

Автобус увез Хэ Аня, после чего Чжэн Фейлуань тоже сел в свою машину.

Дождь хлестал по окну, мало-помалу стирая воспоминания об этих десяти минутах в сознании Чжэн Фейлуаня. Альфа откинулся на спинку сиденья, и его внезапно охватило небывалое беспокойство.

Кажется, он ... подошел к чрезвычайно важной развилке своей жизни. Но что-то в этом было неправильное.

С тех пор день за днем в его душе нарастало беспокойство.

Скопление слабых язычков пламени разгоралось все сильнее и, наконец, через сорок дней превратилось в чудовищный пожар, выжигающий рассудок.

В июне, дождливой летней ночью, запертый черный ящик был открыт в первый раз.

В каком-то пограничном состоянии разума Чжэн Фейлуань приказал секретарю связаться со службой мониторинга отеля и поднять записи за 9 мая. Найдя номер, куда Омега доставил цветы, Альфа созвонился с гостьей, спросил, в каком цветочном магазине ее партнер заказал букет, а затем лично примчался туда, угрожая и суля деньги, чтобы узнать имя и адрес Хэ Аня.

Этот комплекс действий полностью исчерпал немногие оставшиеся мыслительные навыки Чжэн Фейлуаня.

Бессознательно, на одних инстинктах, он бежал дождливой ночью по длинной улице, промокнув с головы до ног. Наконец, следуя по указанному адресу, он постучал в дверь квартиры Хэ Аня.

Это был первый раз, когда он погрузился в «случайный поиск», и это также было началом всех страданий Хэ Аня.

Возможно, если бы у Чжэн Фейлуаня не было предыдущего травмирующего опыта, и он мог полюбить Хэ Аня, следуя своим инстинктам, разве могли бы события развиваться так паршиво и разве мог бы он причинить Хэ Аню такую боль?

Глава 55. Опасения.

Когда они вернулись в гостиницу, Чэн Сю и Дай Сяо еще не было.

Шум дождя в атриуме звучал приглушенно. Шестьсот шестой выловил из реки маленького карпа-кои и играл с ним в луже на полу коридора.

Увидев Ландыша, он взволнованно мяукнул и, расправив хвост, побежал за ними в гостиную.

Чжэн Фейлуань сложил свой зонт и поставил его у стены. Очень быстро под ним натекла вода. Зонт на самом деле был небольшим, а Чжэн Фейлуань старался защитить своего Омегу, поэтому его плечи, руки и спина намокли. Рубашка на мощном теле стала почти прозрачной, красиво обрисовав твердые мышцы.  Даже лента на его запястье потемнела, и с нее капало.

Хэ Ань испугался, что мужчина простудится, поэтому побежал в кладовку и, взяв только что высушенное горячее банное полотенце, сунул ему в руки:

- Быстро оботрись.

- Хорошо.

Чжэн Фейлуань встряхнул полотенце и обернул его вокруг плеч, чувствуя тепло. Жаль только, что тепло это продержится недолго, и через несколько минут полотенце станет холодным и влажным. Хэ Ань помог Ландышу снять туфли и носки, а затем позволил ей ползать по ковру. Окинув взглядом смущенного Чжэн Фейлуаня, юноша поспешно сказал:

- Тебе лучше переодеться и высушить волосы феном. В такую погоду легко простудиться.

- Это всего лишь небольшой дождик, ничего страшного.

Чжэн Фейлуань считал себя человеком крепким, к тому же хотел составить о себе у Омеги хорошее впечатление. Неожиданно следующей фразой Хэ Аня стало:

- Тогда ... если ты не против, я не буду заваривать тебе имбирный чай?

- Не надо, я пойду к себе.

Чжэн Фейлуань мгновенно изменился в лице и, не дожидаясь реакции Хэ Аня, поспешно вернулся в свою комнату, чтобы переодеться.

Омега улыбнулся, встал с дивана и подошел, чтобы открыть запертое окно. В комнату ворвался свежий воздух. Юноша глубоко вздохнул, и дискомфорт в его теле исчез.

Его железы становились все более и более чувствительными.

Раньше он мог спокойно проводить по пол дня с Чжэн Фейлуанем, но после того, когда они долго сидели в баре, а после Хэ Аня сильно вырвало, родные гонады, кажется, пробудились, ощутив, что Альфа с очень высокой совместимостью находится поблизости. Теперь, даже если Хэ Ань находился  далеко от Альфы, его Омега-железы время от времени выбрасывали «призывные феромоны», как бы пытаясь сообщить Альфе, который когда-то их прокусил: «Я здесь, приди и люби меня».

Хэ Ань переживал гормональную бурю столкновения двух феромонов, и его состояние почти вернулся к тому времени, когда он был беременен Ландышем. Омега падал в обморок три раза в день и не мог есть.

Ландыш увидела, как Шестьсот шестой прыгнул в ее кроватку, и активно поползла за ним. Девочка и кот сбились в один большой бормочуще-мяукающий шар, косички прижались к заостренным ушам. Ландыш знала, что в кроватке надо спать, а перед сном ей нужно укрыться одеялом, поэтому она сорвала с дивана плед и накрылась им вместе с Шестьсот шестым.

Хэ Ань повернул голову и увидел вздувшийся в колыбели активно дергающийся шумный холмик.

Оставив ребенка играть в гостиной, Хэ Ань прошел на кухню, достал коричневый сахар, имбирь, красные финики, вымыл чайник и начал готовить согревающий чай. Он вовсе не собирался отдавать его Чжэн Фейлуаню. Чэн Сю и Дай Сяо тоже попали под дождь. Пусть выпьют горячее, когда вернутся.

Когда юноша нарезал ломтиками имбирь и выглянул в открытое окно, его взгляд остановился на окне комнаты Чжэн Фэйлуаня, которая находилась на втором этаже напротив.

Нож в его руках остановился. Хэ Ань подумал, что ситуация просто сводит его с ума.

Больше трех месяцев... Нет, уже целых четыре месяца Чжэн Фейлуань живет в «Цингуо». Если бы не гонады на затылке, Хэ Ань мог бы считать это время мирным и спокойным. Все проблемы благополучно разрешались, мелкие ошибки, которые Хэ Ань совершал поначалу, исправлялись, заполняемость гостиницы неуклонно росла. И даже то, чего Хэ Ань боялся больше всего, так и не произошло.

Он боялся, что у Чжэн Фейлуаня снова случится приступ его психического расстройства, поэтому каждый вечер перед отходом ко сну запирал дверь и устанавливал в изголовье кровати будильник - в конце концов, до тех пор, пока расстройство, связанное со «случайным поиском», не излечено, Чжэн Фейлуань может быть джентльменом только днем, независимо от того, насколько он строг к себе.

Неожиданно оказалось, что за все эти долгие дни его дверь ночью ни разу не хлопнула.

Это должно было быть хорошим знаком, указывающим на то, что склонность Чжэн Фэйлуаня к «случайному поиску» несколько отступила, но Хэ Ань не осмеливался быть совсем уж оптимистичным, потому что каждый день, когда он убирал комнату Чжэн Фэйлуаня, он ощущал остаточный запах сексуальных феромонов на простынях и постельных принадлежностях.

Чжэн Фейлуань испытывал похоть по ночам.

Более того, это происходило постоянно.

Поначалу запах был несильным, и его можно было развеять, просто открыв окно для проветривания и сменив постель. Потом концентрация сексуальных феромонов начала нарастать, примерно два месяца спустя став совершенно устрашающей. Как только Хэ Ань прикасался к одеялу, он чувствовал запах жгучей похоти Чжэн Фейлуаня, и Омегу тут же накрывал приступ тошноты.

Чжэн Фейлуань хотел его.

Он хотел обнимать его, целовать, яростно входить в его тело, забыв все приличия и условности.

Но днем Чжэн Фейлуань продолжал демонстрировать совершенно другой образ: ухоженный, хорошо одетый, без единой капли сексуальных феромонов вокруг него. Альфа по-доброму улыбался, ничем не напоминая ночного зверя, как будто все то, что происходит в его комнате ночью — это иллюзия.

Хэ Ань был в растерянности.

Он не знал, верить ли ему в день или ночь. Все, что он знал, это то, что этот опасный Альфа, подобно оборотню, с рассветом превращался в другого человека. Хэ Ань не знал, как ему на это реагировать, и чувствовал сильную неуверенность.

Чтобы держаться подальше от Чжэн Фейлуаня, он передал уборку комнаты Чэн Сю.

Однажды в марте он остановил Чэн Сю и спросил его, не чувствует ли тот какого-нибудь запаха в комнате Чжэн Фейлуаня. Чэн Сю был сбит с толку, растерянно покачал головой и сказал "нет". Хэ Ань засомневался в своем восприятии действительности, подозревая, что, наверное, у него просто паранойя, и Чжэн Фейлуань ни в чем не виноват.

Поэтому в полночь того же дня Омега подошел к двери Чжэн Фейлуаня, и прислушался.

Все комнаты в гостинице имели отделку с антиферомонным покрытием, чтобы у гостей-Омег вдруг внезапно не началась течка просто из-за того, что в соседней комнате проживает Альфа. Но даже через окно и стену Хэ Ань все еще ощущал сильный запах феромона.

Конечно, по сравнению с прошлым эффектом это была ерунда, но руки и ноги Хэ Аня ослабели, спина стала мокрой от холодного пота, и он прямо в коридоре сел на пол, прислонившись к стене, чувствуя только покалывание в шее и отчаянную борьбу своих слабых родных половых желез. Ему даже показалось, что если он задержится еще на несколько секунд, дверь откроется, Чжэн Фейлуань втащит его внутрь и изнасилует, несмотря ни на что.

Вернувшись в тот день, он проглотил семь или восемь таблеток ингибитора, и бунт феромонов немного успокоился, но его лицо в зеркале все еще было бледным и больным.

Так что……

Чжэн Фейлуань, когда ты настоящий?

Ты действительно можешь сдержать свое обещание и перестать причинять мне боль?

Свежесваренный имбирный чай начал испускать густой, сладкий и пряный аромат.

Хэ Ань вернулся в гостиную с подносом, расставил чашки на кофейном столике и уже собирался сесть, когда появился переодевшийся в сухое Чжэн Фейлуань. На нем теперь был серый свитер, который Хэ Ань подарил ему на днях. Высушив волосы, мужчина в хорошем расположении духа сел на диван и взял на себя инициативу помочь Хэ Аню налить чай.

- Ты... даже сменил ленточку? - Хэ Ань уставился на его запястье и в замешательстве нахмурился.

Серый атлас теперь был заменен совершенно новым темно-синим.

Чжэн Фейлуань замер, опустив руку, выражение его лица стало неестественным:

- Та ленточка намокла.

- Ну и снял бы. Почему бы не одеть другое украшение?  - Хэ Ань не смог удержаться от смеха, но внезапно его глаза округлились, он вдруг осознал неестественность происходящего. - Или есть причины носить на запястье именно ленту?

- Нет причин.  Мне просто это нравится.

На самом деле он не хотел говорить на тему лент. Хэ Ань заметил это и вовремя остановился. Юноша с горячим чаем в руках отодвинулся в угол дивана, согнул ноги, положил на колени одеяло, опустил голову и с наслаждением сделал глоток.

Видя, что Хэ Ань не настроен разговаривать, Чжэн Фейлуань не стал его донимать и остался на другом конце дивана.

За окном шелестел дождь, а влажный воздух был наполнен ароматом летней травы. В колыбели что-то пробормотала Ландыш, удобней устроившись на животе шестьсот шестого.

Хэ Ань неторопливо сделал глоток и задумался, постукивая кончиками пальцев по стенке чашки. Потом он спросил:

-У вас ... ну, у вас больше не было приступов?

Чжэн Фейлуань замер:

- Что?

Хэ Ань ответил:

- Ну, я про «случайный поиск»...

Внезапно в комнате воцарилась тишина. Чжэн Фейлуань молчал целых пять секунд, прежде чем ответить:

- Нет.

- Вы выздоровели?

- Возможно... - ответ Чжэн Фейлуань был расплывчатым. - В чем дело, ты боишься?

- Да.

Хэ Ань честно кивнул.

Конечно, он боится.

Чжэн Фейлуань знал, как страдал Хэ Ань, когда он находился в состоянии «случайного поиска». Естественно, он понимал, что у юноши сформировался определенный страх, поэтому утешил его:

- Не бойся, я прожил здесь четыре месяца. Если бы я не оправился от своей болезни, то пришел бы к тебе давным-давно, верно? Кроме того… -  мужчина посмотрел на Хэ Аня и улыбнулся, - хоть это и нелегко, но я могу контролировать себя. Поверь мне.

У Хэ Аня все еще оставались вопросы. Он понимал, что дело вовсе не в самоконтроле, но, глядя в глубокие глаза Чжэн Фейлуаня, он уже не знал, что сказать, поэтому просто кивнул.

Еще одна тема исчерпала себя, и в комнате повисла тишина.

Они оба не знали, что сказать, молча прихлебывая чай.

Хэ Ань обхватил колени руками и застыл, медитативно покачивая чашку.

Внезапно Чжэн Фейлуань спросил:

- Почему ты бросил учебу в Университете?

Хэ Ань немного растерялся, выражение его лица стало испуганным:

- Как вы узнали?

Впрочем, он уже сам знал ответ.

Чжэн Фейлуань – человек могущественный. Исследовать чье-то прошлое – для него вообще не проблема.

Юноша нервно прикусил край чашки:

- В то время у моей семьи было много долгов, и я должен был помочь их вернуть.

- А что сейчас? Вопрос улажен? Или ты по-прежнему посылаешь деньги своей семье? - С беспокойством спросил Альфа.

Хэ Ань горько улыбнулся:

- На самом деле, вопрос решили довольно быстро. Мой брат нашел богатого супруга, втерся в доверие к родственникам мужа и выплатил долг нашего отца.

- А как насчет тебя? Почему ты после выплаты долга не вернулся в школу?

Лицо Хэ Аня побледнело, и он медленно покачал головой:

- Моя семья вообще не поддерживала меня в учебе, и после того, как все это случилось, мне больше не разрешили учиться.

-Почему?

- У моей семьи есть небольшой бизнес. Нас нельзя считать богатыми, но о еде и одежде беспокоиться не приходилось. Мои родители надеялись, что мы с братом сможем найти подходящих партнеров для брака, чтобы обеспечить связи для нашей сестры. Мне это всегда не нравилось. Я не хуже сестры по способностям и интеллекту, почему я не могу заняться бизнесом самостоятельно, а не быть чьим-то инструментом?

Хэ Ань стиснул зубы:

- У меня нет своей доли в семейном бизнесе, и я принимаю это. Но если мне придется принести свою жизнь в жертву ради того, чтобы наладить связи для сестры, я не готов с этим мириться.

Впервые Чжэн Фейлуань узнал о сложных отношениях Хэ Аня с семьей и был этим удивлен и опечален. Мужчина подошел, опустился на колени рядом с юношей и успокаивающе погладил тыльную сторону его ладони:

- А что потом?

-... Потом я поступил в Университет Юаньцзяня. Моей семье это не очень нравилось, и, хотя они согласились оплатить мое обучение, деньги на расходы давать принципиально отказались. Я устроился работать на неполный день, и на жизнь мне более-менее хватало. Но вскоре с моей семьей случилась беда, отец влез в долги, и кредиторы пришли даже ко мне. У меня не было выбора, кроме как приостановить учебу и отправить все имеющиеся у меня деньги родителям, чтобы погасить долг. В конце концов, проблему решили удачной женитьбой моего брата, но мне в университет вернуться не удалось. Родители посчитали, что тратиться на учебу Омеги вообще не имеет смысла, и платить за обучение отказались.

Говоря об этом, Хэ Ань надолго замолчал, и его глаза влажно заблестели.

- На самом деле, в Университете ко мне относились очень хорошо. Видя, что у меня хорошие оценки, декан предложил мне оформить академический отпуск, а когда я накоплю достаточно денег, вернуться к учебе. Я нашел основную работу и взял несколько подработок, но когда у меня скопилась уже примерно половина от необходимой суммы… я ... У меня появилась Ландыш.

Юноша медленно опустил голову и спрятал ее в перекрещенных руках.

- Если бы я продолжил откладывать деньги на обучение, то того, что оставалось, было бы недостаточно, чтобы прокормить ее. Я не мог этого выносить, поэтому мне пришлось бросить университет.

Хэ Ань сдавленно всхлипнул. Спустя долгое-долгое время Чжэн Фейлуань снова услышал его слабый и дрожащий голос:

- Чжэн Фейлуань, я хорошо о ней забочусь. Даже если я совершенно никчемный человек, о ней я позаботиться смогу. Я очень усердно трудился, чтобы вырастить ее... Я обещал, что смогу справиться сам, и, видишь, я не нарушил своего обещания...

- Да, ты не нарушил своего обещания…

Чжэн Фейлуань взял его за руку и с любовью поцеловал пальцы:

- Хэ Ань, Ландыш, может быть, и не захочет признать меня отцом, но она определенно никогда не пожалеет, что стала твоей дочерью. Она была бы очень горда иметь папочку, который так сильно любит ее.

Его Омега имел принципы и четкую цель. И он совершенно не жалел себя, идя по этому пути.

Чжэн Фейлуань захотелось обнять Хэ Аня и сказать ему, что однажды он вернется в университет, и любящий его Альфа будет каждый день лично отвозить его на занятия, а после учебы забирать. Они будут жить спокойной счастливой жизнью, гулять по городу, держась за руки, и такие тривиальные вопросы, как плата за обучение и арендная плата больше не будут иметь значения. Его Омега может позволить себе быть обычным студентом и стремиться к своей мечте.

Глава 56. ПТСР.

Хэ Ань не хотел показывать свою внезапную слабость. Он сдерживал слезы, снова и снова вытирая глаза рукавом, и только когда они окончательно высохли, поднял голову, пытаясь слабо улыбнуться Чжэн Фэйлуаню, но его глаза все еще оставались красными.

Он родился нежным, и волосы у него были пушистые и вьющиеся, как у семнадцатилетнего или восемнадцатилетнего юноши, едва вступившего во взрослую жизнь.

Но именно этот юноша уже успел столкнуться с множеством невзгод и несправедливостей. Сердце Чжэн Фэйлуана сжималось от боли, он захотел утешить его, но, прежде чем мужчина успел заговорить, из-за двери внезапно донеслись два громких голоса.

- Ты не мог взять зонт побольше? Я промок буквально до нитки! Посмотри на мою рубашку и штаны! – агрессивно возмущался Дай Сяо.

Ему отвечал звонкий голос Чэн Сю, сопровождаемый шуршанием складываемого зонта:

- Разве зонт недостаточно большой? Какого размера тебе надо, а?

Дай Сяо:

- Да на мне вообще ничего сухого нет!

Чэн Сю невозмутимо заметил:

- Как это ничего? А трусы? Трусы-то сухие?

Хэ Ань и Чжэн Фейлуань переглянулись. Хэ Ань, чьи слёзы ещё не высохли, невольно рассмеялся.

Дай Сяо, сдерживая ярость, процедил:

- Чэн Сю, у меня к тебе вопрос.

- Какой?

- Ты считаешь, что дракона можно спрятать от дождя, просто сорвав в лесу обычный гриб?

- Да пошёл ты!  - Чэн Сю вспыхнул, как фейерверк, и закричал: - Думаешь, я специально взял этот маленький зонт? Это ты жмот, купил на всю гостиницу всего два зонта! Чжэн Фэйлуань взял большой, и что мне было делать? Отбирать у него? Я что, самоубийца?

Дай Сяо усмехнулся:

- Врёшь и не краснеешь.

Болтая и переругиваясь, они вошли в гостиную.

Чэн Сю не ожидал, что Чжэн Фэйлуань и Хэ Ань уже вернулись. Увидев их, сидящих на диване сухими и опрятными, он сначала застыл, а потом широко ухмыльнулся и, повернувшись к Дай Сяо, сказал:

- Сам посмотри, они шли вдвоем, плюс Ландыш на руках, и при этом они не мокрые. Значит, их зонт достаточно большой?

Да уж, факты налицо, а доказательства неопровержимы.

Дай Сяо стоял у двери с двумя ведрами краски, с рукавов и штанин у него стекала вода.

Голос Чэн Сю не был тихим, и кошачья лежанка в углу шевельнулась. Хэ Ань поспешил поднять палец к губам, показывая, что нужно говорить тише, затем указал на лежанку, сложил ладони у щеки и наклонил голову, давая понять, что ребёнок спит.

Чжэн Фэйлуань нахмурился, бросив предупреждающий взгляд.

Чэн Сю немедленно замолчал.

Дай Сяо, воспользовавшись моментом, язвительно заметил:

- Зонт маленький, зато голос громкий... Ой!

Он дёрнулся, когда кончик зонта ткнул его в бок.

Чэн Сю сунул зонт в подставку и пробормотал:

- Только и знаешь, что ныть. Посмотри, какие у них отношения, а какие у нас? Что я вообще пошёл за тобой — это уже жест доброй воли, а ты ещё и недоволен.

- Ладно, спасибо тебе за доброту…

Дай Сяо пожал плечами, поставил банки с краской у стены, кивнул Хэ Аню и отправился переодеваться.

После этой перепалки интимная атмосфера окончательно развеялась, и Чжэн Фэйлуань вынужден был попрощаться. Едва он вышел из гостиной, как Чэн Сю подскочил к Хэ Аню:

- Что случилось? У тебя глаза красные от слёз. Он тебя обидел?

- Нет, — Хэ Ань вытер глаза. — Я сам накрутил себя.

Чэн Сю не унимался:

-Точно всё в порядке?

-Угу.

Чэн Сю внимательно осмотрел журнальный столик, заметил полупустой чайник с имбирным чаем и явно использованную чашку. Он поднял её:

- Смотрю, ты чай ему заваривал... Сердце дрогнуло?

Он ожидал, что Хэ Ань начнет всё отрицать, но Омега, обхватив колени, серьёзно спросил:

- Чэн Сю, а как понять, что сердце дрогнуло?

- Ну, например... - Чэн Сю подумал и привёл практичный пример. - Если он сейчас позовет тебя с собой в Юаньцзян, ты согласишься поехать?

Хэ Ань покачал головой:

- Я не испытываю к нему отвращения. Но и том, чтобы вернуться с ним, никогда не думал.

Слава богу, все в порядке. Чэн Сю с облегчением вздохнул и спросил:

- Тогда давай сделаем шаг назад и предположим, что если он останется в городе Луотан и скажет, что хочет прожить с тобой всю оставшуюся жизнь, ты согласишься?

- Всю жизнь?... - Хэ Ань опустил глаза, уставившись на пальцы ног, выглядывающие из-под пледа, и тихо сказал: - Это невозможно. Он амбициозный, высокообразованный Альфа. Он много лет стоял на вершине и привык повелевать. Он не сможет жить в маленьком городке, занимаясь делами кондитерской. Когда новизна пройдёт, он вернётся к своей жизни.

Чэн Сю:

- Но это же гипотетически...

Хэ Ань ответил:

- Это даже гипотетически невозможно.

Чэн Сю растерялся:

- Если ты даже ни на что не надеешься, то почему так долго позволяешь ему быть рядом? Неужели ты ждёшь, пока он в тебе разочаруется?

Хэ Ань не кивнул, но и не покачал головой, лишь мягко улыбнулся:

- Наша совместимость теперь и так почти на нуле. Разочарование неизбежно. Я подумал: если сразу прогнать его, он не сможет забыть меня и будет преследовать. Но если позволить ему остаться, со временем ему станет скучно, он затоскует по большому миру и уйдёт сам... А тот, кто ушёл сам, вряд ли вернётся, верно?

Чэн Сю слушал, и рот его открывался всё шире:

- Ты... ты правда так думаешь?

- Угу, правда.

- Но мне кажется, ты... будто не совсем искренен? - Чэн Сю пригляделся к Хэ Аню, уловив в его улыбке едва заметную грусть.

Хэ Ань фыркнул:

- Знаешь, когда ты споришь с Дай Сяо, то тоже выглядишь не очень искренним.

Чэн Сю мысленно возмутился, собираясь гневно оправдываться, но вдруг заметил несоответствие:

- Погоди... 'тоже'?

Хэ Ань:

- Ммм?

Чэн Сю повторил:

- Ты сказал: «тоже выглядишь не очень искренним». Тоже.

Хэ Ань замер, выражение его лица слегка исказилось. Но он быстро взял себя в руки, толкнул Чэн Сю в плечо и с наигранной строгостью сказал:

- Ну и придирчивый! Оговориться нельзя, что ли?

В коридоре за гостиной Чжэн Фэйлуань прислонился к стене и беззвучно улыбнулся.

Он не собирался подслушивать — просто Чэн Сю был слишком нетерпелив и, не дождавшись, пока тот уйдет подальше, тут же принялся донимать Хэ Аня расспросами, невольно заставив его задержаться. И то, что он услышал из-за стены, действительно стало для него ударом: он думал, что постепенно приближается к сердцу Хэ Аня, что со временем тот его примет, но оказалось, что юноша просто ждет, пока его пыл угаснет.

Но… но, Хэ Ань, ты недооцениваешь мою решимость вернуть тебя.

Разве я могу охладеть?

Даже если наши феромоны совершенно несовместимы, ты — единственный Омега, которого я хочу.

Дождь кончился, кратковременная прохлада ушла вместе с ним, стало жарко и душно.

Время неслось стремительно, и вскоре наступил знойный июнь. В кондитерской появилась линейка «Освежающих напитков» — с черникой, матчей и малиной, а также свежевыжатые соки, мороженое с миндальной крошкой и бисквит с улуном. Трое хозяев «Цингуо» пользовались VIP-привилегиями: каждый день, когда Хэ Ань просыпался после полуденного сна и открывал холодильник в гостиной, там аккуратно стояли три напитка с логотипом «Клубничного дома».

Он выбирал один, вставлял трубочку, делал глоток — сладкий, освежающий, утоляющий жару.

Но в душе его росло недоумение.

Уже полгода прошло, а Чжэн Фэйлуан не только не собирался уезжать, но и вкладывал в эту скромную кондитерскую всю душу, словно намеревался остаться здесь навсегда. На днях, во время разговора, он затронул планы на осень и зиму: хотел добавить в меню китайские пирожные с османтусом и красной фасолью, несколько горячих напитков, и уже размышлял о следующем лете, говоря, что нужно придумать что-то новое, а не повторять прошлогоднее.

Следующий год…

Неужели он действительно хочет поселиться в Луотане?

Хэ Ань лежал на прохладной циновке, подперев щеку, с озабоченным выражением лица. Ландыш сидела напротив, качаясь, как неваляшка, и обнимала цыпленка. Он ткнул ее в пяточку и спросил:

— Ландыш, он не уезжает… Что нам делать?

— А-а!

Девочка из-за щекотки тут же поджала ножку, потеряла равновесие и плюхнулась на спину, перекатившись, как колобок.

………………..

Летом расплодились насекомые, а гостиница стояла у реки, и от них не было спасения.

Одним ранним утром Чжэн Фэйлуань, умывшись и переодевшись, вышел из комнаты и уже спускался по лестнице, когда внезапно распахнулась дверь напротив. Хэ Ань выскочил оттуда с бледным, как бумага, лицом и, увидев его, схватил за руку и жалобно крикнул:

— Фэй… Фэйлуань!

— Что случилось?!

Решив, что произошло нечто ужасное, он одной рукой оперся на перила, перепрыгнул через ступеньки и мягко приземлился внизу. Ворвавшись в комнату и посмотрев в указанном направлении, он едва не рассмеялся: на абажуре ночника сидел, медленно перебирая лапками, круглый, глянцево-черный жук размером с каштан.

Чжэн Фэйлуань обернулся:

— Ты его боишься?

Хэ Ань даже смотреть не решался. Закрывав глаза, он сжался у двери, заикаясь:

— У… у… убери его!

Чжэн Фэйлуан усмехнулся, достал из коробки две салфетки, сложил их в ладони и накрыл жука, затем аккуратно завернул и вынес на улицу. Проходя мимо Хэ Аня, он заметил, как тот вздрогнул и, не сводя глаз с его руки, отступил на пять шагов — видимо, боялся, что жук вырвется и полетит прямо на него.

Увидев это, Чжэн Фэйлуань захотел подразнить юношу.

Вернувшись после «освобождения» жука, он нарочно прикрыл левую руку, будто что-то в ней пряча, и, подойдя к Хэ Аню, когда тот уже расслабился, внезапно поднес ее к его лицу, делая вид, что сейчас раскроет ладонь.

— А-а-а!

Хлоп!

Омега в ужасе закричал и дал ему пощечину.

Чжэн Фэйлуан прикрыл щеку, ошеломленный:

— Я… я пошутил…

Он медленно разжал пальцы, показывая, что там ничего нет. Хэ Ань, еще не пришедший в себя, тяжело дышал и какое-то время смотрел на него с ненавистью, то краснея, то бледнея, а затем неожиданно дал ему еще одну пощечину, более звонкую.

Щека Чжэн Фэйлуана оставалась красной до самого обеда.

А взгляд, которым Хэ Ань смотрел на него до самого вечера, был полон неприязни.

На следующий день, когда Чжэн Фейлуань пришел продлить проживание, он уже был готов упасть на колени, сам не понимая, какого черта его дернуло вчера подшутить над Хэ Анем. Если тот все еще злится и откажет ему, то все его полугодовые усилия пойдут прахом из-за одной глупой шутки.

К счастью, Хэ Ань не держал зла — юноша хоть и кусал губу и смотрел холодно, но все же продлил ему проживание.

На один день.

После этого Чжэн Фэйлуан ощутил острое чувство тревоги: вдруг однажды Хэ Ань будет не в духе, вспомнит старые обиды, и спокойной жизни придет конец? Поэтому он впервые предложил оформить проживание сразу на полгода вперед.

Хэ Ань сразу раскусил его замысел:

— Ты сам говорил, что каждый раз будешь продлевать проживание только на один день, чтобы не расслабляться.

Чжэн Фэйлуан попал в собственную ловушку и пришел в отчаяние:

— Я думаю, я… и так уже достаточно самодисциплинирован.

— Неужели? — ледяным голосом ответил Хэ Ань. — Твоя «самодисциплина» включает запугивание меня жуками?

Чжэн Фэйлуан тут же опустил голову:

— Я был неправ.

— Держи.

Хэ Ань протянул ему документы, слегка приподняв подбородок, давая понять, что возражения не принимаются.

Чэн Сю, наблюдавший за этим со стороны, сидя на диване, расхохотался.  Тушка Шестьсот шестого, который устроился у него на коленях и с наслаждением вылизывался, затряслась.

Чжэн Фэйлуан ушел ни с чем, в подавленном настроении вернувшись в кондитерскую.

Приняв заказ на кофе, он начал готовить его, но мысли Альфы были далеко: то он представлял милое лицо Хэ Аня, вспоминая, как тот злился и дулся (и как это ему шло), то думал о той самой спальне, куда ему посчастливилось вчера зайти — уютном уголке, где жили отец и дочь, таком теплом и притягательном…

Кровать была кремового цвета, заваленная яркими плюшевыми игрушками: полосатым тигренком, пухлым цыпленком, бегемотиком с большой головой, олененком с ветвистыми рожками... Помимо игрушек, там аккуратно лежали шерстяное одеяло и сложенная детская одежда — нежная, из мягкого хлопка пастельных оттенков.

В воздухе витал легкий аромат Омеги — не тот, что он так любил раньше, а весьма распространенный обычный тип 3.

Нынешний запах Хэ Аня.

С ним смешивался молочный запах Ландыша: такой нежный, что казалось, будто крохотные ручки ребенка вот-вот коснутся его лица.

Рука Чжэн Фэйлуаня дрогнула, и кипяток пролился из фильтра.

Он заметил важную деталь: в комнате не было ни следа Альфы. Ни среди вещей, ни в обстановке, ни в запахах — ничто не указывало на то, что здесь обитает Альфа. Хэ Ань, хоть и утверждал это, но на самом деле не жил с Дай Сяо.

Он жил один.

И никого "третьего" между ними никогда не существовало.

Чжэн Фэйлуань ощутил прилив дикой радости. Кровь закипела в жилах, камень, давивший на грудь, рассыпался в прах, тучи над головой развеялись, и мир вдруг заиграл новыми красками.

Многое, на что он раньше боялся взглянуть прямо, теперь, при внимательном рассмотрении, стало кристально ясным.

Между Дай Сяо и Хэ Анем никогда ничего не было, не так ли?

За эти полгода он действительно видел, как Дай Сяо заботится о Хэ Ане, но эта забота больше походила на дружескую поддержку, чем на ухаживания Альфы за Омегой — да и то половина внимания мужчины доставалась Ландышу. Если отбросить ревность и посмотреть на их повседневные взаимодействия трезво — там не было ничего выходящего за рамки.

Если уж говорить о близости, то Чэн Сю, с его вечными перепалками, наверное, куда ближе к Дай Сяо, чем Хэ Ань.

А если бы Дай Сяо и Хэ Ань действительно были вместе, разве Альфа позволил бы ему полгода ухаживать за своим Омегой? Ревность не оставила бы Чжэн Фейлуаню даже шанса приблизиться.

Все стало очевидно.

Как же он мог быть таким слепым?

Осознание того, что Хэ Ань все это время был один, согревало Чжэн Фэйлуана весь день. Но он не ожидал, что эта неожиданная радость разбудит дремавшего в его подсознании демона. Одинокий омега — лакомая добыча, сочная овечка без защиты, от которой у голодного волка чешутся зубы.

И той же ночью в «Цингуо» случилась беда…

Глава 57. Срыв.

Чжэн Фэйлуань видел сон.

Душный, хаотичный, настолько грязный, что даже стыдно в нем признаться.

С тех пор как он приехал в Луотан, сны посещали его почти каждую ночь. В первые дни, когда в сердце еще теплилась надежда, сны были прекрасными.

Там Хэ Ань возвращался с ним домой, и они жили в доме, залитом солнечным светом — с белоснежными стенами, зеленым садом, над головой — бескрайний цветочный полог, а за поворотом, в самом конце, стояла стеклянная оранжерея.

Хэ Ань дремал у него на коленях в полдень, а проснувшись, лениво зевал и протягивал руку из-под широкого рукава пижамы, обвивая его шею. Пряди волос скользили по щеке, легко, словно перышки.

Омега шептал ему что-то сладкое на ухо, отчего кожа на шее Альфы становилась горячей и чувствительной, а затем ее нежно прихватывали острые клычки.

- Я укусил тебя!, — смеялся Хэ Ань.

Их Ландыш тоже подросла — озорная малышка выглядела лет четырех-пяти, прелестная, как подсолнух, повернутый к солнцу. От природы бесстрашная, она могла запросто поколотить задиристого малыша-Альфу в детском саду, но, сидя на папиных руках, вдруг становилась застенчивой и робкой.

Чжэн Фэйлуань отдавал им всю свою любовь и получал взамен сторицей.

На кухне в его снах пахло свежесваренным рисом, в гостиной звенел детский смех, а глубокой ночью на стене спальни под светом ночника танцевали две тени — его и Хэ Аня.

В те дни, просыпаясь по утрам и выходя из комнаты на втором этаже, Чжэн Фэйлуань смотрел во внутренний двор гостиницы: Хэ Ань, склонившись, подметал дорожки, а Ландыш неуверенно делала первые шаги — и ему казалось, что счастье уже здесь, совсем рядом.

Прекрасный сон, пусть еще не ставший явью, пророчествовал о будущем.

Но постепенно сны изменились.

Чжэн Фейлуаня стала мучить Жажда.

Реальность разочаровывала: Хэ Ань, внешне такой мягкий и нежный, как оказалось, обладал стальным характером. Он не хотел прощать, и путь к нему был в тысячу раз сложнее, чем Чжэн Фэйлуань мог себе представить.

Что же делать?

Тело Альфы тосковало, феромоны бурлили, а в снах бесконечно повторялись лишь легкие поцелуи, которые со временем стали пресными и безвкусными.

Он был словно путник в пустыне: сначала он еще мог разглядывать пейзажи вокруг, но потом начал ощущать все усиливающуюся боль бесконечной Жажды: неутолимой, круглосуточной, лишающей достоинства. Он хотел добыть хотя бы каплю воды. Совсем крошечную, размером с зернышко риса. И перед лицом этого желания даже самые прекрасные пейзажи превращались в жалкие декорации.

Горло горело, и он ворочался без сна.

«Мы уже так близки, можно пойти дальше, правда?»

«Ты тоже этого хочешь, дорогой, я знаю, ты тоже этого хочешь…»

Усталость и Жажда смешивали сон и реальность, стирая грань между ними.

Вот Хэ Ань на кухне замешивает тесто для пельменей на ужин, Чжэн Фэйлуань подходит, обнимает его сзади, запускает пальцы под одежду и с жадным вожделением начинает ласкать теплую, гладкую кожу.

Однако...

Хэ Ань незаметно выскальзывает из его объятий.

Он словно растворяется в воздухе, как тень в палящий полдень, и сколько Чжэн Фэйлуань ни зовет — не возвращается.

Альфа решил, что повел себя слишком бесцеремонен и вызвал отвращение, и попытался придать своему поведению хоть немного джентельменства. Но как бы он ни старался создать романтический настрой — свечи, благовония, розы, шампанское... — результат был один и тот же. В конце концов, Хэ Ань в его снах научился читать его взгляд: стоило их глазам встретиться и в них мелькала хоть искра желания — стройная фигура юноши тут же превращалась в дымку и исчезала без следа.

Однажды Чжэн Фэйлуань проснулся посреди ночи, чувствуя, будто его горло пересохло, а тело провело всю ночь на раскаленной сковороде.

Взяв графин, он налил себе три стакана воды подряд, полностью опустошив их. Затем сел на край кровати, глубоко запустил пальцы в волосы и энергично потянул.

Жажда не проходила.

Мужчина облокотился на перила и посмотрел вниз. Окно Хэ Аня было темным, и он ничего не мог разглядеть, но Чжэн Фейлуань знал, что там, за стеклом, прятался настоящий источник жизни: прохладный и сладкий. Он мог контролировать себя днем, но во сне его дух обретал свободу и не желал быть связанным. И желание у этого духа было лишь одно: завладеть Хэ Анем и вторгнуться в него.

Две комнаты находились всего в десяти метрах друг от друга, и если у Чжэн Фейлуаня вдруг случится припадок…

Он не осмеливался представить себе последствия.

Жажда феромонов длилась до конца февраля, и сны изменились: в них Чжэн Фейлуань искал Хэ Аня, а когда находил, подминал под себя и насиловал.

В один из дней Чжэн Фейлуань нашел его в той самой стеклянной теплице. Он долго ловил убегающего, отчаянно сопротивляющегося Омегу, опрокидывая горшки и стойки с цветами. В ярких теплых лучах солнца горшки разбивались, падая на пол, и земля веером рассыпалась по полу. Наконец он загнал Хэ Аня в угол, поставил на четвереньки, и, сорвав брюки, вогнал между белых ягодиц жестко стоящий член. Но увы, сколько бы он ни старался, яростно двигаясь в вожделенном теле, упорно не мог кончить.

Впившись зубами в заднюю часть шеи Омеги, Чжэн Фейлуань ощутил лишь пустоту. В этой железе не было ни капли феромона. Оазис, на который Чжэн Фейлуань возлагал все свои надежды, оказался не более чем миражом среди желтого песка. Мужчину мучила невыносимая боль внизу живота. Тогда Альфа, едва не теряя сознание, обнял Хэ Аня за талию и начал умолять подарить ему хоть немного аромата ландыша.

Однако, если все это лишь иллюзия, откуда же взяться волшебному аромату?

В то утро, как и обычно, Чжэн Фейлуань проснулся с каменным стояком на грани оргазма. Он лежал на кровати, стиснув зубы, на шее вздулись голубые вены, а в ушах стоял грохот быстро бьющегося сердца. Примерно через четверть часа, когда простыни уже отсырели от пота, стояк начал понемногу спадать, и Чжэн Фейлуань почувствовал боль в запястье.

Его левую руку, туго прикрученную к изголовью кровати, стягивала верёвка толщиной в палец — два плотных витка и десяток крепких узлов, заскорузлых от крови. Малейшее движение разрывало ссохшуюся кожу, отзываясь резкой болью.

Чжэн Фейлуань сел, прислонившись спиной к кровати, и медленно развязал узел правой рукой.

Он сам завязал его перед тем, как лечь спать, боясь, что вновь поддастся «синдрому поиска». Очевидно, его предусмотрительность не была напрасной. Разодранное запястье выглядело страшно.

Мужчина осторожно оторвал веревку от начавшей засыхать раны, обтер пятна крови, продезинфицировал раствором йода, а затем завязал на запястье темную ленту, чтобы прикрыть неприглядное зрелище. Ленту нельзя было завязывать слишком туго, чтобы позволить ране зажить, но и нельзя было завязывать слишком свободно, чтобы лента не сползла.

Именно в тот день Хэ Ань спросил, излечилась ли его болезнь.

Чжэн Фейлуань солгал.

От первопричинной зависимости невозможно избавиться, ее можно лишь насильственно контролировать, используя веревки, наручники, снотворное... Чем больше вы боретесь, тем тяжелее состояние.

Рана на запястье, конечно, не могла зажить за день, а ночью появлялась новая. Толстая веревка срывала нежный струп, и из раны лилась ярко-красная кровь. Несколько месяцев спустя ширина участка поврежденной кожи достигла более двух сантиметров.

Чжэн Фейлуань не знал, как долго он сможет продержаться.

Но он знал, что в тот день, когда он не сможет справиться с собой, ему придется расстаться с Хэ Анем.

Однажды его страна грез снова изменилась.

У Чжэн Фейлуаня сильно болела голова, а его кровь буквально бурлила под разгоряченной кожей. Обстановка вокруг была странной, постоянно меняющейся. То он видел себя стоящим посреди столовой на семейной вилле в Юаньцзяне, то понимал, что идет по коридору гостиницы "Цингуо".

Его мозг был в оцепенении, не в состоянии понять, где именно он находится.

Единственное, что отчетливо было видно в центре поля зрения, - это дверь.

Дверь, за которую Чжэн Фейлуань мечтал попасть уже несколько месяцев. За тонкой преградой скрывались от него белоснежные одеяла, рядок кукол, стопки детской одежды, источающие аромат стирального порошка, а также его жена и ребенок.

Не в силах терпеть, Альфа нетвердыми шагами проковылял через двор, поднял локоть и грубо, мощно ударил по двери.

Та с грохотом ударила о стену. Разбуженный Хэ Ань закричал от ужаса.

Чжэн Фейлуань, чувствуя, как сердце обливается кровью, подошел и зажал Хэ Аню рот. Он уперся коленями в край кровати и прижал сопротивляющегося юношу к себе.

- Детка, не кричи… Не плачь… Детка, пожалуйста, не надо... Не дай мне лишиться даже мечты… - Альфа упрашивал изо всех сил.

Он смел прикоснуться к Хэ Аню только во сне.

Хэ Ань медленно моргнул, как будто действительно поняв, перестал вырываться и постепенно успокоился. Он был таким невероятно красивым… Чжэн Фейлуань смотрел на юношу с одержимостью. Протянув дрожащие руки, Альфа нежно обхватил его лицо, затем наклонился и поцеловал в губы.

«Хэ Ань, не прячься больше, просто оставайся со мной. Я буду относиться к тебе очень хорошо и возмещу все то зло, что причинил раньше.»

«Перестань прятаться.»

«Пожалуйста.»

Наслаждаясь затяжным поцелуем, Чжэн Фейлуань внезапно остолбенел.

Кажется, он ... чувствует запах ландыша?

Аромат был легким, еле заметным, но настоящим. И очень близко к нему, всего в нескольких сантиметрах. Вкус чрезвычайно чистый, ожидающий, когда он возьмет город в осаду и впрыснет альфа-феромон, символизирующий обладание.

Мужчина схватил Хэ Аня за воротник пижамы и потянул его, обнажая белые плечи и часть шеи.

Огненный гейзер бурлящей крови прошиб Альфу, пронесшись через все тело, пламя обожгло его макушку и инстинктивное желание пометить своего Омегу разнесло рассудок вдребезги. Зубы Чжэн Фейлуаня чесались, глаза горели яростью. Он уставился на затылок Хэ Аня расширенными зрачками.

Слишком много обрывочных картин промелькнуло у него перед глазами одна за другой.

Заснеженное небо, разбитая машина, диван в клинике, укол транквилизатора, вопрошающие взгляды директоров, тревога, потеря контроля, боль и бессилие самоотречения…

Он должен укусить! Должен!

Как только он это сделает, вся боль закончится в одно мгновение, и его любовь и жизнь вернутся в его руки нетронутыми.

В тот момент, когда он уже раскрыл рот, выпуская клыки, яростная сила схватила его за воротник и резко вытащила из постели.

Чжэн Фейлуань потерял равновесие, его колени подогнулись, и он упал, рефлекторно вытянув руки и пытаясь поймать ускользающее сокровище. Но прежде, чем ему это удалось,  мужчина впечатался в стену. Тупая боль от удара быстро распространилась по всему телу.

Яркий луч света ударил ему в глаза, разрушив хаотичный сон.

Чжэн Фейлуань схватился за лоб и некоторое время не мог отличить сон от реальности. Он только чувствовал, что у него сильно кружится голова. Спустя некоторое время его зрение прояснилось, и он смог ясно разглядеть человека, стоявшего перед ним.

Это был Дай Сяо, одетый только в пижамные брюки. Верхняя часть тела Альфы была обнажена, мышцы агрессивно бугрились. Бицепсы обвивала вязь татуировок в виде шестеренок. Он стоял там, сжав кулаки и буравя Чжэн Фейлуаня враждебным взглядом, но не смея выпускать свой феромон.

- Почему ты?...

Почему он в моей комнате?

Чжэн Фейлуань хотел спросить об этом, но вскоре понял, что что-то не так. Его взгляд скользнул поверх плечей Дай Сяо и остановился на кровати. Затем он почувствовал, как душа ухнула куда-то вниз, кровяное давление резко упало, перед глазами поплыло.

На белоснежной кровати, которую он видела только вчера, в беспорядке валялись куклы и детская одежда. Ландыш забилась в угол, судорожно сжимая маленькое одеяльце. Девочка молча роняла крупные капли слез, но не смела издать ни звука. Чэн Сю стоял у кровати, наклонившись, чтобы поддержать обессилевшего Хэ Аня, на лице которого застыло выражение отчаяния.

Омега потерял сознание, обмякнув в защитных объятиях друга-Беты. Его руки повисли, пальцы судорожно подергивались.

Юноша сильно вспотел, его шея была мокрой и блестящей, влажная пижама скомкалась на теле, а лицо стало мертвенно бледным. Ослепительная, ярко-красная капля крови стекала из уголка его губ.

Чжэн Фейлуань посмотрел на кровь, и в голове у него загудело. Он был ошеломлен.

В оцепенении мужчина медленно опустил голову, чтобы посмотреть на свою левую руку. Веревка все еще обвивала его запястье, но короткий оторванный хвост свисал вниз.

Из широкой рваной раны обильно текла кровь, окрашивая ладонь в красный цвет и капая на пол.

Свет в комнате был таким ярким, что у Чжэн Фейлуаня заболели глаза и потекли слезы. Возбужденные голоса оглушали.

Чэн Сю громко повторял имя Хэ Аня, и в его тоне слышалась паника, потому что Омега не отвечал.

Внезапно что-то вспомнив, Чэн Сю указал на дверь и крикнул:

- В шкафу есть лекарство, белый флакон с зеленой этикеткой, дай мне его быстро!

Шкафчик находился всего в нескольких шагах от Чжэн Фейлуаня. Немного придя в себя, он качнулся в ту сторону, куда указывал Чэн Сю, желая помочь хоть чем-то. Он не понимал, почему Хэ Ань упал в обморок, но его это испугало.

- Я сейчас!

Дай Сяо остановил его и толкнул в грудь:

- Не подходи к нему близко! Уходи! Чем дальше, тем лучше.

Чжэн Фейлуань подумал, что они испугались его буйного состояния, и сразу же заверил:

- Я пришел в сознание, все в порядке. Я обещаю, что больше никогда ничего ему не сделаю. Позвольте мне подойти и посмотреть, как он.

- Убирайся!- Резко крикнул Дай Сяо.

-  Лекарство! Срочно!!! - Чэн Сю чуть не сошел с ума, когда увидел, что вместо помощи эти Альфа-бабуины вновь затеяли свои разборки.

Дай Сяо поспешно повернул голову и сделал извиняющийся жест. Перестав обращать внимание на Чжэн Фейлуаня, он открыл дверцу шкафа, быстро нашел бутылочку с зеленой этикеткой и принес ее.

- Вода! Где вода?

Чэн Сю снова требовательно протянул руку, и Дай Сяо поспешно побежал наливать воду.

Только тогда Чжэн Фейлуань заметил, что в шкафу Хэ Аня было много лекарств: там стояли многочисленные баночки, пузырьки и коробки с надписями.

Что с Хэ Анем не так?

Почему он принимает так много лекарств?

У Чжэн Фейлуаня похолодела спина, а в сердце зародились тысячи вопросов.

Чэн Сю взял пузырек с лекарством, встряхнул рукой и высыпал четыре или пять капсул. В отчаянии у него не было времени их сосчитать. Он открыл рот Хэ Аня, запихнул  все и поднес к губам стакан теплой воды, надеясь, что у Хэ Аня еще остались силы проглотить их.

Но юноша оставался неподвижным. Вода потекла по подбородку, смывая кровь и  оставляя на бледной коже акварельно-красные потеки. стекающий по уголкам его губ.

Глава 58. Феромонный конфликт.

Три часа ночи, центральная больница Луотана, стационарное отделение, пятнадцатый этаж.

Этой ночью воздух был особенно ледяным — совсем не по-летнему, хоть и стоял июнь. Шквальный ветер носился между зданиями, ревел в темноте, бил в лицо, словно давал пощечины, выхолаживая кожу до онемения.

Чжэн Фэйлуань в оранжевом изоляционном костюме нервно шагал по балкону, то и дело бросая взгляды на стеклянную дверь — ждал, не выйдет ли кто-нибудь с новостями.

Хорошими, плохими — любыми.

Дежурные медсёстры хлопотали за стойкой, сигналы вызовов раздавались то тут, то там. Снуя по коридорам, они давно забыли об Альфе, запертом в карантинной зоне.

Но войти без разрешения он не мог.

Этот этаж был отделением феромонных расстройств. Здесь лежали Омеги с патологиями желёз, болезненно чувствительные к запахам Альф. Час назад Хэ Аня экстренно доставили сюда, и Чжэн Фэйлуань, примчавшийся из приёмного покоя, тут же наткнулся на бдительную старшую медсестру.

— Я член семьи, — попытался спокойно пояснить он.

— Член семьи?

Медсестра опустила взгляд на историю болезни, затем резко подняла глаза и сухо прочла:

— «Хэ Ань, 23 года, холост.»

Последнее слово прозвучало особенно весомо.

— Жених, — тут же поправился Альфа.

— Жених — не считается. С такой концентрацией феромонов… — Она втянула носом воздух, ее взгляд стал ещё жестче, будто перед ней стоял опасный хищник. — Если я вас пропущу, во всём отделении начнётся ад. Мониторы загудят так, что потолок обвалится. Вон там зона для Альф — проходите туда и ждите.

Медсестра указала направление и подозвала младшую коллегу, велев проводить Чжэн Фэйлуаня переодеться.

Та полезла в шкаф с сине-зелёными изоляционными костюмами, вытащила, наконец, оранжевый — видимо, завалявшийся на дне. На спине красовалась цифра 9, а в комплекте шёл защитный пластырь для фильтрации альфа-феромонов, который следовало клеить на заднюю часть шеи.

Облачившись в этот наряд, Чжэн Фэйлуань получил право находиться в карантинной зоне для родственников.

И вот уже три часа он не видел Хэ Аня.

Когда того увозили на скорой, Дай Сяо запретил ему садиться в машину — пришлось ловить такси. К моменту его прибытия в больницу Хэ Анем уже занимались врачи.

Оставалось лишь одно — молча оплачивать счета.

Самые быстродействующие инъекции, лекарства с минимальными побочными эффектами... Будь возможность, он бы и вовсе слетал в Юаньцзян за лучшим специалистом по феромонным расстройствам.

Закончив с формальностями, Чжэн Фейлуань вернулся в приёмное отделение, но Чэн Сю и Дай Сяо уже куда-то исчезли. Медсёстры сообщили, что Хэ Аня перевели в стационар. Чжэн Фэйлуань помчался туда — лишь чтобы простоять час на продуваемом всеми ветрами балконе, но так и не увидеть любимого.

Мысли путались, не складываясь в логичную картину.

Он чувствовал — все воспринимают его как угрозу, словно одно его присутствие способно убить Хэ Аня. Но он же ничего не сделал!

Никакого насилия, никакой метки... Только поцелуй.

Даже если бы его допрашивали с пристрастием, он не смог бы объяснить, почему Хэ Ань оказался в таком состоянии.

С неожиданно громким щелчком рядом распахнулась стеклянная дверь.

Чжэн Фэйлуань резко обернулся. Вошёл Дай Сяо в светло-голубом изоляционном костюме, с усталым, невыспавшимся лицом.

— Как Хэ Ань? — вырвалось у Альфы.

— Пока держится, — ответил Дай Сяо. — Очнулся ненадолго, потом снова отключился. Поставили капельницу. Врачи говорят, ничего критичного — просто организм истощён. Через несколько дней будет в порядке.

— А как Ландыш? Все ещё плачет?

Девочка тогда была так напугана, что при одном воспоминании об этом сердце Чжэн Фейлуаня сжималось.

— Плакать перестала, но страх остался. Хэ Ань, когда пришёл в себя, её обнял. Чэн Сю принёс плюшевого тигрёнка — вроде успокоилась.

Услышав, что оба в безопасности, Чжэн Фэйлуань почувствовал, как с плеч спадает тяжёлый груз.

Он прошёлся по балкону, пытаясь сбросить напряжение, затем нетерпеливо спросил:

— Когда можно будет его навестить? Завтра?

Дай Сяо не ответил.

Он молча смотрел на Чжэн Фэйлуаня несколько секунд, затем произнёс:

— Хэ Ань тебе так и не сказал, да?

—    Не сказал... что?

Сердце Чжэн Фэйлуаня ухнуло куда-то вниз — он предчувствовал плохие новости. Кулаки непроизвольно сжались.

Дай Сяо прислонился к стене, сунув руки в карманы:

— Ты сегодня, конечно, сорвался, но в целом ничего Хэ Аню не сделал. Неужели не задумывался, почему он в таком состоянии?

— Задумывался, но... честно, не знаю.

Дай Сяо ткнул пальцем в собственную шею:

— Последствия. От той операции, что ты ему устроил.

— Он говорил, что всё в порядке.

— Очевидно, кое-что скрыл.

Ветер стих, на балконе стало очень тихо. Вдали плыли тучи, мигающий огонёк самолёта временами мелькал в их гуще — словно маяк, поглощённый волнами.

Дай Сяо стоял вполоборота: одна половина лица освещена светом из-за стеклянной двери, другая — в тени.

— Хэ Ань приехал в Луотан в феврале прошлого года. Я его приютил. Тогда он был очень слаб — не мог подниматься по лестнице, приседать, делать резкие движения. В худшие дни даже есть не мог — сразу рвало. Знаешь почему?

Чжэн Фэйлуань покачал головой:

— Прости, я... не знаю.

— Дисбаланс феромонов. Врач объяснил: организм рассчитан на одну-единственную их разновидность, а у Хэ Аня в крови циркулировали сразу два типа — один в высокой концентрации, другой в низкой, но полностью не исчезнувший. Стандартные симптомы — головокружение, рвота, светобоязнь — следствие иммунного ответа. А откуда взялись эти два типа... - Дай Сяо посмотрел на Чжэн Фэйлуаня ледяным взглядом. - Ты знаешь лучше всех.

— ...да.

Голос Чжэн Фэйлуаня охрип, ладони сжались так, что ногти впились в кожу.

— Тогда я не знал деталей и спросил Хэ Аня напрямую. Он всё честно рассказал — как вы познакомились, что было потом. В его версии, впрочем, ты был мёртв. Как ты и хотел, он никогда не произносил твоего имени вслух, не искал выгоды. Можешь быть спокоен.

—    Искусственная железа синтезировала феромоны третьего типа, а родная должна была атрофироваться в течении ещё нескольких лет. Врачи выписали кучу таблеток, подавляющих секрецию. Но Ландыш тогда была на грудном вскармливании, лекарства принимать было нельзя. Приходилось терпеть. Хэ Ань не мог нормально есть, мучился от приступов рвоты, за месяц сбросил килограммов пять. К счастью, мои феромоны хорошо сочетались с его третьим типом — рядом со мной он мог хоть как-то спать. Так что, формально говоря, мы с ним действительно "жили вместе". Потом Ландыша перевели на смеси, и он смог принимать таблетки. По семь-восемь штук за раз, всевозможных цветов. Так продолжалось несколько месяцев. Когда симптомы наконец отступили и жизнь начала налаживаться... появился ты.

— Помнишь, что случилось, когда ты впервые зашёл в «Цингуо»? — спросил Дай Сяо.

Чжэн Фэйлуань нахмурился, и вдруг его лицо исказилось от осознания.

Он вспомнил.

В тот день, когда после года разлуки он, наконец, увидел Хэ Аня, он снова уловил его ландышевый аромат — но такой слабый, что не мог им насытиться. Тогда он выпустил мощную волну альфа-феромонов, пытаясь «разбудить» его.

И Хэ Ань рухнул без сознания.

Так вот в чём было дело...

Дай Сяо, заметив его реакцию, усмехнулся:

— Да. В первый же день ты снова активировал его железу.

Чжэн Фэйлуань пошатнулся, едва удержавшись за перила балкона.

— Я знаю, у вас 100% совместимость. Раньше это было бы благословением, но сейчас... — Дай Сяо сжал кулаки. — Теперь это лишь усугубляет его состояние. Последние полгода ты думал, что завоёвываешь его, а на деле... ты медленно его травил. Хэ Ань добр, он не хотел обременять тебя чувством вины и скрывал ухудшения. Но я больше не могу молчать.

Дай Сяо выпрямился и сделал шаг вперёд:

— Чжэн Фэйлуань, я лично против тебя ничего не имею. Ты приличный постоялец, с тобой даже проще ладить, чем я ожидал. Но ради Хэ Аня я прошу: держись от нас подальше. Ты принёс ему достаточно боли. Оставь его, позволь его железе уснуть — еще год, может, два, и она полностью атрофируется. Позволь ей навсегда исчезнуть вместе с вашим прошлым.

С этими словами Дай Сяо резко распахнул стеклянную дверь и вышел, не оглядываясь.

Дверь захлопнулась, вздрагивая от порывов ветра.

В оцепенении Чжэн Фэйлуань медленно сполз по стене на пол. Он чувствовал себя опустошённым. Запрокинув голову, он закрыл лицо руками, с силой растёр налитые свинцом веки, затем уставился в потолок и с горечью усмехнулся.

Значит, с самого начала у него не было ни единого шанса.

Вообще.

Все эти шесть месяцев он обхаживал Хэ Аня. Радовался малейшему знаку расположения с его стороны, взвешивал каждое слово, боясь добавить и грамма боли к уже неподъёмному грузу вины.

Он думал, главное препятствие — болезненные воспоминания, лишившие Хэ Аня чувства безопасности. Но безопасность можно вернуть, а старые раны — залечить новыми счастливыми моментами, если стараться достаточно сильно.

И вот, после шести месяцев борьбы, когда на горизонте забрезжил первый проблеск надежды, ему сообщили: эта дорога ведёт к пропасти.

Ему никогда не вернуть Хэ Аня.

Теперь он для него даже более чужой, чем просто незнакомец.

Незнакомец может начать с нуля, а он — нет. Его присутствие причиняет Хэ Аню боль: их совместимость не 7%, она отрицательная.

Даже если он сможет тронуть сердце Омеги — что дальше?

Объятия, поцелуи, шёпот на ушко... самые обычные проявления любви вызовут у Хэ Аня приступ.

Им теперь не суждено быть вместе.

Три года назад 100% совместимость привела Хэ Аня к нему — и он отверг этот дар судьбы. А когда одумался, та же совместимость увела Хэ Аня туда, где он стал уже навсегда недосягаем.

Чжэн Фэйлуань провёл на балконе всю ночь.

Небо посветлело, окрашивая облака в нежно-розовый. Огни самолётов меркли, растворяясь в утренних лучах.

В шесть утра он сдал костюм медсёстрам и спустился на лифте вниз.

У входа в больницу было безлюдно, ветер гнал по асфальту опавшие листья. Таксист, дремавший в машине, увидев его, оживился:

— Браток, куда путь держим?

— Луотан.

Таксист поморщился:

— Далековато... Пятьдесят юаней даже не окупят бензин. Лучше найдите другого.

— ...А затем в аэропорт. Цена не важна.

Аэропорт? Это же в пригороде, километров тридцать! Плюс дорога до Луотана — выйдет несколько сотен. Обрадованный водитель поспешно затушил окурок и завёл мотор.

Чжэн Фэйлуань взялся за ручку двери.

Перед тем как открыть её, он обернулся, взглянув на здание больницы, освещенное первыми рассветными лучами. Выражение его тёмных глаз было нечитаемым. Через мгновение он резко дёрнул дверцу и сел в машину.

Глава 59. Без него.

Лето вступило в свои права, разлив по улицам невыносимый зной.

Во дворе, под сенью пышных лиан, Хэ Ань сидел с веером, лениво обмахивая спящую дочурку.

На качелях-колыбели тёплую подстилку поменяли на бамбуковый мат. В слабо раскачиваемой легким ветерком люльке Ландыш сладко посапывала, высунув из-под тонкого пледа розовые пяточки. Возможно, во сне она лакомилась молочным пудингом — её губки безмятежно улыбались.

Шестьсот Шестой, изнывая от жары, пытался вскарабкаться в колыбель, чтобы тоже немного урвать веерной прохлады. Но как только пушистый хвост коснулся маленьких ступней, Ландыш непроизвольно дёрнула ножкой и сбросила его на землю. Толстяк кувыркнулся, но тут же был предусмотрительно подхвачен чьими-то ладонями.

Веер слегка изменил траекторию, и свежий поток воздуха начал овевать кошачьи усы. Шестьсот Шестой, достигнув, наконец, своей цели, блаженно разлёгся на коленях Хэ Аня и замурлыкал.

Вскоре повеяло прохладой, оплетающие стены заросли бугенвиллии пошли волнами. На горизонте начали сгущаться свинцовые тучи, глухо загрохотал гром – скоро должен пойти дождь.

Хэ Ань поднял голову, прислушиваясь.

Сквозь колышущиеся на ветру изумрудные листья и лозы он увидел тяжелые облака, клубящиеся над черепичной крышей. Неожиданно взгляд Омеги прикипел к окнам свободного номера на втором этаже.

Прошел уже месяц.

Целый месяц с тех пор, как Чжэн Фэйлуань исчез без объяснений.

Жизнь вернулась в спокойное русло, обретя размеренный привычный ритм, такой же безмятежный, как прошлым летом.

Без Чжэн Фэйлуаня природные железы Хэ Аня успокоились и уснули. Больше не нужно было принимать лекарства, чтобы поддерживать здоровье.

Дай Сяо взялся за подработку фотографом, целыми днями пропадая в киностудии на севере города, и этим неплохо зарабатывал.

Чэн Сю принял на себя управление «Клубничным домом». Хоть заведение и небольшое, но хлопот хватало. Это для Чжэн Фэйлуаня управление кондитерской было чем-то вроде отпуска, а для Чэн Сю оказалось непростой ношей. К счастью, он тоже получил бизнес-образование, да и годы работы с Чжэн Фэйлуанем помогли приобрести опыт. Пережив тяжелый период адаптации, он постепенно вошел в колею.

Что касается гостиницы «Цингуо», то с исчезновением ночного шума под окнами и появлением дешевых, но вкусных завтраков, а также изменений в оформлении номеров, которое Чжэн Фэйлуань контролировал лично, заполняемость резко выросла, и цифры в бухгалтерских книгах радовали глаз.

По сравнению с прошлым годом, их жизнь действительно стала лучше.

Но кое-что все же изменилось.

Когда Хэ Ань заходил в кондитерскую, он видел, что за стойкой стоит новый бариста. Тот вежливо кивал и спрашивал, что юноша хочет заказать, но не выходил из-за стойки, не пододвигал стул, не просил его взглядом посидеть еще чуть-чуть и не приносил молча чашку горячего шоколада.

В «Клубничном доме» Хэ Аня больше не встречал спокойный и теплый взгляд, внимательно подмечающий каждое его движение.

Раньше, когда Ландыш просила пирожное, его готовили прямо при ней, посыпали ванильной крошкой, украшали ягодкой клубники – свежее, прохладное, аккуратно поданное на маленькой тарелочке.

А теперь?

Когда Ландыш капризничала, Хэ Ань покупал ей пирожное в бумажной коробке – тот же рецепт, тот же кондитер, но девочке оно не нравилось. Попробовав его, юноша тоже почувствовал, будто чего-то не хватает.

А потом вновь пролился июльский дождь...

Летом дожди идут часто, отпугивая покупателей цветочных магазинов. Но Хэ Аню нравилось в эти дни сидеть под навесом. Держа в руках букет маргариток, он вдыхал влажный травяной аромат, ожидая, пока дождь закончится. По крайней мере, раньше ему это действительно нравилось. Теперь же, когда вода струилась по каменным плитам, он смотрел на узкую улицу старинного города и невольно вспоминал того мужчину, который, наполовину вымокнув, шел к нему под зонтом.

Тень зонта Чжэн Фэйлуаня сейчас казалась ему почему-то надежнее, чем крыша.

Мелкий дождь бил в лицо, и Хэ Ань крепче прижал к себе цветы, ощущая холод в груди.

Вечерами вся семья собралась в гостиной перед телевизором. Дай Сяо и Чэн Сю, жившие в одной комнате, давно привыкли сидеть рядом на диване, а Хэ Ань с Ландышем устраивались напротив. Раньше он не чувствовал неловкость, но теперь что-то изменилось.

Дай Сяо и Чэн Сюй, хоть и подкалывали друг друга, оставались самыми близкими людьми, погруженными в свой собственный мир, куда не было доступа посторонним. За последние полгода Хэ Ань видел, как они сближались, и все явственнее ощущал возводимую вокруг них незримую границу.

Даже если она невидима и неосязаема, не замечать ее становилось все труднее.

Хэ Ань все понимал.

Просто раньше рядом с ним был Чжэн Фэйлуань.

Альфа сдержанно держался рядом с ним и Ландышем, не навязываясь, не раздражая – стоило лишь взглянуть, и он был готов поддержать беседу. Так между ними четверыми устанавливалось хрупкое равновесие. Хэ Ань всегда думал, что ему, конечно, ближе Чэн Сю и Дай Сяо, но на самом деле это было не так.

Чжэн Фэйлуань, державшийся на расстоянии, казался отстраненным, но его забота была особенной.

Теперь он уехал, но его тень, казалось, присутствовала повсюду.

Прогрохотал гром.

Ветер завыл, закрутил песок и пыль за воротами. Чуя приближение ливня, Хэ Ань отложил веер, взял Ландыша на руки и отнес в комнату.

Девочке уже исполнилось полтора года – она стала пухленькой, и выразительные черты лица начали все больше напоминать Чжэн Фэйлуаня.

Хэ Ань сел на край кровати и коснулся ее носика.

Иногда ему снилась их последняя ночь: Чжэн Фэйлуань ворвался в комнату, грубо прижал его к постели и начал срывать пижаму. Глаза его были мутные, безумные, полные неистового желания.

Тогда альфа-феромоны совершенно оглушили Хэ Аня, лишь резкий запах крови позволил немного прийти в себя. Хэ Ань увидел запястье мужчины: окровавленное, с гноящимися ранами, с обрывками веревки, сросшимися с кожей. И капли крови мерно, как в клепсидре, капали на постель…

Кап, кап, кап…

Оказывается, лента – вовсе не украшение, под ней скрывался весь этот ужас...

Чжэн Фэйлуань солгал ему о своем состоянии.

Так когда же все началось?

Хэ Аню смутно вспомнилось, что впервые он почувствовал агрессивные феромоны Чжэн Фэйлуаня в феврале. Неужели все это время, стоило ему заснуть, он связывал себя?

Хэ Ань, осознав это, резко перестал сопротивляться.

Он лежал под Чжэн Фэйлуанем, спокойный и покорный. Он даже не стал тянуться к сигнальной кнопке у изголовья, позволив Альфе схватить себя за плечи, резко повернуть голову и обнажить уязвимую шею.

Он знал, что Чжэн Фэйлуань полностью потерял рассудок, движимый инстинктом, жаждая вонзиться зубами в его железы. Но среди этого кошмара Хэ Ань вдруг почувствовал странное облегчение – будто он вот-вот освободится.

Кусай.

Ты победил.

Ты доказал любовь своей долгой сдержанностью.

Зачем им этот фарс взаимного страдания, где ты причиняешь мне боль, а я – тебе, и так без конца? Как раз потому, что я знаю, каково это – безумно желать и не получать, я не хочу, чтобы эта боль оказалась напрасной.

«Чжэн Фэйлуань, возможно, я не смогу простить тебя сразу. Но я готов забыть старые обиды и начать всё с чистого листа. Если только между нами все ещё осталась любовь...» - эта мысль промелькнула в голове юноши и угасла, не успев оформиться, поглощённая тяжёлой тьмой.

Когда Хэ Ань очнулся от обморока и открыл глаза, Чэн Сю сообщил ему, что Чжэн Фэйлуань вернулся в Юаньцзян.

Юноша долго сидел на больничной кровати, обхватив колени и смотрел на белый потолок — растерянный, ошеломлённый.

За окном молния рассекла дождевые тучи. На миг стало светло, как днём, затем мир снова погрузился во тьму.

Гром грянул с опозданием. Хлынул ливень. Температура воздуха резко упала сразу на семь или восемь градусов.

Ландыш, услышав гром, как улитка, ищущая раковину, медленно заползла в объятия папочки. Хэ Ань, отбросив все посторонние мысли, начал успокаивать её, мягко похлопывая по спинке, пока дождь не стих и небо не начало светлеть.

Когда девочка уснула, Хэ Ань открыл шкаф и достал запылившийся хлопковый мешочек.

Развернув слои ткани, он увидел небольшой стеклянный флакончик, в котором под плотно притертой пробкой плескалось два-три миллилитра жидкости, густо-красной, как кровь. Если поднести флакон к носу — чувствовался сладковатый цветочный аромат. На наклеенной этикетке имелась надпись синей шариковой ручкой: «Экстракт феромонов, разведённый раствор. Тип: Омега 90795. Пациент: Хэ Ань.».

Это были последние капли его природных феромонов. После операции он использовал их, чтобы успокаивать Ландыша, и немного осталось. Юноша хотел оставить «духи» себе на память, но теперь это уже не имело значения.

По крайней мере, Чжэн Фэйлуань, наверное, нуждался в этом больше.

Хэ Ань взял зонт, вышел под дождь, купил в аптеке заживляющую мазь, затем зашёл на почту, упаковал флакон и мазь, вложил открытку с двумя словами: «Береги себя».

Он не знал домашнего адреса Чжэн Фэйлуаня, поэтому указал адрес башен-близнецов «Цзюшэн».

Они не были роднёй, не были партнёрами по бизнесу — возможно, посылку перехватят и выбросят, так и не доставив. Но что бы ни случилось, это была последняя помощь, которую он мог оказать Чжэн Фэйлуаню.

После ливня вернулась летняя жара.

Душные дни, вырвавшись из узды времени, тянулись всё дольше и дольше.

Хэ Аня не интересовали дела внешнего мира, он целиком посвятил себя гостинице. Омега старался не думать о будущем. С его слабым, искалеченным телом вряд ли он мог надеяться на счастливую судьбу. Если однажды отношения Дай Сяо и Чэн Сю изменятся, сможет ли он остаться в «Цингуо»?

А если нет — куда идти?

Ответа у него не было.

Чэн Сю заметил подавленное состояние друга, но не мог понять причину. Каждый раз, пытаясь осторожно выведать, что случилось, он получал лишь мягкую улыбку и тихое «Всё в порядке».

Тогда он попросил Дай Сяо поговорить с юношей — безрезультатно.

Перелом наступил в конце июля. В этот день в гостиницу приехал новый гость.

Само по себе это не было чем-то необычным.

Гостиница — место для отдыха, здесь постоянно сменяются люди. Даже такому малоконтактному человеку, как Хэ Ань, приходилось ежедневно взаимодействовать с новыми людьми.

Но этот гость был особенным.

Он приехал ранним утром. Хэ Ань, как обычно, стоял с Ландышем на каменном мосту, наблюдая за утками. Вдруг позади, на набережной, послышался приближающийся стук колёс чемодана по брусчатке.

Хэ Ань приготовил вежливую улыбку, обернулся — и замер.

Перед ним стоял утончённый мужчина лет сорока-пятидесяти, высокий, в золотистых очках, с лёгкими морщинками у глаз. Будто сияя в утреннем свете, даже бездействуя, он излучал аристократическую интеллигентность.

Их взгляды встретились, и мужчина улыбнулся — тепло, с необычной нежностью и заботой.

Почему-то Хэ Ань почувствовал, как щёки его потеплели, и смущённо пробормотал:

— З-здравствуйте.

— Здравствуйте.

Мужчина сделал два шага вперёд и представился:

— Меня зовут Янь Нин. Очень рад познакомиться.

Глава 60. Знакомство с Янь Нином.

Янь Нин оказался необычайно интересным гостем.

По наблюдениям Хэ Аня, большинство посетителей «Цингуо» походили на юлу: ни секунды спокойствия. Они вечно куда-то спешили. Те, кто приезжал утром, обычно исчезали к полудню и возвращались лишь ночью, обойдя сначала все окрестные бары. Более традиционные гости сначала надевали национальные костюмы Луотана, широкополые шляпы, солнцезащитные очки, брали холщовые сумки и пачку купонов со стойки регистрации, а потом отправлялись исследовать город, возвращаясь так же поздно.

Со временем Хэ Ань привык к этим «туристическим правилам» — хотя всегда чувствовал в них что-то неестественное.

Но Янь Нин был другим.

Когда Хэ Ань оформлял его заселение, он по привычке предложил ему взять пестрые рекламные буклеты:

— Вы приехали один, уже планировали, куда пойдёте?

Янь Нин улыбнулся:

— Пока нет.

— Тогда… могу я порекомендовать пару интересных достопримечательностей? — Хэ Ань лукаво подмигнул, словно собираясь раскрыть какой-то секрет. — В Луотане есть на что посмотреть, причем бесплатно.

— С удовольствием.

Хэ Ань наклонился и достал несколько брошюр с дальнего края стойки, поясняя:

— Наш город располагается на берегу моря. На восточной окраине есть коралловые рифы, очень красивые. В последние годы кораллы вымирают, но здесь они ещё живут, поэтому особенно ценны. А ещё на склонах горы Луотан, в лесу, есть небольшой водопад. Там водятся олени. Они не боятся людей, и если вы любите животных, стоит туда съездить. На юге нашего города также есть красивый ботанический сад. Он открылся довольно давно и называется «Сяоцю». По средам там проходят уроки цветочного искусства и взимается только плата за материалы. Я сам часто хожу туда.

Пока Хэ Ань говорил, Янь Нин продолжал смотреть на него очень мягко и дружелюбно, время от времени кивая головой.

Хэ Ань вложил в одну из брошюр ключ от номера и обеими руками протянул ее Янь Нину:

- Ваша комната 207. Поднимитесь по лестнице во внутреннем дворе и поверните направо, вторая дверь. Если у вас есть какие-либо вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне.

- Благодарю.

Янь Нин взял ключ, но не сразу взялся за чемодан. Опустив голову, он дружелюбно спросил, пытаясь аккуратно высвободить брюки из захвата детских ладошек:

- Крошка, ты хочешь пойти со мной?

- Ландыш?!

Хэ Ань поспешно обошел стойку и обнаружил, что его дочка вцепилась в брюки Янь Нина, возбужденно на него глядя

- Ой, извините! Мне очень жаль! – Хэ Ань быстро подхватил Ландыша на руки и объяснил:  - Она никогда ни к кому так не приставала, всегда вела себя стеснительно. Вероятно, вы показались ей очень добрым, потому она и осмелела…

Янь Нин поспешно сказал:

- Вам не надо извиняться. Я счастлив, что понравился малышке.

Ландыш прикусила мизинец и застенчиво опустила глазки.

Хэ Ань думал, что это был просто случайный эпизод, но кто ж знал, что Ландыш на самом деле серьезно запала на этого гостя-Омегу.

После обеда Хэ Ань сел проверять бухгалтерскую книгу, сверяя список расходов на этой неделе. Ландыш развлекалась самостоятельно, сидя на ковре у его ног и тиская Шестьсот Шестого.

Подняв глаза от расчетов, юноша обнаружил, что гостиная пуста — только Шестисот шестой сладко и безмятежно спит.

Ландыш, похоже, вышла во двор.

Хэ Ань отложил ручку и бумагу, встал и пошел искать дочку.

Во дворе он неожиданно стал свидетелем удивительно милой картины: возле клумбы, где была посажена бугенвиллия, стояло старое плетеное кресло, в котором сидел Янь Нин, держа в руках книгу и чашку чая. Но его взгляд, полный искренней симпатии, был устремлен не на страницу книги, а в сторону клумбы на противоположной стороне двора. Там Ландыш присела на корточки, с трудом, дергая то вправо, то влево, сорвала гроздь белой гортензии, и, чуть помешкав, направилась в сторону мужчины.

- Цветочек! На!

Ландыш встала на цыпочки и протянула руки, чтобы отдать цветы Янь Нину.

Янь Нин взял цветок и счастливо улыбнулся.

Ландыш решила, что если этот гость принял ее дар, то стал своим человеком, поэтому она подалась вперед и попросила Янь Нина обнять ее. Увидев, что во двор вышел Хэ Ань, мужчина счел необходимым спросить:

- Можно взять ее на руки?

- Да, конечно...

Хэ Ань был так удивлен, что почти потерял дар речи.

Ландыш, будучи от природы чувствительной, с самого рождения могла различить малейшую неприязнь и обладала почти инстинктивным чувством недоверия к незнакомым людям. За исключением трех отцов, которых она хорошо знала, девочка никогда не проявляла инициативы сблизиться с кем-либо. Чжэн Фейлуань обхаживал ее больше полугода, но так и не удостоился даже объятий.

Но сегодня…

Сначала она крутилась вокруг незнакомца, потом подарила ему цветок и попросилась на ручки. Похоже, он ей очень понравился…

Получив разрешение родителя малышки, Янь Нин закрыл книгу, положил цветок на обложку, аккуратно отложил книгу в сторону и бережно поднял кроху, усадив ее на кресло.

Хэ Ань принес еще одно кресло, и они устроились в тени цветов.

Тихий дворик, щебет птиц, опадающие лепестки…

Шестисот шестой проснулся, выбежал в коридор, потянулся, размял лапы, а потом, пытаясь потереться о столб, свалился с ступенек, чем рассмешил Ландыша.

Янь Нин, сменив рубашку на более свободную, с расстегнутым воротом, выглядел расслабленно. Хэ Ань, сидя рядом, уловил легкий шлейф его феромонов — что-то утонченное, успокаивающее, довольно редкое.

Он напомнил ему старинный фолиант, пропитанный ароматом сандала, забытый на годы и внезапно найденный на полке. Это был особенный, благородный запах старой бумаги и чернил.

- Вы не хотите погулять по городу? — спросил Хэ Ань.

Янь Нин расслабленно откинулся на спинку кресла:

— По сравнению с беготнёй по достопримечательностям, мне больше нравится ваш дворик. Путешествие — это не обязательно суета. Иногда просто приятно найти уютное местечко и остаться там, не так ли?

— Так это... что-то вроде "туризма для домоседов"?

Янь Нин рассмеялся:

— Именно.

Он протянул руку и покачал стоящие рядом качели-люльку. В ней лежали сливочно-жёлтые подушки, плед и пухлый цыплёнок, похожий на мохнатый шарик.

— Эти милые штучки — твоих рук дело? — поинтересовался он.

Хэ Ань сначала кивнул, потом покачал головой:

— Большинство — да, но люльку сделал альфа-папа Ландыша.

— Альфа-папа?

— Угу. — Хэ Ань указал в сторону северной часть городка. — Он берётся за любую работу, чтобы заработать на молочные смеси. Сегодня устроился внештатным фотографом в киностудию, так что его нет дома. Вернётся только к ужину.

Так значит... папой он назвал не Чжэн Фэйлуаня…

Янь Нин тихо усмехнулся, в его глазах мелькнула лёгкая грусть.

Ему нравился этот молодой омега. Мягкие вьющиеся волосы, чуть выгоревшие на солнце, стройная фигура, скромный характер — точь-в-точь такой, каким он и представлял его себе, однажды увидев на фотографии, где юноша казался человеком, чуждым мирской суеты. И, конечно, он оказался умным и деликатным.

Такому хорошему парню не подобало жить в нужде.

Жаль его.

Хэ Ань заметил, что взгляд Янь Нина задержался на его лице, и смущённо потрогал щёку. Янь Нин улыбнулся:

— Ты очень милый.

— С-спасибо.

Впервые получив столь прямодушный комплимент от старшего, Хэ Ань покраснел до кончиков ушей.

Когда люди находят общий язык, даже несколько случайных фраз могут быстро сблизить их.

Солнце клонилось к закату, сумерки сгущались, когда Хэ Ань получил сообщение от Дай Сяо: съёмки закончились, он жутко голоден и едет домой. Услышав это, Янь Нин поднялся с места:

— Оставайся с Ландышем, ужин приготовлю я.

………………..

Надо признать, готовил Янь Нин великолепно. В тот вечер Дай Сяо и Чэн Сюй стали фанатичными поклонниками его кулинарного мастерства.

Когда Дай Сяо, измотанный целым днём работы в киностудии, вошёл в дом с урчащим желудком, его встретил аромат мяса, тушеного в лотосовых листьях, а затем взгляду открылся стол, ломящийся от домашних блюд, радующих как зрение, так и обоняние. Глаза его загорелись хищным блеском, и Альфа набросился на еду. Очистив почти все тарелки, он отложил палочки и заявил, что дает Янь Нину 50%-ную скидку за проживание.

Янь Нин лишь улыбнулся, махнув рукой:

— Молодым бизнесменам приходится непросто, я ценю ваши добрые намерения, но откажусь. Главное, чтобы вам было вкусно.

Расспросив хозяев «Цингуо» об их предпочтениях и ограничениях в еде, он заявил, что завтра приготовит им пару новых блюд.

Хотя Янь Нин и называл свой отдых «туризмом для домоседов», на самом деле домоседом он не был.

Мужчина любил гулять по городу. Встав пораньше, он частенько заглядывал на фермерский рынок. Листья овощей блестели от росы; в пластиковых вёдрах плескалась рыба, только что выловленная в горных ручьях; грибы были покрыты еще влажной землёй, яйца — соломой, а на кончиках огурцов красовались жёлтые цветки.

Когда у Хэ Аня выдавалось свободное время — например, если в кондитерской не было наплыва клиентов, и Чэн Сю мог присмотреть за гостиницей, — он брал Ландыша и гулял вместе с Янь Нином.

С приезда Янь Нина прошло уже дней пять, а он так ни разу и не покинул Луотан. На вопрос Хэ Аня, почему он не стал знакомиться с окрестностями, Янь Нин лишь улыбался:

— Потому что Луотан и так полон интересного. Где есть люди, там есть истории. Бочка с краской, корзина цветов, каменная мельница, простая лопата — если вглядеться, всё становится чем-то уникальным, достойным изучения.

Видя, что Хэ Ань не понимает, Янь Нин пояснил на примерах: его заинтересовали надписи на стене у восточного моста, старинный метод окрашивания тканей мареной, традиции приготовления рисовых лепёшек к началу зимы... Каждую историю он рассказывал с таким увлечением, что, казалось, он знал о городке даже больше, чем его жители.

Оказалось, источником знаний стали местные старики, которых он угощал чаем и арахисом в обмен на беседы.

Хэ Ань рассмеялся:

— Вы себе сами себе гид, так нигде не заскучаете.

На юге городка был пруд, где летом росли чёрные водяные орехи. Услышав об этом от пожилой «красавицы», Янь Нин, пока не прошёл сезон, предложил Хэ Аню съездить туда вместе. Они использовали большой деревянный таз как лодку, и, раздвигая ряску, набрали полный мешок орехов. Дома, очистив твёрдую скорлупу, они получили тарелку нежно-розовых ядрышек — хрустящих в сыром виде и мягких в жареном с зелёным луком.

Это был настоящий, не магазинный вкус, полный аромата лотоса.

Ландыш пока еще только училась есть за общим столом, и, с её неполным набором зубов, была привередлива. Однако, к удивлению всех, сидя на руках Янь Нина, она покорно открывала рот и ела все, что он ей предлагал.

После ужина Янь Нин взял малышку поиграть во дворе.

Как только он вышел, две пары палочек одновременно устремились к тарелке, схватив последний орех. После десятка бесплодных попыток перехватить его, Чэн Сю в конце концов проткнул орех палочками и молниеносно отправил в рот, одержав победу.

Дай Сяо: «...»

Хэ Ань тихо засмеялся и принялся собирать посуду, решив позже попросить у Янь Нина рецепт.

За эти дни Янь Нин произвел на Хэ Аня почти идеальное впечатление.

В этом немолодом Омеге не было колючести, но и не было той слабости или униженности, что часто встречается у их пола. Напротив, Янь Нин обладал сильной аурой, перед которой даже альфы сдерживались, но без тени подавления. Лучше всего его можно было описать как человека, достигшего гармонии через понимание жизни.

Но даже у такого человека, казалось, были свои тревоги.

Время от времени ему звонили. Хэ Ань заметил, как Янь Нин напрягался, увидев чье-то имя на экране, и отвечал вежливо, но холодно, быстро заканчивая разговор.

Кто же мог быть на том конце провода?

Хэ Ань задумался и постепенно понял: если бы полгода назад ему позвонил Чжэн Фэйлуань, он вёл бы себя точно так же.

Но как так? Разве у такого идеального человека, как Янь Нин, не должен быть идеальный брак?

Глава 61. История Янь Нина.

На девятый день пребывания Янь Нина в Луотане зацвели эпифиллумы.

В ночной темноте нежные душистые цветы раскрывали свои белоснежные лепестки один за другим, напоминая своим видом тонкие пальцы девушки, бережно держащие пучок жёлтых тычинок.

Янь Нин забронировал номер всего на десять дней, и завтра был день отъезда. То, что цветы распустились в последнюю ночь, казалось чудесным совпадением, завершающим его путешествие красивым аккордом.

Но, увы, пока цель его поездки достигнута не была.

Янь Нин приехал в Луотан не только для того, чтобы увидеть внучку. Он надеялся найти подходящий момент и поговорить с Хэ Анем, чтобы уговорить его вернуться к Чжэн Фэйлуаню, или хотя бы дать тому шанс на примирение. Прожив в одиночестве большую часть жизни, Омега по-настоящему дорожил только своими двумя детьми: Фэйи и Фэйлуанем. Они были его плотью и кровью, и он не мог смотреть, как Фэйлуань слабеет с каждым днём, умирая от буйства феромонов.

Но чем дольше Янь Нин общался с Хэ Анем, тем труднее ему было заговорить.

Спокойный характер юноши идеально гармонировал с этим тихим городком на берегу моря. Здесь он и Ландыш могли жить простой, безмятежной жизнью. А что ждало их в Юаньцзяне?

Человек всегда ищет место, где ему комфортней.

Увы, но даже с безграничной любовью Чжэн Фэйлуаня Юаньцзян вряд ли стал бы для Хэ Аня счастливым местом. Да и разве можно быть уверенным, что именно Фэйлуань — лучшая партия для него среди всех альф на свете?

Нарушать этот хрупкий покой Янь Нину было невыносимо.

Для него и так было достаточно погостить здесь несколько дней, подержать на руках непризнанную внучку и узнать, что у Омеги его сына и их дочки всё хорошо.

Закончив сборы, Янь Нин переоделся в пижаму, но спать ему пока не хотелось. Он заварил чай «Цзысунь» и сел на балконе, коротая время.

В этот момент в дверь постучали.

Дверь открылась — на пороге стоял Хэ Ань.

Ландыш прижалась к груди папочки, обнимая пухлого цыплёнка, и детским, нежным голоском позвала:

- Деда!

Ян Нин тронул пальцем ямочку на щеке малышки:

- Привет, Ландыш.

Затем спросил Хэ Аня:

- Почему ещё не спишь в такой поздний час?

Тот слегка смутился:

- Вы завтра уезжаете, и я… я хотел ещё немного побыть с вами.

Услышав это, Янь Нин почувствовал, как будто пустота в его сердце заполнилась чем-то мягким и теплым. Он улыбнулся:

- Вы с Ландышем как раз вовремя. Я только что заварил чай, он ещё горячий. Заходите, посидим.

На открытом балконе стоял низкий столик с двумя чашками зелёного чая. Над головой раскинулось глубокое ночное небо, усыпанное яркими, мерцающими звёздами.

Янь Нин откинулся в шезлонге и некоторое время молча смотрел вверх, затем вздохнул:

- В этом городке так спокойно. В больших городах висит смог, поэтому я уже давно не видел таких красивых звёзд.

- Тогда… может, останетесь ещё на несколько дней? Сможете полюбоваться ими подольше… — лукаво заметил Хэ Ань, взяв чашку.

Но тут же спохватился, будто этими словами заставлял гостя задержаться, и поспешно добавил:

- Хотя нет, не стоит. Вы и так уже долго в отъезде, ваша семья наверняка скучает и ждёт вашего возвращения.

- Да нет, ничего подобного. Мои двое зайчиков вечно заняты, их и не поймать. Носятся по всему свету, раз в месяц домой заглянут — и то хорошо, — Ян Нин насмешливо сморщил нос.

Хэ Ань удивился:

- Неужели так заняты?

Ян Нин кивнул:

- Двое мальчишек, да ещё и Альфы. Слово "спокойствие" с рождения не про них. С тех пор, как научились ползать, их сердца уже были дикими, хоть на цепь сажай, да и то не удержит.

Хэ Ань хихикнул:

- Значит, у вас дома уже несколько десятков лет нет покоя?

- Да, несколько десятков лет… Ни один не даёт повода для гордости, и каждый хулиганит по-своему, — Янь Нин отхлебнул чай и задумался. - Младший — всеобщий любимчик. Талантливый, амбициозный. Рычит на всех, как дерзкий львёнок. Старший не желает отставать от него и изо всех сил старался доказать, что тоже чего-то стоит. Между ними всегда было напряжение — не сильное, но соперничали они постоянно.

Тут Янь Нин вспомнил забавный случай.

- Моему младшему было шесть, когда он начал заниматься фехтованием. Я однажды похвалил его: "У тебя получается так же хорошо, как когда-то получалось у брата". Он разозлился и два дня со мной не разговаривал. Две недели тренировался без отдыха, а потом позвал меня посмотреть на результат. Но сам ничего не сказал, и похвалы не просил. Ждал, пока я сам не скажу: "Всё-таки младший лучше".

- Неужели у Альф такое… такое гипертрофированное самолюбие? — Хэ Ань удивился, подумав, что это же точная копия детской версии Чжэн Фэйлуаня!

- А… ваш Альфа наверняка сидит дома? — продолжил юноша. - Он звонит три-четыре раза в день, интересуется, что вы едите, во что одеваетесь. Кажется, даже сам готов приехать. Держу пари, он считает дни до вашего возвращения.

Янь Нин тут же отмахнулся:

- Давай лучше пить чай, не будем о нём.

- Хорошо…- Хэ Ань лукаво улыбнулся: - Вы поссорились?

Ян Нин:

-…Можно и так сказать.

Хэ Ань рассмеялся:

- А я думал, только мы, молодые и неопытные, ссоримся.

Янь Нин усмехнулся:

- Некоторые и в сорок, а то и в пятьдесят, остаются такими же неопытными.

Услышав это, Хэ Ань ещё больше заинтересовался семьей этого человека.

Он считал Янь Нина личностью, не подверженной эмоциям, стоящей выше любой мирской суеты. Он не мог представить, какой Альфа мог завоевать его сердце, и уж тем более — как кто-то мог Янь Нина разозлить.

Мужчина, увидев любопытный взгляд, понял его неверный ход мыслей:

- Ты наверняка подумал, что мы поссорились, мне стало грустно, и я приехал сюда, чтобы побыть в тишине?

- Разве… разве не так?

- Конечно нет, — Янь Нин мягко улыбнулся. - Трещина между нами появилась десятки лет назад.

- Десятки лет?

Улыбка Хэ Аня замерла:

- Как… как так? Вы же такой замечательный человек…

- В молодости я тоже не понимал. Думал, что во мне нет ничего плохого. Многие мной восхищались. Почему же отношения с моим Альфой никак не складывались? С годами я осознал: есть противоречия, которые возникают независимо от того, насколько хорош человек.

Ян Нин отпил чай и устремил взгляд на белоснежные горные хребты, освещённые лунным светом. Долгое время он молчал.

Хэ Ань понял, что его любопытство задело болезненную тему, и почувствовал вину. Он тихо сидел рядом, подливая чай, когда чашка пустела, и баюкал Ландыша.

После паузы Янь Нин вдруг спросил:

- Хочешь услышать историю? Ту, что началась десятки лет назад.

- М-м… — Хэ Ань кивнул.- Если… если вы не против ее рассказать.

- Не волнуйся, прошло много лет. Если бы я до сих пор не смог отпустить, жизнь была бы невыносимой, — Янь Нин улыбнулся и встал. - Подожди меня немного.

С этими словами он ушёл в спальню и вернулся с фотографией в руках.

Старая, пожелтевшая чёрно-белая фотография с модной в те времена волнистой рамкой, излучала дух прошлого. Несмотря на возраст, снимок был безупречно чистым. Очевидно, что хозяин хранил его с особым трепетом.

На фото стояли рядом двое молодых людей, лет двадцати, в самом расцвете юности.

Они находились в маленьком павильоне с изогнутой крышей, построенном у озера. Один из них, держа в руках сборник стихов, сидел на перилах, лицом к воде, свесив ноги, закрыв глаза и подняв подбородок к восходящему солнцу. Его лицо озаряла светлая улыбка, с лёгким оттенком влюблённой застенчивости.

Хэ Ань узнал юношу — это был молодой Янь Нин.

Без морщин у глаз, без груза десятилетий испытаний и переживаний, двадцатилетний Янь Нин казался невероятно лёгким и свободным, словно облако, плывущее по ветру, готовое в любой момент раствориться в солнечном свете.

Его Альфа с мужественными чертами лица стоял позади, держа руки в карманах и слегка наклонившись, будто собираясь поцеловать Омегу в щёку.

Видимо, не привыкший к публичным проявлениям нежности, Альфа заметно стеснялся, но был не в силах отказать любимому. Уголки его губ улыбались. Молодой мужчина явно обожал своего Омегу.

Это был всего один пойманный момент жизни, но он явно показывал искреннюю любовь между ними. Как такая идеальная пара могла прожить десятки лет в непонимании?

Хэ Ань почувствовал, что запутался.

- Его зовут Хунмин, от "великий" и "свет". Мы познакомились в университете, — Ян Нин смотрел на Альфу со старой фотографии и рассказывал о своем прошлом: - Мне тогда было восемнадцать, я изучал литературу и историю. Он был на два курса старше, учился на экономиста. Однажды вечером поэтический клуб арендовал аудиторию для встречи. Я пришёл заранее и, пока никого не было, написал на доске стихотворение, которым хотел поделиться. Когда закончил выводить последнюю строчку — вошёл Хунмин. Угадай, что произошло?

Хэ Ань подпер щеку рукой, в голове невольно всплыл сценарный ход из фильмов про любовь:

- Он случайно знал это стихотворение, оно ему нравилось, и… и он сразу влюбился в вас?

- Не всё так романтично, — рассмеялся Янь Нин. – Хунмин в то время вообще не читал стихов.

- Тогда что случилось?

- Он взял тряпку, без единого слова стёр всё, что я написал, и строго сообщил, что в этой аудитории скоро будет семинар по экономике. Как староста группы, он обязан выпроводить посторонних и не позволять им разрисовывать доску. Я, конечно, возмутился — аудиторию официально забронировал поэтический клуб, как они смеют её занимать? Хотите семинар? Прекрасно, бронируйте тоже. И я снова написал стихотворение.

А он стоял рядом с тряпкой: я пишу — он стирает, я пишу — он стирает… Мы упёрлись, и никто не хотел сдаваться. До сих пор помню — это было стихотворение Йейтса "Долгое молчание", всего восемь строк.

Когда я переписывал стихотворение в третий раз, в аудиторию наконец зашли люди. Увы, не мои одноклубники, а его одногруппники. Я даже растерялся, с опозданием сообразив, что встреча поэтического клуба, похоже, запланирована на завтра… Я перепутал дни.

Хэ Ань едва сдержал смех.

Даже такой утончённый человек, как Янь Нин, когда-то был подростком, попадающим в неловкие ситуации.

Янь Нин тоже улыбнулся:

- Я всегда был упрямым. Даже осознав свою ошибку и чувствуя неловкость, не хотел признавать поражение. Он велел мне уйти? Отлично, я никуда не уйду. Так и просидел на последнем ряду до конца их семинара. Когда Хунмин вышел выступать, я уставился на него, стараясь сбить его с мысли. По его словам, я выглядел как дотошный председатель экзаменационной комиссии, а взгляд мой был "острый, как клинок". Он не остался в долгу — после каждого тезиса язвительно спрашивал: "Ты там, на последнем ряду, гуманитарий, понимаешь хоть что-нибудь?" Весь курс хихикал над нами.

Хунмин тогда не знал, что я действительно разбирался в теме. Мой отец был известным бизнесменом, и я, хоть и не изучал экономику специально, кое-что усвоил. И именно поэтому я понимал, что этот парень далеко не посредственность, как мне хотелось бы думать. Наоборот — он был лучшим в группе. Когда Хунмин говорил, он излучал уверенность, и это действительно завораживало.

Хэ Ань взглянул на Альфу на фото и кивнул.

Такие Альфы, с рождения обладавшие харизмой и каким-то магнетизмом, действительно существовали. Омеги с низкой совместимостью ещё могли устоять, но те, чья совместимость была высокой, влюблялись в них почти без шансов на сопротивление.

Хэ Ань знал это лучше, чем кто-либо.

- На следующий день было заседание нашего поэтического клуба. Я вышел к доске, оглядел зал — и увидел Хунмина. Он сидел на том самом месте, где вчера сидел я, и смотрел на меня с вызовом, будто говоря: "Ну-ка, покажи, на что способен".

Увы, тема встречи была "Любовная лирика". Влюблённые в поэзию ребята создали особую атмосферу, но для постороннего человека такая искренняя, романтичная и раскрепощённая обстановка могла показаться неловкой. Хунмин изо всех сил старался выглядеть равнодушным, но в итоге не выдержал, покраснел и сбежал в середине вечера.

Глаза Ян Нина тронула лёгкая улыбка.

- Я думал, что после своеобразной "ничьей" всё закончится, но на следующей неделе Хунмин снова пришёл — с учебником по эконометрике в руках он просидел рядом со мной весь вечер. Потом он стал завсегдатаем нашего клуба. Иногда даже не только читал стихи вместе с нами, но и сам пытался сочинять. Правда получалось у него не очень. Однажды я спросил, не хочет ли он вступить в клуб официально. Это засчитывалось в учебные кредиты. Хунмин тогда хмуро ответил, что поэзия скучна, и он, возможно, скоро перестанет приходить к нам. Но, несмотря на ворчание, все равно появлялся каждую неделю.

- Похоже, гордость Альфы взыграла. — Хэ Ань закатил глаза. - Ухаживал за вами, а признаться боялся.

Ян Нин усмехнулся, откинулся на спинку шезлонга и смежил веки:

- Он говорил, что любит мою непрактичную романтичность и колючий нрав. Я тогда спрашивал себя: а что нравится в нём мне? У Хунмина много достоинств, но что самое важное для меня? И я понял — мне больше всего нравились его прямота и бесшабашность. Он вовсе не был скромным человеком — сколько в нём было таланта, столько же было и гордыни. Все эти унылые, избитые поучения, вечно призывающие склонить голову и сдержаться, могли обуздать кого угодно, но только не его. Наши с Хунмином чувства были как летний лесной пожар — от крошечного огонька до бушующего пламени прошло всего несколько дней. В то время он каждый день писал мне стихи: с нелепыми метафорами, странными признаниями, смело вываливая на бумагу любую чепуху, что приходила в голову. Я, впрочем, был не лучше — весь вкус куда-то испарился, и я читал их с упоением. Мне даже казалось, что это самые прекрасные любовные стихи на свете.

Ян Нин лежал в кресле с закрытыми глазами, его голос звучал тихо и мягко, а в уголках губ играла нежная улыбка, спокойная и умиротворённая.

И тут Хэ Ань услышал тихий вздох:

- Я думал, что это судьба, что мы нашли друг друга, и теперь всегда будем идти по жизни вместе, но... не вышло. В год моего выпуска, на четвёртый год наших отношений, я познакомил его с моим отцом…

Глава 62. История Янь Нина (2).

Сердце Хэ Аня сжалось.

Он понимал — история, начавшаяся так прекрасно, сейчас резко изменится.

Янь Нин по-прежнему лежал в шезлонге с закрытыми глазами, его лицо оставалось спокойным, но пальцы, сложенные на животе, невольно сжались чуть сильнее:

- Хунмин отнёсся к этой встрече очень серьёзно. Неделями подбирал подарки, купил новый костюм, новый галстук, твердил, что нельзя допустить ни единой ошибки, что нужно произвести идеальное первое впечатление на моих родителей. Я тогда смеялся над ним, говорил, что он сам себе усложняет жизнь. Но в тот день, едва увидев моего отца, Хунмин изменился в лице.

Сначала я решил, что он просто нервничает. Мой отец десятилетиями вращался в политических и бизнес-кругах, был сдержанным, суровым, и немногие Альфы при первой встрече не робели перед ним. Но вскоре я понял — состояние Хунмина было не просто нервозностью. Скорее, неловкость, скрывающая враждебность.

После нескольких формальных фраз выяснилось, что это была их не первая встреча. Два месяца назад у семьи Хунмина случились серьёзные проблемы с бизнесом — образовался разрыв финансовой цепочки, и если бы они срочно не нашли средства, всё было бы кончено. В отчаянии Хунмин трижды приходил в компанию моего отца, надеясь выпросить хоть какие-то инвестиции, но каждый раз получал отказ. И, конечно, тогда он ещё не знал, что тот человек — мой отец.

Янь Нин горько усмехнулся:

- Он ни словом не обмолвился мне об этом. Когда мы были вместе, он вёл себя как обычно, будто не испытывал никакого давления — а ведь оно должно было быть невыносимым. Гордость Альф... её порой так трудно понять.

- Да, они... такие, — Хэ Ань кивнул, прекрасно зная это на собственном опыте.

Янь Нин продолжил:

- Но даже учитывая троекратный отказ, реакция Хунмина показалась мне слишком резкой. За обедом отец упомянул тот случай лишь вскользь, но Хунмин даже не попытался поддержать разговор, будто хотел поскорее забыть о произошедшем. Я заподозрил, что за этим кроется что-то большее, и после встречи расспросил отца. Только тогда он рассказал мне детали тех трёх визитов. Молодой Альфа лет двадцати с небольшим, без связей и рекомендаций — какого приёма он мог ожидать от моего отца? Тот даже не пустил его в кабинет. Все три “встречи” произошли в лифте, холле и на подземной парковке.

- В... лифте?!

Хэ Ань невольно прикрыл рот рукой, глаза расширились от изумления.

Ян Нин кивнул, его улыбка стала ещё горше:

- Хунмин – очень гордый человек, и попросить-то кого-то о помощи для него - унижение. А тут — в лифте, впопыхах, в присутствии посторонних, выпалить просьбу, которая и так звучала слишком дерзко. Возможно, его перебивали, не дав договорить. Возможно, окружающие лишь усмехались в ответ. Отец не рассказал, как именно отказал ему, но я могу представить. Он всегда говорил прямо, не заботясь о чувствах других. Если он просто сказал, что у Хунмина “недостаточно способностей для ведения дел” — это ещё мягко. Худший вариант, если он спросил: “А с какой стати я вообще должен вам помогать? Вы достойны?» С гордостью Хунмина… Я даже представить не могу, как ему было больно.

- И... что произошло потом? — сердце Хэ Аня сжалось от дурного предчувствия. - Ваш отец... помог ему в итоге?

Янь Нин ответил не сразу.

Чай остыл, больше не согревая озябшие пальцы. Янь Нин поднялся, налил свежей заварки и, держа в руках чашку с полупрозрачным облаком пара над ней, сделал медленный глоток.

- Мой отец... в конце концов согласился. За обедом он сказал Хунмину: “Я вас не знаю, но верю в проницательность А-Нина. Раз уж он выбрал вас, стоит дать вам шанс”. Тогда Хунмин не подал виду, что обижен, он остался сдержан и вежлив. Встав, он ответил: “Благодарю вас, дядя, за доверие”.

- Его бизнес избежал краха, всё наладилось. После выпуска мы поженились. Но как только это произошло... его отношение ко мне изменилось. Он стал холоден, почти не появлялся дома, сутками пропадал на работе. Я думал, что его раненое самолюбие требует добиться успеха, чтобы наконец почувствовать себя равным моему отцу. Я решил подождать: вот он преодолеет этот этап, встанет на ноги в жестоком мире бизнеса, и тогда его обида растает. Но я не рассчитывал, что это ожидание затянется на целых двадцать лет.

Свежий чай согревал желудок, пар щипал глаза, но как бы крепко Янь Нин ни сжимал чашку, холод внутри него не исчезал.

- Двадцать лет. Он добился славы, положения, даже превзошёл моего отца, но ко мне... остался прежним. Я никогда не сомневался в его чувствах — между Альфой и Омегой всё становится ясно в период течки. Как бы холоден он ни был в обычные дни, в эти моменты он не мог себя контролировать... и снова становился тем самым Хунмином из университета, который любил меня больше жизни. Но... Но течка... она слишком коротка. Слишком. Как только она заканчивалась, он тут же начинал избегать меня, становился ещё холоднее.

В этот момент спавшая на руках Хэ Аня Ландыш пошевелилась и что-то пробормотала во сне.

Янь Нин посмотрел на сладко посасывающую пальчик малышку, и в душе его неожиданно наступило умиротворение. Он протянул руку и погладил кроху по голове.

Заметив это, Хэ Ань осторожно убрал пальчик дочери ото рта и положил её ладошку в руку Янь Нина.

— Дядя Янь, — тихо сказал он. — Кажется, я понимаю, от чего бежал ваш Хунмин.

— Да? Расскажи, — голос мужчины звучал мягко.

— Он бежал от самого факта, что любит вас. Его гордость требовала доказать свою безусловную состоятельность и самодостаточность... а тут — решающее для выживания финансирование он получил не своими силами, а лишь благодаря вашей «любви». Он почувствовал, что теперь вы стоите выше него. Рядом с вами он не знал, как себя вести, и потому мог лишь «не любить» вас, держаться подальше — только так он ощущал хоть какую-то безопасность.

Янь Нин молча поиграл с крошечными пальчиками девочки, и лишь спустя долгое время тихо произнес:

— Хэ Ань, ты умнее меня. Такую простую истину я осознал лишь спустя много лет.  Он был как ревнивый ребёнок, постоянно отрицал мои профессиональные успехи и увлечения. То, что раньше он воспевал в стихах, теперь вызывало у него лишь презрение — нет, не просто презрение, он выворачивал это наизнанку, разбирал по косточкам, лишь бы унизить меня. Отказывался признавать, что когда-то искренне любил — говорил, что просто стал жертвой феромонов. Абсурдное оправдание, в которое он и сам не верил, но словно заворожённый, годами цеплялся за него, не желая посмотреть правде в глаза. Гордость — не порок, но искать самоутверждения в любимом человеке... это уже глупо.

Дойдя до предела своей горечи, Янь Нин вдруг рассмеялся:

— На двадцатый год нашего холодного брака умер мой отец. Он был словно кривое зеркало, отражавшее образ Хунмина в предельно жалком виде. Зеркало разбилось — и заноза в сердце Хунмина исчезла. На похоронах он будто очнулся от долгого сна и разрыдался, стоя рядом со мной. А ночью нашёл наш студенческий фотоальбом и долго сидел на диване, перелистывал страницы снова и снова... до самого утра.

- Он отказался от большей части работы, посвятив всё время мне: пытался разговаривать, писал стихи, возил на работу, читал каждую мою книгу, даже записывал мои лекции для студентов и слушал их дома.

- Я люблю салат — и он разбил возле дома маленький огород. Люблю рыбу — он каждый день ходил к озеру на рыбалку...

- Всё, что он недодал мне за двадцать лет, теперь он старался наверстать. Но Хунмин забыл одну вещь... — Он больше не был тем Хунмином из прошлого.

- Время меняет не только лица, но и души. Двадцать лет — достаточный срок, чтобы создать совсем другого человека.

- Если двое идут рука об руку, время не осмелится менять их резко. Но если они отвернутся друг от друга... при встрече окажется, что они стали чужими.

- Янь Нин, живя в «башне из слоновой кости», сохранил детскую чистоту, почти не изменившись с юности. А Чжэн Хунмин… стал совсем другим.

- Он поднялся на самый верх в мире расчётливости и подлости, он использовал грязные приёмы - и даже не скрывал этого. Ему нужна была репутация беспощадного хищника. Груды костей под его ногами — это когда-то процветающие компании: одни задушены в самом начале пути, другие разорваны в клочья в кровавой схватке конкуренции.

- Жестокость, меркантильность, коварство...

- Всё, что Янь Нин не мог принять, стало частью личности Хунмина. Он мог бы избежать этого, если бы его Омега был рядом, чтобы остановить в нужный момент.

- Но «если бы» уже не существовало.

- Стихи двадцатилетнего Хунмина, даже неуклюжие, мне нравились. Но теперь, даже когда он смотрел на меня с обожанием, я чётко понимал — между нами больше нет душевной близости.

Янь Нин грустно улыбнулся. Звёзды мерцали в вышине, словно далёкие огни.

— Я помню нашу первую встречу, то стихотворение, что я написал на доске, а он стёр... Последние строчки гласили:

«Как были мы неопытны тогда,

Когда друг друга в юности любили!»

- Если бы он очнулся раньше — на первый, второй, третий год... я бы простил его.

- Но двадцать лет — слишком долгий срок. Я уже почти забыл, каково это — искренне ждать его каждую ночь.

- Теперь я не ненавижу его. Но и не люблю.

- Просто... смирился.

Пожелтевшая чёрно-белая фотография всё ещё лежала на столе, залитая лунным светом, стиравшим лица молодых людей. Янь Нин видел её слишком много раз — и даже с закрытыми глазами мог воспроизвести в деталях.

Что значил тот прекрасный миг под грудой песков вечности?

Этот светлый момент счастья был брошен реальностью в глубокую тёмную пропасть. И он все падал и падал, пока окончательно не потонул в тысячах других моментов.

Глаза Хэ Аня покраснели, он сжал губы, но по его щеке всё равно скатилась слеза.

Он поспешно вытер лицо, делая вид, что вовсе не плачет.

Янь Нин рассмеялся:

— Не грусти за меня, хороший мой. Любовь — лишь часть жизни. Не сложилось — и ладно. Моя жизнь, честно говоря, всё равно была полна света.

- Мне повезло — у меня был достаток, стабильность, любимая работа. В университете я встретил много талантливых студентов и щедро делился с ними знаниями. Они не забывали меня даже спустя годы после выпуска, присылали письма и подарки со всего мира.

- Я считаю себя интересным человеком — в пятьдесят с лишним я всё ещё умею радоваться тому, что нравится молодёжи, не цепляюсь за старые правила и даже не прослыл консерватором.

- Я сплю спокойно, мысли чисты, здоровье крепкое... А еще…

Уже не вслух Янь Нин продолжил: «Я вдруг обрел такую чудесную внучку».

Ян Нин провел пальцем по щёчке Ландыша, взгляд его светился нежностью.

Вылитый Хэ Ань, совсем не похож на того негодяя из их семьи.

Хорошо.

- Ещё... что ещё? — не удержался от любопытства Хэ Ань, заметив, что мужчина замолчал.

Янь Нин задумался, затем поднял на него тёплый взгляд:

- Ещё получил такой шанс — спокойно выговориться о том, что годами гнило внутри. Спасибо, Хэ Ань, что не устал слушать мою длинную историю.

- Не за что... — засмущался юноша. — Главное, чтобы вам стало легче.

- Конечно, светлого в моей жизни было больше, но и сожалений хватает. - Янь Нин отхлебнул чаю и продолжил: - Самое большое мое сожаление — это дети.

- Со старшим проще. Хунмин не выбрал его наследником, он жил в основном со мной. Мальчик вырос скромным, с развитой эмпатией. Он не смотрит свысока на других, особенно на Омег. А вот младший... У него запредельный уровень феромонов. Не знаю, везение это или нет. Хунмин видел в нём единственного наследника и с самых малых лет, когда душа ещё как чистый лист, учил его жестоким правилам этого мира.

- У него не было детства — только бесконечная гонка за достижениями. Победы не поощрялись, зато за поражения или даже за недостаточно убедительные победы следовало наказание. Это сформировало у него уродливое мировоззрение: чувствовать себя в безопасности, только раздавив всех конкурентов. Он стал подозрительным, авторитарным, уничтожающим любую потенциальную угрозу в зародыше — его самолюбие, как и у Хунмина, слишком хрупкое, чтобы выдержать даже малейший удар.

- Я не смог защитить его от отцовского воспитания, не научил состраданию, взаимопониманию. То, что дано каждому, прошло мимо него. Поэтому он продолжает ошибаться, даже не понимая, в чём не прав. Его представления о любви тоже искажены — встретив того самого человека, он повторил ошибку Хунмина, загнав себя в тупик, из которого не может выбраться.

Услышав это, Хэ Ань едва заметно дрогнул.

Янь Нин не вдавался в подробности, но каждое его слово невольно напоминало ему о Чжэн Фэйлуане. Та же психология, та же судьба, те же изъяны характера — неужели в детстве он пережил то же самое?

Нет, только не это.

Хватит думать о нём без повода.

Хэ Ань опустил голову, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь отогнать мысли. Но его взгляд вновь упал на ту самую чёрно-белую фотографию.

И тут юноша замер в шоке.

Молодой Хунмин на снимке имел до боли знакомые черты лица.

Похож.

До жути похож.

Как же он раньше не заметил?

Хэ Ань потянулся за фото, желая рассмотреть его ближе, и неловким движением уронил. Снимок перевернулся. В лунном свете юноша разглядел чёткую надпись чернилами: "Чжэн Хунмин, Янь Нин, год XXXX, беседка Шоуюй, Университет Юаньцзян".

…………………

От переводчика: привожу то стихотворение, благодаря которому начались отношения Янь Нина и Чжэн Хунмина:

На английском:

W. B. Yeats. After Long Silence.

Speech after long silence; it is right,

All other lovers being estranged or dead,

Unfriendly lamplight hid under its shade,

The curtains drawn upon unfriendly night,

That we descant and yet again descant

Upon the supreme theme of Art and Song:

Bodily decrepitude is wisdom; young

We loved each other and were ignorant.

***

На русском (Перевод П.Чистякова):

Уильям Батлер Йейтс

«После долгого молчания»

За долгой паузой – слова; всё так, -

Других любовников простыл и след,

В тени речей от ламп враждебный свет,

Покрыли шторы чуждой ночи мрак.

С тобою о Высоком говорили -

Любой мудрец в преклонные года.

Как были мы неопытны тогда,

Когда друг друга в юности любили!

Глава 63. Возвращение в Луотан.

Юаньцзян. Фамилия Чжэн. Семейный бизнес.

Хэ Ань не был глуп. Подняв фотографию и вглядевшись в надпись, он внезапно всё понял — их скромная гостиница редко принимала гостей из Юаньцзяна. Неужели это просто совпадение?

Янь Нин явно не обычный гость.

Он приехал сюда ради него.

Как только эта мысль оформилась, необъяснимая теплота в их отношениях обрела смысл.

Теперь ясно, почему Янь Нин не интересовался достопримечательностями, предпочитая проводить время вместе с ними в "Цингуо", не брезгуя бытовыми мелочами. Почему обычно нелюдимая Ландыш сразу потянулась к этому Омеге. Почему Янь Нин, совершенно незнакомый с ними, вдруг проявлял такую заботу.

Оказывается, они были связаны родственными узами.

Хэ Ань повернулся к Янь Нину с немым вопросом во взгляде. Тот даже не смутился, что его раскрыли, и продолжал спокойно смотреть на юношу с тёплой улыбкой.

- Прости, — сказал мужчина.

Прости за эти дни обмана.

Его спокойствие вызвало у Хэ Аня некоторое замешательство. Он не знал, как подступиться к разговору, чтобы не показаться бестактным. Наконец, потупив взгляд, он пробормотал:

-Он... Фейлуань... Как он сейчас?

По лицу Янь Нина пробежала тень:

- Не сказать, чтобы хорошо.

- Что с ним?

- Прожив здесь полгода, он вернулся в Юаньцзян, и, никому не сказав, даже мне, договорился об операции по удалению желёз.

- Он с ума сошёл?! — Хэ Ань вскочил, голос его задрожал от возмущения.

Как можно додуматься до такого идиотизма?

Янь Нин вздохнул:

- Он уже был в операционной и ему ввели наркоз, когда Хунмин буквально ворвался туда и забрал прямо со стола. Теперь Фейлуань сидит под домашним арестом. Хунмин сказал, что опоздай он хоть на минуту — операция бы состоялась.

Лицо Хэ Аня побелело.

- Фейлуань — настоящий сын Хунмина. Они одного поля ягоды, оба упрямы как ослы. Хунмин запрещает трогать железы и велит привезти тебя в Юаньцзян, чтобы держать дома в качестве лекарства. Тогда Фейлуань мог бы спокойно оставаться и дальше наследником «Цзюшена». Сам же Фейлуань, будучи моложе и ещё упрямее отца, готов на всё, лишь бы удалить железы и вернуться к тебе в Луотан.

- Телефон... Дядюшка Янь, мне нужно позвонить ему! — забеспокоился Хэ Ань, повышая голос. — Чего он добьётся удалением желёз? Это же не решение проблемы!

- Пожалуй, ты прав. -  Янь Нин кивнул. — Сейчас он так же глух к любым словам, как бетонная стена. Возможно, только ты сможешь до него достучаться.

……………………….

Пригород Юаньцзяня, особняк семьи Чжэн.

Тётя Сюй поднялась наверх с подносом в руках, толкнула дверь и, увидев привычную картину, вздохнула.

Чжэн Фейлуань полулежал на диване: небритый, с потухшим взглядом, в мятом, небрежно наброшенном на тело халате. В руке он сжимал тонкий шнурок с кулоном, вдыхая его запах.

Тётя Сюй вошла и поставила поднос с бинтами, спиртовыми салфетками и мазью на журнальный столик.

— Молодой господин, пора сменить повязку.

Фейлуань будто не услышал ее, продолжая жить в своем мире.

— Сегодня взяла не ту мазь, которую дал старый господин, а ту, что прислала молодая госпожа, — пояснила тетушка. — Пожалуйста, не отвергайте её доброту.

«Молодая госпожа»…

Эти слова подействовали. Фейлуань наконец ожил, лениво протянув руку и положив её на подлокотник.

Тётя Сюй наклонилась, осторожно освободила его запястье от рукава халата и, обрабатывая рану, заговорила:

— Молодой господин, вы сейчас ведет себя как герой мелодрамы. Конечно, извините меня, но это не дело. Я человек старый, но даже мне известно, что такое уже не модно. В наше время в моде волевые люди. Даже если молодая госпожа сбежит от вас, вы должны…

Фейлуань нахмурился и с раздражением отдернул руку.

Тётя Сюй поспешно перехватила её:

— Ладно, ладно, я замолчала, хорошо?

Запястье Фейлуаня было в ужасном состоянии и заживало чрезвычайно плохо. Свежая розовая плоть все еще сочилась кровью, выглядя довольно жутковато.

Новые раны накладывались поверх старых, и даже самое лучшее лекарство не могло спасти от шрамов.

Впрочем, лекарство, купленное Чжэн Хунмином, молодой господин все равно отказывался использовать, а потому не известно, эффективно оно или нет…

Посреди процесса перевязки зазвонил домашний телефон.

Тётя Сюй взглянула на экран и обрадовалась:

— Молодой господин, это наша госпожа! Первый звонок за столько дней! Наверняка хорошие новости! Может… может, молодая госпожа согласилась вернуться?

Фейлуань сидел в оцепенении, глядя на мигающий сигнал.

— Быстрее, берите трубку!  - Тётя Сюй едва не схватила её сама.

Фейлуань, конечно, очень хотел, чтобы Хэ Ань согласился вернуться. Эта мечта преследовала его днём и ночью, даже во сне. Но сейчас он вдруг понял, что если Янь Нин уговорит Хэ Аня вернуться, это будет совсем не то, чего он жаждал.

Его Омега должен был быть возвращён только им самим.

Фейлуань несколько секунд сидел в оцепенении, но в конце концов взял трубку и хрипло произнёс:

— Папа…

В ответ — тишина.

В трубке слышалось лишь стрекотание цикад, бормотание ребёнка во сне и сдержанное дыхание.

Эта необычная атмосфера вдруг насторожила Фейлуаня. Он резко выпрямился, и в эту секунду будто луч света пробил тьму, озарив его макушку. Вся апатия развеялась, сменившись невероятной энергией.

— Хэ Ань? — голос мужчины дрогнул, рука с трубкой задрожала.

— Да, это я.

Фейлуань просиял:

— Хэ Ань, ты решил мне позвонить? Как ты…

— Ты с ума сошёл?!

Неожиданно в трубке раздался яростный крик:

— Дядя Янь сказал, что ты собираешься удалить половые железы! Чжэн Фейлуань, скажи мне, это правда?!

Фейлуань замер, затем опустил голову и усмехнулся:

— Да, правда. Жаль, не успел.

— Зачем?!

— Разве я не говорил? — ответил Фейлуань. — Я должен прожить в Луотане целый год. Прошло только полгода, и ты ещё не согласился вернуться со мной… Как я могу сдаться? Хэ Ань, после операции, когда синдром поиска партнёра исчезнет, я вернусь в «Цингуо», и мы спокойно проживём оставшиеся полгода…

— И что потом? — холодно спросил Хэ Ань. — Даже если я прощу тебя… без желаний, без чувств… мы что, будем встречаться платонически?

Фейлуань снова замер, затем рассмеялся:

— Я даже не смел об этом думать, Хэ Ань, а ты уже представил?

— ... Не увиливай, это не смешно.

Голос Хэ Аня дрогнул, глаза его наполнились влагой. Юноша стиснул зубы:

— Фейлуань, ты даже не представляешь, каково это — дисбаланс феромонов! Я через это прошёл, я знаю! Чем меньше людей испытают эту боль, тем лучше! Я уже неполноценный Омега, а ты, здоровый, хочешь добровольно покалечить себя? Чжэн Фейлуань, если ты решишься на операцию, я никогда тебя не прощу!

— Хэ Ань…

Фейлуань в изнеможении откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. Его взгляд постепенно потух, погрузившись в пустоту. Внезапно он со всей силы ударил кулаком по подлокотнику, заставив тётю Сюй вздрогнуть и уронить спиртовую салфетку.

— Хэ Ань, ты больше не даёшь мне шанса?

Голос мужчины стал хриплым, еле слышным.

— Ты же знаешь, как мне было тяжело эти полгода терпеть… но запрещаешь операцию… Хэ Ань, ты что, хочешь, чтобы я навсегда забыл о Луотане?

— Я…

Хэ Ань сжал телефон Янь Нина, пальцы впились в нагретую ткань одежды. Прошло несколько секунд, и когда Фейлуань был уже на грани отчаяния, он услышал вопрос:

— Посылку, которую я тебе отправил… ты получил?

- Да, получил.

Посылка пришла на 55-й этаж «Цзюшена», и брат сразу же привёз её домой, лично вручив ему.

-... Там есть стеклянная пробирка с экстрактом моих феромонов. Должно хватить на полгода.

Услышав это, глаза Чжэн Фейлуаня внезапно вспыхнули.

Значит… ему разрешают вернуться?

Хэ Ань сделал паузу, затем добавил:

- Чжэн Фейлуань, в ту ночь ты совершил ужасный поступок. Но когда я очнулся в больнице, тебя уже не было. Я даже извинений не услышал.

- Прости.

Фейлуань поспешно попытался исправить ситуацию.

Но Хэ Ань не принял эти извинения, мягко сказав:

- За такой серьёзный проступок просто сказать "прости" по телефону — разве это достойно? Чжэн Фейлуань, ты готов извиниться лично?

Янь Нин, стоявший рядом, вовремя добавил:

- Фейлуань, если Хунмин не разрешает тебе уехать, скажи ему, что Луотан — прекрасное место с живописной природой. Здесь можно жить годами и не устать от него. Если ты не сможешь приехать к Хэ Аню, то я останусь здесь вместо тебя и не вернусь домой. Это хорошее место, чтобы спокойно встретить старость.

- Ффуу… - Фейлуань полностью расслабился.

Эта минута была для него как помилование перед казнью, как небесный пирог, упавший перед смертью от голода. Его эмоциональное состояние полностью изменилось, и теперь он чувствовал себя усталым, но безмерно счастливым. Его обмякшее тело медленно сползло с дивана, словно бесформенная груда песка.

- Хэ Ань, похоже, мой папа тебя очень любит. — Чжен Фейлуань лениво улыбнулся. - Ты даже не представляешь, какой защитой обзавелся. В нашей семье никто не стоит выше него. Если папа стал твоей опорой, мне, похоже, придётся жить на коленях.

- Что за ерунду ты несёшь? — нахмурился Хэ Ань. — Я не часть твоей семьи, это ещё даже не обсуждалось...

Фейлуань тихо рассмеялся:

- В чем проблема? Почему бы тебе не поменять иероглиф своей фамилии на чуть более сложный, состоящий из двух знаков? Хотя… Там и там по восемь черточек… <п/п: Фамилия Хэ Аня пишется так: 何, а фамилия Чжэн – так: 郑> .

Альфа расслабленно растянулся на диване, его глаза сияли от счастья, словно он был пьян от радости и от той же радости был готов нести любую чушь.

Тётя Сюй, не скрывая досады, обошла диван и схватила его руку, которой он размашисто выводил в воздухе иероглифы:

- Молодой господин, аккуратней, лекарство ещё не нанесено!

Хэ Ань услышал это по телефону и спросил:

- Твоя рука уже лучше?

- Гораздо лучше, почти зажила.

Фейлуань беззастенчиво солгал, и тётя Сюй едва не подпрыгнула от возмущения.

- Не болит?

- Давно не болит. Это была всего лишь царапина, что тут такого... Ай!!!

Он резко вдохнул, дёрнулся и мгновенно «протрезвел».

Приподнявшись на локте, он уже собирался спросить тётю Сюй, что она себе позволяет, но та, держа его руку, ласково улыбнулась:

- Молодой господин, зачем же перед молодой госпожой храбриться? Вот, разоблачили себя…

Фейлуань: «...»

Хэ Ань: «...»

Щёки Хэ Аня вспыхнули, и он с лёгкой досадой пробормотал:

- Ладно, хватит болтать. Сначала нанеси лекарство, потом поспи. Мы... увидимся через несколько дней.

Не дожидаясь ответа, он быстро положил трубку.

Вернув телефон, Хэ Ань подпер щёку пальцами и слегка надул губы, тихо выдохнув:

- Пуфф…

Янь Нин, уловив в выражении его лица лёгкое раздражение, не сдержал улыбки. Он наклонился, чтобы долить Хэ Аню чаю, и сказал:

- Надеюсь, ты передумал не из-за меня.

- Нет. — Хэ Ань покачал головой. — Дядя Янь, не смейтесь, но последние полгода я всё время колебался...

- Почему? — Янь Нин протянул ему чашку.

Хэ Ань взял её, поблагодарил и сделал глоток:

- Фейлуань был рядом, и я не мог оставаться к нему полностью равнодушным, но не хотел признаваться. Пытался отстраниться, но мне так и не хватило решимости. Но теперь... я не хочу больше ни о чем думать. Вы правы — время не ждёт, каждый день на вес золота. Фейлуань пришел в себя достаточно быстро, не застрял в тупике на двадцать лет, как ваш Хунмин. Значит, и мне нужно выбраться из своего тупика.

Янь Нин кивнул, затем спросил:

- Хэ Ань, скажи честно: ты любишь Фейлуаня?

Хэ Ань замолчал на мгновение, затем ответил:

- Люблю.

Янь Нин с облегчением улыбнулся:

- Если двое любят друг друга и готовы быть честными друг с другом, они всегда смогут найти выход.

- Угу.

Хэ Ань внимательно посмотрел на Янь Нина и серьёзно сказал:

- Дядя Янь, если... просто если, Фейлуань снова ошибётся, я, возможно, не прощу его во второй раз. Но это не значит, что моё отношение к вам изменится. Ландыш — ваша внучка. Если захотите её увидеть, обнять, даже пожить с ней — приезжайте в любое время.

-... Спасибо.

Янь Нин взглянул в ясные глаза Хэ Аня, так напоминавшие его самого в двадцать лет, но куда более мудрые.  В них светились редкая твёрдость и упрямство.

На следующее утро, когда утренний туман ещё не рассеялся, Янь Нин покидал Луотан.

Он спешил в аэропорт на рейс в 8:30.

Ландыш ещё спала, но Хэ Ань встал пораньше, сварил кашу, приготовил соленья и овощи и позавтракал вместе с Янь Нином, а затем проводил его до городских ворот.

На небольшой площади стояли семь или восемь потрёпанных авторикшей, ожидая пассажиров <П/п: речь идет, видимо, об электрических трехколесных автомобилях>.  Среди них притаился скромный чёрный внедорожник с закрытыми стёклами. Водитель, человек с безупречными манерами, стоял у двери, не отвлекаясь на телефон или болтовню, сложив руки перед собой, с прямой спиной — сразу видно, служит в знатной семье.

Увидев Янь Нина, он быстро подошел и взялся за ручку чемодана:

- Госпожа, господин послал меня встретить вас и доставить домой.

Хэ Ань сразу же улыбнулся:

- Удачно получилось. Я как раз переживал, где найти такси. Хорошо, что теперь не нужно об этом думать. Дядя Янь, садитесь.

Однако Янь Нин выглядел раздраженным:

- Я уже много раз говорил: не нужно специально приезжать. Я способен сам купить билет на самолет и вернуться.

- Не беспокойтесь, я сюда прибыл не только ради вас, - поспешно объяснил водитель, учтиво улыбаясь. — Второй молодой господин очень торопился и не хотел терять ни минуты. Господин сказал, раз уж я здесь, то можно и вас захватить, чтобы избавить вас от хлопот и толчеи в аэропорту.

Второй молодой господин? Это... Чжэн Фэйлуань?

Он уже приехал?

Хэ Ань слегка приподнялся на цыпочках, огляделся, но никого не увидел.

- Где он? — спросил Янь Нин.

Водитель повернулся к машине, открыл дверь и почтительно произнес:

- Молодой господин…

Долгое время не было никакой реакции.

Человек внутри, казалось, готовился к чему-то важному, не решаясь выйти. После затяжной паузы, он наконец, появился.

Хэ Ань смотрел издалека, не приближаясь. Лицо его было удивительно спокойным.

Чжэн Фейлуань, оставаясь по-прежнему высоким и статным, но, по сравнению с прошлым, сильно похудел, глаза запали, в его движения проступала усталость, — видно, что последний месяц дался ему нелегко.

На нем была надета черная рубашка, на шее сзади — прилеплен пластырь, блокирующий феромоны. Плотный, многослойный. На шее также висела черная нить с прозрачной стеклянной трубкой, свисающей как кулон на уровне сердца. Жидкость внутри трубки была алой, яркой, как кровь. На левом запястье — что-то вроде повязки. Вероятно, чтобы не пугать окружающих видом раны.

Чжэн Фейлуань стоял, глядя на Хэ Аня, и мягко улыбался.

- Хэ Ань, я вернулся.

Глава 64. Я прощу наполовину.

Утренний туман рассеялся, сменившись дымом, поднимавшимся из труб. Двери домов постепенно открывались, а на востоке, среди черепичных крыш с высокими, завернутыми вверх краями, медленно вставало золотистое солнце.

Чжэн Фейлуань и Хэ Ань шли бок о бок по узкому переулку. Чемодан позади них весело подпрыгивал, грохоча по булыжникам каменной мостовой.

Правой рукой Чжэн Фейлуань держал ручку чемодана, а левая безвольно свисала вдоль тела. Пальцы этой руки слегка шевелились, запястье несколько раз непроизвольно приподнималось вверх — но мужчина так и не осмелился обнять Хэ Аня за плечи.

Пока Янь Нин был рядом, Чжэн Фейлуань чувствовал себя скованно, но когда тот, дав наставления обоим, уехал на машине, скованность только усилилась — Альфа ещё не мог точно определить, насколько Хэ Ань готов его принять. Оставшись наедине, он не решался быть слишком напористым, но и держаться отстранённо тоже не хотел.

В отличие от него, Хэ Ань был гораздо более расслаблен. Сцепив руки за спиной, он неспешно шёл, дружелюбно болтая:

— Ты так спешил, что даже спать не ложился прошлой ночью, да?

— Ничего, немного поспал в самолёте.

Чжэн Фейлуань принял это за обычную вежливость.

— Вот как… — Хэ Ань изобразил лёгкое удивление и разочарование. — А я думал, ты не мог заснуть от волнения.

«Проклятье, ошибся….»

Чжэн Фейлуань внутренне выругался и поспешил исправить ответ:

— Вообще-то… вообще-то я спал не очень хорошо.

Хэ Ань тихо понимающе рассмеялся.

По пути они зашли в закусочную. Хэ Ань попросил Чжэн Фейлуаня немного подождать, а сам купил два пирожка с мясом и овощами, две тыквенные лепёшки и два стакана горячего соевого молока. Пирожки и лепёшки, упакованные в полиэтиленовый пакет, он повесил на запястье, а стаканы с молоком взял в обе руки. Подойдя к Чжэн Фейлуаню, юноша протянул один из стаканов:

— Вот, это тебе.

Тот был тронут до глубины души.

Когда они вернулись в гостиницу, то как раз допили соевое молоко, и пустые стаканы отправились в мусорное ведро у входа. Хэ Ань сказал, что зайдёт проверить, не проснулась ли Ландыш, а Чжэн Фейлуань остался ждать во дворе.

Подаренный им пухлый цыплёнок был забыт малышкой в колыбели и теперь лежал в покачивающейся корзине. С круглой скорлупкой на голове, он выглядел очень мило.

Прошло уже больше полугода, а цыпа до сих пор не впал в немилость.

Чжэн Фейлуань был счастлив в глубине души этим фактом и наклонился, чтобы поправить игрушку.

Через некоторое время Хэ Ань вышел, и Чжэн Фейлуань, понизив громкость голоса, спросил:

- Она все еще спит?

- Да. – Хэ Ань кивнул и сказал с улыбкой: - Она сосет пальчик. Наверное, проголодалась, а, почувствовав запах мясной булочки, решила, что пальчик – это она и есть.

Хэ Ань повел Чжэн Фейлуаня в гостиную. Переступив порог, Омега поставил пластиковый пакет с завтраком на кофейный столик, затем обошел стойку и начал оформление заселения для Чжэн Фейлуаня. Заполняя анкету, юноша небрежно сказал:

- Ландыш очень полюбила дядю Яня. Когда она проснется и обнаружит, что он уехал, боюсь, малышка расплачется. Мне придется задобрить ее миской яичного крема и молоком. Ах, кроме того, у нее может быть психологическая тень на вас. Не стремитесь сразу добиться успеха, вам нужно научиться ладить с ней постепенно.

- Я буду внимателен. – поспешно согласился Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань несколько раз щелкнул по клавиатуре и поднял голову из-за экрана:

- Ваш номер снова 207-й, хорошо?

Чжэн Фейлуань ответил:

- Да, конечно.

Он бы согласился даже с тем, чтобы его поселили в кладовке.

Юноша кликнул строчку с номером комнаты 207 и, войдя в нее, подумал про себя: «В тот день, когда приехал дядя Янь, я не знал, что он твой отец, поэтому заселил его в 207. Эта комната скоро станет фамильной комнатой семьи Чжэн».

- Что ж, дата выезда ... Что поставить? – Хэ Ань сделал паузу, поднял голову и уточнил у мужчины: -Срок еще на полгода, верно?

Полгода?

Чжэн Фейлуань был явно поражен.

Его простили?

Увидев Альфу в оцепенении, Хэ Ань не смог удержаться от смеха:

- Разве мы не договаривались именно б этом? Пока вы достаточно самодисциплинированны, можете жить здесь. Учитывая ваши старания…- юноша кивнул в сторону левой руки Чжэн Фейлуаня, - есть некоторая надежда, что вы меня не разочаруете.

На сердце Чжэн Фейлуаня потеплело, и он машинально сжал свое запястье.

Раны на коже все еще выглядели довольно паршиво, причем если не трогать, то  чешется, а тронешь — больно. Будто назойливая оса кружится вокруг, доставляя дискомфорт и то щекотя своим пушистым пузиком, то жаля. Но теперь Альфа даже обрадовался этой травме. Она того стоила.

Маленький серебристый ключ с тем же брелоком в виде зеленого яблока снова оказался в его руке.

- Хэ Ань...- Чжэн Фейлуань сжал пальцы, ощущая, как неровные зубцы ключа впиваются в ладонь: - За ту ночь… прости.

Хэ Ань молча смотрел на него, не выражая ни согласия, ни гнева.

-…Можно меня простить? — снова спросил Чжэн Фейлуань.

Только тогда Хэ Ань медленно поднял один палец:

- Простить можно. Но только один раз, и… — палец опустился, — сегодня я прощу тебя только наполовину, остальное… когда пройдешь испытательный срок.

Чжэн Фейлуань рассмеялся.

То, что ему разрешили вернуться в Луотан — уже невероятная милость. Даже если бы ему простили лишь десятую часть, это все равно было бы больше, чем он осмеливался надеяться.

- Ничего, — сказал мужчина. — я готов быть на испытательном сроке хоть всю жизнь.

-…

Уши Хэ Аня покраснели, и он поспешно убрал палец. Закончив раскладывать вещи на стойке, он вышел и попросил:

- Подожди пока тут, я… пойду приберусь в комнате. Дядя Янь только что уехал, я пока не успел сделать уборку.

- Не надо, — остановил его Чжэн Фейлуань.

- А? - юноша удивился.

Они замерли напротив друг друга, и Чжэн Фейлуань, глядя в звездные глаза Хэ Аня, не смог сдержать волнения. Он наклонился, медленно приближаясь ко лбу Омеги, и тихо спросил:

- Не против?

Хэ Ань сглотнул.

… конечно, не против.

Просто поцелуй в лоб — что в этом такого? Но сказать «не против» вслух оказалось куда сложнее.

Хэ Ань долго раздумывал, пока его не осенило — он встал на цыпочки и сам ткнулся лбом в губы Чжэн Фейлуаня, а затем, словно испугавшись, рванул в сторону.

Но был тут же пойман за плечи.

Чжэн Фейлуань теплой ладонью обхватил его затылок и наклонился для поцелуя. Сердце мужчины переполняла любовь, но он сдерживался, лишь слегка, едва ощутимо, касаясь губами лба — и было очевидно, что ему этого мало.

Короткий поцелуй быстро закончился.

Альфа и Омега стояли, соприкасаясь лбами, и смотрели друг на друга немного смущенно, но с явной взаимной привязанностью.

- За это я сниму баллы, — тихо сказал Хэ Ань.

- Неужели?

- Не боишься?

- Конечно, боюсь, но я умею зарабатывать. — Чжэн Фейлуань тихо рассмеялся, — Баллы обязательно еще накопятся.

…………………….

Чэн Сю проснулся рано. Он широко протяжно зевнул, затем пнул Дай Сяо и соскользнул с постели — в прошлый вторник кровать, которую Дай Сяо собственноручно смастерил, наконец сломалась. Чэн Сю тут же поспешил продать все гнилые доски из кладовки старьевщику, рассчитывая, что теперь хозяин гостиницы не сможет «сэкономить» и он, наконец, заполучит нормальную односпальную кровать. Но Дай Сяо, подсчитав расходы, скрепя сердце купил двуспальную.

- Ты что себе позволяешь?! — взревел Чэн Сю, увидев доставленную мебель.

- У тебя будет новая кровать, а у меня нет? Несправедливо! Две новые односпальные кровати — справедливо, но дорого; одна новая двуспальная — справедливо и дешево, — уверенно парировал Дай Сяо.

Чэн Сю дулся целую неделю, а потом совсем уж решил купить односпальную кровать на свои деньги, но где в этой каморке ее поставить?

Пришлось смириться и удовлетвориться ежедневным пинком по заднице Дай Сяо, чтобы хоть как-то выместить злобу.

Бета схватил зубную щетку, выдавил на нее едва ли не половину тюбика пасты и, лениво начищая зубы, отправился во двор подышать свежим воздухом.

Неспешно дойдя до гостиной, Чэн Сю машинально бросил взгляд внутрь — и вдруг застыл на месте. Его глаза округлились, словно парня поразил медузный яд, а пена от пасты начала пузыриться и капать изо рта.

Через пять секунд он рванул обратно в спальню, быстро прополоскал рот, выплюнул воду, торопливо умылся, затем начал колотить руками по одеялу Дай Сяо, пока тот не отреагировал:

-Чж-чж-чж-чжэн Фейлуань вернулся!

- Не придумывай.

Дай Сяо в полусне перевернулся на другой бок.

- Не спи, это правда! Я сам видел, как они целовались, в гостиной! — Чэн Сю был готов клясться небом и землей.

Целовались?

Какой бред…

Дай Сяо лишь укрепился в мысли, что это сон, и натянул одеяло на голову.

Чэн Сю остался сидеть на краю кровати, в одиночку неся бремя жестокой правды:

- Хэ Ань принял его! Моя кондитерская, которую я только обустроил, теперь снова его… Как же это обидно…

……………………

Против ожиданий, Чжэн Фейлуань не стал снова брать на себя управление кондитерской. Вернувшись в Луотан, он даже не обмолвился об этом, продолжив работать простым баристой.

Чэн Сю внезапно стал начальником своего бывшего босса и буквально расцвел от счастья.

Но не прошло и трех дней, как он сам, добровольно, вернул Чжэн Фейлуаню должность управляющего — вести дела под его пристальным взглядом было все равно что решать уравнения под надзором учителя математики: рука дрожала, и казалось, что любая написанная цифра может вызвать лишь сочувственный вздох.

Лучше уж свалить…

………………………...

Летний вечер, легкий ветерок, ясная луна и редкие звезды…

Под крышами вдоль реки зажглись два ряда красных фонарей, их отражения дробились в волнах, колыхаясь, как шелковые ленты. По мосту неспешно прогуливались люди, а у его подножия коротковолосая девушка, устроившись на табурете, бархатным грудным голосом пела под гитару эмоциональную песню о любви.

В это время за высокой стеной, в гостинице «Цингуо», Чжэн Фейлуань и Ландыш устроили соревнование в гляделки.

Хэ Ань ушел на кухню варить яйца, оставив отца с дочерью наедине. Ландыш сидела в качелях-люльке, сжимая в руках толстого цыпленка и плотно сжав губки. Она выглядела так, будто сейчас бросится в бой. Чжэн Фейлуань сидел напротив нее в плетеном кресле, совершенно не зная, как разрядить обстановку.

Трудно сказать, кто из них двоих был более несчастным.

К счастью, минут через пять Хэ Ань вернулся и принес маленькую миску.

В миске был теплый сахарный сироп, в котором плавало нежное, белое яйцо пашот. Желток был приготовлен идеально — мягкий, но не растекающийся, дрожащий, как желе, при малейшем прикосновении ложки.

- А-а….

Ландыш, маленькая обжорка, тут же вытянула шейку и раскрыла ротик, как птенец, ждущий корма.

Хэ Ань передал еду Чжэн Фэйлуаню и мягко улыбнулся:

- Покорми ее ты.

-…Спасибо.

Чжэн Фейлуань был удивлен.

Он, конечно, понимал намерения Хэ Аня, и, принимая миску, почувствовал, как сердце наполняется благодарностью.

После перекуса Ландыш срыгнула, и ее ресницы медленно опустились, словно тяжелые занавески.

Хэ Ань развязал ей слюнявчик, вытер уголки рта, поправил одеяло, затем сел рядом и начал медленно раскачивать люльку.

Вскоре девочка сладко уснула. Хэ Ань встал и направился в спальню. Вскоре он вернулся с пакетиком стерильной ваты и новой баночкой мази для заживления ран, тихо сказав Чжэн Фейлуаню:

-…Теперь твоя очередь.

Чжэн Фейлуань поспешно размотал бинт, обнажив поврежденную кожу.

Странное дело: когда мазь наносила няня Сюй, даже при всей ее осторожности, боль заставляла его покрываться холодным потом. Но когда это делал Хэ Ань, даже если он иногда неловко нажимал сильнее, Чжэн Фейлуань даже бровью не вел.

Сейчас он совсем не чувствовал боли.

Любовь и правда — лучшее обезболивающее.

…Стоп.

Хорошая фраза, на ней можно заработать баллы.

Чжэн Фейлуань тут же сообщил об этом Хэ Аню, предложив угадать, почему ему не больно, и планировал, независимо от ответа, сказать: «Нет, потому что любовь — лучшее обезболивающее».

Но Хэ Ань, демонстрируя уникальную проницательность, посмотрел на него, подумал и сказал:

- Почему тебе не больно, я не знаю, но могу догадаться, что следующей твоей фразой будет очередная пошловатая сентенция про «любоффь».

Чжэн Фейлуань: «…»

- Чжэн Фейлуань, отношения строятся не на одних только сладких речах, баллы так не заработать, — доброжелательно напомнил ему Хэ Ань.

- А как тогда их заработать? — спросил мужчина.

- Ну… это тебе самому нужно понять. Если будешь спрашивать меня напрямую — будет читерство, и баллы снимутся, - пригрозил Хэ Ань.

Чжэн Фейлуань изобразил испуг, пожал плечами и не стал ничего говорить, с мягкой улыбкой на губах спокойно наблюдая, как Хэ Ань наносит мазь.

О тяжёлых временах часто говорят: день — как год. И наоборот, счастливые дни пролетают, как ветер, перелистывающий календарь — в мгновение ока проходят месяцы.

Лето закончилось, в Луотан пришла осень, а Чжэн Фэйлуань всё ещё старательно набирал баллы.

Он, конечно, понимал, что «зарабатывание баллов» — лишь метафора, но всё равно относился к этому как к романтическому договору с Хэ Анем, вкладывая в него всю душу. По крайней мере, в последнее время Хэ Ань, встречая его на улице, уже искренне улыбался. И даже такая проблемная для задабривания особа, как Хэ Линлань, перестала держать его на расстоянии — хоть и близкой дружбы между ними пока не возникло.

И вот как раз, когда у Чжэн Фейлуаня наконец появилась надежда, в Луотан прибыл незваный гость.

В тот день в «Клубничном доме» было затишье. Официанты ушли на перерыв, а Чжэн Фейлуань, скучая, стоял за стойкой и чистил кофемолку маленькой щёточкой с деревянной ручкой. Вдруг зазвенел колокольчик, кто-то вошёл, направился прямо к нему и молча остановился у стойки, не делая заказ.

Чжэн Фейлуань удивленно поднял голову.

Перед ним стоял высокий молодой человек в худи, тёмных очках, маске и бейсболке — разглядеть лицо было невозможно, будто он специально скрывался.

Увидев, что Чжэн Фейлуань заметил его, он тут же поправил волосы у уха.

Холодным голубым светом сверкнула серёжка.

Чжэн Фэйлуань не проявил ни малейшего интереса к столь экстравагантному наряду, а уж к сверкающим логотипам брендов на одежде и подавно. Он сухо спросил:

- Что будете заказывать?

Молодой человек явно опешил, его пальцы замерли у виска.

Чжэн Фейлуань нахмурился и повторил:

- Что будете заказывать?

Убедившись, что его действительно не узнали, молодой человек стиснул зубы, нехотя снял маску и очки, открывая ухоженное лицо, которое регулярно баловали кремами с пятизначной ценой.

Призвав свой талант и актерские навыки, он нежно улыбнулся, продемонстрировал классические три части радости и семь частей печали, добавив нотку неизбывной нежности при долгожданной встрече:

- Фейлуань, давно не виделись.

Глава 65. Возвращение Се Яня.

Увидев это лицо, Чжэн Фейлуань внутренне напрягся, его бдительность зашкалила.

Се Янь.

Сколько времени прошло с их последней встречи?

Когда он услышал это имя в телевизионном шоу, будучи рядом с Хэ Анем, ведущий, упомянув его несколько раз, чуть не довёл Чжэн Фейлуаня до инфаркта. А теперь этот человек явился лично… Если Хэ Ань узнает, все баллы, накопленные за лето, обнулятся.

Чжэн Фейлуань, будто встретив опасного врага, понизил голос:

- Что тебе надо?

Се Янь, не смущаясь, вёл себя как свой человек. Бросив очки и маску на стойку, он без приглашения уселся на барный стул:

- Я снимаюсь в кино в северной части города. Услышал, что ты здесь отдыхаешь, и подумал — мы же пять лет не виделись. Вот и зашёл.

С этими словами он начал заинтересованно осматриваться.

Чжэн Фейлуань недовольно нахмурился.

Услышал?

Где это он мог услышать?

Его отпуск в Луотане не был публичной новостью. Даже внутри компании «Цзюшэн» это держалось в секрете.

Се Янь намеренно выспрашивал о нем окольными путями — явно не для того, чтобы просто поболтать о старых временах.

- У вас такие милые названия у напитков! И логотип, и реклама просто очаровательны, особенно эта красная клубничка, — подперев щеку ладонью, Се Янь с видом знатока принялся разглядывать меню на стене. — Фейлуань, а не угостишь меня чем-нибудь?

Конечно же, нет.

Чжэн Фейлуань взглянул на часы, затем поднял глаза и устремил взгляд через витрину на ворота «Цингуо» напротив. Было 14:26, и Ландыш, должно быть, уже проснулась. Его маленькая принцесса была привередлива в еде, и, едва очнувшись ото сна, требовала молочного пудинга. Хэ Ань в любой момент мог принести её сюда.

Альфа напрягся.

Шрёдингеровский ад!  <п/п: Не знаю, причем здесь Шредингер, но сочетание 薛定谔 в оригинале переводится именно так… Других вариантов не нашла.>

На кону стоит его жизнь.

Се Янь, видя, что его упорно игнорируют, с трудом сохранил притворную улыбку и попытался сгладить неловкость:

— Ой, ну конечно, я же забыл, что здесь нет того, что я люблю...

— Да, действительно нет.

Фейлуань ответил холодно, продолжая чистить кофемолку, и в его движениях явно читалось раздражение. Ему очень хотелось добавить: «Так почему ты ещё не ушёл?».

Выражение лица Се Яня застыло. Улыбка, хоть и не сошла с губ, уже не выглядела такой естественной, как раньше:

— Фейлуань, ты помнишь, я раньше любил белое вино, и ты часто дарил мне его. Первой подаренной бутылкой было бургундское «Совиньон Бланк». Я до сих пор не забыл его вкус.  Тогда я был ещё молод и не понимал, насколько оно прекрасно. За эти годы я перепробовал множество других вин, но ни одно не сравнится с тем, что дарил ты. Да и название у него очень красивое — «Совиньон Бланк»… Разве это не символ неизменной преданности и любви, что длится вечно?..

— Извини, но я совершенно этого не помню, — Фейлуань сделал вид, что не уловил намёка, и продолжил: — Я всегда был человеком холодным и не склонным ностальгировать. С тех пор прошло почти шесть лет, и мои вкусы уже не раз поменялись.

Се Янь на мгновение остолбенел, его щёки попеременно краснели и бледнели, а взгляд от смущения беспокойно метался по сторонам.

Наконец, он неуверенно спросил:

— Фейлуань... у тебя появилась новая любовь?

Альфа усмехнулся:

— А ты как думаешь?

Он же не какая-то целомудренная вдова, чтобы после расставания с одним Омегой хранить ему верность годами ради возведения Арки целомудрия.

<п/п: Арка целомудрия – культовое сооружение в честь вдовы, решившей соблюдать вечный целибат в память о покойном муже. Женщина могла просто отказаться от повторного брака, стать монахиней или выбрать самоубийство. Как общественное явление, целомудрие вдов начали активно поощрять на общественном уровне начиная с династии Минь.>

Забавно, но, судя по шокированному и расстроенному виду собеседника, Се Янь, похоже, действительно так считал. Все эти годы фанаты души в нём не чаяли, купали в комплиментах и признаниях. Стоило ему бросить в толпу: «Я люблю вас!» — как в ответ к небу взмывали сотни восторженных визгов.

Он почти поверил, что его любовь — всесильна. Как золото, бриллианты или нефрит, она казалась ему драгоценностью, за которую готовы бороться все. Достаточно предложить её — и никто не останется равнодушным.

Эту иллюзию он перенёс и на Чжэн Фейлуаня.

Теперь же Се Янь, наконец, немного отрезвел, но в душе всё ещё цеплялся за надежду:

— Что ж... это прекрасно. Все эти годы я боялся, что ты так и не оправишься от удара из-за нашего расставания. Если ты встретил вторую настоящую любовь, и он этого достоин, я, конечно, поздравляю тебя. Фейлуань, окажешь мне честь познакомиться с твоим Омегой?

Он жаждал узнать, кто же этот новый фаворит, затмивший его.

Однако Чжэн Фейлуань без колебаний отказал:

— Не вижу в этом необходимости. Чем меньше суеты, тем лучше. Я не хочу, чтобы мои бывшие беспокоили того, кого я люблю.

Беспокоили?

Се Яня передёрнуло от злости.

Сотни людей часами ждали его в аэропорту, чтобы увидеть всего на несколько секунд. Тысячи людей преодолевали огромные расстояния, чтобы попасть в Луотан и сфотографировать его — и были счастливы уже от одного его взгляда. Как вышло, что для Фейлуаня даже простая встреча с ним стала «беспокойством»?

Но внешне Се Янь сохранил образ понимающего и великодушного человека:

— Фейлуань, я знаю, о чём ты беспокоишься. Ты боишься, что он начнет ревновать из-за меня. Но на самом деле не стоит об этом переживать. Подумай: если он действительно любит тебя, то ни за что в тебе не усомнится. А если усомнится, значит, он...

— Дело не в ревности. Я просто не хочу доставлять ему ни малейшего дискомфорта. Ни капли.

Чжэн Фейлуань резко прервал Се Яня, особенно выделив голосом последние пять слов.

Се Янь на мгновение опешил, закусил губу и так и не нашёлся, что еще сказать.

Он никак не ожидал, что Чжэн Фейлуань, когда-то души в нём не чаявший и готовый потратить миллионы ради его улыбки, теперь, с появлением нового человека, станет настолько чёрствым, что не удостоит его даже тени приветливости.

Но...

Нужно сдержаться.

Сейчас он просит об одолжении, и ему приходится терпеть. Когда он полностью вернёт себе этого человека, то выжмет из него всю любовь, на какую тот способен, каплю за каплей. А холодность, которую он встретил сейчас, он заставит испытать того Омегу — вдвойне, или даже втройне.

Теперь главное — не жаловаться и не заискивать, а вовремя остановиться, сохранив в глазах мужчины достойный образ.

Раз сегодня разговор не сложился, лучше отступить.

Се Янь спрыгнул с барного стула и тихо произнёс:

— Фейлуань, у меня не было дурных намерений. Я просто зашёл поболтать, узнать, как ты живёшь. Раз у тебя всё хорошо, мне больше не о чем беспокоиться. Не буду тебя отвлекать, мне пора возвращаться на съёмки — там меня ждёт целая команда.

Он мягко улыбнулся Альфе, взял свои вещи и вышел из кафе.

Подобные театральные приёмы и уловки на Чжэн Фейлуаня, конечно, не действовали. Стоя за барной стойкой, он не сводил глаз с Се Яня, пока тот не скрылся из виду, убедившись, что тот ушёл в сторону, противоположную гостинице.

Хотя... расслабляться рано.

Что, если Се Янь уже выведал про Хэ Аня все и, пока Чжэн Фейлуань не видел, успел навестить гостиницу и устроить там переполох?

Неужели ему сегодня придётся стоять на коленях на стиральной доске?

Чем больше Чжэн Фейлуань об этом думал, тем сильнее беспокоился. Бросив щётку и кофемолку, он помчался в «Цингуо» проверить обстановку.

Едва переступив порог, он замер, увидев происходящее во дворе. Сердце его ёкнуло, и он, затаив дыхание, развернулся, на цыпочках собираясь улизнуть обратно.

Считайте, что меня здесь не было...

Но увы...

— Фейлуань?

Хэ Ань всё-таки заметил его.

Мужчина замер, затем, стиснув зубы, направился к ним.

Хэ Ань сидел в тени бугенвиллии с Ландышем на руках. На деревянном столике перед ним возле чашки травяного чая и куска торта лежал планшет с включённой камерой. На экране было лицо Янь Нина.

— ...Папа.

Чжэн Фейлуань покорно поздоровался.

Янь Нин рассмеялся:

— Чего убегаешь? Думал, я тебя не замечу?

— Да я не убегал... — Фейлуань почесал шею, едва не отклеив пластырь, закрывающий железу. — Просто не хотел мешать вашему милому семейному разговору.

Янь Нин, тоскуя по Хэ Аню и малышке, звонил им каждые пару дней, обычно ближе к обеду, когда Чжэн Фейлуань работал в кафе. Но сегодня тот пришёл «разведать обстановку» и случайно попался.

Честно говоря, Чжэн Фейлуань не боялся Янь Нина.

Наедине с папой или с Хэ Анем он чувствовал себя вполне комфортно. Но когда они оказывались вместе, Чжэн Фейлуань терялся, а если добавлялась ещё и Ландыш — это уже был настоящий альянс трёх поколений Омег, несокрушимый и могущественный. Каждый из них по отдельности мог с лёгкостью раздавить его, а уж объединившись...

Чжэн Фейлуань встал рядом со стулом, засунув руки в карманы. Высокий, статный Альфа внутри чувствовал себя одиноким и беззащитным, словно волчонок, заброшенный в логово свирепых кроликов.

Хэ Ань подвинулся, освобождая место. Чжэн Фейлуань не смог отказаться и, скрепя сердце, сел под тяжёлым взглядом отца.

«Сколько ещё это продлится?» — подумал он.

За спиной Янь Нина тоже был виден двор: деревянный мостик, дорожка из гальки, участок с белым песком, где стояла цветная бумажная вертушка. Вдали — камни Тингбу, зелёная трава, круглые фонарики в нишах стены и пылающий красной листвой клён, растущий рядом с золотым гинкго.

Просто, но со вкусом.

— Дядя Янь, а где вы сейчас? — спросил Хэ Ань, любуясь пейзажем. — В прошлый раз у вас был другой фон.

— В моем доме возле университета Юаньцзяна. Знаешь Улицу Гортензий?

— Конечно! Там же книжный «Пэй Джи», а рядом крошечное кафе, где принимают только наличные. Я там подрабатывал. — Хэ Ань кивнул, затем нахмурился. — Но разве там есть жилые дома? Я думал, это всё памятники архитектуры.

— Я купил его давным-давно, — Янь Нин улыбнулся. — Иногда мне лень ехать домой, и я остаюсь тут. А ещё здесь раз в неделю собираются ребята из поэтического клуба — каждый приносит что-нибудь с собой, и мы устраиваем чаепития с обсуждениями стихов. Наша домработница, тетушка Чжоу, обожает печь для них печенье, так что половина наших встреч неожиданно превращается в кулинарные мастер-классы.

Хэ Ань рассмеялся:

— Мне тоже надо было вступить в этот клуб, тогда мы познакомились бы раньше... Или хотя бы почаще гулять на Улице Гортензий...

— Если бы Фейлуань не натворил дел, он бы привёл тебя домой, и мы встретились бы при куда лучших обстоятельствах.

Чжэн Фейлуань, словно получив удар в солнечное сплетение, закрыл лицо рукой:

— Пап, я понял. Прошу, хватит.

Янь Нин лишь улыбнулся.

— А в этом доме вы живёте один? — поинтересовался Хэ Ань.

— Да, один. У Хунмина нет ключей, он не может войти. И даже, пожалуй, боится. И у Фейлуаня ключей тоже нет. Так что если вы вдруг поссоритесь...

— Папа!

Чжэн Фейлуань попытался остановить его.

— ...Ты сможешь приехать сюда с Ландышем. Тут тихо и безопасно. Тетушка Чжоу будет готовить для вас. А ещё можно завести кошку или собаку.

— Правда? — глаза Хэ Аня загорелись. — Это же чудесно!

Чжэн Фейлуань вздохнул, уставившись в небо.

«Пап, выходит, я не себе жену искал, а тебе невестку?»

— Кстати, как Фейлуань себя ведёт в последнее время? — спросил Янь Нин.

Хэ Ань посмотрел на Фейлуаня.

Тот не осмелился строить рожи при отце и лишь развёл руками, предлагая говорить честно. Хэ Ань задумался и решил немного его прикрыть:

— Нормально. На твёрдую шестёрку... нет, даже на шесть с плюсом.

Янь Нин удовлетворённо кивнул:

— Значит, мне не придётся волноваться, что он снова примчится в Юаньцзян один.

Их разговор длился почти час. Чжэн Фейлуань, как невольный слушатель, периодически становился темой обсуждения и к концу звонка чувствовал себя полностью опустошённым.

Наконец, попрощавшись и отключив связь, он встал, потянулся и ощутил, как к нему возвращаются силы.

— Так зачем ты приходил? — вдруг спросил Хэ Ань.

Чжэн Фейлуань:

— А?

Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что он явился «разведать обстановку».

— Э-э, ничего важного. В кафе сегодня мало посетителей, вот я и решил заглянуть. Хэ Ань, сегодня к тебе... — он сделал вид, что вопрос случайный, — ...к тебе никто не приходил?

— Ко мне? — Хэ Ань нахмурился. — А кто может прийти и зачем?

Судя по реакции, точно никто.

С души Чжэн Фейлуаня упал камень.

— Ничего. — мужчина махнул рукой. — Просто сейчас много туристов, вот я и переживал, не побеспокоил ли тебя кто.

— ...

Кого он обманывает?

Хэ Ань нахмурился. Что-то определённо случилось...

Глава 66. Планы Се Яня.

Хэ Ань вскоре получил ответ на свой вопрос.

Во время очередных посиделок у камина он вновь услышал имя Се Яня.

Девушки-туристки, живущие в «Цингуо», с жаром обсуждали новый фэнтези-сериал «Бессмертный в зеркале», который как раз начали снимать в Луотане. Большинство из них были фанатками главного героя, Альфа-актёра по имени Гао Цишэнь. Однако некоторые симпатизировали и Омеге Цинь Юню. Се Яня, игравшего второстепенного персонажа, упомянули лишь вскользь.

Сидевший на диване Чжэн Фейлуань то и дело покашливал, пытаясь перевести разговор на другую тему и отвлечь Хэ Аня.

Юноша едва сдерживал смех.

Неужели Чжэн Фейлуань беспокоится, что Се Янь начнёт его преследовать? Они же расстались сто лет назад! К тому же у Се Яня теперь был муж. Не слишком ли много этот Альфа о себе воображает? И как это вообще касается Хэ Аня? Чжэн Фейлуань боится, что он будет ревновать?

Хэ Аню стало смешно, но он нарочно сделал грустное лицо, наблюдая, как Чжэн Фейлуань нервничает.

Однако в этот раз тревога Чжэн Фейлуаня оказалась небезосновательной.

Несколько дней спустя Хэ Ань отправился на рынок за продуктами. Когда он возвращался с покупками, в переулке неподалёку от гостиницы ему вдруг преградили путь.

Почему-то не испугавшись и даже не удивившись, Хэ Ань остановился, разглядывая незнакомца.

Судя по запаху, это был Омега, но его маскировочный наряд — ярко-жёлтая ветровка с капюшоном, узкие джинсы с заклёпками, маска и огромные очки — выглядел так, словно он пытался быть незаметным, но явно перестарался.

Хэ Аню даже захотелось дать ему совет: в Луотане, если хочешь не привлекать внимания, лучше одеться совершенно обычно, а не напяливать маску и очки.  В толпе гораздо проще затеряться в простой одежде, чем в таком вызывающем прикиде.

Незнакомец театрально поправил очки, медленно обошёл Хэ Аня кругом, разглядывая его с ног до головы, будто редкий экспонат, и только потом снял свою дурацкую маскировку, бросив высокомерно:

— Узнаёшь меня?

Это действительно был актер Се Янь.

Хэ Ань, не понимая его цели, честно ответил:

— Узнаю.

— Как думаешь, я красивый? — продолжил допрос Се Янь.

Хэ Ань кивнул:

— Красивый.

Омега-знаменитость, конечно, должен иметь выдающуюся внешность.

— А если сравнить нас двоих, кого больше любят? — не унимался Се Янь.

— Тебя.

Се Янь фыркнул.

Он-то думал, что перед ним серьёзный соперник, сумевший приручить Чжэн Фейлуаня, а оказалось — туповатый провинциал, даже не понимающий, что его высмеивают.

С тех пор как Чжэн Фейлуань холодно отреагировал на его визит несколько дней назад, Се Янь не находил себе места, опасаясь, что его новый возлюбленный — отпрыск знатного семейства из Юаньцзяна. Звёзды шоу-бизнеса, какими бы популярными они ни были, в глазах аристократов оставались «всего лишь актеришками». Разве можно сравнить их с наследниками влиятельных родов?

Если бы Чжэн Фейлуань влюбился в ровню, Се Янь оказался бы в тупике.

Но, к счастью, оказалось, что бояться совершенно нечего! Его соперник — не тигр, а обычный невинный и простодушный ягнёнок.

Вы только посмотрите на его одежду!

Дешёвая льняная рубашка с круглым воротом, вышитым цветком на подоле и безвкусной синей каймой на рукавах, древние парусиновые туфли, выцветшие от стирок, растрепанные волосы… Конечно, надо признать, у этого недотепы довольно миловидное лицо, но настолько испорченное ужасным стилем, что об его красоте нельзя сказать ни единого комплимента.

В руках Хэ Ань держал потрёпанную экосумку. Се Янь рассмотрел в ней моющее средство, пищевую плёнку, зубную щётку, прищепки, ролик для чистки одежды… В общем, дешёвый бытовой хлам.

Провинциальность сквозила в каждой детали.

Но самое интересное — нанятый детектив сообщил вчера, что у этого «Хэ Аня» есть ребёнок.

Се Янь тогда чуть не лопнул от смеха.

Теперь всё стало ясно. Все эти слова типа «бывший не должен беспокоить нынешнего» и «забота о чувствах любимого» — просто отговорки. На самом деле Чжэн Фейлуань, устав от изысканных красавцев Юаньцзяна, решил попробовать «деревенской простоты» — да ещё и с довеском в виде чужого ребёнка.

Как же этот «соперник» жалок!

Настолько жалок, что его было бы даже стыдно показать на людях.

Се Янь знал Чжэн Фейлуаня как облупленного. Как он может влюбиться в такого заурядного Омегу? Если бы тот только заикнулся о браке, Альфа сбежал бы без оглядки.

Придя в великолепное настроение, Се Янь посмотрел на Хэ Аня с фальшивым сочувствием и ехидно спросил:

— Как думаешь, если нам обоим понравится один Альфа, кого он выберет?

Ответ был настолько очевиден и обиден, что Се Янь уже предвкушал униженное выражение лица соперника.

Но Омега, к его раздражению, серьёзно задумался и наконец выдал:

— Не знаю.

«Не знаю?!»

Се Янь вспыхнул, даже тщательно прорисованные татуажем брови дёрнулись:

— Ты что, издеваешься?

— Нет, — Хэ Ань покачал головой. — В мире сотни миллионов Альф, у каждого свои вкусы и предпочтения. Я же не червь в их животе, чтобы угадывать…

— Хватит притворяться идиотом! — презрительно перебил его речь Се Янь. — Ты прекрасно понял, о ком идет речь! Ты так уверен в себе! Думаешь, Чжэн Фейлуань от тебя никуда не денется?

-......

Хэ Ань вздохнул и мысленно вычел Чжэн Фейлуаню один балл.

Почему он не предупредил, что его бывший такой псих?

Се Янь, видимо, осознал, что переигрывает, и поспешил смягчить тон:

— Ты из провинции, живёшь в своём маленьком мирке, никогда не был в Юаньцзяне и не представляешь, кто такой Чжэн Фейлуань. Позволь просветить тебя…

Хэ Ань не стал слушать, спокойно заметив:

— В Луотане он просто владелец кондитерской. Спасибо за желание поделиться своими знаниями, но меня не интересует его жизнь в Юаньцзяне.

Се Янь впервые столкнулся с таким неблагодарным и грубым человеком. Его возмущению не было предела:

— Неужели ты думаешь, он навсегда останется здесь, готовя кофе и продавая пирожные?! Ты вообще в своём уме?

Хэ Ань промолчал, и Се Янь, задыхаясь от злости, продолжил:

— Чжэн Фейлуань в отпуске! Он с тобой только потому, что вокруг нет достойных Омег! Очнись! Ты всего лишь его развлечение на пару недель, а воображаешь, будто он без тебя жить не может?!

Хэ Ань не стал возражать.

Он дождался, пока Се Янь выдохнется, и сказал:

— Когда отпуск закончится, он вернётся в Юаньцзян, а я останусь в Луотане.

Се Янь замер, не понимая:

— Ч-что? Тебе плевать, серьёзны ли его намерения? Ты не хочешь за него замуж?

Как ты смеешь отвергать то, о чём я мечтаю?!

Хэ Ань усмехнулся:

— Се Янь, мне непонятно: какое тебе дело до того, насколько серьёзны наши с Чжэн Фейлуанем отношения и женится ли он на мне? Насколько помню, в новостях писали, что ты уже год как состоишь в браке.

Этот комментарий попал в самое больное место.

Се Янь покраснел от злости:

— Ну и что? У нас с ним совместимость на 85%! Я могу ради него развестись, а он не настолько старомоден, чтобы осуждать меня за это. А вот ты… Красиво говоришь, мол, «останусь в Луотане», «не хочу замуж»… На самом деле ты просто знаешь, что с довеском в виде чужого ребёнка тебе точно ничего не светит!

Хэ Ань нахмурился, крепче сжав сумку.

Его ограниченное воображение отказывалось верить, что человек, имеющий репутацию чистого и благородного, в жизни может быть таким ядовитым.

Но участвовать в этой дешёвой драме он не собирался.

Сделав шаг вперёд, Хэ Ань твёрдо сказал:

— Если тебе нравится Чжэн Фейлуань — действуй. Это всё между вами. Я не буду вмешиваться…

Конечно, если Чжэн Фейлуань так легко тебе поддастся, то пусть потом не рассказывает, что готов стоять на коленях на стиральной доске ради моего прощения…  <п/п: это мысли Хэ Аня.>

— …Но ты не можешь требовать, чтобы я тебе «уступил дорогу», потому что мешаю. Ты понял?

Се Янь дрожащими пальцами сжал очки, его лицо побелело от ярости.

Этот Омега… Он совсем не такой простой, каким показался сначала! Никакой он не «ягненок»!

Под скромной одеждой и невинным взглядом скрывался хитрый и опасный соперник. И если он так уверен в себе, возможно, он уже полностью околдовал Чжэн Фейлуаня, и того не может отвратить даже наличие ребенка!

— Освободи, пожалуйста, путь. Мне пора домой, — тихо сказал Хэ Ань.

Се Янь стиснул зубы, но не сдвинулся с места.

Хэ Ань не стал настаивать, просто обошёл его и направился к выходу из переулка.

— Эй! — вдогонку ему крикнул Се Янь. — Знаешь, а ведь ты такой же самоуверенный, каким был я пять лет назад! Видимо, вкусы Чжэн Фейлуаня совсем не изменились!

Хэ Ань рассмеялся.

Чжэн Фейлуань, с тебя минус ещё один балл…

За то, что в прошлом у тебя был ужасный вкус.

Юноша свернул за угол, оставив раздражённую звезду позади.

…………………………

Отель «Ванлан»,  17-й этаж, глубокая ночь.

Се Янь в халате сидел на балконе с видом на горы, курил и листал сценарий. Вдали, у подножия горы Луотан, мерцали огни городка с таким же названием.

В ухо у него была вставлена Bluetooth-гарнитура. Се Янь разговаривал со своим Альфой, который остался в Юаньцзяне. После провального разговора с Хэ Анем в актере клокотала злость, и разговор становился всё более нервным. Даже имя его персонажа, выделенное в сценарии маркером, теперь раздражало.

Внезапно Се Янь швырнул бумаги на стол.

Он должен играть второстепенную роль?

Да кому нужен этот идеальный до оскомины, скучный персонаж?!

Изначально он претендовал на роль главного героя — язвительного, но благородного, умного во всём, кроме любви. Ещё до съёмок было ясно: роль станет хитом, особенно, если в напарниках будет талантливый Альфа Гао Цишэнь.

Но в день подписания контракта его «переиграли».

Роль взял Цинь Юнь — никому не известный новичок, до этого набравший лишь немного фанатов после шоу талантов. Но зато он сумел подцепить влиятельного покровителя из семьи Цинь и потом без зазрения совести украл то, что принадлежало Се Яню!

Два года ожидания — и всё насмарку.

Се Янь заскрипел зубами от ненависти.

Если бы тогда он не побоялся сплетен о том, что его содержат, и не разорвал отношения с Чжэн Фейлуанем…  С таким покровителем никто не посмел бы отнять у него роль!

Се Янь жалел об этом каждый день.

Без поддержки в шоу-бизнесе не выжить. Теперь его роли становились всё менее значимыми, на ток-шоу его оттесняли на второй план, а новички смели загораживать его от камер.

И его команда не знала, как вернуть былую славу.

Другие артисты в такой ситуации хоть с черным пиаром, но раскрутили бы себя. Но Се Янь не мог. Его образ «чистого, скромного романтика» создавался годами — как он мог позволить себе пятно на репутации?

Отчаявшись, Омега сделал рискованный шаг: объявил о свадьбе со своим телохранителем.

Это ненадолго вернуло ему популярность, но затем последовал резкий обвал — статус «женатого» разрушил собственнические фантазии Альф и устранил желание Омег следовать за ним.

Тогда Се Янь понял: можно отказаться от чего угодно, но не от Чжэн Фейлуаня.

Только с ним его ждал успех, новые роли и новые поклонники. Даже долгое время культивируемую «чистую» репутацию в этом случае можно попробовать хорошо обыграть.

Как же он мог сглупить и отказаться от любви Чжэн Фейлуаня из-за каких-то нелепых предрассудков?

Се Янь действительно жалел об этом.

И хотел вернуться.

Но сначала нужно было убрать две преграды:  во-первых, Хэ Аня — нынешнего Омегу Чжэн Фейлуаня; во-вторых, Цзян Бо — мужа-Альфу.

Пытаться сойтись с Чжэн Фейлуанем, не разрешив свой статус «замужнего Омеги», было немыслимо. Но проблема в том, что их с Цзян Бо «идеальный брак» слишком активно пиарили. Теперь даже развод «из-за разногласий» ударил бы по имиджу Се Яня.

Какая головная боль!

В трубке Цзян Бо продолжал сыпать комплиментами и заботливыми словами.

Раньше этот немногословный телохранитель нравился Се Яню именно сдержанностью и немногословностью. Но после свадьбы он реально задолбал своей заботой, как будто Се Янь — беспомощный ребёнок.

Разве ему нужна эта дешёвая забота?

Ему нужны ресурсы — хорошие роли в сильных проектах. И это то, что Цзян Бо дать ему не способен.

Цзян Бо, не замечая холодности, в это время продолжал говорить:

— Я очень скучаю и хочу слетать в Луотан, навестить жену.

Лицо Се Яня исказилось.

Зачем?! Ты что, вернёшь мне главную роль?! Сколько лет в шоу-бизнесе, а всё ещё только телохранитель! Сидел бы тихо в Юаньцзяне, управлял моими магазинами и не мозолил глаза!

Се Янь уже открыл рот для резкого ответа, но вдруг пепел с его сигареты упал на сценарий и прожёг несколько страниц.

Глядя на чёрные дыры на бумаге, Омега задумался.

— Конечно, приезжай! — вдруг ласково сказал он. — Мне так одиноко здесь по ночам… - Голос Се Яня стал чувственным.-  Сделай мне сюрприз, хорошо?

Эти ласковые слова резко диссонировали с лицом актера, которое оставалось совершенно ледяным.

Глава 67. «Ты мне не папа»

Столкновение с Се Янем не испортило Хэ Аню настроения, потому что в тот же день произошло радостное событие:  Ландыш научилась говорить предложениями!

Не просто «кися» или «ням-ням», а целых четыре слова с подлежащим и сказуемым:  «Ты мне не папа!»

«Ты» — это, конечно, Чжэн Фейлуань.

В тот момент он, держа ванильный пирожное, уговаривал малышку назвать его папой. А та, округлив глазки, впервые чётко отказала.

Чистое произношение, правильная конструкция, эмоциональная подача — хоть сейчас на телевидении выступай!

Для неполных двух лет — просто невероятно!

Хэ Ань в восторге записал фразу в дневник развития дочки, а вечером накрыл праздничный стол:  окра с креветками, салат с кусочками тофу и грибной суп, такой ароматный, что у Чэн Сю с Дай Сяо от жадности аж глаза зеленью засверкали.

— Наша умница сегодня сказала целое предложение! Какое? — Хэ Ань ласково слегка подкинул Ландыша на руках.

— «Ты мне не папа!» — с набитыми ртами хором продекламировали Чэн Сю с Дай Сяо.

Ландыш захихикала, а Чжэн Фейлуань, с достоинством доедая свой грибной суп, лишь усмехнулся.

Радуйтесь, пока можете.

Девочке всего 20 месяцев — он ещё дождётся сладкого слова «папочка»!

— Господин Чжэн, взгляните на это с другой стороны, — «утешил» его Чэн Сю. — Вы тоже участвовали в её развитии! Она и ходить научилась благодаря вам!

Чжэн Фейлуань недобро посмотрел на него, но внутри… почему-то испытал гордость.

После ужина устроили посиделки: семечки, орешки, фруктовый чай.

Дай Сяо принёс игровую приставку, и они с Чэн Сю запустили «Адскую кухню» — игру, где нужно вместе готовить, подавать блюда и мыть посуду.

Под крики «Ты снова всё сжёг!» и «Где мои ингредиенты?!» они побили все рекорды, не только не заработав очки, но и провалившись на -10, -20, -50!

Кастрюли подгорали, овощи хрустели под ногами, под потолком плавали черные клубы дыма.

Хэ Ань, наблюдая за хаосом, неуверенно спросил:

— А... чем меньше очков, тем лучше?

Чэн Сю чуть не задохнулся от возмущения и рухнул на подлокотник дивана.

Дай Сяо задумчиво покрутил джойстик:

— Чэн Сю, мне кажется, у нас полный провал со взаимопониманием… Если так продолжится, будущее состояние «Цингуо» окажется даже хуже того, что произошло с этой кухней...

Чэн Сю тут же вскочил:

— Да ладно, это же просто игра! Эй, Хэ Ань, а давайте вы попробуете!

Он сунул красный джойстик Хэ Аню, а синий — Чжэн Фейлуаню, затем с хитрой ухмылкой обнял Дай Сяо за плечи:

— Потерял уверенность в своих силах? Просто посмотри на тех, кто еще хуже.

— Логично.

Дай Сяо одобрительно поднял большой палец.

Чжэн Фейлуань растерянно покрутил в руках джойстик и спросил Хэ Аня:

— Ты умеешь играть?

Хэ Ань пожал плечами:

— Я наблюдал за их игрой некоторое время…

— Хочешь попробовать?

— Ага.

Они перезапустили проваленный прежде уровень и... прошли его на три звезды, не сказав друг другу ни слова.

Чэн Сю посмотрел на согласованные действия персонажей на экране и возмутился:

— Почему им даже разговаривать не надо?!  А мы орали, как будто режем тысячу гусей!

Дай Сяо, подперев щёку, философски заметил:

— Теперь я верю в их 100%-ную совместимость. Такое я только у стримеров-близнецов видел.

— Но ведь у них уже... — Чэн Сю ткнул пальцем в затылок.

Дай Сяо вздохнул:

— Ты что, на уроках биологии спал? Совместимость феромонов отражает совместимость генетическую. Железу поменяли, а гены - нет.

Чэн Сю фыркнул:

— Значит, мы друг другу совершенно не подходим и теперь будем вечно жечь кухню?

— Усердие может компенсировать отсутствие таланта, — утешил его Дай Сяо. — Терпение и труд, и, может, нам однажды повезёт.

………………………

Позже вечером гостиная наполнилась людьми, и телевизор переключили на развлекательные новости.

Ландыш, как маленькая почтальонша, взяла корзиночку и пошла разносить молочные конфеты, аккуратно кладя всем по одной на ладонь. Многие пятизвёздочные отзывы о «Цингуо» появились на сайте именно из-за ее милоты.

Хэ Ань устроился в углу дивана с книгой, укрывшись пледом. Чжэн Фейлуань сел рядом, держа в одной руке кофе, а другую вытянув по спинке дивана, как бы заявляя свои права на уютно расположившегося Омегу.

Под пластырем на шее Альфы начала зудеть кожа, и он машинально почесался.

— Сними, если неудобно, — предложил Хэ Ань.

Чжэн Фейлуань покачал головой:

— Позже в ванной сниму и посыплю тальком.

— Я не настолько хрупкий.

— Знаю. Но сдерживать феромоны — моя обязанность, — мягко ответил Чжэн Фейлуань.

Ландыш, раздав все конфеты, потянулась к Хэ Аню. Тот хотел взять её на руки, но Чжэн Фейлуань опередил, бережно подхватив ребёнка.

В корзинке осталась последняя конфетка. Чжэн Фейлуань взял ее, развернул и незаметно положил в рот.

Сладко...

На экране рассказывали новости о каких-то знаменитостях. Внезапно Хэ Ань увидел знакомое лицо — Се Янь в костюме древнего бессмертного раздавал автографы фанатам.

Это был совершенно не тот человек, что преградил ему путь: обаятельный, вежливый, с идеально выверенной улыбкой и теплотой в голосе. Благородный и возвышенный. Совсем не похож на истеричного злого ревнивца.

Репортёр взяла интервью у фанатки. Та говорила, краснела от волнения:

— Янь-Янь даже добрее, чем я думала! Он так заботился о нас! Он сам раздавал воду, предупреждал быть осторожнее... Пожалуйста, поддержите «Бессмертного в зеркале» и его роль!

Сюжет закончился, сменившись другим. Хэ Ань, играя с Ландышем, подумал: «Вечно носить маску… Разве это не утомительно? Даже если весь мир полюбит твой образ — это ведь не означает, что полюбили именно тебя настоящего. Чего же он хочет?»

Хэ Ань, в принципе, догадывался, о целях Се Яня, но не понимал их.

После той встречи юноша стал осторожнее, особенно заботясь о Ландыше. Но дни шли, и ничего не происходило. Постепенно он о Се Яне забыл.

И совершенно зря.

В тот вечер в гостиной собралась компания, чтобы поиграть в "Мафию". Чэн Сю, не разделяя энтузиазма гостей, утащил Дай Сяо в комнату продолжать мучиться с "Адской кухней", а Хэ Ань остался играть роль ведущего.

Чжэн Фейлуань посидел с ним некоторое время, но из-за раздражения на шее вскоре отлучился принять ванну и припудрить кожу.

В разгар игры на стойке регистрации неожиданно зазвонил телефон.

Хэ Ань поспешно поднес трубку к уху:

- Здравствуйте, гостиница «Цингуо»!

- Привет! Я живу в 103-м номере, только что ушел и, похоже, забыл закрыть кран в ванной! Вспомнил уже в баре! — без предисловий закричал собеседник, стараясь перекрыть голосом фоновый шум.

Хэ Ань забеспокоился:

- Понял, я сейчас закрою!

Переплата за воду была мелочью, но если вода выльется из ванной и зальёт пол, попортив мебель, — ущерб будет серьёзный.

- 103-й, верно? — зажав трубку плечом, он открыл ящик и быстро нашёл ключ от номера.

- Да-да, 103-й! Побыстрее пожалуйста!

- Хорошо, до свидания!

Сердце Хэ Аня бешено колотилось. Нервничая, он повесил трубку, схватил ключ и бросился к выходу.

В «Цингуо» всего двенадцать номеров — семь наверху и пять внизу. 103-й, расположенный в дальнем углу первого этажа, был самым неудобным: его окна и дверь были затенены кроной коричного дерева.

В спешке Хэ Ань долго возился с замком при тусклом свете фонарей на веранде. Наконец дверь поддалась, и он по инерции влетел в кромешную тьму, сделав несколько шагов, прежде чем резко остановиться — в комнате стояла тишина, никаких звуков льющейся воды.

Юноша облегчённо выдохнул.

Слава богу. Гость ошибся.

С ним и самим случались подобные казусы: выйдешь на пять минут, и вдруг навязчивая мысль — кажется, забыл запереть дверь! Бросаешься назад проверять, а с замком все в порядке.

Хэ Ань усмехнулся и уже собирался вернуться к игре, как вдруг раздался оглушительный «хлоп» — дверь за его спиной резко закрылась.

Здесь кто-то есть?!

В голове зазвенела тревога, но прежде чем Хэ Ань успел среагировать, незнакомый запах Альфа-феромонов окутал его, а сильные руки стальными канатами сомкнулись на его теле.

- Уже так поздно. Я уж думал, сегодня ты не придёшь! — хриплый голос прозвучал прямо у уха, колючая щетина оцарапала шею.

С этими словами Альфа с силой повалил Хэ Аня на кровать, прижал его своим телом и грубо рванул пояс брюк.

Глава 68. Подстава.

Ошеломлённый, Хэ Ань застыл на пару секунд, затем крикнул, начав выворачиваться из объятий:

- Отвали!

Альфа замер, будто поражённый парализующим заклинанием. Не веря ушам, он принюхался к Хэ Аню — и тут же отпрянул, как будто его ударили током.

Щёлк…

Зажёгся свет.

Хэ Ань приподнялся на локтях и увидел Альфу, который, прижавшись к стене в дальнем углу комнаты, настороженно наблюдал за ним.

Альфа был невероятно высоким — под два метра, с мощной фигурой, широкими плечами и выдающейся грудной клеткой. Его квадратное лицо с грубыми чертами выглядело устрашающе даже в спокойном состоянии — то ли разбойник, то ли бандит. Но интуиция подсказывала Хэ Аню, что в душе этот человек не был злым.

— Ты кто? — первым нарушил молчание Альфа.

— Я хозяин гостиницы, — Хэ Ань всё ещё приходил в себя после испуга. — Мне позвонили, сказали, что в ванной не выключили воду.

Хэ Ань открыл дверь ключом (альфа действительно слышал звук открывающегося замка), поэтому объяснение казалось вполне логичным и развеяло подозрения незнакомца.

Осознав свою ошибку, мужчина сразу расслабился и смущённо пробормотал:

— Прости, я думал, это пришел мой Омега... Я хотел сделать сюрприз... Выпил пару бутылок вина, чутьё притупилось, не распознал запах...

Оказалось, всё это было просто недоразумением.

Но как же страшно!

Хэ Ань покачал головой, давая понять, что не держит зла, и попытался подняться с кровати. Однако от сильного удара у него свело спину — он скорчился от боли и снова рухнул на матрас.

Альфа тут же подскочил помочь:

— Ты в порядке?

— Да... вроде...

Покраснев, Хэ Ань начал разминать поясницу, пока мышцы наконец не расслабились. Он слабо улыбнулся:

— Ты так рьяно бросаешься на людей... Даже если бы это был не я, другому тоже было бы больно... Твой Омега что, из стали сделан, чтобы выдерживать такие броски?

Альфа смущённо почесал затылок:

— Извини, я просто перевозбудился. Очень соскучился.

Хэ Ань огляделся. На тумбочке действительно стояло дорогое шампанское и бокалы в форме тюльпанов, а на подушке красовалось сердце из жёлтых роз — видно было, что подготовился мужчина основательно.

Грубый снаружи — нежный внутри?

Тронутый, Хэ Ань поспешил сказать:

— Всё в порядке, это просто недоразумение. Может случиться с кем угодно. Раз у вас здесь назначена встреча, я лучше пойду — а то ещё встречу вашего Омегу по дороге, он подумает невесть что, и все приготовления насмарку.

— Ага, спасибо.

Альфа улыбнулся жутковатой улыбкой мафиози, требующий долг. Но в его движениях чувствовалось джентельменство: мужчина открыл перед Хэ Анем дверь и слегка поклонился, как хорошо обученный телохранитель.

Хэ Ань попрощался, быстрым шагом вернулся в гостиную и положил ключ от 103-го номера обратно в ящик. Как раз в этот момент игроки в "Мафию" заканчивали очередной круг обсуждений — ничего важного он не пропустил. Хэ Ань продолжил вести игру, лишь изредка потирая ушибленный бок.

Он не мог забыть того грозного на вид, но такого преданного своему любимому Альфу и тайком прислушивался к происходящему снаружи, надеясь увидеть, когда придет его Омега. Ему было любопытно узнать, как тот выглядит. Но даже когда гостиная опустела, а на веранде остались гореть лишь несколько фонарей, в 103-й номер так никто и не вошел.

- Наверное, я просто не заметил. Ну и не важно, — подумал Хэ Ань.

Он задернул шторы, принял душ, надел пижаму и улегся спать, обняв сонную дочурку.

На следующее утро Хэ Ань играл с Ландышем на маленьком пианино в гостиной, когда кто-то пришел сдавать ключ от 103-го номера. Однако это был не тот Альфа, который его по ошибке обнял, и даже не Омега. Это почему-то оказался молодой спортивный Бета с черным туристическим рюкзаком.

Хэ Ань, недоумевая, осторожно поинтересовался:

- Вам хорошо спалось прошлой ночью?

- Э-э... Да, прекрасно, просто замечательно... — гость нервно закивал, его улыбка выглядела наигранной.

Хэ Ань хотел спросить про кран в ванной и Альфу, но после раздумий решил не поднимать эту тему. Он вернул гостю депозит, вежливо вручил бутылку воды и леденец со словами: «Будем рады видеть вас снова».

Когда гость ушел, Хэ Ань пошел убирать 103-й номер. Шампанское исчезло, цветы тоже. Кровать была аккуратно заправлена, в воздухе едва улавливались следы феромонов, но не было никаких признаков ночи страсти.

«Видимо, его Омега так и не пришел», — с грустью подумал Хэ Ань.

Одни в этом гостевом доме находили любовь, другие — теряли. Хэ Ань не мог вмешиваться в чужие жизни, оставаясь лишь наблюдателем.

Последующие дни прошли спокойно.

Чжэн Фейлуань продолжал ежедневно угощать Ландыша пирожными, а она в ответ неизменно заявляла: "Ты мне не папа!". Чэн Сю и Дай Сяо наконец-то прошли "Адскую кухню" до конца и теперь пытались получить три звезды на всех уровнях. Се Янь их больше не беспокоил, усердно поддерживая свой образ "идеального кумира" в сети и перед журналистами.

В соседней гостинице "Счастливая Рыбка" хозяева завели второго корги. Смешной неуклюжий щенок в первый же день лишился своего лакомства — Шестьсот Шестой нагло утащил у него кусочек вяленого мяса и, забравшись на крышу, неспешно трапезничал, пока несчастный малыш тщетно пытался допрыгнуть до него, яростно лая от возмущения.

Ландыш получила подарок от Янь Нина — бумажную вертушку. Увидев ее во время видеозвонка на дереве, она не могла оторвать восторженного взгляда. Янь Нин не устоял и отправил игрушку внучке.

Ландыш не расставалась с вертушкой, целыми днями завороженно наблюдая, как она крутится.

"Фу-у-ух!" — и вертушка раскручивалась, переливаясь яркими красками.

Гостиница «Цингуо» стояла у самой реки, и с наступлением тепла появились комары. Ландыш, вся покусанная, капризничала от зуда. Хэ Ань, видя, что солнце уже клонится к закату, решил, пока лавки еще открыты, сходить с ней на рынок за ароматическим мешочком от насекомых.

Ландыш ни за что не соглашалась оставить любимую вертушку, и взяла ее с собой, гордо демонстрируя всем встречным, включая собак и кошек.

Сегодня рынок был необычно оживленным, даже к вечеру толпа не рассасывалась. Туристы в Луотане обычно делились на два типа: семьи, приехавшие полюбоваться природой, и молодежь, интересующаяся Городом Кино. Судя по окружающим лицам, сегодня преобладали последние.

"Наверное, недавно начались съемки нового сериала с популярными актерами, вот и собрались фанаты", — предположил про себя Хэ Ань.

Остановившись у лотка с сувенирами, он выбрал маленький розовый мешочек с мятой и полынью за двенадцать юаней. Расплатившись и привязав его к запястью, Хэ Ань собрался уже было идти домой, потому что ему не очень нравилось находиться в толпе, но в этот момент кто-то резко схватил его за руку.

Хэ Ань обернулся. Перед ним стояла коротко стриженая девушка лет двадцати в джинсовом сарафане. Она облизывала губы, демонстрируя тигриные клычки, и смотрела на Омегу надменным, недружелюбным взглядом.

- В чем дело? — растерялся Хэ Ань.

Девушка не ответила, лишь крепче сжав его руку. Она достала телефон, разблокировала его и начала сверять лицо Хэ Аня с чем-то на экране, с важным видом таможенника, проверяющего документы. Затем набрала номер и, нарочито громко, чтобы привлечь внимание окружающих, сказала:

- Алло? Цель обнаружена. Не в гостевом доме, а на Мельничной площади. Пусть вся группа направляется сюда. Да, я уверена.

Как она и рассчитывала, после этих слов на Хэ Аня обрушились десятки любопытных и осуждающих взглядов, сопровождаемых шепотом, который становился все громче.

Хэ Ань не понимал, что происходит, но почувствовал опасность. Прижимая к себе Ландыша, он громко сказал:

- Я вас не знаю! Немедленно отпустите меня!

"Папа..." — испуганно прошептала Ландыш, крепче прижимая к груди свою драгоценную вертушку. В ее глазах читались страх и обида.

Луотан — городок небольшой. Уже через пару минут со всех концов к Мельничной площади начали стекаться люди. Вместе с теми, кто уже был на рынке, они плотным кольцом окружили Хэ Аня.

Большинство пришедших были молодыми Омегами и Бетами — парнями и девушками, объединёнными одним: в их взглядах читались убийственные намерения.

На Хэ Аня и Ландыша оказались направлены камеры нескольких десятков телефонов, вспышки слепили глаза. Прохожие, не понимая ситуации, спрашивали, что происходит, но в ответ слышали лишь:

— Ловим лисицу!

— Но у него же ребёнок... — пробормотал кто-то.

— Ну и что? — девушка с визгливым голосом язвительно парировала. — Это просто шлюха со стажем!

Толпа начала распаляться. Какой-то парень, глядя так, будто Хэ Ань убил его отца, пробился вперёд и выплеснул на него содержимое бутылки с водой.

Ледяная жидкость окатила отца и дочь.

Ландыш, пытаясь протереть глаза, вдруг обнаружила, что ладошка пуста — вертушка пропала.

В панике она огляделась и увидела свою драгоценную игрушку на земле, уже помятую.

— Папа...

Она хотела попросить папу поднять её, но толпа внезапно сомкнулась вокруг. Чья-то нога грубо наступила на вертушку, затем ещё одна...

Губы малышки задрожали, нос и глаза покраснели.

— Эй, ты чего?! — раздался резкий окрик.

Хэ Ань с удивлением увидел, что кричит та самая девушка, что первой схватила его. Но её цель была явно не в том, чтобы защитить его от издевательств.

— Всем успокоиться! — скомандовала она и важно выпрямилась, беря на себя роль лидера. — Включите камеры! Записывайте всё! Я знаю, вам всем обидно за Янь-Яня, но драться — нарушение закона! Мы — культурные фанаты, и будем цивилизованно осуждать, без насилия!

Многие закивали, толпа отступила на полметра.

— Наш Янь-Янь и так страдает! — продолжала она. — Любите его, не усугубляйте ситуацию! Только он имеет право решать, что делать с этой шлюхой! Наша цель — показать: разлучникам нет прощения!

Ораторствовала она, будто генерал перед войсками накануне битвы. А её «войско» одобрительно подвывало, жаждая расправы над врагом.

Их император и бог — Се Янь.

Теперь Хэ Ань все понял.

Се Янь вовсе не отказался от Чжэн Фейлуаня.

Проиграв словесную дуэль в переулке, он выбрал грязную тактику — вынудить Хэ Аня под давлением толпы покинут город.

Ландыш, дрожа, вцепилась в его одежду.

— Не бойся, — тихо и твердо сказал Хэ Ань, гладя её по голове. — Папа тебя защитит.

Глава 69. Скандал.

Чжэн Фейлуань, стоя у окна кондитерской, разговаривал со старшим братом по телефону. Чжэн Фейи сообщил, что в следующем месяце планируется проведение собрания акционеров, и попросил его, как одного из основных держателей акций, обязательно присутствовать. Братья давно не общались, и, так как особых дел не было, решили поболтать. Когда разговор уже почти закончился, Чжэн Фейлуань понял, что возле гостиницы "Цингуо" что-то не так.

На улице перед воротами собралось несколько человек. Сначала их было всего трое или четверо. Все они оглядывались по сторонам и с помощью мобильных телефонов фотографировали вывеску, как бы подтверждая местоположение. После этого подошли еще пять или шесть человек, и вся толпа направилась внутрь.

Это неправильно!

Сейчас в «Цингуо» живет менее 20 человек, откуда тогда все эти люди?

- Извини, у меня здесь срочное дело, я перезвоню позже.

Чжэн Фейлуань быстро повесил трубку и толкнул дверь, выбегая на улицу.

Уже с моста он услышал крики: Дай Сяо и Чэн Сю встали у входа, не пуская толпу и отражая словесные атаки.

— Это все выложено в Интернет! — орала какая-то девушка. — Он живёт у вас! Не притворяйтесь, что ничего не знаете!

— Да! Хватит лицемерить! — подхватил парень.

Чэн Сю сжал кулаки:

— Сначала разберитесь, в чем дело, а потом предъявляйте!..

— У нас есть доказательства! — перебила его девушка. — Есть фотографии и видео! Вы защищаете подлую шлюху, соблазняющую чужих мужей!

— Пусть эта тварь выйдет!

— Да, пусть ответит!

Одна «разумная» особа даже попыталась убедить их:

— Возможно, вы считаете этого человека вашим другом, но одумайтесь! Нельзя защищать подлецов и лгунов! Если продолжите покрывать его, пострадает ваша гостиница!

— Что за бред вы несёте?! — взорвался Чэн Сю.

Дай Сяо нетерпеливо цыкнул, закатал рукава и уже собрался выгнать их.

Чжэн Фейлуань, подбежав, громко спросил:

- В чем дело?

Чэн Сю быстро ответил:

- Они пришли сюда и заявили, что в гостинице скрывается чей-то любовник, требуют выдать его…

- Владелец этой гостиницы переспал с альфой Се Яня! — перебила его девушка, почти крича, чтобы все вокруг услышали. - Разве вы не знаете Се Яня? Он же знаменитость!

Се Янь?!

Услышав это имя, Чжэн Фейлуань мгновенно покрылся холодным потом.

Воспользовавшись замешательством мужчины, воинствующая девушка сунула ему под нос телефон:

- Смотрите, вот этот Омега!

На экране был открыт блог @Король_сплетен_шоубизнеса с таким сообщением:

#Муж_Се_Яня_изменил_во_время_посещения_съемок# Недавно в Городе Кино Луотана на съемочной площадке нового сериала Се Яня «Бессмертный в зеркале» его муж, Альфа Цзян Бай, был замечен в тесном общении с незнакомым Омегой, с которым они, вероятно, провели ночь. По слухам, Омега — владелец местной гостиницы. Журналисты свяжутся с обеими сторонами для подтверждения информации.

Под постом была подборка из девяти фотографий.

Чжэн Фейлуань открыл первую и, взглянув, мгновенно побледнел — на снимке, сделанном ночной камерой, Хэ Ань лежал на кровати, придавленный сверху крупным Альфой. Фото было высокого качества, с близкого расстояния, и профиль Хэ Аня был отчетливо виден.

Чжэн Фейлуань посмотрел на фото и его руки задрожали.

- Где Хэ Ань?! — рявкнул он так громко, что у всех перехватило дыхание.

Чэн Сю, не видевший фото и не понимавший причины суматохи, тоже напрягся от его крика:

- Он… он пошел с Ландышем на рынок…

Не дослушав, Чжэн Фейлуань растолкал толпу и помчался прочь.

Солнце почти село, окрашивая белые стены домов в розовый цвет. Мельничная площадь была переполнена людьми. Шум стоял, как на празднике — кто же не хотел посмотреть на расправу с пойманным любовником?

Хэ Ань и Ландыш оказались зажаты в центре толпы, зеваки вели себя грубо, толкая их под предлогом фотосъемки, так что Хэ Ань едва держался на ногах.

В этот критический момент Ландыш вдруг уловила в воздухе знакомый запах феромона, и ее красные, заплаканные глазки сразу засияли.

- Па-а-а-а-апа!!! — она разрыдалась, изо всех сил протягивая ручки в направлении запаха. Чжэн Фейлуань пробился сквозь толпу, подхватил ее, а затем крепко обнял Хэ Аня за плечи, прижав к себе.

Девочка, сидя на руках у Чжэн Фейлуаня, вдруг перестала бояться.

Ее охватило неведанное прежде чувство безопасности, такое прочное и надежное, словно встроенный в тело щит. Под его защитой у нее появилась непоколебимая уверенность: даже самый злой человек теперь не сможет причинить ей вреда.

Она гордо подняла головку и, сквозь слезы, сердито посмотрела на тех, кто сломал ее вертушку.

Хэ Ань, как и дочь, невольно прижался к Чжэн Фейлуаню, ощущая тепло и спокойствие, будто он во время грозы сидел у окна в теплой сухой комнате, зная, что ни одна капля не коснется его.

Дай Сяо, следуя за Чжэн Фейлуанем, тоже пробился к ним, расталкивая толпу.

Перед этим он снял куртку, и теперь демонстрировал всем свои татуировки с механическими шестеренками и паровыми двигателями. Его выраженные бицепсы явно свидетельствовали о том, что с этим бугаем связываться не стоит. Чжэн Фейлуань смотрел на всех таким мрачным взглядом, словно готов был разорвать «искателей справедливости» на части.

Два мощных Альфы, как телохранители, окружили Хэ Аня и Ландыша.

Любопытствующие прохожие, испугавшись, начали расходиться.

Девушка-заводила, увидев, что ситуация меняется не в их пользу, поспешила выступить вперед:

- Хотите увести его? — агрессивно крикнула она, хотя внутри дрожала. Заметив, что вокруг как минимум двадцать телефонов ведут съемку, и у нее есть шанс заработать себе репутацию отважной девушки, она осмелела, чувствуя себя на стороне справедливости, с вызовом спросив Чжэн Фейлуаня: - Ты кто вообще такой? И какое отношение имеешь к этой похотливой твари?

Кто-то пробормотал:

- Ребенок назвал его папой…

- Папой? — девушка презрительно фыркнула.

Увидев, что Чжэн Фейлуань, хоть и красив, но одет в рубашку с жилеткой, какие носят официанты, что вполне сочеталось с бедным владельцем гостиницы, она окончательно распалилась:

- Ты его защищаешь? Да у тебя уже газон на голове колосится!

Толпа взорвалась смехом.

Девушка продолжила:

- Два дня назад он переспал с чужим Альфой. Лучше проверь ДНК ребенка, вдруг не твой — сэкономишь на алиментах!

Насмешки такого рода всегда больно ранят. Зеваки, потеряв страх, снова начали тесниться, пытаясь окружить уже и Альфу.

Чжэн Фейлуань пришел в ярость и невольно потянулся к шее, схватив уголок пластыря, прикрывающего железу. Он давно не пользовался подавляющими феромонами – своим самым мощным оружием. Стоило ему отклеить пластырь, и через секунду эти люди перестали бы смеяться, превратившись в дрожащих перед удавом обезьянок.

Но сейчас нельзя...

Рядом был Хэ Ань, и его подавляющие феромоны причинили бы ему в сотни раз больше боли, чем остальным.

- Все в порядке, — тихо прошептал кто-то рядом. Чжэн Фейлуан обернулся и увидел, что Хэ Ань держит розовый мешочек с ароматическими травами, показывая ему. Затем Омега плотно прижал его к своему лицу и одобрительно кивнул.

Давай, разберёмся с ними.

Одного взгляда им было достаточно, чтобы понять друг друга без слов.

Чжэн Фейлуань, получив согласие Хэ Аня, кивнул ему, крепче прижал Ландыша к себе и резко сорвал пластырь с задней части шеи.

- Ты что собираешься?…

Эффект был мгновенным. Девушка-заводила только начала осознавать, что что-то не так, как вдруг её лицо исказилось от ужаса, и она медленно опустилась на колени, словно марионетка с порванными нитями.

Площадь будто накрыло волной нервно-паралитического газа. Зеваки, совершенно неподготовленные к такой атаке, зашатались, теряя контроль над телом. Язык немел, зубы стучали, в голове стоял шум, словно барабанные перепонки пробило мощной волной. Некоторые даже не могли удержать телефоны — те выскальзывали из рук и разбивались о каменные плиты. У других выступил холодный пот, губы побелели, как у мертвецов. Самые слабые Омеги, упав на землю, корчились в приступах рвоты.

- Пошли домой, - спокойно сказал Чжэн Фейлуань. Снова прижав пластырь на место, он пошел вперед, переступая через копошащихся на земле людей. Дай Сяо, впечатлённый, пробормотал: «Офигенно…» — и, прикрывая Хэ Аня, быстро повел его прочь.

Когда они вернулись в гостиницу, Чэн Сю все еще держался, в одиночку защищая территорию.

Оставшиеся возле «Цингуо» фанаты явно не были частью той группы с площади и, не получив сигнала от своей «вожака», продолжали осаждать вход. Один из них, настолько ослеплённый яростью, что даже не мог отличил Омегу от Беты, принял Чэн Сю за Хэ Аня и отвесил ему пощёчину.

Однако ещё до того, как звук хлопка рассеялся в воздухе, Дай Сяо схватил обидчика за воротник, поднял в воздух и врубил ему такую же, но в два раза сильнее.

- А ну катитесь отсюда!

Взревев, Дай Сяо швырнул «борца за нравственность» прочь. Тот споткнулся о порог и буквально покатился кубарем.

- Что, получил? Не ожидал, что ко мне помощь придет? - Чэн Сю сразу же воспрял духом, почувствовав у себя за спиной могучего союзника, и хотел было броситься вперед, чтобы всыпать ещё, но Дай Сю загородил ему дорогу, прижал локтем и прошипел на ухо: «Не нарывайся». Затем с грохотом захлопнул дверь и задвинул засов.

Никто пока не понимал, насколько серьёзна сложившаяся ситуация.

Едва они успели перевести дух после хаоса, как потянулись гости с чемоданами, требуя возврата денег. Некоторые были обычными туристами, которые не выдержали воплей и рыданий фанатов за дверью и хотели найти более тихое место. Другие же сами оказались фанатами — хоть и не поклонниками Се Яня, но, наслушавшись сплетен в сети и заранее настроившись против гостиницы, они тоже решили уехать.

Дай Сяо, даже не став спорить, вернул деньги и проводил их без лишних слов.

Вскоре гостиница «Цингуо» опустела.

Чэн Сю оглядел пустой двор и вздохнул:

-…Как же теперь тихо.

Сумерки сменились ночью, но упрямые фанаты Се Яня расставили у входа стулья и разложили еду, готовые осаждать дом дальше.

Хоть гостиница и опустела, Хэ Ань, как обычно, зажёг красные фонари вдоль коридора, приготовил ужин и позвал Чэн Сю и остальных к столу. Все сидели, уткнувшись в телефоны, и яростно ругаясь в соцсетях.

- Эй, Хэ Ань, твои фото уже по всему интернету разлетелись, тебе не страшно?

Чэн Сю был на взводе и не мог понять, как Хэ Ань сохраняет такое спокойствие.

- Конечно страшно. Я же не рыцарь без страха и упрека, я очень ранимый. - Хэ Ань, ставя блюдо на стол, улыбнулся. - Когда я готовил, даже руки дрожали, пересолил всё — попробуешь и сам поймёшь… Но ужинать-то всё равно надо, верно?

-…Давай я помогу.

Чжэн Фейлуан закрыл ноутбук, подошёл к столу и расставил приборы.

В глазах Хэ Аня были заметны тонкие красные прожилки — едва уловимые, но Чжэн Фейлуань их заметил, и сердце его сжалось. Он так хотел стереть весь этот ужас из памяти Хэ Аня…

Последовав за юношей на кухню, пока тот брал очередное блюдо, Альфа обнял его сзади за талию.

- Не волнуйся, скоро всё будет хорошо. Они оставили слишком много следов, их легко разоблачить. - Чжэн Фейлуан поцеловал Хэ Аня в волосы. - Доверься мне, хорошо?

- Угу.

Хэ Ань кивнул, закрыл глаза и откинулся назад, устало положив голову ему на плечо.

Глава 70. Всесторонняя атака.

Ситуация продолжала развиваться не в лучшую сторону.

Возможно, тема сама по себе была провокационной, а возможно, за этим стояли профессиональные пиарщики, но скандал с изменой Цзян Бая разгорался с неожиданной скоростью.

Первоначальный пост содержал девять фотографий, и к тому времени, как Хэ Ань с компанией закончили ужинать, эти кадры уже разлетелись по сети, как вирус. Первые семь фото были вырезаны из скрытой съёмки. Цзян Бай и Хэ Ань контактировали всего несколько секунд, но из этого смонтировали семь разных кадров, перетасовали их и создали ложное впечатление предварительных ласк.

Восьмая картинка была ещё более мерзкой.

Это была GIF-ка — та же комната, тот же ракурс, но на нём двое обнажённых людей страстно сплетались на кровати.

- Да это же просто актёры!

Чэн Сю в ярости ударил по мышке.

На GIF-ке лица были намеренно обрезаны, но после первых семи фото все автоматически представляли там Цзян Бая и Хэ Аня. Метод клеветы был откровенно подлым.

Имелось ещё и девятое фото.

Там Хэ Ань, только что разрешивший недоразумение с Цзян Баем, выходил из комнаты 103, поправляя воротник, который Альфа неаккуратно дёрнул. Этот простой жест прицепили к восьмой GIF-ке как «доказательство» того, что он «поправлял одежду после свидания».

Кроме того, неясно, намеренно или случайно, но на фотографии лицо Хэ Аня было снято предельно четко.

С четким фото появилась и возможность точно выяснить личность Омеги. К восьми вечера имя, дата рождения и биография Хэ Аня были выложены на всеобщее обозрение. Маркетинговый аккаунт под названием @Разоблачение_школьных_отбросов, стремясь ухватить хайп, опубликовал анонимный пост. Автор утверждал, что окончил факультет финансов Университета Юаньцзян и был однокурсником Хэ Аня.

Он с апломбом заявлял, что Хэ Ань еще в студенчестве вел себя недостойно, имел беспорядочные связи, каждый день после пар мчался в ночные клубы и возвращался в общежитие лишь под утро. Также он утверждал, что Хэ Ань, пользуясь статусом "Омеги с финансового факультета", стал содержанкой какого-то олигарха — шкафы ломились от брендов, его возили на роскошных авто, но в итоге с ним жестоко поиграли и выбросили. Ближе к выпуску он якобы забеременел вне брака, за что и был отчислен.

Для правдоподобия был приложен студенческий билет Юаньцзянского университета с замазанным именем.

Фанаты Се Яня, ухватившись за "железные доказательства", тут же подхватили слухи и начали бешено репостить, добавляя бесчисленные оскорбительные хештеги: #Сволочь_остается_сволочью, #Беременен_вне_брака_но_чист_как_слеза, #Чтоб_тебе_сдохнуть_шлюха, #Цзян_Бай_разгляди_наконец_кого_ты_трахаешь...

Обилие и мерзость этих ядовитых проклятий повергли Чжэн Фейлуаня в шок.

Его дыхание стало ледяным.

Доносчик, конечно, сочинял, но даже для вымысла нужен повод. И этим поводом, который так раздули, стало "отчисление за беременность вне брака" — то самое, что случилось с Хэ Анем по вине Чжэн Фейлуаня.

В этом уроне он был виновен как минимум наполовину.

Чжэн Фейлуань постарался не показывать Хэ Аню эти острые личные нападки. Чэн Сю и Дай Сяо, помогавшие ему, тоже сдерживали эмоции, чтобы лишний раз не расстраивать Хэ Аня.

Но Хэ Ань от природы был человеком чутким. Он понимал, какой шторм поднялся в сети, но просто не хотел видеть, как незнакомые люди изощряются в оскорблениях. Поэтому он сидел в углу дивана, сосредоточенно играя с Ландышем.

Невинная Ландыш была чистым уголком, отгораживающим его от мира злобы.

Однако зло проникало повсюду.

Время от времени за дверью раздавались грубые крики, в окно летели камни, вазоны с цветами, выставленные вдоль стены, безжалостно разбивались. Ландыш, уже напуганная днем, вздрагивала от неожиданных звуков, прекращала игру и озиралась в растерянности. Дай Сяо несколько раз выходил и громко ругал хулиганов, но безрезультатно.

Постепенно девочка потеряла интерес к играм. Она уткнулась лицом в толстое пузо Шестьсот Шестого, ища утешения, и умный кошак облизал ей щечку в знак поддержки.

В этот момент Чэн Сю неловко ткнул в только что вышедшее видео с какого-то маркетингового аккаунта.

"Я же сказал — интервью не даю! И чего вы лезете с вопросами? Еще раз повторяю: я порвал с ним все связи! Что он там натворил — мне неизвестно, и моей семье тоже! Идите к нему и спрашивайте!"

Зрачки Хэ Аня резко сузились.

Этот голос он слышал больше двадцати лет и узнал бы из тысячи.

Юноша повернулся к экрану и увидел лицо отца. Но... как? Прошло меньше десяти часов — как они успели раскопать его домашний адрес и даже добраться туда?

Зная, как плохи отношения Хэ Аня с семьей, Чжэн Фейлуань потянулся выключить видео, но Хэ Ань схватил его за руку:

— Дай досмотреть.

— Хэ Ань...

— Дай досмотреть.

Тон не допускал возражений. Чжэн Фейлуань не посмел вмешиваться.

На видео журналист, уговаривая и приводя доводы, наконец прорвался в дом семьи Хэ и пригласил отца поговорить о сыне, оказавшемся в центре скандала.

И тогда Чжэн Фейлуань услышал, как его "будущий тесть" с презрением заявил:

— Говорить не о чем. Мы не общаемся уже много лет. С детства мой сын был ветреным, неусидчивым. Альфы из нашего городка ему не нравились — рвался в Юаньцзян, к богатым и влиятельным. Когда семья попала в беду, даже не вернулся — вот какая неблагодарность. А теперь вы говорите, что он забеременел вне брака и пристает к чужим Альфам? Честно, меня это совсем не удивляет!

Тут он, видимо испугавшись, что Хэ Ань потянет за собой всю семью, резко сменил тему, стараясь дистанцироваться:

— Но давайте начистоту! Даже у дракона девять разных детенышей, что уж говорить о простых семьях! Если он гнилой внутри, это не значит, что у нас неправильные устои. У меня еще есть дочь и сын — законопослушные, скромные люди. Пожалуйста, не смешивайте нас с ним и не заставляйте терпеть оскорбления. В конце концов, мы сами жертвы — вырастили такого бесстыжего Омегу!

Видео закончилось. В гостиной повисла мертвая тишина.

Дай Сяо и Чэн Сю переживали шок от услышанного. Чжэн Фейлуань почувствовал, как пальцы Хэ Аня впиваются ему в руку, оставляя белые следы.

Хэ Ань будто онемел. Глядя на экран с некогда близким, а теперь чужим отцом, он наконец разжал пальцы и с трудом улыбнулся:

— Ничуть не удивлен. Именно это я от него о ожидал.

— Хэ Ань...

Чжэн Фейлуань глубоко вздохнул и крепко обнял его:

— Не горюй. У тебя теперь есть новая семья. Ландыш такая милая, и мой отец искренне тебя любит... А от плохого... просто избавимся.

— Да, избавимся. — Хэ Ань кивнул. — Оно мне не нужно.

С одной стороны — разоблачение от однокурсника, с другой — интервью с семьей. Двойной удар.

Чжэн Фейлуань понял расчет Се Яня.

Учитывая разницу в социальном статусе, после того отказа Се Янь наверняка решил, что это Хэ Ань добивается Чжэн Фейлуаня, а не наоборот. Чтобы "открыть ему глаза" на "истинную сущность" Хэ Аня и освободить место рядом с ним, Се Янь и придумал эту грязную схему, вылив на Хэ Аня ушат клеветы.

В делах об изменах и тайных связях общественное внимание всегда фокусируется на Омегах. Все сходят с ума, выискивая подробности, стремясь из каждой детали одежды, каждого слова, каждого выражения лица выудить признаки "разврата" и "низости". Всплывающие один за другим в течение нескольких часов "разоблачения", логично связанные между собой, да ещё и от таких "надёжных источников", как однокурсники и члены семьи — если бы кто-то сказал, что всё это не было спланировано заранее, это было бы оскорблением его интеллекта.

Но даже столь очевидная ловушка всё ещё имела шансы на успех.

Если бы Се Янь угадал правильно, и они с Хэ Анем были бы просто парой, недавно начавшей встречаться, без крепкого доверия между ними, то, учитывая характер Чжэн Фейлуаня, для которого достоинство важнее всего, столкнувшись с такими "неопровержимыми доказательствами" от однокурсников и семьи, разве не затмило бы его разум чувство унижения от "жестокого обмана"? Не поспешил бы он, не разобравшись, вынести Хэ Аню окончательный приговор?

Чжэн Фейлуань знал, что в прошлом он бы именно так и поступил.

Се Янь знал его слишком хорошо — не зря они были вместе целых девять месяцев.

Его ошибка была в том, что в тот день, когда Се Янь пришёл в кондитерскую и намекнул на желание возобновить отношения, он не затушил последние искры в его сердце самыми жёсткими словами.

В десять часов вечера, после череды подготовительных шагов, когда скандал с изменой Цзян Бая достиг пика, Се Янь опубликовал на своём аккаунте трогательную длинную статью —

«Моему любимому, чьи чувства угасли».

Сначала Се Янь ностальгировал по прекрасным дням страстной любви с Цзян Баем, упомянув его заурядную профессию телохранителя, чтобы подчеркнуть, что в выборе партнёра он не руководствуется деньгами и статусом. Затем он упомянул подарок, сделанный своими руками на День святого Валентина в прошлом году, чтобы показать искренность своих чувств.

Затем тон резко изменился: после свадьбы Цзян Бай, якобы, стал совершенно другим человеком, его одолевала патологическая жажда контроля, он даже принуждал его к сексу. Се Янь искусно навешивал на Цзян Бая ярлык домашнего тирана и перекладывал на него всю вину за неудачи в браке.

Он писал, что, узнал об измене из интернета, когда работал на съёмочной площадке, и был так этим потрясён, что едва мог стоять на ногах, но всё же дождался окончания рабочего дня, прежде чем заняться личными делами, демонстрируя свою силу духа и профессионализм.

Се Янь упомянул, что Цзян Бай звонил ему, умоляя о примирении, но он, обдумав всё, предпочёл достоинство любви и больше не желает идти на компромиссы, поэтому предложил развод. Он поблагодарил Цзян Бая за годы поддержки и заботы, успокоил поклонников и пообещал, что скоро оправится и покажет им новые работы.

В конце он оставил послание Хэ Аню:

"Я не хочу называть тебя разрушителем моего брака. Возможно, ты просто свернул на неверный путь, ослеплённый страстью. Впереди у тебя долгая жизнь, и я надеюсь, что ты одумаешься и вновь станешь добрым, нравственным человеком".

Эта статья явно была написана профессионалом: простые, но трогательные слова, всего тысяча с лишним знаков… Текст лишь подчеркивал крайне привлекательный образ Се Яня: Омега-звезда, окружённый ореолом славы, отказался выходить замуж за богача и выбрал простого человека вне индустрии развлечений. Жестоко обманутый в своих чувствах, он не стал цепляться за прошлое, а решительно порвал с ним, возродившись из пепла, как феникс, и даже проявил сострадание, даровав драгоценное прощение "третьей стороне".

Эмоциональное воздействие статьи было огромным, особенно в сравнении с "разоблачениями" характера Хэ Аня. Это был контраст между небесным ангелом и крысой из канализации.

Вскоре после публикации статьи у ворот гостиницы появились новые разгневанные фанаты.

Какая-то девушка начала яростно колотить в дверь, рыдая:

— Выходи и извинись, шлюха! Ты видел, что Янь Янь написал тебе?! У тебя совсем совести нет?! Янь Янь - лучший в мире. Он тот, кого мы бережём всем сердцем, а ты причинил ему такую боль! Как ты можешь не извиниться?! Чем он перед тобой провинился, что ты так с ним поступил?!

Чэн Сю с трудом сдержал рвотный позыв:

— Кажется, я беременен, раз меня так тошнит.

— Потом проблюешься. Давай сначала подумаем, как дать отпор, - Дай Сяо дал ему подзатыльник.

Чэн Сю тут же предложил:

— Они написали статью, и мы можем написать! Разве только они умеют печатать? Давайте найдём популярный маркетинговый аккаунт, с аудиторией от миллиона, и напишем статью на десять тысяч знаков, расскажем, что случилось той ночью!

— Думаешь, всё так просто? — Дай Сяо посмотрел на него, как на глупого кролика, не знающего жизни. — У них есть фото и видео, а у нас только слова. Чем ты будешь доказывать? В такой ситуации, когда все против нас, если мы напишем десять тысяч знаков, нам повезёт, если прочтут хотя бы просто десять.

Чэн Сю притих.

Бета посидел, потирая лоб, и вдруг его осенило:

— В тот же день наши гости играли в "Мафию"! Хэ Ань всю ночь был ведущим, когда бы он мог успеть изменить с этим Цзян Как-его-там?! У нас в компьютере ещё есть контакты тех людей, каждый из них может быть свидетелем!

Это был ключевой момент. Угрюмые лица обитателей «Цингуо» сразу просветлели.

Чэн Сю быстро схватил телефон, нашёл список гостей за тот день и начал звонить по очереди, представляясь, объясняя ситуацию и прося помочь обнародовать правду.

Но, к их изумлению, все двенадцать человек отказались.

Некоторые вежливо оправдывались:

— Простите, но скандал слишком громкий. Если я вмешаюсь, фанаты Се Яня меня просто разорвут. Лучше поищите кого-то ещё.

Другие грубили:

— Я заплатил за проживание и больше вам ничего не должен. С чего бы мне лезть в это дерьмо?

После последнего звонка Чэн Сю в отчаянии швырнул телефон:

— Нет ни доказательств, ни свидетелей. Что теперь делать? Нельзя же позволить Хэ Аню всю жизнь ходить с клеймом!

Дай Сяо, несмотря на всю свою физическую силу, был бессилен против подлых трюков. В ярости он схватился за свои короткие волосы и сквозь зубы выругался.

Неожиданно заговорил Хэ Ань:

- Я не согласен терпеть все это. Если ничего не предпринять, репутация «шлюхи» останется со мной на всю жизнь. Я не верю в то, что «правда восторжествует». Ради Ландыша я должен очистить своё имя как можно скорее. И ради вас тоже... Дай Сяо, я не могу подвести вас.

Юноша сжал телефон.

На экране была открыта страница сайта гостиницы "Цингуо» на платформе онлайн-бронирования. Всего за полдня появилось десять тысяч негативных отзывов, уничтоживших 4.5 звезды, которыми гордился Дай Сяо, оставив лишь одну. Комментарии были отвратительными: "Все они одного поля ягоды", "Омерзительно", "Грязный пансионат, поскорее бы закрылся", "Если жить в гостинице, которую держит шлюха — навлечёшь на себя несчастье".

Хэ Ань глубоко вздохнул и спросил Чжэн Фейлуаня:

- Ты можешь связать меня с Цзян Баем?

- Зачем? — мрачно спросил Чжэн Фейлуань. - Возможно, они заодно.

- Нет, он здесь ни при чем. Его реакция в тот день была естественной, не похожей на игру. Я верю, что он тоже попал в ловушку Се Яня. Се Янь хотел убить двух зайцев сразу: разрушить мою репутацию и развестись, обретя статус жертвы. Цзян Бай сейчас под огромным давлением, и его тоже никто не слышит. Поэтому я хочу связаться с ним. Я проясню ситуацию со своей стороны, он — со своей...

- Это будет хуже, чем если ты будешь оправдываться один, — возразил Чжэн Фейлуань.

- Согласен, — кивнул Чэн Сю.

- Если вы оба начнёте оправдываться, фанаты Се Яня устроят праздник. Они тут же начнут кричать, что вы действительно изменяли, раз даже заявления публикуете вместе. Поверь, они все специалисты по теориям заговора. Я уже видел комментарии, что наша гостиница — это прикрытие для подпольного секс-бизнеса.

- Секс-бизнес?! Какого чёрта!

Дай Сяо так сжал кулак, что на тыльной стороне руки выступили вены, и швырнул подушку с дивана.

Перебрав варианты, они поняли, что все пути для оправдания, казалось, были отрезаны. Друзья погрузились в тягостные раздумья.

И тут Чжэн Фейлуань внезапно поднял голову:

- У нас есть доказательства!

- Какие? — оживились Чэн Сю и Дай Сяо.

Хэ Ань тоже удивлённо посмотрел на него:

- Какие доказательства?

Чжэн Фейлуань ответил:

- Идеальные, безупречные доказательства. Чэн Сю получил их еще три года назад.

- Что ты сделал три года назад? — тут же спросил Дай Сяо у Чэн Сю.

- Откуда я знаю?! — Чэн Сю был одновременно обрадован и напуган.

Чжэн Фейлуань посмотрел на Хэ Аня, мягко сжал его холодные пальцы и сказал:

- Хэ Ань, эти доказательства смогут снять с тебя все обвинения. Если... если ты не против открыто рассказать о наших отношениях.

Глава 71. Контратака.

В эту ночь Чжэн Фейлуань впервые спал рядом с Хэ Анем.

На этом настояла Ландыш.

После обсуждения стратегии в гостиной Альфа проводил Хэ Аня и дочь в комнату, пожелал спокойной ночи и уже собирался уходить, как вдруг почувствовал, что его рукав дергают. Кроха робко посмотрела на него, затем на дверь, за которой ещё слышались голоса, и в её глазах блеснули слёзы.

Чжэн Фейлуань сразу все понял.

Она боялась и хотела, чтобы папа остался с ней — папа, которого она ещё не успела полюбить, но которому доверяла больше всех.

Хэ Ань, конечно, тоже все понял. Обняв Ландыша, он отступил на шаг и улыбнулся:

- Заходи.

Возможность разделить ложе выпадала редко, но Чжэн Фейлуань позволил себе уснуть только под утро.

Удалить распространяющиеся фото и тексты было несложно. Трудно было опровергнуть уже ставшую «правдой» клевету. Их доказательства должны были быть максимально простыми, авторитетными и, желательно, убийственными, чтобы переломить ситуацию в кратчайшие сроки.

Чтобы всё прошло без сучка и задоринки, Чжэн Фейлуань сделал больше десятка звонков — брату, друзьям, адвокатам, СМИ, — и только убедившись, что все необходимые распоряжения отданы, лёг спать.

К тому времени Хэ Ань уже крепко спал в обнимку с Ландышем. И даже во сне его лоб был нахмурен — проблемы этого дня не отпускали его.

Сожалея о происходящем, Чжэн Фейлуань поцеловал его в щёку.

Прости, что не смог защитить тебя. Обещаю, тебе придется перетерпеть только эту ночь. Завтра все узнают, кто на самом деле заслуживает презрения…

………………………

На следующее утро. Отель "Ванлан", город Луотан.

Ассистент Се Яня с большой коробкой завтрака прошёл по коридору и открыл дверь номера 1735. Это был худощавый Бета с короткой стрижкой, в чёрной рубашке и квадратных очках, с фотоаппаратом на шее — тот самый, что несколько дней назад снимал номер 103 в «Цингуо».

Из акустической системы лилась классическая скрипичная мелодия. На столе лежал сценарий, вокруг царил беспорядок, а в пепельнице скопилась гора окурков.

- Люй Исэнь, кофе сделали с пенкой?

Се Янь в халате, с маской на лице, тщательно подравнивал перед зеркалом виски.

- Конечно, толстый слой! — Люй Исэнь поспешно освободил место на столе, выкладывая медовый пирог, карамельные тарталетки и кофе с пенкой. Окинув взглядом завтрак, он не удержался от вопроса: - Янь-гэ, ничего, что так много сладкого?

Се Янь махнул рукой:

- После такой победы можно и отпраздновать. Съедим — и за работу.

- Вообще-то... тебе сегодня можно не выходить. Режиссёр Сян сказал, что ты вчера пережил потрясение, а сегодня снимают радостные сцены, так что твоё состояние может не подойти. Он готов дать тебе день на восстановление...

- Как это не ехать? Я обязан быть там!

Се Янь снял маску и швырнул её в мусорку.

- Вчера все видели на моем лице боль расставания, а сегодня я улыбаюсь перед камерой.  Разве это не доказывает, что Се Янь абсолютно предан своей работе? Сколько журналистов ждут, чтобы снять меня сегодня! Я уже придумал заголовки для пресс-релизов, как можно подвести СМИ?

- Ладно, ладно, я сейчас сообщу сестре Чжао.

- Погоди. — Се Янь остановил его. — Чжао Жу всё ещё злится?

Чжао Жу была одной из топовых звёздных агентов компании и курировала Се Яня уже более трёх лет.

Люй Исэнь ответил:

- Чжао-цзе всю ночь принимала звонки, не сомкнула глаза ни на минуту. У неё даже губы покрылись волдырями... Янь-гэ, ты же знаешь её принципы. Мы сделали такой рискованный шаг за её спиной — она не остынет и за полмесяца.

- Ну и пусть не остывает! Не страшно. Время докажет, что я был прав.

Се Янь вообще не считал, что поступил рискованно. Откусив кусочек тарталетки, он усмехнулся:

- С её консервативными методами она даже хорошие роли для меня получить не может. Что она понимает в рискованных ходах? Если бы я не пошёл ва-банк, её методы скоро сделали бы меня никем. Посмотри, что сейчас пишут в сети — кто-то осмелился усомниться в правдивости разоблачений? Кто-то сказал хоть слово в защиту этого Хэ? Нет!

Се Янь удобно устроился на диване, зачерпнул ложку пенки и продолжил:

- Я просчитал каждый шаг. Этот обиженный Омега не сможет ничего сделать, а тот, кто может, уже, наверное, разозлился до зелёных паров и уже сегодня улетит обратно в Юаньцзян. Чем они ответят? Ах да...

Он посмотрел на Люй Исэня:

- Ты удалил резервные копии? Кроме моего экземпляра, оригинального видео быть не должно.

- У-удалил, — закивал Люй Исэнь.

- Покажи.

Се Янь протянул руку, и Люй Исэнь снял с шеи фотоаппарат.

Се Янь начал листать фотографии, приговаривая:

- Мне все равно как-то неспокойно. Говорят, сейчас есть технологии, позволяющие восстановить удалённое...

- Н-не восстановят! — поспешно заверил Люй Исэнь. — На этой SD-карте ничего нет, только несколько фото с моим отцом. Янь-гэ, ты же знаешь, он рано ушёл, это моя реликвия. Я никому её не отдам!

Се Янь промолчал.

Подумав, он открыл слот карты, вытащил потертую SD, поцарапал ногтем металлические контакты и направился в ванную.

- Янь-гэ... —голос Люй Исэня дрогнул.

Он догадывался, что сейчас произойдёт, но не посмел вмешаться. Лишь сжал кулаки и остался покорно стоять на месте.

Послышался звук смыва унитаза.

Вернувшись, Се Янь демонстративно разжал пустую ладонь. Глядя на покрасневшие глаза ассистента, он усмехнулся:

- Что поделать, физическое уничтожение надёжнее. Исэнь, ты же понимаешь, что дело важнее?

Он похлопал Люй Исэня по плечу и вернулся на диван, с наслаждением потягивая кофе.

…………………….

В тот же день.

Съёмки "Бессмертного в зеркале" шли без проблем до самого обеда.

Се Янь получил целую гору подарков от фанатов. Со слезами на глазах он благодарил своих поклонников, обещал, что будет жить дальше, и дал эксклюзивное интервью крупному медиа, представая перед камерой трогательно-беззащитным — эфир должен был принести ему волну симпатии.

Но после обеда ситуация изменилась.

Посреди сцены Се Яня вызвали со съёмочной площадки — его агент Чжао Жу буквально затолкала актера в роскошный микроавтобус. Машина рванула с места, покидая студию.

- Куда ты меня везешь? Мы же ещё не закончили! — растерялся Се Янь.

- Если не уедем, тебя затопчут репортёры, — холодно сказала Чжао Жу, доставая телефон. — Смотри сам, к чему привела твоя самоуверенность.

Се Янь с подозрением взял телефон и разблокировал экран. Перед ним было юридическое заявление.

Ещё не прочитав текст, а лишь увидев название фирмы, он похолодел.

"Да Хэн".

Это была известная юридическая компания, много лет работавшая на корпорацию "Цзюшэн" и лично на Чжэн Фейлуаня. Се Янь запомнил её по делу о клевете, когда он, начинающий актёр, поссорился с коллегой. Оба были виноваты, но благодаря "Да Хэн" он выиграл процесс и взлетел по карьерной лестнице, а оппонент до сих пор прозябал в безвестности.

Одно название вселяло в него ужас.

Заявление состояло из одной страницы. Сухим языком сообщалось, что г-н Хэ Ань, замешанный в скандале с изменой, на самом деле является партнёром г-на Чжэн Фейлуаня. У них крепкие отношения и общая дочь. В конце прошлого года они переехали в Луотан, чтобы растить ребёнка в спокойном месте. В связи с вчерашними событиями, чтобы опровергнуть слухи, они решили раскрыть свои отношения, и г-н Чжэн Фейлуань намерен привлечь к ответственности виновных в клевете.

Этот безэмоциональный текст заставил руки Се Яня задрожать.

Этот ребёнок Хэ Аня — от Чжэн Фейлуаня?

Чжэн Фейлуань с ума сошёл? Заводить наследника с кем попало?

Не желая сдаваться, Се Янь сделал вид, что ничего не случилось, и бросил телефон обратно:

- Что это доказывает? То, что он меркантильный, жаждет власти, и давно находится на содержании? Разве не логично, что, даже будучи с Чжэн Фейлуанем, он ему изменяет?

Чжао Жу ничего не ответила. Она пролистала экран и сунула телефон Се Яню прямо под нос:

- Смотри внимательно.

На этот раз лицо Се Яня наконец побелело.

Чжэн Фейлуань, почти никогда не пользовавшийся личным аккаунтом, опубликовал фото без единого слова — только отчёт о совместимости феромонов.

В документе личные данные Чжэн Фейлуаня и Хэ Аня были замазаны, но в графе "совместимость" чётко выделялась цифра: 100%.

Дата анализа — три года назад.

Тот самый отчёт, который Чэн Сю вручил ему в кафе возле дома Хэ Аня.

Се Янь уставился на цифру, будто не веря глазам, и вдруг его лицо исказила гримасе, он истерично закричал:

- Это подделка! 100% — это же нереально! Разве существуют вообще такие пары? У меня с Чжэн Фейлуанем всего 85%, а у этого Хэ вдруг 100%?

Чжао Жу даже ругаться не стала, лишь горько усмехнулась:

- Даже если подделка — ты всё ещё не понимаешь ситуацию? Твои тупые уловки работали, только пока Чжэн Фейлуань не вмешался! Очнись! Он готов защищать этого Омегу! Юридическое заявление и отчёт — только начало. Как только он выйдет на Люй Исэня и тех двух актёров, которых ты нанял, и подаст иск, ты можешь забыть о карьере!

- Люй Исэнь?!

Се Янь запаниковал. Актер вспомнил, что сегодня не видел своего помощника на съёмочной площадке, с ним был только другой ассистент. В ужасе он начал названивать Люй Исэню, но тот будто сквозь землю провалился.

- Он... перешёл на их сторону? Что мне делать? — жалобно спросил он у Чжао Жу.

Та усмехнулась и звонко шлёпнула его по щеке:

- Если мозгов не хватает — не лезь в авантюры. И не надейся, что компания будет разгребать за тобой такой бардак. У нас полно молодых актёров, которые с радостью оторвут кусок от твоего пирога.

……………………

Тем же вечером.

Се Янь сидел на кровати в отеле с ноутбуком, наблюдая, как общественное мнение разворачивается против него, и глушил страх алкоголем.

Скандал привлекал всё больше внимания, и вскоре всплыли старые факты, подтверждающие отношения Чжэн Фейлуаня и Хэ Аня.

Первый факт пришёл от топ-менеджера развлекательной компании, друга Чжэн Фейлуаня:  «Президент Чжэн — человек, следующий своим чувствам. В прошлом году он внезапно ушёл в отпуск, передав многомиллиардную финансовую империю под управление брата. Все гадали о причинах, а оказалось — ради жены и ребёнка. Президент Чжэн, я надеюсь, вы скоро вернетесь и привезете с собой маленькую принцессу. Пусть будет сестрёнкой для моего Сяо Доу. Очень сочувствую, что на вашего любимого незаслуженно вылилось столько грязи.»

Те, кто следил за миром бизнеса и индустрией развлечений, сразу вспомнили: в декабре прошлого года Чжэн Фейлуань неожиданно ушёл с поста гендиректора "Цзюшэна", вызвав волну слухов. Никто даже предположить не мог, что причина всего — в личной жизни, ведь все знали: карьера для этого человека важнее всего.

Но 100% совместимость превратила самое нелогичное объяснение в единственно верное.

Далее выяснилось, что кондитерская напротив гостиницы открылась как раз в декабре. А Альфа, которого дочь Хэ Аня называла папой на видео — сам Чжэн Фейлуань.

Даже названия заведений выглядели как намёк на парность.

Второй факт нашёлся в туристическом журнале "Дальний путь" за март этого года.

Журналистка под псевдонимом "Чанжуан" посвятила кондитерской «Клубничный дом» страницу, описав не только меню, но и историю владельца:

"Этот Альфа обладал властью и богатством, о которых обычные люди не смеют мечтать, но он оставил жизнь в мегаполисе и открыл кондитерскую в маленьком южном городке, чтобы идиллически проводить дни с любимым Омегой. Возможно, это и есть высшая форма любви."

Рядом была фотография: на фоне кирпичной стены, в лучах заката, Альфа за стойкой готовил кофе, а Омега с ребёнком сидел рядом на высоком стуле. Омега, стесняясь, опустил глаза, а Альфа смотрел на него страстно и нежно. Их взгляды и фигуры выглядели удивительно гармонично.

Как на картине.

Отчёт о совместимости трёхлетней давности, внезапный уход Чжэн Фейлуаня в бессрочный отпуск, статья в журнале, видео от фанатов Се Яня...

Эти несвязанные на первый взгляд доказательства сложились в ясную картину: Чжэн Фейлуань и Хэ Ань — пара со 100% совместимостью.

А значит, Хэ Ань не мог изменять.

При такой совместимости для него все Альфы в мире должны были перестать существовать.

Глава 72. Поражение Се Яня.

За 24 часа ситуация перевернулась. Редчайшая 100% совместимость, вовлечённость топов бизнеса, плюс более десятка знаменитостей высказали свою позицию.

Даже те, кто был ранее равнодушен к миру шоу-бизнеса, начали следить за развитием событий.

Журналисты, конечно, вспомнили слухи о том, что Се Янь ранее был на содержании Чжэн Фейлуаня. В прошлом Се Янь отрицал все это, а Чжэн Фейлуань не комментировал. Теперь же разразившийся скандал снова связал их, и многие заговорили, что история с изменой был инсценировкой: «звезда на спаде карьеры пытается устранить соперника и вернуть расположение спонсора».

Догадки становились всё ближе к истине. Тысячи стрел, выпущенных в Хэ Аня, теперь летели в обратном направлении — в того, кто их выпустил.

Се Янь в панике поспешно проверил те аккаунты, которые вчера распространяли информацию от его имени. Но в сети словно ураган пронесся -  все аккаунты, которые репостили фотографии и коллажи, полностью удалили, остались только редкие обрывки изображений. Большинство фанатов также тихо убрали оскорбительные комментарии. Лишь немногие фанатики продолжали упорно сопротивляться.

Здание вины Омеги по имени Хэ Ань возвели буквально за одну ночь, а затем так же быстро разрушили.

Се Янь завороженно смотрел на маленькие желтые уведомления в правом верхнем углу экрана, количество которых бешено увеличивались. Ему было так страшно, что он даже не осмеливался открыть их. Но, как гласит пословица, чего боишься, то и случится — именно в этот момент Чжао Жу постучала в дверь и сообщила ему ужасную новость: сегодня в восемь часов вечера Цзян Бай проведет прямой эфир, чтобы обнародовать кое-какую информацию.

- Прямой эфир? Что он хочет обнародовать? Разве нельзя поговорить со мной лично?

Се Янь полностью потерял самообладание.

Он знал, что Цзян Бай искренне любит его. Все эти годы, как бы он ни был язвителен и неестествен, как бы ни скрывал свои истинные чувства, Цзян Бай молча все терпел. Перед Цзян Баем он мог позволить себе быть самим собой, без всяких масок.

Увы, но это означало, что Цзян Бай держал в руках все его козыри.

Се Янь начал отчаянно названивать Цзян Баю, но тот, как и Люй Исэнь, не брал трубку.

- Этого не может быть… — пробормотал Се Янь. - Он так меня любит. Невозможно, чтобы он начал подозревать меня… Даже если и заподозрил, теперь, когда недоразумение прояснилось, он должен меня простить…

Се Янь прождал ответа до восьми вечера, затем позвонил в пять минут девятого, в десять… Цзян Бай так и не ответил. В конце концов он убедил себя, что нужно хотя бы посмотреть, что скажет Цзян Бай, а потом уже решать, как действовать дальше, и открыл ссылку на трансляцию.

Количество зрителей, которое мгновенно отобразилось на экране, заставило его сердце бешено заколотиться, но то, что действительно лишило его дара речи, было содержание трансляции: он увидел оригинальное видео, которое, казалось бы, уже было уничтожено!

Се Янь моментально побледнел.

Люй Исэнь тайно оставил копию или начал действовать кто-то еще? Нет, неважно, кто это сделал. Важно, что видео теперь выложено в сеть, и миллионы глаз уже увидели его.

Увидели полный, абсолютно невинный физический контакт между Цзян Баем и Хэ Анем. Увидели, как Цзян Бай ушел после телефонного звонка, а Люй Исэнь с двумя актерами вошли в комнату и инсценировали постановочные кадры. Увидели, как Люй Исэнь залез на шкаф и снял скрытые камеры, спрятанные в разных местах комнаты.

Это была ловушка.

Даже самый глупый человек мог это понять.

<П/п: А я вот не поняла… Люй Исэнь подстраховался и сохранил копию? Наша наивная и очень правильная троица точно никаких записей в комнатах гостей вести не могла…>

Справа на экране быстро прокручивался чат.  Се Янь, чувствуя себя виноватым, лишь украдкой бросил взгляд — бесчисленные оскорбления и насмешки, словно плевки, летели ему в лицо.

После окончания видео в кадре снова появилось изможденное лицо Цзян Бая.

Он долго молчал, прежде чем заговорить:

- В тот день я приехал из Юаньцзяна, чтобы навестить тебя. Ты сказал мне, что вокруг киностудии слишком много фанатов, и если я поселюсь рядом, это может привлечь нежелательное внимание, поэтому ты нашел гостиницу на самом западе города и прислал мне ключ через ассистента. Ты также попросил меня прийти тихо, чтобы никто не заметил. Я купил цветы, купил вино и ждал тебя там три часа — но что я получил в итоге? То, что вы видели на видео — это ловушка, от начала до конца.

- Се Янь, зачем ты это сделал? Разве мы не любили друг друга? - Цзян Бай устало смотрел в камеру. Небритый, с потухшим взглядом.

Альфа помолчал, а затем с трудом продолжил:

- Когда господин Чжэн передал мне запись, я сначала посчитал это недоразумением. Он мог поверить своей второй половине и искать доказательства, почему я не мог поверить своей? Но, Се Янь, ты даже не оставил мне возможности обманывать себя. На самом деле, я давно предчувствовал этот день. Пять лет назад ты выбрал меня вместо господина Чжэна, и я был очень рад. Я думал, что мой Омега не такой, как другие, что он ставит любовь выше власти, не смотрит на меня свысока только потому, что я простой телохранитель. Но потом твои возможности получать хорошие роли становились все хуже, новички оттесняли тебя, и ты начал обвинять меня. Говорил, что я бесполезен и не могу, как господин Чжэн, одним словом добыть тебе роль. Я долго страдал, не понимая, почему ты вдруг изменился, но на самом деле ты не изменился, ты всегда был таким. Когда ты выбрал меня, у тебя уже было две награды, которые ты получил благодаря господину Чжэну. Ты не выбирал между любовью и властью, а уверенно стоял на пути, безвозмездно проложенном господином Чжэном, желая добавить к этому еще и чистую репутацию человека, влюбленного в обычного парня.

Это был первый раз, когда Цзян Бай говорил об отношениях между Чжэн Фейлуанем и Се Янем, подтвердив слухи о содержании. Новость была настолько горячей, что чат мгновенно взорвался. Сообщения летели так быстро, что за ними невозможно было проследить.

Се Янь не мог поверить, что Цзян Бай предал его. Он в истерике бросился к клавиатуре, начав бешено печатать, но его жалкие «клевета», «лжец», «чушь» исчезли в потоке комментариев, даже не успев появиться.

Цзян Бай, возможно, из-за глубокого разочарования или чтобы разорвать все связи, полностью раскрыл правду:

- Все эти годы я добросовестно подыгрывал тебе. Ты боялся запятнать свою репутацию фактом содержания, и я снова и снова говорил журналистам, что слухи о тебе и господине Чжэне — вымысел; тебе казалось, что этого недостаточно, и мы объявили, что наша совместимость достигает 89%; ты снова решил, что просто говорить о совместимости недостаточно романтично, и мы придумали историю о любви с героическим спасением, которую ты рассказывал в ток-шоу. Тебе нужно было доказать, что ты счастлив, и я часто фотографировался с тобой. Те «случайные» кадры, которые выглядели абсолютно естественными, на самом деле репетировались заранее. Ты хотел показать свою заботу о моих родителях, и дом, на который они копили 15 лет, вдруг стал подарком от тебя…

Цзян Бай горько усмехнулся:

- Если подумать, раз ты мог предать господина Чжэна, почему ты не мог предать и меня? Эти два дня, когда ты обвинил меня в измене, наверное, и есть моя расплата.

- Вот же чушь собачья! - в гостиничном номере раздался оглушительный грохот.  Се Янь, с искаженным от ярости лицом, схватил ноутбук и со всей силы швырнул его на пол.

…………………….

В гостиной "Цингуо" тарелка уже переполнилась шелухой от семечек.

- Ему конец. — Чэн Сю схватил горсть семечек и, щелкая ими, продолжил смотреть трансляцию. — Этот твареныш сначала предал самого близкого человека, а теперь сам был предан им. Его имидж разрушен, репутация уничтожена. Сейчас даже не факт, что этот его дурацкий сериал доснимут... Я уже вижу его заслуженную карму — полное забвение. Это стоит отметить еще парой килограммов семечек!

- Угу. И фейерверк купим, завтра схожу, — добавил Дай Сяо.

- А ням-ням? — не понимающая смысла происходящего Ландыш воспользовалась моментом, чтобы выпросить вкусняшку.

- Ладно, и ням-ням тоже запишем, — великодушно согласился Чэн Сю, но, опасаясь недопонимания, повернулся к Чжэн Фейлуаню: — Босс, ты же не станешь его жалеть?

- Нет. - Чжэн Фейлуань покачал головой.

Еще вчера, когда начался скандал, он уже решил, что заберет у Се Яня все, что когда-то ему подарил, включая его блистательное будущее. А сегодня, услышав от Цзян Бая, что даже их "совместимость в 89%" была выдумкой, он окончательно потерял всякое снисхождение.

Отныне он не хотел видеть Се Яня на экране.

Хэ Ань в этот момент дремал, положив голову ему на колени. Его черты были спокойны, но тело непроизвольно свернулось в позу эмбриона, вызывая желание защищать. Чжэн Фейлуань провел пальцами по мягким волосам, и сердце его наполнилось нежностью.

Хэ Ань, тебе больше не придется мириться с существованием этого человека.

Чэн Сю, получив подтверждение, радостно показал Ландышу знак "V":

— Плохой дядя проиграл папе, завтра у малышки Линлань будет два ням-няма! Повторяй: два!

- Два, — послушно повторила Ландыш.

- Эй, что значит 'два'? Ты вообще умеешь учить? — Дай Сяо, недовольно шлепнув его по руке, согнув пальцы, и принялся учить Ландыша правильно считать.

Чэн Сю продолжил щелкать семечки:

— По-моему, этот Цзян Бай, хоть и любит свою жену, сам тоже не без проблем. Уже то, что он мог влюбиться в Се Яня, говорит о его неважном вкусе...

Осознав, что ляпнул лишнее, Бета поспешно отхлебнул молочного чая.

- Ничего, — спокойно признал Чжэн Фейлуань. — Мой вкус и правда раньше был неважным.

Он так легко влюбился в Се Яня, но при этом долго отказывался признавать, насколько хорош Хэ Ань. Его вкус был не просто плохим — он был ужасающим.

…………….

В гостинице пока по-прежнему не было гостей. Красные фонари погасли рано, и двор погрузился во тьму, отчего два соседних окна на первом этаже казались особенно яркими.

Хэ Ань, разбуженный назойливой вибрацией телефона, сонно потянулся. Он потер глаза и понял, что лежит в своей кровати, прижавшись к Чжэн Фейлуаню. Ландыш тоже сладко спала рядом, обняв цыпленка.

- Проснулся? — негромко спросил Чжэн Фейлуань.

Непрерывный гудящий звук вибросигнала доносился из его рук. Хэ Ань, еще не до конца очнувшись, пробормотал:

- Не возьмешь трубку?

- Это твой телефон, — ответил Чжэн Фейлуань.

- Кто звонит?

- Твои родные.

- О... — Хэ Ань закрыл глаза и зарылся глубже в одеяло, явно не желая разговаривать.

- Тогда отключу? — предложил мужчина.

Хэ Ань немного помедлил, но все же нехотя протянул руку. Чжэн Фейлуань улыбнулся и передал ему телефон:

- Если не хочешь разговаривать, просто пошли их всех.

Как только звонок был принят, в трубке раздался голос отца Хэ Аня — неестественно радушный и восторженный. Он несколько раз ласково назвал его "Ань-Ань", словно забыв, что еще вчера в интервью кричал "бесстыжий ублюдок". На заднем плане слышались и другие голоса — видимо, вся семья собралась у телефона.

- Ань-Ань, правда ли, что ты и господин Чжэн... тот самый из «Цзюшэна»… вы поженились? — спросил отец.

- Нет.

- Н-нет? — отец явно был ошарашен. — Но в интернете пишут, что ты родил ему ребенка, это правда?

- Да.

Голос Хэ Аня звучал холодно и равнодушно, но его рука непроизвольно стискивала край одежды Чжэн Фейлуаня.

Отец тут же начал давать советы:

- Ань-Ань, слушай папу! Иметь ребенка недостаточно, ты должен постоянно напоминать господину Чжэну о свадьбе, чтобы он поскорее дал тебе статус. Со статусом ты будешь в безопасности. Тебе всего двадцать один год, ты еще можешь...

- Двадцать три, — Хэ Ань сжал зубы и нахмурился.

Чжэн Фейлуань едва сдержал смех.

Как он раньше не замечал, что его Омега выглядит таким сердитым, когда его будят?

- Да-да-да, двадцать три, двадцать три! — на том конце провода, видимо, отец получил выговор от остальных, потому что поспешно засмеялся. — Видишь, папа совсем старый, даже такое важное забыл. Ань-Ань, в этом году обязательно приезжай на день рождения, мы с мамой, брат и сестра — мы все по тебе соскучились...

Хэ Ань не ответил, недовольно покосившись на Чжэн Фейлуаня.

Тот невинно предложил:

- Может, все же отключим телефон?

Хэ Ань покачал головой.

Отец, восприняв молчание сына как согласие, продолжил:

- Ань-Ань, послушай папу, ты еще молод, поскорее роди Чжэнам Альфу, чтобы стать родителем наследника! У них же состояние — десятки, если не сотни миллиардов, сколько людей мечтают об этом! И не забывай помогать брату с сестрой, им все эти годы было нелегко, они и мечтать не смели о таких влиятельных родственниках, как семья Чжэн. Они просто счастливы...

Хэ Ань больше не хотел слушать, но вместо того, чтобы повесить трубку, нарочито протянул телефон к Чжэн Фейлуаню:

- Сам с ними поговори.

Чжэн Фейлуань рассмеялся. Он нежно провел большим пальцем по щеке Хэ Аня, взял телефон и строго сказал:

- Алло, это Чжэн Фейлуань.

- Г-господин Чжэн?!

На том конце провода голос дрогнул, а затем зазвучал с подобострастной слащавостью, будто из трубки вот-вот хлынет густая патока.

Чжэн Фейлуаню стало противно. Не дожидаясь, пока ему начнут льстить, он холодно произнес:

- Хэ Ань — это Хэ Ань, а вы — это вы. Ему не нужно "укреплять положение" рождением детей, а вам не стоит надеяться на его "связи". Раз уж вы сам разорвали отношения, давайте так и оставим — каждый идет своей дорогой. Больше не звоните.

С этими словами он нажал кнопку отбоя и вернул телефон на тумбочку.

- Так сойдет? — спросил Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань лениво обнял его за талию, уткнулся лицом в подушку и, не открывая глаз, кивнул:

- М-м, плюс один балл. Теперь у тебя... минус тысяча.

Мужчина тихо ласково рассмеялся и притянул Хэ Аня ближе.

Минус тысяча...

Идеальное красивое число, правда?

Глава 73. Возвращение в Юаньцзян.

Как гласит пословица, «беда ведет к счастью, а в счастье подстерегает беда».

Накануне гостиница «Цингуо» получила десятки тысяч негативных отзывов, средний балл упал так низко, что бронь номеров пришлось закрыть. Но уже через день платформа разобралась в ситуации, массово удалила фейковые оценки, и рейтинг мгновенно вернулся к 4.6. Бронирование снова открыли.

И в тот же момент хлынул поток заказов, заполнивших все номера аж до февраля следующего года — не осталось ни единого свободного дня.

- Кажется, мы стали популярными? — взволнованно воскликнул Чэн Сю, глядя на телефон, который то и дело пиликал, оповещая о новых бронированиях.

Дай Сяо не разделял его радости и даже чувствовал вину:

- Эта паршивая слава досталась нам ценой страданий Хэ Аня.

- Но вы же не виноваты в моих страданиях, так что стыдиться нечего. Раз уж гостиница прославилась, значит, мои муки были не напрасны, — улыбнулся Хэ Ань. — Теперь у нас больше десятка запросов на интервью для журналов и блогов — можно больше не соревноваться с другими за звание хозяев самого харизматичного котика.

Шестьсот Шестой, вылизывая банку с лососем, замурчал, выражая полное одобрение.

«Цингуо» нежданно-негаданно стал самым популярным гостевым домом в Луотане. Теперь его обязательно включали во все списки и путеводители по городу, сопровождая красочными рассказами о скандале с Се Янем.

Конечно, не обошлось и без проблем.

Многие стали воспринимать гостиницу и кондитерскую «Клубничный дом» как новые достопримечательности. Толпы туристов осаждали здания, создавая невероятный шум и чуть ли не снося пороги. Среди них затесались и фанаты Се Яня — озлобленные, но не решающиеся на открытые выпады, они пакостили исподтишка: давили ростки цветов, царапали стены, подбрасывали дохлых тараканов.

Утки, не вынеся суеты, перестали приплывать к берегу. Ландыш, не обнаружив их утром, грустно надула губки. Ее разочарованию не было предела.

Шума хватало и за стенами гостиницы.

Утром Хэ Ань, как обычно, отправился на прогулку с Ландышем на руках, но то и дело останавливался — люди норовили завести беседу. Большинство местных жителей были искренними и простодушными, их интересовало лишь, правдивы ли слухи, и проявляли любопытство к истории его знакомства с Чжэн Фейлуанем. Но из-за этих бесконечных остановок не то что прогуляться — нормально пройтись не получалось.

Прошло меньше трех дней, а Хэ Ань уже не мог спокойно находиться ни дома, ни на улице.

Зато Чжэн Фейлуань извлек из ситуации некоторую выгоду.

После публикации отчета о феромонах все узнали, что их совместимость с Хэ Анем — 100%. Под пристальным вниманием десятков глаз в гостинице, открыто жить отдельно было уже невозможно, и несколько ночей подряд он вполне законно спал в комнате Хэ Аня.

Любимый человек лежал рядом, с теплой кожей и пленительным лицом, а под утро, в полудреме, сам тянулся к нему, как котенок, даже не замечая украденных поцелуев.

Но, увы, прикасаться к нему Чжэн Фейлуаню было нельзя.

Долгими ночами Альфа лежал в постели вместе с самым дорогим ему человеком, сжимал простыни и глядел в потолок. Он тяжело дышал, пытаясь унять жар, разливавшийся по всему телу.

- Фейлуань, давай уедем куда-нибудь, — предложил Хэ Ань однажды вечером, укладывая Ландыша спать.

- Устал от шума? — спросил Чжэн Фейлуань.

- Угу.

- Тогда уедем.

Чжэн Фейлуань и сам об этом думал, но не знал, как подступиться с предложением.

По его мнению, история с Се Янем еще не была закрыта. Публикация отчета о совместимости была крайней мерой — она решила сиюминутную проблему, но создала новые риски. Ведь каждому известно: лучший способ шантажировать Альфу — похитить его Омегу с высокой совместимостью.

Пока он не был генеральным директором «Цзюшэна», еще куда ни шло. Но если он вернется в компанию или откроет свое дело, Хэ Ань окажется в серьезной опасности.

Да и сейчас все не так уж безопасно.

Луотан – туристический город, и здесь полно незнакомцев, а, значит, телохранителям трудно выявлять риски. Хэ Ань с дочерью оказались в центре нежелательного внимания, и Чжэн Фейлуань не хотел оставлять их в такой обстановке надолго.

- Есть место, куда хочешь уехать? Я все организую, — предложил он.

Хэ Ань улыбнулся:

- Я думал, ты воспользуешься моментом и уговоришь меня вернуться в Юаньцзян. Оказывается, нет... — он указал рукой на край кровати, — Подай трусики.

- Конечно, я бы хотел забрать тебя в Юаньцзян. Но ты же не согласишься, да?

Чжэн Фейлуань открыл коробку с детской одеждой, достал зеленые трусики с арбузиками, но Ландыш недовольно помотала головой — пришлось заменить их на розовые.

Хэ Ань ловко натянул одежду на дочь и рассмеялся:

- Вернусь ли я в Юаньцзян — зависит от того, кто приглашает.

Взгляд Чжэн Фейлуань загорелся:

- Слова моего папы будут имеют вес?

Хэ Ань опустил глаза и тихо сказал:

- На самом деле, дядя Янь Нин уже спрашивал меня. Он сказал, что если в Луотане нам будет неспокойно, можно укрыться у него.

- Ты согласился? — нервно переспросил Чжэн Фейлуань.

- Не совсем… Но дом на улице Гортензий мне очень нравится, — мягко ответил Хэ Ань. — И Ландышу, кажется, тоже.

Чжэн Фейлуань в возбуждении ударил по кровати, готовый упасть на колени перед Янь Нином.

От того момента год назад, когда он, скованный ложным самолюбием, не мог разобраться в своих чувствах к Хэ Аню, до сегодняшнего дня, когда они спали в одной кровати, — этот долгий путь. Но каждый раз, когда возникали преграды, Янь Нин вовремя наводил мост.

Если Хэ Ань морально уже готов вернуться в Юаньцзян, какая разница, где жить?

Искренность рано или поздно размягчит даже камень.

Если Хэ Ань с Ландышем временно поселятся на улице Гортензий или в особняке на горе Цюншань, то однажды Хэ Ань обязательно снова станет его Омегой.

- Подай мне еще одежду, — попросил юноша.

Чжэн Фейлуань тут же подал ему пижаму с динозавром.

Ландыш, одетая в чистую и ароматную одежду, сама поползла по кровати, собирая мягкие игрушки и раскладывая их у стены.

Вся семья, даже во сне, должна быть вместе.

Хэ Ань сидел на краю кровати, обхватив колени:

- Еще есть дело Чэн Сю. Если мы вернемся, он...

- Не беспокойся, в «Цзюшэне» для него найдется хорошая должность, — сказал Чжэн Фейлуань.

- Я не об этом, — Хэ Ань покачал головой. — Чэн Сю сказал мне, что пока не вернется в Юаньцзян.

- Почему?

- Потому что... если мы уедем, и он тоже уйдет, в гостинице останется только Дай Сяо. Сейчас бизнес идет хорошо, Дай Сяо точно не справится один. Нужно остаться и помочь ему.

Чжэн Фейлуань поднял бровь:

- Разве это проблема? В Луотане дешевая рабочая сила. За четыре тысячи в месяц можно нанять опытного сотрудника. Дай Сяо нужны два работника: один должен быть как ты, хорош в бухгалтерии и общении с гостями, другой, как Чэн Сю...

- Ты не понимаешь, — Хэ Ань засмеялся, помахав рукой. — Мало просто быть похожим. Здесь нужен именно Чэн Сю.

- Почему я не понимаю? — Чжэн Фейлуань опешил.

Он доминировал в этой индустрии более десяти лет. Гостиницы и отели в основе своей одинаковы, неужели есть что-то, чего он не понимает?

Но Хэ Ань не стал отвечать. Зевнув, он забрался под одеяло и поманил Ландыша. Та, закончив расставлять игрушки, подошла, неуклюже покачиваясь, и радостно обняла Хэ Аня.

- Папа!

- Да!

Они начали возиться, щекоча друг друга, пока одеяло не слетело на пол.

Чжэн Фейлуань, глядя на эту милую семейную сцену, быстро забыл о Чэн Сю, выключил лампу и, следуя сладкому молочному и цветочному аромату в темноте, обнял обоих.

……………………

В начале октября на севере уже начались осенние дожди.

Самолет приземлился в Юаньцзяне ближе к вечеру. Небо было хмурым, по иллюминаторам стекали крупные капли. Ступив на трап, они услышали завывание ветра.

Янь Нин прислал машину. Водитель по его указанию приготовил теплые пальто. Чжэн Фейлуань лично накинул его на Хэ Аня, помог сесть в машину и зафиксировал малышку в детском кресле.

Машина плавно въехала в город. Улицы под дождем казались узкими и серыми. Прохожие спешили, кто под зонтом, кто бегом, растворяясь в лабиринте небоскребов. Ландыш уснула. Хэ Ань спокойно смотрел в окно, пальцы перебирали пуговицы на груди, словно вспоминая что-то или о чем-то беспокоясь.

Чжэн Фейлуань взял его руку, поднес к губам и нежно поцеловал.

Дом Янь Нина находился на улице Гортензий, 12 : простые кирпичные стены, извилистая дорожка, усыпанная золотыми листьями гинкго.

Янь Нин ждал у входа, одетый в элегантный шерстяной жилет и рубашку. В левой руке он держал бигля с ошейником, а в правой — бумажный вертушку, точно такую же, какую Ландыш потеряла, когда на них набросились фанаты Се Яня.

Тетя Чжоу стояла рядом с зонтом, тоже с нетерпением ожидая.

Машина остановилась у дома, Чжэн Фейлуань вышел, неся на руках Ландыша. Не видевшая Янь Нина несколько месяцев, она ничуть не стеснялась, радостно крикнула «Деда!» и бросилась в его объятия, не желая уходить, а получив вертушку, и вовсе засияла, показывая маленькие белые зубки.

Бигль завилял хвостом, радостно приветствуя их.

- Как его зовут? — спросил Хэ Ань.

- Бартон, — улыбнулась тетя Чжоу. — Ему два года, очень шебутной.

Хэ Ань ткнул дочку в щеку:

- У тебя теперь есть брат-собака.

Ландыш, размахивая вертушкой, радостно помахала Бартону.

Они прошли по дорожке, минуя гинкго, клены и песок и камни, а затем вошли в дом.

За прихожей со встроенными шкафами был двухуровневый зал с огромными окнами, выходящими в сад, просторный и светлый. Дальше располагалась уютная чайная комната с каменным садиком и бамбуком у стены. Из-за дождя стеклянный потолок был приоткрыт, и капли падали в пруд, создавая туман.

- Здесь обычно собираются мои ученики, — пояснил Янь Нин.

Он провел Хэ Аня через чайную комнату на узкую галерею, ведущую в кабинет, оформленный в современном стиле, с мягкими диванами и подушками.

- Я люблю читать под звуки дождя, поэтому кабинет соединен с садом. Позже я попрошу тетю Чжоу добавить подушек, и ты тоже сможешь здесь сидеть.

- Спасибо...

Хэ Ань был тронут до глубины души.

Янь Нин подготовил для него и Ландыша спальню на втором этаже — тёплую гостевую комнату с собственной ванной, гардеробной и кладовой. Осенне-зимняя одежда для отца и дочери уже висела в шкафу, игрушки и повседневные принадлежности также были подготовлены. Балкон выходил на юг, прямо к красным клёнам и золотым гинкго, и при открытии окна взгляду открывался красивый осенний пейзаж.

- Нравится? — заботливо спросил Янь Нин.

Хэ Ань, бесконечно благодарный, энергично кивнул:

- Очень.

Тётя Чжоу, стоя рядом, тепло добавила:

- А-Нин приезжает сюда только на три-четыре дня в неделю, а я здесь работаю постоянно. Если что-то понадобится, просто скажите мне.

Хэ Ань ответил:

- Хорошо, спасибо.

Янь Нин улыбнулся:

- Раньше здесь было тихо и скучно, поэтому я приезжал только на несколько дней в неделю. Теперь, когда в моем доме стало больше людей, можно жить здесь постоянно.

- Тогда господин будет страдать от тоски по вам, — напомнила тётя Чжоу.

- Ничего, он давно привык, — Янь Нин поправил золотую оправу очков, сохраняя спокойную и мягкую улыбку.

Чжэн Фейлуань, проживший тридцать лет в роскоши, в душе всё ещё сохранял замашки молодого господина богатой семьи. Полгода в Луотане без прислуги он выдержал неплохо, но, вернувшись в Юаньцзян, снова стал избалованным.

С наступлением сумерек он поужинал с Янь Нином и Хэ Анем, затем посидел в гостиной, играя с собакой, и, почувствовав усталость, позвал тётю Чжоу:

- Приготовьте мне ванну, 40 градусов, с солью, и зажгите ароматические палочки.

Неожиданно тётя Чжоу ответила:

- Молодой господин, вы не можете принимать ванну здесь.

- Почему? — недовольно нахмурился Чжэн Фейлуань.

- Потому что госпожа не приготовила для вас комнату.

- Мне не нужна отдельная комната, — Чжэн Фейлуань указал на юношу с видом полной уверенности. — Я буду спать с Хэ Анем.

- Фейлуань, я не помню, чтобы разрешал тебе здесь оставаться, — вдруг произнёс Янь Нин.

Он сидел в кресле-качалке у окна, держа на коленях книгу стихов и подперев своими длинными изящными пальцами подбородок.  Холодно взглянув на Чжэн Фейлуаня, он пояснил:

- Тебе уже миновало тридцать, разве подобает в этом возрасте жить в доме старших?

Чжэн Фейлуань, застигнутый врасплох, выпрямился в недоумении.

- Что?.. Папа, ты о чём?

Ещё вчера, в Луотане, он мог спать с Хэ Анем в одной кровати, а сегодня, после возвращения в Юаньцзян, его выгоняют?

Где же легендарное единство родителя и сына?

Мужчина посмотрел на Хэ Аня, надеясь, что тот заступится за него, но как только их взгляды встретились, Хэ Ань отвёл глаза, сосредоточившись на том, как Ландыш играет с собакой.

Чжэн Феэйлуань: «...»

Теперь он всё понял.

Неудивительно, что Хэ Ань так охотно согласился вернуться в Юаньцзян «на время» — оказывается, Омеги заранее договорились, и избегать собирались в том числе и его!

- Хэ Ань...

Чжэн Фейлуань осознал, что попал в ловушку, и встал, собираясь подойти к Хэ Аню с мольбой.

Но Янь Нин вовремя вмешался:

- Фейлуань, раз уж ты вернулся, твой бессрочный отпуск подошел к концу. Твой брат в последнее время столкнулся с трудностями, а у тебя больше опыта — вернись в "Цзюшэн" и помоги ему. Хэ Аня я беру под свою опеку, так что тебе не нужно часто приходить сюда.

Затем он кивнул тёте Чжоу.

Та сразу поняла намёк, взяла пальто Чжэн Фейлуаня и, почтительно расправив его, поспешила выпроводить гостя:

- Молодой господин, скорее надевайте пальто. На улице холодно, идёт дождь, не простудитесь.

Чжэн Фейлуань хотел возразить, но пальто уже набросили на него, словно рыболовную сеть.

- Подождите...

- Нечего ждать, лучше пораньше вернуться домой и отдохнуть. Сегодня вы и на самолёте летели, и на машине ехали — наверняка устали, — тётя Чжоу заботливо выражала участие, одновременно подталкивая его к выходу.

Чжэн Фейлуань возмутился:

- Я не устал!

Тётя Чжоу быстро сменила тактику:

- Тогда это молодая госпожа и малышка устали, им нужно отдохнуть.

Чжэн Фейлуань был на грани отчаяния:

- Моя квартира на набережной пустует уже полгода, куда ты меня отправляешь? Там грязно!

- Можете вернуться в особняк на горе Цюншань. Господин как раз соскучился по вам, и вы сможете обсудить с ним всё, что осознали за эти полгода, а также тот недавний инцидент. Разговора хватит как раз на целую ночь.

Тётя Чжоу была непробиваема, с каждым словом подталкивая Чжэн Фейлуаня к двери, пока не выставила его за порог.

- Спокойной ночи, молодой господин!

Чжэн Фейлуань оцепенело смотрел, как дверь захлопнулась перед самым его носом, а последним, что он увидел перед этим, был Хэ Ань, обернувшийся к выходу, положив подбородок на спинку дивана, с совершенно невинным выражением на лице.

Во дворе шумел дождь, было сыро и темно.

Мечта Чжэн Фейлуаня о счастливой семье разбилась в первую же ночь после возвращения в Юаньцзян.

Глава 74. Возвращение утраченного.

Отправиться в квартиру на набережной или в особняк на горе Цюншань — вот в чём вопрос.

Квартира на набережной пустовала почти год, и жить там было бы неуютно. В особняке на горе Цюншань, конечно, не так пусто, но риск слишком велик: если старый господин Чжэн спросит, когда Янь Нин вернётся домой, молчание будет равносильно смерти, ложь — той же смерти, а правда — смерти вдвойне.

Дорожа своей жизнью, Чжэн Фейлуань, взвесив все за и против, выбрал третий вариант — снял номер в отеле «Цзиньюань», где и провёл бессонную ночь, ворочаясь с боку на бок.

Он ещё никогда так сильно не скучал по Хэ Аню.

Постель без Хэ Аня была холодной, без тепла и аромата. Он помнил, как ещё вчера вечером Хэ Ань с озорной короткой стрижкой сидел на краю кровати, одевая Ландыша и спокойно болтая с ним. Его нежные черты лица мягко освещались светом лампы. А сегодня он уже не мог ни прикоснуться к нему, ни увидеть — как тут смириться?

Янь Нин запретил ему часто приходить на улицу Гортензий, но Чжэн Фейлуань не мог удержаться — каждый день он наведывался, чтобы выпить чашку фруктового чая, приготовленного Хэ Анем, или попробовать карамельное пирожное. Чаще всего они гуляли с коляской по тихим паркам, а если брали с собой Бартона, то играли в фрисби.

— Ты приходишь каждый день. В последнее время у тебя нет дел? — вскоре спросил его Хэ Ань.

— Нет. Я вернусь в «Цзюшэн» только через несколько дней. Пока отпуск ещё не закончился, хочу проводить с тобой как можно больше времени, — ответил Чжэн Фейлуань. — Даже если потом станет совсем завал с работой, я все равно буду приходить каждый день ужинать с тобой.

Проводив Хэ Аня с Ландышем, он на обратном пути случайно встретил Янь Нина.

Чжэн Фейлуань ожидал, что его отругают, но вместо этого Янь Нин не только ничего не сказал, но и улыбнулся с пониманием.

Возвращение Чжэн Фейлуаня в «Цзюшэн» было событием, затрагивающим интересы многих. Нужно было тщательно обдумать, на какую должность он вернётся, какую часть полномочий заберёт у старшего брата, будут ли они равны или один станет главным, а другой — помощником. Прежде чем официально собрать совет директоров, Чжэн Хунмин вызвал их обоих в горный особняк для обсуждения.

Альфы разговаривали больше двух часов и наконец пришли к соглашению: впервые в истории «Цзюшэна» будет введена система двух исполнительных директоров — с чётким разделением обязанностей, чтобы каждый занимался своим делом, уравновешивая и сдерживая друг друга.

Оба брата не возражали.

Чжэн Фейи был от природы добродушным и осторожным, его амбиции не шли ни в какое сравнение с амбициями младшего брата, а предыдущие попытки соперничества были вызваны лишь отцовским фаворитизмом по отношению к тому. За этот год, в одиночку неся тяжёлую ношу, он понял пределы своих возможностей и осознал, что продолжать в том же духе будет слишком сложно. Помощь брата стала для него настоящим спасением.

Для Чжэн Фейлуаня такое распределение тоже было идеальным.

Его взгляды изменились: теперь он ценил не столько абсолютную власть, сколько возможность проводить время с Хэ Анем и Ландышем. При прежней рабочей нагрузке у него едва ли находилось несколько часов в неделю на семью, теперь же, с сокращёнными обязанностями, всё стало в самый раз.

Закончив с делами, Альфы перешли к личному.

Янь Нин уже несколько дней не возвращался домой, и Чжэн Хунмин, вне себя от нетерпения, стал мрачным и раздражительным. Не имея возможности винить в этом Чжэн Фейлуаня, он обрушил свой гнев на него за скандал с Се Янем, строго отчитав сына и запретив ему впредь связываться с публичными персонами.

— Я теперь семейный Альфа и обязательно буду вести себя подобающе, — почтительно пообещал Чжэн Фейлуань.

— Семейный? Но вот только твой Омега...

Чжэн Хунмин хотел уколоть сына, но вспомнил, что, как бы ему ни не нравился Хэ Ань, тот уже был признан Янь Нином как член семьи и даже поселился на улице Гортензий, так что его мнение по этому поводу уже не имело никакого значения. Раздражённый, он махнул рукой, оставил сыновей и ушёл рыбачить к озеру на заднем дворе.

На столе остался дымиться свежезаваренный чай.

Чжэн Фейлуань, никогда не умевший ладить со старшим братом, тоже сделал всего пару глотков и собрался уходить, но был остановлен.

— Погоди.

Он обернулся:

— Что такое?

Чжэн Фейи встал, засунул руки в карманы и начал расхаживать взад-вперёд, опустив голову и нахмурив брови, словно его переполняли тревожные мысли, которые трудно было высказать. Чжэн Фейлуань терпеливо ждал, пока тот наконец не спросил:

— Фейлуань, когда у тебя были приступы синдрома случайного поиска… что ты чувствовал?

— ...

— Потом… остаются ли какие-то воспоминания? После пробуждения ты совсем ничего не помнишь или в памяти есть смутные обрывки? — продолжил Чжэн Фейи.

Чжэн Фейлуань усмехнулся:

— Только не говори, что ты тоже заболел.

— Нет, я не поэтому спрашиваю.

— Тогда не лезь не в своё дело. Шутить над больным вопросом родного брата — это подло, — бросил Чжэн Фейлуань и ушёл, не оглядываясь.

Однако в выходные, когда он пришёл с подарками на улицу Гортензий, едва переступив порог, он увидел старшего брата, сидящего на диване и оживлённо беседующего с Хэ Анем.

На столике перед ними стоял чайничек с лимонным чаем и корзинка со свежеиспечёнными круассанами и песочными печеньями. Хэ Ань сидел рядом с Чжэн Фейи, разговаривая с ним, и расстояние между ними было меньше фута, будто они давние друзья.

Лицо Чжэн Фейлуаня тут же потемнело, а рука, державшая пакет с подарками, сжалась.

— Хэ Ань.

Он нарочито кашлянул.

— Фейлуань? — Хэ Ань обрадовался и помахал ему. — Садись. Я только что заварил чай и испёк печенье, ещё тёплое, очень вкусное.

— Как... как удачно!

Твёрдость Чжэн Фейлуаня продержалась всего три секунды.

Расплывшись в улыбке, он положил подарки на диван и уселся рядом с Хэ Анем. Тот, будучи справедливым, налил и ему чаю, добавив ломтик лимона.

Чжэн Фейи поднялся:

— Тогда я пойду. Спасибо за гостеприимство.

— Я провожу вас.

Хэ Ань, соблюдая правила приличия, проводил Чжэн Фейи до двери, а вернувшись, увидел Чжэн Фейлуаня, недовольно развалившегося на диване с ломтиком лимона во рту.

— Ну и что опять? То солнце, то тучи.

— Кисло.

Чжэн Фейлуань дразняще прикусил лимон.

Хэ Ань вытащил ломтик у него изо рта и швырнул его обратно в чашку:

— Вот ревнивец.

— Скажи честно, зачем мой брат пришёл к тебе? — Чжэн Фейлуань, не в силах сдержать любопытство, жаждал узнать ответ.

— Поболтать, — сказал Хэ Ань.

— Вы же даже не знакомы, о чём вы могли говорить?

Хэ Ань рассмеялся, сел, взял печенье и начал сдувать с него сахар:

— У нас общие проблемы, так что тем для разговора хватает.

— Общие проблемы?!

В глазах Чжэн Фейлуаня замигал кроваво-красный сигнал тревоги:

— Какие у вас могут быть общие проблемы?!

Но Хэ Ань отказался отвечать. Как бы Чжэн Фейлуань ни приставал, он только улыбался, то отправляя его проведать Ландыша, то выгулять собаку. Когда же терпение Альфы лопнуло, он многозначительно сказал:

— Скоро сам узнаешь.

У кого хватит терпения ждать?

Чжэн Фейлуань был в смятении, но не мог унизиться до звонка брату с расспросами, поэтому весь день ходил, напоминая пороховую бочку, готовую взорваться.

А к вечеру в доме на улице Гортензий появился тот, кто был ещё более подавлен, чем он.

Старый господин Чжэн, неся корзину с рыбой, преодолел полгорода, чтобы лично доставить Янь Нину пойманных в озере карасей. Несмотря на возраст, он всё ещё был влиятельным, бодрым и энергичным, а его Альфа-аура, казалось, затмевала даже Чжэн Фейлуаня.

Хэ Ань, впервые встретившись с ним, слегка вздрогнул.

— Здравствуйте, господин Чжэн.

Он не стремился втиснуться в семью Чжэнов в качестве супруга сына, поэтому не стал называть его «дядя», а выбрал почтительное обращение «господин Чжэн».

Чжэн Хунмину нравились молодые люди с живым взглядом, и, к своему удивлению, он нашёл Хэ Аня вполне симпатичным.

— Так это тот, кого ты выбрал? — спросил он Чжэн Фейлуаня.

Сын кивнул:

— Да.

— Ничего себе так, выглядит прилично. Лучше, чем я ожидал.

Даже хваля, он сохранял холодное выражение лица, серьёзное и надменное, словно вообще не умел улыбаться. По сравнению с ним Чжэн Фейлуань смотрелся просто милашкой.

Янь Нин вышел из чайной комнаты и, увидев Чжэн Хунмина, ничуть не смутился, спокойно поздоровался, принял рыбу и передал её тёте Чжоу на уху.

Чжэн Хунмин не умел угождать и, не желая терять лицо, неловко последовал за Янь Нином в кабинет, спрашивая, какие книги тот недавно читал, были ли интересные события в университете, не выявило ли ежегодное обследование проблем со здоровьем... Янь Нин отвечал вежливо и дружелюбно, не давая ни малейшего повода для упрёков, но и не переступая границ.

Чжэн Хунмин, не зная, как ещё заслужить благосклонность мужа, мог только сидеть и нервничать.

Хэ Ань и Чжэн Фейлуань, проходя мимо кабинета, почувствовали гнетущую атмосферу и, не останавливаясь, поспешили удалиться. Едва отойдя подальше, Чжэн Фейлуань вдруг прижал Хэ Аня к стене в нетерпеливом порыве:

— Только не учись у моего отца!

— Что?

Хэ Ань моргнул, делая вид, что не понимает.

— Я знаю отца, — торопливо заговорил Чжэн Фейлуань. — Он талантливый учитель, даже самые упрямые студенты легко поддаются его влиянию. Боюсь, если ты проживёшь с ним долго, то тоже научишься его стратегии — не отказывать, но и не соглашаться, оставаясь невозмутимым, пока я буду сходить с ума...

— Разве дядя Янь такой искусный политик?

Чжэн Фейлуань горько усмехнулся:

— Ещё бы, он почти достиг уровня мастера. Знаешь, сколько лет мой отец пытается его вернуть? Уже пятнадцать — и совершенно безрезультатно.

— Пятнадцать лет? Действительно тяжко.

Хэ Ань вздохнул, затем внезапно улыбнулся:

— Фейлуань, тебе придётся постараться. Если честно, я уже наполовину поддался влиянию дяди Яня.

— Хэ Ань!

Чжэн Фейлуань, охваченный тревогой, хотел что-то сказать, но Хэ Ань ловко выскользнул из-под его руки и убежал.

В тот вечер Чжэн Хунмин ушёл после ужина, а Чжэн Фейлуань задержался до девяти.

Он немного поиграл с Ландышем, пересыпая цветные бобы из одной деревянной чашки в другую и подметая рассыпавшиеся, затем полчаса говорил по видео с Луотаном, где в гостинице «Цингуо» дела шли вполне хорошо, но Дай Сяо и Чэн Сю опять разошлись во мнениях.

Подарок Чжэн Фейлуаня всё это время лежал в углу дивана. Хэ Ань, решив, что это шарф или украшение, не стал сразу его открывать, но после ухода Альфы любопытство взяло верх.

Пакет был лёгким. Внутри лежал лишь тонкий лист бумаги, свёрнутый в трубку и перевязанный золотой лентой.

Хэ Ань развязал ленту и развернул бумагу.

Увидев напечатанные на ней иероглифы, он остолбенел — это были два хорошо знакомых ему слова, запечатлевшихся в памяти, казалось, столетие назад:

«Юаньцзянский университет».

А ниже: «Уведомление о возобновлении обучения. Осенний семестр».

Хэ Ань держал бланк, и руки его слегка дрожали. Внезапно он вскочил, схватил уведомление и, даже не успев переобуться, в домашних тапочках выбежал за дверь.

Холодный ветер гнал по улице опавшие листья, два ряда фонарей освещали пустую дорогу. Он стоял на кирпичной тропинке, озираясь и тяжело дыша.

Машина Чжэн Фейлуаня, похоже, уже уехала.

Хэ Ань горько пожалел, что не открыл подарок раньше, чтобы поблагодарить его лично.

Но когда он, разочарованный, уже собирался вернуться, то увидел высокую фигуру, прислонившуюся к стене. Кто-то стоял в мягком свете фонаря и смотрел на него.

Хэ Ань сжал губы, медленно подошёл и обнял Чжэн Фейлуаня за талию.

— Спасибо, — прошептал он.

Чжэн Фейлуань улыбнулся:

— Я просто вернул тебе должное.

Хэ Ань покачал головой и долго молчал, прижавшись к груди мужчины, пока глаза его не наполнились слезами.

Он знал, что тогда бросил учёбу, а не взял академический отпуск, и шансов вернуться почти не было. В последние дни к ним часто заходили студенты Юаньцзянского университета, все младше его, и он не мог не завидовать им, чувствуя себя неудачником. Даже любовь Янь Нина не давала ему смелости просить о помощи с восстановлением.

Но надежда в его душе всё ещё теплилась.

Все эти годы он мечтал об этом уведомлении — лёгком, как перо, и драгоценном, как золото.

— Ты живёшь недалеко от университета, и тётя Чжоу поможет с Ландышем, так что сможешь спокойно учиться. Если захочешь получить степень магистра или доктора, я всецело поддержу, — ласково сказал Чжэн Фейлуань, гладя Хэ Аня по волосам.

— Угу, — тихо кивнул Хэ Ань.

— Учёба началась месяц назад, тебе придётся навёрстывать. Не перегружайся. Не обязательно заканчивать университет следующим летом, выбирай меньше предметов, хорошо?

Хэ Ань закрыл глаза, обнял Чжэн Фейлуаня за шею и нежно поцеловал в щёку.

— Хорошо.

В этот холодный вечер часть его утраченной жизни наконец вернулась.

Глава 75. Отчаяние.

Середина ноября — время промежуточных экзаменов в Юаньцзянском университете.

В полдень прозвенел звонок, и студенты потоком хлынули из аудиторий — кто пешком, кто на велосипедах, группами направляясь в столовую. Те, у кого экзамены ещё не закончились, нервничали, перекусывая прямо в коридорах и повторяя материал, а те, кто уже сдал, расслабленно выходили за ворота, выстраиваясь в очередь за жареными куриными стейками и булочками с мясом.

Хэ Ань вышел из аудитории, попрощался с одногруппниками и, прижимая к груди учебники, спустился по лестнице.

Стояла ранняя зима, было холодно. В белом свитере, с сумкой через плечо и с клетчатым бежевым шарфом, небрежно обмотанным вокруг шеи, он с его чистым и миловидным лицом выглядел как семнадцатилетний школьник, полный юношеской энергии.

Повернув за угол, юноша вышел на солнечный свет и зашагал по лужайке к восточным воротам.

У Янь Нина с утра были занятия для аспирантов, так что дома оставались только тётя Чжоу, Бартон и Ландыш. Малышка ещё не привыкла к тому, что папа иногда отсутствует, и наверняка уже заскучала. К счастью, сегодня была пятница, экзамены закончились, и впереди были выходные, которые он мог провести с ней.

Эта мысль заставила Хэ Аня ускорить шаг.

Прошёл уже месяц с момента его возвращения в университет. Хэ Ань попал во вторую группу финансового факультета, и у него все было хорошо. Однокурсники оказались весьма милыми и дружелюбными. Поначалу, конечно, имелся некоторый ажиотаж — недавний скандал в СМИ вызвал слишком много шума, и трудно было бы поверить, что его никто не узнает.

Узнавшие его делились на два типа: одни, движимые любопытством, пытались выведать подробности, другие, более прагматичные, хотели через него познакомиться с Чжэн Фейлуанем. Первым Хэ Ань рассказывал пару безобидных деталей о произошедшем, а вторым вежливо отказывал.

Примерно через неделю, когда все немного привыкли друг к другу, интерес к нему поутих.

Спокойная жизнь наступила быстрее, чем юноша ожидал.

После скандала с изменой дорама «Фея в зеркале» сменила актёра. Се Яня также заменили в шоу, с которым он сотрудничал. Обычно после крупного скандала негативные новости продолжают всплывать неделями, неизбежно нарушает покой фигурантов, но на этот раз всё было иначе.

Се Янь, казалось, просто перестал существовать: никаких разоблачений, никаких статей, никаких извинений или разъяснений — словно камень бросили в глубокий колодец, без волн и следа.

Хэ Ань знал, что это заслуга Чжэн Фейлуаня.

Альфа также нанял для него профессионального телохранителя, который, за исключением безопасных мест вроде аудиторий, офисов и библиотеки, незаметно следовал за ним в радиусе ста метров, изображая студента.

— Неужели всё так серьёзно? — как-то спросил Хэ Ань.

— В последнее время появилось слишком много людей с недобрыми намерениями, — ответил Чжэн Фейлуань. — Лучше перестраховаться.

И он оказался прав.

В первые дни Хэ Ань был ходячей мишенью для перешёптываний и неприятных взглядов, но со временем стало гораздо лучше: за четыре минуты, пока он пересекал лужайку, его никто не побеспокоил.

Внезапно сзади к нему приблизилась машина, замедлив ход и проехав рядом метров десять.

Хэ Ань краем глаза разглядел трёхлучевую звезду на решётке и знакомый номер.

Сделав вид, что ничего не замечает, он продолжил идти, крепче прижимая книги. Водитель, проявляя терпение, проехал ещё немного, но, видя его равнодушие, наконец приоткрыл окно:

— Эй, студент, ты с финансового факультета?

— Ага, — Хэ Ань кивнул, с трудом сдерживая улыбку.

— Только что с экзамена?

— Угу.

— И как сдал?

— Нормально. Наверное, баллов девяносто.

Водитель рассмеялся:

— О, так ты отличник? Могу я пригласить тебя на свидание?

Хэ Ань остановился и обернулся — машина тоже замерла.

— Знаете, вы кажетесь мне легкомысленным и неискренним, — нарочито холодно сказал он, глядя на Чжэн Фейлуаня. — К тому же я ещё не окончил учёбу и хочу сосредоточиться на ней, а не на отношениях.

Чжэн Фейлуань пожал плечами:

— Даже если это предложение от такого успешного человека, как я?

Успешного?

Не слишком ли самоуверенно звучит?

Хэ Ань едва не рассмеялся. Прижимая книги, он склонил голову набок:

— Я вас не знаю. Можете рассказать, насколько вы успешны?

Чжэн Фейлуань щёлкнул пальцами у руля, стараясь выглядеть круто:

— У меня компания с капитализацией в сотни миллиардов.

Хэ Ань покачал головой, давая знать, что этого недостаточно.

— Я являюсь акционером ещё двадцати двух компаний, — немедленно добавил Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань снова покачал головой.

Альфа задумался, затем выдал очередной напыщенный ответ:

— У меня достаточно денег, чтобы купить тебе всё, что захочешь.

— Мне и так всего хватает.

Чжэн Фейлуань, глядя в его живые, чуть надменные глаза, вдруг рассмеялся и опустил заднее стекло — в детском кресле сидела Ландыш, радостно улыбаясь:

— Папа!

— У меня самая очаровательная дочь на свете. Разве этого недостаточно, чтобы считаться успешным?

Чжэн Фейлуань применил свой самый «убийственный аргумент».

Хэ Ань оказался «приперт к стенке» и сдался, быстро открыв дверь машины и сев внутрь. Он радостно потрепал Ландыша по щеке:

- Скучала по папе?

- Да!

Ландыш ответила, хлопая густыми ресницами.

Машина тронулась, медленно направляясь к восточным воротам университета. Чжэн Фейлуань взглянул в зеркало заднего вида на отца и дочь, весело игравших друг с другом, и пошутил:

- Теперь согласен на свидание со мной?

Хэ Ань слегка раздраженно ответил:

- Тебе не надоело каждый раз устраивать театр?

- Вовсе нет, — рассмеялся Чжэн Фейлуань. - Я всё думаю: если бы мы впервые встретились не у дверей Цзиньюаня, а в университете, как бы я за тобой ухаживал? Хэ Ань, давай попробуем все возможные варианты. Если какой-то тебе понравится, будем считать его настоящим, хорошо?

У Хэ Аня слегка защипало в носу.

Он опустил голову, избегая взгляда в зеркало заднего вида, и машинально схватился за свой рюкзак.

На такое признание он не знал, как реагировать.

- Эм… спасибо, что помог мне с подготовкой… многое из того, что ты объяснял, сегодня было в экзамене. Ты объяснял понятнее, чем преподаватели, так что… так что я ответил довольно хорошо, — неуклюже сменил тему Хэ Ань.

Чжэн Фейлуань сначала удивился, но затем спокойно подхватил разговор:

- Не за что, не стоит со мной церемониться. Ты устал от учебы, так что поехали, отведаем чего-нибудь вкусного.

Он заранее зарезервировал столик в известном на весь город турецком ресторане, но в итоге этот «праздничный ужин в честь сдачи экзамена» состоялся в скромном кафе неподалёку от университета.

Кафе называлось непритязательно: «Картофельное поле». Хэ Ань часто слышал от однокурсников, что их тофу с желтком и суп с пельменями невероятно вкусные и превосходят блюда из известных заведений, поэтому уговорил Чжэн Фейлуаня пойти именно туда.

Но едва они переступили порог, как столкнулись со знакомым.

По крайней мере, знакомым Хэ Аня.

Владельцем «Картофельного поля» оказался Омега по имени Хань Сяоли – тот самый круглолицый милашка из родильного отделения. Увидев Хэ Аня, он нахмурил брови и начал тереть подбородок, лихорадочно вспоминая:

-Ты… ты ты ты…

Хэ Ань тоже почувствовал, что этот человек ему знаком, и они некоторое время молча смотрели друг на друга, прежде чем одновременно воскликнули:

- Мы ведь два года назад…

- Больница Юаньси, палата номер два!

Хань Сяоли, быстрый на язык, выпалил это первым.

Хэ Ань рассмеялся:

- Это ты? Как так вышло, что мы встретились?

- Мы с мужем открыли это кафе больше года назад. А сегодня вдруг ты заявился — вот это совпадение!

- Я недавно восстановился в университете, — объяснил Хэ Ань. – Я часто слышал от однокурсников про “Картофельное поле”, но всё откладывал визит. Если бы пришёл раньше, мы бы встретились раньше!

Чжэн Фейлуань не знал Хань Сяоли, и, видя, как те оживлённо вспоминают прошлое и кажутся очень близкими, он немного растерялся. Не успел он спросить, что это за человек, как Хань Сяоли уже окинул его взглядом с ног до головы и радостно воскликнул:

- Ты Альфа Хэ Аня?

- Да.

Чжэн Фейлуань выпрямился и вежливо кивнул, логично предположив, что этот Омега — старый друг Хэ Аня, и нужно произвести хорошее первое впечатление.

Однако следующая фраза Хань Сяоли была такой:

- Тогда тебе нужно хорошо защищать Хэ Аня! Его предыдущий Альфа был ужасным, просто ужасным подлецом — не навещал ребёнка, не оплачивал медицинские счета, оставил Хэ Аня одного страдать в больнице, а за спиной ещё и пакостил — настоящий мусор! Ты выглядишь вполне достойно, очень… очень солидно, так что бери на себя ответственность и не давай Хэ Аню снова страдать!

С этими словами он хлопнул Чжэн Фейлуана по плечу, словно доверяя тому что-то очень важное.

Чжэн Фейлуань мог только растерянно ответить:

-…Хорошо.

Оказалось, это был тот самый Омега, с которым Хэ Ань познакомился в больнице.

Немного неловко.

Запланированный «праздничный ужин в честь сдачи экзамена» превратился в «встречу старых друзей». Хань Сяоли организовал отдельный кабинет и с энтузиазмом проводил туда гостей, позвав и своего Альфу.

Его Альфа ничуть не изменился, по-прежнему будучи крупным, простодушным и весёлым. Он уволился из авторемонтной мастерской и теперь полностью посвятил себя помощи Хань Сяоли в кафе, каждый день получая от него специально приготовленные вкусные блюда.

На его плече сидел мальчик лет двух.

- Это Данбин— представил его Хань Сяоли. – Он родился в то же время, что и ваша дочка.

(п/п: Данбин - 蛋饼 - «Яичный пирог». Ну, пусть будет, Бисквит. Ничего себе так имечко… Для владельца кафешки – просто огонь! )

- В прошлый раз он был ещё крошечным, даже глазки не открывал, а теперь уже такой большой, значительно крупнее Ландыша, — заметил Хэ Ань.

Ландыш уставилась на Бисквитика, провокационно захлопав ресницами, и тот, улыбаясь, слез с плеча отца и радостно побежал к ней играть.

Хань Сяоли достал телефон и показал Хэ Аню ещё несколько фото:

- В вот наши Рисовый шарик и Булочка с нори, близнецы, им только два месяца.

На снимках двое малышей мирно спали в обнимку.

- Вы... как-то быстро...

Хэ Ань был потрясён.

Хань Сяоли смущенно почесал затылок:

- Ай, смотрели на Бисквитика — а он такой милый! Так что не удержались и сделали ещё Рисовый шарик, а небо оказалось щедрым и добавило Булочку с нори... Вы тоже постарайтесь, может, вырастите Гортензию, Сирень или Момордику...

- Гортензию и Сирень можно, а вот Момордику лучше не надо, — рассмеялся Хэ Ань, подперев щёку рукой.

Два Омеги, неспешно лакомясь закусками и супом с пельменями, вспоминали дни в больнице Юаньси. Прошло два года, эмоции утихли, но для Чжэн Фейлуаня каждая услышанная деталь была новостью. Так, он впервые услышал, что Хэ Ань пять дней пролежал в коме из-за потери крови, а Ландыш в одиночестве провела в инкубаторе время от Рождества до Нового года. Впервые узнал, что, придя в себя, Хэ Ань был так слаб, что не мог даже сесть, и только Чэн Сю дни и ночи ухаживал за ним, а когда немного пришел в себя, к нему пришла новый ассистент Чжэн Фейлуаня с подарками и «вежливым предложением», с которым Хэ Ань, не в силах сопротивляться, был вынужден согласиться.

Чжэн Фейлуаню было невыносимо слушать, но он понимал: ему необходимо принять эти факты.

Позже Хань Сяоли вышел по делам, и в кабинете осталась только их семья из трёх человек.

- Ну вот, теперь мы остались одни, — улыбнулся Хэ Ань, осторожно подул на разломленный пельмень из супа и начал кормить Ландыша. Он выглядел совершенно естественно, будто только что просто болтал с другом.

Чжэн Фейлуань был благодарен за его великодушие и кивнул:

- После обеда у меня нет работы, хочу побыть с вами. Давай сходим с Ландышем в зоопарк. Что думаешь?

- Хорошо, но… я хочу сначала зайти в библиотеку.

- Библиотеку? — Чжэн Фейлуань удивился. - Разве экзамены уже не закончились?

Хэ Ань допил последний глоток грибного супа и положил ложку:

- Хочу взять пару книг на выходные. Это быстро. Подождите меня на парковке, через пятнадцать минут я спущусь.

- Хорошо, не торопись.

Чжэн Фейлуань взял половник, снова наполнил его тарелку супом и мягко подвинул ближе.

На самом деле, книги, которые хотел взять Хэ Ань, не были связаны с его специальностью.

Со студенческим билетом в руке он вошёл в библиотеку, но вместо экономического раздела на четвёртом этаже отправился на третий, в зону литературы по психологии.

Ему нужно было разобраться со своими чувствами.

Примерно месяц назад он заметил, что уровень жидкости во флаконе с экстрактом феромонов на шее Чжэн Фейлуаня становится всё ниже. А к сегодняшнему дню остался лишь тонкий, почти прозрачный слой, не покрывающий даже дно. Возможно, через неделю флакон опустеет полностью.

Что будет делать Чжэн Фейлуань, когда флакон опустеет?

Ответ был очевиден и пугающ, но Чжэн Фейлуань вёл себя так, будто ничего не замечал, не проронив ни слова.

Хэ Ань понимал: Альфа полностью оставил решение за ним, но он сам, довольствуясь статус-кво, оттягивал момент, не решаясь сделать шаг вперёд.

Потому что боялся.

Боялся, что после возвращения родной железы все снова преобразится в мерзкую зависимость.

Юноша не ненавидел Чжэн Фейлуаня — напротив, ему нынешние отношения на равных нравились: можно и пошутить, и прижаться с доверием. Любовь оказалась слаще и живее, чем он ожидал. Крайне низкая в настоящем феромонная совместимость не ослабила любовь Чжэн Фейлуаня к нему и не помешала ему самому вновь проникнуться симпатией.

Это радовало.

Но что будет после замены железы?

Вернётся ли он к тому себе, что готов был ради любви отказаться от собственного достоинства?

Тогда он был таким робким, таким покорным, таким трепетным. Он сделал Чжэн Фейлуаня центром своего мира, не смея оторвать от него взгляд. И кроме любви в его душе не осталось иных стремлений.

Хэ Ань боялся снова стать таким жалким — даже если шанс был один на миллион.

Он обращался за советом к Янь Нину, надеясь, что мудрый и понимающий старший направит его. Возможно, как отец Чжэн Фейлуаня, Янь Нин, движимый родительской любовью, подтолкнул бы его к операции, избавив от мучительного выбора.

Но Янь Нин так не поступил.

Он сказал, что, возможно, смог бы найти убедительные аргументы, но в этом деле никто посторонний на решение Хэ Аня влиять не должен. Чтобы идти по жизни уверенно и далеко, нужно самому развязать узлы в душе.

Экстракта феромона с запахом ландыша оставалось мало, времени — ещё меньше.

Хэ Ань должен был найти ответ на свои вопросы как можно скорее.

Полный страхов и сомнений, юноша стоял у стеллажа, листая страницы книг по психологии отношений. Он знал: он далеко не первый Омега, потерявший надежные ориентиры. Десятки, сотни лет множество Омег оказывались в той же ловушке. Они блуждали в лабиринтах из феромонов, достоинства и любви, искали выход, пугались тьмы, ранились о шипы — и всё ради ответа, с которым можно жить.

Некоторые находили выход, другим это не удавалось, и их отчаянный крик мог остаться в мемуарах и интервью.

Хэ Ань хотел услышать эти голоса — возможно, среди них найдутся родственные ему души.

Юноша не заметил, как в момент его входа в читальный зал девушка, сидевшая за одним из столов, вдруг резко изменилась в лице. Её взгляд словно прилип к Хэ Аню, становясь всё мрачнее и мрачнее, наливаясь ядовитой злобой.

Пока Хэ Ань был поглощён поиском книг, она открыла пенал, достала что-то, зажала в ладони и медленно пошла к нему.

- Ты тоже с психологического факультета? Я тебя раньше не видела. - Её голос звучал дружелюбно, губы изгибались в улыбке.

Хэ Ань поднял глаза. Перед ним стояла скромно одетая, с непритязательным хвостиком, девушка-Бета с добрым лицом.

- Нет, я с экономического. Просто хочу подобрать книги по гендерной психологии.

-А… Да, вам, Омегам, свойственно путаться в своих чувствах, — задумчиво согласилась девушка. - У тебя тоже проблемы?

- Есть немного, — кивнул Хэ Ань.

Девушка усмехнулась и замолчала.

Хэ Ань решил, что это просто случайный разговор, и вернулся к чтению оглавления.

Внезапно голос девушки за спиной неуловимо изменился. Он звучал тихо, слегка насмешливо, мягко, но отчего-то вдруг от него по хребту Хэ Аня пробежали ледяные мурашки:

- …Но почему ТЫ вообще о чём-то переживаешь? Разве не ТЫ сейчас победитель по жизни, которому завидуют все?

Хэ Ань, осознавая неладное, не успел обернуться: его шею пронзила острая, всепоглощающая, парализующая боль. Юношу бросило в холодный пот, тело затряслось в судороге.

Тыльная сторона шеи — самое уязвимое место Омеги.

Хэ Ань задохнулся в беззвучном крике, его пальцы непроизвольно вцепились в стеллаж, и тут же ослабли. Он тяжело рухнул на пол.

Теряя сознание, Хэ Ань увидел, как девушка смотрит на него сверху, сжимая окровавленную медную шпильку, и бормочет словно в бреду:

- Знаешь, я уже двадцать три дня не получаю о нем никаких известий… Вообще никаких… Он будто исчез. Эти подхалимские журналисты раньше лезли в его личную жизнь, а теперь? Теперь делают вид, что его не существует… Ты знаешь, как он раньше нас баловал? Он часто писал в фан-группу, присылал фото, желал доброго утра и спокойной ночи, дарил подарки на праздники. Такой хороший человек — и только потому, что он обидел ТЕБЯ, после одного ТВОЕГО слова, его полностью забанили. Ты, наверное, очень доволен?

Она присела, грубо схватила Хэ Аня за волосы и поднесла остриё шпильки к его горлу.

Через мгновение она тихо рассмеялась:

- Думаешь, я убью тебя? Нет, за убийство сажают в тюрьму, а я не настолько глупа… У меня есть идея получше — просто небольшое наказание.

Шпилька повернулась в её пальцах и прижалась к окровавленному затылку Хэ Аня.

- Именно благодаря этому органу ты победил Янь Яня, да? Как думаешь, если железа будет уничтожена и не станет этой 100%-ной совместимости — Чжэн Фейлуань всё ещё будет любить тебя? Будет ли он по-прежнему устранять всех, кто тебя расстроил?

Она наклонилась к Хэ Аню и прошептала с улыбкой:

- Жизнь так длинна, а зимы в Юаньцзяне такие холодные… Ты сможешь медленно наблюдать, как его чувства перейдут к другому, как он устанет от тебя, от твоего ребёнка, как ради угоды другим он растопчет тебя. И тогда ты испытаешь ту же боль, что выпала Янь Яню. Хорошо?

Глава 76. Травма.

Вечером, когда серые сумерки окутали город, вдоль длинной улицы, ведущей к Первой университетской больнице Юаньцзяна, зажглись фонари.

Несколько ворон кружили в потоке холодного ветра, усаживаясь время от времени на верхушки столбов и издавая карканье, похожее на погребальную песню.

В приёмном отделении царила суматоха — то и дело привозили пациентов в тяжелом состоянии. Родственники рыдали, закрывая лица руками или застывая в оцепенении от горя. Каждый нёс в себе огромную, невыразимую боль, которая, накапливаясь, превращала зал в тёмное, мрачное озеро.

Чжэн Фейлуань с покрасневшими глазами сидел в одиночестве на скамье в углу второго этажа, мрачно наблюдая за происходящим внизу. Время от времени он поднимал взгляд на дверь операционной, но сигнальная лампа всё ещё горела алым, и он снова опускал голову.

Прошло уже три с половиной часа, а изнутри не поступало никаких новостей.

События послеполуденного хаоса в университетской библиотеке стояли перед его глазами как живые. Тогда Хэ Ань пошёл за книгами, а Чжэн Фейлуань с Ландышем остались ждать у пруда. Девочке нравились красные карпы, и Альфа купил ей ананасовую булочку, показав, как покрошить ее рыбам. Минут через десять они услышали испуганный крик.

Это был не голос Хэ Аня, но интуиция Чжэн Фейлуаня сработала безошибочно — он сразу понял, что его любимый в опасности.

Схватив Ландыша на руки, он бросился к библиотеке, по пути криком позвав ничего не подозревавших охранников у входа.

Шум привёл их в читальный зал психологического факультета. Библиотекарь уже успел схватить девушку — та стояла с безучастным лицом, со странно спокойным взглядом. Контрастировала с этим лишь медная шпилька в её руке, с которой капала кровь.

При виде Чжэн Фейлуаня выражение ее лица наконец изменилось.

Она презрительно усмехнулась.

Сердце мужчины сжала ледяная лапа предчувствия. Он бросил взгляд между стеллажами и увидел Хэ Аня — тот лежал на полу, едва дыша, с кровавой раной на затылке длиной в два дюйма, алые пятна пятнали белоснежный свитер.

Разум Чжэн Фейлуаня почти отключился.

Последние отцовские инстинкты заставили его передать Ландыша охраннику, чтобы та не увидела окровавленного папу, прежде чем броситься к Омеге.

Последующие события смешались в памяти, как разбитая мозаика.

Вскоре приехали скорая и полиция, и мигалки в воспоминаниях слились в ослепительное мелькание. Девушке надели наручники и повезли ее в участок. При виде полицейских её маска спокойствия наконец треснула, и она съёжилась от страха. Хэ Аня подняли на носилки и отправили в ближайшую больницу.

К счастью, при университете была своя, довольно известная больница, и меньше чем через пятнадцать минут Хэ Аня уже доставили в операционную. Второй удачей этого катастрофического дня стало то, что дежурным сегодня оказался Цзи Чанхай, заведующий отделением феромонов, который немедленно взялся за дело.

После первичного осмотра Цзи Чанхай вышел к Чжэн Фейлуаню и сообщил:

- Ситуация сложная. Миниатюрная искусственная железа пациента полностью разрушена, функциональность утрачена, требуется срочное удаление. Не исключено, что осколки попали в кровоток, что добавляет рисков. Кроме того, хотя основную часть повреждений приняла на себя искусственная железа, нападавшая действовала жестоко, и родная железа тоже пострадала.

- Насколько серьёзно? — обеспокоенно спросил Чжэн Фейлуань.

- Железа омеги — очень хрупкий и сложный орган, её реакция на травмы непредсказуема. Иногда её насквозь пробивают клыки альфы, а она восстанавливается через пару дней. А иногда даже небольшое повреждение нарушает функцию. Господин Чжэн, мы сделаем всё возможное, но результат лишь в руках бога. Пожалуйста, будьте готовы к любому исходу.

-…Хорошо. Спасибо. Пожалуйста, помогите ему.

Чжэн Фейлуань глубоко вздохнул и поклонился Цзи Чанхаю.

Дверь операционной закрылась, загорелась красная лампа. Мужчина сел в углу и просидел в ожидании три с половиной часа.

Тем временем Янь Нин, срочно приехав в больницу, успокоил рыдающую внучку и забрал её домой на улицу Гортензий. Вскоре нынешний ассистент Чжэн Фейлуаня вернулся из полиции с первыми новостями.

-Эта девушка всё отрицает, говорит, что не знает, кто такой Се Янь. Но полиция опросила её соседок по общежитию — все подтвердили, что она была преданной фанаткой актера, даже состояла в ядре его фан-клуба. После скандала с изменой она возненавидела вашего супруга, часто кричала в общежитии: «Почему он ещё не сдох?». Мотив нападения очевиден.

Чжэн Фейлуань устало потер переносицу:

- Я понял. Пусть ее судят по всей строгости, без смягчения наказания.

- Тогда... как насчёт связанных с этим новостей? — осторожно уточнил помощник. — Ранее вы приказывали не публиковать никакие новости о Се Яне, поэтому сегодняшний инцидент с нападением пока что подавляется в СМИ. Только несколько студентов из Юаньцзяньского университета упомянули об этом в своих личных блогах…

- Можно не подавлять. Пусть публикуют. -   твёрдым голосом ответил Чжэн Фейлуань.

Честно говоря, у него не было ни капли желания заниматься делами Се Яня — даже слышать его имя было противно. Но эта новость имела критическое значение.

- Не нужно ничего приукрашивать или направлять общественное мнение. Просто укажите, что нападавшая была фанаткой Се Яня. Общественность сама сделает выводы. И ещё... — он посмотрел на помощника и серьёзно добавил: — Скажите журналистам, что доктор Цзи Чанхай заявил: повреждения половой железы Хэ Аня крайне серьёзны, ее трудно восстановить, и это может... нет, не может, а обязательно повлияет на нашу совместимость. Пусть пишут жёстко, чем жёстче — тем лучше.

- Хорошо, господин Чжэн, я понял.

Помощник записал ключевые моменты и быстро покинул больницу, чтобы связаться с журналистами.

Чжэн Фейлуань посмотрел на ярко-красный огонек над операционной, и тревога в его сердце наконец немного успокоилась.

После этого инцидента он хотел добиться от общества максимально пессимистичных прогнозов об их с Хэ Анем отношениях. В идеале — чтобы все считали, что их совместимость серьёзно пострадала, и теперь они лишь сохраняют видимость гармонии, оставаясь чужими друг другу.

Потому что только так Хэ Ань будет в безопасности.

Зимние ночи в Юаньцзяне долгие. На часах было всего шесть вечера, а за окном уже стемнело настолько, что невозможно было разглядеть очертания зданий.

В 18:08 красный свет над операционной наконец погас, и оцепеневшие мышцы Чжэн Фейлуаня сразу ожили. Он встал, нервно сделал шаг вперёд, встречая выходившего из дверей Цзи Чанхая. Лицо врача выражало усталость, но он всё же улыбнулся Чжэн Фейлуаню, чтобы его успокоить:

- Не волнуйтесь, операция прошла успешно.

- Что с Хэ Анем?...

- Его искусственная половая железа удалена, а естественная ещё не восстановила функции. Пока он лишён способности управлять феромонами и очень слаб. Ему нельзя контактировать с людьми, медсёстры уже отвезли его в палату по закрытому коридору. Господин Чжэн, не тревожьтесь, как только посещения разрешат, вас сразу же известят.

Цзи Чанхай добавил:

- Господин Чжэн, успешная операция — это только фундамент. А то, насколько успешным будет восстановление, зависит от вас.

- От меня? — Чжэн Фейлуань нахмурился. — Что вы имеете в виду?

Цзи Чанхай объяснил:

- Следующие три-семь дней — это период замены типов феромонов в организме пациента, также называемый периодом дисбаланса. У пациента будут тошнота, головокружение, головные боли, светобоязнь, неразличение холода и жары. Кроме того, из-за травмы железы сам процесс выделения феромонов будет болезненным. Это будет очень тяжёлое время для него. Вы — его партнёр, который его отметил. Кроме вас, присутствие любого другого человека в палате будет лишь усиливать его дискомфорт. Поэтому забота, утешение и уход ложатся на ваши плечи... Но не волнуйтесь, медсёстры вас проинструктируют.

Врач дружелюбно улыбнулся.

Поздней ночью, после обучения основам ухода, Чжэн Фейлуань вошёл в палату Хэ Аня.

В воздухе витал сладкий аромат ландышей — едва уловимый, но куда более чистый, чем раньше, без примесей чужих феромонов. Именно такой запах Чжэн Фейлуань помнил из прошлого.

У изголовья кровати горел ночник, его мягкий свет падал на бледное лицо юноши. Чжэн Фейлуань подошёл, сел на край кровати, согрел ладони и осторожно взял руку Хэ Аня, лежащую под одеялом.

Омега ещё не пришёл в сознание и крепко спал, слегка склонив голову. Его дыхание было ровным и глубоким.

Этот несчастный случай, если задуматься, случайно решил насущную проблему Чжэн Фейлуаня, и в каком-то смысле это было хорошо. Но он не чувствовал сейчас ни капли радости.

Хэ Ань подвергся нападению в читальном зале факультета психологии, и рядом с ним валялись несколько книг. Зачем его Омега пришел туда? Чжэн Фейлуань, подумав, все быстро понял.

Увы, но реальность оказалась настолько жестокой, что даже не дала Хэ Аню возможности выбора. Два года назад его насильно отправили на операционный стол, и сейчас история повторилась.

Хэ Ань, ты согласен снова пахнуть ландышами?

Когда ты очнёшься, будешь ли ненавидеть меня?

Чжэн Фейлуань наклонился и поцеловал руку Хэ Аня, лежащую поверх одеяла.

- Хэ Ань, этой ночью в Юаньцзяне резко похолодало, небо все в тучах. Видимо, скоро выпадет первый снег. Когда ты поправишься, мы вместе с Ландышем пойдём смотреть на снег. А ответ, который ты не смог найти, я постараюсь отыскать за тебя и лично доставить в твоё сердце.

Просидев рядом всю ночь и задремав лишь под утро, Чжэн Фейлуань вдруг почувствовал, как пальцы его руки сжимает страшная сила.

Мужчина резко проснулся и увидел, что Хэ Ань сжался в комок и стиснул зубы. Его лицо побелело, а по щекам струился пот. Из горла вырывались стоны, похожие на рыдания — явный признак невыносимой боли.

Чжэн Фейлуань запаниковал и потянулся к кнопке экстренного вызова, но Хэ Ань, словно боясь, что он уйдёт, внезапно сжал его руку так, что невозможно было пошевелиться.

- Не... не уходи...

Он тихо заплакал.

Чжэн Фейлуань прислушался и разобрал слова:

- Не уходи, не оставляй меня одного... Здесь так холодно, Фейлуань, здесь так холодно...

Хэ Ань не просыпался, его глаза были плотно закрыты. Дрожа, он приподнялся на локте и, словно во сне, потянулся к Альфе, обхватив его с такой силой, что, казалось, вот-вот прорвёт кожу на спине.

- Хэ... Хэ Ань?

Мужчина был ошеломлён и растерян. Боясь, что Хэ Ань упадёт с кровати, он поспешно поддержал его.

- Фейлуань, вчера... нельзя, как вчера, правда нельзя... Останься, пожалей меня. Только один раз, пожалуйста. Я больше не буду капризничать... Буду очень-очень послушным... Только один раз... Прошу тебя...

Хэ Ань лежал у него на плече, дрожа и рыдая, всё его лицо было в слезах.

Что случилось?

Приснился кошмар?

Чжэн Фейлуань никогда не видел Хэ Аня так униженно молящим о жалости. Он решил, что это симптомы феромонного дисбаланса, и сердце его сжалось от боли, будто кто-то вонзил в него нож.

Он погладил Хэ Аня по спине, успокаивая:

- Не плачь, не плачь, разве я не здесь? Я так трудно вернул тебя, как я могу оставить тебя сейчас? Не волнуйся, не волнуйся, сегодня я никуда не уйду, я буду с тобой до самого утра, хорошо?

Но Хэ Ань не верил его обещаниям, яростно тряс головой и цеплялся за него, не отпуская:

- Лжец... как только я отпущу, ты уйдёшь, даже не оглянувшись...

Он выглядел как ребёнок, которого когда-то жестоко бросили и теперь страх проник в самую его душу.

Когда-то...

Когда?...

Чжэн Фейлуань обнял его, но его движения стали скованными, а лицо побелело.

Как он мог не видеть такого Хэ Аня раньше?

Конечно, он видел.

Несколько лет назад, во время того периода течки, когда Хэ Ань забеременел Ландышем, он проводил с ним всего три-четыре часа в день, отказываясь дать больше. С рассвета до полуночи Хэ Ань один страдал в аду, сжигаемый желанием.

Глава 77. Восстановление железы.

Чжэн Фейлуань всё понял.

Это не симптомы дисбаланса — это воспоминания.

Море хлынуло на берег, неся с приливом грязь и песок. Редкий аромат ландышей вернулся, а вместе с ним и боль, которая когда-то жила с ним бок о бок. Раньше она притупилась из-за замены половой железы, но теперь снова ожила.

В своих снах Хэ Ань был одиноким и уязвимым, поэтому Чжэн Фейлуань крепко обнял его и осторожно примостился рядом.

Все оставшиеся часы ночи Альфа сидел, прислонившись к изголовью, позволяя Хэ Аню спать, прижавшись к нему. Сначала Омега был крайне беспокойным: вероятно, шея сильно болела, его брови были нахмурены, а из-за борьбы двух типов феромонов в теле он то покрывался холодным потом, то становился горячим. Его дыхание дрожало, будто вот-вот прервётся.

Но пробудившиеся болезненные воспоминания не ограничивались периодом течки.

Те чувства, когда его принуждали и унижали, сейчас нашли выражение в тихих стонах, разрывающие сердце Чжэн Фейлуаня на куски. Он слышал, как Хэ Ань говорил «нет», «мне страшно», «больно», сжимался в уголке кровати, отчаянно пытаясь убежать, но из-за холода или чего-то ещё вынужден был униженно возвращаться.

Чжэн Фейлуань, чувствуя острую душевную боль, взял руку Хэ Аня и медленно выпустил успокаивающие феромоны.

Он знал, что Хэ Ань в них нуждается.

Юноша почти мгновенно расслабился: брови разгладились, плечи опустились, он погрузился в аромат Чжэн Фейлуаня и заснул, положив голову на край его одежды.

Известно, что феромоны Альфы — самое эффективное обезболивающее для Омеги, но дозировку было непросто контролировать. В таком особом случае, как у Хэ Аня, слишком мало феромонов не снимет боль, а слишком много взбудоражит естественную железу и усилит боль заживления. По словам доктора Цзи, если Чжэн Фейлуань будет хорошо ухаживать за пациентом, Хэ Ань выздоровеет за три дня. Если плохо — процесс не только затянется, но и могут остаться нестабильные последствия.

Чжэн Фейлуань не смел отвлекаться ни на минуту.

Он наблюдал за лицом юноши, отмечая малейшие изменения в выражении. Если тот покрывался потом, спал беспокойно или его тошнило, Чжэн Фейлуань выпускал больше феромонов. Если Хэ Ань во сне тянулся к шее, чтобы почесать её, Чжэн Фейлуань осторожно останавливал его и немного уменьшал количество феромонов.

Палата была на карантине, и санитары не могли заходить, так что мужчина стал здесь единственной сиделкой. Он поил Хэ Аня, когда тот хотел пить, кормил питательным раствором, когда тот был голоден, вытирал его тело влажным полотенцем и менял одежду.

После хлопотной ночи, за окном, наконец, занялся рассвет.

Альфа не спал почти сутки, но, сидя у кровати и глядя на мирно спящего Хэ Аня, он совсем не чувствовал усталости.

Эти долги он должен был вернуть.

Хэ Ань, уставший и ленивый, спал крепко и сладко. Ему снился весенний полдень. Солнце наполняло его ароматом свежей травы, водяных орехов, лесных ландышей и... чем-то ещё, щекочущим сердце.

Когда он проснулся, шторы были полуоткрыты, в окне тихо падал пушистый снег.

Снег?

Значит, сейчас не весна?

Хэ Ань вскочил с кровати, в тапочках подошёл к окну, встал на одно колено на подоконник и, прижав ладонь к стеклу, стал разглядывать первый снег этого года в Юаньцзяне. Стекло было холодным, и на нём быстро образовался след от тёплой руки.

Белые хлопья кружились между зданиями, и падали на землю. Улицы покрылись снегом. Люди под разноцветными зонтиками спешили по своим делам, а крыши низких домов уже побелели.

Как красиво.

Хэ Ань смотрел на пейзаж, когда за спиной вдруг раздался лёгкий звук поворачивающейся ручки. Юноша обернулся и увидел Чжэн Фейлуаня, выходящего из ванной — небритого, неопрятного, будто он несколько дней не следил за собой. Он был совсем не похож на прежнего кумира, походя, скорее, на грубого работягу.

Увидев Хэ Аня, Чжэн Фейлуань замер, а затем обрадовался:

- Хэ Ань, ты проснулся?!

- Я... Ах!

Не успев ответить, Хэ Ань оказался в крепких объятиях Альфы. Чжэн Фейлуань обнял его сзади, щекоча шею щетиной, и глупо улыбаясь:

- Я всего лишь отлучился на несколько минут почистить зубы и умыться, а ты уже встал? Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит?

Хэ Ань не понимал:

- А что со мной?

- Библиотека… — напомнил Чжэн Фейлуань.

- Би-библиотека?... Ах!

Только сейчас Хэ Ань вспомнил, как на него напала незнакомая девушка, угрожавшая разрушить его половую железу, чтобы разлучить его с Чжэн Фейлуанем. И что теперь с его железой?

Он машинально потянулся рукой к задней части шеи, но был остановлен.

— Не трогай, дай мне сначала посмотреть.

Чжэн Фейлуань раздвинул волосы Хэ Аня на затылке и убедился, что железа заживает. Жуткий шрам длиной в несколько сантиметров уже превратился в нежную розовую полоску новой кожи, пахнущей чистым и насыщенным ароматом ландыша — гораздо более сильным, чем когда-либо прежде.

Не в силах устоять, он наклонился и легонько поцеловал это место.

— М-м!

Хэ Ань почувствовал, как по его шее пробежала приятная дрожь, словно крошечная искра проскользнула вдоль позвоночника и взорвалась глубоко в животе, вызвав неописуемое ощущение сладкого онемения. Он не испытывал ничего подобного уже больше двух лет и, совершенно неподготовленный, невольно ослабел в ногах, едва не упав назад.

Чжэн Фейлуань, решив, что тому просто не хватает сил, крепко обнял его за спину, а затем подхватил под колени и уверенно поднял на руки.

— У окна холодно, так что давай вернёмся в постель и устроим себе гнездышко.

За окном кружился зимний снег, тихо скользя по стеклу.

На койке Хэ Ань прижался к груди Чжэн Фейлуаня, наслаждаясь теплом, и, подняв голову, спросил:

— Фейлуань, раз ты лежишь в моей кровати, стоит ли это расценивать как попытку меня потискать?

Чжэн Фейлуань улыбнулся и деликатно пояснил:

— Вообще-то, я уже три дня лежу в твоей кровати. Когда ты спал, ты был очень упрям — цеплялся за мой рукав и не отпускал.

— ...О, вот как.

Хэ Ань натянул одеяло повыше, спрятав половину лица.

Как неловко…

Чжэн Фейлуань снова усмехнулся:

— Если ты не хочешь меня видеть, я могу сейчас же уйти.

— Н-не надо.

На улице лютый холод, так что теплую «печку» лучше оставить рядом.

Юноша устроился поудобнее, обнял Чжэн Фейлуаня за талию и прижался к нему, лениво вытянув ноги. Температура тела Чжэн Фейлуаня была чуть выше обычной, а его аура — спокойной и надежной, излучающей непревзойдённое чувство безопасности.

Как хорошо!..

Хэ Ань почувствовал себя Шестьсот шестым и настолько расслабился, что не хотел даже шевелиться. Казалось, он может пролежать так всю зиму.

Немного согревшись под одеялом, Чжэн Фейлуань, играя прядями волос Хэ Аня, тихо спросил:

— Что ты думаешь о восстановлении железы? Не обижаешься?

Хэ Ань задумался, затем покачал головой:

— Нет.

— Вот как? Ты такой великодушный?

— Угу.

Чжэн Фейлуань мягко улыбнулся:

— Раньше ты никогда не говорил об обратной операции, и я думал, что ты не хочешь этого.

— Нет, не в этом дело. Просто... — Хэ Ань закрыл глаза и тихо проговорил: — Моя родная железа была со мной больше двадцати лет, в любом случае она лучше искусственной. Рано или поздно её пришлось бы вернуть. Просто... просто у меня остался осадок на душе. Её вырезали без моего согласия, и это немного печалит.

Он помолчал, затем пробормотал:

— Не знаю почему, но, кажется, в моей жизни никогда не было ничего, что сложилось бы так, как я хочу.

— Всё ещё будет. — Чжэн Фейлуань обнял его за плечи, согревая. — Тебе всего двадцать три, впереди ещё куча вещей, которые сложатся именно так, как ты хочешь, и заполнят всю твою оставшуюся жизнь.

— Например? — спросил Хэ Ань.

— Например... ты встретишь самого идеального Альфу на свете, и он будет баловать тебя так, что все вокруг позавидуют.

— Ты...

Хэ Ань не знал, смеяться ему или плакать. Он запрокинул голову и со всего маху стукнулся ею в грудь Чжэн Фейлуаня, будто молотом ударил. Мужчина аж крякнул, как будто получил смертельную травму:

— Самый идеальный Альфа на свете сейчас умрёт от твоего удара.

Хэ Ань изо всех сил старался не смеяться, но всё равно не сдержался.

— Серьёзно, Хэ Ань, теперь, когда железа вернулась, чувствуешь ли ты прилив любви и желание быть ближе ко мне? — спросил Чжэн Фейлуань с ожиданием в голосе.

Хэ Ань, лёжа у него на груди, внимательно посмотрел на мужчину возле него, несколько раз моргнул и ответил:

— Вроде нет.

— Совсем нет?

— Угу.

Разочарованный, Чжэн Фейлуань начал искать причины того, что влечение Омеги к нему так и не вернулось:

— Наверное, это потому, что я три дня не мылся, не брился и не причёсывался, так что моя внешность не слишком привлекательна. Хэ Ань, может, попробуем другой способ проверить?

— Какой ещё способ?

— Ну...

Чжэн Фейлуань ещё не набрался настолько смелости, чтобы сказать это прямо. Он замялся, их взгляды встретились, и воздух между ними постепенно наполнился напряжением.

Хэ Ань, будучи человеком крайне проницательным, тут же понял намёк, и в голове у него зазвенели тревожные звоночки:

— Нельзя!

— Совсем чуть-чуть, — взмолился Чжэн Фейлуань.

— Нет!

— Обещаю, как только у тебя появится хоть какая-то реакция, я сразу остановлюсь.

— Посмей только!

Хэ Ань быстро поднялся и, разозлённый, зажал ладонью рот Чжэн Фейлуаня, уставившись на него.

Так они и замерли: Хэ Ань сидел верхом на Чжэн Фейлуане, левая рука затыкала рот, правая — на плече, подбородок слегка приподнят, глаза горят от возмущения, свободная больничная пижама сползла, обнажив ключицу.

Чжэн Фейлуань даже не знал, куда смотреть.

Если смотреть в лицо — горячо. Смотреть на ключицу — ещё горячее. Он попытался глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но его рот закрыла ладонь Хэ Аня, и он чувствовал только нежный аромат ландыша, исходящий от его кожи.

И самое главное — Хэ Ань сидел прямо у него на пояснице: тёплый, мягкий, отделённый всего лишь тонким слоем ткани.

Чжэн Фейлуань отлично понимал, что сейчас, даже если бы грянул гром, ему нельзя было возбуждаться. Малейшая реакция — и это было бы открытым вызовом, усугубляющим вину.

Но одного понимания было мало — вся кровь в его теле упрямо стремилась вниз, даже та, что должна была оставаться в мозгу.

Чёрт возьми, вот же напасть!

Он смотрел на Хэ Аня, словно перед ним был грозный враг. Щёки Хэ Аня постепенно розовели, становясь всё ярче, явно выдавая его смущение. Вскоре его шея и губы тоже из белых превратились в розовые.

Это зрелище было слишком соблазнительным, слишком прекрасным, и тело Чжэн Фейлуана отреагировало, отвердев в определенном месте.

Он чувствовал, что должен немедленно что-то придумать, но прежде, чем он успел объясниться, произошло нечто ещё более неожиданное — он отчётливо ощутил, как его живота тоже коснулось что-то постепенно твердеющее.

Хэ… Хэ Ань?

В глубине души Чжэн Фейлуана вспыхнула дикая радость, но одновременно его охватила печаль, и он осознал, что, вероятно, сейчас всё пойдёт под откос. Однако он всё ещё цеплялся за последнюю надежду, и, отстранив руку Хэ Аня, попытался сказать что-то хорошее:

- Видишь, твои половые железы восстанавливаются. Все в порядке.

-……

Хэ Ань, вне себя от ярости и смущения, стиснул зубы, схватил подушку и ударил ею по лицу Чжэн Фейлуана.

Тот, получив взбучку, сбежал в ванную, где умылся, побрился, переоделся и в приподнятом настроении вышел, чтобы вызвать врача для осмотра юноши. Тот, ещё не остыв после приступа желания и злясь на себя, сидел на кровати, скрестив ноги и обнимая вторую подушку. Вдруг Хэ Ань заметил нечто странное —  он остался собой, его изначальные половые железы тоже не изменились, но по сравнению с двумя годами ранее его чувства к Чжэн Фейлуану стали другими.

Луч света, падавший на Чжэн Фейлуана, исчез.

Тот луч когда-то затмевал весь мир, лишь чтобы выделить одного человека. Он любил его так безрассудно, что даже не разглядел настоящего Чжэн Фейлуана. А теперь этот человек сошёл с пьедестала, получив взбучку подушкой, и… стал реальным и милым.

Хэ Ань, подперев щёку, подумал, что это, наверное, первое, что в нынешних обстоятельствах его действительно порадовало.

…………………………

Десять минут спустя Хэ Ань покорно сидел на кровати, позволяя медсестре взять кровь на анализ.

Цзи Чанхай в белом халате тщательно осмотрел его шею и, увидев, что все хорошо заживает, с улыбкой сделал запись в карточке и сказал:

- Альфа хорошо о вас заботится, всего за три дня вы почти восстановились. Обычно на это уходит дней пять, а если Альфа халтурит, то и семь — вне зависимости от того, как они ухаживают за Омегой во время течки, как только уровень гормонов падает, они чаще всего начинают проявлять безразличие. Есть какие-то жалобы?

Хэ Ань покачал головой и с улыбкой ответил:

- Нет, всё хорошо.

Цзи Чанхай сделал ещё несколько записей и спросил:

- Физиологические реакции в норме?

- Э-э… — Хэ Ань запнулся.

- Не пробовали? — Цзи Чанхай удивился. - Это важный показатель восстановления работы половых желёз, лучше проверить. Ладно, я позову господина Чжэна, попробуйте прямо сейчас. Только постарайтесь не терять контроль, ваша совместимость слишком высока, легко можно увлечься…

- Доктор Цзи, мы уже пробовали, всё в порядке.

Чжэн Фейлуан как раз вошёл в палату, прислонился к двери и спокойно ответил на вопрос врача.

Хэ Ань встретился с ним взглядом, его щёки запылали, он немного съехал вниз и снова прикрыл половину лица одеялом.

- А, уже пробовали? Тогда всё хорошо, операция прошла успешно, восстановление идёт отлично, осталось только дождаться результатов анализа крови и информации о работе феромонов. Если всё в порядке, скоро сможете выписаться.

Цзи Чанхай, сияя от радости, закрыл журнал, дал несколько советов по уходу и вышел вместе с медсестрой.

В палате остались только они двое: Хэ Ань у изголовья кровати и Чжэн Фейлуань у двери.

Без посторонних их феромоны смешались, быстро сплетаясь в невидимую верёвку, тянущую их друг к другу.

Чжэн Фейлуань подошёл к кровати, неся бумажный пакет, в котором был завтрак из больничной столовой. Он достал еду, расставил тарелки на тумбочке и, взглянув на покрасневшего Хэ Аня, пошутил:

- Сначала побил меня, а теперь жалеешь об этом?

Хэ Ань, сжимая одеяло, высокомерно фыркнул.

Чжэн Фейлуаню это нравилось. Он сел на край кровати, взял миску с супом из грибов и креветок, осторожно подул на ложку и начал кормить Хэ Аня. Когда ложка коснулась губ, юноша с отвращением отстранился и нахмурился:

- Я не хочу есть.

- Не голоден? — удивился Чжэн Фейлуань.

- Голоден.

- Тогда почему отказываешься есть?

- Нет аппетита. — Хэ Ань снова нахмурился, отворачиваясь от еды

Чжэн Фейлуань подумал, что после болезни его аппетит ещё не вернулся, и терпеливо начал уговаривать:

- Доктор Цзи только что сказал, что если ты восстановишься, скоро сможешь выписаться. Ты три дня нормально не ел, если сейчас не поешь, даже нашу Линлань не сможешь поднять.

Упоминание дочки всегда отличалось эффективностью.

Хэ Ань кивнул и заставил себя проглотить ложку супа, но в его горле будто что-то застряло, и он не мог это проглотить. Не в силах сдержать рвотные позывы, юноша сжал в руках несколько салфеток и все-таки блеванул.

- Хэ Ань?!

Чжэн Фэйлуан, увидев его бледность, встревожился, вытер Омеге рот и посмотрел на пакет с едой.

Там была наклейка «Полужидкая пища для чувствительных Омег». То есть, самый лёгкий вариант для переваривания из десятков возможных, подходящий даже в условиях течки.

Подождите, течка… ТЕЧКА?

Чжэн Фейлуань вдруг изменился в лице.

Глава 78. Тайные желания.

У Омег явное снижение аппетита обычно имеет только одну причину: течка.

Чтобы очистить кишечник перед этим периодом и сохранить репродуктивную систему чистой, Омеги инстинктивно отказываются от еды. Сначала они не могут есть мясо, затем злаки и овощи, а за двадцать четыре часа до течки даже полужидкую пищу вроде каши становится трудно глотать.

Учитывая нынешнее состояние Хэ Аня, казалось, что он в любой момент может впасть в течку.

Но Чжэн Фейлуань прекрасно понимал, что сейчас не самое подходящее для этого время.

Если быть честным с самим собой, он, конечно, хотел заняться любовью с Хэ Анем. Более того, он мечтал об этом и во сне, и наяву. Все эти годы он не дарил Хэ Аню ничего, кроме боли, и если бы у них вдруг случился полный настоящей страстью период течки, это хотя бы дало возможность перекрыть прежние воспоминания чем-то приятным.

Но сейчас это крайне нежелательно…

Во-первых, половая железа Хэ Аня только что зажила, кожа на шее ещё слишком нежная, и её нельзя кусать. Во-вторых, во время течки всегда есть вероятность беременности, а организм Хэ Аня ещё не восстановился — он страдает от последствий гормонального дисбаланса, и у него просто нет лишних сил для вынашивания ребёнка.

И даже если проблема с физическим состоянием решится, время всё равно неподходящее.

В июне следующего года у Хэ Аня будет выпускной в Университете. Если он забеременеет сейчас, то к тому времени срок беременности будет уже около семи месяцев. Хэ Ань уже однажды пожертвовал своими перспективами ради Ландыша, и теперь, усердно учась, он изо всех сил старается получить диплом. Чжэн Фейлуань не мог снова поставить его в сложную ситуацию, заставив идти на защиту диплома с большим животом.

Но смогут ли они избежать беременности? Если начнётся течка, то под напором природного инстинкта размножения даже он сам не сможет себя контролировать, не говоря уже о течном Омеге.

— Хэ Ань, ты ведь понимаешь, почему тебя тошнит? — тихо спросил Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань медленно и с трудом кивнул.

— Да, я знаю.

Он был Омегой, после совершеннолетия пережившим несколько течек, поэтому хорошо знаком с этим беспричинным отвращением к еде. Но он не хотел в это верить, поэтому взял миску с супом и сделал глоток. В супе были только лук, креветки и яичная крошка — настолько лёгкий, что даже капли жира не было видно, но он показался юноше невероятно жирным, и его было почти невозможно проглотить.

Державшие миску с супом пальцы слегка задрожали.

Прошло почти три года.

С того кошмарного, незабываемого периода течки прошло почти три года, но он до сих пор помнит те холодные, как ледник, ночи, одиночество в темноте за запертой дверью, когда никто не откликался, и своё беспомощное состояние, когда его жизнь и смерть зависели от другого человека, а он сам словно был ягнёнком, приготовленным на заклание.

— Фейлуань, это слишком рано… Я не хочу, я ещё не готов…  Я не готов, не готов!

Хэ Ань опустил голову и подтянул колени к груди, хрипло повторив это несколько раз.

Чжэн Фейлуань забрал у него миску из дрожащих рук и мягко сказал:

— Я знаю, что ты не хочешь. Давай позже спросим врача, можно ли отложить это на несколько месяцев, хорошо?

— …Хорошо.

— Но, Хэ Ань… — Чжэн Фейлуань положил руку на его плечо, затем погладил по щеке, утешая: — если всё-таки не получится отложить, ты не бойся. Запомни: я — Альфа, совместимый с тобой на 100%. Я могу удовлетворить любые потребности твоего тела. Когда тебе плохо, когда тебе хорошо, когда больно или дискомфортно — говори мне всё как есть. Обещаю, я сделаю все, чтобы этот период течки был для тебя приятным.

Хэ Ань посмотрел на него и, спустя долгое время, наконец кивнул.

Чжэн Фейлуань обнял его и крепко поцеловал в лоб.

Всё, что не сломано окончательно, можно починить. Омега в период течки похож на хрупкий стеклянный сосуд, не выдерживающий ни малейшего повреждения, но именно поэтому Альфа, заботящийся о нём, может легче всего заслужить его доверие. Чжэн Фейлуань подумал, что если небо действительно даст ему этот шанс залечить раны, он обязательно воспользуется им, чтобы исправить все прошлые ошибки.

В итоге они решили позволить событиям идти своим чередом.

Не потому, что в больнице не было способов отсрочить течку — на самом деле, в отделении гормональных нарушений было достаточно как таблеток, так и инъекций. Но когда Чжэн Фейлуань обратился к доктору Цзи с просьбой об ингибиторе, тот вежливо отказал.

— С профессиональной точки зрения, я советую вам принять этот период течки, хотя, конечно, он наступил немного рановато.

Цзи Чанхай, добродушно улыбаясь, объяснил им, обращаясь в основном к Хэ Аню:

— Заживление половой железы — это сложный процесс, и обычно нужно пройти через все её функции, чтобы считать его завершённым. А среди этих функций самая важная — как раз течка. В эти три дня под опекой господина Чжэна вы действительно хорошо восстановились, но только после успешного завершения периода течки можно считать, что ваша половая железа полностью здорова и не имеет никаких проблем.

Чжэн Фейлуань обеспокоенно заметил:

— Но мы пока не планируем заводить ребёнка.

— Это легко решить. — Цзи Чанхай быстро выписал рецепт. — После окончания течки принимайте по одной таблетке в день в течение трёх дней. Эффективность контрацепции — 97%. Правда, с учётом вашей совместимости… возможно, она снизится процентов на 20%.

— Спасибо вам.

Хэ Ань взял рецепт, сложил его три раза и аккуратно положил в карман.

Поскольку Омега должен переживать период течки в самом безопасном и психологически комфортном для него месте, а все показатели половых гормонов Хэ Аня были уже в норме, в обед того же дня Хя Аня выписали из больницы и Чжэн Фейлуань отвез его домой.

Они даже получили подарок от доктора Цзи на выписку.

Усевшись в машину, Хэ Ань развернул многослойную упаковку и достал из коробки наклейку. Она была размером с грейпфрут, с изображением символа биологической опасности, состоящего из трёх кругов, но вместо жёлто-чёрной цветовой гаммы она была выполнена в милых розово-белых тонах.

— И что это значит? — спросил юноша, повернувшись к мужчине.

Тот улыбнулся и предположил:

— Наверное, её нужно приклеить на дверь спальни, чтобы никто случайно не зашёл во время течки.

Хэ Ань:

— А…

Он молча положил наклейку обратно в коробку, решив сохранить этот подарок и никогда не использовать его.

Чжэн Фейлуань добавил:

— Не забудь позже сообщить Чэн Сю, что всё в порядке, иначе завтра утром он может приехать к тебе с чемоданом.

Хэ Ань удивился:

— Он так обо мне переживает?

Чжэн Фейлуань рассмеялся:

— Ты же знаешь его характер. Как только он узнал, что с тобой что-то случилось, он три раза за день угрожал бросить работу и приехать к тебе. Дай Сяо с огромным трудом его удерживал. Хэ Ань, скажи ему, что у тебя всё хорошо, чтобы он успокоился, и пусть приезжает в Юаньцзян через семь дней, ладно?

— Хорошо.

Сердце Хэ Аня наполнилось теплом, и он кивнул.

……………………….

В Юаньцзяне только что прошел сильный снегопад, и солнечный свет был мягким и тёплым.

Янь Нин, держа Ландыша за руку, уже ждал их у входа в дом номер 12 на улице Гортензий. Ландыш, одетая в карамельное пальто и белое хлопковое платье, выглядела очаровательно, но на её ресницах дрожали слёзы. Увидев, как Хэ Ань выходит из машины, она наконец не выдержала, всхлипнула и расплакалась.

Она не видела папочку четыре дня.

Хэ Ань тоже скучал по дочке так, что его сердце болело.

Подхватив малышку на руки, он долго ее целовал и успокаивал.

Тётя Чжоу утром немного расчистила двор, прорыв узкую дорожку, по которой вся семья и вошла в дом. Камин пылал, наполняя воздух ароматом сосны. На кухне заварили особый чай «Чжэншань Сяочжун» и подали к столу вместе с молоком и сахаром. В гостиной было так тепло и уютно, что Омегу начало клонить в сон.

Диван мягко прогнулся, когда Ландыш забралась на Хэ Аня, понюхала его шею и радостно сказала:

— Папа так вкусно пахнет!

Хэ Ань улыбнулся:

— Правда?

Он с облегчением вздохнул: в этот раз не было той отчуждённости между отцом и дочерью, что возникла после замены половой железы.

Чжэн Фейлуань обнял Хэ Аня одной рукой, а другой погладил мягкие волосы малышки, слушая, как потрескивают сосновые дрова в камине, и наблюдая, как тётя Чжоу указывает прислуге нести его вещи на второй этаж. Его переполняло счастье, а внутри словно лопались пузырьки радости.

Янь Нин, сидя в кресле-качалке и листая книгу, улыбнулся:

— Фейлуань, в этом доме есть правило — Альфам нельзя оставаться здесь на ночь. Но так как сейчас ситуация особая, я сделаю для тебя исключение.

Чжэн Фейлуань поспешно поклонился:

— Спасибо, папа.

— За Ландышем я помогу присмотреть, а вы сами… берегите себя, понятно? — деликатно заметил Янь Нин.

— Угу, — кивнул Хэ Ань.

Янь Нин долго смотрел на них троих, уютно устроившихся на диване, потом опустил глаза на книгу. На его губах мелькнула улыбка.

К счастью, дети смогли сформировать любящую пару, они не повторили ошибок предыдущего поколения. Если у них всё сложится, то, возможно, его собственные сожаления уже не будут иметь значения.

Той ночью Ландыш попала под влияние дедушки Янь Нина, который уговорил её остаться у него в комнате и не мешать папам уединиться. Потому что, судя по всему, период течки у Хэ Аня должен был начаться не позже полуночи.

Но даже к десяти вечера у Хэ Аня еще не было никаких однозначных признаков. Его кожа была тёплой, дыхание ровным. Приняв душ, он открыл апельсиновый питательный напиток, сел у окна и спокойно начал читать книгу.

За окном шёл снег. Кружащиеся снежинки танцевали в свете фонарей. Кроны деревьев во дворе, камни и крыши домов стали серебристо-белыми.

Чжэн Фейлуань смотрел на пальчики ног Хэ Аня, выглядывающих из-под пледа, чувствуя, как пересыхает во рту, а внизу живота разгорается огонь. Но трогать Хэ Аня было нельзя, поэтому он с досадой уединился в ванной.

Хэ Ань надул губы.

Он знал, что Чжэн Фейлуань уже целый день «жарился на огне», но… но он сам действительно пока ничего не чувствовал.

Под звуки льющейся воды, доносящиеся из ванной, Хэ Ань перевернул ещё одну страницу.

Книга называлась «Странник в тоске» — автобиография поэта-Омеги, жившего сорок лет назад, в которой он описывал свои мысли и чувства. Вечером, вернувшись в комнату, Хэ Ань увидел её и ещё четыре книги на тумбочке.

Книги были старыми, довольно потрепанными, но без библиотечных печатей. На обороте одного из титульных листов Хэ Ань увидел имя, написанное изящным почерком, и всё понял.

Янь Нин.

Это книги из его коллекции.

Да, дядя Янь тоже не всегда был таким невозмутимым и уверенным в себе. В юности он, как и Хэ Ань, переживал сомнения и боль. Зная, что Хэ Ань столкнулся с похожими психологическими трудностями, он принес ему книги, которые когда-то помогли ему самому.

Держа их в руках и представляя, как молодой Янь Нин тоже листал их в поисках ответов, Хэ Ань больше не чувствовал себя одиноким.

Звук воды в ванной прекратился, и вскоре Чжэн Фейлуань вышел, кутаясь в халат.

Он вёл себя как неопытный девственник, пытаясь соблазнить Хэ Аня довольно детскими методами: намеренно слабо завязал пояс одежды, обнажив большую часть груди и пресса и позволив каплям воды стекать по рельефным мышцам. Надевая трусы, он несколько раз поправил член, чтобы тот выглядел внушительнее, но сам случайно возбудился, и теперь его «достоинство» выделялось уж слишком явно.

Хэ Ань, подняв глаза от книги, увидел это и, сдерживая смех, отвел взгляд.

Однако вскоре юноша начал терять концентрацию: щёки его порозовели, дыхание стало тяжелым, а розовые пальчики ног под пледом беспокойно зашевелились.

Чжэн Фейлуань внутренне возликовал, даже не догадываясь, что реакция Хэ Аня была вызвана вовсе не его полуобнажённым видом. Мысли Хэ Аня занимал совсем другой образ — полная противоположность тому, что перед ним.

Плед соскользнул с колен, мягкие складки прикрыли угол книги. Омега, читавший у окна, бессильно обмяк, и Альфа перенес его на кровать. Вскоре свет в спальне погас, погрузив комнату в темноту, лишь слабый отблеск отраженного от белоснежных сугробов света проникал через окно.

Хэ Ань лежал в объятиях Чжэн Фейлуаня, позволяя ему обнимать себя за талию, целовать в лоб и шептать размягчающие кости нежности.

Никакого давления, никакого принуждения...

Хэ Ань знал: Чжэн Фейлуань хотел подарить ему невероятно нежный период течки, чтобы стереть плохие воспоминания, поэтому так заботился о его чувствах. И, казалось, это было именно то, чего хотел сам Хэ Ань.

Но сильное, глубоко спрятанное в теле желание подсказывало — ему нужно совсем не это.

Температура Хэ Аня быстро поднималась, дыхание становилось горячим, обжигая грудь Альфы, пальцы дрожали, сжимая края халата. Юноша, с трудом сдерживая похоть, сглотнул от жажды и тихо прошептал:

— Фэйлуань, я… я хочу…

Но не мог это выговорить.

Помявшись ещё немного и не в силах терпеть зудящее желание, Хэ Ань снова заговорил:

— Я хочу… хочу… хочу посмотреть на тебя…

- Что именно ты хочешь увидеть?- Тихо спросил Чжэн Фейлуань.

- Я хочу ... увидеть тебя в костюме.

Чжэн Фейлуань не ожидал, что это будет такая простая и странная просьба, и сильно удивился:

- Сейчас?

- Да.

Голос Хэ Аня был тихим и робким, он, стесняясь, опустил взгляд.

Чжэн Фейлуань внезапно улыбнулся:

- В этом нет ничего, чего стоило бы стесняться. И мне совсем несложно. Давай, я тебе все покажу.

Сказав это, он встал, включил прикроватную лампу и посмотрел вниз. Хэ Аня прятался в одеяле, как стыдливая мимоза, украдкой поглядывая на мужчину. Встретившись с Чжэн Фейлуанем взглядом, он спрятал лицо, оставив снаружи лишь копну пушистых волос.

Что происходит?

Чжэн Фейлуаню это показалось странным, но очень милым.

Альфа встал с кровати и пошел в гардеробную. Он просто хотел закрыть дверь и переодеться, но его остановил тревожный голос:

- Не надо, не закрывайся!

Оглянувшись, мужчина увидел, что Хэ Ань внезапно сел на кровати, прижимая одеяло коленями, подобрал под себя ноги и, замерев, уставился на Чжэн Фейлуаня.

- Ты хочешь... посмотреть, как я переодеваюсь?

-……да.

Юноша пристыженно кивнул.

Чжэн Фейлуань немного подумал и, вероятно, понял причину просьбы. Он улыбнулся и начал делать вид, будто просто собирается на работу ранним утром. Он снял пижаму, надел брюки и выбрал ремень. Затем взял самую обычную белую рубашку, надел ее, поднял воротник, застегнув пуговицы одну за другой сверху донизу, заправил ее в брюки.

Пиджак Чжэн Фейлуаня был сшит по индивидуальному заказу, идеально подчеркивая фигуру. Мужчина аккуратно надел его, привычно встряхнул воротник, расправил плечи, а затем развернулся и направился в сторону Хэ Аня.

- Тебе нравится? – вежливо спросил он.

-И ... и галстук ... – прошептал Хэ Ань.

Чжэн Фейлуань снял один из галстуков с вешалки и приготовился завязать его сам, но прежде чем он успел это сделать, услышал торопливое:

- Дай мне! Позволь мне помочь тебе...

Тон его голоса был сначала высоким, а затем пошел на понижение, выражая тревогу и неуверенность.

Хэ Ань так сильно хотел завязать этот галстук! Выпрямив спину, он выжидающе протянул руку. В его глазах сверкали одержимость и сосредоточенность.

Одеяло, которое юноша держал в руках, свалилось с его талии, и стало видно, что пижамные брюки вздулись высоким бугром, туго обтянутым хлопчатобумажной тканью. Страстный, очень сильный аромат ландыша разлился в воздухе, дурманящий сладким вожделением.

Глаза Чжэн Фейлуаня потемнели.

Он подошел к Хэ Аню, остановился перед ним и протянул галстук. Омега с трудом поднял руки, застегнул воротник рубашки Чжэн Фейлуаня, накинул ему на шею шелковый аксессуар и с серьезным выражением на лице начал его завязывать.

Пальцы юноши слегка дрожали, двигаясь медленно и почти торжественно, как в ритуале.

Чжэн Фейлуань опустил глаза, посмотрел на серьезный взгляд Хэ Аня и внезапно кое-что понял.

Сам Хэ Ань никогда не носил ни костюмы, ни галстуки, но сейчас его руки действовали довольно умело. Следовательно, он, должно быть, специально практиковался.

Для любимого человека.

Для него.

Чжэн Фейлуань подумал, что вот и еще одна вещь, которую ему нужно помнить, лелея в памяти.

Аккуратно завязав узел, Хэ Аня поправил его по центру, расправляя дорогую ткань галстука, и опустил воротник рубашки.

Сделав это, он медленно убрал руку и прижал ее к сердцу.

Стоя на коленях на краю кровати, Хэ Ань посмотрел снизу вверх на великолепного, красиво и дорого одетого Альфу. Ноги Омеги сильно дрожали, дыхание стало горячим, а глаза заслезились.

Такой Чжэн Фейлуань безумно ему нравился.

Он нравится ему больше, чем кто бы то ни было в этом мире.

При виде него Омеге было трудно сдерживать эмоции и желания.

В глубине души у Хэ Аня всегда было тайное желание завязать Чжэн Фейлуаню галстук собственными руками, чтобы самому в какой-то степени сформировать этот восхитительный образ. Но раньше они расставались еще до рассвета.

- Фейлуань….- Голос Хэ Аня звучал восхищенно, но очень тихо. – Фейлуань...

Он обнял своего Альфу за талию, прижался к ней и потерся щекой о мягкую ткань рубашки. Затем, подняв голову, он пристально посмотрел в глаза Чжэн Фейлуаня и осторожно прикусил зубами узел галстука под кадыком. Очень деликатно, но при этом провокационно. Он хотел начать эту ночь красиво и сдержанно, как можно дольше оттягивая тот момент, когда похоть отключит разум.

Он давал понять: «Я готов, так что не испытывай никаких угрызений совести».

И именно это говорили его глаза.

Чжэн Фейлуань властно обнял Хэ Аня, положил его спиной на кровать, засунул руку под резинку пижамы, погладил полные ягодицы и прошелся взглядом по стоящему дыбом паху. Кончики его пальцев медленно скользнули в ложбинку, нашли влажное, истекающее соком отверстие и скользнули внутрь в поисках чувствительного бугорка.

- Ах!

Хэ Ань выгнулся и тихо вздохнул.

Чжэн Фейлуань напрягся, с трудом заставляя себя не спешить. По его лбу покатились капли пота.

У Хэ Аня началась течка.

Глава 79. Течка.❤

Каким бы сдержанным ни был Омега, во время течки он превращается в кокетливый влажный цветок.

У Хэ Аня мягкий, добрый характер. Он любит улыбаться и легко сходится с людьми. Единственный человек, к которому он относится холодно из-за их сложного прошлого - это Чжэн Фейлуань. Но теперь эта холодность полностью растаяла.

Чжэн Фейлуань смотрел на лежащего перед ним на кровати юношу, и кровь в его теле медленно закипала. Казалось, он погрузился в бассейн вулканической магмы.

-АньАнь… - мужчина ласково позвал, его указательный и безымянный пальцы прижались к кобчику, а средний палец медленно заскользил по узкому влажному каналу.

Через некоторое время его палец полностью погрузился в тело Омеги и  начал аккуратно растягивать тугое кольцо. Другой рукой он поглаживал Хэ Аню поясницу, отвлекая его от неприятных ощущений в анусе.

- Тебе больно?- Снова спросил Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань смущённо покачал головой.

Как бы там ни было, они уже десятки раз занимались этим вообще без подготовки, и его тело было способно принять даже гигантский возбуждённый член Альфы. Что уж говорить о единственном пальце. Капризничать по поводу деликатного шевеления пальца, конечно же, было смешно.

Чжэн Фейлуань не хотел действовать грубо. Он подхватил ладонью поясницу Хэ Аня, мягко стянул с него нижнее белье вместе с пижамными штанами, затем раздвинул стройные белые ноги, обвив ими свои бока, и только после этого добавил ещё один палец. Два пальца вместе медленно проникли внутрь, исследуя узкий, упругий проход.

-Ммм… М-м-м…

Хэ Ань постепенно погружался в нарастающее удовольствие. Его взгляд затуманился, меж губ срывались тихие стоны, а бёдра непроизвольно двигались в такт.

Чжэн Фейлуань слушал эти звуки, и сердце его таяло.

Раньше, когда его накрывало приступом, он обращался с Хэ Анем как с врагом — грубо, безжалостно, вгоняя свой член сразу на всю длину и думая только о собственном удовольствии. Он вообще понятия не имел, что такое прелюдия. Теперь же, впервые занимаясь ей, он обнаружил, что его Омега очень чувствительный и страстный. Едва почувствовав ласку, тело Хэ Аня начало увлажняться. Смазки было так много, что она не удерживалась внутри и вытекала, собираясь тёплыми липкими каплями на ладони Альфы.

Оказывается, в те адские ночи, если бы он проявил хоть каплю терпения — хотя бы полминуты, — Хэ Ань смог бы получить удовольствие, которого заслуживал.

Чжэн Фейлуань ускорил движения пальцев, имитируя ритм проникновения, и спросил:

- Тебе нравится?

-…

Хэ Ань был настолько охвачен волнами желания, что не мог вымолвить ни слова. Он тяжело дышал, лежа под Чжэн Фейлуанем. Обхватив его за плечи, Омега смотрел на него затуманенными, полными страсти глазами.

У мужчины были чёткие, мужественные черты лица: густые брови, глубокие глаза, высокий нос, выраженный кадык. Пиджак был строгого тёмно-серого цвета, а рубашка – белой, идеально отглаженной. Она сидела идеально, подчеркивая узкую талию, широкие плечи. Сквозь тонкую ткань угадывались очертания крепких грудных мышц.

Весь вид Чжэн Фейлуаня излучал надёжность.

Казалось, пока он здесь, можно не бояться никаких бурь.

Хэ Ань не мог отвести глаз, осознавая с нарастающим чувством восхищения, что пальцы этого Альфы с такой сдержанной аурой сейчас внутри него…

- Подожди… нет, не трогай… не трогай там!… А-а-ах!

Хэ Ань внезапно вскрикнул, его глаза расширились, живот напрягся, а колени сомкнулись на талии мужчины. Тонкие руки беспомощно начали шарить вокруг, пока одна из них не наткнулась на галстук, вытащив его из-под пиджака и рубашки.

Хэ Ань понял, до чего дотронулся Чжэн Фейлуань.

Раньше он тоже касался этого места, но сейчас… сейчас это внезапное ощущение было настолько интенсивным и странным, что влага хлынула из него, и он едва не кончил.

Хэ Ань запаниковал, сжал ягодицы и попытался отодвинуться, но Чжэн Фейлуань удержал его за бёдра.

- Всё в порядке. Ты почти два года этим не занимался, естественно, что стал чувствительнее.

Хэ Ань смутился. Протянув руку между ног, он крепко обхватил запястье Чжэн Фейлуаня и, не давая ему двигаться дальше, умоляюще прошептал:

- Давай… давай немного передохнём.

Чжэн Фейлуань рассмеялся.

Раз уж началась течка, в ближайшие дни им придётся заниматься этим как минимум четыре-пять раз в день. Рано или поздно Хэ Ань будет умолять его о ласке. Сейчас же, когда внутри всего два пальца, он уже краснеет от стыда. Что же будет потом?

Чжэн Фейлуань высвободил пальцы, поднял Хэ Аня и усадил его на себя сверху, широко раздвинув стройные белые ноги. Затем он смазал безымянный палец липкой влагой с ладони и, сложив три пальца вместе, медленно ввёл их внутрь.

-А-ах… нет… м-м-м…

Хэ Ань застонал, чувствуя, как уверенные, слегка шершавые пальцы проникают в него, раздвигают, растягивают, снова и снова задевая самое чувствительное место, даря ему сладостно-щемящее удовольствие.

Пот стекал по его шее.

Пальцы Чжэн Фейлуаня двигались мастерски и не оставляли шанса на сопротивление. Поначалу Хэ Ань ещё пытался бороться, но вскоре сознание его помутнело, и он перестал о чём-либо думать. В голове будто медленно варилась каша, постепенно загущаясь от наслаждения, пока наконец не начала пузыриться.

Ему хотелось пить.

И хотелось большего.

Пальцы Альфы были слишком тонкими, они не могли заполнить все изгибы, все зудящие складки внутри. Хэ Ань двигал бёдрами, желая чего-то… большого, массивного, грубого и мощного.

Чжэн Фейлуань смотрел, как Хэ Ань, с пересохшими губами, тихо постанывает в полузабытьи, и сам уже едва сдерживался. Спина его промокла от пота, и он хотел расстегнуть верхнюю пуговицу на одежде, чтобы немного охладиться.

Хэ Ань в полубреду решил, что тот собирается снять пиджак, и тут же остановил его:

-Нет… не снимай!

Какая, однако, глубокая привязанность к этому костюму…

Чжэн Фейлуань, тяжело дыша, рассмеялся:

- Дорогой, я скоро сомлею от жары.

- …

- Дорогой…

Хэ Ань не хотел его преждевременной смерти, поэтому неохотно расстегнул одну пуговицу, а затем, подумав, снял галстук и завязал им Альфе глаза.

- Хэ Ань?

Перед Чжэн Фейлуанем сгустилась тьма.

Лишённый зрения, он стал особенно остро ощущать звуки и прикосновения. Он слышал лёгкое дыхание Хэ Аня, шуршание пальцев по ткани брюк, звон металлической пряжки ремня… Затем пояс ослаб, рубашка выскользнула из-под ремня, молния брюк расстегнулась, и вскоре его возбуждённый член почувствовал прохладу воздуха.

А потом тёплая ладонь обхватила его у основания.

Мужчина понял, что задумал Хэ Ань, и ему эта идея понравилась.

-АньАнь, садись сверху… Больно не будет, давай, садись. — Чжэн Фейлуань нетерпеливо подбодрил его, убрав пальцы из заднего прохода и шлёпнув Хэ Аня по попке в знак одобрения.

Но Хэ Ань замер, словно оцепенев, и не двигался дальше.

Да, он действительно впал в оцепенение.

Хэ Ань завязал галстуком глаза Чжэн Фейлуаня, потому что его тело, охваченное страстью, отчаянно жаждало быть заполненным, но он не хотел, чтобы Чжэн Фейлуань видел его развратную и неуправляемую сторону. Однако сейчас, держа в руках этот твердый, горячий, с выступающими венами член, он вдруг почувствовал страх.

Это было слишком... слишком...

Его щеки пылали, но он не мог отвести взгляд.

Гениталии Альфы от природы больше, чем у других полов, а у Чжэн Фейлуаня, с его феромонами девятого уровня, размер в возбужденном состоянии, конечно, был еще более устрашающим. Хэ Ань тоже не впервые видел его, но раньше это были лишь случайные взгляды в спешке, а сейчас он смотрел прямо, и уровень потрясения был совершенно другим.

Эта кроваво-красная, выступающая вперед головка, по форме напоминала голову смертельно опасной змеи, готовой выпустить ядовитое жало.

Хэ Ань вытянул палец и осторожно ткнул в нее.

Она... наверное, как и ее хозяин, уже исправилась и стала мягче, чем раньше?

Если войдет внутрь, наверное, не будет больно?

Чжэн Фейлуань, и без того взволнованный темнотой, вздрогнул от прикосновения к такому чувствительному месту, вдохнул через зубы и, лаская ягодицы Хэ Аня, начал умолять его двигаться. Хэ Ань, возбужденный его густым запахом феромонов, тоже не мог больше терпеть, приподнял бедра и, торопливо продвигаясь вперед на коленях, взял в руку этот твердый, как железо, член и направил его к своей промежности.

Вход Омеги пульсировал, с пугливым нетерпением приближаясь к желанному стержню. Еще до их тесного контакта несколько капель жидкости сорвались из возбужденного отверстия и упали на головку.

Чжэн Фейлуань вздрогнул всем телом, его дыхание стало тяжелым, вены на висках вздулись. Он был буквально на грани безумия, но все же, терпеливо сказал:

— Садись медленно... да, вот так, вводи его... все хорошо, это не больно...

— Я… я не могу... мм...

Хэ Ань дрожал, опускаясь на гиганта. Процесс оказался мучительно трудным.

Омега старался расслабить ягодицы, пытаясь принять огромный член своего партнера, но как только головка вошла немного, вход расширился до предела, и в районе копчика возникло ощущение онемения. Чжэн Фейлуань, боясь, что он отступит, все время мягко успокаивал юношу. Они оба покрылись потом, пока, наконец, самая сложная часть процесса была преодолена.

Чжэн Фейлуань вздохнул с облегчением и уже хотел начать аккуратно продвигаться в желанном теле, как вдруг услышал, как Хэ Ань издал испуганный, дрожащий стон, и в тот же момент его бедра резко опустились. Волна удовольствия накрыла Альфу, его член полностью погрузился во влажную глубину.

— А-а-а!

Хэ Ань, плача, обнял его. Талия юноши дрожала, стенки кишечника сжались до предела. Очевидно, он не выдержав такого сильного и неожиданного стимула.

Чжэн Фейлуань, подумав, понял:

— У тебя подкосились ноги, и ты не удержался?

— ...М-м.

Придя немного в себя, Хэ Ань обиженно кивнул.

Чжэн Фейлуань рассмеялся.

— Ты такой милый, никто не сравнится с тобой. — Он повернулся и поцеловал Хэ Аня в щеку. — Так даже лучше, сразу попали куда нужно, теперь не надо мучиться.

Когда он рассмеялся, его член внутри Хэ Аня слегка завибрировал, и Хэ Ань, почувствовав это, смутился и, обняв любимого за плечи, замолчал. Чжэн Фейлуань, поддерживая Хэ Аня за талию, начал медленно двигаться вверх и вниз.

Канал Омеги был узким, слизистая оболочка мягкой, слои обволакивали и сжимали горячий член. Трение приносило невероятное удовольствие обоим.

Чжэн Фейлуань тяжело дышал, Хэ Ань, лежа на его плече, вдыхал возбуждающий запах Альфы, и с его губ срывались нежные стоны.

Это было чувство взаимной любви?

Привязанность, тепло, безопасность…

Чувствовать соединение тел было очень приятно. Щекочущее ощущение поднималось к сердцу, накапливалось там, и казалось, что душа вот-вот растает.

— Фейлуань...

Юноша капризно захныкал.

— Я здесь. Я рядом. Я внутри тебя. — нежно ответил мужчина.

Проведя рукой под пижамой юноши, поглаживая его гладкую спину, он тихо спросил:

— У тебя давно возникло желание, чтобы я был в костюме, когда мы занимаемся этим?

— ...Нет.

— Правда нет?

Хэ Ань прикусил воротник рубашки Чжэн Фейлуаня, и ускорил движения бедрами, наслаждаясь нарастающим удовольствием внутри. Через некоторое время он тихо признался:

— ...Один раз.

Альфа спросил:

— Когда?

Хэ Ань простонал:

— Когда впервые увидел твое... мм... твое фото.

— Где ты его увидел?

— На плакате. — Дыхание Хэ Аня становилось все более прерывистым. — На рекламном плакате лекции в университете... Он висел возле входа на наш факультет... Ты там выглядел как настоящий... и я немного подумал... только... только одна мысль... ах!

Член внутри него резко дернулся, снова задев то самое чувствительное место. Хэ Ань, не ожидая этого, вскрикнул, и половина его талии онемела.

— Дай мне посмотреть на тебя, малыш, я хочу видеть тебя. — Чжэн Фейлуань провел рукой по лицу Хэ Аня, в его сердце возникло острое желание.

Он хотел увидеть, как Хэ Ань возбужден из-за него.

Хэ Ань наконец согласился.

Галстук был развязан и брошен на пол, мягкий свет снова заполнил глаза мужчины. Только что покинув темноту, он видел все вокруг ярче, чем обычно. Стройное тело Омеги казалось белым, как слиток лунного света.

Хэ Ань все еще был в пижаме, пуговицы которой оказались расстегнуты только наполовину. Ткань свободно свисала с его локтей, покачиваясь в такт движениям. Соски были розовыми и твердыми, на груди виднелась маленькая красная родинка, а подол пижамы наполовину прикрывал очень милый возбужденный член, то ли пряча его, то ли наоборот, позволяя тому бесстыдно выглядывать из складок одежды.

Ослепительно красивые глаза сияли любовью, которая, пройдя через муки разочарования, все равно не погасла.

И такой прекрасный Омега, даже родивший ребенка, до сих пор не испытывал настоящего оргазма…

Чжэн Фейлуань больше не мог ждать.

Он приподнялся, обхватил спину Хэ Аня и уложил его на кровать, не прерывая нежных движений бедрами, чтобы тот не потерял ни капли удовольствия. Затем наклонился и поцеловал его в губы.

Сначала это были лишь легкие прикосновения, но, получив горячий ответ, поцелуй стал глубже, страстнее, словно они и правда не могли разомкнуть объятий. Ритм и сила движений бедер тоже усилились — от мягких толчков до яростных ударов, и вскоре в спальне раздались громкие, влажные звуки ударов плоти о плоть.

- Ммм… П-помедленнее… помедленнее! Фейлуань! Я еще не… А-а-а-а!!

Хэ Ань закричал высоким голосом, стенки ануса сжались, бедра затряслись.

Если раньше его стоны были томными, нежными, и ему самому нравилось их слышать, то теперь он совершенно не контролировал себя. Перед глазами потемнело, все тело онемело. Он чувствовал, что сейчас потеряет сознание, и лишь в одном месте еще оставалась жизнь — там, где Чжэн Фейлуань дарил ему невероятное наслаждение.

Обильная жидкость, словно при недержании, стекала по промежности и ягодицам, оставляя влажные, солоноватые следы, портя дорогую одежду Чжэн Фейлуаня.

Но тому было все равно.

-АньАнь, АньАнь…

Хриплым голосом он повторял имя Хэ Аня, двигаясь все быстрее и агрессивнее, пока наконец его толстый член не проник в самое сокровенное место — репродуктивную полость.

- А-а-а!!

Хэ Ань резко выгнулся.

Глубоко внутри все сжалось, будто от удара током, железа на шее испустила густой, сладкий аромат ландыша — Омега использовал все возможные способы, чтобы заставить Альфу влить свое семя.

Против такой стимуляции не мог устоять ни один, даже самый сильный Альфа. Это был инстинкт размножения,

Чжэн Фейлуань тяжело дышал. Подняв ягодицы Хэ Аня, он погрузился в него до конца. Член Альфы разбух и застрял в репродуктивном канале, выпуская густую белую сперму глубоко внутрь.

Хэ Ань наконец обмяк, перестав кричать.

Он лежал на спине с полуприкрытыми глазами, полными слез, охваченный волнами невероятного оргазма. Прошло немало времени, прежде чем интенсивность наслаждения пошла на спад. Хэ Ань расслабился и погрузился в сон. По его телу все еще время от времени пробегали остаточные конвульсии, а на животе сохли белые следы спермы.

На левом плече юноши выделялся четкий след зубов.

Это был укус Чжэн Фейлуаня.

Половая железа Хэ Аня еще не зажила, и кожа на ней была слишком нежной. Чжэн Фейлуань лишь огромным усилием воли смог сдержать желание пометить своего Омегу, ограничившись лишь укусом на плече.

Пот продолжал стекать по его лицу, капая с подбородка.

Чжэн Фейлуань постепенно успокоил дыхание.

Глядя на спящего Хэ Аня, он не удержался и прильнул к его шее, вдыхая восхитительный аромат ландыша, а затем оставил на ней нежный след поцелуя.

Глава 80. Семь дней и ночей.

Той ночью они не могли расстаться, их страсть длилась до самого утра.

Возможно, из-за того, что это была первая ночь течки, а может, из-за отсутствия метки, желание Хэ Аня никак не утихало. Даже когда он был уже изможден и почти заснул, в полусне он все еще что-то шептал, умоляя Чжэн Фейлуаня остаться внутри, заполнить его полностью.

И Фейлуань, воодушевленный его просьбами, действительно оставался твердым всю ночь.

Изголовье кровати, ее изножье, диван, ковер, гардеробная… Они перепробовали все возможные позы в каждом уголке спальни. Чжэн Фейлуань обцеловал каждую частичку кожи Хэ Аня. Особенно его сосочки — нежно-коричневые, мгновенно твердеющие при прикосновении, с розоватыми ореолами. Грудь Омеги была плоской, но невероятно мягкой, и, если сжать ее ладонью, она превращалась в небольшую выпуклость.

Чжэн Фейлуань был от нее в восторге.

- Ты кормил Ландыша грудью, да? — мужчина медленно выдохнул теплый воздух на сосок, вызывая приятное щекотание.

Хэ Ань смутился и не ответил, его щеки мгновенно покраснели.

- Да? — Чжэн Фейлуань настойчиво ждал ответа.

Хэ Ань лишь отвёл взгляд:

-Другие… другие Омеги тоже кормят детей…

- Меня не интересуют другие, только ты.

-…Зачем уделять столько внимания этому?

Хэ Ань сердито толкнул мужчину локтем.

Тот рассмеялся, взял сосок в рот и начал ласкать его языком, покусывать, пока он не стал набухшим, ярко-красным. Грудь Хэ Аня была невероятно чувствительной, и его член, только что извергшийся, снова возбудился, упираясь в живот партнера.

Альфа обрадовался и перестал добиваться ответа, лишь сказав:

- В следующий раз, когда будешь кормить ребенка, я хочу быть рядом.

Хэ Ань прикусил губу:

-Но… можно только смотреть, ничего больше.

- А что еще я могу сделать? — Фейлуань подловил его, намеренно дразня. — АньАнь, сам я никогда не кормил грудью, не знаю. Объясни.

-…

-Ну же, объясни.

Хэ Ань посмотрел ему в глаза. Чжэн Фейлуань все еще трогал губами кожу вокруг сосков, провокационно поглядывая вверх. Вместо того, чтобы рассердиться, юноша вдруг рассмеялся:

- Притворяешься.

Чжэн Фейлуань не смог сдержать улыбку. Еще раз поцеловав сосок, он накрыл их обоих одеялом, погрузив в темноту.

Когда чувства достигают гармонии, в постели нет места стыду.

Этой ночью Хэ Ань познал сладость любовных утех, и, словно юноша, впервые пригубивший вина, быстро погрузился в опьяняющее наслаждение. Рассвет он встретил, полулежа на подоконнике, прислонившись спиной к стеклу и широко раздвинув ноги, перекинутые через плечи Альфы. Он покорно позволял тому двигаться внутри себя. Его влажная дырочка уже слегка опухла, время от времени обнажая розоватую внутреннюю плоть.

На улице стоял лютый холод, шел снег, и Чжэн Фейлуань боялся, что Хэ Ань простудится. Он хотел унести юношу обратно в постель, чтобы согреть, но Хэ Ань отказался, настаивая на том, чтобы остаться у окна и любоваться снегом.

— Это так романтично… — сладко прошептал он. — Течка тоже должна быть эстетичной… Нельзя заниматься сексом механически. Просто секс — это скучно…

Звучало убедительно.

Но на самом деле Хэ Ань почти все время закрывал глаза, наслаждаясь удовольствием, и совсем не смотрел в окно.

Чжэн Фейлуань не знал, смеяться ему или плакать.

— Ладно, как скажешь, в постели ты главный. — Он был готов на все ради Хэ Аня. Снова толкнув бедрами, мужчина спросил: — Хорошо?

— М-м… хорошо… очень нравится… Еще… глубже… Хочу, чтобы ты достал до самого конца…

Хэ Ань тут же застонал, произнося слова и тут же их забывая. В тумане удовольствия он сам не понимал, что говорит. Если бы записать это и дать послушать позже, он бы умер от стыда не меньше сотни раз. Но сейчас он был полностью погружен в наслаждение, его сознание плыло, он тонул в сладкой боли глубоко внутри. Стимулируя одной рукой свой член, он быстро устал, и рука бессильно упала на подушку.

— Фейлуань…

Юноша едва приподнял веки, жалобно глядя на мужчину.

Тот не мог ему отказать, взял бледно-розовый член в ладонь и начал нежно двигать ей в такт своим толчкам. Довольный, Хэ Ань, закрыл глаза и снова погрузился в блаженство.

Облака скрывали солнце, свет едва пробивался, даже в семь утра в комнате все еще было серо и тускло.

Чжэн Фейлуань взглянул вниз со второго этажа и заметил тетю Чжоу. В поместье Цюншань она привыкла рано ложиться и рано вставать, и сейчас, зевая, с метлой в руках, вышла во двор, видимо, собираясь убирать снег.

С ее позиции, стоило лишь поднять голову, и она бы увидела обнаженную спину Хэ Аня на подоконнике второго этажа.

Молодой господин и его супруг переживали течку, и, конечно, в этом случае трудно удержаться от любопытства. В любой момент она могла поднять взгляд на их окна.

Чжэн Фейлуань наклонился и шепнул Хэ Аню на ухо:

— Возможно, нас сейчас увидят…

Хэ Ань на мгновение замер, затем вдруг осознал смысл слов, глаза его расширились от ужаса. Он обвил руками шею мужчины, пытаясь спрыгнуть с подоконника.

Чжэн Фейлуань, довольный своей маленькой хитростью, с радостью подхватил его. Поза «стоя» загнала член еще глубже, Хэ Ань вскрикнул, запрокинув голову, его лицо пылало, взгляд потерял фокус. Он дрожал, повиснув на муже.

— Не тряси… помедленнее… а-а…

Хэ Ань отчаянно бил Чжэн Фейлуаня по спине, пытаясь приподняться, но тот лишь усугублял ситуацию, намеренно замедляя шаги и двигаясь к кровати по большой дуге.

Хэ Ань уже не мог даже плакать, он стонал и ругался, впервые в жизни достигнув оргазма таким странным образом.

В семь тридцать утра Хэ Ань, полностью измотанный, уснул. Пока следующая волна течки не накрыла его, Чжэн Фейлуань принял душ, надел халат, вышел из спальни и тихо закрыл дверь.

Омеги в течке не нуждаются в еде, но Альфы — другое дело.

Им нужно не просто есть, а есть больше обычного, чтобы восполнить потраченную за ночь энергию. Тетя Чжоу приготовила молодому господину внушительный стейк из нежной вырезки, с хрустящей корочкой и розовой серединкой, сочащейся соком при разрезании, а также фрукты и салат — полноценный сытный обед.

Зная, что Хэ Ань боится оставаться один во время течки, Чжэн Фейлуань не задержался в столовой надолго. Пообедав, он немного пообнимал Ландыша, которая скучала без папы, поговорил с Янь Нином и вернулся на второй этаж.

Но Хэ Ань уже проснулся.

Когда мужчина открыл дверь, то увидел, что Хэ Ань, дрожа всем телом, сидит на краю кровати, обняв подушку. Его глаза были влажными от слез, а кожа розовой от желания. Увидев Чжэн Фейлуаня, Омега жалобно застонал.

Чжэн Фейлуань провел рукой между его ног и обнаружил, что там снова мокро.

— Ах ты…

Он покачал головой, подхватил юношу на руки и отнес в ванную, наполнив ее горячей водой. Они вдвоем погрузились в воду. Вскоре вода уже плескалась через край, а стоны смешивались с плеском.

Вечером, когда из столовой потянуло ароматом еды, Чжэн Фейлуань и Хэ Ань спустились вниз вместе.

Омеги в течке обычно не показываются на людях — они слишком чувствительны к феромонам и могут пострадать, поэтому должны оставаться в пределах досягаемости своего Альфы. Но в этом доме Янь Нин и Ландыш были Омегами, причем людьми близкими и дорогими Хэ Аню, а тетя Чжоу излучала материнское тепло.

Атмосфера была мягкой, как сахарная вата, уютной и безопасной.

Хэ Ань, только что удовлетворенный, расслабился как никогда. Лишь при виде тети Чжоу он слегка покраснел, вспомнив утренний обман, но в остальном чувствовал себя прекрасно.

На ужин подали четыре блюда и суп: рыбу с солеными овощами, грибы с луком-пореем, жареный тофу с бонито, мясные рулетики с горошком и суп из редьки с гребешками. Чжэн Фейлуань, как обычно, получил свой стейк, а Ландыш — яичный пудинг на пару. Хэ Ань, не способный есть сам, сел рядом с дочкой и начал кормить ее с ложечки.

Малышке уже почти исполнилось два года и у нее прорезалось больше половины молочных зубов. Аппетит у нее всегда был хороший.

После ужина няня Чжоу занялась уборкой стола, Янь Нин повел Бартона на прогулку, а Хэ Ань устроился на ковре перед камином, греясь и любуясь снегом с дочкой в обнимку — за панорамным окном хлопья снега кружились, покрывая двор и фонари на лужайке.

Ландыш, перебирая ручками и ножками, забралась в кучу игрушек и достала свою деревянную мисочку, ложечку и коробку с разноцветными бусинами.

— Папа, играть! — потребовала она.

— Хорошо.

Хэ Ань рассмеялся и присоединился к простой игре — перекладыванию бусин. Чжэн Фейлуань стоял рядом с ними, держа чашку кофе и мягко испуская успокаивающие феромоны.

— Раньше я даже не знал, что период течки можно пережить так, — тихо сказал Хэ Ань, вдруг остановившись.

— А как ты это себе представлял? — спросил Чжэн Фейлуань.

— Ну... — Хэ Ань задумался, затем описал: — Как-то по-звериному, очень дико, очень развратно, очень унизительно, без капли человеческого достоинства. Только и знаешь, что... раздвигать ноги и без остановки заниматься сексом...

Чжэн Фейлуань тихо рассмеялся.

Хэ Ань посмотрел на него:

— Над чем ты смеешься?

Мужчина тут же сдержал улыбку:

— Ни над чем, ни над чем…

Хэ Ань:

-...

Чжэн Фейлуань подумал, что образ Хэ Аня, охваченного страстью, он обязательно сохранит в самом сердце: тот неуправляемый, соблазнительный, чарующий вид, о котором даже сам Хэ Ань не подозревает.

После девяти вечера феромоны Хэ Аня снова начали меняться, в них появилась сладковатая нотка, которую уже не могли подавить успокаивающие феромоны Альфы.

— Фейлуань, я...

Его уши покраснели, и он смущенно потянул мужчину за подол одежды.

Видимо, по какой-то странной случайности, Ландыш именно в это время начала клевать носом. Сидя на ковре с игрушечной лошадкой в руках, она какое-то время покачивалась, а потом расслабленно плюхнулась на пол. Янь Нин тут же подхватил сонную малышку и унес в детскую спальню.

В гостиной никого не осталось, только в камине еще тлел огонь.

— Как раз вовремя, пора и тебя унести.

Чжэн Фейлуань поднялся с пола, протянул руки и поднял Хэ Аня. Тот обнял его за шею, заглянул в глаза и вдруг сказал:

— Фейлуань, пометь меня.

Мужчина замер:

— Твое затылок еще не зажил...

— Я знаю.

— Останется шрам, — предупредил Чжэн Фейлуань.

Хэ Ань улыбнулся, его длинные ресницы опустились. Он прижался к уху своего Альфы и прошептал:

— Фейлуань, мне неважно, останется шрам или нет. Я хочу иметь следы от твоих зубов... хочу, чтобы они остались на моей шее навсегда.

— АньАнь...

Чжэн Фейлуань почувствовал, как низ его живота резко сжался, жар распространился по венам, и даже дыхание стало горячим.

Течка продолжалась семь дней. И эти семь дней и ночей были наполнены страстью.

Они наверстали упущенный медовый месяц, начав с физической близости, шаг за шагом стирая эмоциональные барьеры, шаг за шагом выстраивая доверие между влюбленными, пока не достигли полного взаимопонимания.

В полдень восьмого дня снег в Юаньцзяне прекратился, и тучи рассеялись. Солнечные лучи пробились сквозь облака и упали на тело, лежащее под одеялом в центре большой кровати.

Хэ Ань потер глаза и проснулся.

Желание наконец утихло. Все тело ныло, но было приятно расслаблено, а чувство удовлетворения, привязанности и наполненности после близости все еще оставалось. Юноша машинально потянулся к соседней стороне кровати, но нащупал лишь прохладный шелк одеяла — Альфы рядом не было.

Он приподнялся и осмотрелся: Чжэн Фейлуань сидел у окна в кресле и читал книгу. Услышав шорох, он обернулся.

— Проснулся?

— Угу. — Хэ Ань широко улыбнулся ему и лукаво прищурился. — Ты такой послушный.

Чжэн Фейлуань нахмурился:

— Послушный?

Юноша энергично кивнул.

Даже дома его Альфа надел деловую рубашку, чтобы порадовать его, разве это не верх послушания?

Чжэн Фейлуань не понял, за что его хвалят, но, видя счастливое выражение лица юноши, не стал допытываться. Он встал, подошел к кровати и взял со столика заранее приготовленные воду и таблетки.

— Выпей. Если принять таблетку позже, эффект будет слабее.  - Чжэн Фейлуань улыбнулся.

Хэ Ань замер, только сейчас вспомнив, что перед выпиской из больницы им выписали противозачаточные, которые нужно было принять сразу после окончания течки. Эти семь дней прошли так счастливо, что он забыл.

Хэ Ань уставился на таблетку в ладони Чжэн Фейлуаня, не в силах решиться.

Омеги обладают природной интуицией, и Хэ Ань чувствовал, что в его животе уже зародился крошечный эмбрион, подобный утлой лодочке, которой осталось преодолеть последний шторм, чтобы достичь берега.

Это... это точно будет очаровательный мальчик.

Хэ Ань подумал, что такой период течки, наполненный любовью, должен завершиться столь же восхитительным финалом. Поэтому он покачал головой и наотрез отказался принимать таблетку.

Чжэн Фейлуань начал терпеливо уговаривать его:

— Тебе еще нужно учиться, готовиться к выпуску, а ребенок отнимет слишком много сил. Потерпи всего несколько месяцев, а потом ты забеременеешь, хорошо?

— Но через несколько месяцев это будет уже не он. – Рука Омеги коснулась живота.

Голос Хэ Аня был мягким, но в душе он уже принял решение:

— Фейлуань, я уже почти полностью поправился, я не хрупкий, беременность не помешает мне закончить учебу. И у меня есть предчувствие, что этот период течки подарит нам прекрасного ребенка, такого же милого, как Ландыш. Давай не будем пить таблетки, пусть все идет своим чередом.

Чжэн Фейлуань долго взвешивал все за и против, но в конце концов кивнул:

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

Он поставил стакан с водой, выбросил таблетку в мусорное ведро, затем наклонился и нежно поцеловал Хэ Аня в щеку.

Если Хэ Ань любит детей и не хочет отказываться от этого малыша, что ж, он будет беречь всех троих — и его, и двух малышей — как самое дорогое.

Глава 81. Новая беременность.

Чэн Сю был образцом пунктуальности — он обещал приехать через семь дней и прошло ровно семь дней, ни больше, ни меньше. Как только период течки Хэ Аня закончился, он уже стоял на пороге вместе с Дай Сяо.

На улице стоял мороз, и дул пронизывающий ветер.  Чжэн Фейлуань встретил их у двери. Подавая тапочки, мужчина заметил, что оба гостя держат в руках по букету, совершенно разные по стилю: у Чэн Сю были красные розы с подсолнухами, а у Дай Сяо — белые лилии и гвоздики.

— Какие вы вежливые, даже принесли сразу два букета? — улыбнулся Чжэн Фейлуань.

— А, мы просто перестраховались, — честно признался Чэн Сю.

Дай Сяо пояснил:

— Лилии купили в аэропорту, думали, раз навещаем больного, нужно что-то скромное и элегантное. А потом, когда уже подъезжали, вдруг вспомнили, что у вас, вообще-то... радостное событие, верно? Срочно нашли по дороге цветочный магазин и купили букет с розами.

— Вот и принесли оба букета, чтобы зря не пропадали, — Чэн Сю ткнул пальцем в букет Дай Сяо. — Этот — для больного, — затем указал на свой, — а этот — для поздравления.

— Спасибо, оба прекрасны.

Хэ Ань, укутанный в плед, принял цветы и передал их няне Чжоу, попросив поставить в воду и подрезать стебли.

Войдя в дом, Чэн Сю тут же принялся кружить вокруг Хэ Аня, осматривая его, как драгоценную вазу, будто боясь, что тот где-то пострадал.

Дай Сяо, вдохнув аромат в воздухе, восхищённо сказал:

— Твои натуральные феромоны очень приятно пахнут.

Хотя это и был комплимент, Чжэн Фейлуань, только что переживший с Хэ Анем период течки, сразу испытал приступ ревности. Его брови нахмурились, а губы недовольно сжались.

Тут же в бок ему впились пальцы.

Чжэн Фейлуань: «...»

Хэ Ань, сохраняя невозмутимость, продолжил разговор:

— Правда? Ты чувствуешь мои феромоны?

Дай Сяо кивнул:

— Конечно. А что?

— Странно, раньше их никто не чувствовал — ни один Альфа. Поэтому меня все игнорировали, никто никогда мной не интересовался, — Хэ Ань удивлённо потрогал свою шею. — Похоже, после травмы мои железы изменились.

— Что?!

Чжэн Фейлуань не считал это хорошей новостью, и его тревога мгновенно возросла. Но Хэ Ань не стал его успокаивать, лишь лучезарно улыбнулся и спокойно повёл гостей в гостиную.

Помимо цветов, Чэн Сю привёз целый чемодан подарков. Усевшись на диван, он щёлкнул замками и вывалил на стол гору детских вещей: подгузники, соски, носочки, варежки, пелёнки и прочее.

— Мы так и не придумали, что подарить на праздник течки, так что решили остановиться на практичном, — улыбнулся Чэн Сю. — Учитывая вашу совместимость, всё это скоро пригодится.

— ...Спасибо.

Хэ Ань рассмеялся и налил гостям чай:

— А как дела в гостинице? Кто сейчас за неё отвечает, раз вы оба здесь?

— В прошлом месяце мы наняли девушку, — сказал Дай Сяо. — Она десять лет проработала HR-директором в крупной компании, потом уволилась, чтобы попутешествовать. Очень энергичная и общительная, мы оставили гостиницу на неё.

— Вот и хорошо.

Хэ Ань успокоился, затем осторожно спросил:

— Эм... фанаты Се Яня больше не беспокоят?

— Как же, ещё как беспокоят! — Чэн Сю подул на чай. — Но они полностью беспомощны. Драться не могут — Дай Сяо их штабелями укладывает, ругаться тоже — я их затыкаю. Однажды попробовали напакостить через платформу бронирования, но нарвались на систему защиты репутации, так что уже несколько месяцев никто не может оставить нам плохой отзыв.

Чжэн Фейлуань, сидевший на табурете и добросовестно подкладывавший ароматные дрова в камин, слегка кашлянул:

— Вообще-то, это я попросил включить защиту.

— Э-э...

Чэн Сю почесал затылок:

— Благодарим господина Чжэна за... протекционизм.

Чжэн Фейлуань явно ждал похвалы, и, закончив фразу, тут же посмотрел на Хэ Аня. Увидев одобрительный кивок, он отложил щипцы, закрыл дверцу камина и удовлетворённо сказал:

— Не за что.

Чай доливали три или четыре раза, потом на стол выставили свежую выпечку, а Ландыша принесли вниз, чтобы она могла обнять своих любимых пап — Бету и Альфу — и звонко чмокнуть каждого в щёку.

Компания болтала так же непринуждённо, как в старые добрые времена в Луотане, пока солнце не начало клониться к закату.

— Кстати, где вы остановились? Может, снять вам отель поблизости? — спросил Хэ Ань, когда гости собрались уходить.

— У меня же есть квартира, — бодро ответил Чэн Сю. — Моя «свадебная» квартира ещё не продана, можно привести её в порядок и переночевать. Правда, она пустовала два года, одеяла, наверное, отсырели... Надо купить новые в супермаркете... Стоп!

Он резко замолчал, затем хлопнул себя по бедру:

— Два года там никто не жил — могли отключить воду, свет и отопление! Зимой без отопления — это смерти подобно! Что угодно можно отключить, но только не его! Надо срочно позвонить в управляющую компанию!

С этими словами он схватил телефон и вылетел за дверь.

— И как он умудряется каждый день так шуметь... — Дай Сяо вздохнул, глядя ему вслед.

Хэ Ань рассмеялся:

— Два года прошло, а ты так и не привык?

Дай Сяо закрыл лицо рукой:

— Думаю, не привыкну никогда...

Хэ Ань фыркнул, обнял мягкую вязаную подушку и тихо сказал:

— Дай Сяо, ты не представляешь, как Чэн Сю дорожит той квартирой. Он всё в ней продумал: ремонт, мебель, о цветы по углам… Всё выбирал и обустраивал сам. И никогда не пускал туда Альф, ты первый.

— Ты хочешь попросить меня заботиться о нём в будущем, да?

Дай Сяо всё понял с полуслова.

Хэ Ань смутился:

— Э-э… Не совсем. Чэн Сю — человек энергичный, бодрый, когда разойдётся, его не остановишь, ему не нужна особая забота. Просто… возможно, потребуется немного терпения. Дай Сяо, я знаю, ваши перепалки — всего лишь игра, вы никогда не переходите границы, иначе не продержались бы так долго. Но если вдруг… если вдруг вы поссоритесь по-настоящему, уступи ему немного. Он резкий на язык, шумный, но в душе очень мягкий.

Дай Сяо улыбнулся и кивнул:

— Я всё понимаю, не переживай.

Вскоре Чэн Сю вернулся, сияя от счастья:

— Представляете, управляющая компания просто супер! Не только воду, свет и отопление не отключили, но даже Wi-Fi работает! Вот что значит купить квартиру в хорошем районе!

— Тогда мы пойдём, — поднялся Дай Сяо. — Приезжайте почаще в Луотан, вашу с Ландышем комнату мы всегда будем держать свободной.

— Обязательно!

Хэ Ань накинул пальто, и они с Чжэн Фейлуанем проводили гостей до ворот, а потом, стоя на заснеженной улице, долго смотрели вслед уехавшему такси. На лице Хэ Аня застыла лёгкая грусть.

Времени прошло совсем немного, а он уже скучал по «Цингуо».

Это было первое место, которое стало для него настоящим домом.

В детстве и юности его «дом» больше походил на приют — там его, хрупкого и беззащитного Омегу, растили, чтобы однажды отдать какому-то незнакомому, но богатому Альфе. Тогда он был слишком мал, и ему некуда было идти, кроме этого «дома».

Позже, приехав учиться в Юаньцзян, он жил в общежитии, потом сменил две съёмные квартиры — всё это были тесные, убогие комнатушки, где можно было лишь переночевать, но никак не чувствовать себя дома.

А потом он вместе с Чэн Сю поселился в «Цингуо».

Там были гортензии, бугенвиллии, качели-люлька, река с прозрачной водой и упитанный Шестьсот Шестой. Ландыш выросла из новорождённой в двухлетнюю малышку, а он сам обрел уверенность в себе и провёл спокойные, беззаботные дни.

По сравнению с Юаньцзяном, его привязанность к Луотану была куда сильнее.

— Если тебе грустно, мы можем часто туда возвращаться, — мягко сказал Чжэн Фейлуань, взяв его за руку. — Если захочешь, я помогу тебе навсегда сохранить «Цингуо».

— Хорошо.

Хэ Ань кивнул и сжал его руку.

Они вдвоём вернулись домой по тропинке, припорошенной снегом.

Первые несколько дней после течки Альфа и Омега были погружены в нежность, испытывая глубокую привязанность друг к другу и не вынося долгой разлуки.

Под «долгой разлукой» обычно подразумевались часы.

Днём Хэ Ань навёрстывал пропущенные за неделю занятия, а у Чжэн Фейлуаня скопилась гора работы. Расписание обоих было забито под завязку, и только ночью они могли быть вместе. Но, к несчастью, право Альфы ночевать в доме №12 на улице Гортензий закончилось вместе с течкой.

Конечно, лишь формально.

Каждую ночь чёрная машина, светя фарами, медленно подъезжала к дому со скоростью десять километров в час. Омега, уже ожидающий во дворе, тихонько открывал дверь, и они на цыпочках пробирались через гостиную, поднимались по лестнице, и только добравшись до спальни, могли наконец выдохнуть.

— …Папа?

Ландыш, сидя на кровати с цыплёнком в руках, смотрела на них с недоумением.

Из-за неё они не решались на что-то большее, ограничиваясь нежными поцелуями и объятиями. Даже если Ландыш ночевала у Янь Нина, Чжэн Фейлуань, помня о возможной беременности Хэ Аня, старался не быть слишком резким, терпеливо лаская его до дрожи в коленях, прежде чем дать долгожданную разрядку.

А на рассвете Чжэн Фейлуаню приходилось уходить до того, как проснётся няня Чжоу.

Так неспешно прошёл месяц.

Хэ Ань подозревал, что Янь Нин догадывается об их встречах, но просто закрывает на это глаза.

Во-первых, Янь Нин был родным отцом Чжэн Фейлуаня и лучше всех знал его запах. Во-вторых, Ландыш в последнее время болтала без умолку и то и дело выдавала что-то вроде «вчера папа делал то-то». В-третьих, пару раз Хэ Ань, провожая Чжэн Фейлуаня, на обратном пути сталкивался с Янь Нином, но тот лишь понимающе улыбался и говорил: «Возвращайся в комнату, на улице холодно», не спрашивая, зачем он выходил во двор.

Хэ Ань, краснея от стыда, убегал в свою спальню.

В декабре, когда рождественскую ёлку украсили шишками, колокольчиками, золотыми лентами и красными носками, Ландыш отпраздновала свой второй день рождения, а «Гортензия», посеянная в его теле во время течки, вскоре дала ростки —  в виде утренней тошноты.

Во время первой беременности Хэ Аня Чжэн Фейлуань отсутствовал все девять месяцев и понятия не имел о токсикозе, поэтому, когда однажды утром Хэ Аня начало тошнить, он босиком примчался к Янь Нину и в панике спросил:

— Хэ Аня вырвало, что делать?!

Янь Нин: «…»

Чжэн Фейлуань был белее бумаги:

— Папа, что делать? С ним всё в порядке?

Янь Нин положил ему руку на плечо и сказал с укором:

— Хэ Ань уже рожал один раз, с ним всё будет хорошо. А вот тебе стоит помнить, что беременность - забота не только Омеги, Альфа тоже должен помогать. Советую тебе поговорить с врачом, подтянуть знания о родах и улучшить свои навыки «средства от тошноты». Негоже Альфе впадать в панику из-за такого пустяка, как токсикоз… Ладно, пойдем в кабинет, я тебя научу…

Если утреннюю тошноту не остановить быстро, страдать будет Хэ Ань. Воспитание сына могло подождать.

Через полчаса Чжэн Фейлуань спустился вниз вместе с Хэ Анем. Няня Чжоу уже накрыла на стол: молоко, оладьи, яичница, рисовая каша и лёгкие закуски для аппетита. Ландыш сидела рядом и сбрасывала Бартону мясные фрикадельки.

Чжэн Фейлуань нервничал, боясь, что Хэ Аня снова начнёт тошнить, и то и дело останавливался, чтобы проверить его состояние.

Хэ Ань вздохнул:

— Это только начало, впереди ещё девять месяцев, расслабься.

Чжэн Фейлуаню пришлось сдержать радостное волнение. Он опустил глаза и принялся за оладушек, но вдруг осознал, что это отличный повод, и поднял взгляд на Янь Нина:

— Пап, видишь ли... Хэ Ань беременен, ему очень нужны мои феромоны.

В его глазах горело ожидание.

Янь Нин рассмеялся:

— Красться по ночам, уходить на рассвете, скрываться от меня — тяжеловато пришлось, да?

Чжэн Фейлуань смущённо закашлялся:

— ...Н-не так уж и плохо. Главное, я не побеспокоил вас.

— Что ж, ради Хэ Аня разрешаю тебе пожить здесь несколько месяцев. — Янь Нин великодушно дал добро.

Чжэн Фейлуань тут же преисполнился благодарностью.

Янь Нин добавил:

— Вообще-то, вы — настоящая семья и, вместе с Ландышем, должны жить отдельно. Но здесь, рядом с Университетом, с заботой няни Чжоу, Хэ Аню удобнее учиться. Когда следующим летом он закончит учёбу, переезжайте. Молодым нужно привыкать к семейной жизни.

— Дядя Янь... — Хэ Ань опустил палочки, выражение лица стало неуверенным.

— Что такое? — спросил Янь Нин.

— Если я заберу Ландыша, вам не будет одиноко?

Янь Нин улыбнулся, глядя на малышку, которая веселилась с Бартоном:

— У меня тоже есть своя жизнь — пишу статьи, преподаю, коллекционирую старинные книги и чай, путешествую на каникулах... В общем, живу в своё удовольствие, какое уж тут одиночество? А вот если бы Фейлуань всё время маячил перед глазами, это точно сократило бы мне жизнь.

— Пап, хватит уже, — Чжэн Фейлуань закашлялся.

Янь Нин и Хэ Ань переглянулись и, щадя самолюбие Альфы, больше не стали ничего говорить, продолжив завтрак в хорошем настроении.

После еды Чжэн Фейлуань записался на прием к врачу, лично сводил Хэ Аня на осмотр и, по просьбе Янь Нина, прошёл трёхчасовые курсы для Альф, где подробно изучил все возможные проблемы, симптомы и способы успокоения Омеги на разных сроках беременности.

Хэ Аню было забавно наблюдать, как он старательно конспектирует лекцию, боясь упустить хоть слово.

Пока папы были заняты, Ландыш не отходила от дедушки.

В кабинете было тепло. Янь Нин полулёжа читал на диване, рядом спала Ландыш, а Бартон лежал, положив голову на лапы, его длинные коричневые уши почти касались ковра. За панорамным окном тихо падал снег, покрывая маленький дворик.

Бамбук покрылся изморозью, создавая ощущение зимней чистоты.

Янь Нин накрыл внучку пледом, оставив снаружи только непоседливые ручки, затем поднёс к губам чашку свежего чая.

«Думаю, это будет очень тёплая зима», — подумал он.

Глава 82. Три года спустя.

Три года спустя. Юаньцзян, ранняя весна.

В этом году весна пришла на две недели раньше, зима отступила слишком поспешно, и улицы все ещё покрывал, сверкая на солнце, медленно тающий снег. Центр города рассекала река, вдоль которой высились десятки небоскрёбов, формируя футуристичный горизонт.

Среди них выделялись башни-близнецы «Цзюшэн», сияющие, как серебряные доспехи, и острые, как клинки.

К подъезду восточной башни подъехал белый микроавтобус, двери которого открылись почти одновременно.

Первым вышел Хэ Ань, затем маленькие кожаные ботинки легко коснулись земли — это выпрыгнула Хэ Линлань (Ландыш).

Ей уже было пять лет. Круглолицая, с короткой стрижкой, в ярко-жёлтом платье и шерстяном берете, она напоминала маленькую английскую леди.

Хэ Ань накинул ей на плечи вязаную кофту, затем наклонился в машину и достал маленького Альфу.

— ЛиЛи, держи сестрёнку за руку.

— Угу!

Малыш послушно придвинулся к Ландышу и крепко ухватился за её руку.

С густыми бровями, большими глазами и озорным выражением лица он выглядел как маленький аристократ, но из-за возраста (всего два с половиной года) и детского комбинезона казался короткоруким и коротконогим.

Помощник Чжэн Фейлуаня, ждавший у входа, спустился по ступенькам и сказал Хэ Аню:

— Господин Чжэн ещё на совещании, он попросил меня встретить вас. Проходите в офис, пожалуйста.

— Как долго это ещё продлится? — спросил Хэ Ань.

— Минут двадцать-тридцать, не больше.

— Хорошо, спасибо.

Хэ Ань улыбнулся и кивнул.

В этот момент из машины раздался тоненький голосок:

— Папа...

Голосок звучал очень обиженно — ребенка забыли на сиденье. Хэ Ань поспешил к другой двери, открыл её и поднял на руки маленького Омегу.

Мальчик был одет в такой же комбинезон, как и его брат-близнец, черты лица тоже были похожи, но более нежные. Сейчас он хмурился, на глазах блестели слёзы, а губки были так плотно сжаты, что почти исчезали.

— ЦюЦю, не плачь, папа здесь.

Хэ Ань нежно утешил его и поцеловал в щёчку.

Малыш, получив внимание отца, сразу же расплылся в улыбке.

Хэ Ань, держа его в объятиях, взял за руку Линлань и неспешно повел их в холл. ЛиЛи, смелый и бойкий, семенил ножками, и когда встречал метрдотеля или официантов, которые приветствовали их, смотрел своими большими блестящими черными глазами и уверенно отвечал:

- Здравствуйте!

ЦюЦю, более робкий, хотя и пытался повторить приветствие за братом, открывал рот, но его тихое «здравствуйте» кроме Хэ Аня никто не слышал.

Через полчаса дверь конференц-зала на 55-м этаже Восточной башни открылась.

Топ-менеджеры компании «Цзюшэн» один за другим выходили из зала и возвращались на свои этажи. Младший помощник, стоявший у двери, убедившись, что больше никто не выходит, заглянул внутрь и доложил:

- Господин Чжэн, мадам приехала.

Братья Чжэн, обсуждавшие что-то за столом, одновременно обернулись.

- Он уже в кабинете? — спросил Чжэн Фейлуань.

- Да, — кивнул помощник. – Они уже как-то время здесь. Кажется, мадам сегодня в хорошем настроении, играет с маленькими господами.

Чжэн Фейлуань радостно встал:

- Сейчас приду.

Сидящий напротив Чжэн Фейи щелкнул пальцами и с улыбкой сказал:

- Поздравляю с началом отпуска — ежегодного особо длинного отпуска для детей.

Чжэн Фейлуань радостно приподнял бровь:

- Вторая половина месяца на тебе. В благодарность, когда ты с женой поедешь в отпуск, я тоже подстрахую.

- Тогда тебе, возможно, придется ждать долго, потому что моя жена — настоящий трудоголик.

Чжэн Фейи с сожалением опустил плечи.

Кто бы мог подумать?

Несколько лет назад их представления об «идеальном партнере» были совершенно противоположными. Чжэн Фейи мечтал о нежном, улыбчивом, умном и скромном Омеге, а Чжэн Фейлуань хотел видеть своим спутником яркого, эффектного и неординарного. Но по прихоти судьбы они получили совершенно противоположное.

- Искренне сочувствую. - Чжэн Фейлуань похлопал брата по плечу — три части утешения, семь частей самодовольства — и вышел из зала в сопровождении помощника.

Расписание на конец марта было заранее раскидано на другие даты, и он, свободный от дел, быстрым шагом направился в свой кабинет, по дороге перечисляя помощнику пункты, на которые нужно обратить внимание в ближайшие две недели. Проходя мимо туалета, Альфа свернул туда, тщательно поправив перед зеркалом прическу и одежду. Убедившись, что все безупречно, он продолжил путь.

Помощник мысленно вздохнул.

Перед женой господин Чжэн ничем не отличался от павлина, распускающего хвост.

Когда Чжэн Фейлуань вошел в кабинет, Хэ Ань, сидевший на диване, поднял голову и улыбнулся. Теплый солнечный свет из окна осветил миловидное лицо.

На безымянном пальце левой руки мелькнул блик, затем исчез.

«Отныне ты мой Альфа».

Глядя на кольцо, Чжэн Фейлуань снова услышал эти слова, от которых до сих пор пьянел.

Рядом с Хэ Анем сидела Ландыш, их единственная и самая любимая дочь. Перед девочкой на ковре тихо играли два малыша. Оба вели себя смирно — видно, только что набесились и теперь слушали наставления старшей сестры.

Услышав звук открывающейся двери, они одновременно обернулись, показав почти одинаковые личики.

- Папа!

Перебирая ручками и ножками, дети радостно поднялись и побежали к Чжэн Фейлуаню.

ЦюЦю еще не очень уверенно ходил и отстал, случайно упав на пол. ЛиЛи, бежавший впереди, остановился, развернулся, присел и постарался помочь брату подняться, затем взял его за руку, и вместе, покачиваясь, они дошли до Чжэн Фейлуаня.

- Папа, на ручки!

Чжэн Фейлуань обнял их обоих, полный отцовской любви.

Идеальный период течки подарил им идеальный подарок.

Предчувствие Хэ Аня оказалось верным.

То, что они приняли за один маленький цветок, позже раскрылось в два. И благодаря хорошему уходу во время беременности Хэ Ань даже не ощутил особых трудностей — живот был не слишком большим. Братья в утробе были невероятно близки. Обнимая друг друга, они старались не очень докучать папочке-Омеге.

Хэ Ань, вынашивая их, закончил учебу, написал 70-страничную дипломную работу, защитил ее и даже поучаствовал в выпускной церемонии.

Когда малыши появились на свет, они были здоровыми и милыми, а все анализы – просто идеальными.

Дедушка Чжэн пришел в больницу навестить внуков, и при первой же встрече с Альфа-малышом не смог уйти, сказав, что уровень гормонов у этого ребенка, несомненно, высок, и нужно обязательно проверить, подходит ли ребенок в наследники корпорации «Цзюшэн». Последствием стало то, что Янь Нин лично выпроводил мужа-Альфу из палаты, и вторая встреча дедушки с внуком состоялась только на празднике полнолуния, после чего тот больше не осмеливался поднимать тему.

Детские имена малышам Хэ Ань придумал еще до рождения — ЛиЛи и ЦюЦю, и значение их было простым —  два «маленьких птенчика».

Чжэн Фейлуань, «большая птица», в рабочей обстановке всегда был серьезным, холодным и надменным. После того как Хэ Ань забеременел, он получал немало поздравлений, но старался сдерживаться, чтобы не выглядеть слишком радостным и не портить свой имидж. Однако после того как Хэ Ань назвал ему имена ЛиЛи и ЦюЦю, он часто невольно улыбался, что очень смущало подчиненных, привыкших к его серьезности.

Маленькие птенчики...

Как это могло быть так мило?

В первый месяц жизни ЛиЛи и ЦюЦю Чжэн Фейлуань, переполненный отцовской любовью, не мог сосредоточиться на работе и продлил свой отпуск по уходу за ребенком на двадцать дней, доведя своего брата до предела возможностей. Ландыш обожала братиков и каждый день, как только просыпалась, подбегала к их кроваткам, чтобы полюбоваться ими. Чжэн Фейлуань, пропустивший младенчество Линлань, на этот раз проявил отцовскую заботу, ухаживая за ЛиЛи и ЦюЦю, значительно повысив свою репутацию в глазах дочери.

Чжэн Фейлуань обеспечил Хэ Аню самые комфортные условия для восстановления, и Хэ Ань не терял времени зря — благодаря таланту и усердию он за этот период получил весьма престижный сертификат.

После того, как близнецам исполнился год, Хэ Ань вежливо отказался от предложения работы в "Цзюшэн" и не остался под крылом Чжэн Фейлуаня, а выбрал брокерскую компанию, о которой давно мечтал. Начинающий аналитик получал небольшую зарплату, и работа была нелегкой, но у него появился собственный доход и круг общения. Каждый раз, когда Чжэн Фейлуань обсуждал с Хэ Анем работу, он видел его сияющее от воодушевления лицо.

Это была жизнь, которую Хэ Ань выбрал сам, и Чжэн Фейлуань уважал все его решения.

Приласкав двух только что научившихся "порхать" птенцов, Чжэн Фейлуань поднял на руки Линлань:

- Только что из дома дедушки?

Девочка послушно ответила:

- Да.

Затем, как маленькая взрослая, добавила:

- Дедушка сказал мне, что на прогулке нужно быть осторожной, держаться рядом со взрослыми и не бегать где попало.

- Это он двум младшим наказывал, — улыбнулся Хэ Ань. — Они сегодня утром носились по комнате, как бешенные. Падали раз пять, но так и не успокоились. По сравнению с ними Ландыш в два года была просто ангелочком.

- Мой отец только делает вид, что ворчит, а в душе радуется. - Чжэн Фейлуань наклонился, поставил Ландыша на пол, затем подошел и взял Хэ Аня за руку: - Все готово?

Хэ Ань кивнул:

- Да, все готово. Тетя Чжоу помогла собрать два больших чемодана, они уже в багажнике. Жилье в Луотане тоже готово — то самые комнаты, в которых мы жили раньше. Чэн Сю сказал, что Дай Сяо пару дней назад соорудил двухместные качели-гамак, чтобы ЛиЛи и ЦюЦю тоже могли почувствовать то же, что и Ландыш в свое время.

ЦюЦю, услышав свое имя, но не до конца понимая, о чем речь, закрутился вокруг ног Чжэн Фейлуаня.

Мужчина опустился на колени и спросил его:

- Малыш, хочешь съездить в Луотан?

ЦюЦю закричал:

- Хочу!

- Почему хочешь? Что там есть интересного?

ЦюЦю задумался, его маленький мозг усердно работал, и наконец он прошептал детским голоском:

- Там толстый котик…

Раньше он часто слышал, как сестра рассказывала, что в Луотане есть большой, пушистый, теплый, ленивый и толстый рыжий кот, который не очень любит людей, но обожает тихонько пристраиваться рядом, когда кто-то спит, чтобы погреться.

Он хотел увидеть его своими глазами.

- Толстый котик? — Чжэн Фейлуань и Хэ Ань одновременно рассмеялись.

Чжэн Фейлуань поднял ЦюЦю, посадил его себе на плечо и весело сказал:

- Ну что ж, тогда поехали, папа покажет тебе толстого котика!

……………………

Ранняя весна, третий месяц года. Солнце заливает двор.

Далеко, за тысячу ли, в городке Луотан, гостевой дом "Цингуо" оставался таким же, как три года назад. Лишь во дворе посадили обильно цветущее сейчас абрикосовое дерево, ветви которого разрослись слишком буйно, и Дай Сяо вооружился садовыми ножницами, чтобы понемногу подравнять их.

Чэн Сю сидел в плетеном кресле, смотря развлекательное шоу на планшете и потягивая фирменный кофе с молоком из «Клубничного дома».

Рядом с ним, в тени ярких бугенвиллий, Шестьсот Шестой развалился посередине качелей-гамака, блаженно вытянувшись и выставив животик. Когда качели переставали раскачиваться, он лениво мяукал, намекая Чэн Сю подтолкнуть их.

- Лентяй ты этакий... Ну берегись, скоро прилетят два маленьких птенчика, и твоя спокойная жизнь закончится… - пробормотал Чэн Сю, но его рука все же послушно подтолкнула качели.

Дай Сяо тихо рассмеялся за его спиной.

- Чему смеешься?! — Чэн Сю смутился и сердито посмотрел на него.

Дай Сяо ничего не ответил. Убрав ножницы, он подмел обрезанные ветки и опавшие цветы, выбросил их в мусорное ведро, затем подошел к воротам гостиницы, засунул руки в карманы и стал наслаждаться знакомым пейзажем.

За воротами дугой изгибался маленький каменный мост, а под ним плавала стайка пушистых утят.

Это была чудесная весна.

Очень скоро члены их семьи, живущие в другом городе, вернутся домой.

КОНЕЦ

Страница книги Идеальное соответствие в интернете

Table of Contents

Глава 1. Он снова вернулся.

Глава 2. Пробуждение.

Глава 3. «Сколько раз ты солгал?»

Глава 4. Решение Чжэн Фэйлуаня.

Глава 5. Принуждение к аборту.

Глава 6. Помощь Чэн Сю.

Глава 7. Девятый месяц.

Глава 8. Он здесь...

Глава 9. Кошмар.

Глава 10. Роды.

Глава 11. Малышка.

Глава 12. «Забота» Чжэн Фейлуаня.

Глава 13. Операция.

Глава 14. Капризы босса.

Глава 15. Мирная жизнь.

Глава 16. Знакомство с Дай Сяо.

Глава 17. Раздражающий мир.

Глава 18. Особенные духи.

Глава 19. Ситуация накаляется.

Глава 20. «Если омега умрет, зависимость исчезнет...»

Глава 21. «Птичья клетка»

Глава 22. Маленький Соловей.

Глава 23. Сон или явь?

Глава 24. Чжэн Хунмин.

Глава 25. Янь Нин.

Глава 26. Урок самоанализа.

Глава 27. Мания.

Глава 28. Отстранение от работы.

Глава 29. Брат.

Глава 30. Согревающий суп.

Глава 31. Непослушное тело.

Глава 32. Осознание.

Глава 33. Воспоминания.

Глава 34. По следам прошлого.

Глава 35. 25-е декабря.

Глава 36. Хэ Ань теперь с другим Альфой?

Глава 37. Особый гость.

Глава 38. Паника.

Глава 39. «Феромоны не лгут…»

Глава 40. Последствия операции.

Глава 41. Гостиница «Цингуо».

Глава 42. Привычная стратегия.

Глава 43. Причина остаться.

Глава 44. Первые шаги Ландыша.

Глава 45. Ночь в «Цингуо».

Глава 46. Любители халявы.

Глава 47. Советы опытного бизнесмена.

Глава 48. Рациональное решение.

Глава 49. Открытие кондитерской.

Глава 50. Шаг за шагом.

Глава 51. Любовник из прошлого.

Глава 52. Бедняга Се Янь.

Глава 53. Общение.

Глава 54. Начало.

Глава 55. Опасения.

Глава 56. ПТСР.

Глава 57. Срыв.

Глава 58. Феромонный конфликт.

Глава 59. Без него.

Глава 60. Знакомство с Янь Нином.

Глава 61. История Янь Нина.

Глава 62. История Янь Нина (2).

Глава 63. Возвращение в Луотан.

Глава 64. Я прощу наполовину.

Глава 65. Возвращение Се Яня.

Глава 66. Планы Се Яня.

Глава 67. «Ты мне не папа»

Глава 68. Подстава.

Глава 69. Скандал.

Глава 70. Всесторонняя атака.

Глава 71. Контратака.

Глава 72. Поражение Се Яня.

Глава 73. Возвращение в Юаньцзян.

Глава 74. Возвращение утраченного.

Глава 75. Отчаяние.

Глава 76. Травма.

Глава 77. Восстановление железы.

Глава 78. Тайные желания.

Глава 79. Течка.❤

Глава 80. Семь дней и ночей.

Глава 81. Новая беременность.

Глава 82. Три года спустя.

О книге