Я помогал редактировать роман под названием «Как приручить несостоявшегося альфу».

Я не был главным редактором — просто помог коллеге.

Хотя я обычно работаю с мужской литературой, редактировать BL-произведение оказалось несложно.

К моему удивлению, сюжет захватил меня.

Типичный омегаверс, но с необычной завязкой. Персонажи были прописаны так живо, что их легко можно было представить.

Авторский стиль впечатлял — я потратил на правки несколько дней, полностью погрузившись в текст.

Однако...

...Я никак не ожидал оказаться внутри этого романа.

Без всяких объяснений я стал Генри.

После ночи за редактурой я ненадолго вздремнул — и проснулся от грохота в роскошной, незнакомой комнате.

Меня окружали чужие лица. Первая реакция — шок. Но теперь пришлось смириться: я — Генри.

Генри сидел в оцепенении в углу бального зала и, лишь спустя некоторое время, он осознал происходящее.

— Если я стукнусь головой о стену — проснусь?

Скорее всего, просто будет больно.

— А вдруг стена волшебная, и я провалюсь сквозь неё?

'Не смеши. Это бред. В этом романе нет магии. Я просто отскочу, а люди будут пялиться на меня с жалостью.'

— А-а-а...

Он закрыл лицо руками. Сколько бы он ни ломал голову, понять, как оказался внутри этого BL-романа, так и не мог.

Застонав, Генри взглянул на свои руки — длинные, тонкие пальцы без единой мозоли. Конечно, прежний хозяин этого тела не знал тяжёлого труда и был очень хрупким.

"Хрупкий... злодей-омега Генри."

Вчера ещё обычный мужчина, а теперь — не просто омега, но и обладатель хрупкого тела антагониста.

— Это что, своего рода наказание?

Может, он стал Генри именно потому, что завязка показалась ему интересной?

Он оглядел зал. Украшения указывали на праздник в честь конкретного человека: груды длинных коробок среди подарков намекали на хобби хозяина — коллекционирование мечей, а тающая ледяная скульптура повторяла явные черты мужчины.

Так Генри понял: это начало романа — бал в честь дня рождения главного героя Эдвина Лоренца, наследника герцогства и сверхдоминантного альфы. Он был одним из двух самых желанных мужчин империи — наравне с кронпринцем.

Автор щедро одарил его всем, кроме двух вещей: нормального характера и феромонов.

Равнодушный ко всему, Эдвин вспыхивал, как порох, при малейшем раздражении. Более того, хоть он и проявился как сверхдоминантный альфа, у него не было способности ощущать феромоны из-за случая, произошедшего во время его проявления.

"И это связано со... мной."

Именно сегодня оригинальный Генри должен был шокировать Эдвина правдой: причина феромоновой слепоты заключалась в том, что...

"Он запечатлен на мне."

Несовершенный импринтинг, возникший случайно во время проявления Эдвина. Тогда ещё бета, Генри пробрался к нему — и сам неполностью проявился как омега. Их феромоны смешались без контакта, создав связь.

После импринтинга, каким бы нестабильным он не был, они чувствовали только друг друга, исключая феромоны всех остальных. Аналогично, никто другой не мог ощутить их. Для остальных Генри был известен как бета, а Эдвин был сбит с толку своим неполноценным состоянием.

Если бы Эдвин не потерял сознание от боли тогда, он бы заметил Генри и узнал бы, что импринтинг возможен без близости. Но, неспособный чувствовать чужие феромоны, Эдвин стал ущербным. Без феромонов окружающих он утратил интерес к миру. А его сердце окаменело.

Зная это, оригинальный Генри пять лет ждал дня рождения Эдвина. Искусно истязая себя, чтобы добавить драмы. Он планировал сказать, что никто кроме него не сможет почувствовать его феромоны и помешать Эдвину сделать предложение его сестре.

Хорошо ли он жил после этого?

"Я умер."

Конечно, нет. Этот бал — лишь начало. В браке, которого Генри так желал, Эдвин игнорировал его, и тот, постепенно увядая, угас от тоски. Лишь после его смерти импринтинг разрушился, позволив Эдвину полюбить другого.

Генри тяжело вздохнул, подводя итог своему будущему затруднительному положению:

— Почему... Почему именно Генри?!

Он сжал кулаки в волосах, подавив крик. Как выбраться из этого тела? Генри не знал. Лучше бы он был кем-то, кто мог бы жить достойно.

Он нервно грыз ногти, не замечая любопытных взглядов.

"Что мне делать? Может просто сбежать?"

Лучший вариант — покинуть бал и вернуться домой, а завтра сделать вид, что ничего не было.

"Да. Нужно сначала выбраться отсюда."

Он встал и посмотрел в сторону выхода, но чья-то рука схватила его за рукав.

— Генри, куда ты?

Генри посмотрел на бледную кисть, остановившую его, а затем медлено поднял глаза. Перед ним стояла девушка с платиновыми волосами и тёмными глазами, как у него.

— Хена... — неловко пробормотал он.

— Эдвин скоро придёт. Куда ты собрался?

Генри заколебался, услышав вопрос Хены. Под каким предлогом ему уйти? Он поспешно одернул воротник и сказал:

— Я хочу пить.

— Зачем куда-то ходить? Эй, ты, принеси воду сюда!

По указанию Хены слуга тихо подошел и подал бокал. Принимая его, Генри ещё раз напомнил себе кто он такой.

"Ах, да. Генри - отпрыск знатного рода. "

Как и для Хены недавно, для Генри было естественно отдавать приказы и командовать другими, но на мгновение он забыл о своем собственном положении.

— Ты нервничаешь? Почему ты так жадно пьешь воду?

Генри посмотрел на свой пустой бокал. Когда он с сожалением облизал губы, Хена бросила на него странный взгляд.

— Если бы кто-нибудь увидел, то подумал бы, что это тебе делают предложение.

Собираясь поставить бокал на стол, Генри вздрогнул от шутливого замечания Хены.

"Я не могу просто сидеть здесь и спокойно пить воду."

Слова Хены напомнили Генри о том, почему он пытался покинуть это место. Сегодня Эдвин собирался сделать предложение Хене, сестре Генри.

Хена, которой нравился Эдвин, с радостью приняла бы его, даже если Эдвин не мог почувствовать её феромоны.

Но именно Генри встал между ними.

"Обычная жадность..."

Не то чтобы он ненавидел Хену, но Генри хотел заполучить Эдвина. Он так сильно его желал, что даже отбил у сестры под предлогом импринтинга.

Генри было все равно на слухи о том что брат и сестра соперничают за одного мужчину. Он получил Эдвина, о котором так мечтал.

Ради этого Генри насильно выдал Хену замуж за иностранца, избавился от всех когда либо приближавшихся к Эдвину омег и совершил бесчисленное количество подлостей.

"Я заслуживаю смерти."

Теперь, став Генри, он чувствовал весь ужас своих поступков острее, чем при чтении. Глядя в невинные глаза Хены, Генри вздохнул:

— Мне нужно кое-что сделать.

Как раз в тот момент, когда он собирался сказать: "Мне нужно идти ", Хена внезапно вскочила:

— Эдвин!

Услышав восторженный голос Хены, Генри напрягся. Он сухо сглотнул, почувствовав кого-то за спиной.

"Это феромоны?"

Он и представить не мог, что когда-нибудь действительно ощутит их — то, о чем прежде только читал.

Это не было просто душевным потрясением от превращения в Генри — это была новая реальность.

Окутанный невидимыми феромонами, Генри почувствовал, что ему трудно дышать.

"Как он терпел это годами?"

Было впечатляюще, как оригинальный Генри притворился, что не замечает феромонов, которые мог почувствовать только запечатленный партнер.

— Генри! — Эдвин, который только что поздоровался с Хеной, приглушенным голосом позвал его.

Хотя это можно было принять за обычное обращение, Генри явно почувствовал в нем неприязнь. Конечно, благодаря феромонам.

— Хм? Ох. В чем дело? Зачем ты искал меня? — ответил Генри, вспомнив, что они были ровесниками и обычно вели себя фамильярно друг с другом.

— Это я хотел у тебя спросить.

— Ты? Что?

— Ты велел передать мне это. Здесь написано, что ты хотел что-то рассказать, и чтобы я обязательно нашёл тебя.

— ...Правда?

Генри незаметно повернул голову и посмотрел на Эдвина, который с ничего не выражающим лицом держал в руке розовый конверт.

Какой дотошный парень. Простое бегство ничего не решило бы.

— Генри?

— Э-это...

— Если тебе есть что сказать, то не стоит тянуть.

Под холодным взглядом Эдвина Генри нервно потер шею. От одного этого взгляда у него перехватило дыхание, а по спине побежали мурашки.

Делая вид, что прочищает горло, Генри избегал смотреть Эдвину в глаза:

— Ну, это...

Чувствуя растущее внимание со стороны Хены и других, Генри почувствовал, как на лбу выступил пот.

В романе именно здесь Генри рассказывает о том, что он был запечатленным партнером Эдвина. Потом они бы поженились...

— С днём рождения тебя. С днём рождения тебя. С днём рождения, мой дорогой... Эдвин. С днём рождения тебя.

Я не собирался этого делать. Но поскольку ничего другого на ум не приходило, я начал петь, чувствуя, что моё лицо заливается краской от смущения.

Внезапная тишина, воцарившаяся в бальном зале после песни Генри, заставила его пожалеть, что он не может исчезнуть в какой-нибудь дыре.

"Лучше позор, чем смерть." — утешал себя Генри.

По дороге домой Генри беспокойно смотрел в окно. Пейзаж не менялся, но он продолжал вглядываться в него.

— Брат, что с тобой сегодня?

Было бы лучше, если бы Хена молчала. Когда Генри обернулся, она с интересом разглядывала его. Её тёмные глаза, казалось, изучали его, заставляя невольно отстраниться.

— Ничего особенного...

Генри нервно поправил воротник. Хотя при редактировании романа он уделял внимание диалогам персонажей, неформально общаться с Хеной, с которой он сегодня впервые встретился, оказалось неожиданно сложно. До этого он был слишком сосредоточен на побеге, чтобы его заботило это.

— Ты сказал: "Моему дорогому Эдвину".

— Разве?

— Да, так и сказал.

— Теперь понятно, почему он смотрел на меня как на насекомое.

— Что?

После песни Эдвин просто развернулся и ушёл. Конечно, неожиданное поздравление могло смутить, но это "дорогой" всё испортило.

Но все же, было ли это так уж важно?

Генри хотел было обидеться, но тут же согласился с собой. Оригинальный Генри всегда вёл себя отвратительно.

Я бы тоже этого не хотел.

— Почему ты так быстро соглашаешься?

— Просто понимаю, что это могло быть неприятно. Это не оправдание... В песне конечно же звучит "дорогой", я не специально это спел.

Несмотря на саркастичное "Неужели?" от Хены, Генри стоял на своём. Он и правда не испытывал к Эдвину никаких чувств.

И это, впрочем, были взаимно.

Эдвин терпеть не мог Генри. Тот не скрывал своего влечения - его неуклюжие попытки соблазнить только усиливали отвращение. Даже статус сына герцога не помогал Генри избежать презрения: Эдвин лишь сдерживался, но каждый раз, когда Генри оказывался рядом, его раздражение выходило из-под контроля.

— В любом случае, это все из-за тебя, брат.

— Почему ты снова это говоришь?

— Из-за тебя он ушел, не сделав мне предложения.

— Ах...

Генри понял, почему Хена была так расстроена. Как ни странно, песня на день рождения действительно всё испортила. После неё Эдвин ушел и не разговаривал с Хеной до конца бала, оставив ее ни с чем. Поймав её расстроенный взгляд, Генри поспешил исправить ситуацию:

— Я сожалею об этом.

— И это всё? Я ждала публичного предложения!

Видя разочарование Хены, Генри понял, что сначала ему нужно разобраться с ситуацией.

— Для этого будут другие возможности.

— Какие...?

— Тебе могли бы сделать предложение в твой день рождения. Я обещаю, что не буду мешать.

Хена, готовая снова разозлиться, замолчала. Она, казалось, была погружена в свои мысли, представляя, как Эдвин сделает предложение в день ее рождения. Картина явно пришлась ей по вкусу.

— Я позабочусь о том, чтобы это место было невероятно красивым. Чтобы предложение выделялось и выглядело еще более привлекательным.

Генри бросал обещания наобум, не зная даже даты её рождения.

— Сегодня действительно был неподходящий день.

Вместо того, чтобы зацикливаться на сегодняшнем разочаровании, Хена с нетерпением ждала следующей возможности, уверенная, что Эдвин создан для нее.

"Да, ты бы вышла за него замуж изначально!"

Если бы не Генри. Проявившись как омега, Хена считала Эдвина — альфу равного статуса — своей идеальной парой. Они выросли вместе, и даже без страсти между ними было достаточно доверия для брака.

Но её родной брат разрушил эти планы. Будь они сводными, возможно, это бы было проще принять. Однако в герцогстве Тимоти, где супруги, в отличие от других, хранили верность и не заводили фаворитов, они были кровными родственниками.

— Как же это досадно...

— Хмм? О чем это ты? Это мне не сделали предложение, так почему ты так расстроен?

— Верно. С чего бы это?

Хена посмотрела на Генри как на что-то странное. Вся эта ситуация заставила его почувствовать себя запертым в душной комнате, но объяснить это сестре не мог.

Оглядываясь назад, он понимал, что, если бы не та роковая встреча, Генри мог стать достойным человеком. С самого начала он был создан как препятствие для Эдвина, и это вызывало жалость. Или нет?

Генри, как наследник герцога, мог получить все, не прилагая никаких усилий. Его жизнь была обеспеченной и безопасной. Если не считать проблем с Эдвином...

В этом смысле все было не так уж плохо…

"Это не пустяк. Нас связывает импринтинг."

Генри устало вздохнул — разговор пошёл по кругу. Хена с любопытством смотрела на него, но у него не было сил сейчас о ней беспокоиться.

Подперев подбородок рукой, он уставился в окно. Невысокие экзотические здания за стеклом навевали на него тоску. Ему нужно было вернуться домой — этот вопрос не давал покоя.

Вернувшись в герцогство, Генри сразу направился в свои покои. Огромное поместье поразило его, а незнание расположения комнат вызвало замешательство. К счастью, слуга без слов указал путь, и Генри без труда добрался до своей комнаты.

Оставшись один, он подошёл к письменному столу и замер перед зеркалом. Отражение было чужим: платиновые волосы и тёмные глаза как у Хены. Ему не было неловко. Хотя его светлая кожа и внешний вид были довольно необычными, у него, в отличие от яркой Хены, были более утончённые черты и холодный проницательный взгляд.

Думая, что так он будет выглядеть какое-то время, он с непривычным ощущением отвернулся. Сев за письменный стол, Генри один за другим выдвинул ящики.

Найдя бумагу, он достал ее.

Немного поколебавшись из-за непривычного ощущения пера, он вскоре положил руку на бумагу. Чернила потекли с кончика пера, пачкая ее. Генри начал писать по-корейски, выводя знакомые символы хангыля.

Сначала он перечислил события, которые могли бы произойти, если бы Генри раскрыл импринтинг сегодня. Эдвин был бы шокирован, но потом понял бы, что Генри был причиной всего, и возненавидел бы его еще больше.

Зная причину, но притворяясь, что не знает, он подливал масла в огонь и без того плохих отношений. Однако импринтинг был слишком сильной связью, чтобы её игнорировать — даже при взаимной неприязни брак казался неизбежным.

Но в романе Эдвин просто игнорировал Генри. В то время как Генри держал все в секрете, он терпел его присутствие и в одиночестве переносил периоды гона. Постоянная боль сделала его абсолютно бесчувственным.

— В итоге Генри сам вырыл себе могилу , — пробормотал он, прикусив кончик пера. Начало романа уже было испорчено. Перечеркнув написанное, он записал ключевые моменты, которые нужно было запомнить на будущее:

1. В империи Забре лишь два герцогства.

2. Идёт мирное время.

3. Надежные наследники.

4. Главный антагонист еще не появился (Генри - второстепенный антагонист, который исчезнет рано, а настоящий злодей появится позже).

— Что я упускаю?

Единственное преимущество — в этом странном мире его тело ничем не отличалось от обычного человека, хоть он и был омегой.

Феромоны Генри оказались полностью заблокированы во время того рокового импринтинга, из-за чего из тела Генри не вытекало ни капли феромонов.

Теоретически, решение этой проблемы было полное проявление или завершённый импринтинг. Но Генри не хотел этого. Точнее, он не желал становиться омегой. Без этого запечатления ему пришлось бы испытывать циклы и выбросы феромонов.

— Я не смогу скрывать это вечно.

Если бы он всю жизнь держал рот на замке, Эдвин навсегда остался бы инвалидом, несмотря на то, что проявился как сверхдоминантный альфа.

Недопустимая несправедливость.

По сюжету злодей Генри должен был вскоре умереть, освободив Эдвина. Но теперь всё изменилось — став Генри, он не хотел умирать, а также не собирался сохранять их связь.

— Может просто оборвать связь?

Идеальным решением было вернуться в своё тело, но он понятия не имел, как это сделать сейчас.

— Во-первых, лучше всего держаться подальше от Эдвина.

Эти мысли грызли его до рассвета.

***

— Господин, вы проснулись?

Веки Генри затрепетали при звуке голоса, доносившегося снаружи, и медленно приподнялись. Незнакомый потолок напомнил: он всё ещё в романе. Генри тяжело вздохнул.

Прошлой ночью, когда он заснул в беспокойстве, Генри всё ещё сидел в кресле. К счастью, хоть он и не ожидал этого, удобное кресло спасло его от одеревенения мышц.

— Молодой господин Генри?

Пораженный незнакомым голосом, Генри инстинктивно попытался говорить официально, но сдержался и ответил:

— Я не сплю.

Услышав голос Генри, дверь осторожно приоткрылась, и кто-то заглянул внутрь.

— О, вы уже проснулись... Простите за беспокойство.

Слуга был немного удивлен, увидев Генри, и поздоровался. Сам же Генри не хотел признаваться, что уснул в кресле, так что просто отмахнулся от него.

— Все в порядке. Сегодня я останусь в комнате, так что без необходимости не беспокой меня.

— Простите, но это не возможно.

— Почему?

— Пришло сообщение из дворца. Его величество кронпринц немедленно вызывает вас.

— Куда?

Это было скорее бормотание, чем вопрос, адресованный слуге. Но тот ответил, склонившись ещё ниже:

— В императорский дворец.

Только теперь Генри понял, что у него есть ещё одна проблема.

О, черт, я забыл о кронпринце.

Генри с тенью тревоги осматривал величественный дворец кронпринца. Вчера, составляя список "надежных преемников", ему следовало бы больше уделить внимания принцу Уильяму. Отсутствие подробностей о наследнике в ранних главах теперь оборачивалось против него.

"Из-за кронпринца мне снова придется увидеться с Эдвином".

Несмотря на неприязнь Эдвина, они продолжали встретиться из-за Уильям — единственного наследника королевской семьи и следующего императора.

Хоть Уильяму и не приходилось бороться за престол, он обладал всеми качествами идеального правителя. Поэтому вместе пустых интриг, он сосредоточился на укреплении своих позиций, окружив себя представителями знатных семей — Эдвином и Генри.

Вчерашнее решение Генри — разорвать все связи с Эдвином — рухнуло в одно мгновение из-за кронпринца.

"Он наверняка вызвал и Эдвина тоже".

Это означало, что сегодня он снова встретится с Эдвином.

Оригинальный Генри с радостью помчался бы на эту встречу, но сейчас он еле волочил ноги, словно брел прямо на казнь.

— Входите.

Войдя во дворец кронпринца, Генри был тепло встречен мужчиной с поразительно красивым лицом и такими же яркими платиновыми волосами.

Приглашающий жест мужчины привлек его внимание к одежде.

Она была величественна, как у павлина. Даже повседневный костюм выглядел парадным, но Уильям Забре носил его с врожденным изяществом.

Генри вежливо кивнул, затем переключил внимание на мрачную фигуру рядом. Эдвин же не удостоил Генри и взглядом, позволяя тому свободно наблюдать за ним.

"Ворон" было подходящим описанием.

От полного сходства с телохранителем Эдвина, одетого в простую черную одежду без украшений, спасали лишь благородные черты лица.

Заметив пристальный взгляд Генри, Уильям с легкой усмешкой вмешался:

— А теперь взгляните на меня.

— Приветствую Вас, Ваше высочество, кронпринц.

Эдвин махнул рукой, будто отмахиваясь от формальностей.

— Между нами эти церемонии излишни. Мне сообщили, что вчера произошло кое-что любопытное.

Генри сделал вид, что не понимает намека. Когда и Эдвин сохранил молчание, Уильям покачал головой:

— Генри Тимоти, мне сообщили, что ты пел для Эдвина.

— Это вышло случайно...

— Что именно произошло? — продолжал настаивать Уильям, не упуская уклончивый ответ Генри.

Генри бросил взгляд на безучастного Эдвина, который делал вид, что это его не касалось, и сдался:

— Я передал Эдвину, что я хочу ему кое-что сообщить. Когда он спросил что именно — я спел ему песню в честь дня рождения. Вот и все.

— Должно быть, это было потрясающее зрелище. Ты пел? — Уильям рассмеялся, подшучивая над Генри. — А ведь ты убеждал, что пение — удел плебеев!

Шутки заставили Генри сдержать раздражение. Он слишком хорошо знал характер Уильяма.

Когда смех принца стих, он начал наблюдать за реакцией Генри, покусывая губы. Он незаметно выдал свои истинные чувства — оценивая состояние Генри.

— Но разве не ты просил о встрече? Говоришь так, будто совершенно забыл, и послание отправил кто-то другой.

Генри, который только что вздохнул с облегчением, замер от неожиданного вопроса Уильяма. Это действительно был не он, а предыдущий Генри. Но принц ухватился за эти слова.

"С лисом трудно иметь дело... "

Не смотря на внешнее дружелюбие и улыбку, его истинные чувства были скрыты от всех. Характер Уильяма, на который Генри раньше не обращал внимания, сегодня потряс его.

— А... Ну...

Когда Генри не ответил, даже Эдвин, до сих пор не проявлявший интереса, бросил на него взгляд.

— Я был так занят, что забыл о послании.

— У тебя не было конкретной мысли, когда ты писал его?

— И это забыл.

Генри продолжал уклоняться от вопросов, постоянно заявляя, что забыл о послании. Но проницательные глаза Уильяма внимательно изучали его, и лицо Генри побледнело под этим взглядом, который, казалось, проникал ему в душу.

Генри едва дышал под напором Уильяма, едва сдерживая приступ кашля. Принц усмехнулся:

— Что ж, многие пришли поздравить Эдвина. Учитывая многообещающее будущее герцогства, вполне естественно желать встречи с таким выдающимся человеком. — Генри вздохнул с облегчением, услышав небрежное заявление Уильяма. — Должно быть приятно быть таким популярным.

Не смотря на комплимент Уильяма, выражение лица Эдвина оставалось безразличным, как будто он давно привык к этому.

Избавившись от пристального взгляда Уильяма, Генри почувствовал облегчение и расслабился. Но в тот же момент его тело будто сковало. Мускулы напряглись против воли.

Заметив это, Уильям повернулся к Генри:

— Хм? Что-то случилось, Генри?

— О, пустяки, — Генри пренебрежительно махнул рукой, пряча дрожащие пальцы за спиной.

Причиной внезапного потрясения Генри были ни что иное, как феромоны Эдвина. Генри почувствовал удушье и неописуемое давление. Как будто невидимые тиски безжалостно сжимали его сердце.

"Что за чудовищный феромоны..."

Опасность заключалась не только в том, что он мог чувствовать настроение своей пары, но и в высокой концентрации феромонов Эдвина. Эдвин, не подозревая, что кто-то может их ощутить, даже не пытался сдерживаться, но Генри это сводило с ума.

Капли пота скатились по его лицу, пока он боролся с феромонами Эдвина. Вытирая влажное лицо, Генри почувствовал чей-то взгляд.

— Я не подумал сразу спросить, зачем Вы нас позвали, — резко сменил тему Генри, и Эдвин отвернулся первым.

Уильям, застигнутый врасплох явным недовольством Эдвина и многозначительным взглядом Генри, хлопнул в ладоши.

— Я позвал вас потому, что хочу кое-что вам рассказать.

Поведение Уильяма озадачило Генри. Он пытался вспомнить содержание романа, чтобы понять происходящее. И вдруг в его голове вспыхнула мысль: "Путешествие кронпринца".

Когда Уильям начал говорить, стало ясно — он собирается куда-то отправиться.

Само по себе путешествие кронпринца не было чем-то необычным. Однако по тону Уильяма было понятно — место назначения находится достаточно далеко, чтобы добраться туда за один день.

— И мне нужна ваша помощь.

Генри промолчал, понимая, какую именно помощь имеет в виду Уильям, в то время как сдержанный по натуре Эдвин ничего не ответил. В наступившей неловкой тишине Уильям слабо улыбнулся и продолжил:

— Конечное место путешествия довольно далеко, поэтому Его Величество не так-то просто даст разрешение. Возможно, он скажет, что это допустимо, если я поеду вместе с вами.

«Если так, то разве императорский рыцарский орден не лучше?»

Каким бы могущественным ни был благородный дом, он всё равно не мог сравниться с огромной силой королевской семьи. И всё же Генри понимал — почему Уильям так сказал. В одиночку его просьбу бы отклонили, а потому он решил воспользоваться статусом их семей.

Поскольку Эдвин явно не собирался соглашаться, Уильям сосредоточил взгляд исключительно на Генри.

Притворяясь, что ничего не понял, Генри спросил:

— В чем дело?

— Вы ведь слышали последние слухи, которые взбудоражили всю империю?

В последнее время ходили слухи о кладе великого мага, который он якобы спрятал в печально известных горах сто лет назад. Никто не знал наверняка, правда ли это, но слухи распространялись быстро и привлекали множество искателей приключений в эти опасные места.

Казалось, что Уильям верит в эти легенды, но Генри видел его насквозь.

— Везде, где есть жадные люди, неизбежно возникают проблемы. Я должен отправиться туда, чтобы предотвратить любые неприятности. Как кронпринц, я обязан защитить народ.

«Чушь! Ты идешь туда просто потому, что тебе интересно»

Генри прекрасно понимал: Уильям хотел поехать именно из-за своего ненасытного любопытства.

Разве император не понимал истинных мотивов принца? Конечно же, он этого не допустит. Поэтому Уильям и пытался использовать их — чтобы добиться своего.

Генри подавил вздох, ощущая тяжесть детской просьбы кронпринца.

"Может быть, мне просто где-то спрятаться?"

При этой мысли Генри прикусил губу, вспоминая, как приятно было быть сыном герцога. Для него жизнь имела первостепенное значение, а комфорт казался особенно заманчивым — ведь тогда ему не угрожала непосредственная опасность.

«Нет. Возьми себя в руки»

В конце концов, Генри отклонил предложение Уильяма:

— Не думаю, что смогу это сделать.

— Как неожиданно! — воскликнул Уильям с легкой улыбкой. — Я думал, ты будешь первым добровольцем. Подумайте хорошенько. Путешествия полны неожиданностей. Возможно, тебе придется спать на улице, а если удача не на твоей стороне — оказаться в одной комнате с несколькими другими людьми. Я знаю, что это не соответствует твоей щепетильной натуре, но ты мог бы потерпеть ради других наград. — Уильям воспользовался слабостью Генри: он знал о его привязанности к Эдвину и пытался этим воспользоваться. Однако того Генри, которому нравился Эдвин, уже не было.

— Это ещё менее заманчиво.

Принц схватился за сердце, словно был уязвлен холодным отказом. Но его взгляд задержался — он пытался разгадать истинные мотивы Генри.

Генри остался безучастным, и разочарованный кронпринц раздражённо причмокнул, прежде чем перевести взгляд на другого.

— Эдвин, а тебе это интересно?

Теперь Уильям нацелился на Эдвина. Изначально он планировал сначала заручиться согласием Генри, но ситуация изменилась. Наследник престола с ожиданием смотрел на Эдвина.

Тот, игнорируя настойчивое внимание принца, перевёл взгляд на Генри — словно пытаясь прочесть его мысли. Но Генри, решивший сегодня не идти Эдвину навстречу, сохранял ледяное молчание.

Когда Генри продолжил демонстрировать полное безразличие, Эдвин отвел взгляд. Генри же старался привыкнуть к его феромонам, сознательно избегая зрительного контакта.

"Может, сегодня стоит вести себя так, будто его не существует?"

Так будет проще выдержать даже вынужденное взаимодействие. Хотя неизвестность всё равно тревожила.

— Не интересно.

— О, Эдвин, подумай ещё! Никогда не знаешь, что может случится.

Генри взглянул на свою чашку — она дрожала в его руке и грозила вот-вот расплескать чай. Мысль о том, что Эдвина могут столкнуть с неизвестной опасностью, разозлила его, и он невольно сжал фарфор крепче.

Его взгляд на мгновение скользнул к Эдвину, прежде чем вернуться к чаю. Генри понимал мотивы Уильяма: с тех пор как феромоны Эдвина были заблокированы, тот дни напролёт проводил в тренировках, и предложение кронпринца становилось более заманчивым.

"Хотя разве можно говорить такое в открытую?"

Что, если драгоценный наследник герцогства получит травму? Генри мысленно пожал плечами — не его проблема.

После нескольких неудачных попыток уговорить Эдвина Уильям сдался, потеряв прежнюю уверенность. В последней надежде он повернулся к Генри:

— Генри, тебя правда не интересует это сокровище?

— Конечно...

Генри замолчал.

"Стоп".

Изначально он собирался отказаться — знал, что Уильям просто ищет развлечений. Не хотелось ни идти на поводу у кронпринца, ни проводить время с Эдвином. Но вдруг он вспомнил кое-что важное.

«Там действительно есть сокровище».

Генри знал: в оригинальном сюжете Уильям, получив разрешение, ничего не нашёл и объявил слухи ложными. Но позже сокровище досталось другому.

Зная точное место и будущего обладателя, Генри задумался. Если потребуется, он готов отправиться туда в одиночку.

"Может, я смогу забрать его сам?"

Уильям, заметив изменение в его выражении лица, едва уловимо подмигнул Эдвину. Но если Генри казался заинтересованным, Эдвин оставался непоколебимым.

— Если подумать, это может быть занятно. Я поговорю с отцом.

Уильям улыбнулся — словно ожидал этого — и сделал шаг в его сторону. Но Генри поднял руку, останавливая его. Сообразив, что Генри ещё не закончил, Уильям замолчал.

— Эдвин не хочет идти, так что нужно согласовать лишь наши графики, Ваше Высочество.

— Что? Это... Как это понимать ? — Уильям выглядел озадаченным. Он рассчитывал получить еще один голос, считая, что Генри поддержит идею ради Эдвина.

— Убедить Его Величество — задача, с которой мой отец справится и один.

— Ну, технически да, но...

Уильям удивлённо взглянул на Эдвина. Генри, для которого мнение второго не имело значения, с наслаждением сделал глоток чая. Напиток был вкуснее того, который ему вчера подавал слуга. Это потому, что сорт был для императорской семьи?

Эдвин наблюдал за ним, пытаясь понять причину своего исключения. Однако Генри демонстративно игнорировал его, наслаждаясь чаем.

Не стоит вмешиваться. Иначе рискуешь раскрыть свою метку.

Почти полностью допив чай, он потянулся, чтобы налить себе ещё одну чашку — и вздрогнул, обжегшись о горячую ручку чайника. Слуга мгновенно подменил чайник, заслонив его от Эдвина. Генри с облегчением выдохнул.

"Проклятые феромоны."

К счастью, благодаря чайнику он мог отойти и спрятать дрожь в пальцах.

Феромоны доминантного альфы буквально перекраивали воздух вокруг.

Прикрытый слугой, Генри перевёл дух и снова и снова мысленно повторял:

"Я не должен пересекаться с ним."

Когда слуга отошёл, он сделал вид, что осматривает зал, украдкой следя за Эдвином. Тот стоял неподвижно, погруженный в свои мысли, но его феромоны неровными волнами витали вокруг.

"Он же сам отказался. Из-за чего он так расстроен?"

Генри не заставлял упирающегося Эдвина идти с ними, поэтому перепады его настроения были совершенно непонятны.

Хотя дискомфорт читался в феромонах, казалось, лишь Генри их ощущал, что ещё сильнее раздражало.

"Да, его проявление не завершено, но почему страдать должен только я?"

Обратное не работало. Хотя Генри считал это несправедливым, он почувствовал облегчение, так как его собственное состояние оставалось скрытым.

Несмотря на тишину в комнате, под ней скрывалась настоящая война феромонов — Эдвин внешне оставался равнодушен, позволяя феромонам вырываться наружу, а Генри изо всех сил делал вид, что ничего не замечает.

— Что ж, раз дела решены, не устроить ли нам спарринг после столь долгого перерыва?

Кронпринц встал первым, и Генри тут же последовал его примеру — как будто только этого и ждал. Он хотел поскорее покинуть комнату, предпочитая находиться на свежем воздухе, а не в душной комнате.

Стоило Генри перестать хмуриться и последовать за кронпринцем, как тёмная фигура преградила ему путь. Он медленно поднял голову.

— Что?

Генри проявился как омега поздно, поэтому он не был низкорослым, однако Эдвин всё равно возвышался на целую голову. Его мощный силуэт делал стройного Генри почти хрупким.

Генри в сердцах проклинал свою удачу. Что кроме титула у меня есть?

— Что заставило тебя передумать? — в голосе Эдвина слышалось недовольство. Но Генри сердито посмотрел на него.

— Разве мне нужна причина?

— Мне от этого не по себе.

— Что?

— Мне всегда не по себе, когда ты втягиваешь меня в свои планы.

Он был прав. Обычно Генри действовал, чтобы быть рядом с Эдвином, и тому приходилось разгребать последствия.

Но не в этот раз.

— Я согласился с кронпринцем именно для того, чтобы ты так не думал.

— И ты ждёшь, что я поверю?

— Никакого подтекста. Ты не участвуешь — значит, не твоё дело.

На этот раз Генри говорил искренне — он действовал для себя, не ради Эдвина. В подтверждение он прошёл мимо, наконец выдохнув воздух, который задерживал из-за феромонов.

Эдвину, видимо, потребуется время, чтобы поверить, что Генри больше не одержим им.

— Стой.

Но Генри продолжил идти, игнорируя приказ.

— Вспомни, что ты натворил.

Эдвин вздохнул — и эти слова заставили Генри застыть.

Что он натворил? Ревность и неуклюжие попытки сблизиться?

Не прошло и дня с тех пор, как он очнулся в этом теле. Оно пока казалось чужим, но он привыкнет. Однако чувства к Эдвину оставались прежними.

Теперь Генри хотел лишь одного — держаться подальше. Так будет лучше для Эдвина с его неполным импринтингом — и для самого Генри, ищущего счастья.

Он обернулся — и встретил знакомый взгляд недоверия. Вчера, когда он пел, в глазах Эдвина мелькнуло отвращение, но даже оно было терпимее.

Генри спокойно выдержал его взгляд.

— Прости за всё.

Я больше так не буду. Честно. Честно.

Наблюдая, как кронпринц Уильям первым берется за меч, Генри подошел к стойке с оружием. Перед ним был целый арсенал, но он колебался с выбором.

"Никаких пистолетов..."

Жаль, что в этом мире не было огнестрельного оружия. Стрельба — это то, в чем он действительно преуспел и даже получил за это дополнительный отпуск во время службы в армии.

И всё-таки, размахивать палками ему совсем не нравилось. Если бы он знал, что окажется в романе, то выучил бы кендо, но судьба привела его сюда неожиданно.

Впрочем, некоторый опыт у него был: тхэквондо и дзюдо, которые он изучал, мечтая стать телохранителем.

Правда, сейчас эти навыки были бесполезны.

"Если меня рубанут одним из этих мечей, будет плохо."

В конце концов он выбрал подходящий деревянный тренировочный меч, который оказался на удивление тяжелый.

Генри сделал пробный взмах и удивился, насколько легко двигалось его тело.

"Я думал, буду слабым и хрупким..."

По крайней мере, с деревянным мечом он справлялся с легкостью: ноги стояли твердо, а руки держали вес без дрожи.

Довольный этим неожиданным открытием, Генри размахнулся смелее. Навыки фехтования не всплыли в его памяти как нечто естественное, но и этим он был доволен.

Пока он играл с деревянным мечом, к нему подошел Эдвин. Тот тоже выбрал оружие словно это было привычным делом.

— Сегодня ты ведешь себя странно.

Генри мысленно поправил его: "Нет, я странный со вчерашнего дня."

— Люди не меняются за ночь, так что просто наблюдай и увидишь всё сам.

— Как скажешь.

Поскольку Генри действительно изменился за ночь, его это не беспокоило. Пока он игнорировал Эдвина и продолжал размахивать мечом, тот выбрал тяжелое копье и легко взмахнул им, будто перышком.

Генри сжал зубы, когда леденящий свист рассекаемого копьем воздуха пронзил пространство. Эта демонстрация силы вызывала в нем почти физическое раздражение.

Еще минуту назад он гордился своей силой, но Эдвин с лёгкостью затмил его, управляясь с таким громоздким оружием.

Генри инстинктивно отступил на шаг. Половина его существа стремилась избежать опасности быть случайно пронзенным, другая - просто не желала находиться рядом. Это была естественная реакция.

Он автоматически скорректировал стойку: ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, пальцы сжали рукоять деревянного меча крепче. А затем направил свой деревянный меч в сторону Эдвина.

Не смотря на то, что Эдвин был безжалостным главным героем, они знали друг друга с детства. Действительно ли Эдвину было необходимо подталкивать Генри к смерти? Ведь все его поступки были отчаянными попытками заслужить любовь, но Эдвин так и не оценил этих искренних чувств.

По мере того, как эмоции захватывали его волной, взгляд Генри становился острее, а атмосфера вокруг все холоднее.

Эдвин, почувствовав направленную на него враждебность, крепче сжал копье. Кто здесь мог испытывать к нему такую ненависть?

Неужели во дворце кронпринца скрывается убийца? Он, стараясь не выдать напряженности, осторожно осмотрелся, выискивая затаившегося наёмного убийцу.

Эдвин повернул голову, как только определился с направлением, откуда исходил угроза, и озадаченно выдохнул.

Он думал, что обнаружил убийцу, но перед ним стоял только Генри с деревянным мечом. Подозрение сразу рассеялось — это не мог быть Генри. Такой неуклюжий с мечом человек не способен излучать столь острую враждебность.

К тому же Генри даже не смотрел на него, а беспомощно ковырял рукав, застрявший между пальцами и рукоятью меча.

Тогда кто бы это мог быть?

Исключив Генри, Эдвин вновь оглядел окрестности, но вокруг никого не было.

Проходящий мимо смущённого Эдвина кронпринц посмотрел на Генри и усмехнулся, наблюдая за его стойкой.

— Полный хаос. Ты забыл даже основы?

— Не могу вспомнить, учился ли я вообще фехтованию.

Естественно нынешний Генри никогда не учился фехтованию. Уклончиво ответив на замечание Уильяма, он подавил эмоции, направленные на Эдвина.

"Терпи. В каком-то смысле он тоже жертва."

Если бы Генри не пришел в ту ночь в комнату Эдвина, тот стал бы идеальным сверхдоминантным альфой, наследником без изъянов.

В мире, где правят альфы и омеги, такой статус означал бы абсолютную власть. Уильям, кронпринц, родился как доминантный альфа, и никто не возражал против его прав.

В таком случае, проявление Эдвина как сверхдоминантного альфы должно было стать важным событием, которое заставило бы его имя греметь по всему континенту. Но вместо этого Эдвин стал несовершенным сверхдоминантным альфой. Это было похоже на падение с вершины.

Так что винить его во всем было несправедливо.

"Во всем виноват автор."

Тот специально усложнил путь главного героя, чтобы подчеркнуть роль второго протагониста.

Сделав несколько неуклюжих взмахов, Генри вернул меч на стойку.

— Я просто посмотрю.

— Уже сдаешься? — Уильям, готовый к спаррингу с Эдвином, ехидно ухмыльнулся. Он скопировал неустойчивую стойку Генри и направил свой меч в сторону Эдвина: — Так, да? Очень нелепо.

— Двигаться — не мое! — Генри поднял руки, демонстрируя кружевные манжеты.

Эти модные излишества, хоть и выглядели эффектно, совершенно не годились для фехтования. Он заметил их утром, но тогда это показалось несущественным.

Генри обычно носил первое, что попадалось под руку — чаще всего простую черную рубашку и брюки, не заморачиваясь с сочетаниями. Раз одежду ему подавали, какая разница есть ли кружева?

Но сегодня они стали удобным предлогом.

— Ты же не специально так оделся?

— Конечно, нет.

— Верно. Тот, кто ненавидит потеть, не стал бы фехтовать даже в удобной одежде. Эдвин, может, добавим ставку в наш поединок?

Пока Генри слушал этот бред, внимание переключилось на Эдвина. Не дожидаясь ответа, Уильям взмахнул мечом, предложив исполнить желание победителя.

Эдвин парировал копьем, но принц мгновенно сменил направление. Их схватка стала яростной — бесконечные атаки Уильяма против железной защиты Эдвина. Генри, забытый всеми, устроился в тени с прохладительным напитком и печеньем.

— Быть придирчивым чистюлей иногда полезно, — процедил Генри, с наслаждением потягивая напиток и наблюдая, как Уильям с Эдвином уже выбиваются из сил.

— Да что они, с ума сошли?!

Поединок между Уильямом и Эдвином принял неожиданно яростный оборот. Это была не тренировка, а настоящая схватка на смерть — сталь звенела, клинки сверкали, и ни один из них не собирался сдерживаться. Генри не мог вспомнить, дрались ли они всегда так.

— Это что — слепая вера друг в друга... или обычная безрассудность?

Если бы кто-то из них серьезно пострадал, это вызвало бы огромные проблемы. Копье Эдвина лишь слегка задело бок Уильяма, оставив прореху на одежде, но могло быть куда хуже. Ведь один - кронпринц, а другой - наследник герцогства.

Заинтересовавшись, Генри спросил у стоявшего рядом гвардейца, нормально ли такое. Тот лишь невозмутимо кивнул.

— Ну и психи, — пробормотал Генри, отводя взгляд к небу, будто не в силах больше наблюдать за этим безумием.

Он оставался единственным, кто сохранял спокойствие среди этой яростной схватки. Впрочем, для всех остальных это казалось вполне обычным делом.

***

— Феромоны. Все из-за этих чертовых феромонов.

Вернувшись в особняк, Генри швырнул перчатки слуге. Эдвин редко проявлял эмоции открыто, зато его феромоны витали в воздухе безо всякого стеснения. Вероятно, считая, что никто не способен их уловить, он и не пытался сдерживаться.

Но проблема была в том, что они были слишком сильными, чтобы их игнорировать. Генри не понимал, как прежний он справлялась с этим, но феромоны Эдвина казались ему ошеломляющими.

Каждый раз, когда он вдыхал их, сердце сжималось, будто в тисках. С такими ощущениями встречаться с Эдвином взглядом было невозможно.

— Братик!

Знакомый голос заставил его поднять голову. Хена, облокотившись на перила, смотрела на него сверху вниз.

— Вернулся из дворца?

Генри прикрыл ухо. Неужели нужно орать, находясь так близко? Несмотря на уроки этикета, она оставалась все той же неугомонной проказницей.

— Да.

— Я тоже пойду. Мне нужно кое-что сказать Эдвину...

Генри только что вернулся из дворца, который посетил по приглашению кронпринца, поэтому мысли о Хене у него и в помине не было.

Опасаясь, что она продолжит орать на весь особняк, он быстро взбежал по лестнице. Достигнув девушки, вместо приветствия он небрежно потрепал ее по голове.

— Эдвин уже ушел. Если хочешь что-то сказать — ступай к нему.

— Но случайная встреча естественнее!

— Какая же это "случайность", если ты специально едешь во дворец? — ответил Генри с недовольством. Хена поправила волосы, тронутые его рукой, и после паузы выдала:

— Странно же приходить в дом и спрашивать, сделает ли он предложение на мой день рождения.

Да просто спроси его напрямую...

— Ты правда хочешь за него замуж? — спросил Генри. Ее прямолинейность удивляла — как она скрывала это перед Эдвином?

Хена ответила, будто это было очевидно:

— Не то чтобы "хочу", но он хорошая партия.

— Хорошая партия? — повторил Генри с сомнением на лице. Хена же, делая вид, что вовсе не покраснела, заложила руки за спину и горделиво вскинула подбородок.

— Кто ещё в Империи подходит Эдвину так же хорошо, как я? В королевской семье нет принцесс подходящего возраста, да и иностранных принцесс искать незачем. К тому же, я омега — смогу родить ему альфу. Жаль, правда, что он не сможет почувствовать мои феромоны...

Сердце Генри сжалось от её горьких слов о том, что Эдвин никогда не познает её прекрасный аромат. Его давно терзало это странное преимущество - только он мог ощущать феромоны Эдвина, тогда как для остальных они оставались незаметны.

— Ну, я тоже их не чувствую, так что это честно.

Но так ли это? В любом случае, Эдвин сейчас не может почувствовать никаких феромонов.

Если бы каждый просто считал его бетой, то это было бы хорошо...

Пока Генри пытался успокоить себя, Хена неожиданно нарушила тишину:

— Если подумать, Эдвин довольно жалок. У него есть все, кроме возможности чувствовать запах любимого человека.

Эти слова пронзили Генри как нож.

— Он не родился бетой, а стал сверхдоминантным альфой, который не может чувствовать феромоны. Это грустно. Но ничего — остальное-то у него есть.

Хена продолжала говорить, а голова Генри опускалась всё ниже и ниже. Если бы не он, Эдвин был бы идеальным созданием — без единого изъяна.

К сожалению, Генри стал помехой в его жизни.

— Генри? С тобой все в порядке?

— ...Пустяки. Послушай, Хена...

— Да?

— Ты... любишь Эдвина?

Генри пробормотал это, не поднимая глаз. Ее рассуждения о "хорошей партии" разбередили в нем любопытство. Хена наклонилась ближе, будто не веря своим ушам.

— Люблю ли я Эдвина?

— Ну, да.

— Конечно же нет! — Ответ сорвался с ее губ с пугающей легкостью. — Как я могу любить того, чьи феромоны не чувствую? Ты что, всерьез веришь в эту старомодную сказку про брак по любви?

"Любовь не дает власти, глупенький братик". Хена похлопала его по плечу веером, словно одергивая наивного ребенка.

Этот холодный разговор о браке по расчету вырвал у Генри тяжелый вздох. Его грызла вина - ведь именно он лишил других возможности чувствовать феромоны Эдвина. А прагматичный взгляд Хены на брак и вовсе поверг его в уныние. Всё пошло наперекосяк.

Пока он сдерживался и открыто не заявлял права на Эдвина — будущее Хены не было бы разрушено. Она могла принять его предложение и быть с ним... или найти мужчину получше.

Генри погладил ее по голове. Даже если это "хорошая партия"...

— Все же найди того, кто тебе понравится.

Если бы она любила Эдвина и хотела этого брака — он не стал бы ей мешать. Но её сердце казалось слишком... пустым.

Впервые за долгое время Генри позволил себе чуть больше искренности. Он надеялся, что она найдет того, с кем сможет прожить всю свою жизнь. Он медленно убрал свою руку с её головы, надеясь, что она поймёт эту невысказанную правду.

— У тебя уже есть богатство и статус. Лучше выбрать того, кого сможешь полюбить по-настоящему.

Хена пригладила растрёпанные волосы, ощущая тепло его руки.

"Братик... погладил меня? Дважды?"— Ее лицо выражало шок.

— Ты с ума сошел?!

Генри слишком поздно осознал, что нарушил свой привычный образ, проявив доброту. Схватившись за голову, он понял, что совершил ошибку.

— Братик был сегодня очень странным.

Хена не только накричала на Генри, спрашивая не сошёл ли он с ума, но и подняла этот вопрос за ужином. Их родители, только что вернувшиеся из дворца, продолжали есть с невозмутимым изяществом, несмотря на её возмущения.

— Чем же он был странен? — спросила герцогиня, снисходительно улыбнувшись.

— Уже то, что братик, никогда не снимавший перчатки, вдруг коснулся моей головы голой рукой, — вверх странности.

— И что же в этом такого…

Генри снял перчатки лишь потому, что они были невыносимо жаркими после возвращения. А голову потрепал просто потому, что Хена была милой.

Он наклонил бокал с вином, не понимая, почему она так бурно реагирует. Но Хена отвечала так, словно это было очевидно:

— Братик страдает мизофобией. Он считает прикосновения к людям отвратительными…

— Хена, это грубо! — герцогиня прервала дочь, хотя слова Хены были отчасти правдивы, она предпочла прекратить разговор вместо того, чтобы поправлять её.

— Генри, пожалуйста, пойми. Хена еще слишком молода.

— Всё в порядке. Она просто очаровательна.

Генри покачал головой, давая понять, что не придает этому значения. Но герцогиня , кажется, была удивлена его реакции. Она взглянула на Хену, которая ответила ей взглядом, полного торжества: "Видишь? Я была права".

— Сегодня и правда что-то не так.

Герцогиня заметила это вслух, но Генри сделал вид, что не замечает этого, потягивая вино. Он знал, что ведёт себя иначе, чем раньше.

Вместо того, чтобы оправдываться или искать объяснения, он решил позволить семье постепенно привыкнуть к его изменениям.

— И это еще не всё. Ты можешь поверить, что он посоветовал мне встречаться с человеком, который мне понравится? Он сказал, что, поскольку у меня и так много денег, не имеет значения, будет ли он нищим.

Хена, словно её рассказ ещё не закончился, цеплялась за герцогиню, рассказывая все детали с такой живостью, что Генри почувствовал себя несправедливо обвинённым. Когда она так ярко описывала события, он невольно задался вопросом: когда я вообще сказал ей встречаться с нищим?

— Хена, хватит.

Не в силах больше этого выносить, Генри мягко предостерёг её и она тут же замолчала. Хотя она открыто говорила о том, каким странным был ее брат, она достаточно хорошо знала характер Генри, чтобы понимать когда пора остановиться.

— Хена немного преувеличила. Я лишь предложил ей встретиться с тем, к кому лежит душа, а не просто оценивать статус, — объяснил Генри.

— Ах, понимаю. Хена ещё слишком юна, чтобы разбираться в любви.

— Мама!

— Встретить того, кого любишь — это великое благословение. Как я встретила вашего отца, я надеюсь, что и Хена сможет испытать то же самое.

Герцогиня похвалила Генри за его слова и выглядела довольной тем, что он проявил себя как хороший старший брат. Хена, казалась, готова была возразить, но сдержалась, лишь глотнув воды.

Она украдкой взглянула на Генри, будто боясь, что переступила черту. Однако он лишь находил ее милой.

Разобравшись с неловкой ситуацией, Генри посмотрел на свою семью. Он задумался: не является ли его сложный характер — часто изображаемый как злодейский — семейной проблемой? Может быть, в их отношениях скрыта какая-то темная сторона, которая не раскрыта в романе?

Но по их искренним признаниям в любви было ясно: герцог и герцогиня безмерно преданы друг другу. Они одинаково любят Генри и Хену, а также прислушиваются к ним. Даже во время этого спокойного ужина он пришел к выводу: в их семье нет никаких проблем.

"Проблема только во мне".

Он был перфекционистом, к тому же ещё и раздражительным человеком. Более того, он, как злодей, ослепленный любовью, совершал отвратительные поступки.

Генри, беспощадно осудивший себя, перевёл взгляд на герцога, который до сих пор молча наслаждался трапезой.

— Отец.

— Да? Что случилось?

Герцог, как и Генри, потягивая вино, ответил мягко. При первой встрече Генри запомнил его строгий и внушительный вид, несущий отпечаток тяжесть семейных обязанностей — казалось, с ним трудно было найти общий язык. Но перед своими детьми он был бесконечно добрым и заботливым.

— Его Высочество кронпринц хочет отправиться в поездку.

— Поэтому ты сегодня был во дворце?

— Да.

Генри кратко изложил суть дела: кронпринц хотел посетить место, о котором ходили тревожные слухи, но император вряд ли даст согласие. Тогда кронпринц предложил Генри сопровождать его.

- Итак, я собираюсь отправиться с кронпринцем Уильямом, но мне нужно, чтобы Вы убедили императора.

— Хм, — герцог задумчиво хмыкнул, выслушав объяснения Генри. — Не говоря о кронпринце, для тебя это тоже первое путешествие на такое большое расстояние. Ты уверен, что справишься?

— Честно говоря, не совсем.

Этот мир не отличался особым комфортом без помощи слуга, и он немного волновался. Но у него была причина поехать, и он решил не скрывать своих чувств.

— Но я всё равно хочу поехать.

Он не представлял, насколько ему будет трудно покинуть дом, но отказаться было нельзя. Это было не просто прогулка; он понимал это. Увидев решительный взгляд Генри, герцог кивнул с тяжелым вздохом.

— Я поговорю с Его Величеством.

— Благодарю Вас.

— Но… — Герцог замолчал на мгновение, словно задаваясь вопросом. Генри взглянул на него с любопытством. — Разве Эдвин не поедет с Вами?

Внезапное упоминание Эдвина застало Генри врасплох. Чтобы скрыть свою растерянность и выиграть немного времени, он осторожно покрутил бокал с вином, делая вид, что пьет.

"Почему я удивлён?"

Вероятно, герцог спросил потому, что он привык видеть Генри, принца Уильяма и Эдвин всегда вместе. Испугавшись, что его удивление покажется странным, Генри постарался говорить как можно спокойнее:

— Эдвин решил пропустить это путешествие. Да и вообще, теперь, когда мы повзрослели, нам не обязательно везде быть вместе.

Он воспользовался этим момент, чтобы мягко отдалиться от Эдвина. В будущем он планировал избегать его как можно дольше.

— Это немного разочаровывает.

Генри взглянул на герцога с недоумением. Неужели герцог рассматривал Эдвина как потенциального жениха для Хены? Или просто хотел поддерживать хорошие отношения с другой знатной семьей?

— Я приставлю к тебе охрану, но присутствие Эдвина значительно облегчило бы задачу. Он бы гарантировал твою безопасность.

— Ну…

Прежде, чем Генри успел ответить, вмешалась Хена:

— Эдвин — тоже ценный наследник знатного рода. Он прежде всего позаботится о себе, а уж потом о Генри. К тому же Генри, хоть и бета, но вполне способен позаботится о себе.

"Извини, но как омега я сейчас беспомощен," - подумал Генри.

Он даже меч толком держать не умел и вынужден был прятаться за спинами своих охранников. Даже если бы попытался сопротивляться, против клинка это было бы бессмысленно.

Более того, раскрытие его как омеги потребовало бы объяснений причины отсутствия феромонов — а об этом никто не знал. Пока Генри избегал раскрытия своей тайны, все продолжали считать его бетой, а не омегой. В то время как он размышлял о своей природе, герцог обратился к Хене:

— Он любит мечи и точно хорошо защитит Генри. Такую надежную защиту трудно найти.

— Защиту…?

— Ты думаешь, что кронпринц защитит Генри?

— Вряд ли.

Даже Хена понимала, что принц Уильям скорее отступит, чем бросится на помощь. Несмотря на его привлекательную внешность, его коварная улыбка отпугивала даже самых отчаянных невест.

Пока Хена молчала, герцог взглянул на Генри. Его взгляд словно спрашивал: сможет ли Эдвин сопровождать его. Понимая тонкую привязанность герцога к своему сыну, Генри тихо поставил бокал с вином на стол, почти улыбаясь.

— В любом случае, я поеду вместе с Его Величеством кронпринцем в этот раз. Поэтому, пожалуйста, выделите побольше охранников.

— Если понадобится что-то ещё — скажи мне.

— Прошу дать мне побольше карманных денег. Постараюсь держаться как можно ближе к кронпринцу, но хочу начать всё хорошо.

— Хорошо.

Генри, который только сегодня впервые встретил герцога, вдруг поймал себя на том, что шутит и, сам того не осознавая, начинает непринуждённый разговор.

Герцог делал всё это просто потому, что он был отцом Генри, и это согревало его сердце. В ситуации, когда существовала возможность вернуться в своё прежнее тело, наличие любящих родителей казалось настоящим подарком судьбы.

"Ах… У Генри действительно хорошая семья."

Было бы здорово, если бы только можно было снять запечатление.

— Вы уже вернулись?

Взгляд Эдвина на мгновение скользнул по дворецкому, прежде чем он вошёл. Хотя все слуги почтительно склонили головы, он остался безучастен, будто не замечая их присутствия.

Дверь в его комнату закрылась с тихим щелчком. В слабо освещённом пространстве царила мрачная атмосфера, наполненная тенями. Эдвин медленно пересёк комнату и опустился на диван.

Откинувшись назад, он открыл ящик тумбочки и достал бинт.

Приподняв рубашку, он обнажил тонкий, но отчётливый порез на боку — след от сегодняшнего спарринга. Кровь пропитала ткань, но тёмный цвет одежды скрывал это. Эдвин привык скрывать своё состояние ото всех. Эта привычка укоренилась после его проявления.

До проявления он был мальчиком с живыми эмоциями. Он смущался, когда Генри не мог скрыть чувств, и улыбался, скрещивая меч с Уильямом.

Но всё изменилось.

Минутная радость от того, что он стал сверхдоминантным альфой, быстро угасла, оставив после себя ощущение чего-то неправильного.

Не смотря на то, что он стал альфой, была одна вещь, которая его тревожила — он не ощущал чужие феромоны.

Отчаянно пытаясь уловить хоть что-то, он убеждал себя, что это временно, и прикладывал ещё больше усилий. Но когда он понял, что все его старания тщетны, его охватило отчаяние.

Разочарование со стороны родителей и тех, кто притворялся заботливым, но за спиной издевался над ним — всё это заставляло Эдвина чувствовать себя полностью брошенным миром.

Именно с этого момента он начал скрывать всё о себе. Он жил так, словно ничего не чувствовал — ни феромонов, ни эмоций.

Пока он перевязывал рану, слабый свет свечи мерцал на лице Эдвина. Тени на одной стороне его лица и глубокий оттенок голубых глаз казались ещё более непроницаемыми. Эдвин вспомнил сегодняшний спарринг.

— Почему сегодня ты нападаешь так яростно? Скажи, что ты получил, размахивая копьём так, будто собираешься убить меня? — пожаловался принц Уильям, поднимая слегка порезанную руку. Он просил о спарринге, а не о битве на смерть. Он продолжал ворчать, дуя на рану.

Если бы не часы практики, порез мог бы быть куда серьёзнее. Сегодня рука Эдвина двигалась с неестественной скоростью.

В ответ на вопрос принца Эдвин молча воткнул копьё в землю и перевёл дыхание. Однако Уильям заметил, как его взгляд скользнул к Генри, и усмехнулся:

— Всё равно он отсюда не услышит. Так почему бы тебе не сказать прямо, что ты думаешь?

— Я тоже поеду.

— О? Не ожидал, что ты так быстро передумаешь. Это из-за Генри?

Глаза принца заблестели, побуждая Эдвина сказать больше. Но тот лишь вернул копьё на место и больше ничего не ответил.

Затем он сел рядом с Генри с таким невозмутимым видом, будто спарринга и не было.

Генри мельком взглянул на него и равнодушно отвернулся. Он отпил чай из своей чашки, глядя в небо. Позже они разъехались в своих экипажах.

Теперь, когда привычный взгляд Генри — тот, что всегда казался притворным — исчез, Эдвин ощутил странную смесь облегчения и тревоги.

Вчера Генри казалось, собирался раскрыть какую-то важную тайну, но всё свелось к тому, что он просто спел песню.

Обычно чувства Генри были прозрачны — он легко показывал свои эмоции. Теперь же он казался необычно отстранённым. Тот Генри, скрывающий свою привязанность, исчез, уступив место незнакомцу. Было ли это часть нового плана или он действительно потерял интерес? Пока было непонятно.

Эдвин, не собиравшийся принимать его чувства, пошевелил замершей рукой. Эта поездка — лишь последняя проверка для Генри.

***

— Мне любопытно…

— Что именно?

— Эдвин Лоренс и Генри Тимоти.

Уильям вспомнил двоих, которые так его заинтересовали.

Один — сверхдоминантный альфа, другой — обычный бета.

Один словно воплощал тьму, а другой — свет. Их объединили лишь две вещи: возраст, а также оба были единственные наследники герцогских домов империи.

— Если Вы говорите о них, то Ваше Высочество кронпринц знает их лучше всех.

— Да, это правда. Но сейчас я в этом не уверен, — ответил Уильям, отвернувшись от места спарринга. Он остановился, поднял голову и взглянул на стол. — Они сидели прямо здесь.

После спарринга Эдвин подошёл и сел рядом с Генри. Стол был один и пришлось сидеть рядом, но держались они так, будто были совершенно незнакомы.

— Генри делал вид, что не замечает его. Эдвин… ну, он вообще никогда не смотрит на Генри. Это было странно.

— Может, сегодня для этого была особая причина?

Рыцарь заподозрил, что за этим кроется что-то большее, но Уильям решительно покачал головой:

— Нет. Между ними что-то происходит.

Всякий раз, когда они собирались вместе Генри делал вид, что не обращает внимания на Эдвина, а тот всегда игнорировал его.

Уильям знал — вся «любовь» Генри была направлена на Эдвина.

Теперь же принц, всегда наблюдавший за их отношениями с азартом, казался разочарованным.

Он должен был пойти на день рождения Эдвина вчера. Тогда бы он смог своими глазами увидеть все перемены в их чувствах.

Едва заметная перемена в атмосфере между ними произошла всего за одну ночь. Это заставило глаза Уильяма заблестеть в предвкушении.

— Думаю, что планы на поездку придётся немного подкорректировать.

— Вы хотите поменять уже готовые планы?

Несмотря на тревогу рыцаря, Уильям пренебрежительно махнул рукой.

— Нет, текущий план не подходит. Он слишком комфортный. Нужно сделать его немного сложнее.

— Но это увеличит риски.

— Так в чем проблема? Разве Эдвин не едет с нами?

Уильям был готов принять его выдвинутые ранее условия. Даже если бы не тот спарринг, путешествие требовало участия всех троих — чтобы продолжить наблюдать за их отношениями.

***

На тренировочном поле рыцари отрабатывали удары. Крики были довольно резкими, а их клинки сверкали, как и положено воинам герцогского дома.

Однако казалось, что не все были довольны. Командир, отвечавший за тренировку, всё время хмурился и, в конце концов, вышел из себя:

— Почему клинки дрожат? Где концентрация? Без неё тренировка не закончится!

Звуки мечей, прорезающих воздух, становились все громче, пытаясь заглушить крики командира. Но поскольку клинки продолжали дрожать, крики командира становились все более безжалостными.

Причина этого необычного конфликта между командиром и рыцарями была проста — присутствие Генри Тимоти.

Наследник, который, казалось, никогда не придет на тренировочную площадку.

Хотя Генри стал наследником рано, он никогда не проявлял интерес к боевым традициям семьи и всегда находился запах пота на тренировочной площадке неприятным. Он считал рыцарей всего лишь «живыми мечами» и не интересовался их подготовкой.

И вот теперь этот наследник сидел в стороне от тренировочной площадки. Естественно его появление не позволяла рыцарям сосредоточиться на тренировках. А их неспособность проявить себя с лучшей стороны приводила к ещё большим нагоняям со стороны командира.

— Молодой господин, вы продолжите наблюдать? — осторожно спросил Джун, рыцарь-ученик, которого вопрос Генри о тренировках заставил нервно поёжиться.

Если бы рыцари узнали о том, что это он привёл Генри сюда — ему не поздоровится. Тревога Джуна была очевидна по его дрожащим рукам.

Однако Генри, казалось, не собирался уходить и продолжал сидеть на каменных ступенях, наблюдая за рыцарями.

— Тренировка — полный бардак.

— Э-это... лишь сегодня! Только сегодня! Обычно они показывают гораздо лучшие результаты. Они довольно впечатляющие.

В глубине души Джун думал: «Разве не потому, что молодой господин смотрит?» — и проглотил свои жалобы. Между тем, Генри оперся подбородком на руку, положив её на колено.

— Даже при моём отсутствии опыта в фехтовании, это выглядит ужасно.

Джун надулся от досады. Несмотря на то, что командир ругал его больше обычного, он не считал, что всё так плохо. Он был уверен: один рыцарь из семьи герцога мог бы справиться с десятью рыцарями из соседних регионов!

Но резкая критика Генри заставила Джуна тайком сжать кулаки и молча протестовать: если бы только молодой господин не был здесь, он мог бы показать свою силу.

— Если из-за моего присутствия они так теряются, то их нельзя считать рыцарями герцогского дома.

Джун заморгал, боясь, что проговорился вслух. Но, несмотря на беспокойство, он был уверен, что не проговорился.

— Я понимаю.

Генри усмехнулся, наблюдая за меняющихся выражений лица Джуна, находя забавным его внутренние сомнения о том, говорил ли он вслух или нет. В конце концов, не всегда нужно выражать свои мысли словами.

— В любом случае, я бы хотел увидеть мастерство настоящего рыцаря.

Генри, читавший об этом мире лишь в книге, жаждал увидеть всё своими глазами.

Ощутить то, что раньше было лишь строчками: опыт работы слугой был для него словно новый мир. Наблюдая, как маленький ребёнок водил его по дому, одевал и кормил. И он задался вопросом, каково это — увидеть рыцаря, владеющего мечом.

— Кстати, один мне особенно понравился.

Хотя Генри не видел всех рыцарей, это того стоило. Среди десятков человек один выделялся, как драгоценность. И Генри не мог оторвать от него глаз.

— Молодой господин, пожалуй, пора…

— Иди.

— Простите?

— Ты свободен.

Генри пренебрежительно махнул рукой, давая понять, что его интерес к тренировкам Джуна иссяк. Затем он встал с каменной лестницы и спустился вниз.

По мере того, как Генри двигался, волнение рыцарей становилось более заметным. Они обменялись растерянными взглядами, не зная, как себя вести при приближении молодого господина.

— Молодой господин, пока мы тренируемся — здесь опасно!

Командир, заметив это, преградил ему путь. Он не давал Генри войти в ряды сражающихся рыцарей, которые использовали настоящие мечи. И любая ошибка могла привести к ранения или чему-то похуже.

— Не беспокойтесь. — Генри прошёл мимо, легко похлопав командира по  плечу. — Если рыцарь не может защитить господина будь то на тренировке или в бою — он не достоин звания.

— Но…

— Даже если это ошибка.

После его холодных слов рыцари крепче сжали рукояти, чтобы клинки не задели одежду наследника.  Это создало между ними проход, позволяя Генри пройти без препятствий. Его движения были спокойными и размеренными — словно любопытный кот входит на чужую территорию. Он остановился лишь тогда, когда достиг намеченной цели.

Это был тот, кто привлёк внимание Генри.

В отличие от других, этот человек не терял концентрации. Его меч двигался чётко, будто Генри и не было.

— Молодой господин!

Поняв кем интересуется молодой господин, командир поспешно окликнул его. Но Генри лишь поднял руку и остановил его. Он внимательно наблюдал за движениями мужчины, который продолжал тренировку.

Синие волосы рыцаря потемнели от пота. Хотя он выглядел на десять лет старше двадцатилетнего Генри, по глазам было видно, что он не так уж стар.

“Что ж, я могу сказать кто это, даже не спрашивая имя”.

В романе у Генри был лишь один телохранитель, имя которого было известно. Это был особенный страж, назначенный герцогом после свадьбы с Эдвином. Он оставался с Генри до конца. И даже когда тот погрузился в безумие, выполнял свою роль.

Когда Генри пришёл на тренировочную площадку, он не сразу вспомнил этого человека.

Утром, очнувшись под ослепительной люстрой и осознав, что вряд ли вернётся в прежний мир, Генри вышел, чтобы найти способ выжить.

Увидев юного оруженосца, он первым делом задумался о своей защите. Хотя рыцари и должны были его защищать, этого было недостаточно. Если всё продолжится так, придётся полагаться на кронпринца. А это было недопустимо.

И тогда он нашёл того самого человека, которого ранее видел на площадке.

— Сэр Техер.

Мужчина молча кивнул, подтверждая личность. Его навыки можно было сравнить с навыками капитана, но он славился нелюдимостью.

— Мне нужно с вами поговорить. У вас есть время? — начал он разговор с мужчиной Генри.

— Говорите.

Генри нахмурился, услышав ответ мужчины, в котором читалось явное нежелание. Неужели нужно говорить прямо здесь?

Это не имело значения, но…

— Можете научить меня владеть мечом?

Брови Техера удивленно взлетели, когда он услышал прямолинейную просьбу Генри. Он слышал, что Генри — бета, не интересующийся мечами.

И теперь этот человек просит научить его…

— Зачем вам это?

Не было бы ничего необычного, если бы у него возникла минутная прихоть.

Однако Сэр Техер не мог понять, почему молодой господин выбрал именно его из сотен рыцарей.

— Ну… Полагаю, вы не станете обращаться со мной, как с хрустальной вазой?

Учитель, который оберегал его, боявшийся разбить его от малейшего неосторожного обращения, был бы бесполезен. И Генри предпочёл бы не тратить время на такое обучение.

Перед путешествием ему необходимо было усвоить хотя бы основы. А ещё как можно лучше познакомиться с этим миром.

А для этого ему нужен был кто-то, кто владел  мечом с непоколебимой решимостью. Более того, тот, кто был готов рискнуть своей жизнью ради него, был ещё более достоин стать его учителем.

— Почему вы хотите этому научиться?

— Долгая история. Как насчёт обсудить это за чашкой чая?

Предложение Генри найти уединенное место для разговора заставило сэра Техера пристально взглянуть на него. А затем он кивнул в знак согласия.

***

— Путешествие… Что вы имеете ввиду?

— Скоро я уеду вместе с Его Величеством кронпринцем.

— Когда?

— Я пока тоже не знаю точного времени. Я просто готовлюсь и жду.

На самом деле он знал, когда предположительно кронпринц отправится в свое путешествие.

Поскольку автор романа детально описал события, он использовал их в качестве справочного материала при редактировании, чтобы отслеживать хронологию.

Но Генри действительно в этот момент не знал точное время. Кронпринц ему об этом ничего не говорил.

Если бы он внезапно предсказал время — это привело бы только к неловкость.

Тяжелое молчание сэра Техера сделало неопределённый ответ Генри ещё более обременительным.

— Вы хотите сказать, что мне нужно обучать вас в течении неопределенного времени. Будь то неделя или месяц?

— Да. И ещё: вы будете моим сопровождающим в поездке.

— Это распоряжение герцога?

— Я планирую сообщить ему об этом.

— …

Сэр Техер молчал, удивлённый безразличными и неоднозначными ответами Генри. Казалось, какой бы вопрос он ни задал, он не получит ни одного внятного ответа.

Пока сэр Техер рассеянно теребил эфес меча, Генри невозмутимо сделал глоток чая. Он не славился добротой и лаской. Но размышляя об этом, он посчитал, что это на самом деле даже к лучшему.

***

Всего за несколько дней уроков Генри не ожидал овладеть мечом в совершенстве. Он лишь хотел научиться держать его так, чтобы суметь защититься в крайнем случае.

Даже будучи омегой, его развитые мышцы позволяли уверенно держать клинок. Поэтому он решил, что тренировки будут полезны.

“Не зря я ходил во дворец.”

Иначе кто бы посоветовал ему взяться за меч? Сам факт его появления на тренировочной площадке уже шокировал окружающих.

Вот почему он решил брать ежедневные заняти у сэре Техера.

— Начнём завтра? — небрежно бросил Генри, когда они беседовали за чаем.

“Надо было сказать через неделю.”

Но если бы он собирался откладывать, то лучше было вообще не учиться. Но сейчас он сожалел о своем предложении.

Он не ожидал, что сэр Техер окажется настолько беспощадным.

С первого же дня Генри был мокрым от пота. Ноги дрожали от положения в полуприседе, а руки были вытянуты с мечом вперёд.

— Я не думал, что вы используете такие… суровые методы.

— Вы справляетесь хорошо.

— Сколько мне ещё стоять? — голос Генри предательски дрогнул.

Он был на пределе своих возможностей. Каждая часть тела, от ног до талии и рук, была напряжена.

— Прошло всего два часа. Вам очень тяжело?

— Так сколько же ещё?

— Это зависит от вас, молодой господин.

Независимо от того, выдержал ли он всего два часа или целых два часа — сдаться было нельзя. Генри стиснул зубы, заставляя ослабевшие ноги сохранить положение.

“Кто же я такой…”

Он привык выживать в мире, где побеждает сильнейший. Каждое своё достижение он выгрызал зубами.

Даже в прошлой жизни, став самым молодым редактором крупного издательства, он не позволял себе подобного унижения — проигрывать в испытаниях на выносливость.

Тем временем сэр Техер наблюдал за Генри с неослабевающим вниманием.

Когда молодой господин попросил у него несколько дней тренировок, рыцарь сразу же подготовил чёткий план.

Мастер клинка не терпел снисхождения. Он намеревался учить Генри мечу методично — шаг за шагом.

Именно поэтому сегодняшний день стал испытанием. Проверка насколько развиты мышцы, какова сила духа и отношение к оружию. Все это было подготовлено для того, кто прежде не держал в руках меч.

“Говорили, он не тренировался отдельно… Но его результаты впечатляют.”

Нет, дело было не просто в “приличных” результатах.

Пусть его стойка и потеряла первоначальную чёткость, общая выдержка заслуживала уважения.

То, что он продержался дольше оруженосца Джуна, говорило либо о феноменальной выносливости, либо о силе воли. А возможно — и о том, и о другом.

“У него есть талант.”

Эта непоколебимая решимость — не бросить меч, несмотря на боль — делала его исключительным учеником. Почти жаль, что он не начал раньше…

И всё же когда-то этот человек внезапно оставил меч, который так усердно изучал — внезапно и без колебаний.

Конечно, не все аристократы, тем более беты, созданы для фехтования. Но дело было не в постепенной потере интереса — он отрёкся от клинка так, будто осознал, что это не его судьба.

Причин для такого поступка было немного. Наиболее вероятное объяснение внезапной перемены в юности — смена вторичного пола.

Однако…

Если молодой господин действительно превратился из субтильного беты в омегу, это объясняло бы отказ от меча. Но такие вещи — личные, и даже сэр Техер не мог знать наверняка.

Единственное, что ему было известно — официально Генри был бетой.

Но что если он скрыл свою истинную природу?

Рыцарь не имел права вторгаться в тайны аристократа, но в его груди заныло странное сожаление.

Если бы он продолжил в том же духе, то его талант позволил бы ему непременно стать мастером.

Пока сэр Техер размышлял над причиной, в воздух непроизвольно вырвалась волна феромонов. Даже если перед ним был бета, подобная небрежность была недопустима.

Хотя обычно он не допускал таких ошибок, во время его размышлений небольшое количество его феромонов вырвалось наружу.

— Простите… Хм?

Хотя другая сторона казалось не обратила на это внимания, сэр Техер, готовый извиниться, вдруг заметил, как изменилась поза Генри.

— Это было непреднамеренным… — Генри выглядел обеспокоенным, пытаясь поправить свою позу.

Казалось, что он просто устал, но… Его ноги выглядели более согнутыми, чем прежде. Такая поза была более напряженной и требовала больше усилий. Она совсем не была удобной.

“Неужели?..”

Он начал подозревать, что реакция Генри может быть связана с феромонами.

Что если он скрывает проявление ото всех?

Чтобы раскрыть правду, сэр Техер постепенно высвободил свои феромоны.

Они были густые и незримые, как ветер или застывший воздух, и обволакивали тело Генри, в большом количестве оседая на его плечах, скользя по спине, настойчиво пробуждая каждую клетку его тела.

Сэр Техер выпустил все свои феромоны, ожидая реакции — такой, чтобы Генри не смог их игнорировать.

И в этот момент Генри, уже на грани срыва, внезапно задрожал. Его ноги подкосились, дыхание, которое он с трудом сдерживал, готово было вырваться наружу. Сердце бешено колотилось, а пальцы, сжимающие меч, дрожали.

Такую реакцию невозможно было скрыть. Генри был явно взволнован, его бледные губы сжались в попытке сдержаться.

Сэр Техер, с еще более тяжелым взглядом, усилил давление.

Если реакция Генри действительно была вызвана его феромонами, то он решил надавить немного сильнее. Он сделал шаг ближе, намеренно сокращая дистанцию.

И тогда Генри, больше не в силах терпеть, резко поднял голову.

— Почему?..

— …Вы что-то почувствовали?

Сэр Техер задал странный вопрос, глядя как Генри дрожит от напряжения.

Была ли реакция Генри вызвана его феромонами?

Но в ответ Генри лишь горько усмехнулся и бросил на него сердитый взгляд.

— Не смотрите на меня так… Я еще не сдался.

Он резко покачал головой, подчеркивая, что всё  ещё держится на ногах.

— Даже будучи учителем, вы позволяете себе смотреть на дворянина с непозволительной фамильярностью.

— Что не так с моим взглядом?

— Этот... взгляд, будто я вот-вот рухну. Именно так вы смотрите. Хмф.

Несмотря на прерывистое дыхание, Генри чётко выговаривал каждое слово, не давая голосу дрогнуть. Он всегда говорил прямо, когда дело касалось его принципов — и сэр Техер знал это.

— ...И это всё?

Заметив, что Генри продолжает игнорировать феромоны, рыцарь намеренно надавил на него, проверяя реакцию. Он пристально изучал выражение лица Генри — будто бросал безмолвный вызов: “И это всё, на что ты способен?” — и вновь выпустил феромоны, теперь с удвоенной силой.

Казалось, он намеренно провоцировал Генри на откровенность. И молодой человек, словно только и ждал этого момента, наконец разомкнул губы:

— Если завтрашний урок будет таким же...

Но вместо угрозы он лишь сильнее стиснул зубы.

Сэр Техер разочарованно вздохнул.

Было поразительно наблюдать, как упрямо Генри цеплялся за свою гордость, даже не чувствуя феромонов сэра Техера.

Рыцарь окончательно убедился: перед ним и правда бета. И всё же... сила его духа впечатляла. Впервые за тренировку Техер решил проявить снисхождение.

— Вы продержались дольше многих оруженосцев. Даже те, кто тренируется ежедневно, редко выдерживают такую нагрузку с первого раза. Это достойно уважения.

— Что ж... это радует.

Делая вид, что не замечает недовольства Генри, которого заставили сделать это на первом же занятии, сэр Техер перевёл взгляд на одежду юноши.  Хоть она и была тёмных тонов и без излишеств, она также была щедро украшена кружевами.

Пусть на одежде аристократа этот элемент и не был чем-то необычным, для сэра Техера, прожившего жизнь в полном безразличии к моде, они являлись лишь бесполезным украшением.

— С завтрашнего дня вы будете обучаться фехтованию. Поэтому более простая одежда будет предпочтительнее. Ваш нынешний наряд неплох, но кружева на рукавах несколько мешают.

Эти слова должны были послужить похвалой сегодняшним усилиям Генри и создать более благоприятную атмосферу для завтрашних занятий. Но по мере того, как росло ожидание завтрашних успехов, упоминание о кружевах вызвало у Генри лишь глубокое беспокойство.

Его глаза расширились от удивления, губы беспомощно приоткрылись, когда меч выскользнул из ослабевших рук. Ноги подкосились, и Генри рухнул на землю, низко склонив голову, не в силах подняться.

— Вы в порядке?

Сэр Техер с беспокойством приблизился, но Генри, казалось ничего не замечал, уставившись на свою одежду — точнее, на собственные рукава.

Он и не подозревал, что одежда подобранная слугами для занятий, окажется настолько неуместной.

Только сейчас до него дошло: весь его гардероб был таким.

“Неужели я и в путешествиях буду щеголять в кружевах?”

Кто бы их ни выбирал — носить кружева в дороге попросту нелепо!

Сейчас вопрос обучения фехтованию отошёл на второй план. Гораздо важнее было другое. Ножны на поясе оказались настолько тяжёлыми, что каждый взмах меча давался с трудом.

Тем временем сэр Техер, наблюдавший за ним, внезапно низко склонил голову. Когда Генри в недоумении поднял взгляд, рыцарь тут же признался:

— Я проявил к вам неуважение.

— О чем вы?

— Я проверял вас, хоть и являюсь всего лишь рыцарем. Возможно, вы выронили меч как раз из-за этого…

Его голос прервался, но намёк был очевиден. Генри сузил глаза, осознав, что стал просто объектом любопытства.

— Вы выпускали феромоны?

— Прошу прощения.

Сэр Техер тут же склонил голову. Для рыцаря подобная вольность — использовать феромоны в присутствии господина — была недопустима. И требовала наказания.

Впрочем, это стало бы проблемой, только если бы кто-то заметил. Раз Генри ничего не почувствовал, ситуацию можно было бы замять. Но сэр Техер, верный своему чувству долга, сам во всем сознался.

“Почему я сам не подумал об этом? Я ведь не полностью помеченный.”

Согласно законам этого мира, только тот, кого пометили, мог ощущать феромоны пометившего его партнёра. Но у Генри была неполноценная метка. Он не знал наверняка, способен ли почувствовать чужие феромоны. Особенно если подвергнется воздействию высокой концентрации — например, от феромонного душа.

Мысль сводила с ума.

И всё же, как омега, он должен был опасаться феромонов альф.

“Но я их всё равно не чувствую.”

Это был вечная дилемма: иметь неполноценную метку означало постоянную неуверенность. И всё же, метка оставалась меткой. Она не должна позволять ощущать чужие феромоны.

Погруженный в размышления, Генри провел рукой по подбородку и взглянул на рыцаря. Его преданность семье уже была доказана, а его навыки были безупречны. Да и честности ему было не занимать.

Генри быстро взял себя в руки и принял решение: сэр Техер определённо был тем, кого стоит держать рядом. С дружелюбной улыбкой он взмахнул рукой в сторону рыцаря и сказал:

— Просто рыцарь? Нет, вы — мой учитель, так старательно меня обучающий. Разве это не достойно признания?

Неожиданно теплые слова Генри заставили сэра Техера смущённо склонить голову. Если рассматривать его как наставника, а не просто рыцаря, то некоторые вольности можно было простить.

Но вот что смущало: несмотря на явный дискомфорт, Генри сохранял подчёркнуто лёгкое выражение лица. Неужели ему действительно всё равно? По лицу сложно было ответить…

— Но даже если я всё понимаю… После всего произошедшего есть один момент, который всё же заставляет меня беспокоится. — Улыбка Генри поблекла, и он нахмурился. — Несмотря на то, что я бета, на меня всё равно могут попасть феромоны. И ходить с чужими феромонами…  Я буду выглядеть не лучшим образом, не так ли?

Пробормотав это себе под нос, Генри отметил, что альфам и омегам свойственно использовать феромоны, чтобы показать собственные чувства. Однако, он, как представитель другого вида, не был уверен, что это будет приемлемо, если он будет покрыт чужими феромонами.

Заметив, что сэр Техер закрыл глаза и слегка кивнул, Генри добавил, что в какой-то степени понимает безысходность этой ситуации, и осторожно спросил:

— Тогда… не поможете ли мне, учитель?

Сэр Техер замешкался с ответом. В зависимости от самой просьбы, она могла оказаться как пустяковой, так и невыполнимой.

Хотя распознавать феромоны других альф для него не составляло труда, всё усложнялось, если их источник превосходил его по статусу.

Но больше всего Техера потрясло иное: Генри, член дворянской семьи, просил, а не приказывал.

Молодой господин уже великодушно закрыл глаза на его ошибку. Более того — недавняя демонстрация упорства в тренировках и выдержки перед феромонами кардинально изменила мнение рыцаря о нём.

Собравшись с мыслями, сэр Техер твёрдо кивнул:

— Приложу все усилия.

— Если кто-то... например, как вы... позволит себе выпустить феромоны в моём присутствии — пожалуйста, остановите его. Вы сможете?

Генри поспешно добавил, что это всего лишь просьба, и её можно проигнорировать. Хотя в глубине души он не сомневался: сэр Техер не откажет ему.

Выбор пал именно на него по довольно таки простой причине: такой честный человек доложил бы о любом происшествии. Если сэр Техер согласится, Генри получит отличного наблюдателя и защитника.

— Я сделаю все возможное.

— Спасибо.

Генри улыбнулся ярко и искренне — впервые за долгое время его улыбка была наполнена настоящей благодарностью, а не притворством.

— Всего день как вы — мой учитель, а уже стали охранником. Как быстро...

Генри перед выходом успел обратиться к отцу с просьбой назначить сэра Техера своим охранником — и получил мгновенное согласие. Он ожидал бюрократических проволочек, но герцог Тимоти не только не возражал, но и предоставил список рыцарей со словами "Бери любого".

Благодаря этому менее чем через два часа они вновь стояли друг перед другом, обмениваясь недоверчивыми взглядами.

— Капитан сообщил, что с сегодняшнего дня я — ваш охранник.

— Не думал, что отец решит вопрос так быстро. Кстати...

Генри оглянулся на рыцаря. Пора было садиться в карету, но он сомневался, действительно ли рыцарь должен сопровождать его в такой рядовой поездке.

— Неужели эта обязанность начинается прямо сейчас?

— Как только был отдан приказ — это стало моей обязанностью.

Генри кивнул, чувствуя лёгкую неловкость от такого рвения.

— Сначала отправимся к лучшему портному в округе.

Сэр Техер занял место на козлах рядом с кучером и отдал указания. И карета, не мешкая, тронулась.

Когда сэр Техер упомянул лучших портных, Генри сразу понял куда они направляются. Огромный особняк, к которому они подъехали, был очевидным выбором рыцаря, который сделал его без колебаний.

— Что за швейная мастерская размещается в в таком большом особняке?

До своего перерождения он читал множество романов, действия которых разворачивались в фантастическом мире или средневековье.

Этот опыт помогал ему адаптироваться в новом мире, но сейчас он осознал, что всё ещё находится в плену старых представлений. Оказывается, аристократы действительно могли превратить роскошный особняк в ателье.

— Добро пожаловать.

Несмотря на отсутствие предварительных договоренностей, слуга подошёл к ним так, будто ожидал их появления. Сотрудник, явно узнавший Генри, без лишних вопросов повёл их в комнату ожидания. Статус избавлял от необходимости объяснять ситуацию.

Следуя за слугой, Генри осмотрелся вокруг. Ателье действительно было огромным, здесь постоянно сновали знатные особы.

На каждый обращённый в его сторону взгляд Генри отвечал лёгким кивком.

Быть высокопоставленным аристократом хотя и имело свои преимущества, но и привлекало повышенное внимание. Даже простое присутствие здесь делало его объектом всеобщего интереса.

— Эдвин тоже здесь...

Проследив за направлением взглядов толпы, Генри быстро заметил Эдвина. Это не было удивительным - он уже слышал его имя в перешёптываниях проходящих мимо людей.

Эдвин, которого также сопровождал слуга, мельком встретился с Генри взглядом. Его глаза на мгновение расширились от удивления при виде Генри, но почти сразу же он принял безразличное выражение лица и отвернулся.

Генри же предпочёл не обращать на него внимания и сделал вид, что не заметил его.

— Я тоже не горю желанием с тобой здороваться.

После их недавней встречи во дворце он не хотел, чтобы Эдвин подумал, будто Генри преследует его.

Развернувшись вслед за слугой, они вскоре разошлись в разные стороны.

Слуга проводил их в великолепную комнату ожидания с полностью отсутствующей одной стеной, оставил чай и упомянул, что портной скоро придёт.

Сэр Техер встал в двух шагах от сидящего Генри, сложив руки за спиной.

Генри отхлебнул чай, подсчитывая, сколько времени прошло с его появления в этом мире.

Всё началось с бала в честь дня рождения Эдвина. На следующий день состоялась встреча с кронпринцем Уильямом, затем он отдыхал несколько дней, и вот теперь - знакомство с сэром Техером.

Хотя он жил в постоянном напряжении, пытаясь адаптироваться к новому миру, казалось, будто прошла целая вечность. За это время он разобрался со своей первоначальной личностью, осознал предстоящие трудности и наметили планы на будущее.

Он не стал менять свою изначальную личность - она помогала выживать, но некоторые судьбоносные нити требовали коррекции.

Даже эти изменения могли облегчить жизнь, хотя и не без сложностей.

О возвращении в своё прежнее тело он пока не задумывался - всё внимание поглощала бесконечная адаптация.

— Здравствуйте.

В момент глубоких раздумий Генри в комнату вошёл портной с пышными усами и зачёсанными назад волосами. Представившись, он вручил Генри буклет с образцами, который держал под мышкой, и занял место напротив.

— У Вас есть конкретные пожелания по дизайну? - без лишних предисловий спросил портной.

Генри поставил чашку и ответил:

— Чёрный...

Произнося это, он невольно вспомнил Эдвина, которого видел ранее.

Несмотря на иссиня-чёрные волосы, Эдвин был также облачён в скучный чёрный костюм.

— ...кроме чёрного. Мне подойдут другие тёмные тона. И никаких украшений, особенно кружев. Тридцать практичных и прочных комплектов.

Генри быстро добавил:

— И самое главное — одежда должна выглядеть безупречно, как бы её ни надели.

Чтобы избавить себя от хлопот с выбором.

— Есть ли какие-то ещё пожелания? Что-то, что Вы хотели бы уточнить?

Портной уже собирался завершить обсуждение, когда Генри задумчиво склонил голову.

— Изначально их не было, но раз вы спросили... кое-что пришло в голову.

Генри не планировал путешествовать один, но теперь обдумывал эту возможность. Основное требование было, чтобы любой случайно выбранный предмет гардероба выглядел достойно. Но внезапно он вспомнил о своём статусе.

— Всё-таки я — наследник герцогского дома. Мне было бы неприятно, если бы всё выглядело слишком просто.

Хотя Эдвин носил только чёрное, его одежда излучала утончённую элегантность.

Развалившись на диване, закинув ногу на ногу, Генри задумчиво постучал пальцем по щеке, собирая мысли воедино.

— Практичность — не значит простота. Из-за сжатых сроков вышивку исключаем, но элегантность обязательна. Удобство движений важно, но тонкие ткани недопустимы. Функциональность — ключевой фактор. Тёмные тона выбраны как наиболее универсальные, но без намёка на унылость. И даже без украшений это не должно выглядеть как одежда простолюдина. Достаточно ясно?

Генри взглянул на портного, давая понять, что открыт для дальнейшего обсуждения, если оно ещё необходимо. Но тот с деловой улыбкой закрыл блокнот и забрал буклет с образцами.

— Этого вполне достаточно.

— Вот как? Ну, вы — специалист, поэтому я полагаюсь на ваш вкус. Срок — пять дней.

Рука портного слегка дрогнула при упоминании сроков, но он быстро взял себя в руки и занялся приготовлениями.

— Уложитесь в указанный срок?

Именно поэтому он выбрал крупное ателье — больше мастеров означало более быстрый результат.

Портной на мгновение задумался, затем заполнил бланк заказа.

— В нашей мастерской имеются превосходные ткани. Сложный декор потребовал бы больше времени, но на практичную одежду уйдёт не так много. Это вполне выполнимо.

Конечно, некоторые заказы нужно выполнять вне зависимости от обстоятельств — и данный случай относился именно к таким. Поэтому он подбирал ответы, которые могли бы удовлетворить Генри.

— Это приятно слышать.

— Тогда я немедленно приступлю к работе.

— Прекрасно. Я допью чай и вскоре уйду, так что не беспокойтесь.

Обычно портной оставался, чтобы поддержать беседу с аристократом, но сейчас это было невозможно. Пять дней, по шесть костюмов ежедневно — учитывая сложность заказа, каждая минута была на счету. Коротко попрощавшись, он удалился.

Генри с удовольствием созерцал свой чай с плавающими лепестками. Раньше он предпочитал кофе, но в этом мире чай оказался вполне достойной заменой. Многообразие сортов с разными ароматами и вкусами постепенно сформировало у него новые предпочтения.

Он уже собирался предложить сэру Техеру разделить чаепитие, когда...

— Давненько не виделись.

Человек в плаще с капюшоном приблизился к нему с улыбкой.

Несмотря на открытую планировку комнаты ожидания, где Генри был на виду, до сих пор никто не решался подойти так близко.

Незнакомец непринуждённо переступил незримую границу, приблизившись вплотную. Генри оторвался от чашки и, сидя, смог разглядеть лишь губы, скрытые в тени капюшона.

— Кто вы? — спросил он, требуя раскрыть лицо.

В ответ человек снял шляпу.

Когда незнакомец встряхнул головой, рыжие пряди рассыпались по воздуху, прежде чем осесть на заметно бледном лице.

Если черты Генри излучали холодную аскетичность, то этот человек дышал соблазном. И словно осознавая своё обаяние, он подмигнул Генри.

— Я не люблю, когда мужчины мне подмигивают.

Генри явно не оценил фамильярность незнакомца.

Мужчина был высокий, светлокожий и с мощным телосложением — кто этот бесцеремонный тип?

— Неужели забыли меня?

Генри прищурился, разглядывая его. Откуда этот человек мог его знать?

Генри, у которого не было недостатка ни в чем, был особенно щепетилен со своим окружением. К простолюдинам он никогда не относился как к равным, а болтливость и манеры незнакомца не давали ему сойти за  аристократа — именно тот тип, что Генри недолюбливал.

“Первоначальный Генри не удостаивал внимание тех, в ком не видел пользы.”

В оригинальном сюжете его характер был прописан до мелочей — идеальный злодей, совершающий подлости до своего жалкого конца. И теперь эти детали оказались весьма кстати.

И всё же он по-прежнему не понимал, кто перед ним.

— Я — Хук. Понравился вам мой последний подарок?

— А...

По этим словам Генри наконец уловил намёк.

— Давно не виделись.

Хук был именно тем типом людей, которого Генри терпеть не мог, но всё же держал при себе. Сын разорившегося аристократа, он обладал немалым влиянием в тёмных переулках города.

Благодаря ему Генри мог достать яд, нанять подручных и продолжать свои грязные дела.

Конечно, сейчас у Генри не было ни малейшего желания заниматься чем-то подобным, так что он мог просто отмахнуться…

— Ты стал так прекрасно выглядеть, что я с первого взгляда не узнал тебя.

— Не ожидал такого от вас, молодой господин Генри. Честно говоря, я уже приготовился к тому, что вы меня отругаете.

— И с чего бы?

— Ну… за то, что осмелился заговорить с вами в таком людном месте?

Голос Хука дрогнул в конце фразы. Возможно, у него и была причина подойти, зная, что Генри его недолюбливает, но тот Генри, которого он знал, не делал исключений ни для кого.

— Неужели тебе приходится следить за моим настроением, чтобы просто поздороваться?.. Должно быть, тебе несладко пришлось.

Хук искренне удивился этим словам. Дело было не в том, что простолюдин осмелился заговорить с Генри, а в том, что тот признал его трудности.

— Нет, я не хотел сказать, что мне несладко… просто…

Впервые за всё время Хук запнулся и не мог подобрать слова, потеряв своё обычное самообладание. Пока он бормотал что-то невнятное, сэр Техер упёр ножны меча ему в грудь.

— Не подходи ближе.

— О, простите, я не хотел… Мне действительно жаль.

Хук поднял руку, чтобы отодвинуть ножны, и ответил сэру Техеру с подчёркнутой почтительностью. Но в ответ рыцарь лишь сильнее надавил на его грудь.

Напряжение в воздухе разрешил спокойный голос Генри:

— Хватит.

Не отрываясь от чашки с чаем, он охладил пыл обоих одним лишь взглядом.

Сэр Техер немедленно отвёл ножны и отступил на положенное место, а Генри устремил холодный взгляд на Хука.

— Прости, мой охранник лишь исполняет обязанности. Внезапная встреча — не повод для извинений.

— Это мне следует извиниться.

— Просто будь осмотрительнее в следующий раз.

Резкое замечание Генри о “следующем разе” оставило Хука без слов.

Раньше молодой господин был просто вспыльчивым, но теперь с ним стало куда сложнее иметь дело.

— Итак, что ты хотел сказать?

— Я лишь беспокоился, не забыли ли вы, как меня найти. Раз уж так давно не искали… Вы же ещё не забыли, правда? Достаточно повесить красную нить, что я вам дал, в любом месте — и я явлюсь.

— Я запомню.

Генри мысленно занёс эту информацию в список полезных знаний.

Он как раз размышлял, что неплохо бы восстановить контакт с такими, как Хук, а теперь ещё и узнал, как это сделать.

— Хочу подчеркнуть: я всегда выполняю просьбы клиентов на самом высоком уровне.

— Я в курсе.

Чем щедрее платили, тем усерднее он работал — правило Хука было очевидно. И хотя в изначальной истории Генри был злодеем, приносившим лишь вред, Хук блестяще справлялся со всеми заданиями.

Так, связанные взаимной выгодой, они ироничным образом сохраняли тесные отношения — оба делая всё возможное для своих целей.

— Что ж, до следующей встречи.

Хук небрежно одел шляпу и отступил, растворяясь в толпе. Но перед этим он бросил на Генри странный взгляд.

Генри подпер подбородок рукой, провожая его взглядом.

Даже в романе о Хуке было известно немногое. Автор намеренно оставлял его образ туманным, чтобы сохранить ауру загадочности. Потому Генри знал его лишь поверхностно: сейчас он даже не знал его истинной личности.

Пока Генри размышлял об этом, к нему кто-то приблизился. И безмолвный вздох сорвался с его губ — он безошибочно определил приближающегося человека.

— Не ожидал, что тебя можно застать в обществе подобных типов.

Генри нахмурился, уловив в голосе говорящего язвительные нотки. Лучше бы этот человек прошёл мимо, как незнакомец.

— Почему бы тебе просто не уйти?

Он небрежно махнул рукой, даже не удостоив собеседника взглядом. Обычно Генри презирал подобные вульгарные жесты, но сейчас ему явно было не до аристократических манер.

Эдвин, раздражённый не только пренебрежительным отношением, но и этой дурацкой манерой отмахиваться, слегка приподнял бровь.

Этот человек не просто выглядел чужаком — он даже не смутился, когда его застали врасплох. Напротив, казалось, он сам был недоволен помехой. Если с рыжим он обменился насмешливой улыбкой, то Эдвина явно считал назойливой мухой.

То, как Генри нахмурился после начала разговора, излучая всем видом нежелание продолжать, было очевидно. Даже Эдвин, чувствуя его взгляд, лишь презрительно поджал губы в ответ. Становилось ясно — он раздражён.

Что, чёрт возьми, вообще происходило?

Эдвин изучал Генри, отмечая, как его пальцы зависли в воздухе — зрелище, которого Эдвин раньше никогда не замечал. Перед ним был не тот горделивый и безупречный Генри, что всегда держал спину прямо, а подбородок — высоко.

И всё же, несмотря на перемену в поведении, взгляд Генри — обычно столь равнодушный — теперь явно блуждал где-то вдали. Он словно полностью отгородился от Эдвина, что совпадало с его холодностью во дворце, но от этого не становилось менее не по себе.

Это был уже не тот Генри, что некогда искал его расположения.

Казалось, он намеренно избегал Эдвина, едва развернув плечо, будто вопрошая: “Ты всё ещё здесь?”. Как если бы строго следовал своему же заявлению об отсутствии у него старых чувств.

Неужели он и вправду сдался?

После всех случаев, когда Эдвин сталкивался с выходками Генри, мог ли он теперь поверить его словам? Всего две встречи, включая ту, что во дворце... Эдвин прищурился, изучая Генри.

Тот закусил нижнюю губу, не замечая, как она покраснела от давления зубов. Его взгляд нервно скользнул вниз — к собственным губам. За Генри наблюдали не только женщины. Независимо от пола, возраста или положения, все вокруг ловили каждый его жест.

Эдвин почувствовал перемену. Даже будучи бетой, Генри излучал элегантность и красоту, смешанную с ледяной неприступностью. Но та неожиданная уязвимость, с которой он принял того человека — Хука, — заставила Эдвина всматриваться ещё пристальнее.

Перед ним был не тот Генри, которого он знал. Так может ли это быть правдой?

— Давно не виделись.

Трое мужчин приблизились к Генри, который уже собирался уходить.

Он подумывал проигнорировать их, но светские условности требовали хотя бы минимальной вежливости.

— Действительно, прошло немало времени.

На самом деле Генри не знал этих людей. Для него большинство окружающих были лишь статистами — за исключением ключевых персонажей, которых автор выделил особо.

Пытаясь уйти, не называя имён, он услышал ухмылку в голосе одного из них:

— Как поживает герцог Тимоти? Мой отец недавно приобрёл превосходное вино и надеется разделить бутылку с ним.

— Передайте ему благодарность. Уверен, отец будет рад.

— Благодарю. Кстати, я видел молодого господина Лоренса... Разве вы не вместе?

Лёгкое пренебрежение в упоминании семьи Лоренс выдавало сложные отношения между этой троицей и Эдвином.

Генри вспомнил того, кто наблюдал за ним ранее, а потом бесследно исчез. Неважно, когда именно он ушёл. Да и ушёл ли вообще.

— Зачем нам быть вместе? Сегодняшняя встреча — чистая случайность.

— О, видимо, я ошибся. Просто вас так часто видели вместе...

— Так было раньше. Но в будущем это вряд ли повторится.

Каждому из них предстояло жить своей собственной жизнью.

Генри произнёс это так, словно хотел, чтобы компания наконец усвоила эту мысль.

Лица троих мужчин странно просветлели — его слова явно доставили им удовольствие.

— Неужели? Это прекрасная новость. Я давно хотел сблизиться с вами, молодой господин, но вы всегда были прикованы к этому... Лоренсу.

— Верно. Если уж на то пошло, наши семьи куда теснее связаны с герцогством Тимоти.

— Что у него общего с вами, кроме титула? Разве что кронпринц Уильям...

Они высказывались безо всяких намёков, обнажая свою зависть: почему именно Эдвин удостоился такого внимания, а не они?

“Генри, стоит лишь захотеть — и тебе не придётся оставаться в одиночестве.”

Раньше он был злодеем, жившим лишь тенью Эдвина, чтобы в конце погибнуть забытым. Но теперь он осознал: если постарается, то сможет обзавестись друзьями своего возраста, если только захочет.

Эта мысль согревала его.

— Что ж, тогда до следующей встречи.

Он бросил дружелюбную улыбку потенциальным друзьям и развернулся, чтобы уйти.

Сегодняшний день принёс немало выгод — включая знакомство с Хуком.

Но едва Генри отошёл на несколько шагов, его уши уловили обрывки фразы:

— Вы видели молодого Лоренса? К нему никто не подошёл. Хотя он и наследник герцогства...

— Что толку в его титуле? Он же ущербный, даже феромоны чувствовать не способен.

— Альфа? Пусть так. Но на всю жизнь останется калекой.

— Как там про него говорят? "Вишня", красивый снаружи, но пустой внутри?

Хотя Генри всё ещё находился в пределах слышимости, они говорили об Эдвине пренебрежительно, даже не понизив голос.

“Я ничего не слышал. Абсолютно ничего”, — твердил он себе, пытаясь сделать шаг. По крайней мере, он пытался.

— Сэр?

Когда сэр Тэхер позвал его, Генри взглянул на свои ноги. Они будто окаменели, словно были чужие. Даже если это изначально было не его тело, сейчас оно принадлежало ему — неужели оно не могло проявить хоть немного покорности?

— Тц.

Он досадливо цокнул языком. Как ни старался делать вид, что ему всё равно, тело предательски выдавало истинные чувства. Эдвин не виноват в своей неспособности ощущать феромоны — но именно Генри теперь носил в себе грехи того, кто сделал его таким.

Пока между ними существовал импринтинг, он не сможет отвернуться от Эдвина, как от чужого.

— Нужно действовать быстрее.

Поездка с Уильямом станет первым шагом к разрыву этой связи.

— По крайней мере, моя жизнь теперь в безопасности.

По крайней мере я не раскрыл, что Эдвин пометил меня, и не собираюсь за него замуж. Минимальная меры я принял. Поэтому вмешаюсь лишь в этот раз...

Мысль не успела оформиться, как Генри уже развернулся и направился к группе. Те, кто только что выражал ему подобострастное внимание, теперь смотрели с затаённым ожиданием.

В отличие от прежнего равнодушия, Генри теперь внимательно изучал лица каждого в группе. Это были отпрыски семей, тесно связанных с герцогством Тимоти.

В Империи всего два герцогских дома — и если нельзя заполучить расположение обоих, разумнее приблизится хотя бы к одному.

Но я не собираюсь говорить то, что вы хотите услышать.

— Мне... несколько неловко это говорить, но...

Он кашлянул, нервно потирая шею, и начал речь. Каждое слово давалось ему с трудом — будто вырывалось против воли.

— У Эдвина есть множество... мм... достоинств.

Чёрт, как же мне это противно. Хвалить Эдвина при всех — хуже пытки.

Будь Генри обласкан судьбой, он никогда не опустился бы до такого. Но раз уж Эдвин стал антагонистом, приходилось подбирать выражения.

— Он... красив. Умен. Высок. И... ответственный.

Разумеется, как главному герою, ему полагалась внешность с гравюры. Его ум позволял эффективно управлять домом.

Даже несмотря на то, что он отвернулся от Генри после брака, Эдвин всё же женился на нём из-за метки, взяв ответственность за импринтинг.

По мере того как неожиданная похвала лилась рекой, лица окружающих становились всё более ошеломлёнными.

Зная, чем всё закончится, Генри стиснул зубы и продолжил:

— Появление сверхдоминантного альфы — редкость в наше время. Честно говоря, кто действительно разбирается в сверхдоминантных альфах? Возможно, со временем он разовьёт невероятную чувствительность к феромонам?

Это была правда. В оригинальной истории, после смерти Генри, метка была разрушена, а Эдвина захлестнула лавина феромонов.

Пока Генри был жив, Эдвин не ощущал весь спектр феромонов, но после его смерти мир обрушился на него волной нефильтрованных запахов, с которыми он долго не мог совладать.

— Даже если он не чувствует феромоны — какая разница? Он и так исключительная личность.

Так и есть. Если уж на то пошло, для альфы переживания из-за феромонов — мелочь по сравнению с осознанием себя бетой.

Да и омега, в принципе, может жить, притворяясь бета.

— Так что не судите о других за их спиной.

Будь Эдвин здесь, он бы сам разобрался.

Зачем мне это слушать? Генри раздражённо почесал ухо. Один из компании пробормотал оправдание:

— Но вы же сами, молодой господин, тоже обсуждали других...

— Это... совсем другое.

Он едва не сказал, что они просто пытаются прикрыть свою зависть, но сдержался.

— Верно. Я тоже говорю об Эдвине в его отсутствие.

Но как бы они не критиковать Эдвина, это не сделало его менее достойным, а они никогда не станут выше его.

“И зачем я вообще его защищаю?”

Осознав абсурдность ситуации, Генри тяжело вздохнул.

— Пожалуй я пойду.

Он небрежно махнул рукой на прощание и развернулся. Сэр Техер мгновенно занял место за его спиной, отсекая его от других. Уходя, Генри в отчаянии взъерошил собственные волосы.

“Я спятил. Совсем. Почему я просто не прошёл мимо?..”

В следующий раз, услышав, как о Эдвине сплетничает у него за спиной, я не повторю сегодняшней ошибки. Хвалить его — и так пытка, а окружающие ещё и решат, будто я всё ещё к нему неравнодушен.

Генри в отвращении мотал головой, заворачивая за угол, и почти столкнулся с тем, что принял за колонну.

Осознав, что это человек, он сначала вздрогнул, а затем испытал двойной шок, узнав Эдвина.

Тот, прислонившись к стене, наблюдал за происходящим, но теперь повернул голову к остолбеневшему Генри — с тем же удивлением.

Два глаза, нос, рот — обычный человек. Но при виде него сердце Генри ёкнуло.

— Я прекрасно уловил твои истинные чувства.

Чёрт.

Какие ещё “истинные чувства”?

Всё это — последствия грехов прежнего обладателя тела, но почему-то стыдно именно мне. Где тут вообще мои чувства?

Его мысли метались, сплетаясь в хаотичный клубок, но губы упорно молчали.

Нужно было что-то сказать, но ситуация напоминала хождение по лезвию — любое слово могло обернуться катастрофой.

Попытка распутать запутавшуюся верёвку лишь туже затягивала петлю на его шее.

— Всё не так, как ты подумал...

Генри бросил на Эдвина взгляд, полный обиды. Всё это из-за них.

— И всё же в прошлый раз ты говорил совсем иное.

Нет, тогда я говорил искренне, а сейчас — нет. Всё изменилось.

Он раздражённо махнул рукой, но Эдвин, как всегда, интерпретировал это в свою пользу.

— В следующий раз не строй заговоров, которые раскроются за секунду. Теперь я вижу тебя насквозь.

— Нет, всё не так!

Откуда тебе знать, что у меня внутри?

Слова Эдвина становились всё невыносимее, и Генри сорвался, выпалив в отчаянии:

— Это недоразумение!

— Что именно?

— Всё это большое недоразумение! Так что не смей сомневаться во мне.

— Ты сам не понимаешь, что несешь.

Эдвин откровенно насмехался над его словами.

Выглядело это так, будто Генри, которого застукали с поличным, несёт околесицу, лишь бы скрыть свои истинные чувства.

Чем дольше Эдвин смотрел на него, тем сильнее Генри ощущал, будто его душат. Он потянулся к воротнику, но это было давление чисто психологическое — облегчения не наступало.

Сделав глубокий вдох, Генри протянул руку в сторону Эдвина:

— Слушай внимательно. То, что я сказал в прошлый раз, было правдой. Я больше не буду вовлекать тебя в свои дела. Если уж совсем откровенно — с этого момента ты мне безразличен. Даже если какие-то чувства и остались, я буду вести себя так, будто их нет.

Какая же это чушь.

Он пытался убедить Эдвина, но сам понимал — звучит это абсурдно. Но сейчас важны были не слова, а их суть.

Он просто хотел, чтобы Эдвин понял, что у него больше нет никаких чувств к нему. И поэтому сказал это.

— Делай что хочешь. Я устал пытаться помешать тебе искать моего внимания.

Генри поморщился, будто проглотил лимон. Что за бред?

Он уставился на Эдвина с раздражением. Даже если он кричал “Это неправда!”, Эдвин намеренно не слушал.

И вина была не только в нём. Прежний Генри настолько явно демонстрировал свою привязанность, что скрыть это наследие оказалось невозможно.

Но чтобы Эдвин признал это, не хватало всего одних слов...

— Это всё моя вина.

Виноват в том, что оказался в теле Генри. В том, что взялся за BL-новеллу — совсем не его жанр! — просто из-за дедлайна. В том, что выгорал, компенсируя косяки автора, но в итоге увлёкся сеттингом.

Окажись он в истории, о которой ничего не знал, ничего такого бы не случилось. Генри криво усмехнулся, чувствуя горечь этой иронии.

— Даже если сказал, что это не так… Ты хотя бы слышишь меня?

— Я не сделаю предложения Хене.

— Ты вообще не слушаешь. Если ты собираешься сделать предложение Хене, зачем говорить мне? Хочешь, чтобы я сам ей передал?

Генри в отчаянии махнул рукой.

Честно говоря, поженятся они там или нет — какая ему разница?..

— Даже если ты мне не нравишься, элементарная порядочность у меня есть. Не хочу, чтобы ты страдал каждый раз при встрече, став моим шурином.

— Эй, да ты...

Этот парень даже не пытался вникнуть в его слова.

— Делай предложение. Мне всё равно. Даже если женишься на моей сестре и станешь звать меня “господин брат”, я лишь посмеюсь. Может, даже попрошу повторять чаще — раз уж тебе так нравится. Так что хватит притворяться, будто я тебя волную, ладно?

Хене велели выбрать того, к кому есть чувства, и если это окажется Эдвин — прекрасно.

Тогда Эдвин будет называть его “господин брат”, и между ними ляжет непреодолимая пропасть.

— Да, тебе бы это понравилось. Будь на твоём месте, ты, наверное, даже кровосмесительные связи не посчитал бы запретными.

“Но это было бы слишком шумно”, — подумал он.

Эдвин, не желая усугублять ситуацию, мысленно разложил всё по полочкам и прошёл мимо Генри.

Казалось, разговор был исчерпан, но Генри всё же протянул руку к уходящему Эдвину. Так нельзя. Если тот уйдёт сейчас — это приведёт к серьёзному недопониманию.

Но прежде чем он успел позвать, Эдвин растворился в толпе.

Генри опустил руку, безучастно глядя на пустое место, где только что стоял Эдвин.

— Сэр Техер, — позвал он рыцаря, молча наблюдавшего за всей сценой.

Сэр Техер, до этого стоявший словно тень, бесшумно приблизился.

— Неужели я похож на человека, которому нравятся запретные связи? Как вы думаете?

Генри произнёс это с издевкой, будто ожидая подтверждения.

Техер не нашёл, что ответить, и лишь сохранял многозначительное молчание.

***

В карете, по дороге домой, Генри рвал обивку дивана, пытаясь заглушить кипящую внутри ярость.

Чем больше он размышлял, тем сильнее злился, но броситься вдогонку и устроить драку с Эдвином было бессмысленно.

Ощущение было такое, будто после приятной прогулки его облили грязью. Неудивительно, что сэр Техер нервно поглядывал на него.

Спустя время, когда обида наконец начала утихать, Генри тяжело вздохнул.

— Беситься бесполезно. Надо действовать. Нужно доказать ему, что здесь нет никаких чувств.

Вдали от Эдвина он мыслил рациональнее. Даже попытался взглянуть на ситуацию его глазами.

Генри всё это время выражал свою привязанность, манипулируя и создавая ситуации, чтобы быть рядом.

Он, умевший только сеять хаос, но не разгребать последствия, постоянно оставлял Эдвина разбираться с этим.

И теперь, когда он заявил, что всё кончено, Эдвин должен просто поверить?

— Если я продолжу просто отрицать это, он не поверит.

В конце концов, он лишь дважды намекнул, что Эдвин ему безразличен.

Но сколько раз Генри демонстрировал обратное? Требовать, чтобы Эдвин сразу принял его слова на веру, было глупо.

— Должен быть способ.

Скоро они отправятся в путешествие, и пути их разойдутся. Тогда Генри окончательно исчезнет из жизни Эдвина.

Если по возвращении после нескольких месяцев разлуки он будет обращаться с Эдвином сухо и деловито, возможно, тот наконец поверит.

— Было бы здорово вообще не встречаться после поездки.

Казалось, что если просто свести их пересечения к минимуму, то это поможет.

Во время путешествия он мог попросить кронпринца Уильяма вызывать его отдельно, а после получения сокровища всё равно не смог бы сразу вернуться в герцогский дом.

Генри отсчитывал сроки на пальцах.

— Дорога займёт меньше месяца, но главное — я получу сокровище.

Он вспомнил, как долго персонаж из романа поглощал сокровище, и кивнул сам себе.

— Да, если смогу держаться от него подальше, то это сработает. За это время можно намекнуть отцу, чтобы поторопил Эдвина с поисками пары. Или...

Может, стоит напрямую предложить Эдвину найти того, с кем проведёт всю жизнь. От этой мысли лицо Генри стало ещё мрачнее.

Кайла Фонтеция. Принц маленького королевства, способный успокоить феромоны Эдвина.

Грусть вызвало не их будущее сближение, а роль этого человека в истории.

Кайла — тот, кто получит сокровище, которое не смог отыскать Уильям.

По пути в Империю он случайно обретёт артефакт и, используя его силу, поможет Эдвину, став его судьбоносной парой.

Генри же планировал забрать это сокровище. Он намерен был изменить судьбу — чтобы его получил не Кайла, а он сам.

— Всё, что нужно — разорвать неполноценную метку. И для этого требуется сокровище.

Ему было жаль Кайлу, истинного обладателя, но ситуация не терпела промедления.

Даже статус герцогского дома не гарантировал лёгкого доступа к артефакту.

— В любом случае, после разрыва связи Эдвину тоже станет лучше.

Он наконец обретёт способность чувствовать феромоны других.

Поначалу Эдвину, возможно, будет сложно контролировать мощные феромоны, но Генри был уверен — он справится.

— А взамен я позабочусь, чтобы они встретились как можно скорее.

Если Генри удастся завладеть сокровищем и правильно им распорядиться, всё сложится наилучшим образом для них обоих.

Если они смогут быть счастливы вместе, то и сам Генри обретёт покой.

По мере того как внутренний узел напряжения ослабевал, выражение лица Генри становилось всё светлее. Его охватил азарт от реализации собственных планов.

Если всё сработает как задумано, он сможет жить спокойно до самого возвращения в своё настоящее тело.

— Раз уж я обладаю благородным статусом, стоит насладиться им сполна.

Генри улыбнулся — на этот раз искренне и без тени тревоги.

Закончив урок фехтования и освежившись, Генри оказался в окружении слуг.

Он с привычной снисходительностью принимал их услуги, разглядывая своё отражение в зеркале, когда сэр Техер приблизился сзади, держа в руках письмо.

— Письмо от Его Высочества кронпринца.

Генри уловил в зеркале отблеск розового конверта.

"Ну и вкус..."

Конверт, напоминавший любовное послание, заставил его замереть.

Но зная склонность отправителя к подобным театральным жестам, Генри на мгновение зажмурился, прежде чем принять письмо.

Вскрыв конверт, он извлёк содержимое.

Лист бумаги с цветочным орнаментом вызвал у него лёгкую гримасу.

Но заметив, что текст состоит из цифр, развернул его полностью.

Письмо содержало всего две строчки: дату отъезда и место встречи.

— Прямолинейность — это хорошо.

Хотя в письме не было указаний, как добираться, Генри и сам всё прекрасно знал.

Учитывая, что спутником будет кронпринц, путешествие обещало быть максимально безопасным и комфортным — оставалось лишь подготовиться.

— Всё готово.

Когда слуги удалились, Генри ещё раз окинул взглядом своё отражение.

Его наряд по-прежнему оставался роскошным, но стал менее вычурным, а цвета — приглушёнными по сравнению с прежними нарядами.

Белокурые волосы всё ещё бросались в глаза, но постепенно образ всё больше соответствовал его собственному вкусу.

Теперь он был доволен своей внешностью: благородной, но без излишней экстравагантности.

Он ощущал, как тело постепенно адаптируется, становясь его, а не прежнего Генри. Взгляд скользнул обратно к письму.

Хотя кронпринца, несомненно, окружала бы целая свита, сам Генри не мог рассчитывать на подобное. Его ждала разве что дополнительный отряд рыцарей и прочная карета. Но ему требовалось нечто большее.

Вспоминая процесс добычи сокровища, Генри прищурился. В голове всплыли несколько необычных и труднодоступных предметов.

— Придётся навестить его раньше, чем я планировал.

Он вспомнил того самого человека, способного достать всё необходимое.

— Где я оставил красную нить? — спросил он у служанки, поймав её взгляд.

Если бы кто-то спросил, что это за нить, объяснение вышло бы неловким, но дополнительных объяснений не понадобилось.

К счастью, служанка сразу поняла и принесла небольшую шкатулку без украшений. Она открыла крышку перед Генри, демонстрируя содержимое.

Увидев предмет внутри, он едва сдержал усмешку.

— Что это? — Генри разглядывал принесённую служанкой нить. Он сразу узнал — это был знак Хука. — Шнур, сплетённый из волос... определённо необычный.

Концы нити, свисавшие с его ладони, были украшены замысловатыми узлами, туго стягивающими волосы.

Рассматривая этот плетенный шнур, Генри поднял голову.

— Говорил, что он появится, где бы её ни повесили?

Сомневаясь, сможет ли Хук проникнуть в герцогские владения, ведь его способности проявлялись лишь частично, Генри решил подняться на ближайший холм.

Ему нравился вид на город с его вершины, поэтому он привязал нить к самой доступной ветке.

Хотя его слегка беспокоило, будет ли шнур заметен среди густой листвы, это уже не было его проблемой.

Устроившись поудобнее в ожидании Хука, Генри присел прямо на землю. Сэр Техер, увидев это, дёрнул бровью, но промолчал.

Ожидание в таком приятном месте с хорошим видом вполне устраивало Генри.

— Может, прожить всю жизнь, глядя на этот пейзаж?

Он не знал, как вернуться в своё прежнее тело, поэтому смирился с ситуацией.

Отчаянно пытаясь адаптироваться, он всё же понимал: принять этот мир целиком — нелегко.

Прежде всего, отсутствие современных технологий било по привычкам.

Мир без гаджетов, где любую информацию приходилось добывать кропотливым трудом вместо простого поиска в сети. Незнакомая еда, жёсткая классовая система... Но сложнее всего было смириться с самими устоями этого мира.

Даже будучи теперь обычным человеком, ему всё равно приходилось мириться со своей природой омеги — а это было нелегко.

— Неужели мне никогда не светит нормальный брак?

Даже встреча с женщиной альфой вряд ли улучшила бы его жизнь.

Генри вздохнул, подперев подбородок рукой. Жить в чужом теле и так было испытанием, а теперь он не мог контролировать даже собственную судьбу.

“А что, если остаться в одиночестве?”

Раз уж он ни в чём не нуждался, брак, возможно, и не был необходим.

Может, стоит найти способ подавить изменения, вызванные проявлением в качестве омеги, и жить обычной жизнью…

— Можешь оставить это там. Я сам разберусь.

Первым на бесшумное появление Хука отреагировал сэр Техер.

Мгновенно встав между ним и Генри, рыцарь сжал ножны меча с такой готовностью, будто вот-вот обнажит клинок.

Хук поднял пустые ладони, демонстрируя отсутствие угрозы.

— Сэр Техер, отойдите. А ты, Хук, в следующий раз так не делай.

Генри успокоил телохранителя, лишь слегка запрокинув голову, чтобы встретиться взглядом с Хуком.

Тот, вспомнив, как Генри не удивился его появлению, оживился.

Кажется, новая реакция его позабавила — он даже облизнул верхнюю губу от удовольствия.

— У меня много просьб, а времени на подготовку мало. Это нормально?

— Есть ли этому причина?

— Я ненадолго уеду отсюда.

Поскольку Хук в любом случае выяснил бы, Генри не стал ничего скрывать, назвав дату отъезда. Затем спокойно перечислил всё необходимое, пока Хук слушал, ожидая.

С каждым пунктом улыбка Хука, напоминающая вежливого продавца, постепенно сменялась недовольной гримасой.

— Ты должен доставить всё до моего отъезда. Это возможно?

— Выглядит непросто. — Вместо того чтобы уверенно заверить, что раздобудет всё, Хук выразил лёгкое смущение.

— Отсутствие даже одного предмета станет проблемой.

Генри твёрдо предупредил его, чтобы тот ничего не упустил.

— Взамен я не поскуплюсь на оплату.

— Я приложу все усилия.

Генри даже не удивился мгновенной перемене в поведении Хука при упоминании денег — лишь кивнул.

— Кстати, вам больше не нужна информация о его светлости Эдвине?

Раньше Генри часто запрашивал его расписание, а когда его получал, то “случайно” оказывался перед Эдвином.

Генри махнул рукой, будто отмахиваясь от ненужного.

— Если вы нашли другого информатора, я расстроюсь. Я ведь мог бы узнать, собирается ли его светлость к портному, не хуже других.

— Тот раз и правда был совпадением. Я не планировал встречаться с его светлостью  Эдвином... Неужели он тоже так думает?

Размышляя об этом, Генри осознал: Эдвин действительно сталкивался с ним при каждом появлении. Даже если сначала это было случайностью, позже это вполне могло выглядеть как намеренный расчёт.

Но тот визит к портному и правда был случайностью...

— Разве это не так? Вы сами избегал эту мастерскую, потому что она вам не нравилась. Если бы не Эдвин, у вас не было бы причины туда заходить.

Лицо Генри становилось всё бледнее по мере того, как он слушал объяснения Хука. Ранее выбор ателье был для него простым делом — но теперь казалось, что его даже мельчайшие решения зависят от Эдвина.

Почему Эдвин такой проницательный? Генри с трудом подавил вздох.

Впрочем, копаться в прошлом было бессмысленно.

— Хорошо... Половина в качестве предоплаты устроит?

Он бросил подготовленный кошель.

Хук ловко поймал его на лету, оценил содержимое и свистнул.

— Щедрость достойная герцогского дома. Вы же знаете, сэр Генри, что вы мой самый ценный клиент?

— Справишься хорошо — найму снова. Так что постарайся.

— Я вас не разочарую.

— Можешь приходить когда угодно, но не опаздывай.

— Понял. До скорой встречи.

После того как Хук почтительно поклонился и удалился, Генри потянулся с выражением облегчения, небрежно взмахнув рукой ему вслед на прощание.

— Можно ли ему доверять?

Это была лишь их вторая встреча после знакомства в ателье, и теперь Генри больше не мог игнорировать подозрения относительно личности Хука.

На вопрос сэра Техера Генри, вспоминая недавний уход Хука, ответил:

— Он действительно помешан на деньгах.

— Сумма была немаленькой.

Кошель с деньгами, который Генри вручил Хуку, был подготовлен по его просьбе сэром Техером. Отдать половину всей суммы в качестве аванса... Сложно даже представить, сколько именно получил Хук.

— Он из тех, кто пойдет на все ради заработка.

Человек, не брезгующий никакими средствами для обогащения. Подобных людей часто недооценивают, но никто не знал Хука лучше, чем Генри.

— За соответствующую плату он надежен.

— Но аванс, который вы выдали, весьма существенный. Он может просто исчезнуть...

— Он появится. Хотите заключить пари? — Генри демонстрировал полную уверенность.

Тот факт, что Хук был отпрыском разорившегося дворянского рода, вероятно, являлся секретом, известным лишь ему одному.

Чем больше знаешь, тем сильнее твоя позиция в споре.

— На какую сумму вы готовы спорить?

Сэр Техер с невозмутимым видом положил свои деньги на кон, отвечая на игривую, но серьезную ставку Генри.

Вскоре исход пари стал ясен...

***

— Карета готова.

Генри, скрестив руки на груди, продолжал стоять неподвижно, будто не слыша слов сэра Техера. Его взгляд был прикован к главным воротам, и сэр Техер едва заметно покачал головой.

Видя это упрямое нежелание сдаваться, в сердце рыцаря шевельнулось легкое сочувствие. Однако исход спора был уже предрешен.

Сэр Техер молча продолжил готовить багаж, не проявляя и тени торжества над проигравшим Генри.

— Я... проиграл?

Генри тяжело вздохнул несколько раз, бросив недоверчивый взгляд на ворота. Хотя день отъезда уже наступал, Хук так и не появился, и он был вынужден смириться с этим.

Он знал, что Хук — человек, который всегда держит слово, чего бы это ни стоило. Но когда в день отъезда не появилось ни единого признака Хука, Генри наконец осознал свою ошибку.

— Ты клялся, что сдержишь обещание, несмотря ни на что.

Хотя речь шла о баснословной сумме, принцип Хука заключался в абсолютной надежности — он никогда не нарушал данного слова. Генри верил в этот благородный образ — человека, который даже в грязи не теряет своей гордости. И теперь это доверие было предано.

— Если появишься сейчас, я прощу тебя...

Генри обещал простить Хука, даже если тот опоздает. Но человек, не явившийся в назначенное время, вряд ли появится вообще.

Смирившись с поражением в споре с сэром Техером, Генри мысленно проклял Хука.

— Я этого так не оставлю. Даже если десять раз выполнишь всё безупречно — за один провал я покажу тебе, что бывает за обман.

Скрежеща зубами, он пробормотал это себе под нос.

Хук, до этого момента безупречно выполнявший все просьбы Генри, впервые подвел его, разрушив любое доверие.

Когда ждать стало невозможно, Генри развернулся без тени сожаления.

Он твердо решил: даже уезжая сейчас, обязательно вернётся, чтобы найти Хука.

Бросив неодобрительный взгляд на сэра Техера, аккуратно убирающего кошель с выигрышем, он спросил:

— Его Высочество кронпринц уже отбыл?

— Ещё нет.

— Значит, время ещё есть.

Даже при наличии графика отправляться позже кронпринца было бы нелепо.

Благодаря тому, что Генри заранее распорядился следить за передвижениями принца, он неспешно направился к карете.

Сэр Техер, открывая дверцу в такт шагам Генри, первым почувствовал чьё-то приближение и резко повернул голову.

Заметив его реакцию, Генри обернулся и увидел стремительно приближающуюся Хену, которая, подобрав подол платья, почти бежала.

— Братик Генри!

Она боялась, что он уедет без прощания, и так спешила, что едва не спотыкалась о собственное платье.

Когда Хена наконец остановилась перед ним, Генри выждал, пока она переведёт дыхание, прежде чем спросить:

— Зачем ты вышла?

Накануне за ужином Генри предупредил семью, что утром уедет один, и просил никого не провожать его.

Но Хена, похоже, уже забыла об этом — она выбежала, чтобы увидеть его.

И не только она — Генри вздохнул, заметив, как сзади приближаются родители, которых он был не в силах остановить.

— Как я могла не прийти? Ты впервые уезжаешь так далеко! — надула губы Хена, будто говоря очевидные вещи.

Её обиженная лицо и искренняя грусть показывали, как сильно она расстроена его попыткой уехать без прощания.

— Я недалеко еду, просто небольшая поездка.

— Ты не вернёшься сегодня и направляешься в опасное место. Разве я не должна волноваться?

— Со мной будут Его Высочество кронпринц и сэр Техер.

— Даже если вокруг сильные люди, это не делает сильнее тебя самого.

Искренняя забота Хены, несмотря на ворчливый тон, заставила Генри замолчать.

Он просил не провожать его именно потому, что, строго говоря, они не были его настоящей семьёй, и он не хотел обременять их.

Того, что они избегали конфронтации, уже было достаточно — но они продолжали оказывать ему неожиданную поддержку.

— Хена права. Даже если ты недавно начал тренироваться с мечом, я всё равно беспокоюсь, — сказал герцог, с тревогой оглядывая Генри и многозначительно взглянув на сэра Техера.

Тот, понимая намёк, склонил голову в знак согласия.

Герцогиня подошла к Генри и, взяв его руку, вложила в ладонь небольшой предмет:

— Если вдруг понадобятся деньги — используй этот знак.

И она передала ему платёжный жетон, действительный в банках по всему континенту. Он давал доступ ко всем средствам герцогского дома. И, несмотря на то, что Генри уже обеспечили более чем достаточными деньгами, герцогиня всё равно переживала, что он может оказаться в нужде.

Генри глубоко вздохнул, разглядывая вручённый ему жетон.

То отчаяние, которое он испытывал, впервые оказавшись в теле Генри, понемногу рассеивалось по мере того, как он проводил время с этой семьёй.

— Я скоро вернусь, — прошептал он, обнимая герцогиню и давая обещание вернуться после поисков сокровища, зная, что семья будет ждать.

— Ты должен вернуться к моему дню рождения. Не забудь своё обещание.

— ...

Генри пристально посмотрел на Хену. Она намекала на то, что собирается подготовиться к признанию Эдвину в день её рождения. И, похоже, она намеренно акцентировала на этом внимание.

***

Прибыв на место встречи с кронпринцем Уильямом, Генри оторвался от книги, услышав стук копыт.

Увидев карету в окружении конной охраны, он неодобрительно цокнул языком.

Хотя сама карета была скромной, многочисленная охрана и породистые лошади выглядели слишком броско. Впрочем, он понимал: путешествовать, не скрывая своего статуса, было безопаснее, чем пытаться затеряться.

Отложив книгу, Генри вышел из кареты, чтобы поприветствовать кронпринца.

— Вы уже прибыли?

— Я, возможно, приехал слишком рано?

— Я сам только что подъехал.

Уильям, заметивший книгу в открытой двери кареты, едва уловимо улыбнулся.

— Хотя, похоже, ты приложил немало усилий к подготовке, — Уильям с удивлением окинул взглядом наряд Генри, специально акцентируя внимание на нём.

Генри посмотрел на свой костюм. Тёмно-синий наряд из высококачественной ткани был простым, но элегантно сидящим, подчёркивающим его статную фигуру. Удобный для движений, костюм мягко переливался на солнце и обладал тонким блеском в темноте — именно это и понравилось Генри при первом взгляде. Каждая деталь образа была безупречно продумана.

— А как, по-Вашему, я должен был одеться?

— Я ожидал, что ты будешь одет аристократичнее всех. Твой вкус всегда был неизменным, куда бы ты не пошёл. Помнишь наш поход на ночной рынок? Все кутались в пальто, а ты явился в белом парадном костюме, украшенном рубинами от головы до пят, если я не ошибаюсь?

— Разве я был таким раньше?

— Ты говоришь, будто это был другой человек. Что за внезапная перемена?

— Никакой особой причины. Просто решил, что пришло время меняться.

Генри плавно парировал провокационные вопрос кронпринца, игнорируя его искренне озадаченный взгляд — ведь его манера держаться действительно изменилась.

— Неужели?

— Разве я должен лгать? — Генри перевёл взгляд на восходящее солнце, отвечая на многозначительный взгляд Уильяма. — Разве нам не пора уже отправляться?

— Подождём ещё немного.

Кронпринц Уильям уже пропустил назначенное время отъезда, но не проявлял ни малейшего намерения садиться в карету, продолжая вести бессмысленную беседу.

В тот момент, когда Генри задумался, не забыл ли он чего-то, вдали показался скачущий на полном галопе всадник.

По мере приближения стал виден крепкий гнедой конь и его наездник. Несмотря на дорожный плащ, порывы ветра обнажали чёрную одежду под ним.

Генри слегка поднял глаза — перед ним предстал поразительно красивый мужчина с холодным, отстранённым выражением лица.

Но дело было не только во внешности.

Даже на расстоянии от мужчины исходил едва уловимый шлейф феромонов, от которого у Генри защекотало кончики пальцев, а всё тело остро ощутило его присутствие.

Знакомое лицо и всё усиливающийся напор феромонов.

— Неужели...?

Генри вопросительно посмотрел на сэра Техера, пытаясь понять, знал ли тот об этом визите. Рыцарь едва заметно покачал головой.

Значит, осведомлён был кто-то другой.

Генри перевёл взгляд на Уильяма, без слов требуя объяснений.

Почему здесь появился Эдвин?

— Он пришёл проводить нас?

— Вряд ли.

— Тогда он едет с нами?

— Скорее всего.

Лоб Генри дёрнулся от раздражения в ответ на игривую реплику Уильяма.

Эдвин едет с ними? Разве не было договорённости, что отправятся только он и Уильям?

Не успев что-либо сказать, Генри глубоко вдохнул, пытаясь сдержать досаду. В этот момент Уильям бросил провокационное:

— Подарок-сюрприз.

Сюрприз — да, но подарком это назвать было сложно.

Планы Генри провести несколько месяцев вдали от Эдвина рушились на глазах. О каком подарке могла идти речь?

Он провёл рукой по лбу и безнадёжно покачал головой.

— Чувствую себя так, будто мне подарили скелет в подарочной упаковке.

— А я думал, тебе понравится.

Неожиданная реплика Уильяма заставила Генри вежливо улыбнуться и ответить:

— Я говорил, что с сегодняшнего дня всё изменится.

Одним из таких изменений должно было стать расстояние между ним и этим человеком. Впрочем, присутствие принца, как выяснилось, не слишком помогало.

Когда лошадь приблизилась, всадник оказался не кем иным, как Эдвином.

Генри глубоко вздохнул, смотря на него с откровенным раздражением.

Эдвин, как обычно, сохранял бесстрастное выражение лица. Зная, что Генри не в восторге, он даже не удостоил его взглядом, вместо этого почтительно поклонившись Уильяму.

— Вы опоздали.

— Мы ещё не выехали, так что всё в порядке. Но это всё, что ты подготовил?

Уильям жестом указал на лошадь, на которой прибыл Эдвин. Хотя Генри не рассчитывал на карету, он он, по крайней мере, ожидал увидеть охрану.

Скромное снаряжение Эдвина резко контрастировало с каретой Генри, окружённой тремя охранниками, кучером и несколькими слугами.

Эдвин слегка скользнул взглядом по карете.

— Я оставил всё лишнее.

Губы Генри искривились от раздражения в ответ на объяснения Эдвина. Если это “лишнее”, то как тогда назвать шесть охранников и двух слуг, сопровождавших принца?

Поймав его взгляд, Уильям поспешил оправдаться:

— Для кронпринца это и есть минимализм.

Он четко обозначил границу.

— Ах да, вы же особа королевской крови, не так ли?

Генри продемонстрировал своё недовольство, словно мстя за подобную избирательность.

— Нас никто не предупреждал о дополнительных спутниках. Хотя бы сообщили, кто присоединится к путешествию.

— Разве? Я говорю сейчас. Сэр Эдвин — с нами. Считайте его частью моей свиты.

Уильям ответил так, будто речь шла о пустяке.  И Генри мог только бессильно раскрыть рот от такой наглой простоты.

По самодовольному выражению принца было ясно: об участии Эдвина решили давно. Но промолчали до самого отъезда...

Генри закрыл глаза, делая глубокий вдох, чтобы усмирить бурлящий внутри гнев. Даже с закрытыми глазами он ощущал феромоны Эдвина. Когда он медленно открыл веки, то увидел — носки сапог Эдвина развёрнуты в его сторону.

Лоб пылал, но Генри не удостоил того взглядом.

Поддаваться влиянию Эдвина сейчас не имело смысла.

Пока что лучшей стратегией было держаться от него подальше и ясно дать понять, что прежние чувства остались в прошлом.

“Если бы можно было просто игнорировать его феромоны…”

Хотя реакция уже не была такой острой, как раньше, его сердце всё равно бешено колотилось при малейшем намёке на знакомый аромат.

Это было похоже на свободное падение с высоты — и Генри беспокоился, что Эдвин может заметить его волнение.

Как можно игнорировать то, что буквально сводит с ума? Пока он размышлял об этом, к нему подошёл Уильям.

— Перед отправкой взгляни на это.

Неожиданно Уильям протянул Генри лист бумаги, будто вручая нечто важное. Тот нехотя принял документ с недовольным видом.

Это была карта с подробным маршрутом путешествия.

Сначала очертания показались незнакомыми, но вскоре в памяти всплыли ранее изученные детали, и он начал сравнивать их с новыми данными.

— Мы разве должны были идти этим путём?

Генри поднял глаза на Уильяма, заметив расхождения с известной ему дорогой.

— Мы следуем по этому маршруту. Если есть вопросы — обращайся к моему охраннику.

— Но здесь явно сложный рельеф...

— На карте выглядит хуже, чем на деле.

— Разве нет пути проще?

— Я выбрал самый безопасный вариант.

Уильям сделал ударение на слове “безопасный”, игнорируя жалобы Генри на удобство.

Маршрут, описанный в романе, определённо был комфортнее и надёжнее.  Но упоминать, что он знал путь заранее, было странно.

Вмешательство Эдвина ещё можно было понять — он фигурировал в оригинальном сюжете. Однако этот изменённый маршрут не поддавался логике. Путешествие становилось всё более непредсказуемым, и Генри чувствовал, как нарастает раздражение.

“Смогу ли я выдержать это?”

Пока он окидывал группу оценивающим взглядом, сэр Техер неожиданно преградил ему путь.

— В чём дело?

— Кто-то приближается.

Нежданный гость стремительно сокращал дистанцию. Сэр Техер и охранники Уильяма мгновенно сомкнули кольцо вокруг них.

Эдвин, до этого державшийся обособленно, обнажил меч. Он не собирался никого защищать в частности, но оказался ближе к Генри, чем к Уильяму.

В результате Генри, сэр Техер и Эдвин выстроились в прямую линию. Любой, кто попытается навредить Генри, сначала должен будет пройти через Эдвина и сэра Техера.

“Должно быть, это совпадение”.

Эдвин не сдвинулся с места.

Тем не менее, почувствовав себя в безопасности, Генри слегка наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть приближающегося.

Сэр Техер, не ощущая угрозы, немного отошёл в сторону, давая ему обзор. Возможно, он узнал этого человека раньше Генри.

— О?

Перед ним было знакомое лицо. Ветер, срывая капюшон, на мгновение обнажал рыжие пряди волос. И Генри медленно направился к фигуре — это был Хук.

Не успел он сделать и пары шагов, как Хук, заметивший чьё-то присутствие, наклонился и тяжело выдохнул.

— ...Ты здесь? А я уже начал ругаться, что ты не появился.

— У меня всё утро уши горели — теперь ясно, почему.

— Кто же тогда не сдержал обещание?

Генри скрестил руки на груди и усмехнулся. Он-то верил в Хука, но именно Хук подвёл его.

Несмотря на презрительный взгляд Генри, Хук оставался невозмутим, медленно регулируя дыхание. Затем он выпрямился, позволяя прохладному ветерку остудить пот на лбу.

— Ещё не слишком поздно... Фух, я рад.

— Какое бесстыдство. И что бы ты делал, если бы меня здесь не было?

— Но ведь мы же встретились, разве нет?

Генри ворчал по поводу неожиданного появления Хука, но тот лишь улыбался в ответ, сохраняя дружелюбное выражение лица.

Хук выпрямился во весь рост и вытер пот с подбородка.

— Ну, если так подумать, я и правда не опоздал.

Генри перевёл многозначительный взгляд на сэра Техера. Похоже, в этом споре победа оставалась за ним.

Поймав взгляд Генри, сэр Техер достал из футляра небольшой свёрток. Генри взял его и резко протянул руку в сторону Хука.

— А где вещи, о которых я просил?

— Я отдам их тебе.

— Всё нашёл?

— Эм…

Хук слегка смутился, но затем честно признался:

— Вообще-то, одну вещь я ещё не раздобыл, но скоро она будет у меня. Так что... могу ли я пока что составить вам компанию?

— И откуда тебе знать, куда я направляюсь?

— Какой бы путь вы ни выбрали, мы всё равно окажемся в деревне Иньбэй. А вдруг мне придётся столкнуться с непредвиденными трудностями в одиночку? Пожалуйста, присмотрите за мной.

Это было правдой. Дорога к деревне Иньбэй лишь меняла равнины на горные тропы.

Генри задумался, как присутствие Хука повлияет на их путешествие. Такой проницательный человек, как Хук, наверняка справился бы с любыми сложностями, но это могло создать дополнительные хлопоты для сэра Техера.

Однако, несмотря на сомнения, Генри согласился на его компанию.

Причина крылась в Эдвине и кронпринце Уильяме. С появлением Хука феромоны Эдвина резко изменились, став хаотичными.

Генри на мгновение затаил дыхание, ожидая, пока их волны утихнут. Ещё в ателье Эдвин ясно дал понять свою неприязнь к Хуку.

Но тут Генри обратил внимание на выражение лица кронпринца Уильяма.

В отличие от Эдвина, который уже успел продемонстрировать своё недовольство, реакция Уильяма оказалась неожиданной. В его взгляде читалось любопытство и лёгкий дискомфорт от появления человека, выбивавшегося из ожидаемого сценария. Похоже, у принца были свои планы, и ему явно не доставляло удовольствия то, что их нарушили.

Оценив настроение обоих мужчин, Генри перевёл взгляд на стоящего перед ним Хука. Тот, совершенно невозмутимо выдерживая острые взгляды, отряхнул пот с волос и едва заметно кивнул Генри.

— Ладно, пусть будет так.

— Благодарю.

Предыдущее решение Генри не оставлять Хука одного полностью испарилось.

В конце концов, Хук появился — и, как ни странно, это отвлекло его от раздражения, вызванного присутствием Эдвина.

Когда Генри согласился взять Хука с собой, вперёд шагнул кронпринц Уильям. Он бросил на Генри неодобрительный взгляд — тот принял решение, даже не утрудившись представить гостя должным образом.

— Кто этот человек?

— Ваше Высочество, вы встречаетесь впервые. Это Хук, — ответил Генри с лёгкой улыбкой.

В ответ на представление Хук вежливо поклонился кронпринцу. Затем он так же учтиво поприветствовал Эдвина, стоявшего к ним спиной, что ясно давало понять: Хук — не из тех, кого легко смутить.

— Кажется, только что прозвучало что-то о присоединении к нам... но я определённо не давал на это согласия, — ответил Уильям настороженно.

Почувствовав скрытый отказ Уильяма, Генри хлопнул в ладоши, будто только что вспомнил о чём-то важном. Он посмотрел на кронпринца с абсолютно невинным выражением лица — без тени лукавства.

— Ах, точно. Я же ещё не сообщил вам. Хук будет сопровождать нас, так что считайте его частью моей свиты.

После этих слов веко Уильяма дёрнулось. Он упустил момент отказать и теперь не мог возразить. Пока принц молчал, Генри незаметно провёл рукой по плечу сэра Техера, пряча улыбку.

— Ах, как же это приятно.

Вот что значит платить той же монетой.

Когда время сборов и отъезда уже и так сильно затянулось, опасения Генри оправдались — им действительно пришлось заночевать в пути. Найти просторную поляну, не перевалив через горный хребет, уже считалось удачей.

Когда пришло время разбивать лагерь, кронпринц Уильям окинул свиту серьёзным взглядом:

— Похоже, нам придётся поужинать здесь и устроиться на ночь, — произнёс он.

Генри странно посмотрел на кронпринца, который намеренно тянул слова. Любому было ясно, что нужно быстрее готовить ужин и устраиваться на отдых. Но что он пытался сказать?

— Поскольку уже поздно, разделимся на две группы для подготовки. Как вам? — Уильям перевёл взгляд с Эдвина на Генри.

Его взгляд будто спрашивал: “Ты тоже не против?”, но звучало это почти как принуждение.

Не видя причин для возражений, Генри кивнул и уже собирался отойти, когда:

— Эдвин, иди с Генри.

— Ваше Высочество? Эдвин — часть вашей свиты.

В ответ Уильям широким жестом показал на людей:

— Посмотри на количество. Раз уж решили делить группу — нужно соблюсти баланс, разве нет?

— Но можно же разделить не строго пополам...

— Я не могу забрать Эдвина к себе. А если потом будут жалобы...

— Какие жалобы? От кого...?

— Некогда обсуждать. Просто иди.

Когда кронпринц Уильям толкнул Генри в спину, их разговор резко оборвался.

Генри хотел спросить, кто именно будет жаловаться, но Уильям уже отпихнул его и быстро скрылся из виду.

— Я? Разве в такой ситуации не должны были посоветоваться со мной? — с горькой усмешкой произнёс Генри, указывая на себя.

Они же знали о его чувствах к Эдвину. Уильям, конечно, не сваха, но явно пытался устроить сближение во время этого путешествия.

Генри задумался, сможет ли он вообще пережить эту поездку.

В этот момент он поднял взгляд и увидел Эдвина.

Тот, сохранявший молчание во время всего разговора, медленно повернул голову, встретившись с Генри взглядом. Несмотря на зрительный контакт, его холодное выражение лица не изменилось.

Генри движением подбородка указал в сторону:

— Давай быстро поговорим.

Если всё пойдёт так и дальше, ему не избежать контактов с Эдвином. Раз уж нельзя остановить Уильяма, нужно хотя бы объясниться с самим Эдвином.

От этих слов в глазах Эдвина мелькнуло удивление - он явно не ожидал, что Генри первым заговорит. Однако просьба осталась просьбой: Эдвин с лёгкостью проигнорировал его и прошёл мимо.

— Эй!

Генри бросился следом, но Эдвин не сбавил шаг, заставив его буквально бежать за ним.

— Ты меня не слышишь?

— Слышу.

— Тогда почему ты меня игнорируешь?

Словно услышав ворчание Генри о том, что он мелочен, Эдвин наконец остановился.

Однако он не повернулся к Генри, продолжая смотреть прямо перед собой.

Генри, чувствуя разочарование, подошёл к нему вплотную.

Когда он наконец оказался в поле зрения Эдвина, тот слегка опустил взгляд, будто признавая его присутствие.

— Ты думаешь, у тебя есть право разговаривать со мной в таком тоне?

— Что?

— Вместо того чтобы критиковать мои поступки, взгляни на свои.

— Что я такого сделал?

Генри вёл себя нагло, словно ему действительно нужно было всё разжёвывать. Но Эдвина такими вещами было не проймёшь.

— Ты подкупил слугу моего дома, чтобы выведать информацию, узнал моё расписание и появлялся в любое время суток, а затем выманил моего спутника, который должен был сопровождать меня на банкете, и запер его на складе. И после всего этого ты ведёшь себя так, будто ни при чём.

Генри стиснул зубы, сверля взглядом затылок Эдвина, когда тот проходил мимо.

Хотя его лицо оставалось непроницаемым, феромоны, исходившие от Эдвина, агрессивно атаковали Генри.

До сих пор, даже когда упоминали его имя, всё казалось историей о ком-то другом, но было очевидно — Эдвин уже вышел из себя.

Конечно, Генри признавал, что сам был не в восторге от появления Эдвина.

Честно говоря, он бы не обрадовался. Но, поскольку он не ожидал, что Эдвин появится, у него тоже было что сказать на этот счёт.

— Ох, не знаю, не знаю…

Уж не Уильям ли продолжал связывать их вместе?

Генри предложил поговорить с Эдвином первым, но тот отказался — и теперь Генри чувствовал себя увереннее.

***

— Рядом оказался ручей, так что нам удалось сварить рагу.

Неожиданно главным по готовке в лагере Генри стал Хук. Обычно этим занимался слуга Джеймс, но в походных условиях он был не слишком искусен. Поэтому Хук, как самый опытный, взял инициативу в свои руки.

— Ты умеешь буквально всё.

— Когда живёшь один, это базовые навыки.

Хук протянул Генри миску с рагу и вяленым мясом, а затем предложил еду и Эдвину.

Увидев, что тот стоит неподвижно, Хук замер в ожидании — примет ли? Между ними повисло неловкое молчание.

Хук с самого начала знал, что Эдвин недолюбливает его, он предположил, что тот откажется.

В конце концов, с его-то сомнительным статусом, Эдвин мог заподозрить, что еду отравили.

Хук растерялся: как убедить его, что в рагу ничего не подмешано?

— Эдвин, это не герцогская резиденция. Если тебе не нравится рагу, надо было сразу сказать. Хотя… даже если бы ты сказал, меню от этого не изменилось бы. Так почему бы просто не принять еду? — Вмешался ворчливый голос Генри.

Он, кажется, уже раздражён одним только разговором, поэтому лично взял миску у Хука и сунул её Эдвину.

Генри уловил недовольство Эдвина ещё по феромонам — с того момента, как Хук впервые предложил ему еду.

Но здесь невозможно было приготовить отдельное блюдо только для него.

Вернувшись на своё место и крепко сжимая ложку, Хук странно изменился в лице.

В отличие от Хука, который смотрел на Эдвина с немым вопросом — неужели тот отказался от еды лишь из-за меню, — сам Эдвин просто опустил взгляд на рагу, не меняясь в лице.

— Тяжеловато начинается, да?

Генри пробормотал жалобы, на ходу уплетая рагу, и вернулся на своё место.

Тем временем принц Уильям, наблюдавший за его трапезой, усмехнулся. Он ел куда более изысканные блюда — вероятно, отобранные лучшими слугами дворца.

Заметив недоверчивый взгляд Генри, принц повернулся к нему и пожал плечами.

— Приятного аппетита.

Так вот зачем он нас разделил. Чтобы оставить лучшую еду себе. Раздражённый поведением Уильяма, Генри принялся есть рагу с удвоенной агрессией.

Когда ужин подошёл к концу, сэр Техер начал готовить места для ночлега.

Генри мог бы спать в карете, но проблема была в смене караула и в том, где разместится Эдвин. В отличие от рыцаря, он — наследник герцогского дома.

Даже если он прибыл всего с одной лошадью, просто бросить ему одеяло и оставить ночевать под открытым небом было бы неподобающе.

Генри упёрся подбородком в оконную раму, не отрывая взгляда от Эдвина. Тот, хоть и видел, как сэр Техер мучается с организацией, не проронил ни слова. Да и вообще не выглядел обеспокоенным отсутствием спального места.

— О чём ты сейчас думаешь? Вернее… что чувствуешь?

Хоть бы феромоны немного просочились — было бы проще понять. Но они оставались стабильными, не выдавая ни единой внутренней мысли.

— Хм?

В этот момент феромоны Эдвина начали распространяться вокруг кронпринца Уильяма, острые и колючие, словно выражая недовольство.

Генри, уловив их след, заметил, что кронпринц Уильям криво ухмыляется и настойчиво указывает в сторону… его собственной кареты.

Поняв, что между Уильямом и Эдвином происходит безмолвный обмен, Генри лишь покачал головой.

— Генри, Эдвин говорит, что хочет спать в твоей карете.

— У меня сложилось совершенно иное впечатление.

Когда Уильям с притворной невинностью подтолкнул Эдвина к Генри, тот тут же возмутился.

Честно говоря, Эдвин и не думал выражать подобные желания, но настойчивость принца начинала раздражать.

— Если тебе так неудобно, тебе стоило отказаться первым.

Генри предупредил Эдвина тихим тоном, так, чтобы слышал только он. Эдвин лишь едва приподнял бровь, заставив Генри резко отвернуться.

— Эдвину, скорее всего, некомфортно здесь, и он хочет уйти. Так что не подталкивайте его в мою сторону.

— Неужели?

Кронпринц Уильям сделал вид, что искренне удивлён. Эдвин бросил взгляд на Генри и слегка кивнул.

Затем он отдал принцу формальный поклон и направил свою лошадь вглубь леса.

— Планирует ночевать без крыши над головой? Тц.

Кронпринц Уильям, до этого казавшийся раздражённым, внезапно повернулся к Генри.

— Это потому, что ты слишком долго наблюдал за Эдвином?

— О чём вы?

Генри попытался отмахнуться от странных намёков принца, но чувствовал — тот только начинает какую-то игру.

С исчезновением Эдвина Генри почувствовал облегчение и уже собирался лечь спать. Он как раз поправлял подушку, когда за спиной раздался голос кронпринца Уильяма:

— Любопытно. Ты вёл себя так, будто знаешь Эдвина насквозь, хотя сам не проронил ни слова.

Генри замер, всё ещё сжимая подушку в руках.

Неужели он и правда производил такое впечатление?

Кажется, я не уделял Эдвину особого внимания… Нет, я уверен, что не уделял.

Мысли Генри спутались в клубок противоречий.

— Разве не очевидно по его каменному выражению лица? Или я ошибаюсь?

…Не совсем.

— Мои чувства неизменны. В любви условия не важны. Главное, чтобы люди были счастливы вместе.

— Нет, Ваше Высочество. Вы не понимаете.

— Нет правила, что бета может любить только бету. Даже если бы оно было, я бы его отменил.

Услышав, как человек у власти говорит это с такой уверенностью, можно было поверить, что это возможно. Но именно этого нельзя было допустить, поэтому Генри отчаянно замахал руками.

— Не нужно таких радикальных мер! Какие ещё условия для любви? Бета любит бету… Всё это не имеет ко мне отношения, умоляю, остановитесь.

— Неужели? И когда ты стал таким прозрачным?

— Говорю же, это не так!

— Я тебе как следует помогу.

Кронпринц Уильям нанёс последний удар ошеломлённому Генри и скрылся в карете.

Сэр Техер, почувствовав момент, захлопнул окно. И Генри рухнул на подушку.

— Я пропал.

Он ударил кулаком по мягкой поверхности. Никто не должен был знать о его чувствах к Эдвину.

Но хотя молчание должно было решить проблему, со стороны всё выглядело иначе.

Кронпринц был убеждён: раз Генри всё это время нравился Эдвин, он научился читать малейшие изменения в его настроении по едва заметным выражениям.

Генри думал, что достаточно подчеркнул своё безразличие к Эдвину, но недооценил кронпринца.

Теперь всё стало очевидно. Вот зачем Уильям взял Эдвина в это путешествие.

— Надо было сначала убедить принца. Или хотя бы чётко заявить, что мне это неинтересно…

Похоже, кронпринц намерен использовать любые средства, чтобы свести их вместе.

И если бы только это — он ещё считал бы себя везучим.

— Зачем я это сделал?

“Зачем пытался угадать мысли Эдвина, лишь почувствовав его феромоны? Неужели я действительно хочу разорвать импринтинг с Эдвином? Правда? С завтрашнего дня — никаких эмоций. Абсолютно.”

Генри пробормотал что-то в подушку. Похоже, ему придётся усилить защиту против Эдвина.

Он и не подозревал, что Эдвин лежит на карете прямо над ним.

А тем временем Эдвин слышал каждый звук, с которым Генри вымещал досаду на несчастную подушку. Он мог ясно представить, как тот корчится от ненависти к себе.

Эдвин подложил руку под голову и уставился в ночное небо. Раньше ему казалось, что путешествие вместе — лишь досадное последствие выигранного спора. Но теперь он открывал неожиданные вещи.

Раньше взгляд Генри его раздражал.

Может, потому, что со временем Генри научился понимать его слишком хорошо?

Пока любопытство Эдвина к Генри росло, его феромоны сгущались в воздухе. И он не стал сдерживать их. В конце концов, это были феромоны, которые никто другой не мог почувствовать.

Феромоны растекались во все стороны, словно невидимые нити, притягиваясь к карете, как металл к магниту.

Легкий ветерок донес их внутрь.

— М-м? Что это?

Генри почувствовал знакомый аромат, но тут же отмахнулся — наверное, остаточное явление.

***

— Ххх… А-ах… Как больно… Помогите… — Внезапно Генри застонал, корчась под одеялом.

Глаза его были плотно сжаты, тело покрылось холодным потом — казалось, его душил кошмар.

— Фух… шея…

Он вцепился в собственное горло, ногти впивались в кожу. В карете раздался глухой стук — это Генри бился о стенку.

Когда его движения стали ещё неистовее, чья-то рука резко перехватила его запястье, не давая травмировать себя.

Человек в чёрном прикоснулся ко лбу Генри — кожа пылала, как в лихорадке.

Он на мгновение задумался, затем взял стоявшее неподалёку ведро с водой и, крепко прижав Генри к себе, попытался напоить его.

Однако когда Генри не смог пить, а вода лишь стекала по подбородку, фигура в чёрном поставила ведро.

— Воды… дайте воды… Пожалуйста…

Генри, не открывая глаз, судорожно вцепился в одежду незнакомца, уткнувшись лицом в его грудь.

Даже вдыхая знакомый аромат, Генри не мог прийти в себя.

Человек в чёрном колебался — будить ли его, — затем сделал глоток воды из ведра и наклонился к Генри, коснувшись его губ своими.

Вода потекла в рот Генри, и его тело мгновенно обмякло, судороги прекратились.

Дыхание выровнялось, гримаса боли растаяла, и он погрузился в глубокий сон.

От недавнего кошмара остались лишь смятое одеяло и испарина на лбу.

Фигура в чёрном снова проверил температуру — после всего глотка воды жар спал, будто его и не было.

Задаваясь вопросом, есть ли у Генри хроническая болезнь, но не находя способа узнать наверняка, он быстро взглянул на Генри, прежде чем откинуть его волосы со лба.

На мгновение задержавшись, человек разглядывая его беззащитное, почти детское лицо, резко поднялся и бесшумно исчез в окне.

В ту же секунду дверь кареты распахнулась — сэр Техер, услышав странные звуки, осматривал помещение.

Увидев открытое окно, он нахмурился и закрыл его.

— Странно… Я ведь всё проверил.

Поскольку он принял все меры предосторожности для безопасности Генри, ему показалось, что это странно. Но обнаружив пот на лбу Генри, Техер кивнул, будто всё понял:

— Видимо, молодой господин открыл окно от жары.

Когда Техер удалился, Эдвин, лежавший на крыше, оценил обстановку: Техер уже далеко, а Хук, исчезнувший на рассвете, так и не вернулся.

Повернув голову, Эдвин встретился взглядом с кронпринцем Уильямом — тот наблюдал за ним через окно своей кареты, которое было распахнутое уже некоторое время.

Кронпринц Уильям усмехнулся, приподняв уголок губы, и приложил указательный палец к губам, словно намекая, что сохранит в тайне факт его присутствия в карете Генри.

***

— Ох, всё болит… — Генри застонал, потирая плечо.

Сон на жёстком полу после того, как он привык к мягкой, удобной кровати, сопровождался ощущениями, будто его тело скрипело от возмущения.

— Вы проснулись?

Вместо ответа Генри распахнул дверь.

Слуга с тазом для умывания попытался войти, но Генри покачал головой:

— Я выйду сам.

Карета казалась душной. А кровать казалась гораздо меньшей, чем его в собственной комнате.

На улице его встретил Хук, подошедший с улыбкой:

— Хорошо ли вы спали?

— Ужасно.

— Из-за непривычного места?

— Тесно, жёстко, душно и жарко. И ещё…

Генри замолчал, вспомнив кошмар, что приснился ему прошлой ночью.

Казалось, он действительно страдал от смены условий.

— Это было не просто сон. Я впервые почувствовал нечто подобное.

Ощущение, будто что-то глубоко внутри причиняло дискомфорт, но объяснить он этого не мог.

Видя недовольное выражение лица Генри, Хук добродушно добавил:

— Вероятно, ваше тело ещё не привыкло к новым условиям.

— Да, должно быть, так. Всё-таки я — особа благородных кровей.

Наглость, с которой Генри вознёс себя, заставила Хука рассмеяться. Этот клиент действительно был забавен — именно поэтому Хук хотел оставаться рядом.

Пока они болтали, кареты и лошади, завершив подготовку, выстроились в ряд.

Генри окинул взглядом окрестности, пытаясь заметить Эдвина, который мог провести ночь где-то поблизости.

Увидев его верхом на лошади неподалёку, Генри надул губы.

— Придерживайся плана — никакого внимания. Абсолютно.

Каким бы неловким ни казался Эдвин, Генри твёрдо решил не подавать виду, что замечает его.

Эдвин, бормотавший что-то под нос, не видел, что Генри наблюдает за ним, но вдруг окликнул:

— Генри!

— М-м?

Не ожидавший такого, Генри вздрогнул. Он задавался вопросом, почему он ведёт себя так, если сам вчера удивился, когда он заговорил с ним?

— У тебя есть хронические заболевания?

Нет, даже для обычного разговора этот вопрос был странным.

— Что? У меня?

— Да.

Хотя Эдвин спокойно кивнул в ответ на вопрос Генри, тот счёл ситуацию абсурдной.

Хронические болезни?

В оригинальной истории у его персонажа-злодея не было никаких заболеваний, кроме, разве что, безумия.

Он был тем, кого убили без особых причин — значит, здоровье у него должно быть отменным.

— У меня нет никаких болезней.

— Тогда почему...?

— Что?

Генри ждал объяснений, недоумевая, зачем Эдвину понадобилось спрашивать о болезнях.

Но Эдвин не стал уточнять.

Получив ответ, он развернулся и ушёл, даже не взглянув на Генри.

Тот остался в полном смятении.

— Хроническое заболевание... Чёрт, не просто болезнь, а именно что-то хроническое? Я что, выгляжу больным?

Генри схватился за грудь с растерянным видом. Если только он не имел в виду что-то другое...

— Чёрт возьми.

Он попытался найти логику, но в итоге лишь раздражённо цокнул языком. Было досадно, что одна фраза Эдвина так его задела.

Хук, наблюдавший за этой сценой, едва заметно улыбнулся, переосмысливая их отношения.

— В путь! — свежий голос кронпринца Уильяма возвестил о продолжении долгой дороги.

Путешествие продолжалось спокойно, если не считать первой ночи в лагере.

К счастью, дальше им удавалось находить ночлег, а на каждой остановке они пополняли запасы, так что недостатка в чём-либо не испытывали.

Это было настолько спокойное время, что некоторые могли бы назвать его скучным.

— Ничего не происходит… — пробормотал Уильям, глядя на ясное небо.

Хорошо бы, если бы пошёл дождь, но погода уже несколько дней стояла безоблачная, словно благословляя их путь.

Кронпринц не скрывал разочарования, созерцая бескрайнюю синеву.

— И Эдвин тоже ничего не предпринимает...

Хотя Эдвин пару раз заходил в карету, пока Генри спал, он оставался там лишь на мгновение. Казалось, он просто смотрел на его спящее лицо и удалялся.

Неожиданностью стала бдительность сэра Техера. С проницательностью, не уступающей дворцовым рыцарям, он устранял даже малейшие риски заранее.

Уильям, вначале заинтересовавшийся тем, где нашли такого человека как сэр Техер, вскоре потерял к нему всякий интерес.

Скучные люди были ему бесполезны.

В последнее время его внимание привлекал совсем другой персонаж.

— Что удалось узнать об этом человеке?

— Говорят, он выполняет заказы знати, но его происхождение окутано тайной.

Взгляд Уильяма скользнул к мужчине с рыжими волосами, развевающимися на ветру.

Хотя тот иногда прятал лицо под широкополой шляпой, когда он всё же показывался — это неизменно привлекало внимание.

В отличие от аккуратной внешности Генри, его насыщенный цвет волос заставлял людей бросать на него взгляды. А когда их глаза случайно встречались — Хук отвечал дерзкой ухмылкой, которая не спешила исчезать.

Откуда взялся такой тип?

Обычно Уильям не держал рядом людей с сомнительным прошлым, но после странного влияния Генри он изменил подход. Он решил разузнать о Хуке подробнее. Однако доклад рыцаря разочаровал.

На губах Уильяма появился горький привкус.

Личность мужчины оставалась неясной. А значит, не исключено, что он мог оказаться наёмным убийцей.

Пока что принц задавал вопросы, основываясь лишь на общедоступных сведениях:

— Неужели нет данных о его происхождении?

— Всё покрыто мраком.

— Значит, он мастер скрывать свою сущность.

Это говорило о том, что человека по имени Хук нельзя недооценивать.

— Какие услуги обычно оказывают таким знатным особам?

— Чаще всего добывают редкие вещи или собирают компромат.

При упоминании последнего Уильяма мгновенно осенило.

Выходит, Генри использовал Хука для слежки за Эдвином.

— И какие у Генри с ним отношения?

— Говорят, юный мастер Генри Тимоти — один из самых влиятельных заказчиков Хука. Судя по количеству личных поручений, он явно ему доверяет.

— Не зная даже его прошлого?

— Именно так.

— Странно...

Взгляд Уильяма перекочевал с Хука на Генри. Даже внутри кареты его профиль то появлялся, то исчезал в окне при движении.

Принц наблюдал за ним с нарастающим подозрением.

Хук и сам был загадкой, но куда больше Уильяма занимали мотивы Генри — тот даже не пытался скрывать их связь.

Обычно подобные вещи держат в строжайшей тайне.

— Ты заметил в Генри что-то необычное?

— Прошу прощения...

Рыцарь лишь виновато потупился, не в силах дать желаемый ответ.

Для рыцаря Генри оставался всё тем же надменным герцогским сыном — ничего не изменилось. Но сомнения Уильяма не рассеялись.

— Даже если Генри и вправду связан с Хуком, он не из тех, кто станет афишировать эту связь.

Судя по поведению Генри, тот превыше всего ценил свой статус.

За исключением привязанности к Эдвину, его натура была настолько своеобразной, что даже Уильяму порой казалась странной. Именно поэтому открытое присутствие Хука в их компании выглядело подозрительно.

Да и реакция Генри на Эдвина изменилась.

Теперь его недовольство казалось искренним. Эта непоследовательность заставила Уильяма задуматься — притворяется ли Генри или действительно раздражён?

— Похоже, придётся удостовериться лично.

Он подозвал рыцаря и что-то прошептал ему на ухо. Тот, получив указания, коротко кивнул и пришпорил коня. Но, несмотря на стремительный отъезд, никто из свиты не обратил на это внимания.

— Раз уж мы преодолели такой сложный путь, важно получить результаты.

***

Влияние Уильяма проявилось уже вечером. Рыцарь, получив ключи от трактирщика, вручил их принцу и доложил:

— Даже если часть людей разместим на улице, свободных комнат почти не осталось.

Уильям демонстративно поднял перед Генри ровно три ключа. Тот, ещё минуту назад сияющий после купания, моментально помрачнел.

— Итак, Генри, тебе придётся делить комнату с Эдвином.

В его пальцах блеснул ключ от двухместного номера.

— Одну комнату?!

— Или ты предлагаешь мне жить со слугой?

Вопрос Уильяма заставил Генри в отчаянии взглянуть на сэра Техера, словно ища поддержки. Но рыцарь, несмотря на немой призыв, не мог предложить достойной альтернативы. Всё-таки совместное проживание аристократа и воина считалось неприемлемым.

Когда Техер замешкался, Генри снова обратился к Уильяму — сейчас принц казался ему куда предпочтительнее Эдвина.

— Ваше высочество, ах…!

Неожиданно острая боль в шее заставила его вскрикнуть. Прежде чем он успел понять причину, в оконном отражении мелькнула рука Эдвина, сжимающая его затылок.

— Эдвин! Как ты это объяснишь?!

— Хватит.

— Предлагаешь мне быть благоразумным? Ладно, но отпусти сейчас же!

Генри попытался отцепить его пальцы, но они будто вросли в кожу.

Едва он оказался втянут в комнату, как захват ослаб. Генри, откашлявшись, бросил на Эдвина яростный взгляд.

— Тащить человека силой — это нормально?!

— Ты тоже должен проявить благоразумие.

— О чём ты?

— Нам ещё долго быть вместе. Из знати здесь только мы с тобой — делить комнату с рыцарем низшего ранга недопустимо.

Генри понимал это, даже несмотря на недолгое время в этом мире.

В обществе с жёсткой иерархией низший дворянин не считался истинным аристократом. Значит, если и делить комнату, то только с Эдвином — как тот и сказал. Но Генри всё равно чувствовал себя обиженным.

— Ты ведь тоже видишь. Кронпринц специально подстраивает эти ситуации, чтобы свести нас. Но если мы будем подыгрывать, в итоге пострадаем только мы.

Он разгладил помятые рукава и поднял глаза на Эдвина.

— Ты хочешь продолжать эти неловкие отношения?

— …

— Ты знал. Знал, что я испытываю к тебе чувства, и тебе это было неприятно. Но теперь их больше нет.

Генри решил разорвать этот порочный круг. В ателье он уже говорил нечто подобное, но сейчас его слова звучали искреннее.

— Я больше ничего к тебе не чувствую. Но из-за этих постоянных ситуаций мне сложно — ведь ты можешь думать, что я всё ещё притворяюсь. Для меня ты теперь просто наследник дома Лоренц.

С самого начала нужно было поступить именно так. Вместо туманных намёков — чётко объяснить, что всё изменилось. Накопившиеся недоразумения раздражали, но теперь, высказавшись, Генри смотрел на Эдвина с облегчением.

— Сегодня придётся смириться. Но впредь — пожалуйста, демонстрируй, как сильно я тебе неприятен.

— …С какой стати?

— …Что?

Генри замер, не веря своим ушам.

— Мне всё равно, что ты делаешь.

— Тебе разве не неловко?

— С чего бы? Я ничего к тебе не испытываю.

— А… — Генри кивнул, наконец поняв.

Эдвину действительно было плевать.

Делать его соседом по комнате — всё равно что поставить у кровати тумбочку. Сидеть за одним столом — будто обедать за пустым стулом.

Ни дискомфорта, ни причин для отказа.

— Ладно, делай как знаешь.

Смирившись, Генри откинул одеяло и лёг.

Было досадно осознавать, что все эти переживания оказались односторонними. Но если Эдвин действительно равнодушен — значит, и ему стоит отпустить ситуацию.

«Ему абсолютно всё равно. Что ж…»

Генри, несмотря на бессонницу, крепко зажмурился.

Феромоны Эдвина медленно просачивались в сознание, но теперь он мог это выносить. Это уже не был всепоглощающий ураган — лишь тихое послевкусие, к которому он привык.

Несмотря на уверенность, что не уснёт, усталость от дороги и расслабленность после купания скоро погрузили его в сон. Не прошло и пяти минут, как дыхание Генри стало ровным. Тогда Эдвин, до этого не шевелившийся, поднялся.

Он подошёл к изголовью. Бодрствующий Генри всегда носил маску раздражения и настороженности, но сейчас он выглядел беззащитным.

Эдвин вспомнил, о своих подозрения, как впервые заметил его слежку в ателье. Как не мог отвести взгляд при их встрече. Генри, обычно одевавшийся с показной роскошью, впервые облачился в скромный, но безупречно сшитый наряд.

Исчезли массивные украшения, что всегда украшали его шею и пальцы, уступив место удобной одежде, идеально подчёркивающей стройность фигуры. И всё это — пока он беседовал с Уильямом.

Эдвин ожидал, что Генри явится в карете, затмевающей даже экипаж кронпринца, но вместо этого увидел лаконичный и практичный экипаж. Казалось, Генри намеренно показывал себя с новой, неожиданной стороны.

— Словно он стал совсем другим человеком.

Та прозрачность, что читалась в нём раньше, теперь почернела, став непроницаемой. А эти просьбы «поверь мне», звучащие без тени искренности, сыпались как из рога изобилия. Сплошной поток отказов — будто месть за когда-то отвергнутые чувства.

— Генри Тимоти, когда ты уже покажешь своё истинное лицо?

Тихий голос Эдвина, казалось, спровоцировал реакцию — прежде мирное выражение лица Генри слегка нахмурилось. Дыхание участилось, предвещая приступ. Эдвин видел это несколько раз и узнавал признаки сразу.

— И снова началось.

Даже в таком состоянии он умудрялся бросать вызов целому миру.

Тело Генри раскалилось, будто в печи, — казалось, он и не спал вовсе.

В отличие от первой ночи, когда Эдвин списал всё на кошмар, теперь он знал: проблема глубже. Достав бутылку с водой, купленную ещё до трактира, он снял крышку.

Узкое горлышко предотвращало проливание. Эдвин наклонил сосуд, направляя струю прямо в рот Генри.

— Ммм… Хм…

Вода попадала внутрь, но Генри всё ещё бился в конвульсиях. Его пальцы скрючились, царапая воздух — будто он жаждал чего-то большего.

Странно: в прошлый раз жидкость помогла, а теперь будто не действовала.

Эдвин, опасаясь шрамов, зафиксировал его руку и снова поднёс бутылку. Но даже после того, как Генри выпил воду, он все ещё не мог успокоиться.

Казалось, от прикосновений Эдвина его мучения лишь усиливались. Губы дрожали, готовые выплеснуть крик.

Тогда Эдвин, чувствуя себя беспомощным, поднёс бутылку ближе к себе.

Единственное отличие между этим припадком и первым: тогда широкий край бутылки мешал Генри пить самостоятельно. Теперь же всё повторилось в точности.

Он прижал губы к горлышку и, наклонившись, передал воду Генри. Тот, словно птенец, безвольно открыл рот, делая мелкие глотки.

— …Ммм…

Но этого оказалось мало. Внезапно Генри обвил руками шею Эдвина, притянул его ближе и запрокинул голову, наклоняя её на бок.

Язык Генри вяло скользнул в его рот, руки потеряли силу, и он медленно опустился на постель.

Заметив, что состояние Генри стабилизировалось, Эдвин коснулся его лба — жар спал, остался лишь лёгкий румянец, напоминающий о недавнем приступе.

Теперь Генри спал спокойно, с едва заметной улыбкой.

— Если это не хроническая болезнь, то что?

В прошлый раз при вопросе о заболеваниях Генри перешёл от изумления к раздражению, оставив Эдвина в недоумении.

Приступы случались не каждую ночь, но закономерность прослеживалась...

— Но ты и не узнаешь, ведь наутро всё забываешь!

Видя, как Генри списывает всё на неудобную кровать, Эдвин перестал спрашивать.

Он лишь продолжал следить за каретой, когда тот засыпал.

К счастью, приступы возникали только в его присутствии. А когда его не было рядом, похоже никаких инцидентов не происходило.

Загадка становилась всё более запутаннее, а выражение лица Эдвина — мрачнее.

Это был уже четвёртый раз.

Четвёртый раз, когда он спасал Генри, передавая воду через поцелуй.

Хотя это был лишь способ помочь, собственная реакция тела тревожила его.

Без намёка на желание, жар Генри словно перетекал в него, заставляя кожу гореть.

Эдвин ощущал опасность — его изначальная цель наблюдения начала размываться.

Он начал подозревать, что причина кроется в самом поцелуе с Генри, вызывая жар в его теле. Несмотря на отсутствие эмоциональной связи, тело реагировало вопреки разуму.

— Ты знаешь причину?

Эдвин сидел на краю кровати Генри, задавая вопрос в пустоту. Казалось, что понять можно будет только когда Генри откроет глаза.

Но Эдвин решил проверить сам: вместо того, чтобы дать ему воды, чтобы он не страдал во время судорог, он выбрал поцелуй.

Медленно наклонившись, он почувствовал тёплое дыхание Генри на своих губах.

Прежде, чем их губы соприкоснулись, он на мгновение замер, затем снова сократил расстояние.

Это было нарушением границ, но разве не он все эти ночи спасал Генри от мучений? Небольшая вольность казалась справедливой платой.

Напряжение от неожиданности собственных действий заставило его феромоны вырваться из-под контроля.

Кончики пальцев коснулись мягких губ. Осталось лишь сократить оставшиеся сантиметры...

И тут он встретился взглядом с внезапно проснувшимся Генри.

***

Кронпринц Уильям наблюдал за происходящим с недоумением. Он не ожидал, что Генри и Эдвин выйдут из комнаты держась за руки, но такой уровень агрессии тоже стал неожиданностью.

Он предполагал, что Генри будет ворчать после вынужденного соседства, но не думал, что реакция окажется столь резкой.

Реакция Генри превзошла все его ожидания.

Генри демонстрировал презрение ко всему вокруг, не позволяя себе ни капли расслабления.

Со своим рыцарем он говорил спокойнее, но всякий раз, когда его взгляд случайно пересекался с Уильямом, в глазах читались ярость и обида — будто принц был виновником всех его бед.

По крайней мере ситуация с Уильямом была не очень плохой, что не скажешь про Эдвина. Генри не просто избегал взгляда — он буквально отпрыгивал при его приближении, используя сэра Техера как живой щит.

— Генри, ешь быстрее. Если будешь и дальше корчить такие рожи, у нас всех несварение начнётся.

Прячась за спиной Техера, Генри метнул в Уильяма убийственный взгляд, будто не понимая, как тот вообще смеет шутить в такой ситуации.

Генри закрыл граза, сдерживая желание наброситься на кронпринца.

Если бы кронпринц вчера не надавил на Генри, он бы не оказался в таком дурацком положении — почти что в поцелуе с Эдвином.

«Мне все равно будет ли у тебя несварение или нет, но лучше бы оно было», — пронеслось в голове, хотя вслух он не произнёс ни слова. Взгляд скользнул по руке Эдвина, и воспоминания о прошлой ночи заставили его дрогнуть.

Тяжёлое, удушающее присутствие разбудило и испугало его.

Не успев понять, что происходит, он обнаружил лицо Эдвина в опасной близости — и осознал, что их губы уже почти соприкоснулись.

Нет, они уже слегка коснулись друг друга.

Генри рванулся назад, но упёрся в изголовье. Тогда он вжался в подушку и оттолкнул Эдвина.

Тот отступил с невозмутимым видом, будто ничего не случилось. Генри вскочил, крича:

— Ты что творишь?!

Он смотрел на Эдвина, будто на маньяка. Он был потрясён, и его сердце колотилось так, что казалось — вот-вот остановится.

Но даже под этим взглядом Эдвин сохранял ледяное спокойствие. Лишь провёл пальцем по губам, сожалея о прерванном моменте.

— Проверял.

— Проверял?! Какая чушь...

— Твою реакцию.

— ...Что?

— Прошу прощения за попытку поцелуя без разрешения. Мне нужно было кое-что подтвердить. Сочти это платой за оказанную тебе помощь.

Генри не успевал за бессвязным ходом мыслей Эдвина и переспросил, но тот уже поднялся и вышел, оставив его в полном смятении.

«Что за чертовщина? Какая ещё «реакция»?»

Прошлой ночью, после ухода Эдвина, он так и не сомкнул глаз, ворочаясь до рассвета.

Зачерпнув ложку супа, чтобы набить желудок перед выходом, он вдруг оцепенел, будто поражённый молнией.

«Проверял? Реакцию?»

Неужели...

Эдвин намеренно попытался поцеловать его, чтобы удостовериться — испытывает ли он ещё чувства?

«Он мне не верит».

Значит, словам не доверяет, решил устроить проверку. Ложка яростно перемешала суп, топя кусочки овощей, будто это камни, которые он хотел там утопить.

«Прежний Генри воспользовался бы моментом. Но не я — сейчас».

Нынешний Генри твёрдо решил держаться подальше.

Даже мысль о том, что он чуть не поддался влиянию феромонов, вызывала отвращение.

Он не подозревал, что уже целовал Эдвина несколько раз — и что тот проверял не его чувства, а собственные.

«Ни за что».

Лицо Генри стало ледяным — осознание необходимости держаться подальше от Эдвина переполняло его. Генри должен был найти способ любой ценой.

— Раз завтрак, похоже, уже окончен, можно вас на пару слов?

Генри лишь помешивал суп и даже не делал вид, что ест, а Эдвин даже не притронулся к приборам. Принц Уильям сложил ладони, создавая деловую атмосферу. Хотя фраза звучала как предложение, в ней явно читался приказ.

Генри насторожился, гадая, что же скажет кронпринц. Когда кронпринц что-то предлагал — это никогда не было просто случайным предложением.

У принца явно была своя цель, да и его характер был всем хорошо известен.

— Перед путешествием я узнал, что в этом городке живёт знаменитая гадалка. Как насчёт того, чтобы спросить её о сокровище?

— Хотите спросить у гадалки, где спрятан клад?

— Зависит от формулировки, не так ли?

— Вы серьёзно говорите о сокровище?

— Разумеется. Хотя предсказаниям не стоит полностью доверять, говорят, эта гадалка может предсказать всё, просто взглянув на ваши лица. Любопытно, правда ли это.

Тон Уильяма был лёгким, но Генри уловил скрытый мотив.

В конце концов, принц путешествовал не только ради сокровищ.

Гадалка была лишь предлогом. Его истинный интерес лежал глубже. И он хотел всё увидеть собственными глазами.

Генри колебался: поддаться ли королевскому капризу или решительно отказаться?

Зная этот мир вдоль и поперёк, он не нуждался в предсказаниях. Да и в магию не верил.

С другой стороны, если уж сам кронпринц рекомендует эту гадалку — значит, та и вправду необычна.

— Желающие остаться могут подождать здесь. Есть такие?

Генри поднял руку. Хоть идея и казалась занятной, он предпочел бы провести день в покое.

Увидев его решительный жест, Уильям улыбнулся и встал:

— Благодарю за готовность сопровождать нас. Вперёд, Генри. И Эдвин тоже идёт.

Бросив Эдвину приказ, принц развернулся на каблуках.

Эдвин, будто ожидая этого, невозмутимо поднялся. Генри, которого фактически втянули в эту авантюру, постучал себя по лбу.

Он снова стал жертвой капризной натуры принца.

К тому же, если идут только они с Эдвином — остальные члены группы автоматически последуют за ними. Выходит, поедут все.

— Ха, меня провели. — глубоко вздохнул Генри.

— Молодой господин, я ненадолго отлучусь.

Хук, наконец добрался до деревни, где должен был получить заказ. Заметив отсутствие принца, он тихо подошёл к Генри.

Тот пренебрежительно махнул рукой, давая разрешение, и поднялся с места.

Под бдительным взором сэра Техера Генри покорно зашагал к выходу.

Когда королевская особа приказывает — остаётся только подчиниться.

***

Кронпринц Уильям шагал впереди, а Генри с Эдвином следовали за ним, осматривая окрестности.

Рынок встретил их шумом и пестротой. Генри так увлёкся разглядыванием товаров, что несколько раз сбивался с пути, и сэр Техеру приходилось направлять его.

— Это что?

— Сушёные фрукты, молодой господин.

Генри кивнул на объяснение рыцаря. Эти странные сморщенные дольки совсем не были походили на привычные ему цукаты.

Он тыкал пальцем в каждый второй прилавок, а Техер терпеливо разъяснял всё в пределах своих познаний.

— А что насчёт этого?

Тот, кто ещё час назад клялся не выходить из комнаты, теперь вовсю наслаждался прогулкой. Даже Уильям, идя впереди, украдкой ухмылялся его детскому любопытству.

Но когда они достигли цели, Генри замер как вкопанный.

— Это... то самое место?

— Да. Довольно необычный экстерьер, не правда ли?

— ...Если так можно назвать.

Лачуга гадалки представляла собой жалкое зрелище, едва заслуживая своё название. Несколько жердей, накрытых потрёпанным брезентом, который трепетал на ветру. Увидев это, Генри поморщился.

Можно ли было действительно доверять принцу в этом вопросе?

Принц, словно прочитав его мысли, сделал шаг вперёд. Генри уже собрался было убить время в округе, когда тот окликнул его:

— С этого момента можно идти только по одному.

Уильям приподнял полог шатра, жестом приглашая войти.

Генри инстинктивно отступил на шаг. Неужели принц ожидает, что он зайдёт первым?

— Мне нечего спрашивать...

Он попытался мягко выразить нежелание, но Уильям лишь усилил давление своей неизменной улыбкой.

Поддавшись настойчивой улыбке кронпринца, Генри переступил порог.

— И зачем я здесь...

Его едва слышное ворчание прервал внезапный крик старухи:

— Не веди себя так высокомерно, всезнайка! Ты не видишь даже на шаг вперёд!

Генри замер, не понимая, адресованы ли эти слова ему. Он встретился взглядом со старухой. Морщинистое лицо контрастировало с ясными, почти детскими глазами, отчего гадалка казалась ещё более ненастоящей.

— О каком «знании» вы говорите?

— Думаешь, всё пойдёт по сценарию, который тебе известен?

— ...

Попытка скрыть замешательство быстро провалилась.

— Ты лишь подглядел клочок этого мира. Ты не его создатель — всего лишь сторонний наблюдатель. С чего такая уверенность? Неужели этот мир кажется тебе таким уж ничтожным?

— Я не понимаю ваших намёков.

Генри сделал вид, что не догадывается, но её слова попали в самую точку. Хотя в нём всё ещё теплилась надежда, которую он не мог  отбросить.

— Раз уж ты здесь, ты теперь часть этого мира. Но знаешь ли ты всех вокруг? Даже мне не доверяешь заглянуть в твою душу, не так ли?

Словно когти, её слова копались в самых потаённых уголках его души. Генри отбросил первоначальное недоверие и впервые всерьёз взглянул на старуху.

По мере того как его отношение менялось, гнев гадалки угасал. Казалось, её эмоции были направлены не на него лично, а на ситуацию в целом.

— Вы видите мою душу?

— Она отличается от физического облика. Однако постепенно сливается с телом.

— ...Значит, я останусь в этом теле?

— Верно. Адаптация идёт успешно, но что делать с изначальной нестабильностью? — неодобрительно цокнула она языком.

— Что вы имеете в виду...

— Ты пытаешься разорвать оковы, но колесо судьбы уже начало вращаться.

В глазах Генри мелькнула тревога. Несколько раз обдумав её слова, он осторожно спросил:

— С какого момента оно начало вращаться?

— С того дня, когда ты решил освободиться. Возможно, ты не заметил, но события уже пришли в движение.

Генри закусил губу, сожалея, что не может уйти от Эдвина.

Но это прошлое. Теперь важнее было решить, как действовать дальше.

— Слушай, дитя иного мира. Даже если ты не выбирал это тело, теперь ты связан с ним. Ты носишь судьбу, предначертанную другому. Что будешь делать? — спросила старуха.

Её глаза сверкали любопытством. Она могла лишь наблюдать за его судьбой, но не изменять её. Если бы он сдался и покорился року, она, возможно, подсказала бы, как избежать ранней смерти.

Генри погрузился в раздумья. Ему казалось, он хорошо приспособился к этому миру, но, судя по её словам, главные испытания были ещё впереди.

Не зная, как вернуться назад, он решил жить в этом теле — но решимость таяла, как свеча на ветру.

Предвкушая, что на лицо Генри вот-вот ляжет тень досады, старуха подняла посох и ткнула его в плечо. Он медленно поднял взгляд.

— Хм.

Вместо ожидаемого отчаяния в его глазах вспыхнул огонь, ярче прежнего.

— Что я буду делать? Разорву оковы, даже если для этого придётся повернуть само колесо судьбы.

— Ты веришь, что сможешь изменить предначертанное?

— Я отправился в этот долгий путь именно ради этого.

— А как же судьба другого ребёнка, которую ты разрушишь?

Перед внутренним взором Генри возник образ Кайла Фонтеции — того, кто по замыслу судьбы должен был стать партнёром Эдвина и обладателем сокровища, которое теперь хочет присвоить Генри.

Если он заберёт клад, жизнь Кайла изменится навсегда.

Но выражение лица Генри не дрогнуло.

— И что с того? Разве это моя забота?

Мне бы со своими проблемами разобраться — какое мне дело до чужой судьбы?

Следующим вошёл Эдвин. Как и думал Уильям, намеренно отправивший их обоих, он переступил порог с привычной бесстрастной маской. Приказы кронпринца он выполнял механически, без тени интереса к его затеям.

Заметив старуху, Эдвин лишь холодно окинул её взглядом. Не сел и не заговорил.

В отличие от Генри, его недоверие было лишено любопытства — развернувшись к выходу, он уже сделал шаг, когда прозвучало:

— Кто-то крепко держит твой дух.

Даже услышав это, Эдвин не замедлил шаг. Судьба, предсказания — всё это давно потеряло для него смысл.

С того дня, как он проявился как неполноценный альфа, неспособный чувствовать чужие феромоны, он отрёкся от любых привязанностей.

— Я дам тебе ключ, что избавит тебя от  разочарования.

— Не нужно.

— Даже если этот ключ связан с тем ребёнком, о котором ты беспокоишься?

Старуха усмехнулась, зная — теперь он не уйдёт.

Эдвин замер, медленно повернулся и скрестил руки.

— Твоя настойчивость просто утомляет. Ты повсюду распространяешь свои феромоны, думая, что это остаётся незамеченным.

Она зажала нос, будто ощущая их:

— Неудивительно, что у того дитя всё тело дрожит — тебе бы умеренность не помешала.

— Что ты чувствуешь?

— То, что другие не ощущают, не значит, что этого нет. Они просто слепы.

Кончиком посоха она ткнула в клубящиеся вокруг Эдвина феромоны, словно пытаясь разгадать их тайну.

— Хотя ты излучаешь такие мощные феромоны, этому ребёнку от этого только хуже. Тебе нужно научиться контролировать их.

— Он даже не чувствует их.

— Разве ты не слышал меня? Дело не в том, ощущает ли он их, а в том, что его тело уже полностью под их влиянием.

Старуха цокнула языком. Странные приступы Генри теперь обрели причину.

— Хочешь ещё что-то сказать?

— Следуй зову сердца. Ответ придёт сам.

Получив этот совет, Эдвин без колебаний вышел.

Последним вошёл кронпринц Уильям. Увидев, как взволнованно вышли Генри и Эдвин, он ожидал не менее интригующих откровений.

Говорят, по лицу можно прочесть судьбу — увидит ли она в нём будущего императора?

Если да, он не поскупится на награду.

Приняв наконец решение, Уильям предстал перед гадалкой. Несмотря на её сморщенное лицо, его улыбка сегодня сияла особенно ярко.

Старуха, до этого не сводившая глаз с кронпринца взглянув на него, внезапно с презрением фыркнула:

— Ну и мерзкий же у тебя нрав.

Как неприятно.

***

Генри и Эдвин, ожидавшие принца, не обменялись ни словом. Каждый был поглощён своими мыслями, будто смотря в разные стороны света.

«Это уже не просто мастерство...»

Генри цокнул языком, осознав, как ловко старуха его разоблачила. Быть полностью увиденным насквозь — это пугало, но и приносило странное облегчение.

Никто не знал, что он попал в роман. Выбор дальнейшего пути лежал только на нём, но слова гадалки дали неожиданную подсказку.

«Но что именно уже изменилось?»

Он мысленно перебрал все события путешествия, но ничего подозрительного не нашёл. В конце концов, Генри повернулся к сэру Техеру:

— Сэр Техер, замечали ли вы в моём поведении что-то необычное?

Рыцарь нахмурился, тщетно пытаясь понять подтекст вопроса, но ответить ему было нечего:

— Прошу прощения.

Когда сэр Техер покачал головой, Генри снова погрузился в раздумья. Он подумал, что, возможно, ему не стоит слепо верить той старухе.

В этот момент раздался голос, прервавший его мысли:

— Если это важно — я могу ответить.

И Генри, и сэр Техер резко повернулись к Эдвину.

— Что со мной произошло?.. Нет, главное — откуда ты знаешь?

Раньше Генри проигнорировал бы его слова, но теперь, после намёков гадалки, всё изменилось. Если события уже начались — Эдвин вполне мог что-то заметить.

— Я хочу услышать подробности...

Генри не просто повернулся к Эдвином, а сделал шаг навстречу. В его глазах читалась решимость — он не отступит без ответа.

Но едва Генри сделал шаг к Эдвину, как резко замер. Его внимание привлекла фигура за спиной соперника.

Платиновые волосы. Кожа белее снега. Незнакомое лицо, от которого невозможно отвести взгляд. Золотистые глаза сверкали, как звёзды, а улыбка казалась соткана из солнечного света.

В романе его описывали как человека, который своей мягкостью ломает любые барьеры, а его нежные жесты способны заставить растаять ледяные стены. Говорили, он — единственный, кто способен растопить сердце Эдвина.

Читая это, Генри сомневался: даже главный герой вряд ли сможет так легко разрушить многолетнюю неприступность. Но сейчас, увидев его воочию, он понял — такие люди действительно существуют.

Генри не ожидал увидеть его здесь… Конечно, он был готов к случайной встрече, но не думал, что это произойдёт так рано.

«Кайла».

Второй главный герой романа.

— Э-эммм…

Ноги Генри сами понесли его назад. Не узнай он Кайлу — возможно, продолжил бы разговор. Но теперь оставаться рядом с Эдвином было невыносимо. Он чувствовал себя лишним, словно ворвавшимся в чужую историю.

Пока Генри колебался, Кайла заметил их и направился в их сторону. Он то ли заблудился, то ли искал помощи — так или иначе, его взгляд уже скользнул между Генри и Эдвином несколько раз.

Мысль о том, что они втроём могут оказаться вместе, заставила Генри отступить. Он давно решил: если встретит Кайлу — сведёт его с Эдвином.

Слишком рано? Возможно. Но повода для беспокойства не было.

— Я вспомнил кое-что… Спрошу позже.

Сделав вид, что спешит, Генри развернулся чтобы уйти. Он собирался разорвать эту нить между ними и просто исчезнуть…

— Генри.

Не успел он сделать и трёх шагов, как крупная ладонь сжала его запястье. Генри посмотрел на держащую руку, затем поднял глаза.

— Ты куда?

— Я…

Ответ застрял в горле. В этот момент раздался мягкий голос:

— Простите, не могли бы вы мне помочь?

Кайла приблизился, и взгляды обоих невольно устремились к нему. Его улыбка ослепляла, хотя одна бровь была чуть приподнята — знак замешательства.

— Я здесь впервые и потерялся. Не подскажете, где часовая башня?

Обращаясь к Генри, он естественно перевёл взгляд на Эдвина. Казалось, отказать такому человеку было невозможно.

Даже зная, кто перед ним, Генри почувствовал лёгкое головокружение. Не влечение — а чистое желание помочь, рождённое его внешностью и голосом.

Генри стиснул зубы и широко раскрыл глаза,  осознав уникальную харизму Кайлы, описанную в романе, которая позволяла любому человеку легко открыться ему.

«Возьми себя в руки».

Эдвин наверняка поможет Кайле. Генри нужно лишь переждать и тихо уйти.

Генри бросил взгляд на свою руку, которая уже начинала неметь. Долго он ещё собирается меня держать?

Когда он поднял глаза, ожидая, что Эдвин отпустит его, то увидел — тот пристально смотрит на Кайлу. А Кайла, в свою очередь, не отводит взгляда от Эдвина.

Генри почувствовал себя лишним звеном, ненужной помехой.

Он попытался вырваться, но хватка только усилилась. Вместо того, чтобы отпустить, Эдвин резко обратился к Кайле:

— С какой стати?

Вопрос прозвучал с раздражением, граничащим с грубостью. Феромоны недовольства вокруг Эдвина ясно давали понять — помогать он не собирается.

«Какой невоспитанный тип».

Даже если Эдвин не знает, кто перед ним, так обращаться с человеком, который обратился с просьбой о помощи — неприемлемо.

— Ох… простите.

Кайла растерянно замахал руками, его пальцы мелькнули, как белые крылья.

Генри, наблюдавший за этой сценой, неодобрительно посмотрел на Эдвина, всё ещё сжимающего его руку, и наконец вырвался.

Вновь потянувшись рукой к Генри, Эдвин замер на полпути — тот уже успел убрать руку за спину, дабы вновь не даться в лапы.

Генри, уже отвергший Эдвина, нарочито подбородком указал на всё ещё присутствующего Кайлу, будто приглашая его говорить.

Хоть Эдвин и не обернулся посмотреть, он понял, что теперь слово за Кайлой.

— Я хотел попросить кого-то другого, но стоило мне приблизиться, как все меня избегали. Потому выбора не оставалось. А с тобой, когда мы встретились взглядами ранее, подумалось — ты точно не станешь избегать  меня.

— А...

Прямой вопрос Кайлы о том, почему он избегает зрительного контакта, заставил Генри кивнуть в замешательстве. Вначале это был всего лишь случайный взгляд, но как только он узнал его, отвести глаза уже не получалось.

«Значит, Кайла пришёл из-за меня. А я-то думал, из-за Эдвина».

Генри покачал головой, осознав, что едва не ошибся в его мотивах, и вежливо отклонил просьбу.

— Мы здесь тоже проездом и не знаем, где находится часовая башня. Прости, но тебе придётся спросить кого-то другого.

После вежливого отказа желание уйти стало ещё сильнее.

Резко развернувшись, он отошёл от Кайлы и Эдвина, но тут же встретился взглядом с сэром Техером, стоявшим позади.

— Раз мы не знаем, когда уйдём, можем уйти первыми, если хотите.

— Правда? Тогда пойдём.

Кронпринц Уильям, судя по всему, задержался надолго — значит, беседа была серьёзной.

Как только Генри получил возможность уйти, он ускорил шаг, не оглядываясь. Прощаться с Кайлой не было нужды, а с Эдвином — и подавно.

«Может, они заговорят после моего ухода».

Но уже через несколько шагов тяжёлые шаги позади заставили его бросить взгляд в сторону. Поскольку сэр Техер шёл рядом, стало ясно, что преследователем был Эдвин.

— Почему ты идёшь за мной?

Генри пробормотал с раздражением. Раз кронпринца Уильяма не было рядом, Эдвину не было никакой причины сопровождать его.

— Если Его Высочества нет с нами, нам незачем держаться вместе. Иди своей дорогой. Ты — куда хочешь, я — куда хочу.

Взгляд Эдвина потемнел от резкого отказа.

— Я следую лишь зову сердца.

Просто так вышло, что оно вело его в том же направлении, что и Генри.

Тем временем Кайла, оставшись в одиночестве после ухода Эдвина, который даже не удостоил его взглядом, замер в недоумении. Хотя он подошёл под предлогом спросить дорогу, он был уверен: если бы он посмотрит на него, то не сможет проигнорировать.

Не привыкший к отказам или равнодушию, Кайла усмехнулся, осознав, что не получил ни капли внимания.

— Что бы там ни было, это уже слишком. Даже если прошло много лет, неужели они меня не узнают?

Пока Кайла бормотал себе под нос, из пустоты перед ним поднялась тень.

— Вы нашли то, что искали?

— Да, они и правда здесь, как я и слышал. И выражение их лиц не изменилось.

В памяти всплыли двое мужчин, только что стоявших рядом. Похоже, лишь Кайла помнил ту связь, что возникла, когда он впервые приехал в империю ещё ребёнком.

— Пойдём.

— Разве вы не хотите встретить их снова?

— Если суждено, встретимся. То, что они оказались здесь, — всего лишь случайность. Но это не значит, что других способов увидеть их нет.

Часовая башня изначально была лишь предлогом. Кайла уже собирался идти в противоположном направлении, но внезапно остановился, озарённый новой мыслью.

— Кстати, кто там внутри?

Его лицо, когда он указала на потрёпанную палатку, было на удивление ясным.

— Вот, держите.

Генри взял из рук Хука холщовый мешочек и сжал его в ладони. Даже не раскрывая, по твёрдым плоским предметам внутри он сразу понял — всё на месте.

— Хорошая работа.

Раз уж он получил всё, что хотел, Генри кивнул сэру Техеру без лишних слов. Тот тут же бросил оставшуюся обещанную плату. Кошелёк описал в воздухе небольшую дугу и с глухим стуком приземлился в руку Хука.

Как и Генри, Хук не стал открывать мешок, лишь оценив вес на ощупь, и, насвистывая, сунул его за пазуху. Сделка завершена, дело закрыто. Генри усмехнулся, заметив, как оттопырился край одежды Хука под тяжестью монет.

— Есть ещё какие-то поручения?

— Хм, это уже личное, так что вряд ли отвечу.

Хук почесал затылок, не снимая шляпы. Этот жест делал его похожим на простодушного парня, но заодно служил удобным оправданием для уклончивого ответа.

В конце концов, Генри вторгся на чужую территорию. Извиняясь, Генри пояснил, почему спросил:

— Если других дел нет, может, пойдёшь с нами?

— Это что, задание?

— Не совсем. Но подумал, ты мог бы пригодиться.

— Благодарю, что считаете меня ценной вещью.

Хук широко улыбнулся, не показывая и тени обиды.

Однако отсутствие прямого согласия было вежливым отказом.

Генри молча ждал, пока Хук наконец не вздохнул и не склонил голову.

— Постоянно быть с вами — сложновато, но могу заглядывать время от времени.

— Это ведь не из-за меня?

— Чем дольше крутишься рядом со щедрым заказчиком, тем больше выгоды. Но у меня есть... личные дела.

Хук надвинул шляпу на глаза.

Хотя часть его лица скрылась в тени, обычно игривая улыбка сменилась жёсткой прямой линией — красноречивее любых слов.

— Личные дела Хука...

Генри медленно кивнул, перебирая в памяти известные ему сведения.

История второстепенных персонажей редко раскрывалась подробно, но он догадывался: всё упиралось в статус Хука.

— Что ж, ничего не поделаешь. Но раз уж дал мне красную нить, я буду обращаться к тебе при необходимости.

— Всегда к вашим услугам!

Хук театрально поклонился, но вдруг поднял палец:

— Ах, да... Близится крупная стычка неподалёку. Там уже грызутся из-за сокровища — вам бы не попасть в эту мясорубку.

Хотя конечное место было ещё на приличном расстоянии, сам факт напряжения говорил: влияние артефакта распространялось далеко.

— Ценная информация.

Особенно для Генри, у которого на этот вечер были иные планы. Хук, вероятно, понял это по заказанным предметам — отсюда и предупреждение.

Как только Хук исчез в переулке, Генри тут же жестом подозвал сэра Техера.

— Возможно ли нам вдвоём тихо уйти этой ночью?

— Я подготовлю всё необходимое.

Сэр Техер поклонился без лишних вопросов и вышел. Он безоговорочно принял волю Генри, но в его действиях не было и тени раздражения.

Будь это предложение отправиться в одиночку — сэр Техер наверняка обеспокоился бы. Однако раз речь шла о совместной прогулке, возражений не последовало.

Генри усмехнулся и развалился на кровати, закинув руки за голову.

— Я знал, что не ошибся, взяв его с собой.

— Планируешь сбежать?

Голос, прервавший его отдых, заставил Генри мгновенно напрячься.

Он резко поднялся с мягкой перины, ещё секунду назад казавшейся таким уютным убежищем, — и увидел Эдвина, стоящего в дверном проёме и блокирующего выход.

Ранее он таинственно исчез у постоялого двора, и Генри даже задумался, куда тот подевался.

Теперь же, с наигранной невинностью в голосе, Генри спросил:

— Ты подслушал?

— Ты ведь понимаешь, на кого ляжет ответственность, если что-то пойдёт не так?

— Ну, это...

Только если что-то пойдёт не так. Генри и вправду планировал исчезнуть тихо, без последствий. Если бы он собирался ставить в известность кронпринца Уильяма — зачем тогда ночные вылазки?

Понял ли Эдвин его логику или нет, но тон его оставался непреклонным:

— Если ты не можешь уверенно объяснить это Его Высочеству — лучше не делай.

— А если я просто... незаметно исчезну?

— Даже если бы я не знал, теперь, когда знаю, не могу сделать вид, что ничего не случилось.

Генри почувствовал, будто Эдвин возвёл вокруг себя незримый барьер. Не попадись он ему на глаза — возможно, ему и удалось бы ускользнуть.

Прикусив нижнюю губу, Генри задумался, как обойти упрямство Эдвина. Но тот, словно читая его мысли, не сдавал позиций:

— Какой же ты недальновидный. Даже если бы тебя сейчас не поймали — мы живём в одной комнате. Ты всерьёз полагал, что я ничего не замечу?

— Ну… я планировал дождаться, пока ты уснёшь.

— Звучит до смешного наивно. Впрочем, раз уж Его Высочество только что прибыл…

— Хочешь пойти со мной?

— …

Дальнейшие препирательства теряли смысл. Генри был полон решимости уйти этой ночью любой ценой, и Уильям ни в коем случае не должен был узнать об этом.

Поэтому он решил превратить Эдвина в союзника, подкинув ему заманчивое предложение:

— Возьму тебя с собой… если поклянёшься молчать перед Его Высочеством.

Шёпот Генри, игривый и соблазняющий, обжёг Эдвина тёплым дыханием у самого уха.

***

Две мужские фигуры скользнули в тёмный переулок. Их шаги были бесшумны, отчего шелест одежды казался неестественно громким.

Стройный юноша впереди то и дело прикусывал губу, пытаясь заглушить прерывистое дыхание. Идущий следом, несмотря на необходимость сохранять бдительность, не выказывал ни малейших признаков усталости.

— Может, передохнём?

Мягкий голос заставил охранника кивнуть, хотя расслабляться он не собирался. Просто стоять на месте было менее утомительно, чем идти.

Это был неблагополучный район, и даже короткая прогулка здесь требовала предельной бдительности. Генри и сэр Техер двигались осторожно, чувствуя на себе алчные взгляды, жадно оценивающие их кошельки.

— Пойдём.

Генри бросил сэру Техеру виноватый взгляд и сделал шаг вперёд — как вдруг путь ему преградила высокая фигура.

Мужчина, чьё лицо было скрыто под плотно закутанным плащом, казался внушительным и угрожающим.

— Сюда.

Генри мгновенно узнал знакомый голос и, не раздумывая, свернул в указанном направлении. Человек в плаще шёл впереди, внимательно изучая окружение, а Генри следовал за ним с странной полуулыбкой.

«Мой отец использовал чужих детей как щиты...»

Неосознанно он сейчас поступал так же, используя Эдвина как защиту. Хотя, справедливости ради, Эдвин сам вызвался идти первым — так было безопаснее.

Так или иначе, с его неожиданным присоединением Генри получил вдвое больше защиты.

— Кстати...

Он ткнул пальцем в спину Эдвина, нарушая тишину.

В воздухе тут же вспыхнули раздражённые феромоны — альфа явно не оценил болтовню в опасной зоне.

— Ты согласился слишком быстро. В чём подвох?

— Спросишь потом.

— И что мне делать с любопытством сейчас?

К тому же, непрерывное движение начало его изматывать.

Уставившись в спину Эдвина, Генри пытался разгадать, что тот скрывает.

Единственное, что Генри мог разглядеть в темноте — невероятно широкую и крепкую спину Эдвина.

— Это на тебя не похоже.

— М-м?

Генри недоумённо склонил голову, не сразу поняв намёк.

— В последнее время ты будто стал другим. Тот Генри, которого я знал с детства, никогда бы не стал тайком планировать побег... Даже мысли такой не допустил бы.

— Разве можно оставаться прежним вечно?

Генри не стал спорить. Он и правда изменился, и давно перестал удивляться таким вопросам.

— И это всё?

— Тебе так интересно, что я задумал? Ты согласился пойти со мной лишь при условии молчания перед Его Высочеством. О чём ты сейчас думаешь?

— Не знаю.

Эдвин честно признал: он не мог ни понять ход мыслей Генри, ни угадать его цели.

В этом не было ничего удивительного — Генри не сообщил пункт назначения, когда приглашал Эдвина с собой.

Словно раскрывая карты, Генри схватил Эдвина за руку и, обойдя его, направился к двери, выкрашенной в яркий красный цвет. Она выделялась как единственная алая среди серых фасадов обветшалых зданий, но не имела иных опознавательных знаков.

Генри на мгновение задержал взгляд на двери, затем постучал по ней эфесом меча, который всегда носил с собой. Глухой удар, казалось, должен был послужить сигналом для тех, кто внутри, но дверь была толстой, и никакого ответа не последовало.

Едва он занёс меч снова, раздался скрежет, будто царапающий по стеклу, — алая дверь приоткрылась. В щели показалась пара глаз и часть лица, с подозрением разглядывавшие Генри.

— Назовите себя.

Генри раскрыл кошелёк, полученный от Хука, и извлёк значок — удостоверение личности. Незнакомец быстро выхватил его.

— Входите.

Дверь распахнулась шире, пропуская чужаков, и Генри уверенно переступил порог. Его манера держаться полностью изменилась по сравнению с осторожными движениями в переулке.

— Стой.

— Стойте.

Его остановили одновременно Эдвин и сэр Техер. Генри, чьи руки оказались в железной хватке, посмотрел на них с немым вопросом.

Сэр Техер беспокоился о его безопасности — это объяснимо. Но Эдвин? Конечно, тот всегда излишне осторожен, однако почему присоединился и Техер? Не в силах высвободиться, Генри удивлённо уставился на них.

— Ты понимаешь, куда собрался войти?

— Это опасно.

— Если бы я не собирался входить, зачем тогда шёл сюда?

Перед тем как войти в вонючий переулок, Генри пришлось морально подготовиться. По сравнению с ним эти двое без колебаний последовали за ним, но теперь они пытались остановить его у самого порога.

— Ты знаешь, что внутри?

— Неисследованное место опасно.

Выслушав их предупреждения, звучавшие по-разному, но одинаково по сути, Генри вздохнул. Они не отпустят его, пока он не раскроет цель.

— Это информационная гильдия.

Подняв руки в жесте капитуляции, Генри дал знак отпустить его. Едва хватка ослабла, он быстро распахнул дверь и шагнул внутрь.

Тот, кто принял у него поддельный значок на имя «Ганс», уже ждал. Это был мужчина лет сорока с ничем не примечательной внешностью и легкой полнотой представился проводником.

— Господин Ганс? Прошу сюда.

Генри, теперь Ганс, естественно откликнулся на чужое имя, будто так его звали всегда.

— Эти двое — моя охрана. Им не обязательно представляться, верно?

Генри раскрыл ладони, указывая на спутников. Их высокие статные фигуры и властная аура заставили проводника понимающе кивнуть.

— Прошу выбрать комнату.

Проводник подвёл Генри к ряду дверей, предлагая сделать выбор.

Двери были разные: от хлипких, будто поддающихся легкому толчку, до массивных, из цельного дерева. Осмотрев каждую из них, Генри выбрал ту, что казалась самой надёжной.

— Пойдём туда.

Выражение лица проводника изменилось. Он на мгновение удалился, пообещав вернуться. Как только они остались втроём, Эдвин тут же приблизился к Генри.

— Зачем ты привёл нас сюда?

— Мне нужна информация.

— Ты мог бы получить её через связи королевской семьи.

Эдвин намекал, что просить напрямую принца Уильяма было бы разумнее, чем искать эту гильдию. Но Генри лишь отмахнулся, будто отгоняя назойливую муху.

— Та информация, что я ищу здесь, — другого рода. Поэтому я и потратил время на этот визит.

— Почему ты скрываешь это от Его Высочества?

— Разве не очевидно? — Генри надул губы. — Стоит ему узнать, он тут же рванёт сопровождать меня, верно? И это ещё не всё. Он засыпет меня вопросами: как я узнал, для чего этот значок? Разве стал бы ты ему всё рассказывать?

Эдвин промолчал. Это была правда. Будь он на месте принца Уильяма, он бы непременно настоял на том, чтобы возглавить дело сам. Объяснение Генри имело смысл, хотя за ним крылись и иные причины.

Вскоре вернулся проводник и сообщил, что они могут войти, но с одним условием:

— Войти могут только двое. Кто будет сопровождать вас?

Не задумываясь, Генри указал на одного из спутников. Затем он вошёл в комнату, и за ним последовал лишь один, оставив второго в одиночестве.

— Ты подожди здесь.

Проводник, говоривший теперь высокомерно — ведь оставшийся не был гостем, — усмехнулся с хитринкой.

Эдвин, поняв, что Генри изначально планировал оставить его за дверью, с досадой сжал губы. Его переиграли, но Генри уже был внутри.

Тем временем в комнате Генри тихо посмеивался, представляя себе ошеломлённое лицо Эдвина.

«Прости, но этим я не могу делиться даже с тобой».

Зная, что в комнату может войти ограниченное число людей, он специально взял Эдвина с собой. Какой скандал тот закатит потом — проблемы будущего.

Генри подошёл к единственному столу в помещении. По ту сторону сидела молодая женщина с аккуратно убранными волосами, её деловая улыбка казалась отрепетированной.

— Вы знакомы с правилами гильдии?

— Я знаю, что качество и цена информации зависят от выбранной двери. Также знаю, что гильдия никогда не интересуется личностью клиента, несмотря на высокие тарифы.

Итак, он тот, кто уже пользовался услугами гильдии раньше.

Женщина, до этого с подозрением разглядывавшая Генри, отпустила сомнения. Она наблюдала за ним с самого переулка. То, как уверенно он шёл, как выбирал дверь, и даже то, как спокойно оставил одного из сопровождающих — всё говорило о том, что Генри заслуживает статуса клиента.

— Какую информацию вы ищете?

Генри выпалил всё разом, словно ждал этого момента:

— Личности тех, кто собрался за сокровищем. Тех, кто недавно сражался поблизости. Тех, кто охотится на кронпринца. И местонахождение Древа Вонеум.

Он замолчал, поднял руку, останавливая женщину, и добавил, будто только что вспомнил:

— ...и слабость Эдвина Лоренца.

Сэр Техер, стоявший за его спиной, дёрнулся. Его интересовало, зачем Генри понадобилась такая информация. Может... страховка?

***

Генри, вышедший наружу со свежей добычей, отшатнулся, будто попав в тучи феромонов, и прикрыл нос и рот.

Феромоны, гуще и настойчивее обычного, облепили его кожу, вызывая дрожь. В панике он метал взгляд вокруг — и встретился глазами с Эдвином, который неотрывно следил за ним.

«Не могу дышать...»

Эдвин стоял со скрещёнными руками, его тяжёлый взгляд буквально пригвоздил Генри к месту. Казалось, он просто выражал недовольство, но Генри чувствовал себя кроликом перед удавом — парализованным и беспомощным.

Это не было сексуальным напряжением, поэтому он держался, не падая, но предел был близок.

«Так нельзя...»

Его тело медленно реагировало на феромоны Эдвина. Внутри всё нагревалось, а кожа, соприкасаясь с ними, горела и чесалась, будто по ней ползли огненные муравьи.

Пока Генри не мог сбежать, феромоны сгущались, не выпуская его. Они проникали в тело, сжимая сердце, и от недостатка кислорода его лицо побледнело.

— Что с вами?

Сэр Техер окликнул его, заметив, что Генри закрыл глаза, борясь за воздух. Не получив ответа, он осторожно потряс его за плечи.

Когда полузакрытые глаза Генри поднялись, сэр Техер с тревогой шагнул вперёд, заслоняя его. По лицу Генри катились слёзы, размывая мир в пелену.

— Молодой господин.

— Ох... ах.

К счастью, благодаря тому, что сэр Техер блокировал часть феромонов Эдвина, Генри смог перевести дух. Он моргнул, смахнув слёзы.

— С вами всё в порядке?

— Я плохо спал... вот и закружилась голова...

Никто не слышал, чтобы у страдающего головокружением текли слёзы и он зажимал нос, но сэр Техер не стал давить, понимая, что Генри уходит от темы. Он лишь продолжил следить за возможными угрозами, пока Генри приходил в себя.

Будь то защита сэра Техера или то, что Эдвин, заметив неладное, уменьшил давление феромонов, — Генри наконец смог глубоко вдохнуть.

«Это было опасно на самом деле».

Он вытер холодный пот со лба, чувствуя большее напряжение, чем при первом столкновении с феромонами Эдвина.

Если бы Эдвин узнал, что Генри — его запечатлённый партнёр, и сознательно выпустил бы феромоны, сбежать было бы невозможно.

— Теперь я в порядке.

Генри бросил благодарный взгляд на сэра Техера, который его прикрыл. Хотя Техер не чувствовал феромонов Эдвина, его своевременное вмешательство спасло ситуацию.

Когда сэр Техер отошёл, Генри изобразил беззаботность и произнёс небрежно:

— Эдвин, я знаю, ты расстроен, но успокойся немного, ладно?

— Что я такого сделал, что ты меня успокаиваешь?

Генри подавил желание крикнуть: «Ты вылил на меня ушат феромонов!» — и вместо этого выдавил дрожащую улыбку.

— Ты явно недоволен мной. Как бы ты ни притворялся, мои проницательные глаза видят всё.

— Это и был твой план с самого начала?

— Я не знал, что войти могут только двое. Просто мой телохранитель в тот момент оказался ближе, вот я его и выбрал.

Генри бесстыдно стоял на своём, хотя ещё минуту назад уверенно отвечал проводнику. Эдвин что-то подозревал, но не имел доказательств, поэтому не мог настаивать. А Генри, зная это, ухмыльнулся ещё шире — будто мстя за феромоновую атаку.

«Так тебе и надо. Заслужил».

— Возвращаемся.

Потянувшись, Генри отряхнул одежду, словно сбрасывая невидимую пыль. Он двинулся вперёд, и хотя возвращаться после сделки было логично, Эдвин замер, не в силах сделать шаг.

Он и правда злился на Генри. Но в тот миг, когда их взгляды встретились, на лице Генри отразился шок, а его тело дёрнулось, будто от удара током.

И всё же Генри вёл себя так, словно ничего не произошло.

«Что это было?»

Почему он так испугался, взглянув на меня?

— Где ты был?

На пороге Генри инстинктивно отступил, увидев Уильяма, и спиной наткнулся на грудь Эдвина.

— Ну...

Он так сосредоточился на поиске оправдания, что даже не заметил, как коснулся Эдвина.

— Я был неподалёку...

— Где именно? Мои люди обыскали весь район, но не нашли тебя.

— Вы искали меня? Зачем? — Генри попытался уйти от ответа, но заинтересовался, услышав о поисках. Хотя он и раньше исчезал по ночам, чтобы его кто-то искал — было необычно.

— Мне нужно было кое-что обсудить, но тебя не оказалось на месте...

— Если это не срочно, нельзя ли отложить до завтра? Сейчас глубокая ночь.

Генри показал на окно, будто подчёркивая поздний час. Небо, подкрашенное синевой, говорило о том, что он отсутствовал долго. Он надеялся непринуждённо отмахнуться и перенести разговор, но это лишь усугубило ситуацию.

— Скажи, где ты был.

— Неужели обязательно... говорить?

— Как ответственный за эту миссию, я имею право знать, где были мои спутники.

Уильям — хитрый,  как лис, умело воспользовался своим положением.

Как и предполагал Эдвин, ссылка на ответственность была лишь предлогом — Уильям таким образом утолял раздражение от уклончивости Генри. И тот, поняв, что рискует быть разоблачённым, вытащил заранее заготовленное правдоподобное оправдание:

— Снаружи была ночная ярмарка, я просто вышел посмотреть.

— Я направлял туда своих стражников. Ах, да... на случай, если вы разминулись, скажи, какие товары продавали у входа. Тогда поверю, что вы просто не встретились.

— ...

Откуда мне знать?

Генри уже готов был взорваться от ярости из-за упрямства Уильяма, но тут вперёд шагнул Эдвин, до сих пор хранивший молчание:

— У нас был частный разговор.

— С глазу на глаз? Могу я спросить, о чём?

— Это приказ?

Уильям сузил глаза в ответ на резкость Эдвина, который появился вместе с Генри. Мало того, что Эдвин не отстранился ранее при соприкосновении  — теперь они ещё и вместе исчезали. Видимо, путешествие действительно сближает.

— Нет, я не настолько бестактен. — Уильям уже собирался уйти в свою комнату, но остановился, будто вспомнив нечто, и обернулся к Генри: — Всё-таки я был прав, взяв его с нами, да?

Прозвучало это как вопрос, но кронпринц развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа, оставив Генри хмуриться из-за его одностороннего общения.

И что хорошего в том, чтобы взять его с собой?

Так или иначе, благодаря Эдвину ситуация разрешилась гладко.

Генри обернулся, чтобы выразить благодарность, но, увидев, как Эдвин отряхивает грудь — будто испачкался от прикосновения, — слова застряли у него в горле.

Генри громко фыркнул.

— Я спать.

Ну и ладно. Он всегда такой.

***

На следующее утро Уильям с нетерпением ждал, как изменились отношения между Генри и Эдвином. Поскольку скоро предстояло отправляться в путь, наблюдение со стороны обещало быть занятным, но неожиданно появился гость.

— Давно не вились, Ваше Высочество.

— Кайла. Ты знал, что я здесь?

— Я не знал о вашем прибытии. Вчера я случайно увидел знакомое лицо и просто зашёл в район, а потом узнал о вас.

Коротко рассказав о визите к гадалке, Кайла кивнул. Если бы он знал, что он здесь, то утренний визит был бы логичен.

— Но этот мальчик... он сильно изменился, не так ли?

— Кто? А, точно.

На вопрос Уильяма он горько улыбнулся.

Эдвин был многообещающим талантом, когда проявил себя как сильный альфа, но всё пошло не по плану. Герцог Лоренц, мечтавший о выдающемся сыне-альфе, отвернулся от Эдвина в разочаровании, и император также опечалился этой новостью.

— Ты, должно быть, слышал слухи.

История Эдвина когда-то активно обсуждалась в столице, поэтому Уильям предположил, что Кайла в курсе. А тот, чувствуя нежелание Уильяма углубляться в мрачные детали, мягко подтвердил:

— Должно быть, он был сломлен. Милый мальчик, которого я знал, полностью изменился.

— Думаю, время сделало его жёстче.

— В детстве он даже называл меня куклой.

— В том возрасте он говорил то, что чувствовал.

Но теперь он стал человеком без эмоций.

Уильям не мог делать вид, что понимает чувства Эдвина, но осознание масштабов изменений наполняло его жалостью.

— Важно то, что он забыл меня. Он однажды клялся, что никогда не забудет мои прекрасные волосы и лицо.

Кайла широко раскрыл глаза, будто говоря «Как он посмел?», и сжал кулаки так сильно, что бледная кожа порозовела. Уильям, видя его возмущение, характерное для его натуры, махнул рукой:

— Это было в детстве.

— Верно, но кто был тот мужчина рядом с ним?

— Мужчина рядом? Имеешь в виду Генри? Вы же уже сталкивались с Генри ранее?

Уильям добавил фамилию Генри — Тимоти. Кайла наклонила голову, встречая его взгляд с выражением, будто что-то не сходится.

— Я спрашивал о мужчине рядом с Генри.

— Хм? Погоди, давай разберёмся.

Уильям поднял руку, пытаясь распутать клубок недопонимания.

— До сих пор я думал, что ребёнок, которого ты помнишь, — это Эдвин. Но ты говоришь, что на самом деле это был Генри?

Кайла кивнул. Он не забыл белокурые волосы и милое лицо Генри из детства. Он помнил, какой он был застенчивым и одновременно очаровательным.

Естественно, он узнал его сразу, когда они столкнулись вчера. Но Генри, казалось, полностью забыл его и лишь смотрел без намёка на узнавание.

— Хорошо, я понял. Значит, когда ты упомянула «мужчину рядом с Генри», ты имел в виду Эдвина или его телохранителя? То есть сэра Техера.

— Сэр Техер... Оба были с каменными лицами, и их сложно отличить по каким-то особенностям. Но более жёстким, наверное, был сэр Техер, да?

— Да. Если это сбивает с толку, я могу объяснить позже. Мужчина с голубыми глазами, о котором я говорил, — это Эдвин.

Имя «Эдвин» ему было незнакомым.

Строгий мужчина рядом с Генри и правда казался смутно узнаваемым.

Кайла мельком вспомнил человека, похожего на статую. Он и правда производил впечатление камня, за исключением того, что дышал.

— Так это был Эдвин.

— Сравнивать его с тем, каким он был в детстве, наверное, трудно. Он сильно изменился.

Горькая улыбка Уильяма была наполнена заботой об Эдвине. Каким бы холодным и безразличным ни был его подчинённый, узы, связывавшие их с детства, были нечто, что Уильям не мог игнорировать.

— А, вот и он.

Уильям указал на Эдвина, который как раз входил.

Как только Кайла узнал Эдвина, Уильям спросил, не оживило ли это его память.

— Я подумаю. Но, кажется, ты испытываешь слабость к этому Эдвину.

— Эдвин может казаться грубым, холодным и самым неприступным человеком на свете, но он всё же мой старый друг.

Уильям до сих пор не мог забыть день, когда Эдвин полностью изменился, будто надев маску. С тех пор он ни разу по-настоящему не улыбнулся. И всякий раз, видя его, Уильям не мог не хотеть помочь.

Кайла, прекрасно понимая его намерения, копнул глубже:

— Кажется, ты не просто думаешь о помощи — ты уже начал действовать.

— Я надеюсь, что если он влюбится, его выражение лица изменится. Ведь рядом есть тот, кто его любит.

Уильям рассмеялся, заметив угрюмое лицо, следующее за Эдвином. В отличие от бесстрастного Эдвина, лицо Генри становилось всё выразительнее, что забавляло Уильяма.

— Ты не хочешь поздороваться с ними?

Кайла на мгновение заколебался, затем покачал головой в ответ на вопрос кронпринца. Вместо этого он просто улыбнулся, погружённый в воспоминания, наблюдая, как Генри следует за Эдвином.

— Я поздороваюсь в другой раз, если мы случайно встретимся.

***

— Послушай, я ценю оправдание, которое ты придумал, но почему мы бродим без цели? Тем более, таща за собой такого как я, у кого нет ни малейшего желания быть с тобой?  — Генри, следовавший по пятам за Эдвином, наконец взорвался, не в силах сдержать досаду.

Да, он был благодарен, что Эдвин помог им уйти, когда кронпринц поймал их на побеге. Но вся благодарность уже испарилась, сменившись раздражением.

Разбуженный на рассвете, Генри чувствовал, будто всё тело налито свинцом, но Эдвин, невозмутимый как всегда, продолжал идти вперёд.

Генри бросил взгляд на меч сэра Техера, желая, чтобы тот отчитал Эдвина.

Сегодняшний день был полной противоположностью вчерашнему дню. Если вчера Генри был тем, кого разбудил Эдвина, то сегодня Эдвин разбудил Генри, ткнув его кончиком меча, заявив, что теперь его очередь.

Когда Эдвин уходил с Генри, он хотя бы проявлял интерес к его компании. Генри же было абсолютно всё равно, куда идёт Эдвин.

Но Эдвин настаивал на очерёдности, поэтому вытащил Генри на прогулку по округе.

Генри едва замечал случайные остановки Эдвина; ему было настолько неинтересно, что он даже не смотрел по сторонам.

В итоге, поскольку вылазка закончилась раньше ожидаемого, Генри вернулся в постоялый двор раньше плана и сразу же прошёл мимо Эдвина, поднимаясь по лестнице.

— Я иду спать, так что не буди меня до отъезда. Если разбудишь, я... найду твою слабость...

Поднимаясь по ступеням, он остановился на полпути, чтобы строго предупредить Эдвина, даже подняв палец. Его голос звучал с многозначительной угрозой, будто он примет серьёзные меры, если его потревожат.

Проблема была в том, что угроза Генри не казалась устрашающей вовсе.

Возможно, из-за усталости — он не спал и двух часов после возвращения на рассвете, — но сегодня тёмные круги под глазами были особенно заметны, а лицо казалось бледным.

Его пухлые губы, шевелящиеся при упоминании слабости Эдвина, лишь делали его милым.

Сказав своё, Генри скрылся в комнате, оставив Эдвина одного.

Тот взглянул на дверь, за которой исчез Генри, затем едва заметно прикоснулся к груди — там всё ещё сохранялось тепло от вчерашнего контакта с ним.

Внезапно последние слова Генри начали беспокоить его.

— Слабость?

Когда они снова тронулись в путь, Генри, сидя в карете, подпер рукой подбородок, погружённый в мысли. От разочарования он грубо взъерошил волосы и пробормотал себе под нос:

— Ты же знаешь все слабости Эдвина, верно? Кроме... не знаю... Кажется, у него их нет... Я не могу найти ни одной?

Что за чушь!

Как у кого-то может не быть слабостей, кроме очевидных?

Было абсурдно думать, что, будучи супердоминантным альфой, он не может выделять феромоны или чувствовать чужие.

Генри фыркнул от нелепости этой идеи.

— Неважно, как идеально автор создал протагониста — если он человек, у него должна быть уязвимость.

Будь то фехтование, его прочное положение наследника или умение командовать подчинёнными — Генри слышал только похвалы, ни единого изъяна.

— Согласно другой информации, он определённо способный, но это всё равно разочаровывает.

Кроме информации об Эдвине, которая не оправдала ожиданий Генри, гильдия была безупречна.

— Нет, я уже знаю его слабость.

Генри резко поднял голову. Ему не нужно было полагаться на информационную гильдию, потому что он уже знал слабость, неизвестную никому другому.

— Это я.

Какая пустая трата денег.

В этот момент карета резко дёрнулась, заставив Генри невольно податься вперёд.

Внезапная остановка отозвалась толчком по всему салону.

Кучер, вынужденно остановивший лошадей, и рыцари, охранявшие спереди и сзади, быстро окружили карету, сохраняя бдительность.

Генри тоже насторожился и смотрел в окно.

Внезапно, будто тень накрыла всё вокруг, пространство перед ним погрузилось во тьму. Генри поднял взгляд и увидел Эдвина, стоящего так, что он заслонял обзор, и тщательно изучая ситуацию впереди.

— Группа впереди перекрыла дорогу.

Эдвин небрежно упомянул о происходящем, беспокоясь, что Генри из любопытства выйдет из кареты. Но Генри, не имея ни малейшего намерения покидать транспорт, лишь облокотился рукой о раму окна.

Он уже знал, кто эти люди впереди.

«Это те, кто охотится на кронпринца Уильяма».

Две фракции, жаждущие сокровища, сошлись в противостоянии. Это был именно тот сценарий, о котором Хук предупреждал его.

Но Генри знал лучше — это была не просто стычка.

Это ловушка, устроенная торговой группой, затаившей обиду на королевскую семью.

В оригинальном романе они блокировали путь кронпринца Уильяма во время путешествия, создавая хаос.

Генри знал все причины их ненависти к принцу и методы мести, но одна важная деталь отсутствовала.

Название и подробная информация об этой группе были пропущены, поскольку они были просто дополнением. Именно поэтому Генри и обратился в информационную гильдию.

Они планировали инсценировать инцидент, в котором невинный человек пострадает во время конфликта, а затем похитить кронпринца Уильяма.

Однако в оригинале в ловушку попал сам Генри.

Подчинённые ошибочно приняли Генри за кронпринца из-за его вызывающе роскошной кареты и похитили его вместо Уильяма.

Хотя его быстро спасли, инцидент с пленением на день оставил Генри крайне чувствительным.

Именно это событие заставило Генри цепляться за Эдвина и отчаянно жаждать его любви и внимания после спасения.

Хотя на этот раз он был не в роскошной карете, и его вряд ли могли спутать с кронпринцем, осторожность всё равно не помешала бы.

Особенно учитывая, что Генри не хватало физической силы, он и не собирался выходить из кареты.

Не зная мыслей Генри, Эдвин беспокоился о другом.

Он опасался, что Генри может воспринять его защитную позу как удар по гордости, или потребует, чтобы Эдвин, как королевский гвардеец, держался на расстоянии.

Не поворачиваясь к Генри, Эдвин сказал:

— Не выходи.

— Конечно, нет. Ты просто убедись, что они не прорвутся. Раз я твоя слабость, постарайся не дать мне пострадать.

— ...

Плечи Эдвина дрогнули от наглого заявления Генри?

***

— Вам стоит повернуть назад; если подойдёте ближе, можете попасть в переделку!

Мужчина, перекрывающий дорогу, посоветовал им отступить.

За его спиной напряжённая атмосфера ясно давала понять, что конфронтация неизбежна: обе стороны пристально смотрели друг на друга, кажущимися безразличные к группе Уильяма.

Однако, зная, что это всего лишь спектакль, Генри чувствовал редкие взгляды в сторону кареты — они пытались вычислить, где сидит кронпринц.

Затем случайно Генри встретился взглядом с одной из них — девушкой-подростком, стоявшей позади.

Она изучал окружение так же, как и Генри, и их взгляды пересеклись.

Генри ярко улыбнулся ей и поднял руку.

Лицо девушки отразило смесь удивления и любопытства, когда она увидела, как незнакомый мужчина улыбается ей и машет.

Генри доброжелательно указал на одну из карет.

«Вот та. Это карета кронпринца».

Другими словами, если они собирались нападать, то им следовало целиться в кронпринца, а не в него.

Взгляд девушки последовал за указывающим пальцем Генри. Она, казалось, размышляла, почему он указывает на именно эту карету, затем что-то прошептала взрослой женщине перед собой.

— Правильно, главное, чтобы не я.

Чувствуя, что всё идёт гладко, Генри не смог сдержать самодовольную усмешку.

Тем временем кронпринц Уильям, получив доклад от стражников, приоткрыл окно кареты, чтобы оценить обстановку снаружи.

— Это проблематично. Если мы не проедем здесь, мы потеряем много времени.

Кронпринц высказал своё беспокойство.

Выбор другого пути означал бы значительный крюк, а времени было в обрез.

С этими словами он снова закрыл окно.

Он намеренно избегал показывать своё лицо, предпочитая общаться через стражу.

Должно быть, он понял ситуацию с самого начала, что объясняло, почему он не показывался. Генри, сидевший на виду, с досадой цокнул языком от такой осмотрительности кронпринца.

«Его инстинкты остры».

Зная, что раскрытие личночти не поможет делу, он оставался в тени.

Но это не имело значения, ведь Генри уже проболтался девушке, сделав всю осторожность бессмысленной. Затем он уверенно посмотрел на королевских гвардейцев, охранявших карету кронпринца.

Хотя их было всего шестеро, он знал, что это элита из элит, поэтому десятки врагов снаружи не представляли угрозы.

«Всё же не помешает предупредить Эдвина, чтобы избежать неприятных сюрпризов».

— Эдвин.

Эдвин оставался неподвижным, словно не слыша зова, но Генри продолжил, зная, что тот его слушает:

— Они нападут несмотря ни на что. Вероятно, сосредоточатся на карете принца, но будь настороже с теми, кто выйдет из синей кареты.

Как у Уильяма и Генри были свои кареты, так и у противников.

Она была идеально расположена, чтобы блокировать дорогу, хотя её обитатели были скрыты от глаз.

Взгляд Эдвина скользнул по Генри, а не по карете, реагируя на его предупреждение.

— Откуда ты знаешь?

— Хук упоминал группу, готовящуюся к нападению впереди, так что я навёл справки в информационной гильдии. Я более дотошен и внимателен, чем ты думаешь.

Хотя он славился скурпулезностью только в работе, а в быту был беспечен, Генри продолжал хвастаться, прикрывая необъяснимые части своих действий самовосхвалением.

Раз слова Хука были правдой, и он действительно посетил гильдию, у Эдвина не было причин сомневаться дальше. Генри также был готов к вопросам принца позже.

«Принц обязательно будет допрашивать и копаться в этом. Тогда придётся использовать Эдвина как щит».

Генри уверенно улыбнулся, думая, что знание оригинального сюжета имеет и свои минусы.

В конце концов он просто усердно работал, и никто не мог его в чём-то обвинить. Но, если им не нравится, они могут отправить его обратно в роман ничего не знающим.

Почувствовав лёгкое торжество от того, что всё идёт по плану, выражение лица Генри внезапно сменилось на удивлённое.

— Кто вы такие?

— Эдвин?

Эдвин, который по роману должен был молчать и лишь присоединиться к схватке, теперь говорил с ними.

Подождите-ка. Генри протянул руку, сигнализируя Эдвину остановиться, но тщетно. Эдвин не смотрел в его сторону.

— Это люди, не имеющие к вам отношения. Мы предупредили, чтобы вы не попали в опасность, советую развернуться.

— Разве у вас есть право блокировать дорогу?

Подавляющая аура Эдвина и его угнетающий тон — слова и действия, сокрушающие оппонента, — заставили выражение лица торговца ожесточиться.

Почувствовав беспокойство и давнее разочарование на лице торговца, Генри осознал, что что-то идёт не так.

Эдвин лишь сказал им уйти, так что же так взбудоражило торговца?

— Право? Да... Было время, когда у нас было такое право.

Торговец, изначально планировавший заманить их и похитить только принца, ответил на слова Эдвина с самоуничижительным тоном.

— Поэтому мы здесь. Чтобы вернуть это право и забрать сокровище, надеясь возродить наш павший род.

Торговец развернулся к Эдвину прямо, до этого стоявший под углом.

— Прости, но вы нам нужны для этого. Наша цель — он.

Мужчина, по-видимому лидер группы, подал сигнал, и все, кто стоял напротив, повернулись к Эдвину.

Это указывало на то, что они были в сговоре и устроили ловушку.

— Чёрт возьми, серьёзно.

Генри хлопнул себя по лбу. Он намеренно дал им знать, кто Уильям, и предполагал, что нужно лишь отбивать тех, кто подойдёт слишком близко, но Эдвин всё испортил.

Своей уверенной манерой и поднятием вопроса о правах он, видимо, заставил этих людей принять себя за принца.

— С этими торговцами тоже проблемы. Если планируют похищение, должны хотя бы знать, как выглядит принц.

Хотя Генри знал их ситуацию — они были так бедны, что не могли даже обратиться в информационную гильдию, чтобы узнать внешность принца, — он в отчаянии бормотал себе под нос.

Хотя план похитить Уильяма вместо Генри провалился, теперь в опасности был сам Эдвин. Уильям со своими шестью королевскими рыцарями, вероятно, наблюдал за происходящим с усмешкой.

Торговцы обнажили оружие и пошли в атаку. Часть окружила карету принца, чтобы предотвратить приближение, но большинство ринулось к Эдвину.

Хотя они не собирались убивать его, их лица выражали решимость пойти на жертвы ради успешного похищения.

В результате Эдвин и трое рыцарей, охранявших Генри поблизости, были заняты. Боясь, что меч может пронзить карету, клинок сэра Техера безжалостно отражал удары противников.

Однако нападавших было больше, и, несмотря на непревзойдённое мастерство Техера, атаки не прекращались. То же самое происходило и с Эдвином.

Поскольку безжалостные атаки продолжались, Генри глубоко вздохнул несколько раз.

— Я уже сказал им, кто принц... Я даже всё подготовил для спокойного побега. Зачем тебе понадобилось всё испортить, Эдвин? Ты же обычно почти не говоришь.

Генри не мог оторвать глаз от Эдвина, даже прикрыв половину окна.

Если Эдвин пострадает в этой неразберихе, Уильям и его группа, казалось, не собирались спасать его; их приоритетом, видимо, была в защите кареты.

— Хм?

Когда Генри уже собирался полностью закрыть окно, беспокоясь, что может помешать, но тут он заметил нечто и замер.

Женщина, которая до этого слушала шёпот девушки, бесшумно приближалась к Эдвину. Изначально её движения были настолько скрытными, что Генри вряд ли бы заметил, но его любопытство к одинокой девушке позволила ему случайно заметить её.

Не успев даже понять, кто эта женщина, Генри спешно потянулся к Эдвину.

Он наполовину высунулся из окна, схватил Эдвина за спину и рванул его к себе. Его лихорадочные действия нарушили невозмутимость Эдвина.

Хотя ему удалось отразить меч противника, он слегка потерял равновесие.

Эдвин быстро поднялся на ноги и бросил на Генри взгляд, словно спрашивая, что, чёрт возьми, тот творит. Но Генри, всё ещё цепляясь за Эдвина, крикнул:

— Осторожно!

В тот же миг кинжал вонзился в то место, где только что стоял Эдвин.

Если бы он помедлил на мгновение, лезвие оказалось бы в его теле. Эдвин, потрясённый тем, как Генри узнал об этом, затолкнул его обратно в карету.

— Залезай внутрь.

— Я... Ах!

Пытаясь втянуть Эдвина, Генри сам неловко провалился в окно, болтая ногами в попытке забраться внутрь.

Зрелище было комичным, но учитывая опасность, даже этот момент был рискованным.

Пока Эдвин, помогавший Генри, тут же повернулся спиной, чтобы отразить нового нападавшего, Генри, всё ещё застрявший в окне, закричал:

— Уильям! Если не поможешь, я назову тебя полным именем!

Я раскрою, что ты принц!

Сработала ли угроза или нет, но ранее пассивные королевские рыцари начали обнажать мечи.

Хотя мастерство сэра Техера и Эдвина было впечатляющим, между двумя и восемью бойцами была значительная разница в силе. С присоединением шести королевских рыцарей уровня сэра Техера ситуация быстро переломилась в их пользу.

Тем временем Генри, наконец забравшийся внутрь кареты, переводил дух.

— Я почти умер.

И каким же унизительным было бы умереть, застряв в окне?

Пока Генри всё ещё пытался отдышаться, в карету вошёл Эдвин.

Без единого слова он встал на одно колено и потянулся к одежде Генри. Не успев понять, что происходит, Генри почувствовал, как Эдвин приподнимает его рубашку.

— Что ты делаешь?

Генри сразу же оттолкнул руку Эдвина, и тот без сопротивления отступил.

— Зачем это было?

— Просто проверял, не ранен ли ты.

— Сам о себе позаботься.

— Со мной всё в порядке.

Несмотря на агрессивный вопрос Генри, Эдвин ответил равнодушно. Затем он задал вопрос, который не давал ему покоя на протяжении всего боя:

— Так... ты моя слабость?

— Ну, типа того. Я здесь самый уязвимый и ценный человек, так что это логично.

— Бесстыдник.

— Это не я бесстыдник…

Генри схватил Эдвина за руку.

В тот же миг он заметил, как слабо распространились феромоны Эдвина, и увидел, как его брови сдвинулись — от чего Генри усмехнулся.

— Это ты.

Вот бесстыдник, притворяется, что не ранен.

Каким бы искусным ни был Эдвин, защищать кого-то — всё равно что сражаться с одной рукой.

Хотя он умело владел мечом, чтобы уберечь Генри от нападения, был один удар, который он не смог заблокировать прямо перед тем, как они забрались в карету.

Генри ясно видел, как клинок приближался, и не могло быть, чтобы Эдвин не заметил.

Всё же он не уклонился. Возможно, не потому, что не мог, а потому, что решил этого не делать. Если бы Эдвин отстранился, удар пришёлся бы на Генри.

Из-за этого Генри видел, как меч впился в руку Эдвина, и знал, что тот ранен. Но он вёл себя так, будто ничего не произошло.

«Что, он какой-то герой, который не может показать боль, даже когда ему больно?»

Такого правила не было, так что не помешало бы показать, что он немного травмирован.

Но, зная характер Эдвина, дело было не просто в героизме.

С тех пор как люди перестали чувствовать феромоны Эдвина, Генри заметил, как его эмоции постепенно исчезают, и отказался от дальнейших упрёков.

Всё же, видя, как обычно каменное лицо Эдвина исказилось от боли, Генри с странным наслаждением притянул его ближе.

— Иди сюда, я обработаю.

Эдвин просто смотрел на Генри, не двигаясь, пока тот доставал ящик из угла кареты.

Даже когда Генри открыл крышку и достал мазь с бинтами, он игнорировал тот факт, что взгляд Эдвина прикован к нему.

— Дай руку.

— Я сам могу.

— Разве ты можешь правильно наложить бинт одной рукой? Не упрямься.

Генри грубо схватил Эдвина за руку. Даже когда кровь, уже начинавшая сворачиваться, снова потекла, он не чувствовал вины.

— Если мазь попадёт на одежду, она станет липкой. Что будешь делать?

Генри посмотрел на Эдвина, собираясь нанести мазь, но одежда мешала. Эдвин бросил взгляд на свою одежду, затем другой рукой поднял верхнюю часть.

Одним быстрым движением он снял рубашку с одной руки, обнажив пресс и рельефную грудь. Генри инстинктивно задержал дыхание, уставившись на верхнюю часть тела Эдвина.

«Что это за тело...?»

Он думал, что его не удивишь, ведь он видел мужские тела всю жизнь.

Конечно, Эдвин, носящий меч постоянно, мог быть в лучшей форме, чем большинство, но увидев это лично, он онемел.

Ни капли жира, и хотя мышцы не были слишком большими, они были идеально сформированы, почти как скульптура.

У всех есть определенные позы или привычки, и обычно ведущая рука более развита. Но тело Эдвина было в идеальном балансе, ни одна часть не было слишком большой.

— Ты не собираешься обрабатывать?

— А, да. Надо.

Генри замешкался, затем нанёс мазь на рану.

Он вытер подсохшую и свежую кровь чистой тканью, затем забинтовал, украдкой поглядывая на мышцы рук и живота Эдвина.

«Почему я нахожу мужское тело красивым?»

Это была не просто восхищение.

Он задался вопросом, был ли Эдвин вообще человеком, созданным богом. Если бы не необходимость обрабатывать рану, было бы жаль не рассмотреть его.

«Я ведь не извращенец».

Генри почувствовал лёгкий стыд за то, что так впечатлился телом другого мужчины, но быстро нашёл оправдание.

Он не мог ничего с собой поделать. Любой бы счёл большой потерей не полюбоваться таким редким телом. Его следует выставлять напоказ или что-то вроде того.

— В чём дело?

— В твоём теле.

— ...Почему? В нём нет ничего особенного.

— Смотрю, потому что оно красивое.

Раз Эдвин спросил, Генри ответил честно и открыто восхитился его телом.

— Красивое...? Ты и правда извращенец.

— С таким телом, как не смотреть? Я просто говорю правду...

— Если назовёшь его красивым ещё раз… — Эдвин прервал его холодным тоном. — Я буду рассматривать твоё тело в ответ.

При угрозе ответных действий Генри неохотно отвел взгляд.

Будь у меня обычное тело, я бы даже не беспокоился.

— На моём теле нечего смотреть.

— Я не говорил, что буду восхищаться им...

— То есть я восхищаюсь твоим?

— После того как ты так уставился, будешь притворяться, что нет?

Хотя Генри был недоволен, его руки были заняты аккуратной перевязкой.

Закончив, он отступил, и Эдвин тут же надел рубашку.

Генри переместился глубже в карету, предполагая, что теперь, когда рана обработана, каждый вернётся на своё место. Но почему-то Эдвин остался, не отрывая от него взгляда.

— Что такое?

— Всего один вопрос. Можешь ответить честно?

— Если не будет причины лгать.

Генри тонко переложил ответственность на вопрос Эдвина, намекая, что может солгать в зависимости от того, о чём спросят. Но он чувствовал, что Эдвин серьёзен, — его феромоны тяжело висели в воздухе.

— Какова реальная причина этой поездки?

— Это...

Солгать? Или просто быть честным?

Генри не мог сказать Эдвину, что охотится за камнем феромонов, чтобы разорвать их импринт. Но часть про честный ответ беспокоила его, поэтому после недолгой нерешительности Генри подтолкнул Эдвина к двери.

Он направил его к выходу из кареты, словно говоря «уходи после ответа». И небрежным тоном отмахнулся:

— Чтобы добыть сокровище.

Это было не совсем ложью, даже если он что-то и скрывал. Словно на этом вопрос был исчерпан, Генри отступил. Эдвин посмотрел на него со сложным выражением лица, прежде чем уйти.

Выпроводив Эдвина, Генри приоткрыл окно, чтобы оценить обстановку снаружи. Он предполагал, что кронпринц Уильям уже во всём разобрался, но хотел убедиться лично.

Действительно, доносился низкий голос Эдвина — бой закончился, и рыцари собирали всех из торговой группы в одном месте. Среди них были женщина, что подкралась к Эдвину, и юная девушка. Будь она одна, могла бы сбежать, но, видимо, осталась из-за девушки.

Пока Генри наблюдал через узкую щель в окне, Уильям подошёл и игриво постучал.

— Всё кончено. Ты же выйдешь, да? Этот Уильям Джавр потрудился по твоему приказу, чтобы разгрести этот бардак.

— Что ж, это облегчение. Стоило довериться Вашему Высочеству и отправиться в это путешествие.

В ответ на многозначительные слова Уильяма Генри широко распахнул окно, встретив его столь же широкой улыбкой.

Генри улыбался чисто и ярко, словно хваля за хорошо выполненную работу. Конечно, Уильям нахмурился, будто недовольный его улыбкой.

— Я только что вспомнил кое-что, что меня заинтересовало. Генри, с каких пор ты так хорошо владеешь словом?

— С дня рождения Эдвина?

В ответ на бесстыдную реплику Генри Уильям кивнул.

— Верно. Я почувствовал, что с тобой что-то не так с тех пор. Когда люди меняются, они и говорить лучше начинают?

— Наверное, это потому, что это я.

— Если бы ты только не мог говорить...

Уильям, только что поинтересовавшийся, когда Генри начал так хорошо изъясняться, закончил нелогичным замечанием — мол, было бы меньше раздражения, не умей он говорить, — и цокнул языком.

Вспомнив, как Генри открыто угрожал ему ранее, Уильяму показалось, будто тот играет с ним. Он решил, что когда-нибудь вернёт этот долг, и сменил тему.

— Та женщина весьма примечательна.

Уильям выразил восхищение, покачивая головой в недоверии, и Генри едва заметно кивнул в согласии.

Действительно, женщина обладала необычайными навыками. Дело было не в силе или владении мечом, а в исключительной скрытности.

— Но, в конечном счёте, похоже, та девушка — её слабость.

— Я тоже так думаю. Та девушка, должно быть, не простого происхождения.

Хотя на ней была простая одежда и никто, казалось, не прислуживал, это не имело значения. Уже тот факт, что женщина защищала девушку, ясно показывал, что это необычный ребёнок.

Генри облокотился о раму окна и громко вздохнул.

К слову о слабостях — это напомнило ему, как он спрашивал в гильдии о слабостях Эдвина. Он уже кое-что знал, но было бы хорошо, если бы нашёлся один очевидный изъян, как с той девушкой.

И тут произошло нечто.

Голос Эдвина, подхваченный ветром, коснулся уха Генри.

— Моя слабость... возможно, это и вправду ты, Генри.

Сердце Генри упало от этого равнодушного замечания Эдвина. Неужели он что-то знает?

Генри поспешно восстановил рушащееся выражение лица, прикрыв его раздражением, и уставился на Эдвина.

— Что за чушь ты несёшь? При чём тут я?

— Потому что ты самый слабый и самый ценный человек.

— Да брось.

Теперь, поняв, что Эдвин имел в виду под слабостью, Генри осознал, что тот просто повторил его же собственные слова.

Но серьёзный тон Эдвина застал его врасплох, вызвав мгновенную растерянность.

«Как я мог забыть то, о чём только что шутил?»

Винить одного Эдвина было несправедливо — ведь именно Генри первым завёл речь о слабостях.

Неужели Эдвин мог заметить, что между ними образовался импринт?

Эта мысль вызвала в Генри беспокойство и испуг.

— Так что будем делать теперь? — Уильям хлопнул в ладоши, чтобы вернуть их внимание к себе.

Несмотря на нападение и плен, они всё ещё не знали личность нападавших, поэтому Уильям спросил их мнение о дальнейших действиях.

Хотя окончательное решение оставалось за ним, он хотел услышать, что скажут Генри и Эдвин.

— Надо их допросить. Конечно, у нас нет времени, так что сделаем это здесь. — — Генри предложил это совершенно непринуждённым тоном, словно предлагая прогуляться в хороший день.

Хотя идеально было бы ограничиться вопросами и ответами, никто не мог сказать, не придётся ли применить силу.

Услышав это, лидер, стоявший на коленях впереди, бросил на Генри яростный взгляд. Он стиснул зубы и смотрел на него, словно на врага.

— Те, кто так легкомысленно относится к чужим жизням, непременно понесут наказание.

— Тогда, полагаю, ты будешь первым, кого накажут.

Генри невозмутимо ответил на проклятия мужчины, беспечно ковыряя в ухе. Его равнодушие шокировало кронпринца Уильяма, который едва сдержал смех.

Даже так смех не унимался, и Уильяму пришлось несколько раз прокашляться, чтобы взять себя в руки и сохранить серьёзное выражение лица.

— Да, впереди долгий путь, так что нет необходимости перемещать этих людей куда-либо.

Поскольку Уильям с готовностью принял предложение Генри, среди стоявших на коленях торговцев распространилось беспокойство.

Для такого преступления, как нападения на особу королевской крови — какими бы ни были смягчающие обстоятельства, исход был предрешён. Они знали, что неудача означает смерть, когда составляли план. Так что, несмотря на отчаянную попытку, они в конечном счёте проиграли.

По мере того как торговцы смирялись со смертью, их лица искажались стыдом и гневом.

— Мы всё ещё на стадии допроса и ещё не решили насчёт наказания.

Генри попытался остановить их, полагая, что они, возможно, делают поспешные выводы, но никто не слушал его.

Он подумывал обойти каждого и сказать «Ещё нет», но передумал.

В конце концов, они знали, что произойдёт в случае провала их плана.

В оригинальной истории те, кто похитил Генри, поплатились жизнью за преступление против королевской семьи.

— Сначала объясните, почему вы это сделали. — Уильям сделал вид, что не замечает тяжёлого чувства поражения на лице лидера, и задал вопрос.

Лидер, который до этого рыдал от горя, внезапно поднял голову и закричал:

— Нас ложно обвинили, и мы хотели очистить своё имя. Но никто не хотел нас слушать. Лорд, королевские чиновники — все отвернулись от нас.

— Ложно обвинили?

— Наша торговая гильдия «Реве» была средней группой, действовавшей на территории Каира. Мы жили честно, никому не вредя, но наградой за это стал крах нашей гильдии. Что бы мы ни сделали в такой ситуации?

— Так почему вы нацелились на меня, когда ваша гильдия пала?

Ложные обвинения — дело одно, но торговые гильдии могли рухнуть в мгновение ока из-за изменения потока прибыли.

Будучи средней группой, они могли быть раздавлены более крупной гильдией или поражены злонамеренными слухами, распущенными конкурентом.

Но даже принимая всё это во внимание, Уильям не мог понять, почему они выбрали своей мишенью именно его.

Однако лидер, всё ещё не понимая сути вопроса Уильяма, в отчаянии выкрикнул:

— Мы думали, если захватим вас, кто-то наконец услышит нас.

«Какой же глупец», — подумал Генри, вздыхая и потирая лоб. — «Какой смысл утверждать, что тебя оклеветали, перед таким самовлюблённым человеком, как кронпринц Уильям?»

— Вы планировали взять меня в заложники.

Прежде чем лидер успел ответить на размышления Уильяма, женщина, до сих пор хранившая молчание, встретилась с ним взглядом и слегка покачала головой. Хотя этот жест можно было истолковать как бесполезный, в нём также сквозило личное взаимопонимание между ними.

— Итак, подводя итог: в отчаянной попытке спасти свою гильдию вы попытались захватить меня, не осознавая последствий посягательства на особу королевской крови? — Уильям подвёл итог по-своему, явно больше озабоченный нападением на себя, чем крахом гильдии.

Лица торговцев помрачнели ещё сильнее, когда ситуация стала развиваться по наихудшему сценарию. Не в силах оставаться в стороне, Генри наконец вмешался:

— Это неверно.

— Что неверно? Мой давний друг и верный подданный? — Уильям доброжелательно ответил на слова Генри, одновременно напоминая ему о его положении.

Невысказанное послание было ясно: «Следи за словами. Любой ответ, который оскорбит меня, не допустим». Игнорируя фантомное предупреждение в своей голове, Генри заговорил:

— Они надеялись, что справедливый и беспристрастный Уильям, кронпринц, любящий всех граждан империи, поймёт их горе и поможет восстановить их гильдию.

— Понять их горе? Тогда многие могут просто вытащить свои мечи на меня и заявить, что с ними обошлись несправедливо.

— Махи их мечами были просто демонстрацией их отчаяния, не угрозой, а детской жалобой, чтобы императорская семья наказала того, кто незаконно отнял их собственность. Конечно, мы не можем позволить таким выходкам повториться.

Генри приуменьшил действия торговой гильдии, одновременно восхваляя кронпринца Уильяма.

Пока Генри посмеивался и вставал на сторону торговцев, Уильям скрестил руки и наблюдал за ним, а Эдвин вёл себя так, будто не мог понять, что творится в голове у Генри.

Эдвин не видел причин, по которым Генри защищает тех, кто едва не ранил их своими слепыми ударами, но Генри оставался невозмутимым.

Торговцы были также озадачены. Тот, кто приказал допросить, теперь защищал их. Игнорируя недоумённые реакции с обеих сторон, Генри делал вид, что не замечает.

«Всё-таки неправильно было бы позволить тому ребёнку умереть».

Просто потому, что они умерли в оригинальной истории, не значит, что должны умереть и здесь.

Это была прихоть Генри, знающего судьбу гильдии.

В результате девушка смотрела на Генри с любопытством, а женщина наблюдала за ним, словно пытаясь понять его мотивы.

— Забавно. — Уильям, казалось, позабавили слова Генри, но лишь на мгновение. Затем он повернулся к нему спиной, лукаво усмехаясь. — Так ты просишь меня пощадить эту гильдию? Звучит так, будто ты умоляешь за их жизни.

— Генри, не вмешивайся дальше.

Почувствовав, что Уильям пытается тонко переложить ответственность, Эдвин схватил Генри за руку, пытаясь сказать, что он не должен нести ответственность за гильдию, которую только что встретил.

Уильям был намерен казнить тех, кто посмел противостоять ему, но вмешательство Генри усложняло дело. Однако Генри проигнорировал ловушку Уильяма и улыбнулся невинно.

— Я не умоляю за их жизни, а прошу вас повторно расследовать то, что с ними произошло.

— И затем?

— Если вы обнаружите несправедливость, как они заявляют, пожалуйста, исправьте её. Это лишь повысит ваш статус кронпринца.

— Легко сказать. Как те, кто не может отличить друзей от врагов, должны доказать свою невиновность?

— Они могут доказать.

Генри ответил так быстро, что Уильям взглянул на лидера торговцев.

Лидер, который до этого безучастно смотрел на Генри, вдруг энергично кивнул Уильяму.

— Да. Мы можем доказать всё.

— Видите? Они сказали, что могут.

Уговоры Генри, словно говоря «Я же говорил», заставили Уильяма горько усмехнуться, но вскоре его выражение лица стало жёстким.

— Даже если это правда, я не могу простить им, что они направили на меня мечи. Сколько бы ты ни пытался меня остановить, Генри...

— Что, если они станут моими людьми?

— ...Что?

— Если я возьму их под своё крыло, вы даруете им милость?

Уильям посмотрел на Генри, словно застигнутый врасплох.

Тот самый тактический приём, который он только что использовал против Генри, теперь обернулся против него самого.

Он намеревался переложить часть вины на Генри за то, что тот встал на сторону торговцев, полагая, что будет удобно возложить на  него эту ответственность.

Но Генри видел насквозь его намерения и смело принял это бремя.

— Я не могу понять, почему ты идёшь на такие жертвы.

— Сочтите это прихотью, рождённой прекрасной погодой. Тогда давайте заключим, что я беру на себя полную ответственность за торговую гильдию. Что вы думаете?

Генри нужно было разрешить сегодняшние события так, чтобы не осталось поводов для жалоб. Довольный тем, что переложил проблему на других, Уильям принял предложение Генри.

Когда Уильям вернулся в свою карету, Генри окинул взглядом новых членов своей группы и наконец встретился взглядом с девушкой, подмигнув ей.

«Я только что спас тебе жизнь».

Та посмотрела на Генри с отвращением к его самодовольной ухмылке, затем быстро отвернулась.

После того как Генри взял на себя ответственность, ситуация была быстро урегулирована. Кронпринц Уильям потерял к ним интерес, а Генри отказался двигаться вместе с группой.

Скрестив руки, Генри спросил о ближайшем владении у подножия горы:

— Какое поместье ближе всего отсюда?

— Поместье Херон.

— Тогда встретимся там, а ответственный пусть отправится со мной.

— Понятно. Я передам сообщение и вернусь.

Лидер кивнул в согласии с планом Генри и приготовился передать сообщение в торговую гильдию.

— Постой.

Генри остановил лидера, когда тот уже повернулся. Тот оглянулся, озадаченный. Генри пристально посмотрел ему в глаза — человеку теперь уже средних лет.

Взгляд, который прежде был враждебным по отношению к Генри, теперь был полон восхищения.

В конце концов, Генри спас их, так что благодарность лидера была естественной. Но было кое-что, что Генри нужно было решить.

— Теперь мы будем работать вместе, так что будет нехорошо, если вы продолжите избегать определённых вещей.

— Что вы имеете в виду...?

Лидер наклонил голову в недоумении, но Генри не пропустил лёгкую дрожь в его глазах.

— Приведите настоящего руководителя.

— Если вы имеете в виду главу гильдии, то это я.

— Я хочу истинного владельца гильдии. Вы и дальше будете притворяться, что не понимаете?

— Я не понимаю, о чём вы.

— Хах, это хлопотно. Если вы хотите быть главой гильдии во время её восстановления, я не буду останавливать вас. Но вы не можете поставить кого-то ещё на эту позицию.

Слова Генри оставили лидера впервые без слов.

Пока Генри наблюдал, как его выражение лица мрачнеет, он дал ему время подумать.

— Как вы узнали?

— Это не то, что вам и мне нужно обсуждать.

Генри, не желая давать человеку больше времени для колебаний, небрежно указал куда-то.

Его беззаботный жест, казалось, потряс лидера, который затем опустил голову и ушёл, осознав, что не может продолжать притворяться.

Когда лидер удалился, Эдвин приблизился.

— Как ты узнал, что он не глава гильдии?

— Я просто знаю эти вещи.

Генри ответил игриво, подмигнув.

— Ты всегда пытаешься уклониться шутками.

Эдвин настаивал, явно не впечатлённый. Его феромоны тяжело легли на плечи Генри, выдавая его недовольство.

Генри сбросил давление, притворно растягивая затекшие плечи.

«Было бы хорошо, если бы кто-то мог хотя бы соврать, что чувствует его феромоны».

Если бы другие могли чувствовать феромоны Эдвина, он не был бы так беспечным с ними.

Но поскольку никто другой не мог их ощутить, он использовал их свободно, не считаясь ни с какими приличиями.

Генри, воспользовавшись возможностью размять плечи, расслабил шею и произнёс:

— Женщина, которая напала на тебя.

Ему не нужно было говорить прямо. Эдвин, кажется, понял всё без слов, лишь слегка кивнув.

— Ты же не думаешь, что она находится рядом с той девушкой лишь потому, что они обе женщины? Сэр Техер, который сейчас при мне, — рыцарь, лично назначенный моим отцом. Вполне естественно размещать способных людей рядом с теми, кто представляет важность.

Конечно, изначально Генри сам попросил сэра Техера, и герцог легко исполнил его желание, но сэр Техер и вправду был одним из самых искусных бойцов в доме герцога, поэтому его и назначили.

— Одного этого объяснения недостаточно.

Эдвин, казалось, обдумывал слова Генри, но затем покачал головой.

Он знал, что та женщина владеет мечом превосходно, но вот загадкой была именно девушка.

Генри, казалось, намекал, что настоящая глава торговой группы — это девушка, но доказательств этому было недостаточно.

— Есть другая причина, по которой ты считаешь эту девушку главой группы?

— А? О чём ты? — Генри спросил с искренним недоумением. Их взгляды встретились, и они уставились друг на друга. — Когда я говорил, что она глава группы?

— …

Разговор заходил в тупик, и на обычно бесстрастном лице Эдвина появилась лёгкая морщинка, выдав его раздражение от запутанного диалога.

Пока они беседовали, девушка и женщина приблизились, но никто не заговорил с ними. Атмосфера не располагала к этому.

Генри, всё ещё глядя в глаза Эдвину, медленно распутал клубок недопонимания.

— Девушка — не глава группы. Ею является та самая женщина, что напала на тебя. — Он прямо указал на женщину. — А та, чьё мастерство сравнимо с мастерством сэра Техера — это девушка.

Когда он указал на девушку, острый взгляд Эдвина заметался между женщиной и её спутницей.

***

В карете собрались Генри, Эдвин, женщина, представившаяся как Вайолет, и девушка, назвавшаяся Херце. Когда они неловко переглядывались, Вайолет нарушила молчание.

— Как вы узнали, что я глава группы?

Генри улыбнулся, глядя на Херце, и ответил.

— Я ранее указал этой девушке на карету кронпринца Уильяма. Я сказал ей, что тот, кого вы ищите, находится в той карете.

Херце поняла послание Генри и что-то прошептала Вайолет, что привело к последующей схватке.

— Вы намеренно не стали нападать на кронпринца, ведь так?

Генри сообщил Херце о личности Уильяма, поэтому та воздержалась от атаки на него. На вопрос Генри Херце неохотно кивнула, не желая признавать этого.

— На особу королевской крови нельзя нападать ни при каких обстоятельствах. Именно поэтому я велела им атаковать вместо этого вас.

Если бы Генри не вмешался, Херце довела бы свой первоначальный план до конца. Если бы Уильям отказался слушать её требования, у неё был подготовлен путь к отступлению — она планировала утверждать, что не нападала на него.

— И вы позаботились о том, чтобы Вайолет выглядела как мечник, заставив её вступить в бой?

План Херце, вероятно, включал в себя и то, чтобы Вайолет, напав на Эдвина, выглядела как искусная защитница девушки.

Таким образом она могла скрыть истинный статус Вайолет, даже в худшем случае. Но Херце отказывалась это признавать, крепко сжав губы.

— Вы, возможно, были осторожны, но вокруг Вайолет было много людей. Все они, казалось, были намерены защитить свою главу. Ах, да, и это ещё не всё.

Пока Генри продолжал делиться своими наблюдениями, выражение лица Херце мрачнело, а глаза Эдвина загорались интересом.

— Когда вы проиграли схватку и были захвачены, вы поместили главу группы в самый конец, создав путь к отступлению.

— Вы думаете, что одни догадки делают вас правым?

— Но я не догадывался. — Генри указал на улицу, где члены торговой группы всё ещё не ушли. — Все они собрались вокруг Вайолет.

Они столпились вокруг неё не только потому, что Вайолет была искусным мечником. Они были готовы отдать жизни, чтобы защитить её.

Девушка же находилась сбоку, а не в центре, что ясно указывало на то, кто здесь важная персона.

С самого начала и до конца у Генри была лучшая точка обзора, ведь он не участвовал в схватке активно, а наблюдал за ней.

Когда он уместно применил знания из первоисточника, ответ стал очевиден.

— Скрыла личность главы гильдии и планировала будущее, верно?

Другими словами, Херце была не бойцом, как сэр Техер, а скорее стратегом. Херце, казалось, была оскорблена поведением Генри, который разбирался во всём, будто знал наперёд, и отвернулась.

— Разве я не умён? — сказал Генри Эдвину. Эдвин, который находил нелепым, что Генри жаждет похвалы даже в такой ситуации, всё же кивнул, явно впечатлённый его проницательностью.

Он предполагал, что Генри интересуют только внешность — он больше заботился о самой вычурной одежде, чем о мнении других, и ставил свои чувства превыше всего.

Но то, как Генри вёл себя сейчас, было поистине неожиданным.

— Умён? Вы всё разгадали, просто наблюдая за тем, как другие сражались, — пробурчала Херце, неохотно признавая это.

— Но ты даже не знала, как выглядит кронпринц. Что бы ты делала без меня?

— Возможно, я не знала в лицо, но я слышала слухи о его золотых волосах, подобных солнцу.

— Так вы приняли меня за него? Я заметил, как вы уставились на меня. Или, может быть, ты просто любовался моей внешностью? – нахальный комментарий Генри оставил Херце на мгновение безмолвной, её дыхание учащалось от раздражения.

— Как бы ни так! Различить было легко.

— И как же?

— У кронпринца куда более величественная внешность, чем у такого легкомысленного типа, как вы.

— Что, если бы ты ошиблась из-за этой путаницы?

— Спасибо, что предотвратили такую ошибку. Но думаете, кронпринц знает, что вы раскрыли его личность?

— Разве он заподозрит?

— Вау, как бесстыдно.

Эдвин и Вайолет не могли заставить себя вмешаться в напряжённый и безостановочный обмен колкостями между Херце и Генри.

Ещё недавно они оба остро анализировали ситуацию, но их спор скатился во что-то совершенно детское.

По прибытии в поместье Херон кронпринц Уильям исчез, сославшись на неотложные дела. Генри, у которого также имелись дела, связанные с торговой гильдией «Реве», направился прямиком в гостиницу. Однако он всё хмурился, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— С вами всё в порядке?

Даже Эдвин, шедший впереди, обернулся на обеспокоенный вопрос сэра Техера, чтобы взглянуть на Генри. Тот метнул взгляд в сторону Эдвина и беспечно махнул рукой сэру Техеру.

— Всё хорошо.

Желая доказать, что с ним и вправду всё в порядке, Генри внезапно ускорился, обогнав всех. Но затем вновь нахмурился и наконец повернулся к Эдвину:

— Если вдуматься, у тебя и впрямь странный характер.

Эдвин перевёл на него взгляд, не меняя выражения лица.

— Когда я ходил за тобой по пятам, питая к тебе симпатию, ты терпеть этого не мог. А теперь, когда я заявляю, что ты мне не нравишься, ты что, расстроился?

На лице Эдвина почти незаметно дрогнула тень.

Генри, заметивший это, торжествующе воскликнул. Да, именно этой реакции он и ждал.

— Хочешь, чтобы ты вновь стал мне нравиться? Чтобы я снова начал преследовать тебя, якобы случайно сталкиваясь с тобой?

— К чему поднимать столь бессмысленные темы?

— Тогда почему ты следуешь за мной?

Генри наконец прямо дал понять, что хочет, чтобы Эдвин отстал от него. Однако Эдвин даже не удостоил его ответом, словно не видя в том никакого смысла.

Генри уже понял, что Эдвин вступает в диалог лишь тогда, когда его провоцируют на конфронтацию, но зачастую просто игнорирует прямые обращения.

— Торговая гильдия «Реве» тебя более не касается, так как долго ты ещё собираешься лезть в её дела?

Генри уже раскрыл, кто является главой гильдии, и считал, что Эдвин и так получил достаточно информации из их разговора.

И всё же Эдвин продолжал уделять ему внимание.

— Ты что, сейчас пытаешься оттолкнуть меня?

«Если так, тебе следовало установить границы с самого начала. Это целиком твоя вина». Казалось, в реакции Эдвина читалось именно это, и Генри усмехнулся.

Ранее Эдвин только спрашивал, и Генри отвечал ему.

Он не был обязан, но сделал это, чтобы избежать ненужных недоразумений. Теперь же Эдвин вёл себя неоправданно упрямо.

— Я никогда не пытался втянуть тебя.

Генри поднял руки, словно желая с этого момента провести черту.

— Разве этого недостаточно? Перестань преследовать меня.

Бровь Эдвина едва заметно дрогнула, когда он услышал твёрдый тон Генри.

Хоть это и было мимолётно, Генри определённо заметил это.

Должно быть, это был знак неодобрения, но Генри сделал вид, что не заметил, и отвёл взгляд.

Теперь, куда бы Эдвин ни направился, он сам намеревался вернуться в свою комнату...

— Ты забыл, как вцепился в меня и потащил за собой?

— И к чему ты вспоминаешь об этом сейчас?

— Раз уж ты втянул меня, я уйду лишь тогда, когда сам решу.

Несмотря на недоверчивое выражение лица Генри, Эдвин первым вошёл в комнату, продолжая вести себя так, словно всё в порядке.

— Это моя комната.

Как он может вести себя так естественно? Генри с недоверием смотрел на Эдвина, который вошёл, словно это его собственная комната.

— В самом деле, что с ним такое? Раньше он никогда не был таким навязчивым.

В романе Эдвин не проявлял к Генри ни малейшего интереса.

Но с самого начала этого путешествия Эдвин постоянно находился в поле зрения Генри.

— Может, стоит как следует его отчитать? Нет...

Генри надулся, размышляя, не вытащить ли ему Эдвина силой.

Но затем, казалось, ему в голову пришла мысль, и на лице расплылась хитрая улыбка.

— Я сам разберусь.

Сэр Техер сделал движение, чтобы вмешаться, но Генри остановил его.

— Оставь.

— Вы уверены? — спросил сэр Техер с беспокойством, но Генри лишь озорно улыбнулся.

Он понизил голос, чтобы Эдвин внутри ничего не услышал.

— Чем больше знаешь, тем сложнее выбраться. Так что пусть себе подслушивает. Если возникнут проблемы, я всегда могу втянуть в них и Эдвина.

— Всё-таки он из хорошей семьи, — добавил Генри, и сэр Техер без лишних слов отступил. — Может, стоит попробовать что-нибудь выжать из этого герцогского семейства. Но почему он закрыл дверь, зная, что я войду?

Генри пробормотал что-то о невежливости Эдвина, затем нарочито с силой распахнул дверь, надеясь застать того врасплох.

***

— Как продвигается твоя подготовка в качестве наследника? — внезапно спросил Генри, в ожидании лидера гильдии.

Вопрос был настолько абсурдным, что даже сам Генри, задавший его, это осознал.

Он как раз размышлял над различными способами стабилизировать гильдию, когда ему пришла в голову мысль использовать Эдвина. Как он и говорил ранее сэру Техеру, раз уж Эдвин сам выбрал остаться и подслушивать, Генри решил, что не грех и потребовать с него что-нибудь, если представится возможность.

Конечно, в данный момент помощь Эдвина ему была не нужна, но он думал о будущем. Всё-таки иметь в союзниках самого герцога куда лучше, чем просто его наследника. Если задолжать влиятельному человеку — будь то долг или услугу — можно получить вдвое больше.

— Вообще-то, тебе следует укрепить своё положение.

Генри, единственный сын герцогского рода, подбодрил Эдвина, убеждая его поступать правильно. В ответ на это бессмысленное замечание от Эдвина начали исходить феромоны.

До этого они едва уловимо витали в воздухе, но теперь сгустились, словно туман.

Генри незаметно помотал головой и открыл окно.

Нужно было сменить удушливый воздух и выпустить феромоны Эдвина наружу.

Прислонившись к подоконнику и глядя наружу, Генри услышал вопрос Эдвина:

— А ты?

— Я?

Генри развернулся наполовину, указывая на себя, и с недоумением склонил голову.

— Разве ты не наследник?

— Да… я наследник.

Генри и вправду был наследником герцогского дома.

Так что, если кто-то спросит, проходят ли у него обучения как у наследника…

Если честно, он и сам не был уверен.

В конце концов, он был так сосредоточен на роли злодея и на совершении всяческих дурных поступков, что просто не обращал внимания на всё остальное.

«Пожалуй, придётся разобраться с этим по возвращении.»

Раз уж он решил жить как Генри, обеспечить себе стабильное будущее было важно.

До сих пор он был так поглощён мыслями о разрыве с Эдвином, что мало что ещё учитывал.

— Мне тоже нужно укрепить своё положение.

Сказав это в качестве подходящего ответа, Генри стал украдкой изучать реакцию Эдвина.

Затем, прислонившись к подоконнику со скрещёнными руками, он внезапно поймал себя на мысли, навеянной всё ещё витающими в комнате феромонами.

— Послушай, вот что. Не пойми превратно.

Хотя Эдвин ничего не сказал, Генри знал, что тот слушает.

Глубоко вздохнув, он осторожно начал:

— Раз уж тебе предстоит стать герцогом… тебе нужно научиться контролировать свои феромоны, как подобает аристократу, а не распространять их когда вздумается. Я говорю это не из-за твоего положения, но… ну, я бета. Так что я тоже изучаю это в теории, и тебе следует тоже, так что не избегай этого.

Генри добавил множество оговорок, чтобы Эдвин точно не обиделся.

— Нам обоим, как будущим герцогам, необходимо это знать. Никакой другой причины тут нет.

Так что, пожалуйста, перестань распространять эти феромоны.

Хотя у Генри и был скрытый мотив, он сохранял невинное выражение лица. Он не мог передать, насколько эти феромоны его беспокоили.

Дело было не только в их интенсивности, от которой сердце готово было выпрыгнуть из груди, но и в том, что они ощущались постоянно.

— Я говорю это лишь потому, что нам предстоит стать герцогами. Я полностью исключаю любые личные чувства.

На самом деле, он говорил это исключительно из личных побуждений. Генри не раз оказывался в неловких ситуациях из-за феромонов Эдвина.

Дело было не только в том, что он мог их ощущать — его беспокоили эмоции, что с ними шли.

Вот бы быть как все и ничего о тебе не ведать.

Генри взглянул на выражение лица Эдвина, пытаясь угадать его реакцию.

Как обычно, оно было бесстрастным. Казалось, тот не особо обиделся, и Генри заколебался, стоит ли добавлять что-то ещё.

— Я говорю это для твоего же блага.

Я говорю это для моего блага, Эдвин. Так что, пожалуйста, обуздай свои феромоны.

Генри надеялся, что его слова возымеют на Эдвина какой-то эффект.

Даже если другие не ощущают его феромонов, как аристократу, ему хотя бы следует помнить о необходимости их контролировать.

Конечно, Эдвин был не виноват. Он не намеренно использовал свои феромоны, чтобы манипулировать окружающими.

Раз никто другой не чувствовал их, он не видел причин их сдерживать. Это было всё равно что призраку, наделённому сознанием, велеть скрывать своё присутствие.

«Так хочется, чтобы он понял.»

Поскольку он не мог прямо заявить: «Я чувствую твои феромоны», Генри лишь надеялся, что Эдвин призадумается над его словами.

Ото отошёл от подоконника, надеясь, что Эдвин уделит внимание его совету.

Горло пересохло, возможно, от непривычно долгой речи. И в тот миг, когда Генри собрался сделать шаг вперёд...

— А?

Вместо того чтобы шагнуть вперёд, его тело внезапно начало падать.

Узоры на полу поплыли перед глазами, и прямо перед тем, как он рухнул на пол, появилась большая рука.

Эта рука упёрлась в грудь Генри и мягко поддержала его тело, не дав упасть. Всё произошло в одно мгновение.

— Почему… со мной это происходит?

Генри потер виски, в которых стучало от головокружения.

Он всего лишь хотел пить, так почему же его тело подкосилось?

Генри не понимал, что это было следствием длительного воздействия феромонов Эдвина, усугублённого тем, что он стоял у окна, где те скапливались.

Прислонившись к Эдвину, пока головокружение не прошло, Генри медленно восстановил силы.

— Теперь всё в порядке.

Генри оттолкнулся от груди Эдвина. Затем он направился прямо к столу и схватил стакан с водой. Осушив его залпом, он откинул со лба волосы, прилипшие от испарины.

Влажные пряди, прилипшие к коже, ясно указывали, что произошедшее ненормально. Немного придя в себя после утоления жажды, Генри повалился в кресло.

— Всего лишь кратковременный приступ головокружения.

Генри махнул рукой в сторону Эдвина, который всё ещё стоял и смотрел на него. Хотя он и заявил, что всё в порядке, взгляд Эдвина не дрогнул.

— Я и вправду в порядке, если только...

Генри вспомнил, как ранее Эдвин спрашивал, нет ли у него хронической болезни, и поспешил прервать его, прежде чем тот успел заговорить.

— Я же сказал, что никакими болезнями не страдаю. Если будешь просто пялиться — уходи.

— Не стоит относиться к этому так легкомысленно.

Эдвин остался недоволен легкомысленной реакцией Генри. Если бы он не подхватил его тогда, Генри бы рухнул на пол.

Но теперь тот спокойно пил воду и спокойно сидел в кресле, что лишь усиливало странность происходящего.

Генри, раздражённый подозрительностью Эдвина, резко ответил:

— Просто лёгкое головокружение. Вероятно, я измотал себя всем этим стрессом.

— Лёгкое головокружение?

— Как видишь, меня взрастили в роскоши.

Генри пожал плечами, разглядывая свой рукав. Будь на нём кружева, он бы с удовольствием их продемонстрировал.

Он прожил жизнь, не зная дискомфорта, подчёркивая, как его баловали с ног до головы.

— Если будешь продолжать пялиться, возможно, мне стоит уйти?

Генри твёрдо указал на дверь, будучи полон решимости положить конец любым дальнейшим обсуждениям его состояния. Эдвин, внимательно изучив выражение лица Генри, наконец вернулся на своё место.

— Приношу извинения за опоздание.

Атмосфера в комнате переменилась с появлением Вайолет, постучавшей перед входом.

— Всё в порядке. Присаживайтесь.

Всё ещё ощущая лёгкую жажду, Генри жестом пригласил Вайолет занять место.

***

Сэр Техер, стоявший на страже дабы никто не приближался к комнате, повернул голову на звук шагов.

Из комнаты выходил мужчина, но это был не тот, кого он охранял, потому сэр Техер просто кивнул в знак признания, прежде чем вернулся к своим обязанностям.

— Здоровье Генри выглядит весьма слабым.

— Долгое путешествие истощило его силы.

— Он только что чуть не упал в обморок. Нет гарантии, что это не повторится. Есть ли у тебя решение?

Сэр Техер молча склонил голову в ответ на обеспокоенность Эдвина здоровьем Генри.

Было неприятно слышать, что молодой господин, которому он служил, слаб, но заботиться о нём действительно было его обязанностью.

— Я пока сам буду пристально следить за ним ближайшее время.

— Это моя обязанность. Так что…

— Лучше говори это после того, как должным образом исполнишь её, — холодно оборвал Эдвин сэра Техера.

Уже несколько раз Генри проявлял признаки необычных симптомов. И Эдвин не мог полагаться лишь на сэра Техера.

— Когда Генри куда-то отправится, обязательно извещай меня. Я не прошу раскрывать все его секреты, но если есть место, куда ты не можешь его сопровождать, не медли и найди меня, — сказал Эдвин и прошёл мимо сэра Техера.

Тем временем внутри комнаты Вайолет указала на только что ушедшего Эдвина:

— Этот человек ранее…

— Не беспокойся о нём, — сказал Генри, даже не взглянув в сторону, куда ушёл Эдвин.

Вайолет лишь поинтересовалась, что он планирует делать дальше, а Эдвин, явно потеряв интерес, тут же удалился.

Если так, не стоило и приходить с самого начала.

Генри тихо цыкнул от непостоянства Эдвина и перевёл внимание обратно на Вайолет, которая принесла детальный отчёт с планом создания торговой группы.

Перелистывая страницы, Генри рассеянно спросил:

— Группу лучше всего учредить в самом безопасном месте. Вы всё ещё привязаны к поместью в Каире?

— Нет, — ответила Вайолет, словно место основания группы не имело значения. — Но у меня есть конкретные товары, которыми я хотела бы заниматься.

Её настойчивость в отношении определённых товаров вызвала любопытство Генри.

Вайолет положила на стол приготовленный предмет.

Это был небольшой футляр, обычно используемый женщинами для хранения украшений.

Генри открыл крышку и обнаружил маленькое круглое кольцо, частично утопленное в бархате, с изящно огранённым камнем, излучающим мягкое сияние.

С какой стороны ни посмотри, это было всего лишь кольцо.

— Вы хотите продавать украшения?

— Нет, это кольцо, способное накапливать феромоны.

— Феромоны?

Генри от удивления склонил голову набок от столь неожиданного объяснения.

— Когда у пары есть метка, разлука с партнёром может вызывать психологическую тревогу, — начала объяснять Вайолет, в то время как Генри откинулся на спинку кресла, жестом разрешая продолжать.

Вайолет повернула кольцо к Генри, чтобы тот мог рассмотреть его лучше.

— Чтобы смягчить эту тревогу, можно либо окутать партнёра феромонами, либо непрерывно излучать их в течение определенного времени. Это кольцо было создано с такой целью. Оно может хранить феромоны. В то время как феромоны на теле со временем исчезают, это кольцо способно сохранять их до года.

Генри кивнул и вновь взглянул на кольцо, заинтригованный тем, что это не просто украшение.

— Как можно определить, содержатся ли в нём феромоны?

— Когда феромоны накапливаются в кольце, цвет камня постепенно становится прозрачным. Чем сильнее феромоны, тем прозрачнее становится камень. Если же он возвращается к изначальному цвету, это означает, что феромоны иссякли.

— Подобное уже существовало прежде?

— Насколько мне известно, среди обработанных предметов — нет.

— Тогда как оно было создано?

— Материал самого кольца притягивает феромоны, а маленький камень внутри него предназначен для длительного их удержания.

Если оно работало как задумано, этот предмет определённо мог помочь в воссоздании гильдии.

Видя, что Вайолет принесла предмет, готовый к продаже, Генри понял, что она основательно подготовился к воссозданию группы.

Он был доволен продуманным планом.

— Занимательно. Как вам пришла в голову эта идея?

— У моих родителей была метка, поэтому моя мать тяжело переживала долгое отсутствие отца.

Учитывая, что торговой гильдии часто приходится перемещаться между поместьями, понятно, что разлука могла длиться днями.

— Мой отец создал этот предмет, видя, как моя мать слабеет с каждым днём.

— О…

Поняв предысторию, Генри вновь взглянул на кольцо.

Теперь, зная историю, кольцо ощущалось как символ предложения, преподнесённый особому человеку.

— Вы показывали это кому-нибудь ещё?

Вайолет покачала головой.

— Я никогда его не показывала, но торговая гильдия «Реве» пала именно из-за него. Другие группы возжелали заполучить кольцо, узнав о его существовании.

— Как прискорбно.

— И потому я желаю выставить его на показ ещё больше.

Решимость Вайолет была очевидна. Она была полна решимости продавать этот предмет через гильдию, которую создаст, ибо он был словно частица её родителей.

— Как удачно.

— Прошу прощения?

Вайолет выглядела озадаченным, но Генри молча провёл рукой по футляру с кольцом. Он на мгновение усомнился, было ли правильным воссоздавать группу.

Они преградили путь кронпринцу, заявив, что это несправедливо.

Но теперь, когда ситуация прояснилась, хотя он и чувствовал, что принял верное решение, оставалось лёгкое чувство беспокойства — которое теперь полностью исчезло.

Генри сменил тему, внимательнее рассматривая кольцо.

Теперь, зная его предназначение, оно казалось ещё прекраснее, чем прежде.

— Итак, как его используют?

Публично Генри был известен как бета. Вайолет объяснил ему всё шаг за шагом.

— Держите кольцо и наполните его феромонами, словно совершая феромоновый душ. Феромоны могут быть переданы другому лицу по воле носителя. Это кольцо просто меняет фокус на себя.

— Понятно…

С таким подробным объяснением Генри вновь взглянул на кольцо. До сих пор он был осведомлён лишь о феромонах Эдвина, но это было нечто новое.

Эдвин никогда не намеревался распространять свои феромоны на кого-либо, потому они естественно расходились во всех направлениях.

Теперь он осознал, что их можно сконцентрировать в одном месте.

Рассматривая кольцо мгновение, Генри внезапно подумал о своей собственной ситуации.

«А смогу ли я поместить в него свои?»

Но затем он быстро покачал головой.

Живя как бета, Генри никогда не ощущал собственных феромонов. Как можно передать то, что сам даже не чувствуешь?

— …Хм?

Внезапно Генри уловил нечто странное и поднял взгляд.

Он осмотрелся и заметил, что Вайолет, казалось, ничего не замечает, но выражение лица Генри стало серьёзным.

— Что-то не так? — спросила она.

— Вы не чувствуете какой-то запах?

Сосредоточившись на обонянии, Вайолет медленно покачала головой. Она не ощущала ничего необычного. Генри, оценив свою реакцию, указал на дверь.

— Сейчас вам стоит уйти.

— Поняла. Пожалуйста, позовите меня снова, если потребуется.

Когда Вайолет незаметно удалилась, Генри продолжил смотреть на кольцо в своей руке. Цвет камня слегка изменился, в отличие от того, каким он был в начале.

— Неужели…

Выражение лица Генри окаменело, когда он взглянул на кольцо. Некогда ярко-красный камень слегка потускнел, а его блеск усилился, что заметно отличало его от прежнего вида.

В шутку он попытался наполнить кольцо своими феромонами, не веря, что выйдет — но оно явно отреагировало. Более того, в воздухе чувствовался странный аромат, которого Вайолет не ощущал, что лишь усиливало смятение Генри.

«Неужели это и вправду мои феромоны?» — промелькнуло у него в голове.

Генри взглянул на окно, оставленное открытым из-за Эдвина, гадая, не проник ли запах извне. Но в глубине души он понимал, что это лишь отговорка, чтобы избегать столкновения с реальностью.

Аромат, что сейчас окружал его, был несомненно его собственным. Говорили, что феромоны проявляются подобно запаху, и его обоняние откликнулось первым.

Генри на мгновение закрыл глаза, пытаясь ощутить собственные феромоны. Если феромоны Эдвина ощущались тяжёлыми, то его собственные имели свежий, чистый аромат — словно только что сорванное яблоко.

— Неужели даже запах отражает личность?

Лучше бы он был глубже и насыщеннее. Но поскольку феромоны нельзя выбирать, Генри быстро смирился. Сейчас было не время размышлять, нравится ему его запах или нет.

— Почему мои феромоны, до сих пор заблокированные, внезапно проявились?

Было ли это из-за частичной метки?

— Давайте мыслить позитивно. Я ведь не был лишён феромонов вообще. Так что, возможно, это был лишь временный перерыв, и теперь они вернулись… Ох.

Генри попытался гипнотизировать себя, но потерпел неудачу. Словно он внезапно учуял запах собственных подмышек — хотя это и было куда приятнее, он испытывал схожий дискомфорт.

Генри схватился за голову.

— Когда что-то пошло не так?

Затем в его голове мелькнула мысль.

— Неужели метка стала разрушаться?

Если бы это было так, всё не казалось бы столь плохим.

Он мог бы жить как обычный бета, подобно другим мужчинам, и постепенно приспособиться к своему статусу омеги.

Ему больше не понадобилось бы использовать камень феромонов; вместо этого его могла бы использовать первоначальный владелец, Кайла.

А если бы Эдвин помог ему обуздать вырвавшиеся на свободу феромоны, необходимость в этом путешествии и вовсе отпала бы.

— Если всё обернётся именно так, это даже к лучшему.

Генри начал думать в более позитивном ключе.

И в самом деле, прежняя тревога понемногу стала отпускать.

Но внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть и обернуться.

— Молодой господин, с визитом пожаловал Его Высочество кронпринц.

Услышав доклад сэра Техера из-за приоткрытой двери, Генри быстро окинул взглядом комнату и кивнул.

Он захлопнул футляр с кольцом и убрал его в ящик, готовясь к встрече с кронпринцем Уильямом.

— Я явился в неподходящий момент?

— Вовсе нет.

Генри поднялся, когда кронпринц Уильям вошёл в комнату.

Тот мельком взглянул о сторонам, осматривая помещение.

— Комната маловата. Тебя это устраивает?

— Для одного человека вполне достаточно.

— Никогда не думал, что услышу такое от тебя, Генри.

Ответ Генри, словно его не заботит размер комнаты, видимо, удивил Уильяма.

Возможно, это показалось ему странным, учитывая привычный характер Генри.

Генри замешкался, раздумывая, как объяснить, но затем решил промолчать.

Уильям пришёл сюда не для того, чтобы инспектировать его комнату.

— Что привело вас ко мне?

— Ничего существенного. Я проходил мимо, и кое-что привлекло моё внимание.

Генри задался вопросом, что же могло привлечь внимание Уильяма. До этого он был с Эдвином, затем беседовал с Вайолет, и после этого его феромоны начали просачиваться...

Взгляд Генри стал напряжённым, когда он смотрел на Уильяма, подозревая, что тот, проходя мимо, мог уловить его феромоны.

Хотя сэр Техер и находился снаружи, Уильям, как доминантный альфа, мог среагировать особенно остро.

— Что именно вы почувствовали?

— Скорее это не ощущение, это просто вызвало вопрос.

Взгляд Уильяма продолжал скользить по комнате, останавливаясь на открытом окне и кресле, где кто-то сидел.

По мере того как странное поведение Уильяма продолжалось, напряжение Генри нарастало.

Уильям что-то искал — если это были феромоны Генри, он, возможно, пытался выяснить, кому они принадлежат.

— Почему вы спрашиваете?

Генри задал вопрос осторожно, не отрывая глаз от лица Уильяма. Если бы Уильям заговорил о феромонах, Генри был готов категорически отрицать всё.

Даже если позже раскроется, что он омега, сейчас...

Если потребуется, он мог бы сослаться на срочные дела и прервать путешествие. Сделка могла стать предлогом...

Пока Генри внимательно следил за Уильямом, он увидел, как плотно сжатые губы Уильяма слегка дрогнули.

Полагая, что это признак готовности Уильяма к разговору, Генри сосредоточил всё своё внимание на нём.

Когда Уильям наконец заговорил, Генри замер, внимательно слушая.

— Тот рыжеволосый мужчина... ты не знаешь, где он?

Рыжеволосый... Хук?

Поняв, что речь не о его феромонах, Генри почувствовал облегчение.

Взглянув на Уильяма снова, тот, казалось, искал чьи-то следы, но не из-за запаха. Всё же Генри решил прощупать почву.

— Вы думаете, Хук был здесь? Мне любопытно, почему вы так подумали, Ваше Высочество.

— Ничего такого. Просто... предчувствие.

Яркая улыбка Уильяма указывала, что он лишь строил догадки.

— Я не видел Хука и, насколько мне известно, он ушёл.

— Верно. Это так, но...

Прохладный ответ Уильяма заставил Генри задуматься, не поручал ли он Хуку что-то конкретное.

Однако допрашивать далее было неуместно, и Генри сменил тему:

— Ваше Высочество, а вы чувствуете какой-то необычный запах?

— Что ты имеешь ввиду?

— Воздух. Чувствуете запах в воздухе?

Генри неопределённо указал на окно, пытаясь увести разговор в сторону.

По крайней мере, Уильям не заметил его феромонов.

***

В слабо освещённой комнате послышался лёгкий шорох. Возможно, это был ветер или шелест занавесок.

Когда шум стих, из-за шторы показалась бледная рука.

Рука осторожно приподняла занавеску.

— Похоже, никого нет.

Беззаботный шёпот сопровождал появление тёмной фигуры, бесшумно скользнувшей в комнату. Осмотревшись, незнакомец снял маску.

— Ах…

С облегчённым вздохом Хук, с его огненно-рыжими волосами, приоткрыл глаза.

Он окинул комнату взглядом и тихонько присвистнул:

— Выделили лучший номер лишь потому, что здесь остановился кронпринц. Как бессмысленно.

Хук добросовестно выполнял просьбы Генри, и встреча с кронпринцем была частью этого.

Хотя плата от Генри Тимоти была щедрой, она являлась лишь бонусом. Он ждал возможности сблизиться с кронпринцем.

Процесс дался нелегко. Несмотря на благородное происхождение Генри Тимоти, его просьбы были весьма недостойными.

Большинство из них касались сбора компромата на Эдвина Лоренца или издевательств над теми, кто интересовался Эдвином.

Как раз когда Хук размышлял, стоит ли продолжать принимать такие задания, просьбы Генри внезапно прекратились.

Но Хук ещё не извлек из Генри максимальную выгоду, поэтому он вновь обратился к нему, готовый стерпеть любые неприятности.

[Ты стал ещё красивее. Я почти не узнал тебя.]

[Должно быть, тебе было нелегко вечно оглядываться, даже просто здороваясь.]

Но при новой встрече Генри Тимоти изменился.

Надменный и раздражительный прежде, он теперь излучал спокойную уверенность. Он не был недоволен видеть Хука, и даже характер его просьб изменился.

Он купил предмет с неясной целью.

Хотя внезапная перемена и вызывала любопытство, Хука это перестало волновать, как только он получил шанс встретиться с кронпринцем.

Хук рассчитал своё появление так, чтобы совпасть с поездкой Генри, естественно вписавшись в путешествие.

Наконец-то у Хука появилась возможность встретиться с кронпринцем, о чём он так долго мечтал.

— Жаль, что он не узнал меня.

Хук жаждал встречи с кронпринцем, потому что это был последнее испытание.

Если бы кронпринц узнал его, Хук планировал поведать о своих обидах.

Если нет — он приступил бы к изначальному плану мести.

Хук бесцельно бродил по комнате, но ничто не привлекало его внимания. Убедившись, что не оставил следов, он внезапно распахнул гардероб.

Внутри оказалась одежда кронпринца, аккуратно разложенная слугами.

— Путешественники и впрямь носят столь неудобные наряды.

Хук отчётливо помнил одеяние кронпринца Уильяма с начала этого путешествия.

В отличие от остальных, одевающихся практично, Уильям носил сложные наряды, требовавшие особого ухода, словно это не доставляло ему никаких неудобств.

Хук провёл пальцем по ткани и остановился на одном из нарядов.

Тёмно-синяя ткань, расшитая золотыми нитями, привлекла его внимание.

— Я принял решение.

Коварный блеск мелькнул в глазах Хука, когда он смотрел на одеяние.

***

Вайолет, кронпринц Уильям, и, наконец, Генри, стоявший перед сэром Техером, оказались последними.

— Ты не чувствуешь от меня какой-то запах?

Сэр Техер на мгновение замер,  взглянув на Генри, а затем ответил:

— Прикажете приготовить для вас парфюм?

— Было бы неплохо. Пусть будет покрепче, чем в прошлый раз.

Генри беспечно махнул рукой, отворачиваясь.

Убедившись на примере сэра Техера, Генри заключил, что никто не может распознать его феромоны.

«Выходит, метка ещё не стёрлась».

Генри мог лишь предположить, что его феромоны до сих пор оставались спящими внутри него, поскольку он никогда не пытался их высвободить.

Так или иначе, теперь, когда его феромоны стали заметны, он вспомнил о человеке, с кем следует быть особо осторожным.

«Эдвин.»

Он мог спрашивать других, чувствуют ли они запах, но только не Эдвина. Тот определённо ощутит его феромоны.

Следовательно, Генри необходимо держаться от Эдвина подальше, по крайней мере сейчас.

— Сэр Техер.

— Слушаю.

— С сегодняшнего дня ввожу новое правило. Не подпускай Эдвина ко мне.

Генри отдал чёткое указание без дальнейших объяснений. В них не было нужды, поскольку сэр Техер и так не совсем понимал его ситуацию.

Генри планировал выяснить, как подавлять свои феромоны, сохраняя дистанцию с Эдвином.

Раз феромоны не должны просто так продолжать вырываться, он рассчитывал, что с остальным справится с помощью своей сообразительности, как только освоит контроль над ними.

Однако молчание сэра Техера оказалось неожиданным.

— Есть проблема?

— Нет, вовсе нет... Я понял.

Сэр Техер замешкался, раздумывая, стоит ли упоминать недавнюю просьбу Эдвина следить за здоровьем Генри.

Но пока он колебался, подходящий ли это момент для доклада, в нём зародились сомнения. В итоге он умолчал.

Генри почувствовал неладное в реакции сэра Техера, но счёл это несущественным.

— Приготовь новые духи, а также книгу о наследственных свойствах, к нашему отъезду завтра утром.

Генри наблюдал за сэром Техером, который безмолвно принял приказ.

— Пусть это будет стоящая книга — даже будучи бетой, я должен быть хорошо информирован.

Сэр Техер не задавал вопросов относительно распоряжения Генри.

Всё же Генри добавил: «Я, может, и не один из них, но мне необходимо о них знать.»

Это говорила лишь его собственная, полная угрызений совесть.

После того как сэр Техер удалился, Генри запер дверь и лёг на кровать.

— Ах, я измотан.

Усталость была не физической, а душевной.

Стоило ему лишь привыкнуть к одним обстоятельствам, как возникала новая трудность, а едва он справлялся с ней, как появлялась следующая.

Его жизнь представляла собой постоянный цикл решений и движений дальше.

Он жаждал, чтобы напряжение хоть немного ослабло, но будущее по-прежнему казалось пугающим.

— Давай просто поспим.

Генри надеялся забыть обо всех сложностях во сне.

В тот самый момент, когда экипажи готовились к отъезду, Эдвин заметил Генри и направился к нему.

— Дальше — ни шагу.

Эдвин взглянул на сэра Техера, преградившего ему путь. Что тот сказал ему вчера? Неужели отдал приказ останавливать его?

— Вчера я просил не об этом.

— От молодого господина был получен приказ.

Взгляд Эдвина переместился в сторону Генри после решительного ответа сэра Техера.

Генри, заметив, что Эдвину преградили путь, беспечно отвернулся.

Вчера Генри был колючим, но не отталкивал его. Так что внезапная перемена в его поведении расстроила Эдвина.

Понаблюдав за Генри ещё немного, Эдвин развернулся и ушёл. А сэр Техер, наблюдавший за ним, вернулся к Генри.

— Он ушёл.

— Вот как? Хорошая работа.

Генри, читавший книгу, поднял взгляд. В окне он увидел удаляющуюся фигуру Эдвина.

Хотя выражения лица Эдвина разглядеть не удавалось, его осанка не выражала особой радости.

Даже слабые феромоны, принесённые ветром, были наполнены недовольством.

Однако Генри не имел ни малейшего намерения подпускать Эдвина к себе.

Он даже задёрнул занавески, начисто лишив себя какого-либо шанса увидеть Эдвина, и затем вздохнул.

Тяжесть книги на коленях ощущалась теперь сильнее, чем прежде. Ему нужно было сосредоточиться на изучении контроля над феромонами, читая эту книгу.

Взгляд Генри вскоре вернулся к страницам.

***

— Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия, что происходит.

Уильям бросил взгляд в сторону экипажа, а затем обратился к Эдвину, шедшему рядом.

— Что-то же произошло между тобой и Генри, верно?

— Ничего не произошло.

Эдвин резко оборвал любопытство Уильяма.

— И всё же сейчас ты идешь рядом со мной? Сколько раз до этого ты шёл подле меня?

Уильям не стал так просто принимать отказ Эдвина. В конце концов, тот всегда оставался с Генри. Вообще-то, это именно Уильям попросил Эдвина о компании.

Даже так, Уильям понимал. Он пригласил Эдвина не для защиты.

Он надеялся, что Эдвин и Генри станут ближе, так что было нормально, если это произойдёт естественно.

— Если что-то гложет — можешь свободно поговорить со мной. Не все ответы находятся у тех, кто обладает наибольшими знаниями.

Уильям, возможно, уловив разочарование Эдвина, попытался предложить помощь.

Хотя знания Эдвина были так же глубоки, как и его собственные, Уильям чувствовал, что в этой ситуации имеет преимущество.

— Порой наблюдатель находит ответы.

Иными словами, Уильям верил, что как сторонний наблюдатель он может видеть вещи яснее.

Эдвин понимал это, но оставался сосредоточен на пути впереди, тщательно подбирая слова.

— Когда тебе понадобится ответ — я буду здесь.

Уильям не сдавался, вновь напоминая Эдвину о своём предложении.

В этот момент охранник Уильяма приблизился и что-то прошептал ему.

— Мы прибыли. Давайте остановимся здесь на минутку.

По приказу Уильяма охрана отдала распоряжения окружающим солдатам.

Колонна быстро замедлила ход и вскоре остановилась.

Генри тут же заметил, что экипаж остановился, закрыл книгу и спросил сэра Техера.

— Кронпринц распорядился сделать остановку.

Генри слегка кивнул и осмотрелся.

После нескольких часов пути они прибыли к обширным сельскохозяйственным угодьям.

Немного понаблюдав за пейзажем, Генри дал указание сэру Техеру:

— Узнайте, что происходит.

— Понял.

Отправив сэра Техера, Генри положил книгу рядом с собой.

Небольшой футляр стукнулся о книгу, заставив её слегка накрениться.

Генри заметил футляр, который достал ранее, и поднял его. Это было кольцо, полученное от Вайолет.

Все старшие члены, включая Вайолет, были отправлены в столицу.

Изначально Генри планировал взять с собой одного-двух человек, но этим утром передумал.

Поскольку его состояние изменилось, ему стало некомфортно в присутствии других.

Даже Вайолет, настаивавшую на том, чтобы сопровождать его, Генри уговорил сначала навестить семью. Он вручил ей письмо со словами:

— Возьми это, и мои родители помогут тебе.

Генри было неловко просить помощи у родителей, но у него были другие дела. Он не хотел просить Вайолет ждать его возвращения, так что та взяла письмо и попрощалась.

Генри уставился на футляр, перекатывая его в руках. В некотором смысле, это кольцо было причиной изменений в его феромонах.

Если бы Генри не заинтересовался этим кольцом или если бы его связи с группой оборвались раньше...

Всё было следствием того, что Генри изменил изначальный ход истории. И ему же отвечать за последствия.

Он тыльной стороной руки мягко отодвинул занавеску.

Впереди стояли кронпринц Уильям, Эдвин и сэр Техер.

Расстояние было слишком велико, чтобы расслышать их разговор.

Генри понаблюдал за ними какое-то время, затем опустил занавеску и закрыл окно. После этого он открыл противоположное окно и крышку футляра.

Из-за всех недавних забот ему не приходило в голову проверить кольцо снова. Но теперь, оставшись наедине, он решил попробовать ещё раз.

Перемещение феромонов было своего рода волевым актом. Подобно тому, как конечности движутся по велению мысли, феромоны можно было сознательно высвобождать и втягивать.

Однако, в отличие от бессознательного излучения, для контроля над ними требовалось определённое намерение. Феромоны могли двигаться согласно воле своего обладателя.

— Совсем чуть-чуть.

Генри сосредоточился на кольце, представляя, как его феромоны струятся в него.

Хотя и невидимые, он вообразил, как они следуют по пути ветра прямо в кольцо.

Внезапно, словно по волшебству, он ощутил, как феромоны поднялись, почувствовал их аромат, пока они текли по его телу.

В тот же момент цвет камня посветлел.

Его блеск усилился. Увидев знакомую реакцию, Генри наблюдал за ней со смешанными чувствами.

Тем временем Эдвин, слушавший кронпринца Уильяма, внезапно повернул голову.

— Что такое?

Эдвин, казалось, не слышал вопроса Уильяма, всё ещё глядя в пустоту.

Он не мог игнорировать лёгкий аромат, принесённый ветром.

Аромат, казалось, готов был вот-вот исчезнуть, заставил всё тело Эдвина напрячься.

***

— Говорят, что кронпринц, раз уж оказался в этих краях, приобрёл поблизости особняк. Вначале мы направимся туда.

— Покупка особняка? Впечатляет.

Действительно, находясь рядом с кронпринцем, можно было убедиться в его решительном характере. Генри кивнул, подперев подбородок рукой.

Было довольно удивительно, что до сих пор кронпринц останавливался в гостиницах.

Он мог бы легко направиться к местному лорду или чиновнику, но не хотел поднимать шума.

И всё же — особняк?

Было невозможно прочесть мысли кронпринца. В любом случае, это было неплохо.

Это место было тем, где собравшиеся в поисках сокровища могли совершить нечто непредсказуемое.

Лучше было не попадать под перекрёстный огонь.

Тем более Генри знал местонахождение сокровища, он был ещё более полон решимости держаться в стороне от их конфликтов.

— Как много времени это займёт? — спросил Генри, глядя на мирный район зернохранилищ.

Это место казалось совершенно не связанным с сокровищем, так что он предположил, что им предстоит пройти ещё некоторое расстояние.

— Примерно полдня!

— Значит, мы прибудем к рассвету.

Генри ответил рассеянно, наблюдая за заходящим солнцем.

С этими словами он вновь опустил занавеску экипажа, изолировав себя ото всех.

Даже во время приёмов пищи он оставался внутри кареты, показываясь наружу как можно реже.

Некоторые бросали любопытные взгляды, но Генри полностью игнорировал их.

Он не был должен им ничего объяснять.

— Чем выше уровень феромонов, тем лучше контроль?

Генри провёл весь день, погружённый в книги. Он уже приобрёл немало знания о чертах, работая над редактированием романа.

Поскольку этот мир был создан авторским воображением, Генри нужно было тщательно его изучать, чтобы избежать путаницы в понимании оригинала.

Однако книга, которую читал Генри, была более тщательно проработана, чем изначальный сеттинг автора.

Этого и следовало ожидать, ведь в этом мире эта тема была столь же важна, как и гендер.

В результате он смог усвоить значительный объём информации из книги.

Книга, которую достал сэр Техер, несмотря на ограниченное время, оказалась довольно всеобъемлющей.

Генри поразмышлял над тем, что только что пробормотал себе под нос.

В ней говорилось, что те, кто обладает доминантными чертами, и особенно те, у кого они супердоминантные, обладают повышенной чувствительностью к феромонам и превосходным контролем над ними.

— Выходит, Эдвин должен быть невероятно умелый...

И всё же Эдвин не был заинтересован в контроле над своими феромонами.

Он просто распространял свои густые и насыщенные феромоны вокруг без разбора.

Генри цыкнул и перевернул страницу.

Утром он прочёл главу о контроле над феромонами, а теперь перечитывал книгу с самого начала.

Чем больше он узнавал об этом мире, тем более захватывающим он становился, и Генри совершенно забыл о времени, погрузившись в чтение.

Он был настолько увлечён, что не замечал вибрации кареты, пока они не подъехали вплотную. Это была вибрация, ощущаемая, когда кучер останавливал экипаж.

— Мы прибыли. Как только ворота откроются, мы пройдём по очереди.

Услышав, что они прибыли, Генри взял маленький флакон, который отложил ранее.

Это были духи, заказанные им вместе с книгой тем утром.

Сходя с подножки экипажа, Генри увидел, как кронпринц Уильям, до этого рассматривавший особняк, обернулся к нему с приветливой улыбкой.

Он собирался пошутить насчёт того, чем это Генри занимался в карете весь день.

Но когда Уильям приблизился, он внезапно сморщился от резкого запаха.

— Ты сменил парфюм?

— Понравился в прошлом городе, вот и приобрёл.

Уильям сдержанно поморщился, стараясь скрыть выражение лица.

Нехорошо кривиться перед тем, кому запах пришёлся по вкусу.

— Выходит, тебе нравятся такие ароматы.

Он ответил подобающе, но не стал делать комплимент запаху.

Он слегка отстранился от Генри. Тот остался доволен количеством нанесённых духов.

Если даже Уильям среагировал так явно, Эдвин, вероятно, отреагирует так же.

— Если Ваше Высочество заинтересуется, в следующий раз возьму два флакона.

— Нет, благодарю.

Уильям тут же отказался, и Генри спокойно устремил взгляд вперёд.

Поскольку больше никто к нему не подходил, он решил осмотреть особняк, приобретённый кронпринцем.

Увидев его впервые, Генри онемел. Он предполагал, что особняк будет скромным.

— Величественный особняк…

Величественный особняк, несмотря на кратковременный визит. Более того, это был не просто одно строение, а целое поместье.

Неспроста всё казалось таким странным с момента, как они миновали въездные ворота.

Вкус кронпринца оказался сверх расточительным.

— И это ты называешь величественным особняком?

«Ах, да. В сравнении с императорским дворцом он довольно скромен, не так ли?» — мысленно ответил Генри, но сохранил молчание.

— Или, возможно, у тебя есть на примете конкретный особняк?

— Я... я счастлив последовать выбору Вашего Высочества.

На самом деле Генри предпочитал нечто большее и роскошнее.

Пока он размышлял, как быстро он адаптируется и как приятно будет вновь поспать на мягкой кровати, на его лице проскользнула лёгкая улыбка.

Заметив внутренние мысли Генри, кронпринц Уильям недоверчиво усмехнулся.

— Я планирую пойти прямо сейчас, Генри. Ты составишь мне компанию?

— Я останусь здесь.

— Разве ты не приехал из интереса?

— Приехал, но сейчас я лишь хочу погрузиться в горячую воду. Нет ничего, чего я желал бы сильнее.

К тому же, не похоже, чтобы они могли найти сокровище сразу же, как только выйдут сегодня.

Поняв ситуацию, кронпринц Уильям кивнул.

— Тогда я отправляюсь.

— Не переусердствуйте. Всё ещё только рассвет, так что расположение противника может быть неясным.

— Благодарю за совет.

Генри попрощался по-своему.

Он подумал, что расслабив уставшее тело в горячей воде, у него, возможно, появится настроение встретить кронпринца по его возвращении.

Уильям улыбнулся Генри и развернулся, чтобы уйти, сопровождаемый своими рыцарями.

Наблюдая, как они удаляются, Генри внезапно ощутил на себе чей-то взгляд и повернул голову.

— Ты не идёшь?

Это был Эдвин. Генри старался выглядеть максимально беспечным, полагаясь на ранее нанесённый аромат.

— Не могу понять, о чём ты думаешь.

— Говори яснее. Если ты выражаешься так, у меня возникает ощущение, будто я должен выкладывать все свои мысли.

— Разве ты не пришёл из интереса?

На вопрос Эдвина Генри взглянул на удаляющегося кронпринца Уильяма.

Он и вправду последовал за ними из-за интереса к сокровищу.

Но теперь, когда он не присоединился, было ясно, что Эдвин озадачен.

— Это то, о чём я могу подумать, как только восстановлю силы. К тому же, даже если я не найду это сокровище, это не значит, что мне будет трудно с этим жить.

На самом деле он отчаянно желал того сокровища, но Генри лишь беспечно пожал плечами.

— Почему ты отдалился от меня?

Эдвин настаивал, допытываясь об изменившемся поведении Генри.

— Если я буду оставаться слишком близко, Его Высочество кронпринц может продолжить неправильно понимать. Если и ты не хочешь ассоциироваться со мной, тебе стоит держаться на расстоянии, пока есть такая возможность.

— Если это всё, то, кажется, уже немного поздно.

Эдвин вёл себя так, словно Генри делал нечто бесполезное.

Более того, когда феромоны Эдвина проникли в воздух, Генри, собиравшийся парировать, внезапно замер.

Он изо всех сил пытался контролировать собственные феромоны, всё ещё оставаясь неопытным в этом.

Но едва он уловил шлейф аромата Эдвина, его собственные феромоны начали бушевать, словно жаждая смешаться с ними.

Эта неожиданная реакция застала Генри врасплох.

Раньше феромоны Эдвина были лишь подавляющими, но теперь они сопровождались иным чувством. Странным образом, Генри поймал себя на желании ощущать их больше.

Неосознанно его взгляд скользнул к области на шее Эдвина, где располагались его феромоновые железы.

— Генри?

— Ах... в общем, я не иду. Так что идите.

Генри сделал шаг назад от Эдвина.

Поскольку феромоны давили на него меньше, чем прежде, его разум начал слегка проясняться.

Но в то же время в нём начала подниматься волна самоосуждения.

Эдвин мгновение смотрел на Генри, после чего пришпорил коня, чтобы последовать за кронпринцем Уильямом.

— Неужели я сейчас очарован Эдвином? — пробормотал Генри себе под нос, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

Его феромонами?

Генри с силой прикусил губу. Он не мог гарантировать, что подобное не повторится вновь, пока он не разорвёт метку.

Несмотря на жар, исходящий от припухших губ, Генри не мог отвести взгляд от Эдвина. Было ли это лишь воображением, или он всё ещё ощущал феромоны Эдвина, витающие вокруг?

***

После горячей ванны Генри рухнул на кровать.

Он был настолько измотан, что не мог не удивиться тому, как у кронпринца Уильяма и Эдвина ещё оставались силы бродить снаружи.

Но это была лишь мимолётная мысль — у Генри не было даже сил хлопнуть в ладоши, так что он лишь пошевелил пальцами.

Слегка повернув голову, он уставился на восходящее солнце сквозь полузадернутые занавески. Они прибыли в особняк в тот час, когда ночь сменяется рассветом.

Изрядно времени прошло, пока Генри наслаждался ванной до полного удовлетворения.

Пытаясь заснуть утром, он находил это странным, но его тело медленно погружалось в кровать.

Когда его веки отяжелели, Генри слабо пробормотал себе под нос:

— Если я засну сейчас, то не смогу нормально уснуть ночью...

Сможет ли он проснуться после короткого сна?

***

Место, где, по слухам, находилось сокровище, располагалось в горной местности, известной своей высокой и пересечённой местностью.

Горный хребет простирался через две территории, а пещера, предположительно, находилась в его центре.

Было широко распространено мнение, что попасть туда можно было лишь через вход у подножия хребта.

Едва прибыв на территорию, кронпринц Уильям тут же направился в горы без отдыха.

Поскольку он ехал из особняка, это заняло некоторое время, и голубоватый свет зари уже начал оттеснять ночную тьму.

— Как ты думаешь, что это за сокровище? — спросил кронпринц Уильям Эдвина, отправив рыцарей вперёд.

— Мне оно не надо.

— Кто сказал, что ты должен его забрать? Я спрашиваю, как ты думаешь, что это, раз уж ты пришёл не просто так?

— Я думаю, это реликвия, чья ценность была раздута воображением.

— Точно! — кронпринц Уильям рассмеялся, довольный ответом Эдвина. — Но кто же был тем, кто первым распустил этот слух? Почему он позволил ему зайти так далеко?

Это был уже не тот игривый кронпринц Уильям, что прежде. Порой он обнажал свои истинные мысли.

Хотя предположение Генри, что Уильям следует авантюре из-за веселья, не было полностью ошибочным, кронпринц вовсе не относился к ситуации беспечно.

— Но если та реликвия действительно существует, и если это не просто мусор, что тогда произойдёт?

— Ваше Высочество желает получить реликвию?

— Если честно, было бы лучше, если бы она оказалась в моих руках.

Кронпринц Уильям не стал отрицать. Но в его выражении лица не было и следа жадности к сокровищу или реликвии.

Он просто считал, что будет лучше, если он заберёт её, чтобы подавить хаос и разобраться с последующими проблемами.

— Даже если она окажется в твоих руках, я не буду против. Так что, если захочешь — бери. Кто знает? Может, Генри она бы понравилась.

Даже в этой ситуации Эдвин сохранял молчание, не довольный тем, что Генри вновь втягивают в разговор.

К счастью, они приближались к подножию гор, так что необходимость в дальнейшем обсуждении отпала.

В этот момент Эдвин внезапно сменил тему и преградил путь кронпринцу Уильяму:

— Это опасно.

Как только Уильям остановился от неожиданности, к ним на коне подъехал рыцарь. Тот самый, которого кронпринц отправил вперёд. Он спешился и покачал головой, едва остановившись.

— В сложившихся обстоятельствах невозможно продвинуться дальше.

— Тогда давайте сменим направление и поднимемся на более высокую точку обзора, — окинул взглядом окрестности кронпринц Уильям.

Если войти было невозможно, они могли по крайней мере осмотреть вход издалека.

Рыцарь возглавил путь, за ним последовал Эдвин, а кронпринц Уильям двинулся следом со своей охраной.

Возвращение назад заняло значительно больше времени, поскольку им пришлось преодолеть изрядный подъём.

Поскольку путь был слишком сложен для лошадей, один рыцарь остался охранять животных, пока остальные поднимались на гору.

Поднявшись наверх, кронпринц Уильям первым остановился.

Остальные последовали его примеру, и Эдвин взглянул вниз по склону в направлении взгляда Уильяма.

Хотя деревья частично загораживали обзор, с видимостью входа не было особых проблем.

— Ближе подобраться в таких условиях будет сложно.

Кронпринц Уильям скрестил руки на груди и наблюдал за суматохой впереди.

Ясно было, что люди из разных мест сражались за проход.

Две самые сильные группы охраняли друг друга у входа, в то время как те, кто был слабее или пришёл в одиночку, выражали своё недовольство.

Невозможно было сказать, сколько человек успело проникнуть внутрь или сколько времени было потрачено на обоюдную охрану, но издали это напоминало фарс.

— Что ж, это не туристическое место, и если мы скажем им входить по одному, они всего лишь рассмеются.

Существовали способы прорваться.

Как кронпринц Империи, он мог бы просто приказать всем посторониться, и им не осталось бы выбора, кроме как подчиниться.

Однако кронпринц Уильям лишь прищурился и не отдавал никаких решительных приказов.

— Вернёмся?

Рыцарь, потративший несколько часов лишь на то, чтобы достичь входа, не мог скрыть своего удивления при первом распоряжении кронпринца.

В конце концов, поговаривали, что внутри находилось скрытое наследие, оставленное великим магом.

Хотя они пришли, чтобы найти его, приказ отступить от самого входа казался трудным для принятия.

Разумеется, рыцарь быстро закрыл рот и отступил.

— Может, мне следовало отдохнуть и поспать, как Генри!

Кронпринц Уильям потянулся и вспомнил о Генри, который, вероятно, уже наслаждался крепким сном в особняке.

***

Генри пробудился словно из глубины болота, с усилием разлепляя одеревеневшие веки.

Как долго он проспал?

В своём ошеломлённом состоянии он не мог оценить ход времени, беспомощно барахтаясь в потоках мыслей.

Затем, взглянув наружу сквозь полузавёрнутые занавески, он удивлённо моргнул.

Он заснул, наблюдая за восходом солнца.

Но теперь, когда снаружи вновь сгустилась тьма, выходило, он проспал целые сутки.

Генри опёрся о кровать, его тело ощущало одновременно и свежесть, и лёгкую одеревенелость от долгого лежания в одной позе.

— Как долго я проспал?

Тряхнув головой, Генри поднялся и дёрнул за шнур звонка.

Слуга немедленно вошёл, словно ожидая вызова.

— Приготовьте воду для умывания и лёгкую трапезу, — распорядился Генри.

— Слушаюсь, молодой господин.

Когда слуга удалился, Генри окинул взглядом комнату и взял карманные часы с прикроватной тумбочки.

Если он не проспал двое суток подряд, значит, он просто проспал утро и день, и вновь наступила ночь.

Он провёл рукой по волосам и положил часы обратно.

— Нет необходимости спешить.

Он решил считать это просто хорошим, долгим отдыхом.

Хотя его сон поменял день и ночь, это можно было постепенно исправить.

Умывшись и перекусив, Генри позвал сэра Техера.

— Его Высочество кронпринц уже вернулся?

— Он вернулся этим утром, молодой господин.

— И как всё прошло?

— Я не слышал всех подробностей, но мне сказали, что у входа собралось много людей. Его Высочество понаблюдал некоторое время, а затем отступил.

Генри кивнул с пониманием, продолжая есть рагу.

Он мог легко представить сцену у входа, даже не видя её лично.

Там, должно быть, были люди, отчаянно желавшие попасть внутрь, и в напряжённой атмосфере, вероятно, вспыхивали драки.

— Его Высочество принял мудрое решение.

Было похвально, что кронпринц, учитывая его статус, не стал пробиваться силой через такое хаотичное место.

Окажись Генри на его месте, не зная всех обстоятельств, но будучи преисполненным заполучить нечто ценное, он, возможно, попытался бы пробраться внутрь любыми способами.

Закончив трапезу, Генри поднялся.

— Сэр Техер, вам тоже следует отдохнуть.

Он заметил, что сэр Техер даже не переоделся, вероятно, оставаясь настороже на случай, если Генри решит внезапно уйти.

Несмотря на приказ Генри, сэр Техер выглядел несколько озадаченным.

Хотя он и не высказал этого вслух, Генри любезно объяснил.

— Мы не пойдём к тому горному хребту.

Не было смысла продвигаться в место, где они не могли ничего получить и рисковали понести потери.

— Вместо этого я назначу дату для поездки в другое место и позову вас тогда.

Отпустив сэра Техера, Генри подошёл к окну. Ночь была глубокой, и бодрствовать в такой час, к которому он не привык, было странно.

— Как мне провести это время?

Он сожалел, что не приобрёл ещё несколько книг. Бормоча словно скучающий бездельник, Генри полуобернулся, почувствовав чьё-то присутствие ещё до того, как услышал шаги.

Дверь открылась, и вошёл Эдвин, замерший, когда их взгляды встретились.

Генри втянул воздух, проверяя, нет ли запаха феромонов, затем нахмурился на Эдвина.

— Ты ведь знаешь, что это моя комната?

Он был осторожен, зная, что должен держать свои феромоны под контролем, но всё же ему не нравилось, что Эдвин входит без разрешения.

Он уже собирался отчитать его за грубость, когда Эдвин посмотрел на него со странным выражением.

— Почему ты не спишь?

— Это... не твоё дело.

Генри хотел было ответить, что только что проснулся, но на полуслове передумал.

Чего это он врывается в чужую комнату, а затем спрашивает, почему он не спит?

И всё же Эдвин продолжал изучать лицо Генри, словно пытаясь оценить, не случилось ли чего, или с ним и вправду всё в порядке.

— В чём твоя проблема, Эдвин?

Генри уже собирался резко ответить, когда внезапный жар прокатился по его телу, заставив его замолчать.

Это было мимолётное ощущение, но достаточно сильное, чтобы заставить его замереть на месте.

Когда Генри замолчал, Эдвин шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.

Генри хотел приказать ему уйти, но был слишком занят попытками унять бешено колотящееся сердце, упустив момент для слов.

Он был целиком поглощён тем, что происходило внутри его тела. Приложив руку к груди, он скользнул взглядом по столу.

Ему хотелось воды. Горло пересохло, во рту пересохло, словно тот внезапный жар выжег всю влагу.

Генри направился к графину с водой, но Эдвин преградил ему путь, вынудив остановиться.

— Что ты...

Он хотел приказать Эдвину отойти, но жар вернулся, на этот раз более сильный.

Это была уже не искра, как прежде; теперь казалось, будто кто-то сложил дрова и разжёг внутри него полномасштабный костёр.

«Что это... Почему это происходит?»

Генри в панике проверил своё тело.

Внешне он казался в порядке, но внутри всё перевернулось. Он не мог понять почему, но огонь продолжал пылать в нём.

Генри пошатнулся и рухнул на пол, его зрение поплыло, когда он коснулся лба, не зная, была ли это лихорадка или нет.

Он лишь понимал, что из пор теперь сочится холодный пот.

— Прости...

Генри попытался заговорить с Эдвином, который несомненно видел его состояние.

Он не мог даже сказать, долетел ли его голос до Эдвина, но тот наверняка видел, насколько серьёзна была ситуация.

— Позови врача, или сэра Техера... или кого-то из проходящих...

Генри, осознав, что ему срочно нужна помощь, изменил просьбу. Он просто хотел, чтобы Эдвин ушёл и привёл кого-то другого.

Он не хотел, чтобы Эдвин продолжал видеть его в таком состоянии. Но то ли Эдвин не расслышал его, то ли не собирался уходить, но он приблизился, вместо того, чтобы  уйти.

— Генри!

— Эдвин, прошу, позови кого-нибудь…

— Никто другой не справится с этим.

— Что?

Генри пытался понять слова Эдвина, но его пылающая голова с трудом воспринимала смысл.

Так или иначе, казалось, Эдвин не собирался уходить: он опустился на колени перед Генри и приблизился к нему.

Внезапный наплыв феромонов Эдвина заставил Генри в отчаянии зажать свой нос и рот.

Его состояние и так было ужасным, он едва сдерживал свои собственные феромоны под контролем, а теперь они могли среагировать на исходящие от Эдвина и начать вырываться наружу.

— Отойди.

Генри попытался оттолкнуть Эдвина, но вместо того, чтобы отстраниться, тот поймал его руку. Ощутив прохладное прикосновение кожи Эдвина, Генри с ужасом осознал, что сам хочет сжать её крепче, и изо всех сил вцепился зубами в собственную губу.

«Возьми себя в руки».

Ему нужно было оттолкнуть Эдвина, а не искать в его объятиях утешения. Имей он полный контроль над своим телом, он, возможно, дал бы себе пощёчину, чтобы прийти в себя.

Генри из последних сил пытался высвободить свою руку из ладони Эдвина, беспомощно шаря в воздухе в поисках опоры.

Раз Эдвин не уходил, Генри решил, что ему придётся самому подняться и найти сэра Техера. Но едва он сделал неуверенное движение, как Эдвин снова поймал его руку.

— Что происходит?

Генри попытался отбросить руку Эдвина, но, в отличие от прошлого раза, его хватка даже не дрогнула. Пальцы Эдвина переплелись с его пальцами, будто сцепившись намертво.

Генри дёрнул руку ещё несколько раз, но тщетно.

Среди всего этого хаоса в нём поднялась волна яростного раздражения от собственного противоречивого желания — продолжать держать руку Эдвина, чья прохлада так успокаивало жар его кожи.

— Отпусти!

— Нет.

Генри обрушил на Эдвина весь свой сдерживаемый гнев. Почему он не мог просто оставить его в покое и сделать вид, что ему всё равно?

— Не двигайся.

— Если бы ты просто отступил, мне бы не пришлось это делать.

Генри пытался оттолкнуть Эдвина, сверля его взглядом. Но это было словно пытаться сдвинуть скалу — сбежать не было возможности, пока Эдвин сам не отступит.

— Сопротивляясь, ты только усугубляешь своё состояние.

— Страдаю я или нет, просто...!

Генри собирался приказать ему отпустить, но резко вздохнул. Он был ошеломлён твёрдой хваткой на своем затылке и феромонами, что стали ещё насыщеннее и гуще, чем прежде.

Даже видя, как лицо Эдвина приближается, Генри не мог пошевелиться, зажатый в его объятиях. Его смятение лишь нарастало.

В следующий миг, когда его собственные губы коснулись мягких и прохладных губ Эдвина, Генри шокировано расширил глаза. Поцелуй... в такой ситуации?

— Это…

Генри попытался отвернуть голову, чтобы избежать поцелуя, но его усилия лишь сильнее прижали их губы друг к другу.

— Отста…

Даже попытка приказать Эдвину отойти оказалась тщетной, ведь губы Эдвина лишь плотнее прильнули к его.

Захлопнуть рот было невозможно.

Он даже попытался укусить Эдвина, чтобы оттолкнуть его, но и это не удалось осуществить.

Он чувствовал будто феромоны Эдвина заполняют его рот, словно он глотает густой, бесформенный туман.

Горло Генри содрогалось снова и снова, будто пытаясь поглотить прохладу языка Эдвина, которая, казалось, гасила его жар.

Этот поцелуй, лишь становившийся глубже, в конце концов заставил Генри плотно зажмурить глаза и в отчаянии замотать головой.

Но как бы он ни пытался вырваться из хватки на своем затылке, сбежать было невозможно — поцелуй лишь становился интенсивнее.

«Зачем он так со мной…»

Как ни старался, Генри не мог высвободиться из объятий Эдвина, и слёзы начали наворачиваться на его плотно сомкнутых глазах.

Ещё несколько мгновений назад ему казалось, что он сходит с ума от жара, но теперь его разум был в смятении по другой причине, и его переполняло отчаяние.

Поцелуй, которого он не мог избежать и который приходилось терпеть, длился очень долго.

Когда Генри, казалось, сдался и позволил силе покинуть свое тело, сильная хватка Эдвина тоже ослабла.

Крошечный промежуток возник между их губами, когда-то болезненно сжатыми, но вместо того, чтобы отстраниться полностью, Эдвин продолжил целовать его более нежно.

После того, как было бесчисленное количество раз их дыхание переплеталось, рука Генри бессильно упала на пол.

Лишь когда губы Эдвина коснулись его с лёгкостью пера, Генри осознал, что поцелуй окончен.

— Зачем ты…

Когда слабый голос Генри затих, Эдвин наклонился ближе, чтобы лучше его расслышать. Именно тогда бессильно висевшая рука Генри сжалась в кулак, и он ударил Эдвина по лицу.

Удар Генри пришёлся прямиком по щеке Эдвина, заставив его голову повернуться. Когда Генри с ненавистью взглянул на него, щека Эдвина уже алела.

— Что, чёрт возьми, ты со мной делаешь?

Генри в ярости вытер губы тыльной стороной ладони, не отводя взора от Эдвина.

Хотя он только что ударил его, этого казалось недостаточно.

Он хотел ударить его снова, но в тот момент, когда он сжал кулак, голова Эдвина медленно повернулась обратно.

Он смотрел на Генри невозмутимым взглядом, лишённым всякой вины за то, что силой поцеловал его.

— Я успокаивал твой жар.

— Жар? У меня не было…

— Твоё тело было перегрето!

— Ты…

Генри не мог продолжать, глядя на выражение лица Эдвина. Он должен был бы злиться из-за поцелуя, но слова Эдвина вонзились в него, словно шипы.

— Я просто не дал тебе расцарапать шею в кровь и извиваться в лихорадке.

— О чём ты говоришь? Объясни помедленнее.

Генри резко прервал его, чувствуя, что Эдвин вот-вот опишет нечто, жутко совпадающее с его недавним состоянием.

Несмотря на смятение, Генри отчётливо чувствовал, что бушующий внутри него огонь и вправду утих.

— Каждую ночь твоё тело раскаляется, словно в адском пламени, у тебя начинается жар, и ты в отчаянии ищешь воду. Но даже когда ты пьешь, это не помогает.

— … И что?

— Я целовал тебя, чтобы успокоить.

— Кто? Ты целовал меня?

— Ты уже забыл, что только что произошло?

Генри заставил свой затуманенный разум работать. Если сложить вместе сказанное Эдвином, выходило, что каждую ночь с ним случались приступы.

Вероятно, такие же, как только что, когда его тело охватил жар. И Эдвин всё это время успокаивал его…

До этой ночи он не осознавал этого, потому что никогда не бодрствовал так поздно.

Если бы его режим сна не сбился сегодня, он мог бы так и не узнать о своём состоянии.

— С каких пор?

— Я не замечал этого, пока мы были в поместье герцога.

Это означало, что это началось с момента их путешествия.

— Значит, каждый раз, когда я мучился, это ты меня успокаивал?

— Да.

— Кто-нибудь ещё, например, сэр Техер, знает о моём состоянии?

Раз уж дело зашло так далеко, Генри решил выведать у Эдвина всё, что тому известно.

Если это происходило каждую ночь, наверняка кто-то ещё должен был заметить.

Но Эдвин покачал головой в ответ на вопрос Генри.

— Больше никто не знает.

— Значит, только ты… только ты знаешь?

— Да.

Даже отвечая на вопросы Генри, Эдвин продолжал наблюдать за его состоянием. Выражение муки, что была на лице Генри ранее, теперь исчезло.

Пока Генри сидел в раздумьях, Эдвин просунул руку под его локоть и помог подняться.

Хотя Генри до этого сидел на полу, он начал двигаться самостоятельно только после того, как Эдвин поднял его. Он плюхнулся на стул и схватился за голову.

«Должно быть, это из-за незавершённой метки».

Было очевидно, что незавершённая связь между ним и Эдвином вызывала проблемы.

И постоянное воздействие феромонов Эдвина лишь усугубляло ситуацию.

Не было другого объяснения, почему поцелуй так эффективно погасил внутренний огонь.

— Есть ли у тебя какие-то соображения, почему это происходит?

Почувствовав, как взгляд Эдвина скользит по его лицу, Генри опустил глаза и покачал головой.

У него были догадки, но высказать их вслух он не мог.

«С самого начала не стоило отправляться в это путешествие с ним».

Теперь Генри понимал последствия своего опрометчивого решения. И если слова Эдвина были правдой, выходило, что они целовались каждую ночь до сих пор, что лишь усиливало его смятение.

Пока он сидел, погружённый в мрачные мысли, тень Эдвина вновь накрыла его.

— Если хочешь избежать повторения того, что произошло, найди другое решение.

Эдвин проверил лоб Генри, чтобы убедиться, что жар спал, а затем без колебаний развернулся и ушёл.

Он покинул комнату так же, как и вошёл — полностью на своих условиях. Генри ошеломлённо смотрел ему вслед, бормоча сам себе с растерянным выражением лица:

— Неужели он действительно просто успокоил мой приступ и ушёл?

Неудивительно, что он был так уверен в себе, когда входил в комнату.

***

— Выглядишь так, будто совсем не отдыхал.

Генри спустился вниз с запавшими глазами после бессонной ночи. Уильям, наблюдавший с главы стола, заметил истощённое состояние Генри и с беспокойством посмотрел на него.

Но Генри не мог объяснить ему ситуацию.

Как он мог вообще объяснить, что с ним случаются приступы, а Эдвин их успокаивает?

— Не мог уснуть, — ответил Генри небрежно и занял своё место.

— Разве ты не собирался отдыхать?

— Ну... Я спал днём, поэтому ночью не мог сомкнуть глаз.

— Хм, значит, твой день и ночь поменялись местами.

Уильям цокнул языком, глядя на Генри так, словно тот был ребёнком, не способным о себе позаботиться.

Несмотря на реакцию Уильяма, Генри было всё равно, он отпил глоток холодной воды.

Прохлада, казалось, немного прояснила его затуманенный разум. Он недоумевал, почему не сделал того же прошлой ночью, когда его мучила жажда.

Если подумать, дело было не только прошлой ночью.

Даже днём, в ожидании Вайолет, он чувствовал головокружение и жажду.

«Это было, когда я находился рядом с Эдвином».

Он естественным образом ощущал феромоны Эдвина.

Тот факт, что он даже открыл окно для проветривания, был доказательством того, что феромоны Эдвина беспокоили его.

Генри уже собирался съесть немного рагу, но вдруг поднял взгляд.

Стол казался огромным и пустым, за ним сидели только Уильям и он сам.

— Если ты ищешь Эдвина, он ушёл рано утром.

— Вот как.

Генри ответил равнодушно и съел ложку рагу. Если холодная вода утолила его жажду, то тёплое рагу расслабило его скованное тело.

Нежная текстура рагу вызвала улыбку на его лице. За исключением недосыпа, он чувствовал себя не так уж плохо.

— Ты и сегодня тоже планируешь остаться?

— Я ещё не решил.

Уильям пристально посмотрел на лицо Генри.

— Мне любопытно: ты избегаешь того места, потому что знаешь, что там собралось много людей, или у тебя есть другие мысли?

— Конечно, там будет много народу. Наверняка даже формируются группы.

— Ты знаешь это, даже не видя?

— Не всегда нужно видеть что-то, чтобы знать это.

Заинтригованный, Уильям наклонился ближе, подперев подбородок рукой, и уставился на Генри. Он всегда думал, что Генри заботит только его изящная жизнь и Эдвин.

Генри, возможно, и знал о последних тенденциях в столичных моде, но не имел ни малейшего понятия о ценах на рынке для простолюдинов.

Он знал, где бывал Эдвин, но мало интересовался географией империи.

Видя эту сторону Генри, Уильям порой чувствовал лёгкое раздражение. В конце концов, Генри был тем, кто должен был помогать ему вести за собой будущее.

Естественно, он беспокоился о нём. И всё же, из-за своей привязанности к Генри, Уильям всегда закрывал на это глаза. Однако в последнее время Генри удивлял его всё больше и больше.

Генри без усилий включил в их группу человека по имени Хук и разгадал личность замаскированной торговой гильдии.

Более того, даже не посетив место, где предположительно был спрятан клад, он уже сделал определённые выводы.

Это был не тот Генри, которого Уильям знал раньше.

— Что-то не так? — наконец, не в силах больше выносить пристальный взгляд Уильяма, спросил Генри.

— Что?

— Вы как-то странно на меня смотрите.

— И как это я на тебя смотрю? — спросил с улыбкой Уильям, любопытствуя, сможет ли Генри на этот раз тоже прочитать его мысли.

— С озорством в глазах.

Всё, что делал Уильям, — это сравнивал прежнего Генри с нынешним.

Но назвать его взгляд озорным было немного несправедливо, не так ли?

— Вы же не принимаете меня за дурака? Это же естественно, что люди собираются там, где есть сокровище, и некоторые из них наверняка объединятся.

— Ах, верно.

Предсказание Генри было тем, что легко мог сделать любой.

Даже Уильям говорил ещё до поездки, что разберётся с хаосом там.

Однако когда дело касалось Генри, это было не так уж очевидно. Он никогда не рассматривал что-либо за пределами своей аристократической жизни.

— Верно, это знает каждый. Я тебя недооценил.

— Вы не ошиблись. Мне ещё многому предстоит научиться.

Хотя Уильям извинился, Генри парировал, признав, что он всё ещё многого не знает.

Возможно, это было для того, чтобы сохранить видимость на случай, если есть вещи, о которых он действительно не подозревает.

Хотя Уильям, возможно, не воспринял это всерьёз.

— Значит, ты не пойдёшь проверять?

— …Я подумаю об этом, пока буду есть.

Когда Генри снова принялся за своё рагу, Уильям не стал давить на него сильнее. Ощущая перемены в Генри, Уильям почувствовал, что этот Генри нравится ему больше.

Пусть он и казался более угрюмым и саркастичным, теперь в их беседах появилось что-то более увлекательное.

Во время мирной трапезы в столовой воцарилась комфортная тишина.

Генри был занят приведением в порядок своих мыслей, а Уильям размышлял, нет ли поблизости ещё каких-либо развлечений.

И вот, когда Уильям собирался поднять бокал, с его рубашки оторвалась пуговица.

Звук был тихим, но достаточным, чтобы Генри его заметил, когда пуговица покатилась по столу.

— Происходят странные вещи.

— Действительно.

Не могло быть и речи, чтобы одежда принца была сшита плохо.

Может, сказалось отсутствие должного ухода в путешествии?

Генри жевал печенье мадлен, наблюдая за катящейся пуговицей.

Красная пуговица напомнила ему об одном рыжеволосом мужчине.

— Эта поездка и вправду интересна. Столько занимательных событий происходит одно за другим.

Несмотря на озадаченное выражение лица, взгляд Уильяма, устремлённый на его одежду, был нечитаем.

Наблюдая за Уильямом, Генри отвернулся от него.

Почему-то казалось, что этот человек будет искать развлечения даже в преклонном возрасте.

Вернувшись в свою комнату, Генри тут же залез в кровать. Он лишь позавтракал, но в теле всё равно ощущалась тяжесть.

По правде говоря, больше был измотан его разум, из-за чего ему хотелось прилечь.

К тому же, даже несмотря на то, что карета была удобной, после нескольких дней путешествия его тело всё равно жаждало отдыха.

Генри обнял подушку и устроился подбородком на ней, уставившись на прикроватный столик.

После ухода Эдвина там остался недопитый стакан воды, которым он пытался утолить остатки жажды.

Его взгляд на воду был сложным.

— Дело было не в воде.

Ему сказали, что вода — не решение для успокоения его приступов.

И в самом деле, после поцелуя с Эдвином он не чувствовал такой жажды.

— Чем больше я подвергаюсь воздействию его феромонов, тем больше будет проявляться эта неполная метка.

Генри мысленно перебрал три условия.

Неполная метка, постоянное воздействие феромонов партнёра по импринтингу и аромат его собственных феромонов, который он начал замечать в последнее время.

Более того, когда он утром осторожно спросил сэра Техера, не заметил ли тот чего-то странного в нём, он не получил желаемого ответа.

Как и говорил Эдвин, сэр Техер и вправду ничего не знал.

Но не было смысла винить сэра Техера в том, что Эдвин приходил к нему снова и снова. Всё, что сделал сэр Техер, — это буквально последовал приказам Генри.

Этот непреклонный рыцарь был из тех, кто будет стоять на страже всю ночь, если ему прикажут. Генри даже говорил ему отдыхать, пока он спит, но кто бы мог подумать, что в этом промежутке возникнет такая брешь?

— Нет смысла зацикливаться на прошлом. Я должен сосредоточиться на том, что могу сделать сейчас.

К счастью, ситуация была не такой уж и запутанной. Он уже знал ответ, как быстро разрешить эту ситуацию.

— Феромоновый камень. Мне его непременно нужно заполучить.

Когда Генри начал заново выстраивать свои планы в голове, он нахмурился, почувствовав, что что-то не так.

Он сказал принцу Уильяму, что не пойдёт в то место, но правда была в том, что ему нужна более подробная информация об окрестностях.

Исходное описание местоположения феромонного камня было недостаточным.

Было бы полезно иметь детальную карту и документы, описывающие особенности местности…

— Ах, точно, есть же Хук.

Генри внезапно поднялся. На всякий случай он взял с собой нить для призываа Хука. С этой мыслью он взял нить и вышел наружу.

Хук говорил, что неважно, как он войдёт, так что Генри привязал нить к дереву на территории поместья. Затем он задержался под деревом на некоторое время, ожидая.

— Я был слишком нетерпелив?

Генри предположил, что Хук появится быстро, как и в прошлый раз, когда он завязал узел.

Помолчав немного, уставившись на дерево, он вернулся в свою комнату.

Тем временем там появился один человек, скрывающий свои рыжие волосы.

Пользуясь тенями, отбрасываемыми дневным светом, он проскользнул в особняк и без труда добрался до комнаты.

Убедившись, что она пуста, он тихонько свистнул, расслабляя напряжённое тело.

— Довольно неплохой особняк у тебя тут… Правда, пришлось повозиться, чтобы попасть внутрь.

Окажись он с Генри с самого начала, ему не пришлось бы так проникать сюда.

Но человек в маске отделился от Генри, чтобы не втягивать того в его месть.

И, хоть это и было хлопотно, проникнуть в особняк — особенно не в императорский дворец — не составляло для него труда.

Хук направился прямиком в гардеробную, вновь нацелившись на одежду кронпринца.

Его зоркий взгляд скользнул по окружению, пока он обыскивал наряды.

Найдя тот, что пришёлся ему по душе, он хитро улыбнулся.

— Может, сегодня взять вот этот?

С выбранным нарядом в руках Хук достал из кармана маленький предмет размером с ноготь.

С привычной ловкостью он спрятал его среди складок одежды.

Зная, как это сослужит ему службу позже, Хук был полон предвкушения.

В конце концов, это был не первый раз, когда он подкладывал что-то в одежду кронпринца, так что и тени напряжения не было.

Только он закончил, чувствуя себя вполне довольным, и собрался уходить, как...

— Агх.

Горхо Хука сдавил беззвучный крик, когда он заметил мужчину, стоящего в дверном проёме гардеробной. Он был настолько ошеломлён, что почувствовал, будто невидимая рука сжала его горло.

Кронпринц Уильям медленно отошёл от дверного косяка и приблизился к Хуку.

Его неторопливая походка полностью контрастировала с хищным блеском в глазах, словно он мог в любой момент вцепиться тому в горло.

— И что же мне делать с этим маленьким вором, который забрался в мою комнату?

***

Прошёл день, а Хук так и не появился. Генри стоял у дерева, уставившись на висящий на нём нитью, погружённый в раздумья.

Стоило ли оставить его, надеясь, что Хук в конце концов появится?

Или стоило сдаться и найти другой способ?

— Для чего эта нить?

Кто-то появился рядом с Генри, всё ещё смотревшим на дерево, и задал вопрос без предисловий.

Узнав голос, Генри ответил, не оборачиваясь:

— Занимайся своими делами и иди своей дорогой.

— Судя по твоим словам, я думаю, я знаю, кого ты ждёшь.

Генри перебрал в памяти, что только что сказал. Он лишь сказал Эдвину не лезть в чужие дела, так что же именно тот мог понять?

Он, несомненно, просто строил догадки.

— Ничего хорошего не выйдет из сближения с этим рыжеволосым.

— Что?

Эдвин точно угадал, кого ждал Генри.

Откуда он мог знать?

Генри уставился на него, но Эдвин просто смотрел на нить, привязанную к дереву, не предлагая никаких объяснений.

Генри решил перестать ожидать ответов от Эдвина и отстранился от него.

— Кого я жду или с кем встречаюсь — не твоё дело, верно?

— У этого человека много секретов.

— Я знаю.

Генри, вероятно, знал о секретах Хука больше, чем кто-либо — его скрытые мотивы, почему он так отчаянно стремился накопить денег.

Но не было необходимости объяснять всё это Эдвину, так что Генри лишь отмахиваюсь. Затем он внезапно вспомнил, что Эдвину Хук не нравился с самого начала.

Это было в бутике. Хук появился, и Эдвин был недоволен. Даже тогда Генри сказал Эдвину уйти.

Теперь, когда похожая ситуация повторялась, Генри осознал, насколько явно он демонстрировал своё раздражение по отношению к Эдвину.

— Хотя сейчас он помогает тебе с твоим поручением, кто знает, как он поведёт себя позже.

— А ты его и вправду знаешь?

— Он вызывает у меня дурное предчувствие.

— А, твоё предчувствие.

Генри лишь пренебрежительно кивнул. Затем внезапно его осенила мысль об Эдвине.

Генри отвернулся от дерева и напрямую повернулся к Эдвину.

— Я спрашиваю это, чтобы прояснить все недопонимания. Ты же знаешь, что у меня нет к тебе никаких чувств, верно? Так почему ты продолжаешь вмешиваться в мои дела? Почему тебя так интересует то, что касается меня?

Генри не стал ждать ответа Эдвина.

— Чем больше ты узнаёшь меня, тем сильнее запутаешься. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо. Ты же не просто прошёл мимо, когда увидел, что у меня приступ.

Раньше Генри просто отмахивался, думая: «Должно быть, ему стало любопытно, потому что тот, кому он раньше нравился, внезапно перестал проявлять интерес».

Но Эдвин продолжал вмешиваться в дела Генри, даже зная о нём такие секреты, которых сам Генри не знал.

Генри испытывал беспокойство от того, что Эдвин продолжал выстраивать с ним отношения.

— Ты беспокоишься обо мне?

Генри задумался, не подвержен ли Эдвин влиянию метки на нём, так же как и сам Генри подвержен влиянию Эдвина.

Он ждал реакции Эдвина.

Если бы Эдвин показал хоть малейший признак внутреннего конфликта, Генри поверил бы, что это из-за метки.

Но время шло, а Эдвин молчал.

Чем дольше длилось его молчание, тем больше выражение лица Генри искажалось.

Неужели Эдвин отказывается отвечать, потому что не хочет? Генри отвернулся от него.

Неважно.

Мысли Генри и без того были достаточно запутанными. У него было много вопросов к Эдвину, но на самом деле они были лишь косвенными предупреждениями.

Чем больше интереса Эдвин будет проявлять к нему, тем сложнее станут их отношения.

— Это не имеет значения.

Низкий голос Эдвина заставил Генри вздохнуть, когда он снова повернулся к нему.

— Что не имеет значения?

— Чем больше я узнаю о твоей ситуации, тем сильнее запутываюсь. Это неважно.

— Почему? Это не принесёт тебе никакой пользы. Так зачем? Что ты планируешь делать потом?

— Тогда я разорву эту связь.

— А…

Генри понял, что именно имел в виду Эдвин.

Неважно, насколько они запутаются сейчас.

Потом он всегда сможет разорвать эту связь, словно рассечь что-то мечом, когда сам того пожелает.

— Как всё просто.

Генри ответил усталым голосом.

Человеческие связи не так-то легко разорвать. Он изо всех сил пытался найти феромоновый камень, в то время как Эдвин вёл себя так, будто всё было предельно легко.

Вот почему он мог говорить такие вещи.

— Делай как хочешь.

Генри решил не усложнять. Он сосредоточится на своей главной цели: разорвать импринтинг с Эдвином.

Это было всё, что имело значение, а всё остальное можно было отодвинуть в сторону.

— Но не жди от меня ничего потом. Я ничего для тебя делать не буду.

Генри указал пальцем на Эдвина.

— Я уже говорил тебе, что ты мне не интересен. Не возвращайся потом и не говори ничего другого.

И не жалуйся, что тебя использовали. Остальные мысли Генри оставил при себе.

Раз уж Эдвин уже ввязался в дело с торговцами, Генри планировал этим воспользоваться, и это ничего менять не собирался.

— Но твой…

Генри потянулся к дереву, собираясь снять нить, раз её хозяин так и не появился.

— …Твой запах изменился.

Небрежное замечание Эдвина заставило руку Генри замереть как раз в тот момент, когда он собирался схватить нить. Он уставился на нить, но его мысли были полностью сосредоточены на Эдвине.

Он несколько раз сглотнул, пытаясь скрыть своё потрясение.

— Твой запах изменился со вчерашнего дня. Ты знал об этом?

— …Ты только сейчас понял, что я купил духов? Его Высочество Уильям раскусил это давно.

Генри с усилием выдавил дрожащую улыбку, стараясь изо всех сил, хотя и не был уверен, как это выглядело со стороны Эдвина.

Он пытался скрыть тревогу, что Эдвин мог учуять его истинный запах, задаваясь вопросом, не его ли это феромоны.

Хук окинул взглядом комнату, залитую ярким солнечным светом, отчего всё вокруг казалось прозрачным.

Он всегда считал её просторной и уютной, даже когда тайком пробирался сюда, но при дневном свете это впечатление лишь усилилось.

Если обычный особняк, купленный и превращённый в покои кронпринца, выглядел так, насколько же великолепнее должен быть Императорский дворец?

Хотя он открыто осматривал комнату, его тело оставалось прикованным к стулу.

Ничто физически его не связывало, но почему-то Хук чувствовал себя вынужденным ограничивать свои движения.

— Ты не голоден?

Мужчина изящно направился к Хуку. Тот сначала бросил на него сердитый взгляд, а потом отвернулся.

Причина, по которой он не мог легко сдвинуться с места, даже не будучи связанным, заключалась в этом человеке.

— Что бы вы ни делали, я ничего не скажу.

— Я всего лишь хочу понаблюдать. Я же не связывал тебя, так с чего ты взял, что я собираюсь тебя допрашивать?

— …Разве вы не заключили меня под стражу?

Хук уставился на кронпринца Уильяма. С самого начала ему не нравилась его характерная самодовольная усмешка.

Раньше ему удавалось контролировать свои выражения, потому что Уильям был частью компании Генри, но теперь он не видел в этом необходимости.

В конце концов, его уже поймали, так какой смысл пытаться произвести хорошее впечатление?

— О, а я подумал, ты сам захотел запереться здесь. Отпустить тебя?

— Вы серьёзно?

— Конечно, но за это придётся заплатить. Чем же?

Где бы взгляд Уильяма ни останавливался на теле Хука, там начинало жечь. Хук сжался, прижав к себе руки и ноги.

Чувствовалось, что если он согласится, то на свободу выйдет лишь одна его конечность, поэтому он промолчал.

Уильям придвинул стул напротив Хука.

Кот, что тайком пробирался в его комнату, оказался таким знакомым.

Благодаря наблюдению за этим котом, он не покидал свою комнату уже больше суток.

Уильям скользнул взглядом с лица Хука вниз, по его телу.

Когда тот был с Генри, разительный контраст между ними бросался в глаза, но даже в одиночку Хук был приятен глазу.

Его яркая внешность пришлась по вкусу Уильяму.

Если Генри был похож на тщательно огранённый драгоценный камень, то Хук был подобен необработанному самоцвету, что естественным образом излучал свет.

— Для протокола: я не из тех, кто легко поддаётся скуке. Я не стану спрашивать, зачем ты пробрался в мою комнату или какая у тебя была цель, так что не беспокойся.

Хук нахмурился в недоумении. Почему он не спрашивает? Разве большинство людей не допрашивают об имени и цели?

— Почему вы не спрашиваете?

— Потому что это втянуло бы меня в это.

— …

— Знание этого лишь запутало бы меня, а мне это не нравится. Меня не интересуют обстоятельства других. Хочешь пример?

Уильям погладил подбородок и поднял палец.

— Кто-то украл хлеб. Раз они совершили преступление, естественно наказать их, но они встают на колени и умоляют. Говорят, что лавка изначально была их, но её несправедливо отняли. Они украли хлеб, потому что умирали с голоду, и у них есть ребёнок, который может умереть от голода. Теперь, если всё это правда, смог бы ты тут же их наказать?

— Ну…

Хук начал что-то говорить, но снова закрыл рот. Что-то чувствовалось не так, и выражение лица Уильяма говорило, будто он излагает верный ответ.

— Вот почему я не слушаю оправданий. Я должен наказывать за преступление — кражу хлеба —  всех одинаково.

Уильям поглаживал подбородок, разглядывая Хука. Его не интересовали обстоятельства Хука; теперь он просто размышлял, какое наказание тому назначить.

Однако Хук, до этого молча слушавший, внезапно поднял голову.

Ещё мгновение назад он, казалось, был сбит с толку словами Уильяма, но теперь его выражение лица было решительным.

— Это трусость.

Уильям проявил интерес к неожиданной реакции.

— Трусость?

Уильям указал на себя. Хук не отступил, встретив его взгляд прямо.

— Нет нужды быть к кому-то снисходительным, просто потому что услышали чью-то историю. Вам просто нужно наказать их соответственно. Но…

Хук нашёл пример Уильяма нелепым и почувствовал ещё большее раздражение.

— Вам следует также наказать торговца, который несправедливо отнял лавку, и позаботиться о ребёнке.

— С чего бы мне это делать?

Хук разинул рот от этого наглого ответа Уильяма. Он не мог поверить, что будущий император может быть настолько безответственным.

— Значит, важно только наказание? Это так эгоистично…

— А, так чтобы стать по-настоящему самоотверженным кронпринцем, я должен заботиться обо всех? Это просто.

Насмешливый тон Уильяма заставил Хука захотеть возразить, но он прикусил язык и лишь сердито смотрел на него.

Что было не так с его предложением?

Почему Уильям так упрямился?

— Если бы я взял к себе каждого обиженного ребёнка, Императорский дворец представлял бы собой то ещё зрелище. Превращение дворца в приют для сирот определённо вошло бы в историю.

— Ну, именно это вы и предложили, вот я и ответил соответственно. Когда я говорил, что вы должны забрать всех детей? И именно во дворец?

— Когда я говорю «позаботься», я имею в виду именно это.

Твёрдый ответ Уильяма заставил Хука заглянуть ему в глаза.

Игривое выражение исчезло, сменившись холодным, суровым взглядом, будто он сбросил все свои маски, замораживая воздух вокруг.

— Если я начну брать к себе одного-двух, они все станут моими слабостями.

Уильям обнажил ту откровенную сторону себя, которую не показывал даже Эдвину.

— Почему это стало бы слабостью? Вы просто заботитесь о своих подданных.

— Те, о ком я позабочусь, могут причинить мне вред, или другие могут возненавидеть меня за это. Так или иначе, это создаёт слишком много сложностей. Тебе не кажется?

— Это всё чушь.

— Конечно, может быть и чушь. Но когда моё будущее уже стабильно, зачем создавать ненужные риски?

— Ахх.

Хук стиснул зубы, глядя на Уильяма.

Стабильность империи, трон без соперников, и две сильные опоры, поддерживающие его, — всё это было в руках Уильяма.

Ему не просто повезло; он был трусом. Трусом, который боялся потерять то, с чем родился.

Не стоило ожидать чего-то от такого, как он.

Хук отказался от всех своих планов испытать Уильяма.

Как только он выберется отсюда, он отомстит кронпринцу...

— Но знаешь… — Уильям внезапно вновь примерил свою обычную хитрющую улыбку. — Поскольку я не спрашивал о твоих обстоятельствах, мне не было нужды держать тебя здесь. Однако теперь, когда ты услышал мои мысли… Хм, это проблема.

— Черт.

Хук слишком поздно понял, что попал в ловушку Уильяма, который лучезарно улыбался ему.

— Похоже, я всё же не могу тебя отпустить.

***

Эдвин вошёл в комнату Генри, где его встретил слугу, приводивший в порядок кровать.

— Куда он ушёл?

— Мастер Генри уехал рано утром.

Услышав это, Эдвин тут же замедлил шаг. Ещё вчера ночью ему удалось успокоить Генри после очередного приступа, а теперь, всего через несколько часов, тот исчез.

— Он сказал, куда направляется?

— Он уехал с сэром Техером, но ничего больше не сказал.

Взгляд Эдвина зацепился за что-то, пока он осматривал комнату.

Несколько предметов одежды, виднеющихся в открытом гардеробе, отсутствовали.

— Он взял с собой запасную одежду?

— Да, сэр. Я сам упаковал её по его указанию.

Необходимость в дополнительной одежде означала, что Генри не вернётся сегодня.

Глаза Эдвина сузились, когда он уставился в окно, размышляя, что делать с Генри, который ушёл, не сказав ни слова.

Генри, которого искал Эдвин, стоял с поводьями в руках и смотрел на что-то вдали — на особняк, едва видный в отдалении.

Сэр Техер, уехавший вперёд, вернулся к Генри.

— Сэр, сюда.

— …Поехали.

Генри покачал головой в ответ на вопросительный взгляд сэра Техера и развернул лошадь.

Медленно подгоняя коня, Генри смотрел прямо перед собой.

— Должно быть, они уже поняли, что меня нет.

Прошлой ночью с ним снова случился приступ.

Осознав это, Генри не имел выбора, кроме как бодрствовать и наблюдать, как входит Эдвин.

Пока Эдвин целовал его, а он лежал, не в силах даже закрыть глаза, лишь одна мысль заполняла разум Генри: «Я должен убраться отсюда».

Сейчас было не время сидеть в особняке и мучиться сомнениями.

Поэтому, как только Эдвин ушёл, Генри поспешно собрал вещи и уехал с сэром Техером.

По мере того как небо медленно светлело, они поднимались в гору, полагаясь на угасающий синий свет.

Генри верил, что чем дальше он будет от Эдвина, тем слабее станут эти приступы.

Всё это происходило потому, что Эдвин был слишком близко; главным приоритетом было отдалиться от него.

Натянув шляпу пониже, Генри ускорил шаг.

Хотя до этого он всегда путешествовал в карете, сейчас он казался довольно умелым наездником.

Всё это было частью подготовки к этому путешествию.

— Возможно, здесь есть и другие бродяги. Будьте осторожны.

— Просто помогите мне, пока мы не свернём с основной тропы.

Генри окинул взглядом окрестности, но ему не хватало остроты чутья, чтобы полностью оценить обстановку, поэтому он положился на сэра Техера.

В любом случае, это было лишь до самого входа в горный хребет. Место, куда направлялся Генри, было не там, где был спрятан клад.

Это была горная тропа, ведущая в совершенно другом направлении.

К счастью, перед ними так никто и не появился.

Когда они выбрались с того участка, который Генри считал опасным, он с облегчением выдохнул.

Хотя он пытался выглядеть равнодушным, видимо, он был более напряжён, чем показывал.

— Отсюда уже безопасно? — спросил Генри, его тон стал чуть легче, но он замолк, увидев серьёзное выражение лица сэра Техера. Сосредоточившись на чём-то впереди, сэр Техер подъехал к Генри и покачал головой.

По сигналу Генри закрыл рот и стал внимательно прислушиваться. Откуда-то поблизости донёсся слабый звук лязга металла. Казалось, где-то поблизости завязалась драка.

— Эта тропа опасна. Нам следует выбрать другой путь.

— Даже так, мы должны идти этой дорогой.

Несмотря на тихое предупреждение сэра Техера, Генри покачал головой. Он думал, что всё, что ему нужно сделать, — это избегать места, где спрятан клад, но Генри не знал, как найти обратную дорогу отсюда.

— В таком случае, я пойду вперёд первым.

— Мы не можем гарантировать, что здесь нет других опасностей.

В ответ на слова Генри сэр Техер неохотно развернул свою лошадь.

Как и говорил Генри, опасность могла подстерегать где угодно.

Лязг металла, доносившийся до этого, внезапно прекратился, что указывало на окончание схватки.

Либо бойцы отступили, либо одна из сторон была побеждена.

— Ахх, да почему ты…?

— А зачем ещё? Мы провели здесь так много времени, что у нас кончились припасы. Лучше бы нам найти сокровище и вернуться назад.

Мужчина, напавший на другого, не нашёл клада, но вместо этого решил обшарить карманы своего противника.

Сэр Техер уставился на этого человека, сжимая рукоять меча. Хотя он прибыл как телохранитель Генри и не мог действовать опрометчиво, его возмутили трусливые действия этого человека.

Почувствовав напряжение сэра Техера, Генри коснулся его руки.

— Сэр Техер.

— Сэр, с вашего разрешения, я могу быстро разобраться с ним.

— Давайте просто уйдём.

— …Сэр.

Выражение лица сэра Техера ожесточилось, когда он понял, что Генри не хочет вмешиваться.

Это был тот самый Генри Тимоти, которого он знал, — аристократ, не интересовавшийся делами простолюдинов.

Но сэр Техер, видевший, насколько Генри изменился, почувствовал себя преданным из-за этой холодности.

— И что, спасёте того человека, а потом? — Прочитав разочарование на лице сэра Техера, Генри слабо улыбнулся. — Стали бы вы спасать и других? Вы, чья обязанность — защищать меня?

— Я бы не прошёл мимо, не оказав помощи.

— Да, вы именно такой человек. Но сейчас я отдаю вам один приказ: притворитесь, что ничего не видели.

Поскольку сэр Техер неохотно уступил, Генри тронулся первым, словно демонстрируя своё решение. К счастью, двое мужчин были слишком поглощены друг другом, чтобы заметить его.

Генри понимал, о чём думал сэр Техер, но сейчас было не время для полумер.

Такие действия ничего бы не решили.

— Ах, я только что вёл себя как настоящий кронпринц.

Словно бы он мог хорошо управлять империей, но, если присмотреться, он был так же холоден, как кронпринц Уильям, известный своей суровостью.

Однако Генри не испытывал стыда за свой выбор. Его текущая задача заключалась не в том, чтобы помогать нуждающимся.

Более того, тот мужчина, на которого напали, тоже рыскал в поисках сокровища, так что он и сам нёс некоторую ответственность.

Отдалившись от остальных, Генри внезапно натянул поводья.

Сэр Техер посмотрел на него, удивляясь, почему он остановился, и наблюдал, как Генри роется в своих вещах.

Пока Генри что-то старательно нащупывал, он сосредоточенно облизнул губы.

— Оно должно быть где-то здесь...

Когда его рука, наконец, нащупала длинный цилиндр, он ухмыльнулся. Достав его, он бросил озорную улыбку сэру Техеру.

— Я, возможно, не помогу им напрямую, но могу немного подлить масла в огонь.

Пока сэр Техер пытался расшифровать слова Генри, тот с силой взмахнул рукой.

Цилиндр описал дугу и приземлился неподалёку от того места, где находились двое мужчин.

Когда цилиндр скрылся из виду, Генри молча начал обратный отсчёт:

— Три, два, один.

Громкий шум разорвался от цилиндра, брошенного Генри, разрушив горную тишину.

Некогда безмятежная местность погрузилась в хаос: стаи птиц вспорхнули и улетели, со всех сторон доносились звуки убегающих животных.

Даже казалось, что он разбудил и людей, поскольку сквозь гам временами пробивались человеческие голоса.

— Достаточно ли этого?

Генри обострил ситуацию, превратив её из дела только между двумя мужчинами во что-то большее.

Хотя это могло привлечь нежелательное внимание, это был единственный план, который он смог придумать.

Сэр Техер, оценив обстановку, быстро приблизился к Генри.

— Мои извинения.

Сэр Техер признал свою недальновидность. Генри всё это время был прав.

Просто помочь кому-то, потому что они попались на глаза, — не было фундаментальным решением.

Даже если это морально верно, такой поступок мог ненароком подвергнуть опасности Генри, которого сэр Техер был обязан защищать.

— Просто не теряйте этот дух.

Генри видел сквозь стоический облик сэра Техера рыцарскую сущность внутри. Он был человеком, готовым пожертвовать жизнью ради того, кому принёс клятву верности.

Генри нравилось это в сэре Техере, и он не считал, что это нужно менять.

— Поехали.

Теперь им предстояло быть ещё осторожнее. Громкий звук прокатился по горам, и нельзя было сказать, кто мог появиться.

Было крайне важно увеличить расстояние до входа. Пока Генри ускорялся, сэр Техер молча следовал за ним.

«Мы должны скоро встретиться, где-то здесь».

Когда Хук так и не появился, Генри изменил подход. Если он не мог полностью понять структуру горного хребта, ему нужно было использовать что-то другое.

— Нашёл его.

Глаза Генри заблестели, когда он заметил красивого мужчину с платиново-белыми волосами.

***

Хук чувствовал себя неловко рядом с кронпринцем.

— С таким выражением лица любой поймёт, что тебя вытащили силой.

Хук взглянул на кронпринца Уильяма с таким видом, будто говорил: «А разве это был не ты?»

Сначала его заперли в комнате, а теперь, внезапно, захотели взять с собой.

И, пользуясь случаем, даже принесли одежду, сшитую точно по его размеру, и велели переодеться.

С начала и до конца Хук не имел ни малейшего права голоса ни в чём.

Хук дёрнул за воротник, доходивший ему до шеи.

Будь то ощущение удушья или неловкость от ношения официальной одежды после столь долгого перерыва, он чувствовал себя крайне некомфортно.

— Я бы предпочёл остаться в комнате.

— Знаешь, я сегодня очень занят. Я не могу позволить себе беспокоиться о коте, который, вероятно, ждёт меня в моей комнате.

— Так я и буду тихо сидеть взаперти в комнате.

Даже когда Хук добровольно предложил считать комнату тюрьмой, кронпринц Уильям лишь улыбался, не давая разрешения.

Вместо этого он прищурился на Хука и с хитрой интонацией произнёс:

— Так вот что тебе нравится?

Благодаря его поддразниванию, со стороны могло показаться, что они в дружеских отношениях.

Но внутри Хук был на грани взрыва.

— Зачем вы так со мной поступаете? — спросил Хук, искренне озадаченный. Он прокрался в комнату кронпринца и без разрешения трогал его вещи.

Окажись он на месте с ножом вместо ловушки, его бы убили на месте без всяких оправданий.

Он был всего лишь отпрыском павшего дворянина, ни больше, ни меньше.

И всё же кронпринц поймал его и ничего не сделал.

Он даже не спросил «зачем», не попытался выяснить, что задумал Хук.

И это всё?

После разговоров о том, что он не может его отпустить, сегодня кронпринц снова притащил его с собой.

Зачем он это делал?

— В любой другой день я бы исполнил твои пожелания, но сегодня просто останься рядом со мной. Я и вправду буду очень занят.

Кронпринц Уильям, чьи волосы развевались на ветру, откинул их назад и игриво подмигнул.

Хук отвернулся, делая вид, что не замечает его озорного соблазнения.

Лучшей защитой будет отсутствие реакции.

Когда Хук повёл себя так, будто не собирается больше вступать в игру, на губах кронпринца Уильяма на мгновение мелькнула улыбка.

Сегодня он и вправду будет занят. Он получил донесения, что в горах из-за громкого шума вспыхнула небольшая потасовка, и намеревался проверить всё лично.

Но что-то было не так. Прямо перед тем, как подняться в гору, кронпринц Уильям с любопытством огляделся.

Двоих мужчин, которые должны были быть рядом, нигде не было видно.

Можно было бы понять, если бы они оба проспали, но никто из них не был особо склонен к долгому сну.

— Вот один как раз идёт.

Пока кронпринц раздумывал, не вызвать ли их снова, его взгляд упал на Эдвина.

Увидев, что тот быстро приближается, кронпринц Уильям улыбнулся и помахал ему.

— Я как раз искал тебя. Генри ведь не с тобой?

Услышав вопрос кронпринца, Эдвина резко остановился.

Его реакция была настолько заметной, что кронпринц нашёл это странным.

— Судя по этой реакции, я полагаю, ты собирался спросить меня о Генри. Я прав?

Словно подтверждая догадку кронпринца, Эдвин слегка кивнул.

— Значит, Генри куда-то ушёл, не сказав ни слова. Я думал, он так и будет околачиваться в поместье…

Он не ожидал, что Генри исчезнет так бесследно.

Если бы он знал, он уделил бы больше внимания каждому движению Генри, но в последнее время он был слишком занят наблюдением за кем-то другим.

— Ты собираешься искать Генри?

— Да.

— Понятно. Тогда иди. К твоему сведению, на рассвете в горах раздался громкий шум. Возможно, это не имеет отношения к Генри, но моё чутьё подсказывает, что тут что-то нечисто.

Эдвин ненадолго застыл, уставившись на кронпринца после его слов, а затем развернулся, чтобы уйти.

Наблюдая, как Эдвин уходит, кронпринц Уильям с досадой вздохнул.

В последнее время ему нравилось наблюдать за Генри и Эдвином, но теперь у него не было выбора, кроме как быстро закончить свою работу.

Повернувшись, кронпринц Уильям взглянул на лицо Хука.

Увидев противоречивое выражение на его лице, который смотрел то на Эдвина, то на гору, кронпринц Уильям прищурился.

Хотя дело было улажено тихо, Хук недавно получил заказ от Генри. Если сегодняшние события были с этим связаны, Хук мог знать, куда отправился Генри.

Но похоронив все эти подозрения, кронпринц Уильям хитро улыбнулся.

— Пойдём.

Его намерением было не вытягивать информацию из Хука; он просто хотел держать его рядом и под контролем.

— Какая встреча.

Услышав весёлый голос Кайлы, Генри перевёл взгляд с того места, куда смотрел до этого. Человеком, которого искал Генри, был Кайла.

Именно Кайла случайно наткнулся на клад. Не зная рельефа горного хребта и того, где спрятаны сокровища, и Генри решил следовать за Кайлой.

К счастью, они не разминулись, и, так как Кайла узнал его первым, было легко естественным образом остаться рядом с ним.

— Я как раз переживал, что придётся пересекать этот хребет сегодня, ведь тут столько происшествий. Но увидев, что кто-то появился, у меня аж сердце ёкнуло.

Необычная общительность Кайлы проявилась, когда он заговорил с Генри. Видя его таким, нельзя было не найти его милым.

Это напомнило Генри сцену из оригинальной истории, где Кайла постоянно пытался вовлечь в разговор замкнутого Эдвина.

«По сравнению с ним, я…»

Генри был резок и колюч: чрезмерно чувствительный и раздражительный человек, и его безответные чувства к Эдвину лишь усугубляли его извращённость.

Видя его таким, Эдвин, должно быть, был совершенно измотан, и дружелюбная натура Кайлы стала для него большим утешением.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Хм… Правда?

Услышав небрежный ответ Генри Кайла замолчал, словно погрузившись в раздумья.

Это была незначительная реакция, которую можно было легко пропустить, но Генри бросил на него вопросительный взгляд.

— Ты что, и вправду забыл меня?

— Я… забыл тебя?

Генри расширил глаза, словно услышав нечто совершенно новое.

В оригинальной истории Генри и Кайла даже не обменялись приветствиями. Кайла прибыл в империю уже после смерти Генри.

— Мы познакомились ещё в детстве. Это было давно, но я узнал тебя, как только увидел.

Пока Кайла продолжал, выражение лица Генри становилось лишь всё более озадаченным.

Неудивительно — у него не было знаний о каких-либо событиях за пределами оригинального сюжета.

— Когда ты меня не узнал, я подумал, что ты, должно быть, забыл.

— Ох, прости.

Генри быстро извинился, но Кайла покачал головой.

— Нет нужды извиняться. Я не собираюсь рассказывать, как мы познакомились; я хочу, чтобы тебе стало любопытно.

Кайла игриво утаил информацию, словно поощряя любопытство Генри. Даже так, его улыбающееся лицо, с одним почти полностью прикрытым глазом, не несло и намёка на злой умысел.

— Пожалуйста, будьте осторожен с этого момента, — внезапно предупредил их проводник, который шёл впереди. Генри уловил его сигнал и напрягся, осматривая окрестности.

В оригинальной истории Кайла вошёл в горный хребет с проводником и в итоге упал, оступившись.

Чудом избежав смерти, Кайла продвигался по горному хребту в одиночку, пока не обнаружил тайное укртие.

— Это то самое место?

Генри не собирался падать как Кайла. Он просто внимательно следил за местами, где Кайла мог оступиться.

— Солнце скоро сядет. Не пора ли нам начать искать место для ночлега?

Солнце в горах всегда садилось быстро, а это означало, что с момента встречи Генри и Кайлы и начала их совместного пути прошло уже полдня.

— Было бы лучше отдохнуть пораньше, чем перенапрягаться… Уф.

Кайла как раз отдавал указания проводнику, когда его слова прервались, и он сильно споткнулся. Его тело опасно наклонилось в сторону, словно он мог упасть в любой момент.

— Кайла!

Генри, внимательно следивший за Кайлой, среагировал первым, протянув к нему руку.

Они были близко, и ему казалось, что, стоит лишь потянуться чуть дальше, и он сможет поймать его. Так что Генри изо всех сил вытянул руку и вскоре сумел схватить того за руку.

— Молодой господин!

Но в своём сильном желании поймать Кайлу он пренебрёг собственной безопасностью. Генри почувствовал прилив паники, когда его центр тяжести резко сместился.

Даже сэр Техер окликнул его, что было признаком того, что ситуация стала критической.

Прошла лишь доля секунды, но Генри, используя своё тело как якорь, изо всех сил потянул Кайлу наверх.

Убедившись, что тот в безопасности, он отпустил его руку. Начиная падать на спину, он мельком увидел шокированное выражение лица Кайлы.

Целью было спасти Кайлу и найти сокровище, но вместо этого Генри сам падал на его месте.

«Что, если это не то самое место?»

Пока он думал об этом, тело Генри стремительно летело вниз. Прямо перед тем, как в страхе закрыть глаза, ему померещилось что-то тёмное, но он был слишком дезориентирован, чтобы запомнить.

Он хотел просто потерять сознание, чтобы не чувствовать удара при приземлении, но времени к сожаления не было, и его тело продолжало падать.

Теперь он мог лишь надеяться избежать переломов и выдержать удар. И тогда случилось нечто странное.

Среди этого вихря событий он почувствовал, как что-то обвилось вокруг его тела. После мгновенной иллюзии, что что-то пронзило его насквозь, по телу прокатился сильный удар.

— Агх!

Тупая боль разлилась от спины, заставив его вскрикнуть. Самым сильным был удар в спину, но вскоре после удара подобная боль распространилась и по конечностям.

К счастью, боль была терпимой. Генри открыл один глаз, который зажмурил, пытаясь осознать, что произошло.

Он отчётливо чувствовал, как что-то обвилось вокруг него во время падения, и даже сейчас эта штука всё ещё была прикреплена к его телу. Казалось, благодаря этому удар был несколько смягчён.

— Чёрные нити?

То, что привлекло взгляд Генри, были тонкие, короткие чёрные нити. Пока они трепетали в воздухе, словно пыль, он понял, что это волосы. Это означало, что тот, кто поймал его, был человеком.

Разве волосы сэра Техера были чёрными? Его разум работал нечётко, возможно, потому что голова тоже получила удар. Вместо того чтобы пытаться вспомнить, Генри поднял голову, чтобы проверить лицо другого человека.

К счастью, его тело подчинилось.

— …Почему ты здесь?

Он был настолько удивлён, что даже забыл назвать имя этого человека. Он был уверен, что оставил его позади.

На вопрос Генри Эдвин медленно поднял голову, а затем поднялся на ноги. Проверив своё состояние, он посмотрел на Генри сверху вниз.

— Ты ранен?

— Не уверен…

— Тогда вставай и проверь. Или собираешься лежать здесь вечно?

Услышав холодный ответ Эдвина, Генри неловко поднял руки. Он упёрся ладонями в землю и медленно поднялся, заключив, что, хоть всё тело и ломит, в целом с ним всё в порядке.

Он последовал примеру Эдвина, поднявшись на ноги и проверив, может ли он ходить, наконец с облегчением выдохнув.

— Кажется, ничего не сломано.

— Неужели тебе нужно было так двигаться, чтобы это понять?

— …

Он же говорил мне проверить?

Генри закусил губу, подавляя желание выругаться в ответ на раздражённое замечание Эдвина.

Учитывая обстоятельства, Эдвин, казалось, спрыгнул вниз, чтобы спасти его, и было бы неправильно отвечать оскорблениями вместо благодарности.

— …Как ты узнал, где я?

Почему я просто не могу сказать «спасибо»? Генри ругал себя за свою собственную ограниченность, разглядывая Эдвина.

Он видел, как тот проверял своё тело после подъёма, но всё равно хотел убедиться, что он не пострадал.

Одежда Эдвина была чёрной, так что кровь не была бы заметна, но пока Генри искал хоть какие-то влажные пятна, Эдвин наконец ответил:

— Это ты поднял в горах такой шум?

— А? Ах, да, это было я.

Он устроил небольшой взрыв, пытаясь найти сокровище, потому что кто-то пытался его ограбить. Генри кивнул в согласии, а затем застыл.

Если подумать, ответ Эдвина касался того, как он узнал, где находится Генри.

— Значит, я сам выдал своё местоположение.

Тот взрыв, предназначенный для того, чтобы напугать грабителя, ненароком выдал его собственную позицию.

— Но почему ты был так уверен, что это был я? И если я не сказал тебе, куда направляюсь, значит, у меня были личные дела. Зачем ты меня искал?

Предмет, издавший шум, не был настолько редким, чтобы другие не могли его достать.

Однако сбивающие с толку вопросы Генри повисли в воздухе, поскольку Эдвин просто отряхнул пыль с одежды. Чувствуя себя обделённым вниманием, Генри поджал губы и огляделся.

Наконец, он посмотрел наверх, откуда упал. Казалось, он падал очень долго. Когда он поднял голову, то увидел круглое отверстие над собой, а за ним — отвесную скалу.

Похоже, что-то перекрывало отверстие, когда он и Эдвин падали, и это смягчило их падение, предотвратив переломы. С облегчением Генри осмотрел область, освещённую светом, льющимся сверху.

— Пещера? Это пещера?

Лицо Генри медленно прояснилось, когда он заглянул внутрь тунеля, ведущей от круглого входа.

Он боялся, что Кайла оступился не в том месте, но, похоже, они нашли нужную точку.

«Слава богу».

Тело всё ещё болело от падения, но они достигли цели. Генри перевёл взгляд с пещеры наверх, откуда они упали.

Свет из того отверстия был единственным источником освещения. Солнце вот-вот должно было сесть, а это означало, что им пришлось бы ждать утра, чтобы исследовать пещеру, если только они не найдут другой источник света.

Генри посмотрел на Эдвина.

— У тебя случайно нет факела или чего-то подобного…

Конечно же, нет.

Осмотрев несуществующие пожитки Эдвина, Генри покачал головой, не спрашивая дальше. Затем он обыскал собственные карманы.

«Я же подготовился к этому».

Он взял с собой факел для использования в тёмной пещере, травы для отпугивания диких животных и даже экстренный паёк…

— Что?

Генри внезапно осознал это и шокировано расширил глаза. В его карманах не было ничего. Это означало, что у него тоже с собой ничего не было.

Он вспомнил, что оставил свои вещи, привязанными к лошади. Когда он бросился спасать Кайлу, у него не было времени думать о чём-либо ещё, он просто потянулся к нему и упал в процессе.

— Эдвин, я, должно быть, идиот.

Слова Генри, полные самоуничижения, заставили бровь Эдвина дёрнуться. Для человека, редко показывающего какие-либо эмоции, Эдвин, казалось, был удивлён реакцией Генри.

— У меня ничего нет.

Генри демонстративно отряхнул свой плащ, давая понять, что он совершенно не готов к входу в пещеру. Игнорируя его, Эдвин повернулся к нему спиной.

— Нам нужно возвращаться.

Технически, им нужно было войти в пещеру, но они не могли. Поскольку Эдвин проигнорировал его слова, Генри снова заговорил.

— Солнце скоро сядет, так что у нас нет выбора, кроме как остаться здесь на ночь.

— Верно, но что будет завтра?

Эдвин шёл вдоль стены, осматривая обломки на полу. Генри вздохнул, раздражённый тем, что ничто не идёт гладко.

Генри просто сел на том месте, где стоял. Его ноги дрожали от того, что он слишком долгого стоял. Холод пола пробрал его до костей, но это всё равно было лучше, чем стоять.

Сказать, что он не думал просто ждать здесь, пока не прибудет сэр Техер, было бы ложью. Они должны были войти в ту пещеру, но если он не будет подготовлен, всё будет напрасно.

Даже при должной подготовке искать феромоновый камень голыми руками было бы бесполезно.

— Эдвин, хватит бродить вокруг, иди сядь.

Генри окликнул Эдвина, думая, что тот, должно быть, так же измотан. Его голос смягчился по сравнению с прежним. Он не мог заставить себя злиться на Эдвина — того, кто спас его.

Услышав зов Генри, Эдвин снова появился, неся несколько кусков дерева и кореньев, которые он сложил вместе.

— Для чего это? Ты планируешь развести костёр? Но у нас нет ничего, чтобы его разжечь.

Генри с сомнением покачал головой, но Эдвин продолжал действовать в своём ритме.

Он аккуратно сложил дерево и коренья, затем засунул руку в свой плащ и достал что-то.

— Это…

Эдвин спокойно поджёг дерево и посмотрел на Генри, словно спрашивая: «В чём проблема?»

Огонь перекинулся с руки Эдвина на дерево, и Генри пробормотал:

— Если у тебя это было, нужно было сказать раньше.

— Я не говорил, что у меня его нет.

— Верно, это моя вина, что я не спросил.

Генри наблюдал, как огонь разгорается сильнее, и подтянул ноги ближе к себе. Было странно сидеть перед костром всего через несколько мгновений после падения.

Взбираться на гору с рассвета, чтобы найти Кайлу, спасти его, а затем упасть в пещеру вместе с Эдвином — и теперь всё, что он мог делать, это сидеть у костра, надеясь, что тепло облегчит его ноющее тело.

День выдался изматывающим.

Когда солнце село, костёр стал единственным источником света вокруг. Около часа Генри сидел, уставившись в пламя, погружённый в мысли.

Он думал, что хорошо подготовился к поиску феромонного камня. Но когда дела пошли не по плану, ему пришлось положиться на Эдвина.

Если бы не Эдвин, он, возможно, сейчас дрожал бы от холода в кромешной тьме пещеры.

— Спасибо, — тихо прошептал Генри Эдвину, который отдыхал, прислонившись к стене с закрытыми глазами.

Эдвин не ответил и не посмотрел на него, но его пальцы дёрнулись, и вскоре его феромоны тонко наполнили воздух.

Для Генри этого было достаточно в качестве ответа, и он снова перевёл взгляд на костёр.

Пламя, до этого горевшее ровно, теперь начало слабеть. Генри задумался, не стоит ли ему пойти поискать ещё кусков дерева, чтобы поддержать огонь.

— Ты…

Голос Эдвина нарушил тишину, его ясный тон прорезал воздух, хотя до этого он так долго молчал.

— О чём ты думал, когда спасал его?

— Кого? А, Кайлу?

Генри быстро назвал имя. Здесь не о чем было долго раздумывать — в конце концов, он просто протянул руку и вытащил Кайлу в безопасное место — тем самым вызвав собственное падение.

Конечно, он намеревался спасти его. Он даже запомнил место, где Кайла чуть не упал, планируя позже обыскать эту область. Но не было необходимости объяснять всё это Эдвину.

— Я не думал сознательно о том, чтобы спасти его. Моё тело просто отреагировало само.

— Ты испытываешь к нему особые чувства?

— У кого есть время обдумывать такое, когда спасаешь человека?

Генри почувствовал лёгкий укол, зная, что сосредоточил всё своё внимание на Кайле, но бесстыдно скрыл свои истинные чувства.

Он спас Кайлу не из-за особых чувств.

— Значит, ты спас меня, потому что испытываешь ко мне особые чувства?

Вопрос Генри был скорее атакой, но Эдвин не ответил.

Тишина затянулась, нарушаемая лишь потрескиванием костра, и Генри перестал ждать ответа.

Несмотря на всё, что Эдвин говорил о необходимости быть настороже, он в основе своей недолюбливал Генри.

Так о каких особых чувствах могла идти речь?

«Вот так всегда и заканчиваются наши разговоры».

Генри принял это без удивления.

— У меня тоже есть вопрос.

Генри подумал, что должен спросить, хотя бы раз. Но он всегда был слишком занят тем, чтобы отталкивать Эдвина, чтобы добраться до этого.

— На твой день рождения…

В тот день Генри и переселился в это тело. Он был настолько подавлен собственной ситуацией, что у него не было времени заметить что-либо ещё.

— Ты планировал сделать предложение Хене?

Оригинальный сюжет не вдавался в такие детали. Фокус был на другом. По крайней мере, в тот момент внимание было сосредоточено на Генри, и отношения с Эдвином были раскрыты.

Другие детали были опущены, чтобы сделать акцент на отчаянии Эдвина из-за неспособности чувствовать феромоны.

Так что Генри принял слова Хены о получении предложения за чистую монету.

Поскольку история была сосредоточена на главном герое, Генри пришлось наблюдать за всем, что автор явно не указал, и делать собственные выводы.

Генри поспешил добавить пояснение, поскольку Эдвин продолжал молчать.

— Если ты думаешь, что я лезу не в своё дело, потому что это касается предложения моей сестре… Я спрашиваю просто из чистого любопытства.

И если это так, ему нужно будет подготовить подходящую обстановку для того, чтобы Эдвин сделал предложение Хене в её день рождения.

Феромоны Эдвина зашевелились в ответ на вопрос Генри. Они то усиливались, то ослабевали, выдавая его сложные эмоции.

Поскольку он не мог признаться, что чувствует феромоны, затянувшееся молчание заставляло Генри чувствовать себя всё более неловко.

— Если это был праздный вопрос…

— Нет.

— Что?

— Я не планировал делать предложение Хене Тимоти.

— О…

Ответ Эдвина был краток, особенно учитывая, как долго он держал Генри в неведении.

Не было нужды спрашивать, почему он не планировал сделать предложение.

Зная, с кем в итоге окажется Эдвин, любые дальнейшие вопросы теряли смысл.

«Значит, твоё сердце всё-таки реагирует на Кайлу».

Теперь ему было что сказать Хене. Ему придётся сказать ей, когда они вернутся домой, чтобы она поискала кого-нибудь другого — потому что Эдвин не её пара.

Генри зевнул, опустив взгляд. Его тело, не отличающееся особой силой, уже было измотано, несмотря на отдых в поместье.

Он думал, что хорошо развил свою выносливость под руководством сэра Техера, но, похоже, ошибался.

«Этот парень жил слишком лёгкой жизнью».

— Вот почему ты уже на грани коллапса от таких невзгод.

Генри поднял взгляд с земли на Эдвина. Эдвин выглядел как обычно, без признаков усталости.

«Было бы здорово, если бы у меня была хотя бы половина его выносливости».

Генри снова зевнул, решив сосредоточиться на развитии силы, когда вернётся домой. Его клонило в сон, и, когда дремота одолела его, он почувствовал, что вместо расслабления его тело сжалось калачиком.

— Эй, — снова позвал Генри Эдвина, не ожидая по-настоящему ответа.

Но это не имело значения. Он чувствовал, как феромоны Эдвина тонко реагировали, хотя и не так, как обычно.

— Когда я вернусь домой, я больше не буду ходить за тобой по пятам.

Он принял это решение давно, но сейчас лишь подготавливал почву для будущего.

Поскольку он не мог полностью разорвать связи с Эдвином, Генри хотел сгладить ситуацию между ними.

— Я поразмыслил над всеми случаями, когда досаждал тебе, и отныне буду жить тихо.

Раньше он был немного резок, выражая, что Эдвин ему не нравится.

Хотя он пытался задать настроение, ему не удалось полностью избежать причинения боли Эдвину.

Теперь, в полностью расслабленной атмосфере, Генри говорил без какого-либо напряжения.

— Так что просто поверь мне в этот раз.

И затем, он был готов закрыть рот без всяких сожалений, добавив: «Давай будем хорошими друзьями».

— Ты думаешь, я поддамся на такие слова после всего, что ты сделал?

Эдвин напрямую парировал слова Генри. Генри с усилием открыл глаза, чтобы посмотреть на Эдвина, гадая, не сказал ли он чего-то, что его расстроило.

Но ничто из сказанного, казалось, не переходило черту.

— Ты нанимал людей следить за мной и убрал с моего пути всех, кто тебе не нравился. Но ты нацеливался только на тех, кто проявлял ко мне интерес.

Эдвин всегда казался равнодушным, но это не означало, что он не знал. Он просто знал и предпочитал оставлять всё как есть.

— И ты делал всё это под ложным предлогом дружбы.

Отвращение, скопившееся внутри Эдвина по отношению к Генри, оставалось неизменным.

— А теперь ты говоришь, что хочешь измениться?

— Конечно, я постоянно ходил за тобой по пятам, но…

— И теперь ты хочешь, чтобы я поверил, что ты внезапно изменился? Ты смертельно болен, что ли?

— Не совсем, но кое-что вроде того действительно случилось.

Генри издал неловкий смешок. Он понял, почему Эдвин продолжал так внимательно наблюдать за ним и почему он не верил Генри, несмотря на несколько отрицал.

Эдвин Генри и так же не доверял. И всё же Генри пытался изменить всё парой слов.

— Ты продолжаешь просить меня доверять тебе, но я больше не могу верить ни одному твоему слову.

Хотя в голосе Эдвина не было злобы, Генри почувствовал, будто невидимые шипы впиваются в его сердце.

— Так что не пытайся убеждать меня дальше, пока я не буду уверен.

— …Да, пожалуй, так лучше.

Генри заставил себя увидеть ситуацию в позитивном свете, думая, что это лучше, чем быть отвергнутым напрямую. На самом деле, он был благодарен, что Эдвин смягчился настолько.

В конце концов, после всего, что Генри делал, чтобы досаждать Эдвину, как он мог ожидать, что тот сразу примет и доверится ему?

«Даже я бы себе не доверял».

Теперь у него не было выбора, кроме как доказать это своими действиями. Он был уверен.

Всё было запутано, но он продвигался своим путём.

Сегодня он отдохнёт, а завтра уже как следует возьмётся за дело.

«Как только я найду феромоновый камень, я разорву импринтинг с Эдвином…

Генри, зевающий и едва держащийся на ногах, уставился на огонь затуманенным взглядом.

Пока он смотрел, как пламя колышется и танцует, ему казалось, будто его тело раскачивается в такт ему.

Полуприкрытые глаза уставились на огонь, и он пробормотал себе под нос:

— Когда-нибудь…

…Всё это закончится. Последние слова были так тихи, что не долетели до Эдвина. Эдвин посмотрел на Генри, который клевал носом, его голова покачивалась, пока сон пытался одолеть его.

— Отодвинься назад.

Эдвин мягко положил руку на плечо Генри, беспокоясь, что тот может упасть лицом вперёд в огонь. Когда он подтолкнул его назад, тело Генри пошатнулось и наклонилось в сторону Эдвина.

Почувствовав тепло Генри у своего плеча и его горячее дыхание на своей шее, Эдвин напрягся.

Генри, казалось, совершенно не осознавал своего положения, больше сосредоточенный на попытке передать Эдвину одну последнюю мысль, тихо бормоча:

— Тот, кто сможет чувствовать твои феромоны… появится.

Глаза Эдвина на мгновение расширились, пока он пытался расшифровать слова Генри, затем сузились, когда к нему пришло понимание.

Мягкое, ровное дыхание Генри сигнализировало, что он наконец погрузился в сон, его дыхание щекотало ухо Эдвина.

— Надежда, что кто-то придёт… Она делает людей такими глупыми…

Шёпот Эдвина был полон сожаления, почти как вздох.

— Ты не имеешь ни малейшего понятия.

— Генри и Эдвин упали отсюда?

Услышав доклад сэра Техера, кронпринц Уильям посмотрел вниз с обрыва. Отвесный спуск продолжался вниз по склону, ловко скрытому деревьями.

Разбросанные по горному хребту утёсы различались по глубине. Место, куда упали Генри и Эдвин, было бездонно глубоким обрывом.

— Как это произошло?

— Ну…

Ответ сэра Техера затих, так как он не смог дать чёткого объяснения.

Казалось, он уклонялся от ответственности за невыполнение своих обязанностей телохранителя, что заставило кронпринца Уильяма почувствовать беспокойство.

— Что ж, с этим разберёмся позже. Каков текущий статус поисков?

Если выяснится, что они просто проигнорировали падение Генри, он определённо привлечёт их к ответственности. Кронпринц Уильям, подавляя своё недовольство, продолжал добиваться ответов.

Никто другой не мог предоставить более точный отчёт, чем сэр Техер в данный момент.

— Мы спустили людей вниз по обрыву для поисков, но пока не нашли их.

Слова сэра Техера стали тише. Было некоторым облегчением иметь надежду, что они ещё живы, но одной надежды было недостаточно.

Как же он хотел сам проверить обрыв.

Тем не менее, сэр Техер докладывал кронпринцу Уильяму только объективные факты, максимально подавляя свои эмоции.

— Как долго уже идут поиски?

— На данный момент прошло 10 часов.

Даже с учётом ночного времени, 10 часов — это довольно значительный срок для поисков на большой площади.

— И подумать, что такое могло случиться.

Кронпринц Уильям горько рассмеялся, чувствуя пустую боль от мысли, что он разом потерял двух людей, которые были ему почти что друзьями.

Тот факт, что это была позиция, на которую он самолично их поставил, лишь сильнее давил на его совесть.

Сэр Техер не докладывал об их телах, но Уильям уже почти смирился с ситуацией.

Какими бы ни были эмоции, долгом Уильяма как члена королевской семьи было рационально разрешить ситуацию и принять ответственность. Этому его учили с детства.

И всё же последний след сожаления удерживал его на месте.

— Ваше Высочество.

Знакомый и в то же время чужой голос коснулся измотанных нервов Уильяма. Повернув голову, он увидел человека, закутанного в одеяло до плеч, которого поддерживали, пока он шёл.

Он выглядел смертельно бледным, но не настолько, чтобы Уильям не мог его узнать.

— Кайла?

— Да, это я.

Кайла с усилием улыбнулся, растянув свои бесцветные губы в подобие ухмылки.

Пока Уильям размышлял, что могло быть причиной такого расстроенного вида Кайлы, он заметил, что сэр Техер смотрит на Кайлу с заметно суровым выражением.

— Простите.

По реакции сэра Техера казалось, что Кайла оказался здесь не просто по случайности.

Однако, когда Кайла внезапно извинился, глаза Уильяма сузились.

— Думаю, мне нужно более подробное объяснение.

— Я не смотрел под ноги. Изначально это я должен был упасть из-за того, что оступился, но Генри бросился мне на помощь и в итоге упал сам.

Только теперь он понял, почему у Кайлы было такое выражение лица.

И почему сэр Техер колебался, когда его спросили о причине падения Генри.

— Теперь, когда ты это упомянул, кое-что кажется странным. Звучит так, будто только Генри тебя спас, это верно?

— Верно.

— Тогда почему упали двое?

— Внезапно кто-то выпрыгнул и бросился к Генри… Это должен был сделать я. Прости.

Кайла склонил голову в извинении.

Чувство вины от того, что он стал причиной, по которой Генри оказался на краю обрыва, заставляло его хотеть извиниться перед всеми.

— Кто-то бросился?..

Но кронпринц Уильям сосредоточился не на словах Кайлы. Его внимание привлекло то, как именно он упал.

Хотя Генри упустил шанс обеспечить собственную безопасность, спасая Кайлу, Эдвин, который бросился к Генри, был…

— Теперь у меня остались лишь бессмысленные надежды.

Сколько же ещё разочарований он сможет вынести, если результаты окажутся плохими?

Даже думая так, он не мог полностью отпустить свою последнюю надежду.

— Кайла, пока тебе следует сосредоточиться на том, чтобы прийти в себя.

Когда кронпринц Уильям с беспокойством положил руку на плечо Кайлы, Хук, до этого стоявший словно тень, отступил на шаг назад.

«Этот развратный ублюдок».

Как только Хук услышал имя Кайлы, он тут же узнал, кто это. Принц королевства Понтейзия. И Омега.

Потеряв двух подчинённых, этот извращенец в первую очередь озаботился безопасностью омеги Кайлы.

«Верно, для тебя всё расходный материал».

Дворяне, что следуют за ним, и эта страна.

Уставившись на кронпринца Уильяма, Хук невольно выпустил убийственную ауру, но тут же подавил её.

Единственной удачей было то, что сэр Техер больше не взглянул на него после их первой встречи взглядов.

Теперь Хук выжидал любой шанс отдалиться от кронпринца Уильяма.

С тех пор как ему приказали следовать за ним, за Хуком не следили, чтобы предотвратить побег.

Телохранители принца также игнорировали Хука, сосредоточив всё внимание исключительно на принце.

«Сейчас!»

Хотя открытые пространства или ровная местность вызывали больше тревоги о поимке, Хук находился в горах. Он был уверен, что сможет спрятаться и сбежать в любой момент.

Затаив дыхание и скрыв своё присутствие, Хук отступил ещё на шаг, готовясь к быстрому побегу.

Он выжидал момент, когда кронпринц Уильям будет наиболее расслаблен. Если бы он мог сбежать сейчас, Хук больше никогда не стал бы искать встречи с кронпринцем Уильямом напрямую.

Вместо этого он планировал отомстить другим способом.

Пока Хук обдумывал свои мысли, его взгляд зацепился за что-то.

Лошади, привязанные к дереву, и сумка, пристёгнутая сбоку.

Сумка сама по себе не была чем-то необычным, но торчащий из неё предмет показался знакомым.

Хук подошёл к лошади и осмотрел сумку. Хотя он и сомневался трогать её или нет, торчащий объект был безошибочно тем, что он ранее доставал для Генри.

«Мне нужен факел с очень долгим временем горения. Я буду искать вещи, пока он горит».

Факел, подготовленный для этого запроса, отличался длинной ручкой, так как имел отдельный отсек для хранения масла.

Обнаружив его, внимание Хука переключилось на раздутое содержимое сумки. Он был почти уверен, что многие предметы внутри, вероятно, были теми, что он ранее добывал.

Хук размышлял, глядя на факел перед собой. Вещи, которые Генри просил до их путешествия, не были предназначены для удобства в пути. Они были исключительно для поиска чего-то спрятанного.

Так что, он думал, они собираются на охоту за сокровищами. Хотя просить кирку было уже чересчур.

— Нет, дело не в этом… Казалось, он скорее хотел отправиться туда, куда больше никто не пойдёт.

Глаза Хука сузились, пока он осматривал факел. Если место, которое он намечал, было этим горным хребтом, и в особенности место, куда не проникал солнечный свет, то высока вероятность, что это пещера.

Однако то место не было таким, куда бы кто-то пошёл просто чтобы спасти кого-то.

«Я не очень хорошо знаю географию горного хребта. Так что я беспокоюсь. Я не могу позволить себе упасть, если решу туда отправиться».

Хук слегка наклонил голову. Хотя это и был несчастный случай, произошедший по воле судьбы, что, если существовала очень малая вероятность, что он оказался в той самой пещере, которую искал Генри?

— Ха.

Хук глубоко вздохнул. Если его догадка имела какое-то отношение к делу, это могло дать зацепку для поиска Генри. Но в нахождении Генри была проблема.

Хуку пришлось бы отказаться от этого идеального шанса и вернуться к кронпринцу Уильяму.

— Я не знаю, когда ещё представится шанс сбежать.

Хук раздумывал, говорить ли о Генри или же бежать. Казалось, кронпринц Уильям и вправду не интересовали чужие проблемы.

Если бы он был полностью несведущ, это одно, но притворяться, что не знает, было неприятно.

— Генри Тимоти. Я верну этот долг.

Если найдут мёртвое тело, он обыщет его в поисках ценных вещей, а если нет — то открыто потребует денег с живого Генри.

Полностью отказавшись от намерения сбежать, Хук с поникшими плечами повернулся обратно к кронпринцу Уильяму.

— Ваше Высочество.

На оклик Хука Уильям, до сих пор не оборачивавшийся, частично развернул к нему корпус.

— Я думал, ты уйдёшь вот так.

Из-за шутки кронпринца Уильяма Хука захлестнули эмоции, но он сумел взять себя в руки. Хотя Уильям и не оглянулся, было ясно, что он точно знал, о чём думал Хук.

Если бы Хук сбежал сейчас, было бы досадно не узнать, позволил бы Уильям ему уйти или отправил бы погоню.

— Мне есть что сказать о Генри Тимоти.

Стиснув зубы перед бессердечным кронпринцем Уильямом, Хук неохотно выдал известную ему информацию.

Страница книги Как Злодей-Омега выживает в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38

2 - 39

2 - 40

2 - 41

2 - 42

2 - 43

О книге