Начальные иллюстрации

Нью-Йорк эпохи «сухого закона».

Преступная организация «каморра» готовилась провести важную церемонию через несколько дней.

Парочка грабителей только что прибыла на Центральный вокзал.

Трое братьев-мафиози столкнулись с небольшой проблемой.

Молодой хулиган бесился из-за нарушенных планов.

Верный долгу службы младший инспектор полиции не выносил их всех на дух.

И наконец, страстное желание одного алхимика, не ослабевшее даже после двухсотлетнего ожидания.

Все они никак не были связаны с друг с другом.

Пока на Манхэттене не воссоздали эликсир бессмертия…

Весна 2002 года. Манхэттен, Нью-Йорк.

И почему все так обернулось?

— Face to wall[1]!!!

«Фейс» — это лицо… «уолл» — стена, а… что такое «ту»?

Но им было плевать, что я не понимаю по-английски. Если уж на то пошло… это указание (я так думаю) они отдали, уже когда прижали меня лицом к каменной стене.

Началось все с лотереи в местном торговом районе.

— Па-а-аздравляем!!! Главный приз — пятидневное путешествие в Нью-Йорк — ваш!!!

Аккомпанировал этому душераздирающему воплю колокольный звон.

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…

Его эхо продолжало греметь у меня в ушах, даже когда я ступил на землю США.

А я всего лишь хотел игровую приставку, которую давали за второе место.

Сквозь лес небоскребов направляюсь к Манхэттенскому мосту, потому что обедать решил в китайском ресторанчике в Чайна-тауне. Когда не знаешь, на чем остановиться — ешь рамэн. Все в мире это знают, правильно же?

Хоть поездка и главный приз, на расходы выдали по минимуму, поэтому шиковать особенно не приходится. Я и так еле-еле наскреб себе на карманные расходы, сдав лишний билет в магазин ваучеров, так-то тур был рассчитан на двоих.

Гюдон-ресторанчик, входящий в японскую сеть, что успела добраться уже и до Нью-Йорка, тоже выглядел заманчиво (с денежной точки зрения), но написанное латиницей название меня смутило. И суток после приезда не прошло, а я уже страшно истосковался по иероглифам.

Я шел, размышляя над этим, когда слух уловил чьи-то громкие голоса.

В узкой улочке, уходящей вбок от шоссе, шумели пятеро или шестеро мальчишек. Они стояли кружком, а когда я подошел ближе, один из них, самый младший на вид, схватил меня за руку и с улыбкой воскликнул:

— Лук, лук[2]!

В чем дело?

Ведомый любопытством, я заглянул внутрь их кружка.

Странно… Ничего же нет.

Но произнести это вслух я не успел. Не переставая что-то горланить, вся их шайка, как по команде, набросилась на меня.

И возвращаюсь к тому, с чего начал.

Я искренне думал, что буду готов противостоять подобного рода неприятностям… Но в действительности мне даже не дали времени среагировать.

Что со мной было дальше — не помню. Очнулся я, лежа на нагретом солнцем асфальте, а когда с трудом сел, успел лишь заметить, как те самые мальчишки убегают за угол.

Хорошо, что не убили. Мысль была обнадеживающая, но тут я заметил, что они украли все мои личные вещи… Определенно ничего хорошего. Наверное, стоило быть благодарным, что остался в живых, но людям свойственно махать кулаками после драки. Вот и я рассердился на себя за то, что не дал сдачи. Не самая достойная мысль для добропорядочного горожанина, но как по-другому?!!

Будучи начинающим фотографом, специализирующимся на съемках животных, я и в это путешествие взял с собой профессиональную камеру со сменными объективами. И все это в итоге украли.

Черт! Они хоть представляют, во сколько она мне обошлась? В несколько сотен тысяч иен! Я просто не мог не злиться.

* * *Мне, кипящему от едва сдерживаемого гнева, только и оставалось, что при помощи отзывчивого портье сообщить о случившемся в полицию. Больше, чем сам факт ограбления, мне портила настроение мысль, что я оказался под стать собирательному образу «японца-неудачника» из фильмов и сериалов.

Что касается реакции стражей порядка, тут все было предсказуемо.

Мне дали заполнить пару бумажек на получение страховки — и на этом все. Как подтвердил мои опасения портье, немного говорящий по-японски, полиция подобного рода делами всерьез не занимается. Вот если бы я получил увечья или мне угрожали пистолетом — тогда другое дело.

Но думая, каких лишений мне стоила покупка того фотоаппарата, я просто не мог взять и сдаться. Если уж на то пошло, у меня и средств на страховку не хватило.

Такими темпами я, чего доброго, сразу после возвращения в Японию отправлюсь в тот магазин, что проводил эту злосчастную лотерею, и отыграюсь на его владельце — приемом «эндзуйгири» с разбега врежу ему ногой по затылку.

Воображая, как затем, когда он упадет на колени, добавлю ему «шайнинг уизардом» — в прыжке стопой по лицу, — я рассказывал пожилому полицейскому подробности ограбления. Тот слушал с сочувствием, но было ясно, что расследования убийств и других тяжких преступлений для него все равно на первом месте.

И вдруг, пробегаясь глазами по заполненному мною заявлению, он остановился взглядом на графе «место преступления» и что-то пробормотал.

Согласно переводу портье, суть его слов заключалась в следующем:

— Возможно, фотоаппарат удастся вернуть… Только способ неблагонадежный.

* * *— Да уж… Несладко вам пришлось, сочувствую…

На место встречи явился приветливый молодой человек.

Каштановые волосы и круглые очки. С виду — самый обычный банковский клерк. По-японски говорит настолько свободно, что я в первую секунду решил, что он мой земляк… Но присмотревшись к лицу, не заметил ни намека на азиатские черты.

Пожилой полицейский кому-то позвонил, после чего назвал мне этот адрес, добавив: «Попросите содействия у того, кто вас там встретит. Переводчик не понадобится». Но мне запомнилось угрюмое выражение на его лице в тот момент.

— Вам повезло… Мы с тем сержантом, Полом Ноем, немного знакомы. Прими вас кто другой, и пиши пропало.

Уже по одному фразеологизму «пиши пропало» был виден его высокий уровень владения языком. И произношение слух не цепляет… Наоборот, речь четкая и правильная, что свойственно скорее старшему поколению.

— Исходя из его рассказа… Предположу, что вас, скорее всего, ограбили ребята Бобби. Они в последнее время часто безобразничают в том районе.

Вот уж не знаю, можно ли назвать это просто «безобразием».

Не знаю, почему, но этот парень не вызывал у меня доверия. Частный детектив, наверное, или еще кто в этом роде. Не похож он на добропорядочного гражданина.

Ну, хорошо хотя бы, что мы друг друга понимали.

Но стоило мне так подумать…

— Как вам такое предложение? Я получаю одну десятую от ценности украденных у вас вещей, а взамен договорюсь с ними, чтобы они вернули все в целости и сохранности?

Теперь понятно. Судя по всему, он босс той шайки малолетних грабителей. Мало того, что он получит выгоду в виде одной десятой от моих вещей, так и волноваться о дальнейшем расследовании не придется, как и тратить время на сбыт краденого.

Хотя, если так подумать, одна десятая — это еще приемлемо. Придя к такому выводу, я, не переставая хмуриться, кивнул.

— Окей. Значит, договорились.

С этими словами молодой человек куда-то меня повел.

Он же не собирается меня расчленить и продать на органы? Поддавшись тревожным мыслям, я внутренне напрягся, приготовившись, если он захочет завести меня в какое-то подозрительное место, тут же закричать: «Help!» — и броситься наутек.

Интересно, а продажу органов убитых можно отнести к торговле людьми?

Пока я размышлял над подобной ерундой, он дошел до бара на углу широкой улицы.

На вывеске были нарисованы пчелиные соты, поверх которых шла надпись латиницей, но я не смог ее прочесть, поэтому про себя я зову то место просто «Соты».

Зайдя внутрь, я уловил приторный запах меда. Снаружи это заведение казалось меньше, чем бар — оно скорее напоминало первоклассный ресторан.

Ну не набросятся же на меня здесь, думал я, обозревая зал. Но кроме двух-трех довольно подозрительных типов среди здешних посетителей были и старики, и дети, и влюбленная парочка, так что я немного успокоился.

Мой проводник ушел вглубь ресторана и заговорил с каким-то мужчиной. Тот молча кивнул и, ничего с собой не взяв — и, если на то пошло, не спросив счета, — вышел на улицу.

— Я рассказал ему, в чем дело… Он отправился за вашими вещами. Тех мальчишек в нашем районе каждая собака знает. Думаю, их быстро найдут.

Как-то больно легко ты их сдаешь, учитывая, что вы заодно. Но, разумеется, вслух я это не сказал.

— Что ж, пока ждем, давайте о чем-нибудь поболтаем.

Но у меня не было ни одной идеи, о чем с ним можно было говорить. В конце концов, я поинтересовался, откуда он так хорошо знает японский.

— А-а… в руководстве нашей организации есть один японец… Зовут Ягурума. Он много со мной занимался. А современных выражений нахватался из фильмов и японских комиксов.

Организация. Так и думал, что он из мафии или другой какой преступной группировки. Но я зашел так далеко, что мне уже море было по колено, поэтому откровенно его об этом спросил.

— Нет… Мы не мафия. На взгляд простых обывателей, разницы никакой, но… мы зовемся «каморра». Знакомо такое слово?

Впервые его услышал.

— Мафия зародилась в Италии на Сицилии. Первоначально это были вооруженные крестьянские отряды… можно сказать, силы самообороны, из которых в дальнейшем сформировались целые организации. Каморра же появилась в Неаполе. Слышал, название пошло от банды заключенных, но, честно говоря, я сам точно не знаю.

Банда заключенных. Мне уже одного этого хватило, чтобы начать считать каморру еще опаснее мафии, но и эту мысль я решил оставить при себе.

— В нашей организации мне отведена роль «контаюоло». Что-то вроде казначея… У мафии я бы звался бухгалтером.

Не вижу особой разницы.

— Ха-ха… Но сейчас все считают нас той же мафией. Наркомафия, китайская мафия, русская мафия, контрабандисты… Но в Неаполе в фаворе именно каморра. Правда, после эмиграции в США мы с ними потеряли всякую связь.

Он продолжил сыпать подробностями, но я был слишком далек от понимания всего этого. Я и с японскими гангстерами-то никогда не сталкивался. Не получалось у меня вот так просто взять и принять тот факт, что передо мной сидит каморрист, или мафиози, или как там его называть… в общем, представитель преступного мира.

— Ничего удивительного. Даже среди жителей Нью-Йорка и процента не наберется тех, кто так или иначе контактировал с мафией. Разумеется, туда же входят и их непосредственные жертвы. Я при всей своей чрезмерной открытости, бывает, рассказываю таким, как вы, правду о себе, но это капля в море внутри того же жалкого одного процента.

Да уж, повезло, так повезло.

Но к тому моменту этот парень уже успел окончательно заговорить мне зубы. Мне начало казаться, что мы знакомы много лет. Хотя фактически даже имен друг друга еще не знали.

— Нет… На деле их, конечно, намного больше, просто люди обычно не любят обсуждать свой опыт общения с мафиози…

Что-то подобное я слышал из фильмов и сериалов. Кажется, это называется «омерта» — когда простые обыватели, боясь мести, молчат о преступлениях, свидетелями которых стали.

Однако… А почему тогда он рассказывает обо всем этом первому встречному?

— Ха-ха. Ну, не знаю, как в других организациях, а у нас все не до такой степени строго. Мы не ворочаем такими уж крупными делами… Если на то пошло, у сицилийских мафиози в принципе не принято раскрывать себя, а вот каморра… Нет, когда-то и американская мафия была такая же, а сейчас… и открыто заявляют, чем они занимаются, и, случается, боссы лично дают интервью журналистам.

— Жаждут привлечь к себе внимание, что ли?

В ответ на мой вопрос парень секунду помолчал, а затем в голос расхохотался.

— И не страшно вам спрашивать такое? Я все-таки самый настоящий каморрист?

Ни капельки.

— Вы случайно не думаете, что я тут вас разыгрываю?

Нет. Если бы он хотел надо мной подшутить, не было бы смысла заходить так далеко и рассказывать специально про каморру.

— А вы странный человек… Из рассказа Пола я решил, что вы этакий обычный простофиля-японец.

Ну спасибо, конечно. И вообще, если он так свободно владеет японским, что ж он про суффикс «сан» по отношению к старшему забыл? Почему не «Пол-сан»? Пусть в США не так много внимания уделяют возрастной иерархии, но элементарные приличия обычно стараются соблюдать… По крайней мере, так я прочел в путеводителе.

В тот момент я и представить не мог, что это невинное замечание перевернет всю мою дальнейшую жизнь с ног на голову.

Последовала новая, на этот раз более продолжительная пауза, и парень, хихикая, пробормотал:

— Какие все-таки удивительные совпадения бывают…

О чем он? Пока я в растерянности на него глядел, на лице моего собеседника расцвела совсем детская улыбка. Как у ребенка, нашедшего себе новую игрушку… Или задумавшего какую-то шалость.

Затем он, недолго поколебавшись, говорить или нет, все-таки произнес тихим голосом:

— Вообще-то Пол младше меня.

Хм… М? Погодите, что он сейчас сказал? Но тот полицейский, как ни смотри, был явно в возрасте… Или он просто настолько плохо выглядит?

— Вы знаете… Возвращаясь к прошлой теме нашего разговора… За последние где-то, получается, шестьдесят лет я раскрыл свою личность каморриста примерно сотне человек. Правда, это были все сплошь знакомые и полицейские… Если подумать, не случись с вами эта неприятность, я бы в жизни не свел знакомство с обычным, не связанным с криминалом туристом! Ха-ха!

В тот миг я решил, что ослышался. Шестьдесят лет. Сидящий передо мной парень… Может, я плохо определяю возраст белых людей по внешности, но ему никак не могло быть больше половины от шестидесяти.

— На самом деле я так называемый бессмертный. Я не могу умереть.

Ага. Это, видимо, такая американская шутка.

— А, вы не верите! Но честное слово, режьте меня, жарьте — мне ничего не будет.

— Слышал, американские шутки имеют тенденцию затягиваться.

Но в ответ на мою ехидную реплику парень, не переставая улыбаться…

Достал из кармана нож и воткнул лезвие себе в ладонь.

В первую секунду я не мог понять, что произошло. Из пронзенной ножом кисти льется кровь. Глядя на онемевшего меня, парень, все так же улыбаясь, сказал:

— Все в порядке… Смотрите сами.

Он медленно вытаскивает лезвие. Я ожидал увидеть фонтан крови, но ничего подобного.

Какой там фонтан. В следующий миг меня ожидало зрелище воистину невероятное.

Залившая стол кровь… Точно живая вдруг заколыхалась… и, будто ведомая желанием вернуться назад в тело, поползла назад к ране. С последней каплей порез бесследно затянулся. На столе не осталось ни пятнышка.

Если бы я увидел это на экране кинозала, наверняка посмеялся бы над дешевым спецэффектом. Но, к сожалению, это произошло прямо у меня на глазах.

Жидкость, преодолевающая земное притяжение, мгновенно исцеляющаяся рана, — все это было слишком простым для спецэффектов. И потому казалось лишь омерзительнее.

Неужели я один во всем ресторане… нет, во всем мире заметил произошедшее только что невероятное событие? Прямо сейчас в этом зале с интерьером под классику один человек попрал законы природы! Но ни один посетитель даже не посмотрел в нашу сторону.

Немного подумав, я спросил сидящего… сидящее напротив меня нечто. Собирается ли он теперь меня убить.

Но парень, на секунду удивленно раскрыв глаза, вновь дружелюбно улыбнулся.

— Впервые сталкиваюсь с такой реакцией… До сих пор все, кто это наблюдал, либо совали мне под нос кресты, либо начинали по мне палить… И да, последних, разумеется, увозила полиция. За что мне, право, очень стыдно. Еще были такие, кто уже при виде ножа уносил ноги.

Еще бы.

— Почему вы решили, что я вас убью?

Потому что он монстр, честно ответил я. И извинился, что назвал его «монстром», после чего добавил, что мне все равно, правда это или нет, но я был бы очень признателен, если он больше не будет меня пугать.

— Поразительно. Впервые встречаю подобное хладнокровие.

Дело скорее не в хладнокровии, а в тугодумии. Мне часто говорят, что после пережитого шока, когда меня на Хоккайдо едва не съел медведь, я потерял чувство страха. Предлагали даже пойти в военные фотографы, но на войне без должных знаний быстро погибнешь, а умирать мне не хочется, поэтому я продолжаю снимать диких зверей.

Парень с удовольствием меня выслушал.

— Занимательный вы человек. Раз уж такое дело, не хотите послушать мою историю? Как я стал бессмертным и о множестве других связанных с этим разнообразных событиях? Самое оно, чтобы убить время, как считаете?

Действительно, предложение интересное… но разве можно открывать такую тайну первому встречному?

— Ничего страшного. Даже если вы потом кому-то разболтаете, вам все равно не поверят.

На всякий случай я уточнил, не связан ли он с какой-нибудь религией. Не устаю поражаться своему тогдашнему спокойствию. Каким же я был болваном.

— Нет-нет, не волнуйтесь, ничего такого. Относитесь к этому как ни к чему не обязывающему разговору… Хотя речь пойдет в том числе и об одном Дьяволе.

Парень, назвавшийся контаюоло каморры и являвшийся, судя по всему, бессмертным, сделал официантке заказ и приступил к неторопливому повествованию.

— Итак, начнем… Это рассказ о глубоко и безнадежно одиноком и несчастном человеке. Человеке, что выпил дьявольского эликсира и обрел бессмертие. Место действия — Нью-Йорк в эпоху «сухого закона». История о том, как с неожиданным появлением на улицах эликсира бессмертия судьбы самых разных людей оказались сплетены воедино…

Примечания переводчика:

1. Face to wall — Лицом к стене.

2. Look! Look! — Смотрите! Смотрите!

1711 год. Где-то в Атлантическом океане. Корабль «Адвена Авис».

Алхимия...та наука, она же искусство и целая отдельная культура, зародилась в Древнем Египте, по крайней мере, так принято считать.

Покинув пределы страны фараонов, она вобрала и объединила в себе философию древних греков и герметическое оккультное учение, прошлась по всему арабскому миру, а теперь все глубже проникает в Западную Европу, переживающую Ренессанс.

За многие века существования алхимии главные цели ее последователей менялись. Среди них были и получение золота из недрагоценных металлов (чему алхимики в наибольшей степени обязаны своей славе), и создание искусственной формы жизни вне божьего творения, и, как конечная цель, обретение вечной молодости. Хотя и последнее едва ли можно считать конечной целью. Исследования алхимиков не знают конца. Они копят знания и опыт, одержимые желанием превращения невозможного в возможное, а при достижении успеха переступают через него, теперь возможное, и идут дальше. Конец их пути скрывается в тумане. В поисках новых невозможностей, они все глубже погружаются в пучины собственных знаний и желаний, и порой ощущение своего высшего предназначения их ослепляет.

Еще совсем недавно, в пору подавляющего невежества, алхимики подвергались гонениям, подчас им откровенно завидовали, но несмотря на неудачи и нападки они не теряли страсти к исследованиям. Их труды не были напрасны. Начиная с теории всемирного тяготения Ньютона, работы современных алхимиков вносят огромный вклад в науку. Отныне уже никто не считает их шарлатанами.

Но и сейчас среди них находятся те, кто пытается преодолеть границу между наукой и так называемыми магией или божьим промыслом.

Часто алхимию путают с магией, но на самом деле это две совершенно разные области. Среди алхимиков принято относиться с пренебрежением к тем, кто верит в магию или Бога (другими словами, надеется на помощь не имеющих практического подтверждения сил)… Но есть и такие, кто активно ими интересуется.

Ведь если получится доказать существование магии или, к примеру, Дьявола, они перейдут в разряд «возможностей» и станут не более чем инструментами для преодоления новых «невозможностей».

* * *Корабль был окутан ночной тьмой.

В полной темноте… они слышали лишь его голос.

Оставившие родину и направляющиеся к Новой земле алхимики.

На этом корабле им наконец-то удалось призвать существо, также известное как «Дьявол».

— Зовете меня «Дьяволом»? Что ж, почему бы и нет. Но разве вы видели Бога или ангелов? Как можно, не имея, с чем сравнивать, определить нечто как зло? Ну да ладно. Меня уже сто три года никто не призывал. Поспеши вы на три года, и вышло бы красивое число… Ну да ладно. Кстати, это у меня любимое выражение такое, «ну да ладно». Не обращайте внимания… Хотя, когда говоришь напрямую через мозг, странно, конечно, использовать любимые выражения. Ну да ладно.

На удивление разговорчивый Дьявол на им же самим выдвинутых условиях заключает с вызвавшим его алхимиком контракт — наделяет его знанием.

Вызвавший его алхимик пожелал следующее:

— Хочу знать все о бессмертии.

Между другими алхимиками на палубе появилась полная некой жидкости чаша.

— Выпивший это обретет бессмертие, а пить или нет — это уже вам решать. Я-то сам тоже бессмертный, но, как говорится, сколько людей, столько и мнений… Да погодите вы, успокойтесь. Цените мою щедрость, в этой чаше хватит всем присутствующим. Так что не деритесь, а спокойно разлейте всем. Теперь, если вам когда-нибудь наскучит бессмертие и вы захотите умереть…

Дьявол приступил к объяснению способа, как умереть бессмертному.

— …отправляйтесь к другому, отведавшему это зелье. Пусть он опустит правую руку вам на голову и подумает: «Я хочу тебя поглотить». Одного сильного желания будет достаточно. Человек, пожелавший умереть, всосется через руку внутрь, и тем самым его жизнь закончится. Поглотивший его получит все его звания. То есть последний оставшийся в живых станет хранителем знаний остальных присутствующих тут тридцати человек… Когда и ему наскучит жизнь… пусть опять призовет меня. Я его поглощу. Знания тридцати человек и мне пригодятся… Да, предупреждаю сразу… Будет одно условие… Выпившие это зелье не смогут называться фальшивыми именами. Я пропишу это у вас в сознании… Нет, в общении с обычными людьми проблем не будет, а вот в разговоре с другими бессмертными вы сможете представляться только своим настоящим именем, и в документах указать чужое не получится — вся ваша сущность будет этому противиться… Иначе вы друг друга до скончания веков не отыщете…

Алхимики после недолгих размышлений разлили зелье и выпили. На вкус оно отдавало спиртом.

— Ах да… я же обещал все рассказать… Не знаю, что вы подразумеваете под понятием «все», но, по крайней мере, стоит открыть способ приготовления этого зелья. Но всем вам я его не открою. Лишь тому, кто меня призвал. Захотите узнать — спросите его потом сами.

С этими словами невидимый Дьявол наделил призвавшего его алхимика знанием. Еще совсем молодой мужчина даже не понял, что произошло. Просто вдруг в его голове оказалась ранее неизвестная ему информация.

Голос Дьявола затих.

Получивший знание мужчина размышлял всю ночь.

Он открыл тайну зелья бессмертия своему младшему брату, отправившемуся вместе с ним в это плавание, но ограничился лишь половиной формулы.

А на следующее утро он объявил:

— Я считаю, это знание должно быть сокрыто навеки.

Кое-кто из алхимиков возражал, но это не поколебало его решимость.

Той же ночью все и произошло.

Получивший знание мужчина держался настороже. Почувствовав рядом чье-то присутствие, он открыл глаза и… увидел товарища, протягивающего правую руку к голове его младшего брата, спящего на койке у противоположной стены…

И секунды не прошло, как ладонь легла на макушку, а тело брата, словно по волшебству, всосалось внутрь правой руки товарища… нет, того, кто в тот миг раз и навсегда перестал им быть.

— Не ожидал, что все так скоро начнется, — пробормотал следящий из темноты за происходящим Дьявол. — Конечно, я их тоже в своем роде подначил… И все-таки, какие же люди алчные. Наблюдать за этим интересно, но…

Названное «Дьяволом» нечто с едва заметной тоской в голосе продолжило:

— Я надеялся, что уж в этот раз будет по-другому.

Голоса Дьявола больше не слышно. Осталась лишь тьма, что, казалось, не имела конца.

А время продолжило свой бег.

Ноябрь 1930 года. Нью-Йорк.

Прозрачное, как горный хрусталь небо. Ясное солнце заливает улицы светом.

Теснятся, точно хотят заполонить собой весь город, здания из красного и желтого кирпича. Но прохожие не чувствуют на себе их гнета.

Их больше беспокоят появившиеся в последние годы на дорогах автомобили.

Сейчас время «сухого закона». Эта страна, внутри которой переплетаются черты самых разных эпох, избрала для себя построение «непьющего общества». Но привело это лишь к стремительному росту интереса к алкоголю, и даже те, кто раньше не употреблял спиртное, теперь потянулись в подпольные бары… Другими словами, введение закона привело к весьма ироничному результату, а именно — к увеличению числа преступников.

На упаковках виноградного сока, стоящих в витринах магазинов, можно прочитать следующее предупреждение: «Со временем сок начинает бродить и превращается в вино. Пожалуйста, выпивайте заранее».

Этот виноградный сок буквально смели с полок. Такое вот время.

Эпоха Джаза подходит к своему завершению. Прошлый год ознаменовался в США началом Великой депрессии. Кажется, даже преобладающие на улицах постройки из красного кирпича потускнели.

Но никакой экономический спад не страшен хозяевам темной стороны города. Здесь здравствуют люди, объединенные общим названием «мафия», «поднявшиеся» на продажах запрещенного алкоголя.

Получается, что правительство, введя «сухой закон», по сути собственными руками подарило его нарушителям благодатную почву для расширения сферы влияния в обществе.

Аль Капоне, Лаки Лучано — самые знаменитые примеры из бесчисленного числа больших и маленьких легенд, что зародились в тот памятный 1930 год.

* * *Легенда подобных им ребят всегда начинается в какой-нибудь подворотне.

— Подайте! Подайте на пропитание!

У черного входа банка, в узком проулке между жилыми высотками, рядом с мусорными баками ресторана… В принципе, место не имеет значения, главное, чтобы был плохо освещенный проход. И не важно, мало там людей ходит или много. Разумеется, время года и суток тоже ни на что не влияет.

— Пожалейте бедного раба Божьего! Даже капля доброты может спасти чью-то жизнь! — доносится из-за шляпного магазина голос попрошайки. Гремящий на всю подворотню, именно он, возможно, послужил началом всему.

Грязный оборванец средних лет милостыню добывал себе на пропитание. Не отставал от «жертвы» до самой улицы, лишь затем возвращался… и опять все по новой.

— Господь вам этого не забудет! Когда-нибудь он воздаст вам за щедрость…

— Мне вот интересно… — перебил привычный монолог голос.

Мужчина, заговоривший с попрошайкой… Хотя по возрасту его скорее стоило назвать юношей… Так вот, этот юноша вдруг остановился и повернулся лицом к бородатому оборванцу.

— Скажи, с чего ты вот так запросто поминаешь имя Господа?

Но манера речи этого юноши и то, как он держался, не соответствовали его возрасту. На лице непривыкшего к вопросам попрошайки отразилась растерянность.

— В смысле?

— Ты примерный христианин? Ты хоть раз в жизни посещал воскресную мессу? Совершал пожертвования церкви до того, как потерял работу? Знаешь, в чем состоят отличия католичества от протестантства? Если на все ответ «да», то что ты делаешь здесь, прося милостыню, прикрываясь Божьим именем? Ты должен был давно отправиться в церковь и помогать сестрам совершать службы, или искать должным образом работу, или вообще обозлиться на Господа, что тот довел тебя до такого состояния, и заделаться атеистом.

Подавленный тихой и долгой речью юноши, мужчина встрепенулся и вступил в спор, только когда он замолчал.

— А как же тогда те, кто делает пожертвования церкви? Тоже ведь прикрываются Божьим именем, хотя они как раз купаются в его благодати!

— А ты, смотрю, только о личной благодати и думаешь… Неудивительно, что Бог оставил такого самовлюбленного эгоиста. Тебя ж наверняка в эту подворотню тоже кризис привел, но, по сравнению с тобой, те ребята, что толпятся на улицах с транспарантами «Дайте работу», ведут куда более достойную жизнь.

Попрошайка хотел возразить, но ничего путного не шло на ум. А юноша тем временем продолжал надменную лекцию.

— Начнем с того, что попрошайничество — тоже искусство. Есть и такие, у кого вроде и денег хватает, а они все равно одеваются в лохмотья и встают на перекрестках. Не говоря уже о тех, кто специально ломают себе руки или зубы и устраивают целое представление, да такое, что прохожие рыдают пуще самих попрошаек. На их фоне ты еще совсем новичок.

Договорив, юноша слегка закатил глаза и достал из кармана кожаный кошелек.

— А? — изумился оборванец.

Исходя из содержания разговора, никакой милостыни ждать не приходилось, так зачем этот человек вынул кошелек?

— При обычных обстоятельствах я бы на такого новичка, как ты, и не посмотрел…

Он достал из кошелька монету, но взгляд попрошайки приковал к себе отсек с толстой пачкой бумажных денег. В нынешнее кризисное время такая сумма, да еще в руках какого-то паренька, была совершенно невообразимой. Точнее, она и для большинства добропорядочных взрослых была недостижимой… Вот сколько денег было в том кошельке.

— Но сегодня для меня особый день, и настроение у меня превосходное. Считай, тебе повезло, что попросил милостыню именно у меня.

После недолгой паузы попрошайка расплылся в счастливой улыбке:

— О-о, о-о-о, спасибо огромное, мистер! Я до конца жизни не забуду вашей доброты!

— Обойдусь как-нибудь. Бери давай, — поторопил оборванца юноша, поднося к его раскрытой ладони монету.

— Да пошлет Господь вам счастье за это!

— Говорю же, хватит ударяться в религию, когда тебе это выгодно…

— Вспомнил! Я же утром цветов нарвал. Пожалуйста, примите их в качестве моей благодарности за вашу щедрость! — затараторил вдруг попрошайка и, так и не взяв монеты, принялся разворачивать грязный бумажный пакет, который все это время держал в руке.

— Они у тебя наверняка уже завяли.

— Что вы, что вы! Уверен, Господь сохранил их свежими и прекрасными…

Не переставая улыбаться, попрошайка заглянул в пакет. И тут…

Случилась трагедия.

Маленькая, но беспощадная трагедия для верхней стенки одного бедного бумажного пакета.

Из него, безжалостно разрывая тонкую преграду, вылетел тускло поблескивающий нож Боуи.

Бородач-попрошайка что-то кричит. Так и не снимая с лица улыбки.

Возбуждение не дает оборваться этому нечленораздельному вою…

Пока его не сменяет вопль боли и удивления.

— Га-а-а-агха-а… А-а!

Нож еще только летел к животу юноши, когда тот ловко отвел держащую его руку, одновременно слегка развернувшись корпусом. Лезвие рассекло воздух, не задев и бока. А в следующий миг юноша схватил запястье бородача и вывернул ему руку за спину.

На все про все ушли считанные мгновения. Попрошайка только и успел, что повысить голос до визга.

— Вот так.

Мужчина ощутил, как его сгибает непреодолимая сила.

Нож со звоном упал на брусчатку, но юноша не обратил на это внимания.

Суставы вывернутой руки попрошайки отчетливо захрустели.

Но он заглушил этот звук своим же воплем.

— Уа… Уа-а-а-а-а-а-а! А-а, а, нет, не-е-е-ет, не на-а-ада-а-а-а-а-а!..

Убедившись, что напавший на него оборванец от боли ничего не соображает, юноша с силой пихнул его навстречу темно-красной кирпичной стене. Мужчина с глухим стуком бухнулся на колени, затем медленно повалился на землю и с протяжным стоном тяжело перевернулся на живот.

Присматривая за ним краем глаза, юноша собрал выпавшие из кошелька во время короткого столкновения монеты.

Затем подошел к неподвижному оборванцу…

— Вставай… Ну.

Колеблясь, тот все-таки взялся за протянутую руку, и юноша рывком поднял мужчину раза в два больше него самого, и толкнул его к стене.

— Зря ты обратился ко мне от имени Господа… К великому для тебя сожалению, я не из тех, кто подставляет вторую щеку, и не позволю себя пырнуть.

Попрошайка, тяжело дыша, молча проглотил насмешку, только глаза его бегали из стороны в сторону. Наверняка искал пути спасения.

— Бежать собрался? Не торопись ты так.

Юноша вытянул перед собой ладонь с собранными монетами. Оборванец изумленно вытаращился.

— Сказал же, считай, тебе повезло…

Юноша крепко сжал монеты в кулак.

— Вот и прими с благодарностью!..

Нельзя сказать, чтобы он сильно размахнулся. Тем не менее, силы удара его кулака хватило, чтобы выбить попрошайке передние зубы.

К боли во рту прибавилась боль в затылке, когда мужчина стукнулся им о кирпичную стену. Даже закричать не получилось… Шурх, — попрошайка заскользил спиной по стене и мешком повалился на землю.

В этот раз, похоже, он по-настоящему потерял сознание, потому что перевернуться больше не пытался.

Юноша медленно разжал кулак. Из него на окровавленное лицо мужчины западали монеты. Несколько угодило в приоткрытый рот. Звон ударяющегося о землю металла поглотила тяжелая атмосфера безлюдного переулка.

— М?

Посмотрев вбок, юноша заметил выроненный попрошайкой нож. Стандартная модель, не представляющая особой ценности.

«Выбросить его, что ли, в реку…»

Он быстро обернулся и убедился, что мужчина был действительно без сознания, но на всякий случай все-таки решил избавиться от оружия.

Но в миг, когда он потянулся за тускло поблескивающим дешевым ножом, его остановил резкий окрик.

— Фиро Проченцо! Руку убери!

Так и не дотронувшись до ножа, юноша… Фиро медленно отвел руку и посмотрел туда, откуда раздался голос, — в сторону залитого светом проспекта.

В нем темнел силуэт молодого, лет двадцати пяти, человека в черном пальто до колен, надетого поверх коричневого костюма.

— Еще не хватало, чтобы всякие тут улики лапали…

Не отводя от Фиро неприветливого взгляда, мужчина осторожно взял нож рукой в белой перчатке.

— Эдвард… Ты что тут делаешь?

— Ты мне тут не тыкай. Имей хоть каплю уважения к старшим… пацан. И вообще, если уж на то пошло, «младший инспектор Эдвард».

Мужчина в черном пальто… младший инспектор Эдвард Ной с надменной улыбкой неторопливо поднял правую руку.

В ту же секунду из-за его спины показались несколько мужчин… и принялись деловито «изымать улики»: порванный бумажный пакет, рассыпанные монеты, так и не пришедшего в себя глупца-попрошайку. На Фиро они даже не смотрели. Для этих верзил, а они все были на голову выше юноши, его будто не существовало.

— Эй-эй, смотрите, на пацана не наступите, а то еще раздавите ненароком.

Пропустив мимо ушей несмешную шутку начальства, мужчины молча продолжали выполнять свою работу.

— Эх, скучные вы.

— Объясни, наконец, Эд… Объясните, наконец, Эдвард, в чем дело. А то я чувствую себя идиотом, — не выдержав затянувшегося молчания, тихо попросил Фиро.

Мужчины, собрав все необходимые улики, также деловито удалились. Если что-то и напоминало о случившемся в подворотне, то лишь оставшиеся после попрошайки несколько капель крови на земле.

Эдвард, не то что не повернулся, даже не покосился в сторону Фиро.

— Ну да, ты не идиот. Ты просто выродок и отброс этого города.

— Тему не меняйте!.. — в голосе Фиро зазвенела злость.

Эдвард, точно в насмешку, улыбнулся и, закуривая сигарету, прислонился спиной к кирпичной стене.

— Да не хмурься ты так… Просто тот мужик, которого ты завалил… Он наш подозреваемый.

— В чем?

— В убийствах. Скорее всего, действовал по той же схеме, что и с тобой: притворялся попрошайкой в подворотне, заговаривал с прилично одетыми джентльменами и леди… а может, сначала убеждался, что у жертвы в кошельке достаточная для риска сумма, и лишь потом убивал ее спрятанным в бумажном пакете ножом… Примерно так. Хотя про пакет я сам только сейчас узнал.

— И вы позволяли ему оставаться на свободе?

— У нас были свидетели, но не хватало неопровержимых доказательств. Поэтому мы собирались подослать к нему переодетого полицейского, чтобы поймать на месте преступления.

Эдвард глубоко затянулся.

— А тут появился я.

— Ну да. Хотя, признаюсь, любого другого мы бы не стали подвергать опасности.

— То есть вы наблюдали за всем с самого начала. Оригинальное у вас хобби. Человека едва не прирезали, а для вас это так, что-то вроде матча по боксу. Наверное, еще и попкорном хрустели?

— Именно поэтому я спишу твои действия на необходимую оборону.

— Сейчас зарыдаю от благодарности.

— Хотя по мне было бы неплохо, если бы он тебя таки прирезал… Мда, ловко ты увернулся.

— Попрошайка в таком безлюдном месте у любого бы вызвал подозрение. Да еще этот его загадочный пакет… Повезло, что внутри был не пистолет.

— А что ж ты тогда просто не ушел?

Логичный вопрос.

— Настроение у меня сегодня такое. Подумал, вдруг он и правда обычный оборванец, дам ему денег… И вообще, вам-то к чему эти подробности?

— Я же сказал, преступник нападал только на тех, у кого в кошельке были деньги. Причем достаточно большая сумма, чтобы пойти на серьезный риск. Сначала убить человека, а потом еще и убежать же надо. Но откуда, спрашивается, у несовершеннолетнего пацана при себе такие деньжищи?

Судя по ехидному тону, он отлично знал, что у Фиро они могли быть.

— Думаете задержать меня по подозрению в неуплате налогов? — глаза юноши угрожающе сверкнули.

— Ха! Шутишь? Кто будет тратить время на такое ничтожество, как ты? Да стой ты даже во главе этой вашей организации, толку от такой мелочи, все равно рано или поздно ее поглотят. Если она еще и существует, то только потому, что на такую гадость и смотреть не хочется.

— Еще слово, и я приму это за оскорбление, — сказал, как обрубил, Фиро.

Юноша только задумался, как, наконец, избавиться от неприятной компании, когда вновь услышал свое имя, но на этот раз с противоположной от Эдварда стороны, произнесенное мягким, спокойным тоном.

— Фиро, вот ты где.

В проеме между переулком и проспектом, откуда до этого появился Эдвард, сейчас стоял приветливого вида высокий мужчина в очках. В льющемся со стороны широкой улицы свете его каштановые волосы отливали золотом. На взгляд постороннего, они с Эдвардом были примерно одного возраста, но при ближайшем знакомстве уверенность в этом пропадала, настолько размытое впечатление производил этот мужчина.

— Договорились встретиться в магазине, а тебя все нет и нет, я забеспокоился, вышел, и тут слышу твой голос. — Мужчина широко улыбнулся, будто с ним произошло нечто очень хорошее.

Одновременно с этим надменная ухмылка на лице Эдварда увяла.

— Ты…

— Майза! П-простите, пожалуйста, тут небольшая неприятность случилась…

С новоприбывшим Фиро вел себя совершенно иначе, чем с представителем закона,каковым являлся Эдвард. Он торопливо поправил воротник и вытянулся по струнке.

Сам Эдвард тем временем, скривившись, точно лимон проглотил, затушил об кирпич сигарету.

— Майза Аваро… Какая честь, контаюоло клана Мартиджо собственной персоной…

Вопреки взволнованному тону Эдварда, Майза продолжал обезоруживающе улыбаться:

— А вы… Ну надо же, сам младший инспектор Эдвард! Смотрю, вы и сегодня в прекрасном настроении?

Это могло бы быть воспринято как откровенное издевательство, учитывая хмурое выражение лица Эдварда, но инспектор не уловил в словах этого улыбчивого дружелюбного человека ни намека на иронию.

— Хм… Ну хотя бы один из вас двоих достаточно взрослый, чтобы здороваться должным образом.

— Нет-нет, я просто подумал, что едва ли мне еще выпадет шанс обратиться к вам как к «младшему инспектору».

— Что…

— Ведь со следующей недели вы вроде как станете «агентом».

Услышав это, младший инспектор широко раскрыл глаза и несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот.

— Как… это же…

— Неужели я ошибся? А то прошел тут слушок…

Взгляд Эдварда затуманила ненависть. Он действительно со следующей недели должен был перейти в Бюро расследований (что через пять лет переименуют в Федеральное бюро расследований, сокращенно ФБР) в должности агента. Но об этом еще даже никто из близких и сослуживцев не знал, как… Как подобная информация оказывается в руках тех, от кого ее прежде всего стараются скрыть?

Делая себе мысленную зарубку заняться выяснением источника утечки, молодой полицейский, пытаясь справиться с замешательством, вновь перевел взгляд на Фиро.

— Как бы то ни было, Фиро, заруби себе на носу: никакими подачками милостыни ты уже не отмоешься. У тебя два пути: либо завязывай со всем этим и вали из города, либо готовься сесть в тюрьму.

Фиро, не ожидавший, что его опять вернут в разговор, на секунду растерялся, а затем раздраженно ответил:

— Да мне плевать. Воспринимайте это как хотите, мой личный выпендреж или желание потешить самолюбие, но тем, кто принимает от меня деньги, нет до этого никакого дела. Кого вообще волнует, как и где я их зарабатываю?

— Не думай, что все обрадуются грязным деньгам.

— Ну что мне сказать, как здорово, что существуют благотворительные фонды, уж у них точно не докопаешься, откуда они деньги получают, — фыркнул Фиро, по сути не став спорить с той частью, что была про «грязные». — Хотя обычно мне вся эта благотворительность в принципе до лампочки.

— Опять ты об этом… Так что у вас сегодня намечается?

Но тут вмешался Майза, и вопрос Эдварда повис в воздухе.

— Фиро, нам пора. Вы не против, господин младший инспектор?

— А… Нет…

— Ой… Простите, Майза. Идемте.

Глядя в спины этим двоим, молодой полицейский подумал: «Подающий надежды молодой член организации и один из руководства… Особый день…»

Вспомнив кое о чем, он крикнул вслед юноше:

— Фиро, ты же не!..

Юноша остановился. Но не повернулся, остался стоять лицом к проспекту.

— Ты же не… Тебя что, повысят? Тебя, щенка?! — хмурясь и, точно не веря самому себе, спросил Эдвард.

Он тоже давно жил в этом городе и не мог не признать, что Фиро у себя в «семье» считался талантливым и перспективным, но для включения в ряды руководства он был еще слишком молод. Всего восемнадцать с половиной, а выглядит года на три-четыре моложе, куда такому юнцу до руководящей должности пусть мелкой, но все-таки преступной… да даже и законопослушной организации?!

Но ему приходилось слышать об особой церемонии посвящения, и что это значит, когда кто-то из руководства назначает встречу в шляпном магазине… В этот «особый день» приглашенный непременно придет в шляпный или, в крайнем случае, магазин одежды. Но полиция, даже зная об этом, ничего не могла предпринять, потому что у них не было достоверных доказательств, кто именно входил в руководство «семьи».

— Скажи… это правда?

Юноша ничего не ответил. Но и возражать не стал. Все так же молча пошел дальше.

Эдвард посчитал это за подтверждение. Скривив лицо в вымученной улыбке, будто он в баре и ему рассказывают откровенно фантастическую байку, он торопливо заговорил, не в силах сдержаться:

— Серьезно? Ты правда войдешь в руководство? Ты? Такой сопляк? Да ты шутишь! Эй-ей, скажи скорее, что это не так, а то я ж со смеху умру. Это что получается, у твоей «семьи» так плохо с кадрами?

Двое молодых мужчин, никак не реагируя, удалялись, а Эдвард все не унимался.

— Или тут в чем-то другом дело? Ты у нас смазливый… Боюсь представить, со сколькими из руководства надо переспать, чтобы так высоко взлететь.

Топот ног стих.

Фиро, решив немного припугнуть полицейского, собрался выхватить спрятанный за поясом нож, но Майза его опередил.

— Господин младший инспектор.

Он продолжал улыбаться, но тон, которым он обратился к полицейскому, был холоден.

— Еще слово, и я восприму это как оскорбление всей нашей организации.

Ухмылку Эдварда точно заморозило. Язвительный поток оборвался на полуслове.

Все та же открытая улыбка, все то же нейтральное построение фраз.

Но бедняга полицейский понял.

«Мне конец».

Произнеси он хоть еще слово насчет их «семьи» или Фиро, и стоящий перед ним человек его убьет. Так подсказывал ему звенящий в голосе этого мужчины лед.

Он уже испытывал нечто подобное. В тот день, когда ему довелось краем глаза наблюдать нечто совершенно невообразимое… Тот же ужас от прикосновения к чему-то неизвестному и чужеродному.

Эдвард захлопнул рот и почувствовал, как по лицу покатил пот, но тут Майза положил руку на плечо Фиро и продолжил:

— Возможно, нас действительно легко поглотить… — Он выдержал секундную паузу. — Но и забывать о том, что так и отравиться недолго, не стоит.

«Подонок, так и знал, что он подслушивал!» — подумал Эдвард, но промолчал. У него уже и спина успела взмокнуть.

Майза же как ни в чем не бывало похлопал пару раз по плечу Фиро, который продолжал буравить тяжелым взглядом младшего инспектора, отвернулся и пошел в сторону проспекта. Фиро, точно следуя немому указанию, двинулся за ним.

— Н-ничего… Вы еще посмотрите… Пусть меня убьют, но я буду бороться с вами, мафия!.. Когда-нибудь… я от вас всех избавлюсь!.. Вот увидите! — с трудом собравшись с силами, запинаясь, но все же закричал полицейский в удаляющиеся спины.

— Вот только мы не мафия, — даже не потрудившись оглянуться и ограничившись легким взмахом руки, отозвался Майза. И добавил, прежде чем скрыться вместе с Фиро среди пешеходов. — Мы каморра.

Кулаки оставшегося в одиночестве в подворотне полицейского крупно дрожали.

— Э-эм… Господин младший инспектор, пора в отделение… — подошел к нему один из криминалистов, собиравших улики.

— И где вас все это время черти носили?

— Так мы… Ждали вас в машине. Но вы все не шли и не шли…

— Не ври! Испугались этого контаюоло, вот и носа не показывали, так же?!

— Ч-что вы, мы вовсе… — криминалист резко побледнел, что подтвердило догадку младшего инспектора.

— И вы называете себя полицейскими?! Забыли, в чем заключаются наши служебные обязанности?! Защищать закон и обеспечивать безопасность граждан! А вы хвосты поджали перед тем, кто угрожает и тому, и другому! — Он несколько раз с остервенением ударил ногой в почти новенькой кожаной туфле по кирпичной стене.

Ярость подогревало понимание, что эти слова относились и к нему самому.

— Майза Аваро… Фиро Проченцо… Вы меня давно бесите, но, клянусь, когда-нибудь я обязательно вас уничтожу!

— Вы прямо как герой романа про мафию говорите, — желая успокоить разбушевавшееся начальство, пошутил криминалист и немедленно об этом пожалел.

Эдвард со всей силы пнул его окончательно испорченной туфлей в голень.

* * *— Слышали, он от нас всех избавится?

— Жуть как страшно. Подобные ему люди крепко держат свое слово. С другой стороны, в случае с полицейскими это прибавляет им доверия.

Фиро и Майза переглянулись и усмехнулись.

— Нам-то что от доверия полицейским?

Покинув подворотню, эти двое двинулись в сторону Манхэттенского моста по улице, отделявшей Маленькую Италию от Чайна-тауна. Посчитав случившееся позади шляпного магазина за нехороший знак, они передумали совершать там покупку.

— Раз уж все равно решили пройтись, знаю я одно подходящее местечко.

Как и предупреждал Майза, прогулка их затянулась почти на целый час.

— Нравятся мне все-таки мюзиклы… Интересно, чем зарабатывает себе на жизнь та Добрая Волшебница из «Удивительного волшебника из страны Оз».

Мужчина по имени Майза действительно не похож на каморриста.

Он никогда не ввязывается в драки, не повышает голоса, всегда улыбается и со всеми вежливо говорит. Можно подумать, что в нем нет ни одной черты, присущей жителям криминальных районов. И ладно, если бы это была маска для посторонних, но он точно так же ведет себя и на собраниях «семьи», и раздавая указания подчиненным.

Распространено мнение, что каморра жестче мафии, но в Майзе не чувствуется ни намека на знаменитую каморристскую безжалостность.

Считается, должность контаюоло он получил за свою начитанность и талант к счету, но, спрашивается, как такой человек, в принципе попал в ряды этой организации? По крайней мере для Фиро это оставалось загадкой.

Кое-кто из ребят ниже рангом даже не стесняются называть его «трусом» и «счетами с белым флагом». Фиро, лично ничего не имея против Майзы, обычно в такие моменты вступается за него, хотя и не может не признать, что достойных аргументов в его защиту не имеет.

— Ага, вон он. Хорошо знакомый магазинчик.

Это была старая шляпная лавка посреди широкого проспекта, откуда уже был виден Манхэттенский мост.

Когда они зашли внутрь, хозяин лавки посмотрел на них, но даже не подумал поприветствовать. Для магазина на проспекте обслуживающий сервис явно оставлял желать лучшего, но разнообразие товаров все перекрывало. А узрев количество представленных в продаже головных уборов и ремней, Фиро удивленно присвистнул:

— Ничего себе…

Все стены закрывали полки со шляпами. Точнее будет сказать, шляп было так много, что можно было засомневаться, а есть ли за ними на самом деле стены. Но не только у стен,.. самые разные головные уборы ровными рядами теснились на стеллажах посреди магазина, а стены вокруг кассы были так плотно завешаны ремнями, что они могли сойти за обои.

— Да уж, сам, как ни зайду, всякий раз поражаюсь… Уверен, где-то здесь ждет шляпа, которая подойдет тебе идеально. Но заранее прошу прощения, если на ее поиски уйдет время.

— Что вы! Я подожду, сколько будет нужно!

Фиро коротко кивнул и принялся рассматривать шляпные развалы.

Обычно каморрист не знает о грядущем повышении в руководство своей организации до самого события. Но в их «семье» существовала иная традиция. Согласно ей, человеку сообщали о повышении за день до «церемонии», а утром перед ней он отправлялся в шляпный магазин вместе с кем-нибудь из руководства. Тот должен был выбрать, по его мнению, наиболее подходящую шляпу для будущего товарища по рангу.

Особого смысла в этом не было. Просто когда нынешний босс, Морса Мартиджо, основал в Нью-Йорке свою «семью», он подарил всем первым членам организации по шляпе. С тех пор и повелось.

Но для Фиро посещение лавки ознаменовало первый этап важнейшей церемонии, которую он так долго ждал, и в магазин он зашел в состоянии легкого трепета и возбуждения.

Пока Майза выбирал шляпу, воспоминания о недавнем нападении и злом младшем инспекторе окончательно выветрились из головы Фиро. Его переполняло волнение и предвкушение грядущего вечера.

— Как тебе эта?

На голову Фиро опустилась шляпа.

Светло-зеленая федора. В падающем из открытой входной двери солнечном свете материал слабо поблескивал. Неяркий цвет гармонично сочетался с бледной кожей юноши и очень ему шел. Фиро крутанулся на месте, желая увидеть, как шляпа будет смотреться в тени, и с удивлением обнаружил, что без прямого освещения цвет ткани резко потемнел… Контраст между головным убором и лицом производил сильное впечатление.

— Ух ты… мне нравится, Майза! Подходит просто идеально!

Эти слова не были проявлением вежливости по отношению к контаюоло, они шли от самого сердца. В большом зеркале магазина стоял будто совершенно другой человек. Эх, подобрать бы теперь пальто в цвет… Внимание, наверное, буду привлекать, но и что с того!

Разглядывая собственное отражение, юноша радостно улыбнулся. Сейчас бы никто не смог узнать в нем того хладнокровного парня, что еще совсем недавно насмехался над попрошайкой и без всякого сожаления ударил того кулаком в лицо.

Он впервые так улыбнулся с того самого дня, когда босс принял его в «семью».

Продавец не произнес ни слова даже во время покупки. Молча положил шляпу в пакет, молча выставил счет и так же молча взял деньги и отсчитал сдачу. Даже на короткое приветствие Майзы лишь глянул исподлобья.

Но каморристы не обиделись. Обсуждая предполагаемое меню вечеринки после церемонии и договариваясь по дороге назад зайти и купить выпивку в «спикизи» (подпольном баре), они вышли из лавки.

А им навстречу внутрь магазина шагнули молодой мужчина и девушка.

Мужчина ростом был еще выше Майзы и едва не ударился на входе об притолоку. Девушка была чуть ниже Фиро, на запястьях у нее переливались драгоценными камнями браслеты, а на пальцах сверкали серебряные кольца.

Оба были одеты не ко времени и не к месту: на мужчине был смокинг без бабочки и черные кожаные перчатки, на девушке — черное платье с ярко-красным поясом и ремешками на руках. Для женщин этого времени наряд весьма необычный, напоминающий костюмы ведьм из мюзиклов.

Другими словами, эти двое сильно выделялись на фоне остальных прохожих.

— О, прошу прощения, — извинился Майза, задев плечом мужчину.

— Эй-ей, поосторожнее.

— Поосторожнее! — добавила с точно такой же интонацией следовавшая за ним спутница.

Казалось бы, какое ему дело, но Фиро, глядя на эту точно сбежавшую с Бродвея парочку, все равно невольно подумал:

«Обоим около двадцати… И откуда в наше тяжелое время еще берутся такие мажоры?»

Очень удобно не вспоминая о собственном туго набитом кошельке, он вышел из магазина.

Шляпная лавка после ухода Фиро и Майзы. Мужчина в смокинге — Айзек Диан — обратился к стоящей рядом девушке — Мирии Харвент.

— Значит так, Мирия… Еще раз на всякий случай предупреждаю, внимания не привлекать!

— Я помню! Вести себя тише воды и ниже травы, да?

— Именно. Хорошо, что ты это понимаешь.

Обменявшись совершенно бессмысленными, учитывая их наряды, фразами, парочка оглядела забитое головными уборами всех мастей помещение магазина. В правой руке мужчина держал большую дорожную сумку, хотя его костюм никак не подходил для путешествий.

— Ничего себе, прямо засмотрись-пересмотрись!

— Скупить — не перескупить!

— Со столькими шляпами и весь мир захватить можно! — своеобразным способом высказав восхищение ассортиментом, мужчина взял первую попавшуюся под руку шляпу и закрутил ее на пальце.

— На чем остановимся? — спросила Мирия.

— Ну, поначалу пойдет что-нибудь скромненькое… Или лучше будет ошеломить чем-нибудь необычным?

Чем глубже они заходили в магазин, тем оригинальнее становились выставленные на продажу головные уборы.

Здесь лежали соломенные шляпы, и это несмотря на приближающуюся зиму, индейские головные уборы с перьями и даже высокие черные шапки Королевской гвардии Великобритании.

— А их можно вот так продавать? — с сомнением протянул Айзек, взяв в руки полицейский шлем.

Мирия тем временем успела нацепить на голову военную каску, резко повысив уровень своего образа от «просто необычного» до «откровенно безумного».

— Ух ты, смотри туда!

На верхней полке сверкал странного вида товар: полусферическая металлическая шапка с прикрывающим заднюю часть головы и уши назатыльником из чего-то, похожего на жесткую ткань, все это было прошито золотой нитью, а на лбу пускали золотые блики…

— Этим предполагается в лоб врага бить? Больно, наверное.

…два соединенных буквой «V» необычной формы лезвия.

Под этим удивительным головным убором лежала бумажка с надписью «Japan».

— Ага… Наверное, это такая японская корона.

— Наверняка! Не зря же так блестит!

На полке ниже «короны» были выложены африканская маска, вязаная шапка-маска с разрезами, какие надевают грабители, и прочие не внушающие ни малейшего доверия товары.

— Как-то уж слишком необычно, не находишь?

— Для грабежа, наверное, немного перебор, — невинно улыбаясь, выдала пугающую фразу Мирия.

— Ай, ладно, возьмем все.

Не обратив особого внимания на слова спутницы, Айзек взял черную федору и женскую шляпку с лентой и, прихватив японскую «корону» и деревянную маску, направился к кассе. Набор товаров, что уронили на прилавок перед стариком-продавцом, поражал разнообразием.

Но и он оставил хозяина лавки безмолвным. Тот лишь мельком посмотрел на них и быстро выписал на бумажке цены и общую сумму, которая была сопоставима с зарплатой банковского служащего за два месяца.

Айзек спокойно достал из дорожной сумки пачку денег и, практически не считая, протянул продавцу стопку.

Через минуту ему в руку вернулись с десяток его же, оказавшихся лишними, банкнот и несколько монет сдачи.

— Значит так, дядя. Забудь о том, что мы к тебе заходили.

— Хорошенько забудь!

Нашли о чем просить. С их подозрительным внешним видом и поведением удивительно, как их до сих пор в отделение не загребли. У этих двоих не только вкус в одежде был странным, они и сами явно были немного со странностями…

— Если вдруг сдашь нас полиции… если сдашь… то что тогда? — прямо посреди угрозы Айзек повернулся за поддержкой к Мирии.

— М-м, может, мы его побьем? Мы детали не обсуждали.

— Точно! В общем, так, дядя, сдашь нас, и мы тебя… хрясь!

— Хрясь!

…нет, видимо, далеко не немного, а с очень большими странностями.

Хозяин лавки продолжал молча смотреть на них исподлобья, и было непонятно, слышал он их вообще или нет.

Парочка тоже умолкла и, торопливо схватив лежащие у кассы покупки, выскочила из магазина.

Его хозяин, начисто забыв о недавних покупателях, погрузился в чтение газеты.

— Хха… хха… хха… к… к-к-к-к-как я испугался!

— А я как испугалась!

Почти бегом покинув шляпную лавку, парочка перевела дух в ближайшем переулке.

— Черт… А тот дядька-то совсем не прост! Чтоб меня да одним взглядом… Ну, нет, не то чтобы он меня напугал… просто, как бы… вынудил сбежать… нет, прогнал?..

— Заставил отступить!

— Во, точно… Чтобы меня да одним взглядом заставить отступить… Нет, конечно, сразись мы с ним, я бы его победил, но, я ж как подумал, он же тоже силен, вдруг тебя б в процессе задело, а я бы этого не хотел.

— Правда? — обрадовалась Мирия.

— Конечно! Сама подумай, весь этот год с нашего самого первого ограбления и до последнего восемьдесят седьмого, начиная Сан-Франциско и заканчивая Нью-Джерси, я хоть когда-нибудь подвергал тебя опасности?

— Примерно восемьдесят семь раз.

Пауза.

— Ну я же говорю! Еще и сотни не набралось!

— И правда! Прико-ольно! — с искренним восторгом в голосе воскликнула Мирия.

К числу уже пережитых опасностей явно стоило добавить фатальное отсутствие чувства опасности.

— А теперь! Завершив наше дело на высокой ноте здесь, в Нью-Йорке, мы с тобой отправимся в Майами, где будем наслаждаться тихой мирной жизнью, забыв даже слово «опасность»!

— Напрочь забыв, да!

— Купим большой дом! Построим бассейн и будем плавать в нем с утра до ночи!

— Но вечером холодно будет!

— Ничего страшного, включим с десяток обогревателей, бассейн и нагреется!

— Прямо десять?! Прикольно, прикольно, даже арабские шейхи столько не включают!

По ночам в пустыне действительно холодно… но это замечание скорее говорило о крайней степени глупости его автора.

— А еще давай пустим по саду железную дорогу! Будем каждый день кататься от дома до ворот на поезде!

— Ух ты, но ведь сколько на билеты тратить придется!

— Действительно. Ладно, железную дорогу строить не будем.

— Но все равно, мы будем такие крутые! У нас правда будет столько денег?

— Еще как будет! С тобой, Мирия, я хоть президентом стану! Американским царем, Его Величеством! Да я кем угодно стану, хоть королем, хоть королевой, хоть джокером!

Королевой уже с одной биологической точки зрения не получится.

— Не очень хорошо понимаю, но прико-ольно!

Опьяненные переполнявшими их эмоциями и ушедшие с головой в мир мечты, двое влюбленных взялись за руки и, напевая что-то из джаза, закружились в танце на воображаемой сцене прямо посреди переулка…

Где их и сбил автомобиль.

* * *— Насмерть? — спросил с заднего сидения старческий мужской голос.

— Нет… На такой скорости едва ли… А, зашевелились. Полагаю, они потеряли равновесие, оттого и упали, — ответил девичий с переднего.

— Раз так, езжай уже дальше.

— Слушаюсь.

Автомобиль, точно ничего и не произошло, сорвался с места. Только когда они покинули переулок и поехали по проспекту, мужчина продолжил разговор.

— Осторожней надо быть. Зачем ты их сбила?

— Прошу прощения. Я собиралась их объехать, но они вдруг начали танцевать посреди дороги… Не успела нажать на тормоз.

Мужчина недолго помолчал. Затем вспомнил, что ведущая машину девушка еще никогда не была замечена за подобного рода глупой ложью.

— Начали танцевать?

— Да. Мужчина был в смокинге, а девушка в черном платье… Возможно, репетировали для какой-то постановки.

— До Бродвея отсюда далековато.

— Еще… мужчина в правой руке держал шляпу и… японский кабуто.

Старик озадаченно нахмурился. Неудивительно.

— Нынешнюю молодежь не поймешь…

Девушка-шофер ничего не ответила.

— Хм… Хотя я никогда не понимал, что творится в головах молодых, — медленно прикрыв глаза, продолжил он, точно говоря сам с собой. — Да… с того дня два столетия назад… После глупости того юнца я перестал верить тем, кто младше меня.

— Все люди этого мира младше вас, господин Силард, — донеслось до него замечание девушки-шофера.

Несмотря на то, что она по сути его перебила, в тоне его ответа не было раздражения.

— Именно. Поэтому я никому не верю.

После этих слов в салоне повисло молчание.

Большой автомобиль с девушкой-шофером остановился перед зданием к югу от Центрального вокзала.

Если оглянуться, отсюда можно было увидеть Эмпайр-стейт-билдинг, строительство которого планировали закончить в следующем году. Пусть пока недостроенное, но это здание уже надменным колоссом возвышалось над всем остальным городом.

Девушка первая покинула салон и открыла заднюю дверь автомобиля. Для того времени сам факт наличия заднего сидения говорил о редкости данной модели.

Силард Куэйтс, недовольно поморщившись, отчего избороздившие лицо морщины стали еще глубже, вышел из машины. Ему в лицо светило висящее в проеме между домами холодное осеннее солнце.

— Слепит…

Девушка тут же открыла зонтик. Пять метров между автомобилем и входом в здание они преодолели под этим импровизированным навесом.

Отперев свободной рукой дверь, девушка распахнула ее перед Силардом. Сам старик за все это время не удостоил помощницу и взглядом.

Внутри ничего не было. Пустые стены. Ни намека, что здесь кто-то живет. Но и заброшенным этот дом не выглядел. На полу ни соринки, стены чистые, лампочки вкручены, можно подумать, что здесь только вчера закончили косметический ремонт.

Силард остановился сбоку от лестницы на второй этаж и несколько раз стукнул каблуком по полу.

Через пару секунд над лестницей зажглась лампочка. Точно в ответ на это Силард постучал вновь, но на один раз больше.

Чуть впереди него часть пола приподнялась, и оттуда высунулась голова пожилого мужчины.

— Здравствуйте, господин Куэйтс! Сколько лет, сколько зим!

— Всего-то два десятка, не о чем и говорить.

— Ха-ха-ха, для нас с вами время течет по-разному.

— Время для всех течет одинаково. А вот чувство времени, согласен, у всех разное.

Двое мужчин и одна девушка спустились по лестнице.

Им навстречу на скорости, которой обычно не ожидаешь от людей их возраста, бросилась группа стариков.

— О-о, господин Куэйтс!

— Вы отлично выглядите!

— Ничуть не изменились…

— Что вы все-таки за поразительное создание!..

При виде ни капельки не изменившегося за последние двадцать лет Куэйтса около полутора десятка мужчин не сдержали восхищения.

Все они были разного возраста, но самому младшему едва ли было меньше сорока. Самыми старшими же были трое старцев, выглядящие на все девяносто.

Силард оглядел окруживших его стариков и без особого интереса произнес:

— Что-то я не вижу Барнса и Старджена.

Старики переглянулись и опустили глаза. Встретивший Силарда мужчина, напоминающий дворецкого, печально сообщил:

— Господин Барнс сейчас в «дистилляторной». А господин Старджен Хайм… покинул нас в прошлом году.

— Ясно, — сухо отреагировал Силард. — Раз старость взяла свое, ничего не поделаешь… Проживи он хотя бы еще год до сегодняшнего дня…

Никто не возразил, что смерть могла наступить и не от старости.

Все присутствующие знали, что несчастные случаи и болезни им были не страшны.

— Несовершенный эликсир не смог обеспечить вашим душам вечное пристанище… Избавив вас от боязни неожиданной смерти, он умножил инстинктивный страх перед старостью. Но сегодня этому придет конец.

По подвальному помещению прокатилась негромкая волна радостных возгласов.

— Но возникла одна загвоздка.

Крики немедленно оборвались.

— Это правда, что составитель умер?

Дворецкий поспешил ответить:

— Д-да… Вчера его зарезал грабитель…

— Что с убийцей?

Вперед вышел мужчина лет сорока и подхватил «отчет» дворецкого:

— Господин Силард. Преступник схвачен в ходе полицейской операции поимки на живца. Им оказался переодетый попрошайка… Ни в какой банде не состоит, наркоман-одиночка.

— То есть это несчастный случай… Знай, что все так закончится, я б сделал этого составителя — не знаю, как его звали — одним из нас… Хоть и полуфабрикат, но с эликсиром, по крайней мере, никакие грабители были бы уже не страшны. — Силард замолчал и, будто припомнив что-то неприятное, тихо цокнул языком.

— Прошу прощения, господин Силард… Но его не интересовало ничего, кроме его микстур и алхимии. Не думаю, что подобной ограниченности нашлось бы место среди нас… — осторожно возразил дворецкий.

«А вы, конечно, так далеко от него ушли», — издевательски фыркнул про себя Силард, но вида не показал и кивнул:

— Что ж… Пожалуй. Найдем другого составителя, не проблема. Главное — это законченный продукт. Барнс точно о нем позаботится?

— Непременно. Должно быть не меньше трех ящиков бутылок.

— Он один справится?

— Официально там хранилище пшеницы. Кроме разве что мышей зайти никто не должен… И потом, не хотелось приставлять к Барнсу телохранителя, иначе он бы узнал об эликсире…

«Ну и пошли бы сами! Но нет же, а вдруг что пойдет не так, вам же за это отвечать придется!», — возмущаясь про себя, Силард невозмутимо кивнул словам дворецкого и обратился к стоящей позади него девушке.

— Эннис, отправляйся на машине за эликсиром и Барнсом.

— Слушаюсь.

Девушка-шофер, названная «Эннис», поклонилась Силарду и старикам и, держа в руке ключ, начала подниматься по лестнице. Силард добавил ей в спину:

— А если Барнс посмел глотнуть хотя бы каплю… Убей на месте. И если окажется, что эликсир из-за него испортился или пропал, тоже убей.

— Слушаюсь.

На спинах стариков выступил холодный пот.

Им не страшна смерть от ранения или болезни. Даже свалившись с обрыва на острые камни, они продолжат жить, пока не умрут от старости.

Но… есть одно исключение. Их можно, причем очень легко, убить.

Но способны на это лишь эти двое, Силард и Эннис.

При этом сами старики убить их не могут.

Абсолютный страх перед неизбежностью расправы.

Страх перед старостью уйдет с помощью законченного эликсира. Но ужас перед этими двоими не исчезнет никогда.

Не желая оказаться под острием косы Смерти в лице одного из них, старикам не остается ничего другого, кроме как клясться им в верности.

До конца своих дней. Другими словами, навеки веков.

Боязнь смерти после обретения бессмертного тела...

Довольно противоречивое состояние.

* * *Переулок в Ист-Виллидж.

— Говорю же, берешь масло… смазываешь им кожаную перчатку… А потом подносишь горящую спичку, и…

Правая рука худого мужчины вспыхнула голубым пламенем.

— Эй, брось! Руку сожжешь! — перепугался его полная противоположность: кажущийся круглым от полноты мужчина.

Первый прижал руку к стене. Лишившись доступа кислорода, огонь тут же погас.

— Видишь?

— О-о… Круто!

Члены семьи Мартиджо, «Призрак» Рэнди и «Тефтеля» Пеццо, готовились к предстоящему вечером застолью.

По невнимательности купив слишком много жидкости для розжига, они теперь от нечего делать решили развлечь себя опасной забавой.

— Эх, все равно еще много осталось… Зря вообще открыли.

— Кстати, а что нам еще купить-то надо?

— Ну… Думаю, фруктов на десерт.

Пока Рэнди прикидывал, где ближайшая овоще-фруктовая лавка, Пеццо вскрыл еще одну канистру с маслом.

— Эй, Пеццо, ты что делаешь?

— Да вот, захотелось повторить твой трюк с горящей рукой. Может, покажем сегодня на вечеринке?

— Идиот! Зачем ты новую открыл?! Я ж сказал, что в этой еще осталось!

— Подумаешь! Их все равно много.

В бумажном пакете, что держал Пеццо, было больше десяти канистр с маслом. Продавец, по доброте душевной или по какой другой причине, сунул к ним еще примерно столько же консервных ножей.

— И вообще, ладно масло, но на кой нам столько открывашек? Зачем ты, Рэнди, столько купил?

— Ну а что было делать, если у него там было чем больше берешь, тем меньше платишь! В стране кризис, надо закупаться, пока есть чем и на что!

— Ага, конечно… Если бы не я, ты б так все деньги на масло и потратил, — улыбнулся Пеццо и полил свою кисть в перчатке маслом. — Рэнди, зажги спичку, а то у меня с этим пакетом рук свободных не осталось.

Рэнди чиркнул спичкой. Опасаясь поджечь оставшееся в канистре масло, он торопливо поднес ее к ладони напарника.

— На.

Тут он кое-что заметил.

«У него же перчатка тканевая…»

Но было уже поздно. Огонь со спички перекинулся на кисть Пеццо, и на ней вспыхнуло мощное, грозно гудящее пламя.

— Ого, как-то сильно горит, не находишь? — удивился Пеццо и поспешно прижал руку к стене.

Но если на внутренней стороне ладони огонь погас, то на тыльной только продолжил разгораться.

— Эй! Почему он не тухнет?!

— А-а-а! Ты идиот! Масло успело ткань пропитать!

Пеццо отнял кисть от стены, и ее всю моментально охватило пламя.

Он в панике замахал рукой, но огонь и не думал гаснуть. Масла Пеццо плеснул щедро, и теперь его кисть напоминала гигантскую свечу. Не глядя, он отбросил мешающий пакет, и масло из открытой канистры забрызгало белую деревянную стену.

— Черт, горячо стало!

— Успокойся и сдери уже эту перчатку!

Послушавшись совета Рэнди, Пеццо торопливо сорвал с руки горящую перчатку и завертел ладонью, осматривая ее со всех сторон.

Всего пара волдырей на тыльной стороне, а так — она почти не пострадала.

— Фу-у-ух… Думал, все, кранты…

— Ну ты даешь… Не помню, чтобы я заказывал тебя на гриле!

— Я тоже не помню.

— Ха-ха…

Двое с облегчением выдохнули и хотели собрать разбросанные канистры с маслом…

Но застыли там, где стояли.

Так уж вышло, что брошенная Пеццо горящая перчатка угодила прямиком на разлитое масло… А с него огонь успел перекинуться на деревянное строение рядом. Только и разницы, что теперь пламя было уже не голубым, а красным.

Рэнди быстро оглянулся и убедился, что рядом никого нет.

Пеццо подхватил чудом нетронутый огнем пакет с канистрами.

Демонстрируя удивительное взаимопонимание без слов, эти двое переглянулись…

…и, одновременно кивнув, стремглав бросились прочь.

* * *Наконец-то. Наконец-то мое заветное желание осуществится.

Вечная жизнь. Легенды о ней, иносказания — я считал их глупыми фантазиями и лишь презрительно хмыкал. Но сейчас думаю, возможно, внешним пренебрежением я пытался подавить внутреннюю страсть к тому, чем, как я прекрасно понимал, никогда не смогу обладать.

Теперь же, когда несбыточная мечта на моих глазах обернулась реальностью, мне даже приятно вспомнить те свои плачевные усилия, ведь, не будь их, счастье, что я сейчас испытываю, не было бы таким всепоглощающим.

На столе дергается белая мышь. Это в ней заключена столь желанная мной реальность.

Господин Силард вывел эту породу в ходе алхимических опытов. Ценой ненормально высокой плодовитости стала очень короткая жизнь в семь дней.

Но этот экземпляр пережил уже пятнадцатые сутки, в то же время за те три дня, что прошли с момента введения эликсира, не было замечено ни одного свидетельства старения. Полуфабрикат не останавливал изменения организма, в том числе и его старение. Решение этой проблемы означало создание настоящего, законченного эликсира.

С силой опустил молоток. Раздался неприятный звук, и весь стол вокруг забрызгало красным.

В воцарившейся тишине смотрю на останки зверька. Сколько раз уже это наблюдал, но всякий раз этот миг до совершения чуда кажется мучительно долгим. А зная, что чудо обязательно произойдет, ждешь его с еще большим нетерпением.

На деле тишина длилась не дольше секунд двадцати, но мне показалось, что часы… Или нет, все те десятки лет, что я ждал этого дня.

Забрызгавшие стол капли крови зашевелились, заколыхались, точно в каждой из них проснулась собственная воля. Включая те, что впитались в щели деревянной столешницы, все они, точно пробужденные солнечными лучами насекомые, поползли. Если это не чудо, то что тогда?

«Ожившая» кровь достигла своей конечной цели… расплющенного моим молотком в кровавые лохмотья трупа белой мыши.

Я словно возвращаюсь в прошлое. Хотя нет, для этой умершей мыши время действительно поворачивается вспять.

Раскрутить колесо времени в обратном направлении — это ли не чудо, что может быть по силам лишь Богу или Дьяволу? А сегодня я стану частью этого величайшего таинства.

Да… Точно так же, как уже больше двух веков назад его частью стал тот удивительный человек, который открыл мне это чудо.

Тридцать лет назад господин Силард пригласил меня, скромного продавца недвижимости, в участники.

В то время я жаждал прославиться на своем профессиональном поприще. Каким же глупцом я был. И представить не мог, что земные достижения станут лишь ступенькой к этому истинному чуду.

Когда мой знакомый конгрессмен (разумеется, тоже участник) познакомил меня с господином Силардом, я ему не поверил. Но затем он отрезал себе палец.

Пока перед моими глазами разворачивалось чудо исцеления, внутри меня вновь разгорелась достойная скорее ребенка, чем взрослого мужчины мечта о вечности.И вот однажды я получил эликсир. Господин Силард называет его «полуфабрикатом», но благодаря нему я стал обладателем этого неуязвимого тела. Правда, за одним исключением — угрозы смерти от старости. Действительно, по сравнению с законченным эликсиром, обещающим преодоление и этой последней преграды на пути к настоящему бессмертию, тот, что испил я, стоит считать «несовершенным».

Мне поручили нанять составителя, который создаст законченный эликсир, и следить за ним. Я спросил тогда, почему именно я, ведь я в этом мало что понимаю, на что господин Силард ответил: «Я не доверяю сведущим в алхимии». Я так и не понял причины, но знаю наверняка: господин Силард не может ошибаться.

С тех пор вот уже двадцать лет я изо дня в день отдавал распоряжения составителю и вводил экспериментальные образцы мышам. В состав эликсира входят сильнейшие яды, поэтому опасаться, что его выпьет сам составитель, не стоило. До сих пор все подопытные мыши либо погибали на месте, либо, как в случае с полуфабрикатом, умирали от старости.

Но больше всего мешал «сухой закон». Еще когда его только вводили, это казалось глупейшей затеей, но на практике все обернулось серьезными проблемами. Катализатором эликсира был спирт, но из-за нового законодательства нельзя было ни построить должным образом оборудованную лабораторию, ни добыть достаточное количество расходных материалов.

Но сейчас все эти трудности стали приятными воспоминаниями. Не зря я решил периодически нанимать новых составителей. Разумеется, «уволенные» очень быстро погибали из-за несчастных случаев.

Лишь последнего, добившегося успеха в создании формулы, я, посчитав, что господин Силард может счесть его полезным, решил пока оставить в живых и выдал ему полагающееся вознаграждение.

Уж не знаю, потерял он голову из-за такой большой суммы или как обстояло дело, но в итоге он попался грабителю и лишился и денег, и жизни.

Ну, значит, туда ему и дорога.

Чудо уже в наших руках. Мне остается лишь преподнести его господину Силарду.

Полностью восстановившаяся мышь извивается от вернувшейся боли в пробитых гвоздями лапках. Что за везунчик. Обрела бессмертие даже раньше меня.

Поддавшись легкому приступу зависти, я опять опустил молоток.

За неприятным влажным звуком последовал новый, откуда-то сверху… Кажется, кто-то постучал по полу первого этажа. Точно, это сигнал от другого участника. Не сходя с места, щелкаю выключателем. Над лестницей наверху должна зажечься лампочка.

После непродолжительной паузы слышу новый стук.

Наверное, это наконец-то пожаловал господин Силард. Что он, интересно, скажет, когда увидит стоящие в этом подвале три ящика с законченным эликсиром? А затем меня ждет долгожданное освобождение от страха перед старостью.

Слушая, как стучит в нетерпеливом предвкушении сердце, я поднялся по лестнице и открыл люк.

Но оттуда мне в лицо пахнуло раскаленным воздухом.

Что это значит?

Узрев источник стука, я обомлел.

Это падали на пол обгоревшие части полок и другие разрушенные огнем предметы мебели.

Объявшее комнату пламя окрашивало ее в алый цвет.

Почему? Почему именно сейчас? Почему этот пожар должен был произойти именно сегодня и именно в этот час?!

Тут же и гореть было нечему!

Эликсир… Нужно скорее вытащить эликсир… Я торопливо спускаюсь и хватаю ящик… Никак! Слишком тяжело, я с ним не поднимусь!

Неуязвимость не прибавила моему телу сил.

Еще немножко… Еще совсем чуть-чуть, и я бы стал избранным созданием!.. А так я просто слабак, — не в состоянии унести какие-то жалкие тридцать шесть бутылок!

А-а… Кто-нибудь… Кто-нибудь, помогите… Кто-нибудь!

* * *— Ох… Майза, выйдите, пожалуйста, ненадолго!

Услышав голос Фиро, Майза выглянул из овоще-фруктовой лавки.

— Что случилось… А!

Из-за крыши магазина напротив в небо поднимался густой столб дыма. Судя по всему, до очага пожара было не так уж далеко, может, пара кварталов.

— Я сбегаю, посмотрю!

— Только не торчи там! Если приедет полиция…

В руке Фиро держал ящик с купленным в подпольном баре запрещенным алкоголем. На самом ящике указано совсем другое содержимое, но попадись он на глаза полиции… и особенно Эдварда, и хлопот потом не оберешься.

— Не волнуйтесь, не попадусь! — без тени сомнения пообещал Фиро и, махнув Майзе рукой, побежал.

— Эх, надеюсь, после Церемонии ты начнешь держать себя в узде… — усмехнулся Майза и тоже, только пешком, направился в сторону пожара.

* * *— Как же так…

Когда Эннис вышла из машины и увидела столб дыма, она подумала, что ошиблась улицей. А может, ей хотелось ошибиться.

Но реальность тыкала в глаза застывшей в растерянности девушке печальным подтверждением — небольшой вывеской «Склад зерновых компании «Barns» на втором этаже горящего здания. От невозмутимого выражения на лице Эннис, которое она не снимала перед стариками, не осталось и следа. Настолько чрезвычайной была ситуация.

— Что могло случиться… Где мистер Барнс?..

Девушка-шофер принялась протискиваться сквозь толпу любопытных прохожих в первые ряды. Кое-кто морщился и хмурился, но внимание всех было сосредоточено на пожаре, и вслух никто не жаловался на толкотню.

Она смогла увидеть, как внутренности здания начали рушиться. Пусть издалека, но все же ей удалось разглядеть, что пол первого этажа во многих местах провалился. Даже если законченный эликсир все еще в подвале, если она бросится туда… едва ли его уже удастся поднять.

Нет, это совершенно безнадежно. Наверное, стоило вернуться и сообщить обо всем ее хозяину Силарду. В случившемся не было ни малейшей вины девушки, но настроение у нее все равно упало. Вряд ли Силард на нее рассердится, но недовольства скрывать точно не станет. Но особенно ей не хотелось видеть отчаяние, в разы большее, чем ее собственное, что наверняка отразится на лицах стариков.

— …ка! Девушка!

Почувствовав чью-то руку у себя на плече, Эннис пришла в чувство.

Перед ней стоял юноша, на вид примерно одного с ней возраста, может, чуть младше.

— Вы в порядке? Вы так побледнели… — спросил он с неподходящими его возрасту учтивостью и участием, по всей видимости, и правда за нее волновался.

Неужели она позволила себе продемонстрировать столь сильные эмоции? Эннис поспешила взять себя в руки и холодно ответила юноше:

— Э-эм… Нет, все хорошо. Извините за беспокойство.

С этими словами она развернулась и нырнула назад в толпу, на этот раз направляясь прочь от объятого огнем здания.

Вдруг мистеру Барнсу удалось выбраться? Девушка решила обойти соседние кварталы и быстрым шагом скрылась на одной из улочек.

Суховатый, конечно, был ответ, но если с ней правда все хорошо, к чему тут придираться?

Когда Фиро добрался до места пожара, то увидел, как сбоку от него остановился большой автомобиль.

Из-за шоферской двери показалась молодая женщина, что стало для него первой неожиданностью. Затем… его взгляд приковал к себе наряд этой девушки, которая, может, и выглядела на пару лет старше, но, скорее всего, была с ним одного возраста. На ней были невиданный для женщин того времени черный брючный костюм и крепкие, напоминающие армейские или полицейские ботинки. Возможно, дело было в тонкой ткани костюма, но он, хоть и не добавлял ее образу женственности, в то же время и особой жесткости не придавал. Короткая стрижка тоже была непривычной… но удивительно хорошо сочеталась с нарядом и даже наделяла девушку определенным шармом.

Этот образ, который можно было посчитать этаким протестом обществу, за считанные секунды покорил сердце юноши.

И тут еще эта девушка как-то уж очень сильно удивилась пожару и вдруг начала проталкиваться сквозь возбужденно гудящую толпу к горящему зданию.

Оказавшись в первом ряду зевак, где ее глазам открылись все масштабы бедствия, она точно остолбенела, а на ее лице появилось выражение такого отчаяния… или, скорее, глубочайшей печали, что юноша не выдержал и, протиснувшись к ней через толпу, спросил, все ли с ней в порядке.

Как итог этого, он теперь с легким разочарованием смотрел ей вслед.

«Хм?.. Но она идет не к автомобилю?..»

Машину, на которой приехала девушка, успела поглотить новая волна продолжающих стекаться на место событий зевак. Но ее шофер, даже не взглянув на нее, удалялась совсем в другом направлении.

Тут явно что-то не так. Вместе с любопытством в душе юноши разгорелось желание хотя бы еще немного поговорить с этой девушкой. Выражаясь простым языком, на лицо была любовь с первого взгляда.

Но к тому моменту, когда стрелка компаса личных приоритетов в голове Фиро Проченцо сместилась с позиции «пожар» на «девушку», напирающая толпа уже потащила его в противоположную от нее сторону.

* * *— Странно… Наверное, все-таки надо было свернуть налево…

Сеточная планировка Нью-Йорка с одной стороны была удобна четкостью своих линий, с другой, — грандиозные масштабы этих геометрических узоров превращали город в один сплошной лабиринт.

В погоне за незнакомкой Фиро, похоже, все-таки заплутал. Нет, он неплохо ориентировался в этом районе, все-таки долго тут прожил, но хранящиеся в голове маршруты все были связаны с привычными местами — дом, офис «семьи», подпольные бары… А попробуй тут найти движущуюся цель.

Кроме того, эти улицы, если он не ошибался, считались территорией клана Гандоров.

Клан Гандоров входил в число множества действующих в Нью-Йорке мафиозных группировок, но по своим правилам и площади подконтрольной территории почти не отличался от клана Мартиджо. Вот только стоящие во главе «семьи» трое братьев Гандоров были известны своими жестокими расправами, и в подчинении у них были сплошь отморозки, любители пустить в ход кулаки.

— Нехорошо… Еще не хватало, чтобы ее похитили.

Беспокойство Фиро не было преувеличением. На территории Гандоров подобное вполне могло произойти.

«Ладно, если это еще будут их непосредственные подчиненные… А то этой мелкой шпане на побегушках, еще не выдрессированной братьями, вечно кровь в башку ударяет…»

Оглядываясь по сторонам, Фиро услышал отдаленный мужской крик. За неимением других ориентиров, он решил на всякий случай проверить.

Свернув в подворотню, он увидел впереди силуэты нескольких людей. Четверо молодых мужчин окружили одного старика.

Подойдя ближе, он услышал обрывок их разговора. Его самого же пока не заметили.

— …извиняйся, кому сказал, тупой старик!

— За что я должен извиняться?! Это ты запнулся о мою ногу!

В ответ на возмущение старика один из мужчин пнул его в живот.

Хрипло застонав, тот согнулся пополам.

— Не прикидывайся, дедуля. Я тебя вежливо спросил, может, помочь донести, ящик-то тяжеленький, а ты помнишь, что ответил?

Другой мужчина несильно ударил морщившегося от боли старика в щеку.

— «Убери свои грязные руки!» Нормально, вообще, а?

Новый удар. На этот раз в другую щеку. Не с целью причинить физическую боль, а для того, чтобы надавить психологически.

— Вот я невольно и выставил ногу… А уж ты сам за нее и запнулся, да еще и вшей мне своих передал. У меня там теперь все чешется, хоть подыхай. И как нам теперь быть?

— Что за чушь…

— А тебя никто не спрашивал!

Мужчина, судя по поведению, лидер этой компании, носком ботинка пнул старика в голень.

Вместе с новой вспышкой боли тот принял решение попросить прощения и откупиться.

Некогда тратить время на этих подонков. На него возложена важная миссия.

— Л-ладно, хорошо… Я прошу прощения. Если вы хотите денег…

Мужчина, вытянув большой и указательный пальцы на одну длину, будто собираясь взять мячик для гольфа, ткнул ими в горло старика. Тот задохнулся, не в силах не то что закричать, даже слова вымолвить.

— Сколько раз повторять, твоего мнения никто не спрашивает!

Из-за острой боли старик едва не выронил ящик. Все его сознание сосредоточилось на том, чтобы не разжимать рук, пока тело судорожно восстанавливало способность дышать.

— Что, дедуля, этот ящик настолько тебе дорог?

Один из мужчин потянулся к ящику. Старик — и откуда только силы взялись? — прижал его к себе, точно защищая, и попытался сбежать.

Но ему поставили подножку.

Он упал лицом вперед, и его тут же сильно пнули в живот, а затем так же, ногой, заставили перевернуться на спину.

— Ящик мы забираем. Но это не значит, что мы тебя прощаем.

Поставив ногу на живот бедняге, мужчина-лидер наклонился к ящику.

Но даже после всего этого старик попытался оказать сопротивление. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но стоящий рядом легко одетый мужчина заткнул его ударом ноги.

Буквально ощутив, как встряхнулись мозги у него в голове, старик потерял сознание.

— Итак… что это? Вино?

В ящике оказались две странной формы бутылки из темно-зеленого стекла. Внутри бултыхалась какая-то жидкость. Судя по тягучим всплескам, это была не вода.

Но с чего старику биться за какое-то вино? Или это элитный сорт? Размышляя над этим, лидер вдруг заметил стоящего немного в отдалении от них юношу.

— Тебе чего, пацан? Чё уставился?

Фиро на секунду замялся.

Судя по услышанному разговору, во всем случившемся был целиком и полностью виноват старик. Нет, молодые люди тоже явно переборщили, но ведь он сам только этим утром поступил примерно так же с попытавшимся ограбить его попрошайкой. Хотя, ему-то как раз угрожали, если не смертью, то серьезным ранением, но такие подробности Фиро особо не волновали.

— Да так… Стою тут, прикидываю… Нет, понятное дело, любому обидно станет, если первый встречный дедуля скажет ему: «Убери свои грязные руки». Но ты вообще подумал, что он потом за это ограбление на вас копов натравит? Или вы собираетесь его технично убрать, не оставив никаких следов?

Услышав от этого юноши не соответствующий его возрасту серьезный тон, молодые люди растерянно переглянулись. А их лидер недовольно ответил:

— Эй, пацан, тебя мамка не учила, что со старшими надо на «вы» разговаривать? Или она вечно по ночам на перекрестках клиентов ловила, так что даже грудь тебе в рот сунуть времени не было?

Несмотря на пошлую шутку, глаза лидера не смеялись.

«Уже второй раз за день мне делают замечание, как разговаривать со старшими», — вздохнув, раздраженно подумал Фиро. Но ладно полицейский, а вот проявлять уважение к этим ребятам — это уже как-то слишком.

— Может, я и пацан несовершеннолетний, ну а вы чем меня лучше? Судя по вашим словам и действиям, вы от меня в развитии недалеко ушли.

Молодые люди затихли, задетые за живое, но Фиро было все равно.

— Ты явно не здешний, да?

— Почему же, такой же житель Нью-Йорка, как и вы. Фиро, из клана Мартиджо, — кратко представился Фиро, решив соблюсти хотя бы видимость приличий.

— Мартиджо? Не слышал… А вы, парни? — спросил лидер своих приятелей, и те с ехидными ухмылками замотали головами. — Хм! Видимо, отбросы какие-нибудь… Или вы так себя в своей школе зовете?

— Мы не так уж сильно отличаемся по влиянию от стоящих над вами Гандоров, — попробовал подначить их Фиро, но реакция оказалась неожиданной.

— Чего? Кто, ты сказал, под кем стоит?

Получается, они не имели к Гандорам никакого отношения? А строят из себя… Но Фиро решил дождаться продолжения.

— Не сравнивай нас с этой мелочью. Мы никому не подчиняемся, потому что в стайки сбиваются только всякие неудачники. И вот тебе доказательство — сколько мы тут уже развлекаемся, а Гандорские пижоны еще ни разу не вякнули!

«А-а, так вот оно что», — сообразил Фиро.

Эти парни — обычные, низшие хулиганы. Это не они не хотят вступать в группировки, это группировки не считают нужным обращать на них внимание.

— С вами все ясно. Можете сваливать.

Тон Фиро стер с лиц молодых людей усмешки.

— Чё ты сказал?

— Сказал, валите уже. Я-то думал кое-что у вас спросить, но это явно без толку, проще самому пройтись. И вообще, меня бесит, что я зря столько времени на вас потратил, так что советую убраться, пока я вам не раздал. Обязательно все объяснять надо, самим додуматься никак? — на одном дыхании выдал Фиро.

Он собрался уйти, но к нему бросился один из молодых людей.

— Ты кем себя возомнил, пацан?! — Он схватил его за грудки и притянул к себе.

Юноша тихо вздохнул и в следующий миг перешел в атаку.

Его левая ладонь метнулась к горлу напавшего, а так как тот держал Фиро правой рукой, заблокировать удар он не успел.

Вытянув указательный и средний пальцы, Фиро ткнул ими в горло мужчины, прямо под кадык.

Вместе с беззвучным воплем тот выпустил воротник юноши и скорчился, схватившись руками за горло.

— Это тебе за старика.

— Ах ты, урод!

Сбоку на него замахнулся кулаком другой мужчина.

Фиро, чуть повернув корпус, легко увернулся и поймал вытянутую левую руку. Мужчина в панике попытался ударить его другой, но из-за неудобной позы прицелиться толком не получилось, и Фиро без труда сжал пальцы свободной руки на его правом запястье.

Осознав, что обе его руки обезврежены, и желая скорее вырваться, мужчина дернулся всем телом, намереваясь на этот раз пнуть… но было уже слишком поздно.

Фиро, не выпуская напавшего, развернулся к нему спиной, так что руки того, перекрещенные в районе локтей, оказались над его левым плечом.

Упершись каблуками в землю, юноша резко наклонился вперед. Мужчине почудилось, что он услышал хруст выдираемых из плеч суставов. Забывшись от дикой боли, он даже не попытался вырваться.

А его ноги тем временем оторвались от земли, и мир в его глазах перевернулся.

В следующий миг спина… Нет, все тело сотряс мощнейший удар. За секундным онемением, распространившимся до самых кончиков пальцев, последовала волна нарастающей боли.

— Ого… Так вот как это делается… А круто.

Похоже, проведший прием Фиро удивился даже сильнее скорчившегося на земле мужчины. Этому броску его научил один японец из «семьи», но он впервые смог провести его должным образом.

— Гха… А-а-а…

При виде стонущего приятеля двое других молодых людей судорожно сглотнули. Может, сожалели, что не бросились на юношу все вчетвером, может, осознали, что недооценили противника, как бы то ни было, попыток отойти от старика они не предпринимали.

«Этот пацан опасен», — до их лидера начало доходить, на что на самом деле был способен этот юноша.

Тем временем его приятель уже достал нож и, выставив его перед собой, бросился на Фиро.

— Эх… вынул-таки… — не выказав ни малейшего страха, с сожалением пробормотал тот и повысил голос. — Эй-ей, кто ж в драку с ножом лезет?

— Заткнись! Поздно спохвати…

Договорить хулиган не успел. Руку, сжимавшую нож, пронзила резкая боль от удара — Фиро точно попал по ней носком ботинка. Мужчина невольно выронил оружие. Нож со звоном подпрыгнул на земле, и Фиро с силой пнул его подальше в сторону.

— А… — мужчина проводил его растерянным взглядом.

И успел заметить, как снизу к нему что-то приближается.

Но, хотя его мозг все же успел распознать кулак Фиро, было уже поздно: после резкой вспышки боли в носу мужчина сложился пополам от мощного пинка в живот и повалился на землю.

— Что теперь? — спросил Фиро, повернувшись к лидеру.

Тот все это время простоял, сунув руки в карманы.

— Предлагаю продолжить развлечение в школе, — вспомнив насмешку в свой адрес, съехидничал Фиро.

Но лидер точно его не слышал. Он подошел к молодому человеку, что схватил Фиро за грудки. Тот все еще не встал с колен и продолжал, морщась от боли, потирать горло. Перемолвившись с ним парой слов, лидер по очереди помог подняться своим приятелям.

Вчетвером, бросая на юношу злые взгляды, они почти бегом покинули подворотню.

Там остались лишь Фиро и старик без сознания.

— Эй, дедуль! Ты как?

Барнс проснулся от похлопывания по щеке.

Резко садится. Боли не было. «Похоже, внутреннее кровотечение успело остановиться, а сломанные кости — срастись.

Прямо перед глазами — незнакомый молодой человек, судя по виду, младше тех, что на меня напали. Склонился надо мной и с беспокойством заглядывает в лицо. А в руках… ящик все еще у меня в руках»!

Этого оказалось достаточно, чтобы Барнс позволил себе с облегчением выдохнуть… после чего устремил на Фиро подозрительный взгляд.

«Наверное, я ему обязан своим спасением. Хотя сомневаюсь, что он в одиночку смог прогнать тех парней, но главное, ящик цел. Правда, что там внутри… Но, слегка приоткрыв крышку, убеждаюсь, что бутылки на месте. Как и их содержимое».

— Он что тебе, дороже собственной жизни? — с любопытством спросил Фиро.

Барнс тут же вернул крышку на место и, еще сильнее прижав к себе ящик, закричал:

— Н-не твое дело! Тебя и таких, как ты, это никак не касается! Или ты тоже за этими бутылками охотишься?! Если нужны деньги, я тебе дам! Так что пошел прочь!

— Эй-ей, я, между прочим, тебе жизнь спас… Теперь я даже сочувствую тем парням, — поморщился Фиро, хотя на самом деле так не думал. — Ты лучше мне вот что скажи, дедуль. Не видел, случайно, девушку в черном брючном костюме?

Барнс, не ожидавший такого вопроса, на секунду растерялся. Девушка в брючном костюме? Актриса, что ли, какая-нибудь?.. И вдруг ему пришла на ум одна знакомая.

«Шофер господина Силарда…»

Барнс не раз встречался с Эннис, когда ему было необходимо передать что-то Силарду. Кроме того, она была единственной, кроме самого Силарда, кто мог его убить.

— Нет… Не видел.

— Ясно… Ну ладно, извини, что побеспокоил.

И Фиро, точно раз и навсегда забыв о существовании старика, пошел прочь.

Провожая взглядом его удаляющуюся спину, Барнс подумал: «Интересно, зачем этот парень ищет шофера господина Силарда?»

Эта мысль так его зацепила, что он упустил из вида кое-что важное, а именно: почему этот юноша ни капельки не рассердился на столь грубое к себе отношение?

Подумай Барнс на этот счет, и, возможно, его судьба… и судьбы Фиро и многих других людей кардинально изменились бы.

Но, к сожалению, Барнсу не суждено было над этим задуматься.

Спираль судьбы выходит на новый виток.

И сейчас Барнс шел один по подворотне.

На оживленном проспекте, конечно, было бы безопаснее, но времени на окольные пути нет. Необходимо как можно скорее добраться до того здания, где его так ждут… Обретя бессмертие, он первым делом обеспечит тем хулиганам несчастные случаи со смертельным исходом.

Но стоит ли ему надеяться на вечную жизнь? Пусть в том не было его непосредственной вины, но из всего запаса законченного эликсира он смог спасти лишь две бутылки. Вдруг господин Силард решит убить меня в наказание? Да нет, какое «вдруг», скорее всего именно так он и поступит. Но тут уже ничего не поделаешь. Я не смог выполнить его задание.

Но все-таки… может быть, все-таки…

Лишь эта отчаянная надежда заставляла Барнса переставлять ноги.

Ни о чем не думай, просто иди.

Но равнодушная судьба, избрав своим инструментом человеческие руки, уже подбиралась к нему со спины.

Кто-то схватил его за воротник, заставляя остановиться.

Когда его силой развернули, до его ушей донесся звенящий от ярости голос.

— Что, грязный старикашка, один?

Перед ним стояли те самые четверо молодых людей, что должны были погибнуть в ходе несчастных случаев.

— А ты, смотрю, прямо жаждешь угостить нас этим вином.

Со сломанными руками и ногами, потеряв от боли сознание, Барнс оказался выброшен в мусорку.

Когда Эннис нашла беднягу, его кости еще не успели срастись.

* * *Концертный зал джазовой музыки располагался относительно недалеко от той мусорки. Под ним был расположен так называемый головной офис клана Гандоров.

С потолка из зала наверху льются джазовые мелодии, служащие аккомпанементом царящему внутри хаосу, что порождали полтора десятка пьющих, смеющихся и ругающихся между собой мужчин.

Все они, явно не самой добропорядочной наружности, так или иначе весело проводили время.

Но была в этом подвальном зале точка, приковывающая внимание всех присутствующих.

Круглый стол в самом его центре, за которым сидело четверо. Вокруг него столпились порядка десятка человек, судя по всему, привлеченные разыгрывающейся за столом партией в покер.

Трое из сидящих наслаждались пребыванием в зале, тогда как четвертый откровенно нервничал.

Именно он дрожащим голосом произнес:

— Т-т-так странно в-в-видеть всех троих боссов за игрой в покер…

Джоги, ответственный за финансы организации, точно пытался этой фразой прощупать настроение братьев.

Сидящий слева от него первый босс, старший брат Кит Гандор, ответил привычным молчанием. За все пять лет нахождения в «семье» Джоги ни разу не видел, чтобы он открывал рот.

— Заткнись, Джоги! За покером нужно говорить молча! — сделал абсурдное заявление средний сын Берга Гандор. Хоть и младше Кита, а крупнее того в два раза, да еще и первый силач среди братьев. Прибавьте к этому повышенную вспыльчивость.

— Будет тебе, Бер, остынь… Слышал такое выражение, криком удачу спугнешь? Вы простите его, Джоги…

Сидящий справа сдержанный молодой человек — младший брат Лак Гандор. Ему всего около двадцати, но благодаря своим выдающимся вычислительным и коммуникативным способностям он уже успел провернуть не одно серьезное дело.

На его лице всегда мягкая улыбка, он со всеми старше себя по возрасту, даже с подчиненными, говорит на «вы», что для молодых людей его возраста в этой стране — большая редкость. Но Джоги знал, улыбка эта — одна лишь видимость, смотреть надо ему в глаза, а они-то как раз при любых обстоятельствах излучают ровный холодный свет.

— Нет… что вы… ничего страшного…

Не смея больше вымолвить ни слова, Джоги взял в руки розданные карты.

Что-то подсказывало ему, что в случае выигрыша его ждут крупные неприятности. И он решил держаться уже выпавших карт, хотя у него не было ни одной пары.

— Слышьте, а я вот чё придумал! — когда все взяли свои карты, вдруг громогласно объявил только недавно просящий тишины Берга. — Давайте проигравший кроме бабок еще и этим расплатится, а?

И он совершенно спокойно положил на стол некий черный предмет.

Револьвер.

Старший и младший братья не отрывали взглядов от своих карт.

— Н-но… Берга?

— Устроим русскую рулетку!

У Джоги на секунду потемнело в глазах.

— Но… вы же… шутите, да?.. Это же смертельно опасно!

— Ничего опасного! Не попадет — не умрет!

— Это уже слишком…

В поисках поддержки он посмотрел на Лака, но тот впился глазами в карты и не подавал никаких сигналов.

— Ну чё… Открываем карты?

Джоги уже не дрожал, а сотрясался всем телом. Покажи он свои карты сейчас, и дуло этого револьвера вне всяких сомнений уткнется ему в голову.

Срочно менять карты! Джоги был опытным шулером и не забыл на всякий случай припасти несколько карт в рукаве. С ними минимум «тройка» ему обеспечена.

Не хочется, конечно, подтасовывать против боссов собственной «семьи», но лучше так, чем сыграть в русскую рулетку.

Он поднял глаза в надежде подловить удачный момент… и замер, точно скованный льдом.

Взгляды.

На руки Джоги были устремлены взгляды десятка с лишним людей.

Кита, Берги, Лака, всех окружавших их стол мужчин и даже тех, кто до того момента не выказывал ни малейшего интереса к партии; все оставили свои дела и повернули головы в сторону Джоги.

Все застыли, и подвальный зал погрузился в напряженную тишину. Нарушала ее лишь доносящаяся сверху джазовая музыка. Но она только усилила охвативший Джоги ужас.

Порабощенный страхом, он даже перестал трястись. Время мучительно замедлилось. Чувствуя, как рассудок его оставляет, он все-таки кое-как собрался и с трудом выдавил из себя:

— П-по… А… Н-но… В… В-в-в ч-ч-ч-чем д-дело… господа… я н-не п-п-понимаю… с м-м-моими р-р-р-руками ч-ч-ч-ч-что-то не т-т-т-т-т-так?!

Казалось, ушедшая вглубь тела дрожь выходила из него с голосом. Но Берга, несмотря на всю комичность речи Джоги, отреагировал обычно несвойственным ему спокойным тоном:

— М? Нет, просто все ждут не дождутся, когда ты начнешь мухлевать. Не обращай внимания.

У Джоги едва сердце не остановилось.

Нет… Этого не может быть… Нет… Его не могли раскрыть… Нет!

Он из последних сил попытался сохранить самообладание. Поддавшись панике, он мог раскрыть и другие свои тайны, о которых они пока могли и не знать.

— Ха… Ха-ха… Что вы такое говорите, Берга… Я и мухлевать… Глупость какая… Правда же, Лак?

— Да нет, мухлевать вы как раз весьма горазды, — растянув губы в улыбке, возразил Лак, но глаза его, как и всегда, не смеялись. — За два года прикарманивания денег организации неплохо поднаторели.

На этот раз Джоги застыл совершенно неподвижно.

Они знают. Они все знают. Они-знают-знают-знают-знают-мне-конец-конец-конец-ко…

Он хотел возразить, но лишь беззвучно раскрывал и закрывал рот, не в силах даже выдохнуть. Только взмокшая спина указывала на переживаемый им ужас.

— Думали, мы слепые и ничего не заметим? Хотя в чем-то вы правы, два года мы действительно не замечали… — невозмутимо продолжил Лак, глядя на онемело шевелившего губами Джоги. — Но тут недавно зашел разговор, что по нашей территории бродит какой-то наркоман… И я подумал, вдруг с ним связан кто-то из наших… Вот и копнул слегка.

Небольшие организации, подобные кланам Гандоров или Мартиджо, предпочитают не связываться с наркотиками из-за опасности нажить врагов в лице более крупных группировок. Хотя есть и другая причина: неприятие наркотиков способствовало поддержанию «чистого» имиджа среди подконтрольных заведений, платящих им дань.

— Но в процессе заметил кое-что никак с этим не связанное… Джоги… ваша бухгалтерская книга… все наши доходы и расходы… больно все точно сходилось. До подозрительного точно… но стоило вникнуть в подробности… дальше, полагаю, вы и сами все понимаете, Джоги, вы же умный человек…

Но эти слова, похоже, уже не долетали до сознания мужчины. Его глаза остекленели.

— Что касается того наркомана, то его буквально этим утром схватила полиция, оказалось, он не имеет к нам никакого отношения… Вы меня слышите, Джоги?

Слух окончательно отказал Джоги. Но льющийся по лицу пот подтверждал, что внутренние переживания его еще не оставили.

Сообразив, что дальнейшие объяснения станут пустой тратой времени, Лак выложил на стол свои карты.

— Пятерка тузов.

Следующим хлопнул своими Берга.

— Гха! Твоя взяла! Пятерка королей!

Последним, не произнеся ни слова, открыл карты Кит.

Пять джокеров.

— Кит всех сделал!

— С тобой играть — себе дороже.

При виде этого откровенного шулерства окружавшие стол мужчины в голос захохотали. Не смеялся только Джоги.

Всего на столе лежало семь джокеров, и все нарисованные на них шуты точно насмехались над ним.

Когда смех вокруг стих, Лак тихо попросил:

— Джоги, открывайте скорее…

Точно притянутые его словами, из застывших пальцев Джоги посыпались карты. Лак перевернул две, что упали рубашкой вверх. Стало очевидно, что его «рука» — пустая.

— Ну вот… Не забыл наш уговор, Джоги?

Берга взял с центра стола револьвер и бросил его проигравшему. Во все камеры барабана были вставлены патроны.

— Начинаем русскую рулетку со стопроцентной вероятностью выстрела! Делайте ваши ставки!

Джоги перед лицом почти необратимой смерти внезапно успокоился.

Почему я должен умереть? Что я такого сделал? Всего лишь взял себе деньги, что так и так впустую бы потратили всякие бестолочи. Разве я виноват? Наоборот, всем же от этого было только лучше. А теперь меня убьют эти ничего не смыслящие в том, как зарабатываются деньги, идиоты? Ну уж нет. Должен быть способ спастись.

В нем не было ни капли сожаления или раскаяния, одна лишь ненависть к участи, которую он сам же себе и обеспечил.

И тут его взгляд упал на лежащий перед ним револьвер. Затем скользнул по окружающим. Никто из них не достал пока своих пистолетов или ножей.

Ну вот. Поэтому-то они и идиоты.

Джоги медленно взял револьвер и поднес его к виску…

И резко вытянул перед собой руку и нажал на курок. Целясь в сидящих напротив трех братьев, своих боссов.

Нажал раз… Второй… Третий-четвертый-пятый-шестой…

Щелк.

Щелк-щелк.

Щелк-щелк-щелк.

Ни единой искры.

По охваченному тишиной залу грохотом разнеслась серия металлических щелчков. Слившись в удивительной гармонии с доносящимся сверху джазом, они еще какое-то время звенели в ушах Джоги.

— Мне очень жаль, Джоги, — с сожалением сказал Лак. И странно, в его голосе действительно слышалась грусть.

— Посмотри внимательнее… они все холостые, — спокойно добавил Берга.

Лак разъяснил специально для ничего не понимающего Джоги:

— Дело в том, Джоги, мы ведь были благодарны вам за вашу службу. Поэтому, обсудив все втроем, решили дать вам шанс. Если бы вы решились выстрелить себе в голову, мы бы позволили вам без лишних слов покинуть «семью». Если бы вы в слезах стали молить о прощении, мы бы избили вас до полусмерти и позволили покинуть «семью». Если бы вы настаивали на собственной невиновности, мы бы отрезали вам язык и позволили покинуть «семью». Но вы… избрали наихудший для себя вариант. Не могу передать, как меня это расстроило.

Лак покачал головой и больше не произнес ни слова.

Теперь-то Джоги ощутил и отчаяние, и сожаление. Ведь мог же взмолиться о прощении!

Но, может, еще не поздно? Он открыл рот, собираясь что-то сказать…

Но в него ворвался носок ботинка.

Берга в одно движение запрыгнул на стол и, как ребенок, собирающийся пнуть мяч, ударил носком ботинка прямо в лицо Джоги.

— Ты уже достаточно огорчил моих братьев, — прорычал он, хмурясь сверху вниз на повалившегося на пол вора. Рядом с лицом Берги качалась лампа.

Джоги, лишившийся нескольких зубов, закатил глаза, так что из-под полуоткрытых век стали видны лишь белки, и обмяк, потеряв сознание.

Тут же подключились несколько мужчин, что наблюдали за игрой. Они подняли Джоги и запихнули его в мешок, после чего двое взяли его каждый за свой конец и потащили по лестнице наверх.

Позже этот мешок вывезут на автомобиле за город по направлению к океану.

Пусть пока он лишь без сознания, но едва ли Джоги суждено когда-нибудь вновь открыть глаза.

Мужчина, которому была известна его участь, вопреки своему обыкновению молчать тихо прокомментировал это так:

— Глупец…

Но шепот Кита услышали лишь его братья.

Через несколько минут после отъезда автомобиля с мешком в подвал из концертного зала спустился один из подчиненных.

— Лак… Там Даллас с дружками хочет вас видеть.

Даллас?.. Это еще кто? В памяти Лака промелькнуло несколько имен и лиц, пока не всплыли образы группки мелких смешных хулиганов, в последнее время слоняющихся неподалеку.

— Хорошо. Но на всякий случай обыщите на предмет оружия.

Вскоре в подвал спустилась весьма помятого вида четверка.

Одного взгляда на них хватило, чтобы Лак сообразил: «Понятно, сдачи от кого-то получили». И гадать не надо, зачем они пожаловали.

Его предположение тут же нашло свое подтверждение.

— Вот я и говорю, сделайте что-нибудь с этим Фиро…

— И не подумаем, — перебил поток жалоб Лак. Его собеседник был примерно одного с ним возраста, но младший Гандор решил пока придерживаться вежливого тона. — Почему мы должны помогать вам в вашем желании поквитаться с кем-то?

— Ну так… Это… Как бы… Он же пришлый, а творит, что хочет, на вашей территории!

— Для тех, кто даже не состоит в наших рядах, вы слишком близко к сердцу принимаете наше общественное положение. Вот если бы подобного рода жалоба поступила от платящих нам господ, мы, разумеется, задействовали бы все возможные ресурсы ради ее устранения.

То была правда. Для небольших организаций усилия по поддержанию доверия (или, как вариант, устрашения) среди платящих дань заведений были обычным делом.

— Мы ведь тоже оставляем наши кровные в ваших подпольных барах.

— За что получаете соответствующее плате обслуживание. Разве это не равноценный обмен?

— Тогда давайте так, Лак… Вы нам помогаете, а мы присоединяемся к вам… Это-то вас должно заинтересовать?

Лак едва сумел сохранить нейтральное выражение лица. Ну почему их так сильно недооценивают? И ведь только что с одним таким наглецом разобрались!

Поняв, что дальнейшее общение бессмысленно, он решил сказать все, как есть.

— Послушайте, Даллас… Давайте говорить честно, вам не казалось странным, что мы до сих пор с вами не связывались? Или вы на полном серьезе считали, что напугали нас своим заносчивым поведением? Я скажу вам прямо, мы не приглашали вас к себе, потому что вы не представляете для нас никакой ценности. Разве что воспользоваться вами как живыми щитами в перестрелке с копами, но какой смысл назначать еженедельный оклад пушечному мясу? А одергивать мы вас не стали… — Он сделал паузу. — Потому что вы отвлекали на себя внимание полиции. Чем больше сил и времени они тратили на охоту за вами, тем меньше вкладывали в расследования против нас.

Можно было добавить, что, если бы они приняли подобных им отморозков в ряды своей организации, полиция стала бы следить за ними еще активнее.

Лица всех четверых побагровели. Едва ли, конечно, они полезут в драку здесь, в сердце мафиозной группировки, но бдительности терять не стоило.

— Да что ты вообще о нас знаешь, что позволяешь себе так судить?

— По крайней мере, я знаю, что вас отделал в одиночку юноша явно младше вас. Вы ведь сами только что об этом рассказали, не так ли?

— Ах ты! — один из приятелей Далласа вскочил из-за стола, а тот и не попытался его остановить.

Видимо, надеялся тем самым продемонстрировать свое бесстрашие и силу, но иногда, если хочешь чего-то добиться, предпочтительнее соблюдать хотя бы видимость приличий.

— Фгагх!.. — в следующую секунду этот же молодой человек с грохотом повалился на пол.

Рядом с тем местом, где он только что стоял, сжимал кулак Берга.

— Бер.

— Лак… это еще чё за хамы?

Немного подумав, его младший брат ответил:

— Я их не знаю.

— Вот как. Не знаешь. Нарушители, получается?

— Причем едва меня не убившие.

— Ага, значит, подпадает под необходимую оборону.

Оставшиеся трое застыли перед Бергой, с хрустом разминающего пальцы.

— А давайте вот как поступим, Даллас. Сможете победить Бергу, и мы признаем, что вы действительно чего-то стоите.

В отличие от Фиро, Берга, пребывавший в дурном настроении, не знал жалости к поверженным противникам. Самому первому упавшему от его кулака молодому человеку он потом еще несколько раз с силой наступил на лицо своей широкой и длинной ступней.

Тремя минутами спустя. Еще помятее, чем были… точнее сказать, так сильно избитые, что живого места не осталось, четверо приятелей едва унесли ноги из офиса.

Когда они уже сбежали из подвала, Лак заметил кое-что странное.

— Это еще что за ящик?.. Вино?

Внутри деревянного ящика стояли две бутылки. Видимо, те ребята забыли. Если правда они, можно выкинуть или самим выпить, а вдруг нет?

Соберем всех завтра и спросим, может, найдется владелец.

Лак поставил ящик на сейф и начал собираться к совместному выходу с братьями.

Беззвучно закручивается спираль судьбы.

* * *Когда я очнулся, первым, кого я увидел, был он.

Господин Силард. Мой хозяин, которого я безмерно уважаю и почитаю.

Оглянувшись, я увидел знакомый интерьер. Точно, это место сбора участников, недалеко от Центрального вокзала.

— Эннис… Почему ты его не убила?

Он не смотрит в мою сторону. Судя по тону, выговаривает стоящую на входе девушку-шофера.

— Я подумала, это не поздно будет сделать после выяснения всех обстоятельств.

За спиной господина Силарда толпятся пожилые участники. На лицах всех написано отчаяние. Кое-кто, несмотря на почтенный возраст, плачет. Другие бросают на меня взгляды, полные ненависти. И все: и те, что грустят, и те, что злятся, выглядят еще старше, чем есть на самом деле.

Понятно. Они скорбят о законченном эликсире, что я не смог сохранить. Один политик, который едва ли проживет хотя бы еще год, рыдает в голос.

— Хм… Не прикидывайся. Тебе просто неприятно убивать знакомого, с незнакомыми-то ты всегда расправлялась без колебаний. Что тут выяснять…

Рука Силарда потянулась к моей голове.

Все-таки он меня убьет.

Но тут ничего не поделаешь. Я не выполнил его задания.

Даже чудом спасенные последние две бутылки оказались в грязных лапах тех негодяев. Стоит почтить за честь, что господин Силард решил лично меня казнить.

— Что тут выяснять… Когда можно сделать так.

Ладонь господина Силарда опустилась на мою голову.

И меня не стало. Все мое существо ушло, по-другому я не могу это описать. Вся кровь в теле прилила к голове. Но не только кровь. Я чувствую, как мышцы, начиная с ног, высыхают, расщепляются и втягиваются внутрь тела. И вот у меня уже нет ног.

Память… Память тоже уходит… Точно, я ведь стану частью господина Силарда. Получается, в определенном смысле я все-таки обрету бессмертие. Но ради чего я мечтал о вечной жизни?

Ох, уже и до живота добралось. Скорее, вспоминай же! Но кстати, почему у меня нет живота? Господин Силард прямо перед глазами. Ну конечно, он меня наказывает. Но за что? Ах да, я не выполнил задания. Но какое задание? Не могу вспомнить. Помню, что должен что-то вспомнить, но что?

Вспомнил. Да-да, я все вспомнил.

Я мечтал о вечной жизни.

Стать бессмертным, как в сказках и легендах.

Хотел защитить эту страну.

Нет. Не так. Не страну.

Маму. Хотел спасти маму. Он бил ее каждый день.

Кто ее бил? Не могу вспомнить. Помню, что он погиб из-за несчастного случая.

Погиб. Вместе с мамой.

Кто такая мама? Не могу вспомнить.

Что это значит, не могу вспомнить?

Что…

А…

Это было невероятное зрелище.

Стоило Силарду прижать ладонь к голове Барнса, и тот вдруг весь точно высох. Нет, если бы только высох! Лишившиеся жидкости мышцы начали расслаиваться, а их обрывки втягиваться… или, скорее…

Поглощаться правой рукой.

В буквальном смысле этих слов.

Начиная с ног, тело Барнса исчезло из этого мира.

Последней раскололась и раскрошилась голова… и со звуком, напоминающим гудение пылесоса, всосалась внутрь правой руки Силарда.

Находящиеся в подвале участники побледнели как мел. Рыдания оборвались. За пределами этого зала все они обладали определенным статусом и властью, но здесь и сейчас, после всего увиденного, представляли собой лишь кучку перепуганных до полусмерти стариков.

— Итак, господа, — нарушил тишину тот, кто и нагнал на них такой ужас. Силард. — Согласно его воспоминаниям, он до последнего… Нет, даже в момент смерти оставался беспредельно мне верен… Воистину поразительно! Вам определенно стоит у него поучиться!

Итогом этой преданности была очень наглядная горка из одежды и ботинок на полу.

Можно было подумать, что это была неудачная шутка, но Силард говорил на полном серьезе, и, разумеется, никто из присутствующих не думал смеяться.

— Возрадуйтесь! Он успел вытащить из горящего здания две бутылки с законченным эликсиром.

После секундного ошеломления старики зашевелились… И на смену отчаянию и страху комнату затопила эйфория.

— Только их украли.

Радость резко потускнела.

— Но я знаю место, где их украли, и лица воров. Если повезет, нам удастся их вернуть.

И вновь стариков охватило смятение. Для них невезение в данном случае означало необходимость смириться с неизбежной смертью. Уже обретший вечную жизнь Силард мог подождать следующего удачного эксперимента по созданию законченного эликсира, но для стареющих и уже находящихся на пороге смерти из-за старости мужчин это был в прямом смысле вопрос выживания.

Пока в глазах стариков вновь разжигалось жадное пламя, Силард размышлял совсем о другом.

«Пусть законченный эликсир действительно существует, тратить его на этих бестолочей нет никакого резона. Ладно, если бы они были столь же преданы, как Барнс, да и он тоже умер. Убит моей же рукой.

Что мне их жалкие статусы и деньги. Мне нужны лишь бесконечная преданность и… абсолютное знание. Больше ничего. Какой от них, бессмертных, толк? А так хотя бы послужат мне источником новых знаний. Хм… Только как бы от их протухших знаний у меня несварение мозгов не случилось».

Пока верные инструменты трудились для него над созданием законченного эликсира, Силард параллельно проводил собственное исследование.

Касательно своего физического тела. В ходе него он сделал несколько важных открытий… Или, если говорить точнее, неподтвержденных на практике предположений.

«Во-первых, загадка ускоренной регенерации… Судя по всему, испив эликсир, мы в определенном смысле умерли… Нет, не умерли, скорее переродились…»

После многочисленных опытов он пришел к выводу, что тело бессмертного представляет собой скопление связанных между собой отдельных организмов. Даже разделенные, они стремятся вновь объединиться…

«Скорее всего, эти связи даже не межклеточного, а молекулярного… возможно, межатомного уровня».

Однажды ему довелось сжечь пришедшего поглотить его алхимика. Дым, окруживший горящего бессмертного плотным облаком, не развеялся, а втянулся в него, стоило погаснуть огню и запуститься процессу регенерации. Наблюдая за тем, как восстанавливаются обратившиеся в пепел ткани, Силард подумал, что механизм этого явления кроется даже не в атомах, а где-то еще глубже.

Началось все с английского ученого Томсона, открывшего в 1897 году электрон, продолжилось его учеником Резерфордом, доказавшим существование атомного ядра… По планете разнеслась весть о существовании частиц еще меньше атома.

«Такими темпами, не удивлюсь, если они года через два-три откроют новые частицы… Но где же все-таки хранится информация о связях этих организмов в единую систему? Хотя едва ли эти ученые с их ограниченным рамками традиционного общества мышлением и через сотню лет подберутся к открытию тайны бессмертия. Тут явно замешаны законы, превосходящие общепринятую науку… Да и разве могут в принципе существовать научные подходы к познанию силы, полученной от вызова Дьявола?»

Но не может же на самом деле быть, чтобы эликсир играл роль некоего катализатора запуска законов иного мира в нашем? С другой стороны, нынешние поиски формулы основывались на знаниях одного из старых товарищей по тому плаванию, проводившего исследования как раз в этой области… Получается, раз удалось создать законченный эликсир, это стоит считать подтверждением данной теории?

Есть и иные доказательства, а именно две другие основные особенности бессмертных: поглощение и невозможность использования чужих имен. Если разум бессмертного представляет собой скопление «живых» частиц, то между ними существует взаимное притяжение. Другими словами, прикосновение правой ладонью запускает процесс слияния двух единообразных скоплений в одно. И точно так же, как в улье нет места второй королеве, в новом организме сохраняется лишь один разум.

Теперь что касается фальшивых имен… С обычными людьми ему удавалось называться не своим именем. Но когда он пытался сделать это в разговоре с бессмертным или пробовал подписаться на каком-то документе…

«Не получалось, как ни старайся… Дьявол сказал, что «пропишет это в сознании»… Но по ощущениям похоже, будто все клетки моего тела вдруг устраивают общий протест. И эту дрожь я чувствую не головой, но телом, буквально… Что это, как не проявление воли каждого отдельного организма в скоплении?.. А если в них заложена функция слияния, логично предположить, что частицы будут сопротивляться действиям, что приведут к отдалению их от себе подобных…»

Но выпившим полуфабрикат он мог называться чужими именами.

«Видимо, их мои частицы воспринимают не как равных себе, а лишь как пищу… Хе-хе-хе… Что за продуманная система, честное слово».

Но все же еще остается немало вопросов, к примеру, куда девается масса поглощенного человека? Силарда раздражала невозможность восполнить пробелы в собственных знаниях.

Оставалось надеяться, что с открытием формулы эликсира он сможет хоть немного приблизиться к абсолютному знанию…

Его младший брат знал лишь половину.

Вот и сегодня он прибыл в Нью-Йорк, чтобы поглотить открывшего законченную формулу составителя… И все зря. Но это как раз не проблема, можно будет потом по готовому эликсиру вычислить состав и способ приготовления. Порядок действий не имеет значения, если в итоге он получит и законченный эликсир, и желанные знания.

Когда-нибудь, когда я стану вместилищем абсолютного знания, верность и богатство найдут меня сами… А для этого мне сейчас необходим законченный эликсир…

Способ вызова Дьявола и формула эликсира бессмертия.

Эти два знания… Эти неизвестные мне два знания, что носит в своей голове тот юный наглец…

Где ж ты так хорошо прячешься?

— Да, Эннис. Похоже, тебя кое-кто разыскивает.

Слова хозяина ввели девушку в смятение. Она понятия не имела, о ком речь.

— Пожалуй… Быстрее будет напрямую тебе показать… Да, так и сделаю.

Не теряя времени, Силард опустил на голову Эннис левую ладонь. Глаза стариков округлились, но девушка даже не дрогнула. Прошло несколько секунд, и перед внутренним взором Эннис замелькали лица.

Четверо хулиганов. Это они забрали с собой законченный эликсир. Следующим всплыло лицо человека, который ее ищет. Кто это? Выглядит смутно знакомо, но вот так сходу вспомнить не получилось.

— Сначала найди этих четверых.

— Слушаюсь.

Глядя вслед во второй раз уходящей из подвала Эннис, Силард ощутил легкую тревогу.

Вдруг ее разыскивает кто-то из его бывших товарищей?

Но нет, этого не может быть. Никто не знает о существовании Эннис. Я поглотил всех, кому это было известно. Не осталось ни одного алхимика, знакомого с ней, а если на нее кто-то и нападет, меня лично это никак не коснется. Вспомнить хотя бы того глупца, что принял ее за обычного человека и поплатился за свою неосторожность жизнью.

Кстати говоря, это началось как раз после того, как она его поглотила. С тех пор она всегда колеблется перед тем, как убрать кого-то из знакомых. Впитала, что ли, лишних знаний?

Хотя какая разница. Начнет мешать — разберусь с ней, и вся морока.

Убить ее еще проще, чем поглотить.

Эннис скрылась в потолочном люке.

Силард прикрыл один глаз и криво усмехнулся.

* * *— Да, младший инспектор Эдвард Ной — это я.

Эдвард еще более рьяно, чем по отношению к собственному начальству, отдал честь.

Перед ним стояли двое агентов из Бюро расследований. Нельзя сказать, чтобы в иерархии они находились выше начальника полицейского участка, но для Эдварда, собирающегося со следующей недели пойти на стажировку в их отдел, они воплощали собой образы будущих старших товарищей. В его глазах — а Эдвард восхищался агентами Бюро — эти двое выглядели во много раз значительнее какого-то начальника полицейского участка.

— А-а… Благодарю за службу. Э-э… Я Билл Салливан. А это…

— Дональд Браун, — представился второй мужчина, точно не вытерпев затянутой манеры речи своего коллеги.

Крупный и мощный, со слегка сжатыми кулаками, он казался раза в два больше Эдварда.

Начальство уже посвятило младшего инспектора в курс дела. Эти двое выслеживали подозреваемых в серии ограблений в нескольких штатах. Эдварду было приказано оказать им посильную помощь в расследовании на территории его участка.

— А-а… Думаю, вы уже знаете, но я кратко пройдусь еще раз… Э-э… Взгляните, пожалуйста, на этот снимок.

На самом деле подробностей Эдвард не знал, ему лишь сказали о «подозреваемых в серии ограблений и краж», поэтому он ловил каждое слово агента.

На переданной ему фотографии были запечатлены забинтованные мужчина и женщина. То, что это именно женщина, было понятно по свадебному платью, поверх которого были намотаны бинты. Что касается мужчины, то на нем, судя по всему, кроме бинтов ничего не было, но учитывая, что он был как мумия, только глаза и рот открыты, на это можно было не обращать внимания…

Эдвард несколько секунд молчал.

Это что, такая шутка Бюро?

Видя его растерянность, Билл понимающе усмехнулся.

— Э-э… Даже не знаю, с чего начать… М-м… Нет, эти двое на самом деле наши подозреваемые, понимаете? Этот снимок сделал один журналист, они ему показались забавными. Кроме этого раза они практически никогда не попадали в объектив фотокамер. Мда… А сам этот снимок… Это сложно объяснить…

Видимо, Дональд уловил, что его коллега испытывает определенные трудности, и продолжил за него.

— Сразу после того, как был сделан этот снимок, эти двое совершили ограбление. Когда на место прибыла полиция, они обнаружили в переулке лишь бинты и свадебное платье. Свидетели ничего кроме бинтов не заметили, никаких зацепок выявить не удалось.

Неудивительно, кивнул про себя Эдвард. Специально вырядиться так, чтобы привлекать к себе внимание, а после преступления скинуть маскарад и скрыться незамеченными — ловкий ход. Конечно, при условии, что будет время и место, где переодеться.

— В другие разы у них были черные маски и мантии, цилиндры и трости, в общем, на их счету больше восьмидесяти случаев ограблений и краж в самых разных нарядах.

— Простите, но… почему их до сих пор не поймали?

Вопрос дерзкий, но не спросить Эдвард не мог.

— Э-э… Как бы объяснить… Учитывая специфику украденных вещей… До недавнего времени Бюро ими не занималось… Э-э… В первый раз, если я правильно помню, они украли часы. Еще были шоколадки и конфеты… Входная дверь в музей и все в таком духе.

У Эдварда слегка испортилось настроение. Неужели Бюро готово ради таких глупостей отправлять своих агентов шататься по всей стране?

— Но случай в прошлом месяце в Нью-Джерси — это уже совсем другой уровень. Они украли наследство миллионера Дженоарда.

Эдвард впервые слышал об этом деле.

— Но в газетах об этом не было ни слова.

— Наследники были против огласки. Сказали, это станет позором для семьи.

Вот же себе на уме! Из-за таких, как они, в этом мире преступники и чувствуют себя вольготно. С другой стороны, это бы не изменилось, даже если бы все газеты кричали об ограблении. Эта мысль погасила вспышку гнева Эдварда.

— Но до этого они не привлекали вашего внимания? После стольких краж?

— Да, в последнее время все силы уходили на «Лицо со шрамом» и Лучано.

«Лицо со шрамом» — знаменитое прозвище Альфонсо Капоне.

— А-а… «Лицо со шрамом», да… Ему ведь еще тридцати не было, когда он занял свой трон, переехав в Чикаго… Сейчас ему, если не ошибаюсь, тридцать один. Кто мог подумать, что мальчишка из Бруклина за считанные годы завоюет титул «врага народа номер один»… Считай, он уже вписал себя в американскую историю.

— Давайте не будем о нем…

Капоне действительно, будучи еще очень молод, поднялся до вершины преступного мира. В определенном смысле стоило отдать должное его талантам и усердию. Но лично Эдварду была противна сама идея хоть за что-то хвалить преступников.

— М-м… Учитывая, что наше правительство и прочие власть имущие предпочитают «не замечать существования мафии как таковой»… Для них даже Капоне — так, мелкий хулиган… А нам, жалким трудягам, как всегда приходится отдуваться… А-а… Сил никаких нет, — горько усмехнулся Билл.

— Билл… Ты что-то разговорился. Услышь тебя сейчас кто-то из этих власть имущих, и конец всей твоей жизни, — укорил критикующего начальство напарника Дональд.

— О… Боюсь, боюсь. Вот только сам факт необходимости бояться начальства больше Капоне наводит на определенные мысли…

Дональд едва заметно усмехнулся, затем поморщился и вновь обратился к Эдварду.

— Но, положим, не мы одни у Капоне во врагах. Ваша нью-йоркская мафия от него тоже явно не в восторге… Слишком многих он убил.

Это правда. Многие крупные мафиозные группировки Нью-Йорка осуждали методы Капоне. Даже пошли разговоры о том, чтобы отдать бразды правления теневым сообществом более уравновешенному Джонни Торрио… Капоне одновременно развязал войну и с представителями американского закона, и со своими же коллегами по преступному миру.

Вдруг в памяти Эдварда всплыло лицо Фиро. Юнец, готовившийся стать одним из руководителей своей «семьи». Может, и он такой же, и тоже, как Капоне, со временем возглавит теневой Нью-Йорк?

Нет, я этого не допущу. Я упеку его в тюрьму раньше. Уничтожу клан Мартиджо. Он ведь еще так молод… его еще можно направить на путь исправления.

В этом случае я чем угодно готов ему помочь.

— А-а… Но вернемся к этим грабителям… — вырвал Эдварда из пучин размышлений голос агента.

Сейчас перед его глазами не босс мафии Капоне и не член мелкой группировки вроде клана Мартиджо, а странная забинтованная парочка.

Эдвард тяжело вздохнул. Настроение все ухудшалось.

* * *— Фу-у… Наконец-то боль утихла, — потирая синяк на руке, с облегчением выдохнул Айзек.

— Наконец-то утихла! — согласилась Мирия, хотя, разумеется, никак не могла чувствовать его боль.

Чудом практически не пострадавшая после наезда автомобиля парочка грабителей шла по Бродвею с японским кабуто и маской в руках. Прохожие, все как один считая их актерами какого-нибудь мюзикла, внимания на них не заостряли.

— Но та тачка, это же надо, наехать и деру дать! Увижу вновь — такое устрою!

— Еще как устроим!

— Хрясь!

— Но так же руку сломать недолго? — в кои-то веки здраво подметила Мирия, но Айзека это не смутило.

— Тогда… Хрястну по водителю!

— А как ты его из салона вытащишь?

— Тогда… плюну на машину!

— Ух ты, идеально!

В конце концов эти двое свернули в безлюдный переулок и приступили к обсуждению очередного плана.

— Ну что ж… Вот и подходит к концу наше грандиозное путешествие.

— И не говори!

— Если подумать, тот еще долгий вышел путь… Сначала мы стали похитителями времени!

— Когда украли часы, да?

— Но круче всего было это… когда мы хотели украсть целый музей!

— Хотя и поняли в итоге, что это невозможно.

— Но зато мы все-таки сделали так, чтобы больше туда никто не смог зайти… Мы украли вход!

— Та дверь была нашей самой тяжелой добычей!

Этим двоим уже ничем не поможешь. И их безумные диалоги, похоже, шли от всей души. Или же это был своего рода транс, разновидность эскапизма — в их случае это происходило так естественно, что нельзя было утверждать наверняка.

— Иногда мы и на страшные злодейства шли… как тогда, когда украли у детей источник пропитания!

— Те шоколадки, да? В том городе уже, наверное, ни одного ребенка не осталось! Все умерли с голоду! Бедняжки!

Как по мне, так жалости заслуживали эти двое. Они что, в детстве одним шоколадом питались?.. Хотя, учитывая, во что они выросли, может, и так.

— Тогда мы решили исправиться и творить только добрые дела… Как вот недавно.

— Было такое!

— Когда украли наследство того богача!

— И наследникам не пришлось из-за него ругаться!

— Мы защитили мир целой семьи!

— Они наверняка сейчас так счастливы!

Похоже, у них и в мыслях не было, что из-за этого их теперь разыскивает Бюро расследований. Если они вообще знали о его существовании, что сомнительно.

— И вот! Раз мы уже знаем, как приятно делать добро, давай и напоследок совершим нечто хорошее!

— Например?

— Украдем грязные деньги мафии!

Подобные заявления даже в шутку не спускают, но, к счастью, рядом с ними никого не было.

— Прико-ольно! Айзек, ты прямо как Момотаро!

— Момотаро?

— Из китайской или еще чей-то сказки! Вооруженный катаной он вместе со своими помощниками врывается в логово великанов-людоедов и отбирает у плохих великанов накопления!

На самом деле она почти во всем ошиблась, но не знавший этого Айзек принял ее пересказ за чистую монету.

— Вот оно что! Станем, значит, с тобой темными героями!

— Это так круто!

— Будем жить с высеченными на сердцах именами погибших детей!

В воображении этих двоих мелкая кража шоколада успела вырасти до масштабов катастрофы.

— С ума сойти!

Они продолжали болтать глупости, когда им навстречу вышли четверо.

Айзек и Мирия попытались с ними разминуться, но эти молодые люди, несмотря на свои немаленькие габариты, и не подумали уступать дорогу. В итоге… один из них задел плечо Мирии, и девушка слегка покачнулась.

— Эй-ей, поосторожней!

— Поосторожней!

А спираль судьбы заходит на следующий виток.

Даллас Дженоард пребывал в дурном расположении духа.

Началось все еще в прошлом месяце, с ограбления родового поместья в Нью-Джерси.

Когда ему в руки должна была вот-вот упасть часть огромного состояния умершего деда.

Мать его уже отошла в мир иной, кроме него в их семье осталось только трое: старший брат, младшая сестра и отец.

Он собирался убить отца и спихнуть вину на брата.

В этом случае практически все наследство досталось бы ему, уговорить сестру отдать ему свою часть не стало бы проблемой.

Все должно было пройти без сучка и задоринки. Сейчас, конечно, какой смысл оглядываться в прошлое, но, получись все, как надо, он бы точно стал вне закона.

Но в ту же ночь, когда он вернулся домой с четким намерением претворить свой план в действие, к ним вломились грабители.

Никто даже не понял, что произошло. Просто в какой-то момент оказалось, что несколько слуг связаны, а сейф обчищен… Ни денег, ни документов на собственность, ни драгоценностей. Охрана тоже никого и ничего не заметила.

Наверняка сработали настоящие профи. Хотя немного смущает, что, согласно увиденному слугами, преступниками были «белые индейцы», не говоря уже об оставленной в пустом сейфе записке «Корни ваших несчастий у нас».

В итоге ему пришлось вернуться в Нью-Йорк, без наследства и так и не осуществив задуманное.

На продажу земли уйдет время, да и много ли принесет собственность в какой-то деревне? А если грабителей так и не поймают, есть ли смысл рисковать всем ради одного лишь клочка земли?

Так, ломая голову и мучаясь бездельем, Даллас шатался по улицам. Вместе с дружками они несколько раз неплохо поживились на грабежах, но стоило немного развлечься, и от этих денег оставался пшик.

Раздражение все накапливалось, а тут еще этот старик… и Фиро!

«Наглый сопляк!»

Вспомнив лицо юноши значительно моложе себя, Даллас крепко сжал зубы.

«Еще не хватало, чтобы надо мной смеялись всякие сосунки!»

Хотя он не мог не признать, что они вчетвером ничего не смогли противопоставить ему одному.

«Было бы нас больше… Нет, был бы у меня пистолет…»

Придя к такому выводу, Даллас отправился в место, что обещало обеспечить его и тем, и другим. Он искренне считал, что, расскажи он о выскочке из другой группировки, и эти ребята наверняка захотят с ним разобраться, но жестоко ошибся.

В результате он опять бесцельно бродит по городу, да еще и весь в синяках.

«Проклятье. Ну держитесь, Фиро, Гандоры, я вас всех урою!».

Погруженный в мысли о мести, он перестал замечать как и куда идет. Не то чтобы он и в обычном состоянии уделял этому внимание.

Рука обо что-то ударилась.

Он решил забить и идти дальше.

В спину кто-то кричит.

Оглянувшись, он увидел возмущающуюся парочку в странных нарядах.

Ощутив острую потребность сорвать на ком-то злость, Даллас решил избить мужчину до полусмерти и напасть на девушку.

Что это преступление у него и мысли не возникло.

Эннис обнаружила искомую четверку, но засомневалась, стоит подходить или нет.

Будь они одни, проблемы бы не возникло, но рядом были два свидетеля.

Причем смутно знакомых.

Стоило ей увидеть в руках мужчины японский кабуто, и ее осенило.

Это их она сбила сегодня утром.

А теперь эта парочка была вместе с четверкой, за которой ее отправили…

— Ах ты, урод!

Один из четверки вдруг напал на мужчину с кабуто. Тот, не успев среагировать, получил кулаком в живот и повалился на землю. На него тут же набросились уже трое и стали пинать, пинать, пинать…

— Ия-а-а! Айзек!!!

Четвертый из их группы крепко держал девушку за заведенные за спину руки.

Судя по всему, друзьями их считать нельзя. Если уж на то пошло, такими темпами этого мужчину могут забить до смерти.

Эннис быстро оглянулась. Поблизости никого. Еще не хватало, чтобы этих четверых схватила полиция, мороки потом не оберешься.

Но если она вмешается, эта парочка наверняка ее запомнит.

Немного поколебавшись, Эннис все же шагнула в переулок.

Мужчина, державший девушку, заметил ее приближение, когда она уже оказалась от него на расстоянии удара.

— Тебе чего, подруга? Странный у тебя прикид…

Договорить ему было не суждено.

Прочертив в воздухе красивую дугу, ему в висок врезался каблук.

В числе прочих полученных от Силарда знаний, были и приемы боевых искусств. Причем это было не голое теоретическое знание, тело Эннис тоже под них подстроилось.

Вот и этот прием она провела из идеальной стойки, даже не пошатнувшись, точно у нее за спиной были тысячи и тысячи тренировочных ударов. Можно смело предположить, что, надели ее Силард необходимыми знаниями, она с такой же легкостью продемонстрирует мастерство и в верховой езде, и в бальных танцах.

— Ты еще кто такая?..

Оставив избиваемого мужчину, трое хулиганов развернулись в ее сторону. Их приятель лежал на земле, неподвижный. Высвободившаяся из его захвата девушка бросилась к возлюбленному (?).

Эннис, все так же молча, метнулась к хулиганам и ударила стоящего ближе всех к ней молодого человека кулаком в солнечное сплетение. Казалось, она только слегка наклонилась, и в ту же секунду его внутренности пронзила острая боль.

Он согнулся и завалился вперед. Девушка легко от него увернулась и, так и не выпрямив спину, на невероятной скорости, точно фигурист на льду, скользнула ко второму мужчине.

Ошеломленный ее молниеносной атакой, он и пошевелиться не успел, но страшная боль в ступне заставила его пошатнуться. Не сумев восстановить равновесие, он со всего маху плюхнулся задом на землю.

Последовавший за этим удар ноги девушки в подбородок не оставил ему шанса подняться. Запрокинув голову, он завалился на спину, но в последний момент удержал себя в сидячем положении. И тут его настиг второй удар. Затылок молодого человека с глухим стуком ударился о землю.

Даллас только и мог, что растерянно за всем этим наблюдать. В памяти ожили воспоминания о случившемся днем.

За какие-то полминуты трое его приятелей оказались выведены из строя.

— И в этот раз… В этот раз какой-то бабой!..

Сегодня определенно не мой день, подумал он, понимая, что с этой девушкой ему не справиться. Даже нож у него забрали на входе в офис Гандоров. Хотя и с ним шансов на победу не было.

— Ла… Ладно, я все понял. Больше мы их не тронем. Так что давай обойдемся без дальнейшего рукоприкладства? — взмолился он, забыв о стыде и репутации, но девушке не было до этого никакого дела.

— Вообще-то мне нужны именно вы.

— Что?.. Но… Гха!..

В солнечное сплетение Далласа врезался кулак девушки. Когда она наклонилась, ему показалось, что она исчезла, так быстро все произошло. Мощи ее удара хватило, чтобы Даллас впал в беспамятство.

Эннис молча оглянулась. Четверка хулиганов без сознания, а та парочка наверняка уже давно…

— Ничего себе! Со всеми в одиночку разделалась!

— Прико-ольно!

Не сбежали.

— Спасибо, подруга! Спасла нас, первых встречных!

— Спасибо!

Слушая нескончаемый поток благодарностей этих двоих, Эннис ощутила укол совести. Момент упущен, и теперь ей уже было неудобно признаваться, что она спасла их, потому что сама же сбила утром машиной.

— Ты прямо как этот, настоящий герой!

— Только девушка!

— Да, точно… Героиня!

Говорили они немного непонятно, но с нескрываемым восторгом. Эннис же не знала, как реагировать. Ей пришла в голову мысль, что с самого своего появления на свет по воле Силарда ее еще ни разу не благодарили.

— Мы тебе жизнью обязаны! Проси все что угодно!

— Все что угодно для тебя сделаем!

Эннис еще сильнее растерялась. Как в такой ситуации следует поступить, отказаться? А если все-таки что-то попросить, насколько серьезной может быть просьба? Таких знаний у нее не было.

Немного подумав, она неуверенно произнесла:

— Мне… нужно отнести этих четверых в машину… Вы мне не поможете?

Усадив одного на переднее пассажирское сидение, а троих запихнув на заднее, они захлопнули двери.

— Фу-у! Вот и закончили!

— Наконец-то закончили!

— Э-эм… Спасибо большое.

— Ерунда! Это и благодарностью за спасение посчитать нельзя!

— Проси еще! Айзек все что угодно сделает!

Покончив с погрузкой бесчувственных хулиганов, Эннис, Мирия и Айзек остановились немного передохнуть. Эннис думала о том, что, скорее всего, ей придется затем убрать этих четверых, Мирия и Айзек прикидывали план предстоящей кражи денег у мафии, но, не подозревая о мыслях друг друга, все трое продолжали разговор.

— А кстати… Нас же примерно такая машина и сбила.

— Ты прав!

— Чертова тачка! Увижу еще раз — монетой всю исцарапаю!

— А как же плевать?

— И плюну!

По мнению Эннис, подобная расплата за наезд и последующее бегство без извинений — это еще цветочки, но, разумеется, вслух она ничего не сказала.

— А что ты собираешься делать с этими четырьмя?

— Что делать собираешься?

— Э-э…

Ну не говорить же правду! Эннис, недолго думая, выдала первое пришедшее на ум объяснение:

— Ну… Отвезу их в полицию.

Сказала и тут же об этом пожалела. До ближайшего участка рукой подать, а эти двое — какие-никакие, но пострадавшие, вдруг они тоже захотят отправиться с ней?

— Понятно… Тогда, к сожалению, на этом нам придется расстаться.

— Будем прощаться!

Эннис недоуменно моргнула.

— Ты только никому не говори, но… Мы для полиции персоны нон грата.

— Нон грата персоны!

Эннис удивленно на них воззрилась. Эти двое никак не походили на преступников. Может, из дома сбежали?

— Вы… что-то натворили?

— И не спрашивай… Что там самое плохое в нашем списке?

— Хм… Думаю, все-таки, что мы кучу детишек убили!

Эннис решила, что они шутят. Если уж на то пошло, они сами себе внушили, будто кража шоколада могла привести к голодной смерти детей, поэтому в определенном смысле это действительно можно было расценить как шутку. С другой стороны, в этом случае само существование этих двоих приравнялось бы к одной сплошной затяжной шутке.

— Поэтому мы отправились в путешествие, дабы искупить наши грехи! — прочувствованно продекламировал Айзек вычитанную в каком-то романе фразу. Для «злодеев», укравших шоколад, ничего так себе цель, масштабная.

— Загладить плохие дела хорошими! — на полном серьезе добавила Мирия. Если учесть, что в ее понимании под «хорошими делами» подразумевались ограбление поместья и кража денег у мафии, трудно было сказать, чем они отличались от «плохих».

— Вот оно что… Вы такие сильные.

— Что? А-а, ну, да, я силен!

— Он силен!

— По сравнению с вами… Я просто ничто. Мне слишком страшно даже признать собственные грехи…

Почему она говорит об этом первым встречным? Ах, понятно… Промолчи она сейчас, и, скорее всего, ей больше никогда не выпадет шанс раскрыться перед кем-нибудь.

Но даже придя к такому выводу, Эннис, конечно, не стала рассказывать им о том, что ей пришлось совершить. Иначе она бы вовлекла этих двоих в свою жизнь, а для них это было практически равнозначно смерти.

— Ты что, тоже что-то натворила?

— Так мы друзья по злодействам!

«Друзья. Ах, как было бы здорово, будь это на самом деле так. Но уже поздно. На мне слишком много грехов», — с легкой грустью подумала Эннис.

Знания, что передал ей Силард после ее появления на свет, ограничивались известными ему языками, боевыми искусствами, а также кулинарией, вождением и прочим необходимым для служения ему базисом. Плюс лица и имена людей, которых необходимо было разыскать, — все алхимики, бывшие соратники Силарда. Возглавлял список молодой мужчина Майза Аваро.

Ее не научили ничему, что касалось морали или веры. И законов, за исключением тех, что касались вождения и торговли.

Последним и самым главным ее знанием стало понимание, что Силард в любой момент запросто может ее убить. Вместе с этим она узнала, что такое страх смерти.

Ей запрещалось читать книги, даже радио, изобретенное вскоре после ее рождения, Эннис ни разу не слушала.

Все изменилось, когда она поглотила пришедшего за Силардом человека. На самый крайний случай… то есть при схватке с таким же как он, Силард, бессмертным, он научил ее поглощению. Воспользовавшись им, Эннис в одну секунду узнала о самых разных вещах. До того неведомые ей знания точно бурным потоком хлынули ей в голову, и границы ее внутреннего мира резко расширились.

У девушки ушло немного времени, чтобы освоиться, «вжиться» в новые знания. После чего она осознала две вещи. Сколько ужасных преступлений она совершила… и каким страшным человеком был Силард.

Но что ей было делать? Ну и что, что она обрела чувство вины, это ведь не вернет к жизни всех тех, кого она убила.

И потом… узнай Силард об этих ее мыслях, он наверняка от нее избавится.

Теперь она так хорошо его знала, что ни капельки в этом не сомневалась.

Его она поглотить не могла — Эннис это было отлично известно. Прежде чем она это сделает, он успеет оборвать ее жизнь.

Узнав, что Эннис поглотила алхимика, Силард спросил:

— Ясно… И как тебе новые знания и обретенные чувства?

— Его мысли для меня слишком сложны, — ответила она, не придумав ничего иного.

— Эй, подруга!

— Подруга!

Эннис вынырнула из задумчивости и увидела обеспокоенные лица молодого мужчины и девушки.

— А…

— Ты в порядке? У тебя был такой отсутствующий вид.

— Совсем-совсем отсутствующий!

— Нет, я… Прошу прощения, со мной все в порядке…

— Ну, это, не знаю, что ты натворила, но смотри, ты ж нас спасла? Спасла! Считай, по счетам расплатилась! Правильно я говорю?

— Конечно! Сколько бы плохих поступков ни совершил злодей, сделай он что-нибудь хорошее, и все тут же начинают думать, что на самом деле он вовсе не плохой! Так всегда бывает! Тот же Капоне, скольких он людей, говорят, убил, алкоголь подпольный продает, налоги не платит, а сделал доброе дело — и его теперь все любят! Свой дом в Майами, Демпси в друзьях и жена красавица!

Обычно наоборот, не зря говорят, стоит раз оступиться — пятно на всю жизнь. Если бы общественное мнение было так просто завоевать, как она считает… Того же Капоне ведь несколькими годами спустя все-таки упекут в тюрьму Алькатрас.

— Поэтому теперь, раз ты нас спасла, такое хорошее дело совершила, тебя тоже все полюбят! Заживешь в теплом местечке, подружишься с боксером, найдешь классного мужа!

— Правильно, все счета закрыты! А если тебе этого все равно мало, соверши что-нибудь еще лучше, и тогда точно вина будет заглажена!

Все это казалось несусветными глупостями, но Эннис понимала, что эти двое в меру своих сил пытаются ее утешить. И от этого муки совести лишь усилились.

— Спасибо… Мне пора, ладно? — кое-как выдавив улыбку, она села за руль.

— А-а, ну да… Конечно… Ах да! Я Айзек Диан.

— А я, я Мирия Харвент!

Секунду Эннис непонимающе молчала и лишь затем сообразила, что они ей представились. Девушка торопливо повторила про себя их имена, впечатывая в память. Айзек и Мирия.

— А… Я…. Эннис. Фамилии нет… Просто Эннис.

— Ясно, нет фамилии, значит. Это редкость.

— Запомнила! Эннис, Эннис, Эннис — правильно?

И они оба расцвели улыбками, точно маленькие дети. Махнув им на прощанье, Эннис тронулась с места.

В зеркале заднего вида их фигуры постепенно уменьшались.

— Пока!

— Еще увидимся!

Услышав это, она подумала.

Я тоже хочу вновь с ними встретиться. Едва ли получится, но хотя бы еще раз. Мы так недолго говорили, но с ними я готова видеться снова и снова.

От этой мысли у нее на лице появилась едва заметная улыбка. Не вымученная, а самая настоящая.

Впервые в жизни она узнала, что значит искренне улыбаться.

Осознав это, Эннис тихо всплакнула.

* * *Двадцать минут спустя… Четверо хулиганов сидели кружком на полу подвала.

У всех руки были заведены за спины и связаны, ноги, как в соревнованиях «бег на трех ногах», скованы наручниками с ногами соседей.

Они по очереди стали приходить в себя. Оглянувшись и обнаружив окруживших их стариков, каждый тут же разрожался потоком грязных ругательств и угроз. Лишь когда очнулся Даллас, его приятели оборвали крик.

— Какого здесь происходит? Что это значит?! — Даллас обвел взглядом незнакомое помещение.

В углу ничем не примечательной пустой комнаты стоял круглый стол, вокруг которого сидели благородного вида пожилые мужчины. Все они смотрели на них.

— Слышь, Даллас… Та баба нам всем что-то ввела, пока мы спали, — с тревогой в голосе сказал один из приятелей. Видимо, сам очнулся от укола, а затем наблюдал, как ту же самую операцию проводили с остальными тремя.

От его слов у Далласа похолодело в животе. Что, черт возьми, они со мной сделали?

— Как самочувствие?.. Ах да, простите, и зачем я спрашиваю.

Все четверо были уже на грани паники из-за непонимания происходящего, когда их отвлек раздавшийся позади них голос. Кое-как извернувшись, они увидели старика в темно-синем костюме. Судя по манере держать себя, он был здесь главным.

— Я так понимаю, в вашей компании лидер — ты.

— А ты кто? Что вы собираетесь с нами делать?

— М? Я Силард. А вас мы собираемся кое о чем расспросить, а затем убить. Доволен? — говоря это, старик протянул руку к сидящему сбоку от Далласа мужчине.

— Ты чё задумал?! Убить, ага! Ну попробуй… — заорал тот, когда Силард опустил ему на голову ладонь, но вдруг застыл.

— Еще как попробую, — неторопливо ответил Силард и приступил к «приему пищи».

Со стороны это выглядело как самый настоящий ночной кошмар.

Прямо на глазах Далласа его приятель начал исчезать. Начиная с пальцев ног, его тело точно складывалось внутрь себя. Вот по полу покатились туфли. Затем наручник, застегнутый на лодыжке, звякнул и повис. Коричневые штаны смялись и опали, как шарики, из которых выпустили воздух.

— Эй… Джеймс…

Его ведь Джеймс зовут? Или как? Погодите, это мы так близко с ним общались, что я даже его имени не помню?

Похоже, из-за шока от увиденного память Далласа начала отказывать.

— Постойте… Эй! Стойте же! Джеймс исчезает!

Голосом он попытался остановить Силарда, но тело его оставалось неподвижным.

И не успел он договорить… как от их четверки осталась тройка. В освободившемся пространстве сбоку от Далласа точно загудел холодный ветер.

— Хм. Никчемная жизнь… — покончив с «приемом пищи», Силард погрузился в смакование полученных знаний.

— Так-так… Эликсир… Не ясно наверняка, цел он или нет…

При этих словах толпившиеся в углу подвала старики взволнованно зашевелились.

— Остается это проверить… Даллас Дженоард. — Силард наклонился к ошеломленному молодому мужчине и прошептал на ухо. — Не хочешь заключить сделку?

Даллас никак не отреагировал, словно потерял способность воспринимать слова.

— Похоже, он все еще в шоке. Продолжим позже, — покачав головой, Силард выпрямился и отвернулся от Далласа. — И кстати говоря, его звали не Джеймс.

Вместе с остальными стариками он скрылся в соседней комнате.

Трое хулиганов остались одни. Один из них, глядя куда-то в пространство, пробормотал:

— Даллас… Это Скотт исчез… Джеймс… это я.

Эти слова тоскливым безответным звоном повисли в комнате.

— Эннис… Я видел еще кое-кого во время твоей схватки с этими, — заметил Силард. Согласно знаниям Скотта, Эннис появилась, когда они разбирались с какой-то парочкой.

— Все верно… Я подумала, если не вмешаться, они соберут толпу, — не колеблясь ни мгновения, солгала Эннис.

— А что с теми двоими?

— Сразу сбежали. Я на всякий случай проверила, но за мной никто не следовал.

— Ясно… В таком случае проблемы нет.

— Да.

Силард с тем же невозмутимым выражением лица отдал Эннис новый приказ:

— Хм… Судя по всему, законченный эликсир сейчас в офисе мафиозного клана Гандоров. Не хочется вступать с ними переговоры, они могут узнать лишнее. Пригрози этим троим… Хотя нет, пообещай им награду, сколько посчитаешь нужным, и отправь за бутылками. Тебе все ясно?

— Да… Но один их товарищ только что умер… Едва ли сейчас от них можно чего-то ожидать.

— Об этом можно не волноваться… Согласно поглощенной мной памяти… Они никакие не друзья, — так, сбились вместе в поисках личной выгоды. Услышав обещание жизни и денег, зашевелятся как миленькие, — постукивая пальцем себя по виску, неприятно ухмыльнулся Силард. — А скажи ты им, что отныне они бессмертные, так они от счастья тут же напрочь позабудут того парня… Такие уж они ребята. С ними проблем не возникнет.

— Поняла.

Эннис поклонилась, точно бесчувственная кукла, и поспешила выйти из комнаты.

При виде этого старики подняли крик.

— Господин Силард!

— Так… Так в том шприце все-таки был… полуфабрикат…

— Зачем вы этих ничтожеств!..

— Тишина.

Одного слова Силарда хватило, чтобы комната погрузилась в полнейшее молчание.

— Не переживайте. Вдруг на нас мафия ополчится? Поэтому я и создал нам щиты. Как выполнят свою задачу, я их поглощу… Или вы хотите сказать, что у вас самих хватит силенок сразиться с гангстерами? Так я вас не задерживаю.

Старики больше не произнесли ни слова.

Город подставляет под лучи поднимающегося из-за горизонта солнца свежее, умытое от косметики лицо.

Сегодня тоже с самого утра было ясно. Из-за усилившегося мороза воздух приобрел кристальную прозрачность, а небо теперь напоминало замерзшую водную гладь.

— И что теперь делать…

— Что же делать!

Уже второй раз за последние несколько часов жаловались Айзек и Мирия.

— Кто же знал… что там вино…

— Что это вино!

Они думали, что в украденном ночью деревянном ящике будут сокровища гангстеров или плотные ряды пачек денег, но эти надежды оказались разбиты в пух и прах. Какое разочарование.

— Но зачем они втроем несли куда-то эти две бутылки?.. Да еще посреди ночи?

— Может, решили выпить их дома?

— Ладно, что уж теперь гадать. Это наша добыча, стоившая нам японского шлема, маски и смокинга.

Смокинг в итоге тоже пришлось выбросить. Мирия, разумеется, платье в переулке снимать не стала, но тоже уже успела переодеться, а черный наряд теперь лежал в сумке.

Сейчас они были в костюмах священника и монахини. Как и прежде, затеряться в толпе им явно не грозило.

— Слушай, я понял, это наверняка элитное вино! Такое, что можно получить, только победив дракона, мифический напиток богов!

— Прико-ольно!

Как ни удивительно, они оказались не так далеки от истины.

— Ну… И что мы с ним будем делать?

— Выпьем?

— Хм-м… Выпить — это, конечно, можно… Но целых две бутылки…

— Тогда продадим?

— А их кто-нибудь купит?.. Наверное, стоит показать специалисту… — Айзек осекся, будто что-то вспомнил. — Точно! Давай отдадим их ребятам Мартиджо? В благодарность за мед!

— Давай! Ой, они наверняка обрадуются! Они же говорили, что у них весь алкоголь с медом!

— Это будет хорошим поступком!

— Ага! И умершие дети наконец упокоятся с миром!

Закончив это во многих смыслах надуманное обсуждение, парочка отправилась в «Альвеаре».

* * *В итоге Эннис так и не вернулась к Силарду. Немного поразмыслив, она решила для начала поговорить с этими двумя и возобновила их поиски.

Но в Нью-Йорке, если раз кого упустишь, найти его вновь — задачка не из легких.

— Если все так и дальше пойдет… Господин Силард меня…

Она и так уже сильно опаздывает, скоро Силард наверняка что-то заподозрит и, возможно, решит от нее избавиться. А он способен ее убить, даже если она будет от него на другой стороне планеты.

Эннис, сдавшись, уже повернула назад, когда заметила вдалеке священника с монахиней.

«Ах, существует ли на самом деле Господь? И если да, как вымолить у него помощи?» — подумала она, скользя взглядом по лицу стоящего через дорогу священника.

Которое оказалось до боли знакомым.

Если Господь действительно существует, и в его руках судьбы всех живых… Какой же он расчетливый… и жестокий.

* * *— А-а, доброе утро, Майза, — ближе к полудню заглянул в «Альвеаре» Фиро.

Несмотря на вчерашние посиделки хмель успел весь выветриться, и организм его был полон сил.

— Доброе утро. Как тебе первый день новой жизни?

— Пока еще не очень верится… Так-то она еще вчера началась.

Сегодня ему дали выходной, а с завтрашнего дня он должен был встать во главе игрового зала.

Фиро, проснувшись пораньше, уже успел сходить туда и поздороваться с новыми подчиненными, после чего, за неимением других дел, пришел в клуб на обед.

Но только он сел за столик… Как со стороны входа — двери в лавку меда — послышался шум.

Весь алкоголь днем прятали в другом месте, поэтому внезапных облав опасаться не стоило. Вот и Фиро без всякой задней мысли обернулся в сторону открывшейся двери.

Но кого-кого, а священника и монахиню он увидеть точно не ожидал.

— Ага, вы здесь, хорошие люди!

— Хорошие люди здесь!

Манера речи этих двоих явно не соответствовала облачению. Да и их лица и рост были Фиро знакомы.

— А… Э-эм, Айзек и… Мирия?

— Прямо в точку!

— В точку!

— Не знал, что ты священник…

— В смысле? А я не священник?

— Он не священник?

— Но…

На их лицах появилось выражение искреннего недоумения, и Фиро почудилось, что у него начинается мигрень.

— Мы принесли вам вино в благодарность за вчерашнее… Точнее, мы не знаем, вино это или нет, но явно что-то хорошее!

— Определенно хорошее!

— Вы вообще о… чем…

Заметив в руках Айзека деревянный ящик, Фиро застыл на месте.

Он уже его видел. Последние сомнения отпали, когда он узрел его содержимое.

Именно этот ящик нес вчера тот высокомерный старик. А Фиро…

Эннис не решилась окликать их посреди улицы, поэтому пошла за ними молча.

В итоге Айзек и Мирия в костюмах священнослужителей привели ее к лавке меда.

Она недолго подождала, но они все не выходили.

— И что теперь делать…

Эннис, собравшись с духом, хотела зайти следом, но тут заметила приближающуюся к магазину группу людей и поспешила отбежать в сторону.

Уже на расстоянии она увидела, как из лавки вышло четверо. Айзек и Мирия. И…

Когда она разглядела лица двух других, у нее едва не остановилось сердце.

Она знала этих мужчин.

Точнее сказать, видела впервые, но отлично помнила благодаря переданным Силардом знаниям.

Один из них был когда-то товарищем Силарда. И именно его, алхимика Майзы Аваро, знания Силард так хотел заполучить.

Вторым же… был тот самый юноша, имени которого она не знала, но он зачем-то ее разыскивал.

Четверо коротко распрощались, и Айзек с Мирией ушли в сторону центра, а Майза и юноша вернулись в лавку.

Убедившись, что деревянный ящик находился в руках Майзы, Эннис тут же развернулась и бросилась назад к Силарду.

«Не знаю, как так могло произойти… Но пока Айзека и Мирии там нет…»

Почему тот юноша ее искал? Может, Майза ему все о себе рассказал и попросил выследить ее?

Что их связывает с Айзеком и Мирией? Вдруг Майза каким-то образом их использует?

Как бы то ни было, главное — обеспечить им возможность скрыться после того, как Силард поглотит Майзу.

У Эннис и мысли не возникло, что Айзек и Мирия могли быть заодно с Майзой и познакомились с ней по его просьбе. Ведь их встреча была чистой воды случайностью… Но прежде всего потому что ей нравилась эта глупая парочка.

Вот и вся причина.

* * *— Эннис, объяснись. Где ты все это время пропадала, и что стало с законченным эликсиром?

Когда она вернулась в дом у Центрального вокзала, кроме Силарда там никого не было.

Все старики были в той или иной степени людьми занятыми и не могли позволить себе несколько дней подряд отсутствовать на работе. Хотя среди них все же нашлись те, кто хотел ждать законченного эликсира до победного конца, но под суровым взглядом Силарда они тоже предпочли вернуться к себе.

Далласа с его дружками тоже не было видно. Да и едва ли они бы посмели вернуться. В противном случае они уже давно внутри правой руки Силарда.

Эннис коротко и четко рассказала о случившемся, умолчав об Айзеке и Мирии и представив все так, что это Майза украл эликсир.

— Майза?!

Реакция Силарда была предсказуемой. Он не забывал о Майзе ни на минуту. Можно было не волноваться, что его вдруг заинтересуют Айзек и Мирия.

— Подгони машину, Эннис. Я отправлюсь к нему… Я обязан лично поглотить Майзу… Хих… Хха-ха-ха-ха-ха! Как бы он ни готовился к нашей встрече, все будет напрасно! Я поглощу его, чего бы мне это ни стоило! Скорее, Эннис! Не хватало, чтобы кто-нибудь еще выпил законченный эликсир, потом же и их поглощать придется!

— Прощу прощения… Но если Майза знает о нас, вам не кажется, что он заставит как можно больше своих соратников выпить законченный эликсир?

— Нет, на этот счет можно не беспокоиться. Он как никто другой ненавидит бессмертие! Узнав про эликсир, он, скорее всего, уничтожит его на месте… Как будто мне от этого что-то будет!

Этого знания не было среди тех, что Эннис получила от поглощенного ею алхимика. Ей было известно лишь то, что если бы Майза вовремя не проснулся, жертв, убитых Силардом, на том корабле было бы вполовину больше.

— Пистолет захвати. В этот раз позволим себе вдоволь пошуметь. Раз уж на то пошло, почему бы не убить заодно и всех ньюйоркцев!

То были слова, достойные опасного безумца... Но если учесть, что обычно Силард всегда и на все смотрел с выражением смертельной скуки на лице, сейчас он казался живее всех живых.

Чем страшно напугал Эннис.

Колесо судьбы катится по ступенькам спиральной лестницы, и от его грохота вся конструкция начинает сотрясаться.

* * *— Чё терь делать, Даллас…

— Тихо!.. Давайте подумаем, как смотать из этого города.

Даллас с дружками сидели в незнакомом баре. Специально выбирали такой, куда еще ни разу не заходили. За потерю законченного эликсира, да еще из-за какого-то перца их бы немедленно поглотили, имей они глупость вернуться. И сопротивления не окажешь — вряд ли Силарду страшны нож или пуля.

— Уберемся из города… Но перед этим закончим одно дельце.

— Дельце?

— Что непонятно? Убьем того зеленого выскочку Фиро!

* * *Полицейские наконец-то покинули офис клана Гандоров.

— А-а-а-а-а-а-а!!! Проклятье-е-е-е-е!!!

Какое-то время молчавший Берга схватил первый попавшийся под руку стул с круглой сидушкой и со всех сил ударил им об пол.

С сухим треском во все стороны полетели щепки.

Поймав одну, Лак сказал:

— Успокойся, Бер… Ломая стулья, делу не поможешь.

— Как тут успокоиться?! Это ты мне лучше скажи, чего ты такой спокойный?!

— Если не возьмем себя в руки, мы не сможем отомстить за Майка и остальных… И потом, я может, и спокоен, но зол.

Он с силой сжал в кулаке щепку. Между пальцами на пол закапала кровь.

— Да, то, что я испытываю сейчас, это точно злость. Злиться и оставаться при этом спокойным — звучит противоречиво, согласен, но это так. Все это время я только и думаю, как утихомирить эту злость, но какие бы варианты на ум ни приходили, ответ лишь один. Месть. Пускай мне самому это кажется глупым, но когда я прикидываю, как лучше поступить, когда мы найдем этих уродов: сдать их копам или разобраться с ними самим, во мне просыпается жгучее желание собственными руками оторвать им головы. Так что едва ли меня можно назвать таким уж спокойным. Но чувствую, если я остановлю эту круговерть вопросов и ответов, я просто-напросто схвачу пистолет и пойду лично разыскивать этих ублюдков по всему городу, стреляя во всех, кто окажется у меня на пути, и в копов, и в гражданских. Поэтому, пока я еще адекватен, хочу тебя попросить, Бер. Если я все-таки сорвусь, обязательно меня останови, как угодно, хоть кулаком, хоть пулей. Хотя бы вы… понимаю, это нечестно с моей стороны, но вы с Китом должны сохранять спокойствие.

В течение всего этого длинного монолога выражение на лице Лака не менялось, он даже ни разу не моргнул.

— Понял… — после недолгой паузы отозвался Берга. Ему передался жар черного пламени, что ревел в груди младшего брата, и его собственная ярость улеглась. — Прости, Лак. Но все равно ты куда спокойнее меня.

Кит молча наблюдал за братьями. По его невозмутимому лицу было невозможно понять, о чем он думает.

— Пора выдвигаться… Соседние группировки наверняка на стреме из-за визита к нам копов… И нужно сообщить им о случившемся… Обменяться информацией и предупредить… — Лак тихим голосом обозначил план действий.

Прежде всего Гандоры решили обойти офисы ближайших к ним «семей».

— И да… давайте начнем с Мартиджо. Если целью являются подобные нашему небольшие кланы, они могут стать следующими. Или, как вариант, им может быть что-то известно…

* * *— Ну что ж… Грустно, но нам придется покинуть этот город.

— Сбежать, да?

Парочка грабителей шла по направлению к вокзалу.

— Однако тебе не кажется, что вокруг как-то много полицейских?

— И правда много!

Это же не их разыскивают? Их маскарад продуман до мелочей, да и в лицо их никто не видел.

Заметив, судя по всему, главного, раздающего другим полицейским указания, они подождали, когда он останется один, и заговорили с ним:

— Извините, здесь что-то произошло?

Их собеседником оказался… младший инспектор Эдвард Ной. Он легонько кивнул священнику и монахине и коротко ответил:

— Святой отец… Кхм, не знаю, в курсе ли вы, прошлой ночью между гангстерами произошли разборки… Несколько людей из клана Гандоров были убиты.

Он не сказал ничего из того, что и так бы не написали в газетах. Более того, если бы перед ним был не священник, он, вероятно, вообще проигнорировал бы вопрос.

— Святой отец, я грешен. Я презираю этих гангстеров и мечтаю, чтобы они все друг друга поубивали. Но когда я увидел те обезображенные тела… Во мне воспылала жажда мщения, как во время убийств законопослушных граждан… Святой отец, при жизни они были глупцами, насквозь пропитанными жестокостью, но прошу вас, помолитесь за упокоение их душ…

И Эдвард поспешил уйти.

Оставленная им пара переглянулась с одинаковым выражением отчаяния на лицах.

«Несколько людей из клана Гандоров были убиты». Эти слова затихающим эхом продолжали греметь у них в ушах.

— Ч-что же делать?! У меня и мысли не было, что они от этого умрут!

— А… Ау-у… Наверное, мы переборщили с перцем…

Как можно было до такого додуматься?! Ладно, они посчитали Далласа с его дружками людьми из клана Гандоров, но с чего они решили, что те погибли из-за их перцовой смеси?

— А-а-а… Как мы теперь взглянем в глаза тем умершим детям…

— И Эннис…

— Как страшно все обернулось…

— А-а! — вдруг закричала Мирия.

— Т-т-ты чего?!

— А вдруг, только вдруг, но все-таки, Айзек!.. Вдруг полицейские или другие из клана Гандоров найдут у Фиро или Майзы тот ящик!..

Что если кого-то из клана Мартиджо посадят вместо них?

Если подумать, в этом случае они бы выиграли достаточно времени, чтобы скрыться, но этим двоим это и в голову не пришло… Точнее будет сказать, они банально до этого не додумались.

Зачем, спрашивается, они вообще отдали посторонним украденные вещи?

— Кошмар!..

— Скорее назад!

И священник с монахиней побежали.

Не имея ни малейшего представления, что возвращаются в уже раз покинутую ими спираль судьбы.

* * *— Эй, видел тех двоих?

Дональд и Билл, пока Эдвард отправился на срочный вызов, занимались собственным расследованием.

Мимо них пробежала пара, подходящая по росту на разыскиваемых грабителей.

— Угу… А-а, думаешь… это те двое?

— Как поступим?

— М-м… Пускай бегут. Сейчас важнее другое, поэтому давай поторопимся к Центральному вокзалу, все-таки это наше основное задание… Помнишь уговор, арестуем их, тогда и поговорим с Эдвардом?

— Помню…

— А-а… А все-таки неприятно это, получается, мы ему вроде как врем…

Смерч судьбы ускоряет свое вращение.

Его кончик сужается, направляя всех подхваченных его потоками участников к общему финалу.

По ступенькам спиральной лестницы судьбы, стоящей на подпорках из эликсира бессмертия, покатились колеса многих судеб.

Дрожь от них резонирует и сотрясает всю высокую конструкцию.

Точно в этом и состоит их цель — разрушить лестницу судьбы.

* * *— В чем дело, Фиро? Ты как-то странно себя ведешь…

Фиро с Майзой перекусывали в «Альвеаре» за столиком сбоку от тяжелой входной двери. Кроме них в зале было еще несколько членов руководства, молодняк предпочитал сюда не заходить, чтобы не мозолить глаза начальству.

— Да так… Ничего такого…

— Что-то не так с вином в этом ящике? — с беспокойством в голосе продолжил расспрашивать его Майза, ткнув вилкой в сторону стоящего на столе деревянного ящика.

— Нет… Просто… Думаю, бывают же совпадения…

— Совпадения?

— Первое, что мы во второй раз встретились с Айзеком и Мирией. А второе — этот ящик, что они принесли…

Договорить Фиро не успел: входная дверь с громким стуком распахнулась.

Все в зале невольно обернулись на этот звук.

В проеме стоял солидного вида пожилой мужчина. Все здесь видели его впервые.

Кроме Майзы.

— Силард…

— Сто лет, сто зим, Майза Аваро! А точнее, двести десять с хвостиком!

— Значит, так… На других время не тратим… Прикончим этого наглеца и драпаем… Хотя с нашими «томпсонами» проще их всех изрешетить, чтобы потом на их счет уже не напрягаться… Ха-ха!..

По дороге к «Альвеаре» Даллас с дружками проверили заряды своих «томми-ганов». В трех магазинах оставалось еще с сотню пуль.

— Но, слышь, Даллас… Это верняк, что там офис «клана Мартиджо» того пацана?

— Сто пудов… Я этот адрес у информатора за хорошие бабки купил. Но если его там не будет, убьем тех, кто поближе окажется, и свалим. А ему оставим кровавое послание: «Ты следующий»…

— Ха-ха, прям как Джек Потрошитель!

— Вонючему козлу вонючее стойло… Ха-ха…

Их троица шла по узкому проходу между старыми постройками из красного кирпича. С одной стороны, они не хотели привлекать к себе внимание на оживленных проспектах, с другой, были готовы убить любого, кто попадется им на пути, будь то полицейский или случайный прохожий. Хотя в их случае впору было говорить о безрассудности, а не о готовности.

Плюс безлюдного проулка состоял в том, что можно было, ни от кого не скрываясь, проверить пистолеты-пулеметы.

— Ну что… последняя наша работенка в этом городе. Давайте провернем ее по высшему разряду, а то, глядишь, пойдем с вами по миру с протянутой рукой…

— Ха-ха-ха… Кстати, насчет протянутых рук. Помните того попрошайку, вот же хохма была!

— А-а, ты про того, с цветами в бумажном пакете? У него еще оказались при себе неплохие накопления.

— Но как ты его пинал, Даллас! И это, как ты тогда сказал? «В наше время грабители зарабатывают больше попрошаек»? Уржаться!

— Кто знает, может, он последовал моему совету… Ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Спираль судьбы все сужается, уже почти не оставив места совпадениям, лишь одной неизбежности.

* * *— Г-грабители… Это, случайно, не о нас?

— Нет, кажется… С той стороны стены же говорили!

Айзек и Мирия кружили по территории завода, сначала придумывая себе оправдания, а затем уже по-настоящему заблудившись.

— Н-но… вдруг это полицейские…

— Я сейчас проверю.

Мирия ловко залезла на стоящую у стены железную бочку и выглянула на другую сторону.

Чтобы тут же спрыгнуть и в панике, дрожа, кинуться к Айзеку.

— Ч-ч-что там?

— Это они! Те самые! Что вчера тебя били… Их еще Эннис в полицию отвезла! Одного не хватает, но это точно они!

При этом она почему-то не узнала в них тех ребят, на которых они с Айзеком напали прошлой ночью.

— Ты уверена?

— Угу!

Недолго поразмыслив, Айзек глубокомысленно изрек:

— Вот оно что… Вот в чем дело!

— Что? В чем?

— Они наверняка сбежали!

— Ой, мамочки, так они закоренелые преступники!

— И теперь… они явно собираются отомстить Эннис…

— Кошмар! Эннис убьют! — побледнев, вскрикнула Мирия.

— Она справится, Эннис сильная! Она с ними разделается на раз-два…

— Нет, нельзя! Только не это!

Айзек вопросительно на нее посмотрел.

— У них же… У них… Пулеметы!

Тут даже у Айзека с лица схлынула краска.

— Ты шутишь…

Эннис может погибнуть. Их героя… Нет, героиню могут убить! Но разве они в силах что-то изменить?

Айзек какое-то время постоял, опустив голову, затем едва слышно пробормотал:

— Ты знаешь… Они ведь могли меня вчера на самом деле убить…

— Что?

— Но Эннис меня спасла. Для меня она — герой!

— Для меня тоже!..

— А герои, они, это… не умирают… Они не должны умирать!

Айзек явно что-то задумал. Мирия поняла это по выражению его лица и тихо сглотнула.

— Холмса не убьют сбежавшие из тюрьмы отморозки, которых он сам же и поймал… Конан Дойл такого не писал… И не напишет!

— Айзек?..

— Это ведь… Было бы так скучно! И читатели, любящие Холмса, наверняка бы расстроились! Если убивать, то руками достойного героя противника, такого, как Мориарти!.. А они этого не достойны. Правильно я говорю, Мирия?

— Угу…

Логика, не выдерживающая никакой критики, но она была необходима ему, чтобы подбодрить самого себя.

— Мы должны вернуть долг нашему герою… нет, героине. Как думаешь, Мирия? Возможно, нам уже никогда не стать хорошими людьми, но хотя бы Эннис… мы должны…

— Должны ее спасти! — не дослушав, решительно заявила Мирия и, схватив Айзека за руку, побежала за Далласом и его приятелями.

— Э… Э-э-э-э-эй, стой, погоди, я п-п-пойду один… Т-т-ты же сама сказала, у них пулеметы, вдруг еще и ты погибнешь… Бха!

Попытка убеждения на бегу закончилась прикушенным языком.

Айзек прижал ладонь ко рту и подумал:

«Как хорошо, что со мной Мирия».

И невольно усмехнулся.

По городу из красного кирпича бегут священник и монахиня.

У них нет крестов.

Они не знают молитв.

Но все равно надеются кого-то спасти.

* * *Майза, крупно дрожа, не отрывал глаз от пожилого мужчины. Фиро какое-то время растерянно переводил между ними взгляд и наконец спросил:

— Э-эм… Кто этот старик и о чем он говорит?.. Вы знакомы?

Он еще раз с сомнением посмотрел на незваного гостя и вдруг заметил позади него на полу коридора, что связывал лавку меда и зал, знакомый силуэт.

— Сена?.. Эй… Сена!

Фиро вскочил. Следом, почуяв неладное, начали один за другим подниматься остальные члены руководства. В одну секунду воздух в зале угрожающе накалился.

Но старика, судя по всему, это нисколько не смутило, он с нескрываемым весельем произнес:

— Ха-ха! Не волнуйся, Майза. И вы, безымянные жертвы… Она просто без сознания. Правда, немного не рассчитал с ударом, так что, может, таки сломал парочку шейных позвонков…

— Ах ты! Ну все, тебе не жить! — ударив кулаком по крайнему столу, взревел Рэнди.

Опоздав на секунду, Пеццо повторил его жест, громыхнув своим пудовым кулачищем. Подпрыгнувшая от удара тарелка упала на пол и разлетелась вдребезги .

— Будет вам… В шее целых семь позвонков, к чему столько шума из-за парочки сломанных? — презрительно улыбнулся старик.

Уже не только Рэнди, все присутствующие, в том числе и Фиро, вскипев, двинулись к незваному гостю, одновременно потянувшись к карманам пиджаков.

— Стойте! — остановил их крик Майзы.

Он сам на себя был не похож: бледный, все лицо блестит от пота.

— Господа… Его цель — лишь я один… Я займу его, а вы, пожалуйста, бегите через задний выход…

— Майза?.. — не поверил собственным ушам Фиро.

— Эй, Майза, что ты несешь?

Майза, недолго поколебавшись, одним коротким предложением раскрыл, что связывало его с Силардом:

— Когда-то этот человек… убил тринадцать моих товарищей… и моего младшего брата.

После этих слов зал погрузился в молчание. Нарушил его ни кто иной, как сам Силард.

— С того момента я успел поглотить еще пятерых… Так что правильнее будет сказать восемнадцать. А-ха-ха-ха-ха!

— Силард…

Лишь стоящий в непосредственной близости от него Фиро смог разглядеть на лице Майзы выражение, которое за все пять лет знакомства никогда у него не видел.

Под жаром вспыхнувшей в глазах товарища испепеляющей ненависти внутри Фиро тоже забурлила необъяснимая ярость.

— Майза… Я не совсем понимаю, но… Короче говоря, он ваш враг…

— А значит, и наш враг тоже, — договорил за него Рэнди, и это стало сигналом.

Его слова еще звучали в воздухе, а он уже вытащил из кармана пистолет и выстрелил в Силарда.

Воздух содрогнулся, как от громового раската, и в груди Силарда справа появился красный кружок.

Почти тут же к нему добавились еще два.

— И вообще, Рэнди, он стал нам врагом с момента, когда посмел тронуть Сену, — заметил Пеццо, держа в руке пистолет, от дула которого поднимался завиток дыма.

— В любом случае, этот мерзкий старикашка явно не стоит того, чтобы пачкать об него нож.

— Вы, главное, Сену не заденьте.

Видя, что старик продолжает стоять, еще несколько членов руководства достали пистолеты.

Может, их не пугала перспектива оказаться за решеткой, а может, они в принципе ни о чем не думали, поддавшись жажде мщения, но ни у кого рука не дрогнула.

По залу разнеслась серия новых выстрелов.

— Это бесполезно… Пули ему не страшны… — шепот Майзы потонул в их грохоте.

Который не затихал, пока у гангстеров не опустели обоймы.

Из-за всех пуль, что прошили тело Силарда насквозь или пролетели мимо, часть роскошно украшенной стены позади него стала напоминать стену общественного туалета в Бронксе.

— Эй… Майза… — помотав головой, растерянно протянул Рэнди. — Почему он… почему этот старик все не падает?

Вся верхняя половина туловища Силарда была изрешечена выстрелами, но это не помешало ему вновь растянуть губы в улыбке.

Увидев это, Майза вместо ответа закричал:

— Я все объясню потом, а сейчас бегите!!!

Поздно.

Рука Силарда потянулась вниз, к стоящему у его ног черному дипломату, явно дорогому и достаточно большому, чтобы внутри поместился саксофон.

— Да уж… Ты не представляешь, сколько трудов мне стоило избавиться от чувства боли… А то какая радость от неуязвимости, если в самый ответственный момент сознание теряешь… — не переставая широко улыбаться, он щелкнул замочком дипломата.

Из всех присутствующих лишь немногие сообразили, что могло быть внутри.

И никто не послушался предупреждения Майзы.

— Одна проблема, все равно теряешь контроль над конечностями, если задевают позвоночник или голову, пусть и ненадолго… Но вы все были столь любезны целиться в сердце… Хотя от пуль в голову я бы все равно как-нибудь увернулся.

Первым, кто понял, что находилось в дипломате, оказался Фиро, и он, не медля ни секунды, прыгнул вперед.

Он хотел в одно движение ударом ноги отправить раскрытый дипломат подальше в сторону и пнуть наклонившегося Силарда.

— Юнец…

Но старик ловко перехватил его ногу.

— Да… Еще такой юнец, что просто злость берет.

В живот потерявшего равновесие Фиро врезалось колено Силарда.

— Гха!..

Его отбросило назад, прямо к Майзе.

— Фиро… Я приказываю тебе как контаюоло… — зашептал подхвативший и не давший ему упасть Майза. — Беги через задний выход… Нет… Сообщи дону и киаматоре о случившемся.

Майза знал, что Фиро не из тех, кто послушно побежит по указке, поэтому моментально поправил себя и изменил приказ.

— Но… Но, Майза…

— Все будет нормально… Я еще не планирую умирать…

«Пока не убью Силарда», — не договорил он, но Фиро и так его понял.

Но все равно продолжал медлить. И лишь поймав короткий взгляд Майзы, наконец решился.

— Слушаюсь!

И сорвался с места. Потому что в тот миг, когда глаза Майзы посмотрели на него, огонь ненависти в них погас… и он едва заметно улыбнулся.

В его взгляде читалась непоколебимая решимость. А в их «семье», когда у кого-то появлялся такой взгляд — и не важно, хороший был план или нет, — отговаривать уже бесполезно. Ты либо подчинялся, либо убивал, потому что по-другому остановить бы все равно не получилось. Вот и весь выбор.

И Фиро доверился Майзе и, изо всех сил оттолкнувшись от паркета, побежал.

— Улизнуть вздумал? Да я, собственно, не против… Но мне хочется, чтобы ты страдал, Майза, когда я буду тебя поглощать. Не только физически… но и морально.

Радостно улыбаясь, Силард взял в руки содержимое дипломата.

— Эй-ей… Это шутка такая… — вырвалось у кого-то из руководства.

В спину бегущего к заднему выходу Фиро нацелилось дуло армейского пистолета-пулемета. В движении пальца Силарда, когда он нажал на курок, не было ни намека на колебание.

Услышав позади грохот выстрелов, Фиро инстинктивно прыгнул вперед и кувыркнулся через голову. Но ни одна пуля по нему не попала. Не оглядываясь, юноша скрылся в коридоре, что вел к заднему выходу.

— Никогда тебя не понимал. Этот пацан так тебе дорог? — с недоумением на лице спросил Силард стоящего перед ним Майзу.

Из многочисленных ран на его теле маленькими фонтанчиками хлестала алая кровь.

— И даже ни одна на вылет пацана не задела… Порох, что ли, плохой… Или само оружие так себе? — не обращая внимания на окровавленного Майзу, Силард окинул оценивающим взглядом дымящийся у него в руках пистолет-пулемет.

— Майза!

— Я… в… порядке… Скорее… беги… те…

— Ага, друг ранен, а мы побежали, совсем крыша поехала, Майза?! Ты погоди, я как разделаюсь с этим уродом, тебе мозги на место-то вкручу, так что не вздумай загинаться, понял?!

Рэнди схватил стул и швырнул его в Силарда.

— На тебе!.. М-м?

От первого стула старик легко увернулся, но второй, брошенный Пеццо, едва не попал в цель. А тут подключились и другие из руководства.

Физически не в состоянии уклониться от всех «снарядов», Силард выставил перед собой руку, принимая на нее удар.

Воспользовавшись заминкой, Рэнди, Пеццо и еще несколько мужчин бросились в атаку.

Силард стрелять не стал: целей было слишком много и они находились далеко друг от друга, чтобы успеть снять их всех за одну очередь.

— Вяжем его!

Первым, выхватив нож, на старика прыгнул Рэнди. А тот лишь слегка попятился.

Остальные этого движения не заметили: Рэнди закрыл собой Силарда, и поэтому для них стало полной неожиданностью, когда в следующую секунду они увидели его уже стоящим в узком коридоре медовой лавки.

— Отличная работа, безымянные жертвы.

— Черт…

Мужчины, не успев затормозить, столкнулись плечом к плечу перед входной дверью.

И на них обрушился безжалостный ливень пуль.

Одним вздохом позже, и перед входной дверью, начиная со ставшего красным от крови Пеццо, упали несколько руководителей «семьи». Силард бил снизу, одной непрекращающейся очередью, чтобы наверняка. Затем направил дуло на оставшихся в зале гангстеров. Новая серия выстрелов, и роскошный зал, настоящий символ процветания теневого бизнеса в эпоху «сухого закона», превратился в переживший вооруженное столкновение салун времен войны Севера и Юга.

— Чтоб тебя… Черт…

Из-за небольшой пробивной способности пистолета-пулемета Рэнди, хоть его и ранило, успел скользнуть в сторону и спрятаться за стеной сбоку от двери, где Силард не мог его видеть.

— Эй… Пеццо… Проклятье…

При взгляде на лежащее у самого входа огромное тело напарника, гангстер с трудом сдержал порыв немедленно отомстить. Заставив себя успокоиться, он пригнулся и прокрался к дверному проему, намереваясь перерезать Силарду глотку, как только тот вздумает высунуться… Хотя нет, вряд ли получится, проще и надежнее всадить лезвие ему в макушку…

Вдруг из коридора кто-то выскочил.

Рэнди замахнулся… и замер.

Это был не Силард, а находящаяся без сознания, безвольно мотающая головой Сена, которую тот выбросил в зал.

За ту секунду, что длилось замешательство Рэнди, Сена успела упасть на пол, а из проема высунулось пистолетное дуло.

В дыму и брызгах крови, под грохот выстрелов и неразборчивые крики начался последний, смертельный танец гангстера.

Эта совсем не смешная комедия завершилась одновременно с полным исцелением Майзы.

* * *Стоило Фиро открыть дверь заднего выхода, как его охватило смутное ощущение, что что-то не так.

Он не стал выяснять, в чем дело, а просто резко подался всем телом назад.

В следующий миг перед ним точно обрушилось лезвие гильотины.

У него ушло несколько секунд, чтобы понять, что на самом деле это был каблук, причем замедленность эта объяснялась очень просто: все внимание юноши сосредоточилось на хозяйке этого каблука.

— Ты…

Он узнал ее лицо… Хотя нет, скорее ее костюм.

— Вчера…

— Вы…

Эннис, тоже вспомнив Фиро, остановила атаку.

Среди переданных ей Силардом знаний Барнса был этот юноша. Она знала лишь, что он ее разыскивает, но все равно невольно застыла на месте.

Силард приказал ей «остановить Майзу, если тот попытается сбежать через задний выход», поэтому она затаилась сбоку, а увидев, как открывается дверь, тут же встала в стойку для удара, но, видимо, тень от ее ноги упала на лицо выбегающего, и тот успел увернуться. И самое главное, из всех людей им оказался тот самый юноша.

Немного поразмыслив, Эннис решила возобновить схватку. Этот человек тоже наверняка враг Силарда. Если она его упустит, ее собственная жизнь может оказаться под угрозой.

Но в то же время на границе сознания всплыли лица Айзека и Мирии. Как она поступит, если Силард прикажет ей убить их?

— Эй-ей, погоди минутку!

После секундного перерыва стоящая перед Фиро девушка нанесла новый удар ногой.

Ему удалось увернуться, но следующий, нанесенный с разворота по другому плечу, достиг цели.

Удар вышел неожиданно сильным, так что Фиро отшатнулся и врезался в стену. Вместе с несильной болью спине передалась прохлада от кирпичей.

— Уй… Нехорошо получилось…

Эннис на этом не остановилась и переключилась на кулаки.

«Напоминает восточный боевой стиль Ягурумы», — мелькнуло в голове Фиро, пока его тело почти на полном автомате, согласно заложенной в него памяти от тренировок со стариком-японцем, отвечало на атаки.

— Я же...

Правая рука будто сама собой перехватила правый кулак Эннис. Она била с неплохой скоростью, но не сравнить с Ягуруминой, поэтому глаз успел среагировать. И девичье запястье оказалось заметно уже мужского, так что удержать его особого труда не составило.

Глаза Эннис слегка расширились.

— Попросил...

Дернув ее за левую руку к себе, он одним быстрым и плавным, точно в танце, движением повернулся к ней спиной и скользнул вокруг нее, так что на секунду они оказались друг за другом.

— Подождать минутку!

Фиро вывернул ей руку, одновременно подставив подножку, и навалился на потерявшую равновесие Эннис. В итоге они оба повалились на землю, но юноша тут же сел, а девушка осталась лежать на спине. Ее правое запястье продолжали сжимать крепкие пальцы, и она понимала, что нависший над ней человек успеет прервать любую ее попытку вырваться. По крайней мере, так утверждали заложенные в нее знания. Боевые умения противника превосходили ее собственные.

Фиро, сохраняя на лице спокойное выражение, негромко обратился к девушке:

— Пожалуйста, объяснись. Ты как-то связана с тем стариком внутри? Зачем он пришел, почему не умирает от пуль? И, самое главное… кем он тебе приходится?

Его слова слегка удивили Эннис. Значит, этому человеку ничего о ней неизвестно. И не только о ней, о Майзе и Силарде тоже. Но, в таком случае, почему он ее разыскивал?

— Слушай, я прошу тебя… Такое ощущение, будто я один ничего не знаю. Будто я совсем идиот какой-то.

Ничего не знать… Когда-то она тоже так себя чувствовала. В Эннис пробудилась память о времени, когда она еще не поглотила того алхимика. Когда она обладала лишь самым минимумом знаний. От этих воспоминаний, хотя они были ее собственными, на нее всякий раз накатывала тошнота. Мучительное ощущение незнания, понимание которого пришло к ней уже постфактум, после получения необходимых для этого знаний.

— Вы не пожалеете?

— А?

— Раз узнав… пути назад, возможно, уже не будет… Но вы все равно… хотите узнать?

Пауза затянулась ровно на мгновение. Недолго подумав, Фиро медленно, точно взвешивая каждое слово, сказал:

— Вчера… на Церемонии меня тоже спрашивали о чем-то подобном…

— Что?

— Пожалуйста, расскажи. Может, я и пожалею об этом, но я вообще все быстро забываю… Глупый потому что.

С этими словами он отпустил руку Эннис и встал.

Эннис секунду недоуменно на него смотрела, затем с недоверчивым выражением на лице тоже поднялась на ноги.

— Вы не думаете, что я убегу? — она посмотрела Фиро прямо в глаза.

И вновь он не смог сразу ответить. Если бы не вся эта ситуация… Если бы их знакомство произошло при обычных обстоятельствах, на щеках Фиро вполне мог заиграть румянец.

— Не обращай внимания… Говорю же, я глупый.

— Все-таки какой же ты глупый, Майза, — с сочувствием глядел на бывшего товарища Силард.

В пропахшем кровью зале лишь они двое остались стоять.

— Ну уж с тобой мне не сравниться… — на лице нынешнего Майзы не было ни намека на улыбку, а голос растерял былую учтивость.

— Надо было мне тогда… на том корабле, когда тебе удалось призвать Дьявола, отнять у тебя это право… Пусть даже ценой твоей жизни…

В противоположность ему Силард сохранял невозмутимость. Он был уверен в своем преимуществе, несмотря на то что они оба были бессмертными.

Сдерживая рвущийся из груди гнев от чудовищных декораций вокруг и не переставая прикидывать возможные пути к спасению, Майза медленно произнес:

— Этот Дьявол… наверняка вернется к себе, как только меня не станет… Он парень ответственный в этом отношении…

— Ха! Говоришь так, будто вы с ним хорошие приятели. И это ты, алхимик, который в итоге все-таки предал науку и обратился к магии… И зашел в ней до призыва самого Дьявола… А ты помнишь, что он сказал нам, тридцати твоим товарищам? Что он наделит нас знанием!

Силард говорил, точно зачитывал текст с экрана немого кино, прокручивающего у него перед глазами сцены из далекого прошлого.

— И ты смеешь причислять себя к моим товарищам?..

— Ты пожелал «знать все о бессмертии». Нам дали чашу с эликсиром, и мы честно его разделили… Это стало началом нашей новой жизни. А затем тебе открыли формулу его приготовления! Тебя наделили правом распространить бессмертие на земле! — в порыве старой зависти к Майзе из-за выпавшей ему великой чести Силард невольно повысил голос, но немедленно взял себя в руки и, тряхнув головой, продолжил уже спокойно. — Но ты… Ты на следующее утро вопреки всякому здравому смыслу заявил вдруг, что навсегда оставишь это знание в тайне… Уж сегодня я наконец получу от тебя объяснения, Майза. Я поначалу думал, что ты просто хотел остаться единственным его обладателем… Но ты, похоже, возненавидел бессмертие как таковое…

Несмотря на требовательный тон Силарда, Майза ответил тихо и неторопливо, словно ему действительно было важно, чтобы его поняли.

— Причин несколько… Во-первых… Из-за изъяна этого бессмертия…

— Изъяна?

— Это бессмертие… предполагает, что его обладатели могут поглощать друг друга…

— Хм… Но ведь Дьявол придумал эту систему ради нашего же удобства?

— Нет… Эта система обязывает нас к истреблению себе подобных… вне зависимости, ненавидим мы или любим друг друга… Воистину дьявольский замысел… Подумай сам, ты же хочешь избавиться от меня и других алхимиков, потому что ощущаешь от нас угрозу, не так ли? В этом все и дело. Избавившись от страха естественной смерти, мы стали еще сильнее бояться смерти как таковой. В каждом из бессмертных пробуждается желание оказаться тем самым, последним. А представь, что нас много, и кто-то один не справился с этим страхом? Все начнут друг друга подозревать, и это неизбежно выльется в массовую бойню бессмертных.

Силард молчал.

— А взять влюбленных… Когда ты целую вечность кого-то любишь, наверняка рано или поздно ты захочешь узнать об этом человеке все… Любит ли он или она тебя?.. Абсолютно все… И ведь это так просто… Достаточно всего лишь поглотить… Что если кто-то не удержится от соблазна?..

— Если они настолько идиоты, то им самая дорога поглотить друг друга и избавить мир от своего присутствия.

— Не знаю, не знаю… Сейчас все это может казаться надуманным… Но если мир заполонят бессмертные… Нормы морали, религии и законы — все ведь в конце концов станет однообразным по всей планете… И когда-нибудь кому-нибудь обязательно придет в голову мысль, что «если я поглотил чьи-то знания, получается, этот человек продолжает жить внутри меня»… Я не против наступления подобного будущего, если это станет результатом естественного хода событий… Но становится его причиной не желаю. Я слишком люблю этот мир.

— Хм. Что ж, в таком случае, я тебя обнадежу. Я не собираюсь наделять этой силой всяких глупцов…

— Но основная причина, — перебил его Майза твердым, не терпящим возражения тоном, — это из-за таких мерзавцев, как ты!

— Господин Силард ради новых знаний начал поглощать на корабле своих же товарищей-алхимиков… Спутав с Майзой, он поглотил его младшего брата… Сразу после этого оставшиеся в живых алхимики окружили его, и господин Силард прыгнул в море… Корабль прибыл в Нью-Йорк… Господин Силард тоже, не погибнув, достиг американского побережья…

Фиро с головой ушел в рассказ Эннис, открывший ему целый мир, о существовании которого он даже не подозревал. До того момента ему и слово «алхимик» слышать не приходилось, а история о бессмертных вообще звучала безумно, но, вспомнив изрешеченного пулями, но продолжающего улыбаться Силарда, он заставил себя в нее поверить.

Хотя бы теперь стало ясно, почему прошлым вечером с рубашки Майзы пропала кровь. Кивнув про себя это мысли, Фиро, не выдержав, перебил девушку:

— Пожалуйста, не называй его «господином». Кто он тебе вообще?

Выражение на лице Эннис еще сильнее омрачилось.

— Наверное… меня можно назвать его частью.

— Но я не понимаю… Зачем тебе формула эликсира бессмертия? Ты же так только увеличишь число своих потенциальных убийц… — держась на безопасном расстоянии от Силарда, задал Майза логичный вопрос.

— Гомункул Парацельса мог жить лишь в своей колбе.

— Что?..

Имя Парацельс было знакомо Майзе. Это был знаменитый на весь мир алхимик, которому, как считается, удалось создать искусственную форму жизни — «гомункула», маленького человечка, способного существовать лишь внутри своей колбы.

Правда это или нет — неизвестно: гомункул бесследно исчез после смерти Парацельса.

— Совершенный гомункул с самого своего рождения обладает знанием обо всем на свете. Ради этого абсолютного знания мы, алхимики, и пытались его создать… Пусть это не по твоему профилю, но основы ты должен знать, — в отличие от Майзы, Силард говорил легко и непринужденно. — На самом деле я тоже изначально специализировался на другом, но среди поглощенных мной знаний были весьма продвинутые исследования в этой области… Вот я и решил их продолжить.

Майза впервые слышал, чтобы кто-то из его товарищей по тому плаванию занимался подобным.

Но сам факт, что эти знания, а вместе с ними и жизнь одного из его друзей, были поглощены таким человеком, как Силард, злил его куда сильнее.

Силард же, не обращая ни малейшего внимания на полный ненависти взгляд Майзы, самодовольно продолжал объяснения.

— Гомункул, крошечный человечек внутри колбы, погибающий, если перестаешь давать ему человеческую кровь… Ничтожное создание, не находишь? И я решил проявить свойственное мне глубокое милосердие… Наделить этих ничтожеств бессмертием.

Вдруг ножка одного из подбитых пулями стульев подломилась. Взгляд Силарда невольно метнулся в направлении треска.

Майза, увидев в этом свой шанс, выставил перед собой правую руку и в один прыжок преодолел разделяющее их расстояние.

— Простак, — буркнул Силард и, точно предполагал нечто подобное, ловко, не выпуская из рук пистолет-пулемет, повернулся на месте.

Вытянутую руку Майзы будто подхватило этим стремительным движением… И по залу разнесся весьма редкий в повседневной жизни звук.

Хруст сломанной кости.

— Среди поглощенных Силардом знаний были знания о гомункулах… искусственной форме жизни. Если совсем просто… о процессе создания человека без участия мужчины и женщины в качестве его родителей… Мое тело состоит из клеток Силарда… и, насколько мне известно, клеток девушки примерно моего возраста, которую он ради этой цели похитил… Из этих смешанных клеток под воздействием катализатора и была создана я… Сам метод кардинальным образом отличается от того, что применял Парацельс, первый создатель гомункула…

Эннис сделала небольшую паузу и, вновь повернувшись к Фиро, продолжила.

— В стандартных условиях отделенные от тела Силарда клетки должны к нему вернуться… Но, возможно, дело в питательной среде, в которой я создавалась — в незаконченном эликсире, потому что, погруженная в него, я выросла до возраста моей матери, после чего развитие моего организма, как у Силарда, остановилось.

— Э-эм… И это значит?

— Как отдельная колония, но продолжающая являться частью общей, я могу получать от Силарда знания. В то же время он способен разрушить молекулярные связи между составляющими мой организм женскими клетками и собственными бессмертными…

— Стоп-стоп-стоп! Я не настолько умен… Давай попроще? — схватившись за голову, взмолился Фиро.

— Представьте, что Силард — это головной офис, а я — дочерняя компания. Мое сознание — это директор. А головной офис в любой момент может уволить директора дочерней компании…

— Другими словами?..

— Другими словами, стоит Силарду этого захотеть, и я умру…

После этих слов впервые за весь разговор Фиро сердито нахмурился.

— Какого… Да как он смеет?!

— Для него я, наверное, что-то вроде дочери…

— Какой родитель по одному своему хотению станет убивать родную дочь, тем более будет ей этим угрожать?! Даже не думай, слышишь, такая красивая девушка, как ты, просто не может быть дочерью такого коварного старикашки, и на лицо вы совсем не похожи! Я тебе гарантирую!.. В общем, на этот счет можешь не волноваться.

— Но… как…

— Говорю же, не волнуйся! И вообще, его уже наверняка Майза с ребятами хорошенько отделали…

Но его прервали.

— Свидание средь бела дня?.. Современная молодежь, смотрю, совсем распустилась.

Обернувшись, Фиро увидел знакомое лицо.

— А… Вчера…

— Даллас… Что вы тут делаете? — Эннис удивилась не меньше Фиро.

— О-ба-на… И красотуля здесь… Считай, повезло.

Только тогда Фиро заметил в руках стоящих позади Далласа двух парней «томми-ганы».

— Это еще что такое?

— А то не видно… Пистолеты-пулеметы же. Хха-ха-ха…

Парни, усмехнувшись несмешной шутке, прицелились.

— Да, красавица, специально для тебя рассказываю… Мы с Силардом твоим разбегаемся. А сюда мы пришли, чтобы прикончить этого пацана. Считай это нашей прощальной вечеринкой в этом городе… Ты, кстати, нас ведь тоже от души потрепала, так что, не обижайся, но будет справедливо пристрелить и тебя тоже.

Даллас с приятелями знали, что Эннис бессмертна, но не сомневались, что успеют сбежать, пока она будет исцеляться.

— Есть что сказать на прощанье, пацан?

— Не будете столь любезны поведать, откуда у вас эти пулеметы, Даллас?

Вопрос этот задал не Фиро.

Даллас медленно обернулся, и ему в голову уперлось пистолетное дуло. Та же участь постигла и его приятелей, которых взяли на себя Кит и Берга.

— Э… Эй-ей… Лак… Не шутите так…

— Отвечайте на вопрос…

Дуло пистолета Лака сильно вдавилось Далласу между бровями.

Почему они здесь? Даллас, который был уверен, что Гандоры никак не могли узнать, что это они убили тех четвертых в их офисе, в панике перебирал варианты для побега. Ведь если им прострелят головы, пока они будут исцеляться, Эннис успеет доставить их Силарду, и тогда преимущество от обладания неуязвимым телом тут же сойдет на нет.

— Эти пулеметы… Их прятал этот пацан, Фиро, а мы их нашли… — не моргнув глазом, соврал Даллас. И торопливо продолжил, не давая Эннис шанса возразить. — Вы понимаете, мы со вчерашнего дня за ним следили, хотели его проучить… И тут смотрим, он с пулеметом идет к вашему офису! А потом оттуда пальба и крики…

Даллас решил обвинить во вчерашнем налете Фиро. Разумеется, эту ложь быстро раскроют, но ему хватило бы и секунды сомнения… Пусть только это дуло хотя бы немножко опустится… Если ему выстрелят в голову, тогда все пропало, но если куда-нибудь в другую часть тела, потеря сознания ему уже едва ли будет грозить, а значит, он успеет выхватить нож и перерезать этому Лаку горло…

— Откуда вам известно о том, что случилось этой ночью? Об этом еще даже в газетах не писали?

— В смысле? Так я же говорю, мы пошли за Фиро…

— Вы серьезно думали, что мы на ножах с Мартиджо?

— А?

— Вчера вечером… мы все трое были вместе с Фиро.

— Что…

— Праздновали повышение нашего близкого друга, практически брата, с которым мы выросли по соседству… До самой ночи… Как раз, когда убивали Майка и остальных!

Громыхнул выстрел, и часть головы Далласа разорвало пулей. Кит и Берга тоже нажали на курки. Двое парней с развороченными черепами, не выпуская пистолетов-пулеметов из рук, повалились на землю.

— Не все же тебе одному отдуваться, — хмыкнул Берга.

Кит тоже усмехнулся.

Их младший брат стыдливо произнес:

— Простите, Бер, Кит… Я все-таки сорвался…

— Не переживай, — впервые за почти целые сутки открыл рот Кит.

В разговор вмешался Фиро:

— Я ваш должник.

— Нет… Мы услышали стрельбу, решили зайти с заднего выхода, а тут вы… Фиро… Можешь объяснить, в чем дело, а то мы вообще ничего не понимаем?

— Позже я все объясню, обещаю. А сейчас мне нужно найти нашего дона… Ой… — Фиро запнулся, сообразив вдруг, что так и не знает имя девушки в костюме.

Эннис тем временем мучилась сразу множеством вопросов. Кто эти трое? Стоит ли ей рассказать о неуязвимости Далласа и его приятелей? И самое главное, представляет Фиро угрозу или нет?

Хотя она не могла не признать, что уже не воспринимала его как врага…

— Слышь, Кит, — спросил Берга, — чё будем делать с трупами?.. А нет, погодите… Лак, у них же в руках «томми-ганы», это не сойдет за самооборону?

— Стойте! — закричала Эннис, так и не успев ни до чего додуматься, слова будто сами сорвались с языка. — Их нужно как можно скорее связать!

Фиро и Гандоры недоуменно на нее посмотрели.

— Они тоже… не до конца, но все-таки бессмертные…

— Что?

— Хм? Эй, что она болтает? — Берга обернулся к убитым хулиганам. — Они же трупы трупами… — он вдруг осекся. — Какого?..

Размозженные головы были целы и невредимы. И глаза всех троих хулиганов были широко открыты.

— Чё за…

В следующий миг тело Берги крупно затряслось от серии выстрелов, прошивших его снизу вверх.

— О-о-о… о…

Из ран на груди вырвались фонтанчики крови, и Берга с громким глухим звуком рухнул плашмя на землю.

— Бер?..

— Берга!

Ни его братья, ни Фиро с Эннис не успели понять, что произошло.

— Как так… почему они так быстро исцелились…

Эннис не знала, что этим троим уже раз простреливали головы, и процесс восстановления тканей проходил по уже проторенному пути, что заняло значительно меньше времени. Кроме того, организмы хулиганов были намного моложе старческих, которые привыкла наблюдать девушка, что тоже, скорее всего, повлияло на скорость.

Видимо, из-за мгновенной «смерти» сознание Далласа, несмотря на повреждение мозга, не успело отключиться, поэтому, как только его тело исцелилось, он тут же пришел в себя.

Хулиганы, обойдясь на этот раз без высокомерных улыбок, навели пистолеты-пулеметы на оставшихся четверых людей.

По переулку разнесся грохот пальбы.

— Ты слаб… И это все, чему ты научился за последние два столетия?

Майза лежал на полу. Сломанная рука медленно восстанавливалась.

— Вижу, ты дошел до определенного уровня собственными силами, но я нашел куда более рациональный способ. Я отбирал достойных бойцов и давал им полуфабрикат… Ах да, его я создал на основе той половины формулы, что знал твой младший брат, от старости он не избавляет, но неуязвимостью наделяет. Так вот, смысл в чем… — продолжал Силард, неторопливо, шаг за шагом приближаясь к все еще не закончившему исцеление Майзе. — Оказалось, поглощение доступно лишь нам, испившим совершенный эликсир. Короче говоря, я давал свой полуфабрикат этим бойцам, а потом их поглощал. Более быстрого и эффективного освоения боевых искусств нельзя и придумать, как считаешь? Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Он снял крышку с деревянного ящика, что продолжал стоять на столе, и убедился, что бутылки все еще полны.

— Так и знал, что ты никому его не дал…

— О чем ты?

— О, так ты не в курсе? Этот тот самый эликсир, что мы когда с тобой выпили… Мне наконец-то удалось собственными силами воссоздать его формулу.

В действительности ее открыл нанятый составитель, но Силард приписал все заслуги себе.

— Не может быть!

— Уж не знаю, какими путями он попал сюда, но, поглотив тебя, я все выясню. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Продолжая хохотать неестественным, каким-то механическим смехом, Силард опустил взгляд на ноги Майзы.

— Однако… какие же все-таки глупцы… — он обвел взглядом лежащие по всему залу тела руководителей «семьи». — Или ты загадал желание Дьяволу и приворожил их?

— Тебе… этого никогда не понять…

— Ну отчего же. Пойму, и очень скоро, как только поглощу тебя.

Силард, наклонившись, медленно вытянул правую руку к голове Майзы.

В этот миг снаружи раздалась стрельба.

— Что там?..

Он не помнил, чтобы у Эннис был пулемет. Чуть раньше до его слуха донеслись три одиночных выстрела, но он предположил, что то было дело рук сбежавшего юнца или его друзей. Неужели кто-то успел прибежать на помощь с пистолетом-пулеметом?

На долю секунды внимание Силарда переключилось на происходящее снаружи.

Майза, не упустив момента, схватил его за лодыжки и резко встал, опрокинув старика на пол.

Сообразив, что это большее, на что он пока способен, и времени, чтобы опустить руку на голову Силарда, у него нет, Майза вскочил на ближайший стол и, оттолкнувшись от него, бросился в окно. На ночь окна клуба, расположенные немного выше от пола, чем в стандартных помещениях, закрывались деревянными ставнями, но днем через них в зал проникал естественный свет.

Под громкий звон стекла Майза в облаке осколков выпрыгнул на улицу.

— Тебе не сбежать!

Силард выскочил за ним следом.

И его сбила машина.

— Ха-ха-ха, как раз плюнуть… Уходим, пока баба не ожила…

Даллас с приятелями, понимая, что стрельба наверняка привлечет внимание, решили уйти от клуба через переулки.

— М?

Свернув за угол, они через какое-то время услышали впереди приближающийся шум. Гул мотора и стук чего-то тяжелого по стене.

— Что за?..

Источник звука свернул им навстречу.

— Да вы издеваетесь…

Им оказался черный автомобиль, настолько широкий, что едва помещался на узкой улочке.

— А, а, а, Айзек-к-к! М-м-мы об стен-н-ны бьемс-с-ся!

Скрип ударяющегося об кирпичи металла больно резал Мирию по ушам.

— И в-в-в-в-вообще, Айзек, разве ты умеешь водить такие большие машины?

— Н-н-н-н-не волнуйся! Я часто наблюдал, как водит отец, принцип т-т-тот же самый, что с м-м-маленьк-к-к-к-ким-м-м-м-м-м-ми!

— П-п-п-п-понятно! Тогда я спокойн-н-на!

Эти двое, преследуя Далласа с приятелями, наткнулись на тот самый автомобиль, что их сбил. При этом то обстоятельство, что он принадлежал Эннис, естественно, осталось ими незамеченным. Хотя это и не отменяло сам факт наезда.

Айзек немного повозился с проводами и запустил двигатель. Им уже не раз приходилось угонять после грабежей автомобили поменьше, но все равно, быстрота и ловкость его рук поражали. Стоило признать, что воровское мастерство у них на высочайшем уровне, и успех в поместье Дженоардов не был случайным.

— Против наезда машины пистолеты-пулеметы бессильны!

— Бессильны!

Совесть из-за угона сбившего их автомобиля их не мучила. Вот только в процессе этого угона они упустили из виду вооруженную троицу.

Но вскоре из соседнего переулка донесся грохот пальбы.

— Нашли, нашли, нашли!

— Нашли!

Айзек нажал на газ и повел машину прямо на Далласа с приятелями.

Те попытались убежать, но успели лишь развернуться. Подброшенные бампером, они прокатились по крыше и упали на брусчатку позади автомобиля.

— Мы их сделали!

— Айзек! Впереди! Впереди!

Откуда ни возьмись перед автомобилем появился Майза.

— А-а-а! — Айзек торопливо вдавил педаль тормоза.

Майза в последний момент заметил их и успел отбежать.

Но выпрыгнувший в переулок следом за ним старик оказался сбит.

Так Айзек и Мирия, сами того не подозревая, отплатили хозяину скрывшегося после наезда на них автомобиля той же монетой.

Айзек в панике включил заднюю скорость.

Автомобиль заехал на лежащих без сознания на брусчатке трех негодяев и остановился.

— У-у…

Полностью исцелившаяся Эннис медленно поднялась на ноги.

— А-а… Как же так… Почему все так вышло…

Их всех застрелили, но лишь она одна выжила…

Борясь с растерянностью, девушка всмотрелась в трупы Фиро и трех братьев.

И тогда…

* * *Эннис вслед за Далласом с приятелями свернула за угол, и там ей открылась весьма необычная картина… хотя она лично при виде нее испытала настоящий шок.

Узкий переулок перекрыл хорошо знакомый автомобиль. Перед ним стоял, угрожая ножом Айзеку, Силард, а чуть в отдалении от них застыл, буравя его злым взглядом, Майза.

— О-о, Эннис… Ты вовремя.

— А! Эннис!

— Эннис! Спаси Айзека!

Все трое одновременно обратились к девушке.

— Не понял… Эннис, что это значит? Почему эти двое тебя знают?

Ситуация хуже не придумаешь. Эннис с виноватым лицом прошла мимо Майзы. Тот не шевелился, но его взгляд обжигал.

Похоже, Силард взял Айзека в заложники, чтобы задержать Майзу. Хотя это не объясняло, что Айзек и Мирия тут делали.

— Эннис. Объяснения потом… Подержи его за меня, пока я не поглощу Майзу. Если он попытается оказать сопротивление, убей.

— Э, эй… Эннис?

— Эннис?

Айзек и Мирия встревожено на нее смотрели. Эннис, загнав панику подальше вглубь сознания, сказала:

— Разве заложник так необходим…

— Почему нет? На всякий случай не повредит.

Эннис молча взяла нож и заняла место позади Айзека.

— Эй-ей-ей, Эннис, не шути так!

— Э… Эннис!

Покосившись на испуганную парочку, Силард направился к Майзе. Сейчас для него главным было завершить долгожданный ритуал.

Из-за наезда автомобиля пулемет оказался поврежден, поэтому он достал из кармана пистолет и прострелил Майзе коленные чашечки.

— Гуа!.. — коротко вскрикнув, тот упал на колени.

Как раз подходящая высота, чтобы возложить руку ему на голову.

— Хе-хе… Тебе так дороги жизни этих двоих? Право, ты меня поражаешь. Нет, конечно, мне тоже известны такие понятия, как любовь и дружба, и что ради них люди порой умирают или проявляют невиданные доселе способности.

Не переставая улыбаться, он приблизился еще на один шаг.

— Вот только лично я их на дух не переношу.

Глядя в спину удаляющемуся Силарду, Эннис прошептала Айзеку и Мирии:

— Когда этот старик коснется Майзы… бегите отсюда изо всех сил.

— Но, Эннис?.. Фу, слава Богу… Ты все-таки наша Эннис!

— Наша Эннис!

Тоже шепотом отозвались они.

«Они ведь ничего обо мне не знают…» — с тоской, но одновременно и с радостью подумала Эннис.

— А… Но мы не можем… Нужно помочь Майзе…

— Обязаны помочь!

— Почему?!..

— Они нас вчера угостили… Эннис, он хороший человек! Не знаю, кто этот старик, но, пожалуйста, спаси Майзу!

— Спасем его! Мы тоже поможем!

Эннис не смогла скрыть замешательства, но усилием воли взяла себя в руки и спросила:

— Вы здесь… чтобы спасти его?

— Нет, чтобы спасти тебя!

— Что? — замешательство Эннис сменилось крайним изумлением.

— Ну… Тут такое дело! Те парни, которых ты вчера отвезла в участок, сбежали и раздобыли где-то пулеметы! И мы подумали, что они хотят тебя убить…

— Но не бойся, мы их сбили машиной!

Точнее, сейчас они были буквально ею задавлены.

Эннис потеряла дар речи. Получается, они пришли сюда, хотя знали, что у их противников пулеметы? Они что, смерти не боятся? И все это ради нее?

Девушка глубоко задумалась. Как ей самой показалось, очень надолго, но на деле прошло всего три с половиной секунды. Еще никогда она не принимала столь взвешенного решения.

— Айзек, Мирия…

— М?

— Что?

Прощание вышло коротким.

— Простите меня, пожалуйста… И спасибо. Я очень рада, что мне удалось напоследок поговорить с вами… Надеюсь, вам не покажется, что я слишком много прошу, но…

Эннис печально улыбнулась и, медленно убрав нож, отпустила Айзека.

— Пожалуйста, не забывайте меня…

Не дав Айзеку и Мирии времени на ответ, она все так же с ножом в руке бросилась бежать.

К своему хозяину и истоку, к Силарду…

— В продолжение нашего разговора… Та девушка в костюме — это созданный мной гомункул… Точнее, ввиду ее размеров «гомункулом» ее уже называть неправильно, да и появилась она на свет нетрадиционным способом из мужских и женских клеток.

Силард, с лица которого не сходило выражение превосходства, взглянул сверху вниз на лишенного возможности бежать Майзу. В левой руке он держал пистолет, а правая олицетворяла собой саму безысходность.

— Не знаю, проблема в полуфабрикате, что я использовал в качестве катализатора, или в самом способе, но Эннис… эта девчонка получилась абсолютно бесполезной, ни грамма знаний… Может, поглощу тебя и поэкспериментирую с совершенным эликсиром… Хотя нет, раз все твои знания станут моими, чего мелочиться: призову Дьявола и спрошу у него.

Страшно довольный собственной идеей, Силард вытянул правую руку к голове Майзы.

— Прощай, Майза. И… Добро пожаловать.

Это случилось ровно в ту секунду, когда его ладонь коснулась лба жертвы.

— Гха!..

Он почувствовал сильный удар в спину и как нечто проникает ему в плоть. Боль Силард уже не мог испытывать и ощутил лишь неприятное давление на кожу.

Он медленно обернулся и увидел искаженное печалью лицо Эннис.

Ее нож вонзился глубоко в позвоночник Силарда.

— Эннис… Что это значит? А ладно, уже неважно.

В этот миг из-за угла раздался крик:

— Майза!

К ним подбежал Фиро, который, по идее, уже какое-то время был мертв.

* * *В «Альвеаре» продолжается пальба.

— Вы, четверо, займите позиции на входах в переулок, где задний выход. Без приказа не входить, там уже начинается их территория, — раздавал указания Эдвард, прибывший с подкреплением по вызову на место происшествия.

Он открыл дверь медовой лавки и увидел застывшую в растерянности посреди магазина хозяйку.

— Что здесь произошло?

— Да я… Сама не очень понимаю… Вдруг ввалился какой-то старик, ударил меня…

Эдвард медленно приблизился к входу в клуб и, помня о звуках пулеметных очередей и отдельных выстрелах, что он слышал, пока ехал сюда, осторожно, держа наготове пистолет, заглянул внутрь.

— Жуть…

Зал выглядел, как после урагана.

Перед входом валялись сломанные стулья, весь интерьер был испещрен следами от пуль.

Но окинув его внимательным взглядом, Эдвард с ноткой облегчения пробормотал:

— По крайней мере, похоже, никого не убили.

Во всем помещении не было ни единого пятнышка крови.

* * *— Хо-хо… Так ты и этого пацана пожалела, Эннис… — Силард неторопливо от нее отвернулся. — Жаль… Думала, я так скажу? Я ожидал нечто подобное. Скольких я ни создавал до тебя, все они от избытка ненужных знаний в итоге меня предавали… В качестве эксперимента я решил попробовать с женской моделью и создал тебя… Но итог оказался таким же.

Эннис не знала, что у нее были «братья». Но это уже не имело значения.

Теперь ударить Силарда ногой и…

— Не выйдет.

— А…

Силард на секунду закрыл глаза, и Эннис, точно безвольная марионетка, которой перерезали нити, упала на брусчатку.

Этого краткого мига хватило, чтобы Силард своей волей обрубил связи клеток в ее организме, и тело Эннис начало разрушаться.

— Быстро ты не умрешь… Успеешь в полной мере насладиться страданиями.

В его искривленное в презрительной ухмылке лицо врезалась горсть перца.

— Гха!

Бессмертный обладатель великого знания, возомнивший себя властителем всего мира, оказался бессилен перед разъедающим глаза столовым перцем. В высшей степени комичная сцена.

— Ты! Ты что сделал с Эннис?!

— Что ты с ней сделал?!

Священник и монахиня с мешком перца в руках продолжали швыряться в старика едкой приправой. Тоже весьма забавная картина, хотя она сошла бы за образ «изгнание дьявола святым пеплом».

— Гху… Ах вы!

Тем временем Фиро успел оттащить Эннис и Майзу на безопасное расстояние.

— Майза, вы в порядке?!

Раны в коленях успели затянуться лишь наполовину. По сравнению с Далласом и его приятелями исцеление проходило заметно медленнее, видимо, Майза еще не повреждал суставы.

— Я… в порядке… Но… та девушка…

Лицо Эннис успело посереть. Зрачки начали затягиваться белой пленкой. Но, узнав Фиро, она медленно зашептала на порывистых выдохах слабеющего дыхания.

— Вы… Вы тоже… не знаю, когда… обрели бессмертие… Я поняла… когда увидела, как исцеляются… ваши раны…

На этих словах Майза удивленно вскинул брови и уставился на Фиро.

— Да, и я тоже, признаться, понятия не имею, как так получилось…

— В таком случае… я хочу вас попросить… я… умираю… вы не могли бы… меня поглотить… способ… вам уже известен…

— Что ты за глупости говоришь!

— Я ведь гомункул… пустят ли меня в Рай или Ад… я так боялась… что не смогла покончить с собой… но… мне еще… так много хочется сказать Айзеку и Мирии… поэтому… пожалуйста… поглотите меня… скажите им за меня… и еще… вы первый человек, кто сказал, что я красивая… спасибо… я была рада… хорошо, что я успела вам это сказать…

Услышав это, Фиро сжал ее руку… и помотал головой.

— Кто я такой, чтобы передавать твои слова… И потом, я атеист, и могу совершенно точно сказать, что после смерти нет ни Рая ни Ада… после смерти… нет ничего.

— А-ха-ха… Жестоко… — немного разочарованно засмеялась Эннис.

Все это время ее клетки продолжали разрушаться. К этому моменту сердце почти перестало биться. Как только она умрет… клетки Силарда, составляющие часть ее организма, скорее всего, вернутся к своему телу-источнику.

Фиро, поднимаясь, решительно заявил:

— Да… Этот мир жесток, а мира иного не существует… Поэтому не умирай. Если ты готова исчезнуть ради каких-то слов, сама их и произнеси! Не волнуйся, я не позволю, чтобы ты умерла по воле этого мерзкого старикашки… И вообще, я просто не дам тебе умереть, и все!

Фиро, точно у него был план, достал из кармана нож и повернулся к Силарду, который уже успел оправиться от перцовой атаки.

Тот ответил ему пылающим яростью взглядом.

— Юнец… Ты что задумал…

Вдруг он ощутил, как по затылку что-то льется.

В нос ударил знакомый запах жидкости для розжига, которую, в том числе, наливают в лампы.

Силард резко развернулся. Перед ним, начиная с Рэнди, стояли все каморристы, что были в клубе. Их одежда была местами порвана пулями, но на ней не было ни капли крови.

— Вы… Я же вас убил! Быть не может… Бутылки были полными… И Майза… он не мог вам его дать!.. — закричал Силард, обернувшись к Майзе.

Но на лице того было точно такое же выражение, как у самого Силарда. Происходящее и для него стало полной неожиданностью.

— Что ты там несешь?

В руке Рэнди была зажата опустевшая жестяная канистра из-под жидкости для розжига.

— Мы уже сожгли перчатку и склад… — Пеццо бросил горящую алым огоньком спичку. — Но людей поджигаем впервые.

Голова Силарда вспыхнула голубым пламенем.

— Гуо-о-о-о-о-о-о-о-о-о…

Из-за отсутствия чувства боли он не ощущал жара, но яркие язычки пламени ослепили его.

И все же он сумел различить подбегающего к нему юнца, которого называли Фиро.

Он что, тоже бессмертный?

Но в таком случае…

Внутренности Силарда сковал ужас.

— О-о-о-о-о-о-о! Не-е-е-е-е-ет!!!

Он выбросил навстречу прыгнувшему к нему Фиро правую руку.

— Убери эту свою чертову правую крюку! — тот в ярости с силой опустил нож.

Его лезвие вонзилось в ладонь Силарда между указательным и средним пальцами и рассекло ее до самого запястья. Левой рукой Фиро отвел нож, застрявший в кости Силарда…

А правую прижал к лицу старика.

Не обращая внимания на обжигающее пламя.

Юноша всем своим существом пожелал.

Поглотить это ненавистное тело.

Ради знания, необходимого для спасения девушки, чьего имени он даже не знал.

— Гха…

Предсмертная агония мужчины, прожившего почти триста лет, закончилась несоразмерно быстро.

И так…

Единственными напоминаниями о существовании в этом мире Силарда Куэйтса остались его объятые алым пламенем одежда и обувь.

Но и они в конце концов обратились в прах, который подхватил и развеял ветер.

* * *Эдвард открыл дверь заднего выхода как раз в тот момент, когда огнем занялись туфли Силарда.

— Что здесь было?..

Ни сам младший инспектор, ни сопровождающие его полицейские не понимали происходящего. На земле горели чьи-то туфли, вокруг них столпилось почти все руководство клана Мартиджо, с ними стояли уже знакомые священник и монахиня, сбоку проезд перекрыл пустой автомобиль, и сильно воняло жидкостью для розжига.

— Как все это понимать… Эй, объяснись, Фиро Проченцо! — он решительно подошел и схватил усталого юношу за воротник. — Насколько я могу судить, погибших нет… Или вы тут устроили репетицию оркестра из пистолетов?

— Не знаю, о чем вы…

— Не прикидывайся! Нам поступили сообщения о непрекращающейся стрельбе в этом районе! Или мне вас всех задержать за нарушение закона о ношении оружия?!

Вдруг воздух сотрясли громовые выстрелы.

Полицейские в панике пригнулись и, потянувшись к кобурам, повернулись на звук.

На автомобиле, направив в небо пистолеты-пулеметы — те самые «томми-ганы» приятелей Далласа — стояли священник и монахиня.

— Бха-ха-ха-ха-ха! Сокровища клана Мартиджо наши!

— Они наши!

— Прощайте, бестолковые копы! И, кстати говоря, ребята Мартиджо ни в чем не виноваты!

— Совершенно ни в чем!

Выпалив эту несуразицу, парочка побросала оружие и бросилась наутек. Они, скорее всего, надеялись тем самым помочь Фиро и другим гангстерам, но на практике это прозвучало как «ребята Мартиджо точно что-то натворили».

— Младший инспектор… Разрешите открыть огонь?

— Нет… Они же сейчас безоружны…

Почему священник и монахиня? После недолгих раздумий Эдварда осенило.

— Грабители в бинтах!

— Что, простите?

— Неважно, просто за ними! И не стрелять, если у них не будет оружия! — закричал Эдвард на растерянно переглянувшихся полицейских.

Те бросились исполнять приказ. В переулке из представителей сил правопорядка остался один младший инспектор.

— Итак… Ты же не думаешь, что провел меня, Фиро.

В этот миг из клуба вышли еще двое.

— А-а… Эдвард, вы здесь…

— Нам нужна твоя помощь. Идем.

Это оказались Билл и Дональд.

— Но…

— Мы ответим на все интересующие тебя вопросы.

— В каком смысле?

— Ты все поймешь, если пойдешь с нами, — невозмутимо отозвался Дональд.

Эдвард после недолгих колебаний все-таки подчинился.

Дождавшись, когда он скроется внутри клуба, Билл спросил у Майзы:

— А-а… Что стало с Силардом?

Майза уставился на агента. Сообразив, кто перед ним, он коротко ответил:

— Он… исчез.

— Хм… Внутри вас?

На губах Майзы заиграла насмешливая улыбка.

— Кто же раскрывает секреты «семьи» стражам закона?

Когда агенты ушли, Майза обратился к Фиро:

— Фиро… Я ничего не понимаю. Когда вы все стали бессмертными?.. Ты ведь понимаешь, о чем я, ты теперь обладаешь знаниями Силарда?

— А… Тут такое дело… — Помявшись, Фиро признался. — Вчера я спас одного старика.

— И?

— Ну и в процессе подменил содержимое одной его бутылки. У меня при себе было четыре бутылки вина, я две вскрыл, одну вылил… и перелил в нее то, что было в бутылке старика. А ее заполнил своим вином.

Фиро в тот момент ни о чем особо не думал. Если бы старик поблагодарил его, он бы признался в шалости, а так промолчал и благополучно выбросил случившееся из головы.

— По закону каморры, всем своим ты делишься со всеми…

— Погоди… То есть тогда на вечеринке…

— Теперь сам себя спрашиваю… и чего я ограничился одной бутылкой, можно же было обе подменить…

Не самая большая проблема в сложившейся ситуации.

— Фиро…

— Но знаете, Майза, сейчас, даже обретя знания Силарда, я все равно думаю… — Фиро сделал паузу и, усмехнувшись ошеломленному Майзе, продолжил. — Бывают же совпадения…

* * *Священник и монахиня бежали, не останавливаясь. Ныряя из одной подворотни в другую, навстречу единственному мигу свободы.

Прохожих вокруг становилось все больше — знак, что они приближались к проспекту.

— Плохо дело.

— Дело плохо!

Впереди показался выход на широкую улицу, и там же стояли двое полицейских. Они, похоже, тоже заметили священника и монахиню, но те, не снижая скорости бросились прямо к ним с криками.

— А-а, господа полицейские, помогите!

— Спасите!

Айзек с Мирией закричали первое, что им пришло на ум, но их наряды все-таки сыграли свою роль. Полицейские заколебались, стоит ли их останавливать.

Мирия кинулась на грудь одному из стражей порядка и, крупно дрожа, так что зуб на зуб не попадал, выпалила:

— З-з-з-за нами гонятся вооруженные люди!

И ведь не соврала.

Застигнутые врасплох полицейские действовали почти на полном автомате. Услышав кодовые слова про «вооруженных людей», они, занервничав и потянувшись к кобурам на поясах, прокрались к углу в подворотню.

Но оттуда им навстречу выбежал целый отряд в до боли знакомой форме.

— Что!..

Двое обманутых полицейских в панике обернулись, но странная парочка уже удалялась, ловко снуя в толпе прохожих. Стражи порядка вскочили на полицейских коней и уже хотели броситься в погоню, но им помешали те самые граждане, которые они по долгу службы обязаны были защищать.

— Счастливого Рождества! — закричал во весь голос Айзек, доставая из сумки пачки денег и подбрасывая их высоко над головой.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Еще слишком рано! На целый месяц! — расхохоталась Мирия, и одновременно с этим на проспекте началось безумное столпотворение.

Со всех сторон под снегопад из денежных ассигнаций хлынул народ. Мужчины с табличками на шеях «Дайте работу!», еще секунду назад хнычущий из-за сломанной ноги попрошайка, возвращающаяся из подпольного магазина спиртного благородная дама, шофер грузовика, кучер телеги и солидного вида люди, у которых явно и без того кошельки едва закрывались, все ринулись в схватку за самую понятную и простую из всех существующих в мире «благодатей» — деньги.

Лови быстрее, хватай больше, держи крепче! Разгоревшаяся на проспекте массовая бойня подчинялась этим трем коротким правилам. Люди орали от злости, визжали от счастья — гвалт поднялся невообразимый, и бедные полицейские кони совсем перестали слушаться своих наездников. А даже если бы и слушались, не давить же толпящихся вокруг граждан.

Посматривая краем глаза на окончательно сбитых с толку полицейских, Айзек и Мирия продолжали свой бег к вокзалу. Первое правило любого грабителя — избавиться от краденого! Все об этом знают, поэтому оно и работает… непонятно, с чего Айзеку пришло это в голову, но для них оно и правда сработало.

Единственной проблемой стало то, что пока они добрались до вокзала, большая часть их накоплений (девяносто девять процентов которых составляло наследство семьи Дженоардов) оказалось выброшено в буквальном смысле на ветер.

Хотя эти двое были не из тех, кто станет переживать по такому поводу.

— Ну что… Куда подадимся, Мирия?

— Куда угодно!

— Действительно… Как насчет прошвырнуться назад до Лос-Анджелеса и копнуть золотишка?

— Золотая лихорадка, да? Но это уже будет не грабеж… Закругляемся?

— А-а… Нет, тут это, ну… Переходим на новый всепланетный уровень! Будем красть у самой Земли!

— Прико-ольно!

В потоке привычных глупостей промелькнула нотка сожаления.

— А с Эннис и остальными мы так и не попрощались…

— И не говори…

На входе в вокзал двое грабителей еще раз обернулись.

Глядя на кипящий жизнью город, Айзек пробормотал:

— Весело здесь было.

— Так весело!

— Приедем еще раз, повидаться с Эннис?

— Обязательно!

Айзек достал из сумки последнюю пачку денег и уже двинулся внутрь, чтобы купить билеты до Калифорнии, но вдруг остановился.

— Вот и все, что осталось.

— Угу… Но зато мы все раздали! Сделали хорошее дело! Я уверена!

— Да… Да, ты права. Думаю, и почивший старик Дженоард тоже радуется!

— И умершие дети!

— Значит, и наследники Дженоарда тоже должны стать счастливыми!

— Конечно! Им же не нужно было спорить из-за наследства, наверняка они уже живут душа в душу!

Разве что-то в этом мире сможет вытащить эту парочку из пучины их богатой фантазии?

На этом участие этих двух почетных гостей в грандиозной шумихе на подмостках Нью-Йорка подошло к концу.

Перед тем как сесть в поезд, они заметили табличку с надписью «Добро пожаловать в Нью-Йорк!».

Айзек решил оставить на ней напоминание об их прощании с этим городом — пририсовал над яблоком, символом Нью-Йорка, огромные зубы.

* * *Даллас Дженоард очнулся в темном помещении, похожем на склад.

— Вы проснулись?

Перед ним стояли трое, которых он, как очень хорошо помнил, пристрелил.

Сам же он сидел со связанными руками и ногами внутри металлической бочки, так что на свободе оставалась одна голова. Он боязливо огляделся и увидел двух своих приятелей в точно таком же безнадежном положении.

— Здесь у нас что-то вроде дачи… А то вокруг дома и офиса полицейские снуют…

— К-как… Почему вы живы?!

Лак ответил за всех братьев.

— Это интересный вопрос. Мы сейчас созвонились с Фиро, он много чего нам рассказал… Но вам мы отвечать не обязаны, поэтому удачи ломать голову до скончания жизни.

Братья были на той судьбоносной вечеринке и вместе со всеми подняли бокалы с эликсиром бессмертия. Разумеется, Даллас и его приятели об этом не подозревали.

Прежде чем Даллас успел сказать что-то еще, Кит подошел к его бочке и что-то в нее бросил.

Колоду карт.

Даллас недоуменно на него воззрился.

— Кит у нас добряк… Подумал, наверно, вы там на дне моря, пока сдохните от старости, заскучаете.

Когда до троих приятелей дошел смысл этих слов, они оцепенели от дикого ужаса.

Пятьдесят два джокера, рассыпанные внутри бочки, презрительно хохотали над ожидавшей Далласа судьбой.

— Подумать только, топиться подряд лет семьдесят… Это же мировой рекорд! Жаль только, его никто не зафиксирует…

— Я б вас с удовольствием сам уделал, но раз вы от кулаков и пуль только почешетесь, делать нечего… Точно, может, вам еще радио подкинуть от скуки? — с неприкрытым весельем в голосе добавил Берга.

— Ха-ха-ха, батарейки же выдохнутся!

— Ну да, ну да… Тогда, может, шахматы?

— Шахматная доска всплывет… Как насчет романа Конан Дойла?

— Страницы же промокнут!

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— Гха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Хех.

Отсмеявшись, трое братьев одновременно посмотрели Далласу в глаза.

Под их ледяными взглядами у него невольно навернулись слезы.

— Так на чем вы остановились? — хором спросили Гандоры.

* * *Подвал, где собираются участники.

Старики к ночи вернулись, но Силарда там не оказалось… Вместо него их ждала полицейская засада из человек пяти-шести, в число которых входили Эдвард и Билл с Дональдом.

— Что… Вы кто такие?!

— А-а… Мы из полиции, — в ответ на возмущение стариков коротко пояснил Билл. — А-а… Мы прибыли сюда по подозрению в нарушении Восемнадцатой поправки.

— На… На каком основании?!

— Э-эм… Понимаете, на месте вчерашнего пожара было обнаружено это.

Он показал им закопченную бутылку, вне всяких сомнений, одну из тех, что должен был доставить Барнс.

— М-м… Как я понимаю, вы не имеете к этому никакого отношения… в таком случае.

Билл замахнулся, точно собирался разбить бутылку об пол. Старики разразились истеричными криками.

— Угу… Приятно иметь дело со столь искренней реакцией.

— Не увлекайся, Билл, — вмешался Дональд и продолжил за напарника. — Бюро расследований давно в курсе ваших с Силардом собраний, и что за эликсир вы пытались создать.

Старики начали встревожено переглядываться.

— Причем тут… Какое дело Бюро расследований до господина Силарда?..

— А-а… Понимаете, наш начальник тоже тот еще долгожитель… Если на то пошло, мы и прибыли в Нью-Йорк по его персональному поручению… Уничтожить этот самый эликсир.

— Девиз нашего Бюро — «Ни одно дело не оставлять нераскрытым», и, согласно нашему начальнику, это относится и к этому антинаучному делу двухсотлетней давности.

— Эй… Эй, Эдвард! — услышал младший инспектор собственное имя.

Первый в его личном листе нелюбимого руководства, начальник полицейского участка Вердо тоже оказался под каблуком у Силарда… С другой стороны, утешало то, что руки Силарда смогли дотянуться не так уж далеко.

— Эдвард! Сделай что-нибудь, останови их! С этим эликсиром весь мир будет нашим! Мы взойдем на следующую ступень эволюции! Ты ведь тоже наверняка этого хочешь?! Так… Эй, Эдвард! Скажи что-нибудь!

Раздражение оказалось таким сильным, что в какой-то момент его сменило ледяное спокойствие.

Даже улыбка на лице заиграла. Хотя нет, правильнее будет сказать, что Эдварду ничего не оставалось, кроме как улыбаться.

— Шеф… Если бы вы сказали что-нибудь вроде «мы избавим мир от болезней и несчастных случаев», тогда я, возможно, еще бы задумался… А так, признаться, вы меня жестоко разочаровали.

— Эд… Эдвард!

— Шеф… Выбирая между личным бессмертием и вечностью для своей страны, я выберу вечность для страны…

Эдвард забрал у Билла бутылку.

— А как служитель закона, я не дам уйти от ответственности тем, кто его нарушил.

И он без малейшего колебания швырнул бутылку в угол комнаты.

Стеклянный звон потонул в отчаянном вое стариков.

Кое-кто попытался слизать с пола разлитый эликсир, но Дональд, предполагая нечто подобное, бросил в лужу зажженную спичку.

Красиво вспыхнувший из-за содержащегося в нем спирта эликсир на краткий миг осветил искаженные в отчаянии морщинистые лица.

Один из полицейских, держащий в руке ведро, залил огонь водой, раз и навсегда смыв мечту о бессмертии. Эта сцена с разбиванием бутылки на глазах у стариков явно была спланирована заранее.

— А-а… Ну что ж… Трудитесь до самой смерти от старости, господа… Так, по крайней мере, у вас появится шанс, что ваше имя все-таки увековечат в истории этой страны. Прощайте… И да, Силард больше не вернется.

Оставив слишком занятых рыданиями и паданием в обморок, чтобы это заметить, стариков, полицейские покинули подвал.

Уже покачиваясь в автомобиле, за рулем которого сидел Дональд, Эдвард сердито процедил:

— Вы меня обманули.

Поначалу Эдвард не поверил в историю об эликсире бессмертия. Но увидев на месте пожара мышь… что продолжала жить, объятая пламенем, он не смог отвернуться от этой неприятной правды.

— А-а… Просим прощения.

— Но зачем вы мне все рассказали?

Ответ Дональда был краток.

— Наш начальник… Не глава Бюро расследований, но тоже не последний человек в иерархии… Он по достоинству оценил твою неподкупность, неприятие насилия и сильное чувство долга, пусть и в сочетании с нетерпимостью.

— Откуда ему обо мне…

— Ты же подавал прошение о переводе в Бюро? А мы очень тщательно изучаем кандидатов.

В салоне повисла пауза, которую нарушил Билл:

— Э-эм… Надеемся на дальнейшую совместную работу.

И оба агента многозначительно улыбнулись.

Эдвард, покачав головой, устало усмехнулся и ответил своим, вероятно, будущим коллегам:

— Но чтобы уже без обмана.

Вскоре после этих событий Эдвард официально станет агентом Бюро расследований, которое чуть позже получит новую аббревиатуру — ФБР. Правда, тогда он еще не будет в курсе, что Фиро и другие гангстеры стали бессмертными, но со временем, когда все откроется, у него появится любимая присказка: «Кое-кто прямо жаждет угодить на пожизненную вечность за решетку», — которую он будет с улыбкой говорить всякий раз, вспоминая о клане Мартиджо.

* * *— Э-эх… — стоило Эдварду и остальным полицейским уйти, и у Майзы подкосились колени.

— Что с вами, Майза?!

— Как же так… что теперь делать…

Услышав от Фиро объяснение случившемуся, Майза ощутит страшный груз вины, который едва его не раздавил. Из-за него все члены дорогой ему «семьи» оказались вовлечены в круговорот бессмертия!

— Но… Так, погодите! Вы вообще о чем, Майза?

— Я обрек вас на муки вечной жизни…

— Еще раз, что вы такое несете?! Мы совсем не расстроились! Наоборот, это же круто, не умирать! Правильно я говорю? — в панике обернулся Фиро к стоящим рядом Рэнди и другим гангстерам.

— А? Ну, это, я не совсем понимаю, но да, круто!

— Очень круто! Выше нос, Майза!

Рэнди и Пеццо пустились в пляс. Они явно еще до конца не осознали, что с ними произошло. Как и другие члены руководства, которые, глядя на них, зашлись в хохоте.

— А еще, давайте мы боссу и Ягуруме ничего не скажем и будем подшучивать над ними в духе: «Вы так хорошо сохранились»?

Но с лица Майзы не сходило страдальческое выражение.

— Фиро… у тебя знания Силарда, ты должен понимать… Признаться честно, я ужасно устал… А теперь мне даже некому мстить за брата, Силарда больше нет, зачем вообще продолжать жить… Да, правильно… Фиро, погло…

Но Фиро с посерьезневшим лицом не дал ему договорить.

— Нет. И вообще… Если вас не станет, кто наши деньги будет считать? Вы что, хотите угробить нашу «семью»?

— Ах ты, черт, резонно… Нет, погоди, если ты меня поглотишь, ты получишь мои знания учета…

— Нет! Я глупый, так что, даже обретя знания, я быстро их забуду… Вот прямо сейчас я, например, уже в процессе забывания знаний Силарда.

— Значит, никак?

— Ну вы даете, Майза… Забыли закон каморры? Убивший члена «семьи», вне зависимости от причины, приговаривается к смерти. Пожалейте меня, умирать я пока не хочу.

— Что же это такое… И ведь не поспоришь… — улыбнулся Майза.

Фиро улыбнулся в ответ.

— Ну и, если на то пошло, мне без вас будет одиноко. Так что поживите еще, пожалуйста.

Это стало завершающей точкой, и они оба прыснули.

— Извините…

Они повернулись на голос и увидели девушку в черном брючном костюме.

— Почему… вы меня…

Первое, что сделал Фиро, получив знания Силарда, это вернул к жизни находящуюся на грани смерти Эннис, протянув вместо оборванных старым алхимиком межклеточных связей новые и перенастроив их на собственные бессмертные клетки. Если раньше Эннис, по ее собственным словам, была частью Силарда, то отныне ее вполне можно было считать частью Фиро.

— А! Точно! Прости, этот Эдвард свалился, как снег на голову, я все на свете забыл!

Эннис продолжала недоуменно на него смотреть.

— Меня зовут Фиро Проченцо. Я тебя разыскивал, потому что ты мне понравилась, а спас, потому что не успел кое-что у тебя спросить.

— Спросить?.. — растерянно повторила Эннис.

Фиро улыбнулся:

— Как твое имя?

— Что?.. — Эннис немного подумала и спросила. — Разве… его не было в знаниях Силарда?

Фиро решительно помотал головой и смущенно улыбнулся.

— Нет, я… Как бы… В общем… Хотел услышать его от тебя.

Последние слова вызвали бурный приступ восторга у окружавших их гангстеров. На возмущенный вопль Фиро: «Я же не в любви признался, что вы как маленькие!», — никто внимания уже не обратил. Начав с Рэнди и Пеццо, все руководство клана Мартиджо засвистело и заулюлюкало.

Прямо как в финальной сцене фильма со счастливым концом… все находящиеся там улыбались.

— Что тут был за переполох?

— Ничего особенного, священник с монахиней деньги разбрасывали, — почтительно ответил Ронни боссу, пока они шли по гудящему из-за голосов бесчисленных попрошаек проспекту.

— Даже так… Я-то думал, что священники наоборот, только принимают пожертвования от имени Господа, а поди же… Притом что сам этот их Господь и в минуты нужды собственных верующих не спасает… — холодно заметил Ягурума.

Морса укоризненно возразил:

— Ягурума… Не стоит недооценивать Господа. Если у него и есть недостаток, то это его страсть к причудам. И только она.

Высшее руководство «семьи» возвращалось с работы. Заметив необычное скопление полицейских в районе медовой лавки, они решили зайти через задний выход и наткнулись у него на оживленно галдящую компанию собственных подчиненных.

— В чем дело? Чего это они на улице торчат? — недоуменно склонил голову набок Ягурума.

Ронни с легким удивлением на лице всмотрелся в Фиро и остальных гангстеров.

— Я, конечно, заметил неладное во время вчерашнего тоста… Но вмешиваться не стал. Подумал, уж мы должны продержаться дольше… Так себе причина, но… Ну да ладно.

— М? Что ты там бормочешь?

— Да так… Смотрю, весело им.

— Ну так, хорошо быть молодым, — заметил босс клана Мартиджо, накупивший целую гору столового перца.

Ягурума и Ронни с улыбками кивнули.

Спиральная лестница судьбы обрушилась. Но если выглянуть из-под ее обломков…

Рядом окажется начало новой спирали.

И единственное ее отличие в том…

Что эта судьба будет длиться вечность.

Вот и все.

– И на этом… мой рассказ подошел к концу.

Человек передо мной хлопнул в ладоши, возвращая заслушавшегося меня назад в 2002 год.

— В моей истории не было чудовищ, грозивших уничтожить весь мир, принцесс, запертых в башнях, или сокровищ стоимостью со всю планету, но для нас это самая что ни на есть настоящая Легенда.

Я и не заметил, как время пролетело. Не мне судить, насколько его рассказ был правдив или лжив, но слушать было интересно. Но разве возможны такие серии совпадений?

— Ха-ха-ха, разве вся история нашего мира не построена на совпадениях?

Нельзя сказать, что я так уж хорошо его понял, но определенный резон в его словах был.

— Так вы поверили в этот совершенно абсурдный рассказ?

А в нем все неправда?

— Отнюдь.

Тогда почему бы и не поверить. Разве мне от этого что-то будет?

Может, ему понравился мой ответ, но он сказал: «Я угощаю», — и заказал десерт.

— Все-таки вы очень необычный человек. Я рад, что рассказал вам все это… Мало кто будет с такой же внимательностью слушать старые байки, как это делали вы…

Не думаю, что заслужил чем-то такую похвалу. Тем более что она отдавала легкой иронией.

Но… кто в этой истории был тем самым «глубоко и безнадежно одиноким и несчастным человеком»?

— Разумеется, Силард. Разве вам не показалось, что он был глубоко и безнадежно одинок и несчастен?

Силард…

А что потом случилось с другими героями? С той же парочкой грабителей?

— Вообще-то, они здесь.

Я перевел взгляд на молодого мужчину и девушку за соседним столиком, у которых с головой явно было не все в порядке. Все с ног до головы обернуты цепями с навешанными на них колокольчиками. Свобода самовыражения тоже должна иметь свои пределы!

Тут мое внимание привлекли сидящие в углу зала толстый и тонкий…

— Это Пеццо и Рэнди. Пеццо в последнее время постоянно бурчит, что де сколько ни пытайся похудеть, жир все равно сам собой восстанавливается, хотя это не мешает ему есть пять раз в день.

Я немного помолчал. А что тогда Фиро?

— Простите? — на лице моего собеседника появилось какое-то странное выражение. — Вот же я, перед вами… А-а, я ведь рассказывал о себе в третьем лице… Да-да, тогда понятно. Мы же так друг другу и не представились. Хотя обычно я предпочитаю не называть себя, сами понимаете, такая работа…

Ничего себе. Я был уверен, что передо мной Майза.

— Ах, Майза… Он научил меня всему, что должен знать контаюоло, а сам лет тридцать назад отправился в путешествие. Как я понял, на поиски своих старых товарищей-алхимиков, что успели разбрестись по всему свету… Но он уже скоро должен вернуться, по крайней мере, таков был уговор.

Вот оно что… Но мне Фиро представлялся совсем другим, о чем я так ему и сказал.

— Ну так с тех пор семьдесят лет прошло… Даже я за такое время научился себя вести… Вот очки стал носить, для образа, они без диоптрий. Как вам? — Фиро Проченцо довольно улыбнулся.

Похоже, он действительно счастлив. Я даже ему слегка позавидовал.

Кстати говоря, а как поживает Эннис?

— А-а, она моя жена.

А вот это уже достойный повод для жгучей зависти…

— Но… Тут такое дело… Э-эм… Будь это любовный роман, мы, наверное, прямо в тот финальный момент должны были влюбиться друг в друга без памяти… — смущенно продолжил Фиро. — Но, понимаете… Наше знакомство с Эннис случилось, когда она понятия не имела о таком чувстве, как любовь… И… Ну… Если кто и был влюблен, то лишь я один… Точнее сказать, я-то в нее с первого взгляда влюбился… — Он с легким сожалением улыбнулся. — В итоге, на то, чтобы сыграть свадьбу, потребовалось немало времени… Целых… пятьдесят лет…

Жуть. Это уже не застенчивость, а клиника…

И как они только не надоели друг другу за полувековые ухаживания? С другой стороны, это доказывает, насколько хорошо им вместе.

Нет, погодите… Эннис же является частью тела Фиро… Разве это не нарциссизм в определенной степени? Но эту дурацкую мысль я оставил при себе.

— С тех пор много чего произошло, но мы как-то со всем справились… Хотя после отмены «сухого закона» прибыль резко упала…

И он кратко обрисовал мне, как им пришлось искать новые источники дохода, как они пережили войну за территорию и прочие неприятные и тяжелые моменты.

Но главное, я понял, что сейчас все они были живы и счастливы. Казалось бы, совершенно посторонние мне люди, но я искренне за них радовался.

— А вы знаете, что Элиот Несс, знаменитый спецагент эпохи «сухого закона» и главный герой книги «Неприкасаемые», в конце жизни стал алкоголиком?.. Какая ирония, согласитесь?

На середине нашего оживленного разговора вернулся знакомый молодой мужчина. В руках его серебристо поблескивала сумка с фотоаппаратом! С возвращением, май кэмера!

— О, Ронни… Большое спасибо.

— Ерунда, я все равно был свободен… Без проблем. Но Бобби с его дружками, конечно, те еще болваны, нашли, на чьей территории безобразничать.

Ронни… Ах да, «секретарь» или как там его должность в «семье» называется…

— Ну да ладно. Как ты и просил, я им хорошенько задал жару и отпустил восвояси.

Значит, они все-таки не заодно. И вообще, откуда этот Ронни знает японский? Да еще настолько хорошо, что ему известно выражение «задать жару»?

— Я схожу, оценю содержимое этой сумки. Это не займет много времени, — с этими словами Фиро ушел вглубь ресторана и скрылся за дверью «Посторонним вход запрещен».

Прощай, май кэмера. Я только тогда вспомнил, что обещал заплатить одну десятую от ее стоимости.

Ронни смотрел на меня и ухмылялся.

Кстати говоря… В конце истории Фиро он предстал как тот самый Дьявол… Но даже если он наблюдает за бессмертными, чтобы узнать, какой конец они встретят, разве для этого обязательно вступать в преступное сообщество? Хотя, если он Дьявол, как-то перестаешь удивляться, что ему знакомо выражение «задать жару».

Я, ни о чем таком не думая, мысленно обратился к нему: «Если ты Дьявол — докажи!».

Следующие несколько минут выпали у меня из памяти. Но меня охватил глубокий, точно втравленный в мое сознание, страх перед Ронни. Я уже успел забыть, что это за чувство, после той встречи с медведем… Что, черт побери, он со мной сделал?

Глядя на обомлевшего меня, Ронни пробормотал:

— Вообще-то я не Дьявол… Всего лишь древний алхимик, узнавший слишком много…

Позже вернулся Фиро, и я, отдав ему триста долларов, получил назад свою сумку.

Но… Что бы он сделал, если бы я сбежал после того, как он воткнул себе нож в руку?

— В смысле? Разумеется, оставил бы вырученные за фотоаппарат деньги себе. Поэтому я и не представился в начале и вашего имени не спрашивал. Чтобы, в случае чего, на суде было чем апеллировать.

Ну здорово. Вот так взял и втоптал в грязь мое уже сформировавшееся мнение о них, как о «редко встречающихся, но все-таки хороших гангстерах»… Я впервые за время своего пребывания в этом городе в голос расхохотался.

— Ага, наконец-то вы улыбнулись! Японцы обычно улыбаются по поводу и без повода, а вы все время просидели с каменным выражением.

Его забыл спросить.

— Однако, забавно… Ваши слова про «уважение к старшим»… Эдвард… А потом и Пол при первой нашей встрече сказал мне то же самое… Пусть и другими словами, но я тогда подумал, все-таки яблочко от яблони недалеко падает. И ведь не скажи вы их, мне бы не пришло в голову вас пугать… А если бы не это ваше бесстрашие, я бы вряд ли решился рассказать вам о себе…

И это все? Вся причина, почему он поведал мне свою историю?

Услышав этот вопрос, он, точно колеблясь, отвел глаза, но затем улыбнулся и ответил:

— Признаться, в последнее время я… как-то все слабее ощущаю связь с миром. Все-таки живу намного, намного дольше кого бы то ни было еще… Наверное, мне хочется таким образом наладить контакты с как можно большим числом людей из внешнего мира. Особенно с такими как вы, не имеющими никакого отношения к криминалу… Просто чтобы кто-то знал, что такие, как мы, существуют… И моя излишняя откровенность сегодня, видимо, вызвана ничем иным, как желанием таким вот образом потешить собственное самолюбие.

— Как Майза вернется, я думаю сам съездить в Японию. Можно будет попросить вас в этом случае показать мне окрестности?

Не вопрос. Я написал для него на листочке свой адрес и телефон. А вот обратись ко мне с такой просьбой японец в Японии, я бы ни за что не дал свой номер… Думал я, счастливо прижимая к себе возвращенную сумку. Пусть я за нее и заплатил.

— Я напишу вам письмо, как соберусь.

Коротко попрощавшись, я вышел из ресторана. После всего случившегося расставание вышло до смешного быстрым и обыденным.

Впереди виднеется Манхэттенский мост. Какое-то время я шел ему навстречу, и тут мне на глаза попалась вывеска с большой шляпой. Наверное, именно здесь Майза купил Фиро федору.

Без всякой задней мысли захожу в магазин. Сплошь современные головные уборы, больше половины полок завалены банданами, бейсболками и прочими аксессуарами. Японского кабуто… нигде не обнаружилось.

За кассой стояла молодая женщина. О чем я только думал, тот молчаливый старик-продавец ведь не был бессмертным… Но мне почему-то вдруг стало ужасно грустно.

В этот миг стоящий рядом со мной высокий мужчина, на вид лет на десять старше Фиро, взял с полки бандану яркого светло-зеленого цвета.

— Майза Аваро, — вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить.

Мужчина повернулся ко мне и что-то сказал, но, к сожалению, я в английском ни в зуб ногой.

Только и смог, что несколько раз повторить «сорри». Так он и ушел, недоумевающий.

Майза. Он вернулся. Я откуда-то знал. Это точно был Майза.

Сначала я, сам того не желая, выиграл главный приз в лотерее, затем меня ограбили не где-нибудь, а на подконтрольной клану Мартиджо территории… Из тридцати тысяч полицейских во всем Нью-Йорке меня выслушал именно Пол Ной… И, наконец, я умудрился ляпнуть ту же самую фразу, что когда-то произнес Ной-старший… Плюс моя невосприимчивость к страху… Это ж какая вероятность, чтобы все так сошлось?

Помнится, в начале этого дня я жаловался на судьбу… Но, возможно, на самом деле мне сегодня несказанно повезло.

Находиться в плену вечности. В плену нескончаемой спирали судьбы. Кто знает, может, и я сам, встретив Майзу и тем самым замкнув произошедшую со мной цепь «случайностей», тоже оказался заперт внутри нее.

Под эти размышления я незаметно для себя вернулся в аэропорт Нарита.

Лето 2002 года. Икэбукуро.

Душная, точно я в сауне, комната в три татами. Тоже, в определенном смысле, напоминает тюремную камеру.

Обливаясь потом, проверил привезенные для родственников и друзей сувениры… и фотоаппарат.

Внутри пластикового контейнера для фотопленки, который я в итоге так ни разу и не открыл…

Спасибо, что выслушали до конца.

…лежали написанная корявой хираганой записка и три бумажки по сто долларов.

Те самые, что я заплатил Фиро.

Он, конечно, пообещал приехать, но, чувствую, на паспортном контроле ему зададут немало вопросов из-за возраста.

Мне уже не терпится это увидеть.

Думая о всяких глупостях, я и сегодня жду международное письмо.

Большое спасибо, что дочитали до самого послесловия такого новичка, как я.

В этой истории сложно выделить главных героев, но я буду безмерно рад, если по мере прочтения вам кто-то понравится и вы начнете воспринимать его или ее таковыми.

Идея написать историю, где временем действия будет эпоха «сухого закона», пришла мне в голову после прочтения в книге Лоуренса Бергрина «Капоне: человек и эпоха» (издательство Сюэйся) про Элиота Несса.

Герой эпохи «сухого закона» Элиот под конец жизни стал алкоголиком, от него ушла жена, он оставил службу… Эта история меня тронула, а затем я расхохотался. Подумать только, ну и шутка! И ради этого Элиот Несс прожил свою жизнь, чтобы завершить ее такой совершенно не смешной шуткой?

И точно в продолжение ее существует мнение, будто Капоне сам сидел на кокаине. Самый, пожалуй, знаменитый в мире босс мафии попрал часто встречающееся в авантюрных романах правило, что де «руководство мафий наркотики не употребляют, потому что лучше кого бы то ни было понимают их опасность». Какие ироничные были времена, подумал я.

Хотя это не более чем иллюзия, и в современном мире полно подобных примеров. Но все же благодаря многочисленным фильмам, та эпоха легендарных гангстеров и охотящихся на них правоохранительных служб кажется страшно романтичной.

И мне подумалось, может, это потому что мы воспринимаем то время и существующие тогда преступные организации как нечто «из другого мира»? Во-первых, потому что они существуют в прошлом, а мы в прошлое попасть не можем, будь даже это такой уникальный период, когда властвовал «сухой закон». Во-вторых, потому что, несмотря на то что криминальный мир существует и сейчас, в повседневной жизни большинство из нас напрямую с ним не пересекается.

Получается такое наслоение удивительного на необычное. И я подумал, а если добавить к этому еще и нечто откровенно фантастическое? Это и послужило началом.

Так, на волне вдохновения я написал эту историю, хотя сейчас каждый день не устаю усмехаться тому факту, что все могло так далеко зайти. Прямо-таки еще одна несмешная шутка.

Ну что ж, возможно, кто-то из вас встретился с этим термином впервые, но «каморра» – существующая на самом деле организация.

Если честно, на слух японца не самое впечатляющее слово. Если спросите меня, я бы предпочел, чтобы название этой организации, по крайней мере, какой она представляется мне в воображении, звучало как-нибудь помощнее, что ли. Тем не менее, это одно из трех крупнейших итальянских преступных сообществ – мафия, каморра и ндрангета.

Распространено мнение, что в отличие от немногословных и равнодушных мафиози каморристы хоть и жестоки, но зато веселые и любят поболтать. На деле, если мафиозный босс в жизни не признается в том, чем он занимается, главы ячеек каморристов, случается, открыто о себе заявляют.

Решив, что подобные качества подойдут для «Шумихи», я погрузился в изучение мафии и каморры… Но эта тема оказалась настолько сложной, что, признаюсь, в этой книге мне удалось описать далеко не все их привлекательные черты и лишь поверхностно затронуть темные стороны деятельности этих преступных организаций.

В наглой надежде, что когда-нибудь мне выпадет шанс развить эти темы, я думаю наметить сюжеты следующих томов серии.

Задействовав два из трех крупнейших итальянских преступных сообщества, я думаю когда-нибудь написать и о ндрангете… Ндрангета… Еще менее вдохновляющее название, чем каморра, да что же это такое.

И вообще, чем ломать голову над такой ерундой, для меня сейчас намного важнее развивать писательский навык и копить идеи для будущих книг. А перед этим предстоит еще более сложная задача: закончить университет…

Я только начинаю свой путь писателя, но очень надеюсь, что судьба когда-нибудь вновь сведет нас вместе.

*Далее идут слова благодарности, если нет желания их читать – смело пропускайте.

Прежде всего, хочу поблагодарить всех редакторов, что прочли и отобрали мою работу для участия в конкурсе, а также уважаемых судий, поставивших ее на первое место, что стало для меня не только великой честью, но и редчайшим Шансом.

Спасибо моим друзьям и знакомым, встреченным мною во время бесконечных поисков на просторах интернета. Особенно всем из города С и нескольким моим друзьям, которые за день до отправки работы в издательство в пух и прах разнесли мою писанину и скрупулезно указали на все нуждающиеся в исправлениях места.

Моей семье за теплую поддержку меня, несмотря на мой выбор заняться таким ненадежным делом, как писательство.

Моим старшим товарищам из «Дэнгэки Бунко» за помощь на церемонии награждения и на «Десятилетии Дэнгэки».

Коллегам по церемонии, награжденным в номинациях «новелла», «иллюстрация» и «комикс».

Главному редактору Судзуки за всё, что он для меня сделал и продолжает делать, и всем работникам Media Works.

Наконец, великой Кацуми Энами, которая своими потрясающими иллюстрациями придала главам неповторимый стиль.

Я очень и очень сильно вам благодарен.

Невозможно представить, сколько раз до меня использовали эти слова, но я, перейдя на сторону тех, кто их пишет, делаю это от чистого сердца:

«И самое главное, огромное спасибо вам, что взяли в руки эту книгу».

Ноябрь 2002 года.

Рёго Нарита

От Yoku05 (перевод)Спасибо, что прочитали первый том «Шумихи»!

Мда, вот уж не думала, что буду заканчивать этот год, имея за плечами шесть зарелизенных на РуРе томов ранобэ, одним из которых будет томик «Шумихи»…

Стоит сказать, что я довольно долго была далека от русской аниме/манга/ранобэ-тусовки. Когда я открыла для себя мир современного аниме (вне покемонов и сэйлормун))), а за ним мир манги, я как-то сразу погрузилась в английские субтитры и сканлейт, благо знания языка позволяли. Затем я начала учить японский и со временем благополучно перешла на просмотр и прочтение оригиналов без привязки к, так сказать, посредникам. Когда руки дошли до ранобэ, потребности искать английские (а тем более русские) переводы уже не было.

Так что, когда «Особняк нежити» вдохновил меня на великий подвиг против лени и я пришла в РуРу, для меня стало величайшим (не побоюсь этого слова) шоком, что здесь не было «Шумихи».

Как… Быть не может… Это же… Ну… ШУМИХА!.. Но… Нет… Как так?!.. ?.. ?!.. ?!!!

В общем, что-то в этом духе. Нечленораздельные проявления глубокого потрясения.

Какое-то время я от него отходила, но мысль, что на РуРе нет «Шумихи», не давала мне покоя. Хуже было только понимание, что часть нынешнего поколения анимешников вообще понятия о ней не имеет… (называется, почувствуй себя дряхлой старухой…) Короче! Я поняла, что не могу и не хочу это так оставлять. Ведь… это же «Шумиха»!.. Понимаете?!

«Шумиха» не стала моим первым «взрослым» (в смысле, просмотренным во взрослом возрасте) аниме, но наравне с «Алхимиком» (первым), «Кодом Гиасса», «Тетрадью дружбы Нацумэ», «Наной», «Гурреном» и другими она раз и навсегда вошла в мое сердце как воспоминание об очень важном периоде моей жизни.

«Шумиха» не стала и моим первым ранобэ, но была и остается одной из самых потрясающих историй, что мне довелось прочитать. Когда в следующем году она, по обещаниям автора, закончится, я, скорее всего, разрыдаюсь… Но не будем о грустном!

Впереди Новый год! Впереди новые тома гениальнейшей и шедевральнейшей «Шумихи»! Впереди встречи с десятками новых героев, погружение в цепочки и спирали невероятных совпадений и запутанных планов, в общем, много, очень и очень много интересного, смешного, удивительного, безумного, жестокого… Ну, вы поняли, оставайтесь с нами!

И не забывайте донатить;) Помните, ваши спасибо в комментариях и донаты – бальзам на наши с anastezia души. И топливо для моего буквоедства… Или иероглифоедства?.. Но большая просьба, пишите в поле «сообщение получателю», что это «за шумиху», или отмечайтесь в комментариях, ладно? Так сказать, для моей личной бухгалтерии)

Релиз второго тома начнется ориентировочно в феврале.

Напоследок хочу сказать большое спасибо anastezia. Она огромная молодчина, так быстро и качественно работает, что иногда я начинала бояться, что не поспею за ней)))

Не менее большое и во многом очень личное спасибо NoodLez. С «Особняком» мне не удалось этого пережить, но когда видишь переведенные тобой фразы на иллюстрациях… Это неописуемое, теплое и щекотное чувство. Спасибо. И прости, пожалуйста, что из-за меня тебе несколько раз пришлось переделывать кое-какие странички >_<'

Еще раз всех с наступающим и спасибо, что прочли этот том! До встречи в 2017-ом году!

От anastezia (редактура)Ну, вот и подошел к концу первый том моей редактуры для РуРанобэ. Большое спасибо Yoku05 за художественный и грамотный перевод! На некоторых страницах меня съедала тоска, что она бы и без редактора справилась играючи… Но, надеюсь, мое участие помогло сделать этот перевод еще лучше.

И, конечно, не могу не сказать, что мне ужасно повезло с текстом. «Шумиха» – потрясающее произведение, которое стоит читать и перечитывать. Я честно старалась не забегать вперед и читать все по мере редактирования, но на последней главе все-таки сдалась и проглотила все вместе с эпилогом. Так что низкий поклон автору за то, что сумел создать такую лихо закрученную историю про гангстеров и алхимиков. С нетерпением жду работы над следующими томами.

Спасибо большое всем, кто прочитал томик аж до послесловия команды! По своему опыту могу сказать – вы герои. Теперь будем ждать второй том. Надеюсь, он будет еще круче первого.

P.S. Знаете, пока не начала работать в этой сфере, никогда не задумывалась, что над всеми моими любимыми книжками и киношками переводчики, редакторы, колористы и еще куча народу, работают из чистой любви к искусству. И, конечно, мы и дальше будем этим заниматься, но если есть возможность и желание, вы можете отблагодарить нас и материально… Новый Год же скоро, так что всем удачи, любви, здоровья, любимой работы и успехов в любых даже самых смелых начинаниях!

Улицы Нью-Йорка осветило поднявшееся солнце, показывая их настоящее лицо, скрываемое за блеском и гламуром ночной жизни.

Сегодня было ясно. От всё более холодного воздуха кристальное небо стало напоминать полупрозрачный лёд.

— Дело плохо…

— Плохо!

Айзек и Мирия вновь пребывали в не лучшем расположении духа.

— Не могу поверить… что это оказалось вино.

— Вино!

Деревянный ящик, украденный прошлой ночью. Им было интересно, что же это за сокровище мафии, тем более что, судя по его весу, ящик должен был быть доверху забит пачками денег и сигарами… Тогда их переполняли предвкушение и надежда. Однако они обернулись вот этим.

— Зачем они поручили переносить всего две бутылки трём людям… к тому же посреди ночи.

— Может, они захотели выпить их дома, так что несли их туда?

— Ладно, давай забудем про это. Всё же это то, что мы получили взамен на шлем, маску и смокинг.

В итоге Айзеку пришлось выкинуть свой костюм. Мирия, по понятным причинам, не могла снять своё платье, но она тоже переоделась. Платье же теперь покоилось на дне чемодана.

И в настоящий момент они были одеты как священник и монахиня. В любом случае в толпе бы они не затерялись.

— …Вот как, это, должно быть, высококачественное вино! Легендарное вино, что охраняют драконы, и испить которое могут только боги!

— Потрясающе!

На самом деле, его слова были не так уж далеки от правды.

— Теперь… что мы будем с ним делать?

— Выпьем?

— Хм-м-м… Выпить всё это… всё же для нас две бутылки – перебор…

— Тогда, продадим?

— Думаешь, получится?.. Но нам нужен профессионал, который смог бы его оценить…

В этот момент Айзека осенило.

— Я понял! Мы можем отдать их Мартиджо! Как подарок за мёд!

— Понятно! Ва-а, они точно обрадуются! Алкоголь без мёда!

— Тогда это точно будет «хороший поступок».

— Угу! Умершие дети наконец смогут попасть на небо!

Ведя этот, во многих смыслах, эгоистичный диалог, двое направились в сторону «Альвеаре».

⇔

В итоге Эннис не стала возвращаться к Сциларду. Подумав немного, она решила для начала найти пару и задать им несколько вопросов. Она не прекращала поиски с тех пор, как увидела их во время инцидента.

Конечно, проблематично было найти пару, которую ты едва знаешь, в таком огромном городе, как Нью-Йорк.

— Если так и продолжится… Господин Сцилард убьёт меня…

Если она решит вернуться слишком поздно, Сцилард может заподозрить что-то и убить её. И даже если она сбежит на другой конец света, он всё равно с лёгкостью сможет сделать это.

Когда девушка сдалась и направилась домой, она увидела вдалеке священника и монахиню.

Ах… Существует ли Бог на самом деле? Если да, то как мне попросить у него помощи?

Эннис размышляла об этом, когда вдруг заметила лицо этого священника.

И он показался ей очень знакомым.

Если Бог действительно существует, и если он в самом деле контролирует судьбы людей… тогда этот Бог был слишком проницательным… и одновременно с этим слишком холодным и бессердечным.

⇔

— А-а, доброе утро, мистер Майза.

Фиро зашёл в Альвеаре ближе к полудню.

Хотя вчерашний праздник продолжался допоздна, на юноше не было ни следа похмелья и выглядел он полным сил.

— Утро. Как ты? Всё же для тебя это начало новой жизни.

— Да вроде ничего особенного… Или, скорее, эта новая жизнь ещё вчера началась.

Сегодня у Фиро был выходной. Ещё до этого приняли решение, что с завтрашнего дня он будет ответственен за одно из казино организации.

Фиро встал рано и уже сходил поприветствовать новых подчинённых, а поскольку в казино было спокойно, и он хотел пообедать, юноша отправился в Альвеаре.

Но только стоило ему сесть… как вдруг в дверь, связывающую бар с магазином мёда, постучали.

В это время весь алкоголь хранили в другом месте, так что о внезапной облаве можно было не беспокоиться. Поэтому Фиро совершенно спокойно встал и пошёл открывать.

Но он и представить не мог, что на пороге будут стоять священник и монахиня.

— Смотри, вот они, вот они, хорошие люди!

— Хорошие люди!

Эти слова совершенно не соответствовали внешнему виду. Фиро показалось, что он встречал их где-то раньше.

— А… эм… Айзек и… Мирия?

— Прямо в точку!

— В точку!

— …Я не знал, что вы священник…

— Э? Я и не священник?..

— Он не священник?

— …Хах?

Глядя на их растерянные лица, Фиро почувствовал, как у него начинает болеть голова.

— Мы принесли вам вина в качестве благодарности за вчерашний подарок… А, ну, мы не знаем, что это за вино, но оно должно быть очень хорошим.

— Очень хорошим!

— Что… это?

Увидев деревянный ящик, Фиро застыл.

Он уже видел эту коробку. Заглянув внутрь, он лишь убедился, что это была она.

Это была та самая коробка, которую так яростно защищал высокомерный старик. И…

Звать их прямо на улице было немного неудобно, так что она просто следовала за ними.

Затем переодетые в священника и монахиню Айзек и Мирия вошли в магазин, специализирующийся на продаже мёда.

Она долгое время наблюдала за входом, но они всё не выходили.

— Что же делать?..

Эннис решила войти в магазин. Но в этот момент она заметила, что из чёрного хода выходила какая-то компания, так что девушка поспешно отошла оттуда.

Она стала с некоторого расстояния наблюдать за группой из четырёх человек, только что вышедших на улицу. Двумя из них были Айзек и Мирия. И…

Когда она увидела двух других, её сердце чуть не остановилось.

Эти двое также были ей знакомы.

Нет, на самом деле, она «встретилась» с ними впервые. Однако в «знаниях», которые передал ей Сцилард, о них была некоторая информация.

Одним из них был бывший коллега Сциларда. И к тому же он был алхимиком, чьи знания хотел заполучить Сцилард – Майза Аваро.

Другой… Хотя она не знала его имени, был юношей, который искал её.

Четверо коротко попрощались, после чего Айзек и Мирия ушли, а Майза и юноша вернулись в магазин.

Подтвердив, что деревянная коробка оказалась в руках Майзы и его друга, Эннис тут же покинула этот район и поспешила к Сциларду.

— Я правда не понимаю, что происходит… Но раз Айзек и Мирия ушли…

Парень с Майзой. Он искал её, потому что Майза узнал о её существовании, так что он отправил своего сообщника найти её?

Она не знала, как Айзек и Мирия связаны с ними. Неужели они схватили их и теперь использовали?

В любом случае, когда Сцилард «съест» Майзу, ей надо будет только задержать его, чтобы помочь Айзеку и Мирии сбежать.

Девушка даже не подумала, что «она встретила Айзека и Мирию, только потому, что Майза и его сообщник искали её». В то время как здравый смысл кричал, что это не могло быть простым совпадением… Эннис даже не подумала об этом, потому что она очень полюбила этот эксцентричный дуэт.

Вот и всё.

⇔

— Эннис, объяснись. Где ты была и что с завершённым продуктом?

Когда она вернулась в здание с юга от Центрального вокзала, там не было никого, кроме Сциларда.

Все те старики были важными личностями, так что они не могли оставлять свои должности дольше чем на несколько дней подряд. Хотя кто-то всё же приходил, не в силах дождаться прибытия завершённого продукта, но, не в состоянии выдержать суровый взгляд Сциларда, они так же быстро уходили.

Далласа и его шайки тоже не было. Ну, они просто не могли вернуться. А если бы они пришли, то, скорее всего, тут же оказались бы в правой руке Сциларда.

Эннис коротко пересказала произошедшее. Она скрыла участие Айзека и Мирии в этом и сказала, что Майза забрал вино.

— …Майза!

Эффект от этих слов оказался незамедлительным. Мысли Сциларда теперь были заняты только им. Похоже, Айзек и Мирия были спасены.

— …Заводи машину, Эннис. Я поеду прямо к нему… Если я не «съем» Майзу, то мне нет смысла оставаться в этом мире… Ху… ху-ха-ха-ха-ха! Хотя я не знаю, мешает ли ему жить факт того, что я ещё жив, но ничего страшного! Мне просто надо «съесть» его. Поторопись, Эннис! Если кто-то другой выпьет завершённый продукт, то могут возникнуть проблемы!

— Как вы и сказали… если этот Майза и правда знает о нас, тогда весьма вероятно, что он позволил своим друзьям выпить завершённый продукт…

— Нет, не беспокойся об этом. Этот парень ненавидел «бессмертие» больше всех! Если он найдёт завершённый продукт, дарующий бессмертие, то он тут же уничтожит его… Но даже если он уничтожит его, то мне уже всё равно!

Этого не было в знаниях, которые Эннис получила от алхимика, которого «съела». Она знала только то, что Майза выжил лишь потому, что внезапно проснулся в тот момент, когда Сцилард убивал его друга… вот и всё.

— …Принеси оружие. В этот раз никаких ограничений. Если будет нужно, то ты можешь убить хоть всех в Нью-Йорке, меня не волнует!

Хотя на первый взгляд казалось, что он не был серьёзен, в сравнении с обычным Сцилардом, который наблюдал за окружающими с явной скукой… этот Сцилард определённо казался куда более живым.

И это пугало Эннис.

Колесо судьбы катилось по спирали. И от создаваемого ей грохота вся конструкция была готова рухнуть.

⇔

— Что нам делать, Даллас…

— Тихо!.. В любом случае сейчас нам лучше думать о том, как свалить из города.

Даллас и его шайка пошли в бар, который обычно не посещали. Завершённый продукт забрали в той перечной драке. Если они вернутся, то их тут же съедят. Драться тоже было проблематично, учитывая, что ни ножи, ни огнестрел не давали преимущества против того старика – Сциларда.

— …Даже если мы собираемся свалить… нужно решить, что надо сделать перед этим…

—Ты о чём?

— Ну знаешь… Например, убить этого сопляка по имени Фиро!

⇔

Полиция наконец покинула офис семьи Гандор.

— А-а-а-а-а-а-а-арх! Чё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ёрт!

Берга, молчавший долгое время, разломал ближайший стул о пол.

С громким хрустом щепки полетели во все стороны.

Лак поймал одну из них и сказал:

— Успокойся, братец Бер… ломая стулья, ты никак не поможешь.

— Какой тут успокойся?! Ты не можешь рассчитывать на то, что я буду таким же спокойным, как ты!— Если ты не сможешь успокоиться, то кто будет мстить за Майка?.. Может, я и выгляжу спокойным, но на самом деле я сейчас тоже очень зол.

Лак с силой сжал кусок дерева. Кровь медленно начала просачиваться между его пальцев.

— Да, я правда очень зол. Может показаться, что злиться и оставаться при этом спокойным – противоречия, но это не так. Как можно утолить свою злость? Я уже некоторое время размышлял над этим, но неважно, как бы я ставил эту проблему, я приходил к одному. Месть. Возможно, это довольно глупо. Но несмотря на это, я подумал: когда мы найдём тех ублюдков, что убили Майка и остальных, то должны ли мы передать их полиции или разобраться с ними сами? Ах, если я говорю об этом, то значит, я всё ещё не успокоился. Тем не менее, если я не буду думать над этим, то, боюсь, я схвачу пистолет и побегу искать их по всему городу, стреляя во всех полицейских и гражданских, которые попадутся мне на пути. Так что прошу тебя. Если такое действительно случится, Бер, пожалуйста, ударь меня, пристрели меня, любой ценой останови меня. Как я и сказал… я думаю, это очень плохая идея, так что всё, что я могу сделать, это надеяться, что мои старшие братья будут сохранять спокойствие.

В течение всей этой речи лицо Лака никак не изменялось. Он даже не моргнул.

— …Понял… Извини, Лак. Но ты всё ещё намного спокойнее меня.

Чувствуя жгучую ярость своего младшего брата, Берга наконец немного собрался с мыслями.

— ………

Кит молча наблюдал за своими братьями. Казалось, будто что-то было у него на уме, однако по его каменному лицу трудно было сказать наверняка.

— …В любом случае соседние банды с подозрением отнесутся к сегодняшнему визиту полиции… Лучше сообщить им об этом… И для того, чтобы прояснить ситуацию, и для того, чтобы предупредить, – тихо объявил их план действий Лак.

Так или иначе им надо было начать с соседних группировок.

— Хорошо… Сначала пойдём к Мартиджо. Если атаковали такую мелкую организацию, как наша, то они вполне могут стать следующей целью или, может, они что-то знают…

⇔

— Итак… Со слезами на глазах мы покидаем этот город.

— Сбегаем, да?

Дуэт воришек шёл по направлению к станции поездов, покидающих город.

— Однако тебе не кажется, что тут больно много полиции?

— Много!

Их же не могли разыскивать, верно? Их маскировка была идеальна, тем более те парни не видели их лиц.

Среди толпы полицейских выделялся мужчина, отдававший приказы, и, когда полицейские рассредоточились по местности, пара подошла к нему.

— Извините, что произошло?

Мужчина, которому задали вопрос… инспектор Эдвард Ной слегка кивнул мужчине, одетому как священник, и коротко описал произошедшее.

— Святой отец, это… нет… Вы, возможно, уже знаете, но прошлой ночью произошла стычка между бандами… Нескольких людей Гандоров убили.

Эдвард только повторил то, что было написано в газете. Скорее всего, если бы его спросил не священник, то он бы даже не обратил на них внимание.

— Святой отец, я согрешил. Я всегда думал, что лучше бы все они поубивали друг друга в подобных стычках. Но, когда я увидел тела этих несчастных… Я почувствовал то же, что чувствую, глядя на тела обычных гражданских, и понял, что ненавижу их убийц… Хотя при жизни их руки были по локоть в крови, пожалуйста, помолитесь о том, чтобы их души упокоились с миром…

И, сказав это, Эдвард быстро ушёл.

Оставив позади парочку, с выражением полного отчаяния на их лицах.

Людей Гандоров убили. Эти слова эхом отозвались в их ушах.

— …Что… Что нам делать?! Я не думал, что они умрут!

— А… а-а-а… Неужели мы переборщили с перцем?..

Эти двое были совершенно, абсолютно и чрезвычайно неправы. Помимо того, что они до сих пор думали, что Даллас и шайка были людьми Гандоров, они к тому же решили, что случайно убили их перцем.

— А-а-а… Если это так, то как мы будем смотреть в глаза тем мёртвым детям?..

— И Эннис тоже…

— Я и подумать не мог, что это будет настолько серьёзно…

— А-а-а! – вдруг вскрикнула Мирия.

— Ч-ч-ч-что такое?

— Что, что если, Айзек… Фиро и другие уже забрали тот ящик, и, если полиция или Гандоры найдут его?..

— ……!

В таком случае арестуют не их, а Фиро и остальных.

Другими словами, если они оставят всё как есть, то сбежать из города будет куда проще, но они не были настолько коварными… Или, скорее, они даже не подумали об этом.

На самом деле, отдавать что-то украденное другим изначально было неправильно.

— Катастрофа!..

— Нам нужно вернуться!

Священник и монахиня бежали.

Судьбы, когда-то сбежавшие из спирали.

Никто не заметил, как они были втянуты обратно.

— Эй, а эти двое…

Поскольку Эдвард был занят на срочном вызове, Дональд и Билл занимались расследованием в одиночку.

Буквально только что мимо них пробежали мужчина и женщина, подходившие по описанию, указанному в отчёте.

— А… Погоди, неужели это… те двое?

— И что делать будем?

— Хм… Давай отложим это на потом. В любом случае сейчас нам лучше отправиться к Центральному Вокзалу. Наша настоящая миссия там… Когда закончим с этим, то заглянем к мистеру Эдварду, чтобы кое-что обсудить.

— …Это верно.

— Ох… Знаешь, лгать этому пареньку Эдварду как-то неправильно.

Спиральный вихрь становился всё быстрее.

Концы спирали постепенно сжимались, приближаясь к финальной точке.

Спиральная лестница судьбы. На лестнице, опирающейся на «эликсир бессмертия», различные колёса судьбы катились вниз.

Из-за их движения спиральная башня начала трястись.

Как будто она сама собиралась рухнуть.

⇔

— В чём дело, Фиро? Ты будто не в своей тарелке…

За тяжёлой дверью в «Альвеаре» Майза и другие обедали. Помимо Фиро и Майзы здесь также собралось ещё несколько руководителей. Все кроме руководителей старались сюда не заходить, так что «молодняка» поблизости видно не было.

— Ух… Ну…

— Это как-то связано с тем вином и деревянным ящиком? – обеспокоенно спросил Майза, указывая вилкой на деревянный ящик на столе.

— А… Нет… Просто совпадения продолжают случаться или типа того…

— Совпадения?

— Ну, встреча с Айзеком и Мирией – это раз. И то, что они принесли с собой…

Только Фиро начал объяснение, как дверь с громким стуком распахнулась.

Все в баре обернулись в ту сторону.

На пороге стоял старый джентльмен. Никто не знал его.

Никто, кроме одного человека – Майзы.

— …Сцилард…

— Давно не виделись, Майза Аваро! Или, точнее, более двух сотен лет!

— Слушайте. Забудьте об остальных, нам нужно прикончить только того сопляка и сбежать… Ну, пока у нас есть Томпсоны, мы можем прикончить их всех, если понадобится, и забыть о последствиях… Ха-ха-ха…

Пока они шли в направлении Альвеаре, Даллас и остальные проверяли патроны в Томми-ганах. В барабанных магазинах оставалось ещё около сотни пуль.

— Кстати, Даллас… Убежище этой «семьи Мартиджо», в которой состоит этот сопляк, действительно находится там?

— Ага… Я за эту информацию нехилую сумму отвалил информационному агентству. Если того сопляка там не будет, то мы просто уничтожим этот клан Мартиджо. И оставим этому сопляку кровавое послание: «Ты следующий»…

— Ха-ха, что, прям как Джек Потрошитель какой-то?

— Банальная тактика для такого банального ублюдка, как он… Ха-ха…

Прячась в тени между изношенными зданиями, троица вошла в тёмный переулок. Поскольку на улице было слишком много полицейских, они решили пойти сюда, чтобы избежать лишнего внимания. Конечно, если бы их обнаружили, то они бы с лёгкостью прикончили полицейских или невинных гражданских. Нет, это была не готовность, точнее сказать, это было безрассудство.

Им повезло, что в переулке не было ни души, так что они смогли спокойно проверить свои пулемёты.

— Итак… это последнее, с чем мы должны разобраться в этом городе. Давайте оторвёмся по полной, мы же не хотим закончить как какие-то попрошайки на улицах, да?

— Ха-ха-ха… Быть попрошайкой не так плохо. Помнишь, тот попрошайка был таким смешным…

— А-а, ты про того с цветами в бумажном пакете? Он ещё неплохо так заработал.

— Эй, Даллас, забудь об этом… Как там ещё раз? Ты же сказал ему что-то вроде: «В наше время куда больше можно заработать грабя, а не прося милостыню»?

— Может, он теперь и правда грабитель… Ха-ха…… ха-ха-ха-ха-ха…

Спираль судьбы постепенно сжималась. Это не было случайностью, скорее, это было неизбежно.

⇔

— …Г-грабители… О-они только что про нас говорили?

— Не думаю… Похоже, они за стеной.

Айзек и Мирия ходили туда обратно по территории какой-то фабрики. Сначала они думали о том: «Как нам объяснить ситуацию?» – а затем осознали, что просто заблудились.

— Н-но… может, это полиция?

— Я взгляну.

Мирия ловко взобралась на стоящую возле стены железную бочку и заглянула за стену.

— ……!

Шокированная увиденным, она тут же спрыгнула вниз и дрожа кинулась к Айзеку.

— Ч-ч-ч-что там?

— Это те парни! Те парни! Те, что вчера побили тебя… Те, которых победила Эннис и отвезла в полицию! Их теперь меньше, но это точно они!

Айзек и Мирия так и не поняли, что это были те же люди, которых они обокрали прошлой ночью.

— …Ты уверена?

— Угу!

Айзек ненадолго задумался, после чего пришёл к одному заключению.

— Ясно… Я понял!

— Ч-что?

— Они, скорее всего, сбежали из тюрьмы!

— Хья-я-я, но это серьёзное преступление!

— Вот что… Они вернулись, чтобы отомстить Эннис…

— Ужас! Эннис убьют! – закричала Мирия, сильно побледнев.

— Расслабься, Эннис же сильная, не так ли? Неважно, сколько их…

— Нет-нет-нет!

— ?

— Потому что, потому что… у этих парней пулемёты!

Услышав это, даже Айзек побледнел.

— …Ты, должно быть, шутишь…

Скорее всего Эннис умрёт. Их героя… нет, их героиню убьют. Но что они могут сделать?

Айзек некоторое время молча стоял, опустив голову, после чего тихо пробормотал.

— Ты знаешь, я… Вчера эти хулиганы чуть не убили меня…

— Э?

— Но Эннис спасла меня, так что Эннис моя героиня.

— Моя тоже!

— Знаешь, герои… не могут так умереть… Они не могут умереть.

— …

Судя по его взгляду, Айзек что-то задумал, так что Мирия тихо сглотнула.

— …Холмса убили хулиганы, сбежавшие из тюрьмы… Конан Дойл никогда бы не написал подобное… Не написал бы, верно?

— …Айзек?..

— Конечно… Это же бессмыслица какая-то. Случись такое с Холмсом, читатели бы расстроились. Умри он вот так, то разве его заклятый враг и соперник – Мориарти, не стал бы бесполезен?.. Те парни не могут так поступить. Верно, Мирия?

— …Угу.

Хотя это звучало как абсолютная нелепость, Айзек старался изо всех сил. Он всеми силами пытался найти слова, которые бы вдохновили его.

— Наш герой… нет… героиня… чтобы отблагодарить её, мы должны сделать что-то. Верно, Мирия?.. Может, мы не станем хорошими людьми… Но по крайней мере Эннис…

— Если мы не поможем ей, то мы не станем хорошими!

Не дожидаясь того, когда Айзек закончит, Мирия схватила его за руку и потащила за собой в погоне за Далласом.

— Э… Э-э-э-э-э-эй, п-п-погоди секунду, я п-п-пойду один… С-с-смотри, они вооружены пулемётами, так что тебя м-м-м-м-могут убить… бха!

Из-за разговора во время бега Айзек случайно прикусил язык.

Он прикрыл рот рукой и подумал:

А-ах, как же мне повезло, что Мирия со мной.

Подумав об этом, он усмехнулся.

Священник и монахиня бежали по городу из красного кирпича.

Без крестов.

И не зная ни одной молитвы.

Но они всё равно пытались спасти кого-то.

⇔

Майза в шоке уставился на старика. Удивлённый его реакцией, Фиро спросил:

— …Э… Что за странные вещи вы говорите, дедуль… Вы знаете друг друга?..

Фиро подозрительно уставился на старика, затем его взгляд упал на кое-что позади него… там, в коридоре, ведущем в магазин мёда, на земле лежала женщина.

— …Мисс Сена?.. Погодите… Мисс Сена!

Фиро не думая вскочил со своего места. Увидев реакцию Фиро, остальные руководители тоже встали. Всего секунда, и воздух в баре раскалился от напряжения.

Старик же, не обращая внимание на общее настроение, радостно улыбнулся.

— …Ха-ха-ха! Спокойно, Майза. И вы, безымянное пушечное мясо… Я просто вырубил её, вот и всё. Но, возможно, я слегка не рассчитал силу и сломал ей пару позвонков…

— …Ублюдок! Я убью тебя!

Ранди, сидевший в углу комнаты, со злости ударил кулаком по столу. Пеццо точно так же стукнул по столу своей тяжёлой рукой. Из-за этого часть посуды подлетела и вдребезги разбилась о пол.

— Боже-боже… У неё в шее их целых семь штук, так чего же так беспокоиться из-за нескольких сломанных?

Сцилард насмешливо рассмеялся. Теперь уже не только Ранди, теперь все руководители, включая Фиро, пришли в ярость и направились к старику, потянувшись при этом к своим пиджакам.

— Пожалуйста, подождите!

Крик Майзы остановил их наступление.

Это казалось невозможным, но по лицу Майзы струился холодный пот.

— Господа… Ему нужен только я… Я разберусь с ним сам, так что, пожалуйста, прошу, покиньте помещение через чёрный ход…

— Мистер Майза?..

— Эй… Ты о чём вообще, Майза!

Спустя мгновение колебаний Майза решился рассказать немного о том, что связывало его со Сцилардом.

— Этот человек ответственен за гибель… тринадцати моих друзей… и моего младшего брата…

После этих слов в комнате на мгновение повисла тишина. И нарушил её сам Сцилард.

— После этого я «съел» ещё пятерых… Так что теперь всего восемнадцать! Фу-ха-ха-ха-ха-ха!

— …Сцилард…

Только находившийся рядом с Майзой Фиро заметил кое-что. За все пять лет, что Фиро знал Майзу, он ни разу не видел у него такого выражения лица.

Увидев пылающую ярость в глазах Майзы, Фиро растерялся… но в то же время и в сердце Фиро разгорелось яростное пламя.

— Мистер Майза… Я не понимаю, что происходит, но… Выражаясь простым языком, это ваш враг, я прав?..

— …В таком случае он и наш враг тоже, – закончил Ранди за Фиро, и это стало сигналом к началу битвы.

Сказав это, Ранди вытащил пистолет из своего пиджака и стрельнул Сциларду в грудь.

Прозвучал быстрый выстрел, и в правой части груди Сциларда появилась красная дыра.

Затем одна дырка превратилась в две.

— Чёрт возьми, он стал нашим врагом ещё когда посмел тронуть Сену, верно, Ранди?

Это сказал Пеццо, держа пистолет, от которого ещё шёл дым.

— В любом случае об этого старого засранца мы только затупим ножи…

— Осторожнее, не заденьте Сену…

Видя, что старик ещё на ногах, остальные руководители также нажали на курки.

Они не боялись тюрьмы, а может просто выплёскивали свой гнев… В любом случае никто из них не колебался.

Громыхание пистолетных выстрелов эхом раздавалось в заведении.

— Бесполезно… пистолеты не берут его…

Голос Майзы заглушили выстрелы.

Только когда у всех присутствующих кончились патроны, дождь из пуль прекратился.

Пули, прошедшие сквозь Сциларда или не попавшие в цель, превратили некогда роскошно украшенную стену в решето, напоминающее внутреннюю стену общественного туалета в Бронксе.

— ……Эй, Майза…

Ранди покачал головой, спрашивая:

— Почему… этот старик всё ещё на ногах?..

Тело Сциларда покрыли дырки. Однако его губы снова изогнулись в широкой ухмылке.

Увидев это выражение, Майза крикнул во весь голос:

— Я всё объясню позже, но сейчас просто бегите!

Слишком поздно.

Сцилард уже начал наклоняться. Там, возле его ног, стоял чёрный чемодан. Этот дорогой чемодан был достаточно большим, чтобы внутри поместился саксофон.

— Боже-боже… Избавиться от боли было очень тяжело… Однако потеряй я от такого сознание, и неуязвимость была бы бесполезна…

Он улыбнулся и со щелчком открыл чемодан.

Только пара человек в комнате догадались, что находится внутри.

Итак, невзирая на предупреждение Майзы, никто не собирался бежать.

— Если бы вы попали в позвоночник или голову, то это могло бы обездвижить меня на некоторое время… Что ж, спасибо, что целились в сердце… Но, опять же, я бы уклонился от любого выстрела в голову.

Первым, кто понял, что же находится внутри, был Фиро, и он тут же бросился вперёд.

Юноша в мгновение ока преодолел разделяющее их расстояние и попытался что есть мочи пнуть открытый чемодан. Затем он собирался пнуть наклонившегося Сциларда по лицу.

— Юнец…

Его ногу тут же перехватил Сцилард.

— Хм… молодые. Они злят меня больше всех.

Фиро потерял равновесие, и в его живот врезалось колено.

— Гах…

Итак, атаку Фиро отразили, отбросив юношу на его изначальное место… к Майзе.

— Фиро… как контаёро я приказываю тебе… – Майза поддержал Фиро, который собирался вот-вот упасть, и начал отдавать приказ, – беги через чёрный ход… Нет… Сообщи о произошедшем дону и секретарю!

Фиро не был тем, кто бы сбежал, так что приказывать ему такое было бесполезно. Обдумав это, Майза тут же отдал подобный «приказ».

— Н-но, мистер Майза…

— Всё в порядке… Пока что я не собираюсь умирать…

Не прежде, чем убью Сциларда. Майза не стал говорить это вслух.

— …Я понял!

Хотя Фиро мгновение колебался, одного взгляда в глаза Майзы было достаточно, чтобы юноша бросился к выходу …В тот момент ненависть исчезла из глаз Майзы… и он просто спокойно улыбнулся.

В его взгляде читалась решимость. Если ты видел такой взгляд у кого-то в организации, то неважно, было ли его решение верным или нет… что бы ты ни делал – всё было бесполезно. Делай, что он говорит, потому что остановить его могла только смерть. Либо одно, либо второе.

Так что Фиро решил довериться Майзе и, изо всех сил оттолкнувшись от пола, бросился вперёд.

— Хочет сбежать? Ну, я не против, но… Я хочу, чтобы ты страдал как никогда, прежде чем «съесть» тебя. И неважно, будет ли это твоё тело… или твоя душа.

Ухмыляясь, Сцилард достал что-то из чёрного чемодана.

— …Эй-эй… Это всё взаправду?.. – послышался голос одного из руководителей.

Фиро бежал к чёрному ходу. Позади Сцилард направил на него армейский пистолет-пулемёт. Он не колебался, когда нажал на курок.

Услышав грохот выстрелов позади, Фиро инстинктивно захотел спрятаться за укрытие, однако ни одна пуля не попала в него. Так что Фиро решил не оборачиваться и исчез в коридоре, ведущему к чёрному ходу.

— …Тебя невозможно понять. Этот малец настолько важен?

Прямо перед изумлённым Сцилардом стоял и блокировал собой выстрелы Майза. Его тело изрешетили пули, а из ран, словно из фонтанов, хлынула алая жидкость.

— …Пули, прошедшие насквозь, всё равно не достали мальца… Хм, так это из-за пуль… Или из-за самого оружия?

Не обращая внимания на состояние Майзы, Сцилард начал оценивать оружие в своих руках, хотя из его дула всё ещё шёл дым.

— Майза!

— Я… в… порядке… быстрее… бегите… по… жалуйста.

— Как мы можем бежать, когда наш друг ранен, придурок Майза! Я тебя стукну, когда всё закончится, так что не смей умирать!

Сказав это, Ранди схватил круглый стул и швырнул его в Сциларда.

— Вот так… а?

Сцилард с лёгкостью увернулся от первого стула, лишь слегка повернув корпус, но вслед за первым прилетел второй, брошенный Пеццо. В этот момент другие руководители также начали бросать в него стулья.

Сцилард рассудил, что даже он не в состоянии уклониться от всех снарядов, и начал защищаться своими руками. От этого его руки стали сильно дрожать.

Увидев это, Ранди, Пеццо и ещё несколько руководителей двинулись в наступление.

Выстрелов не последовало: целей было слишком много, и они были разбросаны по всему бару, а если отстреливать всех по одному, то это заняло бы слишком много времени.

— Хватай его!

Ранди замахнулся ножом, прыгая в его сторону. Сцилард лишь отступил немного назад, чтобы уклониться.

Другие руководители не заметили этого из-за того, что Ранди загородил им обзор, и совсем не ожидали увидеть Сциларда в другом месте. Он уже стоял в узком коридоре.

— Спасибо за тяжёлую работу, безымянные жертвы.

— Ублюдок!..

Наступающие по прямой мужчины не успели остановиться.

В этот момент раздался грохот пулемётных выстрелов.

Мгновение спустя вслед за Пеццо, чьё туловище уже окрасилось в ярко-красный, немало руководителей рухнули у входа в комнату. Чтобы помешать атакам, Сцилард бил снизу. Затем он направил дуло на оставшихся в помещении руководителей. Спустя несколько серий оглушительных выстрелов, великолепный бар, олицетворявший эпоху сухого закона, стал напоминать руины времён Гражданской войны.

— Ты, чёрт возьми, шутишь надо мной… Дерьмо…

Ранди посчастливилось избежать пулемётной очереди, спрятавшись за стеной. Там находилась слепая зона Сциларда.

— …Эй… Пеццо… Чёрт возьми…

Видя трупы своих друзей на полу, Ранди с трудом сохранял спокойствие, медленно продвигаясь ближе к коридору. Держа нож в руках, он намеревался отрезать Сциларду голову в тот момент, когда он высунется. Он знал, что это невозможно, но он хотя бы сможет вогнать клинок старику в череп.

Внезапно из коридора что-то вылетело.

— ……!

Ранди замахнулся ножом… и застыл.

Вылетело… нет, Сцилард бросил бессознательное тело Сены, послушно качающее головой из стороны в сторону.

В тот момент, когда Ранди застыл, тело Сены упало на землю, а из проёма высунулось пулемётное дуло.

Намереваясь закричать, он начал свой смертельный танец в кровавом тумане под звуки выстрелов.

Всё это произошло как раз в тот момент, когда Майза восстановился… Это нельзя было назвать ничем иным, кроме как жуткой комедией.

⇔

В мгновение, когда Фиро открыл дверь магазина, на него нахлынуло странное чувство, будто что-то было не так.

Однако у него не было времени определить источник этого ощущения, и он просто сделал шаг назад.

Именно тогда… что-то пронеслось перед его глазами, словно лезвие гильотины.

Только через несколько секунд парень осознал, что это была человеческая нога. Затем он быстро перевёл взгляд на обладательницу этой ноги.

— Ты…

Фиро узнал её лицо… Нет, скорее, он узнал её костюм.

— Вчера…

— Вы…

Эннис тоже показалось, что лицо этого юноши было очень знакомым, и девушка невольно остановила атаку.

Благодаря «знаниям Барнса», полученным от Сциларда, она знала, что это он искал её. Хотя, кроме этого, она ничего о нём не знала, девушка всё равно остановилась.

Сцилард сказал: «Если Майза сбежит через чёрный ход, то останови его», так что, когда дверь открылась, она непроизвольно атаковала… Но, похоже, из-за того, что тень от её ноги упала парню на лицо, он предвидел удар. И кроме того, это оказался тот самый юноша.

Подумав немного, Эннис решила возобновить атаку. Скорее всего, он был врагом Сциларда. Если она позволит ему сбежать, то её саму убьют.

Но в этот момент перед её взором возникли лица Айзека и Мирии. Если бы Сцилард приказал убить их, то как бы она поступила?

— Воу, погоди минутку!

Спустя несколько секунд колебаний девушка перед ним возобновила яростные атаки.

Хотя он мастерски увернулся от первого удара, за ним тут же последовал следующий, и удар с разворота ногой в плечо настиг Фиро.

Под напором свирепых атак, Фиро начал отступать назад до тех пор, пока не врезался спиной в стену. Пока он справлялся со слабой болью от ударов, его спина коснулась холодной кирпичной стены.

— Тс… Я был неосторожен…

Эннис не остановилась и нанесла ещё один удар.

О, это напоминает те японские боевые искусства, которым Ягурума учил меня. Подумав об этом, Фиро начал отвечать на атаки так же, как и при тренировке с Ягурумой.

— Вот почему…

Своей правой рукой он схватил Эннис за запястье. Хотя она двигалась с неплохой скоростью, по сравнению с Ягурумой – это было ничто, так что Фиро мог уследить за ней… И поскольку её запястье было тоньше мужского, держать его оказалось куда легче.

Глаза Эннис удивлённо расширились.

— Я сказал…

Подняв левую руку, он притянул её к себе, развернув спиной. Словно в танце, он проскользнул возле неё… и мгновение они стояли друг за другом.

— «Подожди», верно?

Затем, скрутив ей запястье, Фиро подставил подножку и навалился на тело потерявшей равновесие девушки. В результате упали оба… однако Фиро тут же сел, а Эннис осталась лежать на земле.

И он всё ещё держал её правую руку. Значит, как бы она ни боролась, юноша перед ней всё равно удержал бы её. Или, по крайней мере, так она решила, основываясь на полученных ей «знаниях». У этого юноши было больше «знаний» в области боевых искусств, чем у неё.

Фиро совершенно спокойно обратился к девушке:

— …Теперь объяснись. Ты связана с тем стариком внутри? Зачем он пришёл сюда, и почему оружие не берёт его? И самое главное… кто ты?

Услышанное слегка удивило Эннис. Этот юноша ничего не знал о ней. И не только о ней, но и о Майзе со Сцилардом… Тогда зачем он искал её?

— Ну, я умоляю тебя… Я правда ничего не знаю. Я, наверное, сейчас выгляжу, как полный идиот, да?

Абсолютно ничего не знает… прямо как она давным-давно. Как будто она вернулась во времена до того, как «съела» алхимика. От одной мысли о том времени её начало мутить, хотя речь шла о ней самой. Боль от незнания была тем, что ты мог почувствовать, только узнав всё.

— …Вы не будете жалеть об этом?

— …А?

— Узнав однажды… ваш мир уже не станет прежним… Вы правда хотите узнать?

На секунду между ними повисла тишина. Подумав немного, Фиро ответил.

— Это… прямо как на церемонии вчера…

— …Э?

— Расскажи мне. Не знаю уж, буду ли я жалеть, но я быстро всё забываю… Видишь ли, я глупый, – сказал он, отпустив правое запястье Эннис, и встал.

На мгновение Эннис была ошарашена этим, после чего тоже встала, недоверчиво глядя на него.

— …Вы не подумали, что я сбегу?

Она посмотрела Фиро прямо в глаза.

Как и ожидалось, некоторое время он молчал. В другой ситуации… Если бы они познакомились в обычных обстоятельствах, то его щёки уже наверняка бы покрыл густой румянец.

— Не беспокойся об этом… Я глупый, вот и всё.

— Ты и правда глупец, Майза.

Сцилард с жалостью взглянул на Майзу.

В пропахшем кровью баре остались только двое – Сцилард и Майза.

— Уж с тобой мне не сравниться…

Улыбка пропала с лица Майзы, а речь уже не была столь вежливой.

— В те времена… когда ты призвал «демона» на том корабле, я должен был убить тебя и занять твоё место…

По сравнению с ним Сцилард был всё так же спокоен и собран. Хотя его противник тоже был «бессмертным», Сцилард даже не сомневался в собственном преимуществе.

Майза изо всех сил пытался сдержать ярость, пылающую в нём из-за развернувшейся вокруг трагичной сцены, подбирая нужные слова. Ему нужно было быть осторожнее, если он намеревался выбраться из этой неблагоприятной ситуации.

— «Демон» бы… если бы я умер, то он бы вернулся к себе… Он не из тех, кто особо заботится о таких вещах, как долг…

— Ха! Ты говоришь так, будто этот «демон» твой друг. Ты тот, кто постигал искусство алхимии и в конце концов свернул с пути науки и воспользовался «магией»… И, будто тебе было недостаточно, ты призвал демона… И что этот демон сказал тридцати твоим товарищам… «Я наделяю вас знанием!»

Сцилард словно был актёром, озвучивающим текст в немом кино, повторяя то, что видел своими собственными глазами.

— Ты мой товарищ?.. Не смеши меня…

— Ты сказал: «Я хочу знать всё о бессмертии». Получив этот эликсир, похожий на вино, ты разделил его между всеми и выпил… это стало началом новой жизни. И ты узнал «рецепт эликсира бессмертия»! Другими словами, ты мог распространить бессмертие по всему миру!

Сцилард говорил громко, будто восхваляя достижения Майзы, но затем он покачал головой и продолжил куда тише.

— Но… на следующий день ты вдруг начал нести какую-то околесицу о том, что унесёшь секрет изготовления «эликсира бессмертия» с собой… Теперь позволь мне узнать почему, Майза. Изначально я подумал, что ты просто хотел в одиночку владеть им… Но, похоже, ты ненавидишь само бессмертие…

Отвечая на заданный вопрос, Майза говорил медленно, словно пытаясь объяснить как можно понятнее.

— Одна из причин… у этого бессмертия есть недостатки.

— Недостатки?

— В этом бессмертии… обладающие этой способностью могут «съедать» друг друга…

— Хм… это система, любезно предоставленная демоном, разве не так?

— Нет… Это очень прискорбно… но из-за этой «системы демона» даже возлюбленные будут «убивать друг друга»… Подумай сам и поймёшь, что где-то существуют люди, которые могут убить тебя… Другими словами, я и другие наши товарищи всегда хотели бы «навести порядок», знаешь? Вот так. Те, кто победил смерть от старости, боятся смерти даже больше обычных людей, понимаешь? Иными словами, все хотят стать «последним». Если таких людей станет больше, то все начнут подозревать друг друга, и, в конце концов, это приведёт к бойне, разве я не прав?

— …

— Даже влюблённые… в какой-то момент они, возможно, почувствуют, что «хотят знать всё о своём партнёре»… Действительно любит ли он тебя… и простейший путь… «узнать всё о своей любви»… Это «съесть», чтобы узнать всё… Это искушение, перед которым никто не сможет устоять…

— Таким идиотам просто стоит позволить убить друг друга.

— Я не уверен… хотя, возможно, в наше время это глупая мысль. Но когда бессмертие распространится… когда оно охватит весь мир, то мораль, религия и даже законы – всё это изменится. И возникнут другие вопросы. «Если я забираю все знания одного человека, то живёт ли он во мне»… Если в будущем люди сами придут к этому, то я не буду возражать. Но я не хочу нести ответственность за это. Потому что я всё ещё люблю этот мир, вот почему.

— …Хм. Тогда можешь успокоиться. Я не буду раздавать эту силу глупцам…

— И главная причина в том… – Майза не дал Сциларду закончить, – что есть такие, как ты.

— …Господин Сцилард, чтобы получить больше «знаний», начал «есть» алхимиков, которые были его товарищами… Но он перепутал Майзу с его младшим братом и съел последнего… После этого господина Сциларда поймали оставшиеся выжившие, и он бросился в море… Выжившие алхимики отправились в Нью-Йорк. Но господин Сцилард не умер и последовал за ними, преследуя их до берегов Америки.

Фиро был полностью погружён в «знания», о которых рассказывала Эннис. Как человек, никогда даже не слышавший об алхимии, он бы не поверил в безумные рассказы о бессмертных и подобном, если бы не видел собственными глазами Сциларда, покрытого следами от выстрелов и при этом смеющегося.

В таком случае тот факт, что с рукава Майзы прошлой ночью исчезла кровь, тоже связан с этим. Хоть что-то в его голове прояснилось.

— …Пожалуйста, прекрати называть его «господином». Кто ты ему?

Лицо Эннис стала ещё печальнее.

— …Я… и есть Сцилард. Думаю, можно сказать так.

— Для начала… зачем тебе рецепт эликсира бессмертия? Создав его, ты просто увеличишь число людей, которые смогут убить тебя…

Сохраняя дистанцию между ними, Майза задал самый очевидный вопрос.

— …Гомункул Парацельса не мог выжить вне своей колбы.

— …?

Майза слышал имя «Парацельса» ранее. Гомункул – искусственное существо, созданное всемирно известным алхимиком Парацельсом, похожее на человека, но размером с колбу, и которое могло жить только в ней.

Но после того, как Парацельс умер, маленький человек тоже исчез.

— Идеальный гомункул с самого рождения должен обладать всеми знаниями… В поисках этого «полного знания» мы и пытаемся его создать… Это не твоя специальность, но суть должна быть тебе известна, да?

В сравнении с Майзой Сцилард говорил беззаботно, словно не происходило ничего необычного.

— Это не моя специальность, но… один из «съеденных» мной достиг больших успехов в этой области. И я воспользовался этим…

Майза не знал, что кто-то из алхимиков на корабле занимался подобным.

Но для Майзы куда важнее было то, что эти знания… Нет, что такой, как Сцилард, съел кого-то, кто обладал этими знаниями, отчего ярость в нём разгоралась ещё сильнее.

Не обращая внимания на полный ненависти взгляд Майзы, Сцилард продолжил свою лекцию.

— Маленькое существо в колбе… кроме того погибающее, если отобрать у него источник человеческой крови – гомункул. Невероятно хрупкое создание, не думаешь? И я решил проявить милосердие и даровать этому ничтожному существу силу бессмертия.

Внезапно ножка одного из стульев, пробитая пулями, сломалась. Сцилард на секунду перевёл взгляд в направлении неожиданного звука.

Майза, воспользовавшись шансом, преодолел расстояние между ними и протянул правую руку вперёд.

— Ты действительно наивен.

Как будто предвидя атаку, Сцилард поднял пистолет-пулемёт. Слегка развернув тело, он схватил правую руку Майзы… и комнату наполнил странный звук.

Хруст.

— В знаниях, полученных Сцилардом, были сведения о гомункулах… Знания об искусственной жизни. Попросту говоря, способ рождения человека без участия мужчины и женщины. Я создана из бессмертных клеток Сциларда и женских клеток… похищенной девушки примерно моего возраста… Эти два типа клеток использовали в качестве катализаторов. Этот метод существенно отличается от методов создания Парацельса…

На этом моменте она остановилась, чтобы перевести дыхание, после чего продолжила объяснение.

— По логике эти клетки должны были тут же вернуться в тело Сциларда. Но в качестве питательной среды при моём создании использовали «незавершённое вино», и меня выращивали в этой питательной среде до тех пор, пока я не достигла возраста своей матери… После этого я перестала расти, как и Сцилард.

— ……А…… другими словами?

— Словно колония, отделённая от основной, я могу получать знания от Сциларда. С другой стороны, он может отделить женские молекулы моих клеток от бессмертных молекул Сциларда, и тогда…

— Подожди-подожди-подожди. Я немного тугодум… Можешь объяснить попроще? – жалостливо попросил Фиро, схватившись за голову.

— Если воспринимать Сциларда как головной офис… Я филиал. Моё сознание – менеджер, который отвечает за всю группу. И тогда головной офис может уволить меня, менеджера филиала, в любой момент…

— …Итак, всё что ты сказала другими словами?..

— …Другими словами, Сциларду достаточно одного желания, чтобы убить меня…

Впервые за это время Фиро, похоже, действительно разозлился.

— Что за чёрт… Да ни в жизни!

— Для Сциларда, думаю, я как дочь…

— Да какой родитель будет убивать свою дочь и к тому же запугивать её этим, чтобы заставлять её работать! Не беспокойся, такая красавица точно не может быть дочерью того коварного старикашки, вы совсем не похожи. Я тебе гарантирую… Ну, в любом случае можешь об этом не волноваться.

— Э?.. Но…

— Всё в порядке, не волнуйся! В любом случае этого чудика уже наверняка убили мистер Майза и остальные…

Внезапно их диалог был прерван.

— На свиданке средь бела дня, ага… Как и ожидалось, сопляки в наше время творят, что захотят, да?

Фиро и Эннис обернулись и увидели несколько знакомых лиц.

— А… вчерашний…

— Даллас… Почему ты здесь?

И Эннис, и Фиро были весьма удивлены, встретив их.

— Боже-боже… Сестрюнь, даже ты здесь. Это всё упрощает.

Они заметили людей с пулемётами позади Далласа.

— …Что это, чёрт возьми?

— А так непонятно?.. Пулемёты. Ха-ха-ха-ха…

На эту банальную шутку держащие оружие парни смогли лишь выдавить слабые улыбки.

— Ох… что ж, сестрюнь, довожу до твоего сведения… Мы прекращаем работать с твоим боссом, Сцилардом. И последним дельцем в этом городе оставалось прикончить этого сопляка, но знаешь… Кто ж знал, что ты тоже окажешься здесь? Итак, тогда мы продолжим и грохнем вас обоих, раз уж такое дело.

Хотя Даллас и его товарищи слышали, что Эннис тоже была бессмертной, они решили, что им не составит труда сбежать прежде, чем она восстановится.

— Никаких последних слов перед отправкой в ад, сопляк?

— Нам бы хотелось знать, откуда у вас это оружие… мистер Даллас?

Это сказал не Фиро.

Даллас, оцепеневший от ужаса, медленно повернулся к исходящему из-за его спины голосу, и к его голове тут же приставили пистолет. Точно так же к головам его товарищей пистолеты приставили Кит и Берга.

— Э… эй-эй… Мистер Лак… Помилуйте нас, пожалуйста…

— Хорошо, тогда ответьте на мой вопрос.

Лак ещё сильнее вдавил дуло пистолета между бровей Далласа.

Что эти трое здесь делали? Вряд ли это из-за того, что они убили тех четверых, поэтому Даллас отчаянно пытался придумать способ повернуть ситуацию в их сторону. Если им прострелят головы, то, скорее всего, эта Эннис доставит их к Сциларду, и тут их бессмертные тела будут уже бесполезны.

— …Эти пушки… мы взяли их там, где их спрятал этот сопляк Фиро… – тут же солгал Даллас.

Не давая Эннис времени, чтобы опровергнуть его слова, он, не колеблясь, продолжил:

— Дело в том, что мы из укрытия следили за этим сопляком прошлой ночью… Этот ублюдок пошёл к вашему укрытия с пулемётом, верно? И после этого мы слышали звуки пальбы оттуда…

Даллас решил возложить вину за ту бойню на Фиро. Даже если это была очевидная ложь, если его противник начнёт колебаться хотя бы немного, этого будет достаточно. Опусти они дула хоть на сантиметр ниже… Опасно, если попадут в голову, но если стрельнут в тело, то он, скорее всего, сможет сохранить сознание. Тогда он воспользуется этой возможностью и перережет им глотки…

— Откуда… вы знаете о случившемся прошлой ночью? Об этом ещё не писали в новостях…

— Э? П-потому что мы следили за Фиро…

— …Вы думаете, у нас плохие отношения с Мартиджо?

— Ха?

— Прошлой ночью… мы трое были с Фиро.

— Чт-…

— Наш драгоценный названный брат, выросший рядом с нами в одном доме, получил повышение, так что прошлой ночью мы праздновали вместе с ним. Как раз в тот момент, когда вы убивали Майка и остальных!

Прозвучал выстрел, и Далласу оторвало часть головы. Вслед за этим Кит и Берга тоже спустили курки. Двум оставшимся также разорвало головы, и они упали на землю, всё так же сжимая пистолеты-пулемёты.

— Не можем же мы дать тебе взять всю ответственность на себя.

— …

Видя широкие ухмылки своих братьев, младший стыдливо произнёс:

— …Простите, Бер, Ки… Похоже, я всё же не смог сдержаться…

— …Не переживай.

Это были первые слова Кита почти за целые сутки.

Фиро, наблюдавший за происходящим, обратился к трём парням.

— Вы прям спасители.

— Не стоит… Мы услышали пулемётные выстрелы, поэтому решили зайти сзади, чтобы узнать, что случилось… Фиро… Похоже, мы остались в полном неведении. Можешь объяснить, что происходит?

— Я обязательно всё расскажу позже. Но для начала мне нужно разыскать дона… И это…

Только сейчас Фиро вдруг осознал, что всё ещё не знает имени девушки.

Тем временем Эннис была очень озадачена. Кто эти трое? Должна ли она рассказать о Далласе и остальных? И для начала Фиро всё ещё был её врагом.

Но Эннис больше не могла относиться к нему как к таковому.

— Эй, Кит. Мы должны спрятать эти тела?.. Погоди секунду… Эй, Лак, эти ребята держат пулемёты, это сойдёт за самооборону, да?

— Пожалуйста, подождите!.. Пожалуйста, для начала свяжите этих людей… – выпалила девушка, не подумав.

Фиро и остальные недоверчиво посмотрели на Эннис.

— Они… хоть и не полностью, но они тоже бессмертны…

— …Что?

— А? Эй, сестрица, ты о чём? Они точно мертвы…

Говоря это, Берга бросил взгляд в направлении трупов. И застыл.

— …Что за чёрт?

Голова, разорванная на части, восстанавливалась сама по себе.

А затем её глаза открылись.

— Чт-…

В этот момент тело Берги содрогнулось. На него обрушился целый град из пуль.

— Уо-о-о… агх…

Кровь хлынула из пулевых отверстий, и он с грохотом свалился на землю.

— Бер?..

— …Берга!

Не только оставшиеся братья, но даже Фиро и Эннис не поняли, что произошло.

— Почему… они восстановились так быстро?..

Эннис не знала, что им уже стреляли в головы, так что их тела уже понимали, как восстанавливать их. К тому же их плоть была моложе плоти стариков, которых привыкла видеть Эннис, поэтому их врождённая скорость регенерации была быстрее.

Или, скорее, их сознание не успело отключиться, так что несмотря на то, что их головы взорвали, Даллас и его товарищи тут же пришли в сознание, когда их мозги восстановились.

Спокойные, сдержанные и без тени улыбки Даллас и его товарищи навели пистолеты-пулемёты на оставшуюся четвёрку.

В переулке прогремели выстрелы.

— Слабак. Это всё, чему ты научился за двести лет?

Майза лежал на полу. Его сломанное запястье медленно восстанавливалось.

— Похоже, тренируясь, ты полагался на свои собственные силы, но я пользовался более эффективным методом. Я давал сильным бойцам незавершённое вино… Верно, созданное из половины знаний об эликсире, которую ты отдал своему младшему брату… Ну, пока я не смог победить старение, однако они хотя бы становились неуязвимыми. И самое важное…

Шаг за шагом Сцилард приближался к Майзе, который ещё не закончил восстановление.

— …Их можно «есть»… при этом только тем, кто выпил завершённый продукт, этот процесс работает в одну сторону. То есть сильные пьют незавершённый продукт, и я «ем» их. Разве есть более эффективный способ для совершенствования? Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Деревянный ящик на столе был открыт. Сцилард убедился, что бутылки с вином полны.

— Как я и думал, ещё никто не выпил его…

— …? Что это?

— Ох, ты не знаешь? Это эликсир бессмертия, который мы испили когда-то. Я наконец завершил его.

Хотя на самом деле его завершил смешивальщик, работавший над этим, Сцилард приписал все заслуги себе.

— …Быть не может!

— Не знаю, как оно оказалось у тебя, но, что ж, всё встанет на свои места, как только я «съем» тебя. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Издав механический смех, Сцилард посмотрел себе под ноги.

— Но… эти ребята действительно сборище идиотов.

Он рассматривал трупы руководителей, разбросанные повсюду.

— Или ты спросил у демона, как управлять их душами?

— …Тебе… никогда не понять…

— Нет, я пойму. Мне просто надо «съесть» тебя, и я всё пойму.

Сцилард наклонился, и его правая рука потянулась в направлении головы Майзы.

И в этот момент снаружи раздались звуки пальбы.

— Что это?..

Он не помнил, чтобы Эннис брала с собой пистолет-пулемёт. Он думал, что те три выстрела ранее сделал тот мальчишка или его друзья. Неужели в качестве подкрепления пришли люди с пулемётами?

На секунду Сцилард отвлёкся на происходящее снаружи.

Воспользовавшись этим мгновением, Майза схватил Сциларда за обе лодыжки и быстро встал. В этот момент Сцилард опрокинулся и упал на пол.

Несмотря на беззащитность врага, Майза даже не подумал тянуться к его голове. Он взобрался на ближайший стол и бросился в окно. Ночью, когда в магазине продавали алкоголь, его закрывали деревянными ставнями, но днём от улицы их отделял только слой стекла.

Послышался звон разбитого стекла. В сопровождении тысячи осколков Майза вылетел из магазина.

— …Не сбежишь!

Сцилард последовал его примеру и выпрыгнул вслед за ним.

…И затем его сбила машина.

— Ха-ха-ха, это было просто… Давайте сваливать, пока девчонка не восстановилась…

Даллас и его товарищи подумали, что из-за стрельбы на улице начнётся паника, так что решено было бежать переулками.

— …М?

Свернув за угол, они услышали какой-то шум впереди. Это напоминало двигатель автомобиля и чего-то большого, царапающегося о стены.

— Что это?..

Источник звука показался за следующим поворотом.

— Да вы шутите…

Еле-еле помещаясь в переулке, в их сторону ехал большой чёрный автомобиль.

— А-а-а, Айзе-е-е-е-ек! М-м-м-м-мы б-б-б-б-бьёмся о с-с-с-стены!

Пронзительный скрежет металла, царапающегося о стены, больно бил по барабанным перепонкам Мирии, которую яростно мотало из стороны в сторону.

— Д-д-д-д-для начала, Айзек, ты вообще умеешь водить такую большую машину?

— В-в-всё под контролем! Я видел, как мой старик водил такую машину раньше, и в целом там н-н-н-не так много отличий о-о-о-от м-м-м-маленькой маши-и-и-и-ины!

— П-п-п-п-понятно-о-о-о-о! Тогда я могу успокоиться, д-д-д-д-да?

Пара, следуя за Далласом и его приспешниками, наткнулась на машину, которая ранее сбила их. Это была машина Эннис, но двое конечно же не осознали этого. Ну, это и в самом деле была машина, сбившая их… Но в любом случае.

Айзек немного повозился с проводами, и двигатель завёлся. Они часто крали машины, когда сбегали, но даже так он был настоящим профи. Всё же они были превосходными ворами, и успех в поместье Дженуардо это лишь доказывал.

— Если мы собьём их на машине, то мы точно победим!

— Победим!

Они не чувствовали ни капли вины за кражу сбившей их машины. Во время угона всё было хорошо, но в итоге они потеряли след Далласа и остальных.

Затем из ближайшего переулка послышалась стрельба.

— Нашли-нашли-нашли!

— Нашли, да!

Завидев троицу, они ускорились.

Паникуя, Даллас и товарищи попытались бежать, но, только они повернулись спинами к машине, их тут же сбили. От удара их закинуло на крышу, а затем они свалились позади автомобиля.

— Мы сделали это!

— Айзек! Впереди! Впереди!

Перед ними внезапно возник Майза.

— Воу!

Айзек поспешно вдарил по тормозам. Майза сразу заметил машину и избежал столкновения, но…

Выпрыгнувшего следом старика тут же отправили в полёт.

Таким образом они отплатили за то, что их сбили в прошлый раз.

Айзек торопливо сдал назад.

Что до Далласа и товарищей, то они теперь лежали под машиной и совершенно не двигались.

— Угх…

Эннис, только закончившая восстановление, медленно встала.

— …А… Почему… нечто подобное…

Из всех застреленных Далласом, спаслась только она.

Девушка не была уверена, что ей делать и молча уставилась на тела Фиро и остальных рядом с собой.

А затем…

⇔

В погоне за Далласом и его приспешниками Эннис свернула за угол, где развернулась любопытная, но шокирующая для девушки сцена.

В переулке стоял её автомобиль. Перед машиной Сцилард прижал нож к горлу Айзека. А перед всеми ними стоял Майза, пристально наблюдавший за Сцилардом, не двигаясь ни на дюйм.

— О-о, Эннис. Хм… Ты как раз вовремя.

— А-а! Эннис!

— Эннис! Спаси Айзека!

Все трое одновременно позвали девушку по имени.

— …Что?.. Эннис, что это значит? Почему эти двое знают твоё имя?

Ситуация стала ещё запутаннее. Эннис сильно забеспокоилась, проходя мимо Майзы. Он всё ещё не двигался, уставившись на неё.

Похоже, Сцилард взял Айзека в заложники, чтобы задержать Майзу. Но она не могла понять, что Айзек и Мирия делали здесь.

— Эннис, я выслушаю твоё объяснение позже… Поменяйся со мной на секунду. До тех пор, пока я закончу «есть» Майзу… Если увидишь, что он сопротивляется, то убей этих двух.

— Э-эй… Эннис?

— Эннис?

Пара с тревогой наблюдала за девушкой. Эннис, загнав панику подальше в сознание, сказала:

— …Можно вполне обойтись без заложников…

— Что?.. Я взял их для подстраховки.

— …

Эннис молча приняла нож и прижала его к горлу Айзека, прямо как Сцилард ранее.

— А-а-а, Эннис, это шутка, да?

— Э-эннис!..

Оглянувшись на потрясённых Айзека и Мирию, Сцилард направился к Майзе. Он вот-вот должен был завершить долгожданный ритуал.

Он разбил пулемёт при побеге, так что Сцилард достал из своего нагрудного кармана пистолет и стрельнул Майзе в коленные чашечки.

— Гах…

Из-за повреждённых суставов Майза свалился на колени. Как раз идеальная высота для Сциларда, чтобы положить правую руку ему на голову.

— Кхе-хе-хе… жизни этих двоих настолько ценны? Что за фарс. Нет-нет… Я знаю, что люди испытывают привязанность и любовь и тогда они готовы отдать свои жизни и пойти на всё ради других.

Усмехаясь, он сделал ещё один шаг вперёд.

— Вот только я таких ненавижу.

Наблюдая за тем, как Сцилард медленно приближается к Майзе, Эннис начала тихий диалог с Айзеком и Мирией:

— …Когда старик положит руку Майзе на голову… быстро бегите отсюда…

— Э-эннис? Ох, слава богу… Это всё же наша Эннис!

— Наша Эннис, да!

Так же тихо ответила пара.

Они ничего не знают обо мне… Эннис была слегка опечалена этим, но, с другой стороны, она была счастлива.

— А… Но мы не можем… Мы должны спасти Майзу…

— Спасти Майзу!

— …Почему?!

— Потому что вчера он пригласил нас на ужин. Эннис, он хороший парень! Мы не знаем, что это за дедуля, но, пожалуйста, помоги нам!

— Помоги нам! Пожалуйста!

Эннис не могла скрыть свои противоречивые эмоции и попыталась успокоиться, прежде чем спросить этих двоих:

— …Вы… пришли спасти этого человека?..

— Нет, мы спасали Эннис!

— Э?

Девушка запуталась ещё сильнее.

— Ну, как бы… смотри! Парни, которых ты вчера передала полиции, сбежали из тюрьмы и где-то раздобыли пулемёты! Так что мы подумали, что они хотят убить Эннис…

— Но успокойся! Мы сбили их машиной!

Они всё ещё лежали под ней.

— …

Эннис не могла выразить свои эмоции словами. Хотя они точно знали, что у их противников пистолеты-пулемёты, они всё ещё не испугались смерти? И всё только ради того, чтобы спасти её?

За мгновение девушка обдумала множество вещей. Хотя ей показалось, что прошло куда больше времени, но на принятие решения она потратила три с половиной секунды. Она ещё никогда не принимала столь взвешенного решения с тех пор, как её создали.

— …Мистер Айзек, мисс Мирия.

— …Э?

— Что такое?

Прощальные слова всегда были коротки.

— Мне жаль… Спасибо. Я действительно рада, что под конец смогла поговорить с вами… Пожалуйста, выслушайте моё последнее, эгоистичное желание…

Девушка печально улыбнулась и спокойно убрала нож от горла Айзека.

— Прошу, не забывайте меня…

Не дожидаясь ответа от Айзека и Мирии, она бросилась бежать, сжимая в руках нож.

Она бежала к своему хозяину и первоначальному «телу», к Сциларду…

— Продолжим наш разговор… Та девушка в костюме – гомункул, которого я создал… Ну, учитывая, что она размером с человека, её с трудом можно назвать таковым, хотя я также понимаю, что технология использования мужских и женских клеток при создании слегка нестандартна.

Сцилард подошёл к Майзе и высокомерно посмотрел на него сверху вниз. В своей левой руке он сжимал пистолет, а в правой безысходность.

— Скорее всего, из-за того, что в качестве питательной среды использовался незавершённый продукт, или потому, что сам по себе процесс создания был неверным, Эннис… эта девчонка родилась без каких-либо знаний и была совершенно бесполезна… После того, как я «съем» тебя, я смогу использовать завершённый продукт в качестве питательной среды… Нет, раз уж я получу все твои знания… Я могу просто призвать демона и спросить у него самого.

Закончив свою напыщенную речь, Сцилард протянул свою правую руку к голове Майзы.

— Прощай, Майза. И… добро пожаловать.

Его правая рука вот-вот должна была коснуться головы, которая стала бы её пищей, как вдруг кое-что произошло.

— Гух?..

Об него что-то ударилось, и он почувствовал, как что-то вонзилось в его плоть. Поскольку боли он больше не чувствовал, Сцилард испытал лишь шок от того, как что-то пронзило его кожу.

Сцилард спокойно обернулся и увидел печальное лицо Эннис.

Нож, который она всё ещё сжимала в руках, глубоко вонзился в позвоночник.

— …Эннис… Что это значит?.. Хотя нет, неважно. Больше нет нужды в объяснениях.

И в этот момент из-за угла раздался громкий крик.

— Мистер Майза!

Это кричал бегущий к ним Фиро, который уже должен был быть мёртв.

⇔

Выстрелы продолжали доноситься со стороны Альвеаре.

— Вы четверо, займите позицию возле чёрного хода. Без приказов не действовать, это их территория…

Получив отчёт, Эдвард прибыл на место происшествия с большим отрядом полиции.

— …Что здесь произошло?

Открыв дверь и войдя в магазин, он увидел совершенно растерянную владелицу.

— А, нет… я сама не особо понимаю… Меня внезапно ударил какой-то странный старик…

Эдвард настороженно двинулся в бар. Он ещё помнил, что до этого здесь прозвучали пулемётные выстрелы, так что он сжимал в руках пистолет, держась наготове.

— …Какой ужас…

Бар выглядел так, словно тут прошёлся ураган.

Возле входа валялись сломанные стулья, а все стены были покрыты следами от пуль.

Внимательно осмотрев окружающую обстановку, Эдвард с облегчением пробормотал:

— По крайней мере, пока убитых нет.

В комнате не было ни капли крови.

⇔

— О-о-ох… Ты и этому сопляку позволила сбежать… Эннис…

Сцилард посмотрел ей в лицо.

— …«Какое разочарование»… это не то, что я думаю. На самом деле, я чувствовал, что «время пришло». До тебя я создавал нескольких других, но они предавали меня всякий раз, когда узнавали слишком много… Я думал, создай я девушку и всё изменится, так что появилась ты… но в итоге ничего не поменялось.

Тогда Эннис впервые узнала о своих «братьях». Но это было уже неважно.

Ей захотелось ударить Сциларда ногой, но…

— Бесполезно.

— А…

Сцилард лишь закрыл глаза и подумал о чём-то, а в следующее мгновение Эннис уже растянулась на земле. Это произошло невероятно внезапно: она напоминала марионетку, которой обрезали нити.

В этот момент клетки Сциларда, сохраняющие баланс, нарушили его, и каждый орган в теле Эннис начал сбоить.

— Я не позволю умереть тебе так просто… Твоя смерть будет мучительной.

На его лице появилась насмешливая улыбка, которая исчезла всего через секунду с первой горстью снаряда с перцем.

— Гах!..

Бессмертный, владеющий огромными знаниями, желающий захватить мир. И этот самый человек был беззащитен против разъедающего глаза перца – вот уж действительно комичное зрелище.

— Мерзавец! Что ты сделал с Эннис?!

— Что ты сделал?!

Священник и монахиня с сумкой в руках не прекращали бросать перец. Со стороны это выглядело весьма нелепо, напоминая некое изгнание демона святым пеплом.

— Гах… Вы!

В этот момент примчавшийся сюда Фиро оттащил Эннис и Майзу подальше от Сциларда.

— Мистер Майза! Вы в порядке?!

Дыры в его коленях уже наполовину восстановились. Поскольку ему впервые простреливали их, восстановление занимало куда больше времени, чем восстановление Далласа и его приятелей.

— Я… в порядке… Забудь про меня… Эта девушка…

Лицо Эннис уже стало пепельно-белым, а её зрачки помутнели. Но даже так она узнала Фиро, и несмотря на то, что её дыхание уже было прерывистым, она всё равно начала говорить.

— Вы… вы… не знаю когда… но вы тоже обрели бессмертие… Я поняла… когда увидела… как заживают ваши раны…

Майза удивлённо уставился на Фиро.

— А-а, я тоже без понятия, когда это произошло…

— …Тогда… у меня есть просьба… я… поскольку я умру… пожалуйста… пожалуйста, «съешьте» меня… так… как я объясняла недавно…

— Не говори такие безумные вещи, эй!

— …Может ли гомункул вроде меня… попасть в рай или ад? Я просто так боялась… что не смогла покончить с собой… ох… Я всё ещё… хочу так много сказать мистеру Айзеку и мисс Мирии… так что… пожалуйста… съешьте меня… и передайте им мои слова… И… впервые… кто-то назвал меня красивой… Спасибо… я очень рада… Я просто хотела сказать это…

Выслушав её, Фиро спокойно взял её за руку… и покачал головой.

— Ты не обязана говорить мне это… К тому же я атеист, так что прекрати. После смерти нет ни рая, ни ада. Если ты умрёшь… ты просто исчезнешь.

— …Ха-ха-ха… вы такой бессердечный…

Эннис печально улыбнулась. В это время её клетки продолжали разрушаться. К этому моменту её сердце уже почти перестало биться. В тот момент, когда она умрёт, клетки Сциларда, которые были её частью, вернутся в изначальное тело.

Фиро встал и чётко произнёс:

— Ага… Этот мир бессердечен и другого у нас нет… Так что не умирай, потому что если ты уйдёшь, то не сможешь передать своё послание!.. Не переживай, я не позволю тебе умереть из-за этого паршивого старикашки… Я имею в виду… я не выдержу, если дам тебе умереть!..

Как будто задумав что-то, Фиро достал нож и повернулся прямо к Сциларду, который оттряхивался от перца.

Сцилард яростно взглянул на юношу.

— Юнец… и что ты собираешься делать?

Вдруг сзади ему вылили что-то на голову.

— …?

Это была жидкость с неповторимым запахом. Жидкость для розжига.

Сцилард резко обернулся и увидел позади себя руководителей во главе с Ранди. Хотя их одежда была изодрана пулями, на ней не было даже пятнышка крови.

— Вы… должны быть мертвы! Не может быть… Бутылки были полны… и… Майза бы не позволил вам! – выкрикнул Сцилард, глядя на Майзу.

Сам Майза был столь же поражён, как и Сцилард. Очевидно, что он тоже не ожидал такого поворота.

— Что ты там бормочешь?

Ранди держал в руках уже пустую канистру от топлива.

— Мы уже поджигали перчатки и целый склад, но знаешь…

Пеццо бросил горящую спичку.

— Поджигать голову нам впервой.

И голову Сциларда мгновенно охватило бело-голубое пламя.

— Гух-о-о-о-о-о-о-о-о-о!..

Поскольку он избавился от боли, он не мог почувствовать жгучий жар. Однако танцующие языки пламени заполнили всё его поле зрения.

Но даже так Сцилард мог разглядеть приближающегося к нему юношу по имени Фиро.

Был ли он бессмертен?

…Если это так…

Сцилард ощутил невероятный страх.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о! Я не позволю тебе-е-е-е-е-е-е-е-е!

Глядя на приближающуюся фигуру, он вытянул правую руку вперёд.

— Убери! Свою проклятую! Правую руку!

Фиро выпустил накопившиеся в нём эмоции и ударил ножом, который вытащил ранее.

Нож прошёл между указательным и средним пальцами, разрезав руку Сциларда до самого запястья. Левой рукой Фиро вытащил нож, упёршийся в кость…

Фиро протянул свою правую руку к объятой пламенем голове Сциларда.

Неважно, что его самого обожгло.

Юноша изо всех сил пожелал одного.

Съесть ненавистное тело перед ним.

Чтобы получить «знания», с помощью которых он мог бы спасти девушку, чьего имени не знал.

— Гух…

Такой простой конец для человека, прожившего почти триста лет.

И…

Всё, что осталось в этом мире от Сциларда Квейтса – это кучка горящей одежды и обуви.

И даже они в конце концов обернутся в пепел, который унесёт ветер и развеет в неизвестном никому месте.

⇔

Эдвард распахнул заднюю дверь как раз в тот момент, когда огонь перекинулся на ботинки Сциларда.

— …Что за…

Ни Эдвард, ни другие офицеры никак не могли понять, что же тут произошло. Ботинки горели, вокруг них собрались руководители Мартиджо с теми самыми священником и монахиней, в переулке стояла пустая машина, а в воздухе витал запах жидкости для розжига.

— Что происходит… Объясни, Фиро Проченцо!

Быстро приблизившись, Эдвард схватил уставшего юношу за воротник.

— Похоже, убитых нет… Ну и что тогда, вы тут репетировали оркестр из оружия?!

— …Вы о чём?

— Брось строить из себя невиновного! К нам поступили жалобы от обычных граждан о нескончаемой стрельбе, доносящейся отсюда! Ты хочешь, чтобы вас задержали за нарушение закона о ношении огнестрельного оружия?

В этот момент в переулке раздались выстрелы.

Полицейские тут же попрятались за укрытия и потянулись к кобурам, пытаясь обнаружить источник звука.

Стоя на машине, священник и монахиня размахивали пулемётами. Это были Томми-ганы, ранее принадлежавшие Далласу и его товарищам.

— Фу-ха-ха-ха-ха! Мы забираем сокровище семьи Мартиджо!

— Забираем, ага!

— Прощайте, бестолковые полицейские! И к вашему сведению, Мартиджо ничего не сделали!

— Ничего не сделали, ага!

Выкрикнув это, пара побросала оружие и убежала. Хотя таким образом они выражали беспокойство о Фиро и остальных, последняя строка была эквивалентна фразе «Мартиджо что-то сделали».

— …Инспектор… эм……? Можно ли открыть огонь?

— Нет… Сейчас они безоружны…

Почему священник? Подумав об этом немного и вспомнив одну из своих миссий, Эдвард осознал кое-что.

— …Грабители-мумии!

— …Ха?

— Неважно, просто поймайте этих ребят! Пока они безоружны – не стрелять! – быстро отдал приказ Эдвард, заметив растерянность своих подчинённых.

Полицейские тут же начали преследование, оставив Эдварда единственным полицейским на месте происшествия.

— Теперь… Не думай, что меня так просто обмануть, Фиро.

В этот момент из магазина вышли ещё два человека.

— А… Мистер Эдвард, смотрю вы уже здесь…

— Нам нужна твоя помощь кое в чём. Пожалуйста, пойдём с нами.

Это были Билл и Дональд.

— Но…

— Мы расскажем тебе всё, что ты хочешь узнать.

— …Что происходит?

— Идём и узнаешь, – безэмоционально ответил Дональд.

Эдвард всё ещё был слегка озадачен, однако последовал за ними.

После того, как Эдвард исчез за дверью магазина, Билл обратился к Майзе.

— А… Что со Сцилардом?

Услышав это, Майза пригляделся к человеку перед собой.

Наконец осознав его настоящую личность, он прямо ответил:

— А-а… Он… уже исчез.

— Э… в вашем теле?

Майза слегка насмешливо улыбнулся:

— А это уже секрет нашей организации, как мы можем доверить его полиции?

Стоило полиции уйти, как Майза тут же задал Фиро вопрос:

— Фиро… я не понимаю. Почему вы все бессмертны?.. Ты получил знания Сциларда. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?

— А… Ну как бы…

Наконец, Фиро стыдливо признался.

— Понимаете, вчера я помог одному старику…

— Ага…

— Ну и тогда я тайно подменил вино, которое нёс этот старик. Я освободил две из четырёх бутылок, которые мы купили… затем перелил в них жидкость из бутылок, а оставшиеся перелил этому чудику…

Фиро не слишком беспокоился по этому поводу. Если бы старик искренне поблагодарил его, то он бы вернул ему вино, но если бы он продолжил вести себя как раньше, то юноша бы так и забрал их.

— Украденным нужно делиться со всеми. Я просто следовал правилам каморры…

— Ты же не хочешь сказать… Ты поделился им со всеми на банкете?

— …Сейчас, когда я подумал об этом… Даже используй я одну бутылку вина, я бы всё равно мог провернуть этот трюк…

Это была не основная проблема.

— Фиро…

— Нет… Теперь, со знаниями Сциларда, я всё осознал, но… Мистер Майза.

Фиро горько ухмыльнулся изумлённому Майзе.

— Случаются же совпадения…

⇔

Священник и монахиня бежали. Переулок за переулком, стремясь к мимолётному мгновению свободы.

Шум голосов толпы становился всё громче, а это значило, что они приближались к улицам.

— Не клёво.

— Не клёво!

Стоило показаться выходу из переулка, как они тут же заметили двух полицейских рядом с ним.

И, похоже, они тоже их заметили, так что Айзек и Мирия, не снижая скорость, закричали как можно громче:

— А-а! Господа офицеры, пожалуйста, спасите нас!

— Спасите нас!

Хотя это была придуманная на ходу ложь, их одежда определённо придавала убедительности. Из-за внезапности полицейские не были уверены, стоит ли их останавливать.

Мирия, тем временем, бросилась одному офицеру на грудь и, преувеличенно сильно дрожа, сказала:

— Н-н-н-нас преследуют какие-то люди с оружием!

Это не было ложью.

Столкнувшись с неожиданной ситуацией, офицеры отреагировали излишне резко. Потянувшись к кобурам на поясе, они с тревогой смотрели вглубь переулка.

…Однако оттуда появилась группа в знакомой униформе.

— Чт-…!

Когда полицейские обернулись, парочка уже успела слиться с толпой.

Двое офицеров оседлали лошадей полицейского департамента Нью-Йорка, предоставленных им, намереваясь поймать беглецов. Но в этом им помешали те самые граждане, которых они поклялись защищать.

— С Рождеством!

Крикнув это, Айзек бросил в небо пачку купюр.

— А-ха-ха-ха-ха-ха! Рано ещё, слишком рано! Через месяц только!

Пока Мирия заливалась громким смехом, улицы начали превращаться в Колизей.

Из-за брошенных купюр, которые падали вниз, словно снег, толпа начала настоящую битву. Мужчины с плакатами «Я хочу работать», попрошайки, рыдающие из-за сломанных ног, леди, пришедшие купить вина, водители грузовиков, водители конных повозок и даже богатеи с набитыми купюрами карманами – все они, увидев лёгкие деньги, буквально падающие с неба, начали сражаться за них.

Быть быстрее, забрать больше, желать этих денег сильнее всех – простой набор правил этой королевской битвы. Столкнувшись с этой волной безумия, лошади просто побоялись убийственной ауры, исходящей от толпы… Хотя они в любом случае не смогли бы прорваться сквозь неё.

Оставив паникующих и растерянных полицейских позади, Айзек и Мирия продолжили свой путь к железнодорожной станции. Избавиться от денег и бежать, заметая свои следы, – это был один из базовых приёмов любого грабителя. Все это знали, поэтому оно и работало… По крайней мере, Айзек верил в это, и для них это в самом деле оказалось весьма эффективно.

Единственной проблемой стало то, что, прибыв на станцию, они обнаружили, что потратили большую часть своей добычи (девяносто девять процентов наследства Дженуардо).

Но опять же, они были бы не они, если бы беспокоились о таких вещах.

— Теперь… Куда отправимся, Мирия?

— Куда угодно!

— Ясно… Чтобы восполнить наши убытки, почему бы не заняться добычей золота?

— Золотая лихорадка, да? Но значит, мы больше не будем грабителями… Завязываем с грязным бизнесом?

— А… Ну как бы сказать. Теперь мы будем воровать у самой земли!

— Потрясающе!

Хотя они продолжали диалог в своей привычной манере, всё же была одна вещь, о которой они сожалели.

— …Мы так и не попрощались с Эннис и остальными.

— …Угу.

На выходе к железнодорожной станции дуэт грабителей обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на город.

Глядя на городскую суматоху, Айзек тихо пробормотал:

— Это был интересный город.

— Интересный, ага!

— Я хочу вернуться сюда, чтобы снова встретить Эннис и других.

— Мы обязательно вернёмся!

Айзек вынул из сумки последнюю пачку купюр и направился вглубь станции, чтобы купить билеты на поезд до Калифорнии.

— В конце концов, это всё, что у нас осталось.

— Угу… Но в итоге мы всё раздали, это ведь хороший поступок? Я уверена!

— Ясно… Верно. Покойный мистер Дженуардо, должно быть, очень счастлив, правильно?

— И мёртвые дети тоже!

— Тогда и дети Дженуардо тоже счастливы!

— Верно! Им больше не нужно бороться за наследство, так что они наверняка хорошо ладят!

И в итоге эти двое продолжили вести свой странный диалог… Итак, эта пара была почётным гостем в нашей шумихе и теперь исчезала со сцены Нью-Йорка.

Ровно перед тем, как сесть в поезд, пара увидела табличку с надписью «Добро пожаловать в Нью-Йорк!».

Айзек решил оставить памятный след, напоминающий об их приезде в город.

Он нарисовал огромное граффити в форме зубов над символом Нью-Йорка – яблоком.

⇔

Очнувшись, Даллас Дженуардо обнаружил, что находится на каком-то тёмном складе.

— Вы проснулись?

Перед ним стояло трио, которое они определённо убили.

Его же руки и ноги были связаны, а самого его поместили в металлическую бочку. Из неё торчала только голова, так что парень испуганно осмотрелся по сторонам. Двое его приятелей оказались в таком же затруднительном положении, как и он сам.

— Ах, это место словно наша вилла… Пока что и наши дома, и все наши укрытия находятся под наблюдением полиции…

— П-почему… Какого чёрта вы живы?!

Будучи представителем своих братьев, Лак спокойно ответил на крик Далласа.

— Кто знает? Почему же?.. Только что я спросил об этом Фиро по телефону… И у меня нет никаких причин объяснять это вам, так что, пожалуйста, прокляните своё долголетие.

Они тоже присутствовали на празднике. И во время тоста они вместе со всеми стали бессмертны. Естественно, Даллас и остальные не могли знать, как это произошло.

Прежде, чем Даллас успел что-то ответить, Кит подошёл к нему и уронил что-то в бочку.

Колоду карт для покера.

— …?

— Братец Ки такой добрый, хах… Пока вы будете ожидать смерти от старости на дне морском, у вас будет много свободного времени, не так ли?.. Вот так…

Когда до Далласа и его приятелей дошёл смысл этих слов, они оцепенели от ужаса.

Пятьдесят два джокера, упавших в бочку, безжалостно насмехались над судьбой Далласа.

— Поразительно, что вы будете тонуть в течение примерно семидесяти лет… Это же мировой рекорд, да? Мне очень жаль, но вряд ли о вас где-то напишут…

— Мы бы с удовольствием прикончили тебя, но раз уж ты не сдохнешь ни от пуль, ни от кулаков, ничего тут не поделаешь… Ах да, если станет скучно, может, тебе радио послушать? – радостно спросил Берга.

— Ха-ха-ха, но ведь батарея разрядится.

— Ясно… Тогда что насчёт шахмат?

— Шахматные фигуры будут плавать в воде… Как насчёт романов Конан Дойла?

— Так бумага промокнет.

— Ха-ха-ха!

— Гха-ха-ха-ха-ха!

— ……Хех…

Посмеявшись немного, трио вновь повернулось к Далласу.

От этих ледяных взглядов у парня на глаза навернулись слёзы.

— Итак… выбирайте. Что вы предпочитаете?

⇔

Место встречи «членов». Все старики собрались там ближе к ночи, но Сцилард так и не показался… Вместо этого к ним нагрянули пять или шесть офицеров полиции. Среди них присутствовали Эдвард, Билл и Дональд.

— Кт-… кто вы?!

— А… полиция, – просто объяснил Билл взволнованным старикам. – А… Нам доложили, что вы тайно производите алкоголь, так что мы пришли с проверкой.

— Что… А у вас есть доказательства?!

— Э… дело в том, что вчера случился пожар, и на его месте обнаружили вот это.

Он поднял покрытую пеплом бутылку. Это была одна из бутылок, за которые отвечал Барнс, совершенно нетронутая.

— Хм… Раз это не имеет к вам никакого отношения, хм… тогда…

Он сделал вид, что бросает бутылку на пол. Все старики тут же принялись жалобно кричать.

— О-ох?.. Приятно иметь дело с понимающими людьми.

— Хорош уже, Билл.

Дональд продолжил за него.

— Бюро уже давно следило за вашей организацией. И из-за Сциларда, и из-за вина, которое вы мечтали изготовить.

Среди стариков началась суматоха.

— Откуда… откуда «Бюро» знает о господине Сциларде…

— А… среди нашего начальства есть некоторые долгожители… Честно сказать, наша настоящая цель прибытия в Нью-Йорк заключалась в том, чтобы разобраться с этим инцидентом и избавиться от «вина».

— Девиз нашего Бюро «Никогда не оставляйте дела нераскрытыми». Наш начальник говорит, что это касается и этого необъяснимого наукой инцидента двухсотлетней давности.

— Э-эй! Эдвард!

Мужчина обернулся на окликнувший его голос. Он увидел начальника, который возглавлял его список «наиболее ненавистных людей» – начальника полицейского участка Вердо. Даже среди верхушки полиции были последователи Сциларда… С другой стороны, это означало, что более влиятельных людей Сцилард заполучить не мог.

— Эдвард! Любой ценой останови их! Пока у нас есть эта панацея, мы можем захватить весь мир! Мы станем выше обычных людей! Ты ведь тоже хочешь эту силу, верно? Так!.. Эй, Эдвард! Скажи что-нибудь!

Невзирая на кипящую ярость, хотя скорее как раз из-за неё, Эдвард оставался совершенно спокоен.

Он даже улыбнулся. Точнее не так: ему только и оставалось, что улыбаться.

— Шеф… Скажи вы что-то вроде: «Мир забудет о болезнях и несчастных случаях», я ещё мог бы задуматься над этим… По правде сказать, я очень вами разочарован.

— Э-эдвард!

— Шеф… между вечностью для меня и вечностью моей страны, я выбираю последнее…

Эдвард взял бутылку из рук Билла.

— И раз я офицер полиции, то мой долг не дать нарушителям закона уйти безнаказанными.

И без малейших колебаний он швырнул бутылку в угол комнаты.

Под крики стариков бутылка разлетелась вдребезги.

Кто-то из стариков, похоже, хотел слизать растёкшееся по полу вино, но, будто ожидая этого, Дональд зажёг спичку и бросил её в образовавшуюся лужу.

Огонь стремительно охватил алкоголь, ярко освещая отчаяние на лицах стариков.

Один из офицеров вылил на пламя ведро воды, которое он держал всё это время. И в тот момент вместе с огнём угасла мечта о бессмертии. Они с самого начала планировали разбить эту бутылку перед стариками.

— А… Вам остаётся только… усердно трудиться на благо страны, прежде чем старость настигнет вас. И от вас самих зависит, войдут ли ваши имена в историю как одни из краеугольных камней этой страны, не думаете? Прощайте… Ох, кстати, мистер Сцилард больше не придёт.

Попрощавшись с рыдающими и падающим в обморок стариками, Эдвард и остальные покинули подвал.

Сидя в немного трясущейся машине, управляемой Дональдом, Эдвард сердито пробормотал:

— …Так вы обманули меня.

В начале Эдвард наотрез отказывался верить во все эти истории о вине бессмертия. Но, увидев крысу на месте пожара… Когда он увидел крысу, которая выбралась из пожара совершенно невредимой, он просто вынужден был поверить, нравилось ему это или нет.

— А… Извини…

— Но почему вы рассказали мне всё это?

Дональд дал на это простой ответ.

— Наш начальник… не лучший кадр Бюро, но и далеко не последний человек там. Ты ему понравился из-за своего отношения ко взяточничеству и несклонности к насилию, а также из-за твоего сильного, хоть и несколько искажённого, чувства справедливости.

— Откуда вы знаете?

— Ты подавал прошение о переводе в Бюро. Мы изучаем кандидатов куда подробнее, чем ты думаешь.

— …

— Э… Надеемся на сотрудничество в будущем.

Билл и Дональд широко улыбнулись ему.

Эдвард покачал головой и с усмешкой ответил двум своим будущим коллегам:

— …В будущем вам лучше не скрывать от меня таких вещей.

После этого Эдвард стал частью Бюро, позже переименованного в ФБР, став там одним из ведущих следователей. На тот момент он ещё не знал, что Фиро и другие обрели бессмертие, но когда узнал, то его любимой фразой стало: «Есть парочка ребят, которых мне бы очень хотелось запихнуть в тюрьму на пожизненное»… Каждый раз, вспоминая о Фиро и Майзе, он повторял эту фразу с улыбкой на лице.

⇔

— …Ох…

После того, как Эдвард и остальные ушли, Майза рухнул на колени.

— Чт… Что случилось, мистер Майза?!

— Что же… я наделал…

Когда он выслушал Фиро, Майзу поразило невероятное чувство вины. Из-за него все его друзья, включая Фиро, были вовлечены в круговорот бессмертия.

— Э? Погодите секунду?.. Мистер Майза, вы о чём?!

— Из всех людей, обречь именно вас на страдания вечной жизни…

— Что вы такое говорите?! Мы совсем не возражаем! Скорее, не умирать даже здорово… мне вроде как хочется крикнуть что-то вроде «Яху-у!» Я ведь прав, ребят?

Фиро как мог попытался приободрить Майзу и обратился к Ранди и остальным за помощью.

— Э? Я-я не совсем понял, но «Яху-у!»

— «Яху-у!» Взбодрись, Майза!

Ранди и Пеццо начали танцевать. Похоже, бессмертие их совсем не беспокоило. Другие руководители тоже не до конца поняли, что происходит, но, увидев пару, танцующую рядом, они начали громко смеяться и аплодировать.

— Слушайте, а если не говорить ничего дону и мистеру Ягуруме, то можно будет подшучивать над ними, мол: «Какие же вы долгожители!»

Однако печальное выражение не пропало с лица Майзы.

— Фиро… Теперь, со знаниями Сциларда ты должен понимать, верно… По правде сказать… Я устал жить… Месть за моего брата умерла вместе со Сцилардом, так что мне незачем больше оставаться здесь… Вот и всё, Фиро… Я…

Дослушав до этого момента, Фиро ответил неожиданно серьёзно.

— Ни за что!.. Если вас не станет, то кто будет заниматься счетами?.. Мистер Майза, вы хотите разрушить нашу организацию?

— …Чёрт, нам нужен другой контаёро… А, погоди-ка, если ты «съешь» меня, тогда мои навыки счетовода…

— Ни в коем случае. Я глупый, так что даже если получу ваши знания, всё равно вскоре всё забуду… Я уже сейчас забываю всё, что получил от Сциларда…

— Значит бесполезно?..

— Знаете, мистер Майза… Один из законов каморра гласит, что независимо от причины, если вы убиваете члена семьи, то приговариваетесь к смерти… Я ещё не хочу умирать, так что, пожалуйста, простите.

— …Сколько проблем… Твои слова слишком логичны…

Майза усмехнулся. Фиро улыбнулся в ответ.

— К тому же… если вы исчезнете, то мне будет одиноко, так что, пожалуйста, поживите ещё немного.

И двое рассмеялись.

— А, извините…

Они обернулись в сторону женского голоса и увидели молодую девушку в чёрном костюме.

— Почему… я…

После получения знаний Сциларда первым делом Фиро восстановил жизнь в мёртвых клетках Эннис. Он заменил связь между её клетками и бессмертными клетками Сциларда на связь с собственными бессмертными клетками. Если Эннис, как она сказал, ранее была частью Сциларда, то теперь, можно сказать, она стала частью Фиро.

— А!.. Точно-точно! Из-за этого парня Эдварда я совсем про тебя забыл… Извини.

Эннис выглядела растерянной.

— Меня зовут Фиро Проченцо… Я искал тебя, потому что ты очаровательная и красивая. Я помог тебе, потому что я хотел кое-что спросить.

— Хотели спросить кое-что?..

Глядя на изумлённую Эннис, Фиро с улыбкой произнёс:

— …Я хотел узнать твоё имя.

— Э?..

Задумавшись на мгновение, Эннис неуверенно ответила:

— Разве этого не было… в знаниях Сциларда?

Фиро покачал головой, смущённо улыбаясь.

— А… Это… Как бы сказать?.. Я хотел услышать это от тебя самой.

После слов Фиро окружающие их люди тут же начали радостно шуметь. «Эй, я же не в любви тут признался! Мы что, в начальной школе?!» Однако никто не слушал возмущённые возгласы Фиро. Во главе с Ранди и Пеццо все вокруг начали радостно кричать «Яху-у, яху-у!»

Словно в финальной сцене фильма с хорошим концом… все присутствующие смеялись.

— Только что случился действительно сильный переполох, не так ли… Что вообще произошло?

— …Ничего особенного, просто священник вдруг начал раскидывать купюры, – спокойно ответил Ронни на вопрос дона, пока они прогуливались по шумным улицам.

— О-ох?.. Эти, так называемые, священники просто прикрываются именем Бога, чтобы собирать пожертвования, но этот священник, наоборот, хм… Хотя даже сам Бог обычно отворачивается от собственных последователей…

Услышав холодное и довольно резкое замечание Ягурумы, Молса упрекнул его:

— Ягурума… Не недооценивай силу Бога. Если он и ранит иногда… то это всего лишь его капризы. Вот и всё.

Высшие руководители возвращались с одного из дел. По какой-то причине их лавку окружила толпа полицейских, так что, чтобы не рисковать, они решили зайти сзади. И увидели там радостно шумящих руководителей.

— Что такое? Почему все снаружи?

Ягурума недоверчиво склонил голову.

Ронни изумлённо пригляделся к Фиро и остальным.

— Я заметил это ещё вчера во время тоста… но в итоге решил оставить всё как есть… Кто же знал, что это приведёт к такому… Если теперь все бессмертны…… Ну неважно.

— Да так, ничего… Все выглядят очень счастливыми, не думаете?

— Да уж, юность – прекрасная штука, – сказал дон, купивший целую гору перца, на что двое с улыбкой кивнули.

Спираль наконец рухнула. Что же появилось из её обломков…

А там началась новая спираль.

Но что изменилось?

Дело в том, что эта спираль будет вечна.

Вот и всё.

— Итак… вот и конец истории.

Я был настолько затянут в рассказ, словно меня самого «съели». Он хлопнул в ладоши, и только тогда я вспомнил, что сейчас нахожусь в 2002 году.

— В этой истории не было монстра, пожирающего миры, принцессы, томящейся в замке, или сокровищ, на которые можно купить весь мир. Однако даже так для нас это самая настоящая «легенда».

Я даже не заметил, как пролетело время. Неважно, правда ли это или вымысел, история оказалась невероятно интересной. Но могли ли столько совпадений случиться на самом деле?

— Ха-ха-ха, но разве весь мир не состоит из совпадений?

Я не до конца понял, но звучало очень убедительно.

— …Вы поверили в неё? Это же полная ерунда.

Так это была ложь?

— Нет.

Тогда всё отлично. Разве что-то не так?

Кажется, удовлетворённый моим ответом, мужчина бросил: «За мой счёт», и заказал десерт.

— Вы действительно странный, раз считаете это хорошей историей… Несмотря на то, что это всего лишь легенда, таких слушателей редко встретишь…

Это не прозвучало как похвала. Скорее, как тонкая насмешка.

Но… Где же здесь «история одинокого и жалкого человека»?

— Сцилард достаточно одинокий и жалкий, не думаете?

…Вот оно как.

Но что насчёт тех, кто появлялся в истории? Например, что с тем дуэтом грабителей…

— А разве они не прямо здесь?

Он указал вглубь магазина, где сидела чудаковатая парочка. Они с ног до головы обмотались в цепи и повесили на них кучу колокольчиков. Даже у поп-культуры должны быть свои пределы.

Рядом с ними в углу сидели два мужчины: тощий и толстый.

— Ранди и Пеццо. Пеццо недавно сетовал на то, что: «Я пытаюсь похудеть, потому что я слишком толстый, но жир продолжает возвращаться», однако это не мешает ему есть по пять раз в день.

………А что насчёт Фиро?

— Ха?

Он как-то странно посмотрел на меня.

— Разве он не перед вами?.. А, я увлёкся рассказом и сказал о себе в третьем лице… А… Верно, я так и не представился. Ну, обычно на деловых встречах я не называю своего имени.

…Что это значит? Я всё время думал, что передо мной сидел Майза.

— А-а, Майза-сан… Он научил меня тому, что должен знать контаёро, и отправился в путешествие тридцать лет назад… Что-то связанное с поиском его товарищей-алхимиков, которых разбросало по всему миру… Но, согласно данному им обещанию, вскоре он должен вернуться…

Вот оно что… Но я представлял его совсем по-другому. Я сказал ему это в лицо.

— Так ведь больше семидесяти лет прошло. Даже кто-то вроде меня за это время мог немного поучиться манерам… А что касается очков, то они декоративные, кстати, как вам?

Сказав это, Фиро Проченцо радостно улыбнулся. Везунчик. Я даже слегка завидовал.

Кстати говоря… как дела у Эннис?

— А-а, она моя жена.

…Такое любого заставит позеленеть от зависти.

— А-а, нет… Просто… Эм, будь это романтическая новелла или книжка с картинками, то мы бы тут же влюбились друг в друга… Как-то так.

Фиро продолжил, слегка смущённо.

— Понимаете, Эннис тогда попросту не знала, что такое любовь… эм… Так что я единственный, кто был влюблён в неё… Ну, точнее сказать, я влюбился прямо с первого взгляда.

Немного печальная улыбка тронула его губы, когда он наконец признался.

— В итоге я чертовски долго ждал, чтобы сделать ей предложение… Около… пятидесяти лет?

Кошмар какой… Должны же быть хоть какие-то пределы.

Провести вместе полвека и так и не надоесть друг другу. Похоже, эти двое держались так близко, что уже просто не могут друг без друга.

Хотя стоп, погодите… Эннис в итоге стала частью Фиро… Можно ли это назвать нарциссизмом? Эта мысль была слегка грубой, так что я решил оставить её при себе.

— Что-о ж, много всего произошло, но мы всегда добивались успеха… С тех пор, как отменили сухой закон, наши доходы резко упали, и мы оказались в тяжёлом положении…

Затем он немного рассказал о жестокой борьбе за получение нового дохода, о войнах за территории и прочем… Но я знал, что это были счастливые для них годы. Хотя это было чужое везение, я радовался за них так, будто на их месте находился я сам.

— Вы знаете? Элиот Несс – известный спецагент эпохи сухого закона и главный герой «Неприкасаемых» – в конце жизни спился… Разве не иронично?

Только мы начали оживлённый диалог, тот молодой человек, которого попросили забрать сумку, вернулся. В руках он держал поблёскивающую серебром сумку для камеры! С возвращением, камера!

— А-а, Ронни-сан… Спасибо за проделанную работу.

— Да ничего, всё равно я был свободен… Никаких проблем не возникло. Но парни этого Бобби действительно идиоты, раз проворачивают такое на нашей территории.

Ронни… А-а, он, вроде как, был «секретарём» в их организации…

— Ну неважно. Как ты и сказал, я лишь «задал им жару» и всё.

…Так значит они не были сообщниками Фиро? Кстати говоря… почему и этот Ронни так хорошо владеет японским? Более того, он даже использовал выражение «задал жару».

— Что ж, мне надо посчитать общую стоимость всего этого, так что, пожалуйста, подождите минутку.

Сказав это, мужчина ушёл вглубь заведения… и исчез за дверью в комнате для персонала. Прощай, камера. Но опять же, всё же я обещал заплатить десять процентов.

Ронни посмотрел в мою сторону, ухмыляясь.

Если подумать… в конце легенды Фиро он описывался как «демон»… Ради того, чтобы увидеть, как закончат свой путь бессмертные, он хорошо замаскировался, но обязательно ли было вступать в преступную организацию? Если он и правда демон… Тогда понятно, почему он знает такое выражение как «задать жару». Почему-то мне так казалось.

Сам того не заметив, я вдруг подумал: «Если ты и правда демон, то докажи».

Я не помнил ничего из следующих нескольких минут кроме невероятного ужаса, который Ронни запечатал в моём сознании. Та самая эмоция, которую я забыл после встречи с медведем… Что же, чёрт побери, я натворил?

Глядя на ошеломлённого меня, Ронни тихо сказал:

— Кстати говоря, я не демон… Просто алхимик, который заполучил слишком много мудрости древних времён…

После этого вернулся Фиро, и я заплатил ему триста долларов.

Но… что, если бы я убежал ещё когда он проткнул своё собственное запястье?

— Э?.. Тогда я бы получил прибыль с этой камеры. Вот поэтому я и не представился в самом начале, а также не спросил вашего имени. Чтобы в случае чего у меня было преимущество в суде…

Как так? Все мои мысли и фантазии о том, что «остались ещё порядочные гангстеры», за секунду разрушили… Впервые с тех пор, как я приехал в этот город, я громко рассмеялся.

— А-а, наконец вы улыбнулись. Как правило японцы улыбаются по любому поводу, а вы всё время с каким-то каменным выражением сидели.

Ему-то какая разница.

— В любом случае… В самом начале вы сказали нечто вроде «следите за своими манерами при разговоре со старшими»… Эдвард… Да и Пол, сказали мне то же самое при первой встрече… Хотя формулировка немного отличалась, но вы сказали почти то же самое, что и они… Если бы не это, то я вряд ли бы решил вас напугать… А если бы вы не были человеком без чувства страха, то не услышали бы эту легенду, не думаете?..

Правда ли это? То, что вы рассказали мне эту историю только по этой причине?

Когда я сказал это, он на секунду отвёл взгляд, будто о чём-то задумался, после чего улыбнулся и ответил.

— …По правде сказать, почему-то в последнее время… Я чувствую, будто моя связь с миром становится всё тоньше. Мы живём в этом мире дольше, чем кто-либо другой, поэтому… Скорее всего, я просто хотел связать себя с какими-то людьми из внешнего мира. Тем более с таким честным человеком, как вы… Чтобы кто-то знал, что такие, как мы, существуют… Возможно, просто чтобы потешить собственное самолюбие. И вместе с этим я чувствую, будто сегодня у меня камень с души упал.

— Я думаю посетить Японию, когда Майза-сан вернётся. Если вы не возражаете, то не могли бы побыть нашим гидом там?

Без проблем. Я вручил ему кусочек бумаги со своим адресом и номером телефона. Если бы такое попросил японец в Японии, то я бы ни за что не согласился… Обдумывая это, я наконец получил свою сумку назад. Ну только после того, как заплатил положенную сумму.

— Перед тем, как соберусь приехать, я обязательно отправлю письмо.

Коротко попрощавшись, я покинул заведение. Прощание вышло до смешного простым.

Я уже мог видеть Манхэттенский мост. Пока я шёл в его направлении, мой взгляд зацепился за вывеску в форме большой шляпы. Мог ли это быть тот магазин, где Майза покупал Фиро шляпу?

Я сам не заметил, как оказался внутри. Здесь можно было найти шляпы всех видов, а также больше половины полок были забиты банданами, бейсболками и другими аксессуарами. Японский шлем… не обнаружен.

За прилавком стояла молодая девушка. Если подумать… тот всегда молчащий старик не был бессмертным. Этого следовало ожидать, но от этого мне всё равно стало немного грустно.

Возле меня высокий молодой человек разглядывал банданы. Он взял яркую, жемчужно-зелёную, к тому же он, кажется, был примерно на десять лет старше Фиро.

Майза Аваро.

Я сам не заметил, что сказал это вслух.

Мужчина обернулся ко мне и сказал что-то. Но, к сожалению, я не знал английский. Я несколько раз повторил «со-ри», а он ушёл, так и не поняв, что произошло.

…Майза. Он вернулся. Никаких сомнений. Это точно был Майза.

Я случайно выиграл главный приз, столкнулся с грабителями на территории семьи Мартиджо, среди тридцати тысяч полицейских Нью-Йорка я встретил именно Пола Ноя, после чего, сам того не зная, повторил слова Ноя-старшего… И к тому же оказался человеком без чувства страха… Какова вероятность того, что всё это бы произошло?

В начале я сетовал на своё невезение, но… возможно, сегодня мне невероятно повезло.

Тюрьма вечности. Спиральная тюрьма. Возможно, пережив все эти «случайности» и встретив Майзу в конце, я тоже попал в эту тюрьму?

Обдумывая это, я и не заметил, как вернулся в аэропорт Нарита.

2002 год – Лето – Икебукуро.

Комната, которая из-за духоты напоминала сауну, шириной всего в три татами… Это походило на тюремную камеру.

Покрываясь потом, я проверял сувениры для семьи и друзей… и свою камеру.

Внутри контейнера для плёнки, которым я в итоге так и не воспользовался, лежали…

«В благодарность за то, что выслушали мою историю».

…Записка с кривой надписью на хирагане и три стодолларовых купюры.

Та самая сумма, которую я отдал Фиро тогда, была возвращена обратно.

Хотя он сказал, что хочет приехать в Японию, как он будет объяснять свой возраст на паспортном контроле?

Я с нетерпением жду возможности увидеть его выражение лица в этот момент.

Размышляя о столь глупых вещах, я всё ещё ждал этого письма.

Спасибо вам огромное за чтение этого постскриптума от совершенно нового писателя.

В этой истории вы даже не можете сказать, кто протагонист. Как автор, я буду невероятно счастлив, если вы будете считать главным героем того персонажа, который понравился лично вам.

Изначально я подумал написать историю, которая происходит во времена сухого закона, когда я наткнулся на историю Элиота Несса в «Капоне: Человек и Эпоха» Лоуренса Бергрина.

Элиот – герой сухого закона, позже стал алкоголиком, потеряв и жену, и работу. Когда я прочитал эту историю, я был лишь слегка тронут, а затем разразился смехом: «Это шутка. Совершенно несмешная шутка, которую Элиот Несс осуществлял всю свою жизнь».

Словно в противовес этой шутке там также была история о привычке Капоне принимать кокаин. Парень, который был, наверное, наиболее известным в мире боссом мафии, взял правило, часто встречающееся в плутовских романах, что руководители мафии не употребляют наркотики, потому что они лучше кого бы то ни было знают, насколько они опасны, и перевернул всё с ног на голову. Насколько ироничное время, – подумал я.

Конечно, я в курсе, что это лишь иллюзия: подобной иронии и в наши дни тоже пруд пруди. Но даже так я очарован этой эрой, которую показывают во всевозможных фильмах, и гангстерами, и судебной системой, преследующей их.

Думаю, это из-за того, что и эта эра, и эти организации некоего рода «другой мир». Тот, что находится в прошлом – месте, в которое мы никогда не сможем попасть.  Но не только поэтому, а также потому, что это было уникальное время, когда сухой закон был повсеместен. Также иной и подпольный мир, с которым вы никогда не пересечёте пути до тех пор, пока живёте обычной жизнью, хотя он определённо существует.

Я хотел написать историю об этом «удивительном внутри удивительного», добавив ещё больше фантастических элементов. Вот как всё началось.

Сейчас я иронично улыбаюсь от идеи, что нечто, написанное мной по чистому импульсу, принесло такие результаты, и задаюсь вопросом, разве это также не некоего рода несмешная шутка?

Что ж, теперь могу поставить, что некоторые из вас никогда раньше не слышали об этом, но каморра – название настоящей организации.

По правде сказать, с японской перспективы я считаю, что это весьма скучное прозвище. Если бы это был лишь продукт моей фантазии, я бы, по крайней мере, дал им более яркое название, но это настоящий член большой тройки преступного синдиката Италии (мафия, каморра и ндрангета).

В контрасте с молчаливым, нигилистическим изображением мафии, каморра, кажется, предпочитает насилие, но она также более радостная и разговорчивая. По факту несмотря на то, что боссы мафии даже не признают, что они принадлежат к мафии, боссы каморры открыто заявят, что они каморра.

Я подумал, что их темперамент может подойти истории «Баккано!», так что я немного поизучал мафию и каморру, но… Это глубокий вопрос, и, если честно, я едва ли смог затронуть и шарм каморры, и их тёмную сторону как преступной организации в этой книге.

Я бы хотел организовать сюжеты для моей следующей и дальнейших книг, рассуждая эгоистично, что, если мне выпадет шанс, я хотел бы когда-нибудь написать больше об этих аспектах.

Поскольку я затронул каморру и мафию, думаю, в конце концов я, наверное, должен буду написать о последней преступной организации великой тройки Италии – ндрангете, но… Ндрангета… Это ещё более вздорное название, чем каморра, и я действительно не уверен, что с этим делать.

Хотя прежде, чем беспокоиться о таких мелочах, я должен поработать над совершенствованием своего письма и идей, чтобы мне позволили продолжать выпускать книги… И прежде всего передо мной стоит затруднительный вопрос относительно моего выпуска…

Как видите, я ненадёжный новичок, но если вы дадите мне шанс, то, надеюсь, вы встретимся вновь.

*С этого момента благодарности. Если они вас не интересуют, то спокойно пропускайте их.

Во-первых, предварительным читателям, заметившим манускрипт, который я предоставил, всем в отделе редакции и людям из судебного комитета, которые предоставили мне честь и огромные возможности Золотого Приза.

Всем моим друзьям и знакомым, которые дали мне энергию, в которой я нуждался, чтобы развить материал… В особенности всем из города С и нескольким друзьям, которые в пух и прах разнесли мой манускрипт за день до окончания приёма заявок, выделяя места, которые я должен исправить.

Моей семье, которая радостно поддержала моё вступление в нестабильный бизнес писательства.

Моим более опытным коллегам из Денгеки Бунко, которые помогли мне на церемонии награждения и на фестивале десятой годовщины Денгеки.

Всем из отделов романов, иллюстраций и комиксов, кто выиграл награды в то же время, что и я.

Моему редактору, главному редактору Сузуки, которому я чрезмерно признателен за всё, и всем из Медиа Воркс.

И мистеру Катсуми Энами, который элегантно украсил историю восхитительными иллюстрациями.

Спасибо вам, спасибо вам огромное.

Я даже представить не могу, как много людей использовали следующее предложение в прошлом, но теперь, когда я на стороне тех, кто пишет его, я могу прочувствовать его от всей души…

«И больше всего всем, кто выбрал эту книгу: спасибо вам огромное».

Рёго Нарита.

Ноябрь 2002.

Начальные иллюстрации

Место действия – США 1931 года, трансконтинентальный высокоскоростной поезд Flying Pussyfoot.

В него садятся:

– хулиганы, намеревающиеся слегка поживиться ценным грузом;

– террористы-революционеры, надеющиеся вернуть своего великого лидера;

– бандиты, планирующие угрозами стребовать с железнодорожной компании денег;

– парочка грабителей, собирающаяся повидаться с друзьями в Нью-Йорке после года разлуки.

Никто из них, взбудораженных отправлением, еще не знает…

Какая сумасшедшая ночь их ожидает…

31 декабря 1931 года. Вечер.

Глядя на валяющиеся рядом с железнодорожными путями тела, мужчина устало пробормотал:

— А-а… А в одном месте вывалить всех нельзя было?

— Как вам не стыдно?! — укорил его коллега.

Сыпал легкий снежок.

Разбираться с последствиями весьма необычного преступления на место происшествия прибыли двое агентов Бюро расследований США — Билл Салливан и Эдвард Ной.

Разумеется, на них же возложили ответственность и за проведение самого расследования. Над многочисленными трупами, что были разбросаны в беспорядке вдоль железнодорожного полотна, трудились криминалисты. Это «поле смерти» растянулось по самым общим прикидкам на расстояние от несколько сотен метров до нескольких десятков километров. Но все эти убитые вне всяких сомнений были связаны.

Все они были пассажирами одного поезда.

— М-м… Не будь такой букой, — почесал голову Билл.

— Лучше ответьте на вопрос, — без тени юмора обратился к нему Эдвард. — Зачем мы здесь? Разве подобные дела не в ведомстве другого отдела?

Эдвард состоял в подразделении, в некотором роде уникальном даже по меркам Бюро расследований. На бумаге его не существовало, но все в организации знали, что среди них есть несколько сотрудников, которые занимаются разного рода нестандартными происшествиями. Билл и Эдвард специализировались как раз на таких особых заданиях.

— Э-эм… Ладно, отвечу прямо. Как мы узнали на вокзале Чикаго, в списке пассажиров было имя.

— Имя?.. Бессмертного?

Бессмертные. На фоне лежащих перед ними десятков трупов это слово прозвучало ужасно не к месту. Услышь его работающие рядом судмедэксперты, и они, чего доброго, подняли бы их на смех.

Да нет, не только судмедэксперты. Любой нормальный человек как минимум фыркнул бы при мысли, что господа агенты самого Бюро могут на полном серьезе обсуждать всякие небылицы вроде «бессмертных».

Но этим двоим было отлично известно, что это никакая не небылица.

Больше двухсот лет назад на американский материк прибыл корабль алхимиков. По пути сюда им удалось призвать Дьявола и обрести неуязвимые тела, не знающие болезней и старости. Сюжеты многих выдуманных историй начинаются подобным образом, но в данном случае это чистая правда. Неопровержимым ее доказательством служил их собственный начальник, один из тех самых бессмертных.

Отсюда вытекали их непосредственные обязанности: наблюдать, а точнее — следить за разбредшимися по всей стране бессмертными. Естественно, официально их существование не признавалось. Этого в принципе нельзя было допустить.

— Э-эм… Помнишь особенности бессмертных?

— Да. Первое, они не стареют и их тела полностью восстанавливаются, какие бы повреждения им не наносились. Второе, убить бессмертного может лишь другой бессмертный, для этого он должен поместить правую ладонь на голову жертвы и пожелать ее поглотить, после чего тело жертвы всосется внутрь него через руку. Третье, после поглощения бессмертный получает все знания своей жертвы. Четвертое, бессмертные не могут называться между собой фальшивыми именами и вносить их в какие-либо официальные документы. Всё.

— А-а… Совсем не обязательно было зазубривать все до последней буквы. Короче говоря, даже покупая билет на поезд, бессмертному приходится называть свое настоящее имя, вот тебе и его наличие в списке пассажиров, — лениво, точно устав от неинтересного разговора, пояснил Билл.

Но Эдвард еще не закончил с вопросами.

— Так что с этим бессмертным? Он имеет к этому какое-то отношение?

— М-м… Дональд сейчас проверяет, добрался он до конечной или нет. А так как все это всплыло с запозданием, нам с тобой аж вон как далеко пришлось отправиться.

Пока они разговаривали, за их спинами стало еще на один патологоанатомический мешок больше.

Эдвард с силой сжал кулаки.

«Что тут, черт побери, случилось?»

Трансконтинентальный высокоскоростной поезд Flying Pussyfoot, следующий по маршруту Чикаго-оью-Йорк.

Какая страшная трагедия в нем развернулась?..

Декабрь 1931 года. Калифорния.

Начало этой шумихи положила глупость одного дурака.

— А давай ограбим поезд! Слышал, это выгодно!

С глупостью одного дурака согласилась одна дурочка.

— Ой, как чудесно! Мы станем богачами!

В такой непроглядной тьме, что даже лиц друг друга не видно, молодой мужчина и девушка — Айзек Диан и Мирия Харвент — с энтузиазмом болтали, щедро разбавляя опасные предложения нелепыми репликами.

Штольня где-то в Калифорнии.

Перед скальной стеной, подсвеченная лампой, стоит неподвижно парочка, известная в определенных кругах как «маскарадные грабители».

Свое прозвище они получили за привычку отправляться на очередное дело в ярких запоминающихся нарядах, затем под шумок переодеваться во что-то другое и растворяться в толпе. Правда, весь их послужной список ограничился ограблениями магазина сладостей и часовой лавки, кражей входной двери музея и другими далекими от понимания выходками, поэтому на полосы многотиражных газет они так ни разу и не попали.

Но с ноября прошлого года, после последнего грабежа в Нью-Йорке, они больше ни разу не преступили закон. Каждый день под предлогом «Украдем сокровища у Земли!» они копали и долбили пустую породу. Ничего кроме этого им, опоздавшим на Калифорнийскую золотую лихорадку лет этак на восемьдесят, в этой давно заброшенной штольне не светило.

С момента прибытия сюда прошло уже больше года, и однажды Мирия, одетая в женский рабочий комбинезон, вдруг спросила:

— Кстати говоря, Айзек, обычно ведь золото в реке намывают, а почему мы ямы копаем?

На этот очень своевременный вопрос Айзек немедленно ответил:

— Ха-ха-ха, да местные и понятия не имеют, где искать золото! И потом, мы ж с тобой пытались вычерпать из реки золотой песок, помнишь, как на нас наехали хозяева той земли? А мы ведь даже не были знакомы!

— Так неприятно!

— Но потом я увидел у входа в эту заброшенную золотую штольню сколопендру! Да еще и огроменную с несколькими сотнями лапок!

— Фу, гадость! — передернулась всем телом Мирия.

— Хе-хе-хе, но вот в чем дело, Мирия, я слышал, на Востоке сколопендры считаются божествами золотых приисков! Я сразу понял, что это знак! Здесь нас ждут горы золота!

— Еще и крупинки не было, но все равно прико-ольно!

По штольне тоскливо разнеслись хлопки одной пары ладоней.

— Ой, погоди, но если многоножка — восточное божество, как она отреагирует на крест?

— Хороший вопрос. Может, она вокруг него обовьется?

— И можно будет поклоняться, да!

Подобные разговоры происходили ежедневно, но сегодня была затронута новая тема.

— Кстати говоря, Айзек, пришло письмо от Эннис и Фиро! — с лучезарной улыбкой на лице Мирия достала из кармана письмо.

Эннис и Фиро. Друзья, с которыми они познакомились в прошлом году в Нью-Йорке.

Фиро входил в руководство небольшой преступной организации, Эннис была гомункулом, созданным одним алхимиком, но Айзек и Мирия, похоже, даже не пытались вникнуть в эти обстоятельства их жизней.

Более того, в ходе тех памятных прошлогодних событий эта парочка стала бессмертными, но метаморфозы, затронувшие их собственные тела, остались ими незамеченными.

Именно так. Эти двое были не людьми, но бессмертными, существами, что должны, по идее, внушать ужас и зависть. Но это было точно не про Айзека и Мирию, живущих сиюминутными радостями.

Мирия в свете свечи зачитала письмо от Эннис и Фиро.

Суть его сводилась к предложению приехать в гости в Нью-Йорк после года разлуки.

Но в части, что писала Эннис, было кое-то еще, что привлекло внимание пары.

— «Дорогие Айзек и Мирия. Для меня вы как брат и сестра. С моими родными братьями мне не удалось встретиться, я знаю лишь, что они существовали до моего создания. Мне очень грустно думать о них, но благодаря вам удается это…»

На этом моменте Мирия прервала чтение и несчастным тоном спросила Айзека:

— Скажи, Айзек, получается, братья Эннис уже умерли?

Но Айзек, испугавшись, что она сейчас заплачет, торопливо возразил:

— Нет-нет-нет, вовсе нет! Э-эм… Создали?.. Не удалось встретиться?.. А-а, понял, тут, в общем… — Немного подумав, он, осененный пришедшей на ум мыслью, хлопнул кулаком по ладони. — Ну точно! Имеется в виду, что она хочет младшего брата!

Лицо Мирии тут же осветилось, и она воскликнула:

— Как просят своих мам счастливые дети, ставя их в неудобное положение?!

— В точку! Вот оно что, значит, Эннис счастлива.

— Она счастлива!

Недолго порадовавшись сделанному выводу, они заметили одну нестыковку.

— Но мы же не мамы Эннис, мы тут ничего поделать не можем?

— Хм… Жаль, конечно, но тогда давай взамен привезем ей какой-нибудь классный подарок!

Так они перешли к обсуждению плана поездки в Нью-Йорк.

Вот только с этим была одна серьезная проблема, а именно отсутствие у них денег. Последний год они существовали на выручку от продажи на удивление дорогого синего камня, добытого в штольне, но оставшихся средств на покупку подарка явно не хватало.

Размышляя над этим, Айзек в какой-то момент опять хлопнул себя по ладони и закричал, породив гулкое эхо:

— А давай ограбим поезд! Слышал, это выгодно!

— Ой, как чудесно! Мы станем богачами!

— Но слушай, по идее, ограбление поезда — это когда сначала ты на поезде добираешься до пункта назначения, грабишь там кого-то, а затем смываешься оттуда на другом поезде?

— Наверняка!

— Отлично, тогда давай как в старые добрые времена украдем деньги у нехороших гангстеров!

— Ой, ты прямо борец за справедливость!

— Осталось решить, членов какой группировки будем грабить между поездами…

В этот миг огонь в лампе неожиданно погас.

Все вокруг погрузилось во тьму.

— Спасите! Мне страшно!

— С-с-с-стой, Мирия, успокойся! В такие моменты главное — не совершать необдуманных движений! Следует оставаться на месте и ждать, когда придет помощь!

— Ух ты, Айзек, ты такой умный!

Вечер следующего дня. В штольне неподалеку от той, где расположились Айзек и Мирия, мужчины в рабочих комбинезонах за неторопливыми разговорами без остановки махали киркомотыгами.

— Кстати, слышал про тех ребят из заброшенной штольни напротив?

— А-а, ты про тех, что там лазурит откопали?

— Их сегодня утром оттуда на носилках вынесли. Сказали, острая нехватка кислорода. Зато днем они уже живее всех живых были.

— Надо же. Видимо, их очень быстро обнаружили, иначе б они точно загнулись.

Добытчики, у которых и мысли не могло возникнуть, что Айзек и Мирия — бессмертные, восхитились невероятным везением пары.

— А парень тот еще сказал, что они там копали, потому что он видел многоножку с кучей лапок.

— Это вообще к чему?

— Мне откуда знать? Что-то там про какие-то восточные верования заливал. Эти двое много что о Востоке знают.

Слышавший их разговор пожилой рабочий закатил глаза и вмешался:

— Это, случайно, не про «хозяина штольни»? С несколькими сотнями лап?

— Ты тоже о нем знаешь, отец?

— Знать-то знаю… Только это не про сколопендру, а про кивсяка.

Тем временем Айзек и Мирия уже ехали в поезде.

Их первой остановкой должен был стать Чикаго, «сердце» мафии, где они собирались «провернуть дельце» и смыться на другом поезде.

И они уже решили, на каком именно.

На трансконтинентальном высокоскоростном поезде до Нью-Йорка… Flying Pussyfoot.

29 декабря 1931 года. Поздняя ночь.

— Нет, ну, это, как бы, в общем, это самое, сами понимаете, давайте, ну, решим дело, как бы, мирно, а? Мы же, это, с вами, ну, люди взрослые, правильно? Согласны? Я уверен, у нас получится, давайте? Так что, ну, это, давайте все успокоимся и все хорошенько взвесим!

Промзона Чикаго. Здесь, за чертой города, не было рекламных щитов, и окрестности скрывались во тьме. Обычно темноту ночи сопровождала тишина, но сегодня по округе разносился звонкий голос, который был явно не ко времени и к месту.

С другой стороны, юноша тараторил, потому что ему угрожали пистолетом, так что, возможно, лучшего места как раз было и не сыскать. В свете луны отчетливо выделялись силуэты молодого парня в окружении нескольких мужчин с пистолетами в руках — судя по одежде и производимому впечатлению, они, скорее всего, были членами одной из городских мафиозных группировок.

Если что-то и выпадало из общей картинки, то это лицо несчастного, на котором был вытатуирован черный меч.

— По-по-поэтому, опустите, ну, свои пистолеты! Ладно? Хорошо? Пожалуйста! Честное слово, мне страшно до безумия! Пожалуйста, пожалуйста, у меня сейчас с собой ни-цента-но-я-правда-прошу-прощения-поэтомуопуститепистолеты-ы-ы-ы-ы!!!

Вооруженные мужчины растерянно переглянулись. На всех них были темные тренчи, из-за которых они сливались с темнотой вокруг.

— Эй, это точно он?

— Наверняка. Татуировку меча на морде трудно с чем-то перепутать.

— А ничего, что он такой тряпка?

— Давайте его самого спросим, и все дела.

Один из группы, судя по всему, лидер, схватил юношу, по лицу которого уже покатились первые слезы, за грудки.

— Эй, хватит ныть! Я собираюсь задать тебе несколько простых вопросов. В зависимости от ответов ты, возможно, вернешься к мамочке, понял?

— У… У… У-у меня нет мамы…

В щеку плачущего парня, чуть ниже глаза, уткнулось пистолетное дуло.

— И-и-и! — взвизгнул он.

— Никого твоя личная жизнь не колышет! Слушай сюда! Я тебя что спросил? «Ты меня понял», или как, ничтожество ты убогое?!

Гангстер силой поставил парня, у которого подкосились колени, на ноги и, вдавив ему дуло в нос, неторопливо продолжил:

— Значит так, нюня сопливая. Если не хочешь заиметь третью дырку в носопырке, назови свое имя, медленно и четко.

Бедняга, дрожа, торопливо покивал и, глотая слезы, назвался:

— Ххик!.. Ик!.. Джа… Джакуззи. Джакуззи Сплот.

После этих слов гангстеры переглянулись и с разгладившимися лицами усмехнулись.

— Ха-ха, поверить не могу! Чтобы тех выродков, которые нам, самому клану Руссо, уже столько раз палки в колеса вставляли, возглавлял такой трус? И ведь мы всего-то собирались сегодня пошататься вокруг вашего укрытия, присмотреться, что да как, а тут — на тебе, идет себе неторопливо пацан один-одинешенек и без охраны, морда — точь-в-точь под описание. И кто в такую историю поверит? Ха-ха, уржаться можно, скажите же?

Смешок, больше похожий на тяжелый вздох, быстро стих, и в следующий миг парень, назвавшийся Джакуззи, оказался повален на землю.

— А вот не смешно совсем, молокосос ты чертов! Мы-то думали, это какой-то смельчак вздумал беспределить на нашей территории, и вот что мы получили, а?! — гангстер-лидер с покрасневшим от злости лицом принялся со всей силы пинать Джакуззи.

— Мы не бе… беспределили… Угху! Всего-то…

— «Всего-то» что? Продавали без разрешения выпивку, мешали бизнесу наших «семейных» баров, да еще и грабили подконтрольные нам магазины, и это, по-твоему, не беспредел?

Джакуззи до этого момента молча сносил его пинки, но тут вдруг перестал хныкать и громко возразил:

— М-м-может, мы и плохие. Но вы, вы первые, когда мы продавали спиртное, убили восьмерых моих товарищей! Поэтому... поэтому я решил! Противостоять клану Руссо во всем!

Его обвинения, сопровождаемые бесконечными потоками слез по щекам, сильно задели гангстеров. Все они побагровели и сжали кулаки.

— Ну ты зарвался, парень, — начал один из них. — Учти, быстрая смерть тебе не светит. Мы никаких денег и времени не пожалеем, но переловим всех твоих дружков до единого и…

— У… У… Ххик! Вы лучше, это, ну, скорее опустите пистолеты! Я хочу… хочу п-п-по возможности оставить вас в живы-ы-ых! — перебил его Джакуззи.

— Ах ты! Ты вообще врубаешься, в каком ты…

— Не-хочу-не-хочу-не-хочу, это же так стра-а-ашно! Ненавижу кровь, ненавижу хруст костей, это так стра-а-ашна-а-а-а-а!

Сбитые с толку неожиданным поворотом в разговоре, гангстеры медленно опустили уже занесенные кулаки.

— Слышишь, Донни, ладно? Погоди пока, подожди, пожалуйста, хорошо, не надо, стой, они обязательно опустят пистолеты-ы-ы-ы!

— Донни? Что за? Ты о ком? — недоуменно уставился на Джакуззи лидер.

И тут он заметил. Взгляд парня был устремлен не на него, а на «нечто» позади.

На мгновение повисло тяжелое молчание, и в этой тишине он услышал.

Вшурх.

При этом звуке Джакуззи затрясся всем телом и с отчаянным криком зажал уши.

Гангстер отпустил его воротник. За ту секунду, что ушла у него, чтобы повернуться, все его чувства резко обострились.

Его глаза, обнаружив это самое «нечто», метнулись к застывшим в неподвижности подчиненным.

Его уши, до которых продолжал доноситься тот же неприятный шорох, уловили некий глухой скрежет, как от соприкосновения чего-то твердого и неровного.

Его нос защекотали запахи и холод скованного напряжением воздуха.

Его язык ощутил кислый вкус поднявшегося из горла желудочного сока.

А в миг, когда он повернулся, его руку пронзила доселе неведомая острая боль.

— Гха… Уа-а-а-а-а!!!

Боль сосредоточилась в одном месте. Переведя туда взгляд, гангстер обнаружил, что его держащую пистолет кисть сжимают пальцы раза в два толще его собственных. Запястье при этом оказалось вывернуто под неестественным углом, в разрывах кожи торчали лоскутья мышц и ритмично, в такт пульсу, били струи алой жидкости. С трудом собравшись, мужчина переключил внимание на стоящее перед ним нечто.

Огромный человеческий силуэт, закрывший собой луну.

Именно этот скрывающийся в тени гигант под два метра ростом в одно движение сломал и вывернул гангстеру запястье. При этом другой, левой рукой он крепко сжимал горло одного из его подчиненных, приподняв того над землей. Под нажимом толстых пальцев шея несчастного надломилась, и он обвис мешком с пустым выражением на лице, безжизненно покачивая головой.

Из-за того, что он стоял против луны, лицо этого монстра было невозможно разглядеть. Его скрывала непроницаемая тьма.

— Чу… Чу… Чудовище!

Страх перекрыл боль. Гангстер что было сил дернул потерявшей чувствительность рукой. Гигант без особого сопротивления разжал пальцы правой ладони.

Высвободившись, мужчина навел на него пистолет и хотел нажать на спусковой крючок, но разорванные мышцы и нервы не донесли до пальцев приказ мозга.

— А-а-а, а вы чего застыли?! Скорее, прикончите его! — закричал он подчиненным.

Но никто не шевельнулся. И тогда его взгляд впервые оторвался от гиганта и скользнул по темноте вокруг.

Лишь тогда бедняга заметил множество освещенных луной силуэтов парней и девушек лет двадцати. Одеты все были неприметно, но гангстеру из клана Руссо хватило секунды, чтобы понять, кто они. Те самые хулиганы, которых они должны были уничтожить, члены банды, возглавляемые этим плаксой.

Они перекрыли дорогу в обе стороны, стояли за фонарями, выстроившись вдоль дорожного ограждения. Человек пятьдесят молодых людей легко окружили мафиози и Джакуззи и нарочно медленно наступали, сужая кольцо.

— Чего… Вы еще кто такие?!

Лидер гангстеров вновь повернулся к своим подчиненным, собираясь приказать идти на прорыв, но вдруг осекся.

Он смотрел в хорошо знакомые лица.

Но кое-что в них изменилось. Первое — все они целились в гиганта, обступивших их хулиганов или Джакуззи, и у всех пальцы лежали на спусковых крючках.

Второе — глаза всех смотрели неподвижно, а лица обратились в бесчувственные маски.

Их лидер и моргнуть не успел, как его подчиненные один за другим повалились на землю. В их затылках, поблескивая в лунном свете, торчали острые ножи.

Гангстер ошеломленно обвел взглядом мертвых товарищей и поднял его на остановившуюся рядом группу молодых людей.

— Как настроение? — внезапно обратилась к нему стоящая в ее центре девушка примерно одного возраста с Джакуззи.

При взгляде на нее сразу бросались в глаза грубая повязка, прикрывающая правый глаз, и крупный шрам на лице. Необычности образу добавляли очки поверх повязки.

Несмотря на зиму на ней была кофта без рукавов, выставляющая напоказ многочисленные следы от ожогов на обеих руках.

Лидеру гангстеров — хотя теперь, лишившись подчиненных, он фактически перестал быть «лидером» — почудилось, будто он впервые за многие годы услышал человеческий голос. Вопрос девушки заставил его взять себя в руки. Но вместе со спокойствием вернулась и острая боль в правом запястье. Ее горячие из-за разогнанной сердцем крови отголоски запульсировали в мозгу.

— Какого черта, кто вы такие?! Когда вы успели…

Договорить он не смог. Стоящий рядом с девушкой мужчина ударил его по щеке металлической трубой.

— А… А… Га… Гха!

— Никого твоя личная жизнь не колышет! Слушай сюда! Я тебя что спросила? «Как настроение?», ничтожество ты убогое! Так, кажется, было?

Услышав собственные слова, которыми он совсем недавно обращался к Джакуззи, гангстер вскипел. Проклятье, она еще и издевается! Что, весело тебе, обхитрили нас, чертова шлюха?! Ему очень хотелось обрушить на нее бурлящий внутри поток брани, но слова тонули в льющейся из разбитого рта крови.

Оглянувшись, он с удивлением обнаружил себя в центре плотного людского кольца. Молодые люди по-разному реагировали на разыгрывающееся у них на глазах кровавое представление. Кто-то оставался безучастным. Кто-то издевательски ухмылялся. Кто-то смотрел с жалостью. У этой банды отсутствовало общее настроение, но одно гангстер понял совершенно точно.

Сбежать не было ни единого шанса.

Одинокий гангстер скатился до жалкого отморозка в безвыходном положении. Вспомнив слезный призыв Джакуззи, мужчина решил ему последовать.

Он выронил из искалеченной правой руки пистолет и громко обратился к главарю банды.

— Пистолета нет! Видишь, я его опустил! У меня больше нет оружия! Прикажи своим друзьям, чтобы они меня не убивали! Слышишь?! Ты же сам сказал, что не любишь кровь и хруст костей! Так что…

И лишь тогда он заметил, что сам Джакуззи сохраняет полнейшую неподвижность.

Продолжая зажимать руками уши, он закатил глаза, а на его губах пузырилась пена.

— Похоже, он потерял сознание. К сожалению для вас, — невозмутимо прокомментировала девушка с повязкой на глазу.

Других вариантов не осталось, только идти на прорыв. Гангстер потянулся левой рукой к лежащему на земле пистолету… Но когда он коснулся его, гигантская нога в тяжелом ботинке безжалостно придавила и его ладонь, и пистолет.

— Черт! Черт-черт-черт-черт! Чтобы такие сопляки! Черт-черт-черт! Еще не хватало, чтоб меня, да такие сопляки! Че-е-е-ерт!!!

Загнанный в угол гангстер, обдирая кожу с мясом, выдернул из-под подошвы руку с зажатым в ней пистолетом. И, не обращая внимания на страшную боль, прицелился в самую, как ему показалось, беззащитную цель из всех окруживших его молодых людей — в девушку с повязкой на глазу. Ставя на собственный левый указательный палец и эту пулю свой последний шанс на спасение.

Но выстрела так и не прозвучало. Жизнь гангстера оборвалась раньше.

Он успел заметить, что девушка что-то бросила. Что-то маленькое и круглое, дымящееся и громко шипящее. И вдруг это шипение оборвалось, и в следующий миг прогремел взрыв.

«Бомбочка?!»

Но было уже поздно. От грохота у мужчины волосы на голове встали дыбом, и он невольно загородил лицо руками.

Обе они истекали кровью, и этот алый проем стал последним, что ему было суждено увидеть перед смертью: стоящие по бокам от девушки молодые люди одновременно швырнули в него какими-то штуками, сверкнувшими в лунном свете холодным металлическим блеском. Все эти ножи летели прямо в гангстера.

«Ах, как же это красиво, страшно и отвратительно», — подумал он, впервые в жизни испытав столь сильные эмоции. Они же стали для него последними.

Глядя на истыканного ножами мужчину, девушка тяжело вздохнула и негромко произнесла:

— Могли бы непосредственно у нас попросить о спасении.

И, точно потеряв всякий интерес, она отвернулась к пришедшему в себя от похлопывания по щекам гигантской ладонью Джакуззи.

— У-у, ххик! Они умерли, они все умерли-и-и, кровь красная-я-я, лица белые-е-е, меня сейчас стошни-и-ит…

Проигнорировав жалобное хныканье главаря банды, девушка с признательностью в голосе обратилась к нему:

— Молодец, Джакуззи. Ты был прав: они легко повелись.

По сравнению с тем, как она говорила с мафиози, сейчас ее тон звучал крайне дружелюбно.

— У-у, но ведь... ведь... ведь совсем необязательно было их всех убивать!

— Выбора не было. Иначе они могли убить тебя. И потом, это же они виновны в смерти Кенни и остальных, оставшиеся в живых ребята тому свидетели. Кроме того, они ведь тебя избили!

— Получается личная месть… Но я даже немного рад. Спасибо, Нис, — мягко улыбнулся девушке Джакуззи, будто напрочь забыл, что их окружали трупы. Но затем он вновь повернулся к мертвым гангстерам, и из его глаз опять полились слезы.

— Что такое? Чего ты на этот раз боишься? — забеспокоилась Нис.

Джакуззи повесил плечи и крупно задрожал.

— Нет, мне… просто мне… вдруг подумалось… что если эти мертвые оживут и придут за мной? Я просто… Ну… читал недавно книгу, где мертвые оживали… и пили кровь живых, пока те не умирали…

— Нужно же отделять реальность от вымысла, Джакуззи! Так не бывает!

Вдруг позади них прогудел басовитый вопль:

— Уо-о-о-о-о-о-о-о… Мертвые… Оживают… Пьют кровь… Нехорошо… Страшно.

— А, Донни, ты тоже так думаешь? Слава богу, я не один…

— Но ты… положись на меня, — гигант по имени Донни стукнул себя кулаком в грудь.

Смуглая кожа и обрывистая английская речь выдавали в нем мексиканца, совсем недавно иммигрировавшего в США.

— Я их… обязательно… убью.

И точно в подтверждение этих слов он наступил своей огромной ногой на верхнее в куче наваленных друг на друга трупов тело. По окрестностям разнеслось удивительно гармоничное сочетание хруста и хлюпанья. Под давлением сверху тела забились, будто живые, и застрявшие в их затылках ножи попадали на землю. Донни продолжал их топтать, и всякий раз, когда его нога вдавливалась в трупы, из открытых ран вырывались похожие на гейзеры фонтанчики крови.

— А-а-а-а-а-а, стой, не надо, Донни! К мертвым нужно проявлять уважение! — в панике закричал Джакуззи.

Но стоило здоровяку отойти от трупов, как его место заняла Нис. Достав из кармана какую-то длинную трубку, она пальцами расправила торчащий из одного из ее концов шнур.

— Нис, ты что делаешь? — с явной тревогой в голосе спросил Джакуззи, охваченный очень нехорошим предчувствием.

В ответ Нис ослепительно улыбнулась и достала зажигалку.

— Нет… ты же не… ты же не собираешься? Нис. Нис?.. Ни-и-и-и-ис!!!

Но было поздно. Нис подожгла длинный шнур, который тут же весело заискрил, как маленький фейерверк.

На мгновение он захватил все внимание девушки, словно возлюбленный, с которым она не виделась целое столетие, после чего Нис осторожно положила цилиндр сверху на кучу трупов.

И с поразительной нежной улыбкой на лице повернулась к друзьям и объявила:

— Бегите скорее, здесь опасно оставаться!

Переулок сотряс взрыв. Алые всполохи заплясали по стенам, легко затмив лунный свет, но даже когда они потухли, во всех концах переулка продолжали гореть подожженные динамитом ошметки, мягко подсвечивая скорчившихся на безопасном расстоянии хулиганов во главе с Джакуззи.

Нис медленно распрямилась и постаралась успокоить дрожащего главаря:

— Ну же, не плачь. Трупы разорвало на кусочки, бояться больше нечего. Они уже не оживут. Так что не плачь. Я ведь ради тебя это сделала.

Сделав глубокий вдох, Джакуззи со слезами на глазах сердито на нее уставился.

— Все… Все ты врешь! Ты просто хотела что-нибудь взорвать! Хотела посмотреть на взрыв, да?!

— Ну, если честно, то да, — без тени вины широко улыбнулась одноглазая Нис.

— Ни… Ни-и-и-и-ис! Ты потом от меня получишь!

— Не глупи, ты на подобную дикость не способен!

— У…

— Я же говорю!

Покосившись на страшно довольную собой Нис, Джакуззи обратился к единственному мужчине, что не стал укрываться от взрыва.

— Тогда ты, Донни, всыпь ей вместо меня.

— Хм, хорошо. Всыпать Нис. Джакуззи рад… Я тоже рад.

Смуглокожий мужчина с радостью замахнулся.

— Прости-пожалуйста-извини-я-больше-не-буду!

Закрыв голову обеими руками, одноглазая девушка забегала между огоньками.

Наблюдая за знакомой до боли сценой, повторяющейся минимум раз в трое суток, их друзья загоготали.

— Ну все… Все-все-все, ребят, давайте-ка отсюда убираться! Б-б-бежим скорее! — засуетился Джакуззи, но его товарищи лишь удивленно на него воззрились.

— С чего вдруг? — спросил кто-то.

Джакуззи уже бросился прочь, но остановился на середине шага и, нетерпеливо забарабанив ногой по земле, повысил голос:

— Вы-вы-вы вообще понимаете… П-п-почему я сегодня сказал… не брать с собой пистолеты?

В ответ раздалось нестройное: «Потому что ты их боишься? Пули тратить жалко! Хя-ха!» — и прочие насмешливые комментарии.

Плачущий Джакуззи, рассердившись, затопал еще быстрее.

— Потому что шум привлечет полицию и других членов клана Руссо! А мы тут вообще взрыв устроили!.. Скорее, быстрее, надо валить отсюда! Торопитесь!

И он первым со всех ног помчался к выходу из переулка.

— О-о-о-о-о! — восхищенно выдохнули ему вслед друзья.

— Так вот почему, теперь понятно!

— Блин, Джакуззи такой умный!

— Все-таки не зря он наш босс!

Обмениваясь хвалебными мнениями о Джакуззи, они побежали за, пожалуй, самым большим плаксой-главарем банды хулиганов во всем Чикаго.

Подсвеченные миникострами, они напоминали гонимое толпой демонов стадо бедных овечек.

— К-к-кстати, Нис. Насчет завтрашнего поезда. Йон сказал, больше пятерых в купе не поместится. Так что ты подумай, кого еще возьмем с собой, кроме Донни.

— А мы справимся таким количеством?

— Ну… Да… Мы ведь не захватывать поезд собираемся, только украсть груз. Большой толпой мы только привлечем к себе внимание, как думаешь? И потом, Фан и Йон ведь тоже там будут.

— Окей, тогда встретимся завтра в четыре часа дня на станции «Чикаго Юнион».

Расставшись с Нис и остальными, которым нужно было еще собраться, Джакуззи, обуреваемый тревогой и надеждой, погрузился в раздумья.

— Как все пройдет… Всё ли получится… Но поскорее бы сесть на поезд, на нем должно быть здорово, это ведь знаменитый трансконтинентальный высокоскоростной поезд Flying Pussyfoot! Повидаемся наконец с Фаном и Йоном, надеюсь, у них все в порядке.

Глядя на звездное небо, Джакуззи думал о друзьях, которые поедут с ним на одном поезде, и о плане предстоящего завтра ночью ограбления.

Первом для них ограблении поезда.

29 декабря 1931 года. День.

В нескольких десятках километров к югу от Чикаго посреди дикого поля стояла заброшенная фабрика.

Внутри в огромном зале во весь первый этаж ровными рядами выстроились пятьдесят с лишним человек. С первого взгляда было видно, что их никак нельзя было отнести к законопослушным гражданам, смелый озорной блеск в глазах выдавал в них военных либо гангстеров. Стоявшие на сером полу и окруженные темно-серыми стенами, они хранили абсолютное до странности молчание.

Нарушил его голос стоящего напротив «строя» мужчины с пылающими черным огнем цепкими глазами.

Он — Гус Перкинс — произнес весьма популярную фразу тридцатых годов двадцатого века, которые можно с уверенностью назвать золотыми для мафии. Хотя и много позже, с ростом любви к кинематографу, эти слова реже употреблять не стали.

— Господа, у меня для вас плохая новость… среди нас предатель.

Никто не пошевелился. Гус, не обратив на это внимания, громко продолжил свою речь:

— Днем ранее грязные государственные ищейки схватили нашего великого лидера Хьюи Лафорета. Эти никчемные глупцы вознамерились судить гений нашего учителя согласно своим бессистемным законам!

Постепенно тон его голоса набирал силу, а черное пламя в глазах разгоралось.

— Но не это наша проблема! Потому что, согласно плану, что мы приведем в исполнение завтра ночью, мастер Хьюи непременно окажется на свободе! Истинная проблема заключается в зародившемся в наших рядах семени измены, что порочит само имя учителя!

Пока никаких изменений в настроении собравшихся в зале не наблюдалось. Все так же горели глаза Гуса, все так же невозмутимо слушали его полсотни стоящих перед ним человек.

— Я лично выявил и изучил предателя. Но. Все мы знаем, как безгранично милосерден мастер Хьюи. Так пусть же он послужит мне примером.

Убрав руки за спину, Гус тихо обратился к людям напротив себя.

— Если ты осознал свою ошибку, я прошу тебя без лишних слов сделать шаг вперед. Прояви смелость, иначе я не потерплю никаких оправданий или ответных обвинений.

Лишь тогда выражения лиц его слушателей изменились.

Один из них, стоящий в первом ряду, с широкой ухмылкой вышел вперед.

А следом и все остальные пятьдесят человек с точно такими же ухмылками сделали шаг вперед.

— Как ощущения от предательства всех своих людей, сэр Гус? — самый первый молодой мужчина с иронической улыбкой достал пистолет. — Такую устрашающую речь закатили, я даже заслушался, но, признайтесь, подобного поворота вы точно не ожидали.

Но Гус сохранял спокойствие. И пламя в его глазах продолжало ровно гореть.

— У меня к тебе только один вопрос, глупый Нейдер.

Молодой мужчина, названный Нейдером, видимо, воспринял его слова как признание поражения, потому что его лицо вспыхнуло радостью.

— И какой же, сэр Гус? Но говорю сразу, на спасение можете не рассчитывать.

— Предположим, тебе не угодил чем-то я или мастер Хьюи. Но что вы задумываете осуществить, какую такую революцию собираетесь совершить? — невозмутимо спросил Гус.

В ответ предатели разразились глумливым смехом. Нейдер, окончательно отбросив приличия, ответил с нескрываемой жалостью и презрением к проигравшему:

— Ха-ха, революцию? Ну ты и загнул… Не будет никакой революции, никогда! Слушай сюда, нас достал и этот твой Хьюи, и ты сам. Мы присоединимся к чикагскому клану Руссо. Таким числом и с нашим боевым опытом мы запросто подомнем под себя всю их «семью». А там и царство Лица со шрамом завоюем и встанем во главе всего Чикаго! Грядет время не пустых идеалов, а силы, Гус! И уж я по сравнению с тобой, которого вышвырнули из армии, и твоего непонятного Хьюи куда лучше знаю, как и на что направить силы нашей группы.

Гус в ответ коротко вздохнул и, качая головой, сказал:

— Именно это я и предполагал, но все равно не могу не поразиться вашему идиотизму. Присоединиться к мафии после всего, что было? Шанс сбросить с пьедестала Капоне? Наоборот, чикагской мафии на данном этапе об этом и мечтать не стоит. А что касается вас, шайки желторотиков, я искренне сомневаюсь, что без моего и мастера Хьюи руководства вы проживете хотя бы сутки на темной стороне Чикаго.

— Спасибо за предупреждение. Больше ничего не желаешь сказать напоследок?

— Отчего же, желаю. Ты посчитал мои слова блефом, но я не сказал ни слова лжи, — говоря это, Гус медленно поднял руку.

Нейдер и остальные недоуменно на него смотрели.

— Повторяю, я изучил предателя, от и до. В том числе и всех его дружков и неприятелей.

Он опустил руку, и одновременно с этим раздался страшный грохот. Породили его несколько десятков выстрелов, а когда они стихли, фабрика вновь погрузилась в тишину.

— Что…

Нейдер медленно обернулся и увидел, что серый пол окрасился в ярко-красный.

Его бездыханные соратники из первых рядов с пулевыми отверстиями в разных частях тел лежали в лужах собственной крови.

Тридцать оставшихся мужчин смотрели на Нейдера, держа в руках пистолеты с дымящимися дулами.

— Вы!..

— Нейдер, вспомни, я же так и сказал, что «среди нас предатель». Хотя имел в виду как раз тех, кто предал тебя, — с тем же невозмутимым выражением на лице произнес Гус.

Но Нейдер, не успевший осмыслить случившееся, молчал и лишь сильно потел.

— Все эти тридцать человек сообщили мне о твоих уговорах нас предать. Похоже, твои обещания их не привлекли. Обидно, не так ли?

У Нейдера громко застучала нижняя челюсть, когда до него наконец дошло, в каком положении он оказался. Он выхватил из кармана блеснувший черной полированной поверхностью пистолет.

И в тот же миг его правую ладонь прожгло болью.

Шмяк.

Пистолет, что должен был лежать у него в руке, упал на пол. Вместе с отрезанной по самое запястье кистью.

Откуда ни возьмись перед Нейдером появилась девушка.

— Ша… Шане…

Фанатичка Шане. Эта девушка в военной форме исполняла любые приказы Хьюи и была лучшим киллером в их организации. Если ближневосточные ассасины притупляли чувства гашишем, у нее собственная воля отсутствовала как таковая. Иногда могло показаться, что она себя не только женщиной, но и человеком не воспринимает.

Нейдер, борясь с дикой болью, выпалил в лицо стоящей перед ним девушки:

— Я… Я думал, ты мертва! Ты разве не погибла, когда схватили Хьюи?!

Лицо Шане оставалось бесстрастной маской. Вместо нее ответил Гус:

— Она выжила. И не может себе этого простить. Поэтому считает себя обязанной избавиться от всех, кто может помешать исполнению завтрашнего плана.

Шане молча кивнула и медленно подняла свое окровавленное оружие — армейский нож с толстым заточенным лезвием, которым она отрезала кисть Нейдера.

— Постой, Шане.

Девушка и молодой мужчина оба обернулись на голос Гуса: Шане с удивлением на лице, Нейдер — со вспыхнувшей в глазах надеждой.

Но в следующий миг он осознал, что она была напрасной.

— Не убивай сразу — так будет неинтересно.

— Вы уверены, сэр Гус? С такими ранениями он и выжить может, — обратился из кузова к сидящему за рулем военного грузовика Гусу один из подчиненных.

После вмешательства Шане Гус приказал связать Нейдера и оставить его одного внутри фабрики, тщательно заперев все выходы. Кровотечение из отрубленной кисти остановили, но все автомобили, кроме тех, на которых они уехали сами, были уничтожены. Нейдеру, чтобы спастись, придется сначала как-то выбраться из здания, а затем пешком добраться до города.

— Несколько десятков километров шагом — вполне преодолимое расстояние, не то чтобы он не сможет найти по дороге воды или еды.

— Действительно, ты прав. Наверное, к этому моменту он уже перетер веревку о столб и пытается выбить одну из дверей наружу.

— Тогда почему…

— Лучше вот что мне скажи, Спайк. Ты, надеюсь, не растерял свою хватку снайпера? — остановив грузовик примерно в трехстах метрах от завода, спросил Гус.

— Так точно.

— Выстрели в ту белую коробку сбоку от входа.

— Есть. Вас понял, сэр Гус.

С понимающим выражением на лице мужчина по имени Спайк поднял из кузова длинный сверток.

Внутри оказалась черная снайперская винтовка особой сборки, заметно длиннее стандартных моделей. Спайк, не скрывая удовольствия, установил ее на водительскую кабину, тщательно прицелился…

— И — паф! — сопровождая это глупым восклицанием, нажал на спусковой крючок.

Через пару секунд после выстрела деревянная коробка у входа на завод вспыхнула. Гус молча нажал на газ.

Где-то через минуту внутри фабрики прогремел чудовищный взрыв, в голубое небо взметнулся столб пламени и над полем вырос дымовой «гриб».

С такого расстояния он казался игрушечным, но даже ехавшие в грузовике террористы прочувствовали на себе мощь взрыва, когда до них с запозданием докатился рокот, встряхнувший им внутренности.

— Какое это великое счастье, мгновенно умереть, окрыленным надеждой, что вот-вот спасешься. Вы так не думаете?

— Вы само милосердие, сэр Гус! — с иронией прокомментировал Спайк.

Гус растянул губы в улыбке. Одновременно с этим сидящие в кузове террористы захохотали.

Все, кроме Шане на пассажирском сидении.

— Итак, помните, мы не можем потерпеть неудачу. Как только закончим подготовку, отправимся к станции «Чикаго Юнион».

Стоя перед тридцатью специально отобранными подчиненными, Гус еще раз прошелся по основным моментам завтрашнего плана.

— Этой стране нужна передышка. А для этого ей необходим мастер Хьюи.

С пылающими от раскалившегося внутри них черного пламени глазами Гус тихо объявил:

— Пассажиры Flying Pussyfoot послужат нам каменной плитой… что мы, лемуры, заложим под могильный памятник.

30 декабря. Вторая половина дня.

«Сегодня худший день моей жизни», — убежденно думал дон клана Руссо Платидо Руссо в своем чикагском поместье.

Первой неприятностью стала кража всей огромной выручки за этот месяц прямо во время ее перевозки.

По словам ответственного гангстера, грабителями была молодая пара. Одеты они были как Бейб Рут и Тай Кобб. Будто он вдруг услышал сзади вопль «Па-а-ам!», а, оглянувшись, увидел летящую ему в голову биту. От нее он увернулся, но в этот момент ему бросили в лицо горсть смеси перца с известью, и пока он задыхался, чихая, они стащили сумку с деньгами и сбежали.

Дурацкая история. Поначалу Платидо решил, что перевозчик врет и отправил его пытать, но, похоже, это была правда.

Ладно, если бы на этом все и закончилось. Но следом до его ушей дошел слух, что за городом нашли сгоревшие ошметки одного из руководства «семьи» и его подчиненных.

Подтверждения пока не поступило, но если учесть, что этих ребят прошлым вечером отправили в тот район проследить за бандой хулиганов и с тех пор они так и не вернулись, напрашивался вывод, что это действительно были их останки.

Плюс нет вестей от группы отколовшейся от своей организации террористов, которые сегодня должны были к ним примкнуть. Согласно сообщению подчиненных, от фабрики, где была их тайная база, осталась лишь гора мусора и тел.

Чтобы не иметь хлопот в дальнейшем из-за опасной связи между террористами и «семьей», пришлось отправить большой отряд людей на разбор завалов и уничтожение трупов.

— Черт! Этот придурок Нейдер явно все испортил! И на что я, глупец, надеялся, когда договаривался с такой мелюзгой!

Но медлить было нельзя. Если Нейдер проболтался о договоренности с Руссо, у них могут начаться незапланированные проблемы. Речь все-таки о террористах, причем что у них на уме — совершенно непонятно.

Еще эти тупые хулиганы. Казалось бы, убери их главаря — и проблема решена, а они вместо этого убили наших ребят.

— Так, все по порядку и начнем с тех странных грабителей. Чтоб их черти подрали, прикончить, что ли, завтра все парочки в городе?..

— Не советую, дядь. Подумают, что ты так злость срываешь, потому что сам интересом у прекрасного пола не пользуешься, — внезапно раздался позади голос.

Платидо в панике обернулся и увидел своего племянника, Ладда Руссо.

Не длинные и не короткие волосы, стандартный для мафии темный костюм. Ростом выше среднего, но не сказать, чтобы такой уж мускулистый. В общем, с виду — самый обычный молодой человек. Но в противоположность внешности манера речи у него была развязной и без намека на уважение к собеседнику.

— Это ты, Ладд. Мне сейчас некогда на тебя время тратить. Вали уже куда-нибудь!

— Эй-ей-ей-ей! Ну чего так грубо-то, а, дядь? Ты какой-то чересчур спокойный, нет? У тебя же бабки украли! Деньги! А ведь они для тебя самое дорогое после жизни? Тебе же так и хочется приказать: «Прочешите каждую травинку, нет, сожгите леса дотла, если потребуется, но найдите их и душите-душите-душите, пока не запузырится пена, но все равно продолжайте душить, и даже когда глаза полезут из орбит, душите…»

От откровенно насмешливого тона племянника Платидо побагровел и в гневе закричал:

— Не сравнивай меня с собой, убийцей-гедонистом! Ты хоть представляешь, сколько денег уходит на уборку после твоих смертельных развлечений?!

«Убийца-гедонист». Более точного определения для Ладда сложно представить.

Ни его внешность, ни манера речи, ни поведение не раскрывают его сути жадного искателя одного конкретного наслаждения.

Он живет ради убийств. От обычного наемника, зарабатывающего убийствами на жизнь, его отличает получение удовольствия от процесса.

Но все равно Платидо не отказывался от его услуг: в плане расправы с врагами во время вооруженных столкновений Ладд был очень полезен. Пусть и неофициально, но по сути большинство членов клана Руссо воспринимало его как киллера.

Однако Платидо знал, кто он на самом деле — сумасшедший убийца, получающий наслаждение от расправ над людьми и живущий только ради этой своей страсти.

Во всяком случае, так было до этого момента.

— И вообще, это не проблема, дядь, потому что у меня для тебя хорошая новость.

— Говори, что хотел сказать. И уходи, — холодно отозвался Платидо.

Ладд драматично развел руками и выдал нечто совершенно неожиданное:

— Да будет тебе, дядь. Если тебе так нужны деньги, я как раз сегодня вечером собираюсь провернуть одно дельце, если все получится, могу тебе немножко одолжить?

Это так сильно противоречило мнению Платидо о своем племяннике, что смысл сказанного не сразу до него дошел. А Ладд, видя растерянность дяди, продолжил:

— Слышал, вечером с «Чикаго Юнион» отправляется высокоскоростной поезд, Flying Pussyfoot, кажется? До самого Нью-Йорка без остановок. Ну я и подумал, почему б его не захватить и не въехать с помпой прямо на Манхэттен?

От этих слов в голове Платидо резко опустело.

— Но это, конечно, блеф, не более. Сначала ведь как, надо пригрозить, так? Ну а если деньги нам не выплатят, перейдем, собственно, к похищению. А там… Ну, как пойдет. Убьем половину пассажиров — а там, думаю, железнодорожные шефы таки раскошелятся. Итого и людей прикончим, и деньги получим, правда, хороший план, а, дядь?

— Уходи.

Это все, на что хватило терпения пришедшего в себя Платидо. Шутит Ладд или серьезен — больше терять на него время нельзя. Где охрана? Куда делась прислуга?

— Эй, кто-нибудь, вышвырните отсюда этого идиота!

В ответ на окрик дона полуоткрытая дверь медленно отворилась, и в кабинет вошли несколько мужчин и одна женщина.

Никого из них Платидо не знал. Выглядели они зловеще: все в белом. Мужчины — в белых костюмах или свитерах, на женщине было белоснежное платье, прямо участники свадебной церемонии какие-то.

При виде них на лице Платидо впервые промелькнуло беспокойство, а в голове прозвенел предупреждающий звоночек.

Но он, изо всех сил сохраняя суровый тон, спросил новоприбывших:

— Вы кто такие?

Но ответил ему Ладд:

— Мои подчиненные, они же друзья по интересам. Ах да, эту женщину зовут Луа. Моя возлюбленная, она же девушка, она же невеста, так что будьте знакомы, дядь.

— А… Э… Добрый день… — едва слышно пролепетала женщина с лицом в тон платья.

— Скажи же, тихоня, а? Зато отлично уравновешивает мой буйный темперамент, как думаешь? Что называется идеальная пара!

— Заткнись! — разнесся по комнате гневный крик Платидо.

Луа вздрогнула и сжалась всем телом, Ладд драматично развел руками.

— Несешь какую-то чушь! Чем, черт возьми, там охрана занимается?! — Платидо ударил кулаком по столу, поднялся и схватил племянника спереди за воротник. — Слушай меня, маньяк-отморозок! Делай что хочешь, похищай, убивай, но не вздумай упоминать нашу «семью», понял?! Устраивай свои кровавые разборки анонимно, будто тебя вообще не существует, а заодно можешь и сам сдохнуть!

Но и эти жесткие слова разъяренного дяди не произвели на Ладда впечатления.

— Да понял я! Я ж делаю это исключительно ради собственного удовольствия. Смысл «семьей» прикрываться, я ж не брюзга какой-нибудь.

— Не строй из себя умненького! Если тебе так хочется убивать, отправляйся наемником в Южную Америку!

— Мне кажется, или ты так наемников оскорбляешь?

— Заткни свою пасть! На войне ты хотя бы, пока будешь живой, сможешь вволю других убивать! Тебе же этого хочется?! Только представь, будешь нападать из ниоткуда и убивать серьезных ребят! Разве не кайф?!

Вдруг пальцы Платидо, держащие воротник племянника, онемели: Ладд обхватил ладонью предплечье дяди примерно посередине и крепко сжал.

Мышцы сдавило, как в тисках. Рука будто сама собой отпустила воротник.

Не дав Платидо опомниться, Ладд приблизил к нему лицо, так что они могли чувствовать дыхание друг друга, и широко распахнув глаза, заговорил. Размеренно и спокойно.

— Это ты, дядь, похоже, строишь из себя, будто все обо мне знаешь. Но это не так. Война? Да это последнее место, куда бы мы отправились. Если ты не в курсе, на войне сражаются воины. Воины, слышишь меня, во-и-ны. Готовые умереть ради убийства других. Которые убивают, чтобы самим не быть убитыми, ясно тебе? Но скажу честно, мне таких убивать совсем неинтересно, понимаешь, дядь?

Шанса возразить у Платидо не было. За время продолжительной речи Ладда, в его руке откуда ни возьмись появилась винтовка, и ее дуло теперь упиралось дону в подбородок.

— Мы не ищем противников сильнее нас. Но это не значит, что мы убиваем женщин, детей и прочих слабаков. — Продолжая давить дулом в подбородок дяди, Ладд приступил к объяснению своей философии. — Мне доставляет удовольствие убивать, заставая врасплох, понимаешь? Когда человек абсолютно уверен в собственной безопасности и у него даже мы-ы-ы-ы-ысли не возникает, что в следующий момент он может сдохнуть. Например…

Взгляд смотрящего на дядю Ладда резко изменился. От былой веселости не осталось и следа, это были глаза человека, несущего смерть не только Платидо, но вообще всем, кто в них заглянет, в них читалось одновременно и презрение, и жалость, и даже симпатия.

— Э… Эй, стой, погоди, Ладд. Прекрати. Слышишь?!

— Да, например…

Взгляд Ладда проник в самую глубь глаз дяди, в потаенный уголок его души, где сейчас плескался страх. Убедившись в этом, молодой мужчина счастливо улыбнулся и напряг лежащий на спусковом крючке палец.

— Как ты сейчас, дядь.

— Пожалуйста, не на-а-адо!..

Раздался щелчок.

И все.

Повисшую в комнате тишину нарушил тихий смех Ладда.

— Ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха, конечно, я тебя не убью, ну ты чего? Она же не заряжена, дядь! Даже такой убийца, как я, умеет быть благодарным, а я тебе многим обязан. Слышишь?

Случившееся никак не повлияло на настроение Ладда, но его дядя был окончательно сломлен. Он только и мог, что глубоко дышать, сидя на полу на коленях.

— Ну, нам уже пора, едва ли еще когда-нибудь увидимся, так что счастливо оставаться, дядь.

Посчитав разговор законченным, Ладд энергично развернулся спиной к дону.

— Чтобы… Чтобы я больше тебя не видел! — из последних сил выдавил из себя Платидо.

Но и это прощальное сопротивление растоптанной гордости встретило последний, контрольный удар.

— Да если и захочется, уже не увидимся.

Платидо непонимающе на него посмотрел.

— Сам подумай, дядь, тебе уже того, каюк скоро. Ты ж недавно открыто высказался против идей Лучано, так? Ну, считай, ты уже у них на мушке.

Лаки Лучано. Наравне с Капоне еще одна центральная фигура нынешней эпохи. Он выступал за активное преобразование мафии и целеустремленно разделывался с группировками, придерживающимися, по его мнению, «устаревших» взглядов. Другими словами, все, кто пекся о «чести» и «традициях», в его глазах подлежали устранению.

— Что ты…

— Помяни мое слово, Лаки Лучано пришьет всех донов, которых посчитает старомодными, и плевать, сколько их будет, десятки или сотни. Вот кого бояться надо, а не меня, скромного убийцу. Таких врагов никому не пожелаешь, правильно я говорю, дядь?

От слов направляющегося к выходу племянника Платидо весь затрясся, и его резко затошнило.

— Б-бред…

— Ну, смотри, не кончи как Сальваторе Маранцано.

Ладд не преминул в своем предупреждении упомянуть босса мафии, убитого несколько месяцев назад в собственной квартире. Было неясно, то ли это было проявление его доброты, то ли жестокости.

— Ну да с твоей охраной бояться особо нечего, они ребята надежные, вот только вся эта последняя шумиха привлекла серьезное внимание налоговиков и копов. Смотри, как бы они не принесли тебя в жертву во имя освобождения Чикаго от власти мафии.

Ерунда, надуманные глупости, бредни сумасшедшего! Как же Платидо хотелось так думать, но его захватила совсем иная мысль. Ведь Ладд, по идее, ничего не должен был знать о недавних неприятностях. А на деле он даже почему-то был в курсе их разногласий с Лучано.

На ум Платидо пришло еще кое-что. До этого момента клану Руссо уже много раз приходилось прибираться после несогласованных ни с кем «убийственных развлечений» Ладда.

Но, размышляя об этом сейчас, дон понял, что все эти «уборки» всегда были хоть и на грани фола, но никогда ее не переходили. Все свои убийства Ладд проворачивал так, что и количество убитых, и место, и условия не превышали возможностей клана Руссо.

А стоило этим возможностям себя исчерпать — и пожалуйста, нынешняя ситуация. Другими словами, в своих поисках наслаждения от убийств Ладд всегда действовал крайне продуманно. Не несясь сломя голову кромсать и палить, а действовал тщательно и хладнокровно.

Казалось бы, нынешний его план захвата поезда был образцом вопиющей недальновидности. Но к этому моменту Платидо уже открылась суть характера его племянника.

Дело не в том, что он не мог продумать четкий план. Он просто этого не делал.

Когда его посещала очередная масштабная идея, Ладд тут же приступал к ее исполнению, ориентируясь на свою мгновенную реакцию и расчетливость, благодаря которым он «прогибал» обстоятельства под свои нужды и добивался желаемого.

Он как антенна улавливал все малейшие изменения в окружающей его среде, без передышки собирая и анализируя получаемые данные.

Отсюда и его уход из «семьи». Он понял, что отныне пребывание в ее рядах больше не гарантирует ему убийств в свое удовольствие, и немедленно бросил Платидо.

— Скажи же, какая досада, дядь? А ведь в прошлом тебе бы, возможно, удалось начать все сначала, — бросил на прощание Ладд. — Но ты на мою угрозу винтовкой ничем не ответил, только заорал, как резаный, какой же теперь из тебя босс мафии?

Во взгляде Платидо, когда он закричал в спину племяннику, уже не было ни намека на былой вызов:

— П-постой! Что вы сделали с моей охраной?!

— М? А-а… Не переживай. Мы их не убили. Сказал же, они ребята надежные, охраняли тебя ценой собственной жизни. А «таких убивать совсем неинтересно», помнишь? Короче, мы их уложили баиньки. Ну, может, пару-другую ребер попутно сломали.

Но это был еще не конец.

— Повезло, что твой любимый внучок сейчас в школе, скажи же, дядь?

Эти слова вновь разожгли пламя ярости в груди Платидо, и его лицо опять побагровело.

— Пошли вон! Зачем ты вообще приходил, если больше не собираешься возвращаться?!

— А-а! Точно, совсем забыл!

Впервые за все время их встречи на лице Ладда промелькнуло нетерпение. Он обернулся к трясущему кулаками Платидо.

— Слушай, дядь, ты не дашь мне свой белый костюм нам с Луа на свадьбу? Понятия, правда, не имею, когда будет сама церемония.

Это прозвучало настолько неожиданно, что Платидо, забыв о гневе, изумленно распахнул рот.

— А правда, почему вы все в белом?

На этот глупый вопрос последовал не менее глупый ответ, услышав который, спросивший едва не задохнулся в приступе жгучей ненависти.

— Мы ж собираемся убить в тесном поезде несколько десятков людей, понимаешь? А так мы будем выглядеть совсем круто. Ведь на белом… кровь заметнее.

* * *— Во, отлично, сел, как влитой!

Ладд переоделся ради предстоящей «вечеринки» внутри своего двухэтажного черного автобуса.

Наблюдавшая за ним искоса Луа с недоумением спросила:

— Почему… ты его не убил?

— М-м?

— Зная тебя… ты должен был его убить.

Похоже, она говорила о Платидо.

— М-м. Ты права, — напевая что-то себе под нос, согласился он.

— Так почему?

— Слышала, что на застолье следует приходить голодным?

Услышав этот невозмутимый ответ компанейского маньяка-убийцы, Луа опустила взгляд и тихо произнесла:

— Ты ужасен, Ладд.

— А ты любишь такого ужасного меня, не так ли?

На это Луа ничего не ответила, лишь кивнула.

Но Ладду не нужны были подтверждения. Он обратился к заполонившим автобус нескольким десяткам мужчин в белом, объявляя о начале «вечеринки»:

— Ну что же, вперед! Возлюбим бедных пассажиров, точно скот! Возненавидим их, точно мерзких личинок! С любовью и злостью, тщательно и добросовестно прикончим их! Ха-ха, ха-ха-ха!

Автобус тронулся.

Их конечной остановкой — она же место отправления — была станция «Чикаго Юнион».

Многочисленная группа в белом во главе с Ладдом неторопливо спускалась по той самой лестнице, на которой в будущем снимут знаменитую сцену с катящейся по ступенькам детской коляской из фильма «Неприкасаемые».

За этой удивительной белой процессией наблюдала из-за столба пара.

— Ого, смотри, Мирия, с нами в одном поезде поедет куча людей в белом!

— Совсем-совсем белые!

— Как думаешь, может, они в поезде свадьбу будут играть?

— Совет да любовь!

* * *— Мы оркестр «Чикаго Пейзаж». Наши музыкальные инструменты требуют бережного отношения, — объяснял стоящему перед багажным вагоном служащему один из группы людей в черных смокингах. — Мы бы хотели лично заняться их погрузкой.

— Что? Простите, но это не в моей компетенции… — растерялся служащий.

Мужчина показал ему разрешение.

— Наша компания заранее обо всем договорилась… Но если вы настаиваете, мы согласны по прибытии в Нью-Йорк пройти досмотр?

— А, нет, если у вас есть разрешение, никаких проблем.

Обменявшись со служащим еще парой-другой фраз, руководитель дал оркестрантам знак, и те начали заносить в вагон крупногабаритный багаж. Его проверка не выявила ничего подозрительного: в больших ящиках лежали литавры, труба и другие музыкальные инструменты.

Если бы до отправления не оставалось так мало времени и у служащего была бы возможность провести более тщательный досмотр, или если бы на его месте оказался человек повнимательнее, он бы, возможно, заметил неладное.

Под толстым слоем упаковочного материала, необходимого для защиты инструментов от повреждений, скрывался в больших количествах порох, кроме того, в самих ящиках было второе дно, под которым лежало оружие, а разрешение было откровенной липой.

Но даже если бы их в чем-то заподозрили — ничего страшного. Это был далеко не единственный отработанный террористами способ обеспечить себя необходимым снаряжением.

Так выдающие себя за музыкантов лемуры беспрепятственно смогли погрузить в поезд крупную партию оружия.

— Смотри, Мирия! Музыканты, оркестр! Моцарт! Поль Дюка!

— Бетховен!

Люди в черном, складывающие перед багажным вагоном ящики с инструментами, вызвали у Айзека и Мирии излишне бурную реакцию.

Они же стали причиной сильнейшего беспокойства еще одного человека, наблюдавшего за ними.

— Ч-что же делать, что делать, мы не думали, что в багажном вагоне кто-то останется сторожить вещи! — в ужасе посмотрел Джакуззи на Нис, едва не плача из-за мысли, что их плану, который даже не успел перейти в стадию исполнения, пришел конец.

— Ничего страшного. Я так поняла, наш груз лежит в другом отсеке.

— Н-но…

— Ты, это… не переживай. Я разберусь… со сторожем, — ударив себя кулаком в грудь, заверил Джакуззи Донни.

Но тот в ответ едва сдержался, чтобы не закричать в голос:

— Не-не-не-нет, нет-нет-нет-не-е-ет! Твои разборки всегда смертью заканчиваются!

— Не бойся, я справлюсь. Наверное.

— Наверное — это не гарантия!

В спину паникующего сверх меры Джакуззи что-то врезалось.

Взвизгнув, он развернулся и увидел плюхнувшего задом на перрон мальчика лет десяти.

Тот немедленно поднялся и посмотрел прямо в лицо Джакуззи.

— П-простите, пожалуйста! Я засмотрелся, не видел, куда иду… — извинился он, расстроено повесив голову.

— А, а-а, нет, не стоит, мне тоже не надо было стоять посреди прохода. Ты сам как, не ушибся?

На добрую улыбку юноши с крупной татуировкой на лице мальчик тоже ответил приветливой улыбкой.

— Нет! Спасибо, мистер!

Он кивнул и убежал к двери вагона второго класса.

— Такой милашка! Нет, вы его видели, видели? Прямо вылитый Джакуззи в детстве!

— Перестань, не заставляй меня краснеть.

— Ты и сейчас милый!

— Хе-хе-хе… Говорю же, перестань, — смущенно отвернулся Джакуззи.

Но Донни все испортил своим непрошеным комментарием:

— Эй, Джакуззи. Называть милым парня… твоего возраста… это насмешка. Разве нет?

Оказавшийся вновь на грани слез Джакуззи с друзьями поднялся в вагон третьего класса.

* * *В то же время группа в белом под предводительством Ладда с минимумом багажа поднималась в вагон второго класса.

— И-и-ита-а-ак! Скажите же, хороший выбор, второй класс! Не худшее и не лучшее, ровнехонько серединка на половинку! Прямо ни богу свечка, ни черту кочерга, а?

Хотя в таком роскошном поезде купе даже второго класса отличались дорогой отделкой, сопоставимой с первым классом любого обычного состава.

— Интересно, что за личности едут первым классом? Ах да, одно купе явно занимают те оркестранты в черном. Они классно с нами контрастируют. Кто-нибудь их соседей видел?

Ладду ответил один из его приятелей:

— Я видел, как в тот же вагон садилась мать с дочкой.

— М-м? В смысле, женщина и девочка? Это еще не значит, что они мать с дочкой.

— Не, я их в лицо узнал.

— Да ну?

Заинтересовавшись, Ладд остановился в ожидании продолжения.

— В газете видел. Если не ошибаюсь, это жена и дочь сенатора Бериама.

Сенатор Бериам. Известный политик, в последнее время активно выступающий на радио и раздающий интервью на тему усиления борьбы с возросшей из-за Великой депрессии преступностью.

Видимо, услышанное очень понравилось Ладду, так как на его лице заиграла довольная улыбка.

— Ого-го, самого сенатора, говоришь? Вот уж кто наверняка умеет получать от жизни удовольствие. Сидят сейчас, наверное, уже в своем купе первого класса, полные уверенности, что впереди их ждет безопасное путешествие.

Взгляд у него стал как у пса, увидевшего лакомство, зато губы продолжали растягиваться в широкой улыбке.

— Вот мы и определились с первой жертвой!

Вдруг передняя дверь поезда открылась. Стоящие ровно посередине коридора «в белом» невольно обернулись на звук.

В проходе стоял человек весь в сером.

Серый плащ поверх серой одежды, голова обмотана серой тканью, нижняя часть лица скрыта толстым шарфом. Из-за тени от складок ткани над бровями глаз почти не разглядеть. Единственная часть тела, что оставалась на воздухе, — верхняя половина носа.

Осторожно прикрыв за собой дверь рукой в тонкой перчатке, вошедший под изумленные взгляды Ладда и остальных спокойно обошел их и направился дальше по коридору.

Когда он скрылся за дверью следующего вагона, один из приятелей Ладда с облегчением на лице спросил:

— Что это сейчас было?

— Прямо вылитый чародей из мюзикла!

Группа в белом, сама приковывающая к себе взгляды из-за одежды, шепотом принялась обсуждать мужчину в зловещем наряде.

Сердце Ладда застучало в предвкушении и волнении от предстоящей поездки.

— Интересно, все это, черт побери, обещает быть интересным! Оркестр, семья сенатора, а теперь еще и чародей? Ну здорово же, отлично, с таким разнообразием удовольствие гарантировано. Ведь много соусов к главному блюду не бывает, правильно я говорю?

Но Ладд еще не знал...

Что в этом поезде ехали и другие уникальные личности.

И что к одному из «соусов» примешался сильнейший яд.

* * *Представившиеся оркестром лемуры разделились на группы по десять человек и разошлись по купе первого, второго и третьего классов. Для поддержания связи у них при себе были спрятанные в личных вещах рации, самой компактной модели из всех, что существовали в то время, и с улучшенными техническими характеристиками.

Целью же лемуров было освобождение автора этой модернизации, их великого лидера Хьюи Лафорета.

Ради этого они были готовы не пожалеть собственные жизни, что уж говорить о чужих.

— Товарищ Гус, жена и дочь сенатора Бериама сели в поезд, — доложил один из подчиненных, когда Гус и Шане направились к своему купе.

— Понял.

Гус, прикидывая возможные варианты развития дальнейших событий, внимательно рассматривал ударно-тяговое и переходное устройства между вагонами и ходовую часть.

Он как раз изучал автосцепное оборудование между багажным и купейным вагонами, когда заметил стоящую напротив, по другую сторону от переходной площадки девушку в женском рабочем комбинезоне. Именно он и зацепил внимание Гуса.

«В нем, наверное, удобно двигаться, Шане обычно тоже носит нечто подобное», — рассеянно отметил он про себя.

И тут их глаза встретились.

Девушка с тем же невозмутимым выражением лица отвернулась и скрылась в тени вагона.

— Хм…

Гусу хватило одного краткого взгляда, чтобы понять, что она — далеко не законопослушная гражданка. Может, воровка, может карманница, а может, и убийца. Зрительный контакт продлился всего секунду, подробностей уловить не удалось, но это точно были глаза человека с уголовным прошлым.

Шедшая рядом Шане, похоже, тоже это почувствовала, судя по прищуренному немигающему взгляду, которым она проводила девушку.

Гус тщательно осмотрел детали сцепления на случай, если она что-то с ними сделала, и удостоверился, что, по крайней мере, пока все было нормально.

— Показалось, может. Хорошо бы.

После чего Гус как ни в чем не бывало пошел дальше.

Шане еще какое-то время оглядывалась, изучая окружение, когда вдруг услышала позади себя голос.

— Уважаемый пассажир, поезд скоро отправляется… Вы что-то уронили?

Шане обернулась, и ее взгляд тут же уперся в надпись Flying Pussyfoot на белом костюме. Даже цвет формы проводников этого поезда подчеркивал его уникальность и отказ от следования стандартам. Облаченный в нее молодой мужчина с беспокойством смотрел на Шане.

Та молча помотала головой и торопливо поднялась в вагон.

— Какая красивая девушка. Как подумаю, что она среди пассажиров, прямо желание работать просыпается.

Проводив взглядом Шане, молодой проводник поднял руки и сладко потянулся.

— Ну что, пора отправляться. И сегодня с составом никаких проблем.

Не подозревая, как сильно его слова далеки от истинного положения дел, беззаботный проводник направился к последнему вагону.

Даже не догадываясь, какая судьба ждет этот поезд.

Гудит сигнал отправления.

Не будет преувеличением сказать, что история развития Соединенных Штатов неразрывно связана с развитием системы транспорта.

Эпоха освоения Дикого Запада. Многие прибывшие на американский континент были заражены идеей покорения новых земель. Своеобразным символом этой страсти освоения — или же завоевания — стало строительство Первой трансконтинентальной железной дороги.

Эпоха подошла к концу, но железная дорога продолжает развиваться. Если вся остальная страна в тридцатые годы двадцатого века погрузилась в Великую депрессию, то железнодорожные компании переживают золотой век. Число уволенных в этом году переваливает за восемь миллионов, Белый Дом штурмуют участники голодных маршей. А кто перевозит недовольных и занимается доставкой жалких порций пайков и других необходимых продуктов? Железные дороги. Как итог, железнодорожные компании будут процветать еще долго, вплоть до наступления эпохи автомобилей и самолетов.

Все дороги пролегают вдоль железнодорожных путей. И сегодня по этим бесконечным рельсам, протянутым великими покорителями прошлого, тоже едут носители неумирающей американской мечты.

По крайней мере, счастливые люди в это верили.

И именно такие счастливые люди, которым повезло оказаться незатронутыми экономическим кризисом, построили этот без преувеличения уникальный поезд, Flying Pussyfoot.

По сути этот состав был подражанием английскому Королевскому поезду. Купе первого класса были отделаны настоящим мрамором, да и второй класс отличался роскошью обстановки.

В обычных поездах в каждом вагоне есть купе первого, второго и третьего классов, причем последние располагаются над колесами, потому что там сильнее всего вибрация. Однако этот поезд отличало разделение вагонов по классам: сразу за локомотивом шли три вагона первого, затем вагон-ресторан, три вагона второго, один вагон третьего, три багажных вагона и технический вагон с дополнительным грузовым отсеком и купе проводников. У всех вагонов, за исключением вагона-ресторана, слева по направлению движения пролегал коридор, по правую сторону которого тянулся ряд дверей, обозначенных табличками с номерами купе. Взамен грузовых платформ у этого поезда были три багажных вагона с просторными отделениями, проходы в которые тоже были расположены слева.

Это был в высшей степени помпезный состав, для которого внешний вид был важнее технических характеристик. На этом фоне интерьер купе третьего класса казался до крайности скромным. Этот контраст подчеркивал богатый вычурной орнамент, украшавший бока абсолютно всех вагонов.

Главная особенность этого поезда заключалась в его независимости от существующих в то время железнодорожных компаний. По сути, он лишь «брал у них рельсы в аренду», в некотором роде настоящий Королевский поезд своего времени.

А 30 декабря 1931 года в этом роскошном поезде развернулась трагедия.

* * *С отправления прошло несколько часов, и по поезду начала медленно распространяться тьма.

— Как настроение, новенький? — спросил пожилой проводник, стоя спиной к окну.

— А… Да так, более-менее, — подняв голову, с запинкой и немного неопределенно отозвался его молодой коллега.

Почти треть долгого пути позади, а его старший товарищ впервые с ним заговорил. Удивленный молодой проводник вгляделся в его лицо.

Кстати говоря, до этого он ни разу еще как следует на него не смотрел.

Мысленно коря себя за невнимательность, молодой человек отметил какую-то искусственную улыбку коллеги. Будто он намеренно растягивал губы, отчего тонкие морщинки на его лице изогнулись и стали глубже.

— Что же… это самое главное. А то знаешь, как бывает, смотришь на ускользающий вдаль пейзаж, и сердце невольно схватывает от одиночества и страха.

— А-а, понимаю, о чем вы.

— А если вдобавок в эту тревожную минуту, когда тебя обуревают страхи, въедешь в туннель…

— Точно-точно, и не говорите! Мне старшие ребята столько страшилок успели рассказать, что по ночам одному жуть как страшно бывает! — и молодой проводник, увлеченный поднятой темой, затараторил в свое удовольствие. — Согласитесь, ну разве так можно? Говоришь им, что не любишь подобные истории, а они будто назло, то о когтистом человеке-шмеле, то о пустом купе, откуда вдруг раздается звонок…

Для человека, утверждающего, что он не любитель подобных историй, его глаза так и сверкали. И по лицу было видно, что на самом деле он жаждет пощекотать себе нервы.

— И еще об этом, об Обходчике.

Пожилой проводник где только не бывал за долгие годы службы, но об этой страшилке услышал впервые.

— А что, вы не знаете историю о Путевом обходчике?

Признаться честно, и не хотелось узнавать, но до «контрольной точки» оставалось еще немного времени, надо же было как-то его провести.

Пожилой проводник улыбнулся, сначала задумчиво, затем будто с жалостью, и решил послушать молодого коллегу.

— История на самом деле коротенькая. О монстре, который, скрываясь в ночной темноте, преследует поезд.

— О монстре?

— Ага. Он скользит во тьме, принимая самые разные формы, и медленно, постепенно подбирается к поезду. Иногда он предстает в виде волка, иногда обращается туманом, иногда — точно таким же поездом, иногда — безглазым гигантом, иногда — десятками тысяч глазных яблок… В общем, какую бы форму он ни избрал, главное, что он по рельсам гонится за поездом.

— А когда догоняет, что делает?

— Вот это хороший вопрос! Поначалу никто ничего не замечает. Но со временем начинают твориться всякие странности, и все в конце концов понимают, что это именно он.

— Почему?

— Потому что люди начинают исчезать. Сначала из последнего вагона и постепенно продвигаясь все дальше, один за другим… А когда никого не остается, весь поезд тоже исчезает, будто его никогда и не было.

Услышанное заставило пожилого проводника задать вполне логичный вопрос:

— В таком случае, как об этом узнают?

Коварный вопрос для рассказчика страшилки, но его молодого коллегу он ничуть не смутил.

— Ну так, разумеется, потому что кое-каким поездам удалось спастись!

— И каким же образом?

— Не спешите, я до этого дойду. Еще все впереди! — молодой проводник радостно приступил к самой важной части истории. — Так вот, если кто-то расскажет об этом в поезде… он явится! Путевой обходчик!

И тут у его старшего коллеги резко пропал интерес.

«Ну вот, очередная байка, ничего нового. Можно догадаться, что последует за этим», — подумал он.

И действительно услышал именно то, что ожидал:

— Но есть один способ, чтобы он не пришел!

— Погоди минутку, пора, — перебил пожилой проводник вошедшего в раж коллегу, который уже начал его немного раздражать.

Настал час регулярного сеанса связи, и он щелкнул тумблером переговорного устройства. Затем включил лампы, что должны были сообщить машинисту «Все в норме».

По бокам вагона немедленно вспыхнули мощные прожекторы — буферные фонари. Они служили сигналами для оповещения людей вдоль железнодорожного полотна о движении поезда.

Но для Flying Pussyfoot они играли еще одну дополнительную роль. Согласно установленным правилам, во время движения поезда проводник и машинист через регулярные промежутки времени обменивались с их помощью сигналами. Так, если, к примеру, часть вагонов по какой-то причине отцепится, машинист не увидит в назначенный час свет фонарей и поймет, что что-то не так.

С одной стороны утомительная и неудобная система, с другой — еще одна особенность в копилку этого необычного поезда. Вот и проводники следуют ей беспрекословно и через определенные промежутки времени включают задние буферные фонари.

Но… в случае данного конкретного проводника этот миг имел иное, не менее важное значение.

Убедившись, что старший коллега отключил прожекторы, молодой проводник с энтузиазмом возобновил свой рассказ.

— Так вот, на чем я остановился. Чтобы спастись…

— Нет-нет, погоди, узнавать ответ наперед — это скучно. Я, знаешь ли, тоже слышал похожую историю, давай я первый ее расскажу?

— Предлагаете обменяться информацией о способах спасения? — обрадовался молодой проводник. — Давайте, так интереснее!

Глядя со смесью жалости и презрения на восторженно сверкающего глазами коллегу, пожилой проводник начал свой рассказ.

О самом себе.

— Да, собственно, обычная история, каких полно. История о лемурах… Привидениях, которые так боялись смерти, что обратились в духов еще при жизни.

— Угу…

— Но у этих привидений был великий лидер. И этот лидер ради воскрешения своих преданных последователей попытался достучаться до тех, кто их страшится. Но эта страна, Соединенные Штаты, испугалась возвращения к жизни этих мертвых! И лидера привидений решили запереть в могиле!

Выражение лица и тон пожилого проводника становились все свирепее, и, хотя молодой человек не понимал, к чему весь этот рассказ, по его спине пробежал неприятный холодок.

— Э-эм, я не очень…

— И тогда! Оставленные сами по себе привидения подумали: «А давайте захватим поезд с сотней с лишним пассажиров, включая семью сенатора, и потребуем взамен освободить нашего лидера?». Понятно, если дело получит огласку, власти едва ли пойдут на сделку, учитывая твердую позицию этой страны не вести переговоры с террористами. Поэтому захват заложников — лишь дополнительное средство, чтобы отвлечь их и не дать время все взвесить до тех пор, пока поезд не прибудет в Нью-Йорк.

— Погодите, вы же не имеете в виду семью сенатора Бериама? Вы что, говорите об этом поезде? Что все это значит, объясните, пожалуйста!

Молодой проводник, с запозданием заподозривший неладное, отступил на шаг от старшего коллеги.

— Объяснить? Так я же прямо сейчас и объясняю. Честно тебе признаюсь, никогда не думал, что моя официальная работа когда-нибудь так сильно пригодится. Короче говоря, как только мы прибудем в Нью-Йорк, этот поезд станет крепостью лемуров! Заложники послужат нам прикрытием, пока мы не скроемся где-нибудь на железнодорожных просторах. Полиции никак не уследить за всеми направлениями одновременно.

— И… И кто же руководит этим планом? — на удивление спокойно спросил молодой проводник, делая еще один шаг назад. Но на этом свободное пространство купе закончилось, и он стукнулся спиной в стену.

— Завтра нашего великого лидера, мастера Хьюи будут допрашивать в прокуратуре Нью-Йорка. Поэтому ради его спасения был выбран именно этот поезд!

Flying Pussyfoot должен был прибыть на конечную завтра днем. Судя по всему, террористы планировали в случае успешных переговоров посадить своего лидера на поезд и скрыться на нем вместе с заложниками.

Так молодой проводник узнал истинное лицо своего старшего коллеги. Пристально глядя ему в глаза, он задал вопрос, ответ на который и так лежал на поверхности.

— Зачем вы мне это рассказали?

И его предположение подтвердилось.

— Мастер Хьюи милосерден. Мне есть чему у него поучиться. Ты счастливчик, ведь ты умрешь, зная, почему.

Он достал из кармана пистолет и приступил к завершающей части своего рассказа.

— А теперь самое главное, насчет способа спасения… Ответ такой: «Все, услышавшие эту историю, немедленно умирали. Способов спастись не было».

С этими финальными словами он направил дуло в лицо молодого проводника и нажал на спусковой крючок.

Прогремел выстрел.

Его грохот сотряс рельсы…

И понесся по ним далеко-далеко…

В бесконечные дали…

И монстр проснулся.

А имя ему…

Путевой обходчик.

* * *Немногим ранее.

Поезд без происшествий пережил закат, в вагоне-ресторане пассажиры, несмотря на различие классов своих купе, в равной степени наслаждались ужином.

Интерьер вагона-ресторана тоже многое позаимствовал у Королевского поезда и успокаивал взгляд мягкими тонами натуральной древесины, отлично гармонирующей с золотой отделкой.

Любой пассажир вне зависимости от цены приобретенного билета мог сюда прийти, что позволяло ехавшим третьим классом ощутить себя во время приема пищи настоящими королями. В этом заключалась одна из причин популярности этого поезда.

На одной половине вагона-ресторана стояли два ряда столов, вторая вмещала в себя кухню и барную стойку. В небольшой кухне без устали трудилась команда поваров, наполняя ограниченное пространство насыщенной смесью вкусных ароматов.

В меню были представлены разнообразные блюда самых разных кухонь, в том числе французской и китайской. Присутствовала даже знаменитая мексиканская джамбалайя.

Пока остальные посетители вагона-ресторана наслаждались роскошными кушаньями, нескольким мужчинам было совсем не до еды.

— Сколько раз повторять, здесь не место для таких разговоров! Сам посмотри, Джакуззи, сколько народу вокруг!

— Правильно, не понимаешь, что ли, Джакуззи? Оглянись тогда!

Двое молодых людей — повар и бармен — ругали сидящего напротив них за барной стойкой Джакуззи.

Эти азиат и ирландец входили в его банду, и именно от них он получил информацию о ценном грузе, что должны были перевозить на этом поезде.

— Нет, просто, я понимаю, понимаю, я все прекрасно понимаю! Вы совершенно правы, Фан, Йон, но уже вечер, а мы так ничего и не обсудили, и я подумал, когда вообще получится…

Фан и Йон — дружный тандем выходцев из Китая и Ирландии. Невероятное сочетание по тем временам.

Обоим в силу определенных обстоятельств пришлось покинуть свои иммигрантские общины. Подобные им личности с темным прошлым естественным образом собирались вокруг Джакуззи, которому было несвойственно деление на «плохих» и «хороших», так что в какой-то момент юноша обнаружил себя в центре целой банды хулиганов. Сам он вовсе не желал становиться их главарем, но ни у Йона, ни у Фана, ни у кого-либо еще из их компании не возникало и мысли оспаривать его лидерство. Что, правда, не означало, что они его уважали.

— А чего ты хочешь, тут народа не убавляется. И попались еще фанаты китайской кухни, я от плиты отойти не могу. Шаг в сторону — и шеф-повар меня прикончит, — вздохнул Фан.

Йон вздохнул с ним в унисон.

— Я тоже единственный бармен, так что пока за стойкой сидит хоть один посетитель, я обязан быть здесь. Соображать самому надо.

— Ну вот… А что, «сухой закон» в этом поезде не работает?

— Обычно нет. Но сегодня смена жутко строгого на этот счет проводника, поэтому никакого алкоголя.

— Тогда разве ты не должен быть свободен? — удивился Джакуззи.

Но Йон легонько покачал головой.

— Видишь тех двоих? Они уже которую чашку зеленого чая с медом осушают и мне кучу коктейлей с медом заказали. Забудь, поговорить не получится.

— М-м, кстати, это я их имел в виду. Что сплошь китайские блюда заказывают, с самого отправления там сидят, — Фан кивком головы указал в сторону.

Джакуззи перевел туда взгляд и увидел странную парочку.

Молодого мужчину можно было охарактеризовать одним словом — ковбой. Старые жилетка и плащ, несколько кобур на груди и на поясе, правда, все пустые, за спиной — лассо. И почему-то целых три шерифских значка.

Девушка тоже была под стать своему спутнику и напоминала танцовщицу из салуна вековой давности — прямые волосы, красное платье в стиле фламенко и ярко-красная широкополая шляпа.

Эти двое хорошо сочетались с местом, но явно не соответствовали времени действия. Сидя на краю барной стойки, они точно пребывали в своем собственном мирке.

— Если тебе так неймется, Джакуззи, пойди и прогони их?

— Не-нет, страшно как-то. Вдруг они какие-то ненормальные?

— Чья бы корова мычала, у тебя самого татуировка на лице, — съязвил Йон.

— Ну… ну не надо так… — скуксился Джакуззи.

В разговор вмешалась сидящая рядом с ним Нис:

— Будет тебе, Джакуззи, успокойся. Ты лучше и правда сходи и поболтай с ними. Они кажутся интересными собеседниками.

— Это не п-причина, что тебе кажется.

— Сам посуди, с их нарядами они вполне могут быть актерами кино.

Услышав это, Джакуззи еще раз внимательно посмотрел в угол барной стойки.

— Если так подумать…

— А я что говорю? А теперь представь, подружиться со звездами — разве это не круто?

Джакуззи, вдохновленный ее словами, робко двинулся в сторону парочки.

Йон, провожая его взглядом, шепнул Нис:

— Нис, не издевайся ты так над ним.

На что Нис ответила подчеркнуто вежливо и совсем другим тоном, чем во время разговора с Джакуззи:

— Что вы, Йон, ни в коей мере. Я лишь хочу, чтобы Джакуззи был немного общительнее.

— А ты все такая же, Нис. С этим своим «выканьем», — заметил Фан.

— Хотите сказать, мне благородные манеры не к лицу? — немного смущенно спросила Нис, потерев прошитую золотой нитью глазную повязку.

— Нет, я не в этом смысле, — смутился Фан.

— Если честно, то да, «выканье» тебе не идет, но это даже тебе в плюс, — добавил Йон. — Скорее нам не дает покоя, что с Джакуззи ты ведешь себя совсем по-другому.

— Джакуззи обижается, когда я начинаю с ним вежливо говорить. В этом отношении он страшно упрямый, — счастливо улыбнулась Нис и посмотрела в сторону разговаривающего с парочкой юноши.

Йон, тоже не отрывающий от них взгляда, колко пробормотал:

— Упрямый, говоришь…

Как раз в этот момент Джакуззи начал бросать на них требовательные взгляды блестящих от навернувшихся слез глаз.

— А ты не перепутала с «капризным»?

Джакуззи опустился на соседний с парочкой стул и, запинаясь и заикаясь от волнения, заговорил:

— П… П-п-простите… з-з-здравствуйте. А, нет, то есть… добрый вечер! В смысле… В общем… Извините, пожалуйста, простите! — смешался он, окончательно растерявшись.

Молодой мужчина, сообразив, что обращаются именно к ним, оторвался от тарелки и повернулся к Джакуззи.

Активно работая челюстями, он какое-то время пристально смотрел ему в лицо, затем проглотил пережеванное и сказал:

— Мирия, что будем делать? Перед нами ни с того ни с сего извинился незнакомец?

Из-за его спины раздался звонкий девичий голос:

— Если это спор, значит, мы победили!

— Вот оно что, мы победили! Ну что ж, хоть я и не очень понимаю, о чем речь, но все равно спасибо!

И он крепко пожал руку Джакуззи.

«И что теперь? Они точно ненормальные!»

Джакуззи, едва не плача, обернулся в сторону Нис и Йона, взглядом умоляя о помощи. Но Нис лишь легкомысленно помахала рукой. Йон и Фан, вздрогнув от раздавшегося из кухни сердитого окрика шеф-повара «Займитесь делом!», поспешили вернуться к своим обязанностям.

— Я… П-п-понимаете…

— Слушай, дружище, а ты крутой! Впервые встречаю человека с тату на лице!

— Прямо культурный шок!

— А ты, случайно, не звезда кино?

— Прико-ольно!

Внезапно оказавшись под давлением зеркально отраженных собственных ожиданий, Джакуззи ощутил нарастающую панику, окончательно сковавшую его мысли.

— Н-н-н-нет, что вы, нет. Я не, никакая не звезда кино, нет. Я продаю подпольный алкоголь… Ой, нет, я пошутил, это неправда, вы не так поняли, мы просто хулиганы, ничего такого, в смысле, самые обычные ребята, простите, пожалуйста, извините! — без всякой причины принялся он вдруг тараторить извинения срывающимся из-за подступающих рыданий голосом.

— Эй, Мирия, он опять прощения просит.

— Вторая победа подряд!

— Ага… Второй раз уже даешь нам выиграть, а ты хороший парень!

— Нет… Что?

— Хороший ты парень! — повторила Мирия.

— Только, это, завязывай со слезами, ладно? — попросил Айзек. — А то когда плачут хорошие люди, нам самим плакать охота.

— Слезы заразительны!

Джакуззи вскинул голову и увидел, что они оба смотрят на него со слезами на глазах.

На автомате беря протянутый платок, он недоуменно отметил про себя, что разговор принял неожиданный поворот.

— Так что давай, дружище, вытри слезы. Как вариант, съешь чего-нибудь из этих китайских блюд!

— Можно есть, сколько влезет!

— А вот и нет! — возразил из глубин кухни Фан.

Не снимая с лица растерянного выражения, Джакуззи послушно отправил в рот кусочек с предложенной тарелки.

— Мгхм!..

И сам не заметил, как проглотил.

Во рту разлился ароматный сок от приготовленной Фаном вареной курицы. Если подумать, он впервые пробовал его стряпню.

— Вкусно…

Джакуззи и сам не заметил, как перестал плакать.

— …А я в ответ как ни отрезал: «Триратна»!

— Ой, ты такой крутой, Айзек!

— А-ха-ха-ха-ха!

— Ого! Давно я не слышала, чтобы Джакуззи хохотал в голос!

За барной стойкой вагона-ресторана набирала обороты веселая пирушка.

В какой-то момент к разговору присоединилась Нис, и вскоре оживление здесь достигло своего пика.

Несмотря на поздний час, посетителей не убавлялось, правда, никто из оркестра и группы «в белом» сюда так и не пришел.

— Кстати говоря, Айзек, вы что-то одни мясные блюда заказываете, — на удивление ровно, без малейшей запинки, заметил Джакуззи.

На памяти Нис, он впервые так легко и непринужденно общался с первыми встречными. Настолько сильно приглянулась ему эта странная парочка. Ведь отсутствие страха говорит о глубоком доверии.

«Невероятно, чтобы за такое короткое время Джакуззи так кем-то проникся…»

Кто же они такие, эти двое? Нис даже немножко им завидовала, но чувство симпатии было намного сильнее.

— А-а, ты об этом. Ничего страшного, не переживай, это же говядина.

— От американских коров!

— В каком смысле?

— Ну так, коровы ведь травоядные? Значит, питаясь мясом такой коровы, я ем одновременно и ее мясо, и съеденную ею траву!

— Ой, Айзек, ты такой умный!

— Ну не знаю… — растерянно склонил голову набок Джакуззи.

Айзек и Мирия тем временем опять ушли в собственный мирок.

— Такие вот дела, когда ты что-то ешь, ты вместе с этим ешь и то, чем оно питалось. И это касается не только еды. Если у тебя есть что-то, внутри которого есть что-то еще, то ты, получается, владеешь обоими! К примеру, если у человека оказывается сумка, а в ней лежит куча денег, значит, он держит в руках и сумку, и кучу денег!

— Вау, то есть он богач!

— И кстати, на Востоке на этот счет говорят: «Что бы ты ни съел…

— …я съел тебя[1]», да?

— Ух ты, не знал. «Что бы ты ни съел, я съел тебя»…

— Как интересно, правда, Джакуззи?

С новыми, пусть и искаженными знаниями восточной мудрости радостный Джакуззи набил рот говядиной.

В следующий миг ему в спину что-то знакомо врезалось.

— Мгхугха!

Еще не прожеванный до конца кусок мяса застрял в пищеводе бедняги, и тот торопливо схватил стоящий перед ним стакан с водой.

Осушив его, он услышал голос, который и правда прозвучал очень знакомо.

— Ой, мистер, это опять вы… Простите, пожалуйста!

Кашляя, Джакуззи обернулся, и увидел того самого мальчика, которого встретил перед посадкой в поезд. Только теперь с ним была девочка.

— А, нет, ничего страшного, все в порядке, со мной все отлично. Вы сами как, все хорошо?

Мальчик кивнул и улыбнулся прямо как тогда, на перроне.

Девочка спряталась за его спиной и робко поглядывала на Джакуззи с его татуировкой и Нис с глазной повязкой.

— А-ха-ха, раз все хорошо, так и славно. А это твоя младшая сестра? Кхем…

В горле все еще першило, но Джакуззи изо всех сил старался выглядеть приветливо. Возможно, мальчик это заметил, так как он еще раз извинился и лишь потом ответил на вопрос.

— Нет, мы с ней в одном купе едем. Только подружились.

Девочка молча кивнула, не открывая взгляда от татуировки на лице Джакуззи. Все-таки в глазах обычных детей он выглядел немного пугающе.

В этот момент детей догнала женщина.

— Простите, пожалуйста, если моя дочь невежливо себя повела.

На вид ей было около тридцати, благородного вида дама в дорогой, но не кричащей, элегантной одежде. Она говорила ровным, спокойным тоном, без намека на страх или презрение. Судя по всему, она искренне переживала, что ее дочь доставила кому-то беспокойство.

Дама позвала девочку и мягко ее пожурила:

— Мэри, нельзя пугаться при виде чьего-то лица!

Она произнесла это таким тоном, что сердиться или обижаться было просто невозможно, и Джакуззи оставалось лишь горько усмехнуться:

— С-спасибо за откровенность…

— Ох, простите, что я такое говорю…

— А, нет!.. Что вы, это я должен извиниться!..

— Ты-то за что? — справедливо заметил Йон.

Но Джакуззи, опять включивший режим плаксы, его не услышал.

— Мирия, они оба просят друг у друга прощения. Что будет в этом случае?

— Решение за судьей!

— Ага, значит, итог схватки зависит от нас!

— Такая большая ответственность!

Айзек с Мирией оставались как всегда в своем репертуаре.

Но на этот раз Нис не могла не вмешаться и поспешила сменить тему разговора.

— Путешествуете семьей?

Дама без всякого страха посмотрела в лицо девушки с глазной повязкой и спокойно ответила:

— Да, мы едем к моему мужу, ее папе. Решили с нашим юным соседом по купе отправиться поужинать, но столики, похоже, все заняты.

Ее слова зацепили Нис.

— Этот мальчик едет один?

— Да, он… Ой, как же я так, до сих пор не потрудилась спросить его имя!

Мальчик ее услышал и смущенно представился:

— Меня зовут Чесвав Мейер… — Выговорив это трудное для произношения имя, он после секундной паузы продолжил. — Пожалуйста, зовите меня просто Чес. Я еду в Нью-Йорк к родственникам.

Следом представились дама и девочка.

— Я Натали Бериам. Это моя дочь… Ну же, Мэри.

Под нажимом матери девочка смущенно вышла вперед.

— Мэри Бериам.

Она продолжала время от времени поглядывать на Джакуззи и Нис, странным образом не обращая особого внимания на сидящего рядом ковбоя.

В такой ситуации Джакуззи с Нис и Айзеку с Мирией ничего не оставалось, кроме как тоже представиться, и их веселые посиделки в вагоне-ресторане стали немного многолюднее.

— Чес уже раз врезался в спину Джакуззи, — гладя мальчика по голове, с теплой улыбкой заметила Нис.

— Простите меня, пожалуйста!

— Ладно тебе, забудь, все нормально. Ты же не сделал ничего плохого.

С Чесом Джакуззи мог говорить непринужденно, хотя сам факт, что эта непринужденность распространялась только на детей, никак нельзя было отнести к его достоинствам.

Внезапно Айзек воскликнул:

— Правильно, потому что всех, кто сделает что-то плохое, скушает Путевой обходчик!

— Целиком проглотит!

— Ну, так меня папаня когда-то пугал.

— До дрожи!

— Что? К-к-какой еще «П-п-путевой обходч-ч-чик»?! — срывающимся голосом спросил Джакуззи, на лицо которого моментально вернулось плаксивое выражение. Может, почуял угрозу на уровне инстинктов.

— Ты никогда о нем не слышал, Джакуззи? Путевой обходчик — это…

— …а кто расскажет о нем в поезде, тот призовет его… Путевого обходчика! — драматично завершил свой рассказ Айзек.

— Ия-а-а-а-а! — притворно взвизгнула Мирия.

Джакуззи, судя по виду, и сам был не прочь закричать, но голос отказал. На лицах остальных слушателей было написано снисходительное: «Обычная байка, ничего особенного».

— К-к-какой ужас, мы все исчезнем! Ч-ч-ч-что же делать?!

Точно желая подогреть искренний страх Джакуззи, Айзек приступил к финальной части своей истории:

— Не бойся, Джакуззи, есть один способ, как отпугнуть Путевого обходчика!

— Один-единственный!

Лицо Джакуззи озарилось.

— П-п-правда? Р-р-расскажите скорее! Быстрее!

— Конечно! Значит так, чтобы спастись… Чтобы спастись, нужно… Э-эм, нужно…

Свет надежды Джакуззи начал медленно угасать.

— Чтобы спастись… А что там нужно-то, Мирия?

— Не знаю. Я тоже впервые слышу эту историю!

Нис, Фан и Йон про себя невольно восхитились слаженностью этого дуэта: не знать истории, но при этом вставлять такие точные комментарии.

Джакуззи же был далеко не в том состоянии, чтобы думать о подобном.

— К-к-к-как же так! Это п-п-плохо, с-с-скорее, вспоминайте, иначе мы все умрем, все исчезнем! — затрясся он, так что зуб на зуб не попадал.

Тогда как стоящий по другую сторону барной стойки Йон невозмутимо заметил:

— Я уже слышал эту историю.

— П-п-п-правда?! Так что нужно делать? Что нам делать?!

— Нет, как раз способа я тоже не помню.

— Что-о-о?! Как так можно, Йон?!

— Пожалуйста, возьмите себя в руки, уважаемый пассажир. Мне эту историю рассказал проводник, если вам интересно, можете спросить его. У нас их двое, вам нужен тот, что моложе.

Стоило Джакуззи это услышать, как он немедленно спрыгнул со стула и бросился бежать.

По пути он оглянулся и, через силу улыбнувшись, крикнул Айзеку:

— Н-не волнуйтесь, Айзек! Я все узнаю и тут же вернусь! П-положитесь на меня!

Должно быть, он тем самым хотел всех успокоить, но блестящие от навернувшихся слез глаза производили ровно противоположный эффект.

Если на то пошло, кроме него в историю про Путевого обходчика верили только сам Айзек, Мирия да Мэри.

Джакуззи бежал по узкому проходу между столиками в противоположный конец вагона. Нис торопливо вскочила с высокого барного стула.

— Простите его, пожалуйста! Он совсем не плохой! Только немножко трусливый! — выпалила она в защиту друга и бросилась за ним.

Миссис Бериам мягко улыбнулась.

— Конечно. Ясно как день, что он наидобрейший души человек.

Она поняла, что Джакуззи на полном серьезе поверил в существование Путевого обходчика и страшно испугался, но, несмотря на это, ему и в голову не пришло сердиться на Айзека.

Айзек с Мирией, видимо, тоже это поняли.

— Слушай, Мирия, а Джакуззи, похоже, классный парень.

— Суперский!

— Надо будет тоже дать ему во что-нибудь выиграть!

— Обязательно дадим!

— Возьму и изо всех сил перед ним извинюсь! Два раза!

— И я один!

Айзек с улыбкой подытожил:

— Значит, Джакуззи победит целых три раза!

— Станет чемпионом!

* * *— Ого, Джакуззи, ты куда так несешься?

На выходе из вагона-ресторана главарь банды столкнулся с тремя своими товарищами — смуглокожим гигантом Донни и еще двумя парнями, выбранными Нис для осуществления их плана кражи.

— Ой, да, такой кошмар, весь поезд может исчезнуть! Поэтому я должен сбегать к проводнику!

— Чего?

Джакуззи, выпалив какую-то несуразицу, побежал дальше по коридору.

Через несколько секунд подоспела Нис.

— О, вы как раз вовремя! У Джакуззи небольшое дело в купе проводников, я его догоню, после чего сходим в багажный вагон, посмотрим, что там и как. Донни, Джек, пойдемте со мной. Ник, на тебе вагон-ресторан!

Донни и Джек растерянно переглянулись, но все же последовали за Нис.

Для третьего из их группы, Ника, объяснения девушки оказались слишком краткими, чтобы разобраться в ситуации.

— В каком это смысле — «на мне вагон-ресторан»?

Нис имела в виду «приглядеться к посетителям», но опытный грабитель Ник воспринял ее слова по-своему.

— Ага! Типа, чтобы они не рыпались, пока остальные будут заняты делом?.. Ну конечно. Что же еще. А то запалит кто, поезд остановят, а нам это совсем не надо.

Пока он так стоял, размышляя, в вагон-ресторан зашел мужчина в белом. Чем дольше он будет тратить время, тем больше станет народу, за которым придется следить.

Придя к такому простому выводу, Ник достал любимый нож.

И осторожно, вымеряя каждый шаг, двинулся вперед.

Ко входу в доверенный ему вагон-ресторан.

* * *— И-и-итак-итак-итак-так! А не пора бы нам начать наше шоу? А не пора ли нам закончить их лайф-шоу, а?! — прижимая к груди подушку, катался по полу Ладд. — Ой-ёй, а ведь уже время! Как же здорово, как весело, а?! Я так возбужден, что точно сегодня не усну!

Луа без тени эмоций на лице наблюдала за его перекатываниями по узкому купе второго класса, пока его приятели в голос хохотали.

— Если это так весело, почему ты сам не пошел? — едва слышно прошептала она.

— Ну так мы ж все жребий тянули, и я проиграл, все честно! А-а, чертов Вики, как я ему завидую, прямо сил нет!

Первая фаза плана Ладда состояла в захвате вагона-ресторана. Чтобы выбрать ответственного за это, они все тянули жребий… И в итоге пистолет получил парень по имени Вики.

— А-а, ненавижу, ненавижу! В этом мире нет бога! Его грохнул Вики, когда вытянул жребий!

Не переставая жаловаться, Ладд прямо в костюме сделал упор на ладони, задумав совершить кувырок через голову. Луа тем временем тем же умирающим голоском прошептала:

— Можно ведь пойти и посмотреть…

— Точно! — воскликнул Ладд, уже стоя на руках. В один момент вскочив на ноги, он похлопал Луа по щеке и в крайнем возбуждении продолжил. — Ты совершенно права! Я ведь могу пойти и посмотреть! Какой же я глупый, кто сказал, что я обязан торчать здесь! Обломался со жребием, вот и решил сдуру, что надо себя тихо вести, а зачем?! Всё, выдвигаюсь немедленно!

С маловразумительными воплями Ладд выскочил в коридор.

И с разбега в кого-то врезался.

— Эй, осторожней, ты, приду… — повысил голос Ладд, но на середине фразы осекся.

— А-а-а, а-а, п-п-простите, пожалуйста! Извините! Поезд в опасности! Я д-д-должен бежать к проводнику!.. Вы… ну… В-в-в-в-в общем, я прошу прощения! — запинаясь, протараторил парень и со всех ног ринулся дальше по проходу.

— Это же был…

Не узнать это лицо с татуировкой было невозможно. Тот самый юнец с листовки разыскиваемых, что принесли от дяди несколько дней назад.

— Хм… И как это понимать? Эй! Луа!

Ладд сунул голову назад в купе и попросил невесту:

— Возьми-ка с собой кого-нибудь, и сходите в багажный вагон, проверьте, как там дела, ладушки? Если встретите пацана с татушкой на лице, схватите, окей?

Луа молча кивнула и в компании одного «в белом» скрылась в конце вагона.

— М-м, кажется, намечается что-то интересное? Хорошо, если так. Хотя нет, да будет так, иначе не пойдет!

Растянув губы в довольной ухмылке, Ладд, не взяв с собой ни одного пистолета, направился к вагону-ресторану. По пути он едва не столкнулся с бежавшими ему навстречу девушкой с глазной повязкой и здоровяком выше двух метров ростом. Девушка выглядела взволнованной и явно торопилась, так что быстро обогнала неспешно идущую Луа.

— Да в чем дело? В этом поезде явно происходит что-то интересненькое. И о какой такой «опасности» говорил тот парниша с тату? Блин, а, я прямо не знаю, куда себя деть от возбуждения! Скорее б выпустить пар, а не то взорвусь!

Он шел нарочно медленно, напевая что-то себе под нос.

В сторону вагона-ресторана, где уже должно было начаться адское представление.

* * *— Товарищ Гус, все готово. Миссис Бериам с дочерью в вагоне-ресторане, — доложил подчиненный своему лидеру, стоящему в центре купе первого класса.

Их окружали такие же люди во всем черном. Почти все севшие на поезд лемуры, за исключением тех, кто остался в других купе — по три человека в вагонах второго и третьего классов, плюс еще три в багажном, — собрались сейчас здесь.

— Пора. Разделитесь на группы по трое и действуйте согласно плану. Я буду здесь. Не забывайте регулярно отчитываться. Кто пропустит сеанс связи — того мы будем считать мертвым, — сухо, точно автомат, раздавал указания Гус, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Можно было подумать, что, кроме ротовых, все остальные его лицевые мышцы одеревенели. — Время пришло. Проводник уже должен был начать действовать. Теперь, что бы ни происходило в задних вагонах, поезд не остановится. Спайк, передай по рации в купе второго и третьего классов. Сначала мы захватим пассажиров во всех вагонах. И лишь затем займемся машинистом. Крайний срок — взять под контроль весь поезд до прибытия на место смены локомотивов.

Согласно законам Пенсильвании, проезд паровозов по ее территории запрещен. Поэтому перед въездом в штат их заменяют на электровозы. Именно там власти должны будут передать лемурам Хьюи, и тогда же срок жизни половины пассажиров подойдет к концу. Оставшаяся половина понадобится, чтобы скрыться.

— Объявляю о начале операции по спасению мастера Хьюи.

«Черные оркестранты» по указанию своего «дирижера» синхронно щелкнули каблуками. По купе разнесся звонкий перестук, порожденный этим удивительно выверенным исполнением.

— Это ритуал. Необходимый для возвращения к нам мастера Хьюи. Этот поезд — не более чем алтарь, а его пассажиры — подношения. Не забывайте об этом.

Всё с той же маской на лице Гус объявил о наступлении лемуров:

— Адское представление начинается. Отныне не существует дел плохих или правых. Есть только сила. Которая превратится в правое дело, как только мы спасем мастера Хьюи. Ради этого мы сражаемся, и на этом пути вас не должны волновать ни эти посредственности в лице пассажиров, ни поезд, ни вся страна.

После этого вооруженные пистолетами-пулеметами террористы, слившись с тенями, рассредоточились по всему составу.

Три такие «тени» направились к вагону, залитому светом и гудящему от множества дружелюбных голосов.

Они спешили, намереваясь окрасить этот свет кровью. Потому что именно там, в вагоне-ресторане, находилась их главная цель — миссис Бериам. И до двери внутрь оставалось всего ничего.

* * *Вики пребывал в прекрасном расположении духа.

Кто мог подумать, что именно ему выпадет редчайший шанс стать причиной для криков ужаса, что должны вскоре затопить вагон-ресторан.

Облаченный во все белое Вики мысленно поблагодарил свою удачу.

«А почему бы в честь такого праздника не убить кого-нибудь для затравки? Может, ту странную парочку, косящую под героев вестернов? Или сидящего рядом мальца с девчонкой? Или эту красотулю?.. Ой, нет. На эту мамашу с дочуркой же Ладд глаз положил. С другой стороны, с него ведь не убудет, если я малышку чуточку прикончу? Самую малость, буквально капельку, она ж от этого не умрет, нет?..» — размышлял этот ненормальный, осматривая вагон-ресторан.

Многие посетители обратили внимание на его белую фигуру, но на фоне Айзека и Мирии особого впечатления он не производил, поэтому их взгляды тут же вернулись в тарелки.

Если уж говорить о странных личностях, то того «чародея», что встретился Ладду с его приятелями, нигде не было видно. Наверное, сидел в одном из купе третьего класса.

Но в вагоне-ресторане все-таки нашелся человек, вызвавший у Вики особый интерес: сидящая у окна девушка в рабочем комбинезоне.

«А она симпатичная».

Девушка держалась настороже, и малейшее внимание к своей персоне заставляло ее напрягаться всем телом. Она внимательно следила не только за новоприбывшим, но вообще за всеми людьми вокруг, и когда их глаза встретились, Вики на себе ощутил этот пронзительный взгляд.

«Да что с ней такое? Чего она так сильно боится?»

Но в чем бы ни заключалась причина напряженности этой девушки, судя по всему, она не имела к ним отношения.

«Все равно будет страдать наравне со всеми», — решил Вики и, окончательно утратив к ней интерес, направился в середину вагона.

«Итак, приступим?»

Он бесшумно достал правой рукой из кармана пистолет.

* * *— Давай, пошли!

Мужчины в черном, держа наготове пистолеты-пулеметы, распахнули дверь.

* * *— Ну, вперед!

Выставив перед собой оружие, Ник открыл дверь вагона-ресторана.

* * *В вагоне-ресторане прогремели три крика.

Громкие и четкие, их услышали абсолютно все находящиеся внутри.

Ворвавшиеся из передней двери мужчины в смокингах приказали:

— Всем лечь на пол!

Они были вооружены пистолетами-пулеметами.

Стоящий посреди вагона мужчина в белом скомандовал:

— Вы! Руки вверх!

В его правой руке золотисто поблескивал пистолет.

Зашедший через заднюю дверь мужчина в потрепанной одежде завопил:

— Э-ге-гей! Никому не двигаться!

У него из оружия был лишь нож для резки фруктов.

Один из пассажиров, обливаясь холодным потом, пробормотал:

— И… И что делать-то?..

Удивительно, но именно Айзек и Мирия быстрее всех сообразили, как поступить в сложившейся ситуации.

Они пихнули в сторону Мэри и Чеса…

А сами бухнулись на пол, подняли руки и замерли, не шевелясь.

* * *Идя по коридору, Ладд услышал доносящиеся спереди выстрелы.

— О-о-о-о-о! Началось-таки, стреляют-таки, развлекаются-таки-и-и!

В приступе восторга он вприпрыжку поспешил к вагону-ресторану.

Но вдруг остановился.

За грохотом отдельных выстрелов раздалась очередь.

— М-м? Пулемет?

Ладд было нахмурился, но уже в следующий миг улыбка вернулась, и он продолжил свой путь вприпрыжку. Причем еще легкомысленнее, чем прежде.

— Так даже интереснее.

Он зашел в последний вагон перед вагоном-рестораном и увидел бегущего ему навстречу молодого мужчину в дешевой потрепанной одежде. Тот постоянно оглядывался на дверь в вагон-ресторан и, не обратив на Ладда ни малейшего внимания, пробежал мимо.

— Да чё за дела? Мы так не договаривались! — под эти восклицания он скрылся в следующем вагоне.

— Ого, ого-ого-ого-ого, да что же это, что происходит, а? В этом вагоне-ресторане-то, а?! Мы убьем? Иль нас убьют? Что из двух, а, мне прям не терпится, эй, прям сердце заходится, эй-ей-ей-ей!

Ладд, не в силах больше терпеть, сам не заметил, как побежал.

Когда он уже был почти у самого входа, его слух уловил плач и кричи. Что же таится за этой дверью — Рай или Ад?

Он одним резким движением распахнул дверь, и половина находящихся в вагоне-ресторане людей повернулась на этот звук. Во взгляде одних читалась мольба, глаза других вспыхнули надеждой, но были и те, кто смотрел на Ладда с выражением полнейшей безнадежности.

В центре вагона лежал в неестественной позе Вики. По когда-то белой спине расползались алые пятна от его же крови.

В противоположной части вагона стояли трое мужчин, вооруженных пистолетами-пулеметами. Судя по одежде, те самые оркестранты.

Один из них, видимо, раненный Вики, крепко сжимал плечо пальцами, между которыми текла кровь. Двое других водили из стороны в сторону оружием, запрещая тем самым кому-либо двигаться.

Внимание всех троих сейчас было приковано к внезапно появившемуся в вагоне мужчине в белом.

Учитывая сложившуюся ситуацию, Ладд шагнул в Ад.

Но вопреки этому он улыбнулся.

— Ну что ж поделать. — Он энергичным шагом двинулся вперед по проходу. — Придется самому превратить его в Рай, — пробормотал он себе под нос и раскинул в стороны руки. — Спокойно-спокойно, тихо, не будем торопиться! Не знаю, в чем дело, но смотрите сами — я безоружен! Я вам не враг, расслабьтесь!

Разумеется, террористы и не подумали ослаблять бдительность. Как ни смотри, а этот человек явно был заодно с тем убитым, что лежал в центре вагона. Но именно в этом и таился козырь Ладда.

Один из троицы, не опуская пистолет-пулемет, направился к нему.

— Ты… Нет, вы кто такие?

— Да так, самые обычные ребята, ничего против вас не имеющие.

К ним подошел еще один, видимо, собирался связать Ладда, пока напарник будет тыкать в того дулом.

В конце вагона остался только раненый. Держась за плечо, но при этом не выпуская из подстреленной руки пистолета-пулемета, он следил за остальными посетителями.

Дождавшись, когда двое «в черном» окажутся друг за другом, Ладд опять возмутился для вида:

— Говорю же, я вам не враг!

Но конец этой фразы он договорил, уже ударив ногой по направленному на себя пистолету-пулемету, так что дуло уперлось в потолок вагона.

— Что…

От неожиданности «в черном» даже не успел выстрелить, а Ладд уже обхватил пальцами одной руки ствольную коробку и, надавив, с силой прижал ее к плечу мужчины, так что дуло пистолета-пулемета оказалось направлено ему за спину.

Прямо в резко занервничавшего позади него товарища.

Другой рукой Ладд сжал приклад и, не отнимая ствольную коробку от плеча террориста, резко дернул вверх.

— Какого?!

Тому невольно пришлось убрать палец со спускового крючка, и на освободившееся место немедленно скользнул палец Ладда.

Грохот.

Перевернутый прикладом вверх пистолет-пулемет разразился длинной серией выстрелов.

Прошивших стоящего позади террориста. Большая часть пуль попала в шею, несколько задели подбородок, пронзили легкие и сердце. Из пулевых отверстий забили струи крови. Мужчина, слегка развернувшись, повалился на пол под сотрясший вагон хор испуганных криков.

— Ах ты!..

Раненный в плечо направил на Ладда свой пистолет-пулемет, но того закрывал собой другой террорист. Тем временем Ладд левой рукой взял стоящего перед ним мужчину за воротник и поднял, отрывая его ноги от пола. Кто мог подумать, что в этом поджаром теле скрывается такая сила. Лицо террориста начало багроветь.

Он попытался пнуть Ладда, но они были слишком близко друг к другу, чтобы удар оказал хоть какой-то эффект. Тогда мужчина решил пальцами свободной руки вцепиться ему в глаза, но Ладд, предугадав его намерение, впился зубами в ладонь.

Выплюнув кусок плоти и кровь, Ладд обратился к застывшему в конце вагона раненому.

— Что будешь делать дальше? Сбежишь? Пристрелишь меня, не пожалев друга? Покончишь с собой? Немного поболтаем? Выпьем чаю? Перекусим чего-нибудь? Полюбуемся видом? Нечем любоваться, скажешь? Тогда что предлагаешь? Проведем реформу? Устроим выборы? Развяжем войну? Перебьем друг друга? Тебе страшно? Грустно? Или, может, ты злишься?

Покончив с этой чередой бессмысленных вопросов, он сам же и захохотал. Но вдруг оборвал смех и, продолжая прикрываться мужчиной в смокинге, как щитом, выставил из-за него пистолет-пулемет.

— Ну хоть на один вопрос можно же ответить, а-а-а?

Вместо ответа раненый в плечо мужчина развернулся и бросился вон из вагона. Ладд не стал его преследовать. Вместо этого он швырнул на пол террориста, которого держал за воротник.

— Ну что ж, стало интересно, стало намного-намного-намного интереснее!

Оставшийся в одиночестве «в черном» откашлялся, затем свирепо посмотрел на Ладда и громко, с триумфом сказал:

— Глупец! Ты пожалеешь, что дал ему сбежать! Не знаю, кто вы такие, но никому, кто пойдет против нас, не жить!

— Ты знаешь, почти все мафиози, которых я убил, перед смертью говорили примерно то же самое. Да я, собственно, не против.

Ладд без особого интереса отбросил в сторону пистолет-пулемет. Несколько пассажиров, когда тот упал рядом с ними, не сдержали испуганных криков.

— Глупец!

Террорист резво вскочил и, выхватив спрятанный в голенище ботинка нож, махнул им из стороны в сторону.

По его задумке, лезвие должно было рассечь мужчине в белом горло, но…

— Что?..

Вот только головы Ладда там уже не было.

Глаз успел заметить его волосы где-то внизу, но было уже поздно — внутренности террориста содрогнулись от чудовищного удара.

— Поощрительный приз.

Вслед за тупой болью к горлу подступила тошнота.

Ладд, нанесший апперкот в грудь противника, улыбнулся. В контрасте с его самодовольной ухмылкой, по лицу мужчины в смокинге градом покатился пот, а с губ сорвался хриплый стон.

— Т-ты что… боксер…

Он невольно наклонился вперед, и тут в него снизу вверх врезался кулак.

— Нгха!

— М-м? Не волнуйся, не переживай, с Питом Херменом мне не сравниться!

От нового удара мужчина чуть не опрокинулся навзничь, но Ладд дернул его за полу смокинга, удерживая на месте.

— И Джеку Джонсону и Джеку Демпси я явно уступаю в силе и технике!

Хук справа сопроводил какой-то неестественный звук, вроде влажного хруста.

— А вообще странно, получается, раз ты Джек, то тебе светит карьера боксера?

Серия несильных ударов не встретила ни малейшего сопротивления.

— Хотя я тут распинаюсь про Хермена и Демпси, а ты вообще имена боксеров знаешь? Ну конечно знаешь! Все американцы их знают!

Удар.

— А скажешь — нет, я тебя не прощу!

Удар.

— Ну уж нет.

И еще удар.

— Ни за что. — Удар. — Не. — Удар. — Прощу. — Удар. — Хотя. — Удар. — Даже если. — Удар. — Знаешь. — Удар. — Я все равно. — Удар. — Тебя. — Удар. — Не прощу.

Длинную серию завершил мощный апперкот, и террорист опять прогнулся в спине назад. По идее, он уже давно должен был быть в нокдауне, но Ладд специально сдерживался, чтобы оппонент продолжал стоять.

Отброшенная последним ударом голова террориста стукнулась об стену.

Рядом с ней была дверь. Мужчина в смокинге, пятясь под кулачным градом, успел дойти до конца вагона-ресторана.

— Ага, ну наконец-то ты нож бросил! А то так напугал меня, так напугал, что я невольно продолжал тебя бить, — всплеснул руками в притворном смущении Ладд: на самом деле его противник выронил нож еще после первого апперкота.

— У-у…

— О-ба-на, ты еще не в отключке? Все-таки не хватает мне мощи, да? Обидно, знаешь ли, а! И что теперь делать прикажешь?

Ладд взял мужчину в смокинге обеими руками за воротник и прижал его спиной к стене.

— Но признаться, я был уверен, что вы не станете в меня сразу стрелять. Вам же нужно было узнать нашу цель, да? М-м? Поэтому вы решили меня скрутить, вот и подошли поближе, а мне только этого было и надо!

Он притянул к себе мужчину и сжал его в крепких объятиях.

— Спасибо! Вот прямо огромное спасибо! Что действовали точно, как я ожидал! — прочувствованно, будто на самом деле едва сдерживал слезы благодарности, воскликнул он, потершись щекой о щеку террориста.

— Вы такие классные ребята! Поэтому я и сказал, помнишь? Что я вам не враг! Когда есть любовь, какая разница, по какую мы сторону баррикад? Так что да, я твой союзник, всем сердцем любящий тебя… нет, всех вас! — Он сделал паузу и уже совсем другим тоном закончил. — Но ты все равно умрешь.

Мужчина в смокинге вновь оказался прижат спиной к стене.

Изо рта и носа его струилась кровь, глаза закатились, но он все еще оставался в сознании.

— Глу… пец… Пойдешь… против нас… Бху!

В его нос снизу врезался безжалостный кулак. Пальцам передалось ощущение чего-то ломающегося, по всей видимости, передних зубов.

— Да что ты заладил: «мы» да «мы»! Выпендриваешься? Бесит, короче, крышка тебе.

— Таким… недалеким… как ты… никогда и… ни за что… не остановить… мастера Хьюи.

На этот раз кулак ударил террориста в правый глаз. Затем в левый. Они и так успели заплыть, но после такого едва ли вновь когда-нибудь увидят свет. Хотя, чтобы узнать наверняка, мужчине в смокинге необходимо было для начала остаться в живых.

Лицо Ладда вдруг посерьезнело. Приблизившись, он шепнул на ухо своему противнику:

— Я понятия не имею, ни кто такой этот твой Хьюи, ни кто ты сам, и вообще мне это побоку. — Свои слова он сопроводил ударом в живот находящемуся уже на грани обморока мужчине. — Но кое-что я знаю наверняка. Во-первых, все оркестранты на этом поезде — мои враги, у которых припасено немало классного оружия.

Кулаки Ладда продолжали ритмично бить. Вместе с тем, как становился громче его голос, скорость и сила ударов тоже возрастала, а цель их с живота сместилась сначала на грудь, а затем на лицо.

— Но самое главное! Что вы все сейчас наверняка думаете! «С таким оружием нам в этом поезде никто не страшен! Мы сильнее всех, а значит, нам ничто не угрожает!»

Террорист, находящийся уже на самой грани сознания и жизни, едва слышал гремящий на весь вагон-ресторан голос мужчины в белом.

Понимал это Ладд или нет, но удары продолжались.

— Как же это весело, а, как же это здорово, а! Убивать таких ребят! Вырывать из них внутренности! Бить и лупить по ним, пока они не начнут походить на сосиски!

Кулаки Ладда порождали влажные, чмокающие звуки. Он бил все сильнее, сокрушая лицевые кости.

А лицо его, испачканное каплями чужой крови, так и светилось. От чувства глубочайшего удовлетворения. Хотя на глаз стороннего наблюдателя то было выражение маньяка-убийцы, что тоже было правдой.

Ладд с довольным видом развернулся, и все в вагоне-ресторане одновременно отвели от него взгляды. Он полагал, что они давно сбежали, но, посмотрев на выход в противоположной части вагона, понял причину задержки.

Дверь перегораживала небольшая группа его приятелей в белом. Держа в руках пистолеты, они угрожающе смотрели на пассажиров.

— Ладд! Что все это значит?

— Мы услышали пальбу, решили, давай-ка заглянем, а тут такое! В чем дело?

Несмотря на серьезность ситуации, тон их вопросов отдавал крайним легкомыслием.

Помахав рукой, Ладд решительно двинулся по проходу в их сторону. Но по пути, проходя мимо барной стойки, заметил благородного вида даму, пытающуюся спрятать за собой двоих детей, и обратился к ней:

— Это вы миссис Бериам?

Дама окинула его недрогнувшим взглядом и медленно кивнула.

Ладд с безумным блеском в глазах растянул губы в зловещей ухмылке и неторопливо сообщил:

— Вам повезло. Вы теперь у меня в конце очереди. Сначала я разберусь с оркестром, а затем уже займусь вами. Ну, еще увидимся.

Не забыв подобрать оружие, оставшееся после убитых террористов и Вики, он подошел к своим приятелям.

— Пошли, ребят.

— В смысле — «пошли»? А с ними что делать? — ткнул пальцем в пассажиров один из «в белом».

— Пускай сидят. Я нашел развлечение поинтереснее. Для начала вернемся в купе.

— Да как скажешь. Ты лучше это, Ладд, на руки свои глянь.

С кистей Ладда капала кровь. На первый взгляд, она принадлежала убитому мужчине в смокинге, но, если приглядеться, можно было заметить, что кожа на костяшках Ладда была содрана. После такой продолжительной серии ударов голыми руками без защитной обмотки бинтами — ничего удивительного. Скорее наоборот, поразительно, что этим все и ограничилось.

— А-а, нормально всё. Несколько смещений, но все кости целы. Вообще ерунда. Такими темпами я еще пятерых до смерти отметелю.

— Не строй из себя не знаю кого, возьми и обмотай бинтами.

Вся группа в белом во главе с Ладдом, не обращая внимания на капающую кровь, как ни в чем не бывало покинула вагон-ресторан.

С их уходом вагон погрузился в молчание. Стихли даже всхлипы. Но напряженную тишину разорвал тихий и до крайности глупый разговор.

— Как думаешь, Мирия, нам еще долго так лежать? А то наверху то кто-то стреляет, то кто-то кричит, прямо душа в пятки уходит!

— Просто шоу ужасов!

— Но главное, в этой позе так неудобно!

— Страшно неудобно!

* * *Пассажиры еще какое-то молчали, но затем по вагону покатились первые волны нарастающего ужаса от запоздалого понимания всего произошедшего. Но пока никто не порывался покинуть вагон. Кто знает, вдруг за выходами их ждали люди в черном или в белом?

Напряжение все усиливалось, и пассажиры направили его на единственных служащих поезда, находящихся в непосредственной близости, — на поваров и бармена.

— Что все это значит?! Это что, такая шутка?! Где проводник?! Остановите поезд, я хочу сойти!

Под натиском обвиняющих и истеричных криков Фан и Йон оказались загнаны в угол кухни. Они оба понимали, что, учитывая процветающую в стране дискриминацию по отношению к иммигрантам, если они попробуют огрызнуться — станет только хуже.

Но все-таки нашелся один, выдвинувший совершенно не относящееся к делу обвинение:

— И вообще, что это за вагон-ресторан такой?! Кому пришла в голову гениальная мысль пустить на кухню желтую обезьяну и воняющего селом ирландца?!

Видимо, исчерпав тему недавнего происшествия, этот полный до округлости мужчина с небольшими усиками переключился непосредственно на Йона и Фана. Несмотря на солидный внешний вид, говоривший о высоком положении в обществе, он явно не отличался хорошими манерами.

Его визгливый голос был отлично слышен даже в углу кухни, но давно привыкшие к подобному обращению Йон и Фан не обратили на него особого внимания.

Но мужчину отсутствие отпора лишь раззадорило.

— Я, между прочим, выложил немаленькую сумму за эту поездку! Что вы на меня уставились?! Если что-то не нравится — верните мои деньги! — он грохнул кулаком по барной стойке.

И вдруг почувствовал, как сверху на кулак что-то легло. Это оказалась пачка стодолларовых купюр.

— Что?..

— Этого тебе хватит? Э-эм… ну… короче, неприятный тип!

— Крайне неприятный!

Повернувшись, усатый мужчина увидел ковбоя и танцовщицу из салуна, которые стояли и, сведя на переносице брови, сердито на него смотрели.

— А… А вам чего?

— Раз ты требуешь деньги, я тебе их возвращаю! Так что ты больше не пассажир! Правильно я говорю, Мирия?

— Ты теперь безбилетник!

Йон и Фан из кухни изумленно наблюдали за выступлением Айзека и Мирии в свою защиту.

— Да вы вообще знаете, кто я такой… — оскорбился мужчина, что не помешало ему крепко схватить пачку.

— Молчать! Нас в этом ресторане так вкусно кормили, а ты понес какую-то ерунду про обезьян и воняющих селом! А-а, я понял! Думал стребовать назад деньги за якобы плохое обслуживание, да?!

— Фу-у, подлец!

— Жадина-говядина!

— Вот и обжирайся своим мясом!

В лицо ошеломленного таким напором несусветных глупостей усатого мужчины полетела еще одна пачка денег.

— Вали уже подобру-поздорову! А не то я тебя расстреляю из своей сотни… нет, из своей сотни миллионов револьверов сразу!

— Превратишься в решето!

В этот момент из недр кухни, скрытой от посторонних глаз, донесся раскатистый и низкий, точно рычание медведя, голос:

— Йон! Фан! Слышали? Он больше не пассажир и не наш клиент! Вышвырните его уже отсюда!

Услышав этот похожий на рык голос, усатый мужчина тотчас растерял все свое высокомерие.

— Слушаюсь, шеф! — ответил Фан.

— Как будто нам больше заняться нечем… — недовольно буркнул Йон, но вместе с другом ловко подхватил усача под руки и помог утащить за заднюю дверь.

Стоило створке за ними захлопнуться, как тот же голос, сменивший угрожающий рычащий тон на подчеркнуто-учтивый, объявил на весь вагон:

— Уважаемые господа и дамы, приношу свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства! Гарантирую, что по окончанию поездки вы получите не только полное возмещение ваших затрат на билеты, но и достойную компенсацию. Разумеется, это ничто в сравнении с причиненным моральным ущербом, однако… — Голос взял небольшую паузу и лишь затем сообщил самое главное. — В данный момент из-за отсутствия связи с купе проводников я настоятельно рекомендую вам сосредоточить свои умственные и физические усилия на том, чтобы нам всем добраться до Нью-Йорка живыми. Благодарю за внимание!

Несмотря на такое безответственное завершение речи шеф-повара, никто из пассажиров, парализованных страхом, не нашел в себе сил возмутиться. Вагон-ресторан вновь погрузился в молчание.

— Пустите! Чертовы иммигранты! Вы мне костюм испачкаете! Еще не хватало от вас чем-нибудь заразиться! — кричал усатый мужчина, пока его выводили из вагона-ресторана в коридор соседнего.

Перед тем, как развернуться, Йон присел перед ним на корточки и пристально на него посмотрел. В правой руке бармена откуда не возьмись появился пестик для колки льда.

Под его взглядом поток ругани резко оборвался. Йон в прошлом состоял в преступном сообществе Чикаго и не испытывал перед такими, как этот мужчина, ни малейшей робости.

— Слушай сюда, усатый боров. Эта трансконтинентальная железная дорога была наполовину проложена благодаря практически рабскому труду моих соотечественников. Смекаешь?

— А наполовину — моих, — добавил Фан.

— Другими словами, половина всего, что катится по этим рельсам, принадлежит нам, ирландцам.

— А учитывая еще нашу часть — китайцев, — вообще ничего не остается.

Йон и Фан в определенном смысле подхватили эстафету Айзека с Мирией и самого усача, который первый понес необоснованную чушь. Они ведь лично не принимали участия в строительстве железной дороги, да и к банде Джакуззи присоединились как раз потому, что не могли больше оставаться в своих иммигрантских общинах.

— Поэтому, усатый боров, твоя жизнь целиком и полностью принадлежит нам. Не забывай об этом.

Йон похлопал мужчину по пухлой щеке и вместе с Фаном собрался вернуться в вагон-ресторан.

— С-с-стойте! — закричал тот им в спины уже совсем другим тоном. — П-пожалуйста! Здесь же эти, «в белом» ходят! Умоляю! Пустите меня внутрь!

— Не волнуйся. Среди них, как я понял, нет желтых обезьян и воняющих селом. Вы найдете общий язык. А зайдешь внутрь — я тебя прикончу.

И Йон безжалостно захлопнул за собой створку.

К тому моменту, когда Фан и Йон вернулись в вагон-ресторан, его посетители успели немного успокоиться. Оглянувшись, друзья убедились, что другие повара успели куда-то оттащить три трупа и сейчас были заняты оттиранием с пола и стен пятен крови.

Йон вернулся за стойку и, встретившись взглядом с Айзеком и Мирией, тихо поблагодарил:

— Спасибо вам.

Но, кажется, они его не услышали.

— А-а, с возвращением! Но слушайте, ваш шеф такой крутой! — похвалил Айзек скрывавшегося в глубине кухни человека.

— Прямо живая легенда! — подхватила Мирия.

Здешний шеф-повар готовку считал своей первоочередной задачей, поэтому в процессе нее из кухни и носа не казал. Среди персонала даже ходил анекдот о том, как шеф не оставил кастрюлю, несмотря на взрыв газа буквально в шаге от него. Так что и во время недавней стрельбы он продолжал невозмутимо готовить рагу.

— И все-таки, что за вредный тип, скажите же? Я все могу понять, но он совсем уже ерунду городил!

— Открыто оскорблял!

— Здесь ведь ничем плохим не воняет, и ни одной обезьяны нет! Совсем нас за дураков считает, что ли?!

— Кто как обзывается, тот сам так называется!

Услышав это, Йон задался про себя вопросом:

«Это что же получается, они на самом деле не защищали нас, а просто восприняли его оскорбления всерьез?»

Бармен невольно передернулся и поспешил отогнать эту мысль.

* * *— Кто они такие, эти «в белом»?

Сообщение о неожиданной помехе в плане заставило Гуса нахмуриться.

Ему уже докладывали, что в вагоне второго класса едет группа во всем белом, но у него и в мыслях не было, что кто-то из них мог справиться с его подчиненными, да еще вооруженными. Личности их оставались неизвестны, но ясно было одно — с ними нужно было быть настороже.

— Значит, так. Соберите всех, кто сейчас свободен.

Услышав приказ, несколько мужчин вышли из купе, а один включил рацию и попытался связаться с их товарищем в последнем вагоне.

— Что же это такое? Сначала Нейдер, теперь эти, в белом… Это что, часть ниспосланного нам испытания?

— В нашем деле легких путей быть не может, да, сэр Гус? — спросил Спайк.

Гус покосился в угол купе на безмолвно стоящую, скрестив на груди руки, Шане, и тихо ответил:

— Разумеется. Дорога к высотам гения мастера Хьюи не может быть легкой.

Отвернувшись от девушки, Гус растянул губы в угрожающей улыбке.

* * *— Так чё, Ладд, кто они такие, эти «оркестранты»? — спросил один из приятелей.

Лицо Ладда так и светилось от восторга.

— Наше угощение. Это все, что я знаю, а большего и не надо. Правильно я говорю?

Его невнятный ответ озадачил окружавших его мужчин в белом.

— Короче, всех «оркестрантов» убить.

Зато продолжение было встречено радостными криками. За минусом убитого Вики, группа Ладда насчитывала сейчас десять человек, так что, несмотря на довольно просторное купе второго класса, они стояли здесь вплотную, как сардины в консервной банке.

Численностью они заметно проигрывали «оркестру», но о волнении речи не шло.

— Ну крутяк же! Каждому по двое-трое достанется! Даже лапками дернуть не успеют — они ж наверняка уверены, что им ничего не грозит!

Отдельные возгласы постепенно перешли в общий утробный вой, заполнивший все купе.

— Но скажите же, прикол! Как удобно получилось: кроме тех, кто ушел пожрать, в нашем вагоне остались лишь мы да эти «оркестранты»!

В соседнем купе лежали три трупа. Пока Ладд был в вагоне-ресторане, его приятели расправились с лемурами, которых отправили захватить их вагон второго класса.

Все они умерли по-разному, но было в их смертях и кое-что общее: они не были быстрыми.

— Ну что, торчать здесь всем вместе опасно, так что разбредаемся, ребята. Луа я сам всё расскажу.

Ладд, вооруженный одним ружьем, энергично распахнул дверь в коридор.

— Сбор, когда получится! Как только посчитаете, что достаточно развлеклись, возвращайтесь сюда!

Возражать никто не стал, и группа в белом рассредоточилась по вагонам. Чтобы уничтожить черные «тени» и подчинить себе поезд.

* * *Ни Гусу, ни Ладду, ни их подчиненным и приятелям не было пока ведомо.

Что в этом поезде находилось нечто еще более чужеродное и ужасное, чем они.

О существовании этого страшного монстра знал лишь один человек — самый трусливый из всех пассажиров.

— Что… это…

Кровь отхлынула от лица Джакуззи, он застыл в абсолютной неподвижности, не в состоянии даже задрожать.

Он со всех ног, задыхаясь, бежал к купе проводников, но обнаружил здесь…

— Нет, этого не может быть! Они не могли умереть, нет, нет, проснитесь, скажите, что это неправда! Вы меня слышите?! Эй!

Последнее купе состава было окрашено в алый цвет.

Джакуззи обнаружил там два окровавленных тела проводников.

Одного застрелили.

Тело другого было зверски изуродовано: шея неестественно вывернута, лица и правой руки нет.

Словно их обо что-то ободрали или разорвали на клочья клыками. Судя по рваным ранам, это сделали не ножом. Скорее тупой пилой или чем-то подобным.

Яркие люминесцентные лампы безжалостно освещали сцену кровавой драмы. Глядя на разливающуюся по полу алую лужу, Джакуззи пробормотал:

— Он здесь. Я опоздал. Он уже нагнал нас…

В его голосе не было слышно слез, лишь обреченная решимость.

Отражающая свет кровь была до тошнотворного свежей и алой, точно вино.

Последними двумя словами, произнесенными Джакуззи, стало имя монстра:

— Путевой обходчик…

* * *В вагоне-ресторане миссис Бериам внушала дочери:

— Поняла меня, Мэри? Хорошенько спрячьтесь где-нибудь с Чесом. Не бойся. Главное, чтобы вас до завтрашнего дня не нашли, и тогда папа обязательно вас спасет.

Вокруг них царило относительное спокойствие: пассажиры продолжали сидеть за своими столиками со смешанными выражениями отчаяния и надежды на лицах. За исключением отдельных всхлипов в вагоне-ресторане было тихо.

Но и продолжать ужин никто не спешил. Неудивительно.

— Чес, позаботься о Мэри, хорошо?

— Конечно!

Мальчик решительно кивнул и за руку повел девочку к выходу. Открыв дверь следующего вагона, он осторожно выглянул в коридор, и лишь затем зашел внутрь.

— Миссис Бериам, а вы не собираетесь прятаться? — спросил из-за барной стойки Йон.

Та мягко улыбнулась:

— Нет. Не знаю, почему, но и тем людям в черном, и людям в белом нужна я… Если я спрячусь, всем находящимся в этом вагоне придется несладко.

— Понимаю. Что ж, в некотором смысле, сейчас здесь, возможно, безопаснее, чем где-либо еще в поезде. И едва ли те люди настолько бесчеловечны, чтобы убивать детей.

«Хотя насчет того боксера в белом — не уверен…» — эту мысль Йон решил оставить при себе.

Скорее всего, миссис Бериам тоже об этом подумала, поэтому отправила дочь из вагона-ресторана.

— Ну, мы пошли! — внезапно подал голос Айзек.

— Отправляемся! — поддержала его Мирия.

И они оба одновременно встали со стульев.

— Куда вы? — спросил Фан.

На что парочка без толики сомнения ответила:

— Как — «куда»? Искать Джакуззи!

— И Нис!

— Но там опасно, — попытался остановить их повар.

Но, естественно, это не заставило Айзека и Мирию передумать.

— Поэтому их и нужно найти!

— Операция по спасению!

— А то ввалились какие-то чудики в черном, в белом и с ножом! Но если что, я их своим револьвером напугаю, а потом мы подгадаем момент и смоемся!

— Прико-ольно!

Айзек, поглаживая пустую кобуру, залихватски присвистнул.

— А, хорошо. Как скажешь. — Йон не нашел в себе силы возразить. Тем более что он был лично знаком с тем, который «с ножом», поэтому продолжать эту тему было как-то неловко.

«Но с чего Ник вообще так поступил?» — задумался он.

Тем временем Айзек и Мирия вышли через заднюю дверь вагона-ресторана.

Но уже в следующий миг передняя дверь отворилась, и все пассажиры испуганно закричали и бросились на пол.

В вагон зашла вооруженная пистолетами-пулеметами группа в черном.

— Добрый вечер. Миссим Бериам, я полагаю? — поздоровался, судя по всему, их лидер.

Остальные террористы внимательно следили за другими пассажирами.

— Меня зовут Гус. Думаю, вы уже и сами поняли, что нам необходимо содействие вашего мужа в одном деле. Не согласитесь пройти с нами?

Миссис Бериам, не отрывая от назвавшегося «Гусом» мужчины осуждающего взгляда, поднялась с пола.

— Пожалуйста, обещайте, что больше вы никого не тронете.

— Ха-ха-ха, вы должны понимать, что вы не в том положении, чтобы выдвигать условия. В любом случае, судьбы пассажиров зависят от реакции вашего мужа и правительства.

Он наставил на нее пистолет и уже собрался уходить, когда заметил, что кое-кого не хватает.

— Где ваша дочь? — слегка нахмурился Гус.

Миссис Бериам повесила голову и крепко стиснула губы и сжала кулаки.

— В чем дело?

Когда Бериам подняла на него глаза, в них блестели слезы, а между губ и пальцев побежала кровь.

— Мэри… увели те люди… в белом!..

«Ага, вот что она придумала!» — прятавшийся под столом Йон восхитился сообразительностью и актерскими способностями миссис Бериам. У него и мысли не было, что эта уравновешенная дама способна на такую яркую игру.

— Люди в белом? — в голосе Гуса зазвенела ненависть, но он немедленно взял себя в руки. — Кто они?

— Я не знаю. Но они тоже зачем-то меня ищут. И теперь… моя дочь… у них… А-а, а-ах… Мэри!..

— Сочувствую.

Вид безутешной матери не произвел особого впечатления на Гуса. Все с тем же нейтральным выражением лица он сделал знак подчиненным.

— Как бы то ни было, пройдемся в наше купе.

Вся группа вместе с миссис Бериам направились к выходу.

— Следите за ними по двое, сменяясь время от времени, — уже у самой двери отдал распоряжение Гус, но вдруг остановился, почувствовал гуляющий по вагону сквозняк.

Поискав глазами источник гула, он увидел, что окно за одним боковым столиком открыто. Казалось бы, ничего необычного, но чутье Гуса еще не обманывало. Он направил пистолет на ближайшего к окну мужчину.

— Это ты открыл окно?

Тот от неожиданности и страха коротко взвизгнул и торопливо, запинаясь, прямо как Джакуззи, затараторил:

— Н-н-нет, вовсе нет, это не я, нет! Это д-д-девушка в рабочем комбинезоне!

— Девушка в рабочем комбинезоне!

— Д-д… Д-д-да! Когда начали с-с-стрелять, она открыла окно, и… в-в-выпрыгнула! Честное слово! Клянусь, я не вру, пожалуйста, не стреляйте-е-е-е-е!

Больше Гус не стал ничего спрашивать. Подойдя к окну, он высунул наружу голову. Сверху на расстоянии руки начинались выпуклые узоры наружных украшений вагонов, цепляясь за которые, было вполне реально подняться на крышу.

«Девушка в рабочем комбинезоне…»

В памяти Гуса тут же всплыла встреча у багажного вагона. Кто же она такая?

Добавив в свой внутренний список потенциально опасных людей новую строчку, Гус, не произнеся больше ни слова, вышел из вагона-ресторана.

* * *Тем временем в одном нелегальном казино Нью-Йорка.

— Слышь, Фиро, нельзя как-нибудь подкрутить эту рулетку, чтоб чаще выпадало нужное?

— Ну ты нашел о чем просить на чужой территории, Берга.

Двое молодых людей стояли посреди роскошного шумного зала.

Тот, что покрупнее, — Берга, — был одним из трех братьев-боссов мелкой по масштабам Нью-Йорка мафиозной группировки «клана Гандоров».

Тот, что помладше, — Фиро — был одним из самых молодых членов руководства организации каморристов «клана Мартиджо». И другом Айзека и Мирии.

Так же стоит заметить, что находились они в подпольном казино, где Фиро был управляющим, и куда вход боссам конкурирующих преступных организаций (таким, как Берга) вход обычно заказан.

Но Фиро и братьев Гандоров связывали почти родственные узы — они выросли вместе в одном многоквартирном доме. Что, разумеется, не могло стать причиной для работы в убыток собственной «семье».

— И вообще, Берга, что ты тут забыл? Я слышал, у вас серьезные терки с Руноратой.

Клан Рунората был мафиозной группировкой, в последнее время активно наращивающей силы в Нью-Йорке.

— Ну так поэтому я и здесь. На нашей территории на меня и напасть могут, а Мартиджо к Рунорате точняк не примкнет, так что все норм.

— Вот и сиди дома, а нас в ваши разборки не впутывай, — огрызнулся Фиро на легкомысленное объяснение Берги и одновременно с этим вскинул правую руку, подавая какой-то сигнал.

Тут же один из столиков для игры в покер в углу зала окружили, и одного из игроков схватили за руку и заставили ее поднять.

Из рукава мужчины посыпались карты.

Шулера с вытянувшимся в выражении крайнего отчаяния лицом без лишнего шума увели в соседнюю комнату.

— Если что, я скоро ухожу. Мне завтра с утра на Пенсильванском вокзале людей встречать. Так что, признаться, хочется лечь пораньше. Вали к себе скорее, пока тебя кто-нибудь из ребят Рунораты здесь не запалил.

Берга удивленно на него посмотрел.

— Что, и ты тоже?

— Что «я тоже»?

— Мы завтра тоже с утра на вокзал встречать идем.

— Кого встречать?

— Кого-кого! Догадайся с одного раза! А то ты кого-то другого встречать собрался! — без причины повысил голос Берга.

— Успокойся, Берга, — спокойно попросил Фиро. — Я еду встречать Айзека и Мирию. Помнишь, вы познакомились на вечеринке в честь моего повышения в прошлом году?

— А-а? А-а… А-а-а! Та глупая парочка!

— Чья бы корова… Ну не делай такое страшное лицо. А вы кого встречать собираетесь? Имя назови толком.

Берга широко ухмыльнулся.

— Клэр.

Фиро изумленно округлил глаза.

— Клэр… В смысле, ну… Клэр?!

— Будто у тебя прям тыща знакомых по имени «Клэр», что переспрашиваешь!

— Нет, я просто… Ого, ну здорово же. Клэр возвращается! Рунорате теперь точно ничего не светит, — кивнув, с абсолютной уверенностью в тоне объявил Фиро.

— Ну не скажи, пока не ясно.

— Еще как ясно. Возвращается прирожденный киллер, чье прозвище «Вино» уже знает вся страна. Нужно быть круглыми идиотами, чтобы проиграть с такой поддержкой, — шепотом сказал Фиро.

Не обсуждать же во весь голос действующего киллера, называя его настоящим именем.

— Ну да, свое дело Клэр знает. Точно призрак проберется куда угодно, но выполнит заказ. Настоящий гений убийства!

— Голос убавь, тупица! Но да, реакция и физические способности у Клэр невероятные. И откуда в таких худых руках столько силы берется?

Для Фиро человек, известный ему как Клэр, был своего рода живым воплощением самого понятия силы.

Вдруг юноше пришла в голову мысль.

— Только не говори, что Клэр едет на Flying Pussyfoot?

— На нем самом! А что, те балбесы тоже на нем?

Услышав ответ Берги, Фиро погрузился в задумчивое молчание. Прошло несколько секунд, прежде чем он вновь поднял голову.

— Вообще-то Майза тоже будет с нами на вокзале, — с ноткой сомнения в голосе сообщил он о планах одного из верхушки руководства своей организации.

— Хм? Майза? Тоже встречать ту парочку?

— Нет, не их. Своего знакомого, который тоже едет в том поезде… — Он недолго поколебался, но все-таки продолжил, понизив голос. — Старого друга… Одного из алхимиков, с которым они двести лет назад вместе обрели бессмертие.

* * *Ладд в поисках Луа направлялся к купе проводников. Для этого ему необходимо было пройти через вагон третьего класса и багажные вагоны, причем первый наверняка тоже уже находился под контролем «оркестрантов».

С наслаждением обдумывая варианты их убийств, Ладд заметил впереди, в проеме между вагонами, какое-то движение.

Он наставил ружье в спину стоящего там человека.

— Так-так, а ну не двигаться, дубина. Что, от ужаса голос отказал, а? Я тебя не виню…

Ладд осекся, с запозданием заметив, что кем бы ни был этот человек, он был не в черном. Это был тот самый «серый чародей», которого они встретили во время посадки в поезд.

Чародей развернулся и, не выказав особого страха перед оружием, заговорил:

— Я так понимаю, ты не заодно с теми, в черном?

Судя по голосу, это был мужчина.

— Неа, — коротко отозвался Ладд, не опуская ружья. Оставалось определить, враг перед ним или нет.

— Я тут решил немного проветриться, поднялся на крышу, а пока меня не было, мое купе оказалось захвачено.

Навскидку ему было от сорока до пятидесяти. Голос не молодой, но и не то чтобы старый.

В этом поезде участки сцепления между вагонами не были огорожены: автосцепное оборудование прикрывали переходы с перилами, чтобы не упасть, а сбоку от выходов в стены вагонов были вбиты железные скобы, так что, при желании, по ним любой мог подняться на крышу.

Чародей слегка запрокинул голову и с тоской посмотрел на звезды.

Заглянув ему в глаза, Ладд опустил ружье.

— Дядя волшебник, в вагоне второго класса есть свободное купе, можете его занять.

Чародей едва заметно улыбнулся под прикрывающей лицо тканью.

— Спасибо, человек в белом. Жаль, я не волшебник. Хотя в чем-то наши профессии схожи.

Не выпуская из руки черный чемодан, он прошел мимо Ладда в вагон.

— М-м? А что у тебя в чемодане?

— Хочешь взглянуть? Я, правда, сомневаюсь, что там найдется что-то для тебя интересное.

Он развернулся и открыл крышку чемодана.

Внутри лежали разномастные баночки с лекарствами, какие-то непонятные инструменты и книги на незнакомых Ладду языках.

— Мда, интересного мало. Можешь идти… Да, кстати, если тебя остановит кто-нибудь тоже в белом, скажи, что «Ладд разрешил». Тогда тебя пропустят.

Чародей кивнул, закрыл чемодан и в одиночку направился в сторону вагона второго класса.

Глядя ему вслед, Ладд тихо цокнул языком.

— А-а, что б его черти подрали, ну что за взгляд дурацкий, будто в любой момент умереть готов. Или вообще уже мертв. Не выношу таких людей, — проворчал он, но вспомнил о Луа и о том, что ему нужно торопиться в купе проводников. — Хотя когда такой взгляд у женщины — это высший класс.

Думая о своей невесте с пустыми, точно у мертвой рыбы, глазами, Ладд остановился на площадке между вагонами и посмотрел наверх.

— Крыша, значит. Мне нравится.

* * *Купе первого класса.

Когда Гус с подчиненными и миссис Бериам вернулись в купе, то обнаружили там Спайка, с хмурым лицом стоящего перед передатчиком. Гус подавил желание немедленно узнать, в чем дело, посчитав, что неразумно демонстрировать перед заложницей, что у них какие-то проблемы. Лишь приказав отвести миссис Бериам в другое купе, он потребовал у Спайка отчета:

— В чем дело? Какие-то проблемы?

— Нет, с рацией никаких проблем. Но ребята из багажного молчат.

Там должны были оставаться трое — охранять груз со спрятанным оружием.

Гус отправил через передатчик запрос в багажный вагон.

Но сколько он ни ждал, из микрофона не доносилось ни звука.

Спайк, почесав затылок, решился высказать то, что было у него на уме:

— Может, их того?.. Те «в белом» убрали?

— Спайк. Сейчас важнее не строить предположения, а найти подтверждение.

Гус собрал новую группу из трех человек и отправил их в багажный вагон.

После чего повернулся в угол купе, но Шане там уже не было.

— Спайк, где Шане?

— А-а, по ходу, отправилась на охоту за теми ребятами в белом. Взяла с собой кое-какого оружия и ушла.

Фанатичка Шане. Она была одной из лемуров, но подчинялась только их лидеру — Хьюи. Ее безмолвное согласие участвовать в нынешнем плане объяснялось лишь желанием освободить его. Или, как вариант, она хотела воспользоваться Гусом и остальными лемурами в своих интересах.

Но сейчас ее не было рядом, поэтому ничего не помешало Гус откровенно сказать Спайку:

— Пусть трудится. Все равно ей не дожить до завтрашнего полудня.

* * *По коридору вагона второго класса шла парочка. Горели лампы, но в окутывающей поезд тьме даже их свет не прибавлял спокойствия.

— Ох, как-то тут темновато и страшно, скажи же? — пожаловался Айзек.

— И холодно! Зловеще! — шепотом согласилась с ним Мирия.

Айзек заговорил громче:

— Ну ты чего! Мне вот совсем не холодно и не зловеще! Так что расслабься и следуй за мной!

— Ой, Айзек, ты такой надежный!

Их голоса тонули в заполонившей коридор тишине.

— Как тихо, скажи же, будто никого нет. Куда делась та компания в белом, что ехали вторым классом?

— Путь пуст!

— Вдруг нас уже догнал Путевой обходчик?

— Ой, мамочки!

— Нужно спешить… Потому что против Путевого обходчика никакие револьверы и кулаки не помогут!

— Потому что он непобедимый монстр! Как Франкенштейн! Как граф Дракула!

— Мирия, вообще-то Франкенштейном звали доктора, а не чудовище.

— Да? А как тогда звали чудовище?

— Э-эм, кажется… Мэри Шелли? А полное имя, если мне не изменяет память, было Мэри Уолстонкрафт Годвин Шелли.

— Ух ты, Айзек, ты так много знаешь! Но имя какое-то женское.

— И что, полно мужчин с именами, похожими на женские! Тем более речь о чудовище! Ему вообще никакие законы не писаны! — увлекшись, во весь голос заявил Айзек.

Ответом ему стал отдаленный грохот серии выстрелов.

— Слышала? Думаешь, это из вагона третьего класса?

— Нет, откуда-то еще дальше! Наверное, из багажного!

* * *Вдруг из динамика передатчика в купе террористов раздался голос:

— Трц… Трц-трц… Трц-сите!.. Трц-жный вагон!.. Гово-трц-багажный вагон! Кто-нибудь! Ответьте!

Спайк торопливо заколдовал с настройками, желая убрать сильные помехи. В обычных обстоятельствах все сообщения передавали сигналами, должно было произойти нечто экстраординарное, чтобы другая группа вышла на голосовую связь.

— Говорит Спайк. Что у вас?

— Спасите! На помощь! Пришлите людей, скорее! Двоих других уже убили! Нет, точнее, они исчезли, я не знаю наверняка, но, в любом случае, их больше нет! Пропали! Бесследно!

— Что? Кто противник? Люди в белом?!

— В белом? Н-н-нет, это не они! Это вообще не человек! То есть, как, я его толком не видел, но… Короче, это монстр! Мне его не… не… победить…

— Эй, что у тебя там?! Ответь!

Голос из динамика стал тише. Похоже, говоривший повернулся к нему спиной, оказавшись лицом к «чему-то».

— Нет… Не подходи… Нет-не-надо-нет-нет-не-е-е-е-е-е-ет!!!

Воздух купе первого класса рассек грохот выстрелов, усиленный механическим скрежетом помех.

Спайк невольно зажал уши, но уже в следующий миг пальба стихла.

Взамен послышался глухой стук, как от падения чего-то тяжелого, и тихие стоны. Но и они через считанные мгновения оборвались.

По обеим сторонам микрофона и динамика разлилось неприятное, давящее молчание.

Время от времени его разбавлял какой-то чавкающий звук, похожий на шлепанье ног по луже.

Спайк и остальные лемуры живо представили себе эту лужу, натекшую не из воды, а из крови товарища, с которым они только что говорили. И как по ней шлепает «нечто». Убившее этого самого товарища. Присутствие этого существа было таким всеобъемлющим и значительным, что, даже передаваемое маленьким динамиком, оно поселило страх в сердцах террористов.

— Кто-нибудь, бегом в коридор, остановите и верните тех, кто успел отправиться в багажный вагон, — застоявшуюся в купе тишину нарушил печальный голос Гуса.

«Кто-то еще помимо людей в белом вставляет нам палки в колеса». Гус, скривившись, стукнул кулаком по стене.

Но у него было предположение, кто на самом деле мог быть тем «существом». Пока утверждать было рано, слишком мало информации, но…

«Исчезнувшая из вагона-ресторана девушка в рабочем комбинезоне…»

* * *Туалет вагона второго класса. Рядом с ним было служебное отделение под швабры и тряпки, и именно здесь пряталась Мэри Бериам.

— Я схожу, посмотрю, что там в следующих вагонах. А ты сиди здесь, ладно? Никуда не уходи и не шевелись! Не бойся, я быстро, — пообещал Чес, закрывая дверцу отделения, и больше не возвращался.

От страха у Мэри едва сердце не останавливалось.

Через какое-то время со стороны коридора послышались голоса. Звонкие и веселые, точно не от мира сего… То были Айзек и Мирия. Узнав их, Мэри какое-то время колебалась, стоит ли выйти из убежища.

Но вдруг откуда-то издалека донеслись выстрелы. Девочка вздрогнула и, крепко зажав ладонями уши, сжалась в комок. Тело, парализованное ужасом, не слушалось, позвать на помощь не получалось.

А тем временем голоса Айзека и Мирии успели затихнуть.

* * *— О нет… что это?

— Гхм, Джакуззи. Что здесь было?

Залитое кровью купе проводников. Впавшего в оцепенение Джакуззи привели в чувство раздавшиеся из-за спины знакомые голоса.

— Вы… Слава богу, вы живы… Я… Я так рад, просто, так, ххик, рад!..

— Мы с Донни в полном порядке.

— Ой, да, точно, а где Ник и Джек?

Нис смущенно отвернулась.

— Их схватили. Помнишь оркестрантов в смокингах? Похоже, они хотят захватить и ограбить поезд.

— Ч-что?!

— Угху, Джека схватили. Людей в белом тоже. И Ника.

— Что? Вы о чем?

Из рассказа Нис и Донни стало ясно, что Джек со словами «Для начала обезврежу тех, кого оставили тут сторожами» скрылся в грузовом отсеке.

Вещи «оркестрантов» находились в первом багажном вагоне, тогда как «цель» Джакуззи и его друзей погрузили во второй и третий.

Нис и Донни ждали Джека во втором вагоне, но тот все не шел.

А когда они пошли проверить, увидели, как Джек со связанными за спиной руками вышел из грузового отсека, а за ним с пистолетом-пулеметом в руках следовал «оркестрант».

— Они с Джеком пошли в нашу сторону, поэтому мы с Донни спрятались в ближайшем отсеке. Последнее, что мы видели, как они заходили во второй багажный вагон.

— Угха, а потом… В коридор вышли еще двое. С пистолетами-пулеметами. Затем мужчина и женщина в белом. Их поймали. Последним Ник. Его поймали. Всё. Конец.

— Н-н-не заканчивай на таком месте! Что было потом? Джек и Ник в порядке?

— Успокойся, один «оркестрант» остался их охранять. Значит, их не убили, так что, думаю, с ними обоими все нормально.

Поначалу Нис и Донни решили, что Джакуззи тоже схватили, но, последив какое-то время за отсеком, где держали пленников, и убедившись, что больше ничего не происходит, они решили на всякий случай проверить сперва служебное купе проводников.

— А тут такой ужас… Что все это значит? Сразу говорю, я знаю, что это не твоих рук дело, Джакуззи, не волнуйся.

— У-у, спасибо… Н-но… Но-но-но это правда кошмар! Путевой обходчик! Путевой обходчик здесь! Нужно скорее бежать отсюда, пока мы тоже не исчезли! Бежим спасать Ника и Джека, а затем сразу…

Его перебила далекая серия выстрелов.

— Очередь?.. — единственный глаз Нис едва заметно дрогнул за стеклом очков.

— Ч-ч-что это было? Кто стреляет? Зачем стреляет? Кто умер? Ответьте мне! Ну!

Разрывающий воздух грохот всколыхнул в памяти Джакуззи целую бурю ярких воспоминаний.

— У-у… У… Ххик!.. Ни-и-ис… Донни-и-и…

Бежать. Как можно скорее выбраться из этого поезда. Все инстинкты юноши кричали об этом, но сердце его приняло иное решение.

Перед внутренним взором Джакуззи пронеслись лица Фана и Йона. Затем Айзека и Мирии, Чеса, миссис Бериам с дочкой и всех посетителей вагона-ресторана, которых он видел лишь мельком. Сверху на их образы наслоилась увиденная им только что жуткая картина убитых проводников.

Он подавил призыв бежать и произнес совсем другое:

— Мы должны избавить поезд от тех людей в черном и от Путевого обходчика… Ххик! Ой… Что… Погодите, что я сейчас?.. Нет, стоп, я вовсе не!.. Нужно бежать, нужно, но… Но!..

Джакуззи отлично понимал, что они с друзьями далеки от порядочности: они продавали нелегальный алкоголь, убивали, пусть мафиози, но это все равно их не оправдывало. Настоящие отпетые преступники, причем самый главный преступник — не кто иной, как он сам.

Но Джакуззи всегда поступал так, как считал правильным. По его мнению, принятие «сухого закона» было ошибкой, и ему ужасно не нравилось, что благодаря этому мафия начала грести «грязные» деньги лопатой, спокойно переступая через трупы. Ему просто тоже захотелось слегка подзаработать.

И как-то все само собой закрутилось, так что в какой-то момент он обнаружил себя главарем целой банды хулиганов.

Затем нескольких ребят из их компании убили, что стало поводом для развязывания войны с кланом Руссо. А вчера, пусть Джакуззи этого и не планировал, они отомстили за товарищей.

Теперь же он ехал в поезде, который собирался ограбить. Груз, на который они нацелились, страшно заинтересовал Нис, а если что, его можно будет продать, предварительно избавив от начинки. Но самое главное — нельзя было допустить, чтобы это попало в Нью-Йорк.

В противном случае многие, очень многие люди погибнут. Узнав об этом, Джакуззи не смог остаться в стороне. Хоть и понимал, что это лицемерие. Но он испугался, что если ничего не предпримет, совсем перестанет себя уважать.

А теперь в угоду своему самолюбию он собирался подвергнуть опасности друзей.

«Я хочу спасти пассажиров». Для лидера банды, который всегда должен ставить на первое место жизни товарищей, более того — для лидера банды грабителей, это было до абсурдного глупое и наивное желание.

Но он почти не сомневался, что и Нис, и Донни его поддержат. Это было в их характерах, и он хорошо это понимал. Получалось, он их использовал. Подлый и отвратительный до тошноты лицемер, но Джакуззи не собирался спорить.

«Я уже преступал закон, и людей тоже убивал. Хотя всего лишь хотел идти своим путем. Одним лицемерием больше, одним меньше — какая уже разница?»

Конец оправданиям. До них все равно никому нет дела. Поэтому оправдывался он лишь мысленно, перед самим собой. И черт с ним, что тем самым, по сути, лишь подчеркивал собственную безответственность.

В конце концов, он ведь плохой человек.

Будь Джакуззи настоящим «борцом за справедливость», он объявил бы о своем решении немедля, а так у него ушло какое-то время, чтобы собраться с духом ради этих нескольких слов. И кто знает, скольких сил ему это стоило. По его щекам продолжали катиться слезы. Но во взгляде больше не было ни намека на страх.

— Разделаемся с ними. С людьми в черном и… с Путевым обходчиком.

Трепещущий огонек сомнения в глазах Джакуззи погас, теперь они смотрели с вызовом, под стать татуировке на его лице.

Нис и Донни с улыбками кивнули, и юноша перевел взгляд с них назад на алое от крови купе.

По татуированному лицу, достойному самого дьявола, текли слезы, горячее, чем у кого-либо.

* * *Мэри сидела неподвижно в полной темноте в служебном отделении для уборочного инвентаря.

Прошло уже какое-то время, но Чес все не возвращался.

«Вдруг его поймали?»

По щекам перепуганной девочки побежали слезы.

Еще через какое-то время до нее донесся шорох приближающихся по коридору шагов. Чес вернулся? Или Айзек с Мирией? Или?..

Она захотела подвинуться и прижаться к стене ухом, чтобы было лучше слышно, но случайно задела швабру.

Тук! — раздался тихий, но отчетливый звук.

Мэри почудилось, что ее сердце сейчас разорвется, так сильно оно забилось.

«Пожалуйста, пусть никто этого не услышит!»

Но мольбе девочки не суждено было сбыться — шаги смолкли.

После недолгой паузы донесся скрип открывающейся двери в туалет. Кто бы ни находился в коридоре, он, судя по всему, не понял, откуда именно раздался стук. То есть это никак не мог быть Чес.

От подступающей паники слезы потекли еще быстрее, Мэри хотелось закричать и броситься бежать.

Но она подавила этот порыв и затаила дыхание. Вспоминая лицо мамы, девочка отсчитывала томительные секунды.

Но время оказалось не на ее стороне.

Судя по звуку шагов, неизвестный медленно отошел от туалета и остановился перед дверью в служебное отделение.

Запереться изнутри невозможно, чтобы открыть дверь — достаточно легонько ее потянуть, и единственной преграды, защищающей девочку, не станет.

«Но ее еще не открыли, пока все хорошо, все в порядке, и потом, вдруг это мистер Айзек, или мистер Джакуззи, или мама, да, вдруг это мама, наверняка это мама, мама пришла, мама, мама, мама…»

Воображение девочки нарисовало за дверью родной силуэт. Все мысли Мэри сосредоточились на образе мамы, точно привлеченные вспыхнувшим во тьме отчаяния лучиком надежды.

Дверь медленно открылась.

«Мама!» — хотела закричать и вскочить девочка. Но не смогла сделать ни того, ни другого.

В проеме показалась мужская рука. Крупная кисть, продолжающаяся белым как снег рукавом.

Стоящее перед глазами видение мамы разбилось вдребезги, а вместо звона из горла девочки вырвался испуганный крик.

Но его оборвала мужская ладонь, крепко зажавшая рот Мэри.

— Нашел потеряшку! — мерзко ухмыляясь, распахнул до конца дверь мужчина с глазами с опущенными внешними уголками. — Кричать нельзя, хи-хи. Ну как не взять себе такую девчушку? А Ладд как-нибудь перетопчется.

Мэри отбивалась изо всех сил, но мужчина в белом был значительно сильнее. Но даже понимая, что это бесполезно, девочка продолжала сопротивляться.

— Не дергайся, хя-хя! А то вышвырну тебя в окно, пока Ладд не увидел.

С этими словами он потянул Мэри из отделения для уборочного инвентаря.

— Я, в отличие от Ладда, как раз люблю убивать слабых и беззащитных! Хи-хи-хи… Хи?

Противный смех внезапно оборвался. Пару секунд мужчина не шевелился, и вдруг хватка его пальцев ослабла. Девочка оттолкнула его, и тот упал на спину.

По полу коридора вокруг него начала медленно растекаться красная лужа.

Мэри, не понимая, что сейчас произошло, медленно подняла глаза от трупа.

И увидела стоящую рядом молодую женщину.

— Не-ет!.. — из груди девочки вырвался приглушенный крик.

Женщина была одета в черное платье и сжимала в руке нож, с лезвия которого капала кровь.

Но Мэри испугалась не этого. Сердце девочки сковал смертельный ужас, когда она заглянула в пустые, как бездонные пропасти, глаза этой женщины — Шане.

«У живого человека просто не может быть таких глаз», — подумалось Мэри, из-за чего она на полном серьезе, хотя и ошибочно, решила, что перед ней тот самый…

— Пу… Путевой обходчик…

* * *— Для начала разберемся со сторожем. Я отвлеку их, а когда он выйдет, навались на него, ладно?

— Мгха, понял. Сделаю.

Джакуззи постучал в дверь грузового отсека, где «оркестранты» держали пленников.

Если Нис и Донни правы, сторожил их один человек. Сейчас его друзья стояли у окна в паре шагов от отсека, готовые в любой момент прийти на помощь.

Но время шло, а из-за двери не раздавалось ни звука. Вдруг у «оркестрантов» существовал особый сигнальный стук? Джакуззи еще раз подошел к двери и постучал. Ответа не было.

Собравшись с духом, юноша взялся за ручку, и дверь с тихим скрипом на удивление легко отворилась.

В отсеке царил полумрак. В углу темнели два человеческих силуэта. Один корчился на полу, другой, связанный, бросил в дверной проем яростный взгляд…

— М? Джакуззи, ты?!

— Ник? Слава богу, ты цел!

Но радость Джакуззи тут же испарилась, когда он узнал в другом силуэте Джека. Лицо того представляло собой кровавое месиво.

— Джек!

— Не волнуйся, жить будет, — Ник с досадой отвернулся.

— Как мне не волноваться?! Что случилось?!

— Я бы сам не прочь узнать. Ладно те, в черном, но откуда взялся тот псих в белом?

И Ник рассказал, что произошло после того, как их поймали.

Когда связанного Ника привели в грузовой отсек, там уже находились трое других пленников.

— Джек!

— О-о, Ник, тебя тоже схватили? — воскликнул один из них.

Двумя другими были молодые женщина и мужчина, все в белом. На попытки завязать разговор они не реагировали, и Ник от нечего делать зашептался с Джеком, но под суровым взглядом вооруженного пистолетом-пулеметом сторожа закрыл рот.

Через какое-то время «оркестрант» вышел в коридор, видимо, чтобы позвать кого-то себя сменить. Воспользовавшись его отсутствием, которое почему-то затянулось, Ник с Джеком принялись бродить по отсеку в поисках чего-нибудь, чем можно перерезать веревки, но вдруг дверь резко распахнулась.

Они в панике оглянулись и увидели мужчину в белом. Точнее, не совсем в белом, потому что вся его одежда была забрызгана кровью.

— Здрасьте-подвиньтесь, злодей на сцене! — встав в странную позу, закричал он с ненормальным энтузиазмом и, зайдя внутрь, крутанулся на месте. — Ай-яй-яй, а что, сторожа нет? Ну, так неинтересно! Но главное, ты в порядке, Луа-а-а!

— А на меня тебе, значит, плевать? — впервые за все это время открыл рот связанный мужчина.

— Спасибо, — тихо, точно комар пискнул, прошептала женщина.

«Не знаю, кто это, но нам определенно повезло», — переглянулись и улыбнулись друг другу Ник и Джек, но мужчина, развязав веревки своим друзьям, собрался уходить.

— Эй, эй-ей, освободи и нас тоже!

Он с недоуменным выражением лица обернулся.

— Чего? А зачем? Что мне за это будет? Какая мне от вас выгода? Будь вы девушками, я б, может, и напрягся за поцелуй, но вы ж мужики, а мужики вне моей страйк-зоны. И вообще, оставайтесь связанными и сдохните так. Вдруг на ваше место в мир придут женщины? Всё, решено, подыхайте. Сдохнуть — это ваша судьба! А кто пойдет против судьбы — тот сдохнет! — кружась на месте, тыкал он пальцами в Ника и Джека.

Джек от такого обращения побагровел и сердито закричал:

— Да кто ты такой, вообще?! Быстро взял и развязал нас, придурок!

Но настроение мужчины это нисколько не испортило, и он, посмеиваясь, вышел с друзьями из отсека.

— А ну вернись! Я еще не все сказал!

— Забудь о нем, Джек. Давай лучше подумаем, как нам освободиться.

Стоило Нику назвать Джека по имени, как в дверной проем просунулась голова. Того самого развеселого мужчины, что только что вышел.

— Как-как ты сказал? Джек? — спросил он, после чего мелкими шажочками подбежал к Джеку и быстро его развязал.

— Ты чего? — изумился Ник.

Но мужчина не отрывал взгляда от лица Джека.

— Так тебя зовут Джек? А вот это уже интересно! Мне представился шанс проверить, все ли Джеки сильны в боксе! Дзынь! — имитируя гонг, закричал он и врезал Джеку кулаком в лицо.

— Жуткое было зрелище. Он все бил и бил его, и плевать, что Джек ничем не мог ответить… Перестал, только когда из переднего вагона раздались выстрелы.

Услышав очередь, мужчина в белом в красных брызгах костюме с предвкушением ухмыльнулся и ушел с друзьями в том направлении.

— В противном случае он бы, наверное, его до смерти забил, — пробормотал Ник.

Джакуззи еще раз осмотрел опухшее лицо лежащего на полу Джека. Из разбитого рта вырывались судорожные вздохи, глаза заплыли, так что и век не видно.

Ничего не говоря, Джакуззи сощурился и сжал кулаки. Увидев это, Ник незаметно отодвинулся от него и шепнул Нис и Донни:

— Думаете, его того… Вставило?

Нис кивнула и тоже шепотом ответила:

— Как тогда, когда люди Руссо убили восьмерых наших.

— Как он тогда их… Не переставая плакать…

— Да. В одиночку восемнадцать их баров ограбил. За один день, обливаясь слезами…

После этого лицо Джакуззи и появилось в списке разыскиваемых клана Руссо. Сам юноша вернулся в свое обычное трусливое состояние лишь после похорон.

Денег, чтобы купить места на кладбище, у них не было, поэтому могилы вырыли на ничейной земле. Но лучше так, чем, к примеру, по обычаю бедных районов хоронить умерших под полом. Через несколько дней знакомый священник после долгих уговоров провел службу, а после нее уже «нормальный» Джакуззи еще какое-то время просидел у могил, бормоча слова извинения перед убитыми друзьями.

— А чего он такой взбудораженный-то? Пусть и не до такой степени, как тогда, но все равно…

— Э-эм, тут такое дело… Я позже тебе объясню, — торопливо закончила Нис, увидев, как Джакуззи, не обращая внимания на кровь, что пачкала ему одежду, взвалил на спину Джека и направился к выходу из отсека, не дав ей времени рассказать о случившемся в купе проводников.

— Давай я. Джека понесу, — вызвался Донни, выйдя за ним следом.

Лишь тогда Джакуззи с запозданием заметил две вещи. Первое, что грузовой отсек был заметно меньше стандартных размеров. И второе, что цвет стены в дальней его части отличался от цвета потолка и пола.

Юноша догадался, что именно там был спрятан груз, за которым они пришли.

— Ты чего, Джакуззи?

— Нет, ничего, Нис. Идем.

Но он не стал об этом говорить. Время еще есть, и все равно прямо сейчас они не смогли бы им заняться.

Но позже, если все пойдет, как надо, они сюда вернутся.

За сверхсекретным грузом.

Бомбами, начиненными новейшей взрывчаткой, мощность которой во много раз превосходит используемые сейчас…

* * *— И что это у нас тут? Что тут, а, что у нас тут? Ничего? А вот и нет! Черт, да что ж это такое-то, а?! Хватит по крыше бродить, что б тебя, ходи понизу, как все! — возбужденно восклицал Ладд, пританцовывая перед открытой дверью в последний отсек третьего багажного вагона.

— Что это значит?.. — тусклые глаза Луа, которая тоже смотрела внутрь отсека, помрачнели.

Вдруг с другого конца вагона послышалось:

— Вон они!

Джакуззи и Нис, не успевшие остановить Ника, какое-то время испуганно смотрели на группу в белом, готовые ко всему. Но те лишь повернули головы в их сторону и больше ничего не предпринимали.

— «Оркестрантов» нет?..

Молодые люди осторожно двинулись по коридору, мысленно приготовившись ринуться в драку, если разговор о Джеке плохо закончится.

Но Ладд их опередил. Посмотрев на лицо Джакуззи, он громко сказал:

— Йоу! Джеки что, твой дружбан? Как он там, жалкий неудачник, живехонек еще, а, Джакуззи?

На лице юноши мелькнула растерянность. Откуда этот человек его знает?

— О-ба-на? Я что, забыл представиться? Я Ладд Руссо. Ну теперь-то хоть тебе ясно, откуда я тебя знаю? Потому что, если нет, ты, получается, еще больший идиот, чем я думал, хотя это по-своему интересно!

— Руссо!..

Джакуззи с друзьями резко заволновались. Они пока не знали, какое отношение имел этот мужчина к дону Платидо, но он определенно был членом клана, с которым их связывала кровная месть.

— Ну вот, что, дошло-таки? Неинтересно с вами. Ну и ладно. Так что вы забыли на этом поезде? Хотя нет, какого вы забыли на этом поезде? Потому что лично я собираюсь его захватить, половину пассажиров убить, а может и всех, посмотрим, как дело пойдет… Короче говоря, если не хотите сдохнуть от моих рук — спрыгивайте уже себе подобру-поздорову. Не мешайте нам развлекаться!

И Ладд брезгливо замахал на них ладонью, точно отгонял собак.

Джакуззи хотел что-то сказать, но в этот момент его уши уловили удивительно отчетливый звук.

Плесь.

Под конец своей злодейской речи Ладд развернулся в их сторону и наступил ногой в лужу, по поверхности которой побежала алая рябь.

Из дверного проема грузового отсека по полу коридора разливалась кровь. Прямо как в купе проводников.

— Смотрю, любопытство одолело, что там? Так подойди и загляни? Если смелости хватит, конечно, — хихикая, подначил Ладд Джакуззи.

Но юноша не спешил сближаться с ним и его спутниками.

— Какой осторожный, а. Говорят, осторожность и трусость — это разные вещи, хотя часто, называя кого-то осторожным, на самом деле имеют в виду, что он трус. Случаем, это не про тебя? — посмеиваясь, продолжил язвить Ладд.

Но Джакуззи ответил ему спокойным, решительным взглядом.

— Сейчас мне некогда с вами разбираться. Но когда-нибудь я заставлю тебя пожалеть.

— Ого, да наш плакса тот еще крутышка. Ты как-то изменился с нашей прошлой встречи, что, нехорошие дяди проводники в своем купе тебя плохо встретили?

— Оба проводника мертвы. Хочу уточнить, это ведь не твоих рук дело?

Выражение лица Ладда резко изменилось.

— Мертвы? Оба?

— Да.

— Точно оба? А больше там никого не было?

Джакуззи нахмурился. Зачем переспрашивать?

— Пошли в купе проводников, — бросил Ладд своим спутникам и двинулся навстречу молодым людям.

Те резко напряглись: Ник выставил нож, а Нис выдернула спрятанную на спине маленькую бомбу и зажигалку. Но Ладд даже не посмотрел на них. Так и прошел мимо, не вынимая рук из карманов.

— Повезло вам. Оказывается, мне некогда с вами возиться.

В его голосе уже не слышалось былой веселости, наоборот, в нем появилась нотка беспокойства.

Дождавшись, когда они немного отойдут, Ник спросил Джакуззи:

— Эй, ничего, что они уходят?

— Пускай. Сейчас важнее справиться с другими.

Юноша не воспринял всерьез угрозу Ладда про убийство всех пассажиров, поэтому посчитал, что прежде всего они должны разобраться с «оркестрантами» и Путевым обходчиком.

Кроме того, ему было интересно, что произошло в грузовом отсеке, раз оттуда натекло столько крови.

Джакуззи пошел вперед, но не успел дойти до двери, услышал громкий голос Ладда:

— Ах да, на всякий случай уточняю! В том отсеке поработали не мы!

Юноша обернулся: Ладд со спутниками как раз выходили из вагона.

Джакуззи молча повернулся вперед, шагнул в красную лужу и… перевел взгляд вглубь отсека…

В первую секунду Нику подумалось, что кто-то перевернул здесь бочку с нелегальным вином.

Но Джакуззи уже видел нечто похожее в купе проводников, поэтому сразу понял, что здесь произошло.

Краснота. Свежая, насыщенная краснота. В свете люминесцентных ламп разливающаяся по полу алая жидкость казалась теплой. Но это ощущение обращалось леденящим ужасом, стоило увидеть, что находилось в центре лужи.

Посередине отсека лежало нечто, одетое в черный смокинг.

То, что это было уже не живое, становилось ясно с первого взгляда. И огромное количество крови на полу мало что значило. Все было куда проще.

У трупа в смокинге отсутствовала нижняя половина туловища.

Судя по лохмотьям кожи и мышц, ее буквально оторвало. Ник какое-то время постоял молча, а затем резво выскочил в коридор и бросился к окну.

За стуком рамы послышались громкие звуки рвоты. Джакуззи продолжал, не отрываясь, смотреть на труп. Нис единственным глазом внимательно обозревала все вокруг. Этот грузовой отсек был заставлен багажом «оркестрантов», несколько коробов были открыты. Внутри одного из них лежал какой-то механизм, но что это такое — девушка не поняла.

Наконец взгляд Нис переместился наверх и застыл, упершись в потолок.

— Джакуззи, смотри… — она хлопнула юношу по плечу.

Тот обернулся и, проследив глазами за взглядом девушки, поднял голову к потолку. И судорожно ахнул.

Потолок был измазан кровью. Конечно, ее было далеко не так много, как на полу, но…

Вопрос был в том, что нужно было сотворить, чтобы так сильно запачкать потолок?

Едва ли дело было в брызгах из изуродованного тела. Слишком большое пятно.

По щекам Джакуззи продолжали катиться слезы, но страх перед Путевым обходчиком ушел. А общее состояние настороженности обострилось, что неудивительно.

Странности на этом не закончились.

В противоположной от коридора стене грузового отсека были две раздвигающиеся двери, через которые во время остановок внутрь заносили или выносили грузы. Одна из них была распахнута. Пейзаж в проеме был темен, отчего могло показаться, что в стене вагона пробита дыра в пустоту.

Судя по едва различимым в лунном свете силуэтам деревьев, поезд проезжал через лес. Покачивающиеся в темноте ветки, будто чьи-то руки, звали шагнуть в небытие.

Еще одна странность заключалась в следах от ног на полу.

Не весь пол отсека залила кровь, кое-где еще оставались видны доски. На которых отчетливо алели отпечатки подошв мужских туфель.

Увидев их, Джакуззи первым делом подумал, что это Ладд со своими спутниками натоптали. Но тут же отверг эту мысль.

Стоило ему проследить за направлением следов.

Хозяин отпечатков походил туда-сюда по отсеку, а затем целеустремленно его покинул.

Через открытый во тьму проем.

Лишь полностью освободившись от содержимого желудка, Ник наконец успокоился.

И уже хотел вернуться к Джакуззи и Нис, но вдруг заметил краем глаза что-то странное. Нечто ярко-красного цвета, словно прилипшее к внешней стене вагона позади боковой пассажирской двери.

— Эй, ребят, подойдите сюда на секунду! — дрожащим от страха голосом позвал Ник.

По его перекошенному лицу Джакуззи и Нис поняли, что что-то не так.

Они осторожно вышли в коридор. Ник, обливаясь холодным потом, сказал:

— Там впереди, на самом краю вагона, что-то есть.

Джакуззи немедленно охватило ужасно неприятное чувство, будто на него кто-то пристально смотрит. Как раз с той стороны, про которую говорил Ник.

— Джакуззи, на счет три поворачиваемся, ладно?.. Раз, два, три!

Все, за исключением Донни, у которого за спиной был Джек, одновременно высунули головы в окно и устремили взгляды в начало вагона.

И они увидели. Сами того не желая.

Нечто красное, быстро ползущее по внешней стене вагона вбок, в проем сцепления.

Что бы это ни было, оно скрылось так быстро, что никто из молодых людей не успел его разглядеть.

Джакуззи с друзьями со всеми предосторожностями прокрались в начало вагона и открыли дверь, но в проеме между вагонами уже ничего не было.

Внутри вагона третьего класса, что был напротив, ничего похожего на красный силуэт тоже не наблюдалось.

— Вдруг он поднялся на крышу?

Молодые люди переглянулись, кивнули друг другу и по очереди поднялись по скобам.

— Донни, ты с Джеком, поэтому иди дальше по коридору, — уже с крыши попросил Джакуззи. — Берегись людей в черном, ладно?

— Понял. Сделаю.

Донни решительно кивнул и с Джеком за спиной зашел в передний вагон.

— Встретимся через вагон! — крикнул Джакуззи, и они с Нис и Ником, борясь с сильным встречным ветром, двинулись по крыше.

* * *Интересно, кто это стрелял?

Айзек и Мирия со всеми предосторожностями шагнули в проем между вагонами.

Они открыли дверь, собираясь перейти в единственный во всем поезде вагон третьего класса, но путь им загородил смуглокожий здоровяк выше двух метров ростом, несущий на спине окровавленного мужчину.

Донни шел по коридору вагона третьего класса. Все было тихо, но он понимал, что нельзя терять бдительность.

Он как раз остановился перед дверью в начале вагона, когда та вдруг распахнулась.

В проеме стояли мужчина в костюме ковбоя и девушка, напоминающая танцовщицу из салуна.

Ее платье было ярко-красным, словно окрашенное кровью.

Здоровяк и парочка застыли, глядя друг на друга. Между ними повисло неприятное молчание.

— Прошу прощения, — наконец отмер Айзек и медленно закрыл дверь.

— Т-т-т-т-ты его видела?! А в-в-вдруг это Путевой обходчик?!

— Мамочки, нам конец!

— Уа-а, девушка в красном, вдруг она Путевой обходчик?!

Прижавшись спинами каждый со своей стороны двери, пара и здоровяк не сдержали испуганного шепота. Он же заставил их вновь замолчать. Слышно было лишь гул ветра и перестук колес.

Наконец, Айзек, решившись, первым подал голос:

— Э-эм, ау?

— Ответьте, пожалуйста! — подхватила Мирия.

— Уа, — раздался басовитый ответ. Судя по тону, это был тот самый здоровяк.

— Э-эм, вы Путевой обходчик… или нет?

— Монстр!.. Или не монстр?

— Мгха, девушка за дверью не Путевой обходчик?

Очередная пауза.

— Эй, Мирия, это ты Путевой обходчик?

— Нет, не думаю! Вряд ли!

— В таком случае, я тебе верю!.. Слышите, это не она!

— Ура, Айзек в меня верит!

— Уа, ясно. Хорошо, — послышался из-за двери вздох облегчения.

— Кстати говоря, вы не Путевой обходчик?

— Не он?

— Уа, нет.

— А мужчина у вас за спиной?

— Вы его съедите?

— Гха, это мой друг. Раненый. Несу на помощь.

В тот же миг Айзек с Мирией распахнули дверь. И заодно свои сердца.

— Понятно! Значит, ты не монстр! А то я прям на «вы» от неожиданности! Прости, прости!

— Не монстр!

— Наоборот, отличный парень и друг!

— Уа, а вы кто? — с легким смущением спросил Донни, тоже отбросивший всяческие опасения.

— Мы с Мирией? Хе-хе, мы можем выглядеть как простые ковбой и Мирия, но на самом деле — только представь себе! — мы Айзек и Мирия!

— Айзек, ты такой крутой!

— М… М-мгх? — на лице Донни появилось растерянное выражение. — У-у, что вы делаете?

— Ищем друга!

— Понимаешь, нам обязательно нужно его найти, пока его не съел Путевой обходчик!

Услышав это, Донни понял две вещи. Во-первых, что эти двое — не враги. Во-вторых, что история о Путевом обходчике успела распространиться, похоже, по всему составу.

Но кое-чего он не знал. Во-первых, что именно из-за этих двоих по поезду разнесся слух о жутком монстре. А во-вторых, что под «другом» имелся в виду главарь его же банды.

— Уа, понятно. Вы хорошие люди.

Но лицо Айзека от этих слов наоборот помрачнело.

— Вовсе мы не хорошие. Но когда-нибудь нам очень хотелось бы такими стать.

— Поэтому мы будем продолжать делать хорошие дела! И пусть нас не признают до самой нашей смерти! Мы все равно будем творить добро! Всегда-всегда! Плохие дела мы тоже делаем, но чаще хорошие!

— Мгх? — под лучезарной улыбкой Мирии Донни невольно покраснел. Здоровяк не понял, о чем говорили эти двое, но в глубине души не сомневался, что они на самом деле хорошие. — Уа, ясно. Надеюсь, вы найдете друга.

— О-о, спасибо! Пусть этот парень, что у тебя за спиной, скорее поправляется!

— Станет здоровым, как бык!

Айзек и Мирия пошли дальше по коридору.

— Мгха, ребята в белом опасные. Держитесь подальше, — громко сказал им в спины Донни.

— Спасибо! — хором воскликнули те и помахали руками.

Донни махал в ответ, пока они не скрылись из вида, после чего замер в ожидании Джакуззи, Нис и Ника.

* * *Тем временем, отделенные от коридора, где разговаривали здоровяк и пара, всего одной тонкой дверью…

— Мне показалось, или я слышал голоса? — спросил один из подчиненных Ладда.

В этом купе третьего класса игра на выживание уже подошла к концу.

Внутри виднелись пять человеческих силуэтов. Трое из них лежали на полу, еще один сидел на корточках перед ними, а пятый стоял у двери.

Тот, что на корточках, хихикая, точно безумный, разглядывал три тела.

В этом купе шевелись лишь «в белом».

«В черном» лежали неподвижно.

— Эй, ты слышишь?

— Хи-хя… Хи-хя-хя-хя-хя-хя-хя-хя-ха… Ха-хя-ха-хи-хя… Хя… Хя!..

— Алё, я с кем разговариваю! Я все понимаю, тебя, как и Ладда, плющит от самих убийств, но я здесь ради денег. Мне нужны бабки, так что возьми себя в руки…

— Хя-хи-хи! А-ха-хха-ха-ха-хха-ха!

Эти двое, убрав троих «оркестрантов», решили остаться в купе и немного передохнуть. Или, как вариант, хорошенько запечатлеть в памяти момент убийства.

Тот, что стоял, в конце концов оставил попытки достучаться до смеющегося напарника и прижался ухом к двери.

— Хя-ха-ха-хи-хя-хя! Хха-а-ха-а…

Мужской голос… Следом жизнерадостный женский…

— Хи-хи-ххи-ххи-ххи-хя! Ха-ха-хха-хи-ххи-хя…

— Эй, да помолчи ты немного! — не оборачиваясь, сердито рявкнул «в белом».

— Хи-хя-хя! Ха-ха-хха… Хих!..

Безумный смех вдруг оборвался.

«Наконец-то», — ничего не заподозрив, подумал мужчина и сосредоточился на голосах за дверью.

Мужской и женский голоса удалялись. Видимо, их хозяева направились в конец вагона.

— Эй, пошли, — сказал «в белом», берясь за ручку.

Но ответа не последовало.

— Эй?!

Он обернулся к напарнику… но его не увидел.

Нельзя сказать, чтобы купе третьего класса было тесным, но сейчас, после произошедшей здесь кровавой драмы, спрятаться в нем было решительно негде.

— Эй! Ты где? Куда делся?

Но напарник не откликался, и его нигде не было видно.

Вот только открытое нараспашку окно не давало покоя. Ведь еще совсем недавно оно было закрыто.

Несуразно большое окно, в которое вполне может пройти взрослый мужчина.

— Эй-ей… Он же не упал, в самом деле?

Мужчина в белом боязливо подошел к окну.

Это произошло, когда он высоко поднял ногу, чтобы перешагнуть через трупы «оркестрантов».

Из того самого окна…

Рассекая тьму, в купе скользнул темно-красный силуэт.

А уже через считанные секунды…

В купе не осталось никого. Нет. В купе никого не оставили.

Исчезли и те, кто был в белом, и те, кто был в черном.

* * *— Прости, Донни, что так долго. По крыше страшно неудобно передвигаться. Поначалу мы вообще ползли, — спустился по скобам Джакуззи.

— Уа, Джакуззи. Как там? — спросил смуглокожий здоровяк.

— На крыше никого, — ответил юноша с татуировкой на лице. — Путевого обходчика тоже не было. В свете луны, конечно, мало что видно, но никаких красных силуэтов мы не заметили.

* * *— А! — вскрикнул вдруг Айзек.

— Ой, что такое, Айзек?! — в тревоге бросилась ему на грудь Мирия.

— Мы забыли кое-что важное!

— Ч-что?

Лицо Айзека в ужасе вытянулось.

— Подарок Эннис!..

Тишина. Мирия какое-то время постояла с опущенной головой, а потом резко подняла блестящие от навернувшихся слез глаза на своего спутника.

— Ч-ч-ч-что же делать?! Не приезжать же к Эннис с пустыми руками, это нехорошо, неправильно, нельзя так!

Айзек поспешил ее успокоить:

— Не плачь, Мирия, у меня есть идея!

— Какая?

— Мы купим ей подарок в Нью-Йорке! Знаешь ведь, как говорят, любой обрадуется всему, что куплено в самом Нью-Йорке!

Лицо Мирии тут же осветилось.

— Точно! Айзек, ты гений! Отличная мысль!

— Ну, если ты так говоришь, ха-ха-ха-ха-ха…

Продолжая смеяться, они дошли до входа во второй по счету багажный вагон.

Обнаружив в первом окровавленный труп, они — по вполне понятной причине — впали в панику, но поняв, что это не Джакуззи, тут же успокоились.

Айзек перекрестился и свел вместе ладони в молитвенном жесте.

Мирия последовала его примеру, и они, смешав воедино разные религиозные традиции, почтили память покойного.

Вид обезображенного тела их не особо взволновал. Словно они успели навидаться мертвых. Что, однако, не помешало им проявить должное почтение к умершему. Но, покончив с этим, Айзек и Мирия как ни в чем не бывало покинули грузовой отсек и за непринужденным разговором дошли до следующего вагона.

Айзек осторожно открыл дверь. В коридоре никого не было видно.

Успокоившись, они уже собирались зайти внутрь…

Когда по вагону прокатился сухой грохот выстрела.

Айзек инстинктивно пригнулся и захлопнул дверь.

— Ч-ч-что это было?

— Т-т-так страшно!

Они заглянули в дверное окно и увидели, как из грузового отсека в центре вагона в коридор вышли трое. Все в белом, причем костюм одного был забрызган чем-то красным. В руках этот мужчина держал ружье, от дула которого поднимался дымок.

Айзек с тревогой наблюдал за ними, когда они направились в их сторону.

— Плохо дело, Мирия, прячемся!

— Как агенты секретной службы, да?

Парочка торопливо вернулась в первый грузовой вагон и затаилась сбоку от входа.

Но продолжая шепотом переговариваться.

— Слушай меня хорошенько, Мирия… Это наверняка о них говорил тот здоровый парень, что они опасные.

— Мамочки!

— Не бойся! Против моей сотни миллионов револьверов они ничто!

— Ты уверен?

— Конечно, разве я когда-нибудь обрекал тебя на погибель?

— Нет! Ни разу! Я ведь все еще жива!

— Ну вот! Так что положись на меня!

— Хорошо!

И они наконец замолчали и сосредоточились на происходящем снаружи.

Вот послышался шорох открывающейся двери. Судя по всему, со стороны второго багажного вагона. От нее до Айзека и Мирии было меньше двух метров, так что они отчетливо слышали и голоса, и приближающиеся шаги.

— Зачем ты его грохнул, Ладд? Классное же было предложение?

— М-м, классное-то классное, но ты видел его глаза? У него на морде было написано: «Ты меня ни за что не убьешь». Он был уверен, что мы его не тронем. Он меня, самого Ладда Руссо, ни во что не ставил! Короче говоря, взбесил он меня, ну я его и пристрелил.

— И это вся причина?!

— Но он так и не испугался, вот что мне покоя не дает… Даже в миг, когда у него башка на куски разлетелась — ни намека на страх… Черт бы его побрал…

Говорившие остановились перед дверью в вагон, но заходить не спешили.

Через какое-то время голоса начали удаляться куда-то вверх, пока не затихли.

Выждав немного, Айзек и Мирия выглянули в окно, но в проходе между вагонами было пусто.

— Никого…

— Прямо исчезновение в закрытой комнате!

Они открыли дверь, но за ней действительно никого не было. Лишь промозглый ветер безжалостно хлестал по коже.

Видимо, он слегка охладил разгоряченные головы парочки, и Айзек с Мирией смогли сконцентрироваться на только что услышанных ими словах:

«Он меня, самого Ладда Руссо, ни во что не ставил!.. Самого Ладда Руссо… Ладда Руссо…»

— Руссо?..

Эта фамилия была им знакома.

Айзек и Мирия были грабителями. И только этим утром они украли у перевозчика мафии целую сумку денег…

— Мирия, не напомнишь, чьи были те деньги, что мы сегодня украли?

— Клана Руссо!

Дурное предчувствие Айзека не обмануло.

Что не помешало ему в свойственной его неординарному мозгу манере прийти к совершенно ложному выводу.

— Все понятно… Эти ребята в белом охотятся на нас!

— Мамочки, за нами погоня! — как-то очень демонстративно затряслась Мирия.

Айзек крепко сжал ее плечо и решительно кивнул:

— Все будет хорошо, мы обязательно от них улизнем! И от этих, в белом, и от Путевого обходчика!

— А для этого нужно как можно скорее найти Джакуззи и проводника!

— Нам осталось пройти всего ничего. Впереди и людей-то не должно быть особо…

Айзек осекся.

Действительно, в последних вагонах пассажирам делать нечего. Но кого же тогда убил из ружья Ладд?..

— А-а-а! Джакуззи! Рана неглубокая, ты только держись!

— Твоему ранению ничего не грозит!

Выкрикивая безответственные глупости и понятия не имея, как все обстоит на самом деле, эта парочка со всех ног бросилась ко входу в центральный грузовой отсек.

Но обнаружили они там…

— Хм? Никого.

— Безлюдье полное!

Внутри людей не было, ни живых, ни раненых, ни мертвых.

— Странно. Судя по разговору тех ребят, они здесь кого-то пристрелили.

— Сначала этот кто-то им что-то предложил, но они отказались и вдобавок его убили!

Айзек с Мирией, пребывая в крайнем недоумении, тщательно обыскали весь отсек, но не нашли и капли крови.

Их охватила необъяснимая тревога.

В этом поезде опасность представляли не только «в черном» и «в белом», но и нечто еще.

Подгоняемая вопросами, на которые совсем скоро должны были найтись ответы, парочка поспешила вернуться к поискам Джакуззи.

* * *Тем временем сам Джакуззи двигался в противоположном от Айзека и Мирии направлении и, пройдя два вагона, успел добраться до вагона-ресторана.

Сейчас он стоял перед выходом в ожидании Нис, которая отправилась вперед разведать обстановку.

По пути сюда они наткнулись на труп одного «в белом», но задерживаться не стали. Судя по колотой ране в спине, он был убит холодным оружием, скорее всего, как они подумали, кем-то «в черном».

Конечно, и «оркестранты», и люди Ладда представляли опасность, но Джакуззи больше всего страшился Путевого обходчика — неведомую силу, проникшую в поезд.

— Что там внутри? — спросил Джакуззи, когда Нис вернулась.

— Не вариант. Их стерегут двое с пистолетами-пулеметами, по одному на вход. Причем они не просто их держат, а стоят в стойке, готовые в любую секунду открыть огонь.

Джакуззи погрузился в размышления.

— В вагоне все, кто был с нами?

— Вообще-то… — Нис секунду поколебалась, но все же продолжила. — Не могу сказать наверняка насчет тех, кто сидит за столами, но за барной стойкой сейчас никого нет.

— В смысле? Как так?

Когда Нис разглядывала вагон-ресторан через дверное окно, она не увидела у стойки ни Айзека с Мирией, ни Чеса, ни миссис Бериам с дочерью. Возможно, они переместились куда-то в «слепую» для нее зону, но в любом случае за барной стойкой больше никто не сидел.

— Вдруг их куда-то увели… — помрачнел Джакуззи.

Ник удивился его реакции:

— Когда вы успели обзавестись там знакомыми? Ладно, это не важно. Я что хочу сказать, может, их просто пересадили за столы?

— Едва ли, — возразила Нис, но, в отличие от Джакуззи, с Ником она не позволяла себе фамильярного тона. — Возможно, я могла пропустить миссис Бериам и детей, все-таки у меня не такое острое зрение. — Она поправила очки и добавила голосу твердости. — Но Айзек одет, как ковбой, а на Мирии ярко-красное платье, не заметить их — просто невозможно.

— Как-как они одеты? — изумился Ник.

Донни кивнул:

— Уа, странные ребята.

Вдруг до ушей Джакуззи и его друзей донесся тихий стон. В первую секунду они испуганно застыли, но потом сообразили, что звук доносился из-за спины Донни.

— Джек!

Тихий прерывающийся голос товарища сопровождал едва различимый хруст подсохшей на лице крови.

— Донни… ты балбес… ты же с ними… столкнулся… совсем недавно…

Видимо, он уже какое-то время был в сознании и застал встречу Донни с Айзеком и Мирией.

— Что это значит, Донни? Где и с кем ты столкнулся недавно?

— Уа.

На лице здоровяка появилось сосредоточенное выражение. Не сразу, но Донни все же удалось выудить из памяти недавний эпизод.

— Мгха, точно. Были. Хорошие ребята. Встретились, когда вы были на крыше. Ковбой и девушка в красном платье. Я подумал, она Путевой обходчик.

— Это были Айзек и Мирия! Наверняка! И… и что? Куда они пошли?

— Мгха. Искать друга. Спасти от Путевого обходчика. Сказали, пойдут в купе проводников.

Джакуззи ощутил, как кровь отхлынула от его лица.

«Они не побоялись отправиться мне на помощь?»

Что же это получается? Пока он изображал из себя героя, который всех спасет, разделается с захватчиками и монстром, едва знакомые ему люди ради него подвергли себя смертельной опасности!

И это еще не все! Раз они разминулись, пока Джакуззи, Нис и Ник шли по крыше вагона, Айзек и Мирия должны были нос к носу столкнуться с Ладдом!

— Уа. Не волнуйся, Джакуззи. Я сказал им, люди в белом опасны. Думаю, все нормально. Наверное.

— Наверное — это слишком мало! Какой ужас… Нужно скорее бежать назад!

Но перед тем как самому вновь броситься навстречу затаившимся в поезде угрозам, Джакуззи отдал торопливые распоряжения друзьям:

— Нис и Ник, перейдите по крыше на другую сторону вагона-ресторана, изучите, что там и как. Но будьте предельно осторожны! Донни, ты со мной… Нет, сначала надо Джека…

— Гху-гху… Обо мне не беспокойся… Оставьте меня в каком-нибудь купе… Мне так тоже легче будет…

У Джакуззи заныло сердце, но в данной ситуации иного выбора не было.

— Хорошо. Всё, Нис, мы пошли. Я обязательно вернусь, так что вы тоже не рискуйте зря, ладно?

Джакуззи быстро коснулся губами губ Нис, и они с Донни побежали в противоположный конец вагона.

Провожая их взглядом, Ник не сдержал насмешки:

— Какая страсть.

— Это было впервые.

— А?!

Покосившись на вытянувшееся в крайнем изумлении лицо Ника, Нис вышла за дверь и начала подниматься по скобам.

Отмерев, Ник бросился ей вдогонку и зашептал:

— Как, впервые? Вы же с Джакуззи уже лет десять встречаетесь? И ни разу еще не целовались? Нет, ну нельзя же быть настолько трусливым, Джакуззи… А вы сама, могли бы уже и взять дело в свои руки…

Забавно, что с Нис Ник говорил на «вы», хотя с Джакуззи — главарем их банды — на «ты». Нис, не обращая внимания на продолжающего бурчать себе под нос товарища, залезла на крышу вагона.

Сильный встречный ветер едва позволял вдохнуть. Поезд успел выехать из леса и теперь несся посреди бескрайней пустыни. Ее пески, слегка отражая лунный свет, придавали пейзажу особое очарование.

Кроме них на крыше никого не было, но нужно было быть крайне осторожными, следить за поворотами рельсов и ни в коем случае сильно не топать.

Нис и Ник, помня об этом, решили не идти, а ползти.

* * *Купе первого вагона первого класса, куда отвели миссис Бериам.

Открылась дверь, и внутрь втолкнули девочку со связанными за спиной руками.

— Мэри! — почти закричала ее мать.

Гус растянул губы в многозначительной улыбке:

— Ха-ха, можете быть спокойны. Мы спасли вашу драгоценную дочь от грязных рук мерзавцев в белом.

Миссис Бериам ответила ему испепеляющим взглядом, но Гуса это ни капельки не задело, и он невозмутимо сообщил об их дальнейших планах.

— Итак, если завтра утром, когда поезд будет проезжать по мосту, мы увидим сигнальный дым, вы останетесь в живых. По крайней мере, на какое-то время — точно.

На лице миссис Бериам отразилось непонимание.

— Все зависит от того, как пройдут переговоры. Между нашими товарищами и вашим супругом, из поезда ведь их вести невозможно, — сцепив за спиной руки, окинул оценивающим взглядом женщину и девочку Гус. — Поэтому предупреждаю заранее: в случае, если ваш супруг проявит несговорчивость, мы в качестве демонстрации серьезности наших намерений оставим у дорожного полотна труп вашей дочери.

— Нет!..

— И мольбы убить вместо нее вас не принимаются. Причины особой нет, скажем так, с вами возиться дольше. И да, если мы заметим какие-нибудь попытки со стороны полиции помешать движению поезда, это тоже обернется смертью для вашей дочери, учтите. От пули, если вас вдруг интересуют подробности…

После этого Гус вышел из купе. Миссис Бериам не стала кричать ему вслед, прекрасно понимая, что это ничего не изменит, а лишний шум только поставит других пассажиров под удар.

Стоящая в углу Шане отвела глаза в сторону.

В ее застывшем, устремленном в пространство взгляде угадывалось то ли сострадание, то ли презрение.

* * *Джакуззи и Донни, уложив Джека на нижнюю полку первого попавшегося на пути купе второго класса, побежали в конец поезда.

Джек вытянулся на спине и протяжно вздохнул. Друзьям он сказал, что с ним все нормально, но на деле лицо болело так, словно его ножом резали. Глаза ныли, сдавленные опухшими веками.

«Эх… Я, наверное, так и умру…»

Едва ли их можно было назвать предсмертными видениями, но по прихоти крайне уставшего мозга на потолке будто на самом деле замелькали образы прошлого.

Одно из самых старых детских воспоминаний, как умерших от истощения родителей хоронят под полом комнаты. Обычное дело для бедняков, у которых нет средств на место на кладбище. В том разваливающемся от старости многоквартирном доме для иммигрантов успели скопиться, должно быть, тысячи, если не десятки тысяч скелетов.

Следом закрутились воспоминания о знакомстве с соседским хулиганом Ником и их безобразиях на пару…

«Не мне, конечно, судить, но, глядя со стороны, я бы точно себя прибил, урода такого. Интересно, встреться я сегодняшний с собой тогдашним, как бы я поступил? Свернул бы шею, долго не раздумывая, или обнял бы крепко и разрыдался, как идиот последний… Сколько уже, с полгода, наверное, прошло, как мы познакомились с Джакуззи? Поначалу показался таким плаксой, ну куда такому подпольный алкоголь гнать и во главе целой банды стоять?.. Подумал даже, вот займу его место, сделаю из нас настоящих мафиози… Каким же я был тупицей…»

Джек этого не заметил, но на верхней полке в дальней части купе всколыхнулась серая масса.

«Джакуззи ведь, как ни посмотри, среди нас самый умный, и никого и никогда не бросает, даже таких ничтожеств, как мы. Это ж каким добрым надо быть, до идиотизма прямо… Вечно жалуется и рыдает, но всегда ставит нас на первое место. Таким, как он, до конца дней своих счастья не видать. Сто процентов. Хотя и мы тоже хороши, прибились к нему и не отлипаем. С другой стороны, как его такого бросить?.. Э-эх, а вдруг я правда тут умру? А все эти Йон с Фаном виноваты, вот кто их за язык тянул, а? Ладно б речь шла о золотых слитках или пачках наличных, но нет же, подавай им новейшую взрывчатку!.. Хотя нет, ее-то как раз только наша сумасшедшая подрывательница Нис хочет… А Джакуззи испугался за жителей Нью-Йорка, спрашивается только, они что тебе, все друзья-приятели, что ты так за них печешься?! Ну все психи, честное слово, и я такой же, раз с ними пошел!»

Вдруг прокручивающиеся на потолке воспоминания погасли.

Почти все поле зрения Джека, узкое из-за опухших век, заполонило нечто серое.

Вглядевшись, он различил в этой массе человеческий силуэт. Над ним склонился мужчина в странном, похожем на одеяния чародеев, наряде, чье лицо, не считая тонкой полоски кожи под глазами, было замотано серой тканью.

Удивительно, но Джеку совсем не было страшно, и он, несмотря на боль в нижней челюсти, спросил чародея:

— Ты Смерть?.. Ты пришел за мной?.. Но погоди, я еще ничего, я еще поживу, слышишь, мне еще рано… Я только передохну чуток и побегу к Джакуззи. Он же плакса, а остальные те еще болваны, им без меня никуда. Слышишь, Смерть, я обязательно ему помогу, так что он не умрет… Не забирай его, не разобравшись… Понял меня?.. Обойдешься…

Алые от крови губы на бледном, как у мертвеца, лице, слегка растянулись в улыбке.

Мужчина, названный Смертью, при виде нее тоже улыбнулся.

— Значит, молодой человек, ты хочешь жить? — он открыл крышку стоящего сбоку чемодана. — Молодым положено хотеть жить. Так и должно быть. Признаться, в этом я вам невольно завидую.

Они не знали, что за ними наблюдали.

Подсвеченное луной, снаружи, распластавшись по внешней стене вагона, в окно заглядывало нечто…

Красное. Зловещий темно-красный силуэт.

Словно наполненная до краев темно-красным вином бутылка в форме человека.

* * *Нис, добравшись по крыше до начала вагона-ресторана, осторожно спустилась на площадку. Расстояние между вагонами было небольшим и можно было просто перепрыгнуть, но она побоялась привлечь внимание громкими звуками, поэтому решила подняться на следующий по скобам.

Из-за близости паровоза дым не успевал рассеиваться и скрывал за собой луну, отчего вагоны первого класса скрывались в непроглядной тьме. Но Нис это не остановило, и она на ощупь поползла по крыше.

Неизвестно, сколько прошло времени, но в какой-то момент девушка увидела впереди разрыв, образовавшийся на какую-то долю секунды в дымовых потоках.

Конец вагона. Хорошо различимый благодаря льющемуся из окон свету.

Но стоило Нис устремить туда взгляд, как все ее тело точно окостенело.

Что-то было не так.

Сердце сковала тревога. В ушах предупреждающим набатом загрохотал пульс. Впереди таилась угроза.

Девушка поправила левой рукой очки, всматриваясь в дымовую завесу.

— Н… Нис… — Ник с его острым зрением заметил раньше.

Подул боковой ветер, снеся в сторону клубы дыма.

Угроза стала очевидной.

На краю крыши следующего вагона стояла девушка. В ее руке блестел нож, а ее глаза были пусты и бездонны, как сама тьма.

Послушная марионетка-убийца в черном платье.

Фигура Шане на фоне черных клубов дыма смотрелась так органично, что невольно притягивала взгляд.

— Ох, это очень нехорошо… — пробормотала Нис, чувствуя, как по щеке побежала капля холодного пота, которую тут же высушил встречный ветер.

Она могла достать из кармана бомбу, но велика была вероятность, что нож вонзится в ее тело прежде, чем она успеет поджечь фитиль. Одного взгляда на эту девушку, застывшую посреди тьмы, было достаточно, чтобы понять, что в бою она далеко не новичок.

Нис узнала ее как одну из «оркестрантов», в противном случае она вполне могла принять ее за Путевого обходчика.

Такой сильный страх внушала стоящая на крыше вагона Шане.

Из-за паники в голове Нис даже мелькнула отчаянная мысль: «Хоть бы она обо что-нибудь ударилась и сорвалась…»

Но поезд ехал посреди пустыни, где не было ни подходящих для этого деревьев, ни туннелей.

В надежде подгадать момент для прорыва Нис внимательно всмотрелась в девушку в черном платье и лишь тогда поняла, что та смотрела не на нее.

Ее взгляд был направлен куда-то дальше… Может, на Ника?

Нет, еще дальше.

Нис, стараясь сильно не поднимать корпус, осторожно обернулась.

И ее единственный глаз удивленно округлился.

В лучах луны эта фигура во всем белом посреди ночной тьмы, казалось, и сама светилась.

Но грубое ружье портило возвышенный образ.

В следующий миг мужчина в белом — Ладд Руссо — громко, перекрикивая шум поезда, заговорил:

— Йо-о-о-оу! Тебе не холодно в такой мороз в одном платьице?! — не обращая ни малейшего внимания на Нис и Ника, он продолжал издалека бросать колкости в адрес девушки в черном платье. — Я тут подумал, вы ж оркестр, сюда по одежке, да? Значит, должны сыграть мне что-нибудь, да? Что-нибудь медленное, грустное и нежное, и только для меня, да? Спасибо, вот честное слово, огромное спасибо!

За то время, что он говорил, Ладд вполне мог выстрелить, но вместо этого, казалось бы, беззаботно вращал в руках ружье. Что не мешало ему продолжать целиться Шане в грудь.

— Только я расстроился, что первый акт закончился, скука наступает, а тут ты! Взобралась ради меня на крышу! Я даже не знаю, как выразить свою радость! Свою благодарность тебе, что ты специально ради меня исполнишь здесь слезливо-смешной ансамбль в миноре! Может, это любовь? Да нет, точно любовь! Но я, к сожалению, уже помолвлен, однако и не ответить на твои чувства не могу! Ведь любить в моем случае означает, если на то пошло, убивать… — Ладд вдруг замер и напряг лежащий на спусковом крючке палец. — Я люблю тебя! Поэтому сдохни… — шепнул он в проявлении своей безумной любви и неторопливо вдавил палец.

Раздался выстрел.

За которым последовал металлический звон.

— Чё за? — не смог скрыть изумления Ладд, чье лицо частично закрыл поднимающийся от дула ружья дым.

Этот момент отпечатался в единственном глазу Нис. За мгновение до выстрела Шане изогнулась, уходя с траектории пули, которая по удивительному совпадению попала в лезвие ножа, что держала девушка. Но Нис поразило даже не это, а то, что последовало за этим.

Опустившая нож Шане даже не покачнулась.

При том что сила удара от попадания пули в лезвие должна была быть чудовищной. Пусть она и прошла по касательной. Но Шане как ни в чем не бывало нагнулась и выставила перед собой нож.

— Да ты прикалываешься, эй, слышь! Чтобы какая-то баба отбила мою пулю?! — без тени сомнения, что это была не случайность, а осознанное действие со стороны Шане, закричал Ладд. Глаза его при этом сияли, точно у маленького мальчика, которого впервые привели в кинотеатр. Не умолкая, он неторопливым шагом двинулся навстречу девушке. — Ты кто такая, черт тебя дери, а?! Так не бывает, слышь, нереально! Даже Тарзан на такое не способен! Я думал, ты просто баба, но, может, ты тот Попай, который шпинатом питается?

В своем восхищении Ладд даже вспомнил известного персонажа комиксов.

Шане с неизменным пустым выражением наблюдала за его приближением. Затем она слегка повернулась.

Одновременно с этим Ладд высоко поднял ногу.

В следующий миг из руки Шане, оставляя в воздухе прямой серебристый след, к горлу Ладда вылетел нож.

— А вот на тебе! — воскликнул он, опуская поднятую ногу.

Серебристый росчерк, столкнувшись с ней, исчез, точно поглощенный хлестким движением.

И впервые мышцы лица Шане дрогнули.

Брови едва заметно нахмурились, а губы легонько сжались.

Эти изменения были столь незначительны, что едва ли Ладд смог различить их в лунном свете, но он все равно выглядел страшно довольным, когда нагнулся за зажатым под туфлей ножом.

— Ха-ха-ха-ха, хя-ха-ха-ха, и-хя-хя-хя! Око за око, поняла, корова?! Ну что, понравилось, как я по твоему любименькому ножичку потоптался, а? Обидно, а? Досадно, а? Прям до смерти, а? Но даже если нет, я все равно тебя убью, хи-хя-ха-ха-ха-ха!

— Ногой остановить нож… Это что за монстром надо быть… — пробормотал Ник, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Он сам неплохо владел ножом, но за броском Шане уследить не смог. А этот безумец Ладд не только среагировал на летящий в него на огромной скорости снаряд, но и умудрился попасть по нему каблуком.

В отличие от Шане, которой повезло уклониться от пули, Ладд действовал совершенно осознанно.

Теперь он, пребывая в распрекрасном настроении, забавлялся с ножом, подкидывая его в воздух. Шане, вновь собравшись, потянулась себе за спину.

— Ха-ха-ха… Ха?

Смех Ладда оборвался: в обеих руках Шане были зажаты ножи, слегка крупнее того, что она в него бросила.

— Ты что, серьезно, эй-ей-ей!

Ладд развернулся и, зажав под локтем ружье, со всех ног бросился прочь.

Бежал он с хорошим ровным темпом, не обращая внимания на дрожь и покачивание крыши и с легкостью перепрыгивая проемы между вагонами. Будто на самом деле получал огромное удовольствие от пробежки по движущемуся поезду.

Шане сорвалась с места вслед за ним, сильно нагнувшись вперед и опустив руки с тяжелыми ножами. В отличие от первого, эти были не метательными, поэтому бросать их в спину Ладда она не стала.

В темноте стремительный силуэт девушки напоминал выпущенную по цели торпеду.

Вжавшихся в крышу вагона Нис и Ника она не удостоила и взглядом. Несколько секунд, и обе фигуры поглотили клубы дыма и ночная темнота.

Но Нис и Ник продолжали лежать, оцепеневшие от ужаса. В миг, когда девушка в черном платье пробежала мимо них, им обоим почудилось, что их обдало дыханием самой Смерти. Ладони Нис так сильно вспотели, что бомба, которую она сжимала в руке, наверняка пришла в негодность.

Эта девушка и Ладд… Они правда просто люди?

И если да, то каким же чудовищным монстром тогда должен быть Путевой обходчик?

Нис, крепко сжимая пальцами бомбу, какое-то время представляла перед своим внутренним взором плачущее лицо с татуировкой.

Наконец, собравшись с духом, она подняла голову, чтобы поползти дальше…

И увидела напротив себя хитро ухмыляющегося мужчину и дуло непривычно длинной черной снайперской винтовки.

— Долго же ты к крыше прижималась, — обратился к Нис Спайк, высунувшийся наполовину из проема между вагонами. — Не будете столь любезны поднять руки и спуститься к нам? И спасибо, что не поленились проделать такой долгий путь, чтобы попасться нам в руки!♪

* * *— Как думаешь, что это значит, Мирия?

— Загадка!

— Может, их убило чудовище?

— Хоррор!

Айзек, осматривающий купе проводников, где на полу лежали два окровавленных трупа, говорил приглушенно. Мирия в своей обычной манере отвечала звонко, но сама стояла, прижавшись спиной к спине спутника, то есть отвернувшись от убитых.

— Куда, интересно, делся Джакуззи?

— А вдруг его уже съели, что тогда? — тон голоса Мирии резко погрустнел.

Айзек, помня, как еще совсем недавно довел ее до слез, нарочно бодро ответил:

— Не думай об этом! Все будет хорошо, раз трупа нет, значит, его проглотили целиком! Он еще живехонький в желудке монстра!

— Но мы ведь не знаем, где тот, кто съел Джакуззи!

— Не переживай, Путевой обходчик под конец заставляет исчезнуть весь поезд, так? Пока мы едем, рано или поздно, но мы обязательно на него наткнемся!

— Угу… Хоть бы Джакуззи к тому моменту был еще жив и невредим!

— Говорю же, все будет хорошо! Джакуззи хороший парень, а ребята лучше нас раньше нас не умрут!

— Ты прав… Джакуззи! — вдруг вскрикнула Мирия.

Айзек повернул к ней голову и, сохраняя невозмутимо-снисходительный тон, заметил:

— Одного зова мало, Мирия.

— Нет, не в этом дело! Джакуззи здесь! Он пришел!

Айзек развернулся и увидел в коридоре того самого здоровяка, что они встретили в проеме между вагонами, и молодого человека с татуировкой на лице.

— С-слава богу, вы оба живы…

Какое-то время назад именно в этом залитом кровью купе с лица Джакуззи сошла улыбка, но по иронии судьбы оно же заставило его облегченно вздохнуть.

Вздох, правда, получился хриплым и порывистым — от быстрого бега у молодого человека сбилось дыхание, по щекам текли крупные слезы.

— Джакуззи! Как хорошо, что ты цел!

— Ты смог вылезти из желудка!

Слова Мирии вызвали недоумение, но его заглушила радость от встречи.

— Ой, вспомнил, Джакуззи, прости нас!

— Извини!

— Нам очень жаль!

Однако неожиданные мольбы о прощении ввергли молодого человека в пучину растерянности.

— Что? А… Нет, я… В смысле, вы тоже простите, пожалуйста, что заставил вас волноваться!

Айзек и Мирия переглянулись.

— Мирия, и какой теперь счет?

— Три победы и три поражения! Ничья!

— Тогда извинимся еще разик!

— Но ведь Джакуззи такой хороший, вдруг он тоже опять извинится?

— Действительно. Тогда извинимся сразу много!

И Айзек с Мирией, не теряя зря времени, затараторили бессмысленные слова извинения:

— Извини-извини-извини-извини-извини-извини-извини…

— Прости-прости-прости-прости!

— Что-о? Но… Погодите… Я… П-п-простите, я не очень понимаю, но пожалуйста, извините, простите, пожалуйста, извините!.. А-а-а, я прошу прощения, пожалуйста, перестаньте просить прощения!.. — взвыл Джакуззи, растерянность которого успела перерасти в откровенную панику.

— Уа. Вы, это… Что делаете?

Лишь вопрос Донни прервал это хоровое исполнение посреди кровавых декораций.

— Д-для начала, давайте уйдем отсюда. Обсудим все в грузовом отсеке, — предложил Джакуззи, и все четверо вышли из купе проводников.

Но вот что странно: в опустевшей комнате, где, по идее, остались лишь хладные трупы, вдруг раздался посторонний звук.

Тихий лязг… Он доносился со стороны площадки позади вагона.

Звук стих одновременно с шорохом открывшейся двери.

Из тьмы снаружи в купе шагнуло оно.

Алое... Алое как сама кровь существо.

* * *— Красное чудовище? Думаете впечатлить меня дурацкой сказочкой? — с презрением спросил Гус в купе первого класса.

— Мы не врем! Честное слово, в этом поезде монстр! — сердито повысил голос Ник, связанный по рукам и ногам. Ему ничего не оставалось, кроме словесных атак.

— Хм. Хорошо, тогда другой вопрос. — Гус повернулся к обездвиженной точно таким же образом Нис. — Я так понимаю, что вы не заодно с людьми в белом, но в таком случае какова цель вашей поездки?

— Едем в Нью-Йорк повидаться с друзьями. Вот и все.

— Я бы не советовал лгать, учитывая ваше положение. Если бы это была правда, зачем этот молодой человек пытался захватить вагон-ресторан?

— Что он пытался сделать? — искренне изумилась Нис.

С лица Ника схлынула краска.

— Эй, это точно был он? — спросил Гус.

— Так точно, — отозвался из угла купе раненый в плечо мужчина. Единственный выживший из группы, что первой отправилась в вагон-ресторан. — Я видел его только издалека, но узнал по одежде и голосу.

— Вот вам и подтверждение, — подытожил Гус.

Нис по лицу Ника поняла, что это была правда. Она торопливо порылась в памяти, пытаясь найти причину, как все могло так получиться, и с ужасом вспомнила собственную расплывчатую просьбу.

— Понимаете, — предприняла она попытку оправдаться, — он марихуану курит. Наверняка его сглючило, и он сам не знал, что творит.

— Вот оно что. Получается, то «красное чудовище» ему тоже привиделось? Раз такое дело, может, нам прямо здесь и сейчас избавиться от этого недостойного члена общества? — спросил Гус. Рот его улыбался, но в глазах горел огонек патологической подозрительности.

Нис поняла, что лгать этому человеку бессмысленно, станет только хуже, поэтому решила рассказать все, как есть.

— Хм… Какой-то банальный грабеж. Ну что ж, не знаю, сколько вас там всего в поезде, но говорю сразу, если кто решит оказать нам сопротивление — пощады не будет.

Бросив напоследок это предупреждение, Гус с резко поскучневшим взглядом вышел из купе.

На самом деле Нис кое-что утаила. Во-первых, она ни словом не обмолвилась о Джакуззи. Во-вторых, утаила правду о том, что именно находилось в багажном вагоне. А Гус, решив, что речь о вещах богатых пассажиров, не стал уточнять.

Поэтому он не узнал, что банду Джакуззи интересовал вполне конкретный груз, спрятанный за фальшивой стеной в одном из отсеков. В противном случае он, скорее всего, сам бы захотел им завладеть. Нис не знала цели «оркестрантов», но не сомневалась, что, попади это им в руки, и остановить их будет уже практически невозможно.

Этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Нис с облегчением вздохнула и шепнула лежащему рядом Нику:

— Прости. Мне следовало все тебе объяснить…

— Да не переживайте вы так! — торопливо улыбнулся Ник, не желая видеть девушку, которую он очень уважал, расстроенной. — В любом случае, одного взгляда на вас хватит, чтобы понять, что тут дело нечисто!

— Тоже мне, успокоил…

Но спорить Нис не стала: ей было отлично известно, какими глазами смотрят на нее посторонние. Заглушив легкий приступ ненависти к себе, она сосредоточилась на поиске выхода из сложившейся ситуации.

В этот момент дверь опять открылась.

Гус с хмурым выражением лица обратился к Нис и Нику:

— Я правильно помню, вы сказали, что по пути назад из купе проводников наткнулись в багажном вагоне на труп?

Девушка и молодой человек в подтверждение кивнули.

— В купе проводников вы не заметили ничего странного?

Причина недоумения Гуса крылась в следующем: один из проводников был их «подсадной уткой» и должен был убить своего молодого коллегу. Почему же он не убрал лишних свидетелей?

Лишь после его вопроса Нис вспомнила, что забыла рассказать, что именно они увидели в купе проводников.

— Заметили. Поэтому мы и поверили, что Путевой обходчик действительно существует.

— Излагай кратко и по делу.

— Там были два трупа посреди огромной лужи крови. Один проводник был застрелен, тело другого — сильно изуродовано. Это все, что мы там увидели.

Ответ Нис породил в мозгу Гуса новые вопросы.

Судя по часам, время связи с помощью сигналов буферными фонарями уже миновало. Так почему поезд не останавливается? Они же еще не захватили кабину машиниста.

Гус высунул голову в окно и посмотрел в сторону движения поезда.

В неясном свете из окон первого вагона можно было различить проем стыковки, но сам локомотив из-за густого дыма видно не было.

— Что все это значит?

Гус торопливо вышел из купе и приказал группе из пяти своих подчиненных отправиться к машинисту.

Если эта девушка говорит правду, кто убил их человека в купе проводников?

В памяти всплыл жуткий аккомпанемент развернувшейся в грузовом отсеке трагедии, что они услышали по рации.

В ушах зазвучали недавние слова Ника:

«В грузовом отсеке валялся труп одного из ваших! Наполовину съеденный, так что ниже пояса ничего не осталось! Это точно тот монстр, тот красный монстр, Путевой обходчик сделал!»

Гус мысленно повторял про себя, что это невозможно, но в его душе уже проклюнулся росток ужаса перед Путевым обходчиком.

Его стебли, разрастаясь и набираясь сил, постепенно опутывали не только сознание террориста, но и весь поезд.

* * *— Я понял! Это как в «Записях о Трех царствах»!

— Как в крупнейшем любовном треугольнике Востока!

Спрятавшись в последнем грузовом отсеке, Айзек и Мирия выслушали рассказ Джакуззи и пришли к весьма далекому от точности сравнению сложившейся в поезде ситуации.

— О каких еще царствах? — изумился Джакуззи.

— О знаменитых царствах Китая! Как три великих самурая очень давно раскололи страну на три части и враждовали между собой! Как же их звали?.. Цао Цао, Лю Бэй и Юань Шао?.. — продемонстрировал жуткую мешанину из знаний об истории Востока Айзек.

— Их еще часто со змеей, слизняком и лягушкой сравнивают! — с готовностью поддержала его новой порцией глупостей Мирия.

— Если поезд — это игровая доска, то у нас сейчас паритет между черными, белыми и Путевым обходчиком, так? А значит, Джакуззи, твой выход! Нарушь равновесие сил, переверни доску!

— Захвати весь поезд! Стань королем! Феодалом! Императором! Диктатором!

— Погодите… Что?! — от неожиданности округлил глаза Джакуззи. Он правда обещал разделаться с Путевым обходчиком, но у него и в мыслях не было, что это приравнивалось к захвату всего поезда. — Н-н-но… Я не знаю, смогу ли…

— Конечно, сможешь! Как тот крутой парень, что пришел и положил конец Троецарствию, объединив весь Восток!

— Станешь чемпионом!

— Будешь, Джакуззи, как Ёсицунэ!

— Который Минамото!

— Кто? Ёсицунэ?

— Ёсицунэ — это был такой очень крутой мужик, который пришел из Японии в Китай, победил все три царства и основал государство Чингисхан!

— Прико-ольно!

Выстроенное на безумной смеси исторических фактов и домыслов и усиленное географическим витком в сторону заявление Айзека разожгло в сердце Джакуззи мощное пламя.

— Думаете, мне удастся стать… таким, как он? — прошептал он.

Айзек, не отрывая от его лица с татуировкой пристального взгляда, решительно кивнул:

— Еще как станешь! Не зря же ты одержал над нами с Мирией несколько десятков побед! Ты же настоящий оборонный чемпион!

— А Айзек крутой! Если ты его победил, Джакуззи, значит, ты очень-очень крутой!

Но вопреки заверениям этих двоих Джакуззи помотал головой.

«Удивительно… Почему мне так легко говорить с ними о том, о чем я бы никому другому не посмел рассказать?»

Он легонько кивнул, приняв решение открыть Айзеку и Мирии правду о себе.

— Я обещаю спасти пассажиров и расправиться с людьми в черном. Но я далеко не герой. На самом деле я продаю незаконный алкоголь, а вчера так вообще… убил пятерых.

Услышав это, Донни впервые вмешался в разговор:

— Мгха, неправда. Убили мы, не Джакуззи. И потом, мы мстили за друзей.

— Это одно и то же. Если бы не я, ни наши друзья, ни те гангстеры не погибли бы.

Айзек вдруг схватил Джакуззи за грудки и дернул к себе, так что лицо юноши с округлившимися глазами оказалось прямо перед ним.

В первую секунду тот весь сжался в ожидании удара за свои жалкие слова, но вместо этого Айзек широко и уверенно ему улыбнулся.

— Выброси это из головы! — громко заявил он. — Подумаешь! Цао Цао и Ёсицунэ тоже людей убивали, десятки людей, десятки тысяч, сотни миллионов, триллионов! Но все считают их героями, и это главное! Суть ведь в чем? Важно не то, плохой ты или хороший сам по себе, а каким тебя воспринимают в конкретных обстоятельствах! Только это имеет значение!

— Важен итог!

«Так не бывает!» — вспыхнуло в голове Джакуззи, но сердце его уже окончательно попало под власть этих двоих.

— Значит так, Джакуззи! Мы говорим, что ты хороший парень! Так седлай эту волну и вперед! Не обращай внимания на тех, кто будет спорить! Окунись в эту роль с головой!

— Расправь плечи и не теряй веры в себя! Но для того, чтобы волна зародилась, необходимо, чтобы хотя бы один человек считал тебя хорошим. Чтобы люди знали, что ты творишь добро! А мы это знаем! А значит, волна придет!

Под их не знающими сомнения улыбками Джакуззи ощутил дрожь сначала в пальцах, затем в руках, в груди, и вот уже во всем теле. Все его существо затопила лавина эмоций, таких мощных, что он не мог разобраться, был ли это страх или же…

— Спасибо, — сорвалось с губ юноши.

Он многое должен был сказать, но слова не шли.

В обычных обстоятельствах Джакуззи, скорее всего, отделался бы привычным для себя «извините». Но что-то подсказывало ему, что сейчас это бы прозвучало как оскорбление.

— Но если даже я смогу стать таким великим героем, кто же тогда вы?

— Сложный вопрос… — задумчиво протянул Айзек. — Но знаешь, как сказал дядя, что рассказал нам о Троецарствии…

— А сказал он вот что! «Станьте юго-восточным ветром»!

— Юго-восточным ветром?.. Не человеком, получается?

— Да, но смысл в том, что этот ветер заключает в себе и счастье, и горе — абсолютно все!

— Поэтому мы и этому поезду постараемся принести счастье! — заявила Мирия.

Айзек решительно кивнул.

— Правильно мыслишь, Мирия. Ну что, пойдем? Выдуем отсюда к чертовой бабушке и Путевого обходчика, и ребят Руссо!

— Пусть летят далеко-далеко быстрее поезда!

Эти двое с довольными улыбками направились к выходу из отсека.

— П-постойте! Вы куда? — испугался Джакуззи.

— Как куда? Искать Путевого обходчика! — ответил Айзек.

— Попросим его оставить поезд в покое! А если откажется, разделаемся с ним! — поддержала Мирия. — А если не выйдет, убежим и где-нибудь спрячемся! Пока он будет нас искать, ночь закончится, и монстр под светом солнца отправится домой!

— Уа, монстр наверняка сильный. Он вас убьет. Одумайтесь.

Даже Донни забеспокоился, но ничто не могло поколебать настроя пары.

— Ерунда! Я своей сотней миллионов револьверов из этого Путевого обходчика решето сделаю!

— Айзек, ты такой крутой!

Айзек похлопал по своим многочисленным кобурам, вот только в них не было ни одного револьвера.

— Ладно револьверы, у вас же вообще с собой никакого оружия нет… — с круглыми глазами напомнил Джакуззи.

Айзек задумчиво кивнул и без малейшего смущения согласился:

— Действительно. Я и не заметил.

Но и не подумал развернуться. Глядя куда-то в пространство, он с глубокомысленным выражением лица пробормотал:

— Ничего страшного. Как сказал когда-то давно один великий ковбой…

Айзек твердо посмотрел в глаза Джакуззи.

— «Револьвер есть в сердце каждого»!

— Глубокая мысль! — восхитилась Мирия.

— Ни один ковбой ничего подобного никогда не говорил! — возразил Джакуззи.

— Да? Значит, я стану тем великим ковбоем, который так сказал!

— Круто, Айзек! Ты прямо как Билли Кид!

Джакуззи с несчастным видом смотрел, как Айзек открывает дверь отсека.

— Не переживай! Если запахнет жареным, мы тут же унесем ноги! А ты, пока мы будем отвлекать Путевого обходчика, спаси миссис Бериам и остальных, ладно?

— О нас не волнуйся! Мы спецы в побегах и прятках!

Их преисполненные уверенности улыбки не оставляли места сомнениям. Как и надежде, что кто-то или что-то сможет переубедить этих двоих.

Поэтому Джакуззи заставил себя тоже улыбнуться.

— Обещайте, что не умрете.

— Еще чего, конечно, обещаем! Хоть на харакири поклянемся!

— Вы тоже, смотрите, не вздумайте умирать, ладно?

И Айзек с Мирией отправились в сторону купе проводников на поиски Путевого обходчика.

Джакуззи, глядя им вслед, мысленно поклялся в свою очередь довести начатое до конца.

— Никогда еще не встречал настолько взбалмошных эгоистов, скажи же, Донни? — поднял он глаза на стоящего рядом друга. — Не знаю, кто эти двое на самом деле, но они явно куда большие злодеи, чем я.

— Уа?

— Этот поезд буквально кишит злодеями и конченными хулиганами, и мы в их числе.

Остановившись, он еще раз обернулся в сторону удаляющихся Айзека и Мирии.

— Эти двое во много раз хуже меня, но одновременно с этим и во много десятков раз лучше.

— Мгха, Джакуззи, тебе жаль с ними расставаться?

Но Джакуззи оставил этот вопрос без ответа и двинулся дальше по коридору.

— Идем, побудем тоже по-своему эгоистами. Раз уж здесь полно злодеев, станем самыми главными злодеями, как тебе идея, Донни?

Донни, глядя на решительно кивнувшего собственным словам главаря, обратил внимание на ранее незнакомое ему выражение его лица.

— Уа. Ты в хорошем настроении, Джакуззи.

* * *Мэри, уставшая плакать, но продолжавшая мелко дрожать всем телом, жалась к матери.

Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как та страшная девушка ушла и в купе остался лишь один вооруженный пистолетом мужчина в черном.

Как там Чес? Он в порядке? Что если он вернулся за ней в то служебное отделение и, не обнаружив ее там, теперь сходит с ума от беспокойства? А вдруг его поймали и убили?

Не в силах сдержать дрожь от собственных мыслей, девочка вжалась лицом в грудь матери.

По успевшим высохнуть щекам вновь побежали слезы.

* * *Группа из пятерых террористов, миновав вагон-ресторан и вагоны второго класса, бежала по вагону третьего.

У каждого в руках было по пистолету-пулемету. Местом назначения было купе проводников.

— Будьте начеку. Шане с этим, в белом, побежали в конец поезда, — предупредил лидер, и почти одновременно с этим они услышали громкий звон стекла.

— Что это было?

— Это из купе!

— Где те, что отвечали за этот вагон?

— Связь с ними была потеряна. Как с багажными вагонами и вагонами второго класса.

Мужчины сглотнули и решили разделиться: двое остались в вагоне, трое продолжили путь до купе проводников.

Проводив их взглядами, двое на цыпочках подошли к двери одного из купе.

Какое-то время все было тихо… Один из мужчин подал знак товарищу, и они оба ногами выломали створку. Однако…

— Здесь никого.

В купе было пусто, и лишь гудел рвущийся внутрь через разбитое стекло ветер.

Один из террористов прокрался к окну и прикладом выбил из рамы оставшиеся осколки. После чего, держа наготове пистолет-пулемет, высунулся наружу и огляделся.

Когда он посмотрел вниз, его взгляд на несколько секунд застыл, после чего мужчина в панике вновь завертел головой по сторонам.

— В чем дело?

— Иди сюда. Посмотри туда.

Его товарищ выглянул в окно.

— Ох…

В неярком свете окон вагона и луны сбоку от вагона можно было различить человеческий силуэт. Видимо, он зацепился за механизм под вагоном, потому что, даже высунувшись по пояс из окна, разглядеть его целиком не получалось.

Но обоим террористам и так было понятно, что этот человек был мертв — у него отсутствовали правая рука и обе ноги. Причем, судя по страшной ране на месте плеча, их буквально отодрали.

Скорее всего, изуродованное туловище удерживала на месте оставшаяся левая рука, каким-то образом зафиксированная внутри механизма.

Конечно, террористы давно привыкли к трупам, но вид этого даже их заставил поморщиться.

Он принадлежал мальчику.

Ладно, происходи дело на войне, но лицезреть подобное в роскошном поезде посреди Соединенных Штатов…

Хотя Шане и Гус наверняка ничего особенного бы не почувствовали. Ладд бы, наверное, не сдержал садисткой ухмылки. Джакуззи бы, скорее всего, рыдал до полубезумного состояния.

У останков этого мальчика было имя.

Немного трудное для произношения имя — Чесвав Мейер.

* * *— Как там Чес… — перестав наконец плакать, прошептала, ни к кому конкретно не обращаясь, Мэри.

Но ей ответила мама:

— Не бойся. Уверена, и Чес, и Айзек с Мирией, и Джакуззи с Нис, все-все в полном порядке. Не волнуйся за них. Спи спокойно, мама не подпустит к тебе ни один страшный сон.

Миссис Бериам мягко погладила дочь по голове.

Дзынь! Дзынь! Дзынь-дзынь! — донеслось вдруг со стороны окна. Точно кто-то стучал чем-то по стеклу.

Оставшийся в купе террорист свободной рукой открыл окно и оглянулся по сторонам, но ничего странного не заметил. Тогда он высунулся наружу по грудь и повернулся вбок, чтобы посмотреть наверх.

И успел заметить падающую на него тень, хорошо различимую на фоне звездного неба.

— Мгха!

Две стопы в тяжелых ботинках с толстой ребристой подошвой врезались ему в лицо.

Их хозяин, ухватившись за раму, со всей силы пихнул ногами террориста.

— С-стой, нет! А! А-а-а! А-а-а-а-а!

Мужчина вывалился из окна и с покатился по насыпи вниз, где его поглотила ночная тьма.

Все произошло так быстро, что миссис Бериам и Мэри не успели ничего подумать, и теперь оцепенело смотрели на запрыгнувшего в купе через окно человека.

Им оказалась девушка в рабочем комбинезоне.

Миссис Бериам смутно помнила ее сидящей за столиком в вагоне-ресторане.

— Вы в порядке? — отрывисто спросила девушка.

На вид ей было лет двадцать, а с того момента, как миссис Бериам видела ее в последний раз, на и так изрядно поношенном комбинезоне успели появиться какие-то черные пятна, похожие на сажу.

Не дожидаясь ответа, девушка продолжила:

— Вы не ранены? Тогда бежим скорее.

* * *Нью-Йорк. Ранее утро. Где-то в Маленькой Италии.

— Черт, проснулся слишком рано, — пробормотал Фиро.

На часах было еще только пять утра. За окном царила темень. Ладно, дело было бы летом, но сейчас, зимой, когда дни коротки, на небе еще сияли звезды.

— Ну что поделать…

Потирая слипающиеся глаза, Фиро пошел к умывальнику.

— Ты рано, что-то случилось? — раздался сзади девичий голос.

Эннис — соседка Фиро по квартире.

— Ой, прости, я тебя разбудил?

— Нет. Я сама проснулась.

— Тогда хорошо. А я, видимо, вскочил в предвкушении сегодняшнего дня.

— Я тоже жду не дождусь встречи с Айзеком и Мирией! — радостно отозвалась Эннис.

Уголки рта Фиро невольно поползли вверх.

— Вот и я такой же. К тому же, с ними на одном поезде едет Клэр.

— Ты упомянул вчера, что вы росли вместе. Расскажи подробнее, — попросила Эннис.

Фиро ненадолго задумался, подбирая слова.

— Ну… Быстрее будет познакомиться и оценить самой, чем мне описать… Скажу одно, в чем-чем, а в уме Клэр точно не откажешь. И в силе. Хотя по виду никогда не скажешь.

— Много спортом занимается?

— Не совсем. Скорее поддерживает на уровне акробатическое мастерство, отточенное за время работы в цирке.

Воспоминания о старом друге заставили Фиро улыбнуться.

— Не удивлюсь, если Клэр прямо сейчас крутит сальто на крыше вагона.

* * *— Я спущу веревку, обвяжите ее вокруг себя и крепко держитесь.

Мысленно недоумевая, откуда их спасительница взяла веревку, миссис Бериам послушно обвязала ее вокруг талии дочери. Девушка в рабочем комбинезоне через окно утянула Мэри на крышу.

Следом настал черед ее матери.

Когда она была уже снаружи, поезд ушел в поворот, из-за чего миссис Бериам несильно стукнулась всем телом об стену вагона.

— Уй… — вырвалось у нее.

Но женщина не растерялась: воспользовавшись моментом, она уперлась ногами и, крепко держась за веревку, взобралась на крышу.

Из-за ночной темноты и густого дыма мать и дочь едва могли различить лица друг друга, но это не помешало им крепко обняться от облегчения.

— Скорее. Будем радоваться, когда окажемся в безопасности, — поторопила их девушка в комбинезоне. — Побежали. Так будет безопаснее, чем вымерять каждый шаг.

Вместе они добрались до конца вагона и, не раздумывая, прыгнули. Мэри, приземлившись на крышу следующего вагона, опасно покачнулась, но девушка в комбинезоне схватила ее за руку и помогла удержаться.

Возможно, хорошо, что из-за темноты и дыма они мало что могли различить вокруг, в противном случае, учитывая скорость поезда и высоту крыши, им могло не хватить духа даже встать на ней, не то что бежать или прыгать.

Вдруг перестук колес заглушил выстрел.

— Бегите до вагона-ресторана и спускайтесь, там уже безопасно! — негромко крикнула девушка.

И остановилась.

Мать с дочерью обернулись и увидели в штанине комбинезона в районе бедра рванную дырку, вокруг которой расползалось красное пятно. Миссис Бериам невольно замедлила шаг, но девушка нетерпеливо воскликнула:

— Скорее, бегите!

Женщина встретилась с ней взглядом. Все было ясно без слов.

Мать легонько кивнула и потащила дочь за руку прочь.

Девочка попыталась вырваться, но крепкие пальцы матери ей не позволили.

Проводив их взглядом, девушка развернулась. Конечно, ей самой хотелось сбежать, но рана в ноге была глубокой. Чем позволить их всех расстрелять, как безмозглых уток, она решила закрыть собой обзор снайперу на мать с дочкой.

В проеме между вагонами, который они только что перепрыгнули, стоял, высунувшись по пояс, мужчина, держа перед собой длинную снайперскую винтовку.

Спайк недовольно нахмурился:

— Слышь, подвинься? Я ж так не смогу прицелиться в ногу девчонке!

— Кто-нибудь, отправляйтесь на крышу и заставьте ее спуститься. Спайк, не своди с нее прицела.

От мысли, что поверху они уже едва ли догонят мать с дочерью, Гус сморщился, точно лимон проглотил.

— Понял, понял, — легкомысленно отозвался Спайк. — А все-таки не зря я в такую холодину торчал здесь. Когда они перепрыгивали, мне такой чудный вид на трусики этой молодой мадам открылся!

— Придержи язык.

— Прощу прощения. Но что я могу сказать, не все в этом мире всегда идет по плану.

Проигнорировал замечание Спайка, Гус спросил:

— Говоришь, тот мужчина в белом по силе равен Шане?

— Насколько я понял.

— Даже так…

Гус недолго помолчал и напряженным тоном произнес:

— Возможно, стоит подумать о необходимости отступления. Но одна часть плана должна быть выполнена наверняка.

Понизив голос, он отдал Спайку приказ:

— При первом же удобном случае избавься от Шане.

* * *Кто-нибудь, спасите! Помогите!

За что? Почему все так закончилось?

Нас же было пятеро, чего нам было бояться? Нет никаких монстров, выдумки это всё!

Но в вагоне третьего класса мы разделились, и к купе проводников пошли уже втроем. Тогда-то у меня и появилось дурное предчувствие.

А когда мы нашли в грузовом отсеке труп, я уже был на грани. Ни о чем думать не мог, только бы сбежать оттуда!

И вдруг появился он, этот Дьявол в белом! Взял и в одну секунду перерезал одному из наших горло!

Второго он схватил. Наверняка тот уже тоже мертв.

А я убежал. И что с того? Я в принципе не хотел во всем этом участвовать!

Мастер Хьюи никогда бы не опустился до взятия заложников и не стал бы убивать детей в качестве устрашения. Мисс Шане это понимает, но ради его спасения согласилась подчиняться Гусу.

А я знаю. Знаю, в чем кардинальное отличие Шане от Гуса. Шане всю себя посвятила мастеру Хьюи, а Гусу нужен только обещанный им Дар. Как и большей части его последователей. Как и мне.

Нейдер, которого убили вчера, понятия не имел об особенности мастера Хьюи, иначе он бы никогда не пошел на предательство.

Но с меня тоже хватит. Мастер Хьюи тут ни при чем — я отказываюсь следовать за Гусом!

Он даже мисс Шане приказал убить, потому что она ему мешает. Хотя нет никого другого, кто был столь же предан мастеру Хьюи.

Черт! Черт! Черт! Нужно убираться отсюда. Добегу до купе проводников, открою дверь наружу, дождусь, когда будем проезжать над какой-нибудь рекой, и прыгну!

Иначе конец. Останусь здесь — и меня точно убьют!

Вот и последний багажный вагон. Осталось миновать его, и до купе проводников будет рукой подать.

Пробегая мимо одного из отсеков, я заметил краем глаза, что дверь в него приоткрыта.

Но среагировать на высунувшуюся из-за нее огромную смуглую ладонь уже не успел. Она легла мне на лицо.

Спасите! Кто-нибудь! Я не хочу умирать!

Меня втащили в грузовой отсек.

Мне конец. Этот гигант, что стоит передо мной, меня убьет. Наверняка это он тот самый монстр — Путевой обходчик.

Не-хочу-умирать-не-хочу-умирать-пожалуйста-кто-нибудь-помогите…

— Успокойся, мы тебя не убьем, — сказал стоящий рядом с гигантом молодой человек.

С татуировкой на лице он выглядел, как сам дьявол, но мне в тот момент он показался ангелом.

— Если ты взамен ответишь на мои вопросы. Согласен?

* * *Дверь купе первого класса, исполняющего роль временного штаба лемуров и где уже томились связанные Нис и Ник, открылась, и внутрь впихнули девушку в рабочем комбинезоне. Вместе с ней зашла группа из пятерых-шестерых террористов во главе с Гусом.

— Итак, премного счастлив нашей новой встрече, леди в рабочем комбинезоне. — Вопреки вежливому тону глаза Гуса пылали откровенной ненавистью. — Мне приходилось слышать о наемном убийце, прозванном за свою бесчеловечную жестокость «Вином», и когда мне доложили о состоянии тел моих убитых людей, я невольно подумал, что это его рук дело… Но я и предположить не мог, что им окажется девушка.

Гус тихо вздохнул, после чего наклонился и надавил ладонью девушке под подбородок, заставляя ее поднять голову.

Но ее измазанное в саже лицо ничего не выражало. Судя по всему, она не собиралась никак комментировать слова Гуса.

— Из-за тебя и этих ублюдков в белом весь наш план полетел к чертям. Ты сама-то скольких моих людей убила, а? Тебе же явно никто нас не заказывал, так с чего самому Вину приспичило напрягаться… или мне стоит называть тебя Путевым обходчиком?

Нис и Ник при этих словах округлили глаза.

Но девушка в комбинезоне лишь сделала вдох и приглушенно захихикала. Смех становился все громче, пока она не захохотала в голос.

— Что смешного?

— А-ха-ха-ха-ха-ха! Как мне не смеяться?! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха… Ха-ха-ха… А я голову ломаю, что ты несешь! Но ты ошибся! О-о, ты не представляешь, как же сильно ты ошибся! И что эта ошибка будет стоить всем вам жизни!

— И в чем же я ошибся? — вскинул бровь Гус.

— Ты принял меня за него! За того красного монстра! Но смею тебя разочаровать, я — не он! Прямо сейчас он продолжает раздирать на кусочки твоих людей и тех ребят, в белом. Да что там, мы все погибнем от его рук, рано или поздно. Умрем в жестоких мучениях, как тот бедный ребенок!

Гус хотел что-то сказать, но его прервал грохот распахнутой двери.

— Сэр Гус! У нас проблемы!

— В чем дело?

— Наши люди исчезли из вагона-ресторана!

— Исчезли? В каком смысле?

Гус сердито цокнул языком и вышел вместе с подчиненными из купе.

Внутри остались лишь трое связанных пленников. Непонятно, почему Гус не приказал никому их сторожить — может, ощущал нехватку в людях или просто забыл.

Но стоило двери за террористами закрыться, и девушка в комбинезоне тотчас скинула с себя веревки.

— Как?.. — изумленно вытаращились на нее Нис и Ник.

На их глазах девушка столь же быстро «перепилила» собственными ногтями веревку, связывающую ей ноги.

Ник, обладающий острым зрением, смог разглядеть, что длинные ногти девушки заканчивались острыми «зубьями», как у пилы.

Точно она заранее предвидела, что ей потребуется перепиливать веревку.

— Готовы бежать? — спросила она, ловко развязав узлы на путах Нис и Ника.

— Д-да, спасибо огромное! — поблагодарила, поднимаясь на ноги Нис. — А… — запнулась она, но все же решилась спросить. — О каком ребенке ты говорила?

Лицо девушки помрачнело. Недолго поколебавшись, она все же ответила:

— О мальчике, что сидел с вами за барной стойкой в вагоне-ресторане.

Нис ожидала нечто подобное, но все равно у нее потемнело перед глазами.

Особенно больно было от мысли, что ей придется сообщить об этом Джакуззи.

Если, конечно, им обоим удастся сойти с этого поезда живыми.

* * *Несколькими минутами ранее. В вагоне-ресторане произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Смена пришла.

Двое террористов пришли сменить товарищей, присматривающих за пассажирами.

— Принимайте пост.

Отдав им оружие, сдавшие «караул» террористы собрались вернуться в вагон первого класса.

Они уже вышли на площадку и собирались открыть дверь следующего вагона, когда сзади раздался чей-то испуганный крик.

— В чем дело?

Террористы обернулись и немедленно поняли, что что-то не так: свет в вагоне-ресторане погас.

Они тотчас развернулись и распахнули дверь внутрь. В тусклом лунном свете мало что было видно, но все же они смогли различить, что два окна — одно в самом конце вагона и еще одно сбоку от них — были открыты.

— Что здесь случилось?! — громко спросил один из них, заходя внутрь.

Но ответа от товарищей не было.

Двое террористов, чувствуя, как по спинам течет холодный пот, замерли, прислушиваясь к малейшему шороху. Наконец люминесцентные лампы вновь вспыхнули.

Проблема была не в них, судя по всему, кто-то временно вырубил электричество во всем вагоне.

Но это уже было совершенно не важно.

Террористов заботила проблема куда серьезнее.

Их товарищей, которые совсем недавно их сменили, нигде не было видно.

Порывы ветра из открытой двери холодили вспотевшие спины, вытягивая из их тел тепло.

— Что все это значит?! Что тут произошло?! — один из террористов схватил за грудки ближайшего к нему пассажира.

Ответ оказался очень простым и понятным, а крупная дрожь, бившая мужчину с ног до головы, лучше всяких клятв подтверждала, что он говорит правду.

— К-к-кра!.. К-к-к-кра-красный монстр!.. Ч-ч-чу-чудовище!.. К-к-красное чудовище! Чудовище!.. П-п-прыгнуло в окно и… у-у-утащило!.. наружу!..

— Чудовище? Как оно выглядело?

— Б-б-было темно, п-п-плохо видно! Н-н-но… н-н-но оно было красным… точно к-к-к-красным!..

Все еще не отошедший от пережитого ужаса мужчина с трудом мог говорить.

Террорист отпустил его и вернулся к оставшемуся на площадке между вагонами товарищу.

— Я пойду, сообщу об этом Гусу. У тебя же есть при себе пистолет? Последи пока за пассажирами.

— С одним пистолетом?

— Хватит и его. Они все равно ни на что не способны.

Он посмотрел в дверное окно и скользнул взглядом по сидящим за столами. Едва ли у кого-то из них могло быть оружие.

— Проблем быть не дол… — добавил он, поворачиваясь назад к товарищу, и осекся.

Проблема возникла, причем огромная.

Перед ним никого не было.

Он не успел ничего сообразить, лишь заметил, как на самой границе поля зрения что-то мелькнуло.

Смутно различимое на фоне начавшего светлеть неба красное нечто.

А уже в следующую секунду он понял.

Что в отличие от пассажиров против красного монстра пистолет был бессилен.

Террорист и сам не заметил, как оказался перед дверью купе первого класса. Так быстро он бежал.

* * *Атмосфера в вагоне-ресторане оставалась напряженной.

Больше никто «в черном» не приходил, так что любой мог, по идее, отсюда сбежать.

Но куда пойти?

Никто из пассажиров здесь не знал, что стало с людьми в белом и когда и где в следующий раз объявится красный монстр. В таком случае, не безопаснее ли держаться всем вместе?

Не говоря уже о том, что никто из тех, кто отсюда ушел — тот странный ковбой, например, или мальчик с девочкой — так и не вернулся. Эта мысль отбивала всякое желание покидать вагон.

Несколько минут прошли в томительном молчании, которое нарушил стук открывшейся двери.

С противоположной стороны от вагонов первого класса. Все подумали, может, это вернулись те пятеро в черном, которые скрылись за ней некоторое время назад, или еще кто-то…

Верным оказалось второе. Причем этот вариант оказался наихудшим из всех возможным.

— Значит так, никому не двигаться!

— Шевельнетесь — пристрелим! Мы не шутим!

Из дверного проема появились двое мужчин, вооруженных пистолетами.

Все здесь видели их впервые, но с первого взгляда поняли, что они опасны — оба были во всем белом.

— Повезло, эти чертовы «оркестранты» все куда-то делись.

— Не зря мы затаились за вагоном.

— Ну что, собираем деньги и ценности?

— Может, возьмем кого-нибудь в заложники?

— Да забей. Все равно похищение провалилось. И так с самого начала было ясно, что из этого плана ничего не выйдет. Набьем карманы и свалим отсюда.

— Ага. Ладд вон тоже куда-то ушел и с концами.

Двое в белом только двинулись вперед по вагону, как…

Воздух сотряс глухой стук, похожий на удар топора об дерево.

— Гха!..

— Мгху!..

Оба бандита, коротко вскрикнув, закатили глаза и повалились на пол.

Пассажиры подняли взгляды от их неподвижных тел на огромного мужчину, едва не задевающего макушкой потолок. Это его великанские кулаки, уроненные на головы «в белом», отправили тех в беспамятство.

Но кто он, спаситель или монстр?

Пассажиры в немом напряжении ожидали следующих действий здоровяка, которые бы пролили свет на этот животрепещущий вопрос.

Однако воцарившуюся тишину нарушил не он, а появившийся из-за его спины молодой человек с татуировкой на лице — с первого взгляда видно, что благонадежным гражданином его никак нельзя было назвать. Юноша с «томми-ганом» в руках по-детски широко улыбался.

Кое-кто из пассажиров узнал в нем того самого плаксивого парня, что сидел за барной стойкой перед началом заварухи.

Йон и Фан с круглыми от изумления глазами наблюдали за происходящим.

Слова молодого человека ввергли посетителей вагона-ресторана в новую пучину отчаяния.

— Мы захватили поезд. Если не хотите умереть, пожалуйста, следуйте нашим указаниям!

* * *Тем временем Спайк, прижавшись верхней частью туловища к крыше вагона, целился из необычно длинной снайперской винтовки в двух людей. Они находились от него довольно далеко, где-то в районе багажного вагона.

Но небо уже начало светлеть, и разглядеть их в сумерках не составило труда.

Одна в черном платье и один полностью красный.

В первую секунду, когда Спайк различил вдалеке Шане, он подумал, что она продолжает бой с тем маньяком во всем белом, но оказалось, что за те несколько часов, что он ее не видел, она успела сменить оппонента.

«И как у нее еще силы остались…» — в который раз восхитился про себя Спайк невероятной стойкостью Шане. Но следовало отдать должное и ее красному противнику, в течение длительного времени без особых усилий уклонявшемуся от всех ее атак.

Сейчас же они стояли друг напротив друга. Неподвижно. Что было на руку Спайку.

— Это он, что ли, тот самый монстр, о котором все твердят? По мне, так выглядит, как самый обычный человек…

По вибрации вагона, Спайк понял, что поезд ушел в поворот. Быстро просчитав в уме угол траектории пули, он вдавил спусковой крючок:

— И-и-и… Бам!

Громыхнул выстрел, и мгновением позже на крыше стало на один силуэт меньше.

Девушка в черном платье — Шане. Несмотря на скорость поезда и хлесткий ветер, пуля Спайка легко поразила цель.

— Бедняжка. Но, в любом случае я силой собирался получить от Хьюи Дар, так что ты мне все равно бы только помешала.

Спайк коротко свистнул и навел прицел на красного человека.

— Ну что, монстр, передашь Шане мои соболезнования?

Особого страха не было. Он уже успел хорошенько рассмотреть свою цель и убедился, что на крыше находился вполне себе обычный мужчина, не дракон какой-нибудь. Если на то пошло, Спайк в принципе не верил в сказки и страшилки.

А раз его противник человек, то и бояться нечего.

Всего-то и надо, что выстрелить раньше, чем он добежит до тебя, а потом провести контрольный в голову. И все.

С его мастерством попасть будет несложно. Главное, чтобы противник не подгадал момент, когда он нажмет на спусковой крючок.

Но красный мужчина продолжал стоять неподвижно. Только повернул голову в сторону Спайка.

— Эй-ей, что за дела?.. Короче, отправляйся уже вслед за Шане к праотцам… — Спайк вдруг осекся. Сердце бешено забилось в груди.

Красный мужчина пошевелился. И это мягко сказано — он на огромной, просто невообразимой скорости побежал по крыше прямо к Спайку.

— Что за?.. Не может человек так нестись! — вырвалось у террориста, но взгляд его оставался спокоен, а палец — тверд.

Мужчина бежал по прямой, ни полшага влево или вправо, точно выпущенное вдоль крыши алое пушечное ядро.

Спайк прицелился и нажал на крючок.

— Сдохни!

Но в миг, когда его палец дернулся, красный мужчина впервые ушел в сторону, легко уйдя от пули.

— Какого?.. Эй!

Спайк прицелился еще раз и выстрелил.

И вновь стоило его пальцу надавить на спусковой крючок, как цель ушла в сторону.

Третий выстрел, четвертый — итог тот же.

— Он что, видит мой палец?!

На лице террориста отразилось смятение. Он поспешно нажал на крючок, но в ответ услышал лишь сухой щелчок.

Обойма опустела. В голове Спайка мелькнула мысль, что, возможно, этот красный силуэт все-таки не человек. В душе террориста поселился страх.

— Проклятье! А как тебе это?!

Оставив винтовку, он схватил запасное оружие — ручной пулемет, находящийся на вооружении английской армии.

— Ты и так красный, нечему будет пачкаться, когда тебя разорвет!

Крик Спайка сопровождал грохот пуль, вылетающих со скоростью пятьсот выстрелов в минуту.

Это заставило красного мужчину остановиться. Он упал на крышу, покатился вбок и исчез из виду.

Сорвался точно посередине вагона-ресторана, не добежав до Спайка двух вагонов.

Террорист хотел засвистеть, но нижняя челюсть так дрожала, что звука не получилось.

На случай, если красный мужчина опять полезет на крышу, Спайк какое-то время не спускал глаз с того места, где видел его в последний раз.

Но ничего не происходило.

Наконец Спайк позволил себе с облегчением вздохнуть. Сердце постепенно возвращалось к спокойному ритму. Он обозрел поезд и заметил Шане, сидящую на том же месте, где он ее подстрелил. Судя по всему, выстрел не был смертельным.

— Вот же живучая сучка. Напрашивается, чтобы ее проучили.

Спайк хотел навести на нее прицел, чтобы разнести ей голову, но, естественно, ручной пулемет подобной опции не имел.

— Да что это со мной, пора уже взять себя в руки… — Он потянулся к винтовке. — Точно, пули же закончились…

Ящика с патронами нигде не было видно. Скорее всего, оставил на площадке между вагонами.

Спайк спустился с крыши и быстро обнаружил искомое.

— Ну я даю…

Он вытянул правую руку к стоящему сбоку ящику. Тогда же это и произошло.

Из-под вагона показалась красная рука, она крепко схватила Спайка за запястье и с чудовищной силой дернула.

Спайк сорвался с площадки и даже вскрикнуть не успел.

За секунду перед ударом об землю террорист успел подумать:

«Вот почему его почти никто не видел…»

Между элементами ходовой части под вагонами оставалось немало свободного пространства, и именно там, держась за металлические части механизмов, затаился красный человек.

«Этот монстр передвигается по поезду не по крыше или из вагона в вагон… А понизу!»

В следующий миг от сильного удара по голове сознание Спайка поглотила вечная тьма.

* * *От первоначальной группы почти в тридцать террористов в купе Гуса осталось лишь шестеро. Связь с теми пятью, которые отправились в последний вагон, была потеряна. Может, их убил Путевой обходчик, может — кто-то из «в белом», а возможно, они не смогли справиться с Шане.

Прошло какое-то время с последнего выстрела Спайка. Гус лично сходил его проверить, но снайпер как в воду канул.

Лидер террористов пришел к следующим двум выводам. Во-первых, Спайка, скорее всего, уже нет в живых. И во-вторых, вместо захвата поезда для победы в игре им теперь необходимо было банально выжить.

Стоило признать, что он не был военным. Настоящий военный никогда бы не стал сравнивать сложившуюся ситуацию с игрой.

Вероятно, именно в этом крылась причина его неспособности противостоять изменившимся условиям — в несвойственной военным мягкотелости.

Выяснить, сколько именно «в белом» им противостоят, уже не представлялось возможным. Необходимо было признать, что в этой игре они в явном проигрыше.

— Выбора нет. Операция отменяется, уходим. Отцепим багажный вагон от основного состава и уберемся отсюда.

Раздумывая над следующими словами, Гус вновь осознал, что он не военный, а террорист. Ведь в нем не было ни капли сожаления или раскаяния.

— Нельзя, чтобы наши лица запомнили. Как и планировалось изначально, убьем всех пассажиров.

Вдруг дверь в купе слегка приоткрылась.

Все невольно повернулись в ту сторону и увидели, как в щель что-то бросили.

Напоминающий круглый продолговатый футляр предмет упал на пол и покатился, одновременно с этим раздался сухой щелчок, и с одного конца «футляра» повалил дым.

Гус, с первого взгляда определивший, что это, торопливо подхватил его, прикладом — чтобы не тратить зря времени — разбил окно и выбросил цилиндр наружу.

Через несколько секунд поезд сотрясся от громового взрыва.

Взрывчатке таких объемов вряд ли удалось бы уничтожить купе, но ее наверняка бы хватило, чтобы вывести из строя находящихся внутри людей.

— Все в коридор! Уничтожить противника! — приказал Гус.

Несколько его людей выскочили за дверь.

Прямо к еще одному свистящему и дымящемуся цилиндру из динамита.

— Закройте дверь!

Террористы торопливо захлопнули створку и бросились на пол.

В следующий миг под жуткий грохот дверь разнесло на куски.

Глядя на них, Гус с ненавистью закусил губу.

— Как я мог забыть, что с нашими пленниками одной веревкой не совладать, — самокритично заметил он, усмехаясь, и взялся рукой за оконную раму у себя за спиной.

Взрыв выбил из окна все осколки.

— Я с ними разберусь. А вы вооружитесь в соседнем купе и ждите моего возвращения.

* * *Взрывы, разумеется, были слышны и в вагоне-ресторане.

— А, — Джакуззи остановился и развернулся всем телом в направлении грохота. После чего обратился к стоящим рядом Фану и Йону. — Простите, справитесь тут без меня?

— Эй-ей, ты куда собрался?

— Погоди, эти взрывы… Это бомбы Нис? — предположил Фан. Если грохот был и правда делом рук одноглазой девушки, вопрос, куда направлялся Джакуззи, отпадал сам собой.

— Угу. Думаю, это она. Я пойду ей на помощь.

— Ты в своем уме? Донни уже ушел в багажный вагон! Давай лучше мы…

— Нет, нельзя. На вас останется вагон-ресторан. План вы уже знаете. Уверен, будет проще, если приказывать будете вы, а не я.

— Это да. Здесь ты только всем мешаться будешь.

— Сурово ты, — непривычно спокойно отреагировал Джакуззи.

Йон не смог скрыть удивления:

— Слушай, а чего ты как всегда не плачешь? Тебе что, не страшно?

— Страшно, конечно, — последовал незамедлительный ответ. — Так страшно, что коленки едва не дрожат. Ведь в вагоне первого класса наверняка еще остаются те, в черном, и у них есть оружие.

— Так выкинь из головы эту идею. Обычно ты же первый бы ударился в слезы и убежал прочь, — попытался отговорить друга от неразумного поступка Йон.

Но Джакуззи извиняюще улыбнулся и сказал:

— Я обещал. Что обязательно останусь в живых и вернусь. Если Нис умрет, я не смогу к ней вернуться, поэтому пойду, пока она еще жива.

И молодой человек с татуировкой на лице, вооруженный всего одним пистолетом-пулеметом, направился в конец вагона.

— А еще, — добавил он, — я решил, что больше не буду плакать. Что буду готов вытерпеть любую боль.

Йон и Фан, услышав это, оставили надежду его остановить. Глядя в спину удаляющемуся другу, Фан тихо шепнул:

— А о Нике он вообще не волнуется?..

— О нем вечно все забывают.

* * *— Вы в порядке, Нис? — спросил мужчина, о котором вечно все забывали.

В ответ Нис довольно кивнула:

— В полном! Это так здорово, так чудесно — устроить целую серию взрывов, я просто вне себя от счастья!

Единственный глаз за стеклом очков смотрел куда-то в пустоту, словно девушка пребывала в своем маленьком внутреннем мирке.

— Так, она точно не в порядке… — Ник без сил опустился на пол.

Для него, конечно, не было тайной, что Нис обожает взрывы, но он не ожидал увидеть обычно уравновешенную девушку в таком ажиотаже.

А все потому что в большинстве случаев Джакуззи успевал ее успокоить, прежде чем она окончательно входила в раж и превращалась из просто «любительницы бомб» в настоящую маньячку-подрывника. Но даже в таком состоянии она, к удивлению Ника, четко вымеряла мощь взрывов, чтобы не повредить стенам и механизмам под вагоном. Стоило отдать должное ее знаниям и умениям, учитывая, что все ее бомбы были самодельными.

Позапрошлым вечером она разнесла на кусочки трупы гангстеров, но, насколько было известно Нику, живых Нис еще никогда не взрывала… За исключением самой себя.

— Пойдемте уже отсюда. Чем скорее найдем Джакуззи и остальных, тем лучше.

— Да. Жалко, конечно, но ты прав.

Нис достала из-под одежды еще один цилиндр динамита, вытянула изнутри шнур детонатора и подожгла.

Дождавшись, когда шнур заискрит и задымит, она распахнула дверь купе и со всей силы бросила взрывчатку в коридор.

Грохотнуло так, что отдалось в животе.

Ник схватился за раму. Нужно было сначала подняться на крышу самому, а затем утянуть к себе Нис. Кстати говоря, та девушка в рабочем комбинезоне, что освободила Ника и Нис, уже давно скрылась именно через это окно.

Ник ухватился за часть наружного украшения вагона и уже хотел подтянуться…

— Гха!..

Сверху, описав широкую дугу, с размаха опустилась чья-то нога в тяжелом ботинке и отбросила Ника назад в купе.

— Какого…

Наверное, стоило порадоваться, что он упал внутрь, а не вывалился из поезда.

— Ты!

Ник и Нис изумленно уставились на запрыгнувшего через окно в купе человека. Этот мрачный, пронзительный взгляд был им знаком.

В обеих руках Гуса было по пистолету, которые он направил на своих недавних пленников.

— Шах и мат, мрази. — Он неторопливо двинулся к ним. — Признаться, не ожидал, что у вас под одеждой окажется припрятан динамит, леди. Вот и изображай после этого из себя джентльмена.

Его губы улыбались, но глаза, что скользнули по телу Нис, излучали чистую ненависть.

— Доставай оставшуюся взрывчатку.

Нис ответила дерзким взглядом, но, увидев, как рука Гуса с нацеленным в Ника пистолетом напряглась, торопливо воскликнула:

— Стойте! Я все сделаю.

Не скрывая досады, она выложила на пол припрятанные под одеждой цилиндры.

Всего двенадцать штук.

— Ничего себе. Хорошо, что я не стал в тебя стрелять, а то бы меня тоже задело.

Гус, не опуская пистолета, подошел к Нис и со всей силы ее ударил.

— Угху!..

— Ах ты! — взъярился Ник и выхватил из кармана ножик.

Что-то сухо громыхнуло, и из поднятой руки Ника вырвался фонтанчик крови.

— Уа-а… А-а-а!

— Молчать, ничтожество.

Гус без тени колебаний направил дуло пистолета в голову Ника.

И уже начал сжимать палец, но тут кто-то с ноги выбил дверь.

Террорист немедленно перевел туда пистолет и увидел молодого человека с «томми-ганом» в руках. Из-за татуировки на лице он выглядел особенно устрашающе, точно сам дьявол.

Заметив, как дернулся лежащий на спусковом крючке палец юноши, Гус прыгнул в сторону, одновременно выстрелив из обоих пистолетов.

Одна пуля задела плечо юноши, другая оцарапала бок.

В тот же миг из дула пистолета-пулемета вырвалось пламя.

— О-о-о-о-о-о-о!

Гус прыгнул еще раз и, преследуемый очередью по полу, нырнул за роскошную кровать купе первого класса.

Ник и Нис, воспользовавшись моментом, выбежали в коридор.

Джакуззи, продолжая расстреливать кровать, попятился и захлопнул перед собой дверь.

С лица Гуса, когда он ползком выбирался из-под кровати, не сходила кривая улыбка. Точно он получал наслаждение от преследовавшей его серии неудач. Но пламя ненависти в глазах разгорелось еще сильнее.

— Забавно. Значит, это мое испытание. Испытание на право стать ровней Хьюи! Ну что ж, в таком случае, умирать мне нельзя. И бежать тоже нельзя! Пора последовать примеру Шане и прямо на крыше поезда разобраться со всеми, кто смеет встать на моем пути!

* * *Вскоре после того, как Джакуззи, Ник и Нис сбежали, в коридор высунул голову один из подчиненных Гуса, которым он приказал ждать своего возвращения. Их смутила серия выстрелов, ведь у Гуса не было при себе пистолета-пулемета.

Оглянувшись по сторонам, террорист увидел направляющегося в его сторону лидера. Глаза у того были налиты кровью, а на лице застыло пугающее выражение, как у безумца, жаждущего только крови.

— Вы готовы?

— Т-так точно! — испуг подчиненного при виде лидера отразился в голосе.

Гус прошел мимо него к своему личному вооружению.

Закрепив его у себя за плечами, Гус со смешанным выражением ярости и предвкушения на лице отправился следом за бывшими пленниками.

* * *В это время Джакуззи, стоя на площадке перед вагоном-рестораном, отдавал Нис и Нику следующие указания.

Если посмотреть вбок, можно было разглядеть впереди широкую реку и перекинутый через нее железнодорожный мост. Солнце уже взошло, и на водной глади, по которой скользили несколько больших и маленьких лодок, отражалось бледное небо.

Увидев реку, Нис вспомнила, что именно здесь их ждали друзья.

У нее совершенно вылетело из головы, что они сели на поезд ради кражи груза, который должны были сбросить в воду. Но Джакуззи о плане не забыл, и все равно пришел им на помощь, хотя это было откровенное безрассудство. Но несмотря на осуждение, Нис не могла не признать, что Джакуззи поступил как истинный главарь их банды.

Конечно, никакая нормальная организация не потерпит такого лидера, но в их случае подобная опрометчивость была своего рода визитной карточкой.

И этот далекий от совершенства и во многом еще «зеленый» главарь банды хулиганов громко заговорил, из-за чего татуировка на его лице будто ожила:

— Донни сейчас готовится сбросить груз. Я сказал ему оставить один ящик для тебя, Нис!

Он взялся за скобу лестницы сбоку от площадки.

— Я уведу его за собой на крышу! Вы бегите через вагон-ресторан! Фан с Йоном присматривают за проходом, так что там безопасно!

Взгляд Джакуззи был спокоен и тверд. Времени на вопросы не осталось, у них не было иного выбора, кроме как довериться ему.

Нис сняла очки и подняла повязку на правом глазу. Привычным жестом вытащив что-то из-под нее, она вложила это в ладонь Джакуззи и заставила крепко сжать.

Это был черный шарик размером с глазное яблоко, обернутый несколько раз длинным шнуром.

— Моя последняя бомбочка. Она слабенькая, но на всякий случай возьми ее с собой!

Джакуззи серьезно кивнул.

— Спасибо. Буду беречь ее до самого взрыва, точно она — это ты!

— Звучит крайне неромантично, — против воли улыбнулась Нис.

Джакуззи, не произнеся больше ни слова, начал подниматься по лестнице.

— Он идет! — воскликнул Ник, заглядывавший через окно внутрь вагона первого класса.

Они с Нис кивнули друг другу и забежали в вагон-ресторан.

* * *Когда Гус открыл дверь, парень с татуировкой как раз успел взобраться на крышу.

— Я пойду за ним, а вы по вагонам!

Сейчас он одним своим видом наводил ужас даже на подчиненных, но хладнокровия еще до конца не утратил. Отдав приказ, он полез по скобам наверх.

Джакуззи ждал террористов примерно на середине вагона.

Он не знал, сколько всего преследователей, но в любом случае по скобам за раз мог подняться только один.

Конечно, лучше всего было бы, если бы так никто и не поднялся. Несмотря ни на что, Джакуззи не хотел убивать. Он уже видел немало трупов, включая убитых гангстерами товарищей. Которые погибли из-за него. После разговора с Айзеком и Мирией чувство вины слегка отпустило, но все равно, ему была противна мысль отнять чью-то жизнь.

«Но я должен».

Сглотнув, он ждал, стоя на покачивающейся крыше.

И вот он заметил в начале вагона какое-то движение.

Джакуззи прижал палец к спусковому крючку, но стрелять не стал. Что-то было не так.

Для человеческой головы показавшийся из-за края крыши силуэт был слишком мал. Скорее, это было что-то, напоминающее пожарный ствол…

Пока он над этим размышлял, «ствол» повернулся к нему, приподнявшись под небольшим углом по отношению к крыше.

«Не нравится мне это…»

Стоило ему это подумать, как его предчувствие оправдалось

Из сопла вырвалась раскаленная огненная струя.

— Что за?..

От неожиданности Джакуззи не успел среагировать. Лицо осветило ярким пламенем.

Из-за угла подъема струя ударила многим выше головы Джакуззи, но ее жара хватило, чтобы опалить ему ресницы и брови.

— Уа-а!

Он невольно отшатнулся, бухнулся задом на крышу и начал торопливо отползать.

Его удивило не столько пламя, сколько длина залпа. Сопло огнемета едва показалось из-за края вагона, но вырвавшаяся из него струя легко достала до противоположного конца. А учитывая, что била она под углом, в действительности ее длина заметно превосходила длину вагона.

На таком расстоянии оставаться слишком опасно. Джакуззи вскочил и со всех ног бросился прочь.

Оглянувшись, он увидел поднимающегося на крышу огнеметчика. Тот не стал кидаться за юношей, лишь навел ему в спину сопло.

Следующий залп произошел ровно во время прыжка Джакуззи между вагонами.

При приземлении он сильно покачнулся, и тут сбоку от него воздух пронзила огненная струя.

Несмотря на значительную дистанцию, жарило от нее нещадно. Джакуззи даже испугался, что его одежда вспыхнет. Сразу после кожи на лице.

Ему повезло, что именно в этот момент поезд ушел в поворот, и огонь не попал по нему, но огнеметчику достаточно было слегка повернуть сопло.

Что он и сделал. Видя, как сбоку приближается раскаленная струя, Джакуззи побежал изо всех сил.

В спину ударило испепеляющим жаром, когда огненная струя закончилась позади юноши, не дотянувшись до него совсем чуть-чуть. Его будто бросили заживо в печку. При такой температуре пламени убийственным было не только оно само, но и накаляющийся от него воздух.

Джакуззи продолжил бежать и позволил себе остановиться и развернуться, лишь когда перестал ощущать жар.

— Только бы попал…

Прицелившись в огнеметчика, он нажал на спусковой крючок. Для новичка стрельба с такого расстояния была практически бессмысленной, но иного выбора у Джакуззи не было.

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк.

— Что?

Положение резко стало безнадежным.

Он был не просто новичком, а новичком без патронов в обойме.

Парень выставил перед собой пистолет-пулемет, но через пару секунд отбросил его в сторону.

Судя по всему, у него закончились патроны. Ну не идиот ли?

— И на этого болвана я потратил столько времени и сил? Ну ничего, теперь тебя ждет тщательная прожарка, — зло улыбнулся Гус и неторопливо направился в конец поезда.

В руках он держал брандспойт немецкого огнемета 1918 года сборки. Настоящий антиквариат, купленный на «черном рынке» и прошедший определенную модификацию. Признаться, Гус не ожидал, что от него будет столько пользы. Вообще-то огнемет принадлежал мастеру Хьюи, но террорист похвалил себя за то, что взял его с собой.

«Вот только зря я не надел огнеупорный костюм… От каждого выстрела сам едва не поджариваюсь».

Преследуя убегающего по крышам вагонов молодого человека, Гус чувствовал, как к нему возвращается спокойствие.

«Но куда запропастились парни, которых я отправил по вагонам? Хотя я и один прекрасно справлюсь с этим идиотом».

* * *Подчиненные Гуса добежали по центральному коридору вагона-ресторана до двери на площадку.

Пассажиры при их появлении в страхе сжались.

Террористы на них даже не смотрели. Один из них схватился за дверную ручку.

Но створка лишь глухо стукнулась об косяк, но не открылась.

Сколько бы они ни трясли ручку, выйти из вагона не получалось.

— Открывай уже!

— Да погоди ты, дверь заклинило…

Звяк!

Террористы замерли, услышав знакомый звук провернувшегося барабана пистолета.

Дзям!

За ним последовал не менее знакомый звук взвода курка пистолета-пулемета.

Звяк! Дзям! Дзынь! Звяк! Клац! Звяк!

Клац! Динь! Дзям! Звяк! Клац!

Дзям! Звяк!

Звяк! Динь! Клац! Звяк! Звяк! Дзям! Клац! Дзям!

Дзям! Звяк! Клац! Дзям! Звяк-звяк! Звяк! Звяк! Дзям! Клац! Дзям!

С каждым новым звуком террористы все яснее понимали, что происходило у них за спинами.

Если бы они обернулись на самый первый звон и немедленно открыли огонь из пистолетов-пулеметов, все бы закончилось в их пользу.

Но они не ожидали, что пассажиры окажут сопротивление, и расслабились. Их опыт не шел ни в какое сравнение с опытом Гуса или Спайка.

Теперь же никакие угрозы не подействуют. Террористам только и оставалось, что медленно обернуться.

— Прежде чем повернетесь, было бы неплохо, если бы вы бросили на пол оружие, — ледяным тоном попросил Йон. — Тут ведь все новички в стрельбе, мы их научили, только как пальцем крючок прижимать. Еще нажмут на него ненароком, если увидят направленные на себя дула.

Террористы, признавая поражение, стали один за другим складывать на пол оружие. Да, им недоставало опыта, но и, по сравнению с той же Шане, их преданность организации была в разы меньше.

Они медленно развернулись и увидели всё тех же перепуганных пассажиров.

За исключением одного отличия: у всех в руках было оружие.

— Обидно, должно быть, когда отнимают уже захваченный поезд, а? — насмешливо спросил Йон. — А вы еще не только заложников лишились, но и оружия.

— Что ж вы так непродуманно? — в той же манере подхватил Фан. — Надо было до самого конца присматривать за заложниками.

Благодаря информации, полученной от пойманного Донни террориста, Джакуззи разработал план осады, который позже рассказал бармену и повару.

Он предположил, что у террористов должно было быть с собой дополнительное вооружение, и его ожидания с лихвой оправдались: в грузовом отсеке они обнаружили целую гору огнестрельного оружия и боеприпасов.

Объявив о захвате вагона-ресторана, Джакуззи немедленно попросил находящихся там пассажиров о помощи. Хотя стоит добавить, что лишь пистолеты Йона и Фана были заряжены настоящими пулями.

Как бы то ни было, задумка Джакуззи удалась.

Йону, пока он связывал обезоруженных террористов полосками разорванной скатерти, вдруг подумалось:

«Не зря говорят, что, когда заложники и преступники долгое время проводят вместе, между ними зарождается доверие… Джакуззи мастерски на нем сыграл, а ведь кто бы мог подумать, что он на это способен…»

Затянув последний узел, он спросил у Фана:

— Как там говорят на Востоке в таких случаях?

— Ты про ту фразу, что сказал тот ковбой за стойкой? Вообще-то я тоже ее услышал впервые.

Они недолго помолчали, вспоминая слова Айзека.

— Кажется… «Что бы ты ни съел…

— …я съел тебя».

* * *Отступать было уже практически некуда.

Джакуззи остановился на краю последнего вагона. У него было два варианта: спуститься здесь, либо перепрыгнуть и бежать до конца поезда.

Но если он спустится, огнеметчик наверняка последует за ним. Теоретически можно было дождаться, когда он окажется на одной с ним крыше, и лишь тогда начать спуск, но практически это не имело смысла: струя огнемета была длиннее вагона, Гус мог поджарить Джакуззи еще до того.

А если он спустится сейчас и спрячется где-нибудь внутри, что помешает террористу выжечь весь вагон?

«Ни за что! В багажном сейчас Нис, Донни и Ник!..»

Раз ему в любом случае предстояло умереть в огне, нужно было извлечь из этого хоть какую-то пользу.

Джакуззи сделал глубокий вдох и повернулся лицом к приближающемуся Гусу.

— Что, идиот, устал бегать? — улыбнувшись, сощурил налитые кровью глаза Гус, шаг за шагом неторопливо сокращая расстояние между собой и Джакуззи.

«Сначала я испепелю его. Затем ту одноглазую девку. И ту, в комбинезоне, и всех «в белом», и заложников, всех, всех сожгу дотла… Лишь бы смеси хватило. Даже с увеличенной мощностью залпа хватает максимум на десять секунд. Запас смеси есть, но все равно расходовать стоит аккуратно».

Придя к такому решению, он уменьшил мощность струи, сократив ее вполовину. Так смесь не закончится дольше.

Гус с тридцатикилограммовым огнеметом за плечами решил приблизиться к парню с татуировкой на лице как можно ближе, чтобы у того не осталось ни единого шанса на спасение.

Террорист наступал. Вот он уже на крыше первого багажного вагона.

Совсем скоро он окажется на расстоянии залпа. Джакуззи, решив рискнуть, достал из кармана последнюю бомбочку Нис.

«У него за спиной должны быть емкостью со смесью… Если удастся их поджечь…»

И тут до него дошло, как сильно он сглупил.

«У меня же даже спички нет!»

Это конец. Если не поджечь бомбочку, она не взорвется.

Нет, постойте. Огонь ведь есть. Вырывается струей из брандспойта в руках противника. Но если она попадет по Джакуззи, он либо поджарится на месте, либо ему взрывом оторвет руку. А потом он все равно поджарится.

Может, спрыгнуть с поезда? В этом случае у него будет хоть какой-то шанс выжить.

Вот только Нис и все остальные погибнут.

В голове мелькнула отчаянная мысль забыть обо всем и просто броситься в атаку.

«Хоть бы появился кто-нибудь еще… Кто-нибудь «в белом» или Путевой обходчик… Хоть кто-нибудь… И чтоб они поубивали друг друга… Это было бы так кстати».

Загнав вглубь сознания эту бессмысленную надежду, Джакуззи настроился на последний рывок.

И вдруг объявился спаситель.

Никем не званный, он появился с самой неожиданной стороны.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Воздух сотряс жуткий вопль, доносящийся откуда-то снизу, как раз под тем местом, где остановился Гус.

— Это еще что?

Желая узнать источник крика, террорист совершил страшную глупость — подошел к краю крыши.

Возможно, он расслабился от мысли, что в его руках мощнейшее оружие, или же это было в его правилах — всегда проверять, какие бы странности ни происходили.

Но если бы он не пошел по направлению крика, ему бы удалось избежать трагедии.

Гус, держа перед собой наготове брандспойт огнемета, осторожно выглянул за край крыши вниз…

Откуда — снизу — они на него и свалились.

— Уа-а-а-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А!!! — вопль резко стал громче, как только голова Гуса высунулась из-за крыши.

И в этот самый момент за его спиной, из-за противоположной стены вагона в воздух взмыл огромный силуэт.

Он качался вправо-влево, точно перевернутый вверх ногами маятник часов, и напоминал гигантский йо-йо на длинной толстой веревке.

Джакуззи, находясь на небольшом расстоянии, сразу понял, что представлял из себя этот «йо-йо» — ковбоя, крепко прижимающего к себе что-то, и вцепившуюся ему в ноги девушку в красном платье.

— А… Айзек и Мирия?! — от неожиданности у Джакуззи глаза полезли на лоб. — Но… Как вы здесь оказались?!

В следующий миг юношу обдало мощным порывом ветра.

Юго-восточный ветер на самом деле принес ему победу.

— А-А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Гигантский «человеческий йо-йо», словно зимнее солнце, по очень низкой дуге пролетел над крышей вагона и скрылся по другую сторону поезда, унося с собой душераздирающий крик, а тянущаяся за ним веревка попала прямо по ногам Гуса, оказавшегося волею судьбы на ее пути.

— Что за?!

От хлесткого удара в районе ахиллова сухожилия ноги Гуса потеряли опору, и он с размаха бухнулся на спину. Неровности емкостей огнемета больно впились в позвоночник.

Но больше всего Гус испугался, что падение могло их повредить. Однако характерного свиста находящегося под давлением водорода слышно не было. Похоже, обошлось без последствий.

— Что это сейчас было, черт их дери?!

Гус медленно поднялся и вновь направился к юноше с татуировкой на лице. Разумеется, ему хотелось узнать, кто это болтается на веревке вокруг поезда, но этим можно было заняться после того, как он сожжет дотла этого наглеца. С тридцатикилограммовой ношей за плечами прыгать нелегко, но, немного разбежавшись, он благополучно преодолел проем, оказавшись на крыше последнего технического вагона.

— Ну что, ты готов, татуированный… Не скажешь хоть, как тебя зовут? — заговорил Гус, не дойдя до Джакуззи примерно полвагона.

— Не желаю.

— Даже так? И почему же?

— Я собираюсь сбросить тебя с поезда, и если ты вдруг останешься в живых… ты же наверняка захочешь найти меня, чтобы отомстить. Поэтому я не скажу тебе, как меня зовут. Не хватало, чтобы ты узнал, где я живу.

Джакуззи хотел ответить спокойным, ровным тоном, но под взглядом налитых кровью глаз голос все-таки дрогнул.

Самого Гуса его слова слегка удивили. Слишком сильно они отдавали какой-то детской наивностью, но при этом были не лишены здравого, хотя и с ноткой горечи, смысла.

«И не подумаешь, что это он совсем недавно палил по мне очередью…»

— Что ж, жаль. Ты приготовился к смерти?

— Будь моя воля, я бы предпочел остаться в живых.

— Ну уж этого я точно не позволю.

Все время, что они говорили, Гус изучал лицо Джакуззи.

«Дурацкая морда. Кажется, что вот-вот разрыдается, но взгляд при этом ясный. В любом случае, испепелю его — и дело с концом».

Гус ухмыльнулся и вдавил кнопку залпа.

«Наверняка сейчас бросится на меня, но, сгоревший, он уже не будет представлять никакой опасности. Вот пусть и подыхает».

Однако…

— Что?!

Залп произошел, но пламя вышло значительно короче, чем он ожидал — всего метр или два.

— Быть не может!

«Я что, слишком сильно закрутил вентиль?»

Гус торопливо завел руку за спину и с ужасом нащупал перекосившийся вентиль. Сколько бы он его ни дергал, толку не было никакого. Скорее всего, он повредился во время падения.

— Проклятье!

Решив, что и этого будет достаточно, Гус опять навел брандспойт, но было уже поздно: Джакуззи успел пробежать разделяющее их расстояние. Сильно оттолкнувшись, он прыгнул вперед, минуя сопло огнемета.

Джакуззи не был силачом или борцом, поэтому из всех доступных ему способов атаки он остановился на самом простом.

Оказавшись перед Гусом, он резко выпрямился и врезался лбом прямо в нос террориста. Тот невольно отшатнулся, но за первым ударом тут же последовал второй, сломавший ему передние зубы.

Брызнувшая изо рта Гуса кровь попала на лицо Джакуззи. Но это его не остановило. Придерживая брандспойт огнемета одной рукой, он продолжал раз за разом бить лбом по лицу террориста.

Через какое-то время он заметил, что по ощущениям удары стали какими-то мягкими. Поначалу он решил, что треснул его череп, но в действительности сдали кости вражеского носа.

«Получается!»

Ощутив прилив уверенности, Джакуззи прогнулся назад для нового мощного удара, и тут до его ушей донесся сухой грохот трех выстрелов.

— Что…

Бок и ноги пронзила острая боль, точно в них со всей силы ткнули кончиками зонтов.

Он посмотрел вниз и увидел левый кулак террориста. На тыльной стороне ладони поблескивало какое-то устройство.

— Пистолет-наладонник — изобретение Хьюи.

Устройство заканчивалось чем-то вроде коротенького дула, от маленького отверстия которого поднимался сносимый ветром белый дымок.

— Скажи же, удобная штука? Достаточно лишь сжать кулак и надавить им на противника, чтобы он выстрелил, — пояснил Гус, ухмыляясь. И это несмотря на кровавое месиво, в которое превратились его рот и нос.

В стандартных пистолетах-наладонниках был лишь один заряд, но этот — сконструированный лично Хьюи — нес в себе целых три пули.

Одна из них оцарапала бок Джакуззи, зато две другие вошли глубоко в бедра.

— Ну что ж, расстановка сил поменялась на крайне противо-бгха!

Новый удар лба в область рта.

— Ах ты!..

Гус левой рукой схватил Джакуззи за рану и вдавил в нее палец. Боль была нестерпимая, но юношу это не остановило.

— Смирись уже, наконец! Закричи от боли и разрыдайся!

«Ни за что! Я приготовился к боли, еще когда только принял решение избавиться от вас! Плакать нельзя! Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах!»

* * *Несколькими минутами ранее.

— Джакуззи, — тихо сказала Нис Нику, пока они шли по коридору багажного вагона, — обычно плачет по любому поводу и без. Но если он что-то решит — и слезинки не проронит.

— Что, правда? — удивился Ник.

Нис с улыбкой кивнула.

— Правда. Когда ему делали татуировку на лице, а ведь это, как он сам сказал, было жутко больно, он тоже ни разу не пожаловался.

— Тогда почему он обычно такой плакса?

— Я тоже однажды у него об этом спросила. А он ответил, что: «Люди плачут, потому что такова их природа»…

В памяти Нис всплыло воспоминание. Лицо четырнадцатилетнего Джакуззи, еще не утратившее детские черты. Открытая улыбка на фоне зловещей татуировки.

— …Но мне кажется, люди чаще всего хотят плакать в те моменты, когда этого ни в коем случае нельзя делать. Поэтому я решил плакать постоянно. Не сдерживать слез. Чтобы они все вылились к тому моменту, когда мне по-настоящему, очень-очень сильно захочется плакать. Чтобы к тому моменту, когда я должен буду во что бы то ни стало быть сильным, они уже высохли.

С тех пор прошло уже пять лет, но Джакуззи и сейчас упрямо продолжает держаться того своего по-детски наивного и не выдерживающего никакой критики решения. И именно такого Джакуззи Нис любила всем сердцем.

Вдруг до их ушей донеслись хлопки трех выстрелов.

— Нис! Вы слышали?!

Судя по звуку, стреляли откуда-то спереди, со стороны конца поезда.

Нис сама не заметила, как побежала. А на ее поясе покачивалась взрывчатка, что лежала в одном из трофейных ящиков.

* * *— Сдохни! — Гус, подгадав момент, пнул Джакуззи.

Того отбросило назад, и, потеряв равновесие, он бухнулся задом на крышу.

— Вот и всё! Есть что сказать на прощание?! — сплюнув красную от крови слюну, высокомерно прокричал Гус и вновь навел сопло огнемета на Джакуззи.

Из-за боли и ярости террорист потерял самообладание. Сохраняй он свое обычное спокойствие, он бы для начала поджарил юноше ноги, чтобы тот не смог больше ничего предпринять. Как уже доказал случай с Нейдером, Гус не любил скорые расправы. В этом заключалось его кардинальное отличие от профессиональных военных, которым он глубоко в душе страшно завидовал.

Джакуззи уже почти смирился со своей участью, но тут вспомнил о лежащей в кармане бомбочке Нис.

С такого расстояния взрыв вполне мог задеть террориста и повредить емкости со смесью у него за спиной. В этом случае он в одно мгновение превратится в огненный шар.

Разумеется, и сам Джакуззи при этом погибнет.

Но иного выбора не было. Даже если он сейчас скатится по крыше вниз и побежит прочь, он вскоре погибнет от потери крови из-за огнестрельных ран. А раз ему так и так суждено умереть, нужно забрать с собой этого террориста…

Собравшись с духом, юноша сунул руку в карман.

Гус, предположив, что тот намерен достать какое-то оружие, напряг лежащий на кнопке залпа палец.

Но так ее и не нажал.

Джакуззи недоуменно на него смотрел. Немигающий взгляд Гуса был устремлен куда-то ему за спину, в конец вагона, до которого от той части крыши, где они находились, оставалось совсем немного.

«Это мой шанс!», — Джакуззи, не понимая причины заминки, все равно решил ею воспользоваться и, заглушая дикую боль в ногах, попытался встать.

Но тоже застыл.

Вокруг что-то шевелилось.

Нечто красное и густое, напоминающее смешанное с кровью рубленое мясо, оно с чавкающим звуком, стелясь по крыше, огибая ноги юноши, «текло» в сторону Гуса.

Джакуззи в панике отполз назад, но глаза террориста продолжали смотреть ему за спину. В следующую секунду слева от юноши проскользнул еще один «красный блин».

Лишь тогда Джакуззи обернулся и, потеряв дар речи, в шоке распахнул глаза.

По крыше ползли и перекатывались несколько десятков таких «блинов» и «комков». Они напоминали наступающую армию алых муравьев. Сталкиваясь, они на миг замирали, сливаясь в единое целое, и вновь продолжали «течь» дальше по крыше.

И Джакуззи понял. Это он. Он наконец-то пришел. Новый противник, решивший объявиться в самый неподходящий момент.

Юноша тихо произнес имя этого монстра:

— Путевой обходчик…

— Что это?! Что это за ползучая мерзость?!

Гус пришел к такому же выводу. Красный монстр — Путевой обходчик, поставивший на уши пассажиров и убивший многих его людей.

— Сдохни! Сдохни-сдохни-сдохни, гори-гори!

Забыв о Джакуззи, Гус поливал огнем из брандспойта подбирающиеся к его ногам алые комки. Юноша поспешил отползи подальше от хлынувшего в его сторону потока раскаленного воздуха.

Красное «нечто» вспыхивало, но, как ни странно, совсем не дымило, а корочка на подгоревших участках быстро трескалась, и оттуда вновь выползала алая масса.

Она продолжала целеустремленно течь по крыше, а Гус, выкрикивая ругательства, водил из стороны в сторону соплом огнемета.

Один из комков, подброшенный мощным залпом, упал прямо перед Джакуззи, где еще какое-то время продолжал гореть. Крыша вагона была железной, поэтому можно было не бояться, что огонь перекинется внутрь.

И тут Джакуззи осенило:

— Бомбочка!

— Проклятье! Не приближайтесь ко мне! Слышите?! Сгорайте уже!!!

Гус жал и жал на кнопку залпа. Еще недавно он рассвирепел из-за сломанного вентиля, но если бы не это, воспламеняющаяся смесь в емкостях огнемета уже давно бы закончилась.

— Горите! Горите! Гори… те?

Краем глаза он заметил, как над его головой что-то пролетело. Вместе с легким стуком позади к террористу вернулась толика самообладания. Он обернулся и увидел катящийся по крыше шарик размером с глазное яблоко.

Черный шарик с подожженным фитилем.

Прогремел взрыв, за которым последовала взрывная волна.

— Гха-а-а-а-а-а-а!!!

Гусу в спину ударило порывом ветра, отбросившим его к краю вагона. На самом деле взрыв вышел не таким уж мощным, но против террориста сыграл тяжелый огнемет: раз наклонившись и побежав вперед, восстановить равновесие и остановиться оказалось крайне трудно.

А на его пути стоял юноша с татуировкой на лице.

— Ну и что ты сможешь против меня, безоружный?!

Из-за взрыва Гус выпустил брандспойт, но сумел выхватить из нагрудного кармана нож и замахнулся им на Джакуззи.

А тот в ответ изо всех сил закричал слова величайшего в мире ковбоя, которые один раз уже придали ему смелости:

— Револьвер есть в сердце каждого!!!

Лезвие ножа Гуса глубоко воткнулось в руку юноши.

В следующий миг Джакуззи повалился спиной на крышу.

— Что?!

Гус, не успев отпустить нож, потерял равновесие и упал на него, но на середине падения Джакуззи подставил ему под живот согнутые в коленях ноги и резко их выпрямил.

Под весом взрослого мужчины, за спиной которого был тридцатикилограммовый огнемет, из ран в бедрах юноши фонтанчиками брызнула кровь, но Джакуззи не дрогнул.

Их противостояние продлилось всего мгновение, хотя для обоих оно тянулось мучительно долго. И вот наконец…

Гус, прокрутив в воздухе половину сальто, упал позади Джакуззи. К несчастью для террориста, в том месте крыша последнего вагона уже закончилась.

Только его мозг успел отметить стремительное падение с высоты, как спина ощутила удар, по мощи несравнимый с предыдущим.

В следующий миг все тело террориста объяло алое пламя.

Над Джакуззи, лежащим на спине на крыше вагона, пахнуло горячим воздухом. Он запрокинул голову и увидел посреди перевернутого вверх ногами еще темного пейзажа яркий полыхающий шар.

«Все кончено?..»

И рев пламени, и стук колес, и гул ветра — все звуки точно отдалились. Кроме одного — ясного и громкого крика:

— Джакуззи! Джакуззи!

Голос Нис заставил юношу сесть. Одновременно с этим вернулась боль в боку и бедрах.

— Слаба богу, ты в порядке, Нис.

— Со мной все хорошо! Нужно скорее остановить кровь…

— А что у тебя за горшочки на поясе?.. А-а, та взрывчатка? Все-таки у нас получилось, мы молодцы, — выдавил из себя улыбку Джакуззи.

Нис крепко его обняла, но он мягко высвободился из ее рук.

— Джакуззи?

— Ты знаешь, Нис, — неторопливо заговорил юноша, едва заметно и как-то грустно улыбаясь, — наверное, до этого момента я все-таки слишком много плакал.

— Что?

— Поэтому я решил, что все это время я плакал в том числе и за тебя.

Лишь тогда Нис заметила, что взгляд Джакуззи был устремлен по направлению движения.

Поезд ехал прямо навстречу восходящему солнцу.

А посередине него стоял он. Из-за прямых солнечных лучей Нис не смогла толком разглядеть его силуэт, но одно она поняла сразу же.

Он был полностью красным.

Он стоял, повернувшись спиной к солнцу. На скрытом тенью лице выделялись глаза, на вид — вполне себе человеческие, но с абсолютно черными, точно всосавшими окружающую тьму, зрачками. Блестящие, как драгоценные камни, они казались провалами в саму преисподнюю.

Глаза как врата, соединяющие мир живых и мир духов, поглощающие все, что в них отразится.

Джакуззи, стоило ему заглянуть в них, немедленно понял, что это и есть Путевой обходчик. Должно быть, те красные потоки крови и мяса слились в единое целое и обрели форму.

— Так что отныне, как бы плохо тебе ни было, пожалуйста, не плачь, — тихо продолжил юноша, обращаясь к оцепеневшей при виде красного человека Нис. — Твои слезы — единственное, что я не могу стерпеть.

И Джакуззи бросился вперед, не дав подруге и шанса себя остановить. Одновременно с этим Нис заметила, что с ее пояса исчезли две гранаты, начиненные новейшей взрывчаткой.

— Джакуззи!

Нис хотела вскочить и кинуться за ним, но юноша и красный человек уже столкнулись.

И упали за вагон.

Нис закричала, надрывая связки:

— ДЖАКУЗЗИ!!!

Ее голос стих, и в ту же секунду позади поезда полыхнуло алое зарево.

Вслед за оглушительным грохотом пришла взрывная волна, настолько мощная, что сложно было поверить, что ее породили гранаты. Порывом ветра с лица Нис сорвало очки. Они со звоном отскочили от крыши, и одновременно с этим девушка бессильно упала на колени.

От взрыва весь поезд содрогнулся, но вскоре как ни в чем не бывало продолжил свое ритмичное покачивание.

* * *Нис вспомнился эпизод из детства.

Как она сильно пострадала от устроенного ею же взрыва. Она лишилась правого глаза, все тело было в ожогах. Левый глаз тоже оказался поврежден осколками, из-за чего зрение резко упало.

Лица окружающих превратились в размытые кляксы. Когда никто не видел, она плакала от мысли, что теперь всю жизнь не сможет различать людей.

Однажды к ней домой тайно пробрался Джакуззи. Даже со своим низким зрением она ясно могла различить темную татуировку, занимавшую половину его лица.

— Смотри, — улыбнулся он, — теперь ты точно меня ни с кем не перепутаешь! Держись всегда рядом, и все будет хорошо!

От звуков его голоса Нис расплакалась, но на этот раз от счастья. А Джакуззи, испугавшись, что она плачет из-за него, сам разрыдался.

По лицу Нис, погруженной в воспоминания, без остановки текли слезы.

Из-за них мир вокруг нее, потерявшей очки, превратился в месиво из пятен. Пожалуй, сейчас она смогла бы различить разве что силуэт Донни, и то только из-за его размеров. От этой глупой мысли она зарыдала еще пуще. Нис не забыла последние слова Джакуззи, но никакие попытки взять себя в руки не имели успела. Да и не могли иметь.

Но с ее губ не сорвалось ни единого всхлипа. Она давила их внутрь себя, не позволяя подняться из горла, и уже подумала, что так и задохнется, когда…

Перед ней остановился человек.

Наверное, Ник, или кто-то из оставшихся в живых «в белом» или «в черном». В любом случае ей было абсолютно все равно. Она подняла голову…

И различила смутные очертания какого-то черного узора, занимавшего половину лица стоящего перед ней человека…

— Ну ты чего, я же просил тебя не плакать!

Под ее остановившимся в шоке взглядом черный узор как-то странно искривился.

— Когда ты плачешь, мне тоже хочется плакать! Поэтому… пожалуйста, не плачь!

Девушка, перестав душить в себе рыдания, крепко обняла Джакуззи.

Всё зовя и зовя сквозь всхлипы его по имени.

Через какое-то время на крышу поднялись Ник и Донни и осторожно приблизились к друзьям. К тому моменту Нис уже успокоилась, а с лица Джакуззи не сходила улыбка.

— Но, Джакуззи, как тебе удалось справиться с тем красным монстром? Вы ведь упали с поезда, как же ты спасся?

— Я расскажу, но позже. Я сам пока не очень все понимаю. Но, вообще-то, тот красный монстр…

В этот момент он наконец заметил Ника и Донни и широко им улыбнулся:

— В-вот и вы, как раз вовремя, — слабым, дрожащим голосом произнес он. — Д-Донни, ты не мог бы… отнести меня… до вагона второго класса? Т-там, говорят… едет врач…

Говорил он отрывисто, точно отбивал телеграмму.

— Бок… плечо и бедра… так болят… так сильно болят… столько крови, я сейчас… запла… чу…

С этими словами он посмотрел на свои раны, вскрикнул и потерял сознание.

Джакуззи-плакса вернулся. Друзья в страшной спешке унесли его с крыши, и на этом для них развернувшаяся в этом поезде шумиха подошла к концу.

Утреннее солнце продолжало свое восхождение по небосводу, заливая светом тянущуюся в бесконечность железную дорогу.

Словно молчаливо благословляло едущих по ней до Нью-Йорка.

Конец Пассажирской части.

Примечания переводчика:

1. Есть такая притча.

Однажды жители деревни начали друг перед другом хвастаться, кто больше всех съел. Один сказал, что он съел дом, другой — что гору, и так далее. В конце концов, определился «победитель», и он отправился в буддийский храм и заявил монаху:

— Я съел тьму!

На что тот немедленно ответил:

— Что бы ты ни съел, я съел тебя.

31 декабря, два часа дня. Пенсильванский вокзал Нью-Йорка.

— Чё так долго? — раздраженно спросил средний брат, Берга Гандор.

Трое боссов мафиозного клана стояли в зале ожидания. Flying Pussyfoot, который должен был прибыть на вокзал в полдень, опаздывал уже на два часа.

— Успокойся, Бер. Поезда дальнего следования постоянно опаздывают на несколько часов, — обратился к нему младший брат Лак.

Старший — Кит — хранил молчание.

Рядом с ними стояла еще одна группа из трех человек. Член руководства клана Мартиджо Фиро Проченцо, его соседка по квартире Эннис и контаюоло «семьи» Майза Аваро встречали Айзека с Мирией и одного алхимика, старого товарища Майзы, более двухсот лет назад ставшего вместе с ним бессмертным.

Фиро повернулся к братьям Гандорам и тихо, чтобы не услышали окружающие, спросил:

— А ничего, что вы все трое торчите в одном месте? За вами же сейчас люди Рунората охотятся?

— Как раз мы, Фиро, и можем себе спокойно разгуливать по улицам.

— Ну, в общем-то, да… — вынужден был признать Фиро.

Год назад в ходе одного происшествия братья Гандоры, руководство клана Мартиджо и Айзек с Мирией обрели бессмертие. В Бюро расследований, правда, об этом пока еще не успели узнать.

— Кстати говоря, Майза, а что он за человек, этот ваш алхимик? — полюбопытствовал Лак.

Мужчина в очках, сохраняя на лице обычное для себя мягкое выражение, ответил:

— Хороший вопрос… Он из тех людей, кто всё и всегда стараются взвалить на себя, хотя сами при этом страшно боятся одиночества.

— Такие долго не живут. При обычных обстоятельствах, — холодно заметил Лак.

В разговор вмешался Берга:

— Не то что Клэр. Большего эгоцентрика во всем мире не сыскать. Хорошо еще, что эта самовлюбленность хоть немного уравновешивается веселостью.

Эннис тоже решила высказать свое мнение:

— Я слышала, Клэр — жизнерадостная и энергичная девушка, с сильным внутренним стержнем.

Фиро и Лак переглянулись.

— Фиро, ты что, не сказал ей самого главного?

— Как-то из головы вылетело. И в разговоре почему-то не всплыло…

Эннис непонимающе на них посмотрела. В этот миг объявили о прибытии поезда.

— Ну что, пошли? Ничего, Эннис, вот познакомишься и сама все поймешь.

Обе группы отправились на перрон встречать состав, еще не успевший прийти в себя после богатого на переживания долгого путешествия.

— Погодите, мне кажется, или тут какая-то ошибка? — удивился Фиро, когда вместо ожидаемого роскошного Flying Pussyfoot они увидели самый обычный поезд.

— Наверное, с основным составом что-то случилось, вот пассажиров и пересадили на другой, — предположил Майза.

Все замерли в ожидании, когда откроются двери.

— Кстати, Майза… Как там его зовут, Хьюи Лафорет? Слышал, его поймали? — обратился к коллеге Фиро.

Майза, слегка помрачнев, кивнул. Это не укрылось от внимательного взгляда Кита.

— Да, наверное, мне стоит ввести вас в курс дела, — Майза смущенно улыбнулся и поморщился. — Слышали об арестованном на днях самопровозглашенном революционере, Хьюи Лафорете?

Братья Гандоры обратились в слух.

— Он тоже бессмертный.

Как раз в этот момент двери вагонов открылись, и на перрон хлынул поток пассажиров. Почему-то все выглядели страшно усталыми, некоторые — откровенно изможденными, но на лицах всех читалось облегчение.

Когда основная толпа рассосалась, на перрон спустилась девушка в рабочем комбинезоне. По ее выправке и настороженности Эннис решила, что она и есть «Клэр».

Но девушка прошла мимо них, даже не повернув головы. При ходьбе она слегка прихрамывала, наверное, поранилась, потому что ее левая нога была замотана бинтами.

Следом из вагона показался странный мужчина, напоминающий чародея из-за серых одежд свободного кроя. Братья Гандоры, видимо, подумав, что это и есть алхимик, впились в него взглядами… но расслабились, услышав, как Фиро с Майзой шепотом обсуждают загадочного пассажира.

За «чародеем», неся чемодан, спустился, по всей видимости, его помощник.

Затем по всему перрону разнеслись жалобные всхлипы какого-то парня.

* * *Плача от боли в ногах, Джакуззи не переставал думать:

«Куда же подевался Ладд Руссо?.. А что стало с Айзеком и Мирией?.. После того, как их как йо-йо прокрутило вокруг поезда?.. А как Чес? Нис сказала, что не знает, но почему-то при этом глаза отвела… Кстати, почему поезд даже после всех тех взрывов так и не остановился?.. И самое главное, тот красный монстр… Нет, тот человек в красной одежде — кто он такой?..»

Джакуззи прекрасно понимал, что, кроме тех событий, участниками которых он был лично, в поезде еще много чего произошло, и едва ли он когда-нибудь получит ответы на все свои вопросы, но и просто взять и выкинуть их из головы не мог. Ему очень хотелось немедленно отправиться на поиски Айзека и Мирии, но в нынешнем состоянии это было невозможно.

«Нанять, что ли, информатора? Слышал, в этом городе есть специалисты, которые знают все на свете… Ох, но почему же так больно?.. В любом случае, сначала надо поправиться, а все остальное — потом…»

И Джакуззи, отбросив на время тревоги, сосредоточился на новом раунде жалоб из-за боли в ногах.

* * *— Ай-яй, больно же! Не бегите так, ай! Пожалуйста, помедленнее! — причитал обмотанный с ног до головы бинтами юноша с крупной татуировкой на лице.

За ним из вагона спустились девушка с повязкой на глазу и в очках, мужчина, тоже весь в бинтах, еще один крайне невзрачный мужчина и, наконец, смуглокожий гигант выше двух метров ростом.

— Циркачи, что ли?

Проводив взглядом удивительную компанию, Фиро вновь переключился на ожидание друзей.

Поток пассажиров постепенно иссякал, на перрон начала опускаться тишина.

Но ни у кого из двух групп встречающих и мысли не возникло, что их надежды могут не оправдаться.

И вот, когда сотрудники вокзала уже начали закрывать двери вагонов, последними на перрон спустились…

Продолжение следует.

Прежде всего — большое спасибо, что решили прочитать эту, не относящуюся к основному тексту, часть.

Эта история, как и следует из названия, продолжает серию «Шумиха!», но герои предыдущего тома в ней практически не задействованы (за исключением одной парочки). Мне хотелось придумать самостоятельный сюжет, отсюда и столько новых персонажей. Но место и время действия — все та же Америка тридцатых годов, поэтому я буду очень рад, если персонажи первого тома все же останутся у вас в памяти.

Признаться, меня все еще преследуют страхи «начинающего автора»: «Вот взялся я за такую серьезную и сложную историю, а вдруг выдохнусь на середине? Или набросаю план дальнейших событий, а воспроизвести их на бумаге не смогу? Или застопорюсь на финале, пообещаю, что в следующем томе все станет ясно, а в итоге так никогда его и не напишу?» Надеюсь, когда-нибудь я наберусь достаточно опыта, что никакие длинные серии уже не будут меня пугать…

Из-за этих страхов я собирался по мере возможности писать «Шумиху» как серию самостоятельных томов, без деления на части…

Но, как вы уже сами видели, этот том закончился «Продолжением следует».

Хотя стоит уточнить, что следующая, «Высокоскоростная часть», не является в прямом смысле продолжением этой, «Пассажирской части», потому что действие в ней будет происходить в том же временном промежутке, только с иных точек зрения.

Как и в прошлом, в этом томе очень много персонажей, поэтому я буду рад, если вам кто-то особенно понравится, и вы станете воспринимать его/ее/их в качестве главных героев… хотелось бы мне об этом попросить, но не могу не признать, что немало действующих лиц «исчезло» на середине повествования, поэтому однозначное мнение о них сложить не так-то просто. Обещаю раскрыть их мотивы и рассказать, что с ними произошло, в следующей части, поэтому, пожалуйста, прочитайте и ее тоже.

История получилась довольно необычной в плане исполнения, но обещаю приложить максимум усилий, чтобы итоговый результат пришелся вам по душе.

Поезда часто становятся местом действия — в кино, в театральных постановках, в романах, в манге и так далее. Я и сам в этот раз остановил свой выбор на трансконтинентальном поезде, потому что люблю подобные истории.

При этом далеко не редкость, когда поезда играют роль не просто декораций, но влияют на течение сюжета, иногда совсем слегка, а иногда поднимаются чуть ли не до уровня главного персонажа. Такие произведения всегда мне импонируют… Но даже дойдя до этой точки, мое отношение к описанному мною поезду остается неоднозначным. Я представляю его, как несущийся с огромной скоростью состав, и очень надеюсь, что сюжет будет соответствовать этому образу до самого конца вопреки моему паническому страху, что где-нибудь на середине он вдруг возьмет и сойдет с рельсов…

Но вернемся к послесловию. С прошлого издания прошло уже полгода и, если честно, я немного в растерянности, что написать.

Я благополучно окончил университет и за исключением работы над рукописью мою жизнь сейчас нельзя назвать особо продуктивной.

Из-за диплома издание этого тома затянулось, но теперь, восстановив силы, я планирую в ближайший год проверить, как много я смогу написать. А если честно — я очень боюсь однажды услышать от улыбающегося редактора «Ты неинтересно пишешь, бросай это дело», поэтому собираюсь начать новую жизнь и без устали работать над своими писательскими навыками. Всем сердцем надеюсь, дорогие читатели, что вас не отпугнет ожидание.

*Далее, как и в прошлом томе, идут личные благодарности, поэтому можете смело их пропустить.

Большое спасибо редактору Судзуки за всё, что вы для меня делаете… и что продолжаете терпеть, несмотря на все доставленные мной неприятности, а также всем сотрудникам отделов продаж и рекламы, без которых бы эта книга не увидела свет.

Спасибо Минэ-сану, который, хоть и не является моим ответственным редактором, но однажды всего одной фразой заставил меня собраться, и всем редакторам «Дэнгэки Бунко».

Господам корректорам, которые скрупулезно проверяют мои далекие от совершенства тексты на описки и пропущенные знаки.

Моей семье, друзьям и знакомым, особенно из «города S», за вашу бесценную помощь.

Великой Кацуми Энами, которая, несмотря на страшную занятость, оживила историю своими потрясающими иллюстрациями, придав уникальность каждому изображенному на них персонажу.

И наконец… хочу поблагодарить всех, кто прочел эту книгу — и неважно, это ваша первая встреча со мной или нет.

Большое вам спасибо. Уверен, это чувство признательности будет поддерживать меня в работе над следующими томами. Очень надеюсь, что мы вновь встретимся на их страницах.

И на этом…

Я прощаюсь с вами, слушая у себя дома зацикленный музыкальный отрывок с последних пяти минут фильма «Живым или мертвым» (режиссера Такаси Миикэ).

Май 2003 года

Рёго Нарита

От Yoku05 (перевод)Спасибо, что прочитали второй том "Шумихи"!

Ну что сказать... История постепенно набирает обороты, концентрация безумцев всех мастей растет... Хотя нет, только начинает расти. Все еще впереди... Не знаю, почему, но во время работы над первым томом не возникало этого ощущения "долгого пути". А сейчас прямо в жилах кровь стынет от мысли, что это только начало. Но тут же оттаивает и ускоряет свой бег от предвкушения всех невероятных, смешных и жутких приключений, которые мне вновь (уже как переводчику, а не просто читателю) удастся пережить вместе с героями. И, надеюсь, с вами =^_^=

В этом томе появляется мой самый-самый любимый персонаж, но по-настоящему он раскроется лишь в следующем, так что я жду его с большим нетерпением. На самом деле в "Шумихе" у меня примерно 80% персонажей любимые (если подумать, жуткое число, ведь количество героев в этой серии зашкаливает -_-), но я условно делю их на "просто любимые", "очень любимые" и "самые любимые". А этот единственный "самый-самый"))). Попробуйте догадаться, о ком я говорю ;).

Отдельное спасибо приславшим донаты! Вот огромное-преогромное! Но и, пожалуйста, комментировать тоже не забывайте, мне всегда очень приятно читать ваши сообщения, и здесь, и вконтакте (хотя меня там и нет), они дают мне силы работать.

А вообще, признаться, я после покупки ноута (ибо старый, прослуживший мне верой и правдой десять лет, почил в бозе) на мели, поэтому буду ужасно благодарна материальной поддержке))) а то книжки покупать не на что...

Аnastezia и NoodLez, спасибо за работу)))

Продолжение будет ориентировочно в конце апреля.

От anastezia (редактура)Еще один том замечательной истории позади! Спасибо, что прочитали до конца, надеюсь, вы дождетесь продолжения. Ведь оно обещает быть не менее интересным и захватывающим. Трансконтинентальный поезд продолжит мчаться в ночи на бешеной скорости, и его никому не остановить!

Огромное спасибо Yoku05 за отличный перевод и возможность внести вклад в этот большой и классный проект. Твои тексты не надо сильно править, но все равно, чувство, которое испытываешь, видя законченную главу, к которой и ты приложила руку, не описать словами.

NoodLez, без иллюстраций текст смотрелся бы совсем иначе, а значит, значительная часть успеха нашего проекта – на тебе. Спасибо за работу!

Но самое главное хочется выразить свою признательность всему проекту РуРанобэ. Ребята, если бы вас не было, я бы уже давно потеряла жизненный ориентир, а так есть возможность почувствовать себя полезной. В трудный жизненный момент, когда мне начало казаться, что я никому не нужна и ничего не могу сделать, я вас нашла, и вы приняли меня в ряды редакторов!

А теперь, дорогие читатели... Разумеется, мы будем работать при любых обстоятельствах, потому что начатое бросать нельзя, да и как можно забросить такой интересный и качественный проект? Но все-таки донаты, да и простые письменные благодарности заметно улучшают настроение команды и ускоряют работу.

Всем весны, тепла и счастья. Пусть вас окружают хорошие книги и добрые люди!

30 декабря – После полудня.

Сегодня худший день в моей жизни.

Особняк в Чикаго. Дон «семьи Руссо» – Плачидо Руссо – был уверен в этом.

Всё началось в тот момент, когда всю их месячную выручку, составляющую кругленькую сумму, украли во время перевозки.

Преступников было двое: мужчина и женщина, одетые как Бейб Рут и Тай Кобб. Видимо, перевозчик услышал шум позади, а когда обернулся, его атаковали бейсбольными битами. Ему удалось увернуться, но он тут же был обезврежен смесью из перца и извести и в итоге потерял сумку с деньгами.

Звучит как полный бред. Изначально дон подозревал, что перевозчик врёт, и пытал его, но, в конце концов, похоже, он говорил правду.

Это ещё можно было пережить. Но затем начали распространяться слухи о том, что на окраине города нашли обгорелые ошмётки одного из руководителей семьи и множества его подчинённых. Правдивость этих слухов ещё не подтвердили, но люди, ходившие на разведку в тот район прошлой ночью, так и не вернулись. Скорее всего, это были не просто слухи.

Но не только это. С Плачидо также не связались бывшие террористы, которые собирались присоединиться к ним сегодня. Если верить отчёту, то от фабрики, которую те использовали в качестве штаб-квартиры, сейчас осталась не более чем груда развалин и гора трупов.

У них возникнут неприятности, если люди начнут шептаться о том, что семья Руссо была связана с этим пожаром, и он не мог позволить делу выйти из-под контроля, так что послал группу людей уничтожить обломки и тела.

— Чёрт! Этот ублюдок Нейдар всё же провалился. Видимо, он был просто дешёвкой. Я был глупцом, раз поверил ему.

Всё шло, мягко сказать, не слишком хорошо. Если Нейдар разболтал об их намерении вступить в семью Руссо, то террористы в итоге могут обратить на них своё внимание. Плачидо никак не мог знать об их намерениях.

Хулиганы также создали для него проблем. Он думал, что убей они их лидера, и они без проблем расправятся с его дружками, но он не ожидал, что те окажутся настолько сильны.

— Но для начала эта парочка. Чёрт возьми, завтра же прикажу схватить каждую парочку в этом городе!..

— Не стоит, дядь, что, если все подумают, что ты просто завистливый ворчливый старик? – внезапно заметил голос позади него.

Это был его племянник – Ладд Руссо.

У него были не слишком длинные, но при этом не слишком короткие волосы, и он, как и любой уважающий себя член мафии, носил чёрный костюм. Он был достаточно высоким, однако в Ладде не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Он был просто весьма привлекательным, хоть и несколько невзрачным молодым человеком. Но несмотря на это, его голос звучал довольно беззаботно, и в нём нельзя было заметить хоть каплю уважения к своему собеседнику.

— У меня нет на тебя времени, Ладд. Убирайся с глаз долой!

— Что, что-что-что-что-что? Ты разбил мне сердце, дядя! Что с тобой сегодня? Это из-за денег? Из-за денег, да? Деньги, деньги, деньги. Больше них ты ценишь только свою собственную жизнь, верно? Так кто-то забрал у тебя вторую по важности вещь в твоей жизни, дядь? Тебе же так и хочется сказать это, да? Прочешите каждую травинку, нет, найдите их, даже если надо будет сжечь весь чёртов лес, а затем схватите за шею и душите-душите-душите-душите, пока у них пена изо рта не пойдёт, но даже после этого продолжайте душить, пока у них глаза из орбит не вылезут, и затем продолжите душить…

Лицо Плачидо побагровело от ярости, в то время как его племянник откровенно насмехался над ним.

— Не делай вид, что я такой же убийца-гедонист, как и ты! Ты хоть знаешь, сколько сбережений я трачу на то, чтобы подчистить всё после резни, которую ты обычно устраиваешь?!

Убийца-гедонист. Идеальное описание для Ладда.

Его истинное лицо не отражали ни внешность, ни манера речи. Он жил только ради своего собственного удовольствия.

Ладд Руссо жил ради убийств. Он отличался от обычных наёмных убийц тем, что делал это не из-за денег: он испытывал абсолютное наслаждение от самого процесса убийства.

Плачидо не выгнал Ладда из организации только потому, что сложно было найти кого-то, кто лучше расправлялся бы с врагами во время вооружённых конфликтов. В итоге, хоть и неофициально, Ладд был лучшим убийцей семьи Руссо.

Но Плачидо не сомневался, что Ладд был не более чем сумасшедшим маньяком, живущим только ради исполнения собственных прихотей.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

— Но вообще это не проблема. У меня есть хорошая новость, дядь.

— Быстрее говори, что хотел. И исчезни с глаз моих.

Услышав холодный ответ своего дяди, Ладд драматично развёл руками и тут же перешёл к сути дела.

— Ну-ну, дядь, ты ведь говорил, что у тебя проблемы с деньгами, а я как раз собираюсь провернуть маленькое дельце сегодня вечером. Так что если всё пройдёт как надо, то могу и тебе немного одолжить.

Из-за весьма странной формулировки Плачидо не сразу понял, что имел в виду его племянник. Ладд, похоже, ожидал такой реакции и продолжил объяснение:

— Видишь ли, ты слыхал про трансконтинентальный экспресс – Флайинг Пуссифут? Тот, который отправляется со станции Юнион сегодня вечером? Он без остановок едет до самого Нью-Йорка. Я просто подумал, а почему бы не одолжить его ненадолго и не въехать прямо на Манхэттен?

От этих слов голова Плачидо словно опустела.

— …Но это конечно же блеф. Сначала надо ведь пригрозить, верно? И если даже тогда они не захотят отдать свои бабки, то мы перейдём к похищению. Ну как? Мне кажется, железнодорожная компания согласится заплатить к тому моменту, как мы убьём половину пассажиров. Мы и людей убьём, и денег заработаем, разве не прекрасный план, дядь?

— Убирайся.

Это всё, что смог сказать Плачидо, только пришедший в себя. Он больше не мог тратить время на Ладда. Где охрана? Куда делись слуги?

— Эй, кто-нибудь, вышвырните отсюда этого идиота!

Стоило Плачидо крикнуть это, как полуоткрытая дверь медленно со скрипом отворилась, и в комнату вышла группа из мужчин и одной девушки.

Плачидо не узнавал никого из них. К тому же абсолютно все они были одеты в белое: мужчины в костюмах и свитерах, а девушка в белоснежном платье – отчего ситуация казалась ещё более жуткой. Выглядело всё так, будто они только что прибыли со свадьбы или направляются на костюмированную вечеринку.

Наконец на лице Плачидо отразилась тревога, а в голове прозвенел предупреждающий звоночек.

Он, отчаянно цепляясь за чувство собственного достоинства, сурово спросил новоприбывших:

— Кто вы такие?

Однако ответил Ладд.

— А, это мои подчинённые и друзья, с которыми я разделяю «общее хобби». О, а вот эту куколку зовут Луа. Она моя девушка, возлюбленная и невеста. Так что знакомьтесь, дядь.

— А… это… Здравствуйте… – полушёпотом поздоровалась бледная девушка – Луа.

— Немного робкая, скажи? Но, мне кажется, прекрасно уравновешивает мой буйный характер, не думаешь? Мы прям созданы друг для друга, да?

— Заткнись! – яростно крикнул Плачидо.

Луа вздрогнула, а Ладд ещё более драматично пожал плечами.

— С тех пор, как ты зашёл сюда, ты не перестаёшь нести какую-то чушь! Чёрт возьми! Куда делась вся охрана?!

Плачидо ударил кулаком по столу, вскочил и схватил Ладда за воротник.

— Слушай сюда, чёртов сумасшедший. Мне плевать, похитишь ты кого-то или убьёшь. Но я не позволю тебе делать это от имени семьи Руссо. Делай это анонимно, и мне всё равно, убивай кого хочешь или, может, сам умри!

Он сплёвывал эти слова, явно пытаясь угрожать парню, но Ладд всё ещё никак не реагировал на громкую речь разъярённого дяди.

— Знаю-знаю. Разве не веселее убивать просто ради собственного удовольствия? Именем семьи прикрываются только всякие зануды, дядь.

— Не делай вид, что всё знаешь! Если ты так любишь убивать, то почему не станешь наёмником в Южной Америке, а?!

— Дядь, сейчас ты просто оскорбляешь бедных наёмников.

— Закрой свою грязную пасть! На поле боя ты можешь убивать сколько захочешь, пока сам не сдохнешь! Разве это не то, чего ты желаешь?! Представь какое удовольствие – прятаться и убивать исподтишка сильных!

Внезапно Плачидо осознал, что его рука онемела. Ладд что есть силы сжал предплечье своего дяди.

Такое чувство, будто между его мышцами что-то застряло. Когда Плачидо почувствовал, как силы покидают его руку, он отпустил воротник Ладда.

Ладд воспользовался этим шансом и приблизился к дяде. Их лица находились так близко друг к другу, что он мог ощутить дыхание Ладда. Затем Ладд выпучил глаза и спокойно начал:

— А ты не думаешь, что это ты ничего не знаешь, дядя? Ты совсем меня не знаешь. Поле боя? Полностью исключено. Понимаешь, на поле боя сражаются воины. Воины, понимаешь, воины. Это люди, готовые умереть, чтобы убить другого. Люди, которые сражаются насмерть, чтобы защитить собственные жизни. И, честно говоря, таких парней убивать совсем не весело. Ты уловил мысль, дядь?

Плачидо не смог ответить. Всё потому, что во время своей длинной тирады Ладд откуда-то достал ружьё и приставил его к подбородку дяди.

— Нас не интересует убийство людей сильнее нас самих. Но это также не означает, что мы охотимся на женщин, детей и слабаков.

Ладд продолжал свои рассуждения, надавив концом ружья на подбородок Плачидо.

— Знаешь, кого я люблю убивать? Тех, кто совершенно расслаблен, улавливаешь? Людей, которые считают, что они в полной безопасности, тех, кто даже не думает о том, что может стать следующим. Например…

Внезапно взгляд Ладда изменился. Весёлый блеск окончательно угас, а на место ему пришёл взгляд, который даровал смерть всем, кто вставал на его пути: в нём сочетались презрение, жалость и даже некая любовь.

— Э-эй… Погоди, стой, Ладд! Стой, стой!

— Верно. Например…

Ладд наконец посмотрел Плачидо в глаза, проникая в самую их глубь, где в тёмных уголках затаился невероятный ужас. Когда Ладд заметил это, его губы растянулись в ухмылке, и он слегка надавил на курок.

— …Прямо как ты сейчас, дядя.

— Нет, останови-и-и-и-и-и-и-ись!

Раздался щелчок.

И больше ничего.

Повисла тишина, но вскоре её нарушил тихий смех Ладда.

— Ха-ха. Ха-ха-ха-ха. А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я ни за что не убью тебя, дядь! Ружьё не заряжено! Даже такой сумасшедший убийца, как я, имеет какое-то уважение к человеку, который заботился о нём все эти годы, понимаешь?

Ладда, казалось, совершенно не напрягало произошедшее, в то время как Плачидо был полностью сломлен. Он, тяжело дыша, свалился на пол.

— Что ж, а теперь мне пора. Не думаю, что снова увидимся, но береги себя, дядь!

Ладд развернулся, словно его дела здесь были окончены.

— Д-даже не смей возвращаться!

Для Плачидо, который был совершенно повержен, эти прощальные слова отняли все оставшиеся ресурсы. Однако Ладд разрушил даже намёк на то, что осталось от его гордости.

— Но знаешь, не думаю, что смогу вернуться сюда, даже если захочу.

— А?

— Сам ведь понимаешь, дядь, всё кончено. Ты пытался протестовать против предложенных Лучано преобразований, не так ли? Похоже, теперь ты у него в чёрном списке.

Лаки Лучано. Один из самых известных мафиози этого времени, конкурирующий даже с Капоне. Он выступал за модернизацию мафии и активно разделывался с семьями, которые, по его мнению, цеплялись за консервативные идеи. Другими словами, тех, кто придерживался старых ценностей вроде «долга» и «традиций», просто уничтожали.

— Чт-…

— Ты ведь в курсе, что Лаки Лучано избавился от сотен донов мафии только из-за их старомодного мышления Он намного страшнее, чем скромный убийца вроде меня. Я бы не хотел, чтобы он настроился против меня. Не думаешь, дядь?

Голос Ладда отдалялся, в то время как Плачидо дрожал от страха и отчаянно сдерживал тошноту.

— Б-быть не может…

— Постарайся не закончить как Сальваторе Маранцано, – предупредил Ладд, упоминая имя нью-йоркского мафиози, которого убили всего несколько месяцев назад в его собственном доме.

Было ли это предупреждение проявлением доброты или жестокости?

— Но знаешь, охрана здесь весьма неплохая, так что не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом, только вот вся эта недавняя ситуация определённо привлечёт к тебе внимание копов и налоговых служб. Кто знает, может, они принесут тебя в жертву ради освобождения Чикаго от власти мафии?

Глупости, бред, абсолютная ерунда. Хоть Плачидо и хотел бы так думать, ему в голову пришла совершенно иная мысль. Он ничего не говорил о недавнем инциденте Ладду. И кроме того, Ладд никак не мог знать о его протесте против реконструкций Лучано.

Ещё несколько вопросов терзали его. Семье Руссо несколько раз приходилось прикрывать некоторые убийства Ладда, которые тот совершал без разрешения.

Однако и люди, и места, где он это проворачивал, оказывались такими, что им всегда хватало ресурсов прибрать за ним.

И, в итоге, стоило семье Руссо утратить эту возможность, как произошло вот это. Другими словами, Ладд наслаждался своими убийствами, но вёл себя весьма продуманно. Он не действовал импульсивно, а мыслил рационально.

Казалось бы, этот план по захвату поезда был абсолютно непродуманным и сумбурным. Но к этому моменту Плачидо наконец смог понять характер Ладда.

Дело было не в том, что Ладд не мог придумать чёткий план. Он просто решил не делать этого.

Он шёл на поводу собственных желаний, когда его посещала какая-то примерная идея, и всегда добивался успеха, рассчитывая всё прямо на месте и собственными силами изменяя обстоятельства под свои нужды.

По сути, он словно антенна улавливал информацию обо всём своём окружении и никогда не пренебрегал этим.

Отсюда и уход из семьи. Они больше не могли прикрывать его убийства ради удовольствия. Ладд больше не мог использовать Плачидо.

— Хреново это, дядь. Хотя в прошлом ты бы, наверное, ещё смог бы начать всё с чистого листа, – бросил Ладд, уходя от Плачидо. – Ты даже не пытался как-то сопротивляться, когда я наставил на тебя ружьё, только заорал, ну и какой же из тебя теперь дон мафии?

Взгляд Плачидо совершенно отличался от того, каким был в начале, когда он попытался остановить уже уходящего племянника.

— П-подожди, что ты сделал с моей охраной?

— М? А-а. Не беспокойся. Мы не убили их, если ты об этом. Но они правда великолепны, готовы защищать тебя до гроба. Ты ведь помнишь, что я говорил тебе о том, что парней вроде них убивать невесело? Мы их просто вырубили. Хотя мы, скорее всего, сломали им парочку костей перед этим.

Ладд усмехнулся и добавил:

— Как же повезло, что твой милый маленький внучок ещё в школе, скажи, дядь?

Эти слова вновь вывели Плачидо из себя, и его лицо побагровело от злости.

— Убирайся к чёрту! Зачем ты вообще приходил, если всё равно не собираешься возвращаться?!

— Ох, верно! Чуть не забыл!

И впервые за это время на лице Ладда отразилась некоторая тревога. После этого он вновь обернулся к Плачидо, чьи кулаки дрожали от ярости, и спросил:

— Дядь, помнишь тот свой белый костюм? Можешь подарить его мне, ну знаешь, как свадебный подарок для меня и Луа? Хотя, на самом деле, я не знаю, когда именно мы поженимся.

Вопрос был настолько неуместным, что Плачидо даже забыл о собственном гневе.

— Так, а почему вы все в белом?

Глупый ответ на глупый вопрос. И его было достаточно, чтобы вызвать невероятное отвращение у Плачидо к собственному племяннику.

— Мы ведь собираемся убить десятки людей в тесном поезде, так? В белом… запачканные кровью, мы будем смотреться очень круто, не думаешь?

⇔

— Вот видишь? Идеально сидит.

Ладд наряжался, готовясь к предстоящей вечеринке, в своём чёрном двухэтажном автобусе.

Луа взглянула на него и с недоумением спросила:

— Почему… ты не убил его?

— М-м?

— Обычно… ты убиваешь людей вроде него.

Судя по всему, она говорила о Плачидо.

— М-м. Думаю, ты права, – напевая что-то себе под нос, ответил Ладд.

— Так почему?

— Знаешь, лучше приходить на вечеринку голодным, верно?

Луа вновь взглянула на этого общительного, но кровожадного убийцу, давшего подобный ответ не колеблясь ни секунды, и закрыла глаза.

— Ты больной, Ладд, – прошептала она.

— И ты влюблена в больного, да?

Луа лишь кивнула, не произнося ничего вслух.

Однако Ладд даже не стал убеждаться в этом и объявил о торжественном начале «банкета» перед десятком мужчин в белых одеждах, заполнивших автобус.

— Время пришло! Возлюбите этих бедных пассажиров, словно скот, ненавидьте, как грязных личинок, уничтожьте их с любовью и гневом, тщательно и осторожно! Ха-ха, ха-ха-ха!

Автобус наконец тронулся.

Он направлялся к своей конечной остановке и при этом месту отправления – станции Чикаго Юнион.

Люди в роскошных белых одеждах следовали за Ладдом.

Они грациозно спускались вниз по лестнице, которая позже станет известна из-за сцены с коляской из «Неприкасаемых».

Пара наблюдала за этой странной группой из-за тени колонны на станции.

— О-о-о, смотри, Мирия, похоже, те люди в белом поедут на том же поезде, что и мы!

— Чистый белый!

— Может, они сыграют свадьбу прямо на поезде?

— Счастливая свадьба!

⇔

— Мы симфонический оркестр Чикаго Пейзаж. Видите ли, наши инструменты очень хрупкие, так что я прошу вас, обращайтесь с ними как можно осторожнее даже в грузовом отсеке.

Мужчина в чёрном смокинге объяснял ситуацию работнику станции, рядом с ним стояли другие мужчины в таких же чёрных костюмах и девушка в элегантном чёрном платье.

— Нам бы хотелось, чтобы один из нас поехал в грузовом отсеке вместе с инструментами. Благодарим за сотрудничество.

— Э? Сэр, боюсь, это совершенно вне моей компетенции…

Мужчина в чёрном показал растерянному работнику какой-то документ.

— Мы уже получили разрешение от самой компании… Но если это необходимо, то мы готовы пройти тщательный досмотр по прибытии в Нью-Йорк.

— Н-ну, раз вы получили разрешение, то, наверное, всё в порядке, сэр…

После этой короткой беседы оркестр начал загружать в поезд свои инструменты, один за другим. Они открывали громоздкие футляры, демонстрируя литавры, духовые инструменты и так далее.

Если бы они не прибыли почти перед самым отправлением, или если бы тот, кто отвечал за проведение досмотра, был бы внимательнее и провёл его тщательнее, то он смог бы заметить кое-что.

Подкладка в этих футлярах была набита боеприпасами. Под двойным дном, прямо под инструментами, были спрятаны самые разнообразные виды оружия. И самое очевидное: то разрешение, которое мужчина показал, определённо было поддельным.

Но даже если бы работник заметил хоть что-то из этого, то это не сыграло бы роли. Люди в чёрном детально продумали сразу несколько запасных планов на случай непредвиденных обстоятельств.

Итак, Лемуры без проблем смогли незаконно пронести своё снаряжение на поезд, маскируясь под оркестр.

— Смотри, Мирия! Оркестр! Моцарт! Поль Дюка!

— И Бетховен!

Айзек и Мирия начали излишне взволнованно шуметь, наблюдая, как люди в чёрном переносят свои инструменты в грузовой отсек.

Однако другой молодой человек, который также наблюдал за оркестром в чёрном, был настроен далеко не так позитивно.

— Ч-что нам делать, видимо, теперь в грузовом отсеке есть наблюдатель, да?! – крикнул Джакуззи, выглядя так, будто готов разрыдаться в любой момент.

Казалось, что их план уже провалился.

— Всё в порядке, Джакуззи. Мне кажется, то, что нам нужно, в другом отсеке.

— Н-но…

— Ух, не беспокойся. Я. Позабочусь о них, – похвастался Донни, ударив себя кулаком в грудь.

Джакуззи, однако, завизжал ещё громче.

— Н-н-нет, нет-нет, нет-нет-нет-не-е-ет! Донни, если ты сделаешь с ними что-то, то они могут умереть!

— Положись. На меня. Всё будет в порядке. Наверное.

— Твоего «наверное» недостаточно!

В тот момент, когда Джакуззи паникуя начал размахивать руками, ему в спину врезалось что-то.

Юноша вскрикнул, а обернувшись увидел мальчика лет десяти, который пошатнулся от столкновения.

Мальчик быстро выпрямился и посмотрел прямо в татуированное лицо Джакуззи.

— П-простите! Я не смотрел, куда бежал, и…

Извинившись, мальчик слегка склонил голову.

— В-в-всё нормально. Я в порядке, э-это я должен извиниться за то, что стоял прямо посреди перрона. Т-ты сам в порядке?

Джакуззи попытался мягко улыбнуться, и мальчик улыбнулся в ответ.

— Угу! Спасибо, братик!

Он снова склонил голову, после чего убежал к зоне посадки второго класса.

— Ой, какой милый! Эй-эй, ребят, видели его? Он напоминает маленького Джакуззи!

— Т-ты меня смущаешь.

— Хотя ты и сейчас довольно милый.

— Э-хе-хе… Ну хватит уже.

Джакуззи смущённо отвернулся, но Донни решил сделать немного лишнее замечание:

— А, Джакуззи. Ты же взрослый. Разве для такого возраста. Это не насмешка?

Пока Джакуззи и его друзья садились в вагон третьего класса, на глаза юноши снова навернулись слёзы.

⇔

В то же время группа в белом, руководимая Ладдом, поднялась в вагон второго класса, держа при себе только ручную кладь.

— И-и-ита-а-ак! Второй класс, прекрасный выбор, да? Как бы не худшее, но и не лучшее, ровно посерединке! Словно серая летучая мышь, парящая в воздухе, да?

Конечно же вагоны второго класса столь роскошного поезда, как Флайинг Пуссифут, были отделаны весьма изысканно, и в других поездах вполне могли считаться первым классом.

— Интересно, какие богачи заняли вагоны первого класса? А! Думаю, одно из купе занял тот оркестр в чёрном. Разве их чёрные наряды не прекрасно контрастируют с нашими белыми? Кто-нибудь видел, как кто-то ещё садился в тот вагон?

— Я видел женщину с дочерью, которые сели совсем недавно, – отозвался один из товарищей Ладда.

— М? Женщина с маленькой девочкой? Это не обязательно значит, что они мать и дочь, верно?

— Не, я их лица узнал.

— Хе-е?

Это пробудило любопытство Ладда: он остановился, ожидая продолжения.

— Я их в газете видел. Кажись, это жена и дочь сенатора Бериама.

Сенатор Бериам был весьма влиятельным человеком, который принимал активное участие в борьбе против роста преступности после Великой депрессии. Его часто можно было увидеть в газетах или услышать по радио.

Ладд, похоже, был невероятно доволен подобным ответом, поскольку его губы растянулись в улыбке.

— Ха-а, семья сенатора? Уверен, они наслаждаются жизнью. Они сидят в купе первого класса, даже не задумываясь о том, что с ними может что-то случиться.

Он выглядел как пёс, который увидел кусок мяса, в то время как уголки его губ продолжали подниматься всё выше и выше.

— Похоже, у нас есть первая жертва, верно, парни?

В этот момент неожиданно открылась дверь, соединяющая их с соседним вагоном. Ладд и его товарищи, которые всё ещё стояли посреди коридора, разом обернулись в её сторону.

Перед ними стоял человек, с ног до головы одетый в серое.

Поверх серой одежды на нём виднелось серое пальто, и даже его голова была обмотана серой тканью, а толстый серый шарф закрывал нижнюю половину лица. Из-за падающей на его лицо тени сложно было разглядеть его глаза, однако единственным видимым участком его кожи было пространство вокруг них.

Он тихо прикрыл дверь за собой руками в тонких перчатках и без колебаний прошёл мимо Ладда и остальных, которые просто с подозрением уставились на него.

Как только человек исчез за следующей дверью, один из товарищей Ладда с облегчением выдохнул.

— Какого чёрта это было?

— Он выглядит как волшебник из какого-то мюзикла или типа того.

Люди в белом начали шептаться между собой, обсуждая странного человека, игнорируя свои собственные необычные наряды.

Один только Ладд был переполнен волнением и тревогой перед предстоящей поездкой.

— Интересно, это, чёрт побери, очень интересно. Оркестр, семья сенатора и даже волшебник? Замечательно, с таким разнообразием всё становится намного веселее. Это напоминает разные соусы, поданные к главному блюду!

Однако Ладду ещё предстояло осознать кое-что.

То, что он ещё не видел всего разнообразия пассажиров этого поезда.

И то, что на деле некоторые соусы были смертельным ядом.

⇔

Замаскировавшись под оркестр, Лемуры разделились на три группы по десять человек, каждая из которых заняла вагоны разных классов. Они планировали поддерживать постоянную связь с помощью беспроводных раций, которые они пронесли вместе с ручной кладью. Устройства были выполнены на заказ, самые маленькие из возможных в то время, и модифицированы.

Их целью было освободить того самого человека, который модифицировал эти устройства, их великого лидера – Хьюи Лафорета.

Они были готовы без колебаний отдать свои жизни или жизни других ради достижения этой цели.

— Товарищ Гусс. Мы подтвердили, что жена и дочь сенатора Бериама сели на поезд.

— Ясно.

Получив это сообщение, Гусс и Шанне направились к купе первого класса.

Гусс, просчитывая всевозможные ситуации, пристально рассматривал сцепные устройства и колёса поезда.

Проходя возле сцеплений между грузовым вагоном и пассажирским, он заметил молодую девушку на противоположной стороне. Она носила что-то вроде рабочей одежды, а также брюки. Это и зацепило взгляд Гусса.

Практичный наряд, Шанне обычно носит нечто подобное.

Столь скучное и сухое впечатление сложилось у мужчины о ней.

Но затем их взгляды пересеклись.

Девушка быстро отошла от сцепления и скрылась в тени вагона, будто ничего не произошло.

— Эта девушка…

Одного её взгляда было достаточно для Гусса. Она явно не из тех, кто зарабатывает на жизнь честным путём. Скорее всего, карманник или даже убийца, он не мог сказать точно, поскольку пересёкся с ней взглядом всего на мгновение, однако Гусс был уверен, что она была опытным преступником в какой-то из областей.

Шанне, стоящая возле него, скорее всего, была того же мнения, поскольку она немигающим взглядом уставилась в том направлении, где исчезла девушка.

Гусс внимательно осмотрел сцепление, чтобы убедиться, что его не повредили. В итоге он удостоверился, что с устройством всё было нормально.

— Наверное, воображение разыгралось. Будет лучше, если так…

Гусс тоже покинул сцену так, будто ничего не произошло.

Шанне же продолжила внимательно осматривать окружение, когда вдруг кто-то неожиданно окликнул её сзади.

— Поезд скоро отправляется, мисс… Вы что-то потеряли?

Шанне обернулась и столкнулась лицом к лицу с белым костюмом проводника Флайинг Пуссифут, изготовленным на заказ. Белый наряд проводника, отличающийся от стандартной униформы железнодорожной компании, подчёркивал уникальность этого поезда. И молодой человек в этой форме обеспокоенно смотрел на Шанне.

Девушка молча покачала головой и тут же исчезла в вагоне.

— Какая красавица. Зная, что на борту поезда она, сразу появляется мотивация работать.

Проводив Шанне взглядом, молодой кондуктор поднял руки и потянулся.

— Ну, время отправляться. И сегодня с поездом всё в полном порядке.

Несмотря на то, что его слова были очень далеки от реального положения дел, беспечный проводник направился в последний вагон.

Тогда он понятия не имел, какая же участь ожидала этот поезд.

И вот раздался гудок, сигнализирующий об отправлении.

Можно сказать, что история развития Америки всегда была тесно связана с развитием транспортных и коммуникационных технологий.

Эпоха освоения Дикого Запада. Многие из прибывших на новый континент были ослеплены идеей обретения новых земель. И именно развитие железнодорожной системы и завершение трансконтинентальной железной дороги лучше всего удовлетворяли желания первопроходцев или же завоевателей.

Железные дороги продолжали развиваться ещё долгое время после окончания эры первопроходцев. Ничто не могло остановить это, и даже когда в 1930-ые годы всю страну охватила Великая депрессия, железнодорожные компании наслаждались своим золотым веком. К тому времени в Америке насчитывалось более восьми миллионов безработных и Белый дом штурмовали голодные марши. Ну а всю еду и остальной провиант доставляли на этих самых поездах. Так их золотой век будет продолжаться вплоть до тех пор, пока через несколько десятков лет резко не возрастёт популярность машин и самолётов, которые займут место поездов.

Все дороги были связаны железнодорожными путями. И до сих пор бесчисленные стальные балки, заложенные великими первопроходцами, продолжают нести американскую мечту на своих плечах.

По крайней мере, в это верили счастливые люди.

«Флайинг Пуссифут» – поистине уникальный поезд, который был создан как раз-таки одной удачливой компанией, сумевшей преодолеть рецессию.

Его дизайн был вдохновлён поездом британской королевской семьи. Интерьер купе первого класса украшали настоящий мрамор и схожие материалы, второй же класс тоже не уступал в роскоши.

В большинстве поездов в каждом вагоне располагались купе первого, второго и третьего классов. При этом все вагоны были сконструированы так, что купе третьего класса находились прямо над колёсами, где вибрация ощущалась сильнее всего. Однако в этом поезде вагоны разделили по классам. Первым шёл локомотив, за которым следовали три вагона первого класса, вагон-ресторан, три вагона второго класса, вагон третьего класса, три вагона с грузовыми отсеками, технический вагон с дополнительным грузовым отсеком и в самом конце купе проводников. За исключением вагона-ресторана, коридоры везде располагались с левой стороны по направлению поезда, а пассажиры могли найти нужное купе по номерам на каждой двери. Если в остальных поездах существовали специальные грузовые отсеки, то тут было три отдельных вагона, оснащённых грузовыми отсеками. Как и в других вагонах, там коридор располагался с левой стороны.

Выбрав внешний вид, а не практичность, это был абсолютно помпезный поезд. Третий класс на фоне остальных выглядел практически жалко. Ещё больше это подчёркивалось орнаментом, напоминающим смятые скульптуры, украшающим бока вагонов знаменитого состава.

Однако главной особенностью этого поезда было то, что он не зависел от каких-либо железнодорожных компаний. По сути, он брал пути «в аренду». Действительно в некотором роде королевский поезд того времени.

Итак, 30 декабря 1931 года. На борту этого роскошного поезда развернулась трагедия.

⇔

Прошло несколько часов после отправления, и небо снаружи начало темнеть.

— Как ты, новичок? – спросил проводник средних лет, стоя спиной к окну.

— А… М-м. Вроде более-менее, – немного неопределённо ответил молодой проводник, подняв голову.

Они проехали чуть больше трети их долгого пути, но старший мужчина впервые за всё это время сказал ему хоть что-то. Хотя мысленно молодой проводник и удивился, он сосредоточенно посмотрел коллеге в лицо.

Если подумать, то до этого момента он толком и не рассматривал его.

Поражённый собственным безразличием, молодой человек отметил какую-то искусственную улыбку на лице, отражающемся в его глазах. Будто старший проводник заставлял себя улыбаться, отчего морщины на его лице становились всё глубже.

— Ясно… Приятно слышать. Видишь ли, иногда, когда смотришь наружу на ускользающий всё дальше пейзаж, сердце заполняют одиночество и страх.

— А-а, я вроде как вас понимаю.

— В этом беспокойстве скрыты различные страхи. Особенно если ты в полной темноте посреди туннеля.

— Да-да, именно! А старшие мне столько страшилок рассказали, что теперь ночью мне иногда так страшно становится! – затараторил молодой проводник, подхватывая тему, поднятую коллегой, хотя его об этом и не спрашивали. – Ну скажите, это ужасно с их стороны, да? Даже если скажешь им, что не любишь такое, то всё равно начинают рассказывать то про человека-пчелу с когтями, то про пустое купе, откуда раздаётся звон колокольчика…

Глаза молодого проводника блестели слишком уж взволнованно для человека, который якобы не любит страшные истории. С лёгкостью можно было догадаться, что, скорее всего, в большинстве случаев пугал именно он.

— И ещё та история… Про Железнодорожного обходчика.

— ?

Старший проводник работал здесь уже много лет, но впервые слышал о подобном.

— А, вы не слышали? Историю о Железнодорожном обходчике?

Ему не было интересно, но до «контрольной точки» оставалось ещё немного времени. Так почему бы не послушать?

Старший проводник сначала заговорчески, а потом жалостливо улыбнулся, решив выслушать молодого коллегу.

— Ну, это довольно простая история, знаете? В ней говорится о том, что существует монстр, который преследует поезда в безлунные ночи.

— Монстр?

— Ага. Он сливается с тенью, принимает всевозможные формы и медленно приближается к поезду. Иногда он выглядит как волк, или туман, или даже как копия поезда, на котором ты едешь. Иногда это гигант без глаз, а иногда тысячи соединённых глазных яблок… В любом случае он принимает различные формы и преследует поезд.

— И что будет, если он его догонит?

— Вот тут-то и оно. Дело в том, что сначала никто не понимает, что их уже догнали. Но затем люди начнут замечать, что происходит что-то странное.

— Например?

— Люди начнут пропадать один за другим, начиная с конца поезда. И в конце концов он и сам исчезнет, будто этого поезда никогда и не существовало.

На это старший проводник задал весьма разумный вопрос.

— Тогда как эту историю узнали?

Хотя он столкнулся с тем типом вопросов, на которые обычно ставят табу в подобных городских легендах, молодой проводник совсем не растерялся.

— Конечно же потому, что некоторым поездам удалось спастись!

— И как?

— Ну-ну, не торопите меня. У этой истории есть и продолжение…

Молодой человек радостно улыбнулся и перешёл к самой сути.

— Понимаете, поговаривают, что если рассказать эту историю на поезде, то он придёт… Железнодорожный обходчик!

Старший проводник был слегка разочарован.

Так это самая обычная страшилка. Я почти уверен, что знаю, что он скажет далее.

И молодой проводник продолжил именно так, как и ожидал его коллега.

— Но есть один способ предотвратить его приход!

— Подожди, время.

Старший проводник прервал излишне увлечённого молодого коллегу, который уже начал его раздражать.

Пришло время для регулярного отчёта, так что старший проводник переключил устройство связи и включил лампу, означающую «всё в порядке».

Затем купе проводников с обеих сторон залил яркий свет. Задние фонари, закреплённые по бокам от хвоста поезда, должны были сигнализировать людей вдоль путей о движении поезда.

У Флайинг Пуссифут, однако, под стандартными задними лампами располагались лампы покрупнее.

По правилам купе проводников должно было поддерживать регулярную связь с локомотивом. Это нужно было для того, чтобы локомотив тут же узнал, если какие-то из вагонов вдруг отцепятся.

Может быть, это устаревшая и неэффективная система, однако данная деталь добавляла ещё больше уникальности этому поезду. Проводники не жаловались и в назначенное время включали лампы.

Но… для старшего проводника этот сигнал служил с ещё одной важной целью.

Молодой проводник подождал, пока его коллега выключит лампы, и взволнованно продолжил рассказывать свою страшилку.

— Так, где я остановился… А, верно! Так вот, есть один способ остановить его…

— Погоди-погоди, было бы скучно так сразу услышать ответ. Я знаю похожую историю, так что давай для начала я её расскажу.

Молодой проводник с радостью согласился на внезапное предложение.

— Обменяемся тактиками спасения, да? Звучит интересно!

Старший проводник взглянул на своего взволнованного коллегу со смесью жалости и снисхождения на лице и начал свою историю.

…Историю о его истинной личности.

— Это довольно простая и обычная история. История о Лемурах… призраках, которые так сильно боялись смерти, что стали духами ещё при жизни.

— …А? Ох.

— Видишь ли, у призраков был великий лидер. Лидер пытался воскресить их, окрашивая в собственные цвета то, чего они боялись. Но эта чёртова страна – Соединённые Штаты – боялась их воскрешения! И эти дерзкие глупцы попытались похоронить лидера призраков!

Молодой проводник не совсем понимал, о чём говорит его коллега, но он почувствовал, что голос старшего мужчины переполняла ярость. Молодой проводник ощутил, как по его позвоночнику пробежал озноб.

— А, это, сэр?

— И тогда. Оставшись одни, призраки придумали план. Они возьмут более сотни человек в заложники, включая семью сенатора, и потребуют освобождения своего лидера. Но, конечно, если дело получит огласку, то власти ни за что не примут требования террористов. Поэтому переговоры ведутся тайно другой командой. Так что мы не дадим им принять взвешенное решение, пока поезд не прибудет в Нью-Йорк!

— Сенатор… Вы имеете в виду сенатора Бериама? Стойте, быть не может… Вы что, говорите об этом поезде? Что это значит?! Объясните, пожалуйста!

Похоже, молодой проводник наконец осознал своё опасное положение и отступил от коллеги.

— Объяснить? Это именно то, чем я сейчас занимаюсь. Если честно, то я никогда не думал, что тот факт, что я работаю проводником, нам пригодится. Но в любом случае после прибытия в Нью-Йорк этот поезд станет передвижной штаб-квартирой Лемуров! И, используя заложников, как живой щит, мы исчезнем где-то среди просторов железнодорожных путей. В конце концов, даже полиция не может следить за каждым участком железной дороги.

— А к-кто этот лидер?

Задав этот весьма логичный вопрос, молодой проводник сделал ещё шаг назад. И врезался в стену. Всё же купе проводников было не слишком просторным.

— Завтра нашего лидера – господина Хьюи – будут допрашивать в министерстве юстиции Нью-Йорка. Именно поэтому мы выбрали этот поезд!

Поезд прибывал в Нью-Йорк завтра днём. Если переговоры пройдут успешно, то они, скорее всего, смогут забрать своего лидера на поезде и сбежать на нём вместе с заложниками.

Молодой проводник узнал об истинной личности своего коллеги. Он посмотрел в глаза старшего товарища и задал весьма очевидный вопрос.

— …Так зачем вы рассказали мне всё это?

Ответ был настолько простым, что его можно было предугадать.

— Господин Хьюи милосерден. Я лишь следую его примеру. Ты счастливчик, поскольку умрёшь зная, почему я убил тебя.

Старший проводник достал пистолет.

— Теперь о том, как избежать этого… «Все, кто слышал эту историю, тут же умирали. Способа спастись нет!»

Направив дуло в лицо молодого проводника, старший закончил свою историю и нажал на курок.

Выстрел.

Звук эхом разнёсся по рельсам железнодорожных путей…

И пронёсся по ним очень далеко…

В бескрайние просторы…

И тогда монстр проснулся…

И имя его…

…«Железнодорожный обходчик».

⇔

Вернёмся на некоторое время назад.

Поезд благополучно пережил закат, и пассажиры всех классов начали собираться в вагоне-ресторане на ужин.

За основу дизайна вагона-ресторана также взяли королевский поезд. Успокаивающие деревянные тона и экстравагантные золотые орнаменты слились воедино, создавая атмосферу полной гармонии.

Любой пассажир независимо от класса мог воспользоваться вагоном-рестораном. Даже те, кто ехал третьим классом, могли питаться как короли, и это было одной из причин, почему поезд пользовался такой популярностью.

Примерно половину вагона-ресторана занимали столики, а на другой стороне располагались кухня и барная стойка с рядом стульев. Несколько поваров без устали трудились на тесной кухне, по максимуму используя небольшое пространство, создавая при этом восхитительные ароматы и вкусы.

На столах были выставлены самые разнообразные блюда, от французской кухни до китайской, и там даже виднелась знаменитая мексиканская джамбалайя.

Однако внутри присутствовала группа людей, которые, в отличие от остальных клиентов, совсем не были сосредоточены на еде.

— Говорю же, мы не можем обсуждать это здесь! Пойми, Джакуззи. Глянь сколько клиентов!

— Он прав, Джакуззи. Я ведь знаю, что ты понимаешь. На самом деле, знаешь, пойми уже.

Джакуззи сидел за барной стойкой, слушая поучения двух парней. Они оба находились от него по другую сторону: один был поваром, а другой барменом.

Повар был азиатом, а бармен ирландцем. Они оба были товарищами Джакуззи, и, плюс ко всему, информаторами, которые руководили сегодняшней операцией по краже груза.

— Нет, эм, ну, я понимаю-понимаю. Фан, Йон, вы правы, но я подумал, что мы так ничего и не обсудили, и если не во время ужина, то когда…

Азиатом был Фан, а ирландца звали Йон. Дуэт иммигранта из Китая и иммигранта из Ирландии. Весьма необычное сочетание для этого периода времени.

Им обоим пришлось «покинуть» их иммигрантские общины из-за некоторых проблем.

Джакуззи без предубеждений принимал подобных личностей в качестве друзей и, в конечном счёте, оказался в центре настоящей банды хулиганов. Он никогда не хотел быть лидером, однако другие члены группировки вроде Фана и Йона совсем не возражали против этого. Но, конечно, это не означало, что они относились к Джакуззи с глубочайшим уважением.

— Мы ничего не можем с этим поделать, понимаешь? У нас всё ещё есть посетители, которых нужно обслужить. И одни ребята продолжают заказывать только китайскую еду. Шеф-повар убьёт меня, если я хоть шаг в сторону сделаю, – Фан тяжело вздохнул.

Йон вздохнул в ответ.

— И я единственный бармен, я не могу отойти, пока за стойкой сидят люди. Пойми уже.

— Воу, на этом поезде игнорируют сухой закон?

— Обычно да. Но сегодня алкоголь строго запрещён. Сейчас на смене один жутко строгий проводник, так что соблюдаем все правила.

— Разве это не значит, что ты должен быть свободен?

Йон слегка покачал головой.

— Вон те двое всё время заказывают зелёный чай с мёдом. Кроме того, они заказали кучу безалкогольных медовых напитков. Сдайся уже.

— М-м. Кстати, это те двое, которые сидят тут с самого отправления и заказывают китайскую еду.

Фан кивком указал на край стойки.

Джакуззи обернулся и заметил странную парочку.

Мужчина, если говорить прямо, стрелок с Дикого Запада. Он носил старомодные жилет и пальто, а на поясе и груди у него висели многочисленные кобуры. Конечно, все пустые. Из-за лассо, которое висело у него за спиной, сложно было сказать, пытался он походить на ковбоя или стрелка. Кстати говоря, стоит отметить, что, по какой-то необъяснимой причине, у него на лацкан были приколоты целых три значка шерифа.

Девушка также была одета в одежду подобного стиля, под стать мужчине. Она выглядела словно танцовщица из салуна прошлого века. У неё были длинные прямые волосы, и она носила красное платье в испанском стиле. Помимо этого, её голову украшала ярко-красная широкополая шляпа.

Их внешний вид подходил месту, но совершенно не подходил ко времени. Пара, сидя на краю стойки, словно создавала там свой собственный мирок.

— Если уж так хочется, то попробуй прогнать их, Джакуззи.

— Н-нет, страшновато. А что, если они ненормальные какие-то?

— И это говорит человек с татуировкой на лице, – честно ответил Йон.

— Ж-жестоко…

В тот момент, когда Нис присоединилась к беседе, у Джакуззи было такое лицо, будто он вот-вот расплачется.

— Ну-ну, Джакуззи, всё будет в порядке. Почему бы тебе не сходить поговорить с ними? Держу пари, что это будет довольно интересно.

— Н-нис, если ты так думаешь, то это не значит, что так и есть.

— Судя по их внешнему виду, они, возможно, кинозвёзды, не думаешь?

Джакуззи снова взглянул на парочку.

— Может, ты права.

— Видишь? Разве не классно подружиться с парой звёзд?

После её слов Джакуззи робко направился к странной паре.

Наблюдая за этим, Йон прошептал Нис:

— Возможно, тебе не стоит так подшучивать над ним, Нис.

Тон, которым ответила Нис, совершенно отличался от того, которым она разговаривала с Джакуззи.

— Я вовсе не подшучивала, мистер Йон. Мне просто хочется видеть Джакуззи чуть более общительным.

— Всё такая же формальная, как и всегда… Ты вообще не изменилась, Нис, – заметил Фан.

— Хотите сказать, что такие манеры мне не к лицу?

Нис смущённо опустила голову, поправив свою повязку, украшенную золотыми нитями.

— А… Нет, я не об этом.

— Будем честны, это действительно тебе не идёт, однако это даже тебе в плюс. Скорее, нас беспокоит то, что ты говоришь с Джакуззи не так, как с остальными.

— Джакуззи настаивал на том, чтобы я общалась с ним неформально. Иногда он такой упрямый.

Нис радостно улыбнулась и повернулась в сторону Джакуззи, который только что подошёл к паре в углу.

Йон и Фан тоже уставились на Джакуззи, после чего первый пробормотал:

— Упрямый, да…

Вдруг они заметили, что Джакуззи смотрит в их сторону: его глаза наполнены слезами, а он сам явно пытается сказать что-то.

— Возможно, ты имела в виду капризный?

Джакуззи сел возле пары и неловко запинаясь поздоровался:

— А, ум, э, д-д-добрый день. А, нет, добрый вечер. Э-э, ну, как бы, простите, извините.

Пока Джакуззи продолжал мямлить, пытаясь подобрать слова, мужчина, похоже, наконец заметил его, опустил столовые приборы и посмотрел на юношу.

Он уставился прямо Джакуззи в лицо, продолжая жевать. И, как только он всё проглотил, парень заговорил:

— Что нам делать, Мирия? Этот незнакомец внезапно начал извиняться перед нами!

В ответ позади него раздался радостный женский голос.

— Тогда, думаю, мы победили!

— Победили, да? Великолепно! Я не до конца понял, что только что произошло, но это была потрясающая битва. Спасибо!

Мужчина без предупреждения схватил Джакуззи за руку и сжал её в крепком рукопожатии.

Что делать, всё же он действительно странный.

Подумав об этом, Джакуззи, чуть ли не плача, посмотрел в сторону Нис и Йона, пытаясь попросить о помощи. Но Нис просто беспечно помахала ему. Йон и Фан же поспешили вернуться к работе после того, как с кухни послышался сердитый окрик шеф-повара: «Хватит прохлаждаться, вы двое!»

— А… это…

— В любом случае ты такой крутой! Я раньше никогда не встречал людей, которые делали бы себе тату на лице!

— Культурный шок!

— Слушай, ты часом не кинозвезда?

— Потряса-ающе!

Это было полной противоположностью ожиданий юноши. «Тревога» начала быстро разрушать логическое мышление Джакуззи.

— Н-нет, это, я н-не к-кинозвезда или т-типа того, я п-просто бутлег алко-… Нет-нет, я просто-шутил-сейчас, это, как бы, я просто обычный хулиган, ой, нет, как бы, я самый обычный человек, простите-извините!

В то время как юноша начал беспричинно извиняться, его глаза уже наполнились слезами, и он несколько раз поклонился.

— Эй, Мирия, он снова извинился перед нами.

— Две победы подряд!

— Ясно… Значит позволил нам победить дважды, а ты хороший парень!

— Хмык… А?

— Ты хороший парень!

— Ну-ну, прекрати плакать. Когда мы видим, как хороший человек плачет, то нам тоже хочется плакать.

— Мы будем плакать вместе с тобой!

Джакуззи поднял взгляд. Пара перед ним смотрела на него глазами полными слёз.

Он принял протянутый носовой платок и осознал, что ситуация становится довольно странной.

— Ну-ну, братишка. Вытри слёзы и отведай с нами китайской еды.

— Можно есть сколько влезет!

«Нет, нельзя!» – раздался крик Фана с кухни. В это время Джакуззи, всё ещё довольно растерянный, обнаружил, что ему без разрешения поместили еду прямо в рот.

— Мгхм!..

И осознал, что сам не заметил, как проглотил её.

Вкус варёной курицы, приготовленной Фаном, распространился по его рту. Теперь, когда он думал об этом, он впервые пробовал стряпню своего товарища.

— …Вкусно.

К тому моменту, как Джакуззи опомнился, слёзы уже перестали течь.

— …И тогда я ему уверенно говорю: «Намусан»!

— Вау, Айзек потрясающий!

— А-ха-ха-ха-ха!

— Ого! Давно не слышала, чтобы Джакуззи смеялся так громко!

Стойка вагона-ресторана теперь представляла из себя небольшой банкетный зал.

В какой-то момент оживлённой беседы к ним присоединилась Нис, и атмосфера в вагоне-ресторане стала ещё жизнерадостнее.

Час был уже поздний, однако вагон-ресторан всё ещё был полон народу, как и раньше. Но ни оркестр в чёрном, ни люди в белом ещё не появлялись.

— Кстати, мистер Айзек, вы заказываете только мясные блюда, – на удивление спокойно заметил Джакуззи.

Нис впервые видела, чтобы Джакуззи общался с незнакомцами с такой лёгкостью. Скорее всего, Джакуззи уже успел привязаться к странной парочке. Отсутствие страха означало, что он уже полностью доверял им.

Не могу поверить, что за столь короткое время Джакуззи настолько кем-то проникся.

Кем вообще были эти двое? Нис немного завидовала, однако она тоже уже успела сильно полюбить этот дуэт.

— А-а, ты о мясе? Не беспокойся, это говядина.

— Американская говядина!

— Что вы имеете в виду?

— Коровы ведь травоядные, верно? Так что если ты ешь говядину, то это значит, что ты ешь и мясо, и зелень!

— Вау! Айзек, ты такой умный!

— Вот как?..

Джакуззи растерянно склонил голову, но Айзек и Мирия проигнорировали это, вновь с головой уйдя в свой собственный мирок.

— Верно-верно! Так что если ты ешь что-то, что ело что-то другое, то это значит, что ты съедаешь то, что это что-то съело ранее. И это можно применить не только к еде. Это применяется и к тому, что принадлежит другим людям! Например, если кто-то возьмёт сумку, доверху набитую деньгами, то и сумка, и деньги теперь его!

— Вау, да он богач!

— Да! На Востоке есть поговорка… э… «Что бы ты ни съел…»

— «…Я съел тебя»!

— Хах, вот как? «Что бы ты ни съел, я съел тебя», значит…

— Ого, как интересно, не правда ли, Джакуззи?

Радостный Джакуззи запомнил эту не совсем верную восточную мудрость и положил себе в рот ещё немного говядины.

И внезапно что-то знакомое врезалось ему в спину.

— Гух?!

Юноша проглотил ещё не до конца пережёванный кусок и торопливо сделал глоток воды из стоящего под рукой стакана.

И тут сзади послышался уже знакомый голос.

— А! Мистер, это опять вы… Прошу прощения!

Посреди приступа кашля Джакуззи обернулся и увидел мальчика, который врезался в него на платформе перед посадкой. Хотя кое-что отличалось, поскольку мальчика теперь сопровождала девочка примерно того же возраста.

— А, нет, всё хорошо, я в порядке! С тобой всё нормально?

Мальчик кивнул и улыбнулся, как и в прошлый раз.

Девочка же спряталась за его спиной и боязливо переводила взгляд с татуировки Джакуззи на повязку Нис и обратно.

— А-ха-ха, я рад, что ты в порядке. Это твоя сестра?.. Кхе.

Его горло всё ещё болело, но Джакуззи всё равно попытался улыбнуться. Мальчик, похоже, заметил это и снова извинился, после чего ответил:

— Нет, она не моя сестра. Мы едем в одном купе, так что мы подружились!

Девочка молча кивнула. Её взгляд всё ещё был прикован к татуировке на лице Джакуззи. Похоже, для такого маленького ребёнка, как она, его внешний вид был довольно пугающим.

Внезапно в разговор вмешалась женщина, появившаяся позади них.

— Простите, иногда моя дочь может быть такой грубиянкой. Пожалуйста, примите мои извинения.

Судя по всему, ей было около тридцати лет. Женщина была одета в дорогую, но элегантную одежду. В её мягком тоне не было ни намёка на презрение или робость. Она без каких-либо усилий смогла проникнуть в их сердца.

Дама окликнула дочь и мягко отчитала её:

— Мэри, нельзя вот так пугаться чьего-то лица!

— Э-это довольно прямолинейно…

Однако из-за мягкого тона женщины Джакуззи просто не мог разозлиться или расплакаться, так что юноша лишь горько усмехнулся.

— Ох, прошу прощения, мне не стоило…

— А, нет, вовсе нет, это я тут должен извиниться!

— С чего вдруг? – справедливо заметил Йон, но Джакуззи проигнорировал его, снова возвращаясь в режим плаксы.

— Мирия, они извинились друг перед другом. Как нам быть?

— Мы должны вынести вердикт!

— Вот как, так значит исход этой битвы зависит от нас!

— Большая ответственность!

Айзек и Мирия, как всегда, обсуждали что-то своё.

Но в этот раз Нис решила вмешаться и протянуть Джакуззи руку помощи, сменив тему.

— Вы в семейном путешествии?

Дама ответила всё так же спокойно, совершенно не испугавшись внешности Нис.

— Да, мы с дочерью едем увидеться с моим мужем. Мы с мальчиком из нашего купе решили сходить поужинать, но, похоже, сейчас здесь нет мест.

На это Нис удивлённо заметила:

— Получается, этот мальчик сам по себе?

— Да, он… Ох, боже, где же мои манеры, я даже не спросила его имя!

Услышав это, мальчик немного застенчиво представился.

— Меня зовут Чеслав Мэйер…

Довольно трудное для произношения имя, и после секундной паузы мальчик продолжил.

— …Вы можете звать меня Чес. Я еду в Нью-Йорк повидаться со своей семьёй.

Женщина и дочь решили последовать его примеру и тоже представились.

— Меня зовут Натали Бериам. А это моя дочь… Ну же, Мэри.

По подсказке матери девочка застенчиво вышла вперёд.

— Мэри Бериам.

Она всё ещё периодически немного боязливо поглядывала на Джакуззи и Нис. Однако не похоже, что её хоть немного интересовали стрелок и танцовщица, сидящие за барной стойкой.

Джакуззи, Айзек и другие также последовали их примеру и тоже представились, и таким образом вечеринка внутри вагона стала немного больше.

— Чес уже не в первый раз врезается в Джакуззи, – поглаживая Чеса по голове, сказала Нис, чей единственный глаз блестел от радости.

— Мистер, простите меня, пожалуйста!

— Да нет, всё нормально, ты же не сделал ничего плохого.

Разговаривая с Чесом, Джакуззи чувствовал себя куда увереннее. Хотя было бы намного страннее, если бы он не мог спокойно разговаривать с ребёнком.

Внезапно Айзек воскликнул:

— Верно-верно, в конце концов, если ты не будешь хорошим мальчиком, то тебя проглотит Железнодорожный обходчик!

— Целиком проглотит!

— …Меня так папаша пугал, когда я маленький был!

— Страшно!

— А? Ч-что за Ж-железнодорожный обходчик?

Джакуззи охватило плохое предчувствие, будто он на подсознательном уровне почувствовал угрозу, и его глаза вновь наполнились слезами.

— А ты не знаешь, Джакуззи? Железнодорожный обходчик – это…

— …И если кто-то расскажет эту историю на поезде… то призовёт… Железнодорожного обходчика!

— Кья-я-я-я!

Услышав завершение истории Айзека, Мирия очевидно притворно взвизгнула.

— ......!

Один только Джакуззи задыхался от беззвучного крика, в то время как на лицах остальных читалось: «Ну, обычная городская легенда».

— Э-э-э-это же ужасно, мы все исчезнем! Ч-ч-ч-что же нам делать?! – забеспокоился Джакуззи, воспринявший историю слишком серьёзно.

— Не волнуйся, Джакуззи. На самом деле, есть способ остановить Железнодорожного обходчика! – сказал Айзек, пытаясь успокоить юношу.

— Только один способ!

Лицо Джакуззи сразу просветлело.

— П-п-правда? Тогда скорее расскажите! Пожалуйста, нам нужно спешить!

— Хорошо! Итак, единственный способ спастись – это… Единственный способ спастись – это-о… так, значит, единственный способ спастись – это…

Луч надежды Джакуззи начал омрачаться сомнениями.

— Что нам нужно сделать, чтобы спастись, Мирия?

— Не знаю, я впервые слышу эту историю!

Нис и остальные тут же задались вопросом, почему Мирия с таким энтузиазмом поддакивала Айзеку, если даже не слышала саму историю.

Однако Джакуззи не был настолько спокоен, чтобы беспокоиться о подобных вещах.

— Б-б-б-быть не может! П-п-плохо, просто у-у-у-ужасно, вам нужно б-б-б-быстрее вспомнить, иначе мы все умрём, мы все исчезне-е-е-ем!

Стуча зубами, затараторил Джакуззи, в то время как стоящий по ту сторону барной стойки Йон спокойно заметил:

— Я уже слышал эту историю.

— П-п-п-правда? Что нам делать, как нам остановить его?!

— Не-а, этого я как раз тоже не помню.

— Что-о-о-о?! Как ты мог, Йон?!

— Ну же, пожалуйста, успокойтесь, «уважаемый посетитель». Я слышал эту историю от молодого проводника. Почему бы тебе не сходить и не спросить у него самого?

Не успел Йон закончить, как Джакуззи вскочил и бросился бежать.

Когда он уже достиг середины вагона-ресторана, он обернулся назад, через силу улыбнулся и крикнул Айзеку и другим:

— Н-не беспокойтесь, мистер Айзек! Я вернусь, как только расспрошу молодого проводника! П-положитесь на меня!

Может, у Джакуззи и были благородные намерения, но блестящие в его глазах слёзы никого не могли одурачить.

Конечно, единственными, кто верил в историю про Железнодорожного обходчика, были Айзек, Мирия и Мэри.

Джакуззи пробрался между столиков и скрылся в конце вагона. Нис тут же поднялась со своего места за стойкой, намереваясь последовать за ним.

— А, извините! Он не плохой человек! Просто немного пугливый…

Сказав это, Нис бросилась бежать за Джакуззи, а миссис Бериам, мягко улыбнувшись, ответила:

— Ничего страшного. Я могу с уверенностью сказать, что мистер Джакуззи очень добрый молодой человек.

Она поняла, что юноша на самом деле испугался Железнодорожного обходчика, однако он не винил Айзека за это недоразумение.

Похоже, и Айзек, и остальные тоже заметили это.

— Скажи, Мирия. Джакуззи действительно потрясающий парень, да?

— Потрясающий!

— В следующий раз нам точно надо позволить ему победить!

— Точно!

— Так что в следующий раз я буду извиняться перед ним так, будто завтра конец света! Целых два раза извинюсь!

— Тогда и я извинюсь!

И Айзек, рассмеявшись, решительно заявил:

— Ясно! Тогда Джакуззи выиграет три раза!

— Он чемпион!

⇔

— А, Джакуззи, что такое? Куда спешишь?

Джакуззи столкнулся с Донни и остальными возле вагона-ресторана как раз в тот момент, когда они собирались войти. Позади гигантского силуэта Донни виднелись ещё два члена банды, которых Нис лично выбрала для этой миссии.

— Ох, да, это просто ужасно, поезд скоро исчезнет! Поэтому мне нужно скорее увидеться с проводником!

— А?

И, больше ничего толком не объяснив, Джакуззи исчез в следующем вагоне, направляясь к хвосту поезда.

А через пару секунд после этого появилась Нис.

— Вы как раз вовремя! У Джакуззи есть дела в купе проводников, так что догоним его, а потом проверим грузовой отсек. Донни и Джек, следуйте за мной. Ник, позаботьтесь о вагоне-ресторане!

Донни и Джек последовали за Нис, несмотря на своё замешательство.

В то же время Ник застыл в растерянности.

— Так, что имела в виду мисс Нис… Что мне надо сделать с вагоном-рестораном?

На самом деле, Нис имела в виду: «Следи за ситуацией в вагоне-ресторане», но Ник был опытным грабителем, так что в итоге он пришёл к совершенно иному заключению.

—А, так она имела в виду, что мне нужно следить, чтоб все в вагоне-ресторане помалкивали, пока они заняты «работой»… Верно. Наверняка так и есть. А то ещё заметят, гам поднимут, а там, не дай Бог, поезд остановят.

Пока Ник размышлял над этим, стоя снаружи вагона-ресторана, мужчина в белом прошёл мимо него и исчез за дверью. Чем дольше он стоит здесь, тем больше людей придут в вагон-ресторан. Осознав это, парень забеспокоился о том, за сколькими людьми ему придётся следить.

Подумав об этом, Ник достал свой любимый нож.

И сделал осторожный шаг вперёд.

В сторону установленной цели – к вагону-ресторану.

⇔

— И-итак, итак-итак-итак-ита-ак? Совсем скоро начнётся наше маленькое шоу! Совсем скоро их жизням придёт конец!

Ладд катался по полу купе, обнимая подушку.

— Ой, так уже самое время! Я так счастлив, это невыносимо! Я так взволнован, что точно сегодня не усну!

Луа холодно смотрела на парня, а остальные смеялись, наблюдая, как Ладд кувыркается по маленькому купе.

— …Если это так весело, то почему ты сам не пошёл?.. – едва слышно пробормотала Луа.

— Но я не могу-у-у-у! Я проиграл жеребьёвку! Чёрт возьми, Викки, везучий ублюдок, я до смерти завидую, так завидую!

Первым пунктом в их плане был захват вагона-ресторана. Они тянули жребий, чтобы решить, кто же будет этим счастливчиком, и в итоге пистолет достался парню по имени Викки, чтобы он сделал первый шаг.

— А-а, ненавижу, ненавижу! В этом жестоком мире нет Бога! Викки уже наверняка его прибил!

Жалуясь, Ладд выполнил стойку на руках, не обращая внимания на свой официальный внешний вид.

— …Если так хочется, то сходи посмотри… – всё так же тихо пробормотала Луа.

— Точняк!

Ладд снова вскочил на ноги, развернулся и легко похлопал Луа по лицу.

— Ты права, я просто могу сходить посмотреть! Я такой идиот, нет никаких причин мне просто сидеть и ждать! Мне-то казалось, что мне надо просто заткнуться и не подходить, раз я проиграл жеребьёвку! Отлично, прямо сейчас и пойду!

Выкрикнув это ужасно эгоистичное заявление, Ладд выскочил в коридор.

И тут же столкнулся с кем-то.

— Эй, смотри куда прёшь, ты…

Ладд замолк на середине предложения.

— А-а-а-а-а, м-м-м-м-мне очень жаль! Простите! Но поезд в большой опасности! Т-т-т-так что мне надо скорее добраться до купе проводников… это… В л-л-л-л-любом случае прошу прощения-я-я-я!

И молодой человек бросился в конец поезда.

— Этот пацан… Это же он?..

Он точно не мог ни с чем спутать это тату. Этот юноша был тем болваном с объявления о розыске, которое Ладду дал дядя пару дней назад.

— Хм? И что это значит? Эй! Луа!

Ладд сунул голову в купе и попросил свою возлюбленную об одном одолжении.

— Возьми с собой кого-нибудь, и сходите проверьте купе проводников, лады? И если столкнёшься с пацаном с татуировкой на лице, то схватите его, поняла?

Луа молча кивнула и, взяв одного из дружков Ладда, направилась в конец поезда.

— Хм? Становится всё интереснее. Надеюсь, станет только лучше… или погодите! Я сам могу сделать всё ещё интереснее!

Ухмыльнувшись, Ладд направился в вагон-ресторан, вооружённый только собственными кулаками. Мимо него по пути пробежали девушка с повязкой на глазу и двухметровый гигант. На их лицах отражалось беспокойство, и они бежали так быстро, что тут же обогнали Луа, идущую по коридору неспешным шагом.

— Неизвестность убивает меня! На этом поезде творится что-то интересное, не так ли? О какой такой «опасности» говорил этот пацан с татуировкой? Нехорошо, я слишком взволнован… Надо скорее выпустить пар, а то я сейчас взорвусь!

Ладд, напевая знакомую мелодию, медленно шёл вперёд.

В направлении вагона-ресторана, в котором уже началось ужасающее шоу.

⇔

— Мы закончили все приготовления, товарищ Гусс. Бериамы сейчас в вагоне-ресторане.

Гусс выслушал отчёт подчинённого, стоя в купе первого класса. На данный момент в вагонах второго и третьего классов, а также в грузовом отсеке находились их группы по три человека. Все остальные собрались здесь.

— Если всё готово, то пора. Как и планировалось, разделитесь на группы по три человека и начинайте. Я в качестве резерва буду здесь, так что не забывайте поддерживать связь. Если кто-то пропустит регулярный отчёт, то будет считаться мёртвым, – механически отдал приказ Гусс.

Казалось, будто его лицо задействовало лишь мышцы, необходимые для того, чтобы говорить.

— Сейчас самое время. «Проводник» уже должен был начать миссию. Теперь поезд продолжит движение независимо от того, что будет происходить в вагонах. Спайк, пошли сообщения в вагоны второго и третьего класса. Наша главная задача – захватить контроль над всеми пассажирами и вагонами. Миссия завершится, когда мы захватим локомотив. Мы должны закончить прежде, чем прибудем к месту смены локомотива.

Паровозы были юридически запрещены в непосредственной близости от станции Пенсильвания. Именно по этой причине Флайинг Пуссифут должны были сменить на электровоз прямо возле станции. Место смены паровоза и будет местом, где они заберут Хьюи Лафорета, а половина заложников распрощается с жизнью. Им нужно сохранить вторую половину в живых, чтобы обеспечить себе прикрытие при побеге.

— Господа, начнём операцию по спасению господина Хьюи.

Все из оркестра в чёрном синхронно щёлкнули каблуками по полу, словно по команде. Этот звук казался каким-то извращённым произведением искусства, звонким эхо разнёсшимся по купе первого класса.

— Это ритуал. Ритуал возвращения господина Хьюи в наши ряды. Не забывайте, что этот поезд – алтарь, а пассажиры – подношения.

Гусс объявлял о наступлении Лемуров, оставаясь всё столь же бесстрастным.

— Это начало Хякки яко. Больше не существует ни правосудия, ни зла. Осталась лишь «сила». Как только мы освободим господина Хьюи, эта сила станет правосудием. Вот за что мы сражаемся. Теперь вперёд! Мы должны поглотить этих пассажиров, этот поезд и всю эту нацию!

Люди в чёрном стали едины с тенями, рассредоточившись по всем вагонам.

Они были вооружены пистолетами-пулемётами. Трое из них направились в один определённый вагон.

Из этого вагона, гудящего от жизнерадостной болтовни пассажиров, лился особенно яркий свет. Тени направлялись туда, намереваясь окрасить этот свет кровью. Их целью был вагон-ресторан, где в данный момент находилась миссис Бериам. Дверь внутрь уже была прямо перед ними.

⇔

Викки пребывал в прекрасном расположении духа.

Вскоре он наполнит вагон-ресторан криками ужаса. Он и представить не мог, что честь начать всё это достанется именно ему.

Викки, одетый в белоснежный наряд, с благодарностью принял этот подарок судьбы.

А почему бы в качестве награды не убить кого-нибудь для себя? Может, парочку в тех костюмах, словно с Дикого Запада, или, может, ребёнка возле них? Или, может, прекрасную леди рядом?.. А, нет, на них вроде Ладд глаз положил. Но он же не будет возражать, если я дочурку слегка прикончу? Буквально чуть-чуть, самую малость, от небольшого убийства она же не умрёт…

Парень осматривал вагон-ресторан, уже потерявшись в своих безумных фантазиях. Несколько людей, похоже, заинтересовались его белым костюмом, но, судя по всему, по сравнению с теми же Айзеком и Мирией он выглядел как совершенно нормальный человек. Взглянув на него мельком, они вскоре возвращались к своей еде, будто в нём не было ничего необычного.

Кстати, говоря о странных людях, Викки вспомнился волшебник, которого они видели ранее. Скорее всего, его отсутствие означало, что он сидел в одном из купе третьего класса.

Однако был один человек, который немного беспокоил Викки. Девушка в рабочей форме, которая заняла место возле окна.

Она не любитель.

У девушки не наблюдалось слабых мест, и стоило Викки только на мгновение перевести на неё взгляд, как настороженность в её глазах стала ещё заметнее. На самом деле, похоже, она очень пристально следила за всеми в вагоне, а не только за ним. В тот момент, когда их взгляды пересеклись, Викки почувствовал, будто её взгляд пронзил его насквозь.

Да кто эта девчонка? Она чрезвычайно осторожна из-за «чего-то».

Хотя изначально Викки был немного обеспокоен, он заверил себя, что настороженность девушки никак не связана с ним.

Конечно, скоро и она будет вовлечена в хаос, нравится ей это или нет.

Потеряв хоть какой-то интерес, Викки вышел в центр вагона-ресторана.

Итак, давайте начнём.

Правой рукой Викки бесшумно достал пистолет из кармана своего костюма.

⇔

— Хорошо, вперёд.

Люди в чёрном открыли дверь, держа оружие наготове.

⇔

— Ну что ж! Погнали!

Ник достал из кармана свой нож и распахнул дверь в вагон-ресторан.

⇔

В вагоне-ресторане прозвучало сразу три крика.

Каждый из голосов был достаточно громким, так что все в вагоне смогли их услышать.

— Все на пол, сейчас же! – крикнули люди в чёрных смокингах, ворвавшиеся через переднюю дверь.

Все они были вооружены пистолетами-пулемётами.

— Вы все, руки вверх! – крикнул мужчина в белом, стоя в центре вагона-ресторана.

В своей правой руке он сжимал поблёскивающий медью пистолет.

— Эй-эй-эй! Никому не двигаться! – крикнул мужчина в рваной одежде, вошедший через заднюю дверь.

Он держал только нож для фруктов.

— И чт-…… Что нам делать?…… – покрываясь холодным потом, спросил один из пассажиров.

Удивительно, но первыми на сложившуюся ситуацию среагировали Айзек и Мирия.

Они опустили на пол детей рядом с ними…

А затем сами упали на землю, подняли руки вверх и застыли.

⇔

Шагая по коридору, Ладд услышал доносившиеся из вагона-ресторана выстрелы.

— О-о-о-о-о, начали значит, стреляют значит, веселятся уже значи-и-ит.

Ладд пребывал в таком восторге, что продолжил свой путь в вагон-ресторан вприпрыжку.

Но тут он внезапно остановился.

Парень услышал серию коротких одиночных выстрелов, вслед за которыми последовала целая очередь.

— М-м? Пулемёт?

Лицо Ладда на мгновение напряглось, но через секунду его губы снова растянулись в улыбке, и он продолжил бежать вприпрыжку. Теперь даже легкомысленнее, чем раньше.

— Так даже интереснее, верно?

Когда ему оставалось пересечь всего один вагон, из вагона-ресторана вдруг выскочил молодой человек в рваной одежде.

Он несколько раз обернулся, прежде чем пробежать мимо Ладда, даже толком не глядя на него.

— Что за хрень тут вообще происходит?! Мисс, мы так не договаривались! – крикнул парень и исчез в следующем коридоре.

— Опасно… Опасно-опасно-опасно-опасно, что такое, что творится в вагоне-ресторане?! Мы убьём? А может нас убьют? Что же из этого, боже, я так взволнован, сердце так и стучит, тук-тук, эй-эй-эй-эй-эй!

Ладд был настолько взбудоражен, что побежал вперёд даже не задумываясь.

Чем ближе он подходил к вагону-ресторану, тем громче становились рыдания и крики. Что же ожидало его за дверью: рай или ад?

Парень с грохотом распахнул дверь. Большинство пассажиров тут же повернулись в его сторону. Кто-то смотрел на него с мольбой, кто-то с надеждой, а глаза третьих были полны безысходности.

В центре вагона-ресторана лицом в пол лежал Викки. Его белоснежный костюм окрасился в красный от его собственной крови.

На другом конце вагона стояли три мужчины с пулемётами в руках. По их костюмам Ладд сразу понял, что они были членами оркестра.

Похоже, одного из них подстрелил Викки, поскольку чёрный костюм присел, сжимая своё окровавленное плечо. Двое других размахивали оружием, запугивая кричащих пассажиров, чтобы те даже не подумали сбежать.

Трио сосредоточилось на мужчине в белом, который внезапно вошёл в вагон.

Судя по всему, за дверью Ладда всё же ожидал ад.

Но по какой-то причине он всё ещё улыбался.

— Что ж, ничего не поделаешь.

Ладд сделал шаг вперёд.

— Совсем чуть-чуть, и я превращу это место в рай…

Пробормотав это, он поднял руки вверх.

— Погодь-погодь, подождите секунду! Не знаю, что тут творится, но я совершенно безоружен, расслабьтесь! Я вам не враг!

Конечно, люди в чёрном не ослабили бдительность. Судя по наряду новоприбывшего, он был товарищем трупа в центре вагона. Но именно поэтому у Ладда был шанс на победу.

Один из людей в чёрном направил на него оружие и спросил:

— Кто ты… Нет, кто вы такие?

— Не-не, мы может и подозрительные, но мы вам не враги-и!

Другой мужчина в чёрном направился к Ладду. Он, вероятно, планировал связать Ладда, пока его товарищ держит этого парня на мушке.

Из людей в чёрном на другом конце вагона-ресторана остался только раненый. Он, сжимая плечо, продолжал следить за остальными посетителями, удерживая оружие одной рукой.

В тот момент, когда двое в чёрных костюмах встали в линию перед ним, Ладд снова начал протестовать.

— Ну сколько раз мне повторять, что я вам не враг!

В тот момент, когда он закончил это предложение, пулемёт одного из чёрных костюмов неожиданно подняли вверх, и его дуло теперь указывало в потолок.

— Чт-…

Пинок Ладда настолько застиг врасплох чёрного костюма, что тот даже не успел нажать на курок. После этого Ладд с лёгкостью схватил ствол пулемёта и поместил его на плечо чёрного костюма перед собой.

И теперь его дуло было направлено в сторону второго чёрного костюма, который стоял как раз позади встревоженного товарища.

Естественно, чёрный костюм пытался сопротивляться, однако оружие продолжали удерживать на месте, несмотря на все его усилия. Тонкий ствол с силой вонзился ему в плечо.

Своей свободной рукой Ладд схватил приклад и, используя плечо чёрного костюма в качестве точки опоры, резко дёрнул его вверх.

— Что за?!

Палец чёрного костюма оторвался от курка. Но его свободное место тут же занял палец Ладда, которым он держал ствол всего мгновение назад.

Грохот.

Перевёрнутый вверх ногами пулемёт начал извергать свинец.

Пули попали прямо во второго чёрного костюма. Его горло, лёгкие, сердце и вся остальная верхняя часть тела окрасились в красный из-за фонтанов крови, после чего он рухнул на пол. И в то же время вагон-ресторан наполнился оглушительными криками.

— Ублюдок!

Раненый чёрный костюм поднял своё оружие, однако его товарищ стоял между ним и Ладдом. Но теперь вдобавок своей левой рукой Ладд сжимал горло парня. Ноги мужчины потихоньку начали отрываться от пола. Его лицо постепенно багровело от того, что его шею сжимали с такой силой, которую ты никак не будешь ожидать от человека с комплекцией Ладда.

Чёрный костюм брыкался и всячески пытался освободиться, но он понимал, что они находились слишком близко друг к другу, чтобы это оказало хоть какое-то влияние. Свободной рукой он попытался ткнуть Ладда в глаза, но мужчина в белом заметил это и впился в его руку зубами.

Через секунду Ладд выплюнул кусок плоти и кровь, обратившись к раненому чёрному костюму в углу.

— Что будешь делать теперь? Убежишь? Пристрелишь своего приятеля? Убьёшь себя? Или хочешь немного поболтать? Может, чашечку чая? Или ужин? Как там экономика? Не очень хорошо, да? Тогда что делать? Провести реформы? Будешь баллотироваться? Может, начнём войну? Убить или быть убитым? Ты напуган? Ты нервничаешь? Или ты зол? – Ладд всё задавал бессмысленные вопросы, смеясь при этом.

Но внезапно он остановился и направил пулемёт на раненого, всё так же прикрываясь чёрным костюмом, словно живым щитом.

— По крайней мере хотя бы попробуй ответить хоть на о-д-и-н вопро-о-ос!

Однако вместо ответа раненый развернулся и покинул вагон-ресторан, оставляя Ладда и своего товарища позади. Ладд не стал его останавливать, вместо этого бросая свой живой щит на пол.

— Ну что ж, это становится интереснее, намно-о-ого интереснее!

Оставшийся в одиночестве чёрный костюм лишь закашлялся, после чего яростно взглянул на Ладда.

— Ты идиот, раз позволил моему товарищу уйти. Я не знаю, кто вы, ублюдки, но у вас не выйдет уйти так просто, раз вы встали у нас на пути!

— Знаешь, мафиози, которых я убивал, перед смертью всегда говорили то же самое. Ну, это неважно.

Ладд, не особо беспокоясь, отбросил пулемёт в сторону. Пассажиры, сидевшие рядом, тихо вскрикнули.

— Кретин!

Чёрный костюм вскочил, держа нож, ранее спрятанный в его ботинке, и ударил по горизонтали. Он думал, что этой атакой убьёт мужчину в белом, но всё оказалось не так просто.

— Чт-…-о?

Головы Ладда больше не было там, где она находилась перед его атакой.

К тому моменту, как он заметил волосы парня чуть ниже, было уже слишком поздно. Ему нанесли мощный удар в живот.

— Утешительный приз.

Тупая боль распространилась по его животу, в то время как к горлу подступала тошнота.

Ладд, нанёсший противнику апперкот, усмехнулся. В контрасте с этой ухмылкой лицо чёрного костюма покрылось потом, и он застонал от боли.

— У-…у-…ублюдок…… боксёр…

В тот момент, когда он невольно наклонился вперёд, ему в челюсть снова прилетел удар.

— Гах!

— М-м? А, не беспокойся, не беспокойся, я не настолько силён, как Пит Герман!

Когда чёрный костюм начал падать назад, Ладд схватил его за воротник и насильно удержал на ногах.

— Я явно уступаю Джеку Джонсону и Джеку Демпси и в силе, и в технике!

Правый хук. В вагоне-ресторане раздался неестественный звук ломающихся костей.

— Погоди, может, имя Джек хорошо подходит боксёрам, не думаешь? Ну?!

Он с лёгкостью провёл серию из нескольких ударов, целясь в одно место.

— Я упомянул Германа и Демпси, но знаешь ли ты хоть кого-то, про кого я говорил?! Каждый, кто называет себя американцем, должен их знать, верно?!

Удар.

— Скажешь, что не знаешь, и я тебя не прощу!

Удар.

— Ни за что! Удар. Не! Удар. Прощу! Удар. Хотя! Удар. Даже! Удар. Если! Удар. Знаешь! Удар. Я! Удар. Всё равно! Удар. Не! Удар. Прощу!

Ладд завершил серию ударов апперкотом, и его противник опять выгнулся назад. Хотя чёрный костюм уже давно должен был упасть, Ладд специально бил его так, чтобы тот оставался на ногах.

Голова чёрного костюма наклонилась назад и ударилась о стену.

Рядом с ним находилась дверь. Серия непрерывных ударов провела его через весь вагон.

— Фух! Наконец он бросил нож. Не очень-то красиво было тыкать в меня оружием! Я был так напуган, что в итоге избил тебя до полусмерти!

Чёрный костюм уронил нож ещё после первого удара, но Ладд намеренно преувеличивал ситуацию и строил из себя невиновного.

— Угх…

— Опа, ты ещё в сознании? Похоже, мне действительно нужно больше практиковаться. Невероятный шок, эй, и что теперь делать?

Ладд голыми руками схватил чёрного костюма за шею и прижал к стене.

— Я знал, что ты не пристрелишь меня сразу! Ты хотел понять, что мы – белые костюмы – замышляем, верно? Вот почему ты решил взять меня в плен, да?

Затем он изо всех сил сжал чёрного костюма в объятиях.

— Спасибо! Я так тебя люблю, приятель! Ты сделал именно то, чего я от тебя ожидал!

Он потёрся щекой о лицо чёрного костюма, благодаря его со слезами на глазах.

— Вы, ребята, великолепны, ты в курсе?! Вот почему я говорил, что я не ваш враг! Меня не волнуют союзники, враги и подобные вещи ровно до тех пор, пока существует любовь, понимаешь? Мы все на одной стороне! Я действительно люблю вас, ребята… Но теперь возьми и умри уже наконец!

И он ударил чёрного костюма о стену.

Его противник ещё оставался в сознании, хотя кровь лилась из его рта и носа, а глаза почти закатились назад.

— Ты…… глупец… раз настроил нас против себя…

Ему в рот прилетел кулак. Он почувствовал, как что-то впилось в его кожу: скорее всего, это треснули его зубы.

— Да что за «мы», о которых ты постоянно говоришь, а? Надоело мне это, так что тебе конец!

— Такие варвары… как вы… никогда не смогут… остановить… господина Хьюи…

Сначала кулак прилетел ему в правый глаз, а затем в левый. И его глаза, окончательно закатившиеся назад ещё до этого, уже больше никогда не увидят свет вновь. Конечно, он даже не узнает об этом, если не выберется отсюда живым.

Внезапно Ладд стал серьёзнее и прошептал что-то чёрному костюму на ухо.

— Я не знаю ни вас, ребят, ни этого парня Хьюи, да и мне плевать.

Свои слова он подчеркнул ударом в живот мужчины, чьё сознание постепенно угасало.

— Но есть кое-что, в чём я уверен. Все из оркестра на этом поезде – мои враги, у которых есть куча потрясающих пушек.

Кулаки Ладда били в ритм. Чем громче становился его голос, тем сильнее были его удары. Он бил всё выше, сначала в живот, затем в грудь, а после в лицо.

— И ещё! Я держу пари, что вы думаете: «Пока мы вооружены до зубов, нас никто не сможет одолеть! Мы неудержимы и непобедимы!» Вы думаете, что вы в полной безопасности!

Мужчина едва слышал, как голос мужчины в белом костюме эхом разносится по вагону-ресторану, и сознание уже почти покинуло чёрного костюма.

Ладд не знал, жива ли его жертва или нет, однако продолжал наносить удары.

— Как же это всё весело, весело-то как! Убивать таких, как вы! Вырывать их внутренности! И сдавливать до тех пор, пока они не лопнут, как сардельки!

Кулаки Ладда начали издавать хлюпающие звуки. Его удары, ставшие ещё сильнее, разбили лицо чёрного костюма.

Лицо Ладда, на которого брызгала кровь, светилось от счастья, прямо как у человека, который только что смог выполнить цель всей своей жизни. Для нормального человека он, однако, выглядел как обычный безумный маньяк, и оба этих варианта были верны.

Ладд развернулся, на его лице читалось удовлетворение, и все в вагоне устремили на него свои взгляды. Он был уверен, что к этому моменту все уже давно сбежали, но, мельком взглянув на противоположный конец вагона, парень осознал, почему они остались.

Его товарищи – люди в белом – стояли возле двери, вооружённые пистолетами, и смотрели на пассажиров.

— Эй, Ладд, какого хрена тут творится?

— Мы прибежали, потому что услышали выстрелы. Что тут происходит?

В тоне мужчин не было ни намёка на серьёзность, что совсем не подходило ситуации. Ладд помахал своим товарищам и уверенно прошёл через центр вагона-ресторана. Проходя мимо барной стойки, он заметил женщину, которая сидела на полу, прикрывая собой пару детей, и обратился к ней:

— Так вы миссис Бериам?

Женщина решительно посмотрела на Ладда снизу вверх и медленно кивнула.

Губы Ладда тут же растянулись в отвратительной ухмылке, а глаза зловеще блеснули.

— Повезло вам, вы теперь в конце очереди. Сначала мы разберёмся с ребятами из оркестра, а потом уже придёт ваш черёд. Что ж, увидимся.

Он присоединился к своим товарищам, не забыв при этом забрать брошенное оружие Викки и чёрных костюмов.

— Пойдём, ребят.

— А с ними что? – спросил один из его друзей, указывая на пассажиров.

— Оставь их. У нас теперь есть развлечение куда интереснее. Для начала надо всем встретиться в купе.

— Ну, как скажешь, Ладд. А с твоей рукой что? Всё в порядке будет?

С кулака Ладда на пол капала кровь. Пассажирам казалось, что это кровь чёрного костюма, но кожа на костяшках пальцев Ладда была немного содрана. Неудивительно, учитывая, сколько ударов он нанёс без даже самой простой обмотки бинтами. На самом деле, это практически чудо, что он отделался столь лёгкими ранениями.

— А-а. Всё в порядке. Несколько вывихов, но в основном кости целы. Вообще фигня. По ощущениям ещё могу избить по крайней мере пятерых голыми руками.

— Просто перевяжи их, лады?

Ладд и его товарищи спокойно покинули вагон-ресторан, будто ничего не произошло, даже не вытерев кровь, которая продолжала капать с рук Ладда.

Тишина повисла в вагоне-ресторане. Даже крики и плач стихли, и это молчание нарушал лишь невероятно глупый диалог одной пары.

— Как думаешь, как долго нам ещё оставаться в таком положении, Мирия? Все эти выстрелы сверху так пугают!

— Прямо фильм ужасов!

— И знаешь, эта поза довольно неудобная!

— Очень неудобная!

⇔

Сначала пассажиры продолжали сидеть тихо. Когда же они наконец примерно осознали ситуацию, они начали тихо перешёптываться между собой. Никто так и не покинул вагон-ресторан, потому что они понятия не имели, караулил ли за дверью кто-то из чёрных или белых костюмов.

Их беспокойство всё возрастало, и пассажиры начали изливать его на поваров и бармена, которые были единственными присутствующими сотрудниками железнодорожной компании.

«Что тут творится?!», «Это что, какая-то больная шутка?», «Где проводники?!», «Выпустите нас!», «Сейчас же остановите поезд!»

Фан и Йон, не в состоянии справиться с напором пассажиров, были загнаны вглубь кухни. Они знали, что поскольку они иммигранты, то причинят только больше вреда, чем пользы, если попытаются как-то оправдаться или ответить.

Однако нашёлся один человек, который продолжал выдвигать необоснованные претензии.

— И вообще, что это за вагон-ресторан такой?! Как смеют эта жёлтая обезьяна и вонючий деревенщина-ирландец находиться на кухне?!

Один из посетителей, по-видимому, не зная, на что жаловаться, начал выплёскивать свой гнев на Фана и Йона. Это был полный усатый мужчина. Несмотря на весьма солидный внешний вид, к хорошим манерам он, по всей видимости, приучен не был, так что являл собой весьма неприятное зрелище.

И хотя его громкий голос был прекрасно слышен в глубине кухни, Йон и Фан уже давно привыкли к подобному.

Однако посетитель, похоже, всё ещё жаждал получить ответ, и такая реакция лишь злила его ещё сильнее.

— Я отдал приличную сумму, чтобы попасть на этот поезд! Ну и что это такое?! Я требую возврата денег!

Продолжая кричать на молодых поваров, мужчина со всей силы ударил кулаком по барной стойке, и тут ему на кулак вдруг что-то положили. Это была пачка стодолларовых купюр.

— Чт-…?

— Этого достаточно?! Как бы… плохой человек!

— Просто ужасный!

Посмотрев в сторону, усатый мужчина увидел стрелка и танцовщицу, которые, как казалось, пытались взглядами прожечь в нём дыру.

— Ч-что за выродки?

— Если ты требуешь возврата денег, то я их тебе возвращаю! Так что больше ты не посетитель! Верно, Мирия?

— Теперь ты едешь зайцем!

Айзек и Мирия во весь голос кричали на усатого мужчину. Йон и Фан высунули головы с кухни, удивлённо наблюдая за происходящим.

— Придурки, да вы знаете, кто я такой… – продолжая протестовать, мужчина потянулся к пачке денег.

— Молчать! Это ты начал нести какую-то чушь про «обезьян» и «деревенщин» в вагоне-ресторане, где все спокойно наслаждались едой! Держу пари, ты просто пытался получить назад деньги из-за якобы плохого обслуживания!

— Ох, он просто худший!

— Да ты ослеплён деньгами!

— А если ты слепой, то иди к доктору!

Пара продолжала напирать на усатого, и ему в лицо прилетела ещё одна пачка купюр.

— Исчезни уже! Если отказываешься, то мои сто… нет, мои сто миллионов пистолетов тут же выстрелят!

— Он в решето тебя превратит!

Внезапно из задней части кухни, которая была слепым пятном для любого пассажира, раздался голос. Это был глубокий и низкий голос, который напоминал рычание гигантского медведя.

— Йон! Фан! Вы слышали! Он больше не пассажир, а значит не посетитель! Вышвырните его отсюда!

Стоило ему услышать леденящий звериный голос, и высокомерия у усатого толстяка тут же поубавилось.

— Приняли, шеф!

— Как хлопотно…

Но несмотря на жалобы, Йон помог Фану взять усатого мужчину под руки, после чего они исчезли за задней дверью вагона.

Вслед за этим звериный рёв превратился в голос настоящего джентльмена и сделал объявление всему вагону-ресторану:

— Господа, я приношу искренние извинения за доставленные неудобства! По окончании поездки вам не только вернут ваши деньги за билет, но также выплатят подобающую компенсацию. Я понимаю, что это не покроет причинённого морального ущерба, однако…

Затем голос перешёл к самому главному.

— Пока что у нас нет связи с купе проводников, так что я советую самим взять на себя ответственность за свою безопасность до прибытия поезда в Нью-Йорк. Благодарю за внимание!

Такое заявление казалось невероятно безответственным, но никто здесь не был достаточно храбрым, чтобы возразить. Итак, в вагоне-ресторане снова повисла тишина.

— Вы, грязные иммигранты! Пустите меня! Вы испачкаете мой костюм!

Пока его вытаскивали в коридор, усатый мужчина не переставал кричать. Но прежде, чем уйти, Йон присел на корточки и посмотрел ему прямо в глаза. В какой-то момент парень достал нож для колки льда, который теперь держал в правой руке.

Однако и одного взгляда хватило, чтобы утихомирить высокомерного мужчину. Йон одно время состоял в одном из преступных сообществ Чикаго. Такому, как этот мужчина, было его не запугать.

— Слушай сюда, ты, свинья усатая. Половину этих путей проложили ирландцы, пахавшие, словно рабы. Да они практически рабами и были, смекаешь?

— А другую половину проложили мы, китайцы.

— Иными словами, половина того, что катится по этим рельсам, принадлежит нам, ирландцам.

— А если учитывать половину китайцев, то это всё наше.

Йон начал говорить совершенно нелогичные вещи, прямо как усатый и Айзек с Мирией. В конце концов, лично он и дня не проработал, прокладывая эти пути, и не стоит забывать, что вообще-то он присоединился к банде Джакуззи как раз таки потому, что его выгнали собственные соотечественники.

— Так что слушай сюда, свинья. Пока ты находишься на этом поезде, твоя жизнь в наших руках.

Похлопав усатого по щеке, Йон развернулся, чтобы вместе с Фаном вернуться в вагон-ресторан.

И тут, забеспокоившись, усатый мужчина неожиданно сменил тон и начал умолять Йона:

— П-п-погоди! Стойте! А что, если здесь пройдут эти белые костюмы! Пожалуйста! Пустите меня обратно внутрь!

— Думаю, тут не о чем беспокоиться. В конце концов, среди них нет жёлтых обезьян и вонючих деревенщин. Можешь с ними подружиться. Но если ты попробуешь вернуться назад, то тебе конец.

И Йон безжалостно захлопнул за собой дверь.

Вернувшись в вагон-ресторан, Йон и Фан обнаружили, что все более-менее успокоились. Трёх трупов более не наблюдалось, скорее всего, их куда-то перетащили другие повара. Все они теперь направили свои силы на то, чтобы оттереть кровавые пятна с пола и стен.

Йон вернулся за барную стойку и в этот момент встретился взглядом с Айзеком и Мирией.

— Спасибо, – прошептал он, однако дуэт, судя по всему, его не услышал.

— А, с возвращением! В любом случае шеф-повар здесь, похоже, очень силён!

— Сильнейший среди легенд!

Айзек и Мирия уже начали преувеличивать силу человека, скрывающегося в глубине кухни.

Шеф-повар Флайинг Пуссифут ставил готовку превыше всего остального и отказывался покидать кухню, пока ещё что-то готовил. Ходили слухи, что однажды он остался у плиты, даже несмотря на взрыв газа прямо рядом с собой. И, естественно, стрельбы ранее было недостаточно, чтобы он оторвался от приготовления рагу.

— Но знаешь, тот усатый был ужасен! Всё время нёс какую-то чушь!

— И открыто оскорблял!

— Здесь совсем не воняет, и никаких обезьян нет! Он что, совсем нас дураками считает?!

— Только глупцы выставляют людей глупцами!

Когда Йон услышал это, то у него возникла мысль:

Может, эта пара на самом деле не защищала нас, а просто не поняла, что он использовал жаргон?

Покрывшись холодным потом, Йон тут же постарался забыть, что даже рассматривал такой вариант.

⇔

— Кто эти белые костюмы?

Гусс скривился от осознания, что на их пути возникло препятствие.

Ранее ему докладывали, что группа людей в белых костюмах расположилась в купе второго класса, но он даже подумать не мог, что его люди, вооружённые пулемётами, проиграют им. Всё, что он сейчас знал о людях в белом, так это то, что с ними придётся быть настороже.

— В любом случае свяжитесь с теми, кто сейчас свободен.

После того, как Гусс отдал приказ, несколько человек покинули купе, а ещё один развернулся к рации, чтобы попробовать связаться с задними вагонами.

— Боже, сначала Нейдар, а теперь эти в белом. Может ли это оказаться посланным нам испытанием?

— У нас не бывает лёгких путей, верно, господин Гусс? – заметил Спайк, в то время как Гусс посмотрел в угол купе, где, скрестив руки, молча сидела Шанне.

После этого он сказал:

— Ты прав, в конце концов, мы не сможем достичь тех же высот, что господин Хьюи, любыми обычными способами.

Повернувшись спиной к Шанне, Гусс усмехнулся.

⇔

— Так, Ладд. Кто эти парни из оркестра? – задал вопрос мужчина в белом – один из друзей Ладда.

— Банкет. Это всё, что я знаю, но, с другой стороны, это всё, что нужно знать. Не так ли? – взволновано ответил Ладд.

Такой ответ озадачил его друзей.

— В любом случае просто грохните любого, кого встретите из этого оркестра.

После этих слов группа в белом радостно закричала. Теперь, после смерти Викки, их осталось всего десять. Но даже так купе второго класса было забито под завязку, хотя маленьким его не назовёшь.

Если сравнивать численность, то они явно проигрывали «оркестру». Однако это их не волновало.

— Разве не потрясно? Теперь каждый может убить по два-три человека! Кроме того, они все серьёзно думают, что у них есть преимущество!

В конце концов, простая радость сменилась восторженными возгласами, заполнившими всё пространство купе второго класса.

— Но вот без шуток. Кроме тех, кто ушёл в вагон-ресторан, во втором классе остались только мы да чёрные костюмы!

В соседнем купе лежали три трупа. Товарищи Ладда позаботились о них, пока сам Ладд находился в вагоне-ресторане.

Этими тремя из оркестра были Лемуры, которых отправили разобраться с вагонами второго класса.

Все они были убиты разными способами, однако всех их связывало только одно: их смерть не была мгновенной.

— В любом случае опасно вот так собираться всем вместе. Давайте разделимся. Я расскажу Луа о нашем плане.

Ладд с хлопком распахнул дверь, вооружённый одним только ружьём.

— Встретимся здесь когда-нибудь! Возвращайтесь, как только решите, что достаточно развлеклись!

Возражений не последовало, и белые костюмы разбрелись по поезду. Они планировали уничтожить чёрных теней и поглотить этот поезд.

⇔

Ни Гусс или его подчинённые, ни Ладд или его друзья ещё не заметили.

Что на этом поезде находилась ещё одна тень.

И единственным, кто узнал о существовании ужасного монстра, был самый трусливый человек на борту.

— Что… это?..

Лицо Джакуззи стало белее простыни. Он застыл, не в силах даже задрожать.

Юноша сломя голову, задыхаясь, нёсся в купе проводников. И там его встретила ужасная картина…

— Нет-нет, быть не может, они не могут быть мертвы, нет, пожалуйста, проснитесь, пожалуйста, пусть это окажется какой-то ужасной шуткой! Мистер проводник! Прошу вас!

Последнее купе в поезде было окрашено алым.

Перед Джакуззи лежал изуродованный труп проводника.

И рядом с первым лежал второй труп.

Один из проводников был просто застрелен.

Другой был ужасно изуродован. Его шея вывернута под неестественным углом, а его лицо и правая рука попросту отсутствовали.

Словно их оторвали или откусили. По оставшемуся месиву можно было точно сказать, что это не работа холодного оружия. Если же это сделали лезвием, то разве что зазубренной пилой.

Лампа накаливания мягко освещала гротескную сцену. Джакуззи в шоке уставился на лужу крови в купе и что-то пробормотал себе под нос. В его голосе не было слышно слёз: был ли он настроен решительно или уже готовился сдаться?

— Оно уже здесь, я опоздал, оно уже добралось до нас…

Тошнотворно свежая кровь блестела при свете ламп, напоминая вино.

И тогда Джакуззи пробормотал имя монстра.

— …Железнодорожный обходчик…

⇔

В это время в вагоне-ресторане миссис Бериам разговаривала со своей дочерью.

— Слушай внимательно, Мэри. Вам с Чесом нужно спрятаться где-нибудь. Всё будет хорошо, просто спрячьтесь до завтрашнего полудня, а потом твой папа спасёт нас.

В вагоне-ресторане было удивительно тихо. Пассажиры оставались на своих местах, у всех на лицах застыли разные выражения: у кого-то в глазах виднелась надежда, а кого-то переполняло абсолютное отчаяние. Лишь периодические всхлипы нарушали эту тишину.

Конечно, никто не был в настроении есть.

— А теперь, Чес, позаботься о Мэри, хорошо?

— Угу!

Мальчик энергично кивнул и, держа девочку за руку, направился к выходу из вагона-ресторана. Он открыл дверь и осторожно осмотрелся, после чего они ушли.

— А вы разве не собираетесь прятаться? – спросил Йон из-за барной стойки, но на это миссис Бериам лишь мягко улыбнулась.

— Нет, лучше пусть будет так. Я не знаю почему, но, похоже, я нужна обеим сторонам… Если я спрячусь, то причиню проблем всем остальным на поезде.

— Ясно. Что ж, тогда, думаю, вам будет безопаснее оставаться здесь. И я сомневаюсь, что даже такие люди, как они, убьют парочку детей.

Конечно, нельзя точно сказать что-то насчёт боксёра в белом… – подумал про себя Йон, однако не произнёс это вслух.

Он был уверен, что миссис Бериам тоже это знала, и это также было одной из причин, почему дети должны были спрятаться где-то.

Внезапно Айзек и Мирия громко заявили:

— Ну что ж, мы пойдём!

— Отправляемся!

И они одновременно слезли с барных стульев.

— Куда вы? – спросил Йон.

На это пара, ничуть не смутившись, тут же ответила:

— Мы идём искать Джакуззи!

— И Нис!

— Но там ведь опасно! – попытался остановить их Фан, однако они остались непоколебимы.

— Именно поэтому нам и нужно найти их!

— Мы спасём их!

— Я без понятия, кто эти чёрные костюмы, белые костюмы или странный парень с ножом! Но в случае чего я напугаю их моими пистолетами, и мы смоемся!

— Потряса-а-ающе!

Айзек провёл пальцем по пустой кобуре и с гордостью присвистнул.

— А, п-понятно…

Йон прекратил свои попытки. Тем более из-за того факта, что он был лично знаком со «странным парнем с ножом», попытки остановить пару были несколько неловкими.

В любом случае, Ник, зачем ты вообще это сделал?

Пока Йон ломал над этим голову, Айзек и Мирия уже вышли через заднюю дверь.

И в тот же момент открылась передняя дверь. Пассажиры тут же начали кричать и попадали на пол.

Через переднюю дверь вошли люди в чёрном, вооружённые пистолетами-пулемётами.

— Добрый вечер, полагаю, вы мадам Бериам? – задал вопрос лидер чёрных костюмов.

Остальные из оркестра внимательно следили за пассажирами, держа оружие наготове.

— Меня зовут Гусс. Я думаю, вы уже поняли, что у нас есть дело, в котором нам необходимо сотрудничество с вашим мужем. Пожалуйста, пройдёмте.

Миссис Бериам с яростью в глазах уставилась на мужчину по имени Гусс.

— Обещайте, что не причините вреда остальным пассажирам.

— Ха-ха-ха, боюсь, вы не в том положении, чтобы ставить условия. Думаю, ясно, что судьба пассажиров зависит от решения вашего мужа и правительства.

Гусс уже направил на неё оружие и собирался уходить, когда понял, что кое-чего не хватает.

— Где ваша дочь? – спросил он, слегка нахмурившись.

Миссис Бериам опустила голову и прикусила губу. Её руки сжались в кулаки.

— Где она?

Миссис Бериам подняла взгляд. Её глаза блестели от слёз, а губы и ладони кровоточили.

— Мою дочь… люди в белых костюмах… Они забрали мою дочь!..

А, так вот в чём состоял её план, – подумал прятавшийся под стойкой Йон, поражаясь актёрской игре и воображению миссис Бериам.

Она полностью преобразилась и уже совсем не напоминала ту уравновешенную даму, которой казалась ранее.

— Люди в белом, значит? Кто они вообще такие?

В голосе Гусса можно было заметить нотки презрения, когда он произнёс «люди в белом», однако мужчина тут же скрыл своё недовольство.

— Я не уверена. Они тоже пришли за мной, но сначала они увели мою дочь… а-а, ах… Мэри…

— Примите мои соболезнования, – произнёс Гусс, совершенно не потрясённый удивительной актёрской игрой миссис Бериам, после чего жестом отдал приказ своему подчинённому. – Но я боюсь, вам всё равно придётся пройти с нами.

Миссис Бериам под прицелом людей в чёрном покинула вагон-ресторан.

— Хорошо, разделитесь на команды по два человека и поочерёдно следите за этим вагоном, – отдал приказ Гусс и развернулся, чтобы уйти, однако вдруг ощутил сквозняк.

Осмотревшись, он заметил возле одного из столиков открытое окно. В этом не было ничего необычного, но интуиция обычно не подводила Гусса. Он направил оружие на человека, сидящего возле окна.

— Эй, это ты открыл окно?

— Хья!

От неожиданности мужчина издал визг и запинаясь, прямо как Джакуззи, закричал:

— Н-н-нет, это не я, не я! Э-э-э-это была девушка в рабочей форме!

— Девушка в рабочей форме?

— Д-д-да! Когда началась стрельба, она внезапно открыла окно и вылезла наружу! Это правда! Я говорю правду, пожалуйста, не стреляйте!

Больше ничего не спрашивая у мужчины, Гусс высунулся в окно. Прямо над собой он заметил часть выступающего орнамента на внешней части стены, за которую вполне мог ухватиться, выбравшись через окна. Помимо этого, там было ещё несколько украшений, цепляясь за которые можно было подняться на крышу, если ты был достаточно силён.

Девушка в рабочей форме.

У Гусса была одна идея. Это та же девушка, которую он видел возле сцеплений у грузового отсека перед отправкой поезда. Кто она вообще такая?

Гусс мысленно добавил её в список потенциально опасных личностей и молча покинул вагон-ресторан.

⇔

В то же время – Где-то в Нью-Йорке – Подпольное казино.

— Ну давай же, Фиро! Нельзя, что ли, сделать так, чтоб в рулетку было проще выиграть?

— Прости, но ты не должен просить о таком на территории другой семьи, Берга.

Двое парней разговаривали в роскошном и весьма оживлённом казино. Один из них был гигантом, а другой молодым юношей. Гиганта звали Берга, и он был боссом небольшой мафиозной семьи – Гандор. Он разделял лидерство со своими братьями, так что никто не был главой.

Молодой человек по имени Фиро был самым молодым из руководителей семьи Мартиджо – организации, называющей себя каморра. К тому же он был другом Айзека и Мирии.

В связи с этим стоит заметить, что поскольку Фиро был менеджером подпольного казино, то обычно было бы немыслимо, что Берга – босс другой организации – находился здесь.

Но дело в том, что Фиро и братья Гандоры выросли вместе, как семья. Однако, конечно, бизнес есть бизнес, так что личные отношения не могли стать причиной, по которой их организация несла бы убытки.

— Кроме того, Берга, разве у тебя есть время зависать здесь? Я слышал, что вы, ребята, практически начали полномасштабную войну с семьёй Рунората.

Фиро упомянул мафиозную семью, которая недавно начала расширять свои границы в Нью-Йорке.

— А будто ты сам не знаешь. Я здесь, потому что на нашей территории меня могут атаковать, и я уверен, что Мартиджо точняк не примкнут к Рунората.

— Только не втягивай в это нас, Берга. Просто иди домой.

Сказав это, Фиро неожиданно поднял правую руку, подавая кому-то сигнал.

В следующую секунду группа людей окружила мужчину, который уже долгое время выигрывал в покер за столом в углу. Один из людей рывком поднял руку мужчины.

Из его рукава на пол посыпались карты.

Вскоре мужчину с выражением полной безысходности на лице утащили в маленькую комнату.

— Я сам скоро домой пойду. Я должен забрать кое-кого с Пенсильванского вокзала завтра, так что я действительно хочу немного отдохнуть, понимаешь? Возвращайся домой до того, как Рунората найдут тебя здесь, Берга.

Услышав это, Берга немного странно посмотрел на него.

— Что, ты тоже?

— Что значит «тоже»?

— Мы завтра тоже идём встречать сам знаешь кого.

— Кого «сам знаешь кого»?

— Как кого?! Ты сам знаешь! Будто ты кого-то другого встречать собрался!

Неожиданно Берга повысил голос, на что Фиро спокойно ответил:

— Успокойся, Берга. Я завтра встречаю Айзека и Мирию. Ты видел их на банкете по случаю моего повышения в прошлом году, помнишь?

— Хм? А. А-а-а-а! Что, те идиоты?

— И это ты говоришь?.. Так, вот только не делай такое страшное лицо. А кого вы завтра встречаете? Имя назови, имя.

На этот вопрос Берга широко усмехнулся.

— Клэр.

Стоило ему услышать это имя, и глаза Фиро изумлённо округлились.

— Клэр? Знаешь, ну… Клэр?

— А у тебя больно много знакомых по имени Клэр, что ли?

— Ясно… Это очень хорошо, не могу дождаться! Значит, раз Клэр приезжает, то о семье Рунората можно будет забыть.

Фиро уверенно кивнул, тут же предсказывая поражение семьи Рунората при одном только упоминании этого имени.

— Ну знаешь, ещё нельзя говорить наверняка.

— В каком это смысле? Да здесь каждый знает знаменитого наёмного убийцу по прозвищу «Ви́но». Какими же глупцами вы будете, если проиграете с такой поддержкой, а? – прошептал Фиро.

Всё же не стоило во весь голос называть действующего убийцу по имени.

— А-а, ну Клэр работу свою выполняет великолепно. Прямо как Бог смерти, убьёт кого угодно где угодно, настоящий гений!

— Не кричи, придурок. Но да, если говорить про быстроту реакции и физическую подготовку… В этом Клэр действительно превосходит всех. Каждый раз удивляюсь, откуда в таких тонких руках столько силы?

Похоже, для них двоих человек по имени Клэр являлся самим воплощением понятия «сила».

Неожиданно Фиро спросил у Берги ещё кое-что:

— Эй, ты же не хочешь сказать, что Клэр приедет на Флайинг Пуссифут?

— Ага! На нём! А что, эти идиоты тоже на этом поезде едут?

Услышав этот ответ, Фиро внезапно замолчал. Только спустя несколько секунд он снова поднял голову.

— На самом деле, мистер Майза тоже завтра пойдёт на вокзал, – вдруг Фиро немного нерешительно упомянул имя одного из старших руководителей.

— А? Из-за этой парочки болванов? Майза лично будет их встречать?

— Нет, не их. Другого своего знакомого, который тоже едет на этом поезде…

Фиро секунду колебался, прежде чем пробормотать:

— Своего старого друга. Одного из алхимиков, который тоже обрёл бессмертие двести лет назад.

⇔

В поисках Луа Ладд направился в купе проводников. Чтобы попасть туда, ему надо было пройти через вагон третьего класса и грузовые отсеки, и он был уверен, что чёрные костюмы уже захватили третий класс.

Парень уже погрузился в фантазии об убийстве оркестровых, когда заметил какое-то движение возле сцепления.

Ладд тут же направил своё ружьё на фигуру и заговорил с ней:

— Эй, там, не двигайся! Что, страшно тебе? Что ж, не могу винить…

Вдруг он осознал, что силуэт не был одним из чёрных костюмов – это был серый «волшебник», который проходил мимо них во время посадки на поезд.

Волшебник повернулся, чтобы взглянуть на Ладда, и заговорил, совершенно не испугавшись направленного на него оружия.

— Насколько я понимаю, ты не союзник чёрных костюмов?

Голос определённо был мужской.

— Не-а, – коротко ответил Ладд, не опуская ружьё.

Был ли этот человек врагом или другом?

— Я только что был на крыше, дышал свежим воздухом, но теперь, похоже, моё купе уже захвачено.

Судя по голосу, Ладд предположил, что мужчине было от сорока до пятидесяти. Он не казался молодым, но и старым тоже не был.

В этом поезде на сцеплениях между вагонами не было ни стен, ни крыш, только перила, чтобы предотвратить падения. А рядом со входами в вагоны были вбиты стальные лестницы, так что при желании любой мог забраться на крышу.

Волшебник с печалью посмотрел вверх на ночное небо.

Заметив его взгляд, Ладд опустил ружьё.

— Эй, дяденька волшебник, все купе второго класса свободны, можете занимать любое, какое понравится.

После этих слов сквозь ткань, обматывающую его рот, послышался приглушённый смех волшебника.

— Спасибо, человек в белом. Ха-ха-ха, волшебник, значит. Хотя, думаю, в чём-то это напоминает мою профессию.

Произнеся эти слова, он прошёл мимо Ладда, держа в руках чёрный чемодан.

— М-м? А в чемодане что?

— Хочется взглянуть? Не думаю, правда, что там хоть что-то покажется тебе интересным.

Волшебник повернулся и открыл чемодан.

Внутри находились различные медицинские склянки, странные приспособления и книги, написанные на языке, которого Ладд никогда раньше не видел.

— И правда. Можешь идти… А, да! Если тебя попытается задержать кто-то в такой же одежде, что и я, то скажи: «Ладд разрешил». Тогда тебя пропустят.

Волшебник кивнул, закрыл чемодан и скрылся в одном из вагонов второго класса.

Наблюдая за ним, Ладд тихо цокнул языком.

— А, чёрт побери, да что такое с его взглядом, будто его совершенно не волнует, если он вдруг умрёт. Или будто он уже мёртв. Не переношу подобных личностей, – пожаловался Ладд, но тут же вспомнил Луа и то, что ему нужно попасть в купе проводников. – Хотя будь он женщиной, то точно был бы в моём вкусе.

Ему вспомнились тусклые, словно у мёртвой рыбы, глаза Луа, и он, остановившись у сцепления, поднял взгляд наверх.

— Крыша, да? Это хорошо.

⇔

Купе первого класса.

Когда Гусс и остальные вместе с миссис Бериам вернулись в своё купе, то обнаружили хмурого Спайка, стоящего перед рацией. Гусс подавил желание тут же спросить об этом, беспокоясь о том, что миссис Бериам может заметить, что у них возникли проблемы. Только после того, как её проводили в другое купе первого класса, он обратился к Спайку.

— В чём дело, какие-то проблемы?

— Ну, с рацией всё в порядке, но мы потеряли связь с людьми в грузовом отсеке.

В грузовом отсеке осталась команда из трёх человек, чтобы продолжать следить за их оружием.

Гусс воспользовался передатчиком, пытаясь связаться с грузовым отсеком.

Но неважно, сколько он ждал, в ответ из динамика не раздалось ни звука.

Тогда, почесав голову, Спайк высказал своё предположение:

— Может, их того? Вдруг до них ублюдки в белом добрались?

— Спайк. У нас нет времени на догадки, нам нужна чёткая картина происходящего.

Гусс собрал новую группу из трёх человек и отправил их на разведку в грузовой отсек.

И тут он заметил, что Шанне больше не сидела в углу купе.

— Спайк, где Шанне?

— А-а, похоже, она решила поохотиться на «белые костюмы». Я видел, что она захватила какое-то оружие и ушла.

Фанатичка Шанне. Может, она и была членом Лемуров, но она следовала исключительно приказам их лидера – Хьюи. Она дала своё молчаливое согласие на эту миссию только ради освобождения Хьюи. Скорее всего, она считала Гусса и других не более чем пешками для достижения своих целей.

Гусс осмотрелся, убеждаясь, что её не было поблизости, и наконец раскрыл Спайку свои истинные намерения.

— Нам нужно, чтобы она выполнила как можно больше работы. В конце концов, она не доживёт до завтрашнего полудня.

⇔

Парочка шла через вагон второго класса. Хотя в коридоре горел свет, он всё равно был малым утешением посреди подавляющей тьмы, окутывающей поезд.

— У-у, темно тут, даже страшновато.

— Холодно! И жутко! – тихо, но решительно согласилась Мирия с неуверенным замечанием Айзека.

На это Айзек вдруг резко заговорил громче:

— Что?! Мне вот совсем не холодно и не жутко вовсе! Так что не бойся и следуй за мной, Мирия!

— Вау, Айзек, ты такой надёжный!

Никто не отвечал паре, и их голоса тонули в окутавшей коридор тишине.

— Так тихо, будто здесь вообще никого нет. Интересно, куда делись все эти люди в белом из второго класса?

— Путь прямо чист!

— Может, Железнодорожный обходчик уже добрался до них?

— Хья-я-я!

— Нам лучше поторопиться… Неважно, сколько у тебя оружия или насколько ты силён, против Железнодорожного обходчика всё бесполезно!

— Непобедимый монстр! Как Франкенштейн! Или Граф Дракула!

— Мирия, Франкенштейн – это имя учёного, а не монстра.

— Правда? А как тогда зовут монстра?

— Ну-у, это… Кажется… Мэри Шелли? А полное имя, если не ошибаюсь, Мэри Уолстонкрафт Годвин Шелли.

— Ты такой умный, Айзек! Но разве это не женское имя?

— Ну, знаешь, есть много мужчин с женскими именами! Тем более тут речь идёт о чудовище! Так что нельзя сказать, какое у него может быть имя! – торжественно, во весь голос заявил Айзек.

И ответом ему стал грохот пулемётных выстрелов вдалеке.

— Что такое? Это из третьего класса?

— Нет, кажется, дальше! Наверное, из грузового отсека!

⇔

Неожиданно из рации в купе Гусса послышался мужской голос:

К-к-к [-те! Это...] к-к-к […грузовой отсек-…] к-к-к […Это грузовой отсек! Кто-нибудь, прошу, ответьте!]

Пытаясь убрать сильные помехи, Спайк начал быстро крутить ручки для регулировки. Обычно они переговаривались сигналами, так что тот факт, что они получили радиопередачу, мог означать только то, что ситуация была чрезвычайной.

— Говорит Спайк. Что случилось?

[Помогите! Помогите! Отправьте подкрепление, сейчас же! Остальные мертвы! Точнее, они просто исчезли, так что я не могу сказать наверняка, но их нет! Они просто исчезли!]

— Что?! Кто противник?! Белые костюмы?!

[Белые костюмы? Н-нет, это не они! Оно не может быть человеком! Я-я не смог разглядеть, но… это монстр! Мне… мне его… не одолеть...]

— Эй, что происходит?! Ответьте!

Голос по рации звучал всё более отдалённо. Похоже, их товарищ повернулся к рации спиной, встретившись лицом к лицу с «чем-то».

[Нет… Не подходи… нет-нет-нет-нет-не-е-е-е-е-е-ет!]

Послышался грохот пулемётных выстрелов. Из-за помех он казался беспорядочным шумом, рассёкшим воздух в купе первого класса.

Спайк машинально закрыл уши руками, но стрельба тут же прекратилась.

Затем последовал звук, будто что-то тяжёлое упало на пол, сопровождаемый тихим стоном. Через несколько секунд стон затих.

Тишина, царящая на обеих концах рации, давила на людей в черном.

Единственное, что нарушало эту тишину – это периодически раздающийся шум, напоминающий звуки шагов по луже.

Но Спайк и остальные знали, что эта лужа состояла не из воды. Это была кровь их товарища, с которым они разговаривали всего секунду назад.

«Что-то» шло через лужу. «Что-то», только что убившее одного из них. «Оно», присутствие которого было столь всепоглощающим, что его могло передать даже небольшое устройство, и это «нечто» поселило страх в сердцах террористов.

— Кто-нибудь, быстро верните тех, кто только что отправился в грузовой отсек, – мрачным голосом нарушил тишину Гусс.

На их пути встал кто-то помимо людей в белом. Гусс, поморщившись, словно его заставили съесть дольку лимона, ударил кулаком по стене.

Однако его беспокоило ещё кое-что. Кое-кто, кто мог быть тем самым «чем-то» на другом конце рации. Конечно, он не мог быть в этом уверен.

Девушка в рабочей форме, исчезнувшая из вагона-ресторана…

⇔

Уборная в вагоне второго класса. Мэри Бериам сидела тихо, словно мышь, затаившись в небольшой кладовой рядом.

— Я схожу проверю остальные вагоны, так что спрячься пока здесь. Никуда не уходи, ладно? Не волнуйся, я скоро вернусь, – сказал Чес перед уходом.

Мэри казалось, будто её сердце сейчас разорвётся от ужаса.

Через пару минут она внезапно услышала из коридора голоса. Звонкие и весёлые голоса, которые совершенно не вписывались в сложившуюся ситуацию… Это были мистер Айзек и мисс Мирия. Узнав голоса, Мэри на мгновение задумалась, должна ли она выйти к ним.

Но вдруг она услышала вдалеке пулемётные выстрелы. Мэри вздрогнула, зажала уши ладонями и присела. Ей было так страшно, что она не могла пошевелиться. Её поглотил столь абсолютный ужас, что она не могла даже позвать на помощь.

Вскоре голоса Айзека и Мирии стихли.

⇔

— Быть не может… Что это?

— Муах, Джакуззи. Что произошло?

Купе проводников, залитое морем крови. Из потрясения Джакуззи вывела пара знакомых голосов.

В глазах Джакуззи отразилось заметное облегчение, когда он увидел своих друзей.

— Ребята… Слава богу, вы в порядке… Я так, хмык, я так рад…

— По крайней мере, мы с Донни точно в порядке.

— А, да, кстати, а что с Ником и Джеком?

На этот вопрос Нис смущённо отвернулась.

— Их схватили. Помнишь оркестр в чёрном? Судя по всему, они тоже хотят ограбить поезд.

— Ч-что?

— А, Джека поймали. Людей в белом тоже. И Ника тоже.

— К-как?!

Из объяснений Нис юноша понял, что в начале Джек, сказав: «Сначала надо связать дозорного», пошёл в грузовой отсек.

Оркестровые заняли первый из трёх грузовых вагонов, в то время как «товар», на который положили глаз Джакуззи и его банда, находился либо во втором, либо в третьем.

Нис и Донни ждали Джека во втором грузовом вагоне, но он всё не возвращался.

Они уже хотели отправиться узнать, что случилось, когда неожиданно увидели связанного Джека, покидающего грузовой отсек. Люди в чёрном, вооружённые пистолетами-пулемётами, появились вслед за ним.

— Джек и эти люди шли в нашем направлении, так что мы спрятались в ближайшем отсеке, после этого они отвели Джека во второй грузовой вагон.

— Два парня. С пулемётами. Вышли в коридор. Мужчина и женщина в белом вошли. Их схватили. Ник прибежал последним, и его тоже схватили. Всё.

— Н-н-не заканчивай вот так! Что после этого?! Джек и Ник в порядке?!

— Успокойся, один из тех трёх остался следить за заложниками. Значит, они всё ещё живы, так что, наверное, они должны быть в порядке.

Изначально Нис и Донни испугались, что Джакуззи тоже схватили. Они некоторое время оставались на месте, чтобы последить за ситуацией, но никаких изменений не следовало, так что они решили проверить купе проводников.

— …И вот мы пришли в купе проводников и видим этот кошмар. Что здесь произошло? Не беспокойся, Джакуззи, мы знаем, что это не ты устроил.

— У-у, спасибо, н-н-но это ужасно, Железнодорожный обходчик, Железнодорожный обходчик уже здесь! Мы должны убираться отсюда или он доберётся и до нас, так что давайте быстрее спасём Ника и Джека и сбежим…

Внезапно они услышали отдалённые звуки стрельбы из пулемёта.

— Выстрелы?..

Единственный глаз Нис слегка вздрогнул за стёклами очков.

— Ч-ч-что происходит? Что это за выстрелы? Во что стреляли? Кто умер? Эй-эй!

Что могли значить эти выстрелы? В голове Джакуззи возникли самые разные воспоминания и предположения, которые все сводились к одному.

— У-уа-а… хмык… Н-нис, Донни-и-и-и.

Бежать. Покинуть этот поезд как можно скорее. Разум юноши кричал только об этом. Но в то же время его сердце приняло другое решение.

Он вспомнил лица Йона и Фана. Вспомнил Айзека, Мирию, Чеса, семью Бериам и людей, которых мельком видел в вагоне-ресторане. И поверх этих образов он видел изуродованные трупы проводников на полу перед собой.

Он сам не заметил, как загнал куда подальше мысли о побеге и сказал кое-что совершенно иное:

— Мы любой ценой должны выкинуть с поезда этих чёрных костюмов и Железнодорожного обходчика… хмык… А? Ч-что я такое говорю? Нет-нет, мы должна бежать, но, но…

Он сам прекрасно понимал, что они самые настоящие преступники: они незаконно продавали алкоголь и убивали людей, и тот факт, что убитые были мафиози, совершенно их не оправдывал. Настоящие неисправимые преступники. И всё это его вина.

Но Джакуззи просто продолжал делать то, что считал правильным. Он думал, что сухой закон, запретивший алкоголь, был неверным, и ему не нравился тот факт, что мафия пользовалась ситуацией и богатела, убивая людей налево и направо. Вот почему он решил лично начать производить качественный недорогой алкоголь на продажу.

Не успел он моргнуть, как его уже окружила группа преступников, которые называли его своим лидером.

Когда его друзей убили, он решил бороться с семьёй Руссо. И вчера, хотя он не собирался делать этого, они отомстили за смерти своих товарищей.

Сейчас Джакуззи ехал на поезде, который собирался ограбить. Груз, который они собирались украсть, очень хотела заполучить Нис, к тому же его можно было безопасно продать, если перед этим избавиться от внутреннего содержимого. И прежде всего им ни в коем случае нельзя было допускать того, чтобы «это» попало в Нью-Йорк.

Если «это» достигнет пункта назначения, то, скорее всего, станет причиной гибели множества людей. Джакуззи не мог просто наблюдать за тем, как это произойдёт. Ужасное лицемерие. И Джакуззи понимал это. Но он боялся, что если позволит этому случиться, то станет самым худшим из людей.

И теперь он планировал втянуть своих друзей в ещё больший акт лицемерия.

Он хотел спасти пассажиров. Возможно, это была по-детски наивная мысль для лидера группировки, который должен был ставить своих подчинённых превыше всего, и уж тем более для лидера группы преступников.

Но он был уверен, что Нис и Донни с улыбкой поддержат его. Он знал это. И он знал, что это было вполне в их характерах. Его тошнило от собственного лицемерия, но он не колебался.

Я уже преступник, который не раз нарушал закон и убивал людей. Хотя я всего лишь хотел следовать своему пути. Разве теперь одно или два лицемерия что-нибудь изменят?

Никаких больше отговорок. Никто не примет такое надуманное оправдание. Джакуззи понимал это лучше кого бы то ни было. Вот почему он оправдывался лишь перед самим собой. Это было эгоистично, но ему было всё равно.

В конце концов, он всего лишь плохой парень.

Некоторое время спустя он огласил своё решение. Сколько мужества ему потребовалось, чтобы озвучить вслух решение, которое он произнёс бы не задумываясь, будь он так называемым «борцом за справедливость»? По лицу Джакуззи текли слёзы. Однако, несмотря на это, в его глазах не было ни капли страха.

— Мы одолеем их. И чёрных костюмов, и Железнодорожного обходчика.

Сомнения исчезли с его лица. Пронзительный взгляд теперь идеально сочетался с его татуировкой.

Нис и Донни уверенно кивнули и вместе с Джакуззи покинули окровавленное купе.

По татуированному лицу, напоминающему лик дьявола, бежали горячие слёзы.

⇔

Мэри застряла в закрытой кладовой.

Прошло некоторое время, но Чес так и не вернулся.

А что, если его уже поймали?

Страх поглощал девочку, пока в полной темноте по её лицу текли слёзы.

Вскоре она услышала из коридора приближающиеся шаги. Может, это Чес, или Айзек и Мирия, или…

Чтобы расслышать получше, Мэри попыталась прижать ухо к стенке, но случайно задела швабру.

Тук. Раздался тихий, но отчётливый звук.

Мэри показалось, что её сердце сейчас лопнет. Она чётко слышала, как сильно и быстро оно бьётся.

Пожалуйста, пусть он не услышит.

Её желание, однако, оказалось тщетно: шаги остановились.

Вскоре она услышала, как дверь в уборную открылась. Похоже, человек не мог понять, откуда именно раздался звук. И это значило, что это точно был не Чес.

Страх становился всё сильнее, слёзы текли быстрее, и больше всего на свете Мэри сейчас хотела с криком убежать отсюда.

Она отбросила подобные мысли и, собрав все оставшиеся силы, попыталась задержать дыхание. Она вспомнила лицо своей матери и стала с отчаянием ждать, пока пройдёт какое-то время.

Но в итоге время привело её к безжалостной судьбе.

Судя по шагам, человек отошёл от уборной и медленно направился в её сторону, остановившись прямо перед дверью кладовой. На двери не было никакого замка. Один поворот дверной ручки, и Мэри лишилась бы своего единственного щита.

Но дверь ещё не открылась, так что я в порядке, я в порядке, кроме того, может быть, это мистер Айзек, или мистер Джакуззи, или, может быть, это мама, точно, это мама, это точно она, мама здесь, чтобы забрать меня, мама, мама, мама…

В воображении Мэри человек за дверью мог быть только её мамой. Отчаяние сменила надежда, и девочка уже не могла представить никакого иного исхода.

И тогда дверь медленно открылась.

…Мама!

Мэри хотела крикнуть это и выскочить из кладовой, но просто не могла сделать этого.

Рука, показавшаяся в проёме, определённо была мужской. А над большой ладонью Мэри увидела белоснежный рукав.

Созданные Мэри фантазии разрушились, как карточный домик. И звук этого разрушения обернулся криком девочки.

Но её рот тут же зажала рука человека в белом.

— Нашёл тебя!

Мужчина со слегка опущенными уголками глаз маниакально улыбнулся и распахнул дверь.

— Больше не кричи, хи-хи. Не повезло Ладду, но как я могу не забрать такую милую девочку?

Мэри отбивалась, как могла, но мужчина в белом был сильнее даже большинства взрослых. Однако Мэри не сдавалась.

— Угомонись ты, хя-хя. А то выкину в окно, пока Ладд не видит!

Он попытался вытащить девочку из кладовой.

— Я не такой, как Ладд, я люблю пытать и убивать только тех, кто слабее меня! Ха-ха-ха… ха?

Смех мужчина внезапно оборвался. Он застыл, и Мэри почувствовала, как его хватка ослабевает, так что она воспользовалась шансом и оттолкнула его. Мужчина не сопротивлялся и свалился на пол.

Когда тело распласталось по полу, то прямо перед Мэри в коридоре начала разливаться алая лужа.

Не понимая, что только что произошло, Мэри медленно подняла взгляд.

И увидела стоящую там девушку.

— Хья!..

Мэри тихо вскрикнула, увидев её.

Девушка в чёрном платье, сжимающая в руках нож, с лезвия которого капала кровь.

Но не это так напугало Мэри. Её охватил неописуемый страх, когда она увидела глаза девушки.

Мэри смотрела в глаза девушки в чёрном платье – Шанне. В её тёмные, бездонные, чистые глаза.

Глядя в её глаза, Мэри не могла поверить, что существо перед ней – человек.

По иронии судьбы, изо рта Мэри вырвалось совершенно неуместное имя. Сейчас для девочки Шанне могла показаться только «этим».

— Же… Железнодорожный обходчик…

⇔

— Хорошо, для начала надо позаботиться о патрульном. Я выманю его наружу, а вы хватайте его, как только он выйдет за дверь.

— Угу. Положись. На нас.

Они стояли в коридоре возле грузового отсека, где держали Джека и Ника. Джакуззи постучал в дверь.

Если Нис и Донни правы, то отсек охранял только один человек. Они стояли в двух шагах от двери и, прислонившись к окну, ждали.

Но неважно, сколько времени уже прошло, ответа так и не последовало. Возможно, им нужен был какой-то пароль? Джакуззи снова подошёл к двери и вновь постучал. Как и ожидалось, всё ещё никакого ответа.

Тогда, сделав глубокий вдох, Джакуззи положил руку на дверную ручку. Дверь, хоть и со скрипом, но на удивление легко отворилась.

В грузовом отсеке царила полутьма. В углу виднелись два силуэта. Один из них скорчился от боли на полу, а второй, связанный, с яростью смотрел на дверь.

— А? Джакуззи, это ты?!

— Ник? Слава богу, ты в порядке…

Но радость Джакуззи тут же испарилась. Он узнал в силуэте рядом с Ником Джека, чьё лицо было покрыто кровью.

— Джек!

— Не волнуйся. Не умрёт.

Ник с досадой отвернулся.

— Как мне не волноваться?! Что с вами случилось?!

— Да я бы сам хотел знать. Ладно парни в чёрном, но что это за пьянчуга в белом?

И Ник рассказал о том, что случилось после того, как их схватили оркестровые.

Когда его притащили в грузовой отсек, то он сразу заметил, что помимо него там уже находились ещё несколько пассажиров.

— Джек?!

— О-о, Ник, тебя тоже схватили?

Одним из связанных был его друг – Джек. Кроме него здесь были ещё парень и девушка, оба в белом.

Он пытался с ними заговорить, но люди в белом не отвечали, как бы он ни старался. Тогда Ник сдался и попытался поговорить с Джеком, но вскоре оставил эту затею, когда заметил, что охранник, вооружённый пистолетом-пулемётом, внимательно следит за ними.

Через некоторое время охранник открыл дверь и вышел. Он, вероятно, собирался поменяться с одним из своих товарищей. Прошло довольно много времени, но никто не вернулся. Ник и Джек пытались перерезать верёвки, когда дверь неожиданно распахнулась.

В панике обернувшись, они увидели человека в белом костюме. Нет, скорее, раньше этот костюм был белым, теперь же он был забрызган кровью.

— Спасибо, пошли на хуй, главный злодей на сцене! – беззастенчиво выкрикнул парень.

Он встал в странную позу, вошёл в комнату и крутанулся на месте.

— Что-что-что-что? Совсем никакой охраны, что ли? Скука какая! Но в любом случае я так рад, что ты в порядке, Луа-а-а-а-а!

— А обо мне ты совсем не думал? – впервые открыл рот связанный парень в белом.

В то же время девушка еле слышно пробормотала: «Спасибо».

Не знаю, кто ты, но мы спасены.

Переглянувшись, Ник и Джек улыбнулись друг другу. Однако парень в белом освободил только девушку и своего товарища, после чего собирался уйти.

— Э-эй-эй, а нас ты развязать не хочешь?

Парень развернулся и озадаченно посмотрел в их сторону.

— Ха-а? Зачем? Какая мне от этого выгода? Что вы сделаете для меня? Будь вы девчонками, я бы мог ожидать от вас хоть один поцелуйчик, но вы необычайная форма жизни – мужчины. Почему бы вам просто не сдохнуть? Может, если вы умрёте, то вместо вас родится парочка прекрасных куколок! Так что просто сдохните, хорошо? Такова ваша судьба! А если идёшь наперекор судьбе, то должен сдохнуть!

Развернувшись на месте, парень ткнул в них пальцем. Подобное спровоцировало Джека, и он, красный от ярости, выкрикнул:

— Да что за хрень ты несёшь?! Сейчас же освободи нас, извращуга!

Однако взволнованный парень даже не попытался как-то возразить и направился к выходу вместе со своими товарищами.

— А ну стоять, дерьма кусок! Я с тобой ещё не договорил!

— Да хорош уже, Джек. Лучше давай сами попытаемся освободиться.

И вот тот самый момент…

Стоило Нику назвать Джека по имени, и в грузовой отсек высунулось лицо. Лицо того взволнованного парня, который вышел оттуда буквально мгновение назад.

— Что-что? Джек?

Он маленькими шажками подбежал к Джеку и быстро развязал его.

— Что ты задумал? – спросил Ник, но парень смотрел только на Джека.

— Так твоё имя Джек, да? Интересно! Наконец пришло время узнать, все ли с именем Джек хороши в боксе! Дзинь!

Сымитировав гонг, парень со всей силы ударил Джека прямо в лицо.

— Потом начался настоящий кошмар. Он всё продолжал бить Джека, а тот ничем не мог ответить… Затем мы услышали выстрелы в следующем вагоне, и он наконец остановился.

Услышав стрельбу, мужчина в окровавленном белом костюме усмехнулся и убежал в направлении выстрелов вместе со своими товарищами.

— Если бы он не остановился, то Джек мог умереть, – пробормотал Ник, и Джакуззи снова посмотрел на лицо Джека.

Он дышал с трудом, и его лицо настолько опухло, что нельзя было даже различить цвет его глаз.

Джакуззи молча прищурился и сжал кулаки. Ник отошёл от него и шепнул Нис и Донни:

— Эй, Джакуззи, что, того?

Нис кивнула и тоже шёпотом ответила:

— Да, я не видела его таким с тех пор, как семья Руссо убила восьмерых из нас.

— То, что он сделал тогда… И это не переставая рыдать…

— Угу. В одиночку ограбил восемнадцать заведений семьи Руссо. И всё это за один день, обливаясь слезами.

Именно после этого о Джакуззи и узнали, в результате чего его лицо появилось на плакатах о розыске в семье Руссо. Он вернулся в своё прежнее состояние только после похорон убитых друзей.

Поскольку они не могли позволить себе надлежащие могилы, то просто вырыли их на пустыре в углу общественного кладбища. Это, по крайней мере, было лучше, чем хоронить их под половицами, как делали люди в трущобах. Несколько дней спустя они притащили туда знакомого священника, чтобы провести службу. Только после этого уже нормальный «трусливый» Джакуззи вернулся и ещё некоторое время извинялся перед своими убитыми друзьями.

— Он не выглядит таким взбудораженным, как в тот раз, но всё же, что вообще случилось?

— Ну, как бы… Я позже объясню.

Джакуззи уже направился в коридор, так что времени на рассказ о том, что они видели в купе проводников, не было. Он нёс на себе Джека. И, похоже, его совершенно не беспокоило, что его одежду пропитает кровь.

— Ахм. Джека. Я понесу, – вызвался Донни, выходя вслед за ним из грузового отсека.

Только тогда Джакуззи заметил кое-что. По размеру это помещение было меньше, чем стандартный вагон. И, кроме того, по цвету задняя стенка слегка отличалась от пола и потолка.

Теперь Джакуззи был уверен, что их «добыча» была спрятана именно здесь.

— Что такое, Джакуззи?

— Нет, ничего, Нис. Пойдём.

Однако юноша не стал говорить об этом. В конце концов, у них будет время после, а сейчас у них есть другая работа.

Но в зависимости от ситуации они могут ещё вернуться сюда. И это он тоже знал.

Секретный груз, за которым они охотились.

Огромное количество новой взрывчатки, сила которой превосходит обычную в несколько раз, и изготовленные из неё бомбы…

⇔

— Как тебе это? Ну-ну? Забавно, да? Забавно, не думаешь? Ох, что это, что за чёрт? Чё-ё-ёрт, я должен был пройти нормально, а не по крышам лазать!

Последний отсек третьего грузового вагона. Ладд радостно пританцовывал в коридоре перед дверью.

— …Что это такое?..

И без того тёмные глаза Луа, казалось, стали ещё темнее, когда она посмотрела в грузовой отсек через открытую дверь.

Внезапно они услышали крик с другого конца коридора.

— Там! Вот они!

Нис и Джакуззи попытались остановить Ника от этого возгласа, но не успели. Они уже приготовились к худшему. Но белые костюмы лишь посмотрели в их сторону, не более.

— Что? Чёрные костюмы?

Джакуззи и другие осторожно направились в сторону людей в белом.

Они собирались спросить белых костюмов о Джеке и в зависимости от ответа даже были готовы прибегнуть к насилию. Однако Ладд опередил их, поскольку, увидев лицо Джакуззи, воскликнул:

— Йо! Так Джекки с вами, ребята? Неудачник, который пытался бороться против пулемёта полотенцем, ещё жив небось, да, Джакуззи?

— ?!

На лице Джакуззи отразилось смятение. Откуда этот мужчина знал его имя?

— Так-так. Я что, ещё не представился? Меня зовут Ладд Руссо. И думаю, теперь тебе ясно, откуда я знаю твоё имя, да? А если это не наводит тебя на хоть какие-то мысли, то ты полный идиот, хотя, думаю, это тоже по-своему интересно!

— Руссо!..

Джакуззи и остальные тут же напряглись. Они не знали, как этот человек связан с доном Плачидо, однако не было сомнений, что он был членом семьи Руссо, которую они считали своими злейшими врагами.

— О, что, неужели всё-таки поняли? Какая скука. Ну и ладно. В любом случае, что вы делаете на этом поезде? Нет, точнее, какого хрена вы забыли на этом поезде? Мы вот собираемся захватить этот состав и убить половину пассажиров, а может и всех замочим, так что если не хотите, чтоб мы вас прикончили, то спрыгните с поезда и умрите. Короче, не мешайте нам веселиться!

Сказав это, Ладд брезгливо отмахнулся от них, словно отгонял собаку.

Плеск.

Прежде, чем Джакуззи успел ответить, его прервал отчётливый звук.

— А?..

Как раз в тот момент, когда Ладд отмахнулся от Джакуззи, юноша услышал всплеск.

Источником этого звука был Ладд, который во время своей речи наступил в лужу.

Из грузового отсека вытекала красная жидкость. Это напоминало сцену, что они видели в купе проводников.

— Интересно, что в комнате? Тогда почему бы вам самим не взглянуть? Если кишка не тонка, конечно, – гоготнул Ладд, пытаясь спровоцировать Джакуззи. Однако тот оставался на месте. – Осторожный, да? Говорят, что осторожность и трусость – это две разные вещи, но ведь когда говорят, что кто-то осторожный, обычно и имеют в виду, что он трус? А ты какой? – съязвил Ладд, посмеиваясь над Джакуззи.

Однако юноша ответил ему спокойным холодным взглядом.

— Сейчас у нас нет времени, чтобы разбираться с вами. Но поверьте, вы ответите за это позже.

— Хо-о, довольно дерзко для маленького плаксы. С прошлой встречи так изменился, что, тебя плохие дяденьки проводники задирали, да?

— Оба проводника мертвы. И, полагаю, их убили не вы?

После слов Джакуззи выражение лица Ладда резко изменилось.

— Мертвы? Оба?

— Ага.

— Что, прям оба? Больше там никого не было?

— ?

Джакуззи нахмурился. Почему Ладда настолько волновало это?

— …Пойдём в купе проводников.

Сказав это своим товарищам, Ладд направился в сторону Джакуззи.

Джакуззи и остальные заметно напряглись. Ник выставил вперёд нож, а Нис достала с талии маленькую бомбу и зажигалку. Но Ладд сунул руки в карманы и прошёл мимо, совершенно не заинтересованный в них.

— Повезло вам. Сейчас у меня нет на вас времени.

Былая взволнованность Ладда улетучилась. Могло даже показаться, что в его голосе прозвучала нотка беспокойства.

В тот момент, когда банда Ладда отошла, Ник спросил Джакуззи:

— Эй, мы что, вот так просто их отпустим?

— Угу. Всё нормально. Сейчас у нас есть другие дела.

Джакуззи не особо верилось, что Ладд в самом деле убьёт всех пассажиров, так что он решил, что в приоритете сейчас оркестр в чёрном и Железнодорожный обходчик.

К тому же кровавый грузовой отсек тоже беспокоил его.

Однако как раз, когда он направился к его дверям, с другого конца вагона вдруг раздался оклик Ладда:

— А, на всякий случай уточняю, в той комнате постарались не мы!

Когда юноша обернулся, он увидел, что Ладд с товарищами как раз выходил наружу.

Джакуззи молча повернулся вперёд и ступил в кровавую лужу. И, когда он заглянул внутрь, то увидел…

Изначально Ник подумал, что в грузовом отсеке кто-то разлил бочку вина.

Джакуззи и другие, однако, уже видели подобную сцену в купе проводников. Поэтому они тут же поняли, что здесь произошло.

Алый. Великолепный, насыщенный алый. В свете ламп накаливания красная лужа на полу казалась очень тёплой. Но это чувство тепла обратилось леденящим страхом, стоило им увидеть объект в центре комнаты.

Предмет, лежащий там, был одет в чёрный костюм.

Верно, это уже нельзя было назвать «человеком», только «предметом». И об этом говорило не только огромное количество крови: всё было куда проще.

У трупа в чёрном костюме отсутствовала вся нижняя половина тела.

Надрез никоим образом нельзя было назвать чистым, скорее, тело буквально разорвало на части. Ник секунду молчал, после чего кинулся к окну в коридоре.

Они услышали, как окно открылось, а затем громкие звуки рвоты. В то время как Джакуззи и Донни смотрели только на труп, Нис начала своим единственным глазом оценивать их окружение. Весь отсек был заставлен багажом оркестра, и некоторые чемоданы были открыты. В одном из них девушка заметила странный механизм, однако нельзя было сказать, для чего конкретно его использовали.

На мгновение Нис посмотрела вверх и тут замерла.

— Эй, Джакуззи…

Когда Нис хлопнула его по плечу, юноша проследил за её взглядом.

Джакуззи тоже посмотрел наверх и вздрогнул.

На потолке виднелось кровавое пятно. Ничто по сравнению с кошмаром на полу.

Однако проблема заключалась в том: «как такое количество крови вообще попало на потолок?»

Даже несмотря на изуродованный труп, столько крови не могло попасть туда просто от брызг.

Слёзы бежали по лицу Джакуззи, но он больше не боялся Железнодорожного обходчика. Однако теперь, увидев, каким монстром был противник, он насторожился ещё больше.

Но окровавленный потолок был не единственной любопытной вещью в этой комнате.

С другой стороны комнаты находилась большая раздвижная дверь, которую использовали, чтобы заносить груз в поезд прямо с платформы. Сейчас она была наполовину открыта. Пейзаж за дверью поглотила тьма и выглядело это так, будто в стене появилась большая зияющая дыра.

В настоящий момент поезд ехал через лес, и тусклый лунный свет зловеще освещал деревья, проносящиеся мимо, отчего создавалось впечатление, будто их ветви были руками, тянущимися к дыре.

Ещё более странным они нашли следы на полу.

Не весь пол покрыла кровь. Некоторые участки всё же сохранили свой изначальный цвет, и на части из них виднелись красные следы.

Изначально Джакуззи подумал, что Ладд и его товарищи, возможно, решили осмотреться в комнате, однако вскоре отбросил эту идею.

Следы чётко вели в одном направлении.

Побродив по отсеку, хозяин отпечатков беззаботно покинул его.

Через дверь на противоположной стене, ведущую в тёмный внешний мир.

Опустошив свой желудок от его содержимого, Ник наконец смог немного успокоиться.

Но только он хотел повернуться обратно к своим друзьям, как вдруг краем глаза заметил что-то. Что-то красное возле сцепления между вагонами.

— Эй, ребята? Можете подойти на секунду?

По нервному тону Ника и его бледному лицу Джакуззи и другие могли точно сказать, что что-то было не так.

Они осторожно вышли в коридор и обнаружили Ника, покрывающегося холодным потом.

— Мне кажется, около сцеплений впереди что-то есть.

Джакуззи и остальных тут же охватило жуткое предчувствие. У них у всех вдруг возникло ощущение, будто с того самого сцепления, на которое указал Ник, кто-то наблюдает за ними.

— Выглядываем на счёт три. Раз, два… три!

Все, кроме Джека, повисшего на плече Донни, устремили свои взгляды на сцепление перед вагоном.

И тогда они увидели это. Им пришлось увидеть.

Красное существо, быстро движущееся по стене вагона к сцеплению.

«Это» исчезло из их поля зрения. Оно двигалось так быстро, что никто не успел как следует разглядеть его, однако теперь они были уверены, что красное «нечто» находилось на поезде.

Джакуззи и остальные осторожно подобрались к сцеплению и выглянули наружу, но ничего там не увидели.

В вагоне третьего класса перед ними также никаких красных существ обнаружено не было.

— Может, оно на крыше?

Молодые люди переглянулись и кивнули, после чего забрались на крышу вагона.

— Ты не можешь забраться сюда с Джеком на спине, Донни, так что иди через коридор. Остерегайся чёрных костюмов, ладно?

— Хорошо. Положись. На меня.

Донни энергично кивнул и исчез в коридоре. Джек всё ещё на его плече.

— Жди нас на следующем переходе, хорошо, Донни?

Крикнув это с крыши, Джакуззи, Нис и Ник начали движение вперёд, борясь с сильным встречным ветром.

⇔

Так что это были за выстрелы?

Айзек и Мирия, соблюдая все меры предосторожности, вышли на сцепление между вагонами.

В этом поезде был только один вагон третьего класса. И когда пара открыла дверь, чтобы войти в него, путь им преградил гигант.

Это был загорелый мужчина под два метра ростом с окровавленным человеком на спине.

Донни прошёл уже половину пути через вагон третьего класса. Пока что всё было в порядке, однако он не мог терять бдительность.

В тот момент, когда он подошёл к двери, ведущей к сцеплениям, дверь вдруг отворилась сама собой.

Перед ним стояли мужчина, одетый как стрелок, и девушка в одежде танцовщицы.

Платье девушки было ярко-красным, почти будто его окрасили кровью.

Между дуэтом и мужчиной, столкнувшимся лицом к лицу друг с другом, повисло неловкое молчание.

— …Прошу прощения.

Айзек медленно закрыл дверь.

— Ч-ч-ч-ч-что это только что было?! М-может, это и есть Железнодорожный обходчик?!

— Хья-а-а-а-а! Мы исчезнем!

— Уа-а-а, к-красное платье. Неужели эта девушка. Железнодорожный обходчик?

Три человека, прижавшись спинами к двери, обливались холодным потом.

Однако, услышав голоса друг друга, они замолкли. Теперь до них доносились лишь стук колёс и завывание ветра.

В конце концов, Айзек сделал глубокий вдох и неуверенно произнёс:

— Как бы… Эй?

— Ответьте, пожалуйста!

— А-а.

На возглас Мирии ответил басовитый голос. Должно быть, это гигант, с которым они только что столкнулись.

— Это… Вы Железнодорожный обходчик… или нет?

— Вы монстр!.. Или не монстр?

— Гха, а разве Железнодорожный обходчик не эта девушка?

Тишина.

— Эй, Мирия, ты Железнодорожный обходчик?

— Не-а, не думаю! Наверное, нет!

— Хорошо, я верю тебе, Мирия!.. Эй там, это не она, слышали?

— Ура, Айзек верит мне!

— Мха. Ясно. Хорошо.

С другой стороны раздался вздох облегчения.

— Эй, а вы не Железнодорожный обходчик?

— Не он?

— А. Нет.

— Тогда, что насчёт мужчины у вас на спине?

— Вы хотите его съесть?

— Нет. Это мой друг. Раненый. Несу на помощь.

Айзек и Мирия тут же распахнули дверь, их тон кардинально изменился.

— Так ты не монстр! А то я аж на «вы» стал обращаться! Прости-прости!

— Не монстр!

— Ты хороший парень, который заботится о своих друзьях!

— А. А вы. Кто? – смущённо спросил Донни, наконец ослабив свою бдительность перед Айзеком и Мирией.

— Я и Мирия? Хе-хе, может показаться, что мы простые стрелок и Мирия, но на самом деле мы Айзек и Мирия!

— Айзек такой крутой!

— М… Мгхм?

Донни растерялся.

— У-у. А что. Вы делаете?

— Мы ищем друга!

— Понимаешь, нам нужно найти нашего друга прежде, чем его проглотит Железнодорожный обходчик!

Теперь Донни окончательно убедился, что эти двое не были его врагами. Он также вдруг осознал, что история о Железнодорожном обходчике распространилась куда сильнее, чем он думал.

Конечно, он не мог знать, что дуэт и создал этот слух про Железнодорожного обходчика. К тому же он не знал, что так уж вышло, что друг, которого они искали, был его боссом.

— А. Ясно. Вы хорошие люди.

Лицо Айзека вдруг покрыла тень.

— Хорошие люди, да? Боюсь, это большое недоразумение. Но я надеюсь, что однажды мы сможем заслужить этот титул.

— Вот почему мы пытаемся делать хорошие вещи! Даже если никто в мире не узнает о нас до самой смерти! Мы будем продолжать совершать хорошие поступки до самого конца! Раньше мы делали плохие вещи, но мы загладим вину!

— Мгх?

Донни вдруг обнаружил, что из-за лучезарной улыбки Мирии, которая резко контрастировала с мрачным выражением лица Айзека, слегка покраснел. Он не совсем понял, о чём говорили эти двое, но Донни был уверен, что они хорошие люди.

— Мах, ясно. Надеюсь. Вы скоро. Найдёте друга.

— О-о, спасибо! Надеюсь, другу у тебя на спине вскоре станет лучше!

— У кошечки боли, у собачки боли, а у него не боли!

С этими словами дуэт направился в следующий вагон.

— А. Белые костюмы. Опасны. Держитесь подальше, – крикнул Донни им вслед.

Парочка помахала ему и крикнула в ответ:

— Спасибо.

— Спасибо!

Донни помахал им на прощание, наблюдая за тем, как пара уходит, после чего вышел на сцепление и стал молча ждать Джакуззи и остальных.

⇔

Тем временем в купе, отделённом от коридора, где Донни столкнулся с Айзеком и Мирией, всего одной дверью…

— Эй, ты сейчас не слышал никаких голосов? – спросил мужчина в белом – один из товарищей Ладда.

В этом купе смертельная игра уже подошла к концу.

В комнате находились пять человек, трое из которых лежали на полу. Ещё один стоял на коленях перед лежащими на полу, а другой встал возле двери.

Стоящий на коленях мужчина посмотрел на неподвижные тела и залился истерическим смехом.

Те, кто ещё мог двигаться, носили белые костюмы.

Те, кто лежали на полу, носили чёрные костюмы.

— Эй, ты меня слушаешь?

— Хи-хя-хи-хи-хи-хя-хи-хи-хи-ха-ха-ха… хя…… хи…… ха!

— Приём, я с кем разговариваю? Может, ты и босс Ладд на самом деле тащитесь от самих убийств, но я здесь только из-за бабок. Мне нужны мои деньги, так что возьми себя в руки…

— Хя-хя-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Двое устранили чёрных костюмов в этом купе и решили перевести дыхание. Или, возможно, отходили от волнения после убийства.

Мужчина возле двери, которого достал нескончаемый хохот его товарища, прижал ухо к двери.

— Хя-хи-хи-хя-ха-ха-ха-хи-хо-ха!

Он смог расслышать мужской голос, а следом радостный женский…

— Хя-хя-хя-хи-хи-ха-хя-ха-хи-ха-хя!

— Эй, да заткнись хотя бы на секунду! – крикнул он, даже не оборачиваясь в сторону другого мужчины.

— Ха-ха-хи-хя-ха-хя-хи-ха……….

Смех внезапно оборвался.

Наконец-то.

Белый костюм не предал этой тишине большого значения, поскольку старался сосредоточиться на голосах снаружи.

Мужской и женский голоса отдалялись. Скорее всего, они направлялись в следующий вагон.

— Эй, пойдём.

Он уже взялся за дверную ручку, однако ответа не последовало.

— Эй…?!

Он обернулся и тут же замолк.

Его товарища больше там не было.

Купе третьего класса нельзя назвать маленьким, однако, учитывая его поразительно унылый дизайн, спрятаться там было решительно негде.

— Эй! Ты где? Куда делся?

Мужчина осмотрелся по сторонам в поисках своего товарища, но какого бы то ни было ответа не последовало, и его нигде не было видно.

Однако кое-что тревожило его. Широко распахнутое окно. Он был уверен, что ещё пару минут назад оно было закрыто.

Нелепо большое окно было достаточно широким, чтобы взрослый мужчина мог с лёгкостью влезть или вылезти через него.

— Эй-эй… Он что, с поезда выпал?

Белый костюм сделал неуверенный шаг к окну.

Но в тот момент, когда он поднял ногу, чтобы переступить через один из трупов…

…«Оно» появилось в окне.

Из темноты в комнату вошла тёмно-красная фигура.

И через несколько секунд…

…Все фигуры испарились. Или, если точнее, их стёрли из этой комнаты.

И белые, и чёрные костюмы в равной степени.

⇔

— Прости за задержку, Донни. По крыше идти куда труднее, чем я думал. В итоге нам пришлось практически ползти по ней.

Джакуззи и остальные спустились на сцепление.

— А. Джакуззи. В порядке?

Спросил смуглый гигант, на что Джакуззи чётко ответил:

— Угу, крыша чиста. Ни Железнодорожного обходчика, ни кого-либо другого. Я не уверен, поскольку в лунном свете трудно что-то разглядеть, но мы нигде не видели никаких красных силуэтов.

⇔

— А!

— Хья, что такое, Айзек?!

Напуганная неожиданным возгласом Айзека, Мирия тут же бросилась к нему в объятья.

— Это ужасно, мы забыли кое-что крайне важное!

— Ч-что такое?

Айзек с мрачным выражением лица произнёс:

— Мы забыли купить подарок для Эннис…

Тишина. Мирия некоторое время стояла с опущенной головой, а потом подняла её вверх и сказала:

— Ч-ч-ч-что же нам делать? Мы не можем приехать к Эннис с пустыми руками, нет-нет, это неправильно, так нельзя!

Увидев наворачивающиеся на её глаза слёзы, Айзек тут же попытался подбодрить Мирию:

— Не плачь, Мирия, у меня есть план.

— Какой?

— Мы можем купить ей подарок прямо в Нью-Йорке! Недаром говорят, что любой будет рад сувениру из Нью-Йорка, неважно, откуда ты!

Когда она услышала это, лицо Мирии вновь засияло от радости.

— Вот как! Айзек такой умный! Идеально!

— Конечно-конечно, ха-ха-ха!..

Вот так смеясь, дуэт достиг входа во второй грузовой вагон.

Поначалу, увидев трупы и кровь в первом грузовом отсеке, они запаниковали, но поняв, что это не Джакуззи, вдруг успокоились.

Айзек перекрестился и соединил ладони в молитве.

Мирия последовала его примеру, и так они оплакивали умерших, объединив церемонии разных вероисповеданий.

Они сохранили спокойствие и собранность даже увидев сильно изуродованный труп, будто привыкли к подобному зрелищу. Но они вполне искренне желали душам умерших упокоиться с миром. Айзек и Мирия спокойно покинули комнату с трупами так, будто ничего не произошло.

И они начали неуместно непринуждённый диалог по пути в следующий вагон.

Они находились возле входа во второй грузовой вагон. Айзек медленно открыл дверь и убедился, что путь был чист.

Он с облегчением выдохнул и собирался сделать шаг вперёд, как вдруг…

В вагоне послышался выстрел.

— !

В панике дуэт быстро захлопнул дверь.

— Ч-ч-ч-что это было?

— С-с-с-страшно!

Когда они заглянули в следующий вагон через окно на двери, то увидели, как из грузового отсека выходят люди. Их было трое, и все они были одеты в белое, однако костюм одного из них был забрызган чем-то красным. В руках он держал ещё дымящееся ружьё.

Айзек с тревогой пытался разглядеть, что произошло, но заметил, что трио направляется в их сторону.

— Плохо, Мирия, прячемся!

— Как секретные агенты!

Они бросились обратно в первый грузовой отсек, нырнули за дверь и затаили дыхание.

Конечно, даже если они задержали дыхание, это не помешало им продолжить диалог.

— Слушай, Мирия… Мне кажется, что эти ребята могут быть «опасными людьми», о которых нас предупреждал здоровяк ранее.

— Хя-а-а!

— Всё в порядке, Мирия, им не справиться с триллионом моих пистолетов!

— Правда?

— Конечно, разве я когда-нибудь бросал Мирию на погибель?

— Не-а! Никогда! В конце концов, я всё ещё жива!

— Видишь? Так что положись на меня!

— Угу!

Айзек и Мирия наконец прекратили болтать и сосредоточились на происходящем снаружи.

Вскоре они услышали, как дверь открылась. Скорее всего, это была дверь второго грузового отсека. Она находилась менее чем в двух метрах от двери, за которой прятались Айзек и Мирия. Шаги, сопровождаемые голосами, приближались.

— Зачем ты грохнул его, Ладд? Эта сделка звучала довольно неплохо.

— М-м, ну да, неплохо. Но ты его глаза видел? Прям видно было, думал, мол: «Ты меня точно не убьёшь». Он смотрел на меня свысока! На меня – Ладда Руссо! Ну, короче, я прикончил его, потому что он меня бесил.

— Ага, но серьёзно…

— Но меня немного беспокоит, что даже когда я ему башку отстрелил, он всё равно не испугался… Чёрт, так бесит…

Шаги остановились у двери, однако её так и не открыли.

Затем Айзек и Мирия услышали, как голоса стали отдаляться куда-то вверх.

Что вообще?..

Через некоторое время Айзек выглянул наружу через окно на двери, но снаружи никого не было.

— Никого…

— Дело об исчезновении в закрытой комнате!

Открыв дверь, они убедились, что там и правда никого нет. Компанию им составлял лишь промозглый зимний воздух.

Воздух охладил их головы, и Айзек вспомнил, что то имя, которое он слышал только что, было ему знакомо.

«Он смотрел на меня свысока! На меня – Ладда Руссо!»

«На меня – Ладда Руссо!»

«Ладда Руссо!»

— …Руссо?..

Айзек был уверен, что слышал эту фамилию раньше.

Айзек и Мирия были грабителями. Буквально этим утром они украли огромную сумму денег у перевозчика мафии…

— Мирия, о тех деньгах, которые мы украли сегодня. Напомни-ка, кому именно они принадлежали?

— Семье Руссо!

Дурное предчувствие не обмануло Айзека.

И его разум пришёл к совершенно неожиданному заключению.

— Ясно… Тогда, скорее всего, люди в белом охотятся на нас!

— Хя-а-а-а, охотники!

Мирия задрожала столь сильно, что казалось, будто она притворяется. Айзек крепко обнял её и кивнул.

— Всё в порядке, мы обязательно выберемся! Мы вырвемся и из когтей белых костюмов, и Железнодорожного обходчика!

— В таком случае нам лучше поторопиться и быстрее найти Джакуззи и проводника!

— Да, это случится совсем скоро! В конце концов, больше никто не должен встретиться по пути…

Вдруг Айзека посетила одна мысль.

Конечно, впереди людей больше быть не должно.

Тогда тем, кто встретил свой конец от выстрела Ладда только что, был…

— А-а-а-а-а! Джакуззи! Травма не настолько серьёзная!

— Рана совсем не страшная!

Крича какие-то глупости, совершенно не представляя, как дела обстоят на самом деле, пара бросилась через коридор ко входу в центральный грузовой отсек.

…Однако.

— А? Никого.

— Тела нет!

Внутри комнаты никого не было. Ни живых, ни раненых, ни даже мёртвых.

— Это странно. Могу поклясться, что слышал, как они говорили о том, что пристрелили кого-то здесь.

— Они говорили, что им кто-то что-то предложил, но они отказались и убили этого кого-то!

Пребывая в крайнем недоумении, дуэт внимательно осматривал помещение, но они не смогли найти даже капельку крови.

Их беспокойство росло, как снежный ком, чем дольше они продолжали поиски.

В этом поезде скрывалось «нечто», одетое ни в чёрное, ни в белое.

Их фантазии всё больше напоминали уверенность, и они решили поскорее найти Джакуззи.

⇔

Тем временем Джакуззи шёл в противоположном направлении от Айзека и Мирии. Он двигался к началу поезда и сейчас находился неподалёку от вагона-ресторана.

В данный момент он стоял возле выхода и ждал Нис, которая отправилась на сцепление, чтобы оценить ситуацию.

По пути они обнаружили тело одного из белых костюмов, но не стали обращать на него особое внимание.

Мертвеца зарезали, так что они решили, что, скорее всего, это работа одного из чёрных костюмов.

Сейчас и чёрные костюмы, и банда Ладда были серьёзной угрозой, но самый большой ужас вселял Железнодорожный обходчик. «Нечто», которое затаилось где-то на этом поезде.

— Как обстановка в вагоне-ресторане?

— Нехорошо. Они поставили двух патрульных, и они оба вооружены пулемётами. И они держатся наготове, – сообщила Нис, после чего Джакуззи задумался.

— Все, кто был там раньше, всё ещё остались в вагоне-ресторане?

— Насчёт этого…

Нис секунду колебалась, после чего неуверенно продолжила.

— Не знаю насчёт людей за столиками, но за барной стойкой никого больше нет.

— А? Ч-что ты имеешь в виду?

Нис рассказала, что Айзек и Мирия, Чес и семья Бериамов пропали. Возможно, они пересели в то место, которое было скрыто с её угла обзора, но за барной стойкой больше никого не было, и это факт.

— Может, их увели куда-то…

Увидев мрачное выражение лица Джакуззи, Ник удивлённо спросил:

— Вы уже успели познакомиться с кем-то? Ну, не суть. Может, они просто сидят за столами или типа того?

На это Нис решила возразить. Поскольку она беседовала с Ником, девушка использовала официальный тон при ответе:

— Я признаю, что могла не заметить миссис Бериам и детей, всё же у меня не лучшее зрение… – она поправила очки и уверенно продолжила, – но я просто не могла пропустить мистера Айзека и мисс Мирию, которые одеты как стрелок и танцовщица в ярко-красном платье.

Как странно. Ник не скрывал своего изумления, и Донни кивнул.

— А. Какие странные.

Внезапно Джакуззи и остальные услышали слабый стон.

Они тут же напряглись, но затем поняли, что он исходил со спины Донни.

— Джек!

Похоже, кровь на его лице уже засохла. Он медленно открыл рот, чтобы что-то сказать, и частицы засохшей крови посыпались на пол.

— Донни, идиот… мы… встречали… этих двоих…

Похоже, его сознание и зрение немного прояснились, раз он помнил столкновение Донни с Айзеком и Мирией.

— Что это значит, Донни? Ты встречал их?

— Мх.

Донни сосредоточился на своих воспоминаниях и, в конце концов, выудил из своей памяти момент их встречи.

— Гуа. Да-да. Два хороших человека. Ты был на крыше. Я встретил стрелка. Девушку в красном платье. Подумал, что это Железнодорожный обходчик.

— А! Это Айзек и Мирия! Без сомнений! Т-так, куда они направлялись?

— Мха-а. Найти друга. Спасти от Железнодорожного обходчика… Сказали, что идут в купе проводников.

Услышав это, Джакуззи ощутил, как его лицо побледнело.

Они пошли через этот страшный поезд? Чтобы помочь мне?

И что в итоге получается? Пока он хвастался, что одолеет и чёрных костюмов, и Железнодорожного обходчика, люди, которых он буквально только что встретил, подвергали себя невероятной опасности!

И то, что они направлялись в купе проводника в тот момент, когда они забрались на крышу, означал, что они без сомнений столкнутся с Ладдом и его бандой.

— А. Не беспокойся. Джакуззи. Я предупредил. О белых костюмах. Всё в порядке. Наверное.

— Простого «наверное» недостаточно, говорю же! Что же я наделал? Мы должны вернуться и спасти их!

Прежде, чем снова броситься через полный опасностей поезд, Джакуззи быстро отдал приказ своим друзьям:

— Нис, вы с Ником заберитесь на крышу и оцените ситуацию на другой стороне вагона-ресторана. Не пытайтесь прыгнуть выше головы, ладно? Донни, ты со мной, хотя нет, для начала надо что-то решить с Джеком…

— Гху-гху… не беспокойся обо мне… просто оставь меня в каком-нибудь купе… Так мне самому легче будет…

Хотя от подобного у самого Джакуззи заныло сердце, у него не было другого выбора, и он был вынужден согласиться с предложением Джека.

— …Хорошо. Тогда, я пошёл, Нис. Я вернусь, так что не рискуй, ладно?

Джакуззи одарил Нис мимолётным, лёгким поцелуем и побежал обратно в конец поезда вместе с Донни.

Проводив их взглядом, Ник решил немного подразнить девушку:

— Сколько страсти, а, мисс?

— …Это было впервые.

— А?!

Нис сделала вид, что не заметила изумления Ника, и, выйдя на сцепление, стала забираться на крышу.

Ник бросился за ней и быстро зашептал:

— Как так вышло, что вы впервые целуетесь, вы же уже лет десять встречаетесь? Ладно Джакуззи, хотя таким робким тоже быть нельзя, но вы сама-то что?

Несмотря на то, что Ник обращался к Нис на «вы», к Джакуззи он не проявлял никакого уважения. Тем временем Нис полностью проигнорировала бурчание Ника и залезла на крышу.

Ветер был настолько силён, что становилось трудно даже дышать. Поезд уже проехал лес и теперь ехал через бесплодную пустыню, залитую лунным светом. Ландшафт слабо отражал этот свет, придавая пейзажу особую атмосферу.

На их пути не было препятствия, но им следовало быть крайне осторожными, чтобы не шуметь, а также следить за поворотами, чтобы случайно не оповестить людей внутри о своём присутствии.

Нис и Ник, решив подстраховаться, стали ползти по крыше вагона-ресторана.

⇔

Девочку, чьи руки связали за спиной, толкнули в первое купе первого класса, где держали миссис Бериам.

— Мэри! – чуть ли не закричала миссис Бериам, на что губы Гусса растянулись в снисходительной улыбке.

— Не о чем беспокоиться, мэм. Мы позаботились об освобождении вашей дочери из лап этих отвратительных белых костюмов.

Миссис Бериам посмотрела на Гусса так, что казалось, этим взглядом можно убить. Однако Гусса это совсем не заботило, и он начал рассказывать об их дальнейшем плане действий:

— Если над мостом, который мы будем проезжать завтра утром, зажгутся сигнальные огни, вы двое будете спасены. По крайней мере, пока.

— …?

— Всё зависит от результатов переговоров. Невозможно провести их на поезде, так что в данный момент мои подчинённые ведут их с вашим мужем.

Гусс убрал руки за спину и оценивающе взглянул на Бериамов.

— Если ваш муж откажется соглашаться с нашими условиями, то мы заставим поверить его в серьёзность наших намерений, бросив труп вашей дочери на пути.

— Нет!..

— Прошу, даже не пытайтесь умолять убить вас вместо неё. Особой причины нет, но просто с вами больше хлопот, так что сразу говорю «нет». И если возле путей мы заметим полицию, то в таком случае мы также убьём вашу дочь. Если вас интересует, мы пристрелим её, так что будьте готовы… – сказав это, Гусс покинул купе.

Миссис Бериам даже не пыталась ответить. Она уже поняла, что сопротивление бесполезно, к тому же она знала, что одно неверное движение с её стороны может поставить под угрозу жизни других пассажиров.

Понаблюдав за этим, стоящая в углу Шанне молча отвернулась.

Она смотрела в пустоту с тревогой или, возможно, презрением в глазах.

⇔

Джакуззи и Донни положили Джека в ближайшее купе второго класса и направились в конец поезда.

Оставшись один на один с пульсирующей болью в лице, Джек лёг на спину и тяжело вздохнул. Он сказал друзьям, что с ним всё будет в порядке, но на самом деле он чувствовал себя так, будто его лицо резали ножом. Его веки настолько опухли, что сами глазные яблоки болели.

Эх, я вот так просто умру?

Нельзя сказать, что жизнь пронеслась перед его глазами, однако его разум начал воспроизводить некоторые моменты из его прошлого прямо на потолке.

Он вспомнил своё детство, когда он похоронил тела своих родителей, умерших от истощения, под половицами. Никто из людей в трущобах не мог позволить себе надлежащие могилы, так что все так поступали. Фундамент под старыми домами в районах иммигрантов, наверное, был забит десятками тысяч скелетов.

Он и его друг – хулиган Ник, который жил неподалёку – часто сами влезали в неприятности.

Странно мне говорить такое, но если подумать, то мы были полными уродами, так что я бы сам нам врезал. Интересно, что бы я сделал, если бы мог вернуться в прошлое и встретить прошлого себя? Избил бы до смерти не задумываясь или же крепко обнял и разрыдался, как идиот?

Уже полгода прошло с тех пор, как мы встретили Джакуззи в Чикаго. Сначала я думал, что он просто жалкий плакса. Ну куда такому спиртное готовить и людьми руководить, так что я думал, что, возможно, стану боссом и сделаю из них настоящую мафию. Какой же я идиот.

Джек всё ещё не заметил, что на втором этаже двухъярусной кровати в углу купе зашевелилась серая тень.

Всё же Джакуззи самый умный из нас и в беде никого из нас никогда не бросал, даже таких ублюдков, как мы. Слишком добрый он, прям до идиотизма.

Он постоянно плачет, но на самом деле всегда больше беспокоится о других, чем о себе. Его жизнь будет тяжёлой. Это точно. И мы, идиоты, которые следуют за ним несмотря ни на что, тоже, скорее всего, счастья до конца своих дней не узнаем.

Эй, я что, правда здесь умру? Будь прокляты эти Йон и Фан, вот зачем они вообще об этой взрывчатке рассказали? Я понимаю, если бы это было золото или наличка, но почему их всех заинтересовало нечто подобное?.. Хотя нет, её только сумасшедшая подрывница мисс Нис и хочет. А Джакуззи решил её украсть, чтоб эта взрывчатка не ранила никого в Нью-Йорке, хотя какая разница, будто ты там лично всех знаешь! Чёрт, в этой банде все психи, да и я тоже, раз связался с ними, чёрт побери.

Внезапно проецируемые на потолок воспоминания прервались.

Из-за опухших век поле зрения Джека уменьшилось раза в два. Однако теперь всё, что он видел – это большую серую массу.

В конце концов, он разглядел в этой массе фигуру странного человека, который был одет в полностью серую одежду и открытым оставил только небольшой участок на своём лице.

Как ни странно, Джек совсем не испугался. Он собрал все свои силы, чтобы шевелить челюстью, несмотря на боль, и начал с человеком диалог:

— …А-а, ты жнец? Ты мрачный жнец, да? Погоди ещё немного, лады, я ещё в порядке, я ещё могу жить, я справлюсь с этим… Просто немного отдохну и пойду помогу Джакуззи. Те ребята – полные идиоты, а он тот ещё плакса, так что без меня они не справятся. Так что послушай, Смерть, я спасу Джакуззи, и он не умрёт. Не смей случайно забрать его… Понятно?..

С этими словами Джек усмехнулся.

Человек, лицо которого покрывала кровь и который был бледен, как мертвец, улыбался.

Увидев это, человек, которого тот прозвал жнецом, улыбнулся в ответ.

— Ясно. Значит, молодой человек, ты хочешь жить?

Человек в сером открыл стоящий рядом чемодан.

— Нет ничего странного в том, что человек в самом расцвете сил хочет жить. Честно признать, я немного завидую.

Кое-кто молча наблюдал за этой сценой.

«Оно» смотрело на них через окно, фигура, которая в лунном свете была…

Красной. Тёмно-красный силуэт.

Существо напоминало красное вино, которое налили в бутылку в форме человека.

⇔

Нис и Ник пересекли крышу вагона-ресторана и спустились вниз, чтобы забраться на следующий вагон.

Хотя они могли с лёгкостью перепрыгнуть на крышу следующего вагона, они решили спуститься на сцепление и забраться на неё по лестнице, чтобы избежать лишнего шума.

Дым, идущий от локомотива, блокировал лунный свет, и вскоре их окутала тьма.

Нис положила руку на крышу, и она тут же покрылась сажей. Но тем не менее девушка продолжила двигаться вперёд во тьму.

Прошло некоторое время. Теперь они могли видеть очень тусклый свет.

Он, скорее всего, лился из окна в двери одного из вагонов на сцеплении.

Но стоило Нис перевести туда взгляд, как она застыла.

Нет, что-то не так.

Она была парализована страхом. Её разум продолжал кричать: Что-то не так, впереди опасность!

Девушка поправила очки и сконцентрировалась, чтобы обнаружить причину своей тревоги.

— М-мисс…

Ник со своим хорошим зрением первый заметил источник этого ощущения опасности.

На мгновение ветер подул откуда-то сбоку, сдувая дым.

И тогда она наконец увидела истинную причину своего дискомфорта.

В слабом свете на другом конце следующего вагона…

Стояла девушка.

В руках она держала нож, а её глаза выглядели так, словно поглощали окружающую тьму.

Марионетка для убийства в чёрном платье.

Фигура Шанне, вставшая в чёрном дыму, выглядела настолько органично, что невольно притягивала взгляд.

— Нехорошо это…

По лицу Нис скатилась капля холодного пота, но её тут же унесло ветром.

В теории она могла достать бомбу из своего кармана, но, скорее всего, нож Шанне настигнет её быстрее, чем она успеет зажечь фитиль. Глядя на молчаливый силуэт Шанне, Нис могла сказать, что в бою та явно не любитель.

Если бы Нис ранее не видела её с оркестром, то с лёгкостью могла бы принять Шанне за Железнодорожного обходчика.

Просто стоя на крыше, она излучала невероятную мощь.

Нис была в таком отчаянии, что в её голове мелькнула мысль: Вот бы она ударилась обо что-то и упала с поезда.

Но, к сожалению, вокруг них простиралась лишь бескрайняя пустыня, так что поблизости не было ни дерева, ни туннеля.

Вот бы она показала какую-то слабость, – подумала Нис и, глядя на Шанне, вдруг осознала, что та смотрела не на неё.

Она смотрела дальше… На Ника?

Нет, ещё дальше.

Осторожно, не отрывая тела от крыши, Нис нерешительно обернулась.

И в следующее мгновение её глаза в шоке расширились.

Лунный свет отражался от белого костюма, отчего его владелец выделялся ещё сильнее.

И в руке, торчащей из белоснежного рукава, он держал ружьё.

Ладд Руссо, человек в белом, начал кричать достаточно громко, чтобы заглушить шум поезда:

— Йо-о-о-о!…… Разве тебе не холодно стоять на таком морозе в подобном платье?

Ладд издалека пытался спровоцировать девушку в чёрном платье, не удостоив Нис и Ника даже взглядом.

— То, что ты одета как ребята из оркестра, означает, что ты здесь, чтоб сыграть мне что-то, верно? Прелестную, печальную и нежную мелодию для меня и только для меня? Спасибо! Спасибо огромное!

Хотя для Шанне целесообразнее было бы атаковать в середине его напыщенной речи, Ладд лишь пританцовывал на месте, продолжая, однако, целиться в грудь девушки.

— Как раз когда я подумал, что первый акт кончился и стало как-то скучновато, появляешься ты, пройдя весь путь сюда только ради меня! Как же мне выразить свою радость? Ты прошла весь этот путь, чтобы исполнить печальный и смешной ансамбль крика! Может, это любовь?! К несчастью для тебя, я уже помолвлен, но я приму твою любовь, юная дева! И это значит, что я убью тебя!

Ладд внезапно остановился и напряг палец на спусковом крючке.

— Я люблю тебя! А теперь умри!

Прошептав о своей безумной любви, он медленно нажал на курок.

Раздался выстрел.

За ним последовал металлический лязг.

— Хах?! – изумился Ладд, всё ещё окутанный дымом от выстрела.

Этот момент отпечатался в единственном глазу Нис. За секунду до выстрела Шанне немного повернулась, чтобы избежать пули. И в итоге пуля, по чистой случайности, попала в её нож. В это ещё можно было поверить, но Нис шокировало совершенно другое.

Шанне ни то что не уронила нож, она даже не пошатнулась.

Сила удара от попадания пули в нож должна была быть невероятной. Угол и скорость пули являлись переменными факторами, но Шанне лишь немного сместила хватку на ноже, будто ничего не произошло.

— Серьёзно, ты шутишь, что ли?! Ты, сучка, мой выстрел отразила, а?! Ты мою пулю обратно отправила?!

У Ладда, похоже, сложилось впечатление, что Шанне сознательно отразила пулю. Он неторопливо двинулся вперёд, его глаза теперь сияли, как у ребёнка, который впервые шёл в кинотеатр.

— Кто, чёрт возьми, ты такая?! Такое нельзя провернуть! Даже Тарзан не сможет сделать это! Я подумал, что ты просто девчонка, а ты на самом деле Попай, который шпинатом питается?!

Ладд лестно сравнил Шанне с персонажем комиксов, продолжая двигаться вперёд.

Шанне, всё ещё не выражая никаких эмоций, слегка развернулась.

В это же время Ладд поднял одну ногу вверх.

В следующее мгновение Шанне швырнула нож, который держала в руках. Он, блеснув, полетел прямо в горло Ладда.

— На тебе!

Крикнув это, Ладд быстро опустил ногу.

Серебряный блеск исчез, словно нога парня поглотила его.

Выражение лица Шанне наконец немного изменилось.

Она слегка нахмурилась и поджала губы.

Конечно, нельзя сказать наверняка, поскольку единственным источником света была луна. Однако Ладд был ужасно доволен, когда схватил нож у своих ног.

— Ха-ха-ха-хя-ха-хя-хя-ха-ха-ха! Мы теперь квиты, дубина! Что думаешь? Я наступил на твой ножичек, вот так просто! Унижена? Огорчена? Хочешь умереть? Хотя я в любом случае убью тебя, даже если ты не хочешь, хи-хя-ха-ха-ха-ха-ха!

— Он планировал сделать это… монстр.

Ник почувствовал, как холодный пот бежит по его спине. Он тоже сражался ножом, но, если честно, он не смог разглядеть, как Шанне бросила нож. А этот маньяк по имени Ладд легко прижал его к крыше одним ударом.

В отличие от Шанне, которая отразила пулю по чистой случайности, действия Ладда были совершенно осознанными.

Ладд в экстазе размахивал ножом, но Шанне восстановила спокойствие и достала что-то из-за спины.

— Ха-ха-ха… ха-а?

Смех Ладда оборвался. Шанне вновь выставила руки вперёд, и теперь она держала пару ножей, которые были даже больше, чем первый.

— Да ты шутишь, эй, шутишь ведь?!

Ладд внезапно развернулся, зажал ружьё подмышкой и бросился прочь.

Он ритмично бежал по шатающейся крыше и без малейшего труда перепрыгивал сцепления. Он выглядел так, будто на самом деле наслаждался своим бегом по движущемуся поезду.

Шанне тоже бросилась вперёд, преследуя его.

Похоже, её новые ножи не были созданы для метания, поскольку она ещё не бросила их в Ладда. Она сорвалась с места, нагнувшись из-за тяжёлых клинков в руках.

В темноте она напоминала торпеду, приближающуюся к своей жертве.

Шанне пробежала прямо рядом с Нис и Ником, которые лежали на животах на крыше, даже не глядя на них. В итоге вскоре их силуэты полностью скрыли дым и ночная тьма.

Нис и Ник, однако, всё ещё не двигались. Они были парализованы ощущением приближения неизбежной кончины, когда Шанне пробежала мимо них. Нис так сильно сжала свои ладони, что, скорее всего, от пота бомба пришла в негодность.

Эта девушка и Ладд действительно люди?

И если эти двое люди, то каким монстром должен быть этот Железнодорожный обходчик?

Нис сжала кулаки и вспомнила знакомое заплаканное лицо с татуировкой.

Тогда она подняла взгляд, готовясь двигаться вперёд…

И тогда же она обнаружила, что ей в лицо направлен ствол длинной снайперской винтовки, за которым виднелось лицо мужчины с хитрой ухмылкой.

— Похоже, вы долго ползали, да?

Мужчина в чёрном, Спайк, высунувшись на крышу со сцепления только на половину, хихикнул.

— Почему бы вам не поднять руки вверх и не спуститься вниз? Держу пари, что это был довольно утомительный путь.

⇔

— Что, ради всего святого, здесь могло произойти, Мирия?

— Загадка!

— Ты думаешь, это работа монстра?

— Словно ужастик!

Айзек удивительно спокойно осматривал купе проводников, где они обнаружили два окровавленных трупа.

Мирия, как обычно, отвечала на вопросы Айзека, но она стояла к нему спиной к спине, даже не глядя в направлении тел.

— Интересно, куда пропал Джакуззи?

— Что нам делать? Что, если его уже съели? – неожиданно печальным тоном спросила Мирия.

Айзек, намереваясь поднять ей настроение, ответил настолько беззаботным тоном, насколько только мог:

— Не думай об этом! Всё в порядке, поскольку его тела здесь нет, это означает, что его проглотили целиком! Он всё ещё жив в животике монстра!

— Н-но мы ведь не знаем, где тот, кто съел Джакуззи!

— Не беспокойся! Железнодорожный обходчик всегда заставляет исчезнуть весь поезд! А это значит, что до тех пор, пока мы на поезде, мы обязательно столкнёмся с ним!

— Угу… Надеюсь, Джакуззи к тому моменту будет в порядке.

— Не беспокойся! Джакуззи хороший парень! Кто-то лучше нас никак не может умереть раньше нас!

— Вот как… Джакуззи! – внезапно воскликнула Мирия.

На это Айзек покачал головой и спокойно заметил:

— Он не вернётся, даже если ты позовёшь его, Мирия.

— Нет-нет! Это Джакуззи! Джакуззи вернулся!

Когда Айзек обернулся, то увидел гиганта, с которым они столкнулись ранее, вместе с молодым человеком с татуировкой на лице.

— С-слава богу. Я так рад, что вы двое в порядке…

Джакуззи, потерявший свою улыбку, увидев трупы в купе проводников, по иронии судьбы вернул её здесь же.

Он так спешил добраться сюда, что теперь не мог перевести дыхание, в то время как слёзы продолжали бежать по его лицу.

— Джакуззи! Слава богу! Я рад, что ты в порядке!

— Ты выбрался из его животика!

После слов Мирии юноша растерялся, однако он наконец смог выдохнуть с облегчением.

— Ох, верно, Джакуззи, нам жаль.

— Прости!

— Нам очень жаль!

Из-за внезапных извинений со стороны Айзека и Мирии Джакуззи растерялся ещё больше.

— Э? А-а, нет, я заставил вас двоих беспокоиться, так что, простите, пожалуйста!

Джакуззи склонил голову, а Айзек и Мирия переглянулись.

— Эй, Мирия, какой теперь счёт?

— Три к трём! Ничья!

— Хорошо, тогда нам просто нужно извиниться ещё раз.

— Н-но Джакуззи такой хороший человек, что может извиниться перед нами снова!

— И правда. Тогда мы должны извиниться перед ним намного больше раз!

В тот момент, когда они закончили свою беседу, Айзек и Мирия вдруг начали приносить бессмысленные извинения:

— Прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости…

— Извини-извини-правда-извини-извини!

— А? Эм, ну. Ух. М-м-мне правда жаль! Я не до конца понял, но мне жаль! Простите, мне жаль! А-а-а, я извинился, так что пожалуйста-прекратите-извиняться-передо-мной!

Растерянность Джакуззи достигла своего предела, и он начал в панике извиняться снова и снова, склоняя голову.

— Ар… Вы. Что делаете?

Обмен извинениями в жутком купе проводников продолжался до тех пор, пока Донни наконец не смог вернуть их всех обратно в реальность.

— Д-давайте пока перейдём в один из грузовых отсеков. Тогда я всё объясню, – предложил Джакуззи, и все покинули купе.

И тогда из купе с трупами раздался странный звук.

Со стороны двери в купе проводников послышалось дребезжание… Дверь, ведущая наружу, с шелестом медленно открылась.

И когда звук затих, и дверь полностью открылась.

Из темноты появилось «оно».

Ярко-красный окровавленный силуэт.

⇔

— Красный монстр? Вы что, думали впечатлить меня дурацкой детской сказкой? – с презрением спросил Гусс в купе первого класса.

— Говорю же, это правда! На поезде действительно монстр! – крикнул Ник, пытаясь атаковать Гусса хотя бы словесно.

Конечно, тот факт, что он был связан по рукам и ногам и сейчас лежал на полу, весьма усложнял ситуацию.

— Хм. Тогда позвольте задать другой вопрос.

Гусс повернулся к Нис, связанной точно так же, как и Ник, и задал ей вопрос касательно людей в белом:

— Вы сказали, что никак не связаны с белыми костюмами. Тогда какова ваша цель пребывания на этом поезде?

— Мы едем встретиться с друзьями в Нью-Йорке. Это всё, сэр.

— Всё ещё пытаетесь лгать даже в подобной ситуации? Если ты говоришь правду, то тогда почему твой товарищ пытался захватить вагон-ресторан?

— Он пытался что? – растеряно спросила Нис, однако заметила, как сильно побледнел Ник.

— Это точно тот парень?

— Да, товарищ Гусс. Я видел его издалека, но это без сомнений он, у него та же одежда и тот же голос, – ответил мужчина в углу купе.

В его плече была рана, так что он, должно быть, был выжившим из трио, которое первым атаковало вагон-ресторан.

— В таком случае не хотите объясниться?

Нис осознала, что подчиненный Гусса не врал, и поняла, что Ник на самом деле сделал нечто подобное, как только увидела его лицо.

Порывшись в памяти, она вдруг осознала, что отчасти сама виновата в сложившемся положении, поскольку именно она отдала тот расплывчатый приказ позаботиться о вагоне-ресторане. И теперь она отчаянно пыталась найти лазейку, чтобы обмануть Гусса.

— Этот парень курит травку. Он, должно быть, галлюцинировал, когда напал на вагон-ресторан.

— Тогда, думаю, можно сказать, что «красный монстр» тоже был галлюцинацией. В таком случае может нам тут же и избавиться от этого отброса общества, не так ли?

Гусс улыбнулся, но по его глазам было ясно, что он не верил ни единому слову.

Девушка могла выдумать любую возможную ложь, но против такого противника это, скорее всего, будет бесполезно. Соврав всего единожды, Нис поняла, что его не так-то просто обмануть. Решив, что ещё большая выдумка лишь ухудшит их положение, девушка решила раскрыть правду.

— Хм… Так вы просто кучка грабителей. Не знаю, сколько ваших товарищей на борту, но знайте, что любой, кто будет сопротивляться – тут же будет убит.

Бросив это, Гусс покинул купе, потеряв всякий интерес.

Нис, однако, не рассказала ему всей правды. Она как бы случайно забыла упомянуть Джакуззи и груз, за которым они охотились. Гусс, похоже, подумал, что они здесь лишь за вещами богатых пассажиров, и не стал уточнять.

На самом же деле, банде Джакуззи нужен был только один конкретный груз, спрятанный в секретном отсеке грузового вагона.

Если бы Гусс узнал об этом, то без сомнений попытался бы использовать его для собственных нужд. Нис не знала целей чёрных костюмов, но если они получат этот груз, то станут практически непобедимы.

И она должна была любой ценой избежать этого.

Нис с облегчением выдохнула и шепнула Нику:

— Извините, Ник. Я должна была выражаться конкретнее, отдавая приказы…

— Нет, не беспокойтесь об этом.

Ник выдавил улыбку, пытаясь подбодрить девушку.

— Тем более, учитывая вашу внешность, тут одного взгляда будет достаточно, чтобы понять, что вы с нами.

— Не слишком утешает, знаете ли…

От напоминания о её собственной внешности Нис стала лихорадочно размышлять над способом сбежать, пытаясь подавить растущий приступ ненависти к себе.

Неожиданно дверь снова распахнулась.

Внутрь вошёл Гусс с хмурым выражением лица и обратился к Нис и Нику:

— Вы двое ранее сказали, что видели трупы в грузовом отсеке по пути назад из купе проводников, верно?

Девушка и парень молча кивнули.

— Что насчёт купе проводников? Видели там что-нибудь странное?

Кое-что беспокоило Гусса. Один из их членов был подсадным проводником и должен был избавиться от своего коллеги. Так почему об этой девушке не «позаботились», ещё когда она вошла в купе проводников?

Это напомнило Нис, что она ещё не говорила Гуссу о том, что видела в купе проводников.

— Да, ведь именно из-за этого мы и поверили в существование Железнодорожного обходчика.

— Говори кратко и по делу.

— Мы нашли два трупа в море крови. Оба проводники. Одного застрелили, а другой выглядел так, будто его наполовину съели. Это всё.

Новая полученная информация заставила Гусса задуматься ещё кое о чём.

Судя по расписанию, недавно проводники должны были послать в локомотив сигнал «всё в порядке», однако поезд всё ещё не остановился. Как такое могло произойти, если локомотив они ещё не захватили?

Гусс высунул голову в окно и посмотрел в начало состава.

В тусклом свете можно было разглядеть локомотив, от которого шёл дым, и не казалось, что он ослабевает.

— Что это значит?

Гусс быстро покинул купе и отправил пять человек разведать обстановку в купе проводников.

Если девушка не врёт, то кто убил их товарища в купе проводников?

Затем он вспомнил бойню в грузовом отсеке, которую они слышали через рацию.

Описание этой сцены Ником тут же всплыло в разуме мужчины:

«Один из ваших людей в грузовом отсеке лишился нижней части тела, будто её съели! Это монстр, говорю вам! Красный монстр! Железнодорожный обходчик на поезде!»

Гусс старался игнорировать эту мысль, но постепенно в его сердце начал зарождаться страх перед Железнодорожным обходчиком.

Ужас медленно и неуклонно разрушал его разум, продвигаясь всё дальше, как и сам этот поезд.

⇔

— Понятно! Так этот поезд как «Записи о Трёх Царствах»!

— Крупнейший любовный треугольник Востока!

Джакуззи и остальные сейчас находились в последнем грузовом отсеке и обсуждали ситуацию, и, когда все закончили свои рассказы, Айзек неожиданно привёл это далёкое от точности сравнение.

— Записи?..

Джакуззи склонил голову, сбитый с толку совершенно незнакомым названием.

— Да! Видишь ли, «Записи о Трёх Царствах» – это знаменитые исторические записи о царствах Китая! Сказ о великих самураях, разделивших царство натрое и сражавшихся друг с другом! Э, так, как же их звали?.. Кажется, Цао Цао, Лю Бэй и Юань Шао!

— Их ещё часто сравнивают со змеёй, слизняком и лягушкой!

Айзек и Мирия наращивали напряжение, продолжая выкрикивать свои сомнительные знания о Востоке.

— Этот поезд словно игровая доска, где чёрные костюмы, белые костюмы и Железнодорожный обходчик начали партию, верно? Джакуззи! Ты должен нарушить баланс, переверни доску!

— Захвати поезд! Стань королём! Феодалом! Великим Императором! Тираном!

— Э-э?

От такого поворота событий глаза Джакуззи стали напоминать столовые блюдца. Он, конечно, планировал одолеть чёрных костюмов и Железнодорожного обходчика, но он даже не думал, что такое можно истолковать как захват поезда.

— Н-н-но, вы думаете, что я справлюсь?

— Конечно! Даже в «Записях о Трёх Царствах» один крутой парень в конце пришёл и объединил Восток!

— Чемпион!

— Вот почему, Джакуззи! Ты должен стать Ёсицунэ!

— Минамото-но!

— Ё-ёсицунэ?

— Да, Ёсицунэ! Это крутой парень, который пришёл в Китай из Японии, победил все три царства и основал страну под названием Чингисхан!

— Потряса-а-ающе!

Рассказ Айзека об истории Востока был довольно сумбурным и неточным, однако это стало искрой надежды для Джакуззи.

— Вы правда считаете… что я могу стать настолько великим? – тихо спросил он.

Айзек молча посмотрел юноше в лицо и уверенно кивнул.

— Конечно! Ты ведь чемпион, который уже победил нас несколько десятков раз!

— Айзек очень крутой, знаешь? И если ты победил его, то ты потрясающий, Джакуззи!

Невзирая на заверения пары, Джакуззи лишь покачал головой.

Интересно, почему мне кажется, что я могу рассказать этим двоим всё, что не могу рассказать никому другому?

Джакуззи еле заметно кивнул и решил объясниться перед Айзеком и Мирией. Раскрыть правду о том, каким человеком он был на самом деле.

— Я хочу спасти пассажиров и избавиться от чёрных костюмов. Но на самом деле я не такой уж хороший человек. Я множество раз нарушал закон и изготавливал спиртное, а вчера я вообще убил пять человек.

Донни, который молчал всё это время, впервые вмешался в разговор, прерывая Джакуззи:

— Мха. Нет. Мы убили их. Джакуззи не убивал… К тому же. Мы мстили за друзей.

— А какая разница? Если бы я не начал продавать спиртное, то и наши друзья, да и те мафиози, могли бы остаться в живых.

Услышав это, Айзек схватил Джакуззи с широко раскрытыми глазами за воротник и притянул к своему лицу.

Джакуззи поморщился, подумав, что Айзек собирается ударить его за столь жалкое поведение, однако на лице Айзека появилась уверенная улыбка.

— Не беспокойся о подобном! Ну и что?! Вон, Цао Цао и Ёсицунэ убили десятки тысяч людей, да миллиарды, да даже триллионы! Но их всё равно все считают героями! Вот что я имею в виду! Неважно, хороший ты или плохой, важно только то, что о тебе думают в конкретный момент! Вот это всё и решает!

— Лови момент!

Да так ведь не бывает! Однако, несмотря на эту мысль, сердце Джакуззи уже поддалось влиянию этих двоих.

— Вот почему, Джакуззи! Мы говорим, что ты хороший человек! Седлай эту волну! Не беспокойся о том, что говорят остальные! Наоборот, окунись с головой в этот поток!

— Встань во весь рост с высоко поднятой головой и поверь в себя! Но знаешь? Если ты хочешь поймать волну, то нужно убедиться, что хотя бы один человек рядом думает, что «он хороший человек»! Чтобы остальные знали, Джакуззи, что ты творишь добро! И мы это знаем! Так что мы создадим эту волну для тебя!

Наблюдая за оптимизмом этой пары, Джакуззи почувствовал, что его пальцы, кисти, а затем и всё тело дрожит. Его охватила волна таких сильных эмоций, что он не знал, был ли это страх или…

— Спасибо, – сказал Джакуззи.

Юноша хотел сказать намного, намного больше, но сейчас это всё, что он смог придумать.

Обычный Джакуззи сказал бы что-то вроде «простите», но он почувствовал, что подобные слова оскорбили бы и его самого, и парочку.

— Но если вы думаете, что я могу стать таким великим человеком, то тогда кто же вы?

Подобный вопрос немного сбил с толку Айзека и Мирию.

— Мы сами не уверены. Но знаешь, что сказал нам старик, который рассказал нам о «Записях о Трёх Царствах»?

— Он сказал: «Станьте юго-восточным ветром»!

— Юго-восточным ветром?.. Но это ведь не человек.

— Так и есть. Но нам кажется, что это ветер, который объединяет в себе кучу всего: и счастье, и горе, да вообще всё!

— Вот почему мы принесём этому поезду как можно больше счастья!

Айзек уверенно кивнул.

— Замечательная идея, Мирия! Тогда должны ли мы сдуть Железнодорожного обходчика и семью Руссо с поезда?

— Пусть улетят в далёкие дали быстрее поезда!

И, улыбаясь, Айзек и Мирия направились к выходу.

— П-погодите! Куда вы? – торопливо попытался остановить их Джакуззи.

Однако Айзек и Мирия уверенно ответили:

— Куда-куда, искать Железнодорожного обходчика!

— Мы попросим его уйти домой! Если откажется, то мы побьём его! А если не сработает, то убежим и спрячемся! В конце концов, пока он будет нас искать, солнце встанет, и ему придётся уйти!

— А. Монстр сильный. Убьёт вас. Не надо.

Даже Донни выглядел обеспокоенным их планом, но дуэт был непоколебим.

— Если Железнодорожный обходчик найдёт нас, то я своей сотней пистолетов его в решето превращу!

— Ты такой классный, Айзек!

Айзек похлопал по одной из кобур, развешанных по всему его телу. Все они были пусты.

— Но у тебя и одного пистолета нет, не говоря уж о сотне…

Услышав замечание Джакуззи, чьи глаза в шоке округлились, Айзек задумчиво кивнул и ответил:

— Действительно. А я как-то не заметил, – легко согласился парень.

Но он даже не подумал отступить от двери. Затем Айзек с невероятно серьёзным выражением лица поднял взгляд:

— Всё в порядке. Великий старый стрелок однажды сказал мне…

Он посмотрел прямо Джакуззи в глаза и кивнул:

— …«Пистолет есть в сердце каждого».

— Глубоко!

— Не думаю, что хоть какой-то стрелок говорил подобное!

— Вот как? Тогда я стану этим знаменитым стрелком!

— Потрясающе, Айзек! Прямо как Билли Кид!

Дуэт тихо открыл дверь грузового отсека, полностью игнорируя поражённого Джакуззи.

— Не беспокойся о нас! Если что-то случится, то мы побежим со всех ног! Джакуззи, тебе нужно спасти миссис Бериам, пока мы отвлекаем Железнодорожного обходчика!

— Мы будем в порядке! Бежать и прятаться – наш конёк, знаешь?

Уверенные улыбки Айзека и Мирии заставили Джакуззи поверить, что всё и правда будет хорошо. Он также осознал, что ничто не сможет остановить их.

Так что он тоже заставил себя улыбнуться.

— Пожалуйста, обещайте, что не умрёте!

— А-а, хорошо, обещаем! И если мы нарушим наше обещание, то палец отрежем или сделаем харакири!

— Вы тоже должны вернуться живыми, Джакуззи, ладно?

С этими словами Айзек и Мирия вышли наружу и направились в купе проводников на поиски Железнодорожного обходчика.

Джакуззи, глядя им вслед, тоже решил довести начатое до конца.

— Ты когда-нибудь встречал кого-то настолько эгоистичного, Донни? Я не знаю, кто они на самом деле, но они намного большие злодеи, чем я, – тихо сказал он, подняв взгляд на Донни.

— А?

— Угу. Этот поезд полон по-настоящему плохих парней и просто мелких рыбёшек. Включая и нас тоже.

Джакуззи остановился и вновь оглянулся в сторону, куда ушли Айзек и Мирия.

— Эти двое злодеи в разы хуже меня, но я также знаю, что они в десятки раз лучше меня.

— М-м. Джакуззи. Одиноко?

Джакуззи не ответил, лишь продолжил идти.

— Идём тоже по-своему побудем эгоистами. Мы станем самыми плохими парнями на этом поезде, верно, Донни?

Заметив, как решительно кивнул юноша, Донни осознал, что раньше никогда не видел Джакуззи в подобном состоянии.

— А. Джакуззи. Ты веселишься.

⇔

Мэри прижималась к матери, выплакав все свои слёзы, но продолжая дрожать.

Сколько времени прошло с тех пор, как её поймали? Страшная девушка покинула купе некоторое время назад, но вооружённый охранник всё ещё следил за ними.

Интересно, что случилось с Чесом. Он в безопасности? Скорее всего, он вернулся к кладовке, обнаружил, что её нет, и теперь волнуется. Или его уже поймали и убили.

Ужаснувшись собственным мыслям, Мэри прижалась лицом к матери.

Её глаза вновь наполнились слезами.

⇔

Квинтет из Лемуров прошёл через вагон-ресторан и вагоны второго класса и сейчас бежал через вагон третьего класса.

Каждый из них держал в руках пистолет-пулемёт, они направлялись в купе проводников.

— Осторожно. Похоже, Шанне и этот в белом костюме тоже направляются в конец поезда, – сказал лидер команды, и именно тогда они услышали звук разбивающегося окна.

— Что за?!

— Это в купе!

Похоже, звук донёсся из купе третьего класса.

— Где отряд третьего класса?

— Мы потеряли связь с ними, как и с отрядами во втором классе и грузовом отсеке.

Чёрные костюмы сглотнули. В итоге они решили, что двое обыщут вагон, а трое оставшихся отправятся дальше проверить купе проводников.

Когда трио покинуло вагон, двое оставшихся осторожно подошли к двери купе.

Некоторое время было тихо. Затем один из мужчин молча подал сигнал, и они одновременно выбили дверь. Однако…

— Никого.

В купе было пусто, только ветер завывал через разбитое окно.

Один из мужчин осторожно подошёл к окну, прикладом своего оружия убрал с рамы оставшиеся осколки и высунулся наружу, чтобы осмотреться.

Он некоторое время смотрел вниз, после чего торопливо огляделся по сторонам.

— Что случилось?

— Подойди на секунду… Взгляни.

Второй мужчина подошёл к товарищу и выглянул наружу...

— Ух…

В тусклом свете ламп и лунного света можно было разглядеть гротескно скрюченное человеческое тело.

Судя по всему, оно зацепилось за механизм у основания вагона. Однако полную картину невозможно было разглядеть с их позиции.

Но в чём чёрные костюмы были уверены на сто процентов, так это что этот человек мёртв.

Он уже лишился правой руки и обеих ног. Скорее всего, их буквально оторвало или отгрызло. Всё ниже плеча правой руки отсутствовало, и рана была очень грязной.

Они не могли увидеть, каким образом он зацепился за поезд… Наверное, одежда или левая рука как-то застряла в механизме поезда.

Чёрные костюмы давно привыкли к виду трупов, но шокировало их другое.

Их ошарашил тот факт, что это был труп маленького ребёнка.

Никто не мог быть готов к подобному. Ладно, если бы они наблюдали такое в разрушенной войной стране, но они находились на поезде в Соединённых Штатах.

Шанне и Гусс, скорее всего, даже не моргнули бы, увидев подобное, а Ладд, наверное, вообще бы рассмеялся. А если бы это увидел Джакуззи, то, вероятнее всего, рыдал и кричал бы так, что чуть с ума бы не сошёл.

Ведь у этого мёртвого ребёнка было имя.

Чеслав Мэйер – немного сложное для произношения имя.

⇔

— Надеюсь, с Чесом всё в порядке, – прошептала себе под нос Мэри, наконец перестав плакать.

— Конечно, в порядке. Я уверена, Чес, мистер Айзек, мисс Мирия, мистер Джакуззи, мисс Нис и все-все-все в полном порядке. Так что не волнуйся. Спи, Мэри, мама позаботится, чтобы у тебя не было плохих снов, – заверила свою дочь миссис Бериам, нежно погладив её по волосам.

Дзынь.            Дзынь.          Дзынь-дзынь.

— !

Звук доносился со стороны окна.

Звук, будто что-то ударялось о стекло.

Одинокий караульный открыл окно, держа оружие наготове.

— …?

Он посмотрел по сторонам, но ничего не обнаружил.

Тогда он сильнее высунулся наружу и сел на оконную раму, чтобы лучше разглядеть крышу.

И тут внезапно вид звёздного ночного неба накрыла тьма.

— Мгха!

И ему на лицо приземлилась пара крепких рабочих ботинок.

Владелица этих ботинок схватилась за оконную раму и со всей силы толкнула мужчину ногами.

— П-погоди! А! А-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Мужчина вывалился из окна и наконец выпал с поезда. Он покатился по гравию возле путей, и вскоре его поглотила ночная тьма.

Семья Бериамов, шокированная неожиданным развитием событий, уставилась на человека, залезшего через окно.

…Это была молодая девушка в рабочей форме.

Миссис Бериам смутно помнила, что видела её ранее в вагоне-ресторане возле окна. Пока женщина пыталась вспомнить о ней больше, молодая особа заговорила:

— Вы в порядке? – решительно спросила она.

Судя по всему, ей было чуть больше двадцати. Её и без того поношенная форма успела покрыться новыми черными пятнами, напоминающими сажу. Она выглядела куда грязнее, чем когда её в последний раз видели в вагоне-ресторане. И всё же она продолжила говорить с Бериамами.

— Не ранены? Тогда давайте выбираться отсюда.

⇔

Нью-Йорк – Перед рассветом – Где-то в Маленькой Италии.

— …Чёрт, проснулся слишком рано.

Когда Фиро посмотрел на часы, то обнаружил, что было всего пять утра. За окном царила кромешная тьма. Скорее всего, летом всё было бы иначе, но в это время года он всё ещё мог видеть звёздное небо.

— Ну и ладно.

Фиро сонливо потёр глаз и направился в ванну.

— Что-то случилось? Ещё так рано, – раздался позади голос молодой девушки.

Это была Эннис – соседка по квартире Фиро.

— А, прости-прости. Я разбудил тебя?

— Нет, всё в порядке. Я и так уже проснулась.

— Ясно, тогда хорошо. Что ж, думаю, я просто слишком взволнован сегодняшним днём.

— Я тоже жду не дождусь встречи с мистером Айзеком и мисс Мирией! – радостно сказала Эннис, на что Фиро слабо улыбнулся.

— Я тоже. К тому же Клэр приезжает на том же поезде.

— Друг детства, о которым вы говорили мне вчера вечером? Может, расскажете чуть больше? – с любопытством попросила Эннис.

Фиро задумался на некоторое время, подбирая нужные слова.

— Хм… Думаю, характер ты узнаешь уже при встрече, но, если говорить про достоинства… Ловкость. И сила. Живое доказательство того, что не стоит судить книгу по обложке.

— Атлет?

— Атлет? Нет, я бы, скорее, сказал: акробат, отточивший навыки за время работы в цирке.

Вспомнив старого друга, Фиро усмехнулся.

— Возможно, прямо сейчас, кое-кто показывает на поезде небольшое акробатическое шоу.

⇔

Девушка в рабочей форме ловко, словно акробат, забралась на крышу.

— Я спущу верёвку, обвяжите её вокруг пояса и крепко держитесь.

Миссис Бериам послушалась данного указания и для начала обвязала верёвку вокруг дочери. Пока женщина задавалась вопросом, где же девушка смогла достать верёвку, Мэри уже вытащили на крышу.

Миссис Бериам приподняла свою юбку и связала её, после чего обвязала вокруг себя вновь опущенную вниз верёвку.

— Угх…

В тот момент, когда её поднимали, поезд вошёл в поворот, и она слегка ударилась о стену.

Однако женщина не растерялась и, упёршись в стену поезда ногами, забралась наверх.

Через пару секунд семья Бериамов вновь воссоединилась. Снаружи царила кромешная тьма, да и дым не особо помогал, но мать с дочерью всё равно крепко обнялись.

— Праздновать будем, когда сбежим отсюда, – заметила девушка, ведя мать с дочерью по крыше. – Будьте осторожнее. Лучше пробежаться, чем вымерять каждый шаг.

— Да!

Они пробежали через весь вагон и перепрыгнули на крышу следующего. Мэри потеряла равновесие, но девушка в рабочей форме схватила её за руку и помогла удержаться на ногах.

Скорее всего, это даже хорошо, что у них была такая плохая видимость. Они могли бы быть слишком напуганы, чтобы даже просто встать в полный рост, если бы видели, как далеко до земли и с какой скоростью мчится поезд.

Через некоторое время они, однако, услышали выстрел, смешавшийся с грохотом колёс поезда.

Девушка в рабочей форме тихо вскрикнула.

— Направляйтесь в вагон-ресторан и спускайтесь вниз! Там должно быть безопасно!

И после этих слов она остановилась.

Мэри и миссис Бериам обернулись. Возле бедра в штанине девушки виднелась рваная дыра, вокруг которой разрасталось красное пятно. Миссис Бериам невольно попыталась вернуться, но девушка, похоже, заметила это.

— Вперёд!

Их взгляды встретились. Этого девушке в рабочей форме было достаточно, чтобы донести своё послание.

Миссис Бериам кивнула, взяла дочь за руку и побежала вперёд.

Мэри сначала пыталась вырваться и вернуться за девушкой, но вскоре уступила крепкой хватке матери.

Девушка в рабочей форме молча наблюдала, как они уходят, после чего развернулась на каблуках. Ей самой хотелось сбежать, но её ранение оказалось глубже, чем она ожидала. Девушка понимала, что если попытается убежать, то только станет лёгкой добычей, так что решила побыть живым щитом для Бериамов, встав между ними и снайпером.

В том месте, которое они только что перепрыгнули, виднелась верхняя половина гнусного с виду мужчины. Перед собой он установил снайперскую винтовку.

Спайк недовольно крикнул:

— Эй, ты! Подвинуться не хочешь? Пока ты там стоишь, я не могу прострелить девчушке ногу.

— Кто-нибудь, заберитесь наверх и спустите эту девушку. Спайк, не выпускай её из виду.

— Ага-ага. В любом случае, похоже, я не зря обосновался на этом сцеплении в такую холодрыгу. Я посмотрел вверх как раз, когда они прыгали, и мне открылся чудесный вид на бельё этой дамочки!

Пытаться поймать Бериамов на крыше, скорее всего, было слишком поздно. Но Спайк продолжал отпускать легкомысленные комментарии, несмотря на угрюмый вид Гусса.

— Следи за языком.

— Прошу прощения. Но знаете, в мире не всегда всё идёт по плану.

Гусс проигнорировал замечание Спайка и задал ещё один вопрос:

— Так этот парень в белом костюме в самом деле по силе может сравниться с Шанне?

— Я бы сказала да, наверное.

— Ясно…

Гусс на секунду замолчал, после чего продолжил:

— Возможно, нам придётся разработать план побега. Но есть один пункт, который мы должны выполнить наверняка.

Он понизил голос и отдал Спайка новый приказ:

— Когда подвернётся шанс, прикончи Шанне.

⇔

Помогите, прошу, помогите!

Почему? Почему всё закончилось вот так?

Я думал, что всё будет в порядке, раз послали целых пять человек. Я и подумать не мог, что там на самом деле окажется монстр!

Мы разделились на две команды в вагоне третьего класса. Я был в команде, которая направилась в купе проводников. Если подумать, уже тогда у меня было плохое предчувствие насчёт всего этого.

Я чуть с ума не сошёл, когда мы увидели труп нашего товарища в грузовом отсеке!

И сразу после этого… этот дьявол в белом в той комнате! За секунду перерезал горло одному из нас!

Другого моего товарища тоже поймали. Он, наверное, уже мёртв.

Я один сбежал. А что? Я никогда не был согласен с этим планом.

Господин Хьюи никогда не брал заложников и никогда бы не убил ребёнка просто в качестве предупреждения. Мне кажется, мисс Шанне тоже так думает, но она смирилась с этим, потому что хочет освободить господина Хьюи.

Я знаю правду… Между Гуссом и мисс Шанне есть одно большое отличие. Мисс Шанне боготворит самого господина Хьюи, а всё, чего хочет Гусс – это его, так называемого, «благословения». Конечно, то же самое можно сказать и про всех остальных из нас. Включая меня.

Нейдар и парни, которых убили вчера, предали нас, только потому что не знали об особенности тела господина Хьюи. Отчасти я понимаю, почему они сделали то, что сделали.

Но я сдаюсь. Дело не в господине Хьюи – я не могу дальше следовать за Гуссом.

Как он может думать о том, чтобы избавиться от мисс Шанне, только потому что она стоит у него на пути? Она самая преданная из нас всех.

Чёрт-чёрт-чёрт! Я сбегу отсюда. Я выйду через заднюю дверь в купе проводников и спрыгну с поезда, как только увижу большую реку или вроде того.

Если я останусь здесь, то меня точно убьют.

А-а, вот и последний грузовой вагон. А за ним уже купе проводников.

Но в тот момент, когда я проходил мимо, я заметил, что дверь немного приоткрыта.

К тому моменту, как я осознал это, огромная смуглая рука уже высунулась оттуда. И легла мне на лицо.

Нет, прошу, нет! Я ещё не хочу умирать!

Меня затащили в грузовой отсек. Всё кончено. Меня убьёт этот гигант. Наверняка это и есть тот самый Железнодорожный обходчик.

Но я не хочу умирать, я не хочу умирать, пожалуйста, спасите меня…

— Не беспокойся, мы не убьём тебя, – сказал молодой человек возле гиганта.

Из-за татуировки на лице он напоминал дьявола, но мне в тот момент он показался ангельским спасителем.

— Но ты должен ответить на парочку моих вопросов, хорошо?

⇔

Девушку в рабочей форме толкнули в купе первого класса, которое Лемуры использовали в качестве временной штаб-квартиры, где уже лежали связанные Нис и Ник. Вокруг них стояли пять или шесть человек в чёрных костюмах, в центре которых находился Гусс.

— Я очень рад видеть вас вновь, леди в рабочей форме, – сказал Гусс, но, несмотря на вежливый тон, в его глазах пылала ненависть. – Я слышал о наёмном убийце по кличке «Вино», который известен своими бесчеловечными методами убийств. Описание трупов на этом поезде напомнили мне об этом, но я и не предполагал… что легендарный убийца окажется девушкой.

Гусс вздохнул и поднял девушку за подбородок. Но её покрытое копотью лицо осталось безэмоциональным, и она сохранила молчание.

— Потрясающе. Наши планы полетели к чертям из-за тебя и белых костюмов. За смерти скольких из наших людей ты ответственна? Зачем предпринимать какие-то меры, если ты ничего с этого не получишь, Вино? Или я должен называть тебя… Железнодорожный обходчик?

До этого момента Нис и Ник молча наблюдали за их беседой, но от внезапного упоминания имени монстра, глаза дуэта в шоке расширились.

Но девушка в рабочей форме лишь тихо хихикнула. Её смех становился всё громче и громче и, в конце концов, она захохотала в голос.

— Что смешного?

— А-ха-ха-ха-ха-ха! А как тут не смеяться?! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха… ха-ха-ха… А я всё понять не могла, о чём ты вообще! Ты ошибаешься, ты очень сильно ошибаешься! И эта огромная ошибка будет стоить вам всем жизни!

— И в чём я ошибаюсь? – Гусс недоумевающе приподнял бровь.

— Ты спутал меня с ним, верно? С красным монстром! Очень жаль! Я не он! Бьюсь об заклад, что монстр сейчас пожирает и чёрных костюмов, и белых! Нет, думаю, такими темпами он нас всех прикончит! Прямо как того бедного ребёнка!

Гусс собирался что-то ответить, но был прерван неожиданно распахнувшейся дверью.

— Господин Гусс! У нас возникла проблема!

— Что происходит?

— Н-ну… Наши люди в вагоне-ресторане исчезли!

— …Исчезли? Что это значит?

Гусс сердито цокнул языком и вместе со своим подчинённым покинул купе.

В купе осталось только трое заложников. Скорее всего, у Лемуров заканчивались люди, или, возможно, они просто забыли об этом, но они оставили заложников без присмотра.

В тот момент, когда она убедилась в этом, верёвки, связывающие запястья девушки в форме, упали на пол.

— Э?

Нис и Ник изумлённо наблюдали за тем, как девушка, используя свои собственные ногти, перерезала верёвки вокруг своих лодыжек.

У Ника было достаточно хорошее зрение, чтобы заметить, что ногти девушки были странной формы. Они были длинными и острыми, как бритвы, а края некоторых были зазубрины, как у пилы.

Почти будто она заранее знала, что ей придётся перерезать верёвки.

— Так, я перережу верёвки и бежим! – сказала она, освобождая Нис и Ника.

— С-спасибо большое! – сказала Нис и встала, но вдруг вспомнила кое-что. – Эм… ты сказала, что видела «ребёнка»…

Она замерла, и лицо девушки вдруг помрачнело. Немного поколебавшись, та всё же раскрыла правду:

— Тот мальчик, который сидел с вами за барной стойкой. Это был он.

Нис почти ожидала подобного ответа, однако у неё всё равно потемнело перед глазами.

Ей становилось больно даже от одной мысли, что ей придётся сообщить об этом Джакуззи.

Конечно, только в случае того, что они смогут выбраться с этого поезда живыми.

⇔

Несколько минут назад в вагоне-ресторане произошёл один инцидент.

— Время смены.

Пара людей в чёрном обратилась к своим товарищам, стоящим на карауле.

— А-а, принимайте пост.

Люди, которые до этого момента стояли на дежурстве, передали оружие своим товарищам и направились в вагон первого класса.

Они вышли из вагона-ресторана на сцепление и собирались войти в вагон первого класса.

В этот самый момент они услышали крики, которые, казалось, принадлежали пассажирам.

— Что?

Мужчина мгновенно понял, что что-то случилось, поскольку свет в вагоне-ресторане полностью погас.

Он быстро развернулся и рывком открыл дверь. Лунный свет тускло освещал интерьер, однако в такой темноте всё равно было сложно что-то разглядеть. Всё, что он мог увидеть – это два окна: одно спереди и ещё одно сзади, оба ранее закрытые. Теперь же они были широко распахнуты.

— Что здесь творится?!

Но их товарищи, которые должны были находиться там, не ответили.

Чёрный костюм стоял наготове, холодный пот бежал по его спине, и вдруг лампы в вагоне-ресторане вновь зажглись.

С лампочками всё было в порядке. Скорее всего, во всём вагоне просто возникли временные перебои со светом.

Сейчас это не было проблемой.

Чёрного костюма беспокоило кое-что другое…

Его товарищи, которые должны были заменить их, исчезли.

Он чувствовал, что пот бежит всё быстрее. Порывы ветра из открытых окон мгновенно остудили его потное тело.

— Что за чёрт?! Что за хрень здесь творится, чёрт побери?!

Он схватил за грудки пассажира, сидевшего ближе всех к двери.

Ответ был коротким и по существу. А судя по крупной дрожи, он точно говорил правду.

— К-к-к-кра… К-к-к-к-красный монстр! Красный монстр! О-он влез через окно и вытащил их н-наружу!

— Монстр?! Какой монстр?! Ты за кого меня принимаешь!?

— Б-было слишком темно, я не знаю! В-всё, что я смог разглядеть – это то, что он был полностью красным!

Похоже, мужчина был слишком шокирован, так что слова выходили с трудом.

Чёрный костюм отпустил его и вышел обратно на сцепление, тут же отчитываясь перед своим товарищем.

— Эй, я пойду, сообщу об этом Гуссу. У тебя есть пистолет, верно? Просто пока что последи за вагоном-рестораном.

— С одним только пистолетом?

— Не беспокойся об этом. Они ничего не могут сделать.

Он обернулся и заглянул внутрь через окно. Похоже, пассажиры не были вооружены.

— Проблем быть не дол-…

Однако в тот момент, когда мужчина повернулся к своему товарищу, он столкнулся с одной огромной проблемой.

Там никого не было.

Он не мог сообразить, что произошло. Только в тот момент, когда он развернулся, он краем глаза заметил, как что-то промелькнуло там.

Это было красное «нечто», освещённое уже начавшим светлеть небом.

Но через мгновение он наконец понял.

Он понял, что, в отличие от пассажиров, против красного монстра пистолет был бесполезен.

Прежде, чем он сам это осознал, мужчина уже оказался возле купе первого класса. Он бежал со всех ног.

⇔

В вагоне-ресторане повисла неловкая тишина.

После того инцидента никто из чёрных костюмов не вернулся. Сейчас любой мог с лёгкостью сбежать.

Но куда им бежать?

Никто не знал, что в итоге случилось с белыми костюмами, и они понятия не имели, где вновь появится красный монстр. И в такой ситуации, вероятно, лучшим решением было оставаться вместе с остальными.

Но не только поэтому… Никто, кто покидал вагон до этого: ни странный стрелок и танцовщица в красном платье, ни дети – никто до сих пор не вернулся. Эти мысли парализовали пассажиров, приковав их к сиденьям.

Прошло несколько минут, прежде чем тишину нарушила распахнувшаяся дверь.

Это была дверь, ведущая в конец поезда. Были ли это снова те пять человек в чёрном или кто-то ещё?

Верным ответом был второй вариант. И он, к тому же, оказался наихудшим из возможных.

— Хорошо, никому не двигаться!

— Хоть дёрнитесь – тут же пристрелим!

Это выкрикнули два человека с ружьями, как только появились в дверях.

Никто из пассажиров не узнал их, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они были опасны. Потому что, даже не принимая во внимание оружие, все обратили внимание на белоснежные костюмы этих двоих.

— Да уж, кто ж знал, что эти чёрные костюмы просто куда-то исчезнут. Повезло нам.

— Хорошо, что мы прятались всё это время возле вагона-ресторана.

— Так, забираем деньги и остальное ценное имущество?

— Как думаешь, может, в заложники кого возьмём?

— Да на фиг, захват всё равно провалился, хотя изначально было ясно, что у нас и шанса нет. Я просто хочу заработать бабла и свалить отсюда.

— Точняк. К тому же Ладд всё равно куда-то пропал.

Люди в белом громко переговаривались, но стоило им двинуться вперёд…

Бах.

По вагону-ресторану разнёсся звук, напоминающий удар топора по дереву.

— Угх…

— Аг! …?

Белые костюмы вскрикнули, у них закатились глаза, и они рухнули на пол.

Все пассажиры уставились на нечто позади них. Там стоял гигант, который чуть ли не доставал макушкой до потолка. Его сжатые кулаки сейчас виднелись там, где всего пару секунд назад находились головы белых костюмов.

Был ли этот человек монстром или спасителем?

Пассажиры с тревогой наблюдали за гигантом.

Но заговорил не гигант, а молодой человек, который появился из-за него. По его татуировке на лице можно было сразу понять, что он не был законопослушным гражданином. Держа в руках Томми-ган, юноша улыбался, как ребёнок.

Несколько пассажиров узнали в нём юношу, который плакал за барной стойкой ещё до начала всего инцидента.

Йон и Фан с широко распахнутыми глазами наблюдали за ситуацией.

Однако следующие слова Джакуззи вернули пассажиров обратно в бездну отчаяния.

— Этот вагон теперь под нашим контролем. Пожалуйста, если хотите жить, то следуйте нашим указаниям!

⇔

Тем временем Спайк находился в состоянии готовности на крыше. Он прижался к ней и целился из удивительно длинной винтовки. Целями его были два силуэта на крыше грузового вагона, хотя они находились довольно далеко от него.

Но больше это не было проблемой. Небо постепенно начинало светлеть, и он мог с лёгкостью разглядеть их.

Один из них носил чёрное платье. Другой был с ног до головы покрыт чем-то красным.

Сначала Спайк подумал, что Шанне всё ещё сражается с мужчиной в белом, но, похоже, за последние пару часов она уже нашла себе другого противника.

Не верится, что она смогла продержаться так долго, сражаясь насмерть.

Спайка поразила потрясающая выносливость Шанне, однако тот красный силуэт, с которым она сражалась, тоже потрясал воображение.

Он не до конца понимал, чем они занимаются: по какой-то причине ни одна из фигур не двигалась. Со стороны казалось, будто они просто смотрят друг на друга. В любом случае то, что Шанне не двигалась, было только ему на руку.

— Так это тот самый печально известный монстр? Отсюда кажется, что он не особо отличается от обычного человека.

По вибрации поезда Спайк определил угол кривой, по которой сейчас двигался состав. Мужчина просчитал траекторию пули и быстро нажал на курок.

— Поехали. Бам!

Прогремел выстрел. Одна из фигур упала.

Та, что в чёрном платье – Шанне. Несмотря на то, что они находились на крыше скоростного поезда, пуля Спайка всё равно настигла свою цель.

— Не повезло тебе, дорогуша. Но мы всё равно хотим силой получить «благословение» Хьюи, и ты одна встанешь у нас на пути, – прошептал Спайк, уже целясь в красную фигуру. – Ну что, передашь Шанне мои соболезнования, мистер Монстр?

Хоть Спайк и наблюдал за монстром издалека, но он всё равно смог разглядеть его и не был особо напуган. В утреннем свете становилось понятно, что тот не был каким-то там драконом. Да и в целом Спайк был скептиком, так что изначально верил, что красный монстр был обычным человеком.

А если тот человек, то и бояться нечего.

Человека он подстрелит раньше, чем тот успеет добраться до него, а как только цель остановится, он просто прикончит её выстрелом в голову. Легче лёгкого.

Если противник не сможет подгадать момент, когда он нажмёт на курок, то, с его мастерством, он был уверен в своей победе.

Но красный силуэт всё ещё не двигался. Создавалось ощущение, будто он смотрит прямо на Спайка.

— Эй-эй, что за чёрт? Поторопись и прикончи уже Шанне…

Вдруг он замолк, и его сердце начало биться в разы быстрее.

Красный силуэт наконец сдвинулся с места. И он с невероятной скоростью бежал по крышам прямо к Спайку.

— Быть не может! Что за чёрт?! Он слишком быстрый!

Хотя эти слова вырвались у мужчины, его взгляд был так же спокоен, а палец на курке твёрд. Красная фигура бежала по прямой. Казалось, будто какой-то красный снаряд летел над крышами.

Спайк прицелился и нажал на курок.

— Умри.

Но в тот момент, когда он нажал на курок, красный силуэт впервые сдвинулся вбок и уклонился от пули.

— Что за? Эй-эй!

Он снова прицелился и выстрелил.

Но красный силуэт вновь уклонился ровно в тот момент, когда Спайк нажал на курок.

Он выстрелил во второй, в третий раз. Но это повторялось снова и снова.

— Он видит мой палец?! Чёртов ублюдок! – в шоке выкрикнул Спайк и снова нажал на курок, но в ответ послышался только тихий щелчок.

У него кончились патроны. Тогда Спайк почувствовал нарастающий страх и теперь уже действительно задался вопросом: а в самом ли деле это существо человек?

— Чёрт возьми! А как тебе такое?!

Он отодвинул винтовку в сторону и достал своё резервное оружие.

В отличие от снайперской винтовки это было большое оружие с крепким корпусом.

Созданный американцами и использующийся британцами – пулемёт Льюиса.

— Ты и без того красный, так что ничего не поменяется, когда ты станешь фаршем! – крикнул Спайк, и в этот момент из дула пулемёта начали вылетать патроны со скоростью пятьсот пуль в минуту.

Такое заставило остановиться даже красного монстра. Он прокатился по крыше и сорвался вниз. Он сделал это примерно на середине вагона-ресторана, в двух вагонах от Спайка.

Спайк попытался присвистнуть, но не смог из-за стука зубов.

Монстр вполне мог попробовать снова забраться на крышу. Сохраняя бдительность, мужчина продолжал целиться в крышу, с которой упал монстр.

Однако он не заметил, чтобы тот пытался забраться обратно.

Спайк с облегчением выдохнул, и его сердце постепенно начало возвращаться в прежний ритм. Он снова поднял взгляд на крышу грузового вагона и увидел, что Шанне сидит на том же месте, где он подстрелил её.

Похоже, тот выстрел оказался не смертельным.

— Какая раздражающая сука. Слишком уж дисциплинированная.

Спайк машинально попытался прицелиться, чтобы добить её.

Но, естественно, на «Льюисе» даже прицела не было.

— Чёрт, я сегодня действительно не в форме… – пробормотал он, хватая свою снайперскую винтовку. – А, верно, надо перезарядить.

Однако он не смог найти запасные патроны. Наверное, оставил на сцеплении.

Спайк быстро спустился вниз и тут же нашёл искомое.

— Боже, серьёзно…

Однако в тот момент, когда он протянул свою правую руку, чтобы взять коробку…

Из-под вагона высунулась тёмно-красная рука и схватила его.

— …!

Мощный рывок, и Спайка потащило вниз.

Он не успел даже закричать, прежде чем оказался под сцеплением.

И за секунду до того, как удариться о землю, Спайк осознал кое-что.

Не удивительно, что мы не сталкивались с этим парнем внутри поезда.

Спайк успел разглядеть, сколько под поездом было свободного пространства, полного всяких механизмов. И он увидел, как красный силуэт умело цеплялся за один из них.

Этот ублюдок передвигался не по крыше. Он передвигался… под поездом!

И вскоре после удара головой о землю его поглотила вечная тьма.

⇔

Количество Лемуров, которые начали свою миссию в составе тридцати человек, теперь сократилось до шести, и все они собрались в купе Гусса. Связь с пятёркой, отправившейся в купе проводников, была утеряна. Их, скорее всего, убил Железнодорожный обходчик или белые костюмы. Или, возможно, их прикончила Шанне.

Прошло некоторое время с тех пор, как они слышали последний выстрел Спайка. Гусс лично пошёл проверить его, но не смог найти снайпера.

Теперь Гусс был уверен в двух вещах: Спайка уже нет в живых, и единственный шанс победить в этой игре – это не захватить поезд, а выбраться с него живым.

Обнаружив, что думает об этом в подобном ключе, Гусс вспомнил, почему он не солдат. В конце концов, ни один настоящий солдат не стал бы сравнивать подобную ситуацию с «игрой».

Скорее всего, всё закончилось вот так, как раз потому, что он не солдат, потому что в нём ещё сохранилась некая мягкотелость, и он не мог справиться со столь непредвиденными обстоятельствами.

Он не знал, сколько белых костюмов осталось в живых. Он просто должен был признать, что в этой игре они в явном проигрыше.

— У нас нет выбора. Мы прерываем миссию и отступаем. Отсоединяем грузовой вагон и убираемся.

Размышляя над тем, что следует сказать далее, Гусс обнаружил, что полностью уверен в том, что он был террористом, а не солдатом. И он не чувствовал совершенно никаких угрызений совести из-за приказа, который собирался отдать.

— Мы не можем позволить, чтобы наши лица узнали. Придерживаемся изначального плана и ликвидируем всех пассажиров.

Неожиданно дверь со скрипом отворилась.

И, когда все обратили на это своё внимание, что-то закатилось внутрь.

Это был цилиндр, который выглядел вполне невинно, если не учитывать издаваемого им треска и исходящего от него дыма.

Распознав, что это был за предмет, Гусс быстро схватил его.

Мужчина прикладом разбил окно, не тратя время на то, чтобы открыть его, и со всей силы запустил предмет наружу.

Несколько секунд спустя поезд потряс взрыв.

Бомба оказалась слабее динамита, чего и стоило ожидать от её размера, но её было бы достаточно, чтобы вывести всех людей в купе из строя.

— В коридор! Уничтожить врага! – приказал Гусс, и несколько мужчин выбежали из купе.

Но по коридору уже катилась другая шипящая и дымящая бомба.

— Закройте дверь!

Дверь поспешно захлопнули, и все пригнулись.

Как раз вовремя. Через мгновение дверь разлетелась на куски.

Гусс с ненавистью наблюдал за разлетевшимися обломками, прикусив губу.

— Я забыл, что обычными методами с этими заложниками довольно трудно справиться, – самокритично заметил Гусс и, усмехнувшись, опёрся о подоконник.

Осколки полностью уничтожило взрывной волной.

— Я позабочусь о них. Все остальные, отправляйтесь готовить оборудование в соседнем купе и ждите моего возвращения.

⇔

Естественно, звуки взрывов были слышны и в вагоне-ресторане.

— А?

Джакуззи внезапно остановился и обернулся на звук. Затем он снова повернулся к стоящим рядом Фану и Йону.

— Простите, но не могли бы вы позаботиться обо всём остальном?

— Эй-эй, а ты куда собрался?

— Этот взрыв только что… Думаешь, это Нис?

Услышав взрывы, Фан тут же связал их с одноглазой девушкой в очках. В таком случае было ясно, что Джакуззи собирался предпринять.

— Ага. Я уверен, что это была она. Я пойду помогу ей.

— Ты с ума сошёл? Донни уже отправился в грузовой вагон! Если ты так хочешь, может, мы…

— Нет, нельзя. Вам двоим нужно позаботиться о вагоне-ресторане. Действуем согласно оговоренному ранее плану. И, если честно, здесь из тебя лидер получше будет, чем из меня, Йон.

— Согласен. Ты здесь только мешаться будешь.

— Жестоко.

Джакуззи отреагировал настолько нехарактерно спокойно, что Йон даже растерялся.

— Кстати говоря, ты больше не плачешь. Разве тебе не страшно?

— Страшно, – тут же последовал ответ. – Мне очень, очень страшно. Такое чувство, что коленки сейчас задрожат. В вагоне первого класса сейчас наверняка куча чёрных костюмов, и они все, вероятнее всего, вооружены.

— Так не иди. В итоге ты просто разрыдаешься и убежишь.

Йон пытался остановить Джакуззи, но юноша лишь виновато улыбнулся.

— Я обещал, что вернусь живым. Но если Нис умрёт, то я не смогу вернуться к ней. Так что я должен идти, пока она ещё жива.

И, вооружившись одним только пистолетом-пулемётом, юноша с татуировкой на лице направился к двери наружу.

— Кроме того, я решил, что больше не буду плакать. Я готов столкнуться лицом к лицу с чем угодно, неважно, насколько больно мне будет.

Услышав это, Йон и Фан прекратили свои попытки остановить Джакуззи. Глядя ему в спину, Фан пробормотал:

— А о Нике он вообще не волнуется?..

— Это потому, что он слишком незаметный.

⇔

— Вы в порядке, мисс? – спросил слишком незаметный парень, на что Нис радостно кивнула.

— Не беспокойтесь обо мне, Ник. Я отлично провожу время! Не каждый день выпадает шанс использовать столько бомб за раз!

Её единственный глаз смотрел куда-то в никуда, словно она уже погрузилась в свой собственный мирок.

— Значит, она точно не в порядке… – нервно пробормотал Ник, сползая на пол.

Он знал, что девушка сходила с ума от всего, что касалось взрывов, но парень не ожидал увидеть её в таком состоянии.

Только успокаивающее присутствие Джакуззи сдерживало Нис, и Ник никогда не видел её такой. Это выходило за рамки простого интереса, она действительно была помешана на бомбах. Парня поразил тот факт, что девушка смогла скорректировать количество пороха в бомбах перед взрывом, чтобы не повредить конструкцию поезда и не помешать его движению. Про себя Ник восхитился тем, что она с лёгкостью делала это на глаз.

Хотя позапрошлым вечером она взорвала трупы мафиози, Нис никогда не выпадала возможность взрывать живых людей… исключением была только она сама.

— Пойдёмте уже. Нам нужно скорее встретиться с Джакуззи и остальными!

— Ох, как жаль. Но, думаю, вы правы.

Нис достала ещё одну бомбу, которую прятала под одеждой, высыпала часть пороха и зажгла фитиль.

В тот момент, когда бомба начала шипеть и дымить, Нис приоткрыла дверь и бросила её в коридор.

Грохот стоял такой, что отдалось даже в животах.

И, словно по сигналу, Ник схватился за оконную раму. Он должен был забраться на крышу первым и помочь забраться Нис, действуя точно так же, как и девушка в рабочей форме, которая развязала их.

Ник посмотрел вверх и схватился за выступающее украшение.

— Гах!

Однако пара ботинок, опустившихся сверху, быстро отправила Ника обратно в купе.

— Чт-…

Кто-то с крыши пнул Ника. Ему чудесным образом повезло, что он не выпал с поезда.

— Т-ты!

Перед ними возник мужчина с пронзительными тёмными глазами.

Легко запрыгнув в купе, Гусс, вооружённый двумя пистолетами, прицелился и в Нис, и в Ника.

— Шах и мат, отбросы.

Мужчина медленно направился к ним.

— Подумать только, спрятала бомбы под одеждой… Похоже, не стоило обращаться с тобой как подобает истинному джентльмену.

Губы Гусса растянулись в ухмылке, но он смотрел на Нис с нескрываемой ненавистью.

— Не могла бы ты достать оставшуюся взрывчатку?

Нис лишь дерзко посмотрела на него в ответ, однако тут рука, держащая пистолет, направленный на Ника, напряглась, и девушка тут же изменила свою позицию.

— Стой!.. Я всё сделаю.

Не скрывая злости, девушка стала доставать оставшиеся бомбы, выкладывая их на пол.

В итоге перед ней лежали двенадцать бомб.

— Поверить не могу. Хорошо, что я не пристрелил тебя. Иначе я мог случайно подорвать самого себя.

Не опуская пистолет, Гусс подошёл к девушке и со всей силы ударил её прикладом.

— Угх.

— Ублюдок! – прорычал Ник, выхватывая свой нож.

Банг!

Прогремел выстрел, и из поднятой руки Ника брызнула кровь.

— Аргх… агх!

— Молчать, кусок дерьма.

Гусс без колебаний направил пистолет на голову Ника.

Но, как раз когда он собирался нажать на курок, дверь с грохотом распахнулась. Гусс тут же перевёл и взгляд, и пистолет в её сторону.

В дверях стоял юноша с Томми-ганом. Из-за татуировки на лице он выглядел особенно устрашающе, точно сам дьявол.

Осознав, что палец юноши лежит на курке, Гусс бросился в сторону и сам выстрелил.

Одна пуля задела руку юноши, а вторая бок.

Но в тот же момент из его пулемёта вырвалось пламя.

— У-у-у-у-у-ух!

Гусс бросился дальше в сторону. Когда грохот пуль был уже совсем близко, и они практически задевали его ноги, мужчина прыгнул за роскошную кровать, которая была установлена только в купе первого класса.

Ник и Нис воспользовались шансом и бросились за Джакуззи, прямо в коридор.

Джакуззи продолжал стрелять в кровать, медленно отступая. После того, как он покинул купе, юноша с грохотом захлопнул дверь.

Гусс выполз из-за кровати, улыбаясь, как сумасшедший. Словно он наслаждался всеми этими препятствиями, вставшими у него на пути. Однако пламя ненависти в его глазах разгорелось сильнее, чем когда-либо.

— Интересно. Так это испытание. Проверка, прежде чем стать таким же, как Хьюи! Тогда для меня это лишь ещё одна причина выжить. И сбежать я тоже не могу! Я уничтожу всех, кто встанет у меня на пути, прямо как Шанне!

⇔

Как только Джакуззи и остальные убежали, люди Гусса вышли в коридор. Изначально они подумали, что стрелял Гусс, но потом вспомнили, что у того не было с собой пистолета-пулемёта.

Внезапно они увидели, что Гусс направлялся к ним. Его глаза налились кровью, и он уже не напоминал человека, однако в ином смысле, чем Шанне.

— Вы приготовили оборудование?

— Д-да! – нервно, испугавшись вида Гусса, ответил один из его людей.

Гусс лишь молча прошёл мимо него к своему личному снаряжению.

И, повесив себе за спину тяжёлый предмет, он, с неопределённым выражением чего-то среднего между гневом и весельем, бросился вдогонку за бандой Джакуззи.

⇔

Тем временем, стоя на сцеплении между вагоном первого класса и вагоном-рестораном, Джакуззи отдавал Нис и Нику новый приказ.

Сбоку спереди они могли увидеть большой водоём, через который был перекинут железнодорожный мост. Поезд вскоре должен был пересечь широкую реку. Солнце уже почти взошло, и в водной глади отражалось постепенно светлеющее небо. По реке скользили несколько маленьких и больших лодочек.

Этот вид напомнил Нис, что это было то самое место встречи с товарищами, которое они оговаривали ранее.

На самом деле, она уже давно забыла, что они сели на этот поезд в первую очередь, чтобы украсть груз.

Изначально они собирались сбросить груз в реку. В этом и заключался их план. И Джакуззи никогда не отказывался от него, но при этом всё равно пришёл на помощь Нис и Нику. С его стороны это было невероятным безрассудством. И хотя Нис отругала его за это, Джакуззи доказал, что он действительно подходил на роль лидера их банды.

Большинство организаций не стали бы терпеть кого-то вроде него в роли главаря. Но в их случае поведение Джакуззи идеально показывало, какой бандой они были.

И этот несовершенный и неоднозначный босс преступной группировки говорил громко, широко открывая рот, отчего татуировка на его лице будто сама шевелилась.

— Донни сейчас готовится сбрасывать груз в грузовом отсеке! Я попросил его оставить одну коробку, так что ты можешь забрать её, Нис! – крикнул он, после чего схватился за лестницу, ведущую на крышу. – Я отвлеку его. Вы двое бегите через вагон-ресторан! Фан и Йон следят за проходом, так что всё нормально!

Джакуззи решительно кивнул. На вопросы времени не было, так что они могли только довериться его уверенности.

Нис приподняла очки и сдвинула повязку, которая закрывала её правую глазницу.

Она ловко достала что-то из глазницы и положила в ладонь Джакуззи.

Это была чёрная сфера размером с глазное яблоко. Вокруг неё был обёрнут длинный шнур.

— Это моя последняя бомба. Не такая мощная, но на всякий случай возьми!

Джакуззи уверенно кивнул.

— Спасибо, Нис. Я буду думать, что она это ты, и беречь до самого взрыва!

— Это довольно жутко, знаешь? – с улыбкой заметила Нис, после чего Джакуззи начал забираться наверх.

— Мисс! Они идут! – крикнул Ник, наблюдавший за коридором вагона первого класса через окно в двери.

Нис кивнула, и они бросились бежать через вагон-ресторан.

⇔

Когда Гусс открыл дверь, юноша с татуировкой как раз забирался на крышу.

— Я позабочусь об этом! Вы идите через вагон!

Сейчас один его вид наводил дикий ужас, однако Гусс всё ещё держался за оставшуюся нить здравомыслия. Выкрикнув этот приказ, он последовал за Джакуззи на крышу.

Джакуззи стоял посреди крыши и ожидал Гусса и его людей.

Он не знал, сколько их будет, но в любом случае лестница была узкой, так что им бы пришлось забираться по одному.

На самом деле, в глубине души Джакуззи мечтал о том, чтобы никто из них не полез наверх. Даже сейчас ему было больно убивать людей. Он видел много трупов и наблюдал за тем, как его друзья убивали мафиози, которые пытались ранить их. В конечном счёте всё это было его виной. После беседы с Айзеком и Мирией чувство вины немного ослабло, но даже мысли об убийстве всё ещё причиняли ему боль.

Но я должен сделать это.

Он сглотнул и ждал, пытаясь удерживать равновесие на крыше трясущегося поезда.

Наконец, он заметил какое-то движение на краю вагона.

Но когда Джакуззи положил палец на курок, он заметил кое-что странное.

Для человеческой головы показавшийся предмет был слишком маленьким и вытянутым. Оно напоминало, скорее, какой-то распылитель…

И, как раз когда он подумал об этом, распылитель повернулся в его сторону. Он был наклонён под небольшим углом по отношению к крыше, но он без сомнений был направлен в сторону Джакуззи.

Не нравится мне всё это.

И это плохое предчувствие оправдалось всего через мгновение.

Из распылителя вырвалось мощное пламя.

— …Э?

Джакуззи полностью застали врасплох, а ярко-красное пламя осветило его лицо.

Из-за небольшого наклона пламя прошло как раз над головой Джакуззи, но волны горячего воздуха, казалось, было достаточно, чтобы обжечь ему лицо.

— У-уоу!

Джакуззи упал на спину и быстро отполз назад.

По правде говоря, огонь, конечно, напугал его, но куда больше ужаснул радиус действия оружия. Распылитель был установлен на конце вагона, но мощное пламя достигло другого конца. И это даже учитывая угол его наклона. Если бы распылитель установили параллельно крыше, то пламя спокойно достигло бы другого вагона.

Джакуззи нужно было срочно создать дистанцию между собой и распылителем. Он быстро вскочил на ноги и побежал, спасая свою жизнь, отчаянно пытаясь выйти из радиуса действия оружия.

Когда юноша обернулся, то увидел владельца распылителя, который наконец забрался наверх. Мужчина молча направил в его сторону распылитель, даже не пытаясь догнать Джакуззи.

В тот момент, когда Джакуззи перепрыгнул на следующий вагон, произошёл следующий залп.

Джакуззи потерял равновесие при посадке, и в этот момент рядом с ним прошёл огонь. Юноша находился на довольно большом расстоянии от него, но жар, сопровождающий пламя, был невероятным. Джакуззи начал волноваться о том, что его одежда загорится, но, на самом деле, создавалось впечатление, что его лицо сгорит первым.

Он избежал пламени только потому, что в этот момент поезд ушёл в поворот, но если слегка повернуть распылитель, то ему конец.

И, чего и следовало ожидать, угол, под которым била струя огня, начал понемногу меняться. Джакуззи побежал так быстро, как только мог, чтобы выбраться из его диапазона.

Он мог почувствовать, как языки пламени лизнули его спину. Ощущение такое, будто его бросили в мусоросжигатель. Даже если пламя его не доставало, жара было достаточно, чтобы убить человека.

Когда он создал достаточное расстояние, чтобы жар не ощущался так сильно, Джакуззи обернулся.

— Пожалуйста, пусть я попаду…

Затем он прицелился из пулемёта в мужчину с огнемётом и нажал на курок. Для неопытного новичка вроде него невозможно было попасть с такого расстояния, однако у Джакуззи не было другого выбора.

Клац-клац-клац-клац.

— Э?

Но ситуация резко приняла абсолютно безнадёжный оборот.

Новичок или нет, никто не мог выстрелить из пулемёта, в котором не было патронов.

Молодой человек прицелился из пулемёта в Гусса, но тут же отбросил его в сторону. Похоже, у него закончились патроны.

— Глупый конец для такого проблематичного ублюдка. Я сожгу тебя дотла.

Гусс злобно ухмыльнулся, медленно направляясь к концу вагона.

В руках он держал немецкий огнемёт 1918 года. Это был антиквариат, приобретённый незаконным путём, который был модифицирован в соответствии с современными стандартами. Гусс и представить не мог, что он в конце концов использует его в таком месте. Изначально огнемёт принадлежал господину Хьюи, но он был рад, что всё же решил захватить его с собой просто на всякий случай.

Чёрт, всё же стоило надеть защитный костюм. Такими темпами я сам поджарюсь…

Постепенно голова Гусса начала проясняться, пока он преследовал юношу на крыше.

Куда вообще делись те, которых я отправил по вагонам? Хотя ладно, я сам могу позаботиться об этом щенке.

⇔

Люди Гусса бежали через вагон-ресторан, прокладывая свой путь к двери на следующее сцепление.

При их виде пассажиры задрожали, как испуганные кролики.

Однако чёрные костюмы даже не смотрели на них, и один из них уже потянулся к дверной ручке.

Гтах.

Дверь тряслась, но не открывалась. К тому моменту, как он предпринимал уже не первую попытку, все чёрные костюмы собрались в конце вагона.

— Эй, открывай уже.

— Погоди секунду, дверь заклинило…

Звяк.

Этот звук парализовал чёрных костюмов. Это звучало так, будто кто-то взвёл оружие.

Дзынь.

Второй звук прозвучал так, будто кто-то прицелился в них из пулемёта.

Звяк   Дзынь         Звяк     Звяк          Дзынь

Звяк     Дзынь-дзынь      Звяк

Дзынь-дзынь       Звяк-звяк          Дзынь

Звяк-звяк-звяк    Дзынь   Звяк  Дзынь-дзынь

Дзянь-звяк      Дзынь-дзынь       Звяк

Один звук сменял другой, и пока внутри мужчин нарастала волна ужаса от этих звяков, они наконец осознали, что происходит.

Если бы они начали стрелять ещё в тот момент, когда услышали первый звяк, то могли бы одержать победу.

Но они действовали исходя из того, что пассажиры не будут сопротивляться, и в итоге потеряли бдительность. Ещё одной причиной их провала было то, что, в отличие от Гусса и Спайка, им не хватало опыта.

Сейчас было уже бесполезно что-то предпринимать или сопротивляться. Чёрные костюмы не могли сделать ничего, кроме как медленно поднять руки вверх.

— Было бы неплохо, если бы вы бросили оружие, прежде чем развернётесь, – холодно предупредил их Йон. – Тут все новички, понимаете? Всё, чему мы их научили – это как жать на курок. Повернётесь со своими пушками, и кто-то особенно трусливый обязательно выстрелит. Я могу это гарантировать.

Чёрные костюмы бросили оружие на пол, признавая поражение. Они были неопытными бойцами, а если говорить о преданности, то они и наполовину не были настолько фанатичными, как Шанне.

Когда они наконец развернулись, то обнаружили, что вагон-ресторан почти не отличается от того, каким он был ранее.

Единственным крайне важным отличием было то, что все пассажиры с полными ужаса глазами направляли в их сторону оружие.

Йон и Фан насмешливо заговорили с ними:

— Как ощущения от того, что захваченный поезд захватывают обратно? К тому же заложники с вашим собственным оружием.

— Что ж вы такие непродуманные? Не должны ли вы следить за заложниками до конца?

Поймав чёрного костюма ранее, Джакуззи получил от него некоторую информацию. Он выяснил, что Лемуры собирались превратить этот поезд в передвижную крепость.

Другими словами, чёрные костюмы должны были принести на поезд много оружия. И предположение Джакуззи оказалось верным. Грузовой отсек был практически забит запасным оружием и боеприпасами.

После захвата вагона-ресторана юноша попросил Йона и Фана помочь. Кстати говоря, только у этих двоих оружие было заряжено.

В любом случае ставка Джакуззи сыграла.

Йон связывал чёрных костюмов порванными скатертями и вдруг подумал:

Говорят, что за время, которое заложники и похитители проводят вместе, между ними зарождается доверие… Но этот ублюдок Джакуззи смог сыграть даже на этом доверии.

Закончив связывать мужчин, он обернулся и обратился к Фану:

— Ещё раз, как там говорят на Востоке?

— А, ты о том, что сказал стрелок за барной стойкой? Знаешь, я сам впервые эту фразу услышал.

Они на мгновение задумались, вспоминая слова Айзека.

— Так… Что-то вроде: «Что бы ты ни съел…»

— «…Я съел тебя».

⇔

Джакуззи наконец загнали в угол.

Сейчас он как раз стоял перед последним сцеплением. Должен ли он спуститься вниз или перепрыгнуть на последний вагон?

Однако Гусс точно последует за ним только в случае, если юноша решит спуститься вниз. Джакуззи мог подождать, пока Гусс перейдёт на предпоследний вагон и вернуться на тот же вагон, но учитывая, что струя огнемёта была длиннее вагона, такой план был бесполезен.

А если он спустится и спрячется внутри, то Гусс вполне может выжечь весь вагон.

И я не мог позволить этому случиться, Нис и другие всё ещё в грузовом отсеке…

Если единственное, что оставалось – это сгореть заживо, то он сделает всё, что было в его силах, чтобы защитить остальных.

Джакуззи сделал глубокий вдох и повернулся лицом к Гуссу.

— Так этот идиот наконец сдался?

Гусс усмехнулся, хотя его глаза всё ещё были налиты кровью, и медленно начал сокращать дистанцию между ними.

Сначала я поджарю этого ублюдка до хрустящей корочки. Затем сожгу девушку с повязкой. Я сожгу их всех: девушку в рабочей форме, людей в белом, даже заложников.

Но мужчину волновали его запасы топлива. Хотя огнемёт был модифицирован так, что мог содержать больше топлива, залпа максимум хватало всего на десять секунд при полной мощности. Несмотря на то, что он захватил немного запасного топлива, лучше будет подстраховаться, чем потом жалеть.

Гусс слегка закрутил клапан. От этого радиус действия огнемёта сократился вдвое, но в перспективе это сохранит ему немного топлива.

Неся на спине более тридцати килограммов веса, Гусс решил убедиться, что юноша с татуировкой был достаточно близко, чтобы сжечь его насмерть.

Мужчина медленно приближался к нему. Вот он уже перепрыгнул на первый грузовой вагон.

Уже скоро юноша окажется в поле досягаемости его огнемёта. Теперь всё или ничего, Джакуззи вытащил бомбу, которую дала ему Нис.

В той странной штуке на его спине, должно быть, находится топливо. Если я подожгу её…

И тут Джакуззи осознал, насколько глупым был ход его мыслей.

Погодите, мне же совсем нечем её зажечь!

Это конец. Какой смысл от бомбы, если поджечь её нечем?

Нет, технически огонь-то был. Из огнемёта его противника вырывалась куча пламени, но если оно попадёт на Джакуззи, то тот либо сразу сгорит насмерть, либо бомбочка взорвётся и оторвёт ему руку. А потом всё равно случится первое.

Сейчас он уже даже начал рассматривать вариант просто спрыгнуть с поезда. Если повезёт, то после падения он может и выживет.

Но тогда он обречёт на смерть Нис и остальных пассажиров.

Джакуззи даже подумал о том, чтобы просто сломя голову броситься на своего противника.

Ох, вот бы появился кто-нибудь ещё. Неважно, белые костюмы или Железнодорожный обходчик. Хоть кто-нибудь, чтобы они просто убили друг друга…

Но Джакуззи отбросил желание просто положиться на кого-то другого и наконец решил встретиться со своим врагом лицом к лицу.

И именно в этот момент появился его спаситель.

Кто-то, кого совсем не звали, появился с самой неожиданной стороны, спасая его.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Жуткий вопль. Он доносился откуда-то неподалёку от того места, где стоял Гусс.

— Что это?

Достаточно опрометчивый поступок, но в итоге Гусс приблизился к краю крыши, желая узнать, что же это за звук.

Вероятно, он сделал это, потому что уже был уверен в своей победе из-за мощного оружия, или, может быть, он просто был из тех людей, которые не могут успокоиться, пока не раскроют истинную природу каких бы то ни было странностей.

Он вполне мог бы избежать катастрофы, постигшей его, если бы не направился к источнику звука.

В тот самый момент, когда Гусс аккуратно посмотрел вниз, держа распылитель наготове…

Они свалились на него снизу.

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

В тот момент, когда Гусс наклонился вниз, крик стал ближе и громче. И тут позади мужчины возник огромный силуэт.

Он цеплялся за длинную верёвку сбоку от поезда. К тому же он летел по воздуху, качаясь, как маятник часов. Это напоминало какое-то гигантское йо-йо.

Джакуззи, наблюдавший с небольшого расстояния, вдруг осознал, что же это была за масса на конце верёвки.

Это были стрелок, держащий что-то в руках, и девушка в красном платье, цепляющаяся за его ногу.

— А… Мистер Айзек?!

От их столь внезапного появления глаза Джакуззи в шоке расширились.

— Но как? Что вы вообще здесь делаете?!

В следующее мгновение Джакуззи обдал порыв ветра.

Юго-восточный ветер в самом деле принёс юноше победу.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Всего через мгновение крик стих, исчезая с другой стороны поезда. Гигантское человеческое йо-йо по дуге пролетело над крышей поезда, словно зимнее солнце.

Гусс же оказался на пути этой дуги. Как раз, когда Айзек и Мирия улетели на другую сторону поезда, верёвка, тянущаяся за ними, задела ногу мужчину.

— Что за?!

Мощный хлёсткий удар пришёлся прямо по ахиллесову сухожилию Гусса. Он крутанулся на месте и упал на крышу, зацепившись за нить этого гигантского йо-йо.

Приземлился он прямо на спину. Цилиндрический предмет на его спине болезненно впился в туловище мужчины, немного сжимаясь.

Гусса тут же охватил ужас от вероятности того, что он сломал огнемёт. Однако ему не казалось, что топливо вылилось наружу, и он не услышал характерного свиста, как при утечке газообразного водорода. Похоже, всё было в порядке.

— Чёрт, что это только что вообще было?!

Гусс медленно поднялся на ноги и снова направился к юноше с татуировкой. Тот силуэт на конце верёвки беспокоил его, но для начала он должен был испепелить этого парня на крыше. Бежать с тридцатью килограммами на спине было проблематично, но он всё же смог разбежаться и перепрыгнуть через следующее сцепление.

Гусс наконец добрался до последнего вагона, где его уже ожидал юноша с татуировкой.

— Ну что, готов, пацан с тату… Хотя почему бы тебе напоследок не назвать своё имя?

— Отказываюсь.

Гусс уже преодолел почти половину вагона, когда начал этот диалог.

— Ох? И почему же?

— Потому что я собираюсь сбросить тебя с поезда, и, если ты вдруг выживешь… ты же захочешь найти меня, чтобы отомстить. Так что я не буду говорить тебе своё имя. Не хотелось бы, чтобы ты выяснил мой адрес и прочее.

Джакуззи пытался ответить как можно спокойнее, но, видя налитые кровью глаза Гусс, всё же дрогнул.

Гусс даже был немного разочарован словами противника. Он не ожидал получить такой детский и наивный ответ.

Был ли это в самом деле тот же человек, который стрелял в него из пулемёта ранее?

— Как прискорбно. Тогда ты готов умереть?

— Если этого можно избежать, то я не хочу умирать.

— Я точно не позволю этому случиться, – ответил Гусс, внимательно рассматривая лицо Джакуззи.

Какое отвратительное лицо. Будто он готов расплакаться в любую секунду, но при этом в его глазах видна решимость. Но, когда я поджарю его, всё будет кончено.

Гусс усмехнулся и что есть силы нажал на кнопку залпа.

Если попытается напасть, то поджарится. Ну давай, попробуй, пацан.

Однако…

— Что?!

Из распылителя вылетело пламя, но оно было далеко не таким мощным, как ранее. Его радиус был всего каких-то один-два метра.

— Быть не может!

Он слишком сильно затянул клапан? Гусс торопливо потянулся назад, но клапан согнулся под странным углом и не поворачивался. Судя по всему, во время падения он всё же повредился.

— Чёрт возьми!

Мужчина развернулся и направил распылитель вперёд, однако Джакуззи уже преодолел расстояние между ними. Джакуззи оттолкнулся от крыши и прыгнул на него, минуя распылитель огнемёта.

Ни физической силой, ни особыми техниками Джакуззи не обладал. Поэтому действовал он максимально просто: стоя прямо под Гуссом Джакуззи резко выпрямился.

И тогда он со всей силы лбом врезался Гуссу в нос. В тот момент, когда Гусс отшатнулся и от физического, и от психологического шока, Джакуззи нанёс ещё один удар головой. У Гусса сломались верхние резцы, и кровь брызнула Джакуззи на лицо. Но юноша не остановился. Он удерживал распылитель огнемёта, продолжая вновь и вновь бить противника лбом по лицу.

Гах     Крак    Бангх    Бшя    Бочя

Ощущение от удара лбом становилось всё мягче с каждым разом. Сначала Джакуззи подумал, что это его череп треснул, но, судя по всему, у Гусса просто сломался нос.

Отлично!

Уверенный в своих действиях, Джакуззи прогнулся назад, готовясь к очередному удару, но тут в его ушах эхом отразилась серия сухих звуков.

Банг    Банг              Банг

— Э?

Он ощутил сильную боль в боку и ноге. Такое чувство, будто его со всей силы ткнули в живот концом зонтика.

Джакуззи посмотрел вниз и увидел сжатую в кулак левую руку Гусса. К тыльной стороне его ладони был прикреплён странный механизм.

— Пистолет-наладонник. Изобретение этого Хьюи.

Устройство на кулаке Гусса заканчивалось чем-то вроде небольшого дула, из которого шла тонкая струйка дыма.

— Разве не удобная штука, скажи? Он стреляет каждый раз, когда я сжимаю кулак и надавливаю на противника.

Изо рта и носа Гусса текла кровь, но он продолжал самодовольно улыбаться, объясняя принцип действия своего орудия. Обычно такой механизм мог выстрелить лишь один раз, но это была разработка Хьюи, которая могла сделать сразу три выстрела.

Одна из пуль задела бок Джакуззи, а ещё две застряли в бедре юноши.

— Что ж, теперь наши роли помен-бгха!

Джакуззи в очередной раз ударил Гусса лбом в область рта.

— У-ублюдок!

Гусс что есть силы вдавил пальцы левой руки в рану Джакуззи. Однако, невзирая на чудовищную боль, юноша не остановился.

— Сдайся, чёрт возьми! Кричи от боли и рыдай!

Но Джакуззи не мог сделать этого.

Ещё в тот момент, когда он решил одолеть этих людей, он приготовился к такой боли. Вот почему ему нельзя было плакать. Ни за что, ни за что, ни за что.

⇔

Некоторое время назад.

— Джакуззи… – прошептала Нис Нику, пока они шли по коридору к грузовому отсеку. – Знаете, обычно он тот ещё плакса, но если он на что-то решился, то ни за что не заплачет.

— Э-э? Правда, что ли? – с сомнением спросил Ник.

Нис улыбнулась.

— Ага, делать татуировку на лице, как он говорил, было ужасно больно, но он не проронил ни слезинки.

— Тогда что насчёт этого водопада из слёз в остальное время?

— Я тоже спрашивала об этом. И он ответил: «Потому для людей естественно плакать…»

Нис вспомнила лицо четырнадцатилетнего Джакуззи с ещё немного детскими чертами. Это случилось как раз после того, как он сделал татуировку, но юноша всё равно улыбался.

«Но когда мне захочется плакать больше всего, тогда, наверное, я должен буду стараться изо всех сил. Вот почему я плачу всегда, когда мне захочется. Я не пытаюсь остановить слёзы и буду лить их, чтобы, когда мне нужно быть по-настоящему сильным, слёз уже не осталось.»

Прошло больше пяти лет с тех пор, как он дал эту клятву. И он до сих пор придерживался этого детского решения, принятого в четырнадцать. И Нис любила его за это.

И в этот самый момент они услышали серию из трёх выстрелов.

— Мисс! Только что…

Звуки раздались откуда-то с конца поезда.

Прежде чем она даже осознала это, Нис уже бежала, а на её талии покачивались несколько бомб из ящика с их добычей.

⇔

— Умри!

Гусс пнул Джакуззи, отчего тот потерял равновесие и плюхнулся на крышу поезда.

— Вот и всё. Какие-то последние слова? – спросил Гусс, выплёвывая смесь слюны и крови.

Он повторно отрегулировал распылитель и направил его в сторону Джакуззи.

Боль и злость мешали Гуссу мыслить ясно. Если бы он сохранил рассудок, то сначала бы сжёг ноги Джакуззи, чтобы тот не мог сбежать. Как ранее показал инцидент с Нейдаром, Гусс не был тем, кто позволял своим врагам умереть быстро, даже когда он действовал хладнокровно. Из-за того, что он не смог стать солдатом, у него развился комплекс неполноценности. Наверное, это и отличало его от настоящих профессионалов.

На мгновение Джакуззи уже приготовился к смерти. Но вдруг он вспомнил бомбу Нис, которую спрятал в кармане.

На таком расстояние взрыв бы точно зацепил Гусса. Тогда цилиндр на его спине тоже взорвётся, и его противника поглотит смертоносное пламя.

Конечно, после этого Джакуззи тоже умрёт.

Это был единственный вариант, который у него остался. Даже если он сейчас спрыгнет с поезда, то всё равно умрёт от падения или потери крови. А если он в любом случае умрёт, то он должен сделать всё, что в его силах, чтобы забрать Гусса с собой.

Джакуззи решился и потянулся к карману.

Гусс заметил это движение и ожидая, что юноша достанет оружие, уже собирался нажать на кнопку залпа.

Но вдруг остановился.

— …?

Джакуззи растерянно посмотрел на противника. Однако взгляд Гусса сосредоточился на чём-то позади Джакуззи: на чём-то на краю последнего вагона.

Джакуззи не понимал, что происходит, но это был прекрасный шанс. Он проигнорировал боль и попытался встать, но тоже застыл.

— ???

Что-то двигалось у его ног.

Текучий красный комок. Мокрая масса с мелкими кусочками, напоминающая фарш. От ног Джакуззи оно двигалось в сторону Гусса.

Джакуззи в ужасе отполз назад. Однако Гусс продолжал пялиться в одну точку позади него. И ещё один красный кусок прополз слева от юноши.

Джакуззи наконец обернулся, и от представшего перед ним зрелища его глаза в шоке расширились.

Позади него находилось ещё несколько десятков таких же красных комков, которые скользили и катились вперёд, словно армия красных муравьёв. Когда один кусок сталкивался с другим, то они объединялись в одну большую массу и продолжали ползти вперёд.

Джакуззи наконец осознал. В самое худшее время оно наконец показало себя.

Он медленно назвал имя этого монстра.

— …Железнодорожный обходчик…

— Что это, какое-то чудовище?!

У Гусса была только одна идея касательно того, чем могла быть эта красная масса. Тот самый красный монстр, о котором кричали заложники. Существо, убившее множество его людей.

— Умри! Умри-умри-умри-умри-умри! Сгори!

Гусс на мгновение забыл о Джакуззи и начал жечь куски плоти, которые подползали к его ногам. От сильной волны жара Джакуззи быстро отполз назад.

Красную массу охватывал огонь, но, как ни странно, от неё не шёл дым. Подгоревшая поверхность трескалась, и масса вновь принимала свой прежний вид.

Масса плоти непоколебимо продолжала двигаться вперёд. Гусс, выкрикивая грязные ругательства, размахивал огнемётом из стороны в сторону.

Один из горящих кусков плоти упал рядом с Джакуззи. Крыша вагона, похоже, была сделана из металла, а это означало, что поезд не загорится.

Внезапное осознание вернуло Джакуззи обратно в реальность.

— …Огонь!

— Чёрт возьми! Отвали-отвали! Сгори-и-и-и-и-и-и-и-и!

Гусс, словно безумец, размахивал распылителем. Если бы не сломанный клапан, уменьшающий мощность огнемёта, то у него бы уже давно кончилось топливо.

— Гори-гори-го… ри?

Кланц.

Он почувствовал, как что-то пролетело у него над головой и ударилось о крышу. Не подумав, он развернулся и увидел сферу размером с глаз, катящуюся по крыше.

Искра на фитиле быстро бежала к самой сфере.

Послышался грохот, а затем последовала взрывная волна.

— Га-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах!

Взрыв отбросил Гусса к краю вагона. Сам по себе он не был слишком мощным, но из-за веса огнемёта мужчина не мог остановиться, к тому же стоит принять во внимание то, что они находились на крыше движущегося поезда.

А на его пути стоял юноша с татуировкой.

— Идиот! Что ты сделаешь мне без оружия?!

Из-за взрыва Гусс не удержал распылитель, но, несмотря на силу, тянущую его назад, выхватил из кармана нож и замахнулся им на Джакуззи.

Тут Джакуззи вспомнил слова величайшего в мире стрелка, который уже придал ему храбрости однажды, и что есть мочи закричал:

— Пистолет… есть в сердце каждого!

Нож Гусса вонзился глубоко в его руку.

Джакуззи не пытался сопротивляться и просто упал на крышу.

— Что?!

Гусс не успел остановиться и, потеряв равновесие, упал вслед за ним, но тут Джакуззи пнул его в живот и толкнул вверх.

Несмотря на то, что это был взрослый мужчина с тридцатью килограммами дополнительного веса, юноша собрал всю свою силу воли и не дрогнул.

Его ногу пронзила адская боль, и из раненого бедра брызнула кровь, но Джакуззи не опустил ногу. Ему казалось, что это мгновение длится вечность. И вот…

От этого тело Гусса сделало пол-оборота в воздухе, и он упал позади Джакуззи. К сожалению, для него обстоятельства сложились весьма неудачно, и там крыша уже кончалась.

Только он почувствовал, что падает, как его спина ощутила удар, несравнимый по мощи с предыдущим.

И вскоре тело Гусса охватило ярко-красное пламя.

Джакуззи плашмя лежал на крыше поезда, когда над ним прошла волна горячего воздуха. Подняв голову, он смог увидеть расцветающее над тускло освещённым пейзажем пламя.

Всё кончено? И взрыв, и стук колёс, и гул ветра – всё звучало как-то отдалённо. Однако сквозь них прорвался один очень чёткий голос.

— Джакуззи! Джакуззи!

Голос Нис заставил его подняться. Его бок и бедро снова пронзила боль.

— А, слава богу… Я рад, что ты в порядке, Нис.

— Я-то в порядке! Но мы должны скорее остановить твоё кровотечение…

— А, эта штука на твоей талии… А-а, так это те бомбы. Так у нас получилось, разве не потрясающе?

Джакуззи попытался выдавить из себя улыбку. Нис втянула его в крепкие объятья.

Но юноша мягко отстранился.

— Джакуззи?

— Знаешь, Нис… – неторопливо начал Джакуззи, слегка печально улыбаясь. – Знаешь, я думаю, что, возможно, плакал слегка слишком много.

— Э?

— Так что давай представим, что все лишние слёзы, которые я пролил, я пролил за тебя.

Вдруг Нис осознала, что Джакуззи смотрел не на неё, а на что-то другое в начале поезда.

Поезд ехал в сторону восходящего солнца.

И «что-то» стояло в его лучах. Из-за солнечного света Нис не могла разглядеть его, однако в одном она была уверена.

…Силуэт был красным с головы до ног.

Он стоял спиной к солнцу, а на лице у него виднелась пара глаз, прямо как у любого обычного человека. Но зрачки монстра напоминали пару тёмных драгоценных камней, которые всосали всю тьму возле себя и походили на зияющие дыры, ведущие прямо в преисподнюю.

Словно врата, соединяющие этот мир и мир духов. Блеск, который, казалось, поглощал всё, что в нём отражалось.

Увидев их, Джакуззи не сомневался, что красный силуэт – это Железнодорожный обходчик. Должно быть, та красная масса, которую они видели ранее, собралась в человеческую фигуру.

Всё ещё глядя на силуэт, Джакуззи прошептал Нис:

— Неважно, что случится, неважно, как больно тебе будет, никогда не плачь, Нис. Потому что я плакал за тебя. Я не могу смотреть, как ты плачешь.

И юноша бросился вперёд прежде, чем Нис успела остановить его. Она тут же поняла, что он взял две новые гранаты с её пояса.

— Джакуззи!

Но она опоздала. К тому моменту, как девушка кинулась за ним, Джакуззи уже столкнулся с красным силуэтом.

И затем они вместе упали с поезда.

Нис срывающимся голосом вновь позвала Джакуззи по имени.

И когда её крик стих, где-то за поездом полыхнула красная вспышка.

Ужасающий взрыв сотряс вагоны. Взрывной волны, невероятно мощной для всего двух гранат, оказалось вполне достаточно, чтобы сдуть очки Нис. И когда они со звоном отскочили от крыши, Нис рухнула на колени.

Взрыв потряс весь поезд, но вскоре всё вновь затихло, будто ничего и не произошло.

⇔

Нис вспомнила своё прошлое.

Она ужасно поранила себя во время эксперимента. Она лишилась правого глаза, а её тело покрыли чудовищные шрамы. Её левый глаз сильно повредили осколки, из-за чего её зрение резко ухудшилось.

Теперь она почти не могла различить лица людей. Испугавшись, что она больше никогда не сможет узнать кого бы то ни было вновь, Нис запиралась в комнате и рыдала, пока никто не видит.

Но однажды в её дом пробрался Джакуззи, чтобы поговорить с ней, а на лице у него красовалась татуировка, которую мог различить даже единственный оставшийся глаз Нис.

— Смотри, теперь ты можешь отличать моё лицо от остальных! Так что пока мы вместе, всё будет хорошо!

И услышав, как Джакуззи с улыбкой сказал это, Нис вновь начала плакать, но в этот раз от радости. А Джакуззи, испугавшись, что расстроил её, тоже в итоге разрыдался.

Нис вспоминала это, в то время как по её лицу бежали горячие слёзы.

Её зрение было мутным из-за того, что она уронила очки, а теперь слёзы размыли его ещё больше. Теперь весь мир превратился в кучу пятен. Из людей, которые остались в её жизни, она теперь могла узнать разве что Донни, да и то только из-за его размеров. Нис чувствовала, что ей нужно отвлечь себя такими тривиальными мыслями, иначе она разрыдается ещё сильнее. Она вспомнила, что Джакуззи сказал ей, прежде чем уйти, и изо всех сил попыталась остановить поток слёз, но эти усилия были тщетны.

Но она не рыдала навзрыд. Она сдерживала рыдания в горле, чувствуя, что такими темпами задохнётся.

Вдруг перед девушкой появилась фигура.

Это был Ник? Кто-то из белых костюмов? Или, возможно, выживший из чёрных костюмов? Нис подняла взгляд, смирившись со своей судьбой…

…Половину лица стоящего перед ней человека занимал тёмный контур.

— Ты ужасна, я же сказал тебе не плакать!

Под её шокированным взглядом татуировка вдруг искривилась.

— Если ты плачешь, Нис, то в итоге я тоже расплачусь. Так что, пожалуйста… не плачь.

Нис прекратила подавлять рыдания и крепко обняла его.

Вновь и вновь зовя Джакуззи по имени и всхлипывая.

Вскоре Ник и другие забрались к ним на крышу. К тому моменту Нис уже перестал плакать, а Джакуззи радостно улыбался.

— Скажи, Джакуззи. Как ты одолел красного монстра? Разве ты не упал вместе с ним с поезда? Как ты выжил?

— Как бы… Я позже всё объясню. На самом деле я сам не до конца понимаю. Просто… этот красный монстр оказался…

В этот момент Джакуззи наконец заметил Ника и Донни и широко им улыбнулся.

— Р-ребята, вы как раз вовремя…

Голос юноши задрожал.

— И-извините, но… Д-донни, можешь отнести меня в третье купе второго класса? Я-я слышал, там едет доктор.

Информация, которую только что сообщил Джакуззи, скорее напоминала какой-то слух, но тут его лицо искривилось в болезненной гримасе.

— М-мой бок, и нога, и бедро так сильно болят… К тому же из них кровь течёт… Думаю, я сейчас расплачусь… ух…

Затем Джакуззи заметил собственную кровь, вскрикнул и потерял сознание.

Похоже, он вернулся к своему обычному состоянию. Нис и другие торопливо унесли его, зная, что инцидент на поезде наконец окончен.

Утреннее солнце медленно поднималось в небо, освещая тянущиеся в бесконечность железнодорожные пути.

Оно словно молчаливо благословляло их путь в Нью-Йорк.

– Конец Пригородного Эпизода –

31 декабря – Два часа дня – Станция Пенсильвания, Нью-Йорк.

— Опаздывают.

Три босса семьи Гандор сидели бок о бок в зоне ожидания.

Флайинг Пуссифут должен был прибыть ещё два часа назад, в полдень. Это раздражённо заметил средний из братьев – Берга Гандор.

— Успокойся, Бер. Для трансконтинентальных поездов нормально опоздать на пару часов.

— …

Лак – младший – успокоил своего брата, в то время как старший брат – Кит – сохранил молчание.

Прямо рядом с ними другая группа ожидала своих друзей: Айзека и Мирию и друга-алхимика. В эту группу входили Фиро Проченцо – руководитель семьи Мартиджо, Эннис – его соседка по квартире, и Майза Аваро – счетовод семьи Мартиджо. Майзе к тому же было уже больше двухсот лет, поскольку он был бессмертным алхимиком.

Фиро посмотрел на Гандоров и, убедившись, что никто не слушает, прошептал:

— Вы разве не воюете с Рунората? Это нормально, что вы все трое здесь торчите?

— Как раз таки мы можем выходить на улицу со спокойной душой, Фиро.

— Ну, в общем-то, справедливо… – тут же признал Фиро.

Из-за инцидента в прошлом году они все, как и Айзек с Мирией, стали бессмертными, прямо как Майза. Конечно, даже Бюро Расследований ещё не знало об этом.

— Кстати, так какой этот ваш друг-алхимик, мистер Майза? – с любопытством спросил Лак мужчину в очках с мягким выражением лица.

— Как бы сказать? Он вроде как одиночка, но всегда пытается взвалить всё на себя.

— Тот тип людей, который обычно долго не живёт, – равнодушно заметил Лак.

Берга продолжил с того места, на котором остановился его брат, вмешиваясь в разговор:

— Клэр вроде как тоже, но в противоположном смысле. Самый эгоцентричный человек, которого я знаю. Хотя, думаю, общая жизнерадостность хоть как-то это компенсирует.

Эннис решила, что тоже хочет поучаствовать в разговоре и высказать своё мнение:

— Из того, что я слышала, мне кажется, мисс Клэр – яркая, энергичная и жизнерадостная девушка.

Услышав это, Фиро и Лак переглянулись.

— Фиро, разве ты не говорил ей? Это довольно важная деталь.

— Теперь я вдруг понял, что как-то забыл. Ну, мы обсуждали характер и всё такое, но…

— ?

Эннис растерянно посмотрела на них, как раз когда вдруг объявили, что Флайинг Пуссифут прибыл на станцию.

— Ладно, пойдёмте. Ну, Эннис, я думаю, ты всё поймёшь уже при встрече.

Они все направились на перрон встречать своих старых друзей, к поезду, который ещё не стряхнул с себя волнение после этого невероятно долгого путешествия.

— А? Что-то не так.

Перед ними предстал не Флайинг Пуссифут. Это был самый обычный поезд, ни капли не напоминающий роскошный экспресс.

— Похоже, по пути возникли какие-то проблемы, и им пришлось заменить состав, – предположил Майза.

Все замерли в ожидании, когда двери наконец откроются.

— Кстати, о том парне, как же его… Хьюи Лафорет. Вы слышали, что его арестовали, мистер Майза? – спросил Фиро.

Майза слегка помрачнел и кивнул. Кит молча посмотрел в его сторону.

— Думаю, лучше рассказать вам всем.

Майза как-то покорно улыбнулся и, слегка поморщившись, продолжил:

— Самопровозглашённый революционер, которого недавно арестовали, Хьюи Лафорет…

Все ожидающе уставились на Майзу.

— …Он один из бессмертных.

В этот момент двери поезда открылись, и пассажиры повалили наружу. По какой-то причине у них у всех на лицах виднелось либо невероятное облегчение, либо чудовищная усталость.

Когда поток пассажиров уже начал истощаться, из поезда вышла девушка в рабочей форме. От неё исходила какая-то необычная аура, и Эннис подумала, может, это и есть та самая «Клэр», о которой все так много говорили.

Но девушка уверенно прошла мимо Кита и остальных. Похоже, она поранила ногу, поскольку та была перебинтована, и девушка слегка прихрамывала.

Вслед за девушкой вышел человек, одетый как волшебник. Вся его внешность прямо кричала об этом. Гандоры смотрели на странного мужчину, уверенные, что это и есть тот алхимик, которого ждал Майза, но даже Фиро вместе с остальными пробормотал: «Какой странный внешний вид».

Человек, который, похоже, был ассистентом волшебника, тоже выскочил из поезда, неся его багаж. И вскоре по всей станции начали разноситься жалобные всхлипы какого-то юноши, который вышел вслед за ними.

⇔

Хотя вслух он плакал из-за боли в ноге, разум Джакуззи наполнили вопросы, ответы на которые он так и не получил.

Куда делся Ладд Руссо?

Как мистер Айзек и мисс Мирия превратились в… летающий маятник?

Что случилось с Чесом? Он спросил об этом Нис, но та лишь отвернулась и пробормотала, что не знает.

И кстати о ней, почему поезд продолжал ехать, даже учитывая все эти взрывы?

И самое главное: что это за красный монстр… Нет, что это за человек в красном?

Что происходило на поезде там, где его не было? Хотя юноша понимал, что если он будет просто размышлять об этом, то не сможет получить ответы, Джакуззи ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось встретиться с Айзеком и Мирией, но из-за раненой ноги он не мог отправиться на их поиски.

Может, позже узнать у информационных брокеров? Кажется, по слухам, в этом городе есть информационное агентство, в котором знают всё на свете…

Всё это конечно хорошо, но моя нога так болит! Для начала лучше всё же поправиться…

Джакуззи решил пока что отбросить все свои вопросы в сторону и возобновил рыдания.

⇔

— Ау, нет-нет! П-п-п-погоди! Пожалуйста, помедленнее, прошу!

Это кричал перебинтованный парень. Половину его лица покрывала большая татуировка. Вместе с ним вышла девушка в очках и с повязкой на глазу, парень с перебинтованным лицом, слишком незаметный парень и загорелый гигант высотой под два метра.

— Это цирк какой-то, что ли?

Фиро и другие проводили взглядом необычную компанию, после чего вновь продолжили ждать своих друзей.

Поток пассажиров вскоре превратился в тонкий ручей, и перрон постепенно охватила тишина.

Но они продолжали ждать, веря, что вскоре их друзья покажутся.

И когда работники станции уже начали закрывать двери поезда, оттуда вышли последние пассажиры…

– Продолжение следует –

Во-первых, большое спасибо всем, кто читает эту книгу, даже хотя она не имеет никакого отношения к основной истории.

Эта история обладает заголовком «Шумиха!», но персонажи из прошлого тома… не появляются на страницах нового инцидента (за исключением одной пары). Мир, в котором всё это происходит, тот же, но моим намерением было сделать каждый из инцидентов независимым. Большинство персонажей также были заменены. Однако это всё ещё Америка во времена того же исторического периода, так что, пожалуйста, примите, что персонажи из последнего тома всё ещё там, живут где-то за сценой.

Я ужасно волновался, что, если я напишу огромную, масштабную, эпическую серию, меня уволят прямо посреди процесса написания, или я создам множество предзнаменований и история не сдвинется с места, или во время кульминации у меня закончатся идеи, и я вытяну карточку: «Продолжение в следующем томе!» – а затем никогда не выпущу этот самый следующий том. Я хочу стать достаточно хорош, чтобы однажды написать столь длинную серию, но…

Отчасти как следствие этой мысли, для этой серии «Шумихи!» я планирую делать каждый том настолько самостоятельным, насколько возможно, но…

…Как вы могли понять по надписи «Продолжение следует» в конце, у нас тут сразу же наметился раздельный том.

Несмотря на то, что надпись гласит: «Продолжение следует», «Экспресс эпизод», который идёт следующим, не начинается сразу же после окончания этого. На самом деле, это будет история, написанная о том же инциденте в тот же временной промежуток, что и «Пригородный» том, но рассказанная с другой перспективы.

Этот том не уступает предыдущему по количеству персонажей, и, как и ранее, будет замечательно, если бы будете считать своего любимого персонажа протагонистом… Или так оно и должно быть, но, как вы, скорее всего, заметили, тут есть несколько персонажей, которые просто исчезают посреди истории. Я напишу о действиях и концовках этих персонажей в Экспресс эпизоде, так что я буду невероятно тронут, если вы также прочитаете и этот том.

Эта книга превратилась в неравномерный разделённый том, но я изо всех сил постараюсь создать истории, которые оправдают ваши ожидания, так что, пожалуйста, следите за мной и в будущем.

В фильмах, играх, романах, манге и многом другом поезда часто появляются в качестве архетипической декорации в большинстве жанров. Я выбрал трансконтинентальную железную дорогу в качестве места действия в этот раз, потому что, помимо прочего, я люблю наблюдать за подобными историями.

Во всевозможных историях поезда появляются как нечто большее, чем просто декорация. Иногда они реквизит, иногда они важное ключевое слово, а иногда они становятся главными персонажами и добавляют красок истории. Я люблю подобную атмосферу, но… Даже сейчас, закончив писать это, я не уверен, как именно я управлялся с поездом в этой истории. Когда я сводил сюжет воедино, я представлял поезд, несущийся на бешеной скорости по запутанной паутине рельсов, но до самого конца, пока я писал это, я боялся, что история может потерпеть крушение.

…Ну. Меня публикуют здесь впервые за последние полгода, так что я не до конца уверен, что писать.

Я смог спокойно выпуститься, и, помимо написания книг, я проживаю невероятно непринуждённую жизнь.

Я начал поздно в связи с моей выпускной диссертацией, но я соберусь с духом и наверстаю упущенное: я планирую бросить себе вызов и посмотреть, сколько всего я смогу написать за год после выпуска этой книги. Конечно, в этот первый год своей новой жизни я хочу изо всех сил постараться улучшить свои писательские навыки и навыки по созданию историй, чтобы день, когда мой редактор улыбнётся мне и скажет: «Ты скучный. Никогда больше не пиши», никогда не настал. В любом случае такова моя текущая цель. Надеюсь, вы будете терпеливы и останетесь со мной.

* Как и в прошлый раз, пометка, что всё, начиная с этого момента, благодарности, так что надеюсь на ваше понимание.

Главному редактору мистеру Сузуки и хорошим людям из отделов продажи и связи с общественностью, которые действительно выручили меня – или, скорее, которым я причинил столько проблем – ещё раз спасибо за этот релиз.

Мисс Мине, которая не является приставленным ко мне редактором, но которая сказала мне кое-что, что оказало давление на меня и заставило прийти в себя, а также всем из редакторского отдела Денгеки Бунко.

Корректорам, которые заметили все опечатки и пропущенные буквы в моей неопытной писанине, как и в прошлой моей книге.

Моей семье, друзьям и знакомым, в особенности всем из города С, которые помогали мне всевозможными способами.

Мистеру Катсуми Энами, который уловил индивидуальности всех этих разнообразных персонажей и добавил лихой живости в историю, хотя был очень занят.

И всем читателям, которые также приобрели эту книгу, или тем, кто приобрёл одну из моих книг впервые.

Спасибо вам большое. Я хочу цепляться за это чувство признательности, не давая ему испариться, и ежедневно посвящать себя тому, чтобы добиваться лучших результатов в следующий раз и в будущем. Надеюсь, тогда мы встретимся вновь.

До следующего раза…

Май 2003 года, у себя дома.

Проигрываю последние пять минут «Живым или Мёртвым» (режиссёра Такаши Миике) на повторе.

Рёго Нарита.

Начальные иллюстрации

Место действия – США 1931 года, трансконтинентальный высокоскоростной поезд Flying Pussyfoot.

В него садятся:

– мальчик, едущий к старому знакомому;

– девушка в рабочем комбинезоне, вызванная начальством;

– проводник… потому что такая у него работа.

Если бы не инцидент, они бы благополучно достигли вокзала в Нью-Йорке. Но, к сожалению… монстр проснулся.

А имя ему – Путевой обходчик.

Январь 1932 года. Где-то в Нью-Йорке.

— Спасибо за проделанный путь и ещё раз добро пожаловать в нашу «Службу информации», — улыбнулся похожий на банковского клерка мужчина посреди тёмной комнаты, освещённой свечами.

Казалось бы, совершенно обычная фраза, но и она, и улыбка её произнёсшего вселяли тревогу.

Небольшое неприметное здание на одной из улиц Манхэттена. Судя по вывеске, здесь находилась редакция газеты, и действительно, внутри трудились журналисты. И хотя тираж составлял лишь одну тысячную от той же «Нью-Йорк Таймс», о закрытии скромного издания речи не шло.

Основной доход редакция получала от дополнительной деятельности в качестве «службы информации».

В обычных обстоятельствах невозможно себе представить, чтобы информаторы работали целой группой в одном месте. Чаще всего — в немалой степени благодаря кинематографу и книгам — они представляются этакими «волками-одиночками», затаившимися в углу баров или тайно передающими записку в каком-нибудь глухом переулке. Кроме того, это банально неразумно — информатора, чьё местонахождение раскрыто, ничего не стоит убрать.

Но эта редакция не постеснялась повесить табличку «Служба информации» прямо рядом с названием газеты. А внутри посетителей даже ждала настоящая приёмная, как у уважающих себя компаний, что совсем уже противоречило образу информаторов.

Если на то пошло, у этой редакции-службы были вполне конкретные причины не бояться, что их «уберут», но нынешнему их клиенту не было до этого никакого дела. Ему нужно было лишь одно — информация.

Выслушав запрос, мужчина за столом приёмной коротко кивнул и проводил его в офис в подвале.

— Итак… Вас интересует недавний инцидент… Позвольте мне для начала убедиться, как много лично вам, как одному из пассажиров того поезда, известно о том, что там произошло.

Сохраняя подчеркнуто учтивый тон, но при этом говоря быстро и чётко, информатор приступил к основной теме разговора.

— Трансконтинентальный высокоскоростной поезд Flying Pussyfoot. Всё началось в вагоне-ресторане. На пути сюда, в Нью-Йорк, его попытались захватить три независимые друг от друга группы. Первая, — поднял он вверх указательный палец, — одетые в чёрное террористы, называющие себя «лемурами». Их целью были заложники, в обмен на жизни которых они собирались потребовать освобождения своего лидера Хьюи Лафорета. — Далее — одетые в белое бывшие гангстеры во главе с Ладдом Руссо, профессиональным киллером, родственником Платидо Руссо, босса одного из мафиозных кланов Чикаго. Их целью были деньги и получение наслаждения от беспорядочной массовой резни.

Было неясно, волновало ли его, какое впечатление он производит на клиента, или нет, но рассказывал он с явным удовольствием.

— И, наконец, последняя группа… Официально просто пассажиры, но в действительности члены банды хулиганов, задумавшие ограбить багажный вагон. Следует отметить, что интересовал их один конкретный груз, ни к чему другому они не прикоснулись. Итого произошло столкновение трёх этих групп… Как результат, победителями из него вышли хулиганы-грабители. Но, полагаю, всё это вам и так известно?

Его клиент молча кивнул.

— Что ж, замечательно, просто прекрасно. Любой пассажир того поезда должен быть так или иначе в курсе вышеизложенного. В таком случае, позвольте спросить. Что именно сверх этого вас интересует?

Клиент неторопливо озвучил свои вопросы. Мужчина в ответ довольно кивнул, будто с самого начала ожидал их услышать.

— Понимаю-понимаю, значит, вам нужна информация о «закулисье» того инцидента?

Он встал со стула и медленно подошел к клиенту.

— Действительно, обычный пассажир предпочёл бы как можно скорее забыть случившееся там… Но непосредственный участник тех событий наверняка не будет знать покоя, пока не выяснит все подробности.

Информатор ещё раз довольно кивнул, но при этом в глазах его промелькнула грусть.

— Ах, бедный наш директор. Мне, право, так его жаль. Это ведь он больше всех хотел рассказать о том, за чем вы пришли к нам, и именно сейчас его нет на месте. Ха-ха, такая уж ирония судьбы. Мне остаётся лишь благодарить Господа за этот шанс поведать вам обо всём вместо него.

Он вскинул брови и улыбнулся, но уже в следующий миг резко посерьёзнел.

— Итак, приступим. Что же происходило по другую сторону тех страшных событий… Но заранее хочу предупредить, что не потерплю никаких заметок. Это строжайше запрещено. Ни единой строчки. Всё, что я расскажу вам, должно остаться исключительно в вашей памяти. Вот по окончанию нашей встречи можете, по желанию, записать её содержание. Потому что в этом случае к полученной от меня информации примешается ваше личное видение, что сделает её недостоверной. Считайте это чем-то вроде местной традиции. Потому что официально мы стараемся придерживаться правила, что «оригинальной информацией» должны владеть лишь информатор и человек, её предоставивший.

Мужчина на секунду замолчал, и, прищурившись, посмотрел в глаза клиенту.

— А вот вам мой неофициальный совет: не пытайтесь выяснить, кто наши источники… иначе это обернётся для вас смертью.

Клиент сглотнул и кивнул. Информатор, вновь заулыбавшись, вернулся на свой стул.

— Позволю себе заметить, что на том поезде ехали сплошь негодяи всех возможных мастей. Разумеется, были и обычные пассажиры, но на порядок меньше. Однако не только уже перечисленные мною три группы были виновны в потрясших Flying Pussyfoot бедах. Были и другие, причём кое-кто из них столь далеко ушёл за рамки обыденности, что назвать их «просто негодяями» язык не повернётся. Одним из них был наёмный убийца по прозвищу «Вино». Монстр, а не человек, о котором уже слагают легенды… Клэр Стэнфилд. Вторым же был…

Мужчина оборвал себя на полуслове и обратился к клиенту:

— Вам ведь известно о существовании так называемых «бессмертных»?

Не дождавшись ответа, он с довольной улыбкой продолжил:

— Отринувшие человеческое ради обретения бессмертия алхимики… Точнее будет сказать, это не совсем бессмертие. Согласно нашим источникам, их можно убить, но лишь одним-единственным способом. Для этого один бессмертный должен поместить правую ладонь на голову другого и пожелать его «поглотить». И всё. Благодаря этому нехитрому ритуалу от жертвы ничего не останется. Его или её жизнь, тело, опыт, знания, время и даже чувства — всё втянется в правую руку и станет частью её владельца. Поглощение в буквальном смысле этого слова! Конечно, вам решать, верить в это или нет, но… это правда.

Когда ни возражений, ни даже смешка не последовало, уголки рта информатора приподнялись ещё сильнее.

— А ехавшего на том поезде алхимика звали…

Как всё хорошо складывается, даже страшно.

После двух столетий бесконечных скитаний и пряток мне наконец-то выпал шанс их поглотить… а заодно отхватить немалую сумму на безбедную жизнь в следующие несколько лет.

Получив письмо от Майзы, я поначалу не поверил. Чтобы кто-то смог поглотить Силарда… Я немедленно написал в ответ, что приеду повидаться этой же зимой. Мне всё равно нужно было в Нью-Йорк, так что получилось как нельзя кстати.

Я собирался продать одной нью-йоркской группировке новую взрывчатку, что создал в ходе своих исследований… точнее, она стала побочным продуктом, но как бы то ни было.

Сначала я хотел предложить её военным, но не рискнул раскрывать себя. К сожалению, в этой стране уже далеко не всё так просто, чтобы проводить сделки по вооружению анонимно. Таким образом, вступила в игру моя главная слабость — я не могу подписываться на официальных документах чужим именем.

Поэтому пришлось начать переговоры с «чёрным рынком» в надежде найти покупателей на взрывчатку среди иностранных организаций.

Тогда же я получил два письма. Оба от старых знакомых. Оба были отправлены из Нью-Йорка.

Я испугался, откуда они узнали мой адрес, но из писем стало ясно, что они воспользовались услугами информатора.

Меня охватил ужас. Получается, моё местонахождение было известно даже информаторам из другого города, и любой желающий мог явиться ко мне и попытаться поглотить.

Я хотел тут же убраться оттуда подальше, но, прочитав письма, передумал.

Одно из них было от товарища-алхимика по имени Майза. Подробностей он не написал, но я так понял, что он работает казначеем в одной нью-йоркской организации. Суть же его письма сводилась к следующему: «Силарда больше нет, можешь жить спокойно».

Силард. Проклятый старик, предавший и начавший поглощать нас, своих товарищей, сразу же после того, как два столетия назад мы вместе обрели бессмертие. Из-за него оставшиеся в живых всё это время были вынуждены скрываться друг от друга из страха оказаться следующей жертвой. И я в том числе.

И ведь кто его просил, а?

Если бы Силард тогда не поспешил…

«К этому моменту я бы уже всех поглотил».

Правда, тогда у меня этого и в мыслях не было. Но долгие годы, проведённые в подозрениях и страхе, сильно изменили моё отношение ко многим вещам.

Первое время я жил с ещё одним алхимиком, с которым мы вместе бежали, и мне тяжело вспоминать о тех днях. Не потому что мы были бедны. Нам, бессмертным, не стоит опасаться смерти от голода.

Проблема была в нём самом.

Поначалу он был ко мне добр, но постепенно его истинная натура начала себя проявлять.

Когда с момента побега от Силарда прошло какое-то время и жизнь постепенно стала налаживаться… он, вне зависимости от того, в хорошем был настроении или в плохом, начал меня истязать. Со злостью на лице, с улыбкой на устах или с печалью во взгляде — не важно. Изо дня в день он пытал меня — для него это стало естественной необходимостью наравне с дыханием и приёмом пищи.

Со временем становилось только хуже. Словно получив в своё распоряжение игрушку, которую, сколько ни ломай, она всё равно сама собой восстановится, он пытал и мучил меня. Иногда проводил на мне опыты.

А ведь, став бессмертным, я не утратил способности чувствовать боль.

И ему об этом было прекрасно известно.

Но он продолжал кормить меня объяснениями, что так нужно, что это необходимо. И я ему верил. Или заставлял себя верить. Возможно, меня страшила мысль, что случится, если я ему воспротивлюсь. Тогда я ещё не обладал достаточными знаниями и смелостью, чтобы сбежать от боли и жить самостоятельно.

Однажды ему пришло известие, что алхимик, с которым он поддерживал тайную связь, был поглощен Силардом.

С того дня мои страдания усилились в разы. И если поначалу их ещё с большой натяжкой можно было называть экспериментами, то отныне он банально меня избивал и истязал. А пытки с применением самых разных предметов стали совершенно невыносимыми.

На мои вопрошающие взгляды он разражался истеричными многословными объяснениями. И даже их я принимал, но уже не мог подавлять в себе вспыхивающее в эти моменты презрение. А он это чувствовал и, ещё сильнее искажаясь в лице, продолжал меня бить.

И как-то ночью он попытался меня поглотить.

Наверное, мне повезло, что я в тот момент проснулся. Или я подспудно понимал, что скоро это должно произойти. Я изо всех сил оттолкнул его правую руку. Завязалась борьба.

Не знаю, помогли ли скопившиеся внутри меня и до этого момента не находившие выхода непонимание и ненависть, но мне удалось первым прижать свою правую руку к его лбу. В следующий миг я через ладонь поглотил всего его целиком. Начиная телом и заканчивая воспоминаниями и чувствами.

И начался ад. Заглянув в его память, я узнал, что он не испытывал ко мне ни единого светлого чувства и боялся, что когда-нибудь я его поглощу. Для него я был лишь объектом для осуществления извращенных желаний, и ни о каком доверии речи не шло.

Мне в голову как ушат помоев вылились яркие до тошноты образы меня самого, о которых я бы предпочёл никогда не знать. Они стали моими собственными воспоминаниями, и отныне я должен был жить с ними и с втравленными в моё сознание чужими мерзкими знаниями до конца своих дней.

Во мне до сих пор не утихла боль от чувства, что меня предали, и памяти человека, который меня предал.

По законам бессмертных моё тело не меняется. Но разум продолжает развиваться.

Со временем я осознал, насколько живущие в этом мире люди трусливые и жалкие создания.

В течение какого-то периода я даже восхищался Силардом и его преданностью собственным идеалам, но быстро отбросил эти мысли: для этого чёртова старика я был не более чем пищей.

Пускай. Я решил, что тоже буду воспринимать всё и вся в этом мире как пищу. Раз я никому не могу доверять, значит, всё в нём должно служить мне на пользу. Так у меня появилась мечта: уничтожить всех этих грязных людишек.

А для этого необходимо поглотить всех, кто был вместе со мной на том корабле.

Я не оставлял надежды, что кто-нибудь когда-нибудь одолеет Силарда. И тогда настанет мой черёд. Я был уверен, что у меня получится.

Все мои товарищи по тому путешествию были добры ко мне и наверняка до сих пор считали, что с тех пор я совсем не изменился. В отличие от замысла Силарда, о моей истинной цели они узнали бы лишь после того, как я бы их поглотил. Они бы не смогли ничего заподозрить.

Конечно, страх, что кто-то из алхимиков придёт за мной, не исчез, но я всё равно считал себя в более выигрышной позиции для атаки.

Поэтому и написал Майзе в ответ, что хочу встретиться.

С датой долго раздумывать не пришлось — и всё благодаря второму письму.

От ещё одного старого знакомого из Нью-Йорка. Я было решил, что они с Майзой связаны, но, судя по всему, этот алхимик искал меня совсем по другому вопросу: его интересовала разработанная мною взрывчатка.

Как я понял, он сейчас работает на клан Рунората.

На ловца и зверь бежит. Я не только неплохо заработаю, но и смогу поглотить сразу двух алхимиков. А вместе с памятью Майзы получу обширные знания Силарда.

Я и сам не заметил, как на моих губах заиграла улыбка от мысли, что моё желание сбудется.

Затем я определился со способом доставки.

Flying Pussyfoot. Особый поезд, независимый от деятельности железнодорожных компаний, и крайне удобное средство для транспортировки подпольного алкоголя.

Я собрал все свои накопления и с их помощью погрузил на этот поезд огромные запасы взрывчатки.

И вот до отправления осталось всего ничего. Перед входом в вагон со списком пассажиров в руке стоит проводник.

Я хотел проскользнуть мимо, но он заметил меня и остановил:

— Ты один? Не скажешь, как тебя зовут?

Пребывание в этом теле имеет как свои достоинства, так и недостатки. И я стараюсь как можно полнее пользоваться первыми.

Как с тем парнем, в которого я недавно врезался. Он ведь совсем не рассердился. Наивный.

Но необходимость использовать в документах настоящее имя всё же нервирует. Сохраняя на лице детское выражение, я звонким, как и полагается мальчику, голосом вежливо назвался:

— Чесвав. Меня зовут Чесвав Мейер. Можете звать меня просто Чес!

В тот день Рейчел, надев рабочий комбинезон, готовилась к дальней поездке.

Нынешняя цель — независимый от железнодорожных компаний особый поезд Flying Pussyfoot. Едет без остановок до самого Нью-Йорка, так что, попав в вагон, беспокоиться о неожиданной проверке билетов не придётся. Оставалось лишь незаметно для проводников прошмыгнуть внутрь.

Другими словами, эта девушка была «зайцем» с большим стажем: у неё за плечами было больше тысячи поездок без билетов, и её ни разу не поймали.

Стыдно ей не было. Работа есть работа, кроме того, для неё это был способ отомстить.

Девушка жила на деньги, полученные за продажу собранных ею по всей стране крупиц самой разной информации.

Больше всего её нью-йоркский начальник ценил «живые» сведения, то есть полученные непосредственно из источника. При этом сообщениям по телефону он предпочитал разговор с глазу на глаз — так было легче понять, лгут ему или нет. Рейчел считала его странным, но неприязни не испытывала. В отличие от чересчур дружелюбного до фамильярства мужчины за стойкой приёмной. С другими сотрудниками ей удалось наладить дружеские отношения. Хотя её не покидало ощущение неправильности: разве могут информаторы работать вместе, да ещё так открыто? С другой стороны, чему удивляться, если их руководитель немного не от мира сего? С ними приятно иметь дело — а большего Рейчел и не надо было.

При встрече директор службы информации всегда задавал девушке множество вопросов, не только касаемо предоставляемых ею сведений, но и совершенно по другим темам. По всей видимости, её ответы были необходимы ему для создания полной картины. Рейчел в это особо не вникала — платили, и ладно.

Можно сказать, она жила на несколько городов, постоянно переезжая из одного в другой. Обычно информаторы так не делают. Потому что редко кого интересует происходящее в других городах.

Но самое главное, расходы на билеты были бы непомерны. А если не удастся раздобыть стоящих сведений, то можно очень быстро пойти по миру.

Однако Рейчел на этот счёт не волновалась — она ездила «зайцем».

— Это моя месть, — поделилась она как-то раз с директором.

Её отец работал инженером-конструктором в железнодорожной компании.

И, как часто бывает, после крушения поезда по причине неисправности оборудования всю ответственность руководство свалило на её отца. Хотя на самом деле вина лежала на его начальнике, проигнорировавшем многочисленные прошения о необходимости замены устаревших деталей.

Именно отец Рейчел предупреждал об опасности, и именно он оказался козлом отпущения. Какая ирония… Но свидетельств об обращении его к начальнику не осталось, а его коллеги, испугавшись увольнения, крепко прикусили языки.

Подобные истории случаются до смешного часто. Рейчел росла, глядя на сгорбленного под тяжестью несправедливого обвинения отца.

И со временем её ненависть к одной конкретной компании распространилась на железные дороги в целом.

Но несмотря ни на что отец любил железные дороги. Всякий раз, когда она размышляла о своём желании отомстить, он вставал перед её внутренним взором… и в итоге вся её месть свелась к безбилетным поездкам. Так в убытке оказывались лишь железнодорожные компании, а сами поезда и другие пассажиры не страдали. Конечно, вредительством это сложно было назвать, скорее она просто тешила своё самолюбие… Хотя нет, закон-то она нарушала, и риск ареста был самый настоящий, так что скорее речь шла об осознанном членовредительстве.

Но Рейчел, заглушая приступы самоедства, продолжала свою «безбилетную войну». Возможно, так она пыталась найти смысл жизни.

Услышав это, директор с мягкой улыбкой сказал:

— И это правильно. А как найдёшь — купи билет. Не один, а много, чтобы они покрыли все твои прошлые безбилетные поездки. И думай при этом, что ты расплачиваешься не с железнодорожной компанией, а со своим отцом.

Купить билет ради отца. Сидя в очередном покачивающемся вагоне, Рейчел часто гадала про себя, наступит ли когда-нибудь этот день.

Сегодня она собирала информацию в Чикаго. Тёмные закоулки этого города гудели из-за бурных обсуждений неприятностей, свалившихся на клан Руссо, взрыва загородной фабрики и прочих происшествий.

Когда она позвонила в службу, директор попросил приехать и лично обо всём рассказать.

Рейчел вспомнила, что именно сегодня вечером в Нью-Йорк отправлялся Flying Pussyfoot — роскошный состав, построенный на деньги каких-то богатеев. Как раз такие поезда девушка ненавидела больше всего.

Деньги у неё были, но тратиться на билет — да никогда! Ведомая практически чистым упрямством, девушка отправилась на вокзал.

Рейчел внимательнейшим образом осмотрела багажные вагоны. Именно их чаще всего используют безбилетники.

И услышала неприятный для себя разговор.

В одном из вагонов должен был остаться кто-то из оркестра — сторожить инструменты. Размышляя, как ей быть, девушка изучила проёмы между вагонами. В случае необходимости она вполне могла залезть на крышу или уцепиться за детали ходовой части под вагоном — в отличие от обычных составов, у этого между дном и железнодорожным полотном оставалось достаточно свободного пространства.

«Я запросто там помещусь», — с невероятной для большинства людей мыслью вздохнула с облегчением Рейчел.

Вдруг ей на глаза попалась странная пара. Для обычных оркестрантов у этого мужчины и девушки были слишком холодные, настороженные глаза. Не выглядели они, как законопослушные граждане. Рейчел поспешила отойти от того места, но ещё какое-то время чувствовала на себе тяжёлый взгляд девушки.

«От них стоит держаться подальше», — подумала она, затаившись в сторонке.

Убедившись, что проводник поднялся в вагон, девушка, пока никто из служащих вокзала её не видел, подбежала к поезду и быстро и ловко залезла под один из вагонов.

Гудит сигнал отправления.

В вагоне-ресторане стоял умиротворяющий гул множества голосов.

Чес, преследуемый девочкой на вид одного с ним возраста, бежал по проходу между столиками.

Именно она первой завела разговор, предложив мальчику, оказавшемуся их с мамой соседом по купе первого класса, «исследовать поезд». Чеса подобное не интересовало, но он решил, что это поможет ему с ролью «милого ребёнка».

За две сотни лет жизни он успел прийти к однозначному выводу, что проще всего в подобных обстоятельствах вести себя, как подобает обычному мальчику.

Поэтому сейчас играл в догонялки с девочкой, чьего имени даже не знал.

«А ведь нечто подобное было и во время плавания из Европы сюда, в Америку. Правда, я на том судне был единственным ребёнком, кто же предложил мне исследовать корабль? Хотя какая разница? Рано или поздно я всех поглощу, тогда и узнаю ответ».

Чес слишком глубоко задумался, и его внимание рассеялось, из-за чего он с разгона врезался плечом в спину сидящего за барной стойкой молодого человека.

— Мгху-гха!

Юноша, в этот момент, по всей видимости, что-то жевавший, задёргался: от удара кусок пищи застрял у него в горле.

Приглядевшись, Чес узнал в нём того самого человека с татуировкой на лице, в которого он уже раз врезался на перроне. Надо же было случиться такому глупому совпадению. Чес особой вины за собой не чувствовал, но тем не менее поспешил извиниться:

— Ой, мистер, это опять вы… Простите, пожалуйста!

Юноша, несмотря на навернувшиеся на глаза слёзы, вымученно улыбнулся:

— А, нет, ничего страшного, всё в порядке, со мной всё отлично. Вы сами как, всё хорошо?

Чес кивнул и улыбнулся прямо как тогда, на перроне. «С ума сойти, у самого тату на лице, а добряк до мозга костей. Из-за такого неверного первого впечатления подобным ему ребятам до конца жизни счастья не видать». Но Чес не позволил этим мыслям отразиться на лице.

Вскоре их с девочкой нагнала её мама, и они присоединились к сидящим за барной стойкой и завели непринуждённую беседу.

В какой-то момент девушка в очках поверх глазной повязки посмотрела на Чеса и спросила:

— Этот мальчик едет один?

— Да, он… Ой, как же я так, до сих пор не потрудилась спросить его имя!

«Кстати, и правда».

Чес решил назваться чужим именем. При покупке билета пришлось использовать настоящее, но с обычными пассажирами это было совсем необязательно. Чем меньше людей знало, как его зовут на самом деле, тем лучше.

Он остановился на «Томасе» — имени умершего в этом году гениального изобретателя. Маловероятно, что за время поездки до Нью-Йорка оно успеет выпасть из памяти.

Но не тут-то было.

— Меня зовут Чесвав Мейер…

Выговорив это трудное для произношения имя, Чес на секунду умолк. Но в течение этого краткого срока его мозги работали на запредельных скоростях.

«Что это значит?! Я ведь собирался сказать «Томас»! Но тело словно воспротивилось…»

Ему уже приходилось переживать подобное. Когда ещё был жив тот человек. Иногда на городском рынке у Чеса спрашивали, как его зовут, но вместо того, чтобы назваться первым пришедшим на ум именем, он против воли произносил своё настоящее. А всё потому что рядом находился тот человек.

Таково было одно из условий договора с Дьяволам. Мелочь по сравнению с обретённым взамен бессмертием.

«Бессмертные между собой не могут называться фальшивыми именами».

Именно оно сработало сейчас.

«Значит, где-то совсем рядом бессмертный!..»

Чес слегка растерялся, но быстро взял себя в руки. Паниковать нельзя. Возможно, его ещё не заметили, так что не стоит привлекать лишнего внимания.

Собравшись, он как ни в чём не бывало продолжил. Пусть ему пришлось назвать своё настоящее имя, но никто не запрещал солгать насчёт цели поездки.

— Пожалуйста, зовите меня просто Чес. Я еду в Нью-Йорк к родственникам.

Следом представились дама и девочка.

Но Чес слушал их вполуха, переключив внимание на окружающих.

Если принимать в расчёт расстояние, на котором было слышно происходящее у барной стойки, все находящиеся в вагоне попадали под подозрение. Но Чес не заметил никого знакомого. Никто не выглядел специально замаскированным, если не считать странных нарядов «ковбоя» и одноглазой девушки, сидящих по соседству.

«Кто это может быть? Или это кто-то на кухне, кого отсюда не видно?»

Но больше всего его пугала иная мысль: «Вдруг это незнакомый мне бессмертный?». Если существовали другие, кроме тех, с кем он разделил путешествие, получалось, что он понятия не имел, сколько бессмертных существует в мире на самом деле.

То есть в любой момент к нему мог подойти улыбающийся незнакомец и опустить ему на голову правую руку.

После чего Чеса не станет.

Он не мог этого допустить. Не потому что боялся смерти — он прожил достаточно. Но в этом случае поглотивший его через воспоминания узнает о мерзких мыслях того человека. А для Чеса не было ничего позорнее и ничего страшнее.

Потому он и избрал такой образ жизни. Потому стал воспринимать окружающих, лишь как «пищу». Как средство… Чтобы в конце концов стать последним бессмертным на планете.

Если где-то рядом находился незнакомый ему бессмертный, необходимо узнать, как этот человек стал таким, был ли он при этом один или вместе с кем-то еще. И быстрее всего это будет сделать, поглотив его.

Но прежде надо вычислить противника. Можно было по очереди ранить всех находящихся в вагоне-ресторане или прижать к их головам правую ладонь. Но другой бессмертный быстро почует неладное.

«Я должен от него избавиться. Любой ценой».

Несмотря на тёмные мысли, Чес продолжал с успехом изображать из себя невинного ребёнка.

В этот момент «ковбой» наклонился к нему и воскликнул:

— Правильно, потому что всех, кто сделает что-то плохое, скушает Путевой обходчик!

— Целиком проглотит! — подхватила его спутница, девушка в ярко-красном платье.

В высшей степени странная парочка. Если Чес правильно помнил, их звали Айзек и Мирия.

Громкий голос Айзека вернул Чеса к действительности, и он решил, пока окончательно не успокоится, послушать «ковбоя».

— Ну, так меня папаня когда-то пугал.

— До дрожи!

— Что? К-к-какой ещё «П-п-путевой обходч-ч-чик»?! — срывающимся голосом спросил юноша с татуировкой на лице. От Чеса не укрылось, что у него задрожали колени.

— Ты никогда о нём не слышал, Джакуззи? Путевой обходчик — это…

— …а кто расскажет о нём в поезде, тот призовёт его… Путевого обходчика! — драматично завершил свой рассказ Айзек.

— Ия-а-а-а-а!

«Путевой обходчик… Чушь какая-то. Хотя любой бы сказал то же самое про мою встречу с Дьяволом. Если посмотреть с этой стороны, возможно, и этот монстр тоже существует на самом деле».

Чес, не забывая следить за окружающими, слушал байку Айзека.

«Сделаешь что-то плохое, и он тебя съест, значит?.. Будь это правда, я бы у этого монстра стал первым на очереди. С точки зрения общественной морали я конченный злодей. Вот и сейчас еду на встречу с мафией, чтобы продать им взрывчатку».

А ведь, если её используют, прежде всего пострадают невинные люди.

«Пострадают»… Звучит довольно абстрактно. На деле же, если его взрывчатку применить на какой-нибудь оживлённой улице, погибнут люди. Много, очень много людей. Чес это понимал, но от заключения сделки отказываться не собирался.

Ему было не привыкать пользоваться людьми, обманывать их юной внешностью. Иногда он делал это ради выгоды, иногда — из чистой ненависти ко всему человечеству.

«И что? Подумаешь!»

Для него и чужие жизни, и собственное благополучие отходили на второй план перед самой главной целью — поглотить других бессмертных.

Ради этого он был готов пожертвовать всем населением планеты.

Абсолютное одиночество его не пугало. Лишь бы те мерзкие знания не достались никому другому.

Эти мысли вызвали на лице Чеса едва заметную горькую усмешку.

* * *Рейчел и сама не ожидала, что сможет так легко пробраться незамеченной в поезд.

Сев за столик в вагоне-ресторане, она без колебаний заказала ужин.

Деньги у неё были, и к здешним поварам она не испытывала ни малейшей неприязни. Поэтому не имела ничего против того, чтобы расплатиться по счёту. Тем более что кухонные работники этого поезда были независимы от железнодорожной компании.

Но это вовсе не означало, что Рейчел расслабилась и ничего не боялась. В вагон-ресторан она пришла, лишь убедившись, что проводник закончил обход, а значит, какое-то время можно было не беспокоиться из-за неожиданной проверки билетов.

В этом вагоне-ресторане сидели представители всех классов, так что Рейчел в своём рабочем комбинезоне особого внимания не привлекала.

Следуя правилам безбилетников, девушка заняла место у окна. Не то чтобы это был какой-то официальный свод правил, она сама их для себя выработала, поэтому была вольна и отступить от них в любой момент. Но всё же следовало соблюдать разумную осторожность: если её поймают — одними нотациями она не отделается.

«Однако повезло же оказаться в одном поезде с этим гадом…»

Взгляд Рейчел был направлен на усатого толстяка, перед которым выстроились самые дорогие блюда из меню. Противно хохоча, так что изо рта во все стороны летели брызги слюны, он без остановки самовлюблённо хвастался, и даже явно пошитый на заказ костюм ни капельки не улучшал производимого впечатления.

— Мха-ха-ха, люди моего положения, милочка, могут себе позволить исключительно поездки первым классом, даже на поездах чужих компаний, знаешь ли…

Проблема была не в том, что он говорил. А в том, кто был этот толстяк.

Рейчел узнала бы его при любых обстоятельствах. Этот мужчина состоял в руководстве железнодорожной компании, где работал её отец. И он же, свалив вину за трагедию на простого инженера, сумел сохранить свою высокую должность, на которой, судя по его высокомерному поведению, он пребывал до сих пор. При взгляде на него у девушки сердце разрывалось.

Она подавила порыв ударить его. Это было бессмысленно. Кроме того, ей, безбилетнице, нельзя было поднимать шума.

— Но добился я такого положения не за просто так, а благодаря многолетнему честному труду на благо компании и всех её работников! Бха-ха-ха-ха-ха!

«Вот тебе и «бха-ха-ха»! Будь ты проклят! Чтоб ты прямо сейчас сгнил заживо, упал в море, где б тебя обглодали до костей изоподы! Чтоб от тебя даже кусочка, даже воспоминания не осталось!» — сдерживая гнев, подумала Рейчел.

После чего запретила себе смотреть в сторону толстяка.

От злости почти не различая вкуса, она набросилась на принесённый от барной стойки ужин, и тут мимо её столика пробежал плачущий юноша.

Из-за крупной татуировки в виде меча на лице, он мог бы походить на лихого пирата, если бы не плаксивое выражение и катящиеся градом по щекам слёзы.

Рейчел успела краем уха уловить его бормотание:

— Проводнику… Скорее, к проводнику…

«Он же не собирается притащить сюда проводника?» — слегка забеспокоилась Рейчел, но решила продолжить ужин и посмотреть, что будет дальше.

Через какое-то время дверь, в которую выбежал юноша с татуировкой, вновь открылась, и в вагон-ресторан зашёл мужчина весь в белом, начиная туфлями и заканчивая галстуком, будто на свадьбу собрался.

В противоположность взволнованному юноше, он шагал по проходу уверенно и неторопливо.

Рейчел на секунду встретилась с ним взглядом и немедленно отвела глаза, но неприятный осадок остался. Сердце забилось от нехорошего предчувствия. Хотя ощущение опасности, исходившее от тех двух оркестрантов, которых она встретила перед отправлением, было всё же сильнее.

Девушка с натянутыми как струны нервами следила за мужчиной и другими посетителями.

Что-то надвигалось. Что-то плохое. Обычным пассажирам это чувство было неведомо, в девушке говорил большой опыт выуживания крупиц информации в местах, живущих по своим законам.

На всякий случай она открыла окно.

И этот «случай» не заставил себя долго ждать.

В вагоне-ресторане прогремели три крика.

Громкие и чёткие, их услышали абсолютно все находящиеся внутри.

Ворвавшиеся из передней двери мужчины в смокингах приказали:

— Всем лечь на пол!

Они были вооружены пистолетами-пулемётами.

Стоящий посреди вагона мужчина в белом скомандовал:

— Вы! Руки вверх!

В его правой руке золотисто поблескивал пистолет.

Зашедший через заднюю дверь мужчина в потрёпанной одежде завопил:

— Э-ге-гей! Никому не двигаться!

У него из оружия был лишь нож для резки фруктов.

Сидящий рядом с Рейчел мужчина, обливаясь холодным потом, пробормотал:

— И… И что делать-то?..

Захватчики по очереди переглянулись. На лицах всех было написано недоумение.

Первым отмер мужчина в потрёпанной одежде и с ножом

— Э-эм… — тихо протянул он, попятившись назад за порог. — Прошу прощения за беспокойство.

Он осторожно прикрыл за собой дверь, и из-за нее донёсся удаляющийся топот ног.

С одним ножом ему явно ничего не светило, но его побег всё-таки нарушил воцарившееся в вагоне оцепенение.

Послужив сигналом к началу трагедии.

Мужчина в белом три раза выстрелил. Посетители с криками пригнулись и обхватили головы руками.

Одного из «оркестрантов» ранило. Схватившись за плечо, он развернулся на полкорпуса и повалился на пол.

В ответ на бандита в белом пролился свинцовый дождь из пистолетов-пулемётов.

«Оркестранты» не промахнулись — белая грудь моментально окрасилась в алый.

Под испуганные возгласы пассажиров Рейчел осторожно привстала, поднимая до конца оконную раму.

Мужчина в белом, заваливаясь на спину, успел ещё несколько раз выстрелить в потолок. Не целясь — от вибраций попадающих в него пуль палец сам собой нажимал на спусковой крючок.

Вновь загрохотал пистолет-пулемёт.

Под серией выстрелов в живот бандит согнулся пополам и, уже мёртвый, упал в проход.

К этому моменту Рейчел успела выскользнуть наружу и, крепко держась за выступы украшений, ловко добралась по ним до проёма между вагонами.

Пальба приковала к себе всё внимание пассажиров и «оркестрантов», поэтому исчезновение девушки заметил лишь сидящий рядом мужчина.

* * *Позже в вагон-ресторан зашёл до крайности весёлый знакомый убитого бандита — судя по белому костюму — и кардинально изменил расстановку сил.

Пока практически все находящиеся в вагоне пребывали в растерянности от всего произошедшего, один из посетителей ресторана хладнокровно обдумывал сложившуюся ситуацию.

«Эти ребята в белом… могут мне пригодиться», — прячась у барной стойки, решил про себя Чес.

— Чес, позаботься о Мэри, хорошо?

— Конечно!

Мальчик решительно кивнул и за руку повёл девочку к выходу. Открыв дверь следующего вагона, он осторожно выглянул в коридор, и лишь затем шагнул внутрь. Никого в белом видно не было.

Не отпуская ладони Мэри, он шёл по тихим вагонам, направляясь в конец состава. Для него всё сложилось очень удачно.

После несостоявшегося захвата вагона-ресторана миссис Бериам попросила его: «Чес, пожалуйста, уведи Мэри, и спрячьтесь где-нибудь». Он сам был не прочь отправиться на поиски тех ребят в белом, но взрослые не позволили бы ему уйти из вагона одному.

А тут такой подходящий предлог. Чес с готовностью за него ухватился.

Но теперь нужно было каким-то образом избавиться от Мэри. Конечно, можно было сдать её бандитам или убить прямо здесь и сейчас.

Вот только эти варианты Чеса совсем не вдохновляли. Не потому что ему было жалко девочку. Но она была ещё совсем юной, на вид — не старше его. Если он её обманет и предаст, то будет ничем не лучше того человека.

Чес не испытывал чувства вины от убийства детей. Он, не колеблясь, вырезал для своих опытов печень ещё живых мальчиков и девочек. Но предательство — это совсем другое дело. От одной мысли, что он опустится до уровня того человека, в душе Чеса просыпалась испепеляющая ненависть к себе.

Обманывая взрослых, он не страдал от угрызений совести. Но и детей за святых не считал. За два века жизни Чес вдоволь познал на себе жестокость и уродливость юных сердец. И всё равно у него не поднималась рука вот так просто взять и оборвать жизнь одной девочки, наверное, потому что он видел в ней отражение себя самого.

Мэри была страшно напугана, но она послушно шла за ним, полностью ему доверяя. Будь в её взгляде хотя бы намек на подозрение, и избавиться от нее было бы намного проще.

«Сколько ещё надо мной будут довлеть эти проклятые воспоминания!» — взвыл про себя Чес, продолжая крепко сжимать пальцами ладошку девочки.

Они уже почти прошли первый вагон второго класса, когда ему на глаза попалось служебное отделение для уборочного инвентаря.

За дверцей стояли швабры, ведро, лежали тряпки. Если сдвинуть всё это в сторону, должно было хватить места для одного ребёнка.

— Мэри, залезай внутрь. Ты поместишься.

— Н-но… как же ты? — встревоженно посмотрела на Чеса девочка.

— Я схожу, посмотрю, что там в следующих вагонах. А ты сиди здесь, ладно? Никуда не уходи и не шевелись! Не бойся, я быстро, — пообещал он.

Мэри, дрожа от страха, кивнула.

Чес на самом деле собирался вернуться, как только закончит переговоры с бандитами. От того, примут они его предложение или нет, зависела дальнейшая судьба девочки, а Чесу хотелось избежать такого развития событий, при котором она из-за него окажется в опасности.

«Чёрт, и чего я так переживаю? Люди — всего лишь средство! Они ничем не лучше того же скота! Разве не так? Нужно успокоиться… Мне просто её жалко, и всё. Как бывает жалко ягнёнка, забитого ради ужина. Тут то же самое».

У Чеса и мысли не возникло, что уже одно его намерение договориться с бандитами было равносильно предательству. Он пообещал защищать Мэри, но другие пассажиры его не волновали.

«Я должен вспомнить, что я — высшее существо! Я должен навсегда запечатать те мерзкие воспоминания внутри себя! И самое главное — я должен выжить во что бы то ни стало… И потому всем остальным в этом поезде придётся умереть».

Не переставая улыбаться, Чес плотно закрыл дверцу отделения.

Улыбка была вымученной, и напряженные мускулы лица всё никак не желали расслабляться.

А ведь ему, по идее, было не привыкать изображать из себя ласкового ребёнка.

* * *— Эй, смените меня уже кто-нибудь, — вышел из грузового отсека террорист в чёрном.

— Сдурел, оставлять их без присмотра?! — возмутился один из двух его товарищей.

— Да что они сделают, верёвка крепкая, так просто её не перерезать. И вообще, не помню, чтобы мы подписывались следить за заложниками.

— А что с ними ещё было делать, сами же ввалились.

Эти трое должны были охранять боеприпасы лемуров в одном из грузовых отсеков. До определенного момента всё было тихо и спокойно, но вдруг из коридора послышался топот бегущих ног.

Террористы схватились за оружие и собрались уже выйти, когда дверь в отсек сама открылась.

Первым они обезвредили какого-то непонятного хулигана, затем мужчину и женщину во всем белом, наконец, ещё одного парня в потрёпанной одежде. Кто они, зачем пришли — сплошные вопросы без ответов. В итоге террористы связали всех четверых и затолкали в один из отсеков соседнего багажного вагона.

— Забыл приказ? Нам же сказали: свидетелей не отпускать. Так что давай, возвращайся к ним.

— Ну так я и говорю, смените меня!

— Ладно уж. Пошли, покажешь, как они там.

Двое террористов вышли в коридор.

Третий, носивший очки, крикнул им вслед:

— Эй! Мне сообщить про них по рации сэру Гусу?

Но ответа не было.

— Вы чего, язык прогло… — высунул голову за дверь террорист, но осёкся, заметив неладное.

Его товарищи должны были сейчас направляться к выходу из вагона, но в коридоре стоял лишь один.

— Хм? Эй, куда делся Джордж? — спросил тот, который был в очках, но другой террорист точно воды в рот набрал. — Да в чём дело?!

До него не сразу дошло, что его товарищ дрожал так, что зуб на зуб не попадал. Наконец он с трудом выговорил:

— Он… ис-с-счез…

— Чего?

Террорист в коридоре затрясся ещё сильнее.

— Говорю же, исчез он! Я обернулся, а его уже…

— Эй! Сзади!!! — вдруг закричал очкарик.

Его товарищ стоял, повернувшись спиной к единственному нараспашку открытому окну.

В котором откуда ни возьмись появился красный человеческий силуэт.

Вытянувший руку к спине террориста.

— А?..

Тот не успел ни обернуться, ни вскрикнуть.

Тело взрослого мужчины будто само собой — настолько плавно и быстро это произошло — взлетело и, подобно проткнутому иголкой воздушному шарику, исчезло в ночной темноте за окном.

— Что?.. — ошеломлённо выдохнул террорист в очках.

«И полминуты не прошло, как эти двое вышли из отсека, а теперь они оба исчезли? Причём один прямо у меня на глазах… Что всё это значит? Что происходит, почему я ничего не понимаю, когда я успел так отупеть?..» — растерянно думал он, застыв посреди коридора.

Вдруг на границе поля зрения опять мелькнуло нечто красное.

Внушающее благоговение и ужас алое пятно на фоне непроглядной тьмы.

Красный силуэт неторопливо скользил прочь по боку вагона, пока окончательно не растворился в обволакивающих поезд чернильных потоках.

Лишь тогда к террористу вернулся голос, и он заорал во всё горло.

* * *Клэру не нравилось его имя.

Менять его он не собирался, но слышать, как к нему, мужчине, обращаются женским именем, было всё же неприятно.

Его назвали в честь деда, и действительно, где-то до середины девятнадцатого века среди мальчиков Клэры были не такой уж редкостью, но сейчас это имя считается чисто женским.

Но родителей, давших ему это имя, он не винил. Бессмысленно винить в чём-то тех, кого уже нет в живых. Может, он был бы и не прочь пожаловаться на такой странный выбор имени, но к тому моменту, когда этот вопрос стал для него актуальным, Клэр уже осиротел. После чего его взяла к себе жившая по соседству семья Гандоров.

Отец семейства был главой крошечной по меркам Нью-Йорка мафиозной группировки. К моменту его смерти Клэр успел устроиться в цирк. Для мальчика стоять на одной руке или прогнуться в спине так, чтобы коснуться макушкой ягодиц, было обычным делом, но окружающих это почему-то всегда поражало. Коллеги по труппе рассуждали о гипермобильности суставов и уникальных физических данных, но Клэр особо не вслушивался.

Единственное, что его всегда напрягало, — сколько бы он ни тренировался, как бы ни развивал свои способности, все вокруг считали это частью его «таланта». Его страшно злило, что его труды не ценят по достоинству, но в конце концов он с этим смирился: «Должно быть, я слишком мало над собой работаю, чтобы мои усилия были заметны. А значит, следует научиться чему-то такому, что никак не спишешь на “просто одаренность”».

Но в итоге, хоть Клэр и трудился над собой больше, чем кто-либо другой, с точки зрения окружающих — обычных людей — его усилия оставались за рамками понимания.

Поначалу он собирался отправлять гонорары за выступления братьям Гандорам, которые стали ему практически родными, но судьба распорядилась иначе. Нет, деньги ему платили, но к тому моменту, когда он успел хоть сколько-то накопить, вставшие во главе группировки братья уже значительно расширили зону влияния своей «семьи». Конечно, по сравнению с крупными воротилами преступного мира они всё ещё оставались мелким кланом, но их доходы не шли ни в какое сравнение с заработком одного акробата.

После роспуска труппы Клэр оказался сам по себе. Перепробовав всё, что только можно, он остановился на профессии киллера. Независимые наёмные убийцы — явление довольно редкое, но ему как-то удавалось справляться, причём весьма неплохо. В том числе благодаря удобному прикрытию: устроившись проводником, он получил возможность разъезжать по всей стране ещё чаще и быстрее, чем во время работы в цирке-шапито, а для киллера это огромное преимущество.

Методы у него были «грязными». Клэр и сам признавал за собой эту «дурную привычку»: он не знал покоя, если тело жертвы не оказывалось до определенной степени уничтожено. Иначе его не покидали сомнения: «А вдруг сердце ещё продолжает биться?». Это не было проявлением трусости. В определенном смысле он поступал так из чувства долга: «Раз я взял заказ, то обязан убедиться в его стопроцентном выполнении».

Но то, что при других обстоятельствах сошло бы за слабость, принесло ему славу. А моря крови, что он оставлял после себя, отбивали всякое желание ему мстить.

Со временем к нему прикрепилось прозвище «Вино» (хотя он и так работал киллером под фальшивым именем), которое стало известно по всей стране. В преступном мире зашептались о «монстре, появляющемся из ниоткуда и исчезающем в никуда».

«Я же проводник трансконтинентального поезда, логично, что я регулярно бываю практически во всех крупных городах. А они меня, с моей скромной комплекцией, за монстра считают. Я ещё могу понять, что Бергу «демоном» называют, он всё-таки крупнее меня в два раза», — вздохнул про себя Клэр, вспоминая одного из трёх братьев, с которыми должен был завтра встретиться.

Несмотря на успехи Клэра, Гандоры не спешили звать его к себе в организацию. Но и отдаляться не собирались, и уговорить его бросить работу убийцей тоже не пытались.

С точки зрения морали подобное отношение вызывало немало вопросов, но Клэр был ему рад. Он даже принимал от их клана заказы со скидкой. Можно было бы и забесплатно, но с братьями не поспоришь.

Сейчас он направлялся в Нью-Йорк как раз на помощь Гандорам, которых в последнее время изрядно притеснял наращивающий силы клан Рунората.

Скорее всего, на какое-то время службу проводником придётся оставить. Клэр уже сообщил начальству, что после этого рейса берёт отпуск.

Оставался главный вопрос: сможет ли этот состав в принципе добраться до Нью-Йорка.

Flying Pussyfoot не должен был останавливаться.

Клэр никогда бы не простил себе, если бы из-за опоздания подвёл братьев Гандоров.

Кто бы ни захватил состав — группа «в белом» или группа «в чёрном», резко возрастала вероятность того, что поезд до конечной не доедет. А если и прибудет на вокзал в Нью-Йорке, то там же, прямо на перроне начнётся перестрелка с полицейскими, в ходе которой наверняка погибнут обычные пассажиры.

Клэр не собирался отдавать поезд ни террористам, ни бандитам. Как и позволять им убивать пассажиров и брать заложников.

Дойдя в своих размышлениях до этого момента, он вдруг понял, что дело было далеко не только в чувстве долга перед Гандорами. Клэр на самом деле искренне переживал за пассажиров. И ответ, почему так, не заставил себя ждать.

«Ого. Оказывается, мне по-настоящему нравится работать проводником».

Он слегка смущённо улыбнулся в лунном свете.

Держась одной рукой за выступ на боку багажного вагона, а второй обхватив за пояс террориста со сломанной шеей.

* * *Рейчел, ловко и невероятно быстро, точно обезьяна, перемещалась под вагонами к концу состава.

Её целью были багажные вагоны. В поезде творилось что-то непонятное. Взять хотя бы вооруженных пистолетами-пулемётами «в чёрном», которые попытались захватить вагон-ресторан.

Получается, те трое в смокингах, оставшиеся в багажном вагоне, тоже были не «простыми оркестрантами». И охраняли они явно не музыкальные инструменты. Рейчел решила, что должна как можно скорее разобраться в происходящем, и вместо того, чтобы переждать опасность в каком-нибудь укромном месте, начала действовать.

Видимо, сказывалась профессиональная привычка. Правда, девушка была всего лишь мелким информатором, но уж лучше так, чем признавать, что её вело чистое любопытство.

Добравшись до первого багажного вагона, Рейчел выглянула наружу, проверяя боковые раздвижные двери, через которые вносили и выносили грузы. На всякий случай — разумеется, они должны были быть закрыты.

Но к её глубочайшему удивлению одна из створок была слегка отодвинута.

А значит, в поезде действительно происходило нечто странное…

На этом мысли девушки застопорились: она увидела сбоку от двери красный человеческий силуэт.

Было темно, да и открытая створка так её поразила, что Рейчел в первую секунду его не заметила. Но переключив на него внимание, она поняла ещё кое-что: это «существо» не просто каким-то невероятным образом цеплялось за боковую стену вагона рядом с грузовой дверью, но прямо в эту самую секунду отодвигало створку.

Само «существо» девушку пока не заметило. Открыв дверь, оно с поразительной легкостью скользнуло внутрь.

Рейчел секунду не могла пошевелиться от изумления, но вдруг сквозь стук колес до нее донёсся мужской крик, который вернул ей к реальности.

— Нет… Не подходи… Нет-не-надо-нет-нет-не-е-е-е-е-е-ет!!!

После звенящего от ужаса вопля внутри вагона загрохотали выстрелы. Но очередь быстро оборвалась. Сердце девушки сжалось от дурного предчувствия, и она поспешила залезть назад под вагон.

Но опоздала всего на какой-то миг.

Вдруг совсем рядом с девушкой появилось оно — то самое красное «существо». Оно спустилось так быстро, что можно было подумать, будто оно просто-напросто спрыгнуло из вагона.

Но это ещё не всё.

Рейчел встретилась с ним глазами.

С этим красным монстром…

Клэр слегка растерялся.

С двумя террористами, охранявшими груз в багажном вагоне, он быстро разобрался.

Но третий случайно увидел, как одного из его товарищей утаскивают в окно, и немедленно связался по рации с остальными.

Клэр знал, что замок на грузовой двери в этот отсек сломан, поэтому решил проникнуть внутрь снаружи и избавиться от последнего в этом вагоне «оркестранта».

Тот при виде его закричал, но было уже поздно. Клэр перехватил его руку, задрав её к потолку. Несчастный всё жал и жал на спусковой крючок, но ни одна из пуль не достигла цели. А стоило слегка вывернуть ему запястье, как террорист тут же уронил оружие.

Оставалось только вытащить его наружу, прижать к земле и доверить щебню закончить за него работу. Обхватив «оркестранта» сзади за плечи, Клэр легко и непринужденно «шагнул» с ним в проход, в последний момент уцепившись ногами за детали ходовой части. Любой другой человек на его месте, скорее всего, сорвался бы и покатился со сломанными ногами по железнодорожному полотну или превратился бы в кровавый фарш под колесами.

Но Клэр был абсолютно уверен, что уж кто-кто, а он справится. И ведь у него действительно получилось, но вот тут и возникла небольшая проблема…

Вызвавшая на его лице растерянное выражение.

«Это ещё кто?»

Под вагоном была девушка. Незнакомая. Может, одна из террористов или бандитов?

Пока он размышлял, его руки, державшие на весу взрослого мужчину, слегка устали. Но уже в следующую секунду Клэр с удивлением отметил, что ему вдруг стало легче.

Опустив взгляд, он обнаружил, что «оркестрант» лишился ног, видимо, они зацепились за колеса.

По идее, рывок при этом должен был быть чудовищной силы, но Клэр даже не дрогнул, из-за чего террориста практически разорвало пополам, и он, не успев вскрикнуть, потерял сознание. Или умер от шока.

В любом случае с такой кровопотерей ему было не выжить.

«И как же теперь быть?»

Недолго думая, Клэр напряг ноги и спину и закинул то, что осталось от «оркестранта», назад в вагон.

Бросок получился слишком сильным: тот сначала ударился об потолок отсека и лишь потом упал на пол.

Но Клэра это нисколечко не взволновало, и он повернулся назад к девушке.

Судя по одежде, виднеющейся в проёмах ходовой части, она не была ни террористкой, ни бандиткой. Она вообще не значилась в списке пассажиров. А в этом случае на вопрос, кто она такая, мог существовать только один ответ.

Наёмный убийца на секунду уступил место проводнику, и Клэр ровным тоном произнёс стандартную для служащего поезда фразу.

Правда, испуг Рейчел был так велик, что она не обратила внимания на резкую смену настроения молодого человека.

«Что!.. Как?.. Что всё это значит?!»

Рейчел пребывала в глубоком шоке. Сначала этот красный монстр каким-то совершенно непостижимым образом спустился из вагона, держа перед собой мужчину в смокинге. Затем ноги того попали под колеса, и их оторвало, отчего весь вагон вздрогнул, но монстр будто ничего и не заметил, продолжая как ни в чём не бывало висеть параллельно земле, обвив ногами трубу ходовой части.

И вот теперь, забросив — опять же, с нечеловеческой силой — изуродованные останки назад в грузовой отсек, он повернулся к Рейчел.

Девушка, не шевелясь, встретилась с ним взглядом. Она выглядела спокойной, но на самом деле сходила с ума от ужаса. Эти глаза просто не могли принадлежать человеку. Она смотрела в них считанные секунды, но и этого хватило, чтобы желудок скрутило сильнейшей тошнотой. Рейчел словно заглянула в бездонную пропасть. Грозившую поглотить её всю без остатка.

В следующий миг исходящее от красного монстра ощущение смертельной опасности ослабло, но девушке не хватило самообладания, чтобы это заметить.

Монстр открыл рот… и произнёс, в определенном смысле, самые страшные для Рейчел слова:

— Предъявите билет, пожалуйста.

— Не-е-е-е-е-е-ет!!!

Рейчел так быстро заработала руками и ногами, что со стороны напоминала сороконожку, на огромной скорости ползущую по дну вагонов в сторону локомотива.

«Что?! Проводник?! Почему этот монстр повёл себя сейчас, как проводник?! Быть не может! Ни за что не поверю! Но что он вообще такое? Почему? С чего он вдруг заговорил, как проводник? Мне конец. Если этот монстр схватит меня как «зайца», он точно меня убьёт!»

В прошлом девушке приходилось в поисках информации проникать в логова мафии, но ещё никогда она не испытывала такого ужаса. Он поработил её разум, заставляя бежать, бежать от этого монстра, чем дальше — тем лучше.

У неё даже промелькнула мысль, а не спрыгнуть ли с поезда.

Глаза Клэра вспыхнули, но не беспощадностью наёмного убийцы, а гневом проводника.

«Безбилетница! Ну всё, дорогуша, ты попала. Что бы с ней теперь такого сделать? Выбросить с поезда? Или выкрутить ноги в другую сторону, чтоб больше стоять не могла, а потом повесить на шею табличку «Я безбилетница» и выставить на вокзале на всеобщее обозрение?»

Он едва не бросился следом за девушкой, но хладнокровие киллера усмирило этот порыв.

«Стоп. Я же сейчас не проводник, а обычный монстр», — спохватился Клэр, возвращая лицу безжалостное выражение.

Он с лёгкостью взобрался назад в грузовой отсек и внимательно его осмотрел.

Внимание Клэра привлекло какое-то устройство, лежащее на большом ящике.

Судя по всему, это был радиопередатчик, но намного меньше тех, что ему приходилось видеть. А раз так, эти террористы были далеко не так просты, как могли показаться на первый взгляд.

Но Клэру не было до этого дела. Кем бы ни был враг, сколько бы их ни было, какие бы ловушки не поджидали его на пути, он был абсолютно уверен, что со всем справится.

Клэр взял пару мотков верёвки, скорее всего, тоже оставленных «оркестрантами». На всякий случай, вдруг пригодятся. Длинную он обмотал вокруг пояса, а ту, что была короче и заметно тоньше, стянул в жгут и сунул в карман.

После чего это живое воплощение самого понятия «насилие» отправилось на поиски следующих «объектов для уничтожения».

Ради сохранения мира в поезде.

* * *После встречи с группой хулиганов во главе с Джакуззи Ладд, Луа и ещё один «в белом» отправились в купе проводников.

Точнее будет сказать, что внутрь зашёл только Ладд.

— Непонятно, чесслово, странно всё это, говорю вам. Откуда тут столько крови? С чего бы, а? Или наоборот, стоит восхититься, а? Это что ж надо было сотворить, чтобы залить тут всё кровью?!

Луа и ещё один бандит остались на пороге. Вместо пола в купе проводников была одна сплошная лужа крови, посреди которой лежало изуродованное тело без лица и руки. Ещё одно, с разнесенным затылком, валялось у стены. По всей видимости, этого человека застрелили.

— Слышьте-слышьте-слышьте! А этот, который без лица-то, точняк наш Дюн! Нет, представляете, да? За что боролся, так сказать, на то и напоролся, пришёл убивать, а его самого кокнули! Но кто, кто посмел прикончить Дюна? Как отомстить, если не знаешь, кому? А-а-а-а-а! Бедный, бедный Дюн, мы даже отомстить за тебя не сможем! — вопил в своей обычной жизнерадостной манере Ладд, не обращая внимания на резко побледневших, в тон своих одежд, невесту и приятеля.

От мыслей о монстре, расправившемся с Дюном, Ладда охватило такое возбуждение, что он запрыгал на месте. Разлетающиеся из-под его ног брызги крови добавили красных пятен на его костюме.

— Хя-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, — под конец разразился он оглушительным хохотом, но оборвал себя и вышел из купе.

Проходя мимо Луа, он уже совершенно серьёзно сказал:

— Будь осторожна. В этом поезде есть некто непонятный и очень опасный. Никто в здравом уме не станет так грязно убивать. В то же время, это не какой-то извращенец-некрофил, как Синяя Борода, но и не маньяк-убийца, как я. Просто чудовище, не знающее меры. — Он остановился и посмотрел в лицо невесты. — Я отправлюсь за ним и теми ребятами в чёрном, а ты спрячься где-нибудь, ладно?

В отличие от всех его прошлых приступов гомерического хохота, сейчас в его улыбке чувствовалась теплота.

Луа молча кивнула, и Ладд вновь нахмурился:

— Потому что тебя могу убить только я.

Щёки женщины едва заметно порозовели, и она вновь кивнула.

«А они оба всё такие же психи, — вздохнул про себя наблюдавший за этой сценой мужчина в белом. — Обычно подобную фразу можно услышать в каком-нибудь вестерне, когда злодей приходит на помощь главному герою. Впервые слышу, чтобы с ней обращались к бабе, да ещё к собственной невесте».

Но он знал. Знал, что Ладд говорил на полном серьёзе, и что когда-нибудь он наверняка на самом деле убьёт Луа.

А ещё он знал, что Луа именно этого и хочет.

* * *«Ничего себе. Что здесь произошло?»

Увидев лишённое ног тело в грузовом отсеке, Чес в первую секунду невольно сглотнул.

Над ним явно поработали не террористы. Тем более что, если приглядеться, становилось понятно, что этот труп тоже был в смокинге.

«Может, это сотворил тот ненормальный в белом?» — подумал Чес, вспомнив явившегося в вагон-ресторан «боксёра». Конечно, нельзя было исключать варианта с бессмертным, но обретение вечной жизни вовсе не наделяло человека суперсилой. Да, по сравнению с теми же вампирами, героями фантастических романов, у бессмертных слабостей меньше, но в непосредственном бою они никакого особого преимущества не имеют. Разве что умереть не могут.

«Кто ещё мог довести труп до такого состояния?»

В памяти Чеса всплыли два слова, услышанные совсем недавно:

«Путевой обходчик…»

— Глупости, — вслух произнёс Чес, будто это могло добавить этому заключению значимости. Словно пытался таким образом стереть зародившееся на краю сознания беспокойство.

«Возможно, ему оторвало ноги моей же взрывчаткой».

Взрывчатка, предназначенная для продажи клану Рунората, была в грузовом отсеке следующего вагона. Одна её половина разложена в специальные ящики и засыпана песком. Другая ехала уже «готовой к применению» — в виде гранат и цилиндров динамита. Гранаты, представляющие собой по сути глиняные горшочки с начинкой, он сделал, можно сказать, от скуки, но, говорят, в Японии их действительно используют.

Клан Рунората находился в данный момент в состоянии войны с другой преступной группировкой, поэтому им требовалась мощная, но при этом простая в применении взрывчатка.

Смесь, созданная Чесом, отвечала обоим этим требованиям: по силе взрыва она превосходила все существующие аналоги, но в то же время была относительно безопасна в использовании. Но для Чеса она оставалась лишь побочным продуктом эксперимента, поэтому ему хотелось поскорее от нее избавиться, пусть и за не очень большую цену. И тут очень вовремя поступило предложение от Рунораты.

От взрыва его гранаты человек не то что ног мог лишиться, от него вообще вряд ли бы что-то осталось. Учитывая, что на верхней половине тела повреждений не было, Чес отверг этот вариант.

«Значит, с этим «в чёрном» расправился кто-то из «в белом»? Ладно, встречусь с ними — тогда и узнаю».

Чес, потеряв интерес к телу, продолжил свой путь к купе проводников. В коридорах ему встретились несколько бандитов, но так как среди них не было того самого, лидера, которого он видел в вагоне-ресторане, Чес пережидал, пока они не пройдут мимо, в пустых купе или в туалете. Если уж вести переговоры, то с главным.

«Он явно не из тех, кто долго сидит на одном месте. Ничего, мы идём в одну сторону, рано или поздно, но обязательно столкнёмся».

Логика Чеса была безупречной: они с Ладдом действительно встретились во втором багажном вагоне.

— М?

Ладд удивленно взирал на стоящего напротив мальчика.

Того самого, из вагона-ресторана.

— Тебе чего, пацан? — холодно бросил Ладд, внутри которого уже заворочалось острое желание убить мальчишку.

«Какого чёрта? Ты же был в вагоне-ресторане, видел, как я прибил тех, в смокингах, так какого ты так на меня смотришь? Чего ты такой спокойный? Думаешь, раз ты ребёнок, я тебя не убью? Ха! Ты не с тем связался!» — думал он, ощущая в груди яростное потрескивание чёрного пламени ненависти.

Мальчик приветливо улыбнулся:

— Братик, а ты такой сильный! Просто невероятно!

Жар от жажды убийства немножко утих.

— Думаешь?

— Угу! Если бы ты выступал на ринге, наверняка бы уже завоевал чемпионский пояс!

И ещё немножко.

— Хм-м. Что ж, льстить ты умеешь, стоит отдать тебе должное. Ну и? Чего тебе надо?

— Если честно, у меня к тебе и твоим друзьям просьба.

— Просьба-а-а?

Температура пламени вновь побежала вверх.

— Не против, если мы поговорим внутри?

Мальчик зашёл в грузовой отсек и поманил Ладда рукой.

Жажда убийства вспыхнула с прежней силой.

— Эй-ей-ей-ей, пацан, что за фамильярности, а, или ты специально нарываешься? Ты вообще в курсе, кто мы такие?

— Не делай такое страшное лицо, братик.

Отсек был заставлен разномастными ящиками. Чес выбрал один, подходящего размера, и сел на него.

— А ты мне не указывай. Ты всё ещё жив, только потому что тебе хватило твоих крошечных мозгов не назвать меня, готовящегося справить всего лишь двадцатипятилетие, «дядей». Так что смотри, шкет, от того, развеселит меня твоя просьба или разозлит, зависит твоя жизнь.

Ладд улыбался, но, судя по взгляду, в нём уже готовился проснуться убийца.

Но мальчик, даже не запнувшись, всё с тем же невинным выражением лица спокойно озвучил свою просьбу:

— Не мог бы ты с друзьями… убить всех в вагоне-ресторане?

Внутренний столбик жажды убийства Ладда задёргался вверх-вниз как безумный.

Растерянность бандита не укрылась от мальчика, и он продолжил всё в той же невозмутимой манере:

— Разумеется, я заплачу. Так вы сможете насладиться убийствами за неплохие деньги, а я гарантирую себе безопасность. А в чём именно эта безопасность будет заключаться, я предпочту, если ты не против, умолчать.

Слова мальчика заставили Ладда нахмуриться, а двух сопровождавших его приятелей изумлённо вытаращиться.

Какой ребёнок будет так разговаривать?

Из троих бандитов Ладд сообразил первый:

— А ты… на самом деле никакой не мальчишка, да?

— Приятно иметь дело с умными людьми, — с вежливой улыбкой кивнул Чес и вернулся к теме переговоров. — За убийство всех пассажиров я готов заплатить двести тысяч долларов.

От сделки с Руноратой Чес всё равно планировал выручить полмиллиона, а в качестве платы за выявление бессмертного эта сумма и вовсе была ничтожной. Только и требовалось, что потом спокойно понаблюдать за убитыми, кто их них «оживёт», и поглотить его или её.

Но для того времени, когда недельная выручка мелкого подпольного бара составляла плюс-минус двести долларов, это считалось огромными деньгами. Что не мешало тому же Аль Капоне получать примерно столько же за продажу нелегального алкоголя в день.

— Тупость какая-то, — отозвался Ладд, который уже успел переключиться в деловой режим, поразительно быстро примирившись с тем фактом, что перед ним сидел взрослый в обличии ребёнка. — Ты хоть представляешь, скольких придётся убить в одном лишь вагоне-ресторане, не говоря уже о целом поезде? Ну да, для нас это не проблема, мы так и так собирались избавиться от половины пассажиров, но плясать под твою дудку за такие гроши — ещё чего! Нам и своих хватит: прямо сейчас мои кореша уже должны стребовать с шишек железнодорожной компании десять лямов. Хотя конкретную сумму мы не обсуждали, может, и все сто заломят.

— И ты надеешься на успех этой сумасбродной затеи?

— Итог меня не колышет. Мне важно получить удовольствие от процесса. Тем более что нет никаких гарантий, что ты нам заплатишь.

Юные черты лица Чеса скривились в горькой усмешке.

— Не поспоришь. Но вот что я о тебе думаю. Ты, конечно, маньяк и убийца, но при этом умудряешься оставаться вполне себе вменяемым членом общества, даже обзавёлся кучей последователей. При этом планировать ты не любишь, а значит, всё это время ты жил и поступал, как бог на душу положит, то есть в интуиции и расчётливости тебе не откажешь, я прав?

— Кто тебе давал разрешение анализировать чужую жизнь? — тихо спросил Ладд.

Зато голос Чеса набирал силу:

— Тогда как тебе такое предложение? Я еду в Нью-Йорк ради сделки с кланом Рунората. Когда всё закончится, могу замолвить за вас словечко, чтобы вас взяли в «семью».

Ему возразил один из приятелей Ладда:

— Рунората — один из крупнейших кланов Нью-Йорка, с чего им брать под своё крыло первых встречных убийц?

— Всё просто. Потому что они не будут знать, что вы убийцы.

— В смысле?

— Я везу в этом поезде взрывчатку. Именно её я собираюсь продать Рунорате. После того, как вы убьёте всех в вагоне-ресторане, я его подорву. Взрывчатки у меня с запасом, поэтому проблем не будет.

— И что с того?

— А то, что после взрыва поезд остановится, и мы сможем сбежать. Ах да, ещё я попрошу вас помочь выгрузить оставшуюся взрывчатку. После этого достаточно будет обвинить в подрыве захватившую вагон загадочную группу в смокингах, и газеты с радостью ухватятся за это объяснение.

Глаза приглушённо захихикавшего Чеса зажглись безумным пламенем. Сам он об этом не подозревал, а скажи ему кто — ни за что бы не поверил, но в этот момент у него был точно такой же взгляд, как у того человека, которого он когда-то поглотил.

Взгляд мерзавца, пытающего и истязающего маленького мальчика.

— Но…

— Да всё будет нормально! Служащие вокзала Чикаго подтвердят, что оркестранты погрузили в поезд кучу коробок и ящиков. В них, как я понял, спрятано оружие и боеприпасы. Вы убьёте всех свидетелей, а полицейские, проверив список пассажиров, решат, что вас разнесло взрывом на кусочки… Как вам такая идея? — Он вдруг хлопнул в ладони. — Или можно оставить кого-нибудь, пусть изобразит из себя «чудом выжившего» и расскажет, что вы все погибли.

Чес замолчал в ожидании реакции. После недолгой паузы Ладд медленно произнес:

— Не понимаю.

— Хм?

— Если у тебя есть взрывчатка, почему ты сам всех не подорвёшь? Всего-то фитиль поджечь — и все дела.

— Не получится. Понимаешь, мне нужен один конкретный труп, и мне будет не с руки, если его разорвёт в клочья.

Центр жизни бессмертного заключается в мозге. Если взрывом голова будет выброшена из поезда, восстановление начнётся в том месте, где она упадёт. Вдруг бессмертный успеет прийти в себя раньше, чем Чес его найдёт?

Чес вернул лицу невинное выражение и, по-детски растягивая слова, взмолился:

— Ну братик… Ну пожалуйста, сделай это для меня?

Жажда убийства Ладда превысила все возможные показатели.

Потухший было огонёк в глазах вновь яростно вспыхнул, и бандит с крайне довольным видом направил дуло ружья в переносицу мальчика.

— Как ты там сказал? Что я живу, полагаясь на интуицию и расчётливость? Так вот, пацан, ты ошибся. В плане своей жизни я никогда и ничего не просчитываю заранее.

В следующий миг ружьё в его руках выстрелило, разнеся Чесу полголовы.

— А вот в плане чужой смерти — ещё как.

* * *— Зачем ты его грохнул, Ладд? Классное же было предложение!

— М-м, классное-то классное, но ты видел его глаза? У него на морде было написано: «Ты меня ни за что не убьёшь». Он был уверен, что мы его не тронем. Он меня, самого Ладда Руссо, ни во что не ставил! Короче говоря, взбесил он меня, ну я его и пристрелил.

— И это вся причина?!

— Но он так и не испугался, вот что мне покоя не даёт… Даже в миг, когда у него башка на куски разлетелась — ни намёка на страх… Чёрт бы его побрал…

Когда Чес очнулся, Ладда с приятелями в отсеке уже не было.

«Мда-а, а с ними оказалось куда сложнее договориться, чем я ожидал. Интересно, сколько я был без сознания? Обычно на восстановление уходит секунд двадцать…»

Чес далеко не в первый раз повреждал голову, поэтому пришёл в себя практически сразу, как только завершилось исцеление.

«Сколько раз он пробивал мне череп, раскалывал и расшибал о стены и пол… Но, кстати говоря, выстрелили в меня впервые. С другой стороны, больно было всего миг, что само по себе неплохо».

Ощупав лоб и убедившись, что рана полностью заросла, Чес направился к выходу из отсека, когда…

— А-а-а! Джакуззи! Рана неглубокая, ты только держись!

— Твоему ранению ничего не грозит!

Из коридора донеслись знакомые вопли — Айзек и Мирия, та самая странная парочка.

Чес, не желая встречаться с ними, поспешил спрятаться за наставленными друга на друга ящиками.

— Хм? Никого.

— Безлюдье полное!

Айзек и Мирия обыскали отсек. Следя за ними из тени, Чес бесшумно переместился в противоположную часть, которую они уже осмотрели.

— Странно. Судя по разговору тех ребят, они здесь кого-то пристрелили.

— Сначала этот кто-то им что-то предложил, но они отказались и вдобавок его убили!

«Откуда им столько известно? — изумился Чес, но выяснять не стал. Воспользовавшись моментом, когда парочка будет у дальней стены отсека, он незамеченным выскользнул в коридор. — Ладно, подожду немного, посмотрю, как всё пойдёт. Может, удастся уговорить «оркестрантов» перебить заложников».

* * *Чес не знал.

Что в отсеке прятался ещё кое-кто.

Некто, полностью красный, будто облитый вином.

«Похоже, меня не заметили… Но кто бы мог подумать, что этот ребёнок окажется таким злодеем. Хотя нет, он же не ребёнок…»

Клэр отвечал за список пассажиров, поэтому помнил в лицо и по имени почти всех севших на поезд. К этому моменту он уже успел выяснить, что все «в белом» и «в чёрном» представились фальшивыми именами.

Увидев, как в отсек входят бандиты, он решил на всякий случай проскользнуть внутрь через люк в полу. Они были в каждом вагоне на случай экстренных ситуаций. Но Клэр и предположить не мог, что станет свидетелем подобного рода разговора. Услышав приближающихся Айзека и Мирию, он так же бесшумно спустился назад под вагон и закрыл за собой люк.

«Итак, что дальше? Ну, по крайней мере, Чеса застрелили — и ладно. Сейчас, пожалуй, будет логично заняться ребятами в белом. Они едут в вагоне второго класса…»

Клэр не выглядывал из-за ящиков, поэтому был абсолютно уверен в смерти мальчика.

По пути в багажный вагон Клэр разобрался с двумя «в белом» в купе вагона третьего класса. Вместе с ними — до кучи — он выбросил из вагона лежащие там же трупы «в чёрном».

Он не просто так направлялся в конец состава. Если машинист не увидит в назначенный час сигнал буферными фонарями, он, согласно инструкции о действиях при возникновении внештатной ситуации, обязан будет остановить поезд. В этом случае «оркестранты» и бандиты наверняка начнут убивать пассажиров. Да и Клэру нельзя было опаздывать в Нью-Йорк.

Конечно, был возможен и такой вариант, что «в чёрном» уже захватили кабину машиниста. Но ведь они зачем-то внедрили своего человека в качестве проводника? Получается, они хотели гарантировать безостановочное продвижение поезда. Вероятно, они до сих пор не поняли, что их «подсадная утка» мертва.

Поэтому Клэр решил поддерживать сигнальную связь, ради чего ему необходимо было на время вернуться в купе проводников.

«Ой, — спохватился он, вынырнув из раздумий о случившемся в грузовом отсеке, — мне же надо в технический вагон!»

Развернувшись, он продолжил свой путь.

Времени было ещё предостаточно, можно было немного потратить его на поиски других «оркестрантов».

* * *— Скажите, круто, а? Гулять по крышам — это так здорово! — возбуждённо спросил Ладд.

— Холодно… — дрожащим голоском едва слышно отозвалась Луа.

После встречи с серым «чародеем» Ладд тут же взобрался по скобам лестницы на вагон и похвалил себя за идею: отсюда открывался такой чудесный вид на звёздное небо, да и по крышам можно было перемещаться незаметно от врагов. Что называется, двух зайцев одним выстрелом.

Но Луа и ещё один бандит, поднявшись следом за ним, его восторга не разделили.

— Я вообще не понимаю, чему ты так радуешься. Тут даже стоять опасно, — заметил приятель Ладда, наблюдая за тем, как он беззаботно прыгает по крыше.

— У вас просто проблемы с равновесием. Жрите больше сбалансированной пищи! Понятия, правда, не имею, чем она может помочь, — со скукой в голосе закончил Ладд и двинулся к началу поезда.

Вскоре он заметил впереди несколько человеческих силуэтов. Разглядеть их с такого расстояния не представлялось возможным, но, похоже, они ползли по крыше вагона.

Глаза Ладда засверкали, как у ребёнка при виде новой игрушки.

— Эй, я сгоняю пока к вагонам первого класса, а вы, ну, не знаю, возвращайтесь в купе и отдохните.

Не дожидаясь ответа, он бросился по крыше, умудряясь, несмотря на приличную скорость, ступать практически бесшумно.

Луа и мужчина в белом переглянулись и спустились на площадку своего вагона. За Ладда они не волновались. У них и мысли не возникало, чтобы он мог проиграть каким-то там террористам в смокингах.

* * *Шане стояла на крыше вагона первого класса спиной к промозглому ветру.

Убив одного из «в белом», она поднялась на крышу — после захвата вагона-ресторана в передние вагоны можно было добраться только поверху. А значит, велика была вероятность, что именно здесь пройдут жаждущие крови бандиты.

Шане собиралась разделаться с ними в одиночку.

Она не ждала помощи от Гуса и других террористов. Ей было известно, что они тоже в конце концов станут предателями. Как Нейдер.

Их всех интересовало только одно — тайна тела Хьюи. В отличие от Нейдера они были искренними приверженцами революции, но Хьюи для них не был неоспоримым лидером. Как только революция свершится, он станет им мешать. Но они продолжали изображать из себя преданных последователей ради обещанного Хьюи Дара. Ради того, чтобы тоже обрести неуязвимость.

Но стоит этому осуществиться, и «мастер» потеряет для них ценность, и они тут же захотят от него избавиться. Гус и другие террористы надеются обмануть его и воспользоваться им в своих целях. Что за безнадежные глупцы.

Они и не предполагают, что это их обвели вокруг пальца.

Лишь Шане была известна истина. Хьюи рассказал ей, потому что был абсолютно уверен в том, что она пойдёт за ним до конца.

Она знала, что Хьюи Лафорет — бессмертный.

Она знала, что обещанием вечной жизни он собирает вокруг себя революционно настроенных людей.

Она знала, что в действительности он не планирует делиться с ними своим главным секретом.

Она знала, что ему нет никакого дела до того, что станет с миром после того, как свершится задуманная им революция.

Она знала, что его интересует лишь то, как далеко с точки зрения общественной морали могут зайти бессмертные.

Она знала, что он хочет проверить, сможет ли бессмертный победить государство.

Она знала, что Хьюи её любит. Он сам так сказал.

Она знала, что он говорил не о любви между мужчиной и женщиной.

Она знала, что Хьюи — её отец.

Она знала, что бессмертие не передается по наследству.

Она знала, что совсем скоро физически станет старше отца.

Она знала, что непременно умрёт раньше него.

Гус наверняка надеется в качестве награды за спасение вытребовать у Хьюи секрет бессмертия. Но и оставлять отца в плену правительства было слишком опасно. В руководстве Бюро расследований тоже был бессмертный. Он мог поглотить Хьюи.

Единственный, кто знает о её прошлом.

Единственный член её семьи.

Единственный, кто её любит.

Единственный, кого любит она.

Хьюи Лафорет.

Она не могла допустить, чтобы его не стало. Не могла позволить, чтобы его у неё отняли.

Шане твёрдо настроилась спасти Хьюи. Она понимала, что он никогда бы не одобрил захват заложников. Но это было неважно. «Ради Хьюи» было лишь предлогом, на самом деле она делала это ради себя.

И никому не позволила бы встать на своём пути.

Даже легендарному монстру.

По крыше вагона-ресторана ползли двое. Судя по одежде, они не имели отношения к бандитам в белом, но если они собираются помешать — пощады не будет. Но если это обычные пассажиры, надеющиеся сбежать, рука Шане может и дрогнуть. Борясь с приступом слабости, Шане раз за разом вызывала в памяти лицо Хьюи и его голос.

Но вдруг её охватило сильное и крайне неприятное чувство. Будто её пронзил чей-то тяжелый, липкий до тошноты взгляд, несущий в себе столь явное ощущение угрозы, что кровь стыла в жилах.

Хозяин взгляда стоял позади ползущих по крыше людей.

Мужчина в белом костюме, забрызганном кровью.

Шане тотчас поняла, что это он убил в вагоне-ресторане двух подчинённых Гуса.

* * *— А она ничего… — пробормотал Ладд, глядя на стоящую через вагон от него девушку.

Заметив ползущую по крыше парочку, он последовал за ними, и теперь хвалил себя за удачное решение.

У незнакомки в чёрном платье, время от времени скрываемой потоками дыма, был невероятно сильный взгляд. Ладд ощутил прилив возбуждения и едва заметную, но по-своему приятную щекотку страха. Как же ему хотелось убить эту девушку. Как же ему хотелось увидеть в этих глазах отчаяние и ужас.

Главарь группы «в белом» Ладд был в целом самым обычным человеком. Да, его дядя руководил довольно известной в определенных кругах преступной организацией, но сам Ладд родился и вырос в ничем особо не примечательной, среднестатистической чикагской семье. Никаких особых психологических травм, побудивших бы его свернуть не на ту дорожку, в его жизни не было.

То есть нельзя сказать, что его страсть к убийству была вызвана пережитым когда-то событием, оставившим глубокий отпечаток на его сердце. Просто однажды Ладд задумался. О разнице между людьми живущими и людьми, находящимися на грани смерти. Для него это были ни к чему не обязывающие размышления. С тем же успехом он мог начать строить планы на ужин.

Но прежде чем прийти к каким-то определенным выводам, его разум захватил сам процесс перехода из одного состояния — вне мыслей о смерти — в другое — предсмертное. Он и сам не заметил, как это вылилось для него в форму тяжелейшего и не поддающегося лечению психического расстройства. Нездоровые убеждения крепли, и возврата назад уже не было.

Так Ладд стал маньяком-убийцей. Не из-за детских травм, тяжелых испытаний или влияния окружающих. Просто так получилось. Единственное, что действительно отличало его от других — невероятная скорость, с которой он впитывал в себя опыт убийств.

В своих кровавых наклонностях Ладд придерживался определенной философии, но по сути это было не что иное, как набор красивых оправданий. Так и по поезду он бродил, ведомый жаждой утоления своей безумной страсти.

И сейчас он нашёл для этого подходящую игрушку.

Подул боковой ветер, снося в сторону дым, и девушку стало видно целиком.

Посчитав это своеобразным сигналом, Ладд не раздумывая закричал:

— Йо-о-о-оу! Тебе не холодно в такой мороз в одном платьице?!

* * *Клэр не знал, что и думать.

Ему удалось без проблем добраться до купе проводников и подать сигнал машинисту. Правда, из-за одного чудика-ковбоя он не смог сразу зайти внутрь, но подоспевшие очень вовремя юноша с татуировкой на лице и здоровяк увели его из купе, и Клэр всё-таки успел вовремя зажечь буферные фонари. На какое-то время об этой обязанности можно было забыть.

Причина его растерянности крылась в последующих событиях.

Понизу он добрался до вагона второго класса и, опять-таки, без каких-либо помех заглянул в окно купе, где должны были ехать бандиты в белом. Вот только вместо них там сейчас находились двое пассажиров третьего класса.

Один был закутан в серые одежды. Если Клэр правильно помнил, его звали Фред и он был врачом. У второго лицо было так жестоко разбито, что узнать его было невозможно. Но судя по поношенной одежде, это был уличный хулиган. Клэр не имел привычки судить людей по их внешнему виду, он просто помнил, что среди пассажиров этого рейса было всего несколько человек в похожей одежде, и все они ехали в вагоне третьего класса.

Понаблюдав какое-то время за ними из окна, Клэр пришёл к выводу, что напоминавший чародея Фред лечил избитого хулигана.

«Совершенно естественный поступок, но как эти двое оказались в вагоне второго класса, да ещё в купе бандитов?» — недоумевал Клэр.

Вдруг дверь в купе открылась и внутрь зашли молодая женщина и мужчина в белом. Клэр узнал их: это они были в грузовом отсеке, где застрелили Чеса.

— А… — едва слышно выдохнула Луа.

— Вы ещё кто такие?! — прорычал её спутник.

Они явно не ожидали обнаружить в собственном купе давешнего «чародея», возящегося с хулиганом, которого Ладд же и избил.

— О, так это ваше купе? — тихо отозвался «чародей». — Ваш друг Ладд был столь любезен, что предложил мне остановиться здесь. Благодарю и вас за гостеприимство.

И он вернулся к лечению.

Мужчина и женщина в белом переглянулись. На их лицах так и читалось: «Что это значит? На Ладда это не похоже».

Не отрываясь от своего пациента, «чародей» обратился к ним:

— Вы не могли бы помочь мне уложить его на кушетку?

* * *«Ничего не понимаю. Так кто он, этот Ладд: враг или нет?» — подумал Клэр, и тут женщина в белом платье посмотрела в окно.

Их глаза встретились. Клэр ожидал, что женщина в испуге закричит, но она, не меняясь в лице, продолжала молча на него смотреть.

«Странная она какая-то. Ладно уж, займусь ими позже», — решил Клэр и медленно отодвинулся от окна.

В этот самый миг сверху донесся громкий топот двух пар ног.

Клэр передумал сразу возвращаться под вагон и вместо этого высунул голову над крышей. Судя по всему, эти двое — в неярком лунном свете он смог различить лишь, что это был мужчина в белом костюме и женщина в чёрном платье, — бежали к последнему вагону.

Проводив их взглядом, Клэр вновь скрылся под вагоном. По сравнению с безбилетницей в рабочем комбинезоне он передвигался между деталями ходовой части не просто ловко, а непостижимо быстро, будто огромный алый паук.

Добравшись до вагона третьего класса, Клэр поднялся на площадку. Было бы неплохо узнать, где сейчас находились те двое «в чёрном» и «в белом», но они явно ещё не успели спуститься с крыши.

Заглянув через дверное окно внутрь вагона, Клэр нахмурился.

По коридору кто-то крался. Клэр с первого взгляда узнал эту невысокую фигуру, но как раз в этом-то и заключалась проблема.

«Разве Чеса не убили?»

* * *Чес зашёл в купе и опустился на голое сидение. Кровати были только в первом и во втором классах, пассажирам третьего предлагалось спать сидя.

Зайдя в вагон, он осторожно шёл по коридору, заглядывая в щели дверей. Все ехавшие здесь были связаны, и ему далеко не сразу повезло найти пустое купе.

Но, как ни странно, он не заметил ни одного террориста, хотя кто-то же должен был следить за заложниками. Немного поразмышляв, Чес пришёл к выводу, что, скорее всего, с ними расправились бандиты в белом.

«Посижу пока здесь, посмотрю, как дело пойдёт. Если «в чёрном» избавятся от «в белом» или наоборот, мне только проще будет».

Чес закрыл глаза и расслабился. Но спать он не собирался, только дать отдых телу.

Вдруг раздался едва различимый шорох.

Чес подпрыгнул от неожиданности и повернулся ко входу.

Дверь медленно открылась, впустив внутрь свет из коридора… который заливал жуткого вида человека в красных одеждах и с измазанном в крови лицом.

На секунду Чес растерялся, но потом сообразил, что костюм незнакомца не был алым изначально — его насквозь пропитала кровь.

Заметив на нём небольшой белый участок, мальчик ошибочно решил, что перед ним один из бандитов.

— Вы кто? Друг Ладда? — придав голосу детскости, спросил Чес, но ответа не было. — Эй?.. Скажите, кто вы такой? — повторил он, ощутив лёгкое беспокойство.

Красный мужчина, проигнорировав его вопросы, зашёл в купе и захлопнул за собой дверь. Волнение Чеса усилилось.

Вдруг он и есть бессмертный? В вагоне-ресторане мальчик не заметил никого похожего, но этот человек определенно не был обычным пассажиром.

— Ответьте что-нибудь! Я Томас! Может, вы меня с кем-то перепутали?

Фальшивое имя сопротивления не вызвало. Чес про себя с облегчением выдохнул: кем бы ни был этот незнакомец, раз он не бессмертный, то и бояться нечего.

Но стоило мужчине открыть рот и заговорить, как сердце мальчика вновь гулко забилось.

— Зачем ты лжёшь, Чес? Или лучше называть тебя полным именем — Чесвав Мейер?

— Как… откуда вы знаете, как меня зовут?

Но и на этот вопрос красный человек ничего не ответил. Чес судорожно пытался вспомнить, где он мог с ним встретиться, но никого похожего в памяти не всплывало. Хотя у него и возникло смутное ощущение, что он уже где-то слышал этот голос.

Чес так до самого конца и не поймёт, что перед ним был проводник, с которым он разговаривал перед посадкой в поезд.

«Кто он такой? Что у него с глазами? От одного их взгляда дрожь пробивает, намного страшнее, чем был у того же Ладда. Будто он вообще не человек… Нет… Быть не может… Хотя… Если существует Дьявол, почему не…»

Память мальчика услужливо подсказала имя монстра из байки, услышанной им в вагоне-ресторане, а его губы будто сами собой зашевелились, произнося его:

— Пу… Путевой обходчик?..

На лице монстра промелькнуло лёгкое удивление пополам с радостью:

— Ого, слышал о нём?

В голове Чеса, заглушая грохот пульса в ушах, зазвучали слова Айзека: «Всех, кто сделает что-то плохое, скушает Путевой обходчик!»

Мужчина сделал шаг к нему.

— Да, Путевой обходчик… это я, — на полном серьёзе произнёс Клэр фразу, что при других обстоятельствах сошла бы за неуместную и глупую шутку.

Но Чесу, успевшему заглянуть ему в глаза, было не до смеха. В зрачках этого мужчины горело чёрное пламя, обещающее поглотить всё, что в них отразится.

— Мне известно и то, что ты не ребёнок, и твоя цель. Поэтому… Скажу просто: я тебя убью.

По отношению к взрослым Клэр не испытывал жалости. Чес представлял опасность для поезда, кроме того, он собирался заключить сделку с кланом Рунората. В качестве повода для его устранения этого хватало за глаза.

— У… Уа-а-а!

Чес задрал рукав, под которым, прижатый к руке кожаными ремешками, прятался некий длинный и тонкий тряпичный сверток.

Сорвав это с руки, мальчик торопливо развернул ткань, под которой блеснуло что-то вроде скальпеля, только с лезвием, раза в два длиннее обычного.

Наклонившись, Чес бросился на мужчину, намереваясь скальпелем рассечь тому горло. В воздухе на мгновение повис серебристый росчерк.

Его жертва даже не сдвинулась, только махнула рукой, будто хотела поймать надоедливого комара. И атака Чеса оборвалась, едва успев начаться.

Правой рукой мужчина остановил лезвие, а левой схватил мальчика за шею и резко дёрнул, оторвав кусок плоти.

— А… — вырвалось у Чеса.

С окрасившейся в алый ладони мужчины на пол закапала кровь. В следующий миг он выхватил из пальцев мальчика скальпель и с силой пнул Чеса. Того отбросило к окну.

Мужчина разодрал ему сонную артерию, с точки зрения обычного человека мальчика было уже не спасти.

«Вот и всё», — подумал Клэр и уже собирался выйти из купе, но его остановило странное ощущение, охватившее правую руку. Опустив на неё взгляд, он с изумлением увидел, что чужая кровь на его ладони будто забурлила. Сама по себе, точно живая.

«Какого?..»

За считанные секунды на руке Клэра не осталось ни капли крови Чеса: они все неестественно быстро упали на пол и заскользили по деревянной поверхности к своему истоку — телу мальчика.

Со всего купе к нему ползли разлетевшиеся брызги. Поднявшись до шеи Чеса, они исчезали в его ране.

— И что? — не меняя детского тона, с насмешкой пробормотал мальчик, как только рана полностью затянулась. — Это всё? Зря только испугался. Я уж было подумал, что ты правда меня целиком проглотишь.

Он как ни в чём не бывало поднялся и, хихикая, добавил:

— Удивлён? Видишь ли, я бессмертный.

Чес снисходительно смотрел на застывшего в абсолютной неподвижности мужчину. Ладно, когда имеешь дело с непонятным монстром, но когда перед тобой человек, ничем не отличающийся в своих методах от других убийц, то тут и бояться нечего.

«Точно, а воспользуюсь-ка я им. За обещание «вечной жизни», он запросто разберётся со всеми в вагоне-ресторане».

Чес дружелюбно улыбнулся.

— Слушай, у меня к тебе просьба…

— Отказываюсь.

На секунду мысли Чеса смешались. Он ведь ещё не договорил.

— Хочешь попросить меня убить всех в вагоне-ресторане? Даже не подумаю.

В третий раз за последние несколько минут в груди Чеса заворочалась тревога.

«Откуда он это знает?»

С лица мальчика сошла самоуверенная улыбка, зато губы мужчины растянулись в предвкушающей ухмылке.

— Бессмертный, говоришь? Интересно.

Клэр взмахнул рукой, так быстро, что её очертания казались смазанными.

Послышался короткий свист, и ровно посередине между бровями Чеса воткнулся скальпель.

Голову мальчика пронзила острая боль, но он всё же сумел удержать себя в сознании. Перед глазами всё плыло, внутри черепной коробки будто сверкали молнии, но ему удалось плохо слушающейся рукой выдернуть лезвие.

Боль утихла, зрение начало возвращаться.

— Ужасно неприятно, но этим меня не убить. Точнее, меня не убить в принципе, — посчитав, что более притворяться ребёнком смысла нет, Чес сменил манеру речи на взрослую, а сам тем временем мысленно прикидывал возможные варианты сопротивления.

По крайней мере, оружие вновь было при нём, но убить этого мужчину представлялось делом крайне непростым.

Ко всему прочему Чес не мог побороть растерянность: он никак не ожидал услышать в ответ на признание о бессмертии «интересно».

Красный мужчина приблизился к мальчику на несколько шагов и, с хрустом размяв шею, холодно спросил:

— Итак, как поступим? Раз ты бессмертен, значит, я могу содрать с тебя кожу, выколоть глаза, раздавить пальцами сердце, а тебе будет хоть бы хны?

В голосе Чеса тоже слышалось ледяное спокойствие:

— Да пожалуйста. К подобной боли я давно привык.

— О?

В голове Чеса закрутились воспоминания обо всех тех истязаниях, что ему пришлось вытерпеть от рук того человека. Те ужасы, о которых упомянул красный мужчина, были по сравнению с ними ещё цветочками.

Чес посмотрел Клэру прямо в глаза и тихо, но твёрдо заговорил:

— Тебе когда-нибудь тыкали раскалёнными прутьями в глаза и уши? А погружаться в ванну с кислотой приходилось? А оказаться брошенным живьём в печь? А вот мне — да, каждый день человек, которому я полностью доверял, проделывал со мной это и многое другое. Можешь представить, что я пережил? Твои жалкие угрозы меня не напугают. Мне известна такая боль, которую ты даже вообразить не в состоянии!

Клэр молча выслушал Чеса и сделал ещё один шаг ему навстречу.

— Ты закончил? Это всё, серьёзно?

— В… В смысле?

— Да тут даже говорить не о чем! Это ж так, забава для любителей. Тупых извращенцев. Я сам, правда, категорически не понимаю подобных хобби… — сделав ещё шаг, он похлопал Чеса по щеке. — Лучше скажи, тебе когда-нибудь заживо отрезали ножом медленно, лоскут за лоскутом мясо с руки? А потом делали на оголившейся кости гравировку? Приходилось слышать о необычных казнях в Китае? А о методах пыток в Японии? Знаешь, каким образом одна безумная европейская аристократка пыталась продлить себе жизнь?

Глаза Клэра, отнявшего ладонь от щеки Чеса, не были человеческими. Это были глаза монстра, готовые втянуть в себя душу мальчика.

— Мне известно множество способов причинения боли, такая уж работа. Ещё больше, чем способов убийств.

Встретившись взглядом с мужчиной, Чес испытал такой всепоглощающий ужас, что даже не смог закричать. Мальчик со всей силы взмахнул скальпелем.

Хрусть!

Клэр перехватил кулак Чеса ртом и крепко сжал зубы. На пол упал отгрызенный тонкий палец.

— И… Ия-я!.. — под глухой вопль из правой ладони мальчика вырвался фонтан крови.

Клэр выплюнул оставшиеся во рту куски плоти и ручку скальпеля и, сжав голову Чеса обеими руками, ласково прошептал:

— Скажи мне вот что, Чесвав Мейер. Если тебе так хорошо знакома боль, почему же в миг, когда ты увидел меня, Путевого обходчика, в твоих глазах промелькнуло беспокойство?

Он пристально посмотрел в глаза Чеса. И такой тяжелый это был взгляд, что под ним мускулы на лице мальчика будто парализовало, он был не в силах ни закрыть глаза, ни посмотреть в сторону.

«Почему я дрожу? Неужели я… боюсь? Этого монстра?.. Путевого обходчика, персонажа глупой страшилки?!»

— Тебя пугает неизвестность. Ты думаешь, вдруг на самом деле существует боль, которую тебе ещё не приходилось испытывать. Поэтому ты страшишься неизвестности намного сильнее, чем обычные люди. Я ведь прав? Ты знаешь, что такое боль, поэтому твой страх перед ней в разы больше, чем у других. Не так ли?

В глазах монстра отражалось перекошенное от ужаса лицо Чеса. Мальчик, которым он притворялся, взрослый, кем ему хотелось себя считать, — оба были одинаково напуганы до полусмерти. Он так свыкся с необходимостью переключаться из одного состояния в другое, что иногда путался, кто же он на самом деле. Возможно, именно сейчас он смотрел на себя настоящего.

Порабощённый страхом, Чес сам не заметил, как по его щекам покатились слёзы.

— Я покажу тебе. Я буду учить тебя ещё неизвестной тебе боли, — вытирая солёные капли, ласковым тоном пообещал Клэр. — До тех пор, пока ты не забудешь, что умеешь возвращаться к жизни.

* * *Рейчел затаилась под вагоном.

Найдя подходящее место между деталями ходовой части, она вытянулась и расслабила руки и ноги. Но продолжала без устали крутить по сторонам головой, высматривая красного монстра.

Под привычное покачивание и стук колес к девушке постепенно возвращалось спокойствие.

«Решено, — подумала она через какое-то время, уже окончательно взяв себя в руки, — буду считать, что мне всё привиделось».

Разумеется, Рейчел отлично понимала, что красный монстр был реален, но она заставила себя выбросить из головы мысли о нём. Сейчас куда важнее было выяснить, что стало с вагоном-рестораном.

Она была на середине пути туда, когда сквозь шум поезда услышала звон, похожий на разбившийся стакан.

В следующий миг девушка заметила кое-что сбоку от себя.

Не так давно ей уже пришлось наблюдать нечто подобное.

Красный человек опять висел параллельно земле, уцепившись ногами за металлические трубы ходовой части, и правой рукой прижимал к засыпанному гравием железнодорожному полотну свою очередную жертву…

Несмотря на подступающую к горлу тошноту, Рейчел не могла отвести взгляд. Её захватила безумная мысль, что стоит ей это сделать, и красный монстр тут же повернётся в её сторону. Физический приступ отвращения был вызван объектом жестокой расправы. Это был мальчик, знакомый девушке по вагону-ресторану: он сидел за барной стойкой в компании странного ковбоя.

Вот уже от худых детских ног и правой руки ничего не осталось. Мальчик наверняка давно мёртв, зачем же так издеваться над телом?

Пока девушка ужасалась про себя, её нога случайно чуть сдвинулась, и металлическая пуговица комбинезона стукнула о трубу.

Звон был очень тихий, а за грохотом мчащегося поезда его никак нельзя было различить. Даже Рейчел его не заметила.

Но от красного монстра он не укрылся.

Он резко повернул голову в сторону девушки. В царящем под вагоном мраке выражение его лица было невозможно разглядеть, но он определённо её увидел и прошептал:

— Безбилетница…

— Не-е-е-е-е-е-ет!!! — завизжала во всё горло Рейчел и на невероятной скорости, едва не задевая спиной железнодорожное полотно, бросилась прочь и вскоре растворилась во тьме.

В какой-то момент, не выдержав новых приступов невыносимой боли, Чес попытался выпрыгнуть в окно.

Он был уже снаружи, когда Клэр схватил его сзади, и они вместе рухнули вниз. Но за мгновение до удара о землю, Клэр зацепился ногами за ось колесной пары и завис, вытянувшись вдоль железнодорожного полотна.

«А если куски плоти Чеса окажутся на земле позади поезда, они поползут за ним?» — вдруг пришла ему в голову мысль, и он по очереди ободрал об стремительный поток гравия руку и ноги мальчика.

Когда из всех конечностей у того осталась лишь левая рука, до острого слуха Клэра донёсся посторонний звук. Повернувшись в ту сторону, он увидел знакомую безбилетницу.

Стоило ему открыть рот, как девушка оглушительно завизжала и унеслась с таким проворством, что Клэр даже восхитился.

Продолжая висеть параллельно земле, он, прижимая к себе правой рукой туловище Чеса, левой достал из кармана жгут верёвки, которой, скорее всего, прежде был обмотан один из ящиков с боеприпасами террористов.

Привязав ею мальчика к ходовой части, Клэр пополз прочь.

«Нехорошо получилось. Нашёл, конечно, с кем возиться, совсем забыл о ребятах в чёрном и в белом. Спасибо безбилетнице, вернула в чувство. В качестве благодарности, так и быть, сдам её полиции без лишних мучений».

Перед тем, как оставить Чеса, он сказал ему, хотя и не был уверен, что тот его слышал:

— Продолжим в другой раз… И я уже не остановлюсь, пока ты не сойдёшь с ума.

Сквозь окутавший сознание туман Чес различил невнятные голоса, доносящиеся откуда-то сверху:

— В чём дело?

— Иди сюда. Посмотри туда.

Двое террористов выглянули из окна практически сразу же после того, как скрылся Клэр.

* * *Трое «в чёрном», разделившись с товарищами в вагоне третьего класса, застыли, парализованные ужасом, при виде изуродованного трупа в луже крови посреди грузового отсека.

— Кто ж его так…

Медленно, но страх отступил, возвращая контроль над телом. Заметив неподалеку рацию, один из террористов бросился к ней и немедленно связался с Гусом.

— …но прибор связи не повреждён, — завершил он свой отчёт. — Да… Да, так точно. Труп один. Мы продолжим движение к купе проводников… Что?.. Да, вас понял… Будет исполнено. Приём.

Отключив связь, террорист повернулся к своим товарищам и, внимательно следя за выражениями их лиц, озвучил приказ:

— Код Бета. Если, конечно, удастся подловить момент, пока она бьётся с тем «в белом».

Оба террориста встревоженно нахмурились.

— Мы что, правда?.. Мисс Шане?..

— О содержании плана запрещено распространяться.

Лидер их группы на всякий случай посмотрел по сторонам.

Но стоило ему убедиться, что вокруг никого не было, как в следующий миг с потолка раздался звонкий от возбуждения голос:

— А можно с этого места поподробнее?

Одновременно с этим сверху упала белая тень и в одну секунду перерезала горло террористу, что стоял сбоку от лидера. В правой руке Ладд — а белой тенью был именно он — сжимал метательный нож Шане, что он перехватил во время броска.

— Здорово как, а! Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет, не поймите неправильно, висеть под потолком, зацепившись за арматуру, — это ещё как тяжело!

Не дав лидеру времени поднять пистолет-пулемёт, Ладд бросился к нему. В одно стремительное движение он оказался у него за спиной и приставил остриё лезвия к горлу террориста.

— Давай же, будь хорошим мальчиком, брось оружие… И ты тоже, хлюпик, пистолет на пол. Всё равно, даже если выстрелишь, попадёшь, скорее всего, в приятеля.

Пойманный им террорист с досадой скрипнул зубами, но послушался. А его товарищ, названный «хлюпиком», добровольно лишившись оружия, тут же выбежал из отсека.

— О-ля-ля, какая чёрствость, — провожая его взглядом, с весёлой улыбкой прокомментировал Ладд. — Но в трусости обвинять его не стану. При виде меня броситься наутёк — это естественная реакция. Я вот тоже так бежал, так бежал, что аж на потолке спрятался!

Отрывисто засмеявшись, он, не отнимая лезвия от шеи террориста, повёл его сначала к выходу из отсека, а после, плотно закрыв дверь, в дальний угол.

— Нет, слушай, но правда здорово! Впервые в жизни я от кого-то убегал! Какая же она крутая, а! Скажи же, а, хотя нет, лучше я повторю: крутая! Но убить я её всё равно убью!

Террорист, холодея, чувствовал, как царапает кожу нож в подрагивающей из-за смеха руке Ладда.

Но вдруг тот резко сменил тон на спокойный и холодный и вдавил остриё в шею своего пленника.

— Вооружены вы, конечно, классно, но сами так, новички. А я-то обрадовался: настоящие военные, не знающие страха и пощады солдаты! Но стоило присмотреться — и на тебе, одно сплошное разочарование. Кроме той бабы, хи-хи.

Лезвие углубилось ещё на миллиметр.

— Вы же о ней говорили, что она бьётся с кем-то «в белом», то есть со мной? Шане, так её зовут? Так как, расскажешь мне… за что вы собираетесь убить одну из вас?

Остриё ножа всё глубже и глубже погружалось в горло террориста.

* * *В своём желании сбежать как можно дальше от красного монстра, Рейчел добралась до вагона первого класса. Она не могла подавить дрожь.

«Почему всё так получилось?.. Как?.. За что?.. Почему?.. Кто он такой? Проводник? Они что, в проводники этого поезда монстров нанимают? Он лишь кажется человеком, это только видимость! Поначалу я думала, он охотится только на террористов, но убить маленького ребёнка!.. Он точно чудовище! Бессердечный монстр!»

Рейчел не знала, сколько прошло времени за этими паническими мыслями. Во время пальбы в вагоне-ресторане у неё даже пульс не участился, но нынешний ужас парализовал её душу и тело.

Как информатор, она давно привыкла к опасностям. Ей не раз приходилось рисковать жизнью. Но все прошлые страхи не шли ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас.

Понятно, когда ты боишься попасть под гангстерскую пулю. Ты знаешь, с кем имеешь дело и представляешь, чем это может для тебя закончиться. Разумеется, подготовиться ко всему невозможно, и сколько ни настраивай себя, реальное столкновение с опасностью иногда оказывается намного страшнее ожиданий. Но Рейчел всегда справлялась.

До встречи с красным монстром. Это создание выходило за рамки её понимания. У неё не было ни единой идеи, как ему противостоять и к чему готовиться.

Если она что-то и знала, то это что ей, безбилетнице, следовало держаться от него как можно дальше. Хотя едва ли кто-то в принципе обрадуется, если его схватит этот монстр.

Ползти дальше было некуда: перед вагоном первого класса был локомотив, а прятаться под котлом слишком рискованно. За неимением других вариантов, Рейчел затаилась, вытянувшись на осях ходовой части почти на самом краю вагона.

Под ней проносился бесконечный поток отражающей лунный свет крупной гальки. Только она и разбавляла царящий под вагонами мрак, хотя толку от неё было совсем чуть-чуть.

«Торчать здесь — бессмысленно», — подумала Рейчел и решила проверить, что происходит в купе первых классов. По сравнению с красным монстром, вооружённые пистолетами-пулемётами террористы не казались такими уж грозными противниками.

Девушка предпочла пассивному ожиданию действие. Но она вовсе не собиралась ввязываться в неприятности. Собственная безопасность для неё оставалась на первом месте.

Рейчел осторожно выглянула из-под вагона и изучила украшающие внешнюю стену объёмные металлические узоры.

Ухватившись за нижний изгиб, она подтянулась, вцепилась пальцами в следующий и поползла по стене, точно опытный скалолаз по отвесной скале. Кто-то другой мог бы сорваться и разбиться насмерть, но Рейчел было не занимать ловкости и силы.

Она с детства забиралась в пустые поезда и использовала их в качестве тренировочных полигонов. Ей ничего не стоило взобраться на обычный вагон, а подняться по выпуклым украшениям было вообще плёвым делом.

Ей в голову пришла идея спрятаться на паровозе: густой дым скроет её от ненужных глаз, да и шансы встретить там кого-то минимальны. Единственное, она понятия не имела, насколько горячо в непосредственной близости от котла и трубы, вдруг там невозможно находиться.

Решив для начала подняться на крышу вагона, а там хорошенько всё взвесить, Рейчел на всякий случай заглянула в окно рядом с собой…

И немедленно об этом пожалела.

«Ну зачем я туда посмотрела?..»

На полу купе сидели связанные по рукам и ногам женщина и девочка, а рядом стоял с пистолетом-пулемётом наготове мужчина в смокинге.

«Нет-нет-нет-нет-нет, ни за что! Даже не подумаю! Умирать я ещё не хочу! Бросаться с головой в опасность ради информации — это ещё ладно, но рисковать жизнью забесплатно — ну уж нет!» — убеждала она себя, поднимаясь по стене вагона.

Но на краю сознания Рейчел мелькнул образ её отца, который умер, сломленный грузом несправедливых обвинений, преданный начальством, волнующемся только о спасении собственной шкуры.

«А ну стоп! Это две совершенно разные вещи! Я, если что, тоже сейчас на грани жизни и смерти нахожусь! Ну поддамся я этому секундному порыву, а если погибну? Ради чего я тогда вообще жила все эти годы?! — взывала она к собственному разуму, но было уже поздно: образ отца не желал исчезать. — Что я делаю?! Остановись немедленно! Будто я что-то этим искуплю! Я! Хроническая безбилетница! Нет-нет, я должна остановиться, должна, нельзя допустить…»

Рейчел осеклась, обнаружив себя над окном, опускающей ногу…

«Нет! Нет-нет-нет, нельзя! Остановись, слышишь?! Не-е-ет!..»

Она постучала носком ботинка по стеклу.

«Вот чёрт…»

Окно открылось, и террорист высунул наружу голову.

Убедившись, что он прямо под ней, девушка отбросила последние сомнения.

«Раз уж начала, надо доводить до конца».

Рейчел разжала пальцы и ухнула вниз. Ноги ударились обо что-то мягкое, и на секунду её падение остановилось. Девушка схватилась обеими руками за верхнюю раму и навалилась всем своим весом на террориста.

Тот, потеряв равновесие, высунулся по пояс из окна. Рейчел, быстро перебирая ногами, «пробежала» по его животу, выталкивая его наружу.

«Не хочу становиться убийцей, так что, пожалуйста, не погибни», — подумала она, проводив взглядом катящегося по железнодорожной насыпи террориста, и запрыгнула в купе.

* * *Добравшись до вагона-ресторана, Клэр заглянул в окно, чтобы изучить обстановку внутри.

За пассажирами следили двое «в чёрном», вооружённые пистолетами-пулемётами.

— Делать нечего, — пробормотал он себе под нос и, зажмурив один глаз, спустился под вагон, к привинченной посередине днища коробке с жёлтой пометкой.

Под крышкой было несколько тумблеров.

— Чем тратить деньги на это, лучше бы оборудовали купе проводников и кабину машиниста системой радиосвязи, — проворчал Клэр, потянувшись к одному из них. — Кто вообще придумал размещать рычаги управления электропитанием под вагонами?

В этом состояла ещё одна особенность Flying Pussyfoot — под каждым вагоном состава находился электрический щиток.

Когда-то в паровозы позади котла устанавливали турбогенератор, который питал электричеством все вагоны, но со временем от этого отказались, и энергия от турбогенератора стала идти на фонари и освещение одного локомотива.

В этом поезде все вагоны были оборудованы автономной системой генерации тока от колёс. Вырабатываемого электричества было так много, что его хватало в том числе и на полноценное освещение в ночное время суток.

И сейчас Клэр собирался немного поколдовать с электрическим щитком генератора вагона-ресторана.

— Ведь любой может залезть сюда и отрубить свет.

Он щёлкнул тумблером и заторопился назад, на внешнюю стену вагона.

— Ну что ж, пора немного попотеть, — пробормотал он и начал своё представление.

Из погрузившегося во тьму вагона послышались испуганные крики. Клэр, не теряя зря времени, открыл снаружи одно из крайних окон.

— Какого?! — бросился к нему террорист.

Клэр дождался, когда в окно высунется дуло пистолета-пулемёта.

«Очень глупый поступок. Ему явно не хватает опыта нахождения в нестандартных ситуациях», — покачал он про себя головой, хватая дуло и дёргая его на себя.

— Эй…

Террорист, не сообразивший отпустить оружие, опасно высунулся из окна. Клэр перехватил его за руку и одним резким движением швырнул под поезд.

К сожалению, у него не было времени спуститься и проверить, погиб тот под колёсами или нет (во втором случае пришлось бы добивать).

Вместо этого Клэр выпрямился и, наклонившись вбок, побежал по выпуклостям металлических узоров боковой стены вагона в его начало. Когда ноги почти теряли опору, он правой рукой хватался за рамы окон, восстанавливая равновесие.

Бесшумно бегущий вопреки всякому здравому смыслу и законам физики по перпендикулярной к земле поверхности Клэр был олицетворением кошмара наяву, жертвой которого должен был стать последний оставшийся в вагоне террорист.

Издалека могло показаться, что этот красный монстр не касается вагона, а летит рядом с ним, зачем-то перебирая ногами в воздухе.

Его освещённая луной фигура не осталась незамеченной. По вагону-ресторану разнеслись истеричные вопли и визг.

К тому моменту, когда террорист открыл ближайшее к себе окно, было поздно.

Клэр уже был по другую сторону и сжал его запястье прежде, чем мужчина успел в него прицелиться.

— Оцени, мне впервые пришла в голову эта идея, и ведь получилось… Не зря я столько пахал над собой, — дёрнув к себе террориста, шепнул Клэр ему на ухо.

После чего без малейшего колебания бросил трясущегося от страха мужчину под поезд.

Вернувшись под вагон, Клэр первым делом вернул тумблер в первоначальное положение.

Но, заглянув на всякий случай ещё раз внутрь вагона, он обнаружил там новых террористов.

— Да что ж вы как тараканы, один за другим… — вздохнул он и расправился с тем, который стоял на площадке.

Его напарник, видимо, что-то заметил, потому что сломя голову бросился в вагон первого класса.

«И хорошо. Пусть сосредоточатся на мне, так пассажирам будет безопаснее», — легонько кивнул Клэр и отправился назад в купе проводников.

Близился час связи с машинистом.

* * *«Куда он делся?»

Упустив Ладда из виду, Шане уже какое-то время стояла на краю технического вагона и внимательно осматривалась.

«Он опасен. Нужно избавиться от него как можно скорее. Обязательно. Иначе он станет для меня самой большой помехой. Как и для Хьюи».

Её уверенность основывалась скорее на интуиции, чем на конкретных фактах.

Придя к выводу, что гоняться за мужчиной по тёмным вагонам — нерационально, она поднялась назад на крышу, откуда можно было следить за всем поездом.

Но цель не заставила себя долго ждать.

— Йоу, — с широкой ухмылкой поприветствовал её, будто старую приятельницу, Ладд.

Страхи Шане усилились: «Я должна его убить».

Незнание противника подпитывало её навязчивую идею о его потенциальной угрозе. Хотя в случае с Ладдом её опасения были не напрасны.

— Как настроение, котёнок? Не грустила без меня?

В ответ на мерзкую улыбку бандита Шане молча обнажила нож.

Убедившись, что противник успел где-то оставить ружьё, девушка наклонилась вперед и без лишних раздумий бросилась в атаку.

— Ну чего ты как не родная, а, Шане?

Девушка замерла на середине шага.

«Откуда он знает моё имя?»

Её растерянность не осталась незамеченной. Ладд удовлетворённо кивнул.

— Я всё о тебе знаю! Что остальные в вашей компании тебя ненавидят, а ты ненавидишь их, и что ты главная любимица у этого вашего великого Хьюи Лафорета или как там его, а ты его настоящая фанатичка.

Его легкомысленный тон заставил Шане встряхнуться, и она продолжила бег.

— А ещё! Что этот твой Хьюи — бессмертный.

И вновь она застыла, точно поражённая молнией. Ладд наблюдал за ней с нескрываемым удовольствием. Он знал, каким шоком его слова станут для девушки, поэтому приберёг их напоследок.

Убедив себя, что слушать его дальше — бессмысленно, Шане в третий раз побежала к бандиту. Неважно, что было известно этому мужчине, она должна была его убить — и точка. Наклонившись опасно низко, она взмахнула ножом, целясь в ногу Ладда.

Но тот в своей обычной непредсказуемой манере тоже наклонился и бросился навстречу девушке. Продолжая беззаботно трепать языком.

— Но слушай, а ты меня, однако, разочаровала.

Не ожидавшая ответного сближения Шане на секунду заколебалась, из-за чего её удар тоже запоздал.

— Я ведь…

Голос Ладда вдруг отдалился. Шане показалось, что неведомая сила дёрнула бандита назад.

Одновременно с этим девушка ощутила страшный удар в подбородок.

Ладд, на глаз просчитав траекторию движения руки Шане, за мгновение до соприкосновения лезвия ножа со своей ногой прокрутил сальто назад, уходя от замаха. Из положения наклона вперёд, на бегу, он каким-то невероятным образом умудрился оттолкнуться и перекувыркнуться в воздухе через голову, носком ботинка попав точно по подбородку Шане.

Подброшенная ударом, девушка упала и покатилась по крыше. Последний переворот она совершила осознанно и ловко вскочила на ноги.

— Я ведь как думал, что тебя, не знаю, марсиане похитили, поэтому ты такая бешеная, а ты, оказывается, всего лишь влюблена до безумия! Прям сопливая барышня какая-то! Или, может, розовая пелена с глаз уже начала спадать? Тебе не приходило в голову, что этот твой Хьюи просто-напросто пудрит тебе мозги, а?

Для Шане это стало последней каплей. Она никогда не испытывала к Хьюи романтических чувств. При других обстоятельствах, возможно, именно этим бы всё и закончилась, но Хьюи был ей отцом. И она ни на секунду не позволяла себе об этом забыть, её привязанность к нему и преданность были вызваны исключительно дочерними чувствами. Да, со стороны они выглядели примерно на один возраст, но любой отец, понаблюдав за их отношениями, немедленно бы понял, что они никак не могут быть любовниками. Однако у террориста, которого расспрашивал Ладд, даже девушки не было.

Шане, широко распахнув глаза, наклонилась ещё ниже, чем прежде, и будто выпущенный из пращи камень метнулась к Ладду.

— Хя-ха-ха-ха, я что, тебя разозлил? Ну скажи, разозлил?!

Но вглядевшись в лицо девушки, он сообразил, что всё далеко не так просто. Хотя исправляться и не подумал. Ведь куда проще предсказать действия противника, чей разум затмил гнев.

Ладд засмеялся, но в этот раз с места не сдвинулся. Но и Шане больше не знала сомнений: она скользнула к нему, мысленно перерезая ему горло.

В шаге от бандита девушка вдруг выпрямилась, одновременно вскидывая руку с ножом. Лезвие со свистом прочертило в воздухе траекторию резко набирающего высоту самолёта.

Несмотря на то, что остриё летело к нему на такой большой скорости, что его едва можно было различить, Ладд сумел уклониться и тут же низко присел, собираясь обрушить на девичье туловище град кулачных ударов. Но в последний момент, заметив, что Шане сильно развернулась в корпусе, отпрыгнул в сторону.

Точно в том месте, где мгновение назад была голова Ладда, пронеслась вытянутая нога девушки.

— А это ты зря.

Ладд перехватил её лодыжку и со всей силы пнул Шане в живот.

Девушка вновь покатилась по крыше и исчезла за краем вагона.

— Упс! И что, всё? Всё? Но так же неинтересно! Скучно же!

Его перебил металлический скрежет.

— Это ещё что?

Ладд выглянул за край крыши и изумленно вытаращился, будто не верил собственным глазам.

Шане поднималась по стене вагона, всаживая в металл лезвия ножей, что она держала в обеих руках.

Дзям! Дзям! Дзям! Дзям-дзям! Дзям-дзям-дзям!

С каждым ударом она ускорялась, так что под конец почти уже бежала вдоль стены.

— Ого! — выдохнул Ладд.

Шане ракетой взлетела над вагоном и пронеслась сбоку от бандита. Тот сумел увернуться, но всё же девушка кончиком ножа рассекла ему правое ухо.

— Видимо, мне стоит извиниться. Ты-таки марсианка. Признайся, у тебя на самом деле восемь ног?

Впервые за время их схватки на висках Ладда выступил холодный пот. Сжав кулаки, он начал переступать с ноги на ногу, как разогревающийся боксёр. Шане приготовилась к броску.

Но вдруг случилось нечто неожиданное.

По краям вагона, где в купе проводников, кроме двух трупов, не должно было никого быть… зажглись и несколько раз мигнули яркие буферные фонари.

То был сигнал машинисту, что с поездом всё в порядке, но кто… кто мог его подать?

Фонари потухли. Девушка в чёрном и мужчина в белом в молчаливом напряжении выжидали.

Но больше ничего не происходило. Ладд в надежде потревожить невозмутимое спокойствие Шане, вновь заговорил:

— Шане, а ты вообще в курсе, что твои дружки на тебя охоту объявили и собираются убрать тебя при первом удобном случае?

Девушка никак не отреагировала на эти слова. Для неё это не стало новостью, кроме того, она сама планировала убить Гуса и его подчинённых.

— Слышал, ты была против захвата, да? Тебе не нравится брать заложников, убивать детишек, да? Ты у нас с моральными принципами, да? И что это влияние Хьюи, да? Но кого это колышет? Я, знаешь ли, очень хорошо понимаю, чего твои дружки решили от тебя избавиться.

Шане молча его слушала. Прошлая вспышка стоила недёшево, поэтому сейчас она старательно давила в себе эмоции.

— По мне, так только наивные мечтатели призывают к революции, борьбе с государственным строем, но при этом не желают убивать простых людей. Или он что, твой Хьюи, такой сильный, что может позволить себе побеспокоиться о других? Тогда без вопросов, но понимаешь, в чём дело: именно таких ребят я ненавижу больше всего! Потому что так делают только те, кто абсолютно! Полностью! Уверен в собственной безопасности! Чёрт! Чтоб они провалились! — в ярости взревел Ладд, после чего ухмыльнулся и продолжил уже спокойно. — Хочешь знать, что я сделаю первым делом после того, как сойду с этого поезда? — Он растянул губы в широкой улыбке и скользнул сальным взглядом по фигуре девушки. — Убью Хьюи Лафорета.

Сердце Шане на секунду замерло.

— Скажи же, странно? Террористы, по идее, не должны держаться за жизнь, но все твои дружки прямо-таки испускают эту самонадеянную уверенность, что им ничего не грозит. И неудивительно! Ведь как только всё закончится, они получат в своё распоряжение бессмертие!

Его ноги постепенно ускорялись, как и темп его голоса.

— Говорю честно, мне не в кайф тебя убивать. Ты, конечно, наивная идеалистка, но жизнью рискуешь осознанно. И вот что мне пришло в голову! — Ладд вдруг замер и закричал звенящим от удовольствия голосом, не скрывая, какое наслаждение получает, видя, как его слова ранят Шане. — Чем тебя, куда интереснее будет убить этого твоего великого и неповторимого Хьюи Лафорета! Так что ему конец. Бессмертен он или нет — всё равно я его убью. А если он не умрёт, я отрежу ему голову и закопаю её на южном полюсе, а тело — на северном! И все это прямо на твоих глазах! Я покажу этому бесстрашному наивному уроду, как на самом деле мучительна жизнь! Пусть молит остановиться — всё равно не послушаю! Что ты теперь будешь делать, а, Шане?! Хя-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Несмотря на избитые фразы, Ладд отлично понимал, что его угрозы действуют.

Сердце Шане дрогнуло, а следом задрожало всё тело. Если прошлую её вспышку можно было посчитать за разогрев, то эта была сродни взрыву. Сосредоточив всё своё существо в ножах, девушка бросилась на бандита.

Но атака оборвалась на середине.

Некто пальцами зажал лезвия обоих её ножей, заставляя её остановиться. Причём Шане до самого последнего момента не знала о присутствии рядом этого человека.

Перед ней стоял мужчина во всём красном. Но это было невозможно. Ярость не успела затмить её разум, ещё секунду назад в поле зрения девушки никого постороннего не было.

Слова пришли будто сами собой, отвечая на невероятность положения, в котором она оказалась.

К Шане и Ладду присоединился он.

Красный Дьявол — Путевой обходчик.

Удерживая лезвия большими и указательными пальцами, красный человек тихо произнёс:

— Кто разрешал делать дырки в купе проводников? Ты мне ухо оцарапала.

Ладд и Шане не сразу поняли, о чём он. Но, немного подумав, сообразили, что, видимо, он находился по другую сторону стены, которую проткнула своими ножами Шане, поднимаясь по вагону.

— Если признаёшь свою вину — извинись, — потребовал красный человек.

Вся ненависть к Ладду вмиг испарилась, Шане опустила руки и послушно кивнула. Увидь это кто из террористов — глазам бы своим не поверил. Ладд тоже подумал, что ему привиделось.

— А словами сказать?

Шане указала на своё горло и помотала головой. Судя по всему, она не могла разговаривать.

— Прошу прощения. Я не хотел тебя обидеть, — чистосердечно извинился красный человек, после чего отошёл к началу вагона и развернулся. — Можете продолжать.

Так… в сражение Ладда и Шане вмешался монстр.

— Кто выживет — того убью я.

* * *Луа мечтала о смерти. Так сильно, что успела забыть, как это началось. Самоубийство казалось ей глупой затеей, поэтому она искала человека, который бы её убил. Получая от этого удовольствие. Она надеялась умереть, принеся кому-то радость.

И однажды ей встретился Ладд. Наверное, не нашлось бы другого человека, который бы получил от её убийства большее наслаждение, чем он.

— Я убью всех, кто хочет жить хоть на капельку больше, чем ты, а потом посвящу жизнь твоему убийству. Поэтому не вздумай до этого умереть и оставить меня, поняла?

То было предложение руки и сердца. Причём Луа знала, что Ладд не пытался обманом заставить её жить — он искренне верил в то, что говорил.

А Луа верила, что он исполнит своё обещание. Ведь Ладд ни разу не потерпел неудачи, а представить, что кто-то убьёт его, было решительно невозможно.

Пока она не увидела того красного человека.

Их глаза встретились, когда он заглянул в окно купе, и сердце Луа гулко забилось. Не от страха или влюблённости, но от нестерпимой тревоги: «Он его убьёт. Этот монстр убьёт Ладда. Ладду его не победить!»

Стоило ей заглянуть вглубь тех отвратительных в своём непоколебимом сиянии глаз, и она поняла, что в них пылало — ничем не замутнённая жажда убийства. Ей ли было её не узнать — когда Ладд убивал, его глаза становились точно такими же. Единственное отличие заключалось в том, что крепость желания этого монстра была во много, во много раз больше, чем у Ладда.

Это красное нечто было порождением совсем иного мира. У человека просто не могло быть такой сильной воли. Но больше всего её напугало, что монстр скрылся, так их и не убив. Какая бы ни была причина, ей хватило понимания, что он мог контролировать ту дикую жажду, что отражалась в его глазах.

Ладд был непобедим, но не против монстра. Его убьют… Ладда убьют…

— Вы в порядке, леди? — глухой голос вернул Луа к реальности.

Она вспомнила, где находится: их купе второго класса.

Напротив неё загадочный «чародей» в серых одеждах заканчивал накладывать бинты.

— У вас вдруг так глаза оживились.

— Что?.. — едва слышно выдохнула Луа.

Посмотрев в лицо «чародею», её осенило: «Он такой же, как я. Он тоже хочет умереть».

Видимо, правильно истолковав её взгляд, мужчина тихо заговорил:

— Я полевой врач, работал на самой передовой. У Вердена. Там погибли многие, и враги, и союзники. В какой-то момент я заметил, что вокруг из выживших остался лишь я один.

В его голосе не слышалось печали, он говорил спокойно. Будто и не о себе самом.

— И тогда я подумал, что это мне наказание. Если бы я смог помочь большему числу людей, мне бы не пришлось наблюдать этот ужас. Но самое забавное, на какую бы войну я ни отправлялся потом, я нигде так и не погиб. Не то чтобы я бежал от сражений, вовсе нет, но даже серьёзно раненый, я всегда выкарабкивался.

Для Луа его слова звучали, как предание давно минувших дней. Полоски ткани на лице мужчины слегка разошлись, явив изуродованную ожогами плоть. Скорее всего, все тело «чародея» покрывали похожие шрамы.

— Если это божья кара, то сбежать от неё я смогу, лишь покончив с собой, но в этом случае меня ждёт ещё большее наказание. Поэтому я продолжаю выполнять свой долг и лечу людей. Спасаю тех, кто хочет жить. И буду спасать, пока Господь меня не простит. — Он посмотрел на Луа. — Похоже, у вас появилась цель. Ваши глаза ожили. Хотя я и не знаю, что в них отражается: страх, злость или грусть.

Луа медленно встала.

— Эй, Луа, ты куда? — встрепенулся мужчина в белом.

— Я сейчас… скоро вернусь… — Луа направилась к двери.

— Если ваш взгляд, когда вы исполните задуманное, вновь помертвеет… — произнёс ей в спину «чародей», но осекся. — Нет, забудьте, что я сказал. Мне просто вдруг стало тоскливо от мысли, что я лишусь соратника по духу…

Не обернувшись, Луа вышла из купе и отправилась на поиски Ладда. Слова этого врача никак нельзя было назвать утешительными. Кого-то другого они могли погрузить в пучины отчаяния. Казалось бы, он говорил о себе, но в сердцах его слушателей просыпалась необъяснимая тревога. Как… перед ликом Смерти.

Луа верила, что нет никого сильнее Ладда. В этом отношении ничего не изменилось. Но… она откуда-то знала, чувствовала, что нельзя, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Ладд сражался, спорил, да просто встречался с тем монстром. Ничем хорошим это закончиться не могло.

Луа бесшумно побежала по поезду, не в силах забыть глаза красного человека.

* * *Неожиданное появление третьего в их компании Ладд и Шане встретили ошеломлённым молчанием. Небо лишь слегка посветлело, и выражение лица новоприбывшего скрывалось в сумерках. Но кое-что всё-таки было очевидно: если костюм Ладда был забрызган кровью, то одежда этого человека была пропитана ею насквозь.

Первым затянувшуюся паузу нарушил Ладд:

— Ты ещё кто такой?

В тоне бандита угадывалась непривычная для него настороженность, и он сам не заметил, как, не расслабляя стойки, отвернулся от Шане к красному мужчине.

— Это неважно, — ответил тот.

Но Ладд уже понял:

«Скорее всего, это он убил Дюна».

Его уверенность подкреплялась одеждой незнакомца: он узнал форму проводника. Кроме того, нужно было очень постараться, чтобы тебя окатило таким количеством крови, например, сильно изуродовать тело своей жертвы.

Ладд понятия не имел, кем был этот проводник, убивший его приятеля, но он определенно был ненормальным.

Что в определенном смысле подтвердили его следующие слова:

— Считай, что это воздух разговаривает.

— О-о, даже так? — под стать собеседнику невозмутимо отозвался Ладд, хотя его ярость за убитого товарища достигла точки кипения.

Приняв решение отомстить, он в одно движение выхватил из кармана измазанный кровью метательный нож и, не целясь, бросил его в красного человека. Серебристый снаряд полетел тому точно в горло.

— Вот только воздуху не пристало болтать!

— Какие мы серьёзные, — легко перехватив нож, улыбнулся красный человек — Клэр.

На секунду повисло молчание.

— Стоп. Мне кажется, или ты сейчас совершил нечто невероятное?

— Вовсе нет. Я просто очень удачно ухватился за рукоять, даже не порезался. Ничего особенного, — хихикая, с вызовом ответил Ладд.

Его внутренний показатель жажды убийства зашкалил.

«Плевать, на что он способен. Но вот глаза этого монстра меня бесят. Жуткие — о да. Любой нормальный парень под их взглядом бросился бы наутёк. Но дело в другом! Какого чёрта, а?! Почему ни когда я швырнул в него нож этой бабы, ни когда он его перехватил, он даже не моргнул?! Ненавижу таких. Как те ублюдки, что знают о войне лишь по радио и газетам, а считают себя борцами за мир во всём мире! Или те зажравшиеся мафиозные боссы, отправляющие подчинённых под пули! Или подобные тем молокососам в обносках наивные мальцы… Хотя нет, этот урод определённо бесит меня больше кого бы то ни было!»

Ладд широко распахнул глаза и бросился на Клэра.

Наклонившись, он собирался нанести ему серию ударов в грудь, но Клэр с поразительной ловкостью увернулся уже от первого замаха.

— Какого?!

Клэр, раскинув в стороны руки, прогнулся в спине назад. Нет… Не просто прогнулся — так как он стоял на самом краю крыши, то Ладд в первое мгновение решил, что он сорвался с вагона.

Но на самом деле Клэр не упал. Удерживаясь согнутыми в коленях ногами на краю крыши, он оттолкнулся рукой от выступа украшения на боку вагона и, будто кукла на резинках, взмыл вверх. Итогом этого стал мощнейший удар лбом прямо в подбородок Ладда.

Тот невольно попятился, но немедленно бросился в ответную атаку.

Но сверкнувший перед глазами серебристый росчерк заточенного лезвия, стоивший ему нескольких срезанных волос, заставил его отпрянуть.

— Ах ты, коза! — зло бросил он в лицо Шане.

Та, словно забыв о присутствии красного человека, не отрывала от бандита сосредоточенного взгляда.

Но её концентрацию нарушил сам же Клэр, чей голос даже с легкомысленными нотками звучал так властно, что проигнорировать его было невозможно.

— Так тебя зовут Шане? Это правда, то, о чём он говорил? Ну, что ты была против захвата заложников, и что этому твоему Хьюи тоже эта идея бы не понравилась?

Девушка недолго колебалась, отвечать или нет этому красному человеку. Конечно, можно было пропустить его вопросы мимо ушей, но в этом случае она бы подставила себя и Хьюи, поэтому Шане решительно кивнула.

— Ясно. Хорошо. В таком случае, как насчёт небольшой помощи?

— Чего? — вырвалось у изумлённого Ладда.

Шане тоже удивлённо округлила глаза.

— Эй, погодь-ка, красный монстр! Чё за дела?! Это ж ты убиваешь оркестрантов и моих друзей!

— А что, какие-то проблемы?

— Ещё какие! С какого перепугу ты решил ей помочь?! А моих друзей, значит, убивай — не хочу?!

На вполне обоснованное возмущение бандита Клэр невозмутимо ответил:

— Но с твоих слов я так понял… что она на самом деле хорошая. Эта девушка.

Даже Ладда эти слова ошарашили.

— Я слышал всё, что ты тут кричал. Она делает это ради дорогого ей человека, тут уж ничего не попишешь, да и симпатии, по сравнению с тобой, откровенным безумцем, вызывает куда больше. Ну и ещё мне просто её жаль.

Ладд вскипел.

— Ты себя сам слышишь, а?! Хочешь сказать, ты ей сочувствуешь? У тебя там в черепе что, желе вместо мозгов?! Пха! А я-то думал, что за страшный монстр к нам пожаловал! И на тебе! Чёрт, противно, аж до тошноты! Ты один из этих, вонючих лицемеров, которые на войне в детишек не стреляют, жалеют их и спасать бросаются, да?! Потому что то, что ты сейчас тут наплёл, как раз из этой оперы!

Но на все громогласные обвинения Клэр ответил спокойным:

— И спасу, а что?

— В смысле?

— Конечно, если эти детишки не будут сильно меня раздражать, — продолжил Клэр с таким выражением лица, будто был вынужден разъяснять прописные истины. — Потому что лично я считаю, что человек способен испытывать жалость, только когда чувствует себя в безопасности. А с этим у меня всё в порядке. Даже если Шане набросится на меня со спины с ножом, я легко его отобью, а если некий ребёнок, вызывающий у меня сочувствие, начнёт расстреливать меня из автомата, я всё равно без проблем увернусь, так что не о чем говорить, — развел он руками. — Не в моих правилах, знаешь ли, убивать, пока не убили тебя. Потому что меня убить нельзя. Советую это запомнить… — Он сделал паузу и самодовольно улыбнулся. — Доброта и жалость — привилегия сильных мира сего. А я… сильный.

Ладд и сам не ожидал, что этот мужчина вызовет у него такую острую жажду убийства. От былой весёлости не осталось и следа. Исходя ненавистью, бандит процедил:

— То есть ты… один из этих… которые уверены, что они… ни за что не умрут?..

И услышал в ответ именно то, что ожидал.

— Разумеется. Ведь это мой мир.

Не обращая внимания на оторопь, которой Ладд и Шане встретили его слова, Клэр уверенно продолжил:

— Этот мир принадлежит мне. Иногда я даже думаю, что всё происходящее в нём мне просто снится. И ведь это логично! Я не знаю, существуете вы на самом деле или вы всего лишь плод моего воображения, а значит, будет разумным считать, что всё в этом мире зависит исключительно от меня. Чего бы я ни захотел, я всегда всего добиваюсь, и когда подойдёт срок моей жизни, я наверняка найду или изобрету эликсир бессмертия. Но даже если я очнусь от этого сна, то лишь ради того, чтобы погрузиться в другой. Следовательно, моё существование и есть вечность.

— Как?.. Как тебе только в голову пришёл этот самовлюблённый бред?!

— Понимаешь, у меня с воображением туго. Я не могу себе представить, что со мной станет после смерти. Просто не могу. Не могу представить небытие. Многие ведь как говорят, что после смерти нас ждёт вечная тьма, но ведь небытие подразумевает, что я не смогу даже осознать вокруг себя эту тьму, правильно? Вот это я не могу представить. Не могу представить, чтобы меня не стало. Короче говоря, абсолютного небытия не получается. Но при этом другие люди на самом деле умирают. Это факт. И из этого факта я делаю вот какой вывод. Что единственный, кто не может покинуть этот мир, — это я. Значит, этот мир принадлежит мне. А вы и все остальные в нём — не более чем вспышки активности моего спящего мозга.

Ладд уже не находил в себе силы возражать: «Он конченный псих».

— Если совсем коротко: если я считаю что-то возможным, я обязательно это сделаю, — закончил Клэр.

Чувствуя, как столбик настроения вновь побежал вверх, Ладд со смешком протянул:

— И поэтому ты решил ей помочь? А ты не подумал, что она может быть против?

Но Шане продолжала пристально смотреть на Клэра, никак не реагируя на слова бандита.

Клэр, от которого не укрылся её взгляд, тихонько вздохнул и ответил:

— Есть ещё одна причина, почему я выбрал её сторону. Если на то пошло, раз она не вредит пассажирам, мне в принципе нет резона её убивать… но вы, в белом, — совсем другое дело. Я заставлю вас заплатить за смерть Тони.

— Тони? — недоумённо переспросил Ладд, но почти сразу вспомнил, что видел это имя на именной табличке на груди Дюна. Именно так звали проводника, которого тот убил ради формы. — Ты сам себе противоречишь, монстр, — после небольшой паузы возразил он. — Ты сам сказал, что все остальные люди тебе просто снятся, так какого чёрта ты из-за них переживаешь?

— Даже если Тони был лишь плодом моего воображения, что плохого в том, чтобы испытывать к нему симпатию и благодарность? Любой, кто попытается обратить мой сон в кошмар, ответит за это.

— Нет, вы только его послушайте… А-а, как же ты меня бесишь, чтоб тебя! Сдохни! И из-за этой идиотской философии ты убил Дюна?! Так сдохни теперь сам! — выпалил, окончательно потеряв самообладание, Ладд и, подскочив к Клэру, нанес неуловимую для непривычного глаза серию джебов.

— Это вы первые убили Тони, — резонно возразил тот, уходя от атаки. Причём совершенно неожиданным образом.

— Что за!.. — в шоке округлил глаза Ладд.

Клэр прыгнул на него — в буквальном смысле этих слов: оттолкнулся от покачивающейся крыши вагона, взмыл в воздух навстречу бандиту и встал на руки ему на плечи.

Ладд с трудом удержал равновесие. Воспользовавшись заминкой, Клэр спрыгнул ему за спину.

— Проклятье!..

Бандит резко развернулся в корпусе, занося кулак, но в этот миг воздух сотряс сухой хлопок, и Ладду оторвало кончик правого уха.

Он даже не успел застонать от острой вспышки боли.

От дула пистолета в руке Клэра, нацеленного ровно в переносицу Ладда, поднимался тоненький дымок.

— Обидно? — тихо спросил он и, не дожидаясь ответа бандита, спокойно продолжил. — Я не настолько владею искусством боя, чтобы полагаться исключительно на собственные силы. И считаю, что пистолет превосходит мечи и кулаки. Хотя, конечно, всё зависит от обстоятельств.

По работе Клэру не единожды приходилось использовать огнестрельное оружие, поэтому он знал о нём намного больше обычных граждан. Также стоит заметить, что пистолет всё это время был при нём, просто он прекрасно обходился и без него.

— Реши я выстрелить — и тебе бы уже в следующую секунду пришёл конец. Но я не стрелял. Потому что посчитал, что с тебя хватит и одних кулаков. Так как, обидно? — С этими словами Клэр убрал пистолет назад в карман. — Я специально выстрелил тебе в ухо. Обидно?

Ладд не понимал, к чему он клонит, но действительно чувствовал себя униженным.

— Так умри же, униженный и опозоренный. Во имя Тони… Нет, во имя моего мира, в котором больше нет Тони.

Ещё никогда в жизни Ладд не испытывал такого унижения. Все желания и планы были забыты, разум бандита поглотила одна-единственная мысль: убить. Убить этого человека. Не ради получения удовольствия или выгоды, а чтобы отправить этого возомнившего себя властителем всей вселенной безумца в небытие. И всё.

На лицо Ладда вернулась улыбка.

— Ха-ха… Хи-ха-ха… И как же вы, ваше величество самопровозглашённый правитель всего мира… собираетесь меня убить, м-м? Ну уж нет, я докажу, слышишь, докажу тебе, что не всё получается, как тебе хочется! Я убью тебя и заставлю осознать это твоё небытие до такой степени, что ты пожалеешь, что вообще на свет родился!

Клэр на пару секунд задумался и вдруг повернул голову в сторону проёма между вагонами, после чего довольно ухмыльнулся и вновь посмотрел на Ладда.

— Прежде чем продолжить, скажи-ка мне вот что. Та женщина в белом платье — это твоя подружка?

Не ожидавший ничего подобного Ладд нахмурился, но решительно ответил:

— Невеста. И только посмей что-нибудь вякнуть на её счет.

— Даже не собирался… Просто подумал: надо же, даже у такого мерзавца есть подружка…

— Хочешь сказать, такой маньяк-убийца, как я, не заслуживает простой и чистой любви? — огрызнулся Ладд, хотя их с Луа отношения явно не соответствовали этому описанию.

Несмотря на посторонние разговоры, жажда убийства бандита только крепла. Совсем скоро она по мощи уже должна была сравниться с той, что испускал Клэр.

Но тот, не выказывая ни малейшего волнения, спокойно продолжил:

— Что ж, теперь я совершенно точно знаю, что с тобой станет.

И довольно улыбнулся. Но в этой улыбке не было ничего от приветливого проводника, выражение его лица скорее напоминало зловещий оскал.

— Ты спрыгнешь с поезда. Сам, — неторопливо произнёс он, одновременно отводя глаза в сторону.

Ладд невольно проследил за направлением его взгляда.

И его лицо в шоке вытянулось, когда он увидел высунувшуюся из проёма между вагонами женщину. Женщину в белом платье, которую Ладд не мог не узнать. Женщину, которую он любил и хотел убить больше кого бы то ни было ещё на всём свете.

* * *В купе второго класса продолжалось лечение Джека.

Помогавший «чародею» мужчина в белом с любопытством спросил:

— А что у тебя за книги в чемодане? Названия какие-то нечитаемые, случайно, не магические?

По всей видимости, он до сих пор принимал врача за волшебника.

— Они по медицине. В определённом смысле, не так уж далеко ушли от магических. Написаны на немецком, логично, что ты не можешь их прочесть.

Не обратив особого внимания на укол в адрес своей необразованности, мужчина задал следующий вопрос:

— Так… Я понял, что на тебе все эти одежды, чтобы скрывать шрамы. Но почему именно серые? Разве врачи не должны носить белое?

— Белое слишком сильно отражает свет. Для операций это не очень удобно. Но в моём случае я ещё и люблю серый цвет. Так я меньше выделяюсь на окружающем фоне. А может, я просто не хочу, чтобы меня замечали.

— Луа, кстати, тоже говорила нечто подобное. Я про ту женщину, которая ушла отсюда.

— Мы с ней похожи, — тихим голосом подтвердил «чародей». — Мы оба хотим умереть. Но в то же время между нами есть кардинальное отличие. На войне мне приходилось не раз видеть людей с похожим взглядом. Да, они мечтают о смерти, но это не мешает им любить. Они чувствуют себя нужными кому-то. Для этого мира такие, как она, намного ценнее, чем я, лечащий людей из одного чувства долга.

Мужчина в белом не совсем его понял, но всё же решил озвучить своё мнение:

— Если ты, врач, не представляешь ценности, то наше существование, получается, вообще со знаком минус. Хотя… так оно и есть.

А сам подумал:

«Эх, и о чём я только думал, соглашаясь на ограбление поезда? Идиот… И Ладд тоже идиот, любит Луа, а подвергает её опасности…»

* * *Поиски Луа наконец завершились: она нашла Ладда на крыше вагона, но, к её ужасу, там же находился тот красный монстр.

«Вот он где, наконец-то… Но нужно торопиться, нужно скорее сказать Ладду, прежде чем этот монстр убьёт его… Бежать, скорее бежать с этого поезда, как можно дальше от него… Вместе с Ладдом… Нет, пусть без меня…»

Для неё Ладд был всем. Не просто человеком, обещавшим её убить. Луа не могла себе представить мир без Ладда. Она была пленницей навязчивой идеи, что её смерть должна будет стать для него величайшей радостью в жизни, что ему предначертано её убить, а ей — быть убитой им, и потому смерть Ладда для неё была равнозначна гибели всего мира. Её мира. В каком-то смысле их с Клэром образы мыслей были схожи, только мир в восприятии Луа был сконцентрирован вокруг Ладда.

— Луа! Дура, я же сказал тебе сидеть тихо!

На лице Ладда выступил холодный пот.

«Чёрт, и надо было тебе высунуться совсем близко от этого монстра! Проклятье!»

Паника на лице бандита не укрылась от Клэра. С интересом оглядываясь по сторонам, будто прикидывал, на ком её использовать, он достал из кармана длинную верёвку. В отличие от ковбойского лассо, у этой оба конца заканчивались петлями.

— Итак, как я уже сказал, я заставлю тебя спрыгнуть с поезда.

— Луа! Спускайся скорее и беги!

Она что-то отчаянно кричала, но с такого расстояния Ладд не различал ни слова. Раздражённо цокнув языком, он со всех ног побежал навстречу красному монстру.

Но тот не сделал ни шага в сторону, лишь продолжал разматывать верёвку.

«Это мой шанс! Твой это мир или нет, но, если потребуется, я уничтожу и его вместе с тобой!»

Осталось сделать ещё шаг, и его кулак дотянется до цели. Но в этот момент до него наконец донеслись крики Луа:

— Нет! Оставь его! Тебя убьют! Скорее, беги!

«Идиотка, уже поздно! Забудь обо мне и спасайся сама!»

Интуиция ещё никогда не подводила Луа. Точнее, это была даже не интуиция, а прозорливость. Её наблюдательность не раз спасала Ладда, и он полностью доверял её суждениям.

Но кого это уже волнует.

Он и без её предупреждений отлично понимал, что этот красный монстр смертельно опасен.

Из них двоих только один мог остаться в живых.

«Ну и что? Вот я его и убью! Ценой жизни, но убью!»

За мгновение до удара кулаком красный монстр мерзко улыбнулся и бросил лассо. Одна петля опустилась точно вокруг шеи Луа. Вторая улетела куда-то в сторону от поезда… и затянулась на крюке столба для сброса почты. Момент был так точно выбран, что не оставалось сомнений: Клэр внимательно следил не только за происходящим на крыше вагона, но и за всем вокруг.

Оставшийся моток, будто потревоженная змея, разматывался на глазах. Совсем скоро верёвка должна была натянуться.

— Ах ты… Чёртов ублюдок!..

Кулак Ладда, лишившись цели, рассёк воздух.

Если он ударит его — будет поздно.

Если он не прыгнет — будет поздно.

Если он прямо сейчас не поможет Луа — будет поздно…

Ладд схватил правой рукой верёвку у самой петли вокруг шеи Луа, а левой крепко прижал невесту к груди.

В следующий миг верёвка натянулась, и они взмыли в воздух. Правую ладонь обожгла нестерпимая боль, но Ладд не разжимал пальцы. Иначе петля затянется и придушит Луа, как цыплёнка. Или, что было вероятнее, сломает ей шейные позвонки. Трением грубая верёвка практически поджаривала плоть, но Ладд всё равно её не отпускал.

В какой-то момент суставы не выдержали, и бандиту оторвало безымянный палец. В падении Ладд попытался стянуть с головы Луа петлю, но она была как-то очень хитро замотана.

«Ничего так обручальное кольцо получилось…» — успело мелькнуть у него в голове, но в этот момент смоченная кровью верёвка заскользила у него между пальцами, и петля резко затянулась.

Из груди Ладда вырвался нечленораздельный крик, и вдруг верёвка… соскользнула с шеи Луа.

«Что?..»

Узел оказался с секретом: когда петля затянулась, он развязался сам собой. Элементарная хитрость. Так Ладд понял, что его обвели вокруг пальца, и от этой мысли у него едва глаза не вылезли из орбит.

— Вот уро-о-од!!!

Но было уже поздно. Он сам схватился за верёвку, из-за чего им с Луа пришлось спрыгнуть с вагона.

И теперь они падали. Падали на огромной скорости навстречу земле.

Луа зашевелилась, попытавшись развернуться в воздухе так, чтобы при ударе хоть сколько-нибудь уберечь Ладда.

«Дура. Не занимайся ерундой. Тебе не идут эти полные жизни глаза. С таким взглядом мне ж прямо сейчас тебя убить хочется, глупая», — думал он ускользающим сознанием.

Но за мгновение до того, как окончательно погрузиться в омут беспамятства, он заметил кое-что за плечом Луа.

Ещё один столб, не тот, за который зацепилась та проклятая верёвка, один из многих других, поставленных вдоль железнодорожного полотна. Они летели прямо на него, так что Луа должна была удариться в него спиной.

«Скажи, проводник, это и есть «твой мир»? Потому что я так не думаю. Сейчас я докажу, что не всё в этом мире получается так, как тебе хочется!»

Ладд широко распахнул закрывающиеся глаза и с почти звериным рёвом выбросил перед собой кулак. Затем ещё раз, и ещё, и ещё.

Уже лишившийся безымянного пальца левый кулак встретился с твердой поверхностью столба.

Наблюдавший за этим красный монстр сощурил глаза и сказал стоящей напротив Шане:

— Насчёт мужчины не уверен, но женщина в порядке. Он всё-таки её уберёг. Совсем неплохо для мерзавца, как считаешь?

Шане не знала, как реагировать. Как вообще относиться к этому человеку? Как враг, он был слишком опасен, но и соратника она в нём тоже не видела. Шане сглотнула. Сердце сжималось от острого понимания, что ей его ни за что не победить.

— Итак, — посмотрел на девушку молодой мужчина. — Я обещал убить того, кто останется в живых… Но мы не знаем наверняка, жив тот бандит или нет. И как же нам быть?

С выражением абсолютной уверенности на лице Клэр встретился взглядом с Шане. Пламя в его глазах, казалось, сейчас поглотит её без остатка.

— Но прошу учесть, я не какой-то там конченный злодей. Если бы он не кинулся ей на помощь, верёвка бы сама собой развязалась. Честное слово, — добавил он.

А сам при этом размышлял: «Главаря «в белом» больше нет, за Тони, считай, мстить уже некому, пора сосредоточиться на «в чёрном». Но перед этим нужно решить, что делать с ней…»

— Кстати говоря, а этот Хьюи… Он тебе кто? Близкий человек?

Шане удивилась вопросу, но кивнула.

— Любимый?

Девушка помотала головой.

— Родственник?

Кивок.

— Отец?

Кивок.

— И ваш босс?

Кивок.

— А ты сама что теперь собираешься делать? Сразишься со мной или?.. — Он проглотил едва не сорвавшееся с языка «убежишь» и произнёс совсем другое. — Как насчёт того… чтобы я убил человека, угрожавшего твоему отцу? Того бандита?

Шане изумлённо округлила глаза.

— Я ведь сказал ему, что помогу тебе, так что убивать тебя уже как-то не с руки. А я всё-таки киллер. Поэтому предлагаю тебе выбор: нанять меня или сразиться. И заметь, если ты меня не убьёшь здесь и сейчас, кто знает, вдруг мне кто-нибудь закажет Хьюи?

У Шане похолодело на сердце. Она не понимала, что он за человек, этот стоящий перед ней мужчина, и можно ли ему доверять. Но кое-что она знала наверняка: не было никого, сильнее его. В этом она не сомневалась.

Как много ему было известно? С какого момента он слушал бандита?

Но следующий вопрос Клэра заставил пульс девушки — и так учащённый — резко подскочить.

— Да, кстати… Это правда, что Хьюи бессмертен?

«Он такой же, как все остальные! О чем я только думала, почему колебалась? По-другому и быть не могло. Я одна, только я защищала Хьюи, берегла отца. И это не изменится. Никому нельзя доверять. Чужие люди навсегда останутся чужими. Чтобы защитить Хьюи, хватит меня одной. Я убью всех его врагов. Всех до единого. Никому не позволю к нему приблизиться. Никто ему не навредит, никогда, ни за что. У Хьюи нет никого, кроме меня…»

Глазам Шане вернулся холодный блеск.

Клэр, заметив это, наклонил голову вбок и спросил:

— Ты чего? Смотришь так угрожающе… Погоди, ты что, подумала, что я собираюсь выбить из Хьюи секрет бессмертия?

По дрогнувшему взгляду девушки он понял, что попал в точку. А Шане, отчаянно стараясь не показать страха, ещё и кивнула.

Удивленный её искренностью, Клэр тепло улыбнулся и с интересом продолжил расспрос:

— У тебя больше никого нет из родных, кроме Хьюи?

Шане ответила кивком. Ей хотелось потянуть время в надежде, что удастся застать мужчину врасплох.

— Ясно. И ты считаешь себя единственной, кто может его защитить… Поэтому ты мне не доверяешь?

Причина была не только в этом, но всё же он не ошибся, поэтому Шане кивнула.

— Но при этом во что бы то ни стало хочешь защитить Хьюи, так?

Тут даже не о чем было говорить. Но от следующих слов Клэра в голове девушке вдруг опустело.

— Вот что я подумал. Если я на тебе женюсь, я стану Хьюи сыном. В этом случае, раз мы будем одной семьей, тебе не из-за чего будет волноваться.

До Шане не сразу дошёл смысл его предложения, и чем больше она над ним размышляла, тем её растерянность усиливалась.

Но Клэр не стал дожидаться её реакции.

— Теперь у тебя на один вариант больше: сразиться здесь и сейчас со мной насмерть, нанять меня, но продолжать мне не доверять, или же выйти за меня и вместе со мной защищать Хьюи. Одно из трёх. Понимаешь?

Категорически нет. О чём он только думает?

Шане ещё никогда не встречались подобные ему люди, ни по физическим данным, ни по характеру. Хотя, может, он вообще не человек, а монстр.

— Нет, лично я бы предпочёл, чтобы ты выбирала между свадьбой и битвой насмерть, но это звучит как угроза, и, как мужчине, мне это не очень по душе. Узнай о таком Кит, и он со мной вообще больше никогда не заговорит.

Шане встала на нетвёрдых ногах, хотя так и не решила, что предпринять. Только и оставалось, что слушать не замолкающего Клэра.

— Стоп, или ты не желаешь выходить замуж без любви? Не волнуйся — я буду тебя любить. Или давай Хьюи меня усыновит? В этом случае мы станем братом и сестрой. Не знаю только, буду я тебе старшим братом и младшим, это от твоего возраста зависит.

«Да какая разница?» — рассеянно подумала Шане, все ещё не находя достойных слов для ответа.

Сейчас она должна была думать только о том, как спасти Хьюи, а этот человек ей мешал. Но вряд ли… да нет, наверняка ей его не победить.

У Шане уже едва мозги не кипели, когда Клэр вдруг приблизился к ней почти вплотную.

— Слушай, можешь считать моё предложение о женитьбе шуткой, но учти: мои намерения самые что ни на есть серьёзные.

Он смотрел девушке прямо в глаза, и ей почудился в глубине его зрачков лик демона-искусителя, манящего её душу.

По спине Шане побежали мурашки, но не от страха, а от пока неведомого ей чувства. Не в силах пошевелиться, она могла лишь внимать словам Клэра.

— В отличие от твоих приятелей, я никогда тебя не предам. Не придётся. Сильные не предают соратников. В этом нет смысла. А я силён, сильнее кого бы то ни было. Понимаешь?

Он говорил тихо и неторопливо, но ни грохот колёс, ни рёв ветра не могли заглушить его властный голос.

— Я не буду выпытывать у Хьюи секрет бессмертия, чего ты так боишься. Если он сам захочет со мной им поделиться, я не откажусь, но силой добиваться не буду. Мне это не нужно. Стану я бессмертным или нет — я ни за что не умру. Я в это верю, а значит, ты тоже должна поверить в меня.

Его глаза продолжали гореть чёрным пламенем, но выражение лица… было почти ласковым.

— Я не умру.

После недолгого молчания Шане наконец решилась дать свой ответ.

Она уже хотела повернуть голову вбок, но вдруг содрогнулась всем телом от страшного удара. Плечо девушки прошила пуля, заставив её сильно отклониться.

— Что?

До ушей Клэра донёсся грохот выстрела.

«Снайпер? Интересно».

Убедившись, что рана не представляет угрозы для жизни Шане, он повернулся в сторону стрелявшего.

С такого расстояния уклониться труда не составит. Клэр решил для начала разобраться со снайпером.

— Совсем скоро река. Если не хочешь оказаться в руках полиции — прыгай. А ответ мне нацарапай на крыше вагона. Твои приятели явно вознамерились тебя убить, так что смысла оставаться в поезде нет.

Взгляд Клэра устремился к пальцам снайпера. Он верил, что сможет различить их малейшее движение. Убежденный в своей абсолютной власти над миром, он сконцентрировал всё своё внимание в глазах. И действительно отчетливо увидел кончики пальцев Спайка. Проводнику отличное зрение необходимо, а тем более киллеру: нужно же тщательно изучить местность, где планируешь совершить убийство. Поэтому Клэр много работал, оттачивая остроту зрения, хотя и это его умение в итоге списали на «прирождённый талант».

— У нас с тобой похожие взгляды. Взгляды людей, которые не знают, куда направить эмоции, поэтому подавляют их, — немного смущенно улыбнулся он, вновь обратившись к Шане. — Если я что-то и не могу изменить в этом мире, так это исправить собственные несовершенства.

Поэтому весь гнев из-за противоречий и трагедий Клэр копил в себе, и именно он служил топливом для той испепеляющей жажды убийства, что пылала в его глазах.

— Как бы то ни было, ты меня ранила. Это не может быть случайностью, — сказал он, потирая оцарапанное ухо. — Ты оставила след на мне, повелителе этой реальности, а значит, ты существуешь на самом деле… Так почему бы тебе тоже не стать, как я? Сновидцем, а не частью сновидения? Властителем мира? Я был бы рад. — Клэр наклонился вперёд, приготовившись бежать навстречу снайперу. — Если хочешь, можешь бросить мне в спину нож. Я всё равно увернусь.

И он на невообразимой скорости сорвался с места и вскоре скрылся из виду.

Проводив взглядом стремительно петляющий по крышам вагонов силуэт, с лёгкостью уходящий от пуль Спайка, Шане на какое-то время погрузилась в размышления.

Наконец, решительно кивнув, она вынула из чехла на ноге маленький нож и нацарапала на металлической крыше свой ответ красному монстру.

Когда поезд проезжал по мосту над широкой рекой, Шане спрыгнула.

* * *Два пожилых брата-машиниста Flying Pussyfoot не замечали ничего странного, пока до них не донеслись отголоски той серии взрывов, что Ник и Нис устроили в вагоне первого класса после того, как Рейчел помогла им освободиться.

— Эй… Слышал, кажется, что-то взорвалось!

— И поезд трясёт…

Взрывы не прекращались.

— Сходи-ка, проверь, что там! — предложил младший брат старшему.

— Я? Ну уж нет! — воспротивился тот.

Младший уже собрался выйти сам, но тут из-за входной двери донёсся знакомый голос:

— Это я.

В отличие от того тона, каким он разговаривал с Ладдом, сейчас голос Клэра звучал крайне дружелюбно.

— Клэр, ты, что ль? Не поленился по углю перелезть?

— Что ты вообще тут делаешь? Что там взрывается? Нам остановить поезд?

— Нет-нет, как раз наоборот: ни в коем случае не останавливайте.

— Что? Как это понимать?

Клэр мысленно себя похвалил: разобравшись со Спайком, он на всякий случай отправился проверить, как дела у машинистов, а тут эти взрывы.

Сигналами из купе проводников их не объяснить, поезд должны были остановить, поэтому Клэр устроил перед дверью в будку машинистов это маленькое представление.

— Нас преследуют грабители на лошадях, это они в нас стреляют!

— Что?!

— Где?!

— Они постоянно перемещаются, поэтому их сложно разглядеть, тем более отсюда. Но совсем скоро мост через реку, после него им нас будет уже не догнать, поэтому, пожалуйста, не волнуйтесь!

Клэр сам не знал причину взрывов, но в любом случае не мог допустить остановки поезда.

— Угхум, ясно! Не беспокойся, поддадим жару и понесёмся пуще ветра!

— Ты сам что делать собираешься?

— Уведу пассажиров в безопасное место, слава богу, пока ещё никто не пострадал.

— Хорошо, будь осторожен!

— Постараюсь! Спасибо!

И Клэр, так и не показавшись братьям, оставил паровоз.

На самом деле он хотел попрощаться, ведь, скорее всего, они больше никогда не увидятся, но понимал, что это вызовет ненужные вопросы. Поэтому обратился к ним мысленно.

«Будь ты хоть трижды властелином мира, а всё равно найдётся немало людей, которым ты будешь безмерно благодарен. Чёрт, если из-за опоздания в Нью-Йорк я подведу Гандоров, то в жизни себе этого не прощу!»

А поезд продолжал свой стремительный бег.

* * *Поблуждав по всему составу, Айзек и Мирия оказались перед дверью в вагон третьего класса.

— Хм-м, никого… Ни гангстеров, ни Путевого обходчика…

— Исчезли! Прямо мистика какая-то!

Джакуззи с друзьями расспрашивали пойманного ими «оркестранта» в одном купе, Ладд пытал ещё одного в другом, и как-то так вышло, что Айзек с Мирией в своих хождениях по поезду не встретились ни с кем из террористов.

— Но, Айзек, ты уверен, что нам не следовало проверить багажные вагоны?

— Абсолютно. Монстр ведь пожирает людей, начиная с конца поезда, так? Значит, дальше того грузового отсека с трупом живых уже быть не может!

— Тогда почему ты так внимательно рассматривал купе проводников?

— Хе-хе-хе, потому что преступник всегда возвращается на место преступления!

— О-о, круто! Айзек, ты прямо как Холмс!

Сотрясая воздух безосновательными умозаключениями, эти двое шли по коридору вагона, заглядывая по очереди во все купе и освобождая связанных пассажиров.

— Ах, спасибо вам огромное! Что здесь вообще происходит? — спрашивали их все.

На что Айзек неизменно отвечал:

— Кто-то, похоже, перестрелку устроил. А ещё по вагонам бродит монстр и пожирает людей.

Услышав это, пассажиры как-то странно на него смотрели, но никто не порывался выйти в коридор.

В их ушах всё ещё стояли душераздирающие детские крики, что доносились какое-то время изнутри одного из купе. За ними последовал звон разбитого стекла, и всё стихло. От кого бы ни исходила угроза — от монстра, террористов или бандитов, — никто не горел желанием даже случайно с ней столкнуться.

Услышав об этом, Мирия встревоженно прошептала:

— Какой ужас, а вдруг это Мэри или Чес?

Постепенно продвигаясь по вагону третьего класса, Айзек с Мирией заметили впереди открытую дверь.

«Вдруг там прячется монстр?»

Затаив дыхание и сглотнув, они на цыпочках прокрались к входу в купе и осторожно заглянули в проём.

Внутри двое террористов стояли у окна и о чём-то тихо переговаривались.

— Ага! — шёпотом воскликнул Айзек. — Наверняка это они издевались над ребёнком!

— Задиры!

— А ковбои не спускают злодеям, правильно я говорю, Мирия?

— Тем более, когда они тоже вне закона!

Год назад им удалось справиться с тремя вооружёнными пистолетами-пулемётами негодяями, и одного этого удачного опыта хватило, чтобы они навсегда потеряли страх перед оружием.

И неважно, что ту победу они одержали, сбив противников автомобилем.

— Я вызову их на дуэль! — заявил Айзек.

— Нельзя! А вдруг ты погибнешь! — разумно возразила Мирия.

Но ничто не могло поколебать решимость Айзека.

— Порой нужно действовать вопреки страху смерти! Таков путь самурая!

— У-у, Айзек… Тогда я тоже вызову их на дуэль!

— Но как его вообще туда затащили?

— Изнутри никак…

Террористов, обсуждающих тело Чеса, что-то ударило по затылкам.

— Какого?.. Пха!.. Кхе-кхе!.. Гха-кхе!.. Ххи… Ххи…

Всё вокруг заволокло белой пылью, которую они, не ожидавшие нападения, глубоко вдохнули. То была проверенная грабительским прошлым Айзека и Мирии смесь извести и перца. Они насыпали её в перчатки и бросили их в террористов.

Ослепшие и задыхающиеся, те вопреки доводам разума уронили оружие и схватились за лица.

Известковую пыль вскоре выдуло в окно ветром, и двое «в чёрном» наконец смогли вдохнуть. Зрение тоже вернулось, но увиденное их совсем не обрадовало.

На них смотрели дула их же пистолетов-пулемётов, а державшая их странная парочка на полном серьёзе заявила:

— Мы вызываем вас на дуэль!

— Стреляем, как упадёт монетка!

Дуэль вооружённых с безоружными.

— Мирия, у нас монетки нет! — спохватился Айзек.

— И правда! У вас монетки не найдётся? — обратилась Мирия к террористам.

Но Айзек поспешил её остановить:

— Нельзя, Мирия! Если мы возьмём у них деньги взаймы, а затем победим, мы не сможем их им вернуть! Для чести ковбоя это станет несмываемым позором!

— Ты прав! Нам нужен другой сигнал!

Немного подумал, Айзек тихо произнёс:

— Пусть выстрелы и послужат сигналом к началу дуэли.

— Идеально!

Террористы, сообразив, что эти двое идиотов не шутят, слезливо взмолились о пощаде.

Заперев несостоявшихся оппонентов в соседнем купе, Айзек с Мирией вернулись в то, где их встретили.

— Итак, где же ребёнок?

— Они о чём-то говорили у окна…

— Я понял! Они подвесили его снаружи!

— Ужасно!

Айзек с Мирией бросились к окну и лишились дара речи. Они узнали своего друга. Точнее, это они уже успели записать его себе в друзья, хотя были знакомы с этим мальчиком всего ничего.

Из-под вагона частично виднелось лишенное обеих ног и правой руки изуродованное туловище Чеса Мейера.

* * *«Вот уж точно: никогда не знаешь, что в жизни пригодится. Кто б знал, что моя небольшая хитрость против мафии сработает и в этом поезде», — мысленно поблагодарила судьбу Рейчел, разглядывая свои заточенные, будто зубья пилы, ногти.

Она лежала на спине на сцепном оборудовании между вагонами первого и второго классов и смотрела на виднеющееся в проёме небо.

После того, как её схватили террористы, девушка, дождавшись удобного момента, перепилила верёвку и удрала через окно под вагон. Оставалось надеяться, что освобожденные ею девушка с глазной повязкой и молодой мужчина в порядке. Потому что у неё всё равно не осталось сил им помочь.

— Ух… — поморщилась Рейчел от острой боли в ноге.

Её подстрелили в бедро, когда она убегала по крышам с миссис Бериам и её дочерью. Кровотечение удалось остановить, но из-за жуткой боли девушка едва могла шевелиться.

Без помощи врача придётся какое-то время посидеть тихо. Рейчел тяжело вздохнула и решила переждать в вагоне третьего класса.

«Найти бы безопасное купе и прилечь…»

Для вымотанной физически и морально девушки этот окрик в спину прозвучал как гром среди ясного неба:

— Н-н-не двигаться, мерзавец!

Развернувшись, Рейчел увидела знакомое лицо.

Круглое и сальное, как у свиньи, с тоненькими усиками… Тот самый богач из вагона-ресторана, можно сказать, кровный враг девушки.

Самое неприятное, что у него в руках было ружьё.

— Что?.. А-а… девчонка…

В его взгляде появилось пренебрежение, но дуло он отводить не спешил.

Рейчел не знала, что ружьё это принадлежало бандиту, убитому Шане перед отсеком с чистящими средствами, где его позже и подобрал усач. Шане не волновала судьба оружия поверженных противников.

— Хм, я знаю, ты с ними заодно, с этими, в белом! Ты меня не обманешь! Сейчас по поезду не боятся бродить только убийцы! — рявкнул усач, подходя к Рейчел. Его слова были не лишены логики.

После того, как Йон с Фаном выгнали его из вагона-ресторана, он не знал ни секунды покоя. От ужаса мужчина едва не начал терять рассудок, и тут наткнулся на ружьё. Возможно, сыграл роль его патологический эгоцентризм, но, как бы то ни было, получив оружие, он вскоре оказался во власти навязчивой идеи: убить, чтобы не быть убитым. И не важно, кого. Хоть кого-нибудь.

И усач затаился в ожидании любого, подходящего на роль его убийцы. Устрашающего вида бандита в белом и смуглокожего здоровяка он пропустил, а молодая женщина в белом платье убежала прежде, чем он успел к ней обратиться.

Но вот наконец он нашёл подходящую жертву для успокоения своего измученного страхом сердца. И хотя эта девушка едва ли была заодно с бандитами, мужчина не собирался опускать ружьё.

— Я всё знаю! Я ещё никогда не ошибался! Своему успеху я обязан своей смекалке! И я не позволю кучке грязных негодяев испортить мне жизнь!

Рейчел в остром приступе грусти невидяще уставилась в пространство.

«Ну что за наказание? Только подвернулся удачный момент, чтобы ему врезать, а у него в руках ружьё, а я едва на ногах стою».

Она понимала, что его нельзя злить, но всё равно не сдержала ехидного тона:

— Это ты-то никогда не ошибался? То есть та катастрофа тоже не была твоей ошибкой?

Усач недоумённо нахмурился.

— Крушение поезда десять лет назад. Получается, ты его предвидел? Но ничего не предпринял, потому что знал, что, в случае чего, всегда сможешь свалить вину на инженеров? И ты считаешь, что это нормально? Ты правда так думаешь?

Безумный блеск в глазах мужчины потускнел, но на его место пришёл ровный свет осознанной ненависти.

— Откуда тебе об этом известно? Кто ты такая?

При обычных обстоятельствах он бы и слушать её не стал. Кому сейчас, по прошествии стольких лет, было дело до жалких обвинений какой-то девчонки, она всё равно ничего не могла доказать. Но в его нынешнем взвинченном состоянии её слова стали как красная тряпка для быка.

— Вздумала опозорить меня, паршивка? Не знаю, кто ты, но уверен в одном: ты заодно с бандитами. И мне этого достаточно.

Дуло ружья медленно поднялось ко лбу Рейчел.

Но, несмотря на отчаянность ситуации, девушка не сдержала тоскливой улыбки:

— Ну и поделом мне. Слишком долго я оскверняла поезда своими безбилетными поездками.

— Так ты ещё и безбилетница? Хотя чего от дряни ждать?

— Поэтому я не против умереть, но лишь от рук того, кто всего себя посвятил поездам…

— Ты мне ещё условия ставишь? В любом случае, моя работа связана с поездами, так что я вполне подхожу…

Палец мужчины потянулся к спусковому крючку.

Но Рейчел, не обращая на него внимания, закричала:

— Убей меня скорее! Пока меня не убил этот усатый жирдяй! Убей! Убей меня! Я к тебе обращаюсь, красный монстр… Проводник!

Мужчина заколебался, не понимая, о чём она.

А в следующий миг его руки с жутким хрустом вывернулись под неестественным углом. Спинной мозг парализовало острой болью, подобно которой усачу ещё никогда не приходилось испытывать. Даже не оборачиваясь, он понял, что кто-то схватил его за руки. Завопив от боли, мужчина скосил глаза и увидел чужие пальцы, впившиеся ему в плечо.

Рейчел повезло: усач вполне ещё мог успеть нажать на спусковой крючок, но ружьё, так и не выстрелив, со стуком покатилось по полу.

— Гха!.. Га-а-а! А-а-а! Угх!..

От боли мужчину затошнило. По пухлому лицу градом покатились слезы, смешиваясь с соплями и слюнями.

С жутким влажным хрустом обе его руки бессильно повисли, вывернутые из плечевых суставов.

Оборвав крик, усач плашмя, лицом вперёд, рухнул на пол, будто ему отключили питание — так быстро он потерял сознание.

Стоявший позади него мужчина в пропитавшейся насквозь кровью форме проводника молча смотрел на него сверху вниз.

«Вот из-за таких, как он, мы, простые проводники, и страдаем».

Убедив машинистов не останавливать поезд, Клэр направился назад в конец состава. Заглянув в окно вагона-ресторана, он увидел, как пассажиры обезоруживают оставшихся террористов. Следом он обнаружил в коридоре несколько связанных бандитов. Судя по всему, пока Клэр отсутствовал, кто-то за него разобрался со всеми угрозами.

Он решил на всякий случай проверить, нет ли жертв среди пассажиров, но по пути к купе проводников заметил жирного усача, угрожающего ружьём уже хорошо ему знакомой безбилетнице.

Поначалу Клэр собирался просто понаблюдать с площадки между вагонами, но постепенно раздражение на усача пересилило, и он зашёл внутрь, чтобы помочь девушке, успев буквально за мгновение до выстрела. Момент оказался настолько удачным, что Клэр даже довольно присвистнул, параллельно размышляя, как теперь быть с этим жиртрестом.

«Выбросить, что ли, из поезда? Если повезёт, он даже выживет», — без тени колебаний решил он и нагнулся, чтобы поднять бесчувственное тело.

Но его остановил дрожащий, но звонкий крик:

— С… Стой!

Клэр повернулся на голос и увидел безбилетницу, держащую в руках ружьё.

— Отойди от него! Его нельзя убивать!

Клэр недоумённо развёл руками:

— Он же собирался тебя убить. И кстати, можешь не волноваться, я ничего не собираюсь тебе делать.

«Может, она такая же, как я? Тоже верит, что не умрёт, поэтому не считает за противоречие помочь врагу?» — подумал Клэр, но, заметив выступившие на лбу девушки капли холодного пота, сообразил, что тут что-то другое.

— А ты странная. Требуешь не убивать того, кто едва не убил тебя.

— Дело не только в нём. Ты больше никого не убьёшь в этом поезде! А если тебе так хочется — убей меня! Пусть я стану последней! — твёрдо заявила она.

Клэр на полном серьёзе спросил:

— С чего такая жертвенность?

От его нечеловеческого взгляда у Рейчел кровь стыла в жилах, но она не собиралась отступать.

— Мой отец был инженером, он больше всего на свете любил поезда. Как и я! Возможно, даже сильнее людей!

«Случайно, не об этом инженере она говорила с жиртрестом?» — вспомнил Клэр, но спрашивать не стал.

— Поэтому! Вот поэтому хватит его осквернять! Этот поезд! Хватит порочить тех, кто его создал! Хватит очернять кровью его, рельсы и людей, с ними связанных!

Рейчел и сама не заметила, как по её щекам потекли слезы.

Клэр какое-то время молча на неё смотрел, а затем медленно произнёс:

— Хватит порочить, говоришь… Не ожидал услышать это от безбилетницы.

— А я не отрицаю, что виновата не меньше тебя.

Её слова заставили Клэра широко улыбнуться.

С крайне довольным видом он повернулся к девушке спиной.

— Безбилетница виновата не меньше убийцы? Всё-таки ты очень странная!

И лишь тогда до Рейчел с запозданием дошло, что перед ней не монстр, как она всё это время считала, а мало чем отличающийся от нее человек. Стоило сообразить, ещё когда между ними завязался разговор, но девушка была слишком напугана, чтобы трезво рассуждать. Но улыбка молодого мужчины вернула ей толику самообладания.

— Уже в который раз ты заставляешь меня вспомнить, что я всё-таки проводник… — пробормотал Клэр и достал из кармана промокший больше чем наполовину от крови бумажный прямоугольник.

— Держи билет. В списке пассажиров твоего имени нет, но скажешь, что проводники ошиблись. Вряд ли кто-то соберётся проверять. Но обо мне никому ни слова, ладно?

Бумажный прямоугольник неторопливо опустился на пол. Клэр, не оборачиваясь, направился вглубь вагона.

— А ты ничего, правда. Не встреть я ту девушку с ножом, я бы точно в тебя влюбился. Ну да, может, судьба ещё сведёт.

Рейчел растерянно смотрела ему в спину.

— П-погоди!..

— Да не волнуйся ты, я так понял, всё уже успокоилось. Да и я убивал только «в чёрном» и «в белом», пассажиров не трогал. Это противоречит моим принципам.

— Врёшь! А как же тот мальчик?..

Рейчел осеклась, вспомнив, что в последний раз видела Чеса… как раз под этим самым вагоном.

— А! — воскликнул Клэр. — Совсем забыл. Но с ним не всё так просто… Эх, лениво объяснять. В общем, сама у него спроси.

— Что ты несёшь?! Ты же его!..

Но Клэр, не слушая, распахнул ближайшую к себе дверь. За ней оказалось то самое купе, где он пытал Чеса. А увидел он там…

— А-а-а! Айзек, ты в порядке?!

А увидел он там наполовину высунувшуюся из окна девушку в ярко-красном платье.

* * *Под хлёсткими порывами холодного ветра Чес рассеянно думал.

«Что со мной было?»

Та боль, что заставил его испытать красный монстр… превзошла все ожидания. Чес вновь вспомнил, что такое страх. Когда ему выковыривали глаза скальпелем, когда перерезали артерию и со всей силы выдыхали в рану, а затем то же самое повторяли с веной… это было ещё знакомо. Но затем… воспоминания обрывались. Он помнил лишь, что ему было жутко больно, настолько, что подробности не остались в памяти. Его разум отказывался вспоминать.

«Или он давно отказал, и я действительно сошёл с ума, как хотел тот монстр. Это мне наказание. Кара за то, что я хотел убить всех в вагоне-ресторане, или за все мои прошлые грехи. Да какая разница — за что. Вот бы на самом деле умереть и обрести покой…

Но это невозможно. А-а, я понял… Это наказание за то, что я пошёл против законов природы, что стал бессмертным… Я испил эликсир в надежде обрести счастье, и вот результат… Предательство, одиночество, а теперь ужас… Это расплата. Воздаяние за поглощённого товарища…»

«Опять наверху кто-то говорит… Кто на этот раз? Или это он вернулся? Тот красный монстр… Пришёл, чтобы продолжить меня мучить… Нет.

Не хочу! Не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-пожалуйста-только-не-это-не-надо-нет-нет-умоляю-нет-не-хочу-не-надо-кто-нибудь-пожалуйста-спасите-кто-угодно-помогите-нет-нет-не-надо…»

Но боли не было. Слегка успокоившись, Чес вновь застыл в полной неподвижности. Кем бы ни были эти люди наверху, главное, что они не причиняли ему боль.

«Веки такие тяжёлые… Ах, как было бы чудесно, если бы мне всё это приснилось. Да нет же, наверняка, так и есть! Я сплю и сейчас проснусь в каюте того корабля.

И он, истязавший меня день изо дня, и Силард, поглотивший других алхимиков… Всё это окажется просто сном…»

На щёку что-то капнуло.

«Всё верно. Это брызги океана. Пора просыпаться. Я ведь ещё ребёнок, если засплюсь, все меня будут дразнить…»

Открыв глаза, Чес узрел жестокую реальность. Но острый приступ отчаяния перебил раздавшийся сверху крик:

— А-а! Мирия, он открыл глаза! Он жив! Живой!

Чес узнал чудака в костюме ковбоя. Он висел практически вниз головой, зацепившись ногами за оконную раму. Должно быть, вылезая из окна, он оцарапался, потому что по его руке бежала струйка крови. Вот что капнуло на лицо мальчику.

— Погоди, мы сейчас тебя спасём!

«Спасём? Кого? Меня?!

Что за глупость! Зачем он это делает? Зачем так рискует ради того, кого он знает считанные часы? Не понимаю. Ничего не понимаю. Ладно, если бы речь шла о спасении старинного друга, члена семьи или любимого человека… Но мы же с ним только сегодня познакомились, зачем…

М-м? Что это? Капли крови на моей щеке… Дрожат?.. Что это значит? Нет, показалось. Это всё ветер и вибрация от колес… Но нет, эти капли шевелятся, ползут, будто живые… Нет… Нет! Этого не может быть!

А-а! Не верю! Нет! А-а! А-а! Как же так?! Что же это такое?! То есть это они?! Эта странная парочка?! Нет! Невозможно! Только не здесь, не сейчас, не когда я так беспомощен…

Но сколько бы я не твердил обратное, вот же оно, доказательство: прямо у меня на глазах струйка крови на руке поворачивает вспять! Возвращается в рану, и она исчезает! Сомнений нет. Этот человек не собирается меня спасать.

Он бессмертный.

Он пришёл, чтобы меня поглотить».

Айзек опирался на выступы украшений на стене вагона, чтобы хоть немного облегчить ношу Мирии, которая держала его за ноги. Надолго её не хватит. Наконец ему удалось дотянуться до металлических труб ходовой части.

Внимательно следя за тем, чтобы не наступить на Чеса и не оказаться затянутым под колёса, Айзек залез под вагон.

— Жуть! Тебя за руку привязали! Ничего, я быстренько тебя освобожу…

«Идиот, поглотил бы сразу — и дело с концом. Как только ты развяжешь верёвку, я опущу свою правую руку…»

Мысли Чеса внезапно застопорились, а его сердце сжалось от отчаяния.

У него сейчас не было правой руки — красный монстр ободрал её до самого плечевого сустава об гравий.

— Есть! Развязал!

Айзек, стоя на четвереньках над Чесом, чтобы тот вдруг не сорвался, потянулся к нему правой рукой, намереваясь прижать её к груди…

Шлёп!

Чес отбил её единственной оставшейся у него левой рукой.

Так как больше его ничего не удерживало, тело мальчика от резкого движения скользнуло к самому краю вагона.

«Получил?! Теперь ты меня не поглотишь!..» — скривил Чес губы в презрительной усмешке, но в следующий миг его глаза в шоке распахнулись.

Будто в замедленной съёмке он наблюдал нечто для себя совершенно непостижимое.

Когда Айзек увидел, что Чес падает, у него не осталось времени на раздумья. В противном случае, возможно, он бы заколебался.

Но в тот миг он забыл о собственной безопасности и бросился на помощь мальчику: выпрыгнув из-под вагона вслед за ним.

«Что?! Ему до такой степени нужны мои знания?!»

Падая, Чес видел тянущуюся к нему правую руку Айзека.

«Это конец. Он меня поглотит. И узнает обо всём! Только не это! Кто-нибудь, пожалуйста! Спасите-помогите-нет-не-надо-кто-нибудь-пожалуйста-умоляю-не-надо-нет!..»

— Не-е-ет!!! — по-детски пронзительно закричал Чес и крепко зажмурился.

Но правая ладонь Айзека так и не легла ему на голову.

Отметив, что удар о землю оказался намного мягче, чем он ожидал, Чес легонько приоткрыл глаза.

— Ия-я-я! Айзе-е-ек!!!

Он услышал истеричный вопль Мирии, но ничего не видел: что-то закрывало обзор.

Лишь сообразив, что это была одежда Айзека, Чес понял, что мужчина прижимал его к груди, из последних сил держась левой рукой за какую-то трубу.

— Га-га-га-га-га-га-га-га…

От вибрации, передаваемой от ног, зубы Айзека ритмично клацали, обрывая крик.

Шпоры на ковбойских сапогах жалобно звенели, подскакивая на крупном гравии. Их задумывали, чтобы контролировать скорость скачущей лошади, но против стремительного потока щебня они были бессильны.

К счастью, Айзек оставался невредим: он касался земли только каблуками сапог. Но пальцы левой руки в конце концов не выдержали и разжались.

— Айзек!

Мирия, высунувшись по пояс из окна, успела схватить его обеими руками за запястье, но куда одной хрупкой девушке было удержать взрослого мужчину и мальчика.

Потеряв опору, она вывалилась из вагона.

Но даже падая, Мирия не оттолкнула Айзека: подтянувшись, она крепко обняла его, прикрыв собой Чеса. Айзек тут же отпустил мальчика и как заправский ковбой бросил себе за спину верёвку.

Но всё же он не был настоящим ковбоем, и верёвка лишь взлетела в воздух, ни за что не зацепившись.

Удар об землю был страшен, но Мирия всё равно не разжала пальцы. Айзек тоже продолжал прижимать к себе девушку одной рукой, вцепившись пальцами другой в верёвку. Зажатый между ними Чес с изумлением отметил, что его лишь слегка тряхнуло.

Казалось, для них всё было кончено, но в этот миг верёвка за что-то зацепилась. Нет — кто-то высунул руку из-под вагона и поймал болтающийся в воздухе конец.

Всё произошло в считанные секунды.

Вернувшаяся под вагон Рейчел увидела держащегося за трубу Айзека. Она кинулась к нему, но опоздала: Айзек и вывалившаяся вслед за ним из окна Мирия упали на насыпь. Но в тот же миг в воздух что-то метнулось, и Рейчел машинально это поймала.

Петля лассо! Другой конец верёвки был привязан к поясу Айзека.

В следующий миг чудовищная сила дёрнула Рейчел за руку. Айзек и Мирия ударились об землю, подскочили, и их поволокло по щебёнке.

— У-у-ух!..

Рейчел пыталась подтянуть их, но вес троих, пусть один из них был ребёнком, был слишком большой.

В голове девушки мелькнуло, что, возможно, будет правильнее отпустить их, чем они будут обдираться о гравий, но вдруг верёвка запутается в колёсах? Тогда всех троих утянет под поезд, и они превратятся в фарш! При худшем раскладе поезд может сойти с рельсов! Нужно было удержать их во что бы то ни стало…

Но страшная боль в раненой ноге на миг помутила рассудок Рейчел, и верёвка заскользила в обмякших пальцах.

— А-а-а!!! — вырвался из груди девушки отчаянный крик.

И вдруг сверху пронеслось нечто красное.

Клэр вновь, как тогда, по вагону-ресторану, с поразительной ловкостью и лёгкостью побежал по выпуклостям украшений на боку вагона, но в этот раз намного быстрее.

Рейчел даже не успела ничего сказать, а он уже вытянул руку к верёвке.

Но не достал совсем чуть-чуть.

Девушка смирилась, что всё кончено, но тут Клэр оттолкнулся от стены вагона и в прыжке схватил верёвку.

Рейчел ошеломленно наблюдала, как Клэр прямо в воздухе развернулся назад лицом к поезду.

Девушка заметила приближающийся столб и ужаснулась, что он сейчас в него врежется, но вместо этого Клэр от него оттолкнулся.

Прочертивший светлеющее небо красный силуэт был даже по-своему красив.

Приземлился Клэр на багажном вагоне, значительно дальше того, с которого он прыгнул. При этом выражение лица у него оставалось бесстрастным. Он искренне не считал, что совершил нечто особенное. Клэр всего лишь воплотил в реальность то, что посчитал для себя возможным. У него и мысли не возникло, что он мог упасть и погибнуть.

Ради одного Чеса он бы напрягаться не стал, но та странная парочка всё-таки являлась полноправными пассажирами. Разумеется, они тоже могли быть злодеями, но выяснить это можно было и после их спасения. Безопасность пассажиров была для Клэра на первом месте, поэтому он и прыгнул.

Не отпуская верёвки, он побежал по боковой стене вагона к отодвинутой грузовой двери, проём которой перегораживал смуглокожий гигант.

* * *Донни успел заскучать.

Когда они проезжали над рекой, он, как и просили, выбросил из отсека все ящики со взрывчаткой, кроме одного небольшого, с гранатами. Нис уже успела его опустошить и, сказав, что отправится с Ником на поиски Джакуззи, опять куда-то убежала, оставив Донни в одиночестве.

От нечего делать он решил полюбоваться видами…

— Эй, здоровяк! Не поможешь? — услышал вдруг Донни чей-то голос.

Почему-то он доносился снаружи вагона.

Сбоку открытой двери, держась за край проёма, на него смотрел красный человек.

— У… Уа! П-Путевой обходчик?

Клэр удивлённо вскинул брови — он не ожидал, что здоровяку будет известно это прозвище, — но моментально пришёл в себя.

Он и сам смог бы поднять Айзека, Мирию и Чеса, но на это ушло бы время, а тут ему на глаза попался этот концентрат физической силы. Грех было им не воспользоваться.

— На, только держи крепко! И тяни изо всех сил! Пожалуйста!

Донни застыл в растерянности, но вдруг снаружи кто-то закричал.

Посмотрев туда, он увидел, что на другом конце верёвки кто-то висит.

— Мгху, беда!

Не раздумывая, он взял протянутую верёвку и тут же ощутил сильный рывок. Донни едва не выпал из вагона, но вовремя схватился за край проёма.

Он узнал тех, кто болтался в воздухе: этими ковбоем и девушкой в ярко-красном платье могли быть только Айзек и Мирия.

— Уа, плохи дела. Сейчас спасу! Мгха!.. — ещё не договорив, Донни что есть силы дёрнул на себя верёвку.

— О-О-О-О-О-О-О-О-о-о-о-о-о-о!!!

Айзек, Мирия и Чес взмыли в воздух и описали дугу над поездом.

Так и не узнав, что тем самым помогли Джакуззи победить.

* * *— О-о, реку проехали! Грабителям нас уже не догнать!

— Пора сбрасывать скорость, а то поезд выйдет из-под контроля!

Братья-машинисты стали постепенно понижать температуру в котле.

А это привело к тому, что куски плоти, обломки костей и кровь от ободранных о гравий ног и правой руки Чеса догнали состав.

* * *

В итоге Донни дотянул Айзека, Мирию и Чеса до багажного вагона, и они упали на его крышу.

— Слава богу, спаслись!

— Спасены!

После всего пережитого им очень хотелось просто вытянуться и не шевелиться, но ведь с ними был раненый ребёнок.

— Чес, ты как?!

— Держись!

Айзек и Мирия в душевном порыве так сильно затрясли мальчика, что тот из-за сильной кровопотери едва вновь не потерял сознание. Затем они стали по очереди делать ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, хотя при потере конечностей в этом нет смысла.

Вдруг в конце поезда прогремел взрыв.

— Что это было? Враги?!

— Смотри, там кто-то есть!

На крыше последнего вагона боролись двое. В конце концов один из них упал, и почти сразу после этого позади состава в небо взметнулся столб пламени от нового взрыва, намного мощнее предыдущего.

При других обстоятельствах он наверняка бы вызвал бурную реакцию у Айзека и Мирии, но сейчас им было не до того. К беспокойству за Чеса прибавился страх от приближения целой стаи каких-то красных ошмётков.

— Уа-а! К нам что-то ползёт! Что-то красное!

— Ия-я! Это он! Путевой обходчик! Красный монстр — наверняка это он!

Мокрые, напоминающие желе комки целеустремлённо ползли по соседней крыше, на какое-то время пропадали из виду в проёме между вагонами, чтобы вновь появиться, но уже на крыше багажного, где находились Айзек, Мирия и Чес.

— Эй, Мирия, они на Чеса нацелились!

— Кошмар! Они хотят его доесть!

— Проклятье! Не бывать этому!

Айзек закрыл собой Чеса от надвигающейся «угрозы». Сверху к ним прижалась Мирия.

Но комки это не остановило. В поисках малейших зазоров между телами Айзека и Мирии они облепили их колышущейся красной массой, что на фоне восходящего солнца смотрелась удивительно гармонично.

Какое-то время всё было тихо, но новый взрыв заставил их распахнуть глаза.

— Хм?.. А куда делись комки?

— Исчезли… Чес?

Айзек и Мирия осторожно приподнялись и боязливо взглянули на мальчика…

К которому вернулись обе ноги и правая рука.

Чес едва не впал в беспамятство от нахлынувших чувств, которые, как ему казалось, были потеряны для него навеки.

Не оставалось сомнений, что Айзек и Мирия ничего не знали о бессмертии. По всей видимости, они стали бессмертными случайно (судя по тому, что после падения на насыпь на Мирии не осталось ни царапины, она тоже была одной из них).

Они были беззащитны. Чес мог протянуть руку и легко избавиться от них. Но что-то его останавливало. Увидев, что он в порядке, эти двое обрадовались до слёз. Чес просто не мог взять и поглотить их.

Дело было не в том, что он вдруг возомнил себя хорошим. Он просто испугался, что если заглянет им в души, если их воспоминания станут частью его, он уже никогда не сможет себя простить. И ему придётся жить с этим вечность. Страдая от душевных мук, которые были бы страшнее даже той физической боли, что доставил ему красный монстр.

Айзек и Мирия не сдержали слёз радости, увидев, что Чес в порядке.

— Слава богу! Как же это здорово!

— Замечательно! Но почему Чес поправился?

— Это элементарно, Мирия!

— То есть?

К Айзеку вернулась его обычная непрошибаемая самоуверенность.

— Путевой обходчик ест только плохих детей! Когда он покусал Чеса, то понял, что ошибся, вот и вернул ему то, что успел проглотить!

— Точно! Это всё объясняет!

— Вы ошибаетесь, — возразил Чес, но спорить насчёт причины исцеления он не собирался. — Я плохой… Я вас обманул.

— Обманул?

— Я сказал, что еду в Нью-Йорк к родственникам, но на самом деле просто к знакомому. — После недолгой паузы он продолжил: — У меня нет родных. Никогда не было и…

«Никогда не будет», — хотел договорить он, но Айзек и Мирия его перебили.

— Вот оно что!

— Ты такой хороший, Чес!

— Что?.. — растерялся мальчик.

Но эти двое уже всё для себя решили. Как всегда.

— Ты не хотел нас волновать, поэтому солгал… Хотя тебе и так несладко приходится!

— Ты такой сильный!

Не дав Чесу и шанса возразить, Айзек решительно стукнул себя кулаком в грудь.

— Положись на меня!

— Вот увидишь, Чес, Айзек тебя не подведёт! — уверенно кивнула Мирия и ласково погладила Чеса по щеке. — Поэтому — улыбнись!

* * *Клэр стоял на краю вагона, спиной к восходящему солнцу, и смотрел на молодого человека и девушку.

Судя по всему, в руках этого парня с татуировкой на лице были две гранаты, начинённые той самой взрывчаткой, о которой говорил Чес.

Увидев, как смуглокожий здоровяк сбрасывает в реку спрятанные в грузовом отсеке ящики, Клэр уже собрался его остановить, но вовремя вспомнил слова мальчика:

«Я еду в Нью-Йорк ради сделки с кланом Рунората».

То есть эта взрывчатка предназначалась Рунорате. Без нее Гандоры, вполне возможно, окажутся в выигрыше.

Поэтому Клэр не стал вмешиваться. Кроме того, ему в принципе была не по душе мысль, что в поезде везут столь опасный груз.

И теперь к нему бежал главарь этих грабителей. Со взглядом решительным и твёрдым.

Клэр знал, что он собирается сделать: избавиться от монстра. От Путевого обходчика. Чтобы спасти поезд. Исходя из подслушанных разговоров и предыдущих событий, такой вывод напрашивался сам собой.

Этот парень смотрел прямо в глаза Клэра, спокойно и без страха.

«Какой взгляд… Такой взгляд бывает только у конченных добрячков. У самого тату на лице, но даже в этом кишащем злодеями поезде его глаза остались ясными и непоколебимыми».

Клэр невольно ими залюбовался. Если его собственные глаза пылали внутренним жаром, то глаза этого парня будто заключали в себе безмятежную морскую гладь.

В них отражалось поднимающееся за спиной Клэра солнце, и ему чудилось, что его изнутри затопляет солнечный свет.

«Обидно признавать, но сила его взгляда заметно превосходит мою. Это взгляд героя из сказок. Героя, побеждающего монстра. Как бы мне не ослепнуть от сияния его глаз…», — рассеянно подумал Клэр и решил поддаться этому юноше. Ведь Путевой обходчик с наступлением утра исчезает. Так он в некотором роде отдаст должное всем, кто вольно или невольно стали персонажами его истории.

Клэр принял удар бросившегося на него молодого человека.

И они вместе упали за вагон.

В падении юноша выдернул чеку из гранаты, и тогда же Клэр впервые к нему обратился:

— Не нравится мне идея победы ценой жизни.

— Что? — изумлённо уставился на него молодой человек, и в следующий миг они застыли в воздухе.

Уже в который раз за эту поездку Клэр зацепился ногами за трубы ходовой части и повис параллельно земле, держа перед собой юношу.

— Бросай скорее эту штуку, а то девушку наверху заденет, — посоветовал он ему, раздумывая, что делать дальше.

Юноша с татуировкой на лице встрепенулся и торопливо отшвырнул от себя обе гранаты. Взрывом в воздух подняло целое облако щебня.

Клэр спокойно дождался, когда порождённые взрывной волной дикие порывы ветра стихнут, затем, не выпуская из рук молодого человека, перебрался по боковой стене вагона на площадку, зашёл в купе проводников, пересек залитую кровью комнату и поставил юношу на ноги в коридоре.

— Бросаться в бой с мыслью о смерти — это идиотизм, — продолжил он свою мысль. — Как можно решать, что всё, тебе конец, ещё даже не сразившись?

Недовольно ворча, Клэр осмотрел раны юноши.

«Огнестрельные в обе ноги, но раз стоит, значит, ничего серьёзного», — легкомысленно заключил он, но всё-таки посоветовал:

— В третьем купе вагона второго класса едет мужчина в серых одеждах, чем-то чародея напоминает. Он врач, пусть тебя посмотрит.

— Н-но…

— Не переживай, того психа в белом и девушки в чёрном платье в поезде уже нет. Тот террорист, которого ты сбросил с крыши, был последним, можешь расслабиться, — сказал Клэр, подбрасывая в правой руке гранату. У этой чека была ещё на месте — Клэр перехватил её прямо во время броска юноши. — Иди скорее, — добавил он. — И про девушку на крыше не забудь.

Молодой человек с татуировкой на лице покачнулся, явно пребывая в крайней степени недоумения, но затем коротко кивнул и заторопился в другой конец коридора. Должно быть, собирался подняться по скобам назад на крышу.

— Нельзя заставлять женщину ждать, — бросил ему вслед Клэр. — А то успеет куда-нибудь уйти, ищи её потом.

Но по большей части он обращался к самому себе.

Проводив взглядом юношу, Клэр отвинтил и вынул запал.

— Так вот она какая, новейшая взрывчатка…

Он высыпал содержимое корпуса гранаты на тело с кровавой кашей вместо лица. Ему не нужно было уничтожать улики, лишь привести труп в такое состояние, чтобы никто не заподозрил, что это может быть кто-то другой. Одного ободранного лица ему показалось мало. Оставалось надеяться, что криминалисты не будут слишком дотошны.

Пусть мир считает, что сегодня Клэр Стэнфилд погиб. Работать станет легче.

Клэр достал отобранный у пожилого проводника пистолет.

— И если что, это никакое не осквернение поезда. Я просто так прощаюсь, — напоследок обратился он к той, которая никак не могла его слышать, и выстрелил в посыпанный взрывчаткой пол.

* * *— Чес!

Когда Айзек, Мирия и Чес зашли в вагон-ресторан, к ним тут же кинулись миссис Бериам и Мэри.

— Ах, ты цел! Мистер Айзек, мисс Мирия, спасибо, что уберегли его!

— Как хорошо, что ты в порядке, Чес! Слава богу!

Искренняя радость бросившейся ему на шею девочки вызвала у Чеса смешанные чувства. Удивительно всё-таки, какие дети открытые и доверчивые. Разумеется, бывают и озлобленные, и подозрительные, но «золотой середины» детское сердце не знает.

«А может, и Айзек с Мирией такие же?»

Чес взглянул в лицо Мэри и вздохнул про себя.

«Как же хорошо, что все в вагоне-ресторане остались живы. Как же хорошо, что мне не пришлось её предавать».

Но в тот момент Чес ещё не понимал причины своего облегчения.

Всё ещё немного растерянный, он сказал лишь короткое:

— Прости.

* * *Покончив с трупами в купе проводников, Путевой обходчик поднялся назад на крышу вагона и присел на корточки перед выцарапанным ножом в металле ответом от Шане.

«Я буду ждать тебя на Манхэттене. Сколько бы ни потребовалось. Пожалуйста, я прошу тебя, найди меня. Я тоже буду тебя искать».

Красный монстр вздохнул.

— Легко сказать: «на Манхэттене»… Он же большой! Это ж сколько времени уйдёт… И самое главное, она же не знает моего имени, а я — её… Хотя тот, в белом, вроде звал её «Шане»… Только правда ли это её настоящее имя? Чёрт, придётся повозиться с поисками.

Глядя на поднимающийся из трубы паровоза дым, Клэр смущённо улыбнулся. Затем вновь опустил голову и ещё раз внимательно перечитал послание.

— Но это же не ответ… Как понять, она меня ждёт, чтобы нанять, выйти за меня или убить? — пожав плечами, пробормотал он.

«А всё-таки… какие деликатные строки. Похоже, она куда воспитаннее, чем может показаться. Или просто влюбилась в меня с первого взгляда? Ого… Ух ты… Получается, это её первое мне любовное письмо? Пожалуй, заберу-ка я его себе на память».

Полный ожиданий по отношению к девушке, с которой он только познакомился, Клэр спустился на площадку между вагонами.

— Я тебя найду. Только сначала исполню долг перед братьями Гандорами, — уже в полный голос, не для себя, а обращаясь к находящейся за многие мили от него Шане, сказал он. — Но потом я обязательно тебя найду.

И красный монстр исчез.

Путевого обходчика не стало.

Все поверили в его существование, и потому с наступлением утра он, никем не замеченный, будто растворился в солнечных лучах.

Как и обещала легенда.

Конец Высокоскоростной части

Эпилог девушки в рабочем комбинезонеПосле этого Flying Pussyfoot продолжил свой путь до самой зоны запрета паровозов. Там нам должны были заменить локомотив на безопасный для окружающей среды бездымный электровоз, и мы поехали бы дальше, до самого Пенсильванского вокзала…

Но перед въездом на территорию штата нас уже ждал другой состав и целая толпа полицейских.

Как бы иронично это ни прозвучало, но стражам правопорядка удалось взять весь поезд под свой контроль куда быстрее и организованнее, чем террористам или бандитам.

Несостоявшихся захватчиков — тех, кто остался в живых, — увели, а пассажиров после двухчасовых допросов отпустили, вручив каждому немаленькую компенсацию от компании «Небра», спонсора Flying Pussyfoot. Судя по всему, ей и правительству очень не хотелось придавать случившееся огласке.

Билет Рейчел, даже испачканный кровью, подозрений не вызвал: полицейские и служащие вокзала решили, что это кровь самой девушки. Она ведь всё-таки была ранена в ногу.

После того, как ей оказали первую помощь, Рейчел без сил опустилась на стул, и тут к ней подошёл солидного вида мужчина.

— Слышал, вы спасли мою жену и дочь. Благодарю.

Рейчел не сразу сообразила, что перед ней супруг той женщины с дочкой, которым она помогла сбежать. То есть сам сенатор Бериам. Как она могла не узнать его жену? Она ведь какой-никакой, но всё-таки информатор!

Самоедство девушки прервал бумажный конверт, переданный ей сенатором.

Заглянув внутрь, она увидела толстую пачку стодолларовых купюр.

— Будьте любезны принять это.

— Что!..

Но сенатор уже развернулся и пошёл прочь, даже не спросив имени Рейчел.

Не то чтобы она не нуждалась в деньгах, но это было уже слишком! Она спасала тех мать с дочкой не ради награды! Разъярённая Рейчел замахнулась, чтобы бросить конверт в спину сенатора, но её руку остановили и мягко сжали пальцы миссис Бериам.

— Простите моего мужа за грубость. Но, пожалуйста, примите эти деньги.

— Это не вы должны извиняться…

— Понимаете… он не плохой человек, просто не знает, как иначе выразить свою благодарность, кроме как деньгами. И часто из-за этого страдает…

После таких слов занесённая рука Рейчел бессильно опустилась. Она очень хотела спросить, зачем же Натали вышла замуж за такого человека, но сдержалась.

— Кроме того, это я должна была в первую очередь к вам подойти… Мне не выразить словами мою благодарность… Спасибо вам за всё.

Из-за спины миссис Бериам выглянула Мэри. Обычно девочка сильно смущалась незнакомцев, но на девушку смотрела сияющими от восторга глазами.

— Мисс Рейчел, большое вам спасибо! Когда я вырасту, хочу стать такой же замечательной, как вы!

Девушка почувствовала себя неловко: девочка считала её героем, а она ведь была безбилетницей.

В конце концов, Рейчел приняла конверт, а прибыв на Пенсильванский вокзал, первым делом направилась к кассе. После недолгих раздумий она купила на половину «вознаграждения» билетов во все концы страны, после чего вышла в город.

Девушка уже решила, на что потратит оставшиеся деньги. Но для начала стоило всё-таки показаться врачу.

Несмотря на неутихающую боль в ноге, шагала Рейчел легко и уверенно.

Эпилог маскарадных грабителейНью-Йорк, Пенсильванский вокзал.

Двери вагонов открылись, и на перрон хлынули пассажиры.

Власти не могли позволить, чтобы ставший местом преступления поезд продолжил путь до самой конечной, поэтому предоставили сменный состав.

Посреди шумного зала виднелись несколько неподвижных силуэтов.

Фиро и Эннис встречали своих друзей Айзека и Мирию.

Майза — старинного товарища Чеса.

А братья Гандоры — киллера и практически члена семьи Клэра Стэнфилда.

Постепенно поток пассажиров иссякал, но никто из этих четверых так и не появился.

Наконец на перрон спустилась раненная в ногу девушка в рабочем комбинезоне.

За ней показались таинственного вида мужчина в серых одеждах с помощником, а следом — юноша с татуировкой на лице в компании одноглазой девушки в очках, двухметрового гиганта и двух молодых мужчин.

Проводив удивленными взглядами странных пассажиров, Фиро и остальные вернулись к терпеливому ожиданию.

Последними из вагона появились…

Изрядно потрепанный ковбой и девушка, напоминающая танцовщицу из салуна, чьё платье тоже было всё грязное и порванное.

— О-о! Эннис, Фиро и Майза! Давно не виделись, друзья!

— Смотрю, вы все в добром здравии?

Фиро облегчённо вздохнул, услышав знакомые легкомысленные голоса, но не удержался от вопроса:

— Что это на вас?

— Хе-хе, сегодня я ковбой с Запада! Зовите меня Белль Старр с Востока!

— Так с Запада или с Востока?..

— Белль Старр вроде женщиной была? — вмешался Берга.

Но Мирия, проигнорировав его, поспешила тоже назваться именем известного преступника прошлого:

— А я! А я тогда буду Эдгаром Уотсоном!

— Но ведь это он и застрелил Майру Мэйбл Ширли… Короче говоря, Белль Старр.

— Что-о-о?! Я убью Айзека?! Никогда!

— Ничего страшного, Мирия, ради тебя я готов умереть!

Фиро и Эннис ласково улыбнулись, наблюдая за неизменной парочкой.

— Гха-ха-ха, а вы всё такие же болваны! — заржал Берга.

Айзек с Мирией синхронно вскинули руки и принялись ими вращать, будто заводные игрушки.

— Ах ты! Можешь сколько угодно обзываться на меня, но оскорблять Мирию я не позволю!

— Можешь сколько угодно обзываться на меня, но наезжать на Айзека я не позволю!

— Наш объединённый гнев будет сильнее в два раза!

— А раз нас двое — то в четыре!

— Мы одолеем тебя большинством!

— Один против четверых!

— Эм… Погодите, сколько?.. — смешался Берга под давлением их нелогичных доводов и, бурча себе под нос, стал загибать пальцы на руке.

— Бер, не заставляй нас за тебя краснеть, — вздохнул Лак.

Вдруг Айзек, осенённый новой мыслью, закричал:

— А! Точно! Мы же привезли Эннис подарок!

— Большой подарок!

— Правда? Спасибо! — обрадовалась Эннис.

Айзек и Мирия развернулись и под недоумённые взгляды друзей зачем-то поднялись в вагон.

Когда они вновь спустились на перрон, Айзек вёл за правую руку подарок — переодевшегося в целую одежду Чеса.

Не обращая внимания на изумлённые лица Фиро и остальных, Айзек и Мирия с крайне довольным видом представили Чеса. Судя по всему, им не давало покоя содержание письма Эннис, что она отправила им в Калифорнию.

— Это Чес!

— Пусть он станет твоим младшим братом, Эннис!

Эпилог алхимикаМайза… Напротив меня Майза… Призвавший Дьявола и получивший знание о бессмертии… Да. Я вспомнил. Я приехал сюда, чтобы поглотить его. Какой же он глупец. Он наверняка думает, что я всё тот же. Это станет твоим последним мигом. Правильно, иди ко мне. Я во весь голос назову тебя идиотом и протяну к тебе правую руку.

— Майза…

Но… Странно… Нет-нет, что я делаю, зачем я назвал его по имени?

Прекрати, Майза! Не смей гладить меня по голове! Мне уже две сотни лет! Проклятье, Майза, ты же правша, почему ты гладишь меня левой рукой?! Не нужна мне твоя жалость! Ну же, кричи, брось ему в лицо «Идиот!» и протяни правую руку!..

— Мне тебя не хватало…

Нет! Я должен сказать «Идиот!»! Чёрт, возьми себя в руки, Чес! Сколько раз ты обманывал этих глупых взрослых, а сколько раз обманывали тебя?! Никому нельзя верить! Майза тоже наверняка хочет меня поглотить, он попытается уничтожить меня, как тот человек! Проклятье! Ненавижу! Это всё они! Тот красный монстр и эти ковбой с танцовщицей! Они свели меня с ума!.. Неправда… Крикни ему!.. Он не такой… Мне так тебя не хватало… Прекрати!.. Я был совсем один… Совсем… Я сам избрал одиночество! Скажи ему!.. Я так скучал… По всем с того корабля… Нет!.. Протяни руку!..

Я так скучал, так хотел встретиться хоть с кем-нибудь, кто знал меня тогда. Знал, каким я был двести лет назад. Я так хотел, чтобы всё случившееся мне просто приснилось в каюте того корабля.

— Майза… Мне так тебя не хватало, Майза!

Наверняка завтра чары рассеются, и вернется настоящий «я» — злой и изворотливый. Но мне уже не захочется поглощать Майзу. Иначе моя жизнь превратится в бесконечный кошмар. А сейчас я просто ещё немного хочу побыть в этом сне. Ещё недолго поплакать в объятиях старого друга.

Ещё немножко, ещё чуть-чуть…

Посреди вокзала выглядящий как маленький мальчик бессмертный безудержно плакал, уткнувшись лицом в живот своего старого товарища.

И его слезам всё не было конца…

Эпилог Путевого обходчика— Прошу прощения, вы мистер Гандор? — подошёл к Лаку служащий вокзала.

— Да, я могу вам чем-то помочь? — спросил он.

Служащий передал ему конверт. Прочтя послание внутри, Лак повёл старших братьев на улицу.

Берга бросил Фиро на прощанье:

— Прости, Фиро, Клэр, по ходу, ждёт нас снаружи.

Гандоры нашли его в одном из закоулков.

— Клэр, ты ж проводник, чего ты тут забыл? — спросил Берга.

— Я больше не Клэр, — отрезал киллер, не посчитав нужным отвечать, и перешёл на деловой тон. — Ну что, идём? Кого надо убить? А то у меня от недостатка физической нагрузки мышцы уже одеревенели. Хочется как следует попотеть.

С этими словами Клэр, успевший переодеться, решительно зашагал. Братья Гандоры со вздохом покачали головами, но двинулись следом.

— Разберёмся со всем по-быстренькому, а то мне потом ещё одного человека найти надо. Кто знает, может, она согласится выйти за меня!

Гандоры переглянулись.

— Ты что, опять первой встречной предложил замуж?

— Почти.

— Какое еще «почти», придурок?! Ты хоть помнишь, сколько девушек тебя из-за этого бросили?! — застонал Берга.

Но Клэр ничуть не смутился.

— Но я каждый раз на полном серьёзе предлагаю, не шутя и не потому что я ветреный, так какие проблемы? А раз ни одна ещё не согласилась, то лишь потому, что впереди меня ждёт девушка моей мечты! Ведь этот мир…

— …создан ради твоего удобства, или как ты там обычно говоришь, — договорил за друга Лак. Не сосчитать, сколько раз он слышал от него эту фразу.

— Правильно! В общем, надеюсь в этот раз на положительный ответ. Но на крайний случай у меня на примете есть ещё одна девушка. Не получится с этой, попробую с той.

— И ты ещё считаешь себя не ветреным?

— Глупости! Я никогда не встречался с двумя девушками одновременно! Точнее, вообще ни с одной не встречался. Предпочитаю сразу перейти к предложению руки и сердца, а если не выходит — переключиться на следующую. Но кто согласится за меня выйти, та станет для меня единственной до конца моих дней. Так что не вижу, что тут такого.

Лак не мог не признать, что в словах друга был свой резон, и вздохнул.

— Фиро бы у тебя поучиться…

Услышав имя старинного друга, Клэр радостно прищурился.

— Скорее бы с ним встретиться. Как у него дела?

— Уже целый год живёт в одной квартире с любимой девушкой, но до сих пор не признался ей в своих чувствах и ни разу не поцеловал.

— Шутишь?.. Он вообще человек? — изумился Клэр, но шага не сбавил.

— Но знаешь, Клэр, я бы не стал доверять девушке, которая соглашается выйти замуж за первого встречного, — заметил Лак.

Но его друг возразил совсем по другому поводу.

— Клэр умер. По крайней мере, по документам.

Но разумное замечание Лака нарушило его невозмутимость.

— Если ты по документам мёртв, как ты собираешься жениться?

Клэр резко остановился и развернулся.

— Чёрт! Что же теперь делать? За сколько, думаете, можно купить новые документы?

— Я уже ничего не понимаю, Клэр. И как отныне прикажешь тебя звать?

Клэр пошёл дальше, легкомысленно бросив через плечо:

— Ну, Вином, например… Или Путевым обходчиком.

— Тупизм, — отрезал Берга.

Что послужило поводом для начала громкой перебранки между ним и Клэром.

Кит молча за ними наблюдал, размышляя о том, что, скорее всего, в ближайшее время спокойствия им всем не видать.

Эпилог маньяка-убийцыК Эдварду подошёл с докладом один из следователей. Выслушав его, агент спросил:

— Слышал, были выжившие?

— Так точно, мужчина и женщина… Полагаю, они из тех бандитов, которые собирались захватить поезд.

— И что с ними стало?

— У женщины удавкой травмирована шея, но ничего серьёзного. Мужчина в тяжёлом состоянии, в данный момент его допрашивает сэр Билл в больничной палате.

Недалеко от того места, где обнаружили бандитов, несколько полицейских выстроились кругом.

— А почему столб-то сломан?

— Наверное, в него тот мужик врезался.

— Вдруг он правда его кулаком проломил?

— Так не бывает!

— Но… Вы видели, во что превратилась его рука?

— Я видел, поэтому ничему не удивлюсь. Монстр он какой-то, а не человек…

— Её точно ему ампутируют.

От жутких воспоминаний желудки кое-кого из полицейских скрутил новый приступ тошноты.

На левой руке выжившего бандита не осталось мяса. Из локтя торчали кости без единого лоскута мышц. Казалось бы, уже одно это было невероятным, но этот мужчина вдобавок ещё и немедленно согласился дать показания.

Допрос Ладда прямо в больничной палате вёл Билл Салливан.

— Э-эм… То есть вы согласны с предъявленными вам обвинениями?

— Ага. Но говорю сразу, это была чистая самозащита, что я убил тех ребят. Но в планировании захвата поезда сознаюсь. Так и запиши.

— А-а… Вам стоит обсудить это со следователями и своим адвокатом.

Билл уже собрался уйти, но его остановил вопрос Ладда:

— Слышал о Хьюи Лафорете?

— Э-эм… Он известная личность.

— В какую тюрьму его отправят?

— М-м… Окончательное решение ещё не принято, но, скорее всего, в Алькатрас.

— Ясно. Спасибо.

— А-а… Поправляйтесь. Пока дело дойдёт до суда, я поищу для вас протезиста.

И Билл вышел из палаты.

«Алькатрас, значит… Подходящее для него место, ничего не скажешь. Что же придётся натворить, чтобы меня тоже туда отправили?»

За приятными фантазиями о том, как он будет убивать бессмертного, Ладд провалился в сон.

Эпилог террористической группыНовый помощник врача в серых одеждах Фреда пробормотал:

— А Ладд с Луа так и не вернулись… Хотя, зная их, уверен, что они живы.

Он был одним из бандитов, но когда в поезд хлынули полицейские, Фред представил его своим помощником, поэтому его не арестовали. Хулиганы, правда, нехорошо на него косились, но они сами были преступниками и не решились привлекать к себе внимание стражей закона.

Позже он попытался связаться с парнями, которые должны были вести переговоры с железнодорожной компанией, но, как выяснилось, её руководство категорически отказалось отвечать на их требования. Судя по всему, на них надавил кто-то из правительственной верхушки, кому угрожали «оркестранты». В любом случае, план был обречён на провал, хотя и неприятно было признавать, что им помешали именно террористы. С другой стороны, он остался жив и даже на свободе. По сравнению с тем, как кончили другие бандиты, ему ещё сказочно повезло.

Но податься было некуда, и в итоге он остался в клинике Фреда в качестве разнорабочего.

Фред, услышав помощника, слегка улыбнулся и сказал:

— Раз живы, значит, когда-нибудь вы вновь встретитесь. Лишь бы ты сам оставался жив… Кстати говоря, тот человек тоже кого-то искал.

— Какой человек?

— Да был один… Это из-за его лечения я опоздал на обычный поезд, пришлось тратиться на дорогой билет… А пока я с ним возился, ещё и полиция подоспела…

— Полиция?

— Угу. По дороге в Чикаго я увидел из окна автомобиля огромный столб дыма от взрыва…

* * *Гус не погиб.

Даже побывав внутри огненного шара, он каким-то чудом остался в живых.

«Меня так просто не убить! Я обязательно доживу до того момента, когда секрет Хьюи станет моим!..»

Ведомый этой навязчивой идеей, он полз по железнодорожной насыпи.

«Остались ещё десять человек… Они вели переговоры с правительством, поэтому не сели в поезд… Когда мы проезжали над рекой, я видел сигнальный дым… Значит, правительство пошло на уступки… Проклятье! Нам почти удалось!.. Но ничего, это ещё не конец, с десятью товарищами мы быстро восстановим силы…»

Вдруг сверху на его голову легла чья-то тень.

— А я вас обыскался, сэр Гус.

«Вот и всё… Я в безопасности…»

Успокоенный Гус поднял голову, и ему в лицо полетел плевок.

— Что!..

Гус ошеломлённо уставился на стоящего над ним мужчину. У него не было кисти руки, а лицо, несмотря на страшные ожоги, было террористу хорошо знакомо.

— Не… Нейдер?!

Тот самый предатель, который должен был обратиться в прах после взрыва на фабрике.

— Я выжил, прикрывшись телами убитых, но, знаете, если бы не проезжавший мимо врач… мне бы пришлось худо. Хотя я и так, признаюсь, едва на ногах стою.

Гус с запозданием заметил, что запястья Нейдера были скованы наручниками, а вокруг бродило несколько полицейских, внимательно осматривающих кусты вдоль насыпи. Террориста они пока не заметили.

— Это криминалисты, сэр Гус, изучают место преступления. Я пошёл на сделку с полицией: рассказал им о вашем плане и переговорщиках в обмен на условное осуждение. Конечно, общественности бы это не понравилось, но, я так понял, всё случившееся в принципе хотят замять.

— Ах ты…

— Так что тех ваших доверенных ребят уже арестовали. Ужасно, не правда ли?

Мужчина присел на корточки и приблизил красное от ожогов лицо к вытянувшемуся в отчаянии лицу Гуса.

— Тебе стоило убить меня сразу же. Всё-таки ты не военный. — Голос Нейдера был полон ненависти пополам с презрением. — Мне жаль тебя, неудачник.

Под холодным взглядом предателя Гус безмолвно повесил голову.

— Хватит шататься одному, Нейдер! — подбежал к ним офицер полиции. — Дождёшься, и я объявлю тебя сбежавшим!.. М? Что там у тебя? Выживший?

Нейдер тяжело вздохнул.

— Скончался. Только что.

Изо рта скрючившегося на земле Гуса без остановки текла кровь, густая от кусочков плоти.

Отвернувшись от неподвижного тела, Нейдер с резко поскучневшим лицом пошёл прочь.

— А-а, чёрт, достало меня всё. Вот какая радость торопить собственную смерть, не понимаю! Определенно, все эти революции не для меня, вернусь-ка я в деревню, буду помогать отцу выращивать кукурузу…

Если бы кто спросил его сейчас, он бы уже и не вспомнил лица Гуса. Но тот сам избрал такую жизнь, что с её окончанием его существование тут же предали забвению.

Промозглый ветер хлестал по всеми забытому террористу, отбирая последние крохи тепла из его тела.

Эпилог хулигановЧтобы без помех собрать необходимые улики Flying Pussyfoot на время завезли внутрь железнодорожного ангара. Когда криминалисты покинули вагоны, в одном из них зашевелилась пара человеческих силуэтов.

— Плохи наши дела.

— Ещё как плохи.

Именно бармен Йон и заместитель шеф-повара Фан рассказали Джакуззи о взрывчатке, но с их прикрытием они должны были без проблем добраться до Нью-Йорка. Однако из-за случившегося ночью оба оказались в крайне щекотливом положении.

— Думаешь, нас уволят?

— Как вариант.

Когда Джакуззи принял решение освободить вагон-ресторан от террористов, им пришлось взять в руки пистолеты. Мало того, что всем стало ясно, что им не впервой обращаться с оружием, так ещё и их знакомство с хулиганами выплыло наружу. К счастью, пока всё ограничилось приказом шеф-повара явиться на важный разговор.

— И что делать, если нас уволят?

— У меня сестра работает в медовой лавке. Попрошу устроить меня к ним поваром.

— В какую ещё медовую лавку? И потом, разве ты не бежал оттуда, потому что не поладил с кем-то в Чайна-тауне?

— Так сестре тоже пришлось бежать. У них там круговая порука. После чего её взяли к себе на работу какие-то итальянцы. Как я понял, в подпольный ресторан под вывеской медовой лавки, — флегматично пояснил Фан.

Йон, уставившись куда-то в пространство, слабым голосом пробормотал:

— Ресторан, говоришь… Интересно, а бармены им не нужны?

Друзья погрузились в напряжённое молчание.

Они сидели за барной стойкой, а вокруг них разливались умопомрачительные ароматы, от которых так и текли слюнки. Из глубин кухни доносился ритмичный звон ложки — шеф-повар мешал в большой кастрюле тушёное мясо, и этот отчетливый в тишине вагона звук постепенно усиливал тревогу и голод Йона и Фана.

Но вдруг он стих, а вместо него послышался раскатистый, как медвежье рычание, тихий голос шеф-повара.

— С завтрашнего дня можете не приходить.

Друзья даже в каком-то смысле испытали облегчение. Они предполагали нечто подобное, поэтому почти не удивились.

— Вы нас увольняете? — спросил Йон.

— Когда негде работать, тут уже не до увольнений.

— В смысле?

— То есть?

Но шеф-повар не обратил внимания на растерянность своих работников и невозмутимо продолжил:

— Наши боссы сейчас из кожи вон лезут, чтобы представить всё так, будто этого поезда вообще никогда не существовало. Так что и вы, получается, никогда здесь не работали. Как и я.

Йон и Фан непонимающе переглянулись. Зачем тогда шеф-повар их сюда позвал?

— А теперь главное. Есть у меня одна знакомая, богатая наследница семьи Дженоард. Она ищет повара и бармена. Я-то с владельцем договорюсь и вернусь в головной ресторан, а вы отправляйтесь к ней. Денег у неё, должно быть, предостаточно, раз уж ей ещё и бармен нужен. Большего и желать нельзя.

Друзья так и распахнули глаза от изумления, а шеф-повар всё говорил, будто их мнение его не волновало:

— Мне всё равно, с кем вы там якшаетесь, да будь вы хоть трижды злодеями, мне важно, что как повар и бармен вы профессионалы. Когда я услышал об этом предложении, то сразу подумал о вас. Как я понял, в Нью-Йорке у неё особняк, так что прямо завтра отправляйтесь к ней на поклон. Всё ясно? — закончил он не терпящим возражений тоном.

Йон и Фан машинально кивнули. Но в глубине души оба были тронуты оказанным доверием.

— Мясо готово. Угощайтесь, — вновь донеслось из глубин кухни.

— С удовольствием! — хором ответили друзья.

Но следующие слова шеф-повара заставили улыбки сползти с их лиц.

— Отлично. А то жалко же, целая кастрюля тушёного мяса на сто человек пропадёт. Только смотрите, раз вызвались, чтобы съели всё без остатка. Иначе пойдёте на бульон.

* * *— Так что считай это нашим гостинцем. Ешь. Набирайся сил.

— Это правда вкусно! Пожалеешь, если не попробуешь! Мы с Йоном гарантируем!

Бармен и повар, поставив перед собой огроменную кастрюлю килограммов на сто минимум, притворно заулыбались.

— В-вы с ума сошли? — всхлипнул Джакуззи, отодвигаясь к противоположному краю больничной койки.

Фред определил его в свою клинику на первое время, но обещал уже через несколько дней выписать.

По соседству с Джакуззи лежал Джек, а за ним, скрючившись на явно маленькой для него койке, спал Донни. Это он по просьбе Йона и Фана принёс кастрюлю в клинику, попутно в одиночку умяв из неё мяса человек на двадцать.

Но даже после этого до дна было ещё очень далеко. Шеф-повар явно преуменьшил, что в кастрюле было сто порций.

Также в палате были Нис и Ник, то есть все, кто ехал на Flying Pussyfoot. Друзья как раз обсуждали, что делать с угощением, когда снаружи палаты послышался шум.

— Что у вас тут? Так вкусно пахнет!

— Эй, нечестно! Мы тоже есть хотим!

В палату гурьбой ввалились остальные члены банды Джакуззи, среди которых были и те, кто отвечал за вылавливание сброшенных в реку ящиков со взрывчаткой.

— Ребята! — обрадованно воскликнул их лидер.

— Джакуззи, мы продали всю взрывчатку знакомому минёру и голливудским техникам! Причём за такие бабки! Мы богачи! Сто кусков, представляешь?! Сто!

— Гранаты тоже все ушли! Даже без начинки забрали по двести долларов за штуку!

Друзья, в приступе восторга перебивая друг друга, налетели на лидера, мало беспокоясь о его ранах. Но Джакуззи любил их за эту непосредственность.

— Здорово!

— Кстати, Джакуззи, тебе теперь в Чикаго путь заказан, — с набитым тушёным мясом ртом флегматично сказал один из друзей.

— В смысле?

— Мафия вычислила твою квартиру, только подойдёшь — и они тебя в решето превратят.

— О нет! — резко побледнел Джакуззи.

— Придётся остаться в Нью-Йорке. Мы уже передали остальным, чтобы двигали сюда.

— Легко тебе говорить…

Заметив навернувшиеся на глаза лидера слёзы, друзья поспешили сменить тему на более позитивную.

— Кстати, Джакуззи! Если мы скажем тебе, что видели падающую с неба девушку, ты поверишь?

— Самоубийца, что ли? Спрыгнула откуда-то?

— Да нет же, тупица! Вы ж сбросили ящики в реку, так? Ну а она плыла на одном из них! Такая красотка, правда её кто-то в руку подстрелил. Как узнала, что мы в Нью-Йорк собираемся, тут же согласилась поехать с нами! Молчунья, но вся такая элегантная, опрятная! Её уже посмотрел здешний врач.

— Понятно… Может, она одна из спасшихся с того поезда? — Джакуззи недолго подумал и улыбнулся, из-за чего контуры его татуировки искривились. — Вот бы с ней познакомиться.

— А мы её тебе прямо сейчас и представим! Заходи, Шане!

При виде шагнувшей в палату красивой девушки в чёрном платье Джакуззи приветливо улыбнулся… а Нис и Ник уронили тарелки с мясом.

Эпилог Flying PussyfootНесколькими днями спустя, где-то в Чайна-тауне, Нью-Йорк.

— Итак, что же изменилось в тебе после того, как ты на половину тех денег купила стопку билетов? — перекрывая бесконечные телефонные трели, спросил Рейчел голос.

Девушке тоже пришлось напрячь голосовые связки.

— Не знаю. Пока я ощущаю лишь жуткую усталость.

Говорила она подчёркнуто вежливым тоном, что для неё было непривычно. Но всё-таки её собеседником был сам директор службы информации.

Рейчел не могла его видеть: он скрывался за высоченными стопками документов на рабочем столе, но она была почти уверена, что он улыбался.

— Только тебе решать, извлекать из всего произошедшего уроки или же забыть всё подчистую.

— Сейчас меня больше всего напрягает, что я так и не врезала тому усатому жирдяю, — с сожалением призналась Рейчел.

— У меня есть кое-какая новая информация, касательно того инцидента. Не желаешь послушать? Забесплатно.

— Даже не подумаю! Я вас всех засужу во что бы то ни стало! И за дрянную охрану, и что наняли вонючего ирландца с желтой обезьяной, чтоб им провалиться! — задыхался от возмущения усатый толстяк.

После того, как Клэр вывихнул ему оба плеча, он, придя в себя, спрятался в туалете, где его, дрожащего от боли и страха, и обнаружили полицейские. Пассажиры в вагоне-ресторане не могли удержаться от смешков, слушая его слезливые вопли, пока ему вправляли суставы.

Для него, занимающего высокий пост в крупной железнодорожной компании это стало страшным позором. Пылая жаждой мести, он вознамерился судиться с «хозяевами» поезда — компанией «Небра». Но не тут-то было.

В отдельной приёмной «Небры» разъярённого толстяка слушал сотрудник средних лет. С его лица не сходила холодная, будто наклеенная улыбка.

— Пожалуйста, мистер Тёрнер, одумайтесь. Мы со своей стороны готовы предложить вам достойную денежную компенсацию, да и, согласитесь, вы тоже пострадаете, если имидж железных дорог будет подорван…

— Мне плевать! Деньги мне не нужны, пострадала моя гордость!..

Его перебила трель внутреннего телефона.

— Прошу прощения, что перебиваю, но это вас, — невозмутимо сообщил сотрудник.

Тёрнер выхватил из его руки трубку.

— Слушаю! Вы ещё кто… а…

Ответ из динамика заставил Тёрнера резко измениться в лице. Он побледнел, на лбу и висках выступили капельки холодного пота. Договорив, он повесил трубку и с усталым видом сердито посмотрел на сотрудника.

— Это грязно — подключать политиков…

— Сенатор Бериам тоже не желает придавать случившееся широкой огласке. Разумеется, в наше время полностью замять инцидент не получится, но мы в силах свести его обсуждение к минимуму. Ведь среди пассажиров жертв нет.

— Н-но…

— Мистер Тёрнер. Однажды вы уже переложили ответственность за собственный просчёт на ни в чём не повинного инженера-конструктора. Если потребуется, мы готовы ещё раз обсудить ту ситуацию с его тогдашними коллегами. Уверен, при должном поощрении они с готовностью согласятся на сотрудничество.

Тёрнер побледнел, как полотно, и, не произнеся больше ни слова, вышел из приёмной.

Прощальные слова сотрудника, произнесённые ему вслед, стали для толстяка контрольным выстрелом.

— Земля круглая, мистер Тёрнер. Вот и сенатор уже внёс вас в свой личный чёрный список. Любая ошибка — и ваша компания с радостью от вас избавится…

— Так всё и было. Тебе немного полегчало?

— Откуда вам это известно?

— Это я продал тому сотруднику информацию о тёмных делишках толстяка. В обмен на пересказ их разговора. Если информацией не пользоваться, она устаревает, — продолжил директор посреди нескончаемых телефонных трелей. — Любой ремесленник тоже теряет хватку, если надолго оставляет своё дело. Но я прошу прощения, что без спроса воспользовался твоим прошлым.

Рейчел недолго помолчала, а затем вновь обратилась к невидимому за стопками документов человеку:

— Я могу рассчитывать со следующего заказа на возмещение расходов на дорогу? Сложно объяснить, но, думаю, с поездками «зайцем» покончено.

— Ничего против не имею. Конкретные причины не всегда нужны. Главное, чтобы ты доверяла собственным ощущениям.

Странно было слышать это от директора службы информации.

— Только про чеки не забывай, — добавил он.

* * *Благодаря политическому влиянию сенатора Бериама и капиталу железнодорожной компании произошедшее на Flying Pussyfoot ловко замяли. Официально единственной жертвой, связанной с составом, стал проводник, чьё тело было выловлено в сточных водах Чикаго. Убийцу так и не нашли — да следователи особо и не старались, посчитав, что это преступление не имеет отношения к ночному инциденту в поезде.

Хотя убийца был всё равно уже мёртв — именно его изуродованное Клэром Стэнфилдом тело обнаружили в купе проводников.

Сам состав отцепили от локомотива и тайно вывезли в парк на окраине города.

Но вот что действительно странно — в крыше последнего вагона зияло аккуратное прямоугольное отверстие, будто кто-то вырезал из неё кусок и унёс с собой.

И вот наступило 5 декабря 1933 года.

Горожане, бурно празднуя отмену «сухого закона», практически разнесли состав на кусочки, превратив его в груду медленно ржавеющих под открытым небом металлических останков.

Так Flying Pussyfoot — «Летающий подпольный бар» — встретил свой бесславный конец вместе с целой эпохой, из-за которой его и построили. Но в отличие от неё, он оказался всеми забыт.

События, сценой которых он стал, были навсегда сокрыты непроницаемой завесой тайны, и никто не знал, что стало с поездом.

И лишь одно напоминало о нём — вырезанный из крыши технического вагона металлический прямоугольник с нацарапанным на нём посланием.

Конец Шумихи-1931.

*Эта история поделена на две книги, поэтому, если после прочтения этой у вас остались вопросы, пожалуйста, ознакомьтесь ещё и с содержанием предыдущей «Пассажирской части».

Прежде всего — большое спасибо, что решили прочитать эту, не относящуюся к основному тексту, часть.

И простите, что опять начинаю с этого, но я до сих пор довольно смутно представляю, что нужно писать в послесловии.

Но я слышал, в последнее время всё больше читателей, которые принимают решение о покупке книги, ориентируясь на послесловие автора. Получается, кое-кто из них может всерьёз расстроиться, если сформировавшийся у них образ автора в итоге будет противоречить созданному им миру? Интригующая тема для размышлений.

Но закончим на этом отступление.

Итак, почти всё повествование этой арки крутится вокруг поезда.

Поезда фигурируют во многих произведениях, часто они играют роль литературного приёма, но лично я считаю, что читателей в первую очередь очаровывают поезда как таковые. Ведь они представляют собой «движущие изолированные пространства», а это — настоящий кладезь идей для художественного вымысла. Этакая метафора меняющегося постоянства, будь то пейзаж за окном или внутреннее состояние пассажиров. Поэтому, думаю, поезда так часто становятся местом действия произведений самых разных жанров.

Хотелось бы мне когда-нибудь написать новую, совершенно другую историю о поезде.

Действие этой части происходит в том же временном промежутке, что и предыдущей, только мы наблюдаем его с иных точек зрения…

Но в литературе этот приём далеко не нов, а в последнее время сюжеты очень многих игр именно на нём и строятся. Поэтому я не вкладывал в это особого смысла, просто хотел написать историю в стиле «Шумихи», но как её воспримут читатели… даже представить не могу.

Пожалуй, для меня наивысшим комплиментом станут отзывы вроде: «Полная чушь, но интересно». Потому что именно с таким намерением я и пишу эту серию.

В будущем я надеюсь попробовать себя в других жанрах, начать новые серии, выпустить отдельные романы. Главное, чтобы хватило сил и умения.

Конечно, меня всё ещё не покидает жуткая мысль, что в один далеко не прекрасный день сотрудники отдела продаж скажут мне, что мои книги никто не покупает, поэтому хватит бумагу марать, но я не забываю о своей главной цели: писать такие произведения, которые бы как-то влияли на читателей.

Поэтому обещаю приложить все возможные усилия, чтобы учиться у других авторов «Дэнгэки Бунко» и оттачивать собственное мастерство. Надеюсь на вашу поддержку в дальнейшем.

*Далее вновь идут личные благодарности.

Большое спасибо главному редактору Судзуки, сотрудникам отдела продаж, рекламы и всей редакции за помощь в издании этой книги.

Господам корректорам, всякий раз скрупулезно проверяющим мои тексты.

Моей семье, друзьям и знакомым, особенно из «города S», за вашу неустанную поддержку.

Окаю-сан, Торисимо-сэнсэю и монстру веб-дизайна Унимару-сану.

Великой Кацуми Энами, без устали оживляющей всё новых героев, и без потрясающих иллюстраций которой эта история была бы намного скучнее.

И, разумеется, всем, кто прочёл эту книгу.

Не устаю вас благодарить!

«Шумиха» продолжается, впереди неожиданные сюжетные повороты и мои новые послесловия. Надеюсь, вы составите мне компанию в этом путешествии.

Я прощаюсь с вами, слушая у себя дома зацикленный опенинг «Party 7» (режиссёра Кацухито Исии).

Июнь 2003 года.

Рёго Нарита

От Yoku05 (перевод)И-и-и спасибо, что прочитали до конца!

Долгая эпопея с Flying Pussyfoot подошла к концу... Точнее, взяла перерыв) К этим событиям и ее героям мы еще будем возвращаться в следующих томах, но до них далеко, а пока...

КЛЭР! О Клэр! Наконец-то я могу спеть оду этому сверхсамовлюбленному суперэгоцентричному ультрасамоуверенному засра... чудесному человеку! =>_<= Он прекрасен! Он восхитителен! Он просто... просто... а их отношения с Шане! Ах, как же я хочу, чтобы мы поскорее добрались до тех томов, где они получат развитие, потому что их любовь - это... нечто неописуемое... Я уже заранее предвкушаю, какой невероятный кайф буду ловить во время перевода их диалогов... фактически это будут монологи Клэра в двух лицах, ведь Шане не говорит, но именно поэтому они потрясающи! А-а-ах... заранее мурашки по коже...

В следующем томе тоже будет Клэр! И Лак! М-м-м... Релизнем мы его, скорее всего, ближе к концу лета, ибо нам тоже надо отдыхать).

Пожалуйста, отмечайтесь, что вы читаете, ладно? Хотя бы одним словом! Ну а если донатами - так вообще шикарно)))

Спасибо огромное за поддержку!

До встречи!

От anastezia (редактура)Спасибо всем, кто прочитал. Было бы здорово, если бы вы проявляли чуть больше активности в обсуждениях на сайте и в ВК, а то создаётся впечатление, что в «Шумиху» влюблены только мы с Yoku05, но это ведь не так?!

Yoku05, ты, как всегда, поражаешь меня качеством своего перевода. Спасибо тебе большое за работу!

Ну, а теперь несколько слов о самом томе. Это первая часть, которую я прочла совсем взахлёб. До этого я всё-таки могла сдержаться и быть в первую очередь редактором, а уже потом читателем. Тут же пришлось включать реда уже на втором прочтении. Это прямо вау!

Что могу сказать? Поезда – любовь всей моей жизни. (Хотя, корабли и самолёты я тоже обожаю, но там больше очаровывают небо и вода. У поездов же свой собственный шарм, которому очень трудно не поддаться.) Пока читала, в памяти постоянно всплывала картина Уильяма Тёрнера «Дождь, пар и скорость» – конечно, это совсем другой поезд, да и дело происходит днём, но ощущение размытости происходящего и огромной скорости, такое же.

Герои «Высокоскоростной части» настолько запали мне в душу, что я до сих пор не могу перестать задаваться вопросами, что же ждёт их дальше. Надеюсь, все они смогут ужиться в Нью-Йорке относительно мирно. Немного покоя для Чеса, смысл жизни для Фреда, Фиро и Эннис немного решительности, Гандорам удачи в разборках с другими кланами. И Клэр… Этот персонаж заворожил меня настолько, что если бы предложение руки и сердца сделали мне, я бы не смогла отказать. Клэр до такой степени не вписывается в канон нормальности, что хочется видеть его снова и снова. Уверена, что мир будет ему принадлежать ровно до тех пор, пока он верит в свою силу. И пусть они с Шане найдут друг друга, ужасно любопытно, что из этого выйдет.

Ладно, не буду больше мучить читателей своими девичьими грёзами и пойду тихо дожидаться следующей части «Шумихи».

Ах да, спасибо всем, кто не поскупился на донаты, очень приятно их получать.

Всем безопасной дороги и веры в то, что вы можете всё!

За окном уже стемнело, и двое проводников – молодой и постарше – начали праздную беседу в купе проводников.

— А, вы не слышали? Историю о Железнодорожном обходчике?

Молодой проводник особенно любил эту историю. Он не слишком хорошо рассказывал страшилки, но эта легенда могла оставить ощущение затяжного ужаса у слушателя независимо от умений рассказчика.

В последний раз он рассказывал эту историю Йону – бармену, но тот коротко ответил: «Чепуха какая», однако интересно, как отреагирует на эту легенду его коллега?

— Ну, это довольно простая история, знаете? В ней говорится о том, что существует монстр, который преследует поезда в безлунные ночи.

— Монстр?

— Ага. Он сливается с тенью, принимает всевозможные формы и медленно приближается к поезду. Иногда он выглядит как волк, или туман, или даже как копия поезда, на котором ты едешь. Иногда это гигант без глаз, а иногда тысячи соединённых глазных яблок… В любом случае он принимает различные формы и преследует поезд.

— И что будет, если он его догонит?

— Вот тут-то и оно. Дело в том, что сначала никто не понимает, что их уже догнали. Но затем люди начнут замечать, что происходит что-то странное.

— Например?

— Люди начнут пропадать один за другим, начиная с конца поезда. И в конце концов он и сам исчезнет, будто этого поезда никогда и не существовало.

На это старший проводник задал весьма разумный вопрос.

— Тогда как эту историю узнали?

Молодой проводник ожидал подобного вопроса и совсем не растерялся.

— Конечно же потому, что некоторым поездам удалось спастись!

— И как?

— Ну-ну, не торопите меня. У этой истории есть и продолжение…

Молодой человек радостно улыбнулся и перешёл к самой сути.

— Понимаете, поговаривают, что если рассказать эту историю на поезде, то он придёт… Железнодорожный обходчик!

И после этого на лице старшего проводника почти тут же отразился скептицизм.

Чёрт, возможно, я рассказывал чересчур радостно.

Хотя проводник и сам понял это, отступать было уже слишком поздно.

— Но есть один способ предотвратить его приход!

— Подожди, время.

И старший проводник включил лампы, чтобы просигнализировать машинное отделение.

Но я как раз добрался до интересной части…

Молодой проводник с нетерпением ожидал, когда его коллега закончит, чтобы продолжить свою историю, уставившись на него своим пронзительным взглядом.

Корпорация потратила довольно крупную сумму на Флайинг Пуссифут. Молодой проводник хотел бы, чтобы они сэкономили часть этих средств и установили радиосвязь между купе проводников и машинным отделением, однако при виде ярких огней быстро сменил своё мнение. При конструировании поезда внешний вид явно решили поставить выше функциональности. И эти непрактичные сигналы, как и орнаменты по бокам поезда, служили лишь для того, чтобы посторонние могли тут же разглядеть уникальность данного состава. Такая идея явно могла прийти в голову только компании богатых нуворишей. Да и смысл жаловаться, если ты работник названной компании? Молодой проводник лишь горько усмехнулся и вздохнул.

А старший проводник как раз завершил процедуру. Молодой проводник радостно улыбнулся и решил продолжить свой рассказ:

— Так, где я остановился… А, верно! Так вот, есть один способ остановить его…

— Погоди-погоди, было бы скучно так сразу услышать ответ. Я знаю похожую историю, так что давай для начала я её расскажу.

Довольно интересное предложение. Именно так подумал молодой проводник, который просто обожал подобные истории, и тут же согласился на идею коллеги.

— Обменяемся тактиками спасения, да? Звучит интересно!

Старший проводник как-то странно посмотрел на него. Будто в его взгляде смешались жалость и снисхождение. Это слегка обеспокоило молодого проводника, однако сейчас ему больше всего на свете хотелось услышать историю своего коллеги.

— Это довольно простая и обычная история. История о Лемурах… призраках, которые так сильно боялись смерти, что стали духами ещё при жизни.

— …А? Ох.

— Видишь ли, у призраков был великий лидер. Лидер пытался воскресить их, окрашивая в собственные цвета то, чего они боялись. Но эта чёртова страна – Соединённые Штаты – боялась их воскрешения! И эти дерзкие глупцы попытались похоронить лидера призраков!

Молодой проводник не совсем понимал, о чём говорит его коллега, но он почувствовал, что голос старшего мужчины переполняла ярость. Молодой проводник ощутил, как по его позвоночнику пробежал озноб.

— А, это, сэр?

— И тогда. Оставшись одни, призраки придумали план. Они возьмут более сотни человек в заложники, включая семью сенатора, и потребуют освобождения своего лидера. Но, конечно, если дело получит огласку, то власти ни за что не примут требования террористов. Поэтому переговоры ведутся тайно другой командой. Так что мы не дадим им принять взвешенное решение, пока поезд не прибудет в Нью-Йорк!

— Сенатор… Вы имеете в виду сенатора Бериама? Стойте, быть не может… Вы что, говорите об этом поезде? Что это значит?! Объясните, пожалуйста!

Похоже, молодой проводник наконец осознал своё опасное положение и отступил от коллеги.

— Объяснить? Это именно то, чем я сейчас занимаюсь. Если честно, то я никогда не думал, что тот факт, что я работаю проводником, нам пригодится. Но в любом случае после прибытия в Нью-Йорк этот поезд станет передвижной штаб-квартирой Лемуров! И, используя заложников, как живой щит, мы исчезнем где-то среди просторов железнодорожных путей. В конце концов, даже полиция не может следить за каждым участком железной дороги.

— А к-кто этот лидер?

Задав этот весьма логичный вопрос, молодой проводник сделал ещё шаг назад. И врезался в стену. Всё же купе проводников было не слишком просторным.

— Завтра нашего лидера – господина Хьюи – будут допрашивать в министерстве юстиции Нью-Йорка. Именно поэтому мы выбрали этот поезд!

Услышав это, молодой проводник невозмутимо продолжил свой допрос.

Он слышал о «Лемурах» ранее. Если память ему не изменяла, это название террористической группировки, лидера которой недавно арестовали.

— …Так зачем вы рассказали мне всё это? – спросил он своего коллегу.

Изначально молодой проводник планировал просто немного поболтать и поделиться парой выдуманных страшилок, но в итоге это обернулось для него настоящим кошмаром наяву.

Проводник средних лет, подчинённый Гусса, посмотрел на молодого проводника и ответил:

— Господин Хьюи милосерден. Я лишь следую его примеру. Ты счастливчик, поскольку умрёшь зная, почему я убил тебя.

Затем он достал пистолет, намереваясь завершить историю.

— Теперь о том, как избежать этого… «Все, кто слышал эту историю, тут же умирали. Способа спастись нет!»

Направив дуло в лицо молодого проводника, старший закончил свою историю и нажал на курок.

…Но пуля не вылетела.

— Что?..

Старший проводник почувствовал, как его запястье онемело от боли. Палец, который должен был нажать на курок, хватался за пустоту. Пистолет, взлетев вверх, с лёгкостью приземлился прямо в руки молодого проводника.

Парень хлёстким ударом выбил пистолет из рук старшего проводника в то самое мгновение, когда тот собирался нажать на курок, двигая при этом только ногой. Поскольку в этот момент верхняя половина тела молодого человека лишь слегка дёрнулась, старший проводник не заметил и не предвидел удар.

Молодой проводник тем временем направил дуло в лоб своего коллеги… террориста.

— Один способ спастись всё же есть… Нужно убить прежде, чем убьют тебя.

Стоящий перед старшим проводником юноша вёл себя как совершенно другой человек.

Мужчина вздрогнул. Однако напугал его не пистолет. Всё дело во взгляде молодого проводника, направляющего дуло ему в лицо. Сейчас это были не глаза беззаботного юноши, рассказывающего страшилки. Они словно готовы были поглотить всё, нет, разрушить. Тёмные, глубокие и сияющие.

Будто ненависть, скорбь и жалость – всё это смешалось и было направлено на него. Глаза молодого проводника напоминали яркое, тёмное пламя, втягивающее в себя всё. Что должно было произойти в жизни человека, чтобы его взгляд стал таким?

И, дрожа от ужаса, старший проводник вдруг осознал, что глаза его коллеги несколько напоминали глаза их союзницы – фанатички Шанне.

Но сейчас это было неважно. Он понял, что, нравится ему это или нет, он умрёт здесь и сейчас.

— П-погоди, стой, Клэр!

— Отказываюсь.

Молодой проводник – Клэр Станфилд – напряг палец, лежащий на курке.

Медленно, будто он наслаждался мгновением, приближающим смерть.

Конечно, у старшего проводника было достаточно времени, чтобы попытаться сбежать или бороться. Но взгляд Клэра остановил его. Мужчину охватило предчувствие, будто его немощные попытки сопротивления подарят ему судьбу худшую, чем смерть.

Внезапно указательный палец Клэра на секунду застыл.

— Точно-точно, касательно моей истории! Единственный способ остановить Железнодорожного обходчика – это «поверить в рассказанную историю», а если он уже здесь, то всё, что тебе остаётся – это «прятаться и убегать до восхода солнца». Ну, для тебя уже всё равно слишком поздно.

Привычный беззаботный тон молодого проводника кардинально изменился: теперь его голос наполнили холод и враждебность.

— Твой Железнодорожный обходчик явится. Этот выстрел пробудит его. И твоя смерть призовёт его.

Клэр вновь продолжил медленно надавливать на курок. Старший проводник наконец открыл рот, чтобы закричать. Он поднял свои руки, пытаясь защититься.

…Но было уже слишком поздно.

— Умри, жертва.

Выстрел.

Звук эхом разнёсся по рельсам железнодорожных путей…

И пронёсся по ним очень далеко…

В бескрайние просторы…

Фонтан тёмно-алой крови брызнул на стены тесной комнаты.

И в этот самый момент дверь в купе проводников открылась.

— Какого хрена?

Услышав голос, Клэр тут же развернулся. Перед ним стоял проводник, с огромными, как столовые блюдца, глазами.

Он был одет в фирменную белую форму Флайинг Пуссифут.

— Ты кто? – с пустым выражением лица спросил Клэр.

По плану сегодня на поезде должны были находиться только два проводника, и ими были он и мужчина, которого он только что застрелил. Кстати, когда он задумался об этом, он не мог вспомнить даже имени старшего проводника.

Пока Клэр задавался этим вопросом, парень в белом расслабленно замахал руками.

— Ну же, может, уберёте эту пугающую штуку подальше? Я вам не вра-а-аг, – улыбаясь, ответил он.

Клэр молча направил дуло пистолета прямо на до жути жизнерадостного парня.

— С чего я должен доверять парню, который в такой ситуации сохраняет самообладание? Кто ты и что тебе надо? Отвечай, – потребовал Клэр, готовясь нажать на курок.

— Хм? Так ты уже раскусил меня?

Фальшивый проводник внезапно изменил свой тон и зловеще ухмыльнулся. Однако по какой-то причине Клэр отбросил пистолет.

Фальшивый проводник опешил. Похоже, он ещё не смотрел Клэру в глаза, поэтому был максимально расслаблен и не сомневался в своих силах.

— Ты чего это?

Клэр, в свою очередь, ответил так, будто для него это была обычная повседневная беседа:

— Не думаю, что ты из тех, кто всё расскажет, если я просто буду угрожать тебе оружием. Поэтому, похоже, стоит сразу перейти к пыткам.

И на это фальшивый проводник разразился смехом.

— Чего?! Пытки? Ты из какого вообще века, а?

Клэр, однако, проигнорировал смеющегося парня и распахнул дверь, ведущую на площадку снаружи. Комнату тут же начал продувать холодный зимний ветер.

— Эй-эй, ты чего это? Но в любом случае спасибо, что бросил пушку! – фальшивый проводник, продолжая ухмыляться, сунул руку в пиджак. – Ты-то теперь безоружен, а у меня пистолет… Ась?

Когда он поднял взгляд, Клэра больше нигде не было видно.

Выглядело это так, словно тот вышел через открытую дверь и свалился с поезда. Но это же всего лишь его воображение… верно?

Фальшивый проводник вытащил пистолет и медленно подошёл к двери.

Он сделал небольшой шаг наружу и направил свой пистолет сначала налево, затем направо, но там не было ничего, кроме задней стены вагона и ночного пейзажа, тянущегося всё дальше и дальше от поезда.

В таком случае он всё ещё находился в купе? Фальшивый проводник быстро развернулся. И в тот самый момент что-то схватило его за штанину и с невероятной силой потянуло к себе.

— ..!

Парень обнаружил, что падает вперёд, но даже вскрикнуть не успел. И затем эта чудовищная сила начала вытаскивать фальшивого проводника наружу.

— У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Он как-то смог повернуть голову, пока скользил по полу, и столкнулся с невероятным зрелищем.

Рука в рукаве униформы проводника тянула его за ногу назад через дверной проём.

Проводник?! Быть не может! Как он попал под?..

Фальшивого проводника одним плавным движением вытащили наружу прежде, чем он даже успел закончить мысль. Он почувствовал ледяной ветер, а затем понял, что падает вниз.

И в тот момент, когда он осознал это, его тело вдруг зависло в воздухе.

Стоило ему открыть глаза, как фальшивый проводник понял, что Клэр схватил его со спины, удерживая от падения.

— ?!

Парень пришёл в замешательство. Он просто не мог переварить то, какого чёрта с ним только что произошло и как он оказался в таком положении.

Клэр ногами цеплялся за металлическую часть под вагоном, а руками схватил фальшивого проводника, удерживая его параллельно земле.

Сохраняя это невероятное положение, Клэр начал плавно наклонять фальшивого проводника к путям.

И сквозь стук колёс и завывание ветра парень услышал у самого уха тихий шёпот:

— Спрошу ещё раз… Кто ты?

Фальшивый проводник достаточно пришёл в себя, чтобы ответить. Однако вместо этого он начал бороться, отчаянно пытаясь направить пистолет, который сжимал в правой руке, на парня позади себя.

— Очень жаль.

Тело фальшивого проводника изогнулось в тот момент, когда его правую руку прижали к земле.

— Гха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Шок и невыносимая боль в руке поразили его. Фальшивый проводник тут же попытался поднять руку, но Клэр крепкой хваткой удерживал её внизу.

Пистолет, который он сжимал в правой руке, вскоре выбило из ладони. Саму руку оторвало по самое запястье вместе с ним.

— Кто ты? – снова спросил Клэр, но фальшивый проводник мог только мучительно кричать.

Тогда Клэр вновь наклонился, ещё сильнее прижимая руку мужчины к путям.

К тому моменту, как руку фальшивого проводника оторвало по самое плечо, Клэр выяснил всю нужную ему информацию.

Звали фальшивого проводника Дюн, он был членом семьи Руссо. А если конкретнее, то он был непосредственным подчинённым Ладда Руссо и членом группировки, которая сегодня днём отделилась от самой семьи Руссо.

Банда Ладда планировала захватить Флайинг Пуссифут, убить половину пассажиров и вдобавок устроить крушение поезда на станции.

Клэр начал задаваться вопросом, в своём ли уме этот Ладд, но, очевидно, человек по имени Ладд, кажется, обладал тем же здравомыслием, что и большинство безумцев.

Сначала его банда собиралась сбросить трупы мёртвых пассажиров на пути. Их товарищи, которые не сели на поезд, подберут их и передадут вместе с требованиями железнодорожной компании, пытаясь выманить у них настолько много денег, насколько они смогут, за те часы, пока поезд не прибудет в Нью-Йорк.

После этого они остановят поезд в заранее оговоренном месте, встретятся с группой своих сообщников, которые приедут на машине, и сбегут все вместе. Ладд, вероятно, убьёт всех пассажиров, которые видели его лицо.

Дюн сознался, что переоделся в проводника, чтобы захватить купе проводников.

— Ну и зачем это нужно? Если вы хотите захватить поезд, вы могли бы просто пристрелить нас обоих. Зачем переодеваться в форму?

На вопрос Клэра Дюн рассмеялся. От приступов сильной боли его нервная система, похоже, начала сбоить.

Но следующие его слова разожгли в Клэре настоящую ненависть.

— Хе, хе-хе, хе. Захотелось, захотелось мне! Ладд обожает так забавляться. Если наденешь форму, то станет намного забавнее, потому что когда я буду ходить по поезду одетый так, то пассажиры будут смотреть на меня с надеждой, словно я какой-то герой, который спасёт их. Я получаю настоящий кайф, убивая людей в этот момент! Мне это безумно нравится! Хи-хи, хи, хи-хи-хи-хи-хи…

После этого ответа повисло молчание. Свирепый блеск в глазах Клэра на секунду поблек и почти вернулся к нормальному оттенку. Но в его глазах мелькнуло что-то напоминающее тревогу, и он мрачно продолжил допрашивать фальшивого проводника.

— Где ты раздобыл эту одежду, которая тебе нужна всего лишь ради атмосферы? Это фирменная одежда Флайинг Пуссифут. Думаю, она есть только у нескольких человек.

— Хи, хи-хи. Сегодня утром на станции достал! У проводника, которого ты сменил в Чикаго! Какой-то старик с короткими седыми волосами!

Тони. Лицо знакомого проводника промелькнуло перед внутренним взором Клэра. Он был оживлённым итало-американцем, который научил Клэра всему, что нужно знать проводнику.

— И… что ты с ним сделал?

— Хи-хи, держу пари, крысы в канализации Чикаго уже устроили себе пир!

Дюн слишком поздно осознал, что он не должен был говорить этого.

Невероятная боль поразила его психику настолько сильно, что на мгновение он забыл, что находится между жизнью и смертью, а может и чем похуже.

— П-погоди, стой, я пошутил!

Слишком поздно. Правая рука Клэра уже легла на затылок Дюна. В его глазах горел ещё более безумный блеск, чем раньше: больше он ни капли не напоминал дружелюбного проводника.

Тело Дюна с невероятной силой начали прижимать к земле.

— П-подожди! Разве ты сам только что не убил проводника?! Что ты, чёрт возьми, такое?!

Клэр не отреагировал на этот протест, продолжая наклонять Дюна к земле. Гравий, проносящийся под ними, выглядел как водная гладь реки. Однако на примере Дюна они уже убедились, что на такой скорости гравий скорее напоминал мощную мясорубку.

Как раз за секунду до того, как нос Дюна коснулся земли, Клэр начал свой длинный монолог.

— Кто я? Я Клэр Станфилд. Хотя, думаю, мафиози вроде тебя, скорее, знает меня как Вино.

Вино! Я слышал, я слышал о нём! Это наёмный убийца, разъезжающий по всей стране, а прозвали его так, потому что его убийства настолько грязные, что лужи крови, оставленные им, выглядят как вино. Так он всё это время был проводником, тогда неудивительно, что он умудрялся появляться повсюду… Но мне-то плевать, прошу, спасите меня, плохо-очень-плохо-хреново-чёрт…

— Но сейчас всё по-другому.

Да какая на хрен разница, просто отпусти меня, спасите-прошу- нугрхпагрпхпх.

Лицо Дюна наконец коснулось земли, и он навсегда лишился зрения, сознания, а затем и жизни.

Клэр затащил тело в купе проводников и бросил в центр комнаты. Фонтан крови насквозь пропитал одежду парня алым.

Шея трупа вывернулась под жутким, неестественным углом. Его лицо и правую руку полностью содрало. Увидев это гротескное кровавое месиво, посторонний, скорее всего, подумает, что его лицо и руку откусило какое-то отвратительное чудовище. Свирепый и жестокий зверь, во всём превосходящий человека.

Вместо того, чтобы стереть кровь, покрывающую почти половину его лица, Клэр нарисовал ею линии под глазами.

Скорее всего, это был ритуал, означающий начало его работы.

Затем Клэр тихо продолжил свой монолог, окончание которого Дюну не было суждено услышать.

— …Я ваш монстр. Монстр, который поглотит вас всех.

И он усмехнулся, глядя в пустоту.

— Отныне для этого поезда я стану… Железнодорожным обходчиком.

Вагон-ресторан наполнила мирная болтовня множества пассажиров.

Чес бегал между столиками, преследуя девочку его физического возраста.

Они ехали в одном купе первого класса. Девочка совершенно невинно предложила Чесу: «Давай вместе исследовать поезд!» – и, хотя Чеса это не особо интересовало, он решил, что, чтобы сохранить образ милого маленького мальчика, ему лучше подыграть.

Он притворялся уже более двухсот лет, так что, естественно, с лёгкостью представлял себя «ребёнком» в таких ситуациях.

Он бегал по вагону-ресторану, играя в догонялки с девочкой, чьего имени до сих пор не знал.

Кстати, если так подумать, когда мы плыли из Европы в Новый Свет, всё обстояло точно так же. Я помню, что сказал кому-то: «Давай исследовать корабль!» – но я не могу вспомнить, кто же был со мной тогда. Но сейчас это неважно. Я в любом случае узнаю это, когда пожру их всех.

Чес настолько погрузился в свои мысли, что в итоге плечом задел спину пассажира, сидящего за барной стойкой.

— Гух?!

Парень в этот момент пережёвывал что-то и сильно засуетился, пытаясь проглотить застрявший в горле кусок, сделав большой глоток воды.

Вдруг Чес осознал, что врезался в того же парня с татуировкой на лице, что и раньше. Он проклял своё невезение за то, что снова столкнулся именно с ним. И хотя он не чувствовал себя особо виноватым, мальчик всё равно решил извиниться.

— А! Мистер, это опять вы… Прошу прощения!

Хотя у парня на глаза навернулись слёзы, он всё равно выдавил из себя улыбку.

— А, нет, всё хорошо, я в порядке! С тобой всё нормально?

Чес кивнул и улыбнулся, прямо как в прошлый раз. Для человека с татуировкой на лице он тот ещё мямля. Таким как он, кто своей внешностью производит неверное первое впечатление, счастья в жизни не видать. И хотя Чес подумал об этом, он убедился, что ни капли презрения не отразилось на его лице.

Вскоре мать девочки тоже присоединилась к ним и начала непринуждённую беседу.

Неожиданно девушка в очках и с повязкой на глазу посмотрела прямо на Чеса.

— Получается, этот мальчик сам по себе?

— Да, он… Ох, боже, где же мои манеры, я даже не спросила его имя!

Кстати, а ведь и правда.

Чес решил представиться фальшивым именем. Во время бронирования билета у него не было иного выбора, кроме как назвать своё настоящее имя, чтобы его внесли в список пассажиров, но среди обычных людей он вполне мог использовать псевдоним. Он хотел, чтобы как можно меньше людей знали его настоящее имя.

Итак, Чес решил использовать псевдоним «Томас». Так же звали Томаса Эдисона – изобретателя, который умер в этом году. Он выбрал именно это имя, чтобы за время поездки до Нью-Йорка точно его не забыть.

Но всё пошло не по плану.

— Меня зовут Чеслав Мэйер…

Довольно сложное для произношения имя, но оно с лёгкостью слетело у Чеса с языка, после чего мальчик замолк. За эту длинную, изнурительную секунду у него в голове пронеслось бесчисленное количество мыслей.

Что только что произошло? Я ведь пытался сказать «Томас»! Но моё тело будто не позволило мне…

Ему было знакомо это ощущение. Если вспомнить то время, когда «он» был ещё жив, кто-то когда-то спросил имя Чеса на рынке. Чес попытался придумать фальшивое имя, но его тело машинально произнесло реальное. Тогда Чес, конечно, понимал почему, ведь в тот момент «он» находился неподалёку.

Это было ограничение, установленное демоном. Невероятно малая цена за обретение бессмертия.

«Бессмертные не могут использовать между собой фальшивые имена».

И раз этот запрет сработал, то это означало лишь одно.

Где-то рядом находится бессмертный…

Поначалу Чес растерялся, но сейчас паниковать было бесполезно, и он взял себя в руки. Если другой бессмертный ещё не заметил его присутствие, то не было смысла привлекать к себе лишнее внимание.

Он успокоился и невозмутимо продолжил. Ограничение для бессмертных распространялось только на имя, так что он без проблем мог соврать обо всём остальном.

— …Вы можете звать меня Чес. Я еду в Нью-Йорк повидаться со своей семьёй.

Женщина и её дочь решили последовать его примеру и тоже представились.

Но Чес запомнил лишь их имена и сфокусировал своё внимание на остальных пассажирах вагона-ресторана.

Если предположить, что бессмертный в его зоне слышимости, то, скорее всего, он тоже сейчас в вагоне-ресторане. Однако Чес не видел знакомых лиц. Ни на ком из посетителей не было маскировки, а стрелок и девушка с повязкой, сидевшие рядом с ним, просто были одеты странно, но маскировку это никак не напоминало.

Кто же это? Может, он на кухне, где я не могу его видеть? Если же нет…

Ему хотелось отбросить эту идею.

Если же нет, то это значит, что существуют бессмертные не с корабля…

Эта идея пугала его. Если на самом деле есть и другие бессмертные, то значит Чес не может знать, сколько их здесь.

Однажды незнакомец может подойти к нему и с улыбкой положить правую руку Чесу на голову.

Это простое действие оборвёт его жизнь, и его поглотят.

Однако Чес ни в коем случае не мог этого допустить. На самом деле, сама смерть не слишком пугала его. В конце концов, он уже прожил достаточно долго. Но он боялся того, что кто-то другой узнает о том «извращённом» ужасе, произошедшем между «ним» и самим мальчиком. Чес считал, что это самое ужасное и унизительное, что может случиться.

Вот почему он избрал такую жизнь. Даже если ему придётся сделать всех остальных своей добычей, Чес должен убедиться, что останется последним бессмертным в этом мире.

Если же другой бессмертный здесь на самом деле был незнаком ему, то Чес любой ценой выяснит, как он обрёл бессмертие и сколько других таких же, как он. И самым простым решением этой проблемы было найти его и съесть.

И чтобы сделать это, сначала он должен вычислить этого бессмертного. Можно было поочерёдно слегка ранить всех присутствующих или просто класть им правую руку на голову. Но тогда другой бессмертный тут же всё поймёт.

Я должен устранить этого бессмертного. Любой ценой.

Хотя Чес размышлял о столь мрачных вещах, внешне он всё ещё изображал невинного ребёнка.

Вдруг стрелок наклонился к нему и громко сказал:

— Верно-верно, в конце концов, если ты не будешь хорошим мальчиком, то тебя проглотит Железнодорожный обходчик!

— Целиком проглотит!

Это сказали стрелок и девушка в красном платье – дуэт в очень необычных нарядах. Чес смутно помнил, что их вроде звали Айзек и Мирия.

И голос Айзека вернул Чеса обратно в реальность. Мальчик решил немного послушать его, чтобы хотя бы на время успокоиться.

— …Меня так папаша пугал, когда я маленький был!

— Страшно!

— А? Ч-что за Ж-железнодорожный обходчик? – робко спросил юноша с татуировкой. Чес видел, как задрожали его коленки.

— А ты не знаешь, Джакуззи? Железнодорожный обходчик – это…

— …И если кто-то расскажет эту историю на поезде… то призовёт… Железнодорожного обходчика!

— Кья-я-я-я!

«Железнодорожный обходчик»? Звучит нелепо. Но опять же, думаю, это уходит не так уж далеко от бессмертных или демона. Так что, может, он в самом деле существует.

Но даже если Чес слушал историю Айзека, он продолжал с опаской следить за своим окружением.

Так монстр ест тех, кто творит зло? Если он действительно существует, тогда, думаю, в первую очередь он придёт за мной. В конце концов, с точки зрения общественной морали, я «зло» в чистом виде. Даже сейчас я еду, чтобы продать огромное количество взрывчатки мафии.

Если эту взрывчатку используют при конфликте между двумя мафиозными группировками, то она несомненно навредит невинным людям.

Хотя «навредит» звучит довольно абстрактно. Очевидно, что если её используют на оживлённой улице, то взрыв убьёт множество людей. Много, очень много людей. Но даже зная всё это, Чес согласился на сделку.

Однако это не всё. Чес часто использовал свою внешность, чтобы обманывать и манипулировать самыми разными людьми. Иногда он делал это ради собственной выгоды. Но иногда он делал это исключительно из чистой мизантропии.

Ну и что? Будто меня волнует.

Для Чеса в приоритете стояли не чужие жизни, его собственное благополучие или моральные устои, а способ поглотить других бессмертных.

Ему было всё равно, даже если это будет означать смерть всех людей на планете.

Между вечным одиночеством и тем, что кто-то увидит эти проклятые воспоминания, он выбирал первое.

Размышляя обо всём этом, Чес еле заметно горько усмехнулся.

⇔

Безбилетница Рэйчел с удивительной смелостью и гордостью затаилась в вагоне.

Сидя за столиком в вагоне-ресторане, девушка без колебаний заказала себе поесть.

У неё были на это деньги, и она не имела ничего против поваров этого поезда. Итак, она не чувствовала угрызений совести, заказывая еду. Аргументом её оправдания было то, что вагоном-рестораном управляла полностью независимая компания, отделённая от железнодорожной.

Конечно, она не просто спокойно ворвалась в вагон и расслабленно уселась там. Девушка заняла своё место только после того, как проводник завершил первый круг проверки билетов, так что некоторое время она могла не волноваться.

Но ещё одной причиной было то, что вагон-ресторан был общим для пассажиров всех классов. Его клиенты носили самые разные наряды, так что Рэйчел могла органично смешаться с толпой даже несмотря на свою рабочую форму.

К тому же у Рэйчел было правило всегда садиться возле окна. Хотя это правило установила она сама, так что штрафов за его нарушение она бы не получила. Однако всё же ей следовало соблюдать некоторую осторожность, ведь если её поймают, то простой лекцией она не отделается.

Но плевать на это, не могу поверить, что чёртов ублюдок тоже на этом поезде.

Рэйчел смотрела прямо на усатого мужчину, который в настоящий момент поедал особенно роскошный ужин. Это был уродливый мужчина, которого нельзя было назвать солидным, скорее просто толстым. Мужчина омерзительно смеялся, и слюна, летевшая у него изо рта, падала прямо на дорогущий костюм, в то время как он продолжал нахваливать самого себя.

— Фа-ха-ха, знаете, такие, как я, могут себе позволить ездить только на роскошных поездах, даже если они принадлежат другой компании…

Но Рэйчел было всё равно на его слова. На нервы ей действовало то, что она знала этого мужчину.

Она не могла ошибиться. Этот мужчина был руководителем железнодорожной компании, на которую работал её отец. И к тому же он был человеком, который бесстыдно подставил её отца, чтобы спасти собственную шкуру. Судя по всему, ему до сих пор удалось сохранить свою должность. От вида этого мужчины у Рэйчел заныло сердце.

Девушка думала устроить ему взбучку, но Рэйчел знала, что в этом не было смысла. Да и к тому же не стоило действовать опрометчиво, привлекая к себе лишнее внимание, поскольку она всё ещё ехала зайцем.

Чем больше она его слушала, тем сильнее сжимались её кулаки, а мужчина с усами продолжал смеяться.

— Конечно, думаю, ясно, что я завладел всеми этими богатствами, надрывая спину ради нашей компании и клиентов многие годы! Бха-ха-ха-ха-ха!

«Бха-ха-ха-ха»? Будь ты проклят. Пошёл к чёрту. Надеюсь, ты сгниёшь, утонешь, а твой труп обглодают до самых косточек. Хотя ты не достоин даже стать кормом для рыб. Надеюсь, ты отбросишь копыта и просто исчезнешь навсегда.

Рэйчел пыталась обуздать свою ярость, бормоча себе под нос проклятья, и наконец отвернулась, не намереваясь вновь смотреть в его сторону.

От барной стойки принесли её еду, и девушка набросилась на неё, хоть и не получала никакого удовольствия, и в этот момент мимо неё пробежал юноша.

На его лице красовалась татуировка в форме меча, из-за чего на первый взгляд он мог показаться каким-то пиратом прямиком с Карибского бассейна. Однако его лицо искривилось, а по щекам бежали водопады слёз.

Когда парень пробегал мимо Рэйчел, она смогла услышать его тихое бормотание:

— Скорее, нужно найти проводника!..

Чёрт, неужели он собирается позвать сюда проводника?

Хоть и несколько встревоженная, Рэйчел тем не менее решила остаться на месте, продолжая приём пищи, при этом чуть более пристально следя за ситуацией.

Вскоре дверь, через которую убежал юноша с татуировкой, снова открылась, и внутрь шагнул мужчина в белом костюме. Весь его наряд: от галстука до ботинок – был белым, отчего он выглядел как какой-то деревенщина, приехавший в город на свадьбу.

В отличие от молодого человека с татуировкой мужчина в белом невероятно уверенно прошёл между столиками.

Всего на мгновение Рэйчел пересеклась с ним взглядом.

Девушка тут же отвела глаза, но её сердце уже начало биться быстрее от какого-то неизвестного ей страха. Девушка инстинктивно почувствовала, как этот мужчина привёл сигнал тревоги в её голове в действие, хотя ощущение опасности от двух оркестровых, которых она видела перед посадкой, всё же было сильнее.

Она сосредоточила своё внимание на мужчине, однако не забывала следить и за остальным своим окружением.

У неё возникло плохое предчувствие. Что-то было не так. И это ей говорил не опыт езды зайцем. Опыт, накопленный ею за время работы помощницей информационных брокеров, которая часто связывалась с преступным миром, пытался сказать ей что-то.

Просто на всякий случай Рэйчел начала потихоньку открывать окно.

И «случай» не заставил себя долго ждать.

В вагоне-ресторане прозвучало сразу три крика.

Каждый из голосов был достаточно громким, так что все в вагоне смогли их услышать.

— Все на пол, сейчас же! – крикнули люди в чёрных смокингах, ворвавшиеся через переднюю дверь.

Все они были вооружены пистолетами-пулемётами.

— Вы все, руки вверх! – крикнул мужчина в белом, стоя в центре вагона-ресторана.

В своей правой руке он сжимал поблёскивающий медью пистолет.

— Эй-эй-эй! Никому не двигаться! – крикнул мужчина в рваной одежде, вошедший через заднюю дверь.

Он держал только нож для фруктов.

— И чт-…… Что нам делать?…… – покрываясь холодным потом, спросил мужчина, сидящий рядом с Рэйчел.

Все захватчики смотрели друг на друга, у каждого из них на лице отразилась мысль: «Что за чёрт?»

В конце концов, первым в движение пришёл мужчина с ножом.

— Ух… – тихо пробормотал он, делая шаг назад, – прошу прощения за беспокойство.

Парень тихо закрыл дверь и со всех ног бросился бежать.

Всего один нож, конечно, не нарушил баланс сил, но в итоге его побег привёл всех в себя.

И он же стал сигналом к началу трагедии.

Мужчина в белом тут же прицелился из своего пистолета и произвёл серию из трёх выстрелов. Все пассажиры сжались, крича и прикрывая свои головы.

Один из его выстрелов попал прямо в одного из чёрных костюмов. Пуля поразила плечо мужчины, отчего тот крутанулся и упал на пол.

И, словно отзываясь на это, пулемёты чёрных костюмов начали извергать свинец.

Их выстрелы поразили цель, и грудь белого костюма вскоре окрасилась тёмно-красным.

В то время, как крики всё не прекращались, Рэйчел открыла окно и медленно поднялась на ноги.

Белый костюм отклонился назад, несколько раз стрельнув в потолок. Он не целился куда-то: просто из-за отдачи от выстрелов его палец сам нажал на курок.

Затем последовала вторая очередь пулемётных выстрелов.

В этот раз они поразили живот белого костюма. Его тело согнулось пополам.

Вскоре блеск жизни померк в его глазах, и он повалился на пол.

И к этому моменту Рэйчел уже успела выскользнуть из вагона. Она умело слезла вниз по украшениям на стене и спряталась между колёсами вагона-ресторана.

Внимание пассажиров и чёрных костюмов было приковано к перестрелке. Только мужчина, сидевший рядом с ней, заметил исчезновение Рэйчел.

⇔

После этого внутрь вошёл крайне взволнованный друг первого белого костюма, тут же кардинально меняя ситуацию.

И посреди всей этой неразберихи один из пассажиров проводил холодные расчёты.

Этот парень… Он может быть полезен.

Спрятавшись под барной стойкой, Чес начал планировать, как же ему использовать парня в белом костюме, который только что вошёл в вагон.

— А теперь, Чес, позаботься о Мэри, хорошо?

— Угу!

Чес энергично кивнул и, держа Мэри за руку, направился к выходу из вагона-ресторана. Он открыл дверь и осторожно шагнул вперёд. Похоже, как минимум в этом проходе белых костюмов не было.

Мальчик пошёл по тихому коридору, Мэри не отставала, а затем они направились в следующий вагон. Для Чеса это была отличная возможность.

После перестрелки миссис Бериам сказала ему: «Чес, вам с Мэри нужно спрятаться где-нибудь». Ему хотелось сразу же уйти, чтобы увидеться с белыми костюмами, но другие пассажиры, очевидно, попытались бы остановить его.

Но миссис Бериам, обеспокоенная безопасностью своей дочери, предоставила ему идеальное оправдание. Он был бы глупцом, если бы не извлёк из этой ситуации выгоду для себя.

Конечно, присутствие Мэри создавало некоторые неудобства. Чес мог бы передать её белым костюмам или даже убить прямо на месте.

Но Чес не хотел делать этого. Однако не из-за какой-то жалости к девочке. Просто он сразу отбросил идею сделать с ребёнком его физического возраста то, что сделал с ним человек, которому он доверял. Если Чес сейчас обманет её и предаст, то станет не лучше «него».

Чес не чувствовал угрызений совести из-за убийства ребёнка. Если возникала необходимость, то он без колебаний использовал ещё живых детей в своих исследованиях. Но предательство – это совершенно другое. От мысли, что он сделает с кем-то то же самое, что сделал с ним его опекун, в мальчике тут же просыпалась кипящая ненависть к самому себе.

Он без колебаний обманывал взрослых. Но это также не значило, что у Чеса была слабость к детям. За две сотни лет он прекрасно узнал, какими злыми и жестокими они бывают. Но его отвращение к мысли об убийстве этой девочки, наверное, можно было объяснить тем, что он видел в ней самого себя.

Глаза девочки, которую Чес держал за руку, были переполнены ужасом. Но она полностью доверяла ему. Чес предпочёл бы, чтобы она хоть немного засомневалась в нём, и тогда он сможет тут же избавиться от неё.

Чёрт, как долго эти глупые «воспоминания» будут продолжать преследовать меня?

Однако, невзирая на свою злость, Чес не отпускал руку Мэри.

Как раз, когда они собирались покинуть вагон второго класса и перейти в следующий, Чес заметил кладовую возле уборной.

Он осторожно открыл дверь и увидел аккуратно расставленные швабры и вёдра. Если он сдвинет швабры к стене, то места внутри как раз будет достаточно для одного ребёнка.

— Вот, Мэри, ты здесь поместишься.

— Н-но… А что насчёт тебя, Чес? – спросила девочка, с тревогой глядя на него.

— Я схожу проверю остальные вагоны, так что спрячься пока здесь. Никуда не уходи, ладно? Не волнуйся, я скоро вернусь.

Выслушав Чеса, Мэри, не переставая дрожать, кивнула.

Чес не врал: он в самом деле намеревался вернуться к ней после переговоров с белыми костюмами. И в зависимости от того, как всё пройдёт, в итоге жизнь Мэри может оказаться под угрозой. Но Чесу хотелось бы любой ценой избежать этого, чтобы не предавать её.

Чёрт возьми, почему я колеблюсь? Все люди всего лишь скот, который существует только для того, чтобы в итоге его съели. Возьми себя в руки. Мной управляют эмоции. В конце концов, ведь можно чувствовать вину, когда ты убиваешь ягнёнка, чтобы съесть, верно? Да, всё так и есть.

Мысль о том, что переговоры с белыми костюмами уже можно было назвать предательством, Чеса не посетила. Он пообещал защитить Мэри, остальные его не волновали.

Верно, я должен напомнить себе, что я особенный, я должен запечатать эти проклятые воспоминания, и я должен выжить любой ценой… И для этого все в этом поезде должны стать жертвами.

Чес натянуто улыбнулся и тихо закрыл дверь прямо перед испуганным лицом Мэри.

Улыбка казалась вымученной, и мышцы лица всё никак не желали расслабляться.

Даже несмотря на то, что Чесу не привыкать изображать из себя невинного ребёнка.

⇔

— Эй, можем мы уже смениться? – спросил один из чёрных костюмов в грузовом отсеке двух своих товарищей.

— Блин, не бросай свой пост.

— Да какая разница? Никто не сможет разрезать такие верёвки. Кроме того, мы изначально не должны были нянчиться с заложниками.

— Ну и что ты предлагаешь делать? Мы не можем просто игнорировать нарушителей.

Изначально им поручили следить за оружием Лемуров в грузовом отсеке. Но, пока они убивали время, ситуация резко изменилась.

Они услышали снаружи топот ног, так что схватили оружие и собирались выйти.

Но какой-то странный бандит распахнул дверь раньше, чем они даже успели подойти к ней.

Мужчины тут же обезвредили ворвавшуюся внутрь мелкую сошку, а тем временем вслед за ним появились мужчина и девушка в белом, а затем и ещё какой-то хулиган. Кто они такие и зачем пришли – непонятно. В итоге, растерянные чёрные костюмы решили связать их всех и бросить в соседний грузовой отсек.

— Это часть приказа. Мы должны схватить любого, кто увидит нас. Так что вернись уже на свой пост.

— Ну давай поменяемся!

— Ладно-ладно. Давай хотя бы глянем, как у них там дела.

Один из чёрных костюмов вышел в коридор вслед за другим.

— Я сообщу Гуссу об этих ребятах, – сказал им вслед оставшийся внутри мужчина, когда его товарищи вышли.

Но ответа не последовало.

— Эй, могли бы хоть что-то ответить…

Он высунулся наружу и тут же заметил кое-что странное.

В соседний грузовой отсек отправились два его товарища, но сейчас в коридоре стоял только один.

— М? Эй, а Джордж куда делся? – поинтересовался чёрный костюм в очках, но ответа всё ещё не было. – Эй, да что происходит?!

Вдруг он понял, что чёрный костюм в коридоре дрожит. Он ответил напряжённым шёпотом, так тихо, что его товарищ еле расслышал его слова.

— Он… он исчез…

— А?

Мужчина задрожал ещё сильнее, стоя спиной к окну.

— Он исчез, я обернулся, а он просто…

— Эй! Сзади! – вдруг выкрикнул очкарик.

Одно из окон грузового вагона было нараспашку открыто. То самое, что находилось прямо за его товарищем.

И за ним появился красный силуэт. Это не могло быть просто отражение. В конце концов, окно изначально было открыто.

Снаружи определённо находилось красное «нечто».

И оно только что протянуло руку к его товарищу.

— Э?..

У мужчины возле окна банально не было времени обернуться или закричать.

Секунда и его тело подняли в воздух. А уже через мгновение он выскользнул в темноту ночи, словно вода, стекающая в слив ванной.

— А? – ошеломлённо произнёс чёрный костюм в очках.

Не прошло и тридцати секунд с тех пор, как они вышли. Как, чёрт возьми, они оба так быстро исчезли?! И одного из них вытащили прямо у меня на глазах. Что за чёрт?! Что происходит? Я действительно настолько глупый?

Он стоял там, словно приросший к полу. Боковым зрением мужчина снова заметил это красное «нечто».

Ярко-красный силуэт в кромешной темноте казался одновременно и прекрасным, и ужасающим.

Красная тень медленно скользила по стене вагона, пока совсем не скрылась, оставляя за окном лишь абсолютную тьму.

В этот момент чёрный костюм в очках наконец смог закричать.

⇔

Клэр не любил своё собственное имя.

Он не собирался менять его, но парень испытывал некоторую неприязнь к тому, что его звали женским именем.

По всей видимости, его назвали в честь дедушки, а в первой половине девятнадцатого века «Клэр» было вполне себе мужским именем. Но в нынешнее время из-за имени его часто ошибочно принимали за девушку.

Но несмотря на это, он не винил своих родителей. В конце концов, бесполезно держать обиду на мертвецов.

Будь они ещё живы, то он бы определённо время от времени любя упрекал их за это. Но к тому моменту, как он подрос достаточно, чтобы понимать хоть что-то, они уже скончались.

И после этого Клэра растили его соседи – Гандоры.

Мистер Гандор был доном крошечной мафиозной семьи, которая была настолько маленькой, что, казалось, её мог сдуть самый лёгкий ветерок. Среди семей Нью-Йорка Гандоры, по сути, находились в самом низу пищевой цепи.

Когда мистер Гандор упокоился с миром, Клэр присоединился к цирковой труппе. Ему всегда казалось, что прогнуться настолько, что он мог достать головой до ягодиц, или выполнить стойку всего на одной руке, может каждый, но, очевидно, это было чем-то довольно особенным. В цирке всегда говорили, что он родился с гипермобильностью суставов и удивительным телосложением, но Клэра это совершенно не волновало.

Единственное, что он терпеть не мог, так это, что неважно, как много усилий он вкладывал в то, чтобы выучить новые трюки и техники, остальные объясняли это одним простым словом – «талант». Это казалось ему оскорбительным, словно они аннулировали всю его тяжёлую работу, но в итоге Клэр принял это. Скорее всего, нормальному человеку было недостаточно простых «усилий», чтобы достичь таких высот. Так что с тех пор он решил добиваться того, что находилось далеко за пределами его врождённого таланта.

Однако, даже несмотря на весь этот тяжёлый труд, Клэр так и не добился признания. Хотя он в самом деле прикладывал в два раза больше усилий, чем кто-либо ещё, но, в конце концов, его способности так и остались за пределами человеческого понимания.

Клэр намеревался отправлять заработанные в цирке деньги своим братьям, которые стали ему практически родными, но мир не был таким простым местом. Не то чтобы Клэру мало платили или вроде того. Просто, когда он начал получать приличную сумму, братья Гандор уже значительно расширили территорию своего влияния. С точки зрения других организаций, их доход всё ещё казался жалким, но они всё равно получали куда больше простого циркача вроде Клэра.

Цирковую труппу расформировали, а Клэра оставили самого по себе в огромном мире. В итоге, попробовав себя в бесчисленном множестве профессий, он стал наёмным убийцей. Это вовсе не простая работа, но ему всё же удалось устроить свою карьеру. Были определённые причины, по которым Клэр решил работать проводником, когда покинул цирк. Эта профессия позволяла ему перемещаться по всей стране быстрее, чем с цирком, при этом останавливаясь в куда более крупных городах. Для него, как для убийцы, это казалось идеальным вариантом.

Клэр прекрасно знал, что оставлял после себя кровавое месиво. Это было чем-то вроде привычки. Клэр не испытывал облегчения, пока до определённой степени не уничтожал тело жертвы. Он не боялся, просто беспокоился, что сердце его цели ещё может биться. Он действовал так, следуя своему принципу: «Берёшься за заказ, так убедись в том, что точно выполнил его».

Его привычка, которая в любой другой ситуации считалась бы недостатком в технике, в итоге стала причиной, по которой о нём узнали. Методы Клэра, создававшие абсолютно гротескные тела и лужи крови, поселили страх в сердцах его врагов.

В какой-то момент он получил прозвище «Вино» (хотя он и без того всегда работал под псевдонимом). Вскоре это прозвище стало распространяться по всей стране. Кто-то распустил слухи «о монстре, который появляется из ниоткуда», и, в конце концов, медленно, но верно его имя стало известно в преступном мире.

Я появляюсь повсюду, потому что я проводник на трансконтинентальном поезде, так что неудивительно. Кроме того, раз такого костлявого парня вроде меня они уже называют монстром, то как они будут звать кого-то настолько огромного, как Берга? Демоном?

Вспоминая о своей «семье», которую он увидит завтра, Клэр немного расслабился.

Даже после того, как он стал в некотором роде печально известен, Гандоры всё равно не стали звать его в свою организацию. Однако это не значило, что они отдалились от него. К тому же они не пытались отговорить его становиться наёмным убийцей.

Если смотреть на это с точки зрения морали, то у кого-то вполне могут появиться некоторые вопросы, но Клэра вполне устраивало такое отношение, и он даже брался за работу для них со скидкой. Он был согласен работать на них и забесплатно, но Гандоры бы ни за что не допустили этого.

И сейчас Клэр направлялся помочь им. Семья Гандор вступила в конфликт с семьёй Рунората – одним из гигантов Нью-Йорка.

Скорее всего, после этого он некоторое время не сможет вернуться к работе проводником. Клэр уже сообщил своему начальству, что по прибытии в Нью-Йорк уйдёт на краткосрочный отпуск.

Но сейчас главной проблемой было то, что не факт, что поезд сможет в сохранности добраться до Нью-Йорка.

Поезд не должен остановиться.

Клэр любой ценой пытался избежать того, что подведёт Гандоров из-за собственной задержки.

Если чёрные или белые костюмы возьмут контроль над поездом, то шансы того, что они прибудут к месту назначения в целости и сохранности, резко сократятся. И даже если они доберутся до Нью-Йорка, то без сомнений столкнутся с полицией. И если это столкновение приведёт к перестрелке, то кого-нибудь из пассажиров обязательно убьют.

Парень не мог отдать поезд таким людям. Он не позволит убить или взять в заложники пассажиров.

Клэр вдруг осознал, что в какой-то момент перестал думать о Гандорах и начал беспокоиться исключительно о безопасности пассажиров.

Чего это я?

И он тут же понял ответ на свой вопрос.

Похоже, мне действительно нравится работать проводником.

И при лунном свете на его лице появилась смущённая улыбка.

При этом одной рукой он цеплялся за стену грузового вагона, а другой держал труп чёрного костюма со сломанной шеей.

⇔

Рэйчел ползла по дну вагона, цепляясь за металлические части поезда, словно обезьянка. Она удивительно быстро направлялась в хвост поезда.

А конкретнее к грузовому отсеку. Рэйчел не понимала, что именно происходит на этом поезде, но она точно знала, что люди, ворвавшиеся в вагон-ресторан с пистолетами-пулемётами, были членами оркестра.

Тогда что ей делать с членами оркестра, находящимися в грузовом отсеке? Если люди в чёрном по какой-то неизвестной причине замаскировались под оркестр, то люди в грузовом отсеке, скорее всего, были с ними заодно. Рэйчел решила начать действовать, намереваясь как можно быстрее выяснить, что происходит на поезде. Она вполне могла спрятаться где-то и переждать всё это, однако девушка всё равно намеренно подвергала себя опасности.

Скорее всего, это была привычка, которая выработалась за долгое время работы посыльной информационных брокеров. Хотя она была всего лишь мелкой сошкой, девушка всё равно использовала это как оправдание, чтобы удовлетворить своё любопытство.

Достигнув дна первого грузового вагона, Рэйчел пролезла между колёсами и решила проверить раздвижную дверь на стене. Скорее всего, она была закрыта, но девушка хотела найти хоть что-то, чтобы выяснить, как ситуация обстоит внутри.

Однако зрелище, представшее перед ней, не оправдало её ожиданий.

Дверь на стене была открыта.

Обычно её открывали только, когда поезд стоял на станции. Её использовали, чтобы внести внутрь крупный багаж.

Если эту дверь открыли, значит внутри что-то явно было не так…

Но в следующий момент мысли девушки застопорились. Она вдруг осознала, что рядом с дверью находится красный силуэт.

Из-за кромешной темноты Рэйчел не сразу заметила его, к тому же она сфокусировалась на открытой двери. Но как только она увидела «существо» возле неё, то поняла ещё кое-что.

Дверь не просто была открыта. Её открывали прямо сейчас. В этот самый момент красный силуэт, цепляясь за стену рядом, отодвигал створки.

Похоже, красное существо ещё не заметило её. Оно удивительно устойчиво держалось на выступе возле боковой двери.

Вскоре дверь полностью распахнулась, и алый силуэт скользнул в грузовой отсек.

Рэйчел на мгновение опешила, но крики, смешавшиеся со стуком колёс, тут же вернули её обратно в реальность.

— Нет… Не подходи… нет-нет-нет-нет-не-е-е-е-е-е-ет!

Леденящий душу крик. Вскоре за ним последовали звуки беспорядочной стрельбы. Из-за дурного предчувствия Рэйчел попробовала вновь спрятаться под вагоном.

Но, к сожалению, она не успела.

Красная тень внезапно спрыгнула вниз и теперь находилась прямо рядом с ней. На самом деле, это выглядело так, будто она буквально выпала через боковую дверь, а не слезла.

И всё становилось только хуже.

В тот самый момент Рэйчел встретилась с ним взглядом.

С этим самым красным монстром…

У Клэра возникли некоторые проблемы.

Он только что позаботился о двух чёрных костюмах, которые охраняли грузовой отсек.

Но в тот момент, когда он вытаскивал второго, третий заметил его. И естественно мужчина тут же связался со своими товарищами из передних вагонов.

Клэр помнил, что замок на двери грузового отсека был сломан, поэтому решил проникнуть внутрь через неё и закончить начатое.

Мужчина закричал, но было слишком поздно. Похоже, он успел нажать на курок только после того, как Клэр уже поднял его руку вверх.

Дуло к тому моменту было направлено в потолок. И, очевидно, Клэра не задело. Он вывихнул руку чёрного костюма, и пистолет-пулемёт незамедлительно упал на пол.

Всё, что оставалось сделать – это вытащить чёрного костюма наружу и разорвать о железнодорожные пути, как он поступил ранее. Клэр крепко обхватил мужчину со спины и «шагнул», держа шокированного человека в руках.

От столкновения с землёй его спасло то, что парень в последний момент зацепился ногами за металлическую часть поезда. Если бы обычный человек попытался провернуть нечто подобное, то, скорее всего, сорвался и сломал бы ноги или застрял между колёсами и был разорван на кусочки.

Но Клэра подобное не волновало. Всё будет в порядке до тех пор, пока он выполняет этот трюк с уверенностью, словно это его обычная рутина, но тут возникла некоторая проблема…

Из-за которой его самоуверенность сменилась растерянностью.

А это кто?

Прямо возле него между металлическими частями поезда торчала голова девушки. Он никогда раньше не видел её. Была ли она союзницей чёрных или белых костюмов?

Обратно в реальность Клэра вернуло ощущение, будто удерживать тело чёрного костюма стало немного труднее. Однако вскоре оно прошло.

Посмотрев вниз, Клэр увидел, что чёрный костюм лишился своих ног. Он, наверное, пытался вырваться, и его ноги попали в колёса.

Рывок при этом, должно быть, был невероятно мощным, но Клэр без проблем удержал тело. Мужчина, по-видимому, потерял сознание прежде, чем успел закричать. Болевой шок, скорее всего, уже прикончил его.

Хотя даже если нет, такая огромная потеря крови точно добила его.

Ну, ничего не поделаешь.

Клэр подтянул своё тело вверх, напрягая ноги и живот. И, используя импульс от этого, он закинул верхнюю половину тела чёрного костюма обратно в грузовой отсек.

Похоже, он немного переборщил и, прежде чем упасть, тело ударилось о потолок.

Клэр, однако, не придал этому большого значения и снова повернулся в сторону девушки.

Судя по её одежде, видневшейся между металлическими деталями, она не была связана ни с чёрными, ни с белыми костюмами. Клэр был уверен, что не видел одетую подобным образом девушку во время проверки билетов, так что оставался лишь один вариант.

Привычка Клэра как проводника заставила его произнести самую стандартную фразу.

Жажда крови в его глазах на секунду поблекла, и на время он вновь вернулся к проводнику, которым был до начала всего этого инцидента.

Вот только Рэйчел была настолько напугана, что не успела заметить это изменение.

Что? Что это? Что происходит?!

Рэйчел пребывала в шоке. Только что красный силуэт с нечеловеческой силой и ловкостью оторвал чёрному костюму ноги, жестоко запихнув тело между колёс. В тот момент, когда это произошло, вагон сильно пошатнулся, но красная тень даже не вздрогнула, хотя держалась за поезд только ногами.

Затем это «нечто» с чудовищной силой забросило труп обратно в отсек и снова посмотрело в сторону Рэйчел.

Девушка уставилась существу в глаза, слишком напуганная, чтобы сдвинуться с места. Внешне она казалась спокойной, но на деле у неё создавалось ощущение, будто у неё сейчас сердце из груди выпрыгнет от ужаса. Эти глаза просто не могли принадлежать человеку. Глядя в них, ей казалось, что она заглянула в бездонную пропасть, которая постепенно засасывает её, и от этого её начало тошнить.

Жажда крови в глазах монстра постепенно начала блекнуть, но она не заметила этого.

И вскоре с его губ сорвались слова, которые в некотором смысле были самым большим страхом Рэйчел.

— Предъявите билетик, пожалуйста.

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Рэйчел тут же бросилась прочь, карабкаясь по дну поезда, словно напуганное животное. Её ноги и руки двигались так быстро, что казалось, будто они обрели собственный разум, и вскоре девушка исчезла в направлении начала поезда.

Что?! Проводник?! Почему он только что говорил как проводник?! Да быть не может! Глупость какая-то! Что он такое?! Почему? Почему он сказал это как проводник?! Он убьёт меня. Если эта штука узнает, что я еду зайцем, то точно прикончит!

Рэйчел, которая при сборе информации иногда проникала даже в укрытия мафии, обнаружила, что её переполняет неизвестный ранее ужас. И этот ужас вынудил её бежать от этого монстра настолько далеко, насколько только возможно.

Сейчас Рэйчел уже даже рассматривала вариант просто спрыгнуть с поезда.

Глаза Клэра вновь покрыла мрачная тень, однако в этот раз его переполнял гнев самого обычного проводника.

Так она безбилетница? Ну и что мне с ней сделать… Может, вышвырнуть с поезда? Или, может, обездвижить, повесить на шею табличку «Я безбилетница» и выставить на станции?

Ещё несколько мгновений он раздумывал над этим, но рациональное мышление убийцы остановило подобный поток мыслей.

Ой. Я же сейчас должен быть монстром, а не проводником. Совсем забыл.

Вовремя спохватившись, Клэр вновь вернул прежнее чудовищное выражение лица.

Он с лёгкостью залез обратно в грузовой отсек и начал бродить вокруг, осторожно осматриваясь.

Вдруг он заметил небольшое устройство на одной из коробок и остановился.

Оно выглядело как какой-то передатчик, но намного меньше, чем те, которые использовали в настоящее время. Теперь Клэр был почти на сто процентов уверен, что чёрные костюмы были не просто какой-то шпаной.

Хотя ему было всё равно. Неважно, кто его враги, неважно, сколько их, и неважно, какие ловушки его поджидали, у Клэра хватало и навыков, и уверенности, чтобы уничтожить их.

Парень захватил с собой пару мотков верёвки, которые валялись в отсеке. Они, наверное, принадлежали чёрным костюмам, и, скорее всего, пригодятся ему позже. Длинную верёвку Клэр обернул вокруг талии, а верёвку покороче убрал в карман.

И тогда он решил начать свою атаку, отправляясь на поиски следующих жертв.

Живое воплощение слова насилие направилось на защиту поезда.

⇔

После своей первой стычки с бандой Джакуззи Ладд и Луа, являющиеся основой банды белых костюмов, вместе со своим товарищем ступили в купе проводников.

Хотя, на самом деле, единственным, кто и правда шагнул внутрь, был Ладд.

— Это восхитительно, просто невероятно! Почему тут столько крови? Разве это не странно? Или, может, лучше сказать потрясающе! Как кто-то умудрился устроить такое кровавое месиво?

Луа и белый костюм молча стояли в дверном проёме. Половину пола залила лужа крови, в которой лежало тело, лишившееся руки и лица. А в углу купе валялся проводник средних лет с разнесённым затылком. Скорее всего, его просто застрелили.

— Что-что-что-что же это, неужели этот безликий приятель и есть наш друг Дюн? Прям потрясающая работа, как там про это говорят? За что боролся, на то и напоролся? Он ведь сам сюда поубивать пришёл! Кто, чёрт возьми, сделал это с тобой, приятель? Мы даже не можем отомстить, пока не выясним, кто убил тебя. А-а-а-а-а-а-а, какая трагедия, бедный-бедный Дюн! Мы даже не можем сделать нечто столь простое, как месть за друга!

Ладд продолжал разговаривать своим обычным взволнованным тоном, кажется, не замечая побелевших лиц своих друзей.

Он начал размышлять, какой монстр мог совершить подобное с Дюном, и его охватило такое волнение, что он начал подпрыгивать на месте. И каждый раз, когда он приземлялся в лужу крови под ногами, она брызгала ему на одежду, окрашивая её в ещё более тёмный оттенок красного.

— Ха-ха-хя-хи-ха-ха-ха-хя-ха-хя-ха-хи-хи-ха-ха-хя-ха-хи-хя-ха-хя-ха-хя! – разразился громким смехом Ладд, после чего вдруг замолк и вышел из купе.

Проходя мимо Луа, он неожиданно серьёзно сказал:

— Будь осторожна. На этом поезде есть нечто очень «опасное», хоть я и не знаю, что это. Никто в здравом уме не станет убивать так грязно. Это не какой-то извращённый некрофил вроде Синей Бороды, но и не маньяк вроде меня. Думаю, его можно назвать монстром, не знающим меры.

Он остановился и посмотрел прямо Луа в глаза.

— Я отправляюсь на охоту за чёрными костюмами, так что иди спрячься где-нибудь, ладно?

Улыбка на лице Ладда отличалась от его обычной. В ней можно было почувствовать некоторое тепло. Однако, когда он увидел, как Луа молча кивнула, его выражение лица вновь изменилось, и парень нахмурился.

— Потому что я единственный, кому позволено убить тебя.

Щёки Луа покрыл лёгкий румянец, и она снова кивнула.

Они оба чокнутые, – промелькнуло в голове у белого костюма, наблюдавшего за ними со стороны. – Ладд, такое обычно говорят злодеи в вестернах, когда приходят на помощь главному герою. Какого чёрта ты говоришь это собственной невесте?

Этому белому костюму было прекрасно известно, что Ладд не шутил, произнося эти слова. Однажды он убьёт Луа.

Помимо этого, он знал, что это именно то, чего хотела сама Луа.

⇔

Невероятно. Что здесь произошло?

Только зайдя в грузовой отсек и увидев безногий труп, Чес резко втянул воздух.

Это не могли сделать чёрные костюмы, потому что труп тоже носил чёрное. Поэтому мысли Чеса остановились на белых костюмах.

Может, тот сумасшедший из вагона-ресторана?

Мальчик рассматривал вариант того, что это сделал бессмертный, однако, с другой стороны, бессмертие не даровало тебе сверхчеловеческую силу. Слабых мест у них было меньше, чем у вампиров из романов, но в обычной схватке они определённо проигрывали. Алхимики получили лишь иммунитет к смерти, не более.

Тогда кто же мог сотворить подобное?..

Вдруг имя, которое Чес слышал ранее, всплыло у него в голове.

Железнодорожный обходчик…

— Быть не может, – неосознанно произнёс Чес вслух, как бы полностью отбрасывая этот вариант.

Возможно, так он пытался подавить чувство опасности, поселившееся в глубине его души.

Если не он, то, возможно, ему оторвало ноги моей взрывчаткой.

Чес тут же вспомнил о грузе, который спрятал в вагоне. Он собирался продать его семье Рунората: половина взрывчатки хранилась в специальных контейнерах в виде порошка, а другая в виде динамита и керамических гранат. Последние были изготовлены вручную, поскольку мальчик делал их от скуки, но Чес слышал, что в Японии их на самом деле используют.

У семьи Рунората сейчас был вооружённый конфликт с другой группировкой, поэтому им требовалась мощная, но при этом простая взрывчатка.

Новая взрывчатка Чеса, полученная как побочный продукт в ходе его исследований, была мощнее и стабильнее любой другой существующей взрывчатки. Он уже собирался продать её за гроши, как вдруг получил предложение от семьи Рунората. Один взрыв мог с лёгкостью оторвать кому-то ноги. Неудивительно даже, если бы тело полностью уничтожило. Однако этот вариант был сразу же исключён, поскольку, если не брать во внимание отсутствие ног, труп был цел.

Неужели это в самом деле сделали белые костюмы?

Ну, в конечном счёте он это выяснит. Чес потерял хоть какой-то интерес к этому телу и продолжил свой путь к купе проводников. Несколько раз он чуть не столкнулся с белыми костюмами, но он избегал их, прячась в купе и уборных. Мальчик собирался вести переговоры только с их свихнувшимся лидером, иначе они вряд ли продлятся долго.

Этот парень не из тех, кто будет сидеть на одном месте. Уверен, что если продолжу путь к купе проводников, то в итоге столкнусь с ним.

Придя к такому выводу, Чес направился в хвост поезда.

И вскоре, во втором грузовом вагоне, прямо как он и ожидал, он действительно встретил Ладда.

— М?

Ладд и остальные решили направиться обратно в начало поезда как вдруг столкнулись с маленькой фигурой во втором грузовом вагоне.

Он уже видел этого мальчика в вагоне-ресторане.

— Чего надо, пацан? – незаинтересованно спросил Ладд, однако внутри него уже кипела жажда крови.

Какого чёрта, мелкий ублюдок? Ты видел мой бой с чёрным костюмом в вагоне-ресторане. Не шути со мной. Я быстро сотру это самодовольное выражение с твоего лица. Думаешь, ты в безопасности, потому что ты ребёнок? Да я тебя на месте прикончу!

В то время, как внутри Ладда разгоралось чёрное пламя гнева, мальчик радостно улыбнулся и сказал:

— Братик, ты такой сильный! Удивительно!

Жажда крови немного утихла.

— О, вот как? Ты правда так думаешь, пацан?

— Угу! Если бы ты сражался на ринге, то точно бы уже выиграл пояс чемпиона!

Жажда крови ещё немного утихла.

— Хм-м-м. Что ж, подхалим из тебя что надо. Так что тебе от меня нужно?

— Я хотел бы попросить тебя кое о чём.

— Попроси-и-ить?

Жажда крови слегка возросла.

— Я не могу сказать об этом здесь, так что давай поговорим в грузовом отсеке, – и с этими словами мальчик шагнул внутрь, подзывая Ладда.

Жажда крови ещё немного возросла.

— Эй-эй-эй, сопляк, не надо со мной фамильярничать. Ты вообще понимаешь, кто мы такие?

— Братик, пожалуйста, не делай такое страшное лицо.

В комнате были сложены ящики самых разных размеров. Чес выбрал один из них и уселся на него.

— Да заткнись ты. Тебе лучше помнить, что тебе хватило ума не называть меня – а мне только двадцать пять в этом году исполнилось – дядя. И надеюсь, ты осознаёшь, что в зависимости от того, понравится мне твоя просьба или нет, я могу прикончить тебя, понимаешь, пацан?

Губы Ладда растянулись в ухмылке, однако его глаза всё ещё излучали жажду крови.

Но мальчик совершенно не испугался. Он невинно, не запинаясь, озвучил свою просьбу.

— Слушай-слушай. Братик, а ты можешь… убить для меня всех людей в вагоне-ресторане?

Внутренняя шкала жажды крови Ладда начала безумно трястись.

Чес заметил растерянное выражение лица Ладда и продолжил.

Однако и его тон, и поведение кардинально изменились.

— Конечно, я готов заплатить тебе соответствующую сумму. Принимая мою просьбу, ты сможешь убить столько людей, сколько пожелаешь, а я гарантирую себе безопасность. Хотя я советую вам не пытаться понять, в чём именно будет заключаться эта безопасность.

Выслушав Чеса, Ладд нахмурился, в то время как глаза его спутников в шоке расширились.

Разве ребёнок будет так разговаривать?

Ладд первым разглядел истинную природу Чеса.

— А ты… ты ведь не сопляк, верно?

— Рад, что ты быстро схватываешь.

Чес вежливо улыбнулся, кивнул и наконец начал настоящие переговоры.

— Если ты убьёшь всех пассажиров в вагоне-ресторане, то я дам тебе двести тысяч долларов.

В результате переговоров с семьёй Рунората они пришли к тому, что они заплатят ему пятьсот тысяч. Но даже если отбросить это в сторону, двести тысяч были невероятно низкой ценой за то, чтобы узнать личность другого бессмертного. После ему нужно будет только немного подождать и съесть бессмертного, который начнёт восстанавливаться.

Но, на самом деле, это считалось колоссальной суммой, учитывая, что обычный подпольный бутлегер зарабатывал примерно две сотни долларов в неделю. Хотя тот же Аль Капоне за продажу нелегального спиртного получал примерно такую же сумму в день.

— Идиотизм какой-то.

Ладд довольно быстро переварил то, что столкнулся со взрослым в теле ребёнка, и тоже включился в переговоры, пытаясь выбить награду побольше.

— Ты хоть понимаешь, сколько людей мне придётся убить в одном только вагоне-ресторане? Конечно, мы с лёгкостью прикончим их, да и в любом случае я собирался убить половину пассажиров, но делать это ради каких-то грошей я не собираюсь. К тому же у нас уже есть свой план. Несколько наших приятелей сейчас ведут переговоры с железнодорожной компанией. Они у них потребуют минимум лямов десять. Хотя о какой-то конкретной сумме мы не договаривались, так что может и миллиард стребуют!

— Ты правда думаешь, что столь безрассудный план сработает?

— Да плевать мне, заплатят они или нет. Тут главное процесс. Кроме того, откуда я знаю, что ты сам мне заплатишь?

Детское лицо Чеса искривилось в горькой усмешке.

— А тут и не поспоришь. Как вижу, ты чокнутый маньяк-убийца, который, однако, умудряется вписываться в общество. И, что забавно, у тебя даже есть последователи. Похоже, ты из тех, кто никогда не продумывает или подготавливает что-то заранее. Полагаю, ты тот, кто плывёт по течению и принимает решения в зависимости от сложившейся ситуации.

— Слышь, хорош болтать так, будто всё обо мне знаешь.

И хотя голос Ладда слегка стих, тон Чеса, наоборот, набрал ещё большую силу.

— Возможно, я могу помочь. Сейчас я еду на переговоры с семьёй Рунората из Нью-Йорка. Если хочешь, я могу замолвить за тебя словечко.

Тут в разговор вмешался белый костюм, стоящий рядом с Ладдом.

— Рунората? Они большие шишки в Нью-Йорке. С чего им вдруг покрывать какого-то убийцу?

— Есть простое решение. Просто сделайте так, чтобы им не нужно было вас покрывать.

— А?

— Я везу на этом поезде большое количество взрывчатки. Я планировал использовать её в сделке с Рунората, но, когда вы позаботитесь о сброде в вагоне-ресторане, я подорву его. Специально на случай таких непредвиденных обстоятельств я взял немного про запас, так что проблем быть не должно.

— Ну и что?

— Мы устроим взрыв и таким образом остановим поезд. И после сбежим. Конечно, вы должны будете помочь мне перевезти оставшуюся взрывчатку. В любом случае всё довольно просто. Я уже могу видеть завтрашние заголовки: «Загадочная группировка в чёрном устроила взрыв на поезде», – Чес хихикнул.

Безумный блеск сверкнул в его глазах, и, хотя он не понимал этого, сейчас его взгляд напоминал глаза человека, которого он съел, но если бы кто-то сказал ему об этом, то мальчик точно бы всё отрицал.

Извращённые и испорченные глаза человека, пытавшего Чеса.

— Но…

— Беспокоиться не о чем. Работники на станции Юнион видели «оркестр», который загружал большое количество багажа в поезд. И их багаж в самом деле под завязку набит оружием. Вы убьёте всех, кто видел ваши лица, а, проверив список пассажиров, они решат, что вас разорвало взрывом… Ну, как вам такая идея?

И тогда Чеса словно озарило, и он хлопнул в ладоши.

— Или мы можем оставить одного из твоих подчинённых, чтобы он сыграл «чудом выжившего». Тогда он придумает ложные показания, скажет, что вы все погибли, и прикроет вас.

Чес замолк, ожидая, что скажет Ладд. После недолгой тишины тот наконец ответил:

— Это ж не имеет никакого смысла.

— Хм?

— Если у тебя столько взрывчатки, то почему бы тебе не сделать всё самому? Просто зажги фитиль, и всё тут.

— У меня могут возникнуть серьёзные проблемы. Мне нужен один определённый труп, и я бы предпочёл не собирать его по кусочкам, если ты понимаешь, о чём я.

Восстановление бессмертных обычно начиналось с головы. Если из-за взрыва она улетит с поезда, то у Чеса возникнут некоторые затруднения. И если куски трупов смешаются друг с другом, то бессмертный может прийти в сознание до того, как Чес найдёт его. А его главным приоритетом было найти бессмертного прежде, чем это случится.

Чес снова сменил свой тон на детский и, вновь изображая ребёнка, обратился к Ладду:

— Ты ведь сделаешь это для меня, правда, братик?

Уровень жажды крови Ладда достиг максимума.

В глазах Ладда вновь заблестел огонь ярости, и он радостно направил дуло своего ружья Чесу в лоб.

— Ты сказал, что я плыву по течению и принимаю решения в зависимости от текущей ситуации. Ошибаешься, мерзкий сопляк. В своей жизни я никогда и ничего не рассчитывал.

Через мгновение ружьё выстрелило, и Чесу снесло полголовы.

— А вот что касается чужих жизней – это совсем другой разговор.

⇔

— Зачем ты грохнул его, Ладд? Эта сделка звучала довольно неплохо.

— М-м, ну да, неплохо. Но ты его глаза видел? Прям видно было, думал, мол: «Ты меня точно не убьёшь». Он смотрел на меня свысока! На меня – Ладда Руссо! Ну, короче, я прикончил его, потому что он меня бесил.

— Ага, но серьёзно…

— Но меня немного беспокоит, что даже когда я ему башку отстрелил, он всё равно не испугался… Чёрт, так бесит…

К тому моменту, как Чес открыл глаза, Ладд и его друзья уже покинули комнату.

Да уж, а с ним оказалось куда труднее договориться. Интересно, как долго я был в отключке? Обычно на восстановление уходит примерно секунд двадцать.

Тело Чеса уже привыкло к тому, что его голову уничтожали. В конце концов, он приходил в сознание сразу после завершения регенерации.

Хмпх, «он» множество раз разбивал мне голову о пол и стены, расшибал и раскалывал. Но если подумать, то стреляли в меня впервые. Вообще не так уж плохо, это было быстро и почти безболезненно.

Убедившись, что его голова полностью зажила, Чес направился к выходу из грузового отсека.

Но в этот момент…

— А-а-а-а-а! Джакуззи! Травма не настолько серьёзная!

— Рана совсем не страшная!

Чес узнал голоса, доносящиеся из коридора. Айзек и Мирия – странный дуэт стрелка и танцовщицы.

Мальчику не хотелось пересекаться с ними, и он решил спрятаться за багажом.

— А? Никого.

— Тела нет!

Айзек и Мирия начали осматривать грузовой отсек. Чес же тихо пробирался между ящиками в тени, осторожно следя за их перемещениями.

— Это странно. Могу поклясться, что слышал, как они говорили о том, что пристрелили кого-то здесь.

— Они говорили, что им кто-то что-то предложил, но они отказались и убили этого кого-то!

Откуда они столько знают?

Но, несмотря на изумление, Чес не позволил своему любопытству отвлечь его и, пока дуэт осматривал заднюю часть отсека, выскользнул в коридор.

Ох, ну ладно, пока посмотрю, к чему всё это приведёт. Может, чёрные костюмы воспользуются шансом расправиться с людьми в вагоне-ресторане.

⇔

Чес не знал.

Не знал, что в тени грузового отсека скрывалась ещё одна фигура.

И она была с ног до головы покрыта красной, как вино, кровью.

Похоже, меня не заметили. Но кто бы мог подумать, что маленький Чес окажется таким негодным ребёнком. Нет, для начала стоит заметить, что он не ребёнок, верно?

Поскольку Клэр отвечал за список пассажиров, он в лицо знал большинство находящихся на поезде людей. Хотя и чёрные, и белые костюмы, судя по всему, представились псевдонимами.

Каждый вагон Флайинг Пуссифут был оснащён люком в полу, который использовали в экстренных ситуациях. Увидев, как белые костюмы вошли внутрь, Клэр пробрался в отсек через этот самый люк. Тогда он и представить не мог, какой диалог сможет подслушать. Когда он услышал голоса Айзека и Мирии, то скользнул обратно под поезд и тихо закрыл за собой люк.

И что теперь? Маленький Чес мёртв, так что о нём беспокоиться больше не стоит. Думаю, нужно проверить второй класс вместе со всеми белыми костюмами.

Клэр, который прятался в тени багажа, был уверен, что Чес мёртв.

По пути Клэр уже позаботился о двух белых костюмах в третьем классе. Он не слишком утруждал себя и просто выкинул их с поезда вместе с телами чёрных костюмов, которые лежали в том же купе.

У него была причина, по которой он возвращался в хвост поезда. Одной из обязанностей проводника было регулярно посылать сигналы локомотиву, иначе машинисты решат, что что-то не так, и остановят поезд. Если Клэр плюнет на свои обязанности и позволит поезду остановиться, то это может спровоцировать чёрных или белых костюмов, и они начнут убивать пассажиров. Хотя даже если отбросить это в сторону, остановка поезда причинит неудобства самому Клэру.

Был небольшой шанс, что чёрные костюмы уже захватили локомотив. Однако Клэр был уверен, что чёрные костюмы хотели, чтобы поездка прошла как можно более гладко, иначе смысл им внедрять своего проводника? Скорее всего, они ещё не были в курсе, что их переодетый товарищ уже мёртв.

Рассудив так, Клэр решил продолжить поддерживать регулярную связь с помощью сигналов в течение всей поездки. И это значило, что он периодически должен был возвращаться в купе проводников.

И именно по пути туда он заметил Чеса и белых костюмов и последовал за ними, что и привело к текущей ситуации.

А, чёрт-чёрт. Мне же надо в купе проводников, чтобы подать сигнал локомотиву.

Клэр резко развернулся на дне вагона, вспоминая свой первоначальный план.

Хотя у него оставалось ещё немного лишнего времени. Поэтому он решил потратить его на то, чтобы расправиться с чёрными костюмами по пути.

⇔

— М? Разве не круто? Вот так гулять по крыше, замечательно же! – взволнованно воскликнул Ладд.

— …Холодно… – прошептала Луа, стуча зубами.

Услышав о крыше от серого волшебника, Ладд тут же решил забраться наверх. Приятным сюрпризом для него оказался замечательный вид на звёздное небо, открывающийся оттуда, к тому же это был прекрасный путь через весь поезд, полностью свободный от чёрных костюмов. Так он убил двух зайцев одним выстрелом.

Ликующий Ладд тут же позвал своих компаньонов, но они, судя по всему, не разделяли его энтузиазм.

— И чему ты вообще радуешься, мы на вершине несущегося поезда, тут даже просто стоять опасно.

Ладд, однако, беззаботно прыгал вокруг так, как если бы стоял на твёрдой земле, в то время как его компаньоны едва могли удержаться на ногах.

— Вот как? У вас двоих вообще нет чувства баланса. Вам нужно есть больше сбалансированной пищи или типа того, – снисходительно заметил Ладд, направляясь вперёд.

И вскоре впереди он заметил пару незнакомых фигур. Они ползли по крыше.

Глаза Ладда заблестели, как у ребёнка, который нашёл новую игрушку. Он уже решил любой ценой выяснить, кем они были.

— Эй, я сгоняю к вагонам первого класса, а вы двое возвращайтесь в наше купе и отдохните.

И, не дожидаясь ответа своих товарищей, Ладд помчался вперёд по крыше. Каким-то образом он умудрялся, несмотря на скорость, передвигаться практически бесшумно.

Компаньоны Ладда переглянулись и спустились обратно на сцепление, неподалёку от которого находилось их купе.

Они совершенно не волновались за Ладда, поскольку не могли даже представить, что кто-то из этих ничтожных чёрных костюмов сможет одолеть его.

⇔

Шанне стояла.

Она стояла на крыше вагона первого класса, в то время как ледяной зимний ветер дул ей прямо в открытую спину.

Убив одного из белых костюмов, она решила забраться на крышу. Они уже захватили вагон-ресторан, и это было единственным местом, которое соединяло вагоны разных классов.

Значит, возрастала вероятность того, что белые костюмы, уступающие в количестве, попытаются атаковать с крыши.

И Шанне планировала уничтожить их всех в одиночку.

Она даже не думала просить помощи у Гусса. Она знала, что и он, и другие были такими же предателями, как и Нейдар.

У Гусса была лишь одна цель: получить способности Хьюи. Единственное, что отличало его от Нейдара – это то, что он в самом деле был приверженцем революции Хьюи.

Но для Гусса Хьюи не был лидером. Если революция пройдёт успешно, то он будет только мешать ему. Единственной причиной, по которой он ещё продолжал изображать эту фальшивую преданность, было «благословение», обещанное им Хьюи. То, что дарует им неуязвимость.

Как только они получат его, то Гусс и остальные, скорее всего, изгонят Хьюи из своих рядов. Да, у Гусса создалось впечатление, что они обманывают и манипулируют Хьюи. И с его стороны было глупо думать об этом в таком ключе.

В конце концов, никто из них так и не осознал, что обманывали тут только их.

Хьюи не рассказал правду никому, кроме Шанне. Он был уверен, что она останется предана ему до самого конца.

Она знала. Хьюи Лафорет обладал «бессмертием».

Она знала. Он собирал революционеров, обещав им это бессмертие.

Она знала. Даже Хьюи не мог передавать эту способность другим.

Она знала. На самом деле Хьюи не был заинтересован в мировой революции.

Она знала. Его интересовало лишь то, как далеко смогут зайти бессмертные с точки зрения общественной морали.

Она знала. Хьюи хочет увидеть, сможет ли бессмертный одолеть целую нацию.

Она знала. Хьюи сказал, что любит её.

Она знала. Он любил её не как мужчина женщину.

Она знала. Хьюи был её отцом.

Она знала. Бессмертие не передавалось потомкам.

Она знала. Однажды она станет физически старше отца.

Она знала. Однажды она умрёт раньше Хьюи.

Если спасательная операция пройдёт успешно, то Гусс, скорее всего, попытается вытянуть из Хьюи секрет бессмертия силой. Но куда опаснее было оставлять Хьюи в руках правительства. Шанне слышала, что в Бюро Расследований работал другой бессмертный. И её отца могли съесть.

Только один человек знал её прошлое.

Только одного человека она могла назвать своей семьёй.

Только один человек любил её.

И только одного человека любила она сама.

Хьюи Лафорет.

Она не могла потерять его. Она не могла отдать его никому.

Шанне планировала освободить Хьюи. Она знала, что он не был бы в восторге от взятия заложников, но сейчас это неважно. И хотя это было лишь оправданием, поскольку она делала это удовлетворяя своё собственное эгоистичное желание.

И она никому не позволит встать у неё на пути.

Даже легендарному монстру.

Она заметила двух людей, ползущих по крыше вагона-ресторана. Они не были одеты в белое, но Шанне не могла позволить им встать у неё на пути. Скорее всего, они были простыми пассажирами, которые пытались спастись бегством, что слегка пошатнуло её решимость убить их. Пока она колебалась, девушка пыталась снова и снова вызывать в памяти лицо и голос Хьюи.

Вдруг Шанне поразило неприятное чувство. Будто какое-то ужасное существо следит за ней, и от этого по её позвоночнику пробежал мороз.

И вскоре источник этого мерзкого чувства явил себя, появляясь позади ползущих фигур.

Мужчина в забрызганном кровью белом костюме.

Шанне тут же поняла, что это он убил двух людей Гусса в вагоне-ресторане.

⇔

— А эта девчонка ничего так.

Ладд находился на задней половине крыши вагона-ресторана, глядя на девушку, которая твёрдо стояла через вагон от него.

Последовав за парой ползущих силуэтов, парень и подумать не мог, что они приведут его к такому сокровищу.

Ладд похвалил себя за столь удачное решение. Хорошо, что он последовал за этими, судя по всему, беглецами.

У незнакомки, периодически исчезающей в дыму, был настолько сильный взгляд, что по позвоночнику Ладда пробежал приятный холодок. Но в тоже время парень осознавал, что целесообразнее будет быстрее убить эту девушку. Сейчас ему ничего не хотелось так сильно, как наполнить её глаза волнением и ужасом.

Ладд, лидер белых костюмов, был, прямо сказать, обычным человеком. Хотя его дядя Плачидо был известен в преступном мире, Ладд и его родители жили как самая нормальная среднестатистическая семья. Не было никакого спускового крючка, который бы заставил его свернуть на скользкую дорожку. Он рос в самой обычной чикагской семье.

Его склонности к убийству не были результатом какого-то инцидента. Просто однажды у него возникли некоторые мысли. Он задумался о различиях между жизнью и смертью, между людьми, которые живут и которые должны умереть. Он думал об этом точно так же, как если бы размышлял, что ему съесть сегодня на ужин.

Его захватывал сам «процесс» поиска какого-то заключения. К тому моменту, как это заметили, его разум уже не подлежал лечению. Его извращённые убеждения крепли, не зная ни компромиссов, ни поражения.

В его прошлом не было никаких травмирующих событий, ни тяжёлых испытаний или влияния окружающих. Ничто в его прошлом не стало причиной, по которой он вырос в маньяка-убийцу. У него была лишь одна особенность: он очень быстро впитывал в себя опыт убийств.

У него были кое-какие убеждения, но, по сути, это были лишь оправдания его чувства эстетики. Так и по погружённому в хаос поезду он бродил лишь с жаждой крови в качестве проводника.

И он наконец нашёл самую интересную игрушку.

Порыв ветра унёс дым прочь, и девушка предстала перед ним во всей красе.

Ладд подсознательно воспринял это как сигнал и решил раскрыть своё присутствие.

— Йо-о-о-о!…… Разве тебе не холодно стоять на таком морозе в подобном платье?

⇔

Клэр вновь растерялся.

Ему удалось успешно вернуться в купе проводников, чтобы подать сигнал локомотиву. Присутствие странного стрелка поначалу остановило его, но вскоре юноша с татуировкой и гигант увели его, так что у Клэра появилась возможность закончить начатое, пока не стало слишком поздно. Итак, ему удалось выиграть ещё немного времени.

Причина его растерянности заключалась в другом.

Он спокойно пробрался к вагонам второго класса по дну состава. За это время он не увидел ничего необычного, периодически заглядывая в окна, цепляясь за выступающие части орнамента на стенах поезда. Проблема заключалась в том, что он обнаружил пару пассажиров третьего класса в купе, которое должно было принадлежать белым костюмам.

Одним из них был мужчина в серой одежде. Скорее всего, он был доктором по имени Фред. Личность другого мужчины опознать не удалось из-за окровавленного лица. Клэр лишь предположил, что он пассажир третьего класса, из-за его рваной одежды, напоминающей бандитскую. Клэр не любил судить людей по одёжке, однако он просто помнил, что сегодня единственные пассажиры в такой одежде ехали третьим классом.

Похоже, доктор, одетый как волшебник, – Фред – лечил окровавленного мужчину.

В этом не было ничего необычного, но почему они ехали в вагоне второго класса? И, что важнее, в купе белых костюмов.

У Клэра возникли вопросы, на которые он не мог получить ответы.

И в этот момент дверь в купе распахнулась, и внутрь вошли мужчина и девушка, оба одетые в белое. Клэр видел их раньше. Они были одними из тех, кто находился в грузовом отсеке, когда там застрелили Чеса.

— ……А, – выдохнула Луа, открыв дверь, но она сделала это настолько тихо, что никто не услышал.

— Вы кто такие, чёрт побери?! – прорычал мужчина в белом.

Почему в купе, в котором они договорились встретиться, сейчас лечили сопляка, которого ранее избил Ладд?

— Так это ваше купе? – спокойно спросил серый волшебник. – Ваш друг Ладд был достаточно добр, чтобы позволить мне занять его. Я премного благодарен.

И он тут же вернулся к лечению раненого мужчины.

Компаньоны Ладда переглянулись, на лицах обоих читалось: «Что это значит? Совсем не похоже на Ладда».

Вдруг серый волшебник, даже не поворачиваясь в их сторону, обратился к ним:

— Мне ужасно неудобно просить, но мне нужна ваша помощь в том, чтобы перенести моего пациента на кушетку.

Что всё это значит? Я никак не могу понять: Фред друг или всё же враг?

Пока Клэр рассматривал всевозможные варианты, он вдруг осознал, что девушка в белом платье смотрит прямо на него.

Клэр тоже посмотрел на неё. Их взгляды встретились. Клэр был уверен, что сейчас девушка закричит, но она лишь продолжала немигающим взглядом смотреть на него.

Странная дамочка. Ох, что ж, я вернусь сюда позже, – решил Клэр и медленно отполз от окна.

И в этот момент…

Он услышал, как кто-то прыгнул на крышу поезда. И вслед за этим последовал другой, точно такой же звук.

Клэр прекратил свой спуск вниз и полез обратно наверх, выглядывая на крышу. Он посмотрел в том направлении, откуда слышал шаги, и увидел два силуэта, бегущих к хвосту поезда. В тусклом лунном свете он смог разглядеть девушку в чёрном платье, которая гналась за мужчиной в белом костюме.

Клэр снова спустился вниз. В отличие от обезьяньих движений безбилетницы его собственные были чёткими и ловкими, к тому же в разы быстрее, чем у неё. Со стороны он выглядел как какой-то огромный алый паук.

В итоге Клэр забрался на сцепление третьего класса. Он хотел посмотреть, где сейчас находятся девушка в чёрном и мужчина в белом, однако он не мог быть уверен, что они всё ещё на крыше.

Для начала, прежде чем забираться на крышу, он решил заглянуть в окошко на двери вагона. Но то, что он увидел, остановило его, и парень нахмурился.

По коридору третьего класса спокойно шла маленькая фигура. По её росту Клэр тут же понял, кто это, но от этого вопросов лишь прибавилось.

Разве маленький Чес не был мёртв всего пару минут назад?

⇔

Чес вошёл в одно из купе третьего класса и сел на мягкое сиденье. Кровати устанавливали только в купе первого и второго классов, так что если пассажирам третьего вдруг хотелось поспать, то им приходилось довольствоваться этими стульями.

Все остальные купе третьего класса, мимо которых Чес прошёл по пути из грузового отсека, были заняты связанными пассажирами. Он заглядывал в каждое из них и наконец нашёл одно пустое.

В сторону то, что чёрных костюмов не было в коридоре, Чес думал, что хоть кто-то из них останется здесь, чтобы следить за заложниками, но потом до него дошло, что, скорее всего, белые костюмы уже позаботились о них.

Пока что спрячусь здесь, посмотрю, как всё пройдёт. Договориться будет проще, когда одна из группировок уничтожит другую.

Придя к такому выводу, Чес закрыл глаза, намереваясь немного отдохнуть, но он следил за тем, чтобы не уснуть.

И в этот момент он услышал тихий скрип открывающейся двери.

— !

Чес тут же вскочил и сосредоточил всё своё внимание на входе в купе.

Она медленно открывалась, пропуская внутрь свет из коридора… А на пороге показалась фигура существа в красной одежде и с измазанным кровью лицом.

Сначала Чес растерялся, но потом понял, что не вся одежда была красной. Тогда до него дошло, что изначально этот наряд не был такого цвета, он просто пропитался кровью.

Этот небольшой чистый участок остался белым. И Чес ошибочно принял этого человека за одного из белых костюмов.

— Вы кто? Вы друг братика Ладда? – по-детски спросил он, однако ответа не последовало. – Что?.. Эй, вы кто?

В этот момент семена страха пустили свои корни внутри Чеса.

Человек в красном захлопнул дверь, не обращая внимания на слова мальчика. Они остались наедине, и страх в Чесе продолжал расти.

Возможно, этот человек был бессмертным. Чес не помнил, чтобы видел его в вагоне-ресторане, однако его поведения было достаточно, чтобы стало ясно, что это не простой пассажир.

— Эй, скажите что-нибудь! Меня зовут Томас, эй, вы, наверное, перепутали меня с кем-то!

Он не почувствовал никакого сопротивления, когда назвался фальшивым именем. Другими словами, этот человек не был бессмертным. Про себя Чес с облегчением выдохнул: раз он столкнулся с обычным человеком, то бояться нечего.

Но первые слова мужчины вновь заставили сердце Чеса забиться быстрее.

— Ну и зачем же врать, Чес? Нет, скорее, я должен сказать Чеслав Мэйер.

— О-откуда вы знаете моё имя?

Человек в красном не ответил. Чес отчаянно рылся в своих воспоминаниях, пытаясь понять, где они встречались. Его голос казался смутно знакомым, но Чес не мог вспомнить, кому он принадлежал. Мальчик решил, что, скорее всего, ему просто казалось, что он слышал его ранее.

В конце концов Чесу так и не удалось вспомнить, что этот голос принадлежал проводнику, который отвечал за список пассажиров, когда Чес садился в поезд.

Что такое? Кто этот человек? И что с его глазами? Что-то в них так пугает, намного хуже, чем у того чудика Ладда. Будто он вообще не человек. Нет… быть не может. Но ведь если демон существует, то тогда это может быть…

История, которую он слышал в вагоне-ресторане, внезапно промелькнула в его сознании, и у Чеса неосознанно вырвалось имя:

— Же… Железнодорожный обходчик?..

Монстр выглядел приятно удивлённым словами Чеса.

— О-о, так ты про него слышал? Я впечатлён.

Чес вспомнил рассказ Айзека. Железнодорожный обходчик проглотит всех, кто сделал что-то плохое.

Сердце Чеса забилось так быстро, что его, наверное, мог услышать даже посторонний, а монстр тем временем сделал ещё один шаг в его сторону.

— Я… Железнодорожный обходчик, – уверенно произнёс Клэр фразу, которая в любой другой ситуации прозвучала бы как обычная плохая шутка.

Но Чесу, смотрящему ему в глаза, так совсем не показалось. Глаза этого существа были настолько тёмными, что могли поглотить всё его окружение.

— Я знаю, что ты не ребёнок. И я знаю, что ты задумал. Так что я сделаю миру одолжение и избавлю его от тебя.

Поскольку на самом деле его жертвой был не ребёнок, Клэр не собирался проявлять к нему милосердие. Чес угрожал поезду и к тому же был союзником семьи Рунората. И эти два факта были достойной причиной, чтобы убить его.

— У… Уа-а-а-а!

Чес поднял свой рукав, замахиваясь на человека, назвавшего себя легендарным монстром. На руке Чеса виднелся кожаный ремешок, к которому был привязан длинный тонкий объект, обмотанный тканью.

Чес торопливо сорвал её и вытащил тонкий клинок. Это был скальпель, который обычно использовали в хирургических операциях, однако, в отличие от его собратьев, этот был примерно раза в два длиннее.

Чес пригнулся и бросился на мужчину.

Приблизившись к монстру, он резко потянулся вверх, вскинув руку к его горлу. В воздухе сверкнула серебристая дуга, направляющаяся к горлу монстра.

Удар.

Монстр не сдвинулся с места. Он только махнул рукой, перехватывая руку Чеса так, словно отмахивался от какого-то комара. Атака Чеса оборвалась прежде, чем он даже успел её начать.

Правой рукой монстр схватил клинок Чеса. И, практически одновременно с этим, он обхватил горло мальчика, одним плавным движением отрывая часть плоти.

— А… – простонал Чес.

Кровь медленно капала с руки монстра. Он вырвал у Чеса скальпель и отбросил мальчика.

Чес пошатнулся и свалился под окном. Монстр разодрал его сонную артерию. Будь он обычным человеком, то у него не было бы и шанса на спасение.

Вот и всё, – подумал Клэр, в последний раз глядя на рухнувшего на землю мальчика, уже собираясь покинуть купе.

Однако его остановило странное ощущение, будто что-то ползло по его руке. Кровь на его руке дрожала. Не его рука, а именно кровь на ней.

Чего?

Кровь Чеса, попавшая на руку Клэра, через секунду упала на пол. Теперь его руки были абсолютно чисты.

Кровь на полу извивалась, словно обладая собственным разумом, и начала ползти к своему истоку – телу Чеса.

Капли крови, разбрызганные по всей комнате, собрались все вместе и поползли обратно в рану Чеса, исчезая в ней.

— Ну и что? – всё ещё по-детски проскулил Чес, когда его рана полностью зажила. – Это всё? На секунду ты меня действительно напугал. Я уж подумал, ты меня и правда съешь.

Чес усмехнулся так, будто ничего не произошло.

— Удивлён? На самом деле я бессмертный.

Чес снисходительно посмотрел на мужчину, застывшего на месте. Мальчик больше не боялся его. Изначально он подумал, что этот человек в самом деле монстр, но, учитывая его методы, теперь он был уверен, что это обычный человек. А это значило, что нет смысла его бояться.

Верно. Я использую его. Держу пари, у него не возникнет проблем с тем, чтобы прикончить людей в вагоне-ресторане, если я пообещаю ему бессмертие.

Чес улыбнулся и решил сделать этому человеку невероятно выгодное предложение.

— Эй, братик, есть кое-что, о чём я хотел бы тебя попросить…

— Отказываюсь.

…Э?

На секунду Чес застыл. Этот человек даже не дал ему шанса озвучить его предложение.

— Ты хочешь, чтобы я убил пассажиров в вагоне-ресторане, верно? Боюсь, мне придётся отказаться.

И в третий раз за это время Чеса охватил страх.

Откуда он знает?

Исчезнувшая улыбка Чеса будто перенеслась на человека в красном, чьи губы растянулись в ухмылке.

— Бессмертный, да? Интересненько.

Клэр взмахнул рукой, послышались короткий свист и звук, будто клинок вонзился во что-то.

Это скальпель воткнулся Чесу в лоб.

Чес почувствовал мучительную боль, исходящую из его головы, однако ему удалось остаться в сознании. Глаза заволокла пелена, а по всему телу распространилась пронзительная боль. Но мальчик заставил себя дрожащими руками вытащить скальпель.

Боль прекратилась, и он начал приходить в норму.

— Это было довольно больно, но этого недостаточно, чтобы убить меня. Нет, думаю, ничто не сможет убить меня.

Ему больше не было смысла притворяться ребёнком. Чес сменил свой тон на более взрослый и начал размышлять о том, как ему разделаться с этим монстром.

Ему удалось вернуть своё оружие, но человека в красном будет очень непросто одолеть.

К тому же он никак не мог ожидать, что единственной реакцией монстра на его демонстрацию бессмертия будет всего лишь «интересненько».

Красный монстр сделал несколько шагов по направлению к Чесу, при этом хрустнув своей шеей.

— Так что мне с тобой сделать? Если ты действительно бессмертный, то, значит, я могу освежевать тебя живьём, выколоть глаза, руками раздавить сердце, пока ты смотришь, и ты всё равно будешь в полном порядке? – прямо спросил Клэр.

Чес ответил точно так же прямо.

— Делай, что хочешь. Я уже давно привык к такой боли.

— Ох?

Чесу вспомнилась боль, которую «он» причинял ему в прошлом. Те примеры, которые привёл монстр, по сравнению с ними были просто ничем.

Чес уставился на Клэра и тихо, но твёрдо заговорил:

— Тебе когда-нибудь вырывали глаза раскалёнными щипцами? Или, может, кидали в ванну с кислотой? Тебя сжигали живьём в печи? А я терпел всю эту боль от рук человека, которому я доверял, каждый день. Да что ты понимаешь? Твои угрозы меня не напугают. Ты не сможешь заставить меня испытать боль, к которой я не готов!

Клэр, который всё это время спокойно слушал его, сделал ещё один шаг вперёд.

— Итак, это всё? Что, в самом деле всё?

— Ч… Чего?

— Нет-нет, Чес, так не пойдёт. Это какие-то детские забавы. Таким будут заниматься только тупые извращенцы. Хотя я совсем не понимаю, как кто-то может наслаждаться подобным…

Он сделал ещё шаг вперёд и похлопал Чеса по щеке.

— Тебе когда-нибудь сдирали мясо с руки, медленно, по кусочкам? А затем выдалбливали гравировку на кости? Ты знаешь китайские казни? А что насчёт японских пыток? А ты слышал когда-нибудь о том, как безумные аристократы в Европе пытались продлить себе жизнь?

Клэр убрал руку от щеки Чеса. Его глаза блестели, как у какого-то чудовища, и у мальчика создалось впечатление, что они сейчас вытянут его душу.

— Думаю, то, что я знаю всё это, можно назвать издержками профессии. Я знаю множество способов причинить боль, оставляя при этом жертву в живых.

Чес встретился взглядом с Клэром и задохнулся от молчаливого крика. Не выдержав, он в отчаянии замахнулся на него скальпелем в своей руке.

Клац.

В следующий момент Клэр перехватил руку, сжимающую скальпель, ртом и мёртвой хваткой вцепился в неё зубами. Используя лишь рот для блокировки атаки, он с лёгкостью откусил Чесу пальцы.

— Гах… А-а-а-а-а…

Из правой руки Чеса хлынула кровь, и он издал глухой вопль.

Клэр спокойно выплюнул куски плоти и скальпель на пол, сжимая голову Чеса руками.

— Слушай сюда, Чеслав Мэйер, – нежно прошептал он, – это правда, что ты можешь выдержать боль какого-то уровня. Но тогда что это был за страх в твоих глазах? В тот самый момент, когда ты столкнулся с Железнодорожным обходчиком?

Глаза Клэра были прикованы к глазам мальчика. Чес застыл, будто мускулы его лица парализовало. Взгляд Клэра был настолько тяжёлым, что мальчик не мог ни зажмуриться, ни отвернуться.

Всё моё тело трясётся. Что это?.. Неужели я… напуган? Напуган этим монстром? Железнодорожным обходчиком… всего лишь персонажем идиотской страшилки?!

— Ты боишься неизвестного. Боишься, что есть боль, которую ты ранее не испытывал. И вот почему ты боишься неизвестного куда больше, чем остальные люди. Я ведь прав? С тех пор, как ты привык к боли, ты начал бояться её куда сильнее остальных.

Чес видел собственное лицо, отражающееся в глазах Клэра. И в них виднелись глаза, полные абсолютного ужаса. И неважно, принадлежали они взрослому или ребёнку. Иногда, когда он переключался со взрослого на ребёнка, он задавался вопросом: кто же из них настоящий Чес? И, возможно, именно сейчас он смотрел на настоящего Чеслава Мэйера.

Чес, парализованный страхом, неожиданно заплакал.

— Я покажу тебе боль, которую ты раньше никогда не испытывал, – ласково произнёс Клэр, вытирая слёзы со щеки Чеса. – И я буду продолжать до тех пор, пока ты не забудешь, как воскресать.

⇔

Рэйчел затаилась под вагоном, боясь лишний раз вдохнуть.

Она нашла небольшое пространство, где смогла прилечь, расслабив руки и ноги. При этом девушка продолжала осматриваться вокруг, однако красного монстра поблизости видно не было.

Хотя у неё было немного времени, чтобы передохнуть, страх перед красным монстром не покидал её. Она отчаянно пыталась успокоить сердце, стучащее, как барабан, в её груди, и потихоньку восстановить здравомыслие.

Под стук колёс Рэйчел наконец смогла успокоиться.

Решено. Я сделаю вид, что всё это мне показалось.

Рэйчел прекрасно знала, что монстр, которого она видела, был реален, но она заставила себя мыслить иначе. В данный момент её основной задачей было узнать, что случилось в вагоне-ресторане после её побега.

И в тот момент, когда она приняла решение вернуться в вагон-ресторан, чтобы оценить ситуацию…

Звон.

Девушка услышала звон разбивающегося окна, смешанный с оглушительным стуком колёс.

И мгновение спустя что-то зацепилось за металлическую деталь прямо возле неё.

И перед ней предстало уже знакомое зрелище.

Красный силуэт удерживал себя параллельно земле, цепляясь ногами за металлическую часть поезда. И он держал что-то в руках.

Затем монстр опустил свою правую руку, прижимая жертву к несущемуся под ними гравию…

К горлу Рэйчел подступила тошнота, но она не отвернулась. Её не покидало ощущение, что красный монстр кинется на неё, если она отведёт взгляд. А причиной её отвращения было то, что очередной жертвой красного монстра стал маленький мальчик. Этот мальчик был ей знаком: она видела его в оживлённой компании за барной стойкой, собравшейся вокруг странного стрелка.

Мальчик уже лишился правой руки и ног. Он, должно быть, уже давно умер, так зачем монстр продолжает всё это?

Пока Рэйчел дрожала, мысленно задаваясь этим вопросом, её нога буквально чуть-чуть сдвинулась, и пуговица на её одежде стукнулась о металлическую деталь.

Тихий стук полностью заглушил грохот колёс поезда, так что даже Рэйчел не услышала его.

Однако красный монстр уловил его.

Он тут же повернул голову в её сторону. Света, отражающегося от земли, было недостаточно, чтобы разглядеть его лицо, однако он посмотрел прямо на Рэйчел и пробормотал:

— Безбилетница…

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! – во всё горло закричала Рэйчел и с невероятной скоростью устремилась в начало поезда.

Она двигалась настолько неустойчиво, что казалось, будто её спина в любой момент может коснуться земли, но она была слишком быстра. Движения Рэйчел напоминали ленивца, который двигался со скоростью, в сто раз превышающую его естественную, и вскоре она растворилась во тьме.

Пока Клэр продолжал пытать Чеса, мальчик понял, что больше не может этого выдержать, и попытался выпрыгнуть в окно.

Чес разбил окно, чтобы сбежать, и Клэру едва удалось удержать его, пока тот падал, и зацепиться ногами за трубу между колёсами за мгновение до столкновения.

И в этот момент в голове Клэра промелькнула мысль: Если его куски плоти окажутся на земле, то они последуют за телом? И после этого он начал прижимать конечности Чеса к земле.

У мальчика осталась только левая рука, когда острый слух Клэра вдруг уловил какой-то стук.

Он тут же повернулся в его сторону и увидел безбилетницу, которую уже встречал ранее.

Но когда он попробовал заговорить с ней, она завизжала так громко, что перекричала даже стук колёс поезда, и убежала так быстро, что даже Клэр удивился.

И тогда Клэр неожиданно замер. Всё ещё держа тело Чеса своей правой рукой, левой он достал из кармана короткую верёвку. Ту самую, которую он ранее взял в грузовом отсеке. Скорее всего, её использовали чёрные костюмы, чтобы обмотать ящики со своим снаряжением.

Клэр мастерски привязал Чеса к металлической части поезда и оставил его там, уползая прочь.

Не хорошо это. Сейчас я должен сосредоточиться на чёрных и белых костюмах. Мне лучше поблагодарить ту безбилетницу за то, что напомнила мне об этом. Думаю, я пощажу её и просто передам полиции.

Но, прежде чем уйти, он бросил Чесу напоследок, хотя и не был уверен, что тот всё ещё в сознании:

— Я вернусь к тебе позже… И в следующий раз я обязательно доведу тебя до безумия.

Сознание Чеса постепенно тускнело, пока он свисал с нижней части поезда, однако, сквозь туман, он всё же смог услышать голоса прямо над собой:

— Что случилось?

— Подойди на секунду… Взгляни.

Сразу после того, как Клэр ушёл, два чёрных костюма высунули головы наружу из купе третьего класса.

⇔

В вагоне третьего класса квинтет из чёрных костюмов разделился на две группы. Трое из них уже прибыли в грузовой отсек.

И тут они увидели оторванную верхнюю половину тела, валяющуюся в огромной луже собственной крови.

— Кошмар…

Они пришли в ужас от вида изуродованного трупа своего товарища, но постепенно всё же смогли восстановить спокойствие. Затем они решили воспользоваться всё ещё работающей рацией, лежащей возле трупа, чтобы связаться с Гуссом.

— …Такова наша ситуация, но рация в порядке… Да. Да. Так точно. Тело только одно. Мы направимся в купе проводников… Э?.. Да. Да… Принято, конец связи.

Мужчина, который связался с Гуссом, выключил рацию и повернулся к своим товарищам.

Затем он внимательно осмотрелся и спокойно передал им полученный приказ.

— Код Бета. Но только при условии, что мы сможем подловить момент, пока она сражается с белым костюмом.

Двое других чёрных костюмов заметно напряглись.

— Мы на самом деле собираемся сделать это?.. Мисс Шанне…

— Не распространяйся о содержании плана, – приказал лидер группы, вновь осторожно осматриваясь по сторонам.

Но в тот самый момент, когда он убедился, что в отсеке больше никого нет, с потолка раздался взволнованный голос.

— Касательно того, о чём вы только что говорили… Не могли бы вы рассказать поподробнее?

И через мгновение с потолка спрыгнул белый силуэт и тут же перерезал горло чёрному костюму, стоящему рядом с лидером. Белый силуэт – Ладд – сжимал в правой руке метательный нож, который он забрал у Шанне.

— Потрясающе! Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет, не поймите неправильно, чертовски сложно висеть на потолке, зацепившись за стальную балку, знаете?

Ладд атаковал лидера прежде, чем у того появился шанс поднять пистолет. Он кинулся лидеру за спину и мгновенно приставил к его горлу нож.

— Угу-угу-угу, а теперь брось свою пушку, ладненько? Это и тебя касается, тихоня. Ты сейчас всё равно сможешь продырявить только своего приятеля.

Лидер группы стиснул зубы, но бросил оружие. Его тихий товарищ тоже бросил пистолет и тут же сбежал, поджав хвост.

— Ой-ой, убежал. Довольно подло с его стороны, не думаешь? – пробормотал Ладд, наблюдая за побегом чёрного костюма. – Хотя не думаю, что его можно назвать трусом. Я бы сказал, что сбежать, увидев меня, – это вполне нормальная реакция. Кроме того, я сам сбежал, да так убегал, что аж на потолке оказался!

Ладд от всей души рассмеялся и начал уводить чёрного костюма, всё ещё прижимая к его горлу нож.

Он захлопнул дверь грузового отсека, а затем отвёл чёрного костюма в угол.

— Да уж, это было что-то! Я раньше никогда не сбегал! Та куколка такая крутая! Говори что хочешь, а я всё равно скажу, что крутая! Но я всё равно её прибью!

Ладд снова рассмеялся, и лезвие ножа поцарапало горло чёрного костюма. По его позвоночнику пробежал озноб, пока он ждал, что Ладд скажет дальше.

Но внезапно тон Ладда изменился на спокойный и холодный, и лезвие ножа углубилось в горло на миллиметр.

— Оружия у вас может и до фига, но вы сами просто новички, я угадал? Знаешь, сначала я подумал, что вы солдаты. Я серьёзно подумал, что наконец смогу сразиться с группой серьёзных и беспощадных солдат! Но когда я пригляделся, то вы оказались сплошным разочарованием. Ну, не считая девчонки, конечно!

Ладд улыбнулся и вновь немного надавил на нож, отчего тот углубился ещё на миллиметр.

— Так та девчонка – Шанне, а белый костюм, значится, я, да? Тогда объясни мне… Почему вы собираетесь убить своего товарища?

Лезвие ножа всё глубже и глубже погружалось в горло чёрного костюма.

⇔

Рэйчел дрожала, повиснув под вагоном первого класса в полном одиночестве.

Как всё так обернулось? Почему, почему, почему? Кто такой этот монстр? На этот поезд что, монстров проводниками нанимают?

Может у него и человеческая форма, но на самом деле он настоящий монстр! Сначала она подумала, что монстр убивает только чёрных костюмов, но, увидев изувеченного ребёнка, она поняла, что это не так. Он настоящее чудовище, в нём нет ни капли человечности!

Она не знала, сколько так дрожала от страха, затерянная в одной цепи панических мыслей. Когда в вагоне-ресторане началась перестрелка, девушка даже не дрогнула, но сейчас страх переполнял и её душу, и тело.

Работая посыльной информационных брокеров, она бесчисленное количество раз подвергала себя опасности. Множество раз смерть дышала ей в спину. Но даже самые опасные ситуации из прошлого не могли сравниться с тем, с чем она столкнулась сейчас.

Страх повстречать мафиози и их оружие был реален. Ты понимаешь, чего ты боишься и, прежде чем столкнуться с ними, Рэйчел могла подготовить себя. Конечно, в прошлом были ситуации, когда девушка не была готова и её поглощал страх, но она всегда могла справиться с этим.

Однако красный монстр – это что-то совершенно иное. Она не могла признать само его существование. Как ей противостоять ему? К чему ей себя готовить?

Единственное, в чём она была уверена, так это то, что ей, безбилетнице, нельзя было приближаться к нему. Хотя то же самое можно было сказать, даже если бы она всё же купила билет.

Прямо перед Рэйчел находился локомотив. Прятаться под ним было бы намного опаснее, поскольку там находился котёл, который, по сути, мог стать для неё смертельной ловушкой. Дальше ползти было некуда, и Рэйчел опустилась на металлические части почти под самым сцеплением. Конечно, места там было немного, так что девушка вытянулась параллельно земле.

В этой кромешной темноте единственным её источником света был лунный свет, отражающийся от гравия, покрывающего железнодорожные пути. Очевидно, толку от этого было мало.

Просто лежать здесь бессмысленно, – подумала Рэйчел. Итак, было решено для начала проверить вагоны первого класса. Всё же она бы предпочла столкнуться с чёрными костюмами и их пулемётами, чем с красным монстром.

И вместо того, чтобы оставаться на месте и переждать, девушка решила действовать. Она не собиралась ввязываться в неприятности. Всё, что ей нужно было – это в целости и сохранности убраться отсюда.

Она осторожно высунула свою голову из-под вагона и посмотрела в сторону вагона первого класса.

Как и все остальные, его стена была украшена орнаментом, по которому Рэйчел могла спокойно забраться наверх.

Она схватилась за него и подтянулась, словно взбираясь по отвесной скале. Кто-то с меньшим опытом, наверное, сорвался бы и упал под колёса, что привело бы к мгновенной смерти.

Но Рэйчел с детства любила лазать по заброшенным поездам и неплохо там натренировалась. По сравнению с плоскими стенами для неё забраться по вагону, покрытому абсолютно безвкусным орнаментом, было раз плюнуть.

Скорее всего, она сможет спрятаться на локомотиве. Дым скроет её из виду, да и вряд ли кто-то будет искать в таком месте.

Но Рэйчел быстро отбросила этот вариант. В такой близости к трубе она, вероятнее всего, просто задохнётся. Да и сложно сказать, насколько горячей была сама эта труба и возможно ли там находиться. Пока девушка решила забраться на крышу вагона первого класса и тихо заглянуть в окно. Она намеревалась для начала оценить ситуацию внутри…

Однако, посмотрев внутрь, Рэйчел тут же пожалела о своих действиях.

Я не должна была туда смотреть.

Внутри находились мать с маленьким ребёнком, чьи руки и ноги были крепко связаны. За ними следил стоящий рядом чёрный костюм с пистолетом-пулемётом.

Нет-нет-нет-нет-нет-нет! Мне нельзя вмешиваться! Если я полезу внутрь, то меня убьют! Я могу пойти на риск, если я делаю это ради информации, но я не должна подвергать свою жизнь опасности, если в итоге ничего не получу взамен!

Рэйчел мысленно ругала себя, забираясь обратно на крышу.

Но вскоре в её голове мелькнуло лицо отца. Отца, который был предан своим руководством, отца, который умер, сломленный жизнью, полной трудностей. Железнодорожная компания тоже бросила отца ради собственной безопасности.

Так, я, погоди! Это не имеет к данной ситуации никакого отношения, это совсем разные вещи! Тут на кону моя жизнь стоит! Лишиться жизни из-за каких-то глупых сантиментов будет невероятно глупо, зачем я тогда вообще жила?!

Рэйчел продолжала мысленно кричать на себя, пытаясь переубедить саму себя. Но было уже слишком поздно. Образ её отца чётко возник перед её внутренним взором.

Что я творю?! Стоп! Я обычная безбилетница! Будто я этим поступком что-то исправлю! Прошу, я! Пожалуйста, остановись…

Прежде, чем она успела это осмыслить, её тело уже повисло прямо над окном. Всё, что ей оставалось, это опустит ногу ещё чуть-чуть ниже…

Нет-нет-нет! Стой! Прекрати! Даже не думай!

Она несколько раз стукнула носком ботинка по стеклу.

…Вот и всё.

Окно открылось и чёрный костюм частично высунулся из окна наружу.

Убедившись, что он прямо под ней, девушка наконец решилась.

Я уже зашла так далеко, сейчас я не могу отступить.

Она отпустила орнамент и позволила гравитации потянуть её вниз. Девушка тут же почувствовала под подошвами своих ботинок что-то мягкое, и на мгновение её падение прервалось. В этот момент она схватилась за оконную раму и перенесла весь свой вес на верхнюю половину мужчины в чёрном.

Мужчина потерял равновесие и начал падать назад, высовываясь наружу. Рэйчел тут же стала перебирать ногами, будто бежала вперёд прямо по животу чёрного костюма, в результате чего он выпал с поезда. Провожая взглядом катящегося вдоль путей мужчину, Рэйчел запрыгнула в купе и подумала:

Я не хочу становиться убийцей, так что тебе лучше остаться в живых.

⇔

Первое, что сделал Клэр по прибытии к вагону-ресторану, это оценил ситуацию внутри.

Заглянув внутрь через окно, он обнаружил, что вагон охраняли два человека, и они оба вооружены пистолетами-пулемётами.

— Ничего не поделаешь, – пробормотал Клэр и зажмурил один глаз.

Он забрался под вагон и пробрался к его середине, где виднелась коробка с жёлтым знаком.

Под крышкой коробки находились несколько рычагов. И Клэру нужен был один из них.

— Если у вас были деньги на это, то лучше бы потратили их на устройство связи между купе проводников и локомотивом. И кто вообще ставит выключатель для генератора под вагон?.. Вот он, один из главных недостатков такого дизайна.

Эта коробка была ключевым компонентом системы, вырабатывающей электричество для всего вагона через колёса. Это было ещё одной особенностью Флайинг Пуссифут.

В прошлом электричество для освещения каждого вагона вырабатывал турбогенератор, установленный позади котла в локомотиве. Но с течением времени вырабатываемой им энергии перестало хватать на все вагоны, и энергия от него стала идти только на освещение локомотива.

На этом поезде энергию получали с помощью колёс, и у каждого вагона была своя замкнутая система. В результате такого изобретательного применения данной технологии Флайинг Пуссифут вырабатывал гораздо больше энергии, чем другие поезда, так что даже ночью в вагонах было светло, словно днём.

Панель управления для системы находилась под вагонами, и Клэр полез туда, как раз чтобы добраться до главного переключателя этого вагона.

— Они вообще хоть немного думали, когда поступали так? Любой может забраться сюда и выключить в вагоне свет. Вот так.

Он повернул переключатель и тут же бросился прочь.

— Что ж, пришло время немного поработать, – пробормотал парень и начал своё представление.

Из вагона-ресторана, погружённого во тьму, послышались оглушительные крики. И в то же время Клэр открыл крайнее окно.

— Какого?!

Один из чёрных костюмов подошёл к окну, держа оружие наготове. Клэр убрал руки с оконной рамы и стал ждать, пока мужчина выставит дуло пистолета-пулемёта наружу.

И, прямо как он и ожидал, оно вскоре показалось. Очень глупый поступок со стороны чёрного костюма, который, похоже, был дезориентирован из-за нестандартной ситуации.

Клэр тут же схватил дуло и потянул его на себя.

— Воу…

Как только чёрный костюм высунулся из окна, Клэр схватил его, окончательно нарушая равновесие мужчины, и с чудовищной силой потянул вниз.

Чёрный костюм тут же выпал с поезда. Клэр не был уверен, что тот умер, но у него просто не было времени удостовериться в этом и в случае чего добить.

Затем он нагнулся и побежал по украшениям на стене поезда.

На стене вагона виднелись несколько заметных выступов, и Клэр направился по ним к передней части, а когда парень начинал наклоняться к земле, он левой рукой хватался за оконные рамы и восстанавливал равновесие.

Беги, беги, беги. Воплощая свои мечты в реальность, Клэр превратился в настоящий кошмар наяву. И жертвой этого кошмара должен был стать одинокий чёрный костюм.

Клэр бесшумно бежал по стене вагона. Издалека могло показаться, что он не касался поезда, а бежал по воздуху прямо рядом с ним.

Пассажиры внутри вагона-ресторана заметили красный силуэт, освещённый лунным светом, из-за чего вагон вновь наполнили крики и плач.

К тому моменту, как чёрный костюм открыл окно возле него, было уже слишком поздно.

Клэр уже добежал до него и схватил чёрного костюма за руку прежде, чем тот успел прицелиться из своего оружия.

Он притянул чёрного костюма к себе и прошептал ему на ухо:

— Я бы попросил поаплодировать. Я впервые делаю это, и у меня всё получилось с первой попытки… Похоже, не зря я трудился всё это время.

И в следующее мгновение Клэр без колебаний выбросил трясущегося от страха чёрного костюма с поезда.

Затем Клэр вернулся обратно под вагон и включил питание. Но когда он снова заглянул в окно, то увидел, что туда пришёл ещё один чёрный костюм.

— Да что они лезут, как тараканы…

Клэр, поражённый упорством чёрных костюмов, позаботился об одном из них, который стоял на сцеплении. Другой чёрный костюм, похоже, заметив его, тут же сбежал в вагон первого класса.

Ну, думаю, это не проблема. Они не тронут пассажиров, пока сосредоточены на мне.

Он молча кивнул и направился обратно в конец поезда.

Пришло время подать сигнал локомотиву.

⇔

Куда делся тот парень?

Шанне стояла на крыше купе проводников, полностью сконцентрировавшись на поставленной задаче.

Она потеряла Ладда из виду где-то возле грузовых вагонов, так что теперь пыталась найти его.

Этот человек слишком опасен. Я должна была сразу избавиться от него. Если сейчас я упущу его… он станет моей главной помехой. И тогда он может стать помехой и для отца.

У неё не было доказательств, что это и правда будет так, но Шанне заверила саму себя в этом и продолжила поиски забрызганного кровью белого костюма.

Ранее она решила, что искать его в кромешной темноте внутри вагонов – нерационально, так что забралась на крышу, чтобы осмотреть сразу весь поезд.

Но цель сама раскрыла себя, приветствуя её так, будто они старые друзья, случайно встретившиеся на улице.

— Здорова!

Широкая легкомысленная улыбка Ладда ещё сильнее убедила Шанне в том, что она должна прикончить его.

Даже учитывая то, что она понятия не имела, кто этот мужчина, это лишь усиливало навязчивую идею того, что она должна убить его. Хотя нельзя сказать, что она заблуждалась.

— Ну, как настроение, котёнок? Не чувствовала себя одиноко, пока меня не было? – спросил Ладд, омерзительно улыбаясь.

Шанне лишь молча достала нож.

Её противник больше не был вооружён ружьём. Как только Шанне заметила это, девушка низко наклонилась и приготовилась к атаке.

— Ой, ну что за холодный приём, милая Шанне?

— !

Шанне застыла. Откуда он знает моё имя?

Увидев её замешательство, Ладд удовлетворённо кивнул.

— Я о тебе всё знаю! Я знаю, что твои дружки ненавидят тебя, а ты ненавидишь их! И ты любимица этого парня Хьюи Лафорета, к которому ты относишься как к какому-то богу! – легкомысленно крикнул Ладд.

Его слова заставили Шанне отмереть, и она, не желая больше это слушать, вновь бросилась вперёд.

— Так, а ещё я слышал, что этот твой господин Хьюи бессмертный!

Шанне снова застыла. Ладд же, похоже, наслаждался этой ситуацией. Все карты были у него в руках. Всё, что ему нужно было делать – это раскрывать их по одной, чтобы шокировать её как можно больше, прежде чем она сможет атаковать.

Шанне тем временем решила, что больше не будет слушать своего противника. Она в третий раз приготовилась и бросилась в сторону Ладда. Плевать, что он там узнал, она должна сейчас же уничтожить его. Девушка опасно низко пригнулась и взмахнула ножом, целясь в ноги Ладда.

Но в этот момент, по какой-то странной причине, Ладд тоже нагнулся и бросился к ней. И при этом он всё ещё не затыкался.

— Но знаешь, ты меня чертовски разочаровала!

Из-за столь неожиданных действий мужчины Шанне слегка растерялась, и скорость её удара немного снизилась.

— Знаешь, что…

Голос Ладда вдруг начал отдаляться. С позиции Шанне это выглядело так, будто его вдруг отбросило назад.

И в то же время Шанне ощутила мощный удар в челюсть.

Ладд просчитал траекторию ножа девушки и, остановившись за секунду до столкновения с ним, сделал сальто назад. Из столь низкой позиции он каким-то образом смог кувыркнуться назад, при этом используя импульс, чтобы носком ботинка зарядить Шанне в челюсть.

Шанне, подброшенная этим ударом, отлетела назад и покатилась к краю вагона. Последний переворот она, однако, выполнила умышленно и ловко вскочила на ноги.

— Знаешь, я сначала подумал, что ты такая поехавшая, потому что тебя марсиане контролируют или типа того, а ты такая сумасшедшая только потому, что влюблена! Ты просто сопливый подросток или что?! А-а, у тебя половое созревание только закончилось, да? А ты не думаешь, что этот парень Хьюи просто тебе голову морочит? Не?

Для Шанне это стало последней каплей, так что провокации Ладда сработали. Она никогда не испытывала к Хьюи романтических чувств. Хотя при других обстоятельствах, возможно, так бы всё и сложилось, но она была дочерью Хьюи. Она не могла считать его возлюбленным и любила только как отца, не более. Да, для постороннего они выглядели мужчиной и женщиной примерно одного возраста, однако любой, у кого самого есть ребёнок, сразу бы понял, что Хьюи и Шанне – отец и дочь. Но, к сожалению, у чёрного костюма, который рассказал всё Ладду, даже возлюбленной не было.

Шанне бросила на Ладда яростный взгляд, наклонилась ещё больше и кинулась к нему со скоростью пули.

— Хя-ха-ха-ха, что, в ярости? Злишься, да?

По выражению лица Шанне Ладд понял, что, скорее всего, всё было не так просто, как он предполагал, но он не собирался разбираться в этом. По сути, для него даже лучше, что девушку ослепила ярость, поскольку теперь её движения можно было с лёгкостью предугадать.

Ладд искренне рассмеялся, в этот раз даже не отступая. Но Шанне это не отпугнуло. Она бросилась к нему, уже мысленно перерезая парню глотку. Всего в шаге от него она вдруг выпрямилась.

Нож Шанне рассёк воздух, образуя траекторию самолёта, резко набирающего высоту.

Ладд, несмотря на нечеловеческую скорость девушки, предвидел атаку и увернулся. Он тут же присел и собирался нанести удар в незащищённый торс девушки.

Но вдруг он заметил, что Шанне сильно развернулась, и отпрыгнул в сторону.

И в этот момент возле него на невероятной скорости пронеслась вытянутая нога девушки. Она пыталась ударить Ладда в челюсть в сальто, как он сам сделал ранее.

— Миленько.

Ладд с лёгкостью просчитал её движения и ударил Шанне по горизонтали, пока та ещё находилась в воздухе.

Шанне покатилась вбок и сорвалась с края вагона.

— О-ох? Уже финал? Серьёзно? Разве это не скучно? Ты что, меня здесь одного оставишь?

Но внезапно послышался громкий дзям, который напоминал металлический скрежет.

— Чего?..

Ладд выглянул за край крыши и столкнулся с невероятным зрелищем.

Шанне висела на стене поезда, ножи в её руках воткнуты прямо в вагон. Она вытащила один из них, затем снова вонзила его и повторила то же самое с другим ножом, карабкаясь таким образом по стене.

Дзянь. Дзинь. Дзям. Дзянь. Дзям.

С каждым разом скорость девушки возрастала, и вот она уже практически бежала вверх по стене.

— Воу!

Шанне, словно пуля, взлетела над вагоном и пронеслась рядом с Ладдом, не давая ему времени даже просто среагировать.

Он вздохнул и увернулся, но вдруг осознал, что она всё же задела его, и на его ухе начала кровоточить небольшая царапина.

— Так, прости, дорогуша. Может, ты всё же на самом деле марсианка? Держу пари, у тебя на деле восемь ног или типа того, я ведь прав?

Впервые Ладд почувствовал холодный пот, бегущий по его спине, сжал кулаки и начал переступать с ноги на ногу. Шанне тоже удобнее перехватила ножи и стала оценивать расстояние до Ладда, готовясь к атаке.

Но тут произошло нечто немыслимое.

Шанне и Ладд сражались на крыше последнего вагона, того вагона, где находились купе проводников и дополнительный грузовой отсек. И в купе проводников сейчас не должно было быть никого, кроме пары трупов.

Однако, игнорируя эту логику, фонари на стенах купе проводников несколько раз мигнули.

Эти лампы использовали, чтобы сообщить локомотиву, что на поезде всё в порядке, но кто же подал этот сигнал?

Фонари снова погасли, оставляя Шанне и Ладда наедине в напряжённой тишине.

Но, кроме этого, ничего не происходило. Выбросив из головы странное происшествие, Ладд снова попытался спровоцировать Шанне:

— Так, милая Шанне, ты же знаешь, что твои дружки в чёрных костюмах хотят тебя прикончить? Из того, что я знаю, они собираются замочить тебя при первом удобном случае!

Шанне даже не моргнула. Она сама прекрасно это знала. На самом деле, Шанне тоже планировала к концу операции прикончить и Гусса, и всех остальных.

— Слушай, а это правда, что ты изначально была против всего этого плана? Говорят, ты не хотела брать заложников и убивать детишек, да? Ты у нас больно великодушная, что ли? И я слышал, этот твой Хьюи такой же, но кого это вообще волнует? Знаешь, я практически понимаю, почему твои дружки хотят от тебя избавиться!

Шанне молча слушала Ладда. Похоже, она выучила урок, так что сейчас отчаянно пыталась подавить свои эмоции.

— Вы там что-то типа революции планируете? Страну хотите с ног на голову перевернуть? Но вы ведёте себя как какие-то хреновы герои, которые не желают убивать простых граждан. Или что, этот Хьюи настолько силён, что может позволить себе побеспокоиться о других? Знаешь, я вполне могу это понять, но дело в том, что таких ублюдков я ненавижу больше всего! Так делают только уроды, которые думают, что они в полной безопасности! Чёрт! Да чтоб он провалился! – завопил Ладд.

Затем он вдруг усмехнулся и спокойнее продолжил.

— Знаешь первое, что я сделаю, когда выберусь с этого поезда?

Его губы растянулись в странной усмешке, и он отвратительным взглядом скользнул по фигуре своей противницы.

— Я убью Хьюи Лафорета.

Этой простой угрозы было достаточно, чтобы на мгновение парализовать Шанне.

— Знаешь, странно ведь, да? Террористы ведь должны с лёгкостью расставаться со своей жизнью, однако у всех твоих дружков во взгляде читается странная уверенность, будто они никогда не умрут. Но теперь я понял! Они все ведут себя так, потому что после этой миссии они все станут бессмертными!

Ладд начал всё быстрее переминаться с ноги на ногу, и одновременно с этим его голос становился громче и громче:

— Если честно, мне не хочется тебя убивать. Уж не знаю, о чём ты там думаешь, но жизнь на кон ставишь осознанно. И вот почему у меня возникла неплохая мысль! Может, я повеселюсь даже больше, если убью этого парня, которого ты так боготворишь! Ведь куда веселее будет понаблюдать, как ты смотришь, как я убиваю этого Хьюи Лафорета!

Ладд внезапно остановился и голосом, полным наслаждения, начал кричать на Шанне. Создавалось впечатление, что он получал настоящее удовольствие, играясь с эмоциями девушки.

— Я убью его. Плевать, бессмертный он или ещё что. А если он не сдохнет, то я отрежу ему башку и закопаю её на Северном полюсе, а тело на Южном. И ты будешь наблюдать за всем этим. И я покажу этому наивному самоуверенному ублюдку, насколько на самом деле опасна, тяжела и отвратительна жизнь! И я не остановлюсь, даже если он будет умолять меня! Ну и что будешь делать теперь, милая Шанне? Хя-ха-ха-ха-ха-ха!

Да, это была очень тривиальная угроза, и Ладд это прекрасно понимал. Но он также понимал, что на такую девушку, как Шанне, самая клишированная провокация сработает лучше всего.

И эти слова поразили не только душу Шанне, но и её тело. Если прошлую вспышку можно было назвать разогревом, то эта была настоящим взрывом. Вложив все свои силы в ножи, девушка бросилась к Ладду.

…Однако её ножи не сдвинулись.

Чьи-то пальцы крепко удерживали лезвия её ножей. И до этого момента Шанне этого не замечала.

Она не осознавала, что позади неё стоял мужчина в красных одеждах. Но это просто невозможно. В конце концов, пока девушку ещё не ослепила ярость, рядом с ней никого не было.

Будто этот человек буквально материализовался из воздуха.

Монстр наконец предстал перед ними.

Красный дьявол – Железнодорожный обходчик.

Зажав лезвия ножей Шанне между своими большим и указательным пальцами, красная фигура тихо произнесла:

— Не стоило дырявить купе проводников. Ты мне чуть ухо не отрубила.

Сначала и Ладд, и Шанне не поняли, о чём он говорил, но, немного подумав, осознали, что этот мужчина, наверное, находился внутри вагона в тот момент, когда Шанне забиралась по нему с помощью ножей.

— Если поняла, то извинись.

Услышав требование человека в красном, Шанне не задумываясь кивнула. Её злость на Ладда тут же была забыта: она опустила руки и послушно склонила голову. Если бы кто-то из чёрных костюмов увидел её в этот момент, то, скорее всего, подумал бы, что сошёл с ума. Да даже Ладд с трудом мог поверить в увиденное.

— А может скажешь: «Мне жаль» – или вроде того?

Шанне указала на своё горло и покачала головой. Похоже, по какой-то причине она физически не могла этого сделать.

— Мне жаль. Прости, – тут же извинился мужчина в красном, после чего отошёл к краю крыши, прямо к сцеплению, и развернулся. – В любом случае можете продолжать.

Итак… сражение между Шанне и Ладдом прервал красный монстр.

— Того, кто выживет, прикончу я сам.

⇔

Луа хотела, чтобы её убили. Она так сильно желала этого, что уже даже забыла почему. Самоубийство казалось для неё глупостью, так что она искала кого-то, кто убьёт её. Она искала кого-то, кому её убийство принесёт удовольствие. Она хотела, чтобы, по крайней мере, её смерть кого-то осчастливила.

И тогда она встретила Ладда. И, наверное, он больше всех в этом мире будет рад убить её.

«Я убью любого, кто хочет жить хоть чуточку больше, чем ты, а затем я посвящу всю свою жизнь твоему убийству. Так что до тех пор следуй за мной и даже не думай умирать, ладно?»

Это было предложение руки и сердца. Луа прекрасно знала, что он не пытался таким образом продлить её жизнь. Он действительно имел в виду то, что сказал.

И Луа надеялась, что когда-нибудь Ладд исполнит то, что он сказал тогда. Ладд никогда не проваливался в том, что касалось убийства кого-то, и уж тем более Луа не могла представить, что кто-то сможет убить его.

По крайней мере, она даже не сомневалась в этом, пока не увидела красный силуэт.

И в тот момент, когда она встретилась своим взглядом со взглядом красной тени, смотрящей в окно, сердце Луа начало неистово биться. Это не были ужас или любовь, это было беспокойство. Ладд умрёт, монстр с ужасающими глазами убьёт его, ведь Ладд не сможет одолеть его!

Она знала это, потому что она заглянула в самую глубь глаз монстра и увидела причину этого ужасающего блеска.

Жажда крови. Жажда крови, принявшая физическую форму. Луа тут же поняла это, потому что она видела то же самое в глазах Ладда в тот момент, когда он убивал кого-то. Единственным отличием было то, что жажда крови монстра была во много, во много раз сильнее.

Луа с одного взгляда поняла, что этот монстр пришёл из другого мира. У человека не могло быть такой сильной воли. И что ещё хуже, монстр ушёл, не тронув находившихся в купе людей. Хотя Луа не понимала почему, теперь она знала, что у монстра была и жажда крови, и сила воли, чтобы контролировать её.

Ладд мог одолеть любого человека, но всё будет иначе, если он пойдёт против монстра. Он умрёт, Ладд умрёт…

— Юная леди, вы в порядке?

Глубокий мужской голос вернул её обратно в реальность. Сейчас она находилась в купе Ладда в вагоне второго класса.

Серый волшебник уже почти закончил лечить раненого мужчину.

— Ваши глаза изменились, они теперь полны жизни.

— …Что? – полушёпотом спросила Луа.

Но, посмотрев в глаза волшебника, она кое-что поняла.

Он такой же, как я. Он тоже хочет умереть.

Похоже, волшебник по одному взгляду понял, что пыталась сказать Луа, и тихо продолжил:

— Я служил военным врачом. И во время Великой войны меня направили под Верден. Тогда там погибло множество людей: и врагов, и союзников. Однажды я проснулся и обнаружил, что во всей округе в живых остался только я.

Он спокойно рассказывал о своём прошлом, не поддаваясь эмоциям, вспоминая об этой трагедии.

— И тогда я подумал: «А-а, это, должно быть, моё наказание». Мне бы не пришлось наблюдать этот кошмар, если бы я смог вылечить больше людей. И удивительно, но неважно, в какое пекло я попадал после, я выбирался оттуда живым… Я дожил до конца войны. Я никогда не пытался защитить себя или сбежать. Неважно, насколько серьёзные ранения я получал, я всегда каким-то образом выкарабкивался.

Для Луа рассказ волшебника звучал как какое-то древнее предание. Ткань на его лице слегка сползла, и взору девушки явилась обугленная плоть. Без сомнений всё остальное его тело находилось в таком же состоянии.

— Если это действительно божественное наказание, то, думаю, если я попытаюсь сбежать и совершу самоубийство, то в загробном мире меня ожидает что-то ещё хуже, чем это. Вот почему я продолжаю лечить людей, лишь из чувства долга. И я буду продолжать, пока я могу спасти ещё хоть одного человека, желающего жить. До тех пор, пока Бог наконец не позволит мне умереть.

Он посмотрел прямо Луа в глаза.

— Похоже, вы нашли свою цель. Ваши глаза теперь другие, они полны жизни. Хотя я не могу с уверенностью сказать, что в них отражается: страх, злость или печаль.

Услышав слова волшебника, Луа медленно встала на ноги.

— Эй, Луа, ты куда собралась?

— Я ненадолго… Скоро вернусь…

И, когда Луа уже шагнула к двери, волшебник безжизненным голосом сказал ей в спину:

— Когда вы закончите то, что отправляетесь сделать, возможно, вы подумаете о том, чтобы снова присоединиться к мертвецам… Нет, забудьте. Я просто немного опечален, что могу потерять человека с таким же взглядом, как у меня…

Луа даже не обернулась и отправилась на поиски Ладда. Слова доктора никак нельзя было назвать обнадёживающими. По факту кого-то другого они могли погрузить ещё глубже в бездну отчаяния. Мужчина просто рассказал о своём прошлом, но почему же они вызывали у слушателя такую сильную тревогу? Словно… ты предстал перед самой Смертью.

Луа на подсознательном уровне знала, что Ладд на самом деле был самым сильным человеком в мире. И ничто не могло изменить её мнение. Однако именно поэтому сейчас она должна была вновь довериться своей интуиции. Ладд не должен сражаться с ним. Он не должен переходить ему дорогу. Он не должен столкнуться с красным монстром, который не принесёт ничего, кроме несчастий.

Луа тихо бежала по коридорам поезда, всё ещё помня блеск в глазах красного существа.

⇔

Из-за внезапного вмешательства третьей стороны и Ладд, и Шанне замерли. В слабом утреннем свете сложно было прочесть выражение лица новоприбывшего, но одно было ясно. Его одежда была красной. Если одежда Ладда была «забрызгана» кровью, то одежда новоприбывшего была «пропитана» ей насквозь.

Ладд первым нарушил затянувшееся молчание:

— А ты, мать твою, кто такой?

Необычно для Ладда, но в его тоне можно было заметить некоторую осторожность. Он медленно повернулся в сторону человека в красном.

— Не обращайте на меня внимания, – просто ответил тот.

Но кое-что Ладд уже понял:

Без сомнений. Этот урод убил Дюна.

Уверенность Ладда была обусловлена одеждой новоприбывшего. Хотя она была практически полностью пропитана кровью, судя по её фасону, это была форма проводника Флайинг Пуссифут. И тот факт, что его с ног до головы облило кровью, говорил о том, что какую-то из своих жертв он сильно изуродовал. И эти два факта убедили Ладда в том, что именно он был человеком, убившим его товарища.

Он понятия не имел, кто именно этот проводник, но одно было очевидно: человек в красном псих.

И это в некотором роде подтвердили его последующие, всё такие же странные, слова:

— Считайте, что это воздух разговаривает.

— Ох, вот как.

Ладд решил ответить так же невозмутимо, как и новоприбывший. Но его жажда крови к человеку, убившему его друга, достигла своего предела.

Естественно, он собирался отомстить. Он достал окровавленный метательный нож из кармана своего костюма и, не колеблясь больше ни секунды, бросил его в человека в красном. Измазанный кровью нож полетел прямо в горло красного человека.

— Раз ты воздух, так заткнись!

— Какие мы тут все суровые.

Красный человек – Клэр – улыбнулся и с лёгкостью перехватил нож прямо в воздухе.

На мгновение повисла тишина.

— Так, погоди-ка. Разве ты только что не сделал что-то чертовски невероятное?

— Я бы так не сказал. Видишь, я даже поймал его за рукоятку, чтобы не пораниться. Мне кажется, это совершенно нормально.

Клэр усмехнулся, очевидно провоцируя Ладда. И в этот момент уровень жажды крови Ладда пробил потолок и достиг стратосферы. Ему было уже плевать, на что способен его противник.

Глаза этого ублюдка выводят меня из себя. Страшные они. Любой на моём месте уже бы бросился бежать. Но мне плевать! Этот выскочка бесит! Он даже не моргнул, ни когда я метнул в него нож этой девки, ни когда он его поймал. Нет людей, которые бы бесили меня сильнее, чем такие типы. Он как один из этих выскочек пацифистов, которые рассуждают о войне и подобных вещах, хотя знают о них только из газет и радио. Словно какой-то дон мафии, который посылает своих шестёрок делать грязную работу, а все бабки забирает себе. Прямо как тот мелкий сопляк… Нет, этот сукин сын даже хуже!

Ладд выпучил глаза и рванул в сторону Клэра.

Он сильно нагнулся, бросаясь напролом и намереваясь нанести ему прямую серию ударов.

Но в тот момент, когда Ладд уже собирался ударить его, Клэр с нечеловеческой ловкостью уклонился от него.

— Какого хрена?

Силуэт Клэра неожиданно отдалился от Ладда. Он раскинул руки в стороны и прогнулся назад. Нет, он стоял на самом краю крыши, так что лучше будет сказать, что он упал назад.

Сначала Ладд подумал, что его противник бросился на пути. Тело Клэра, которое ничто не поддерживало сзади, скрылось из виду.

Однако думал он так недолго. Всего через мгновение верхняя часть тела Клэра, которая уже должна была исчезнуть, вновь взмыла вверх.

На самом деле, Клэр схватился за край крыши согнутыми ногами. После этого он руками оттолкнулся от выступающего украшения поезда, чтобы вернуться в прежнее положение.

В итоге Клэр выскочил вверх, словно чёрт из табакерки. И, использовав импульс от этого действия, он что есть силы ударил головой Ладду в челюсть.

Ладд невольно попятился назад, но тут же попытался контратаковать.

Но вдруг краем глаза парень заметил металлический блеск и торопливо присел. Всего через мгновение нож пролетел прямо у него над головой, срезав пару прядей волос.

— Сучка, ну и какого хрена это было?!

Ладд отступил назад и уставился на нападавшую – Шанне. Она откровенно игнорировала силуэт в красном и сосредоточила всё своё внимание исключительно на Ладде.

Но её концентрацию легко нарушил непринуждённый, но сильный голос Клэра.

— Твоё имя Шанне, да? То, что тот парень сказал ранее, правда? – спокойно спросил он, не показывая никаких конкретных эмоций. – То, что ты изначально была против всего этого плана? И то, что ты не хотела убивать людей, и тот парень Хьюи тоже? Это всё правда?

Из-за внезапных вопросов человека в красном Шанне растерялась, не зная, стоит ли ей отвечать. Она могла легко проигнорировать их, но в таком случае она бы подставила и себя, и Хьюи. В итоге Шанне уверенно кивнула.

— Ясно. Рад слышать. Тогда ты не возражаешь, если я тебе немного помогу?

— Хах? – вырвалось у изумлённого Ладда.

Да и у самой Шанне глаза в шоке расширились.

— Погоди-ка, красный засранец! Разве это не немного странно?! Я что-то не до конца понял, это ведь ты тут бегал и убивал и чёрных костюмов, и моих дружбанов!

— Ну да, какие-то проблемы?

И Ладд, по вполне понятным причинам, возмутился:

— Да какого чёрта?! С каких пор вы с куколкой друзьями заделались?! А моих друзей, значит, убивай сколько хочешь?!

— М? Но ведь из твоих слов стало ясно, что она на самом деле хорошая. Эта девушка, – просто ответил Клэр.

Даже Ладд от этих слов растерялся.

— Я слышал, что ты тут кричал некоторое время назад. Она делает это, потому что у неё нет другого выбора, иначе она не сможет спасти дорогого ей человека. Я думаю, довольно легко проникнуться к ней сочувствием, чего нельзя сказать про какого-то психа, плюс мне её просто жаль.

Ладд наконец вскипел.

— Да завались, чокнутый, ты себя-то слышишь? Что за бред? Говоришь, ты сочувствуешь этой девке?! У тебя мозги просроченные, что ли, одно желе уже вместо них? Ха! Я-то думаю, какой монстряка к нам тут присоединился, а ты сплошное разочарование! Ты просто какой-то отвратительный лицемер! Держу пари, ты один из тех, кто оставляет детей на поле боя в живых, даже если они пытаются тебя пристрелить! Будешь им сочувствовать и всякий бред! Ты ведь примерно то же самое сейчас сказал, да, сукин ты сын?!

Но на все эти неудержимые гомерические обвинения Клэр вполне спокойно ответил:

— Ну оставлю в живых, и что?

— Чего?

— Хотя я, наверное, сделаю исключение для действительно раздражающих детишек, – Клэр говорил это всё с таким видом, будто объяснял самые очевидные в мире вещи. – Я могу позволить себе испытывать сочувствие, потому что я уверен в своих способностях. Если эта девушка – Шанне – кинет в меня свой нож, то я с лёгкостью перехвачу его. А если дети, которым я сочувствую, начнут стрелять в меня из пулемётов, я без проблем увернусь. Хотя, думаю, они могут разозлиться на меня и сказать перестать жалеть их, но это не проблема.

Демонстрируя свой эгоизм, он повернулся к Ладду и широко раскинул руки в стороны.

— «Убей или будь убитым». Это правило не по мне. В конце концов, меня никогда не убьют. Запомни… – он выдержал драматическую паузу, после чего самодовольно улыбнулся и продолжил. – Такие вещи как сострадание и жалость – это привилегии, доступные только сильным… И я сильный.

Ладд даже сам не знал, что этот парень сможет настолько его взбесить, вызвав у него такую сильную жажду крови. Его хорошее настроение тут же испарилось. Ладд вложил в свой голос всё своё негодование и процедил:

— И что ты… ты говоришь мне… что ты один из тех ублюдков, которые думают, что никогда не умрут?

И в ответ он услышал то, что и ожидал услышать.

— Конечно. В конце концов, этот мир мой.

Ладд и Шанне, услышав его слова, лишились дара речи, но он, казалось, не обратил на это никакого внимания и продолжил:

— Весь этот мир мой. Думаю, этот мир просто один мой долгий сон. А вы как считаете? Возможно, вы все просто плод моего воображения, так как я не могу доказать, что вы все на самом деле существуете. Другими словами, этот мир вертится вокруг меня. Всё, что я могу представить, я могу «сделать». А когда я состарюсь, то, наверное, найду какой-нибудь эликсир бессмертия. Или, возможно, я просто пробужусь от этого сна и попаду в другой. Иначе говоря, я никогда не умру.

— Что за бред? И как тебе такое вообще в голову пришло, самовлюблённый придурок?

— Знаешь, я не очень креативный парень. Я честно не могу представить, что произойдёт, когда я умру, понимаешь? Просто не могу. Не могу представить себе это «небытие». Люди говорят, что после смерти нас ждёт вечная тьма, но ведь небытие означает, что я не смогу даже осознать эту тьму, верно? Я не могу представить это. Я не могу представить мир без меня. А это означает, что такой вещи, как полное небытие, не существует. Но другие люди на самом деле умирают. А это значит, что я единственный в этом мире, кто никогда не исчезнет, а значит этот мир мой. Все остальные просто части этого сна, в котором я живу.

К этому моменту Ладду уже даже не хотелось огрызаться в ответ. Теперь он окончательно убедился, что у его противника не всё в порядке с головой.

— Говоря простым языком, я могу сделать всё, что я, по-моему, смогу исполнить, так что для меня нет ничего невозможного.

И от этого простого заявления Клэра Ладда вновь начали переполнять эмоции. И Ладд загоготал в голос.

— Так значит, ты поэтому решил помочь этой девке? А ты не думаешь, что ты просто будешь ей мешать? А, что скажешь?

Но Шанне проигнорировала этот вопрос, продолжая молча смотреть на Клэра.

Клэр, заметивший это, тихо вздохнул.

— Есть ещё одна причина, по которой я встал на сторону этой девушки. В конце концов, у меня нет никаких причин убивать её, пока она согласна не трогать пассажиров, но вы… вы, белые костюмы, совсем иное дело. Я собираюсь отомстить за смерть Тони.

— Тони?..

Ладд на мгновение растерялся, но быстро понял, о чём речь. «Тони» звали проводника, которого прикончил Дюн, чтобы заполучить форму. Ладд знал это, потому что видел имя на бейдже его формы.

— Погоди-ка, монстряка, что-то тут не сходится. Забыл уже, что сам только что сказал? Если этот парень Тони тоже всего лишь часть твоего сна, так какая тебе на хрен разница, что с ним случилось?!

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы чувствовать благодарность к другу, даже если он всего лишь плод моего воображения. И я собираюсь уничтожить любого, кто пытается превратить мой сон в кошмар.

— Нет, ну вы его только послушайте… А-а, как же ты меня бесишь! Умри! Сдохни уже! И из-за твоих этих идиотских размышлений ты Дюна прибил?! Ну тогда теперь сдохни сам!

Ладд потерял хоть какое-то самообладание, крича на красного монстра, словно безумец, и подскочил к Клэру. После этого он нанёс несколько джебов с такой скоростью, что любитель не смог бы даже разглядеть удары.

— Эй, это вы первые убили Тони, – отметил Клэр, уклоняясь от каждого удара с нечеловеческой ловкостью.

— Что за?!

На лице Ладда отразился шок. Клэр буквально прыгнул на него, уклоняясь от невероятно быстрых ударов. Клэр оттолкнулся от крыши поезда, взмыл в воздух, ухватился за плечи Ладда и выполнил стойку на руках прямо на нём.

Ладд попытался удержаться на ногах, и Клэр, воспользовавшись этим, приземлился у того за спиной.

— Чёрт!

Ладд попытался ударить Клэра в лицо в развороте, но вдруг прозвучал хлопок и часть правого уха парня оторвало.

— ?!

Ладд не успел даже вскрикнуть от боли.

Клэр вдруг появился в его поле зрения, держа в руках пистолет. От дула, направленного в его сторону, шла тонкая струйка дыма.

— Унижен? – но Клэр продолжил, не дожидаясь ответа. – Знаешь, я не настолько самоуверен в том, что касается рукопашного боя, так что предпочитаю положиться на что-нибудь ещё. В конце концов, ножи лучше, чем кулаки, а пистолеты лучше, чем ножи. Хотя, думаю, всё зависит от ситуации.

Клэр часто использовал огнестрельное оружие на работе, так что он знал о нём больше, чем обычный гражданский. И стоит отметить, что пистолет всё это время был при нём, он просто не чувствовал необходимости в его использовании.

— Я мог пристрелить тебя прямо на месте в любую секунду. Но я не стал стрелять. Потому что уверен, что могу справиться с тобой голыми руками, – вдруг, по какой-то непонятной причине, Клэр убрал пистолет обратно в карман. – Я намеренно отстрелил тебе ухо. Ну что, унижен?

Ладд понятия не имел, что задумал Клэр, но он определённо чувствовал себя униженным.

— Я хочу, чтобы ты умер униженным и опозоренным. Это моя месть за Тони… Нет, это месть за меня и мой мир, который лишился Тони.

Ладд просто не мог представить себе большее унижение. Ладд всей душой хотел убить этого человека, и это желание не было связано ни с какими его планами и расчётами. Он просто хотел прикончить его. Его не волновали выгода или получение удовольствия, он просто хотел отправить этого возомнившего себя властителем мира человека в небытие. Вот и всё.

И вдруг на лице белого костюма снова заиграла улыбка.

— Ха-ха… Хи-ха-ха… Скажи же мне, Его Величество Великий Правитель Всего Мира. Как ты планируешь убить меня? Я покажу тебе, что этот мир не работает так, как ты думаешь! Я уничтожу тебя и покажу, что на самом деле означает небытие!

Клэр на секунду задумался, а затем взглянул в сторону сцепления. Усмехнувшись, он вновь обратился к Ладду:

— Прежде, чем ты отправишь меня в небытие, я хочу узнать у тебя кое-что. Девчонка в белом платье – твоя подружка?

Внезапный вопрос на секунду выбил Ладда из колеи, но он нахмурился и ответил:

— Она моя невеста. И что тебе надо от чужой девушки, ублюдок?

— Нет-нет, мне просто стало интересно, как даже такой кусок дерьма смог найти себе подружку.

— А что, раз я маньяк-убийца, то не заслуживаю обычной чистой любви?

И хотя отношения Луа и Ладда сложно было назвать «обычной чистой любовью», Ладд без сомнений считал их такими.

Но даже посреди этой беседы жажда крови парня неуклонно росла. В какой-то момент она, возможно, стала бы даже сильнее жажды крови Клэра. Но Клэр всё ещё без малейшего волнения ответил на прошлый вопрос:

— Ясно, вот как. Что ж, теперь я точно знаю, что с тобой случится.

И после этих слов Клэр самодовольно улыбнулся. Однако это была не улыбка дружелюбного проводника, скорее, это напоминало улыбку некоего воплощения «чистого зла».

— Ты сам спрыгнешь с этого поезда, – сказал он, отводя взгляд в сторону.

И Ладд неосознанно проследил за его взглядом.

И затем он увидел, что Клэр смотрел на выглядывающую со сцепления девушку в белом платье. Стоило ему увидеть её, как выражение лица парня кардинально изменилось. Это была прекрасно знакомая Ладду девушка, та, кого он любил больше всего на свете. И та, кого он больше всего на свете хотел убить.

⇔

Купе второго класса, где серый волшебник всё ещё перебинтовывал Джека.

Мужчина в белом, немного помогавший ему, вдруг с любопытством спросил:

— Эй, а о чём книги в твоей сумке? Я даже название прочитать не могу, это какие-то книги по волшебству?

Похоже, белый костюм всё ещё считал доктора волшебником.

— Это книги по медицине. Хотя, думаю, в каком-то смысле они не так уж далеки от книг по волшебству. И, конечно, ты не можешь прочитать названия, они все на немецком.

Это прозвучало так, будто доктор насмехался над интеллектом парня, но белый костюм продолжил задавать вопросы:

— Так, понятно, что ты одеваешься так, чтобы скрыть шрамы. Но почему серый? Разве доктора не должны носить белое?

— Белый, как правило, слишком сильно отсвечивает, так что это не лучший выбор при хирургических операциях. Но, думаю, это просто личное предпочтение. Так проще всего слиться с этим миром. Хотя, наверное, лучше сказать, спрятаться от него, а не слиться.

— Если подумать, Луа недавно сказала нечто подобное. Я о девушке, которая только что ушла.

Услышав это, серый волшебник вдруг начал тихо и спокойно размышлять о том, что думает о Луа:

— Мы с этой девушкой в чём-то похожи. Мы оба желаем умереть. Но между нами есть одно серьёзное отличие. На войне я часто видел людей с глазами, как у неё. Глаза тех, кто хочет умереть, но у кого есть те, кто им дорог. Люди с такими глазами нужны кому-то. По сравнению со мной, человеком, который лечит людей только из чувства долга, такие, как она, намного ценнее для мира.

Хотя белый костюм не до конца понял, о чём говорил волшебник, он всё равно ответил.

— Если доктор вроде тебя говорит, что бесполезен, то в чём вообще смысл нашего существования? Хотя, думаю, мы в самом деле кучка бесполезных идиотов, – пробормотал он.

А про себя белый костюм подумал:

А-а, почему я вообще согласился на этот план по захвату поезда? Идиот, потому что. И Ладд тоже идиот, потому что если он любит Луа, то не должен был втягивать её во всё это.

И он продолжил размышлять об этом, хотя и знал, что было уже слишком поздно.

⇔

Забравшись на крышу со сцепления, Луа наконец нашла Ладда. Но к тому моменту он уже столкнулся с красным монстром.

Я наконец нашла его. Я должна поторопиться, я должна сказать ему прежде, чем красный монстр убьёт его. Нужно убираться с этого поезда, бежать, как можно дальше от этого монстра. Мы должны бежать, нет, я должна убедиться, что Ладд сбежит.

Ладд был дорог Луа. Не только потому, что он обещал убить её. Луа просто не могла представить мир без Ладда. Её пленила идея, что для Ладда её убийство станет величайшей радостью. Для Луа, которая мечтала об этом всё это время, смерть Ладда означала конец её мира. Она была фанатичной верующей и мученицей своего собственного мира, который всё же отличался от восприятия мира Клэра. В конце концов, весь её мир крутился вокруг Ладда.

— Луа! Дурёха, я же сказал тебе оставаться в купе!

Холодный пот полился по лицу Ладда.

Чёрт, чёрт возьми, и почему она оказалась так близко к этому монстру?! Чёрт побери!

Клэр тут же заметил выражение лица Ладда. Он уже некоторое время размышлял о том, на ком же использовать одну вещь, после чего достал что-то из кармана и начал с интересом разглядывать их окружение. Предметом, который он достал, была длинная верёвка на каждом из концов которой виднелись петли. Она напоминала лассо с двумя концами.

— Теперь, как я и сказал, ты сам спрыгнешь с поезда.

— Луа! Быстрее, убирайся отсюда!

— …! ……!

Луа отчаянно кричала что-то, но Ладд не мог её расслышать. Раздражённо цокнув, он бросился к красному монстру.

Хотя Ладд бежал на него, словно бешеный бык, человек в красном даже не вздрогнул, а о том, чтобы уклониться, и говорить не стоит. Он был сосредоточен на том, что разматывал моток длинной верёвки в своих руках. Прекрасная возможность для Ладда. Его не волновало, действительно ли мир крутился вокруг этого парня, потому что он собирался убить Клэра, даже если после этого весь мир рухнет.

Всего ещё один шаг, и он сможет дотянуться до него. И только тогда он смог расслышать слова Луа.

— …Нет! Не сражайся с ним! Тебя убьют! Пожалуйста, беги!..

Уже слишком поздно, Луа. Забудь обо мне и убирайся отсюда, дурочка.

Интуиция ещё никогда не подводила Луа. Хотя лучше будет назвать это проницательностью. В прошлом её дальновидность часто выручала Ладда, так что парень доверял ей больше, чем самому себе.

Но сейчас это было неважно. Тут кому угодно понятно, что красный монстр был смертельно опасен. Ладд прекрасно знал, что может погибнуть, сражаясь с ним.

Ну и какая разница? Я убью этого ублюдка! Я прикончу его, даже если мне придётся отдать за это свою жизнь!

Но в тот момент, когда кулак Ладда уже почти достиг своей цели, монстр усмехнулся и бросил верёвку. Один из её концов упал на шею Луа, а другой полетел в сторону… и зацепился за часть окружающего их пейзажа. А конкретнее за столб для сбора почты, установленный возле рельс. Клэр осматривал их окружение как раз для того, чтобы подловить этот момент.

Верёвка начала извиваться и корчиться, словно змея. И, когда оба конца оказались на достаточном расстоянии друг от друга, она начала натягиваться.

— Ах ты… Больной ублюдок!

Кулак Ладда рассёк воздух рядом с красным монстром, промазав мимо цели.

Но если Ладд ударит монстра, то будет слишком поздно.

Если он сейчас же не спрыгнет отсюда, то будет слишком поздно.

И если он не поможет Луа, то будет слишком поздно…

Правой рукой он схватил верёвку у самой петли, а левой крепко прижал к себе Луа.

В следующий момент верёвка окончательно натянулась и утянула Ладда и Луа с поезда. Правую руку Ладда обожгла невероятная боль от трения, но он не мог сейчас отпустить верёвку. Если он поддастся боли, то петля тут же затянется и Луа задушит, как беспомощную птичку, если, конечно, её шейные позвонки не сломаются первыми. Кожу на его ладони уже давно содрало, но Ладд всё равно не разжимал пальцы.

Во время падения Ладд заметил, что суставы не выдержали и безымянный палец на правой руке улетел прочь. Но даже в этот момент парень продолжал предпринимать отчаянные попытки стянуть верёвку с шеи Луа, однако все они были тщетны. Узел был слишком мудрёным.

Да уж, потрясное обручальное кольцо, – промелькнула у Ладда мысль, в то время как блестящая от его собственной крови рука начала потихоньку сползать. Верёвка тут же стала натягиваться ещё сильнее, и петля на шее Луа начала угрожающе затягиваться.

Ладд издал нечленораздельный крик. И в этот самый момент петля на шее его невесты просто развязалась.

А?

Узел на её шее был завязан так, что при определённом напряжении он с лёгкостью развязался сам. Такой узел использовали во всяких детских фокусах, так что сделать его было очень просто. И в этот момент Ладд осознал, что его обвели вокруг пальца.

— Ублю-ю-ю-юдок!

Ладд выпучил глаза настолько, что казалось, словно его глазные яблоки сейчас выскочат наружу, но сожалеть было уже слишком поздно. Из-за того, что он схватил верёвку, теперь и он, и Луа падали с поезда.

В тот момент, когда верёвка развязалась, они летели в объятьях друг друга, на огромной скорости приближаясь к земле. И хотя сейчас они ещё падали, после приземления они явно не останутся невредимы.

Луа попыталась развернуться прямо в воздухе, чтобы при падении большая часть удара пришлась на неё.

Вот же идиотка. Хватит заниматься какой-то ерундой. Не надо смотреть на меня этими глазами, полными жизни, тебе не идёт. Чёрт, из-за этого мне хочется убить тебя прямо сейчас, – подумал Ладд, в то время как его сознание начало понемногу ускользать.

Но за мгновение до того, как его разум окончательно поглотила тьма, Ладд вдруг заметил что-то за плечом Луа.

Это был один из бесчисленных столбов, расставленных возле железнодорожных путей, но не тот, за который зацепилась верёвка. И очевидно, что такими темпами Луа плечом заденет этот столб.

Эй, проводник. Так это и есть этот «мир, что крутится вокруг тебя»? Тогда я покажу тебе… Я покажу тебе, что не всё получается так, как тебе хочется!

Ладд тут же широко открыл свои уже полузакрытые глаза. Он собрал последние силы, оставленные на крик, и вложил их в кулак. Ладд продолжал хранить молчание, и, даже не приняв положенную позу, ударил влево.

Ударил столб прямо за плечом Луа.

Неважно, что он лишился своего безымянного пальца. Его изо всех сил сжатый кулак целился в этот проклятый столб.

А затем последовал удар.

Наблюдая за всем этим, фигура в красном спокойно сощурила глаза и обратилась к Шанне, стоящей рядом:

— Про парня сказать ничего не могу, но девчонка, скорее всего, в порядке. Судя по всему, он смог спасти её. Сначала я подумал, что он очередной мерзавец, но, похоже, это не совсем так, не думаешь?

Шанне не ответила. Она не понимала этого человека. Он был слишком опасен, чтобы идти против него, но и союзником он не казался. Шанне вздохнула. Её сердце сжималось от осознания, что, сражаясь с этим человеком, она лишь напрасно погибнет.

— Итак…

Парень посмотрел на неё.

— Ранее я сказал, что убью того, кто выживет, но я не знаю, жив тот парень или мёртв. Как думаешь, что мне делать?

Клэр посмотрел Шанне в глаза с выражением полной уверенности на лице. Ужасающее пламя в его глазах, которое будто поглощало всё вокруг, казалось, сейчас поглотит и саму девушку.

— А, кстати говоря, не думай обо мне слишком плохо, ладно? Если бы он решил не спасать её, то верёвка бы просто развязалась. Честно-честно.

Тем временем Клэр начал задаваться вопросом, что ему делать дальше, вслух сменив тему разговора на совершенно не относящуюся к делу.

Теперь, когда лидера белых костюмов больше нет, мстить за Тони некому, пора разобраться с чёрными костюмами. Но для начала нужно что-то решить с этой девушкой.

— Так тот парень Хьюи, о котором говорили ранее… Он кто-то дорогой для тебя?

Это был неожиданный вопрос, но Шанне быстро пришла в себя и кивнула.

— Возлюбленный?

Она покачала головой.

— Семья?

Кивок.

— Он твой отец, верно?

Кивок.

— И этот Хьюи к тому же ваш босс?

Кивок.

— Так что ты будешь делать теперь? Доведёшь дело до конца или…

Клэр хотел сказать «сбежишь», но в итоге сказал нечто совершенно иное.

— Или ты хочешь, чтобы я убил парня, который угрожает твоей семье… того белого костюма?

Глаза Шанне в шоке расширились.

— Поскольку я сказал тому парню, что помогу тебе, я не уверен, стоит ли мне убивать тебя. Я наёмный убийца. Ты можешь либо прямо сейчас нанять меня, либо сразиться со мной. Но хочу заметить, что если ты не убьёшь меня сейчас, то в будущем я вполне могу получить заказ на убийство этого Хьюи. Никогда ведь не знаешь, как всё обернётся!

От этих слов сердце Шанне забилось быстрее. Она совершенно не понимала этого человека. Могла ли она довериться ему? Единственное, что она знала наверняка, так это то, что он был сильнее любого из тех, кого она встречала.

Как много он знает? Как долго он подслушивал болтовню этого белого костюма?

Но следующий вопрос потряс Шанне ещё больше.

— Ох, и ещё… Этот Хьюи на самом деле бессмертный?

(!)

Так в конце концов ему тоже нужно лишь бессмертие.

Почему я вообще колебалась? Разве я не сделала свой выбор ещё давным-давно? Я единственная защищала отца все эти годы. И это не изменится.

Я не должна доверять другим. В конце концов, чужие люди остаются чужими.

Я должна уничтожать моих врагов. Я должна убить их всех. Отцу нужна только я одна. Я не позволю никому другому тронуть его. Неважно, насколько он силён или опасен.

В конце концов, я его единственная семья…

Глаза Шанне начали источать холодный блеск.

Клэр, должно быть, заметил, что что-то не так. Слегка склонив голову, он спросил:

— Ты чего так нахмурилась? Только не говори мне… Ты что, думаешь, что я буду угрожать Хьюи, чтобы разузнать секрет бессмертия?

Он попал в точку. Холод на секунду пропал из взгляда Шанне. Девушка же, пытаясь подавить свои эмоции, честно кивнула в ответ.

Клэр улыбнулся и с интересом задал ещё один вопрос:

— Он единственный твой родственник, да?

Как и в прошлый раз Шанне решила ответить честно. Девушка пришла к выводу, что лучше будет подловить момент и застать этого человека врасплох.

— Ясно. Значит, ты думаешь, что раз ты его семья, то ты единственная, кто может защитить его… И поэтому ты мне не доверяешь, верно?

Это не единственная причина, но Клэр не ошибался. Шанне снова кивнула.

— Но несмотря ни на что ты хочешь защитить Хьюи?

Тут даже говорить было не о чем. Но после следующих слов Клэра голова девушки вдруг полностью опустела.

— Тогда у меня есть идея. Если я женюсь на тебе, то я стану Хьюи зятем. И тогда я стану членом вашей семьи, и тебе больше не придётся ни о чём волноваться, правильно?

Пару секунд Шанне вообще не могла понять, о чём говорил Клэр. И чем дольше она переваривала это, тем больше у неё появлялось вопросов.

Но Клэр не стал даже дожидаться ответа Шанне и продолжил:

— Итак, у тебя было два варианта, но теперь их три. Ты можешь прямо сейчас сразиться со мной, ты можешь нанять меня, тогда мы станем союзниками, но ты можешь продолжить не доверять мне, или ты можешь выйти за меня, и тогда мы будем защищать Хьюи вместе. Одно из трёх. Всё поняла?

Ни единого слова. О чём вообще говорит этот человек?

Она совершенно его не понимала. Шанне никогда не встречала таких людей, как он, ни по физическим, ни по личностным качествам. Хотя, наверное, стоит начать с того, что он вообще не был человеком.

— Думаю, я мог бы сократить выбор до сражения и женитьбы, но тогда это прозвучало бы как угроза. И такой честный парень явно не должен говорить подобное леди. А если мой брат Кит узнает, то вообще никогда больше со мной разговаривать не будет.

Шанне еле держалась на нетвёрдых ногах, но она всё ещё не знала, что ей делать. Она просто молча продолжала слушать болтовню Клэра.

— Ох, или ты не хочешь выходить замуж не по любви? Так это не проблема. Я люблю тебя. И если такое тебя всё ещё не устраивает, то я не против того, чтобы Хьюи усыновил меня. Тогда мы станем братом и сестрой. Только я, правда, не знаю сколько тебе, интересно, кто из нас старше?

Про себя Шанне подумала, что это не главная проблема, но продолжила размышлять о том, что же ей ответить. Прямо сейчас её приоритетом было освободить Хьюи. И этот человек, можно сказать, стоял у неё на пути. Но она вряд ли… Нет, она определённо не могла одолеть его.

У Шанне уже потихоньку начали закипать мозги, как вдруг этот человек наклонился к ней чуть ли не вплотную.

— Можешь считать моё предложение шуткой, если хочешь. Но я всё же хочу уточнить: мои намерения абсолютно серьёзны.

Он посмотрел Шанне прямо в глаза. Ей казалось, будто у него на их месте располагались чёрные дыры, внутри которых сидел демон, манящий её душу.

От этого странного ощущения по спине девушки пробежали мурашки, но она не могла сделать ничего, кроме как продолжить слушать Клэра.

— В отличие от твоих друзей, я никогда не предам тебя, – тихо и спокойно продолжил он. – Потому что мне это не нужно. Сильные никогда не предают своих друзей, потому что в этом нет смысла. И я сильнее всех. Понимаешь?

Даже сквозь завывание ветра и стук колёс поезда слова Клэра эхом отдались в разуме Шанне.

— Я никогда не сделаю то, чего ты так боишься, и не попытаюсь выведать у Хьюи секрет бессмертия. Ну, только если он сам не расскажет мне его. Но я никогда не попытаюсь заполучить его силой.

И он вновь повторил свои слова.

— Неважно, получу я бессмертие или нет. Потому что несмотря ни на что – я никогда не умру. Потому что я верю в это. Так что прошу, поверь в это и ты.

Его глаза всё ещё были полны тьмы и жажды крови, как и раньше, но, казалось… будто он улыбался.

— Я человек, который никогда не умрёт.

Выслушав Клэра, Шанне, похоже, приняла окончательное решение.

Но в тот момент, когда она хотела сделать что-то, она вдруг почувствовала острую боль. Она заметила тёмную дыру от пули в плече и отшатнулась.

— Что?

И в то же время Клэр услышал выстрел.

Снайпер? Интересненько.

Он убедился, что рана Шанне не была слишком серьёзной, и повернулся в направлении, откуда услышал выстрел.

С такого расстояния «увидеть» стрелявшего не было проблемой. Итак, Клэр решил для начала разобраться со снайпером.

— Скоро мы будем проезжать реку. Если не хочешь, чтобы тебя задержала полиция, то ты должна спрыгнуть с поезда. Ты можешь вырезать свой ответ прямо на крыше. Если ты останешься здесь, то чёрные костюмы избавятся от тебя, верно? Тебе нет смысла задерживаться ещё дольше.

И затем Клэр устремил свой взгляд к пальцам снайпера. Клэр просто верил, что может их увидеть. Убеждённый в том, что он центр этого мира, парень сосредоточил всё своё внимание на глазах. И тогда Клэр в самом деле смог разглядеть руки Спайка. Проводнику необходимо отличное зрение. Про убийцу уж и говорить не стоит: тебе постоянно приходится изучать местность, прежде чем совершить убийство. В итоге Клэр долгое время тренировался, оттачивая своё зрение, но даже тогда люди объясняли это «талантом».

— Наши с тобой глаза похожи. Ты не знала, куда девать свои эмоции, так что просто подавляла их.

Он немного смущённо улыбнулся.

— Единственная вещь в этом мире, с которой я ничего не могу поделать – это мои глупые, идиотские глаза.

Вот почему Клэр копил весь гнев из-за трагедий и противоречий внутри себя. И именно он обращался в жажду крови, излучаемую его глазами, которую он копил на протяжении всей своей жизни.

— Ты смогла порезать мне ухо. И, хотя это было всего лишь совпадение, ты оставила на мне – повелителе мира – доказательство своего существования. Так что я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне на стороне сновидцев… на стороне повелителей этого мира. Я приму тебя с распростёртыми объятиями.

Он указал на рану на своём ухе, нанесённую ему через стену поезда, и приготовился броситься навстречу снайперу.

— Ты можешь кинуть нож мне в спину, если хочешь, но я всё равно уклонюсь.

И с этими словами парень с невероятной скоростью понёсся по крыше, вскоре скрываясь из виду.

Шанне молча наблюдала за силуэтом, ловко уворачивающимся от пуль Спайка. На некоторое время она погрузилась в раздумья, после чего решительно кивнула.

Девушка достала маленький нож из чехла на ноге и начала вырезать свой ответ красному монстру прямо на крыше поезда.

В тот момент, когда поезд пересекал реку, Шанне тихо спрыгнула в воду.

⇔

Джакуззи и его друзья сели на поезд с целью украсть взрывчатку, которую тайно перевозил Чес.

Итак, когда Донни – гигант из Мексики – увидел, что поезд пересекает реку, то тут же начал сбрасывать ящики со взрывчаткой в воду. Река была глубокой, к тому же контейнеры были крепко запечатаны. Если бы взрывчатку было легко случайно активировать, то они бы изначально не решились красть её. В итоге простая банда сделала простой вывод и решила просто вышвырнуть груз в реку.

Донни уже практически закончил сбрасывать ящики, как вдруг заметил кое-что странное. Ему показалось, что он увидел девушку в чёрном платье, спрыгивающую в реку с крыши грузового вагона.

— А? Девушка?.. Нет, быть не может. Наверное, показалось.

Донни решил не особо зацикливаться на этом и снова сосредоточил всё своё внимание на поставленной задаче: сбрасывание ящиков в реку.

⇔

При содействии Рэйчел грабители поезда Нис и Ник сбежали от чёрных костюмов, схвативших их. И машинисты в локомотиве осознали, что в поезде творилось что-то неладное, только когда Нис начала взрывать бомбы в вагоне первого класса.

— Эй… Это что, взрывы?!

— Поезд трясётся…

Машинистами на этом поезде были два брата весьма преклонного возраста. У них был уже далеко не самый лучший слух, так что выстрелы ранее они не слышали, но взрывы, которые устроила Нис, были достаточно громкими, чтобы даже они смогли их заметить.

Следом послышалось ещё несколько взрывов.

— Иди проверь!

— Я? Ну уж нет!

Младший уже собирался сам выйти наружу, как вдруг из-за двери послышался голос.

— Эй, дедули, это я.

Они тут же узнали голос молодого проводника. И тон Клэра теперь кардинально отличался от того, которым он общался с Ладдом. Сейчас и его тон, и глаза смягчились и казались куда дружелюбнее.

— Что, Клэр, это ты? Не лень было через угольную турбину перелезать?

— Что ты здесь делаешь? И что это были за взрывы? Нам остановить поезд?

На фоне вновь послышались взрывы.

— Нет, дедули. Наоборот. Вам ни в коем случае нельзя останавливать поезд.

— Что? Ты вообще о чём?

После того, как он разобрался со Спайком, Клэр решил проверить машинное отделение, а тут как раз эти взрывы. Парень мысленно похвалил себя за столь удачное решение.

Всё же несмотря на все сигналы, которые он подавал из купе проводников, взрывы – это вам не шутки. Машинисты, скорее всего, остановили бы поезд. Итак, Клэр решил устроить им маленькое представление прямо через дверь.

— Нас преследуют грабители! На лошадях! Это они стреляют по поезду!

— Что?!

— Где?!

— Они постоянно передвигаются, и их почти невозможно разглядеть! Отсюда их особенно сложно увидеть, но они вряд ли смогут пересечь реку впереди! Не беспокойтесь и просто продолжайте ехать вперёд, как минимум пока поезд не пересечёт реку!

И хотя он сам не знал, что это были за взрывы, Клэр должен был убедиться, что поезд продолжит своё движение.

Он не мог позволить ему остановиться.

— Хорошо, мальчик мой! Мы поддадим жару! Можешь положиться на нас!

— Но что насчёт тебя? Что ты будешь делать, Клэр?

— Я собираюсь увести пассажиров в безопасное место, пока ещё все в порядке.

— Береги себя, слышишь?

— Спасибо, сэр. Постараюсь!

И, так и не показавшись на глаза машинистам, Клэр покинул локомотив.

По правде говоря, он хотел сказать им: «Спасибо вам за всё», но в данный момент это был не вариант. Так что парень просто молча попрощался с людьми, с которыми, скорее всего, больше никогда не увидится.

Может, я и центр мира, но даже у меня есть люди, которым я всегда буду безмерно благодарен. Чёрт, если я опоздаю в Нью-Йорк, то больше никогда не смогу посмотреть Гандорам в глаза.

Итак, поезд продолжил свой путь.

⇔

Блуждая по поезду, Айзек и Мирия оказались перед вагоном третьего класса.

— Хм, поблизости никого. Ни белых костюмов, ни Железнодорожного обходчика.

— Исчезли! Прямо как в каком-то мистическом романе!

Дуэт бродил по коридорам как раз в тот момент, когда Джакуззи допрашивал одного из чёрных костюмов, а Ладд пытал другого, и в итоге по пути они не столкнулись ни с одним из них.

— Слушай-слушай, Айзек, а мы разве не должны проверить грузовые отсеки?

— Не волнуйся, Мирия, Железнодорожный обходчик ведь начинает есть людей с хвоста поезда. Другими словами, дальше грузового отсека, где мы нашли труп, живых быть уже не может!

— Но-но, почему мы тогда обыскивали купе проводников?

— Хе-хе-хе, это потому, что преступник всегда возвращается на место преступления!

— Вау, потрясающе! Ты такой умный, Айзек! Прям настоящий Шерлок Холмс!

Продолжая этот совершенно нелогичный диалог, они вошли в вагон третьего класса.

Они осторожно заглядывали в каждое купе, освобождая связанных там людей.

— С-спасибо огромное! Скажите, вы случайно не знаете, что творится на этом поезде?

Люди, которых они освобождали, всегда спрашивали одно и то же, так что Айзек давал им всем один ответ:

— Кто-то устроил перестрелку, а по поезду бродит монстр и поедает людей.

Все пассажиры, услышав это, как-то странно на него поглядывали, но никто не пытался покинуть купе.

И Айзек догадывался почему. Пассажиры рассказали им, что некоторое время назад слышали душераздирающий крик ребёнка из одного из ближайших купе. Затем они слышали что-то вроде звона разбивающегося окна, и после этого крики прекратились. Так что после этого пассажиры просто не могли заставить себя выйти наружу, неважно, кто был их врагом: монстр, чёрные костюмы или белые бандиты.

Услышав об этом, Мирия встревоженно спросила:

— Кошмар, а что, если это были Мэри или?..

Продолжая свой путь по вагону третьего класса, Айзек и Мирия заметили, что дверь впереди открыта нараспашку.

Может, внутри монстр? Дуэт задержал дыхание, сглотнул и подкрался к двери на цыпочках.

Осторожно заглянув внутрь, они увидели там двух чёрных костюмов, которые смотрели на что-то из окна и о чём-то тихо беседовали. Айзек и Мирия тут же начали перешёптываться между собой.

— Ага! Это, должно быть, и есть те негодяи, которые ранили невинного ребёнка!

— Настоящие злодеи!

— Поскольку я стрелок, я не могу отпустить их безнаказанными! Верно ведь, Мирия?

— Ты хороший преступник!

Во время одного инцидента примерно год назад дуэт умудрился расправиться с трио парней, вооружённых пистолетами-пулемётами. Так что после этого Айзек и Мирия потеряли хоть какой-то страх перед огнестрельным оружием.

Правда, стоит заметить, что в прошлом году они смогли выйти из схватки победителями только потому, что сбили противников машиной.

— Я вызову их на дуэль!

— Нет, Айзек! А что, если тебя убьют?!

Но в этот раз даже Мирия попыталась остановить парня. К сожалению, уже ничто не могло поколебать решимость Айзека.

— Мирия, в жизни есть вещи, которые человек должен сделать даже зная, что погибнет. Таков путь самурая!

— О-ох, Айзек. Тогда я тоже вызову их на дуэль!

— Как его вообще туда затащили?

— Это надо наружу вылезать…

Два чёрных костюма уставились на труп Чеса внизу, задаваясь вопросами как и почему. Но внезапно что-то ударилось об их затылки.

— Что… Пха… Гах… Угх… Гхе-хах!.. Аргх!

Развернувшись, они тут же вдохнули белый порошок, который разлетелся вокруг. Это была особая смесь, которую Айзек и Мирия постоянно использовали в своих ограблениях, состоящая из извести и чёрного перца. Поскольку это должна была быть дуэль, то они насыпали её в перчатки и бросили в лица противников.

Чёрные костюмы, не ожидавшие такого, тут же вдохнули огромное количество порошка. В это же мгновение их ослепило, и они даже дышали с большим трудом. У них просто не было времени, чтобы попытаться выстрелить. Прямо сейчас они обеими руками пытались прикрыть свои лица.

И, вопреки здравому смыслу, мужчины не могли справиться с этой болью и побросали оружие.

Ветер, дувший из окна, вскоре очистил помещение от порошка, так что мужчины наконец смогли вздохнуть с облегчением. Но как только к ним вернулось зрение, они тут же увидели двух преступников, направивших дула их же пистолетов-пулемётов им в лица.

— Мы официально вызываем вас двоих на дуэль!

— Мы начнём, как только монетка коснётся пола!

Итак, преступники, вооружённые пистолетами-пулемётами, бросали вызов двум совершенно безоружным мужчинам.

— Погоди-ка, Мирия! Но у нас ведь с собой ни одной монетки!

— И правда! Эй, у вас случайно нет монетки? – спросила Мирия чёрных костюмов, но Айзек торопливо остановил её.

— Нет, Мирия! Мы не можем попросить монетку у них! Ведь если мы выиграем в дуэли, то значит, мы не сможем вернуть её им! Ни один честный стрелок не может сделать нечто подобное!

— Ты прав, Айзек! Тогда, думаю, нам нужно выбрать другой сигнал.

Айзек ненадолго задумался, после чего тихо сказал:

— Ну, пускай тогда выстрелы из пулемётов и послужат сигналом.

— Идеально!

И тогда чёрные костюмы, осознав наконец, что эти двое идиотов не шутят, со слезами на глазах начали умолять о пощаде.

Связав чёрных костюмов и кинув их в соседнее купе, Айзек и Мирия вернулись в то, где их встретили.

— Итак, где же ребёнок?

— Они вроде обсуждали что-то возле окна!

— Ясно! Значит они подвесили его снаружи!

— Кошмар!

Дуэт бросился к окну и тут же лишился дара речи. Снаружи они увидели своего друга. Хотя, скорее, мальчика, которого они встретили совсем недавно и уже успели записать в друзья. Возле колёс виднелось изуродованное маленькое тело Чеслава Мэйера, лишившееся ног и правой руки.

⇔

Да уж, никогда не знаешь, что и где тебе пригодится. До сих пор не верится, что та хитрость, которую я приберегла на случай ареста или поимки мафией, поможет мне и на этом поезде.

Рэйчел посмотрела на свои заточенные ногти и поблагодарила судьбу за такое везение. Она снова забралась под сцепление между вагонами третьего и второго классов и, лёжа на спине, разглядывала небо сквозь небольшой проём.

Когда чёрные костюмы схватили её, Рэйчел перерезала верёвки в тот момент, когда охранники оставили их без присмотра, и через окно вылезла на стену поезда. Помимо этого, она освободила девушку в очках с повязкой на глазу и её друга. Интересно, они в порядке? К сожалению, у Рэйчел сейчас в любом случае не было сил помочь им.

— Угх…

Её вновь пронзила боль от раны в ноге, которую она получила, освобождая миссис Бериам и Мэри. Пуля зацепила бедро девушки, ограничивая её способность к передвижению. Девушка смогла остановить кровотечение, но невыносимая боль продолжала терзать её.

Пока она не могла показаться доктору, Рэйчел желательнее было бы оставаться на месте. Она сделала глубокий вдох и пришла к выводу, что лучше переждать в вагоне третьего класса. Открыв дверь, она намеревалась отправиться на поиски безопасного места, где она могла бы прилечь.

И для девушки, уставшей и физически, и морально, голос, послышавшийся из-за спины, оказался очень неприятным сюрпризом.

— Н-н-не двигайся, ничтожество!

Рэйчел развернулась и столкнулась лицом к лицу с прекрасно знакомым ей человеком.

Перед ней предстало мерзкое круглое, как у свиньи, лицо усатого мужчины из вагона-ресторана… Человека, который для Рэйчел стал практически заклятым врагом.

И хуже всего то, что этот усатый свин держал в руках ружьё.

— Ч-что?.. А-а… Девушка?

В глазах мужчины отразилось неприкрытое презрение, но ружьё он не опустил.

Рэйчел не могла этого знать, но на самом деле ружьё изначально принадлежало белым костюмам. А если конкретнее, то психу, которого убила Шанне. Усатый мужчина заполучил оружие уже от трупа белого костюма, валяющегося перед кладовой. Шанне была не из тех, кто заботился об оружии убитых ей противников, так что ружьё в итоге попало в руки усатой свиньи.

— Хм, ты, должно быть, одна из этих белых костюмов, верно ведь?! Не пытайся, меня не проведёшь, я всё знаю! Тот, кто может без страха бродить по этому поезду, точно один из этих мерзавцев! – мужчина медленно приближался к Рэйчел и, что ж, не сказать, что его слова были лишены хоть какой-то логики.

После того, как Айзек, Йон и остальные вышвырнули его из вагона-ресторана, мужчина блуждал вокруг, поглощённый невероятным ужасом. Он уже почти достиг своего предела, когда вдруг смог заполучить ружьё. Возможно, на это повлияла его личность в целом, но в итоге его поглотила навязчивая идея. Он стал одержим идеей «убей или будь убит». Он уже некоторое время скрывался в вагоне, поджидая кого-то, кого сможет с лёгкостью прикончить. Он проигнорировал пугающего человека в белом и смуглого гиганта, а девушка в белом платье убежала прежде, чем он успел заговорить с ней.

И вот мужчина наконец нашёл жертву для успокоения своего измученного рассудка. Даже если он знал, что Рэйчел, очевидно, не была одной из белых костюмов, сейчас он уже не мог опустить ружьё.

— Я всё знаю. Я никогда не ошибаюсь. Я до сих пор добивался успеха как раз за счёт своей уверенности. И ты думаешь, я позволю куску мусора вроде тебя разрушить всё это?

Услышав это, Рэйчел печальным невидящим взглядом уставилась в пространство.

Почему именно сейчас? Вот уж действительно иронично. У меня наконец появилась возможность избить этого ублюдка до полусмерти, но он вооружён, а у меня ранена нога.

Хотя Рэйчел знала, что её следующие слова взбесят мужчину ещё больше, и здравый смысл кричал ей не делать этого, девушка ничего не могла с собой поделать и ехидно произнесла:

— Значит, ты никогда не ошибаешься? Так значит ты говоришь, что тот инцидент не был твоей ошибкой?

— …?

— Ты говоришь, что тот инцидент десять лет назад был частью твоего плана? Ты проигнорировал все советы инженеров, но, когда произошёл несчастный случай, ты свалил на них всю вину! Говоришь, ты всё делал верно, поступая так?! Ты правда так думаешь?!

Безумный блеск в глазах мужчины постепенно потускнел, однако куда заметнее стала осознанная жажда крови.

— Мерзавка, откуда тебе всё это известно? Кто ты такая, чёрт возьми?

В нормальных обстоятельствах мужчина бы просто проигнорировал слова Рэйчел, сказав, что это всего лишь жалкие обвинения какой-то проигравшей неудачницы. В конце концов, с чего остальным верить словам какой-то девчонки, у которой даже доказательств не было. Но в нынешней ситуации, когда он и без того находился в весьма взвинченном состоянии, даже эти слова казались ему реальной опасностью.

— Что, опозорить меня вздумала? Не знаю, кто ты, но ты ведь на самом деле заодно с теми бандитами, да? Да, думаю, этого для меня достаточно.

И он прицелился из своего ружья Рэйчел прямо в лоб.

Но даже в столь безнадёжной ситуации на лице Рэйчел заиграла слабая улыбка.

— А-а, должно быть, это моё наказание. Наказание за то, что очернила честь поездов, пока все эти годы ездила зайцем.

— Зайцем? Хах, ну да, подобающее преступление для такого мусора.

— Так что я хочу, по крайней мере, чтобы меня убил сам поезд. И если это означает, что я умру от руки того, кто всего себя посвятил поездам…

— А? Умоляешь о пощаде? Ну, что ж, думаю, что моя работа как раз таки связана с поездами, так что раз уж ты даруешь мне это право…

Усатый мужчина поправил прицел и медленно положил палец на курок.

Но Рэйчел полностью проигнорировала его и изо всех сил закричала:

— Так что… так что убей меня, ладно?! Убей меня прежде, чем это сделает этот ублюдок! Убей меня, красный монстр… нет… Проводник!

Усатый мужчина заколебался, не понимая, о чём вообще речь.

А в следующее мгновение его плечо жутко захрустело и вывернулось под неестественным углом. В то же время невыносимая боль, подобную которой он никогда в своей жизни не испытывал, парализовала всё его тело. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что произошло. Кто-то за его спиной схватил его за плечо. Закричав от боли, он посмотрел на своё плечо и увидел там пальцы, впившиеся глубже, чем по логике должно быть возможно.

Шокированный этой болью, мужчина выронил оружие. Он бы вполне мог случайно нажать на курок, но, слава богу, ружьё упало на пол так и не выстрелив.

— Гах!.. Гух!.. А-а-а… Уагх!

Похоже, от чудовищной боли его затошнило. Слёзы хлынули из его глаз, а изо рта и носа полились сопли и что-то, напоминающее желудочный сок.

Затем оба его плеча с глухим хрустом дёрнулись. Суставы в плечах мужчины силой вывихнули.

— ………!

Не успев даже вскрикнуть, усатый мужчина тут же потерял сознание. Словно он был машиной, чьи предохранители перегорели, и Рэйчел даже показалось, будто она слышала, как его схемы закоротили.

И, когда усатый мужчина лицом вниз свалился на пол, за ним показался человек.

Проводник, с ног до головы покрытый кровью, молча уставился на него сверху вниз.

Вот такие ублюдки, как этот, и усложняют жизнь простым проводникам вроде меня.

Обманув машинистов, Клэр направился обратно в хвост поезда. Он заглянул в вагон-ресторан через окно и увидел, что пассажиры связали выживших чёрных костюмов. Когда он увидел в коридоре нескольких связанных белых костюмов, то пришёл к выводу, что вся ситуация приближается к своему завершению.

После этого парень решил проверить, все ли обычные пассажиры в порядке. И вот, пока он направлялся в купе проводников, парень заметил подозрительного усатого мужчину, который угрожал ружьём девушке-безбилетнице, которую Клэр встречал ранее.

Сначала он решил просто понаблюдать со сцепления, но возгласы усатой свиньи всё же слишком раздражали, и он решил в этот раз помочь безбилетнице.

И, похоже, он успел как раз вовремя: ещё секунда, и усатый бы нажал на курок. Он настолько хорошо подгадал момент, что даже присвистнул, размышляя о том, что же сделать с этой свиньёй.

Может, просто скинуть его с поезда? Если везучий, то выживет.

И с этой ужасающей мыслью Клэр сделал шаг вперёд, чтобы поднять бессознательное тело, однако вдруг дрожащий, но сильный голос остановил его:

— П… Прекрати!

Клэр обернулся на этот пронзительный возглас и увидел безбилетницу, сжимающую в руках ружьё, которое усатый выронил ранее.

— Отойди от него! Не смей его убивать!

Клэр пожал плечами, озадаченный сложившейся ситуацией.

— Почему нет? Кроме того, разве этот ублюдок не пытался убить тебя буквально только что?

Может ли быть так, что эта девчонка такая же, как и я? Она тоже считает, что никогда не умрёт? Тогда я понимаю, почему она пытается спасти своего врага, – подумал Клэр, но, глянув на лицо Рэйчел, по которому ручьями лился холодный пот, понял, что ошибается.

— Ты забавная девчушка. Сначала ты говоришь мне убить тебя, а затем говоришь не убивать кого-то другого.

— Не только его! Пожалуйста, не убивай больше никого на этом поезде! Если тебе хочется убить кого-то, то просто убей меня и всё! – с вызовом крикнула девушка.

— Почему? Зачем тебе это нужно? – довольно серьёзно спросил Клэр.

Он уставился своими нечеловеческими глазами прямо в глаза Рэйчел. Девушка была напугана, но, когда она отвечала ему, её голос не дрогнул.

— Мой отец был железнодорожным техником. И я, и мой отец любим поезда. Мы любим их больше жизни! Возможно, даже больше, чем людей!

Не её ли отец был тем инженером, о котором она говорила жирдяю ранее? – промелькнула у Клэра мысль, но он продолжил молча слушать Рэйчел.

— Так что… так что прошу! Прекрати! Прекрати очернять честь поезда и честь людей, которые создали этот поезд! Прекрати очернять этот поезд, эти рельсы и этих людей кровью!

Рэйчел ещё сама не заметила, но по её щекам текли слёзы. Клэр спокойно наблюдал за ней, после чего ответил:

— «Прекратить очернять поезд», да? Довольно странно слышать подобное заявление от безбилетницы.

— А-а, да, ты прав. И я виновата в этом не меньше тебя.

Когда Клэр услышал это, его лицо озарила широкая улыбка. С невероятно довольным видом он повернулся к безбилетнице спиной.

— Значит, ты говоришь, что убийство и поездка без билета – это преступления одного уровня? Ты очень забавная леди.

Рэйчел наконец осознала, что перед ней стоял не монстр, которым она считала его всё это время, а «человек», мало чем отличающийся от неё. Она должна была понять это ранее, как минимум, когда осознала, что они могут спокойно общаться друг с другом, но в тот момент девушка была не в состоянии обратить на это внимание. Но увидев улыбку на лице парня, она смогла немного прийти в себя.

— Чёрт, и вот снова ты напомнила мне об этом. О том, что я всё-таки проводник, – пробормотал Клэр себе под нос.

Затем он сунул руку себе в карман и достал оттуда маленький прямоугольный кусок бумаги, наполовину заляпанный кровью.

— Это билет. Возьми его. Твоего имени нет в списке пассажиров, но скажи им, что проводник ошибся. Не думаю, что кто-то будет заострять на этом внимание. И ещё, помалкивай о том, что я проводник, ладненько? Увидимся.

Он бросил бумажку, и та неторопливо упала на пол, в то время как парень уже направился вглубь вагона.

— А ты тоже ничего так девчушка. Если бы я перед этим не встретил ту леди с ножами, то, может, и в тебя бы влюбился. Хотя, думаю, однажды мы ещё встретимся, – бросил он на прощание, отдаляясь от Рэйчел.

— П-постой!

— Да понял я, не волнуйся. Не думаю, что мне придётся убивать на этом поезде ещё хоть кого-то. К тому же я в любом случае убивал только чёрных и белых костюмов. Всё же убивать пассажиров противоречит моим принципам.

— Ты врёшь! Тот мальчик…

Вдруг Рэйчел осознала, что они находились в том самом вагоне, к которому был привязан тот ребёнок.

Когда девушка замолкла, Клэр воскликнул так, будто только что об этом вспомнил.

— А, верно-верно. Я совсем про него забыл. Ну, это довольно сложно объяснить. И знаешь, мне немного лениво, так что спроси у пацана лично.

— Да что ты несёшь?! Мальчик уже…

Клэр проигнорировал Рэйчел и открыл дверь в ближайшее к нему купе. Именно там он ранее пытал Чеса. И внутри он обнаружил…

— Ва-а-а-а! Айзек, всё в порядке?!

Он обнаружил девушку в красном платье, наполовину высунувшуюся из окна.

⇔

Повиснув между колёсами, Чес провалился в забытие, в то время как холодный ветер терзал его кожу.

Интересно, что случится с ним дальше?

Боль, которую причинил ему красный монстр, превзошла все его ожидания. И сквозь эту боль Чес вновь вспомнил, что такое страх. Когда ему вырезали глаза скальпелем, монстр разрезал его артерии, а потом изо всех сил дул в них, после чего повторял всё то же самое с его венами. Но это было только начало. Чес просто забыл остальное. Он помнил только ужасающую боль, но не мог вспомнить, от чего именно он её испытывал. Нет, он не самостоятельно подавлял эти воспоминания. Такое чувство, будто они сами стёрлись из его разума.

Может, я действительно схожу с ума? И это значит, что всё идёт именно так, как и планировал этот монстр. Это моё наказание? Это наказание за то, что я пытался убить всех этих людей в вагоне-ресторане? Или это мне за всё то зло, которое я совершал в прошлом? Хотя сейчас это уже неважно. Я просто хочу обрести покой.

Но, думаю, это невозможно. А, я понял. Это наказание за мою долгую жизнь. За то, что я пошёл против законов природы и обрёл бессмертие. Я испил тот эликсир, надеясь обрести счастье, но не думал, что всё закончится вот так… Сначала я испробовал предательство, затем одиночество, а теперь страх. Это, должно быть, наказание… моё наказание за то, что я съел одного из наших товарищей…

Он снова услышал какой-то шум сверху. Ну и кто это в этот раз? Красный монстр вернулся? Он снова вкусит боль?

Нет.

Нет-нет-нет-нет-пожалуйста-что-угодно-но-только-не-это-нет-кто-нибудь-помогите-мне-кто-нибудь-пожалуйста-помогите…

Но боли не было. Чес немного успокоился и вновь застыл. Без разницы, что за люди там сверху. До тех пор, пока они не делают мне больно, мне всё равно.

Я не хочу открывать глаза. Разве не было бы прекрасно, если бы я вдруг проснулся, и всё это оказалось бы просто сном? Верно. Это, должно быть, сон. Я открою глаза и снова окажусь на том корабле.

Всё, что «он» сделал со мной, было сном, и Сцилард, который съел наших друзей, всего лишь часть этого кошмара.

Какая-то жидкость брызнула ему на щёку.

Да, должно быть, это всё сон. Я уже могу чувствовать морскую воду у себя на лице. Самое время просыпаться. Я всё ещё маленький ребёнок. Если я опять засплюсь допоздна, то другие буду дразнить меня…

Но, открыв глаза, Чес снова вернулся в жестокую реальность. Однако ему даже не дали времени вновь погрузиться в бездну отчаяния, потому что он тут же услышал сверху голос.

— А-а! Мирия, он открыл глаза! Чес жив! Он всё ещё с нами!

Чес столкнулся лицом к лицу со странным стрелком из вагона-ресторана. Он практически полностью вылез из окна и, повиснув вверх ногами, уставился на Чеса. С его руки капала кровь, скорее всего, он порезался, пока вылезал через окно. И несколько капель упали Чесу на лицо.

Что, чёрт возьми, этот парень задумал?

— Держись, сейчас я спасу тебя!

Спасёт? Это он кому говорит? Неужели мне?

Почему? Зачем ему делать нечто подобное? Зачем ему заходить так далеко ради кого-то, кого он только встретил? Не понимаю. Он делает всё это ради кого-то, кто ему ни семья, ни друг, ни возлюбленная, а всего лишь какой-то незнакомец…

Погодите. Его кровь у меня на лице… двигается?

Что происходит? Нет, это явно не из-за ветра или тряски поезда. Кровь двигается так, будто обладает собственным сознанием. Нет-нет, быть не может!

А-а, не верю, а-а, а-а, да как так?! Нет-нет, быть не может, то есть эти двое, эти двое! Невозможно! Эта странная парочка?! Не верю! Почему здесь, почему именно сейчас?!

Однако неважно верю я или нет, но вот кровь спокойно возвращается обратно к нему. И царапина на его руке зажила! Теперь ошибки быть не может. Этот человек здесь не чтобы спасти меня.

Этот человек, этот бессмертный…

Он здесь, чтобы съесть меня.

Айзек спускался всё дальше и дальше вниз, пока наконец полностью не вылез из купе. Мирия изо всех сил пыталась удерживать его за ногу, но у неё определённо не хватало на это сил. Айзек опирался на украшение на стене, чтобы немного облегчить ношу девушки. И вот ему наконец удалось схватиться за металлическую трубу между колёсами.

Осторожно, чтобы не наступить на Чеса и не зацепиться за колёса, Айзек залез под вагон.

— Чего это, тебя за руку привязали?! Держись, сейчас я вытащу тебя отсюда!

Ну что за идиот, надо было съесть меня прежде, чем отвязывать. Вот так, когда ты развяжешь этот узел, твоя жизнь оборвётся. Мне останется только протянуть свою правую руку…

И тогда Чес осознал кое-что, провалившись ещё глубже в бездну безысходности.

Его правую руку ободрал красный монстр, и она так и не вернулась к Чесу.

— Отлично! Развязал!

Айзек держался ногами и левой рукой, своим телом удерживая Чеса от падения. Затем он потянулся к мальчику, чтобы схватить его правой рукой…

Шлёп.

Чес использовал свою левую руку и отбил протянутую правую Айзека. Из-за этого движения Чес скользнул к самому краю вагона, практически падая под поезд.

Вот тебе! Теперь ты не сможешь меня съесть, – Чес усмехнулся, но всего через мгновение его глаза в шоке расширились.

Всё произошло словно в замедленной съёмке.

Когда Айзек осознал, что Чес выскользнул вниз, у него не было времени на раздумья. Если бы он был спокоен, то, возможно, хотя бы секунду колебался бы, прежде чем предпринять что-то.

Но сейчас его собственная безопасность не была его приоритетом.

В ту же секунду Айзек без задней мысли бросился вниз за Чесом.

Быть не может! Неужели ему настолько нужны мои знания?

Правая рука Айзека снова тянулась к Чесу, падающему вниз.

Теперь всё кончено. Он собирается поглотить меня. Теперь кто-то другой увидит эти проклятые воспоминания! Нет, пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня! Прошу! Нет-нет-нет-нет-умоляю…

Чес завизжал, как настоящий ребёнок, и крепко зажмурился.

Но сколько бы он ни ждал, правая рука Айзека так и не легла ему на голову.

И когда он осознал, что отдача от удара о землю была не настолько сильной, насколько он ожидал, мальчик нерешительно открыл глаза.

— Хья-а-а-а-а-а! Айзе-е-е-е-ек!

Где-то со стороны окна он услышал пронзительный крик Мирии. Но сам он ничего не видел: что-то, словно стена, закрывало ему весь обзор.

И тогда Чес осознал, что этой «стеной» была одежда Айзека, после чего сразу заметил, что последний крепко сжимал его в своих объятиях.

Айзек держался за поезд одной своей левой рукой, в то время как его продолжало затягивать всё дальше под поезд.

— Га-га-га-га-га-га-га-га!

От вибрации, исходящей от его ног, Айзек ритмично стучал зубами. Шпоры на его ковбойских ботинках бились о гравий и жалобно звенели. Задевая гравий, шпоры никак не могли вращаться, так что от этого всё тело Айзека тряслось ещё сильнее.

Хотя шпоры использовали для того, чтобы контролировать скорость лошади, земля под ними продолжала лететь всё так же стремительно, ничуть не замедляясь.

Но благодаря тому, что Айзек смог ухватиться за поезд, сами они земли не касались. Парень спокойно мог бы забраться обратно на поезд, если бы использовал обе свои руки, но Айзек отказывался отпускать Чеса.

Но у него наконец кончились силы. И пальцы его левой руки начали медленно соскальзывать.

— Айзек!

Мирия тут же схватила его за руку. К тому моменту она тоже уже вылезла через окно и спустилась к самым колёсам даже более умело, чем Айзек.

Но Мирии просто не хватало сил, чтобы удержать их обоих. Стоило ей схватить руку Айзека, как она тут же соскользнула вниз.

Однако вместо того, чтобы отпустить его, Мирия ещё крепче прижалась к Айзеку, словно защищая Чеса между ними. Айзек дождался нужного момента и, отпустив Чеса, схватил правой рукой лассо и изо всех сил, как настоящий ковбой, бросил его вперёд.

Но всё же он был стрелком, а не ковбоем, и в результате верёвка ни за что не зацепилась.

Они упали на землю, и их потряс сильный удар. Но даже тогда Мирия не отпустила Айзека, а Айзек лишь сильнее схватил Мирию и верёвку. Что до Чеса, которого своими телами защищал дуэт, он с изумлением отметил, что почти не почувствовал удара.

И в тот момент, когда они подумали, что всё кончено, верёвка за что-то зацепилась… Хотя точнее будет сказать, кто-то её схватил.

Посмотрев в сторону другого конца лассо, они увидели, что из-под поезда высунулась чья-то рука.

Всё произошло в считанные секунды.

Забравшись под поезд, Рэйчел обнаружила Айзека и остальных, которые держались за поезд всего одной рукой. И она уже потянулась к ней, но в этот момент рука соскользнула, и они все упали. И в тот же самый момент что-то пролетело мимо девушки, и Рэйчел без раздумий схватила это что-то.

Как оказалось, это был другой конец верёвки, которая была привязана к поясу Айзека.

И в ту же секунду чудовищная сила дёрнула руку девушки. Айзек и другие упали на землю и теперь катились по гравию.

— Угх!

Хотя одним из трио был ребёнок, удерживать сразу троих одной рукой даже для Рэйчел было проблематично. Она отчаянно пыталась затащить их обратно на поезд, но безрезультатно.

С одной стороны девушка думала, что если она сейчас отпустит верёвку, то для них это, скорее всего, будет куда менее болезненно, но с другой, верёвка легко могла зацепиться за колёса поезда, в результате чего трио превратится в фарш, а в худшем случае и весь поезд мог сойти с рельс. Итак, в данный момент ей ни в коем случае нельзя было отпускать лассо.

Но, к сожалению, она вновь почувствовала невероятную боль в ноге, из-за чего Рэйчел неосознанно отпустила верёвку.

— А-а-а-а-а-а! – вырвался у девушки отчаянный крик.

И вдруг прямо над Рэйчел пронёсся красный силуэт.

Клэр с лёгкостью бежал по украшениям на стене поезда.

Прямо как тогда в вагоне-ресторане… Хотя нет, в этот раз он бежал куда быстрее.

Не успела Рэйчел и пискнуть, а Клэр уже потянулся за концом верёвки.

Но, к сожалению, он не успел.

Однако в тот момент, когда Рэйчел подумала, что всё кончено, Клэр вдруг оттолкнулся от стены и схватил конец верёвки.

Рэйчел ещё даже не успела осознать происходящее, как Клэр перевернулся прямо в воздухе.

Он отскочил в тот самый момент, когда они проезжали один из многочисленных столбов, расположенных у железной дороги.

И в тот момент, когда Рэйчел уже подумала, что парень сейчас врежется в этот самый столб, Клэр вдруг приземлился прямо на его боковую сторону.

В это же мгновение гравитация начала тянуть тело Клэра вниз.

И как только это произошло, Клэр отскочил от столба и вновь взмыл в воздух.

В этот момент человек в красном на фоне только начавшего светлеть неба выглядел даже, можно сказать, красиво.

После этого Клэр зацепился за стену поезда, куда дальше от того места, где он начал. И выглядел он так, будто то, что он только что совершил, не был чем-то особенным. Потому что он на самом деле так не считал. С его точки зрения, он просто сделал то, что, по его мнению, он мог сделать. У него даже мысли не возникло, что он может сорваться вниз и погибнуть.

Правда стоит заметить, что ради одного Чеса он бы не стал так стараться, но вместе с ним внизу находились странный стрелок и девушка в платье, которые были обычными пассажирами. Конечно, есть вероятность того, что они сообщники Чеса, но Клэр решил, что разберётся с этим позже. Он прыгнул только потому, что его главным приоритетом была безопасность пассажиров.

С верёвкой в руках он побежал вдоль стены, направляясь к боковой двери грузового отсека.

По какой-то причине она была широко распахнута. И в дверном проёме стоял смуглый гигант.

⇔

Донни скучал.

Они уже пересекли реку, и он сбросил весь нужный груз, за которым они и пришли. Как ему и поручил Джакуззи, он оставил только маленький ящик с гранатами, но буквально только что пришла Нис, забрала их и снова куда-то убежала. Они с Ником отправились на поиски Джакуззи, так что Донни вновь остался в грузовом отсеке в полном одиночестве.

От нечего делать он начал любоваться пейзажем через открытую дверь.

— Эй, здоровяк! Подсоби мне тут! – вдруг послышался чей-то голос.

И голос этот исходил снаружи.

Силуэт в красном цеплялся за стену поезда прямо возле двери.

— А-а-а. Ж-железнодорожный обходчик?

Клэр не ожидал, что даже гигант будет знать это имя, но парень быстро пришёл в себя и решил перейти сразу к делу.

На самом деле, Клэр как раз подумал о том, что ему потребуется некоторое время, чтобы затащить трио обратно на поезд, как вдруг заметил гиганта. Он тут же решил воспользоваться этим шансом и начал с тем диалог.

— Сейчас это неважно, мне нужно, чтобы ты что есть мочи потянул это верёвку! Рассчитываю на тебя!

Донни совершенно растерялся, но внезапно осознал, что слышит чьи-то крики, доносящиеся с другого конца верёвки.

Выглянув наружу, он заметил, что кто-то цепляется за неё, и их тащит прямо по гравию рядом с поездом.

— Муах. Нехорошо.

Он без раздумий схватил протянутую верёвку. В тот же момент он ощутил сильный рывок, и его потянуло наружу. Однако Донни успел схватиться за край дверного проёма, и вдруг он узнал людей на другом конце верёвки.

Наряд стрелка и красное платье – это без сомнений были Айзек и Мирия.

— А-а, нехорошо. Держитесь! Мгха!

Донни изо всех сил дёрнул верёвку. В результате чего…

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Айзек и остальные взмыли в воздух, пролетели над крышей и рухнули с другой стороны поезда.

Они понятия не имели, что туго натянутая верёвка в итоге дарует Джакуззи победу в его битве на крыше.

⇔

— Похоже, мы пересекли реку. Надеюсь, мы уже оторвались от грабителей…

— Ладно, пора сбросить скорость! А то поезд может выйти из-под контроля! – крикнул машинист, и поезд постепенно начал замедляться.

И вместе с этим кусочки плоти стали потихоньку догонять поезд.

Это были красные куски плоти от ног и правой руки Чеса.

⇔

Айзек и Мирия с трудом смогли забраться на крышу грузового вагона и тут же рухнули на спины.

— Слава богу, спаслись!

— Спасены!

Им хотелось лежать так вечно, но Айзек и Мирия не могли себе этого позволить. Между ними находился мальчик, лишившийся своих конечностей и, очевидно, страдающий от чудовищной боли.

— Ты как, Чес?!

— Держись!

Дуэт начал сильно трясти раненого ребёнка. Из-за обильной потери крови Чес смутно ощущал эту тряску и снова чуть не потерял сознание. Айзек и Мирия тем временем пытались сделать ему искусственное дыхание и массаж сердца, но, к сожалению, это не слишком помогало.

Внезапно они услышали взрыв в конце поезда.

— Что это было? Враги?!

— Смотри, Айзек! Там кто-то стоит!

Пара силуэтов на крыше последнего вагона сцепилась друг с другом. В итоге один из них сорвался с крыши, и прозвучал другой взрыв. За поездом тут же вспыхнуло мощное пламя.

При других обстоятельствах и Айзек, и Мирия тут же бурно бы отреагировали на это, но сейчас на это не было времени. Они слишком беспокоились о состоянии Чеса, но тут они заметили красную массу, ползущую к ним по крыше.

— Ва-а-а-а! Что-то приближается! Что-то красное!

— Э-это, должно быть, Железнодорожный обходчик! Это, наверное, его истинная форма!

В то время как Айзек и Мирия паниковали, куски плоти продолжали ползти вперёд, пересекая сцепление между вагонами, и медленно, но верно приближались к ним. Масса, напоминающая красное желе, ползла по крыше, словно рой насекомых.

— Эй, Мирия! Оно пришло за Чесом!

Они попытались схватить Чеса и убежать, но куски плоти продолжали тянуться к своему источнику.

— Кошмар! Оно вернулось, чтобы доесть бедного Чеса!

— Проклятье! Но я этого не допущу!

Айзек тут же закрыл собой Чеса, защищая мальчика от массы плоти. Мирия присоединилась к нему, укрепляя защиту.

Но масса не замедлилась ни на мгновение, просачиваясь между их телами. Айзек, Мирия и Чес, покрытые кусками плоти в лучах восходящего солнца, представляли собой странно гармоничное зрелище.

После долгого затишья очередной мощный взрыв привёл их в чувства. Достаточно иронично, что Чес вернулся обратно в реальность благодаря своей собственной взрывчатке.

— …Чего? Красная штука исчезла!

— Исчезла… А что с Чесом?

Айзек и Мирия нерешительно посмотрели вниз на мальчика. И он всё ещё лежал там.

…Совершенно нетронутый, со всеми руками и ногами.

Чес всё ещё не до конца пришёл в сознание. Его вдруг поглотила та эмоция, которую, как он думал, он потерял навсегда.

Теперь он был уверен, что Айзек и Мирия ничего не знали о бессмертии. Исходя из того, что они оба были абсолютно целы даже после того, как упали на землю, Чес предположил, что Мирия тоже бессмертна. Они, должно быть, обрели бессмертие случайно.

Прямо сейчас они оба были совершенно беззащитны. Ему нужно просто положить свою правую руку им на головы. Но Чес не мог заставить себя сделать это. В глазах Айзека и Мирии блестели слёзы, и они искренне были счастливы за него. Чес не мог заставить себя съесть их.

Нет, дело не в том, что он вдруг решил начать всё с чистого листа. Он лишь подумал о том, что если съест их, увидит их воспоминания и чувства и разделит их со своими собственными, то он уже никогда не сможет простить себя. Ему придётся нести это бремя на своих плечах до скончания времён.

И Чес решил, что это бремя будет мучительнее любой боли, которую причинил и мог причинить ему красный монстр.

Айзек и Мирия плакали от счастья, радуясь тому, что теперь Чес был в безопасности.

— Слава богу! Какое облегчение!

— Я так рада! Но мне интересно, как Чес смог поправиться?

— Всё очень просто, Мирия.

— Да?

Айзек вновь стал собой и как всегда уверенно ответил Мирии:

— Видишь ли, Железнодорожный обходчик ест только непослушных детей. Уверен, что после того, как он проглотил Чеса, он понял, что на самом деле Чес хороший мальчик, и вернул всё, что съел!

— Понятно! Это всё объясняет!

— Ошибаетесь!

Это выкрикнул не кто иной, как сам Чес. Но он говорил не о том, как он смог поправиться.

— Я не хороший ребёнок… Я вам соврал.

— Соврал?

— Я сказал, что еду в Нью-Йорк повидаться с семьёй… но на самом деле я еду встретиться с простым знакомым.

Чес сделал небольшую паузу, после чего продолжил.

— У меня никогда не было семьи и…

Он уже собирался закончить «и никогда не будет», но дуэт внезапно перебил его.

— Так вот оно что!

— Так ты на самом деле хороший мальчик, Чес!

— А?..

Айзек и Мирия полностью проигнорировали растерянное выражение лица мальчика.

— Ты соврал нам, чтобы мы не волновались о тебе… Но всё это время тебе и без того приходилось очень нелегко!

— Ты такой сильный и хороший мальчик, Чес!

Айзек даже не дал Чесу возможности возразить. Парень решительно стукнул себя в грудь.

— Решено! С этого момента ты можешь положиться на меня!

— Как же замечательно, Чес, вот увидишь, Айзек тебя ни за что не подведёт! – Мирия уверенно кивнула и нежно погладила Чеса по щеке. – Так что теперь ты можешь улыбнуться!

⇔

Клэр молча стоял на крыше поезда. Перед ним находились юноша и девушка, а позади светило восходящее солнце.

Молодой человек с татуировкой на лице сжимал в руках то, что, должно быть, было той самой новой взрывчаткой, о которой говорил Чес.

Клэр догадался, что гигант в грузовом отсеке, наверное, выбрасывал тайный груз в реку. Сначала парень хотел его остановить, но затем вспомнил слова Чеса:

«Сейчас я еду на переговоры с семьёй Рунората…»

Иными словами, эта взрывчатка должна была попасть в руки Рунората. Так что если она окажется вне игры, то Гандорам это будет только на руку.

Итак, Клэр решил закрыть глаза на Донни и банду. Конечно, отчасти, потому что он не мог допустить того, чтобы поезд ехал с таким опасным грузом на борту.

И теперь лидер группы грабителей стоял перед ним. Юноша с татуировкой бросился прямо на него с глазами, полными решимости.

И уже в тот момент Клэр прекрасно знал, что собирается делать его оппонент… Он собирался покончить с монстром – Железнодорожным обходчиком.

Он собирается спасти поезд. Исходя из того, что я видел и подслушал ранее, не сложно догадаться.

И юноша перед ним смотрел Клэру прямо в глаза. И глядя монстру в глаза, парень не показывал ни капли страха.

А-а, у него очень добрые глаза. Хорошие глаза. У него на лице татуировка, словно у дьявола, но его глаза сильнее и добрее, чем у кого бы то ни было на этом адском поезде.

Клэр вдруг осознал, что невольно залюбовался этими глазами. Если его собственные глаза заключали в себе внутреннее пламя, то глаза этого юноши напоминали безмятежное, спокойное море.

Солнце позади Клэра поднялось ещё выше. И теперь его свет отражался в глазах молодого человека перед ним, отчего парню показалось, что этот солнечный свет исходит от самого юноши.

Не люблю говорить подобное, но глаза этого юноши значительно сильнее моих. Он словно какой-то герой из сказки. Рыцарь, который должен убить монстра. Такое чувство, будто если я продолжу смотреть на него, то мои глаза могут лопнуть.

И он решил поддаться молодому человеку, бросившемуся на него. Всё же он Железнодорожный обходчик, который исчезает на рассвете. Это было частью его долга, как рассказчика, который невольно втянул всех остальных в эту историю.

Молодой человек вцепился в него.

И они оба сорвались с крыши поезда.

Во время падения юноша с татуировкой выдернул чеку из гранаты, которую сжимал в руках. И тогда Клэр впервые обратился к нему:

— Победа ценой жизни? Не люблю я такое.

— …Э?

Клэр спокойно зацепился ногами за металлическую часть поезда и схватил изумлённого молодого человека. Он уже не мог вспомнить, сколько раз за сегодняшнюю ночь оказывался в таком положении и, если честно, ему это уже поднадоело. Вскоре ему нужно будет придумать что-нибудь новенькое.

— Избавься от этого поскорее, а то можешь ранить девушку наверху, – посоветовал он юноше.

Молодой человек вздрогнул и торопливо бросил гранату на пути. Ударопрочная керамическая граната покатилась по гравию.

Прогремел мощный взрыв, вслед за которым последовала взрывная волна.

Но Клэр, всё ещё удерживающий юношу, даже не дрогнул.

Как только всё затихло, он, всё так же держа юношу, забрался по стене поезда на небольшую площадку и зашёл в купе проводников.

Парень быстро пересёк окровавленное купе и, только добравшись до коридора, поставил юношу на ноги. И затем Клэр продолжил диалог с того места, на котором остановился.

— Только дурак решает победить ценой жизни ещё перед боем. Как можно даже не попробовать и решить, что тебе уже конец!

Поворчав немного, Клэр решил осмотреть раны юноши. У молодого человека было несколько пулевых ранений в ноге, но раз он всё ещё мог спокойно стоять, скорее всего, ничего слишком серьёзного. Итак, вынеся этот совершенно безответственный вердикт, Клэр дал юноше один на удивление здравый совет.

— В третьем купе второго класса едет человек в сером, одетый как волшебник. Он доктор, попроси его осмотреть тебя.

— Н-но…

— Да не беспокойся. И псих в белом, и пугающая леди в чёрном уже не на поезде. Ты только что разобрался с последним чёрным костюмом, так что расслабься.

Клэр легкомысленно подбрасывал в правой руке какой-то предмет. Это была одна из гранат, в которой использовалась та самая новая взрывчатка. В тот момент, когда юноша бросал их, парень ловко перехватил её, так что чека была ещё на месте.

— А теперь иди. И не забудь про девушку на крыше.

Юноша с татуировкой явно пребывал в крайнем недоумении, но, немного пошатнувшись, быстро кивнул и торопливо направился в сторону сцепления. Похоже, он собирался забраться обратно на крышу.

Когда молодой человек уже скрылся из виду, Клэр продолжил:

— Не стоит заставлять девушку ждать. Нет ничего сложнее, чем найти ту, которая когда-то ушла.

И отчасти эти слова были адресованы ему самому.

Убедившись, что юноша ушёл, Клэр открутил крышку гранаты и вытащил запал.

— Судя по предыдущему взрыву, это и была та новая взрывчатка, да?

Клэр рассыпал немного содержимого гранаты вокруг трупа без лица. Полностью уничтожать его не было смысла, ему нужно было только убедиться, что этот труп примут за Клэра Станфилда. Всего лишь ободранного лица ему показалось маловато. Теперь всё, что ему оставалось – это надеяться, что группа следователей поведётся на это.

Сегодня Клэр Станфилд умрёт. К тому же это значительно облегчит ему работу.

И с этой мыслью Клэр поднял пистолет старшего проводника.

— Это, кстати говоря, никакое не очернение поезда. Давайте назовём это… прощальной церемонией или вроде того.

Оправдавшись перед той, кого здесь не было, парень выстрелил в разбросанную по полу взрывчатку.

⇔

— Чес!

Когда Айзек, Мирия и Чес вернулись в вагон-ресторан, то обнаружили там Бериамов, уже заждавшихся их.

— Ах, ты в порядке! Мистер Айзек, мисс Мирия, спасибо, что позаботились о нём!

— Я так рада, что ты в порядке, Чес!

Когда Мэри, которая на самом деле была искренне рада, что он цел, бросилась его обнимать, Чес вдруг растерялся.

Почему дети так быстро раскрывают свои сердца перед другими? Конечно, это нельзя сказать про всех, но дети просто не знают той самой золотой середины.

А-а, может, Айзек и Мирия просто тоже ведут себя прямо как дети.

Глядя на улыбку Мэри, Чес неосознанно с облегчением выдохнул.

Я так рад, что я не стал убивать людей в вагоне-ресторане. Я так рад, что не предал Мэри.

В тот момент Чес ещё не понимал, почему он так рад этим вещам.

На его лице всё ещё читалась растерянность, однако он смог коротко произнести: «Мне жаль».

⇔

На крыше поезда в полном одиночестве стояло существо, известное как Железнодорожный обходчик.

Изуродовав два трупа в форме проводников, он снова вернулся сюда.

Записка была нацарапана неподалёку от того места, откуда спрыгнула Шанне.

Она нацарапала её прямо на крыше вагона своим ножом.

[Я буду ждать тебя в Манхэттене. Я буду ждать сколько потребуется. Пожалуйста, найди меня. Я тоже попытаюсь отыскать тебя.]

Красный монстр вздохнул.

— Манхэттен, значит? Но он же огромный! Времени уйма уйдёт… И я даже не знаю её имя, не говоря уже о том, что она не знает моего… Хотя тот в белом вроде звал её «Шанне», но правда ли это её настоящее имя? Чёрт, да уж, повозиться точно придётся.

Клэр смущённо улыбнулся, глядя на дым, поднимающийся от купе проводников.

— И главное: она хочет меня нанять, жениться или убить?

Он вновь перевёл взгляд на вырезанное послание и пожал плечами.

Кстати говоря… Удивительно, насколько деликатное это письмо. Похоже, она куда воспитаннее, чем мне показалось. Или, может, она просто влюбилась в меня с первого взгляда? Ох, тогда это, получается, моё первое любовное письмо? В таком случае я хочу забрать этот кусок крыши себе на память.

Возлагая большие надежды на девушку, которую он буквально только что встретил, Клэр спустился обратно на сцепление.

— Для начала я должен позаботиться о поручении Гандоров, но я найду тебя.

В этот раз он говорил это не самому себе: он обращался к Шанне, находящейся за много километров вдали от него.

— Я обещаю.

Монстр исчез.

Железнодорожный обходчик пропал.

В конце концов, все на поезде поверили в его существование и, как и говорилось в легенде, он исчез с первыми лучами рассвета.

Итак, никем не замеченный, он будто растворился в лучах утреннего солнца.

– Конец Экспресс Эпизода –

Эпилог – Девушка в рабочей форме.

После этого Флайинг Пуссифут в сохранности прибыл к зоне запрета паровозов.

Там локомотив должны были сменить на бездымный электровоз, чтобы поезд продолжил свой путь до самой станции Пенсильвания, однако…

На пункте смены поезд ожидала целая толпа офицеров полиции.

Полицейские быстро взяли весь поезд под свой контроль. Достаточно иронично, но они провернули это куда быстрее и организованнее, чем и чёрные, и белые костюмы.

Выживших чёрных и белых костюмов тут же задержали, а пассажиров, после двух часов допроса, отпустили. Им также вручили огромную сумму денег, предоставленных спонсором этого поезда – корпорацией Небула – при условии, что никто не будет распространяться об этом инциденте. По какой-то причине и правительству, и этой корпорации хотелось сохранить всё произошедшее в тайне.

Билет Рэйчел был частично заляпан кровью, но офицеры полиции и работник станции без проблем приняли его.

Правда ирония в том, что сработало это лишь потому, что они подумали, что это её кровь: девушка всё же была ранена в ногу.

Ей оказали первую помощь и, поскольку больше от неё ничего не требовалось, она просто сидела на стуле, когда к ней вдруг подошёл какой-то солидный мужчина.

— Мне сообщили, что это вам моя жена и дочь обязаны спасением их жизней. Благодарю.

Сначала Рэйчел растерялась, но затем до неё дошло: похоже, этот мужчина был мужем миссис Бериам – сенатором Бериамом. Даже хотя она работала на информационное бюро, девушка не знала, кем была эта женщина, до тех самых пор, пока не спасла её. Рэйчел тут же мысленно отругала себя за то, какая она бестолковая, как вдруг мужчина протянул ей толстый бумажный конверт.

— Возьмите.

— Чт-...

Но сенатор Бериам уже развернулся и ушёл, даже не спросив у Рэйчел её имя.

Несмотря на то, что девушка оценила вручённую ей сумму, это просто было очень грубо. Рэйчел показалось, что он относится к ней так, будто она помогла его семье только из-за денег, и девушка уже подняла руку, чтобы бросить конверт ему в спину…

Но внезапно кто-то мягко остановил её. Это была сама миссис Бериам.

— Пожалуйста, позвольте мне принести извинения за моего мужа. Но мне всё же хотелось бы, чтобы вы приняли эти деньги.

— Вам не стоит извиняться.

— Нет, прошу, позвольте мне… Поймите, он неплохой человек. Видите ли, мой муж просто не знает, как иначе выразить свою благодарность. В результате чего люди часто понимают его неверно…

Что ж, теперь Рэйчел не могла выкинуть эти деньги. Ей очень хотелось узнать, почему миссис Бериам из всех людей вышла замуж именно за него, но она оставила эту мысль при себе.

— Я должна была сказать это сразу, но… Мы вам глубоко признательны. И мы никогда не сможем отблагодарить вас за то, что вы для нас сделали.

Из-за спины миссис Бериам выглянула Мэри. Обычно стеснительная девочка смотрела прямо на Рэйчел с блеском в глазах.

— Мисс Рэйчел, огромное спасибо! Когда я вырасту, я хочу стать такой же замечательной, как и вы!

Услышав эти довольно зрелые слова для столь маленькой девочки, Рэйчел смутилась. Девушка тут же почувствовала укол совести, поскольку из-за того, что она была безбилетницей, ей казалось, будто она обманывает девочку.

В конце концов Рэйчел приняла деньги. Когда они прибыли на станцию Пенсильвания, она тут же направилась прямо к кассе и накупила себе билетов на половину из полученной суммы. Итак, девушка покинула станцию с кучей самых разных билетов.

Она уже знала, на что потратит часть оставшихся денег. Для начала Рэйчел планировала показаться местному доктору, чтобы он осмотрел её ногу. Но даже несмотря на боль от ранения, походка девушки была лёгкой и уверенной, словно она сбросила огромный груз со своих плеч.

Эпилог – Маскарадные воры.

Нью-Йорк – Станция Пенсильвания.

Двери поезда открылись, и пассажиры начали выходить на перрон, радуясь окончанию этого кошмарного путешествия.

Поскольку полиция не могла позволить составу, который стал местом преступления, ехать дальше в Нью-Йорк, пассажиров пересадили на другой поезд, на котором они и добрались до станции.

На оживлённом перроне стояла группа из нескольких человек.

Фиро и Эннис ждали своих друзей – Айзека и Мирию.

Майза ждал своего старого друга – Чеса.

Братья Гандоры, в свою очередь, ждали своего брата и наёмного убийцу – Клэра Станфилда.

Никто из вышеперечисленных ещё не покинул поезд. И вот поток людей, покидающих вагоны, уже практически иссяк.

Вскоре из поезда вышла девушка в рабочей форме с раненной ногой.

За ней последовал человек в сером одеянии и парень, который, похоже, был его ассистентом. Вслед за ними поезд покинули юноша с татуировкой на лице, девушка в очках и повязкой на глазу и гигант.

И хотя вся группа на мгновение отвлеклась на эту странную процессию, Фиро и остальные продолжали терпеливо ждать.

И вот наконец последние пассажиры вышли из поезда…

Ими были стрелок прямиком с Дикого Запада и танцовщица, одежды которых были сильно изодраны.

— О-о! Эннис, Фиро и Майза! Давно не виделись, друзья мои!

— Вы все выглядите просто замечательно! Я так рада!

Хотя, услышав привычный жизнерадостный тон Айзека и Мирии, все немного успокоились, но они всё же не могли не задаться вопросом:

— Что это за тряпьё?

— Хе-хе, сейчас я стрелок прямиком с Дикого Запада! Можете звать меня Белль Старр с Востока!

— Только что же с запада был…

— А разве Белль Старр не была девушкой?

Игнорируя остроты Фиро и Берги, Мирия тоже решила назваться случайным именем известного преступника прошлого:

— В таком случае, меня можете звать Эдгар Уотсон с Севера!

— Постой, но это ведь тот парень, который пристрелил Майру Мэйбл Ширли… Короче, Белль Старр.

— Что-о-о-о?! Значит, я убью Айзека? Нет, ни за что!

— Не волнуйся, Мирия! Ради тебя я готов отдать жизнь!

Фиро и Эннис улыбнулись, видя, что их друзья совсем не изменились.

— Га-ха-ха, а вы всё такие же идиоты! – усмехнулся Берга.

Айзек и Мирия тут же синхронно вскинули руки вверх, словно игрушки на пружинках, и начали возмущаться:

— Что-о-о?! Можешь сколько угодно смеяться надо мной, негодяй, но я не позволю тебе оскорблять Мирию!

— Можешь сколько угодно смеяться надо мной, но я не позволю тебе оскорблять Айзека!

— Другими словами, наш гнев будет в два раза сильнее!

— А раз нас двое, то в четыре раза!

— А это значит, что мы в большинстве!

— Один против четырёх!

— Э, п-погодите секунду…

Берга, смущённый этими противоречащими хоть какой-то логике доводами, начал считать на пальцах, бурча себе что-то под нос.

— Прекрати, братец Бер, ты нас позоришь, – укорил его Лак.

Вдруг, словно озарённый внезапной мыслью, Айзек воскликнул:

— А, точно-точно! Я чуть не забыл! Эннис, мы привезли тебе подарок!

— Замечательный подарок!

— А-а, вот как! Спасибо вам большое! – с улыбкой ответила Эннис.

Айзек и Мирия почему-то развернулись и зашли обратно в поезд. Пока остальные в замешательстве переглядывались, они вернулись обратно на перрон, но не одни.

Справа от Айзека стоял какой-то мальчик, уже успевший переодеться в другую одежду.

Фиро и остальные с широко раскрытыми глазами слушали, как Айзек и Мирия с невероятно довольным видом представляют мальчика. Похоже, они так и не забыли то письмо, которое они получили от Фиро и Эннис ещё в Калифорнии.

— Этого мальчика зовут Чес!

— Пусть он станет твоим младшим братиком, Эннис! Это будет замечательно!

Эпилог – Алхимик.

А-а, Майза прямо передо мной. Майза, тот самый, который призвал демона и узнал секрет бессмертия. Я прибыл в этот город, чтобы съесть его. Что за идиот. Он, наверное, не подозревает, насколько я изменился. И это станет твоим последним мгновением. Вот он наконец подошёл ко мне. Самое время. Всё, что осталось – это назвать его болваном и протянуть к нему правую руку.

— Майза…

Ч-ч-что это только что было? Это странно. Нет-нет, почему я позвал его по имени?

Прекрати, Майза! Не гладь меня по голове вот так! Мне уже больше двухсот лет, чёрт побери, Майза, ты разве не правша? Почему ты гладишь меня по голове левой рукой? Мне не нужна твоя жалость! Чёрт возьми! Давай же, Чес! Просто назови его идиотом! Мне всего лишь нужно протянуть руку и съесть его!

— Я скучал по тебе.

Нет! Я хотел назвать его идиотом! Чёрт, возьми себя в руки! Вспомни, сколько раз ты обманывал этих болванов взрослых, и сколько раз они обманывали тебя! Мне нельзя никому доверять! Майза, очевидно, тоже попытается съесть меня. Он начнёт мучить меня, прямо как это делал «он»! Проклятье! Чёрт! Это всё их вина! Красного монстра и той странной парочки, это из-за них я веду себя так!.. Неправда… Идиот!.. Он не такой… Я скучал…  Прекрати! Я всегда был один… Мне всегда было одиноко… Нет, я сам хотел быть один! Давай же! Назови его глупцом!.. Я скучал по ним… По всем с того корабля… Нет! Протяни правую руку…

…Я просто хочу увидеться с кем-то, кем угодно, кто знал меня таким, каким я был прежде. Я просто хочу, чтобы всё это оказалось сном… Чтобы я проснулся и оказался прежним невинным ребёнком на том корабле.

— Майза. Я так скучал по тебе, Майза!

Я знаю, что завтра проснусь от этого сна и вернусь к своему прежнему, эгоистичному и злому «я». Но я больше не буду даже думать о том, чтобы съесть Майзу. Я знаю, что если я сделаю это, то кошмары будут преследовать меня до скончания веков. Я просто хочу задержаться в этом сне немного подольше. Хочу ещё немного поплакать в объятиях того, кто знал прежнего меня.

Прошу, буквально ещё чуть-чуть…

Перрон вокзала. Бессмертный в теле ребёнка рыдал, уткнувшись лицом в грудь своего старого друга.

И его слёзы всё не прекращались и не прекращались…

Эпилог – Железнодорожный обходчик.

— Извините, вы мистер Гандор?

— Вы совершенно правы.

Работник станции вручил Лаку какой-то конверт. Кит быстро прочитал послание внутри и покинул перрон вместе со своими младшими братьями. Но перед этим Берга быстро извинился перед Фиро:

— Прости, Фиро. Походу, Клэр ждёт снаружи. Мы скоро вернёмся.

Они обнаружили парня в одном из переулков.

— Клэр, ты же проводник, ты чего тут-то забыл?

— А я больше не Клэр.

После этого внезапного заявления, полностью проигнорировавшего вопрос Берги, парень перешёл сразу к делу.

— Ну, идёмте. Итак, кого я должен убрать? Я этой ночью слегка размялся, чтобы форму не терять. Но вообще хочется заняться чем-то серьёзным.

Клэр, уже сменивший свою одежду, решительно направился вперёд. Братья, всё ещё немного ошарашенные, последовали за ним.

— Давайте побыстрее покончим с этим. Знаете, сразу после этого мне нужно отыскать кое-кого. А если повезёт, то вскоре вы получите приглашение на мою свадьбу.

Услышав это, братья переглянулись.

— Не говори мне, что ты опять сделал предложение какой-то незнакомке?

— Вроде того.

— Что значит «вроде того»?! Это в какой раз уже?

Это заявление явно поразило Бергу, но Клэр продолжил как ни в чём не бывало.

— Погоди, но я не какой-то ветреный парень, я каждый раз абсолютно серьёзен, так что какие проблемы? И к тому же до сих пор меня отвергали только потому, что, очевидно, меня ещё ждёт кто-то получше. Ведь весь этот мир…

— …«Вертится вокруг меня», верно? – закончил Лак фразу, которую слышал уже под сотню раз.

— Именно. В любом случае в этот раз она точно согласится. Ну а если нет, то я встретил ещё одну девчушку. Если первая откажет, то глянем, что скажет вторая.

— Короче, ты всё такой же ветреный.

— Глупости! Я ведь никогда не встречался с двумя девушками одновременно! Ну, потому что я вообще никогда не встречался с девушками. Я делаю девушке предложение, а, если она отказывает, я просто переключаюсь на другую. Но если она примет моё предложение, то я до скончания веков буду любить её. Не вижу в этом никаких проблем.

Всё же какая-то своеобразная, но логика в его словах была, чего Лак не мог не признать и лишь тяжко вздохнул.

— Фиро не помешало бы чуть-чуть поучиться у тебя…

Услышав имя старого друга, Клэр с некоторой ностальгией сощурил глаза.

— Фиро, да? Я по нему скучаю. Так чему он там должен у меня поучиться?

— Он уже год живёт в одной квартире с девушкой, в которую влюблён, но он ещё не признался ей и, понятное дело, они до сих пор не целовались.

— Ты шутишь, да?.. Он вообще человек? – изумился Клэр, однако темпа не сбавил.

— В любом случае, Клэр, не думаю, что хорошая идея доверять девушке, которая так сразу соглашается выйти замуж, – посоветовал ему Лак.

— Клэр мёртв. По крайней мере, по документам, – невозмутимо заявил Клэр, надеясь, что выглядел круто.

Но Лак тут же вернул его с небес на землю.

— Если по документам ты мёртв, то как ты жениться собрался?

Клэр замер и резко развернулся.

— Чёрт, и что делать? Как думаете, сколько стоит купить новые документы?

— О чём ты вообще говоришь? И как нам тебя теперь звать?

Клэр пошёл дальше и беззаботно ответил:

— Ну, можете звать меня «Вино» или, если хотите, Железнодорожный обходчик.

— Тупость какая-то, – отрезал Берга.

И в тёмном переулке Нью-Йорка тут же началась громкая перебранка между Бергой и Клэром. Наблюдая за ними, Кит размышлял о предстоящем конфликте, который, без сомнений, с этого момента будет лишь обостряться.

Возможно, в ближайшее время покоя ждать не стоит. И Кит молча наблюдал за разгорающейся дракой.

Эпилог – Сумасшедший убийца.

Один из следователей подошёл к Эдварду Ною с отчётом, и, выслушав его, тот спросил:

— Так, я слышал, вы нашли выживших.

— Да, мужчину и женщину. Мы думаем, что они оба были членами банды, которая пыталась захватить поезд.

— В каком они состоянии?

— У девушки травма шеи, но ничего серьёзного. Мужчина находится в критическом состоянии, так что прямо сейчас инспектор Салливан допрашивает его в больнице.

Офицеры полиции выстроились кругом неподалёку от того места, где ранее они обнаружили выживших.

— Так, ещё раз, почему столб-то сломан?

— Может, выжившие врезались в него?

— Или, может, он в самом деле его ударил?..

— Да не бывает так!

— Но… вы ведь тоже его руку видели!

— Вот поэтому я и не отрицаю. Он монстр какой-то или что?

— Ему, наверное, руку ампутируют.

Офицеры вспомнили изуродованную левую руку выжившего и некоторые из них почувствовали, что их снова начинает тошнить.

Мясо на левой руке выжившего в белом было содрано вплоть до самой кости по самый локоть. Из локтя торчала кость без каких-либо кусков мяса. И уже одно только это казалось невероятным, но вскоре они обнаружили кое-что ещё более шокирующее.

Мужчина тут же согласился дать показания, будто всё было в полном порядке.

Билл Салливан прямо в больничной палате допрашивал Ладда.

— М-м… так вы признаёте свою вину?

— Тип того. Но хочу уточнить, что я убивал тех ребят только при самозащите. Я признаю, что пытался захватить поезд, но держите в голове и это, лады?

— А-а… Ну, думаю, вам лучше сообщить об этом вашему адвокату.

Билл встал и уже собрался уходить, как вдруг Ладд спросил:

— А вы слышали про парня по имени Хьюи Лафорет?

— Э-э… Ага. Он, в некотором роде, знаменитость.

— Уже известно в какую тюрьму его отправят?

— М-м… Это ещё не решено, но, насколько я могу судить, я бы сказал, что, скорее всего, его отправят в Алькатрас.

— Вот как? Спасибо.

— А-а… берегите себя. Мы постараемся подыскать вам протезиста до суда.

И, сказав это, Билл покинул палату.

Алькатрас, значит? Неплохое местечко для него. Интересно, что я должен натворить, чтобы меня тоже туда отправили? Ха-ха.

Фантазируя о том, как он будет убивать бессмертного, Ладд провалился в сон с выражением истинного удовольствия на лице.

Эпилог – Террористы.

Новый ассистент серого волшебника – Фреда – тихо разговаривал сам с собой.

— А-а, а Ладд и Луа оба так и не вернулись. Хотя, зная их, сомневаюсь, что они просто умерли.

Хотя он и был членом банды белых костюмов, когда полицейские ворвались в поезд, парень попросил Фреда, чтобы тот представил его своим ассистентом, так что он смог избежать ареста. Остальные хулиганы косились в его сторону, но сдать его не могли, поскольку сами были преступниками.

После этого он попытался связаться с товарищами, которые должны были вести переговоры с железнодорожной компанией. Компания, как выяснилось, тут же отказалась отвечать на их требования. Похоже, чёрные костюмы угрожали кому-то из правительства, так что те надавили на руководство железнодорожной компании. Они изначально не думали, что их план сработает, но всё же раздражало, что провалился он только из-за чёрных костюмов. Конечно, парню повезло, поскольку он остался в живых и на свободе, правда, про остальных членов банды такого сказать было нельзя.

Идти ему было некуда, так что в итоге он согласился работать на Фреда в его клинике.

Услышав бормотание бывшего белого костюма, Фред слабо улыбнулся.

— Если они ещё живы, то вы обязательно встретитесь вновь. Главное тебе самому остаться в живых… Кстати, если подумать, то «он» тоже кого-то искал.

— Кто?

— Один из моих пациентов. Из-за того, что я лечил его, я в итоге опоздал на поезд… В конце концов мне пришлось потратить целое состояние на ещё один билет. А пока я пытался спасти его, ещё и полиция приехала.

— Полиция?

— Да. Я как раз ехал в Чикаго на машине, когда заметил вдалеке чудовищный взрыв…

⇔

Гусс ещё дышал.

Он еле-еле смог выбраться из этого взрыва, оставшись в живых.

Я отказываюсь погибнуть так просто! Я должен выжить, я должен узнать секрет Хьюи…

Он полз вдоль железнодорожных путей, ведомый своей одержимостью.

Мои люди должны быть где-то неподалёку. Десять человек не сели на поезд и должны были вести переговоры с правительством. Я видел сигнальный огонь, когда мы пересекали реку. Правительство, похоже, согласилось на наши условия. Чёрт! Мне нужно было продержаться ещё немного! Нет, ещё ничего не кончено. С группой из десяти человек мы быстро восстановим наши силы…

Внезапно на него упала тень.

— Я искал вас, господин Гусс.

Наконец-то, это, должно быть, один из моих людей…

Гусс поднял взгляд. И ему в лицо прилетел плевок.

— Что за…

Гусс в шоке замер. Перед ним стоял парень с сильными ожогами на лице. К тому же у него виднелись ожоги на шее и руках, и, кроме того, у мужчины не было правого запястья. И Гусс прекрасно знал этого человека.

— …Нейдар!..

Этим человеком был парень, который пытался предать Гусса ещё до начала операции, от которого в итоге решили избавиться. И который должен был обратиться в прах после взрыва.

— Да уж… Я выжил, прикрывшись трупами, как щитом, но, правда, если бы не доктор, проезжавший мимо, я бы всё равно погиб… Хотя я и так едва на ногах стою.

Гусс заметил на руках мужчины наручники. С запозданием осмотревшись по сторонам, Гусс также увидел неподалёку нескольких полицейских. Они внимательно изучали кусты, похоже, ещё не заметив самого Гусса.

— Они осматривают место преступления. Я заключил с ними небольшую сделку, понимаешь? Я рассказал им детали нашего плана и где будут проходить переговоры, так что после этого меня отпустят на условное освобождение. Конечно, людям это не особо понравится. Хотя, насколько я понял, они хотят в целом скрыть весь этот инцидент.

— Уб… людок.

— А-а, кстати, они недавно арестовали тех ребят, что вели переговоры, которых ты с таким нетерпением ждёшь. Не повезло.

Мужчина с ожогами присел на корточки и наклонился практически впритык к отчаявшемуся лицу Гусса.

— Тебе стоило прикончить меня, когда у тебя был шанс. И вот поэтому ты не солдат, – сплюнул Нейдар, вложив в эти слова всю свою ненависть и презрение. – Мне тебя даже жаль, неудачник.

Нейдар холодно посмотрел на Гусса сверху вниз. И тот вскоре молча уронил голову на землю.

— Хватит шляться где попало, Нейдар! Ещё раз, и я приму это за попытку побега! …М? Выживший?!

Офицер тут же подбежал к нему, но Нейдар лишь тяжело вздохнул.

— Похоже, он только что умер.

Гусс лежал лицом вниз, а из его рта лилась кровь вперемешку с кусками плоти.

Нейдар развернулся спиной к неподвижному чёрному костюму, потеряв хоть какой-то интерес.

— А-а, чёрт, задолбался я. И смысл вообще следовать за кем-то, кто торопит свою смерть? Не для меня это всё. Может, лучше вернуться обратно в деревню к своему старику и помогать ему с кукурузными полями…

Если бы молодого террориста сейчас спросили, то он бы уже даже не смог вспомнить лицо Гусса.

Ну, по сути, это всё, чем смог стать Гусс.

Жалким трупом, обдуваемым промозглым зимним ветром, который быстро забрал последние остатки тепла из его тела.

Эпилог – Хулиганы.

На сегодня расследование было завершено, и Флайинг Пуссифут поместили внутрь железнодорожного ангара.

И к тому времени, когда даже полиция покинула место преступления, в вагонах тихо зашевелились несколько силуэтов.

— Нехорошо это.

— Совсем нехорошо…

Йон – бармен, и Фан – помощник шеф-повара, были теми, кто уговорил Джакуззи и банду сесть на поезд. Если бы всё пошло по плану, то они бы в полной сохранности прибыли в Нью-Йорк, провернув его без чьего-либо ведома. Но в итоге они оказались в ужасной ситуации.

— Как думаешь, нас тырнут отсюда?

— Возможно…

Когда Джакуззи решил освободить вагон-ресторан от чёрных костюмов, им пришлось раскрыть свои личности. Все в вагоне-ресторане видели, как умело они обращались с оружием и что они были заодно с молодым человеком, который заявил о захвате поезда. Им удалось избежать ареста, потому что об ограблении так никто и не узнал, но в итоге шеф-повар вызвал их на важный разговор, и они замерли в ожидании того момента, когда на них обрушится его гнев. Ну, по крайней мере, они думали, что так всё и будет.

— А что, если он и правда нас уволит?

— У меня сестрица работает официанткой в медовой лавке, можно попробовать податься туда…

— Что ещё за медовая лавка? И разве ты не говорил, что наворотил дел и тебя вышвырнули из Чайнатауна?

— Мою сестру тоже вышвырнули. У них там круговая порука. В итоге её взяли к себе на работу какие-то итальянцы. Я слышал, что она работает в спикизи при медовой лавке, которой они управляют, – как бы между прочим сказал Фан.

Йон же, уставившись в пустоту, пробормотал:

— А-а… Спикизи, значит? Может, им и бармен пригодится?

После этого довольно апатичного вопроса повисла неловкая тишина.

Возле барных стульев чувствовался сильный, умопомрачительный аромат, от которого пустые желудки дуэта начали урчать. Всё, что нарушало тишину – это звон черпака, бившегося о кастрюлю, в которой шеф-повар готовил рагу, доносившийся с кухни. Но в такой атмосфере этот звук лишь усиливал их страх и голод.

Внезапно звук прекратился, и с кухни послышался напоминающий медвежье рычание голос шеф-повара:

— С завтрашнего дня вы двое можете сюда не возвращаться.

Йон и Фан практически с облегчением выдохнули.

— Вы нас увольняете?

Они ожидали чего-то подобного, так что восприняли данную новость довольно спокойно. Однако…

— Да какая к чёрту разница, увольняю или нет? С завтрашнего дня в этом вагоне-ресторане в принципе никто работать не будет.

— А?

— Чего?

Йон и Фан опешили. Шеф, однако, спокойно рассказал им всё как есть.

— Мне сообщили, что компания, которая спонсирует этот поезд, собирается сделать вид, что его никогда не существовало. Так что вы, получается, здесь никогда и не работали. Собственно, меня это тоже касается.

Йон и Фан удивлённо переглянулись. Если даже их шефа увольняли, то почему именно их двоих вызвали на этот важный разговор?

— Так вот, к чему это я всё. Слыхали про семью Дженуардо? Семья богатеев из Нью-Джерси. Я слышал, что их наследница ищет себе повара и бармена. Я сам собираюсь договориться с владельцем и вернуться в головной ресторан, а вы двое отправляйтесь поработать к ней. Дженуардо достаточно богаты, чтобы позволить себе личного бармена, так что не думаю, что у вас есть причины жаловаться.

Глаза Йона и Фана в шоке расширились, став похожими на столовые блюдца. Однако шеф-повар не обратил внимания на их шок и продолжил:

— Меня не волнует, с кем вы якшаетесь, и мне плевать, даже если вы преступники. Меня интересуют только ваши навыки как повара и бармена, и за это я могу поручиться. Когда я услышал это предложение, вы двое первыми пришли мне на ум. Думаю, ваша работодательница прямо сейчас должна находиться в Нью-Йорке, так что загляните к ней завтра. Всё поняли?

От грозного тона шефа двое машинально кивнули. Но в глубине души дуэт был невероятно рад, что их навыки так высоко оценили.

— Рагу готово. Доешьте его, прежде чем уходить, – крикнул шеф с кухни.

— Приятного аппетита! – синхронно воскликнули Йон и Фан, и их губы растянулись в одинаковых улыбках.

Однако после следующих слов шефа они оба замерли на месте.

— Рад это слышать. Я уж подумал, что мне придётся выкинуть все сто порций этого замечательного рагу. Но раз вы с таким рвением согласились, то, надеюсь, вы съедите всё без остатка. И если я увижу на тарелке хоть один кусочек, то следующий бульон я приготовлю из ваших рук.

⇔

— Так что это наш тебе гостинец. Налетай!

— Клянусь, оно правда очень вкусное! Ты очень пожалеешь, если не попробуешь! Это мы с Йоном гарантируем!

Йон и Фан выдавили из себя улыбки, стоя перед огромной кастрюлей, в которой, казалось, могло поместиться килограмм сто этого рагу.

— П-помилуйте!

С другой стороны этой гигантской кастрюли лежал Джакуззи, который подвинулся к краю больничной койки и выглядел так, будто готов в любой момент разрыдаться.

В данный момент они все находились в клинике Фреда. Джакуззи должен был провести здесь ещё несколько дней, однако вскоре его обещали выписать.

На соседней кровати лежал Джек, а рядом на полу спал Донни и громко храпел. Он был тем, кто, услышав о том, в каком положении оказались Йон и Фан, согласился донести досюда эту кастрюлю, а по пути съел минимум двадцать порций.

Однако даже так не казалось, что они вскоре смогут доесть это блюдо. Судя по всему, там изначально было куда больше, чем сотня порций.

Помимо них в комнате находились Нис и Ник. Другими словами, здесь собрались все члены банды, которые ехали на поезде. И пока они обсуждали, что им делать с этой горой рагу, они вдруг услышали исходящие из коридора голоса.

— Что это? Пахнет вкусно.

— Эй, не зажимайте жрачку! Оставьте и нам немного!

Один за другим в комнату ввалились остальные члены банды Джакуззи.

— Ребята!

Когда Джакуззи увидел их, лицо юноши просветлело. Среди новоприбывших были и те, кто подбирал груз, который они сбросили в реку.

— Эй, Джакуззи! Касательно той взрывчатки, мы смогли заключить сделку со знакомым шахтёром и одним голливудским режиссёром! Причём на огромные бабки! Мы теперь богаты! Сотня кусков! Можешь себе представить?

— А керамические гранаты мы выпотрошили и продали каждую за двести баксов!

Его друзья, совсем не беспокоясь о ранениях Джакуззи, набросились на лидера, в восторге от такого успеха. И именно за это юноша и любил их.

— Вот как, рад это слышать!

— Но, Джакуззи, ты больше не сможешь вернуться в Чикаго, – как бы между прочим упомянул один из его товарищей, на секунду отрываясь от миски с рагу.

— А?

— Кажись, мафия выяснила, где ты живёшь. Стоит тебе приблизиться к своему дому, как тебя тут же продырявят.

— Ч-чего?!

От лица Джакуззи вдруг отхлынула вся краска.

— Тогда почему бы нам не остаться в Нью-Йорке? Я передал это остальным, так что они тоже должны скоро приехать.

— У-у, ты говоришь об этом так, будто всё очень просто…

Но друзья Джакуззи проигнорировали его наполняющиеся слезами глаза и начали обсуждать куда более позитивную тему.

— А, верно, Джакуззи! Ты не поверишь, но одна прекрасная дама буквально свалилась на нас с неба!

— Самоубийство?

— Не глупи! Мы в тот момент подбирали ящики, которые вы выбросили! И затем мы увидели, как она вынырнула из воды и схватилась за один из них! Красавица с раненым плечом! Мы сказали, что едем в Нью-Йорк, и она тут же согласилась присоединиться к нам! Она молчаливая, но знаешь, вся такая элегантная! Её тоже местный врач осмотрел.

— А-а, вот как? Может, она одна из пассажирок с того поезда.

Джакуззи на мгновение задумался, а затем его лицо озарила улыбка.

— Вот бы с ней познакомиться.

— О, а давайте её сейчас и представим. Заходи, Шанне!

В комнату молча вошла прекрасная девушка в чёрном платье, и Джакуззи приветливо ей улыбнулся… в то время как Нис и Ник выронили свои миски с рагу.

Эпилог – Флайинг Пуссифут.

Несколько дней спустя – Где-то в Нью-Йорке.

— И что изменилось после того, как ты потратила половину тех денег на билеты? – спросил некий голос Рэйчел, пытаясь пробиться через бесконечные телефонные звонки на фоне.

Девушка ответила достаточно громко, чтобы её смогли услышать через всю эту какофонию звуков.

— Я не знаю. Я просто… устала.

Весьма необычно для Рэйчел, но сейчас она использовала довольно официальный тон. В данный момент она разговаривала со своим работодателем – президентом информационного агентства.

Несмотря на то, что лицо президента скрывали многочисленные стопки бумаг, Рэйчел не могла избавиться от неловкого ощущения, будто он улыбается.

— Ну, думаю, от тебя зависит, воспользуешься ты этим опытом или нет.

— Если честно, я жалею о том, что не избила того жирдяя своими собственными руками, – с сожалением пробормотала девушка.

— У меня есть некоторая информация касательно того, что произошло после этого инцидента. Хочешь послушать? Это за счёт заведения, – спросил безликий информационный брокер.

— Да даже не подумаю! Я вас всех тут засужу, слышите?! И за отвратительную охрану поезда, и за то, что позволили там работать этим дрянным жёлтой макаке и деревенщине-ирландцу!

Омерзительный усатый мужчина хрюкнул, в то время как его ноздри яростно раздувались. Когда он пришёл в сознание после того, как Клэр вывихнул оба его плеча, он забрался в одну из уборных и отсиживался там, трясясь от страха. Вышел он оттуда только после того, как всё утихло, и его обнаружил один из полицейских. И каждый его болезненный вскрик, во время того, как ему вправляли суставы, сопровождался смешком кого-нибудь из пассажиров вагона-ресторана.

Для человека, который был руководителем крупной железнодорожной компании, это было просто невероятным унижением. Итак, он уже собрался подать в суд на компанию, владеющую Флайинг Пуссифут – компанию Небула, но не тут-то было.

В приёмной комнате Небулы претензии усатого мужчины выслушивал администратор средних лет, губы которого растянулись в какой-то искусственной, невыразительной улыбке.

— Это всё весьма прискорбно, мистер Тёрнер. Как видите, мы готовы предоставить вам денежную компенсацию. К тому же вам не кажется, что если придать этот инцидент огласке, то имидж железнодорожных компаний тоже пострадает?

— Это меня не волнует! Дело не в деньгах, это вопрос моей чести!..

Внезапно раздался телефонный звонок.

— Извините, что прерываю, мистер Тёрнер, но это вас.

Усатый жирдяй нетерпеливо вырвал трубку из рук безэмоционального администратора.

— Да, это я! А вы ещё кт-… а…

Выражение лица Тёрнера кардинально изменилось: он весь побледнел, а по его лицу начал ручьями бежать холодный пот, и чем дольше продолжалась беседа, тем хуже он выглядел. Через некоторое время он повесил трубку и с усталым видом уставился на администратора.

— Вы готовы опуститься так низко, что даже подключили к этому политиков…

— Видите ли, сенатору Бериаму тоже хотелось бы, чтобы этот инцидент сохранили в тайне. В наше время нельзя стереть все следы, но возможно скрыть их. Во время инцидента никто из пассажиров не погиб, так что мы не хотели бы усугублять ситуацию.

— Н-но ведь…

— Мистер Тёрнер. Мы знаем, что в прошлом вы подставили обычного инженера по техническому обслуживанию и свалили на него вину за несчастный случай. Если нам вдруг понадобится, то мы вполне могли бы ещё раз разузнать обо всей этой ситуации у его тогдашних коллег. Нам кажется, что при определённых условиях они вполне найдут в себе мужество рассказать всю правду.

Тёрнер – усатый мужчина – сильно побледнел и направился к выходу из комнаты.

Когда он уже почти шагнул за дверь, администратор бросил ему вслед несколько прощальных слов:

— Вы когда-нибудь слышали про карму, мистер Тёрнер? Вы уже попали в чёрный список сенатора. Если вы не будете осторожны, то ваша компания с удовольствием избавится от вас…

— Итак, вот что мне рассказали. Чувствуешь себя немного лучше, Рэйчел?

— Как вы заполучили эту информацию, сэр?

— Я был тем, кто продал администратору информацию о прошлом мистера Тёрнера. Видишь ли, мы договорились о небольшом обмене, – хотя телефонный звон на заднем плане практически заглушал его голос, Рэйчел прекрасно слышала каждое слово. – Видишь ли, если информацию не использовать, то в итоге она станет бесполезна. Прямо как ремесленник, который долгое время не занимается своим делом. Хотя, думаю, мне стоит извиниться за то, что я без разрешения воспользовался информацией, касающейся твоего прошлого.

Рэйчел некоторое время молчала, после чего обратилась к человеку, скрытому от её глаз кипами бумаг:

— Могу я попросить вас о возмещении расходов на билеты начиная со следующей поездки? У меня нет какой-то конкретный причины, почему, но я решила больше не ездить зайцем.

— Никаких проблем. Знаешь, довольно важно делать что-то «без конкретной причины». Думаю, доверять собственным ощущением – это замечательно.

В этот момент голос за кипами бумаг звучал совершенно не как информационный брокер, но затем он добавил:

— Только, пожалуйста, не забывай привозить чеки.

⇔

Политического влияния сенатора Бериама и финансовой мощи корпорации Небула было достаточно, чтобы инцидент на поезде Флайинг Пуссифут так и не предали огласке. Среди гражданских была только одна жертва – проводник, чьё тело обнаружили в сточных водах Чикаго. Преступника так и не задержали. Да и полицейские не тратили слишком много сил на расследование, так что в итоге все посчитали, что убийство не имело никакого отношения к ночному инциденту на поезде.

Хотя преступника уже и так не было в живых.

А безликий труп, обнаруженный в купе проводников, посчитали телом Клэра Станфилда.

Весь состав, за исключением локомотива, тайно переместили в парк на окраине города.

Ещё одной странностью было то, что одна часть поезда отсутствовала. Кто-то вырезал кусок крыши одного из вагонов.

И вот наконец наступило пятое декабря 1933 года.

В день, когда было объявлено об отмене сухого закона, счастливая толпа практически разобрала поезд на части, превращая его в груду металлолома.

Флайинг Пуссифут – летающий подпольный бар – поезд, который обходил сухой закон, пресекая всю Америку.

И в отличие от закона он встретил довольно одинокий и печальный конец.

Поезд, ставший местом преступления, был навсегда похоронен во тьме, и никто никогда не узнает, куда же он исчез.

…Конечно, за исключением одного куска крыши, с вырезанным на нём посланием.

– Шумиха 1931 – Конец –

* Это второй том истории, состоящей из двух частей. Для тех, кто прочитал его и подумал: «Я читал только это и не до конца всё понял», пожалуйста, поищите «Шумиха!: 1931 The Grand Punk Railroad: Пригородный Эпизод», выпущенную в прошлом месяце.

Для начала спасибо вам огромное за то, что также прочитали эту часть, хотя она не имеет никакого отношения к основной истории.

Прошу прощения за то, что всегда начинаю это одними и теми же словами, но, как и обычно, я не имею ни малейшего понятия, что писать в послесловии.

Однако недавно мне сказали, что число людей, решающих, покупать книгу или нет, глядя на послесловие, возросло. Занимательно… Что, если писатель из тех, чьи послесловия и основная история совершенно отличаются во всём, начиная со стиля и заканчивая атмосферой? Найдутся ли там люди, которые, купив книгу, думают: «Послесловие провело меня!» – и плачут всю книгу? Это действительно меня беспокоит.

…Но я отвлёкся.

Что ж, в этой истории почти всё повествование я продвигал в рамках поезда.

Трюк с поездом используют в медиа самых разных жанров, и я думаю, что по-настоящему интересная часть заключается в уникальности самого элемента поезда. Меня всегда поражало, как подобные декорации – которые можно назвать передвижной запертой комнатой – используют во всевозможных историях и разнообразных областях, и каждый раз их используют по-разному. В этом случае существует поистине бесчисленное множество способов применить их, смешивая сравнения и метафоры, касающиеся сменяющегося пейзажа и путешественников, железных дорог и путей. Мне кажется, когда железнодорожные пути используют в качестве сценического устройства, подобным вещам действительно просто чётко отразиться перед вашими глазами.

Я постоянно думал о том, что однажды хотел бы написать историю, использующую поезд отличным способом от того, что я выбрал в этой книге.

В этой истории я написал об инциденте, который произошёл во время того же временного отрезка, что и прошлая книга, но сфокусировался на других персонажах и показал события с другой точки зрения.

Это не особо оригинально: смена перспективы – техника, которую используют во всевозможных жанрах. Позже у меня сложилось впечатление, что особенно часто подобное происходит в играх. Пока я писал, я думал: «Я хочу использовать эту структуру, являющуюся одной из многочисленных техник, чтобы написать историю настолько глупую, насколько только возможно». Хотя я даже примерно не представлял, как воспримут это читатели.

«Это бессмысленная, глупая история… Но это весело». Если они скажут подобное, думаю, это станет самым лучшим комплиментом. По крайней мере для книг с названием «Шумиха!» я планирую сфокусироваться на создании историй подобного рода.

Между прочим, когда я впервые показал своему редактору, мистеру Сузуки, рукописи «Пригородного» и «Экспресса» он коротко сказал: «От этого свихнуться можно»… Чего он от меня хочет?

Я хотел бы написать всевозможные истории в будущем, от длинных серий до самостоятельных рассказов, и я хочу стать достаточно хорош в написании глупых историй и неглупых историй, историй без какого-либо содержания и историй со сложным содержанием, и историй самых разных направлений.

По крайней мере, пока я работаю каждый день, чтобы убедиться, что добрые люди из отдела продаж не грозят мне демоническими масками и словами: «Твои книги не продаются, так что брось писательство», я хочу продолжать писать истории, которые в конечном итоге как-то влияют и на меня, и на людей, которые оказались достаточно добры, чтобы прочитать их. Такова моя текущая цель.

Рргх… Я вполне уверен, что писал нечто подобное в прошлый раз…

В любом случае я последую примеру других авторов Денгеки Бунко и буду экспериментировать с разными вещами в попытке создать собственный уникальный стиль послесловий, так что, пожалуйста, поддержите меня.

* Как и обычно, всё, что идёт после этой точки, благодарности.

Относительно этого издания: Главному редактору Сузуки, которому я постоянно причиняю проблем, и добрым людям из отделов продаж, пиара и редактуры.

Корректорам, которые всегда проверяют опечатки, пропущенные буквы и предложения с грамматическими ошибками.

Моей семье, друзьям и знакомым, в особенности всем из города С, которые помогают мне всевозможными способами.

Мистеру Окаю и мистеру Торишиме, которые помогли мне с HP, и «запугивающему» курирующему редактору мистеру Унимару.

Мистеру Катсуми Энами, который нарисовал моих персонажей, которые, кажется, эволюционируют каждый раз, когда я вижу новые рисунки, и чьи фантастические иллюстрации подняли эти книги на новый уровень.

И людям, которых я не могу забыть: читателям, которые выбрали эту книгу.

Спасибо вам огромное, сейчас и навсегда!

С этого момента, думаю, я буду работать над тем, чтобы продвигать и свои истории, и свои послесловия в самых разных направлениях. Надеюсь, вы останетесь со мной в этом неспешном путешествии, пока мы едем от станции до станции…

Июнь 2003 года, у себя дома.

Проигрываю опенинг анимации «Вечеринки на семерых» (режиссёр Катушито Ишии) на повторе.

Рёго Нарита.

Начальные иллюстрации

Алхимик Бегг верил, что его наркотики откроют людям путь в лучший мир.

Наркоман Рой безрезультатно пытался завязать.

Член руководства клана Рунората Густаво злился из-за серии неудач в бизнесе.

Один из боссов клана Гандоров Лак предчувствовал обострение конкуренции.

Юная Ева втайне лелеяла надежду отомстить за пропавшего брата.

Судьбы совершенно разных людей окажутся сплетены воедино, и падение одного повлечёт за собой крах всех остальных. Как с костяшками домино…

Декабрь 1931 года. Адская кухня, Западный Манхэттен.

Музыка лилась и струилась, мягко обволакивая залитый утренним солнцем район.

Сердце сжималось от необъяснимой, смутной тоски.

То ли грусть от завершения чего-то, то ли предвкушение начала чего-то.

Мелодия звучала, тревожа притихшие под прозрачным небом улицы.

И тёмные кварталы будто выцветали.

Начало декабря 1931 года. Где-то в Нью-Йорке.

Двое мужчин молчали в полумраке комнаты.

Казалось, даже биение сердец растворяется в разлитой вокруг них тишине.

— Пойми же, Бегг, это последний раз, когда я с тобой ещё просто разговариваю, — без каких-либо предисловий заговорил вдруг высокий мужчина.

Его слова будто рассеяли чары оцепенения, охватившие комнату, и воздух внутри зашевелился; вернулись звуки и краски.

Словно подгоняемый резко ускорившимся временем, высокий мужчина — Майза Аваро — тяжело вздохнул. Он хмурился и выглядел сильно расстроенным.

— Бегг, скажи что-нибудь. Я не уйду, пока ты мне не ответишь, и, в зависимости от твоего ответа, мне, возможно, придётся причинить тебе боль.

Его собеседник наконец соизволил открыть рот.

— Хо… Хо… Хорошо. Я сде… сде… сделаю, как ты… про… сишь, — обрывисто произнёс он сиплым, дрожащим голосом. Взгляд его невидяще блуждал по комнате, словно он был не в силах зафиксировать его на Майзе. — Бо… Бо… Больше мы не будем… продавать… на… на… наркотики на… терри… тории клана… Мартиджо.

По лицу Майзы разлилось облегчение.

— Спасибо, Бегг, — поблагодарил он, подойдя к старинному другу. — Теперь нам не придётся смотреть на тебя, как на врага.

К радости на лице Майзы примешивалась толика грусти. Немного помолчав, он вновь заговорил, но тон его уже не был нейтрально-светским, в нем слышалось искреннее переживание.

— Я хочу предупредить тебя не как член руководства клана Мартиджо, но как твой старый друг… Прекрати распространять наркотики в этом городе…

— Не… Не… Не лезь. Это… Это… моё… дело.

— Бегг.

— Я… Я… Я стал алхимиком, чтобы… как фармацевт… изменить мир. Это… Это моя мечта, главная страсть… моей жизни, моя миссия… и совсем… совсем скоро… мне это удастся. После двухсот лет… у меня… наконец… наконец… наконец… получится. Я открою… открою… способ… делать… людей… счастливыми.

Майза легонько покачал головой.

— Опять ты об этом? Нет такого способа и быть не может!

— Есть. Я… Я… открою… каждому… человеку… другой… мир. Его… Его собственный… личный… идеальный… м… мир… где он… будет… у… улыбаться… всегда… до самой… смерти.

— Другими словами, ты собираешься уничтожить всё человечество? Ведь если люди будут пребывать в перманентном наркотическом бреду, они не будут есть и рожать детей.

— Ра… Разумеется… это лишь… первый… шаг. Я… Я всегда… думаю… прежде… всего… о благе… всех… людей. Я… хочу со… создать… такое… лекарство… которое бы… не вредило… организму… только… дарило… радость.

Майза опять вздохнул, поражённый детской наивностью друга.

— Наркотики разрушают душу. Как ты этого не понимаешь?

— Ха… ха… ха. Чтобы… ты… верил… в столь… ненаучное… понятие… как… душа?

— Не нам с тобой рассуждать о том, что есть наука, а что — нет. Уверен, ты и сам это прекрасно понимаешь. Мы всё-таки с тобой бессмертные, заключившие договор с Дьяволом.

Бессмертные. Звучит избито, но только не для этих двоих. Призвав Дьявола, они обрели дар вечной жизни… и навлекли на себя проклятье поглощения.

Если один бессмертный прижмёт правую ладонь к голове другого — он его поглотит, сделает частью себя со всеми знаниями, воспоминаниями и опытом.

Проклятья гнуснее и отвратительнее сложно представить.

Слова Майзы заставили Бегга ненадолго замолчать. Наконец он скривил рот в неловкой улыбке и, будто оправдываясь, сказал:

— Получать… удовольствие… одна из… основных… людских… потребностей. Я лишь… этому… способствую.

— Но люди не должны оказываться во власти лишь одной этой потребности, забывая обо всех остальных. Вот о чём я тебе говорю.

Майза развернулся и направился к выходу из комнаты.

— С… С… Спасибо, Майза. Что… не… поглотил… меня.

— Если ты и в следующую нашу встречу это скажешь — я всерьёз на тебя рассержусь.

Когда Майза ушёл, Бегг ввёл себе в локоть препарат из шприца.

Его концентрация была намного выше, чем в продаваемых на улицах разбавленных вариациях, но он всё равно ничего не почувствовал.

Вечная жизнь развила в нём устойчивость к наркотикам.

Он уже не надеялся сам испытать удовольствие.

Но верил, что сможет одарить им других.

Вопреки всякому здравому смыслу.

— Однако в какое неспокойное время мы живём, — сказал мужчина.

В противовес его словам небо над Нью-Йорком было ясным и безмятежным.

Теснящиеся в узких улочках здания из красного кирпича купались в прямых лучах находящегося в зените солнца.

В одном из таких тихих, удалённых от суматошного небоскребного центра Манхэттена, переулков молодой мужчина разговаривал с хозяином букинистического магазина, вносящего капельку разнообразия в скучные выцветшие фасады многоквартирных домов.

— Вам так не кажется? Экономика всё никак не выплывет из пучин Депрессии, а правительство, такое ощущение, только говорит, но ничего не предпринимает, чтобы хоть как-то исправить положение. Как в такой ситуации выживать честным бизнесменам и политикам — не представляю. Уверен, вы и сами ночей не спите, переживая за свой магазин.

— Ну что вы, благодаря вашей поддержке, мне грех жаловаться, — ответил хозяин, склонив голову перед человеком, годящимся по возрасту ему в сыновья.

Но странный блеск в глазах не соответствовал его подчеркнуто учтивому тону.

— Вот как? А мне казалось, у вас не так много посетителей… Если мы можем вам чем-то помочь — пожалуйста, не стесняйтесь.

— Как можно! Вы и так не берете с меня дань за защиту, просить что-то сверх этого…

— Мы не до такой степени мелочны, чтобы брать дань с букинистического магазина. Так что обращайтесь. По крайней мере, на минимальные расходы уж точно средства найдём. Вы нам не чужой человек.

— Спасибо огромное, но не стоит беспокоиться! Мне достаточно уже одного того, что, благодаря вашей защите, сэр Гандор, я могу со спокойной душой заниматься своим делом!

Его собеседник ожидал подобного ответа. Вряд ли найдётся человек, который по первому же предложению согласился бы взять у него деньги.

В масштабах Манхэттена, этого огромного запутанного клубка из денежных и людских потоков, клан Гандоров был очень маленькой организацией с крайне скромными размерами территории, но внутри неё их власть была без преувеличения абсолютной.

Резкое усиление влияния началось с наступлением эпохи правления трёх братьев — это они, сменив отца, постепенно расширили границы подконтрольной территории почти в два раза. Действовали они при этом согласно старым добрым мафиозным традициям: кого-то подчиняли страхом, кого-то — обещанием гарантированной защиты. При этом старательно избегали лишних столкновений с конкурентами, а на угрозы или предложения «слияния» с более крупными организациями не реагировали, упрямо идя своим собственным путём.

Разумеется, он был невозможен без периодических стычек с другими кланами.

И теперь один из трёх боссов «семьи» — младший брат Лак Гандор — заявляет о «неспокойном мире».

Хозяин букинистического магазина про себя сокрушённо покачал головой, не снимая с лица вымученной улыбки. Взгляд его был далек от веселья — сердце пожилого мужчины сжималось от неописуемого ужаса.

Словно в попытке отвлечься, он торопливо выпалил:

— Ха… Ха-ха… Ну, это… Главное, что у вас всё в полном порядке.

— Куда там, уверяю, даже у нас найдётся пара-другая проблем, над которыми приходится попотеть, — покачал головой молодой «босс».

Лак сказал так специально: подобные «признания» в определённых слабостях клана способствовали возникновению доверия у обычных граждан.

Главное было не переборщить, чтобы они не подумали, что проблемы «семьи» могут сказаться и на них. Скорее наоборот, у людей должно было складываться ощущение, что у клана, в отличие от них, не может быть серьёзных неприятностей.

— Не говоря уже о том, — продолжил Лак, — что мы и так перед вами страшно виноваты. К примеру, из-за тех наркотиков.

— Наркотиков?.. Нет, ну что вы, вы-то тут при чём, это всё глупые юнцы принесли откуда-то!

— Но они ведь всё-таки попали на наши улицы.

Клан Гандоров не имел дел с наркотиками. Они не хотели подрывать доверие живущих на их территории людей, но самое главное — их организация была для этого бизнеса слишком мелкой.

Иногда Лак задумывался, что было бы, будь их «семья» значительно крупнее. Возможно, они бы занялись наркотиками, а возможно — и нет. Но раз фактически средств у них для этого нет, то к чему гадать? Сам Лак склонялся к мысли, что чем пускаться в опасное предприятие, куда предпочтительнее было сохранить уважение жителей подконтрольного района. Клан Гандоров был слишком тесно с ними связан, чтобы вдруг пустить на свои улицы такую мощную штуку, как наркотики. Они потеряют больше, чем смогут заработать.

«Берге разговоры о прибыли до лампочки, а Кит в принципе наркотики на дух не переносит», — подумал Лак, вспоминая своих старших братьев.

У каждого из них была своя роль: Кит олицетворял «защиту», Берга — «страх», а Лак отвечал за бухгалтерию. Точнее будет сказать, их так воспринимали окружающие, главным образом — простые граждане.

Кит производил впечатление «босса», ставящего во главу угла даже не моральные принципы, а конкретно безопасность проживающих на подконтрольной ему территории людей. В этом смысле, шансы, что он позволил бы клану связаться с наркотиками, были минимальны.

Но вопреки твёрдой позиции «семьи» они появились на их улицах.

Кто-то, пользуясь брешами в наблюдении, начал распространять здесь новый наркотик.

О нём пока ещё мало кто знал, но слухи уже поползли. А вчера в офис Гандоров наконец-то доставили образец.

Терпеть это дальше было нельзя. Необходимо во что бы то ни стало выйти на источник и разобраться с ним раз и навсегда.

Лак сощурился, отчего стал ещё больше походить на хитрого лиса. Ворочающийся в груди чёрный комок ярости медленно, но верно разрастался.

— О, это что у вас тут, сценарий пьесы? Такое редко увидишь, — потянулся Лак к одной из потертых книг.

Улыбка хозяина стала ещё шире.

— Я с удовольствием вам его подарю!

— Это лишнее.

Отогнав на край сознания мысли о наркотиках, Лак достал из кармана пухлое портмоне.

На краткий миг обе его руки оказались заняты, и тут позади него раздался странный вопль:

— Бе-хе-е!

Лак обернулся, и одновременно с этим его горло рассекли ножом.

— Гху…

Мозг успел отметить обжигающую боль от разрезающего плоть металла, и перед глазами Лака всё заволокло красным от вырвавшегося из раны фонтана крови.

Лишь когда Лак упал на землю, до хозяина магазина дошёл смысл произошедшего, и он вскрикнул.

На залитой солнечным светом дороге стоял мужчина средних лет в поношенной одежде, с нездоровым цветом лица и безумным блеском в глазах.

— У… У… У… Убийца-а-а!!! — заорал хозяин, от ужаса не в силах пошевелиться.

— Без свидетелей, сви-сви-свидетелей убрать, Лака убил-убил-убил, свиде-сви-свидетелей убра-убра-убра-убра-свиде-убра-Лака-уби-букиниста-уби-уби-уби-уби-убить-уби-убить-уби…

Похоже, этот бомж не просто заикался, а очень туго соображал, что отражалось на его речи.

— Не-е-е-е-ет!!! — завизжал хозяин магазина, увидев занесённый над собой большой нож. На лезвии, что несколько мгновений назад рассекло горло Лака… не было ни капли крови.

— Уби-уби-бить-уби-бить, уби-бить-бить-у-уби-у-бить-бить-бить-ть-ть-ть-ть-ть… — заскрипел бомж, напоминая заезженную пластинку, но это не помешало ему недрогнувшей рукой опустить нож.

Что-то громко зашуршало.

Хозяин букинистического магазина, так и не дождавшийся удара, с опаской приоткрыл глаза и увидел, что широкое лезвие застряло в книге. А держал её тот самый мужчина, которому перерезали горло.

— Вы целы? — спросил он.

Бомж крупно задрожал и рухнул в дверной проём.

На горле Лака не было ни царапины. На выставленном перед магазином прилавке с книгами, ещё недавно залитом кровью, не осталось ни пятнышка.

— Н-но… как?.. Сэр Лак… Сэр… что… как… Я не…

Не обращая внимания на ошеломлённого хозяина, Лак с невозмутимым лицом взял в руки журнал с красной обложкой и принялся методично разрывать её на мелкие кусочки.

— Да уж, повезло, так повезло, — с холодной улыбкой произнёс он. — Если бы я не успел закрыться книгой, мне бы точно конец пришёл.

— Что… но… погодите… вы же… но кровь…

— Это обложка журнала порвалась. Не было никакой крови. Вам показалось.

— Но…

Не слушая возражений, Лак бросил в воздух получившееся конфетти.

— Кстати, я же должен заплатить за порченые издания.

В ладонь хозяина магазина легла толстая пачка денег, которых бы ему хватило на целый месяц.

— Ч-что вы! Я не могу! Это слишком много! — ужаснулся он.

Но Лак заставил его сжать пальцы и со значением произнёс:

— Этот идиот порезал книгу. Вы меня понимаете?

Хозяин магазина молча кивнул, подавленный его тоном.

— Замечательно. Кто быстро схватывает, тот и в бизнесе успешен. Хорошего дня.

Лак развернулся, взвалил на плечо бомжа с запавшими глазами и ушёл. Из-за разницы в размерах они выглядели довольно несуразно: как муравей, тащащий мёртвого жука.

На прощанье младший Гандор легонько помахал хозяину букинистического магазина и сказал:

— И всё-таки, в какое неспокойное время мы живём!

Октябрь 1930 года, где-то в штате Нью-Джерси.

Всё началось со странной парочки грабителей.

В тот день сердце Евы Дженоард не отпускала тревога.

Совсем ещё юная — всего-то пятнадцать лет, — она была самой младшей в семье местного миллиардера, росла вдали от реальной жизни и не могла похвастаться никакими особыми талантами.

Вот уже несколько дней со смерти главы семейства — деда Евы, — в фамильном особняке Дженоардов царила неразбериха.

Разумеется, девушка грустила из-за потери любимого дедушки, но причина её беспокойства крылась в ином.

Узнав о смерти деда, из Нью-Йорка вернулся её старший брат Даллас.

Он всегда был добр к Еве, но та не испытывала к нему ни малейшей симпатии: по отношению ко всем остальным Даллас вёл себя как последний мерзавец.

Когда он зашёл в особняк, в его глазах не было ни намёка на грусть. Они сверкали, как в предвкушении осуществления какого-то страшного плана.

Как в предвкушении убийства…

Даже по меркам Нью-Джерси, одного из центров индустриального прогресса США, размеры состояния Дженоарда-старшего, что он сколотил за свою жизнь, вызывали оторопь. Оставалось только гадать, на чём можно было сделать такие огромные деньги, живя в деревне, вдали от столицы Ньюарка. Ева знала лишь, что их семья владеет крупной фабрикой глубоко в лесу, но ни отец, ни дед не разрешали девочке к ней приближаться, да она и не изъявляла особого желания. Поэтому и понятия не имела, что там производилось.

Но знала, что благодаря этому они были богаты.

А ещё Ева знала, что большие деньги порой становятся для слабых духом людей серьёзным испытанием.

Девушка часто бывала на светских мероприятиях и успела насмотреться на тех, кто беззаботно сорит купюрами, кто трясётся над каждым центом, кто умело ворочает огромными средствами и кто зеленеет от зависти при виде чужого богатства — через призму денег проявляются все черты человеческой натуры, как похвальные, так и безобразные.

На основе своих наблюдений Ева пришла к двум выводам.

Во-первых, наследство её деда было столь велико, что едва ли кто-то сможет остаться к нему равнодушным.

И во-вторых… самое сильное искушение было уготовано её брату Далласу.

Но разве в её силах было что-то изменить? Даже понимая, что в противном случае она лишится чего-то очень для себя важного, разве могла одна беспомощная девушка на что-то повлиять?

Еву терзал ужас от надвигающейся трагедии и злость на собственную трусость. Хрупкая из-за возраста психика едва выдерживала под давлением душевных терзаний.

Сама того не замечая, она возносила мольбы Господу о чуде.

«Пусть мои тревоги уйдут. Я больше ни о чём никогда не попрошу», — думала Ева, прячась под одеялом.

И чудо неожиданно свершилось.

Поздней ночью, когда особняк окончательно погрузился во мрак, в комнату девушки проникли двое незнакомцев.

Ева даже не смогла закричать… только изумлённо округлила глаза.

Из-за медленно открывшейся двери показалась парочка… в костюмах индейцев.

На мужчине была кожаная куртка с перьями поверх голого торса и хлопковые штаны. Наряд девушки был под стать её спутнику. Одежду обоих украшали узоры из бисера.

На лицах пары была боевая раскраска, а на головах — индейские шапки из длинных перьев.

Но главная странность заключалась в том, что они оба были европеоидами. Иначе Ева бы точно не сдержала крика.

Парочка как ни в чем не бывало обратилась к застывшей в растерянности девушке:

— Тсс! Тихо! Мы не желаем зла!

— Спрячь нас ненадолго, совсем на чуть-чуть!

За плечами обоих были огромные и набитые, как у Санта Клауса, мешки. Из наполовину затянутых горловин виднелись пачки денег, а мелкие характерные выпуклости на дне подсказывали, что там теснились драгоценности и столовое серебро.

«Грабители», — догадалась Ева, но почему-то ей и в голову не пришло позвать на помощь или бежать. Возможно, причина крылась в приветливых улыбках странной парочки.

— Ты, случайно, не одна из Дженоардов?

— Любимая дочка, да?

Тихие вопросы грабителей пробудили в сердце девушки страх.

Что если они возьмут её в заложницы?

Но волнение рассеялось, не успев окрепнуть, когда Ева услышала следующие слова «индейцев». Так сильно они контрастировали с ожиданиями девушки.

— Тогда можешь больше не волноваться!

— Поздравляем!

Не обращая внимания на недоумение Евы, парочка продолжала:

— Мы забрали источник ваших несчастий!

— Теперь членам вашей семьи не придётся ссориться!

— Когда близкие ладят — это самое главное!

— Будет вам счастье!

Глядя на них, искренне радующихся за незнакомую девушку, Ева наконец поняла, о чём они говорили.

Если наследства не станет, за него не придётся бороться. Нет денег — нет искушения.

Получается, эти двое ни больше ни меньше исполняют её желание!

Их рассуждения были так далеки от привычной логики, что любой другой на месте Евы наверняка в гневе набросился бы на них, но девушка наоборот — ощутила горячую благодарность.

Только она обратилась к Господу со своей «первой и последней просьбой», как тут же явились те, кто её исполнил.

«Наверняка они божьи посланники!»

Семья Дженоардов не отличалась религиозностью, и Ева имела весьма смутное представление о Боге и ангелах.

Совершенно забыв о нарядах индейцев, девушка опустилась перед парой на колени.

— Эй, Мирия, зачем она нам поклоняется?

— Не знаю, но в этом случае мы должны что-нибудь для неё сделать!

— Хм… Я б с удовольствием показал ей священный танец со змеями, но он длится несколько десятков дней, и для него нужно пятьдесят змей. Да и я ведь не шаман, как бы на меня духи природы не осерчали!

— Тогда давай станцуем танец бабочек! Помнишь, нам его дети хопи показывали!

— Отличная идея!

Они легонько кивнули и закружили в беззвучных ритуальных плясках племени хопи, но даже за этим Ева наблюдала со всем возможным вниманием и почтением.

Но танец прервал громкий стук в дверь.

— Мисс Ева! Мисс! В особняк пробрались грабители! У вас всё в порядке?!

«О нет! Скорее, нужно их спрятать!»

Девушка обернулась, но этих двоих уже и след простыл.

И лишь ветер из распахнутого окна шевелил занавески.

«Должно быть, они вернулись на небо…» — мечтательно подумала Ева, не замечая на дереве, росшем напротив её комнаты, силуэты двух индейцев.

На следующее утро к девушке зашёл Даллас. Выглядел он усталым и раздражённым до крайности, но при взгляде на сестру на его лицо вернулась улыбка. Девушка успела забыть, когда она видела её в последний раз.

— Как насчёт партии в бильярд, Ева? Давненько я тебя не учил.

Едва сдержав слёзы, девушка ослепительно улыбнулась и кивнула.

* * *Как и обещали грабители, для Евы потекли счастливые дни.

Но год спустя… им резко пришёл конец.

Декабрь 1931 года.

На девушку, в момент уничтожив былое благополучие, обрушилось всепоглощающее одиночество.

Отец Рэймонд и старший сын Джеффри, вставшие во главе семьи после смерти деда, отправились по делам на Манхэттен, и больше не вернулись. Точнее будет сказать, Ева увидела их ещё один, последний раз, но не смогла узнать в двух трупах, обнаруженных в затонувшей в заливе Ньюарк машине, любимых отца и брата. Полицейские не уточнили, был ли это несчастный случай или убийство, сказали лишь, что следствие ведётся, и ушли.

Ко всему прочему куда-то пропал Даллас.

Мама Евы скончалась многим раньше супруга, и по сути Ева осталась единственной представительницей семьи Дженоардов. Слуги один за другим уволились, на особняк опустилась мёртвая тишина.

Управление семейным предприятием взяли на себя исполнительные директора, заплатившие символическую сумму за доверенность, так что в собственности Евы остался только особняк и земля.

Мало кто согласился бы пойти работать в такой дом, и из прислуги у девушки остались только дворецкий и горничная-негритянка.

— Ох, матерь божья! Вы таки уверены, мисс?! — воскликнула Самаса, услышав о решении Евы.

Прежде чем устроиться к Дженоардам, Самаса — пожилая полная негритянка — успела поработать горничной по всей стране, из-за чего в её речи смешались разные диалекты.

— Абсолютно, — спокойно ответила девушка.

Она не знала предрассудков по отношению к горничной, которая заботилась о ней с самого детства.

— Мисс, позвольте вашему скромному слуге Беньямину сопровождать вас в городе.

— Вы точно не против?

— Не извольте беспокоиться. Служение вам есть долг и единственный смысл жизни для такого старика, как я, — поклонился Еве дворецкий, прослуживший нескольким поколениям семьи Дженоардов.

Нельзя сказать, что он был образцовым дворецким, скорее старался соответствовать принятым в обществе стереотипам о людях своей профессии.

От души расхохотавшись при виде почтительно согнувшегося Беньямина, Самаса решительно хлопнула себя по груди.

— Батюшки светы, шо ж ты как не родный?! Мисс, не переживайте-с, я еду с вами!

Так Ева в компании двух единственных оставшихся у неё близких людей отправилась в незнакомый город, на Манхэттен, на поиски без вести пропавшего брата Далласа.

А-ах, как хорошо… Высший класс.

Даже не знаю, есть ли другие слова, чтобы описать это состояние.

Да даже если и есть, не хочу думать. Незачем.

Здесь есть всё. Здесь, в моей голове.

Всё, что я вижу, смешивается и сливается. Теперь я понимаю. Небо, земля, лес, город, день, ночь — всё это единое целое. Мне открылась Истина. Мои пальцы тоже растворяются, а за ними руки, ноги, живот, грудь, кости, сердце, всё растворяется в окружающем мире, всё вокруг меня и есть я. Я становлюсь миром.

Вот уже и мои глазные яблоки начали растворяться. Я вижу всё, что есть, самые дальние закоулки этого мира доступны моему взору.

Растворившийся мир проникает в меня, и я чувствую его весь целиком. Мне так легко, так приятно.

Я стал един с миром.

— …ой, Рой…

Мир расколола трещина.

Кто? Кто хочет разрушить мой мир? Прекрати! Ну что ты делаешь?! Глаза ведь вернулись! И зрение тоже! А-а, и тело, моё тело отделяется от мира! Нет-нет-нет-не-надо-прекрати-стой-нет!

— Рой… Рой…

Моё тело восстановилось посреди пустоты и рухнуло навстречу охваченному хаосом миру. Под оглушительный свист ветра реальность расслаивается и крошится. Небо, земля, люди, город, день, ночь — всё обретает цельность и независимость. И мои личные сон и явь тоже разделились, и теперь я падаю, падаю на огромной скорости к неумолимо твёрдой земле реального мира.

— Рой!

И моё тело разбивается на мелкие осколки.

Устремив невидящий взгляд в бетонный потолок, мужчина — Рой Мёрдок — сильно вздрогнул. В следующую секунду он, словно подброшенный пружиной, вскочил с кровати и закрутил головой по сторонам. В одном помещении с ним находилось несколько мужчин и женщин, кто-то из них сидел, другие лежали, но у всех на лицах было одно и то же пустое выражение.

— Рой, приди в себя! — закричала стоящая напротив него девушка.

«Это же… Да, точно, моя девушка, Эдит».

И это она же вернула его в «этот мир». Поняв это, Рой, всё ещё не в силах сфокусировать взгляд на возлюбленной, раздражённо цокнул языком.

— Да как ты смеешь?! Я испугалась, что ты уже правда не очнёшься!..

Сердитый окрик Эдит оглушительным набатом загремел внутри головы Роя, отдаваясь в спинном мозге.

— Сколько раз я тебя просила! Сколько раз ты обещал завязать! Почему ж ты опять здесь?!

Незажившая после прошлого прихода ссадина на шее вдруг сильно засвербела. Эта боль послужила сигналом к окончательному возвращению в реальность.

— Уэ-э!

Одновременно с этим из низа живота вверх поднялась нестерпимая тошнота.

На бетонный пол выплеснулся почти бесцветный желудочный сок, но Эдит лишь слегка поморщилась. Никто в комнате на них даже не посмотрел.

Это был не побочный эффект от приёма наркотика, просто из-за прерванного кайфа мозг Роя испытал сильный стресс и ошибочно запустил процесс экстренного очищения организма от токсинов.

Поэтому пол в этом помещении и был бетонный — с него легче всего отмывать рвоту и испражнения, которые здесь были обычным делом.

Ведь это была известная среди «своих» точка, куда наркоманы приходили специально, чтобы «поторчать».

Когда желудок отпустило, Рой, даже не потрудившись отодвинуться от собственных рвотных масс, мрачно протянул:

— Мало ли, что я обещаю, когда не под кайфом. Не лезь со своим тупым реалом.

— Совсем с ума сошёл?! Только я обрадовалась, что ты одумался… Зачем ты так?!

Прежде чем ответить, Рой взял лежащий неподалёку конверт с порошком.

— Да не психуй ты так. Это тебе не конопля и не кокаин, тут в последнее время гонят нечто конкретно новое, под закон его пока не подвели, так что это не преступление. Никаких проблем.

— Я говорю не об этом! Ты умрёшь, если не прекратишь! Ты хоть понимаешь, каким конченным кретином ты выглядишь, когда под дурью?! Прямо как выбрасывающиеся на берег осьминоги и кальмары! Оглянись вокруг, здесь у всех такие же лица!

Нотации подруги слегка разозлили Роя.

— Ладно я, но друзей моих не трогай, поняла? Ты сама работаешь официанткой в баре, не тебе читать мне нотации о нарушении закона!

Его слова попали в цель: Эдит расстроенно замолчала.

— Что-то не нравится? Иди и пожалуйся своим хозяевам Гандорам! Но ты же не можешь, да? Они же наркотики не выносят! Да и меня снабжают толкачи Рунората, а у них с ними война! Ты давно в курсе, что я только их кайфом ширяюсь, но молчишь! Иначе Гандоры меня кокнут, а затем и тебя…

Рой вдруг осёкся, заметив слёзы в глазах Эдит.

— Мне всё равно, что будет со мной. Я молчу, потому что не хочу, чтобы тебя убили! Но с меня хватит! Чем наблюдать, как ты сам себя гробишь, лучше тебе разок умереть! — прокричала она и, развернувшись, выбежала из комнаты.

Вместе с хлопком двери выражение надменности на лице Роя сменилось паникой.

— Я что… Это она… из-за меня?.. Из-за меня плакала?.. Но я не… Нет! Я не хотел!.. Да, точно… я же нарушил обещание, нужно извиниться… Я не… Зачем я так?..

Прокрутив в памяти свои последние действия, Рой ощутил, как сердце мучительно сжалось от грусти и сожаления.

— Погоди! Постой! Это я, я виноват! Никто другой, только я! Почему же она должна плакать?! Это неправильно! Это я должен, почему она? Что за глупость! Эй! Стой! Погоди! Вернись! Почему её нет, почему… Погоди… Пожалуйста, постой… Ну пожалуйста… Слышишь?..

Рой повесил голову и тихо заплакал.

— Не уходи… Пожалуйста, подожди… Как мне теперь извиниться?..

Наблюдавшие за ним из угла мужчина и женщина зашептались.

— Той девушке давно пора его бросить.

— Чего? Из-за такой ерунды эти двое не расстанутся. Они слишком сильно любят друг друга.

Обоих уже давно отпустило, поэтому к ним успела вернуться способность здраво рассуждать.

— И потом, девушка дело говорила.

— Ты о чём?

— И без помощи Гандоров Рой такими темпами скоро откинется. А так, может, шуганётся гангстеров и проживёт дольше.

— Откинется — в смысле, из трипа не вернется? Но эта сыпуха вроде невредная…

— Толкачи Рунората и не такую лапшу навешают, лишь бы сбыть побольше! Да даже если и так, смерть всё равно не дремлет, от неё не сбежишь… А Рой в прошлый приход под герычем сам себе шею разодрал! Видела, чтобы кто-нибудь такое под кайфом творил? Его вставляет ненормально сильно. Ты не в курсах, но герыч по первости вообще не цепляет, только тошнит. Надо несколько раз шырнуться, привыкнуть, чтоб тебя наконец унесло. А он с первой дозы глюк словил.

Наркоман вынул из кармана небольшой кошелёк и достал оттуда несколько маленьких конвертов с порошком.

— Его когда в больницу положили, Эдит прямо извелась вся, уговаривала остановиться. Вышел-то он быстро, он же тогда только начал, но теперь конкретно на Руноратину дурь подсел. Наплели ему с три короба, будто б она невредная, а он и уши развесил. Любой дурак бы понял, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой! — фыркнул мужчина, открывая один из конвертов. — Ну да я как раз один из таких. Только дураки на дурь и подсаживаются. Ну и ладно, и пускай… Есть — и порядок. Хе-хе, ха-ха-ха!

* * *Надо извиниться перед Эдит.

Во что бы то ни стало вымолить прощение. Из точки я уже ушёл, осталось теперь её найти.

На этот раз я завяжу. Навсегда. И тогда она поверит. В любом случае, на этот конверт ушли последние деньги. Как они его называли? Новый стимулятор? Отходняк от него жуткий, но без новых доз придётся перетерпеть.

Так что это самый-самый последний раз. Не профукать бы его. Пусть уж вставит конкретно, напоследок-то.

Странно, кажется, я уже думал нечто подобное, когда давал обещание Эдит в прошлый раз. Но я просто дал слабину. Сейчас всё иначе. Я изменился. Эта доза точно станет последней.

О-о-о да, началось-началось-началось-вау-это-просто-нечто-с-ума-сойти! Правое полушарие будто разговаривает со мной! Ох, а левое будто отделяется… Радуга! Я вижу радугу! Ничего себе! Ух ты, это что, я? Это правда я двигаю своим телом? Это правда мой мозг всё это думает? Обалдеть, да я способен на всё, что угодно! Я превзошёл сейчас сам себя! Мой мозг эволюционировал! Я будто вижу будущее!

Круто! Как же круто! Какой же я крутой!

Я смогу! Абсолютно всё смогу!

Всё-всё-всё-всё-всё-всё…

* * *Открываю глаза.

Всё вокруг кажется знакомым. Я у себя в квартире. Только не помню, как и когда успел вернуться.

Голова болит. Холодно. Ужасно холодно. Чёрт, началось! Отходняк!

Грудь затопили невыносимые тревога и раздражение. Вместе с ними пришла тошнота.

Всё в мире вдруг стало враждебным. Чем сильнее приход, тем мощнее ударяет после него. Сейчас я почти уверен, что стоит открыть дверь, и в квартиру ворвутся жаждущие моей крови Гандоры.

Я почти чувствую, как мне в переносицу целится снайпер.

А вдруг под кроватью притаился киллер?

Или всё ещё хуже! Что если все люди во всём мире кроме меня умерли? Не зря же стоит такая подозрительная тишина! Но как это произошло? Марсиане, что ли, прилетели и уничтожили человечество, пока я был под кайфом?

А прямо сейчас эти чёртовы братья-гангстеры крутят вальс с чудовищами-осьминогами. Или строят с ними планы, как меня убить.

Эти Гандоры точно меня пристрелят, сварят, зажарят, свяжут и утопят, чтобы потом эти похожие на осьминогов марсиане на дне океана убили меня, изнасиловали, съели, подвергли унижениям… Не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-у-у-у-у-у-у-у-у-у!!!..

Успокойся! Возьми себя в руки! Это всё паранойя от глюков! Будто я не знаю, как это бывает! Но всё равно страшно. А вдруг это всё-таки не глюки, вдруг там, за дверью, на самом деле… Прекрати! Не думай об этом! Станет только хуже! Ты сломаешься! Умрёшь! Чёрт, будь у меня доза, ещё одна доза! Догнался бы и никакого отходняка бы не было! Я уверен! Кто-нибудь, дозы! Дайте мне дозу! Кто-нибудь, сходите к толкачам Рунората, без дозы я-я-я-а-а-а-а-а-а-а-а! Сдохну, точно сдохну! Кто-нибудь, помогите, пожалуйста, спасите, эй! Эдит! Эди-и-и-и-и-ит!..

Семь часов спустя к Рою наконец вернулось самообладание.

Он лежал голый на полу ванной в луже собственной блевотины. Специально снял квартиру с ванной как раз на такие случаи. Хорошо еще, что хватило мозгов приползти сюда из комнаты.

Отходняк после первой дозы новой дури всегда не такой сильный, как при регулярном приёме, но Рой в принципе реагировал на любые наркотики не так, как остальные, оттого и страдал. А этот порошок только недавно появился на улицах, Рой понятия не имел, как он воздействует на организм. Возможно, осмотри его врач, он бы обнаружил какие-то побочные эффекты, но сам Рой на данный момент знал лишь, что препарат приносил безумный кайф, после которого нападал панический страх.

«Нужно попросить прощения у Эдит». Лишь эта мысль помогла ему пережить долгие часы паранойи. У Роя вообще был противоречивый склад характера: с одной стороны он был слаб духом, поэтому и не удержался от новой дозы, но в то же время ему хватило силы воли справиться со страхом.

Стоя под душем, он даже ощутил некоторый душевный подъём. На этот раз он сдержит обещание, данное Эдит. Кажется, в прошлый раз он тоже думал о чём-то подобном… Да нет, наверняка воображение разыгралось.

Натянув на чистое тело боксеры и рубашку, Рой, напевая что-то себе под нос, зашёл в зал.

«Что ж так всё тело-то ломит, а? Я что, под кайфом подрался с кем-то? Или это побочный эффект?»

Он вдруг замер.

«А это ещё что такое?»

Под столом лежала незнакомая большая кожаная сумка на ремне, судя по округлым бокам, чем-то набитая.

Она казалась смутно знакомой, но Рой не мог вспомнить, где её видел. И что-то ему подсказывало, что лучше было не вспоминать.

Притихший было страх навалился с новой силой. Мозг будто отключился, зато сердце заколотилось, как бешеное.

Рой медленно, очень медленно подошёл к сумке и открыл замок…

Тут же волной накатили воспоминания, и от шока сердце мужчины едва не остановилось.

Внутри лежали белые пакеты с порошком. Тем самым новейшим препаратом, что распространяли на улицах люди Рунората, и на который уже успел подсесть Рой.

Его личная Смерть начала неторопливо опускать занесённую косу.

Нью-Джерси, особняк в предместье Ньюарка.

— И? — спросил стоящий сбоку от помпезного стола мужчина.

На вид ему было слегка за пятьдесят — лицо морщинистое, но ещё не старческое, внушающее уважение, а очки придавали ему интеллигентности.

Несмотря на невозмутимое выражение лица и ровный тон, стоящие в кабинете мужчины в деловых костюмах резко напряглись.

— Я правильно понял, мало того, что у вас украли новый наркотик, так вы ещё позволили вору скрыться? — холодно продолжил пожилой мужчина.

Все судорожно сглотнули и, подобно приговорённым к смерти, преодолевшим последнюю, тринадцатую ступеньку на эшафот, затаили дыхание в ожидании следующих слов своего босса — Бартоло Рунората.

После секундной паузы, показавшейся целой вечностью, Бартоло прикрыл глаза и повторил:

- И?

Ему ответил, обливаясь холодным потом, крупный мужчина:

— Я-я отправил всех свободных ребят на его поиски…

— Я спрашиваю, — прервал его Бартоло всё тем же тихим голосом. — Зачем ты сообщаешь мне о такой ерунде? Какая в этом польза для семьи?

Сердца всех, слышавших этот бесстрастный тон, будто сжали невидимые когти.

— Густаво. Я доверил тебе все дела на Манхэттене, так? А значит, отчитываться ты мне должен лишь по хорошим и плохим новостям. Или ты настолько некомпетентен, что посчитал этот не стоящий внимания случай за плохую новость?

Мужчина по имени Густаво смотрел на своего босса, как кролик на удава, и мелко трясся всем своим немаленьким телом.

— Ни в коей мере…

— То есть ты компетентен?

Густаво застыл в молчании.

— Сегодня я встречаюсь с внуком. Я не хочу портить себе память об этом дне пустыми разговорами.

Не добавив ни слова укора или поддержки, Бартоло вышел из кабинета.

Оставшиеся нерешительно переглянулись. На лицах всех волнение мешалось с облегчением.

— Рано расслабились! — рявкнул на них Густаво. По сравнению с тем, как он вёл себя при боссе, сейчас он казался совершенно другим человеком. — Только представьте, что будет, если этот урод начнёт продавать наш товар всем подряд! Да нас же на смех поднимут! И это для босса точно станет очень плохой новостью! Мне плевать, как, но найдите его!

Для Густаво случившееся действительно стало серьёзным проколом: какой-то никому неизвестный парень свалился вдруг, как снег на голову, и украл целую сумку нового товара. Не то чтобы её не охраняли. Просто перевозчик оказался не готов к тому, что в бок его автомобиля на всей скорости въедет грузовик. От удара сумка с товаром примерно на шестьсот тысяч долларов вылетела из салона, а спрыгнувший из кабины грузовика парень поднял её и как ни в чем не бывало убежал, хотя, по идее, от столкновения у него тоже должно было всё тело ломить.

Мафиози, понятное дело, не могли сообщить о краже полицейским, поэтому те записали в протокол, что виновный водитель грузовика не справился с управлением, после чего скрылся с места аварии.

Позже стало известно, что парень, судя по свидетельству очевидцев, был под кайфом, а грузовик он угнал.

Но район, где всё произошло, считался территорией клана Гандоров, а они наркотики не продавали. Следователи, понимая, что дело тупиковое, особо не надрывались.

Ситуация на самом деле была даже в чём-то комичной. Именно люди Рунората распространяли на тех улицах наркотики, и именно их перевозчика обокрали. Для наркодилеров более страшного позора было сложно представить.

— Короче, товар надо вернуть. А потом уже делайте с ним, что хотите: убивайте…

— Нельзя… Убивать… — обрывисто произнёс кто-то за спиной Густаво.

Резко обернувшись, мафиози к своему удивлению увидел в углу кабинета Бегга. Вокруг было полно свободных стульев, но тот предпочёл сесть прямо на пол.

— Не пугай так, Бегг!.. И почему это нельзя убивать?

— Я… хочу… услышать… о его… впечатлениях. Мне… интересно… ещё… никто… от моих… смесей… не совершал… подобных… безумств. Возможно… он… будет… полезен… в качестве… подопытного… для… новой… формулы… поэтому… хотелось… бы… получить… его… живым.

— Что за бред ты!.. — заорал Густаво, но осёкся и проглотил остаток фразы.

Он мало что знал о Бегге, но тот уже состоял в «семье», когда Густаво только начал свой путь мафиози. Судя по всему, Бегг был одним из старейших членов клана, но даже его точный возраст был никому неизвестен. На вид ему было немногим за тридцать, но за те восемь лет, что Густаво работал на Рунората, Бегг ни капельки не постарел.

Скорее всего, то был необычный эффект от наркотиков. Другие мафиози этой «вечной молодости» не завидовали, старались держаться от Бегга на расстоянии и вообще лишний раз о нём не упоминать.

— Поумерь аппетиты. Мы и так оборудовали тебе первоклассную лабораторию, что тебе ещё надо?

— Оборудовали?.. Да ну?.. Там… и так… был… подпольный… цех… по… производству… кокаина… вы просто… отобрали… его у… прошлых… хозяев… Вместе… со всей… фабрикой… Как их… кстати… звали?.. Прошлых… хозяев?.. Дженоарды… да?

В обрывистой речи слышалась явная насмешка.

— Давай без обвинений, ни у кого мы ничего не отбирали. Владельцы сами исчезли, не оставлять же хиреть хорошо налаженный бизнес. Что официально работающую фабрику, что подпольный цех.

— Исчезли?.. Скорее… вы… сбросили… их… машину… в залив… Грубо… очень грубо… Бартоло… действует… куда… тоньше.

— Ты бы попридержал язык, всё-таки ты такой же член клана, как и я, — едва сдерживая гнев, нарочито спокойно сказал Густаво.

Губы Бегга растянулись в высокомерной улыбке. Но продержалась она недолго. Будто внезапно потеряв интерес, он поднялся и направился к выходу из кабинета, но на пороге остановился.

— Повторяю… ещё… раз… На… территорию… клана Мартиджо… не лезьте… Это моё… единственное… условие… сотрудничества… с тобой… Густаво.

И Бегг бесшумно скрылся за дверью.

— Хм! Для аптекаря[1], не способного ни на что, кроме как гнать дурь, кто-то слишком задрал нос… Чтоб его! — выругался Густаво и повернулся к подчинённым. — Слушайте сюда, здесь, на Манхэттене, у нас пока одна задача: прибрать к рукам территорию этих недоделков Гандоров. Заодно упрочим свои позиции в продажах наркоты. Сегодня одной заботой стало больше, но сути это не меняет. Не щадить никого, кто встанет на пути. Слабаков тоже, даже если они не будут мешаться. Никаких предупреждений и переговоров. Разговаривать будем лишь с теми, кто равен нам. От нас требуется продемонстрировать всё, на что мы способны. Сделать всё быстро, чётко и конкретно, чтобы никто и рыпнуться не успел.

Густаво говорил громко, отрывисто и уверенно, будто сам успел стать боссом. Куда только подевался тот перепуганный мафиози, который совсем недавно дрожал под взглядом Бартоло?

— Пришло наше время. Это наш мир, и в нём нет места тупым ворюгам и заигравшейся в мафию мелюзге. Мы уничтожим их, не оставим и мокрого места, сотрём саму память об их существовании… Вот наша миссия.

Примечания переводчика:

1. Наркоман, умеющий сам изготавливать наркотики (сленг).

Конец декабря 1931 года, Чайна-таун.

Маленькое неприметное здание, каких так много на Манхэттене.

На скромной, прикрученной кое-как вывеске значится: «The Daily Days».

Крошечная газетёнка, удивительным образом выживающая на фоне беспощадной конкуренции между такими гигантами, как «Нью-Йорк Таймс» и «Нью-Йорк Трибьют». Также известная, как «DD».

Однако печатная деятельность для неё — лишь ширма: предоставляемые её сотрудниками дополнительные услуги «службы информации» приносят куда больший доход.

Хотя при обычных обстоятельствах информаторы не работают в одном месте. Подобно тому, какими их показывают в фильмах или описывают в романах, они предпочитают бары или тёмные закоулки, где можно незаметно передать записку. Специфика профессии обязывает к скрытности. Не говоря уже о том, что ничего не стоит в любой момент избавиться от информатора, если известно, где он находится.

И ладно, когда отдельные журналисты или полицейские подрабатывают частным сыском, но крайне редко можно наткнуться в мире прессы на компанию, которая наравне с изданием газеты занимается ещё и детективной деятельностью.

Маленькое здание в Чайна-тауне объединяло в себе головной офис и редакцию «DD». Половину сотрудников составляли китайцы, но было немало представителей и других национальностей, поэтому газету выпускали сразу на трёх языках: китайском, английском и итальянском.

Наступив по очереди на лежащий на земле газетный листок, несколько мужчин зашли внутрь и оказались в помещении, напоминающем охваченное вечной суматохой муниципальное учреждение — журналисты и, судя по виду, редакторы в страшной спешке носились туда-сюда.

Поначалу на глаза попадались сплошь азиаты, и мужчины, не стесняясь, корчили недовольные мины, но затем к ним из глубин комнаты подошёл обладатель европейской внешности.

Пусть Чайна-таун — район не такой большой и граничащий с другими, не связанными с Поднебесной кварталами, эти посетители «DD», похоже, не ожидали увидеть среди её сотрудников представителя белой нации, и на секунду их лица удивлённо вытянулись, а глаза настороженно уставились на приближающегося человека.

Тот остановился перед столом, отделяющим «рабочую редакционную зону» от «посетительской», и обратился к растерянным мужчинам:

— Добро пожаловать. Чем мы можем быть вам полезны сегодня?

Он произнёс это без малейшего акцента, обычным нью-йоркским выговором.

— Желаете оформить подписку? Ах, прошу прощения. Меня зовут Николас, я отвечаю за английское издание, — любезно представился сотрудник.

В ответ мужчины в пальто высокомерно озвучили цель своего визита:

— До твоей газетёнки нам дела нет. Мы пришли купить информацию.

Их откровенная грубость добавила тону Николаса печальную нотку:

— На мой взгляд, у нас весьма интересное издание… Так что за информация вас интересует?

— Слышал, что произошло вчера на Малберри-стрит?

— Да, — спокойно ответил Николас. — Вы про столкновение грузовика с пассажирским автомобилем вчера после часа дня? Хотя стоит уточнить, что это была не случайная авария, а намеренный наезд, после которого водитель грузовика скрылся. Двое пострадавших — Сэм Бушетта и Ансельмо Джонел, преступник всё ещё в бегах, из особых примет — рана на шее. Всё верно?

Не ожидавшие настолько чёткого и подробного ответа мужчины переглянулись: кое-какие из озвученных Николасом сведений не были известны даже полиции, о них знали только непосредственные участники происшествия.

Не обращая внимания на изумлённые взгляды, информатор спокойно продолжил:

— Оба пострадавших состоят в мафиозном клане Рунората, базирующемся в Ньюарке… другими словами, приходятся вам ближайшими товарищами.

Его невозмутимый тон заставил мужчин остолбенеть.

Они ведь не называли себя, даже не собирались. А этот наглец каким-то образом их раскусил…

Но паниковать нельзя. Скорее всего, он просто принял в расчёт их внешний вид и то, с каким вопросом они сюда пришли, вот и сделал верное предположение. А если они разволнуются, это лишь сыграет ему на руку.

— Что ж, раз ты так много знаешь, то, видимо, в курсе того, зачем мы пришли? — навесив на лицо надменное выражение, спросил один из мужчин, хотя его ладони успели взмокнуть от пота. — Где тот парень с раной на шее? Выкладывай всё, что тебе о нём известно, вплоть до мелочей…

— Он шотландских кровей, двадцать два года, — флегматично перебил его информатор.

— Что?..

— Все остальные сведения уже будут стоить вам денег, — без каких-либо предисловий заявил Николас, не оставив мужчинам и шанса заключить сделку на своих условиях. — А именно — пятьсот долларов. Кроме того, я хотел бы дополнительно получить от вас кое-какую интересующую меня информацию.

— Какую ещё информацию?

— Ну, если коротко… Что именно он у вас украл? И бессмысленно отпираться. Нам достоверно известно, что он сбежал с чёрной кожаной сумкой.

Добродушная улыбка Николаса никак не вязалась с опасной темой разговора.

— Так мы тебе и ответили!

— В таком случае, сделка не состоится.

— Предположим, мы тебе скажем, а потом к тебе с этим же вопросом придут копы. Ты им разболтаешь?

— Разумеется, это бизнес.

Напухшие вены на висках мафиози едва не взорвались фонтанами подогретой яростью крови.

— С ума сошёл?! Сдохнуть хочешь?!

Все азиаты в помещении резко повернулись в сторону рассвирепевших мужчин. И злость тех быстро сменилась неуверенностью.

В руках всех журналистов из Поднебесной, сохраняющих непроницаемое выражение лиц, были пистолеты, нацеленные прямо на мафиози. Те и заметить не успели, как оказались окружены. На первый взгляд азиаты стояли без всякой системы, но при этом Николас оказался вне зоны возможного обстрела.

Почти все их противники прятались целиком или частично за столами и стопками документов, тогда как у гангстеров не было никакого прикрытия.

Они словно оказались на подходе к вражескому замку, перед которым были вырыты оборонительные рвы, полные вооружённых солдат.

У мужчин разом похолодели спины, но Николас поднял руку, и пистолеты вернулись в карманы журналистов.

— Прошу прощения. Опасная работа, сами понимаете, — он легонько поклонился и как ни в чём не бывало вернулся к прерванному разговору. — Пожалуйста, выслушайте меня до конца. Даже если мы передадим услышанные от вас сведения полиции, их не смогут вменить в качестве доказательств. А пока ничто не мешает вам заняться сокрытием улик, — выдав этот далекий от добропорядочности совет, Николас приступил к объяснению специфики работы их службы. — Возможно, вас беспокоит реакция вашего начальства, но будьте спокойны: мы тщательно храним источники полученной информации. Конечно, тут вам придётся поверить мне на слово. Как бы то ни было, даже если клан Рунората испытает какие-то трудности, вам достаточно будет сделать вид, что вы ничего не видели и никогда здесь не были.

— Мужчину зовут Рой Мёрдок. Проживает…

Мафиози некоторое время колебались, но в конце концов приняли условия Николаса. Получив интересующую информацию, они ответили на его вопрос:

— В сумке лежали деньги. Дань от подконтрольных заведений.

Договор договором, но они не считали себя обязанными говорить правду, будучи уверенными, что уличить их во лжи всё равно не получится, поэтому сказали первое, что пришло на ум.

Николас немного сокрушённо улыбнулся.

— Если уж обманываете, то делайте это более тщательно. Хорошая ложь — сама по себе ценная информация, а ваша же ничего не стоит.

Проигнорировав возражения, он помотал головой и продолжил:

— Та улица не входит в подконтрольную территорию клана Рунората. Не говоря уже о том, что вы собираете дань в начале месяца. В это время никто бы вам такой суммы наличных не дал. Вы бы сначала думали, прежде чем начинали врать.

Убедившись, что клиенты растеряли желание спорить, Николас, сменив тон на сурово-деловой, сказал:

— Давайте по-честному, там были наркотики, правильно же? Новейший препарат, который с недавних пор стали распространять на территории Гандоров. У вас есть пять секунд, чтобы сказать «да» или «нет. Время пошло.

Подгоняемый информатором, один из мужчин машинально кивнул.

Николасу этого было достаточно.

— Спасибо, что воспользовались нашими услугами, — бросил он и вернулся за свой рабочий стол.

* * *— Мисс, мы на месцы, тут служит мой давнишний друг, в гэтай… «служ-бе ин-фор-ма-ци-и», — немного невнятно из-за смешения диалектов произнесла женщина.

— Редакция газеты? — нервно сглотнула Ева, для которой это была первая поездка в большой город, отчего она сильно волновалась.

Самаса привела её к небольшому зданию в Чайна-тауне. Это была уже весьма обшарпанная от времени постройка из бетона и кирпича, на которой висела вывеска с названием газеты.

После приезда в семейный особняк в Нью-Йорке до Евы с запозданием дошло, что у неё нет ни единой зацепки, откуда начинать поиски пропавшего брата Далласа.

Никто из родных не знал ни его друзей, ни как он зарабатывал себе на жизнь.

Но не успела Ева окончательно пасть духом, как Самаса вдруг громко заявила:

— Мисс! Якщо шо-то не знаешь, найкраще спросить информаторов! Давайце сходим к ним!

— Что ты себе позволяешь? Информаторы? И ты предлагаешь мисс связаться с какими-то непонятными личностями?!

— Як ты смеешь, Бенджамин, ничого чужих друзей хаять, этак и кончить худо можна!

— Молчать! — рассердился дворецкий. — Не хватало верить словам твоих дружков! Ещё большой вопрос, говорят ли они по-человечески! И кроме того, меня зовут Беньямин! Сколько раз повторять?! Не смей произносить моё имя на английский манер!

Но других вариантов всё равно не было, и в итоге они всё-таки приехали сюда…

— Так здесь редакция газеты! Что ж, возможно, они и заслуживают толику доверия, мисс, — признал успевший успокоиться дворецкий и любезно отворил перед своей хозяйкой дверь.

Дождавшись, когда Ева зайдёт, Беньямин хотел отпустить створку и последовать за ней, но Самаса рванула внутрь, отпихнув его в сторону, так что бедного дворецкого крутануло на месте.

— Что за обращение! Мы же не на комедийном представлении! — возмутился он, в итоге зайдя последним.

В редакции царила деловая неразбериха. Кто-то кричал на повышенных тонах непонятные фразы. Ева, никогда до того момента не бывавшая на рабочих местах, при виде этой суеты, от которой рябило в глазах, испытала настоящий культурный шок.

— Вот это да…

— Мисс? — обратился к ней дворецкий.

Девушка встрепенулась.

— А… Все выглядят такими занятыми… Вряд ли у кого-то найдётся время на меня… — подавленная непривычной обстановкой, неуверенно пробормотала Ева и оглянулась по сторонам.

Самаса успокаивающе положила ей на плечо широкую ладонь.

— Не бойцеся. Я вже паразмауляла с Элеаном.

Дворецкий недоумённо на неё уставился, и Ева шепнула ему на ухо:

— Я так понимаю, она уже предупредила своего друга о нашем приезде.

Беньямин смутился, что хозяйке пришлось пускаться ради него в объяснения, и поспешил загладить вину делом: выцепил сотрудника, судя по внешности, владеющего английским, и объяснил ему цель их визита.

Назвавшийся Николасом молодой мужчина немедленно пригласил их подняться по лестнице на второй этаж.

Прошло немного времени, и он привёл за собой коллегу весьма странной наружности. Это был негр, как и Самаса, но одет он был в традиционный китайский костюм чёрного цвета.

По пути он успел обменяться несколькими фразами с проходящими мимо азиатами, и говорил при этом на чистом китайском. Очки в чудной заострённой оправе с цветными стёклами прибавляли его образу ещё большей эксцентричности.

Увидев Самасу, мужчина раскинул в стороны руки и с нью-йоркским выговором радостно закричал:

— Самаса! Сто лет сто зим! Правда, сколько же лет мы не виделись?! Сегодня точно будет прекрасный день, определённо! И для меня, и для тебя, и для всех жителей этого города! Да воздастся хвала Господу за этот восхитительный день!

Не сбавляя тона, он жизнерадостным вихрем бросился к Самасе, явно намереваясь сжать её в душевных объятьях. К сожалению, длины его рук хватило лишь, чтобы соприкоснуться кончиками пальцев за широкой спиной пухлой негритянки. Но немного неловкая попытка обняться не уменьшила радость обоих от встречи.

— Но всё потом, все разговоры потом, работа прежде всего! Сначала нужно удовлетворить просьбу твоей многоуважаемой юной госпожи! Обычно мы берём пятьсот долларов, но раз уж меня просит лично Самаса, я предоставлю интересующие вас сведения совершенно бесплатно!

Всех троих провели в комнату, напоминавшую приёмную. Ева и Самаса опустились на диван, но дворецкий, вытянувшись по струнке, остался стоять рядом с дверью. Но как он ни старался нагнать страха, на местных это не действовало. Бросив в его сторону насмешливый взгляд, негр в китайском наряде — Элеан Дугар — повернулся к Еве.

— Итак, итак, итак! Я правильно понял, вы Ева Дженоард и желаете найти своего старшего брата Далласа, от которого уже год нет вестей? Мой помощник уже этим занимается, как только найдёт необходимые данные, тут же примчится сюда. Уверен, что уже скоро. Честное слово! Очень скоро. Буквально вот-вот! Значит, брат, говорите, да? Не сомневаюсь, что он в порядке! Не волнуйтесь, в этом городе не происходит ничего, что бы прошло мимо нас, и если ваш брат здесь, мы мигом всё о нём узнаем…

Жизнерадостную трескотню Элеана прервал стук в дверь.

— О, готово!

Дворецкий торопливо открыл, и в комнату со стопкой бумаг зашёл азиат.

Невозмутимое выражение его лица заставило Еву занервничать, но она приказала себе терпеливо ждать, пока Элеан не закончит чтение.

Напевая что-то себе под нос, информатор заскользил взглядом по документам, но вдруг встал и, размахивая руками, подбежал к окну.

Клонившееся к закату солнце заливало улицы светом, придавая насыщенности красному цвету кирпичных зданий.

— Опять. Вот уже в который раз! Сколько раз мне твердили с самого детства, что сначала нужно думать, а потом говорить! Кто-то скажет, что разговорчивость — это благо, и я верил в это, верил и научился жить с этой своей особенностью. Но если взглянуть на неё по-другому, что мы получим? Неуёмную болтливость, проявляющуюся не к месту и не ко времени, и за это я всегда беспрестанно себя корил! Но так и не смог себя переделать. Это выше меня, почти как наркотик, раз подсев — назад дороги нет!

Поначалу Ева не понимала, о чём говорит Элеан, но в конце концов сообразила, что он пытается сменить тему.

— П-пожалуйста, ответьте! Где Даллас?! — не выдержав, воскликнула она.

Эмоции переполняли её, и она даже не заметила, как вскочила, но дворецкий не стал делать ей замечание.

В контрасте с её вспышкой тон информатора резко утратил всю былую живость.

— Да, прошу прощения. Мне право очень жаль. Вот тебе и «замечательный день для всех», и кто меня за язык тянул… Мало мне стать посланником, принесшим дурную весть, так теперь всё выглядит так, будто я ещё и поглумился над вашим несчастьем. Как информатору, мне не следовало обещать, что он в порядке. Получается, я дал вам надежду, и теперь сам же разобью её вдребезги. Не знаю, какими словами вымолить у вас прощение. Ах, ненавижу себя за бессилие, это…

— Хватит трындеть, кажы по делу! — рявкнула Самаса.

Элеан вздрогнул и наконец перешёл к сути.

— Ходить вокруг да около с такими вещами нельзя, поэтому скажу прямо, — заявил он и, окончательно впав в уныние, сообщил страшную правду: — Ваш брат, Даллас Дженоард, сейчас на дне реки. Под многометровой тёмной и холодной толщей Гудзона, в металлической бочке. Как и два его друга.

Этот бесстрастный ответ мгновенно обратил сердце Евы в ледышку.

Время будто остановилось, и лишь оглушительный пульс в ушах продолжал неумолимо отсчитывать секунды.

Борясь с подступающей темнотой, девушка спросила, с трудом выдохнув оставшийся в лёгких воздух:

— Вы… совершенно уверены?

— К великому сожалению, ошибки быть не может. Известно, и кто за этим стоит. Маленькая мафиозная группировка клан Гандоров…

С того момента воспоминания Евы обрываются.

Очнулась она за столом, держа в пальцах вилку и нож.

Сознание будто отключилось, и девушка не помнила, как вернулась в особняк. Самаса, сидящая сбоку большого стола, уже закончила ужинать, а Беньямин тихой тенью стоял рядом с Евой. Скорее всего, он пока не съел ни крошки.

Ева ещё немного посидела, повесив голову, но затем заставила себя произнести:

— Беньямин, Самаса… простите меня.

Горничная и дворецкий устремили на неё изумлённые взгляды.

— Мисс! Уверяю, вам не из-за чего передо мной извиняться! Лучше скажите, вы хорошо себя чувствуете?

— Да, поешьте, а то адкуль силам взятися?

— Спасибо… — натянуто улыбнулась Ева.

Самаса, желая поднять ей настроение, громко воскликнула:

— Ды не переживайте вы як! Эти информаторы вечна всяку чушь порют!

— Абсолютно согласен! Не стоит доверять на слово этим подозрительным типам, мисс!

Девушка понимала, что они изо всех сил стараются её утешить, но смогла лишь грустно улыбнуться.

— Спасибо. И простите, я что-то устала, лягу сегодня пораньше, — в несвойственной многим хозяевам вежливой манере сказала она прислуге и, выдавив на прощание улыбку, вышла из столовой.

Ужин, к которому она так и не притронулась, остался на столе остывать.

«А ведь я предполагала нечто подобное.

Как много людей, раз исчезнув на Манхэттене, потом возвращаются, живые и невредимые?

Я всё понимала. Так на что же я надеялась?

Отчего в моём сердце никак не затухала вера в новое чудо?

Я ведь поклялась, что больше ничего и никогда не попрошу у Господа.

Какая же я глупая.

Зачем я желала чуда?

Будь я хоть чуточку смелее, то сама легко остановила бы Далласа.

Но вместо того, чтобы действовать и не поддаваться страху, я предпочла молиться.

Лучше бы чудо произошло, когда умерли папа и Джеффри. Конечно, я знаю, что умерших не воскресить, но… Если бы хотя бы Даллас вернулся живым…

Но чуда не случилось.

Я обратилась к Господу с просьбой и обещала, что больше никогда и ничего у него не попрошу. Если он действительно ответил мне в тот раз, более у меня нет никакого права взывать к его милости.

Я предполагала, чем всё это может закончиться, и считала себя готовой услышать горькую праву.

Почему же мне так грустно?

Я ведь не любила Далласа. Он был грубым, трусливым и без малейшего понятия о чести и достоинстве, он всю жизнь делал другим гадости и всех ненавидел.

Но сейчас в памяти будто ничего не осталось, кроме самого последнего воспоминания о нём.

Ласковое выражение его лица, когда он учил меня бильярду на следующий день после того, как наше поместье обокрали божьи посланники.

Почему? Ну почему из всех людей на земле Даллас был добр только ко мне? Лучше бы он ненавидел меня, как всех остальных!..»

Последняя мысль ужаснула Еву. Как она могла дойти до такого: укорять брата за его хорошее отношение к ней? Её охватило острое чувство раскаяния, смешанное с горечью и печалью.

Слёзы хлынули из глаз, и она вжала лицо в подушку, тихо зарыдав.

«И это всё, что я могу? Плакать? А потом со временем обо всём забуду? Мой папа и оба брата умерли, а я только и могу, что лить слёзы? Как и в прошлом году, буду надеяться на чью-то помощь, ничего не предпринимая сама?»

И девушка решила. Если есть хоть малейший шанс, она обязана им воспользоваться.

Так не может продолжаться. Она должна искупить вину перед братом.

* * *Вместо покинувших редакцию «DD» Евы с горничной и дворецким внутрь зашёл мужчина.

Его лицо светилось широкой улыбкой. Но, в отличие от приветливой улыбки Николаса, в этой было что-то неприятное, словно её обладатель к вам приценивался.

Первым, кого он увидел, перешагнув порог, был Николас, ведущий еле переставляющего ноги Элеана.

— О, Генри, ты вернулся? Представляешь, Элеан опять в депрессию впал, а у меня как раз рабочий день закончился, деваться некуда. Счастливо оставаться.

— Позволь выразить своё искреннее восхищение твоим бесценным трудом, — без толики сочувствия откликнулся мужчина, названный Генри, глядя этим двоим в спины. — Положись на меня. А ты пока составь ему компанию за стаканчиком чего-нибудь горячительного.

— Честно говоря, меня пугает перспектива твоего общения с клиентами, но шефа и зама тоже нет… Проклятье! — с досадой тряхнул головой Николас, выводя Элеана наружу.

Генри с интересом проводил их взглядом и тихо фыркнул.

— Что ж, давненько я не отвечал за приёмную. Очень надеюсь, клиенты не дадут заскучать.

Его желание не замедлило осуществиться.

В редакцию пришёл крайне подозрительного вида мужчина — в шляпе, тёмных очках и с закрывшим почти всё лицо шарфом.

На секунду все азиаты замерли и синхронно потянулись к карманам за пистолетами.

А мужчина без всякого стеснения громко обратился по-китайски к стоящему за стойкой журналисту, не то чтобы совсем без акцента, но было очевидно, что он неплохо владел языком:

— У меня важное дело. Среди вас нет никого, говорящего по-английски?

И как раз в этот момент в офис вернулся снявший верхнюю одежду Генри.

Растянув губы в ещё более широкой и неприятной улыбке, он, не скрывая предвкушения и возбуждения, сказал:

— Если вас это устроит, я к вашим услугам.

* * *Николас и Элеан пили сладкий из-за добавленного в него мёда алкоголь в подпольном баре клана Мартиджо «Альвеаре», скрывавшемся позади медовой лавки. Просторное и красиво обставленное помещение скорее походило на зал дорогого ресторана, чем на незаконное питейное заведение.

— Как там Генри…

— Ну уж, по крайней мере, в разы и разы лучше, чем я! А-ах, всё, это конец. Конец-конец-конец-конец! Я абсолютно и окончательно погряз в бесполезности!

— Ты и правда сегодня наломал дров. Ничего, зато научишься, что нельзя давать клиентам ложную надежду. В следующий раз будешь сдержаннее. Хотя я уже сбился со счёта, сколько раз тебе это говорил.

Набив щёки заказанной едой, что принесла официантка в китайском платье, Элеан кивнул.

И вдруг, вспомнив кое-что, поднял голову.

— Но знаешь, кое-что не даёт мне покоя.

— Ты о чём?

— Да о Далласе этом. На его файле была пометка «сверхсекретно».

— «Сверхсекретно»?

Эта пометка в редакции «DD» означала, что доступ к данным имели только шеф и его заместитель. Более того, непосредственных документов могло и не быть — поговаривали, что шеф держит всю секретную информацию исключительно у себя в голове. Так это или не так — никто наверняка не знал.

— Даллас был простым гопником, при чём тут секретность… Хотя погоди, — осёкся Николас и залпом осушил стакан. — С Далласом ведь расправились Гандоры? Вот тебе и секретность — из-за связей с бессмертными.

— А-а… Вот оно что. Тогда понятно.

Бессмертные. При всей невероятности неожиданно поднятой темы, Элеан воспринял слова коллеги совершенно спокойно.

Они не сомневались, что бессмертные на самом деле существуют, и даже встречались с некоторыми из них.

Например, с той самой официанткой, которая принесла им заказ.

Но доступ к информации о бессмертных был строго ограничен, и тем, кто им не обладал, было известно крайне мало.

Двести лет назад отправившиеся к берегам Нового Света алхимики обрели на корабле вечную жизнь, которая оговаривалась несколькими условиями: бессмертные не могут называться между собой чужими именами и пользоваться фальшивыми документами, кроме того, один бессмертный может поглотить другого через правую руку.

Наконец, год назад в ходе одного происшествия целая группа жителей этого города стала бессмертными. В неё входило всё руководство клана Мартиджо, официантка и хозяйка медовой лавки, и трое братьев-боссов Гандоров.

На самом деле была ещё парочка «счастливчиков», но Николас и Элеан, в отличие от своих шефа и его зама, ничего о них не знали, даже имён.

— Если бы шеф лично нам об этом не рассказал, мы бы вряд ли поверили в подобное.

— Это да.

На этом их разговор оборвался, и они сосредоточились на ужине.

В бар зашёл новый посетитель — девушка лет двадцати с большой чёрной кожаной сумкой.

Обоим информаторам было хорошо знакомо её лицо.

— Кстати, об официантках. Вон ещё одна, только из бара Гандоров.

— Ты прав. Кажется, её зовут Эдит.

Николас вспомнил ещё один интересный факт касательно этой девушки — она была возлюбленной Роя Мёрдока, о котором его сегодня днём расспрашивали мафиози Рунораты. Правда, об этой детали информатор умолчал.

И вот теперь эта кожаная сумка.

Практически уверенный в её содержимом, Николас решил понаблюдать за девушкой.

— А, добро пожаловать, Эдит! Давно ты к нам не заходила!

— Привет, Лия! Как дела? — дружелюбно отозвалась Эдит, но выражение лица у неё оставалось напряжённым.

Это не укрылось от взора Лии Линь-Сян, и она, воспользовавшись свободной минуткой, благо посетителей в тот момент было не так много, встревоженно спросила:

— Что такое? Ты прямо сама не своя.

— Нет, я… — начала Эдит, но внезапно замолчала. — Вообще-то, у меня к тебе просьба, — с явной неохотой продолжила она и вытянула перед собой чёрную сумку. — Ты не могла бы какое-то время подержать это у себя?

* * *Немногим ранее, в самом начале вечера, в съёмной квартире Эдит гремела ссора из-за одной конкретной сумки.

— Зачем ты явился ко мне с этим?! — возмущалась девушка. — И вообще, ладно, ты был под кайфом, но как ты умудрился совершить такую глупость?!

— Какая теперь-то разница, прошлого не вернёшь, всё уже сделано… Нужно просто забыть о том, что было, и, ну… Подумать, как быть с тем, что есть, — безуспешно пытался оправдываться Рой под сердитым взглядом Эдит. И куда только делась вся вчерашняя бравада?

— Надо же, как мы заговорили! А стоит только дурь принять, как ты сразу на коне! Кричишь: «Я един с миром!» — и прочий бред! И как тебе только не стыдно?!

— Я ведь и попробовал наркотики, потому что хотел измениться! Но один раз испытав, что такое кайф, знаешь, как тяжело от него отказаться? Особенно таким слабым людям, как я…

— Если тебе хватает мозгов для самоанализа, не надо было вообще к ним прикасаться, дурак!

Почти час на голову Рою изливались упрёки, и слово «дурак» за это время успело повториться больше трёхсот раз.

Наконец Эдит, исчерпав запасы ругательств и душевных сил, протяжно вздохнула.

— Уже одно радует: что к содержимому этой сумки ты не прикоснулся.

— По правде… мне жутко, до безумия хотелось принять. Но как представил, что со мной потом сделают люди Рунораты… стало так страшно… Я ведь знаю, на что они способны…

— То есть только страх тебя и удержал. Я так и думала… Отходняк, значит, тебя никогда не пугал, а тут — надо же! — инстинкт самосохранения включился. Ты ведь употребляешь наркотики, но всё равно боишься смерти? — удивлённо спросила Эдит.

Плечи Роя мелко задрожали.

— Боюсь! Они такие ужасы творят, просто на раз-два, особенно этот Густаво! Им плевать на полицию, если что-то не нравится — они любого убьют, и не посмотрят, кто он: такой же, как они, гангстер или обычный парень. Я не за себя боюсь. Но как подумаю… Как подумаю…

У Роя не хватило смелости договорить.

Но Эдит и так поняла, что было у него на уме, и выражение её лица смягчилось. Она обняла дрожащего мужчину и прошептала:

— Прости. И спасибо.

После чего взяла сумку.

— Пусть не сразу, но ты всё-таки сдержал обещание. Теперь моя очередь. Я ни за что не дам тебе умереть. Я защищу тебя и от Гандоров, и от головорезов Рунораты.

Она открыла входную дверь.

— К-куда ты?

— Эта сумка может стать нашим козырем. Но пока она у нас, её легко отнять, а если нас с ней поймают — нам совершенно точно конец. Поэтому я отдам её ненадолго на хранение одному человеку.

— Нельзя! Ты подставишь его под удар!

— Не бойся. Рунората наезжает на мелкие группировки, но с одной они не связываются и на её территории наркотики не продают. Я кое-кого знаю из того клана.

* * *— Такие дела… Мне очень неудобно тебя об этом просить… Извини!

— Чем извиняться, лучше вообще не просить!

Эдит и Лия шептались в углу «Альвеаре».

— Да, ты права. Я…

— Но я не против. Давай сюда сумку.

Спокойный тон подруги заставил Эдит округлить глаза.

— Как же ты любишь этого Роя! — с ехидцей добавила Лия.

— Т-ты уверена? — взволнованно переспросила Эдит. — Я бы не хотела, чтобы об этом узнал кто-то из Мартиджо. Они ведь дружат с Китом и Лаком.

— Я с ними кроме как по работе не общаюсь, думаю, всё будет нормально. Но у меня комната не запирается, так что я попрошу кого-нибудь. Обещаю, это будет надёжный человек!

Эдит недолго поколебалась, но в конце концов решила, что в их случае дополнительная защита не повредит.

— Хорошо. Если ты доверяешь этому человеку, то я тоже. Спасибо огромное!

Лишь проводив Эдит взглядом до самой двери, Николас и Элеан позволили себе вздохнуть полной грудью.

Девушки разговаривали на значительном расстоянии от них, но информаторам, чей слух естественным образом обострился из-за постоянного гама редакции, всё-таки удалось их подслушать.

— Так-так, даже не знаю, повезло нам с этими сведениями или нет. И что нам теперь с ними делать? — спросил журналист английского отдела у коллеги из китайского.

Тот воодушевлённо сверкнул глазами.

— Конечно же, доложим завтра шефу! Такая интересная информации, если с пользой ею воспользоваться, мы с тобой перестанем быть бесполезными!

— Мы с тобой?.. Когда это я тоже успел таким стать? — вздохнул Николас, подавленный резкой сменой настроения Элеана, и, устремив невидящий взгляд в пространство, отпил из стакана. — Подобные сведения требует деликатного обращения, а я в этом не мастак…

* * *Тем временем в редакции «DD» Генри общался с Роем.

— Я вас понял. Позвольте подвести итог: вы хотите узнать о слабостях клана Рунората, так?

— Д-да. Что-нибудь такое, что не позволило бы им навредить мне или моим близким после того, как я верну товар.

Рой, у которого страшно потели ладони, в подробностях поведал обо всём случившемся.

Генри, выслушав его, с довольной улыбкой и фальшивой учтивостью сказал:

— Учитывая, что это информация из первых рук, она по-своему ценна. Но вопрос оплаты остаётся открытым. Интересующие вас сведения стоят дорого, минимум пять тысяч долларов.

— П-пять тысяч?!

Для Роя, истратившего последнее на наркотики, эта сумма была неподъёмной. Да и не только для него, в эпоху Депрессии мало у кого нашлись бы такие огромные деньги.

— Однако, — ещё шире заулыбавшись, предложил Генри компромисс, — это не означает, что не существует других вариантов. В конце концов, контрактов мы не заключаем, и наша компания не несёт никаких гарантий за предоставляемую информацию…

Он вдруг поднялся со стула приёмной и наклонился к самому носу Роя.

— Я ведь могу случайно сболтнуть что-нибудь в вашем присутствии, не как сотрудник, но частное лицо.

— В-вы уверены? — глаза Роя засияли.

Генри удовлетворённо кивнул.

— Вам доводилось слышать о миллиардере Дженоарде?

Рой помотал головой.

— Он был главой текстильной фабрики в Нью-Джерси, но это не более чем прикрытие. На самом же деле он занимался производством и сбытом кокаина и конопли, и клан Рунората, перепродавая их, имел с этого неплохой доход. Другими словами, Дженоарды в течение нескольких поколений — хотя это громко сказано, их всего-то было только два — делали себе имя в незаконных кругах как наркобароны.

Рой, не ожидавший услышать ничего подобного, изумлённо вытаращился. Ещё совсем недавно, до подсаживания на новый препарат, он употреблял стандартные наркотики, поэтому поднятая тема вызвала в нём живой интерес.

— Но первый глава, он же основатель этого семейного предприятия, умер, и бразды правления перешли к его сыну и внуку. С того момента отношения с кланом Рунората… и особенно с Густаво постепенно стали портиться. Полагаю, не обошлось без разногласий в денежных вопросах…

— …Таким образом, они подстроили несчастный случай, убрав нового главу семьи и его старшего сына, после чего цех по производству наркотиков перешёл под управление клана. Текстильную фабрику они тоже то ли выкупили, то ли угрозами заставили переписать на себя, — завершил Генри свой рассказ.

— То есть… если этим воспользоваться… — возбуждённо начал Рой.

— Не торопитесь. Нет никаких доказательств. Все возможные свидетели находятся под колпаком людей Рунораты.

— Тогда к чему всё это было?!

— Но есть один человек, который может оказаться вам полезен. Причём он сейчас здесь, на Манхэттене.

Рой вопросительно посмотрел на информатора.

— Знает он что-нибудь или нет — не имеет значения. Смысл в том, что клан Рунората может посчитать его потенциальной угрозой для себя. По крайней мере, пока он будет при вас.

Генри зловеще улыбнулся, будто Дьявол, радующийся человеческим несчастьям.

— Пусть он послужит вам щитом для начала переговоров о том, чтобы вас и ваших близких отпустили из города. Тогда ни вас, ни их не тронут. Возможно, ещё и в выгоде окажитесь. А после дождётесь, когда всё немного успокоится, и отпустите этого человека. Все в итоге останутся на свободе, и никто не пострадает. Хороший план, вам так не кажется?

Словно зачарованный улыбкой информатора, Рой ответил решительным взглядом.

Растянутые в угрожающем оскале губы неторопливо произнесли:

— Вам нужна внучка первого главы и самая младшая представительница семьи Дженоардов… Ева Дженоард.

* * *Тем временем в офисе клана Гандоров.

На улочке неподалеку от Малберри-стрит работал концертный зал джазовой музыки, подвальные помещения которого были не менее просторны, чем сам зал. Именно там находился офис «семьи», где её члены могли вести свои дела, ничего и никого не боясь.

Три босса отдыхали в небольшом закутке «приёмной», расположенной сбоку от общего помещения клана.

— И что с тем придурком теперь? — спросил средний сын, здоровяк Берга.

— Поручил его пыточнику Тику. Хотя тот ещё вопрос, способен ли он всё ещё испытывать боль, — не взирая на жуткий смысл своих слов, ровным тоном ответил младший сын Лак.

Старший Кит, мешающий колоду карт, как всегда промолчал.

В дверь постучали, и беспечный голос сказал:

— Это Тик. Можно?

— Да, Тик, заходите, — отозвался Лак.

Из-за открывшейся створки показалось лицо молодого мужчины с характерным для цветочников приветливым, мягким выражением.

С которым резко контрастировали ножницы в обеих его руках.

Они все, начиная лезвиями и заканчивая ручками, были в подозрительных красных пятнах.

— Всё без толку! От наркотиков у него совсем мозги отказали, никакой реакции, — лучезарно улыбаясь, взмахнул молодой человек руками.

Лак этого ожидал, поэтому лишь коротко вздохнул.

— Если хотите, могу подержать его с месяц, пока организм не очистится, и попробовать опять.

— Нет, спасибо. Он не стоит того, чтобы марать об него руки, бросьте его ночью перед полицейским участком.

— Будет сделано!

С невинной, как у ребенка, улыбкой на лице, Тик, ритмично щёлкая ножницами, ушёл.

— Ты уверен? — спросил Берга. — Он всё-таки тебе горло перерезал.

Лак с усталым видом помотал головой.

— Мне всё равно. Его наверняка кто-то нанял: кто сам не рискнул, вот и отправил наркомана. Указал на меня и пообещал дозу за убийство.

А сам он при этом думал: «Вот опять. В последнее время я стал таким мягкотелым. И ведь сам замечаю разницу: ещё год назад я был совсем другим. Прошлый я совершенно точно отправил бы этого наркомана на тот свет. Хотя нет, не смог бы, потому что сам был бы мёртв. Но, как бы то ни было, сейчас я не ощущаю такой потребности. Подумаешь, один наркоша пошёл в разнос. Да, на «семье» это никак не сказалось, но всё равно… Чтобы не испытывать даже малейшего гнева… Хотя причина очевидна. Всё из-за того переполоха с «эликсиром бессмертия», из-за которого моё тело стало неуязвимым. Я твёрдо верил в непоколебимый закон этого мира: убей или будь убитым. И превратился в того, кого невозможно убить. Вот тебе и «непоколебимые» законы… Может, я не один такой? Может, все люди, утратив страх смерти, становятся мягче? Но по Киту и Беру не скажешь, что они изменились. Ладно, Берга, он явно воспринимает бессмертие не более чем как «дополнительную выносливость». А для Кита, должно быть, это вообще ерунда в сравнении с его обязательствами. Отчего же я оказался таким слабаком?»

— Ну да, но так бы он тебя угробил.

— Но я ведь жив. Мы не можем умереть… Остальное не имеет значения.

Берга, заметив, что младший брат о чём-то напряжённо размышляет, не стал продолжать эту тему.

— Раз ты так говоришь.

— Что мне по-настоящему не даёт покоя, так это то, что Фиро в похожей ситуации сумел среагировать и ударить в ответ, а он ведь младше меня! А я позволил перерезать себе горло, как какая-то беспомощная курица!

Фиро Проченцо был старинным другом братьев и молодым членом руководства соседнего клана Мартиджо. Примерно год назад на него напал такой же бомж-наркоман, и Фиро расправился с ним, не получив ни царапинки.

— Это бессмертие точно притупило мою реакцию.

— Не пори чушь, разборки никогда не были твоей сильной стороной. Ну слаб ты в драке, чё из-за этого переживать?

— Но переживать-то стоит.

Вдруг Кит, всё это время молча наблюдавший за братьями, посмотрел на часы, поднялся и снял с вешалки пальто.

— Ты уже домой, Кит?

— Как Кейт, всё хорошо?

Услышав имя супруги, Кит, надевая шляпу, кивнул, но в его случае это приравнивалось к весьма эмоциональному ответу.

— Слышь, Лак, бери пример. Пора б уже задуматься о женитьбе.

— Я это учту.

— Хотя на твою устрашающую рожу мало кто польстится.

«Чья бы корова мычала», — огрызнулся про себя Лак, но промолчал. Всё-таки Берга уже был женат.

— Кстати говоря, Бер, вы с Калией помирились?

— Вот женишься — сам поймёшь, что в браке всё далеко не просто, — расплывчато ответил Берга, явно не желая вдаваться в подробности, и тоже засобирался домой.

Лак, не считавший своё одиночество гнётом, поднялся их проводить. Внезапно атмосфера в подвале изменилась.

До слуха братьев донёсся приглушённый гомон, следом в дверь громко забарабанили, и она распахнулась.

— Босс! Босс! Беда! — закричал молодой гангстер.

— В чём дело?! — рявкнул Берга.

В проёме показался окровавленный мужчина — один из членов руководства, управляющий находящегося неподалеку пункта приёма ставок на скачки.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, как серьёзно он ранен, но, оказавшись перед боссами, мужчина расправил плечи и невозмутимо доложил:

— На пункт напали. Мне нет оправдания. Мы отбились, но живым смогли схватить лишь одного. Ответственность за этот позор я целиком и полностью беру на себя.

Позади него между бильярдными столами лежал без сознания незнакомец.

— Ущерб? — сотряс воздух мрачный голос — в такой ситуации даже Кит не смог смолчать.

— Скачки уже завершились, поэтому жертв среди гражданских нет. С копами разбираются мои ребята. Пункт и я немного пострадали, а так никаких проблем, — ухмыльнулся мужчина, не обращая внимания на кровь, льющуюся из круглой, как от пулевого отверстия, раны.

Ответ Кита был короток:

— Благодарю за службу.

Но для управляющего это была наивысшая из всех возможных похвал. Учтиво поклонившись, он вышел из комнаты.

Сцена вышла по-своему героическая, но подавляющее большинство находящихся в зале гангстеров наблюдали за ней с невозмутимым спокойствием. Несколько деловито занялись раненым. Виновником первоначального шума оказался ещё совсем молодой член клана, который из-за густого запаха крови побелел, как полотно.

К братьям подошёл другой гангстер.

— Босс… Сейчас сообщили ещё о трёх подобных случаях: в игровом зале, баре и мотеле. Везде нападения отбили, несколько наших легко ранили.

Услышав это, Кит вновь снял пальто, Берга в ярости ударил левым кулаком по правой ладони, а Лак, сохраняя на лице бесстрастное выражение, едва заметно прищурился и вслух подвёл итог:

— Четыре одновременных атаки… С соседями у нас договоры о ненападении, никаких предпосылок к этому быть не должно.

— Какая разница — кто?! Прибьём их всех и по стенке размажем! — отрезал Берга.

Кит промолчал.

Тут очень вовремя пришёл в себя оставленный посреди зала незнакомец, вырубленный во время нападения тем самым гангстером-управляющим.

Сообразив, в каком положении он оказался, мужчина жалко взвизгнул.

— Ах, ты ещё пищишь, урод?! — Берга рванул к нему и с силой пнул носком ботинка в солнечное сплетение. Внутренности мужчины безжалостно встряхнуло. — Или ты не врубался, чё тебя ждёт?! Чего теперь-то визжишь, как свинья, а?! Башкой своей тупой не подумал, что мы тебя после такого грохнем?! Нарваться на нас вздумали, да?!

Лак неторопливо подошёл к избиваемому Бергой пленнику.

— Что ж, теперь хотя бы стало понятно, кто стоит за покушением на меня.

Заметив остановившегося рядом гангстера с хитрым прищуром, мужчина, брызжа кровью из разбитого рта, изумлённо воскликнул:

— Быть не может! Тебе же перерезали горло!..

— Значит, я всё-таки угадал. Зря вы сбежали, не забрав своего друга. Или думали, что он продолжит бесчинствовать на наших улицах, портя нам репутацию? — со скукой в голосе спросил Лак и, не дожидаясь ответа, повернулся к двери в другом конце зала. — Тик! Ти-ик!

— Да? В чём дело? — выглянул из-за неё тот самый приветливо улыбающийся молодой мужчина.

— К вам ещё один клиент.

При взгляде на ножницы в руках подошедшего к нему Тика пленника прошиб холодный пот, и по всему его телу волосы встали дыбом.

На лице пыточника отразилось искреннее сожаление.

— Хочу заранее извиниться. Простите.

«Кто станет извиняться перед пытками? Он точно псих!» — в ужасе подумал пленник.

Но от следующих слов Тика он вообще едва не зарыдал.

— Понимаете, я не успел очистить эти ножницы от крови и жира предыдущего человека, а запасных сейчас нет. Поэтому резать будет, ну… тяжеловато… — смущённо сказал он, ритмично щёлкая ножницами. К металлическому клацанью примешался противный чмокающий звук, как от нитки, продеваемой сквозь сало. — И очень больно, я думаю. Намного больнее, чем человеку до вас.

— С-с-стойте! Я расскажу! Всё-всё расскажу!

— Ну зачем вы так? Будьте смелым! Как когда вы напали на конторы Гандоров!

Тик поднёс к мужчине ножницы. Лак хотел его остановить, но ему неожиданно пришла в голову мысль, и он спросил управляющего пунктом приёма ставок:

— Кстати говоря, Никола, а кто вас ранил?

— Он и ранил, — всё тем же невозмутимым тоном ответил Никола, накладывая себе повязку. — Поэтому я его первым и вырубил. Готов понести любое наказание за действия в угоду личным мотивам.

Оставив его последнюю фразу без внимания, Лак повернулся назад к пленнику и широко улыбнулся:

— Вы слышали Николу. Чем не чудесный повод?

«Всё-таки я ещё могу испытывать гнев. Какое облегчение. Как же я рад этой жгучей ненависти за товарища. И пусть я отлично понимаю, что в нашем деле нас в любой момент могут убить те, кому мы перешли дорогу, или даже просто из-за денег, но мириться с теми, кто ранит твоих людей, — это совсем другое».

Лак успокоено вздохнул, пропуская мимо ушей душераздирающие крики.

«Они, наверное, сейчас тоже так вопят. Уже целый год… Хотя нет, в воде это невозможно. Ну да за убийство четверых наших ребят меньшего они не заслуживают. Пусть расплачиваются за свои грехи на тёмном дне реки, проклятые выродки. Как там звали их лидера?.. Кажется, Даллас Дже… Дже?.. Чего-то там. А-а, даже вспоминать о них тошно!» — в лёгкой досаде от нахлынувших воспоминаний прикусил губу Лак.

И мысленно наказал себе никогда не забывать о необходимости злиться.

* * *В тот же день глубокой ночью в редакции газеты «DD».

Кит остановился перед входной дверью и медленно её отворил.

Несмотря на поздний час, в редакции работали несколько мужчин. Один из них заметил Кита и соединился с кем-то по внутреннему телефону.

Разговор продлился недолго. Положив трубку, азиат открыл дверь, ведущую на второй этаж, и, повернувшись к Киту, свел перед грудью кулаки.

Кит молча поднялся по лестнице и направился к самому дальнему кабинету.

Из-за дверей по обе стороны коридора доносился телефонный перезвон. Судя по обрывкам голосов, сотрудники очень быстро отвечали на звонки, но трели всё равно не утихали. Все, поднявшиеся на второй этаж редакции, задавались одним и тем же вопросом: «Сколько же линий здесь проведено?».

Из-за самой дальней двери с табличкой «Главный редактор, Директор» гремел целый хор телефонов.

— Здравствуй, Кит. Я так и думал, что ты скоро придёшь, — услышал старший брат Гандоров, как только открыл дверь.

Но никого не увидел. Голос, по которому невозможно было определить возраст его обладателя, доносился из-за высоченных стопок документов. Даже зайти в кабинет было сложно — половина его была завалена бумагами.

— Здорово, правда? Прямо сцена из комедии немого кино. Не хватает места для хранения, понимаешь. От входа до стула уже не доберёшься, поэтому в последнее время я забираюсь и спускаюсь по лестнице через окно. Один раз меня застал полицейский и даже угрожал пистолетом.

Несмотря на непрекращающиеся телефонные трели, Кит очень чётко слышал говорившего.

— Итак, как много тебе известно? Я так понимаю, раз вы получили в своё распоряжение того несчастного, ты уже, скорее всего, догадался, кто за всем этим стоит и что за цель он преследует?

Что бы где ни происходило, если тому были свидетели, этот информатор узнавал об этом одним из первых. Множество людей, с которыми у него были заключены «договорённости», сообщали ему самые разные сведения и слухи по телефону или другими способами, а он платил за это установленную цену. Среди его осведомителей были и жители верхних этажей многоквартирных домов, и хозяева цветочных магазинов, и патрульные, и даже члены мафиозных группировок.

Киту было об этом известно, поэтому он и пришёл сюда. Невидимый из-за стопок документов хозяин кабинета всё продолжал говорить, а босс мафии, почти не меняясь в лице, молча его слушал.

— За всем случившимся стоит один из руководителей клана Рунората, Густаво Бажетта. Ему поручили подготовить почву для продвижения сюда, на Манхэттен. Клан Рунората — один из ключевых игроков в Нью-Йорке, но на острове они не имели власти. Здесь хозяйничают Пять семей, все либо из Чикаго, либо из Сан-Франциско, либо филиалы кланов из самой Италии. При таком раскладе «новеньким», сам понимаешь, никто не обрадуется. Поэтому Густаво хочет силой вклиниться, занять маленькую брешь между территориями крупных кланов, а затем постепенно наращивать силы. Я понятно объясняю?

Кит молчал в ожидании продолжения. Его собеседник воспринял это как подтверждение и продолжил на фоне бесконечных звонков:

— У вас нет соглашений с крупными «семьями», поэтому они посчитали вас лакомым кусочком. Мартиджо тоже подходит под это условие, но их босс и босс Рунората земляки. Между кланами нет непосредственных контактов, но, видимо, Густаво посчитал, что Бартоло это может не понравиться, поэтому выбрал вас.

Поток слов, подобно реке, всё не иссякал.

— Густаво любит жёсткие методы. Поэтому, прежде чем захватить вашу территорию, он пустил на неё наркотики. Возможно, хотел подпортить вам репутацию, к сожалению, насчёт его намерений достоверными сведениями я не обладаю. Он не ведёт переговоров, не предупреждает и объявлений о войне не делает — просто приходит и начинает всё крушить. Благодаря этому стилю он смог подняться до руководящей должности в своём клане, но для него это потолок. Бартоло особо не интересует Манхэттен. Если хорошенько подумать, они слишком крупная группировка, чтобы вот так слёту претендовать на серьёзные позиции здесь. По сути, для Густаво назначение сюда — это понижение. Только он этого не понимает.

Слегка понизив голос, хозяин кабинета добавил:

— Густаво — это отдельная тема, но с его боссом, Бартоло Рунората, нужно быть очень осторожным. Как-никак, он смог пережить Сицилийскую вечерню.

«Сицилийской вечерней» неофициально называли чистку рядов, что провёл Лаки Лучано в сентябре этого года по всем США. Он хотел реформировать мафию и ради этого убрал больше трёх десятков несогласных с его нововведениями боссов, после чего Коза Ностра была реорганизована, и во главе неё встала Комиссия из шести членов.

— Рунората придерживается старых мафиозных принципов, но смог удержаться на плаву и сохранить позиции, близкие к лидерам Коза Ностра. Поэтому не забывай, кто стоит за Густаво. Но в то же время, повторяю, он только стоит. Бартоло ничем Густаво не помогает. Этот момент тоже не советую упускать из вида.

Вдруг все телефоны разом смолкли.

— Я их отключил на время. Чтобы лучше тебя слышать.

На фоне воцарившейся в кабинете тишины дружелюбные нотки в голосе шефа информаторов были особенно хорошо различимы.

— Итак, Кит. Полагаю, тебе и так уже было известно всё, что я сейчас рассказал. Так что сверх этого тебя интересует? Разумеется, все сведения будут иметь свою цену, но уже один разговор с тобой стоит немало. В последний раз я слышал от тебя полные предложения три года назад. Если я правильно помню, это было как раз перед началом войны с Мартиджо. Знаешь, даже я тогда оказался под впечатлением, как ловко вам всё удалось разрешить. Приятно, когда твоя информация кому-то помогает.

Голос из-за стопок документов стих, и на секунду кабинет погрузился в абсолютное молчание.

А затем Кит сказал…

* * *Выслушав доклад подчинённых, Густаво стукнул кулаком по столу.

— Какого чёрта?! Что за дела?! Одного из боссов убили, а они отбиваются, как ни в чём не бывало! Ещё и умудрились схватить нашего недоноска!

Густаво был уверен, что Лак мёртв, и искренне не понимал, как его клан может сохранять подобное хладнокровие.

Зря он недооценивал их, считая мелкой бандой. Ко всему прочему, проблема с укравшим товар наркоманом всё никак не желала разруливаться. Да, они узнали, где он живёт, но в его халупе было пусто и только воняло рвотой. Густаво всё это ужасно не нравилось. Такими темпами ему на самом деле придётся сообщить боссу плохие новости.

Сидя в номере отеля на Уолл-стрит, служащем временным офисом клана, Густаво ломал голову, как всё исправить. Но он всю жизнь всего добивался грубой силой. Даже при большом желании его мозги не могли вот так внезапно начать работать в ином ключе.

Можно было бы взорвать их к чёртовой матери, но где взять столько взрывчатки? Бартоло бы моментально прислал, но как признаться в собственных неудачах?

— Проклятье, мне просто не хватает людей! В этот раз соберу всех, кого только можно…

— Ты… в порядке? А то… блед… ный… какой… то, — раздался из-за спины голос.

От неожиданности Густаво вздрогнул.

— Б… Бегг! Ты что тут делаешь?! Напугал меня, чёрт!

— Я… предупредил… заранее… забыл? Хочу… посмотреть… как… действует… мой… препарат.

— Блин, я занят сейчас, давай в другой раз!

— Нет… уж. И… кстати… в конце… месяца… на вокзал… доставят… большой… груз… Выделишь… мне… людей?

— Ещё чего! У меня каждый на счету!.. Погоди, какой груз? Сырье для наркотиков?

Если так, то придётся прикусить язык и подчиниться. Но ответ Бегга стал для Густаво полной неожиданностью.

— Кое… что… требу… ющее… очень… деликатного… обращения… Мощ… нейшая… взрывчатка… созданная… моим… другом.

Мозги Густаво медленно переварили смысл этих слов и породили решение:

«Взрывы».

— А теперь с этого места поподробнее.

* * *— …Вот такие дела. Одна надежда на тебя. Да, иначе не возьмусь предположить, чем всё это закончится.

Находящиеся в офисе под концертным залом мафиози с тревогой наблюдали за говорящим по телефону Лаком, гадая, кто его собеседник.

— Хорошо, значит, увидимся в конце месяца. Будем ждать.

Лак положил трубку и, повернувшись к братьям, поднял руки.

— Он согласен. Приедет на поезде в конце месяца.

Берга невольно присвистнул, а Кит не сдержал столь редкой для него улыбки.

— Итак, господа, — обратился Лак к подчинённым, — с этого момента и до нового приказа прошу вас воздерживаться от самостоятельных перемещений. Игровые залы и бары на время закрываются под предлогом ремонта. Постарайтесь не высовываться и никак о себе не заявлять, пока мы не скажем вам обратное, всем всё ясно?

Слова босса сильно взволновали рядовых членов клана.

— Извините, а кто едет-то? — растерянно спросил Тик, озвучив мысли своих товарищей.

— А-а, действительно, иначе вы не поймёте, в чём дело. Прошу прощения.

Вместо обычной дежурной улыбки на лице Лака появилось выражение неподдельной радости.

— К нам едет, — тихо объявил он, — живая легенда и самый эгоистичный киллер во всём мире по прозвищу Вино… Клэр Стэнфилд.

29 декабря 1931 года.

— Итак, ситуация складывается весьма необычная, — донёсся из-за стопок документов звонкий голос.

В кабинете директора газеты стояли несколько мужчин, включая Николаса, Элеана и Генри.

Выслушав доклад каждого, их шеф подвёл итог:

— Элеан рассказал мисс Еве Дженоард о клане Гандоров, я поделился с одним из братьев кое-какими сведениями о Рунората, а Николас продал людям Рунората информацию о Рое Мёрдоке. Я ничего не упустил? Генри, а что у тебя? К тебе же приходил этот самый Рой.

— К сожалению, мы не сошлись в вопросе цены, и сделка не состоялась. Он ушёл, не купив у меня ни слова, — спокойно ответил Генри, но при этом уголки его губ едва заметно приподнялись.

— Ну что ж. Николас, скажи кому-нибудь из своих ребят проследить за Лией. Та сумка вне всяких сомнений послужит кому-то козырем.

* * *— Идиот!

Эдит была вне себя от злости.

Отдав чёрную сумку Лие, она, опаздывая на работу, поспешила в бар Гандоров, и на месте узнала, что на него напали. Виновники остались неизвестны, но девушка сообразила, что это, скорее всего, было дело рук Рунората.

Ей повезло прийти, когда всё уже закончилось, но Эдит пришлось с головой уйти в уборку, чтобы открыть бар вовремя. Вернулась домой она лишь на рассвете.

— Если ты трус, так сиди смирно и полагайся на других! О чём ты только думал!.. — воскликнула она, сжимая в кулаке записку от Роя.

Смысл её сводился к тому, что он обещал придумать что-нибудь в одиночку, не вовлекая в это Эдит. И что не вернется, пока всё не разрешится.

* * *— П-похоже, это здесь.

Рой стоял посреди незнакомого района на Пятой авеню в отдалении от Малберри-стрит. Он бывал здесь считанные разы, и то лишь ради того, чтобы воспользоваться соседними станциями. Можно сказать, его нелюбовь к буржуазии заставляла держаться отсюда подальше.

А эту часть города не зря прозвали «улицей миллионеров» — здесь стояли роскошные особняки и взмывали ввысь многоэтажные здания с элитными квартирами, принадлежащими крупнейшим богачам страны, таким как Эндрю Карнеги.

Ощущая себя не в своей тарелке из-за несоответствующей окружению внешности, Рой немного побродил по округе, пока не нашёл тот самый дом, о котором ему рассказал Генри.

Этот особняк был заметно скромнее соседних, но всё равно большая часть населения страны и не мечтала о том, чтобы жить в таком. А налёт старины даже придавал ему особую значимость на фоне более современных построек. Этот дом, где до переезда в Нью-Джерси обитала семья, был одним из символов баснословного богатства Дженоардов.

— Она там…

Рой растерянно замер, не зная, что делать дальше.

Нельзя же вот так взять и ввалиться внутрь. И даже если они встретятся, что он ей скажет?

Как вариант, можно было её похитить, но Рой решил оставить это на самый крайний случай. Речь всё-таки идёт о богатой наследнице, живущей в роскошном особняке. Наверняка у неё куча охраны.

Вот бы подгадать момент, когда она будет одна. И желательно, где-нибудь не в этом районе.

Рой, понимая, что пустые размышления ни к чему не приведут, решил для начала немного понаблюдать за домом.

* * *— О-о, мисс! Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, Беньямин, всё ещё немного устало, но уже лучше. Извините за беспокойство.

— Что вы! В случае необходимости ваш верный Беньямин готов собственными руками вырвать сердце из груди, лишь бы вы поправились! Ибо это мой долг, как вашего слуги!

— Давайте обойдёмся без жутких ритуалов, — хихикнула Ева, стараясь не показать своего решительного настроя.

«Я должна с ними встретиться. С Гандорами. И узнать праву. И если Даллас действительно умер, отомстить за него, если представится шанс…»

Ева не собиралась никого убивать, но вдруг удастся сдать гангстеров полиции?

И тут её осенило:

«Если Далласа убили они, что если папу и Джеффри тоже?..»

Голову заполонили мысли о затонувшем в заливе Ньюарк автомобиле, о забуксовавшем расследовании, которое не могло даже определить, убийство это или несчастный случай, и об изуродованных до неузнаваемости телах любимых отца и брата.

Наконец, Ева собрала волю в кулак.

Никакие мольбы и загадывания желаний не помогут.

А значит, ей придётся всё сделать самой.

В память о Далласе.

Ева не стала ничего рассказывать Беньямину и Самасе, понимая, что они либо попытаются её остановить, либо захотят всё сделать сами. Нельзя было перекладывать на них эту ответственность.

Но вдруг Гандоры её убьют?

Беньямин и Самаса наверняка будут горевать.

Она предаст их, если позволит убить себя так бездарно.

Сердце заныло от таких мыслей, но этого было мало, чтобы поколебать решимость девушки.

Ей просто не нужно умирать.

Конечно, она понимала, что это может оказаться крайне сложной задачей. Но, видимо, сказывалось обеспеченное детство без опасностей и потрясений: Ева не представляла, за что нужно бояться мафии.

В следующем месяце они собирались вернуться в Нью-Джерси, и до этого ей необходимо каким-то образом связаться с людьми Гандоров.

Она должна с ними поговорить. Это была её первоочередная задача.

* * *В отель, где расположился Густаво, пришли несколько «посетителей».

— Полагаю, мы друг друга поняли. Надеемся, Густаво, вы не подведёте мистера Бартоло, всё-таки мы очень его уважаем, — ехидно сказали они на прощанье и ушли.

Густаво оставалось лишь, скрипя зубами, смотреть им вслед.

— Нахальные мерзавцы… — выругался он, вспоминая разговор с этими представителями Пяти семей, стоящих во главе Манхэттена.

— Полагаю, вы и так всё прекрасно понимаете, но на всякий случай.

— Вчера вы весьма громко о себе заявили.

— Нам всё равно, что вы делаете на территории Гандоров и Мартиджо, но…

— Мы настоятельно не советуем забывать, что они граничат с нами.

— Малейший шум на наших улицах — и мы воспримем это как вызов нам.

— Разумеется, никто не собирается развязывать войну, но мы оставляем за собой право выразить протест лично вашему боссу мистеру Бартоло. Полагаю, вы понимаете, чем это будет вам грозить.

— Это касается любых враждебных действий с вашей стороны. Даже если, предположим, человек Гандоров окажется на нашей территории, вы не можете последовать за ним с целью похищения или причинения вреда.

— Ваша зона свободы ограничивается тремя «островками»: территория Гандоров, территория Мартиджо и газета «Дэйли Дэйс». И всё. Ну, разве что ещё полицейский участок.

— «Дэйли Дэйс» придерживается строгого нейтралитета. Официально.

— Хотя не советуем вам идти против любой из этих трёх организаций.

— Ладно, мы или тот же мистер Бартоло, но вы, Густаво…

— Вы понимаете, почему мы их не трогаем?

— Разумеется, пожелай мы того — и от них и мокрого места не останется.

— Но силы слишком не равны. А с «Дэйли Дэйс» вообще особая история.

— Для преступного мира это учреждение своего рода средство коммуникации.

— Никто не знает, сколько там работает тот информатор…

— Но он совершенно точно уже был там, когда наши «семьи» только пришли на эту землю.

— Наши боссы и мистер Бартоло, конечно же, и без его помощи способны так или иначе собрать необходимую информацию.

— В отличие от вас. Поэтому советуем обращаться к нему почаще.

— Как бы то ни было, мы очень надеемся, что вы не будете нас беспокоить.

— И будьте любезны удостовериться, чтобы ваш так называемый «новый препарат» не попал на наши улицы.

— О его продажах мы договоримся непосредственно с Беггом, вас это не касается.

— Проследите, чтобы поставки не превышали оговорённого количества.

— Особых надежд на ваши успехи мы не питаем, но всё равно удачи.

— Не забывайте, что мы хотим дружеских отношений с мистером Бартоло, а не с вами.

— Советуем задуматься о том, что ваше назначение сюда приравнивается к понижению.

— Если совсем коротко, что мы хотим сказать… Не зарывайтесь. Вот и всё.

— Проклятые ублюдки… Вытерли об меня ноги, как об половичок какой-то!

У Густаво чесались руки расстрелять их из пистолета-пулемёта, но слишком уж серьёзными были противники. Кроме того, их уважение к Бартоло было искренним. Но как же высокомерно они вели себя по отношению к нему, а он ведь его непосредственный подчинённый! Или они его таковым не считают?!

Позволь он себе сорваться, и его личная неприязнь послужила бы поводом для начала войны между кланами. Ладно, если бы они унизили и Бартоло… Хотя и в этом случае итог был бы тот же.

— Ну ничего… Вот разберусь с Гандорами, и вы станете следующими! — подавленный гнев ещё больше распалил ненависть Густаво к трём братьям. — Я заставлю этих недоделков заплатить за мой позор!..

Не понимая, какими мелкими категориями он мыслит, Густаво швырнул в стену пепельницу.

* * *Вечер 30 декабря 1931 года.

Казино в подвале одного из домов на территории клана Мартиджо.

Управляющий казино Фиро вот уже какое-то время терпеливо слушал несущественные жалобы Берги.

— Слышь, Фиро, нельзя как-нибудь подкрутить эту рулетку, чтоб чаще выпадало нужное?

— Ну ты нашёл о чем просить на чужой территории, Берга.

Обычно боссам конкурирующих преступных организаций в подобные заведения вход заказан. Но Фиро и братьев Гандоров связывали почти родственные узы — они выросли вместе в одном многоквартирном доме. Что, разумеется, не могло стать причиной для работы в убыток собственной «семье».

— И вообще, Берга, что ты тут забыл? Я слышал, у вас серьёзные тёрки с Рунората.

Похоже, до ушей людей Мартиджо уже дошёл слух о позавчерашней серии нападений.

— Ну так поэтому я и здесь. На нашей территории на меня и напасть могут, а Мартиджо к Рунората точняк не примкнёт, так что всё норм.

— Вот и сиди дома, а нас в ваши разборки не впутывай, — огрызнулся Фиро.

Но пустая болтовня с Бергой не мешала ему работать: заметив шулера, он знаком приказал увести его из зала.

Однако произнесённое старинным другом знакомое имя заставило Фиро встрепенуться.

— Клэр… В смысле, ну… Клэр?!

— Будто у тебя прям тыща знакомых по имени «Клэр», что переспрашиваешь!

— Нет, я просто… Ого, ну здорово же. Клэр возвращается! Рунората теперь точно ничего не светит, — кивнув, с абсолютной уверенностью в тоне объявил Фиро.

— Ну не скажи, пока не ясно.

— Ещё как ясно. Возвращается прирождённый киллер, чье прозвище «Вино» уже знает вся страна. Нужно быть круглыми идиотами, чтобы проиграть с такой поддержкой.

Пока они говорили, к ним со спины подобрался мужчина. Без лишних движений выдернув спрятанную за галстуком длинную тонкую иглу, он нацелился в сердце Берги, но…

— Я что хочу сказать…

На его локте сжались чьи-то пальцы, вторая рука тоже оказалась зафиксирована, и в следующий миг мужчину развернуло вокруг своей оси и со всей силы швырнуло спиной на пол.

Удар вышиб из лёгких весь воздух, и одновременно с этим кто-то безжалостно вдавил ему каблук в солнечное сплетение. Не успев и вскрикнуть, мужчина, закатив глаза, впал в беспамятство.

— Ещё не хватало, чтобы подобные идиоты беспределили на наших улицах. Забирай с собой.

— Твоя правда. Извиняй, — виновато почесал голову Берга и, подхватив мужчину, ушёл из казино. — Мда, я прям так и вижу, сколько счастья будет на лице Тика.

Вспомнив невинную улыбку пыточника, Берга даже немного пожалел несостоявшегося убийцу.

Но у него и мысли не возникло его отпустить.

* * *— Что? Вы узнали, где этот чёртов Рой?! — глаза Густаво на секунду вспыхнули, но в следующий миг недовольно потемнели. — Так почему не отправляетесь за ним?

Его подчинённый, не скрывая страха, ответил:

— Дело в том… Он на «улице миллионеров». Это не территория Гандоров.

— Идиоты! Вы что, всерьёз восприняли ту тупую угрозу?!

— Н-но, сэр Густаво… Они не шутили. Мы, когда нашли этого Роя, решили за ним немного последить… Естественно, так, чтобы никто не заметил, но к нам тут же подошли пятеро, все в чёрном, и сказали: «Нечего здесь прохлаждаться. Вам нечего делать? Так мы вам занятие найдём, заработаете себе на мороженое».

— И вы послушно ушли?

— Нет, оставили одного наблюдать. Рой, похоже, с теми, кто держит тот район, никак не связан. Но те ребята опасные! Они ясно дали понять, что всех запомнили и следят за нами, пусть и издалека. Не стоит с ними связываться! Не то нам всем точно крыш-бха!

Прилетевшая в лицо бедняге тяжелая мраморная пепельница не дала ему договорить.

— Я не понял! Ты хочешь сказать, что мы такие слабаки, которым любые уроды могут указывать?!

Густаво в ярости принялся пинать уже и так потерявшего сознание мужчину.

— Ненавижу… Всем лишь бы смешать меня с грязью!

С глаз его подчинённых, смотрящих на впавшего в неистовство главаря, очень быстро спала пелена. Но Густаво не заметил этой роковой перемены в их взглядах.

— Вы тоже, все, пошли вон!

Гангстеры послушно покинули номер, забыв сообщить кое-что важное.

Или сделали вид, что забыли.

И Густаво так и не узнал, что Рой затаился перед особняком Дженоардов.

* * *Вторая половина дня 31 декабря 1931 года. Пенсильванский вокзал.

— Ну что, идём? Кого надо убить? А то у меня от недостатка физической нагрузки мышцы уже одеревенели. Хочется как следует попотеть, — заявил молодой человек трём братьям, и в его голосе не было ни намёка на почтение или страх, а ведь они, как-никак, были боссами мафии.

Клэр Стэнфилд вырос под одной крышей с Гандорами и был им практически братом, но в клане не состоял. Он являлся вольнонаёмным убийцей, причём высочайшего класса, так что его прозвище «Вино» успело прогреметь на всю страну. Для киллера подобная слава могла стать серьёзной проблемой, но сам Клэр так не считал.

В его случае настоящая проблема заключалась в неординарном характере. Куда там всяким садистам или паталогическим лжецам — уникальность Клэра выходила за рамки самого понятия «нормальности».

Вот и сегодня, только встретившись с братьями после продолжительной разлуки, он, будто у него каждая секунда на счету, быстрым шагом направился в офис клана и попутно выдал:

— Разберёмся со всем по-быстренькому, а то мне потом ещё одного человека найти надо. Кто знает, может, она согласится выйти за меня!

Гандоры переглянулись.

— Ты что, опять первой встречной предложил замуж?

— Почти.

— Какое еще «почти», придурок?! Ты хоть помнишь, сколько девушек тебя из-за этого бросило?! — застонал Берга.

Но Клэр ничуть не смутился.

— Но я каждый раз на полном серьёзе предлагаю, не шутя и не потому что я ветреный, так какие проблемы? А раз ни одна ещё не согласилась, то лишь потому, что впереди меня ждёт девушка моей мечты! Ведь этот мир…

— …создан ради твоего удобства, или как ты там обычно говоришь, — привычно закончил за друга Лак.

Можно сказать, это был краеугольный камень личной философии Клэра. Ему же принадлежало высказывание: «Даже если я умру, всё равно этот мир мне только снится, поэтому я просто засну опять в реальном мире и продолжу видеть сон. В общем, как-то так». Гандоры давно потеряли надежду понять его логику.

На посторонний взгляд это сильно смахивало на бегство от реальности, но в случае Клэра он искренне в это верил и прилагал огромные усилия, помноженные на прирождённые таланты, чтобы его убеждения не противоречили истинному положению дел. В этом-то и заключалась его главная напасть.

— Но знаешь, Клэр, я бы не стал доверять девушке, которая соглашается выйти замуж за первого встречного, — заметил Лак.

Но его друг возразил совсем по другому поводу.

— Клэр умер. По крайней мере, по документам.

«Опять какую-то ерунду придумал», — простонал про себя Лак, а вслух разумно возразил:

— Если ты по документам мёртв, как ты собираешься жениться?

Клэр резко остановился и развернулся.

— Чёрт! Что же теперь делать? За сколько, думаете, можно купить новые документы?

— Я уже ничего не понимаю, Клэр. И как отныне прикажешь тебя звать?

Клэр пошёл дальше, легкомысленно бросив через плечо:

— Ну, Вином, например… Или Путевым обходчиком.

— Тупизм, — отрезал Берга.

Наблюдая за громкой перебранкой между Клэром и Бергой, Лак сокрушённо вздохнул.

«Как кошка с собакой, но при этом не разлей вода…»

Только он так подумал, как изо рта Берги вылетел выбитый зуб. Лак, похолодев, сделал вид, что не заметил, как тот немедленно вернулся на место.

* * *— Надо же, бьюцца прямо посеред улицы, — удивилась Самаса, пытаясь заглянуть через спины зевак.

Беньямин кашлянул, привлекая её внимание.

— Некогда тратить время на всякое безобразие! Мисс, идёмте скорее.

— Что? А, да, конечно, — встрепенулась Ева.

Она так глубоко задумалась, что не обратила внимания на драку.

«Как же мне встретиться с Гандорами?»

— Мисс, не извольте беспокоиться, — продолжил Беньямин, и на секунду девушка испугалась, что он прочёл её мысли. — Я понимаю, наши с Самасой познания в кулинарном искусстве не способны удовлетворить ваш взыскательный вкус, поэтому я связался вчера со своим другом, шеф-поваром, и попросил его, пока мы в городе, прислать свободных повара и бармена. Сегодня они прибыли на поезде, и завтра, полагаю, должны явиться в особняк.

— Ч-что вы, зачем такие хлопоты! Да ещё и бармена…

В ответ на недоумение юной хозяйки дворецкий проказливо улыбнулся.

— Я обнаружил в подвале винный погреб времён ещё до принятия закона. Нужен знающий человек, который смог бы привести его в порядок. Владение ведь не считается преступлением. Кроме того, жалко, что барная стойка в особняке зарастает пылью от бесхозности. Раз уж мы в Нью-Йорке, мисс, вам стоит хотя бы немного насладиться пребыванием здесь. Не волнуйтесь, его услуги я оплачу из своих накоплений. Позвольте Беньямину эту вольность.

— Беньямин…

— Услуги повара теж оплатити не забудзься, — звонко хлопнула дворецкого по спине Самаса и улыбнулась Еве. — Мисс, и мне буде подспорье: смогу заняцца другими делами, не отвлекаясь на куховарство, так шо не переживайте.

— Прекрати!.. Кхе-кхе!.. Кроме того, с дополнительными помощниками в особняке мы сможем сосредоточиться на поисках сэра Далласа.

«А ведь эти двое так не любят лишние расходы», — подумала Ева, с трудом сдерживая слёзы благодарности.

— Спасибо, Беньямин, Самаса. Я очень вам признательна.

Их доброта кольнула сердце девушки, но, каким бы эгоистичным ни было её намерение, она не собиралась от него отказываться.

Покончив с покупками, они направились назад на «улицу миллионеров», но по дороге их внимание привлёк громкий разговор хозяина небольшого универсама и парочки покупателей: мужчины в потрёпанном костюме ковбоя и девушки в ярко-красном платье.

— Ребят, вы правда всё это собираетесь купить?

— А то! Заносите в машину!

— Покупаем всё! Станем монополистами!

— Нет, спасибо, конечно, но что вы с ними будете делать?

— Ронять!

— Тук-тук-тук-тук!

Слушая этот обмен загадочными репликами, Ева внезапно вспомнила, кого ей напоминала эта странная пара: тех самых грабителей, которые проникли в поместье год назад и принесли ей счастье.

Но их быстро скрыла толпа прохожих, и девушка так и не смогла понять, точно это были они или нет, но всё равно мысленно помолилась.

Наверняка они и сегодня сделают кого-нибудь счастливыми.

В памяти девушки всплыли воспоминания о самом светлом периоде её жизни.

Глотая наворачивающиеся слёзы, Ева вновь про себя поклялась исполнить задуманное.

* * *В переулке у запасного выхода с вокзала стояли двое.

— Дав… но… не… виде…лись. Рад… что… ты… в по… рядке, — сказал Бегг.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — ответил его старинный товарищ.

— С Май… зой… уже… встре… тил… ся?

Скрытый тенью человек коротко кивнул. В отличие от радостно улыбающегося Бегга его собеседник казался опечаленным.

— Бегг, по правде говоря…

— Я… слышал. Груз… ук… рали… да?

— Да. И в полицию заявить нельзя: я ведь вёз взрывчатку незаконно.

— Яс… но. Дей… стви… тельно.

— Значит, они будут меня убивать? Люди Рунората? — с лёгкой тревогой в голосе спросил человек в тени.

Бегг, продолжая улыбаться, помотал головой.

— Босс… Бартоло… с этим… делом… ни… как… не… связан. Я… соби… рался… за… платить… из… своих. Тебе… не… чего… бо… яться.

— Но почему?..

— Информа… тор… рас… сказал… мне о… твоём… положении. Я хотел… как-нибудь… тебе… помочь, но… просто… деньги… ты бы… не взял.

Его собеседник нахмурился.

— А ты всё такой же добряк. Спасибо, конечно, но…

— Это… лишнее… да? Сам… знаю. Но… забросив… алхимию… и дожив… до… этого… дня… всё… что я… получил… это… деньги. Я… пока… так… и не… нашёл… того… счас… тья… что… ищу. Только… и… оста… ётся… что… пода… рить… тебе… улыбку.

Но взгляд Бегга был грустен.

— Этого достаточно. Спасибо.

Тёмная невысокая фигура осторожно прижалась к мужчине, и тот погладил её по голове левой рукой.

— Спасибо, Бегг. Что не поглотил меня.

По щеке Бегга, смотрящего на плачущего, но при этом улыбающегося друга, скатилась слеза.

— Если ты… и в… следующую… нашу встречу… это скажешь… я всерьёз… на тебя… рассержусь.

* * *— А Берга молодец: выйти из драки со мной невредимым — это многого стоит, — похвалил Клэр.

Несмотря на знатную потасовку, они оба выглядели так, будто её и не было. Но если все раны Берги зажили благодаря бессмертию, то Клэр в принципе обошёлся без единой царапины.

Пешком они вчетвером дошли до офиса, где было пусто, если не считать жившего там Тика. Что было ожидаемо: приказ «засесть дома и не высовываться» был всё ещё в силе.

— Итак, к делу. Кого надо убить? Если Бартоло, то придётся чуточку попотеть, но с Густаво я за сегодня разберусь.

— Смотрю, ты много о них знаешь.

— Бартоло не раз меня нанимал. Хотя Густаво вряд ли в курсе.

— Тебе не кажется, что киллеры должны хранить тайну клиента?

— Ха-ха-ха, а ты всё такой же щепетильный, Лак! Да всё нормально. Вы же не разболтаете, правильно? Нет? — весело переспросил Клэр.

Лак, оставив эту тему, перешёл к сути проблемы.

— Но пока тебе ничего не нужно делать, слышишь? — под конец предостерёг он друга. — Погуляй, пока мы тебя не позовём.

— В смысле? — слегка растерялся Клэр.

Лак заговорщически прищурился.

— Ты послужишь нам «средством сдерживания».

* * *Тем временем Густаво в гостиничном номере рвал и метал.

— Да ты издеваешься, Бегг?! Украли?! И всё, типа, разговор окончен?! Знаешь, какие у меня были планы на эту взрывчатку?!

— Я знаю… как её… изготовить. Дай… мне… месяц… и я… сделаю… столько же… в том… цехе.

— Тогда будет уже поздно! Проклятье! А я только понадеялся, что разнесу все заведения Гандоров в щепки! Все их бары и казино, и пункты приёма ставок вместе со всеми клиентами!

— Ты… в своём… уме?

— Заткнись! Надоело строить из себя порядочных! Что ж это такое, а?! А друг твой тот ещё увалень никчёмный…

Но не успел Густаво договорить, а Бегг, продемонстрировав удивительную для него скорость, вдруг оказался прямо у него перед глазами.

— Т-ты чего?!

— Не оскорбляй… моих друзей, — отрезал Бегг и вновь отодвинулся.

Пусть на секунду, но Густаво всерьёз испугался, и теперь в злости сжал кулаки и с вызовом воскликнул:

— Ха! А что, не так?! Какой торговец позволит украсть свой товар?! Только конченый тупица!

Лицо Бегга изумлённо вытянулось, но уже в следующий миг он в голос расхохотался.

— Ха!.. Ха!.. Ха!.. Вот… уж… не… поспо… ришь! Нас… мешил… так… насме… шил!

И он вышел из номера.

— Что это сейчас было?

Густаво, растерявшийся из-за непонятной ему реакции Бегга, прокрутил в голове свои последние слова: «Украденный товар… Конченый тупица… Наркотики… Рой… Ограбление… А ответственный за всё… я…»

— Чё?..

С запозданием сообразив, из-за чего хохотал Бегг, Густаво в ярости швырнул в окно уже третью по счёту пепельницу.

— Так он надо мной ржал?!

* * *Тем же вечером информаторы провели совещание на тему последних добытых сведений.

— Самая важная тема на сегодня — это происшествие на Flying Pussyfoot, на котором ехала Рейчел. Всё-таки в его тени действовал сам сенатор Бериам. Один знакомый из железнодорожной компании телеграфировал мне кое-какие подробности, но нескольких кусочков для полной картины всё ещё не хватает. Остается невыясненным, кем является тот «красный монстр», увиденный Рейчел, но на этот счёт у меня есть догадка. Известно, что в этом же поезде ехал киллер Вино, думаю, если расспросить его, паззл наконец сложится.

— Вино?.. Вы про Клэра Стэнфилда? Но он же погиб в купе проводников! — возразил Николас.

Ему из-за стопок документов ответил уверенный голос:

— Это лишь моё предположение, но, скорее всего, обнаруженный там труп принадлежит совершенно другому человеку. Уничтожить лицо и вдобавок сжечь — это классический способ подмены личности. Грубо, но действенно — очень в его духе. Кроме того, что-то мне подсказывает, что Рейчел не всё мне рассказала. Она ведь ехала зайцем, однако полиция её не задержала, а значит, кто-то дал ей билет. Рейчел не настолько бестактна, чтобы красть у убитых.

— А запасные билеты есть только у проводников, вы это хотите сказать? — спросил Элеан.

— Да, — подтвердил голос. — Но оба проводника по документам мертвы. По всей видимости, Рейчел встретилась с Клэром, а он каким-то образом убедил её об этом не распространяться. Она умеет держать слово.

После недолгой паузы шеф информаторов переключился на личность самого Клэра.

— Если на то пошло, Вино не из тех, кто позволил бы так просто себя убить. Я даже с трудом могу предположить, кто вообще на это способен. Разве что Ронни из клана Мартиджо, Шане Лафорет из лемуров…

Список имен шеф завершил самой подходящей на его взгляд кандидатурой.

— …и, пожалуй, «мастер на все руки» Феликс Уокен. Хотя, я слышал, он собирается оставить профессию киллера.

— Феликс Уокен? Он всё ещё в городе? — на лице Николаса отразилось лёгкое удивление — это имя он не ожидал услышать.

— Да, у него родилась дочь, и теперь он хочет завязать с прошлым… Что не умаляет его заслуг, всё-таки не зря поговаривают, что он в одиночку смог противостоять самому опасному на всем Манхэттене Альберто Анастазии из Корпорации убийств Лаки Лучано. Так просто отойти от дел ему никто не даст.

На этом обсуждение Flying Pussyfoot завершилось, и шеф приступил к теме клана Рунората.

— …кажется, я ничего не упустил. Николас, что там с той чёрной сумкой?

— Ничего существенного. Единственное, к Лие Линь-Сян наведались двое мужчин, скорее всего, один из них — это её младший брат Фан Линь-Сян, приехавший сегодня в город.

— А их родители оба китайцы? Имена необычные.

— Отец, судя по всему, англичанин. Из-за этого в общине их недолюбливали, и Фан в конце концов сорвался.

— Кем был его спутник?

— Пока достоверно неясно, но, судя по всему, друг Фана — Йон Парнелл.

— Они такие известные личности, что ты так быстро о них узнал?

— Нет, просто… они тоже прибыли на Flying Pussyfoot. Совпадение.

Остальные информаторы понимающе кивнули.

Шеф подвёл итог:

— Николас, пусть твои люди продолжают слежку. Очень важно не упускать из вида всех, кто хоть как-то связан с происходящим. Помните прошлогодний инцидент с эликсиром бессмертия? Тогда тоже всё было завязано на череде совпадений. Но в тот раз спрогнозировать, чем всё закончится, и правда было практически невозможно, тогда как сейчас мы следим за всем с самого начала, куда уж проще. Итак, что сегодня ещё произошло странного… «С неба на "Форд" упала пепельница»?.. Что за ерунда?

* * *— Как же быть? — глядя на чёрную сумку, тяжело вздохнула Лия Линь-Сян, сидя в своей комнате на первом этаже небольшого жилого дома в Маленькой Италии.

Она согласилась по просьбе лучшей подруги Эдит подержать её у себя, но больше оставлять её здесь, где входная дверь даже на ключ не запиралась, нельзя. Содержимое сумки было слишком ценным, возможно, её придётся даже отнести в полицию, то есть просто необходимо найти место безопаснее.

Лия обещала Эдит, что поручит хранение сумки «надёжному человеку», но так и не придумала, кому именно. Конечно, лучше всего было бы попросить Ронни или Майзу, но они состояли в клане, а значит, эти варианты отпадали.

«Обращусь-ка я к Эннис», — наконец решила Лия и уже вытянула руку к сумке, когда в дверь вдруг постучали.

Девушка от неожиданности вздрогнула, но раздавшийся следом голос заставил её сердце затрепетать от радости встречи после долгой разлуки.

— Привет, сестра! Это я!

— И… Извините за вторжение… — смущённо пробормотал молодой человек, пришедший вместе с младшим братом Лии.

Фан попросил сестру приютить их на ночь и рассказал, что они лишились работы в вагоне-ресторане и с завтрашнего дня собираются устроиться поваром и барменом в особняк на «улице миллионеров».

— Вы и жить там будете? — удивилась Лия.

— Похоже, да. Сказали, можем взять с собой все вещи, какие нам потребуются. Даже разрешили воспользоваться их сейфом, если будут какие-то ценности…

При этих словах тревога Лии рассеялась, как дым.

Кто мог предположить, что надёжный человек сам к ней явится и гарантирует полнейшую безопасность сумке?

* * *1 января 1932 года.

— Что же делать?.. Куда подевался Рой?

Последние несколько дней Эдит провела в поисках Роя.

Отправившись к его дому, она издалека заметила засевших в его квартире мужчин, подозрительно напоминавших гангстеров. Рой не настолько глуп, чтобы вернуться туда.

Вместе с тем стало очевидно, что мафиози его ещё не схватили.

Окрылённая надеждой, Эдит решила отправиться к информаторам, о которых ей не раз приходилось слышать.

За дверью с табличной «The Daily Days», несмотря на Новый год, суетились несколько сотрудников редакции.

— Благодарим за проделанный путь и добро пожаловать в службу информации, — обратился к девушке мужчина с очень неприятной улыбкой.

Эдит задержалась на пороге, но отступать было уже поздно.

— Желаете оформить подписку? Или вас интересует непосредственно информация? — с фальшивой учтивостью спросил мужчина.

— Информация, — нервничая, ответила Эдит.

— В таком случае, прошу сюда. Меня зовут Генри, будем знакомы, — представился мужчина — при этом улыбка его стала ещё гаже — и проводил девушку в приёмную.

* * *В это же время в кабинете директора Николас беседовал со скрывающимся за стопками документов шефом.

— Генри что-то скрывает.

— Я знаю. Лжец из него пока ещё так себе.

— Он умело оперирует информацией, но мне не нравится, какое удовольствие он от этого получает.

— Генри ещё не приходилось сталкиваться с рисками нашей работы. Уверен, испытав однажды страх, он немного пересмотрит своё отношение к делу, — слегка напряжённым тоном отозвался шеф. — Хотя я бы предпочёл, чтобы никому из моих сотрудников не пришлось переживать подобное. Всё-таки информация необходима как раз для того, чтобы предотвращать угрозы.

* * *Владение информацией приносит невероятное удовлетворение. Поэтому я и избрал эту профессию. Я всегда думал, что информаторы таятся в тёмных закоулках или в углах баров, где можно незаметно передать записку, и даже представить себе не мог, что в мире может существовать, совершенно не скрываясь, настоящая «служба информации».

Работа с информацией подразумевает возможность влиять на всё с ней связанное. Это могут быть деньги или люди, или жизни, или города, а иногда в твоей власти оказывается вся страна или целый мир.

Держать в руке судьбы — что может быть чудеснее? Никакие наркотики, даже тот последний препарат, недавно появившийся на улицах, не могут принести большего кайфа. Это высшее наслаждение — ощущать себя Богом, сохраняя полнейшую трезвость ума.

Моя работа меня им обеспечивает. На данный момент никто, кроме меня, не в курсе, что, благодаря информации о разборках Рунората и Гандоров, Рой отправился за Евой. Но именно это связывает все остальные события воедино. И лишь я знаю об этом. Из всех, следящих за разворачивающейся картинкой происходящего, у меня самое большое преимущество.

И всё-таки, как легко этот Рой поддался моей манипуляции. Вот поэтому я и обожаю свою работу. До этого момента Николас и Элеан с поддержкой шефа всегда вставляли мне палки в колёса, но в этот раз всё будет по-моему.

Какой же он идиот. Ну кто поверит, что какая-то девчонка может знать что-то о производстве наркотиков и выступить свидетелем? Да даже если Рой сможет к ней подобраться и похитить, стоит ему только пригрозить Рунората разоблачением — и они в момент уничтожат все улики.

Может, ему и удастся сбежать от мафии, но при этом он станет похитителем.

Никто не докажет его связи с газетой. Кроме того, я ничего не продавал, лишь «сболтнул как частное лицо».

Разумеется, будь у него деньги, я бы отнёсся к нему серьёзнее. Бизнес есть бизнес.

Но он жалкий отброс общества, загибающийся по собственной дурости — не надо было связываться с наркотиками.

Не выношу таких, как он. Вот и не сдержался, слегка ускорив его конец.

А что тут такого? Никаких проблем. Совершенно никаких.

И вот теперь ко мне пришла она.

Девушка Роя, Эдит. Намечается кое-что интересненькое.

Вот бы увидеть, как и её жизнь пойдёт под откос.

В моей власти судьбы влюблённых. Разве можно представить себе большее удовольствие?

— Так вас интересует, где сейчас Рой? У меня есть предположение.

— Правда?!

— Если честно, вчера у нас с ним состоялся небольшой частный разговор…

Пока Генри рассказывал об их встрече, лицо девушки к скрытой радости информатора бледнело на глазах.

— П-погодите… Вы хотите сказать, Рой?..

— С мисс Евой, полагаю. Хотя я пытался его образумить.

— Его нужно остановить… — начала подниматься Эдит.

Но её остановил резкий голос Генри:

— Куда вы собрались? Вам известно, где мисс Ева?

Эдит сердито посмотрела на информатора.

— Так скажите, где она! Я заплачу, сколько нужно! — воскликнула она и хлопнула по столу кошельком.

Но Генри помотал головой.

— Как вы собираетесь его остановить? Иного пути спасения для него нет. Пусть его шансы всё равно минимальны, но…

— А вот и нет! Вы сами сказали, что Рой избрал этот путь, потому что у него не было денег! А значит, за должную плату вы дадите мне «правильную» информацию!

— Я бы посоветовал вам держать себя в руках, — слегка посуровев, заметил Генри и бросил Эдит назад её кошелек. — Неужели вы думаете, что люди, подобные вам с Роем, способны заплатить за информацию, благодаря которой можно сбежать от Рунората? Спуститесь с небес на землю.

Он неторопливо поднялся со стула и наклонился к Эдит. Выражение лица мужчины резко изменилось, он смотрел на девушку так, будто являлся Вершителем судеб. Или самим Дьяволом.

— Информация — это сила. За неё нужно платить. А слабым уготована смерть. Это естественно. Лишь обладающие силой — капиталом, положением, связями или сведениями — могут обменять её на равноценную информацию. А ничтожествам, не имеющим ничего за душой, не стоит об этом и мечтать.

Навесив на лицо прежнюю неприятную улыбку, Генри вновь опустился на стул.

— Вы меня понимаете?

Эдит какое-то время буравила его сердитым взглядом, после чего решительно спросила:

— В таком случае, скажите, что за сведения могут послужить достойной платой за интересующую меня информацию?

Генри сокрушённо пожал плечами, но, немного подумав, вспомнил совещание у шефа и сказал:

— Вы слышали о вчерашнем инциденте на Flying Pussyfoot?

— Таким образом, для полной картины нам необходима информация от киллера по прозвищу Вино… а точнее, рассказ из первых рук.

Генри тяжело вздохнул.

— Короче говоря, если вы гарантируете мне подробную беседу с Вином, я предоставлю вам всю необходимую информацию. И о местонахождении мисс Евы, и как скрыться от Рунората.

— Отлично. Вы дали слово.

Эдит решительно поднялась.

— Почему вы так далеко готовы ради него зайти? — спросил Генри.

— Потому что я дала обещание. Он исполнил своё, пусть на это ушло время. Но у меня времени нет. Если не потороплюсь, он умрёт. Вот и всё.

— Правда всё?

— В этом смысл обещаний. И неважно, что они могут быть неравноценны.

И Эдит, не глядя больше на Генри, вышла из комнаты.

— Я всё слышал, мерзавец, — раздался позади Генри голос, и тот от неожиданности вздрогнул. — Очень надеюсь, что ты готов к урезанию зарплаты за свою гнусность.

Обернувшись, Генри увидел коллегу из английской редакции — Николаса. Тот, хмурясь, стоял в проёме задней двери приёмной.

— П-постой, если ты насчёт Роя, то у него не было денег, и я лишь предложил взамен…

— Неужели? Тогда почему ты об этом не доложил?

— Но ведь это был частный разговор.

— Другими словами, ты признаёшься, что во время него отлынивал от своих служебных обязанностей?!

Николас схватил Генри за воротник, и тот приготовился к удару.

Но он так и не последовал. К удивлению Генри Николас отпустил его.

— Но проявленное тобой напоследок мужество уберегло тебя от фингала. А ты молодец, нечего сказать. Придётся шефу пересмотреть своё мнение о тебе.

Искреннее недоумение Генри заставило Николаса нахмуриться.

— Погоди… Ты что, сделал это, ничего не зная?.. Вот оно что…

Николас с жалостью посмотрел на коллегу и направился к своему столу.

— Бедняга. Ну ничего, зато прочувствуешь риск, как говорил шеф. Заглянешь в глаза Смерти и — очень надеюсь — изменишься к лучшему. Только постарайся всё-таки не отбросить концы на самом деле.

Генри охватила необъяснимая, но сильная тревога.

«И как это понимать? Что должно произойти? Чёрт, вот поэтому люди, не владеющие информацией, беспомощны!»

* * *Эдит, приготовившись к худшему, направилась в офис клана Гандоров.

Спускаясь по лестнице в подвал, она ещё раз обдумала свою идею.

В её окружении если кто-то и мог владеть информацией о наёмном убийце, то это братья Гандоры. Особой надежды она не питала, но можно было попытаться.

Но прежде чем спросить о киллере, Эдит придётся всё рассказать. И кто знает, чем это для неё закончится. Возможно, на неё просто накричат, а может, и изобьют до смерти. Или сначала спасут Роя, а затем убьют их обоих. Но пока остаётся хотя бы малейший шанс, она должна им воспользоваться.

Конечно, можно было сбежать с Роем из города, но он наверняка воспротивится, ведь в этом случае им придётся бросить друзей и родных. Да, она бы, наверное, смогла его уговорить, но тогда их до конца жизни будут терзать муки совести.

Решив про себя, что в случае необходимости она закроет Роя собой от гангстерских пуль, Эдит стремительно, будто прыгала с обрыва, шагнула с последней ступеньки.

— А-а, Эдит! Привет! — разнёсся по пустому залу приветливый голос Тика.

Он сидел за центральным столом вместе с незнакомым девушке молодым человеком. По крайней мере, в бар он точно ни разу не приходил.

На столе между ними что-то поблёскивало. Приглядевшись, Эдит различила несколько пар новеньких ножниц с острейшими лезвиями.

— Смотри, сколько я купил! А как чудно режут! — улыбаясь, словно ребёнок, поделился своей радостью Тик.

Сидящий напротив него мужчина прижал к столешнице ладонь.

Звяк! Звяк! Дзынь! Звяк! Звяк, звяк, звяк, дзынь, звяк, дзыньзвякдзыньзвякдзыньзвякзвякзвякзвякзвякзвякзвякзвякзвякзвяк!

Лезвия ножниц вонзались в дерево между растопыренными пальцами. От большого пальца к мизинцу и обратно, в бодром, постепенно ускоряющемся темпе, и вскоре глаз уже не мог уследить за ножницами — они превратились в размытый след.

Но если присмотреться, можно было заметить, что мужчина не просто всаживал их в столешницу: он щёлкал лезвиями.

Раздвигал их во время замаха, так что прижатый к столешнице палец оказывался точно между остриями, и снова сводил вместе, когда выдирал лезвия из дерева.

Малейшая неточность — и он бы точно лишился пальца.

— О-о, круто, круто! Я тоже хочу попробовать.

— Не стоит. Поранишься, а это больно. Очень больно.

— Не люблю, когда больно. Придумал! Опробую на следующем, кого надо будет пытать!

У Эдит от их разговора похолодела спина.

«Кажется, смерть — это ещё не самое худшее, что может меня ожидать…»

Но девушка не позволила себе поддаться сомнениям — всё равно было уже поздно.

— Кит, Берга, Лак! Пришла Эдит! — закричал Тик.

Дверь в дальнюю комнату немедленно отворилась, и показались трое братьев.

— О, Эдит. В чём дело? Ах да, бар же не работает, но не переживай, на зарплате это не скажется…

— Нет, мистер Гандор, я по другому поводу.

Отступать некуда. Собрав волю в кулак, девушка шагнула в развернувшуюся перед ней адскую бездну.

— Я… предала вас.

Выслушав её рассказ, Гандоры какое-то время хмуро молчали. Наконец, взглянув на старших братьев, Лак заговорил:

— Мы тебя поняли, Эдит. Скажу честно, мне жаль, что ты сразу нам не доверилась. На данный момент по отношению к Рою мы ничего не собираемся предпринимать.

Лицо Эдит осветилось.

— Правда?!

— Ну, он всё-таки не состоит в клане, мы с ним даже ни разу не встречались, и было бы неправильно применять на нём наши внутренние правила. Да, мы сами не имеем дел с наркотиками, но их количество на наших улицах не столь велико, чтобы реагировать на каждого покупателя, — договорил Лак и резко погасил улыбку. — Проблема в тебе, Эдит. Ты знала о нашем запрете на наркотики, и всё равно утаила правду. Пусть ты и просто официантка, но в глазах окружающих ты одна из нас, и твои действия сродни предательству.

«Он прав. Я была готова к худшему, но как же не хочется умирать, не убедившись, что Рой в безопасности…»

— Теперь что касается твоего наказания… Признаться, мы сталкиваемся с подобным впервые, и каких-то конкретных мер на этот счёт нет… Что думаете, Кит, Бер?

Лак оглянулся на братьев.

— Что я думаю… А ты что думаешь? — повернулся Берга к Киту.

Тот с напряжённым лицом тасовал колоду карт.

Трое братьев отошли и принялись шёпотом обсуждать меры наказания для девушки.

— Как поступим?

— Меня не спрашивай. А как надо?

— На Сицилии за адюльтер порой приговаривали к смерти… Только это не наш случай.

— Кто убивает за подобное, кретин?! Давайте просто забьём на это, и всё.

— И разгребать потом последствия? Нет, я сам считаю бредом убивать женщину за подобное, но ничего не сделать тоже неправильно. Нужно придумать какое-нибудь подходящее наказание.

— Оставить без зарплаты за этот месяц?

— Мы же не официальная контора.

— Ну а чё ты предлагаешь? Будь она мужиком, я бы выбил ей все зубы — и дело с концом.

— Не вздумай! Поднять руку на женщину!

— Да не собираюсь я! Потому и говорю, что давайте просто забьём.

— Но без должной причины… Что ж такое, и закрыть глаза нельзя, и насилие не применить…

— А если дать ей шанс?

— Шанс?

— Джоги же мы дали шанс остаться в живых, причём девять к десяти. Только он всё равно умер.

— «Русская рулетка» — это перебор…

— Придумал! Пусть вытянет карту из колоды Кита, если будет джокер — значит, виновна.

— Отлично! Только перед этим уберём джокеров.

На лице Кита отразилось еще большее смятение. Он развернул колоду лицом.

— Чё?! Одни джокеры?!

— Я и раньше хотел спросить, ты где эту колоду купил?

— Только не говори, что ты купил пятьдесят две обычные и сложил эту из одних джокеров!

— Тогда… Тогда наоборот: вытянет джокера — значит, невиновна!

— Я уже ваще ничё не понимаю!

«Боюсь представить, какие ужасы они обсуждают, и какая жуткая смерть меня ждёт», — глядя в спины трём братьям, думала Эдит, чувствуя, как холодеет кровь в жилах.

Тик и неизвестный мужчина какое-то время наблюдали за ней.

Вдруг незнакомец перестал жонглировать пятью ножницами и что-то шепнул Тику на ухо. Тот пару раз клацнул новенькой парой ножниц и без тени смущения громко, чтобы было слышно Гандорам, спросил:

— Эдит сделала что-то плохое?

Лак обернулся и с неохотой ответил:

— Не сказать, чтобы плохое, закон она не нарушала. Но по отношению к нам — да, поступила неправильно.

— А у неё такие длинные волосы.

— Ну, да… — растерянно отозвался Лак, и в следующую секунду широко распахнул глаза.

Невинная улыбка Тика граничила с безумием.

— Давайте я их отрежу?

— В который раз уже думаю, — тихо, так что за звоном лезвий его никто не услышал, пробормотал незнакомец, подбрасывая на ладони ножницы, — справляетесь вы неплохо, но, по сути, совершенно не подходите на роль боссов мафии.

Волосы — это достояние женщины. Кто знает, из какого века пришло это выражение, но, как бы то ни было, братья сошлись на том, что стрижка станет достойным наказанием. У Эдит от облегчения едва не подкосились колени.

— Но это первый и последний раз, когда ты отделываешься волосами, — предупредил Лак.

Вначале предложили стрижку налысо, но, приняв в расчёт замечание, что «ножницами это сделать невозможно», в итоге остановились на том, чтобы вполовину укоротить длину.

А благодаря первоклассной технике Тика, с новой стрижкой Эдит стала выглядеть ещё привлекательнее, чем раньше.

— Я закончил! — весело объявил Тик и щёлкнул ножницами.

Это звяканье послужило своего рода сигналом к занавесу этой глупой и никому не интересной драмы.

— Итак, вернёмся к основной теме. Чего хотел тот информатор? Предположу, неких сведений, которыми могут владеть только такие, как мы? — спросил Лак.

Эдит встрепенулась. Она едва не забыла, что признание и последовавшее за ним наказание были лишь первым шагом. Если окажется, что Гандоры ничего не знают о Вине, все её усилия пойдут прахом.

Мысленно помолившись, девушка выпалила:

— Я ищу киллера по прозвищу Вино!

И в тот же миг жонглирующий двадцатью ножницами в углу зала незнакомец обернулся.

— Звали?

* * *Время близилось к закату, когда в особняк Дженоардов пришли двое.

После серии звонков на порог вышел пожилой джентльмен.

— Простите, я вас не припоминаю. Кем вы будете, господа? — удивлённо поинтересовался Беньямин.

Азиат и ирландец приветливо улыбнулись.

— Это дом семьи Дженоард? Мы пришли по рекомендации шеф-повара Грегуара.

— Готовить вам еду, и всё такое прочее.

— О-о, так это вы! Прошу, заходите! Пожалуйста!

Двое друзей послушно последовали за встретившим их мужчиной по роскошно обставленным комнатам.

— Дворецкий, по ходу, — шепнул Фан Линь-Сян.

— Ага, будто сошедший с картинок. Только усов не хватает, — ответил ему Йон Парнелл.

До вчерашнего дня они работали поваром и барменом на трансконтинентальном высокоскоростном поезде Flying Pussyfoot, но из-за одного инцидента не только вагон-ресторан прекратил обслуживание — весь состав сняли с рельс.

И тогда шеф-повар Грегуар предложил им устроиться в этот особняк. По контракту они должны были приступить к своим обязанностям с начала января, и, если всё пойдёт удачно, возможно, уедут работать в фамильное поместье в Нью-Джерси.

Друзья надеялись хорошо себя зарекомендовать и настроились продемонстрировать свои умения уже на предстоящем ужине. Ведь именно по вкусу и качеству приготовленных из имеющихся ингредиентов блюд судят о профессионализме повара.

Мысленно прикидывая, что их может ждать, Фан и Йон, следуя за дворецким, в итоге оказались перед большой дверью на втором этаже.

— Мисс! Мисс! Прибыли повар и бармен! Поздоровайтесь с ними…

Но ответа не было.

— Мисс?

Беньямин заколебался: что если юная хозяйка спит, а он её побеспокоит? Это станет страшным позором.

Его размышления прервала проходившая мимо Самаса, которая решительно распахнула дверь и без тени сомнения зашла в комнату.

— Мисс, вас ждёт смачний ужин!

Но Евы там не было.

Дворецкий, забыв о манерах, забежал в спальню хозяйки и громко позвал:

— Мисс?!

Но ему никто не ответил.

Окно в дальней стене оказалось открыто, и шторы раздувались от сильного ветра.

Самаса и Беньямин высунули головы и увидели приставленную к окну лестницу.

— Это ещё что? — взяв со стола записку, спросил зашедший следом за ними в комнату Фан.

— Д-дай мне! — Беньямин практически вырвал её из руки повара и торопливо пробежался глазами по строчкам.

В них Ева просила прощения за уход без предупреждения и выражала благодарность дворецкому и горничной за заботу. Взгляд Беньямина выцепил предложение, начинавшееся словами: «Если я не вернусь в течение трёх дней…». Не в силах прочесть до конца, он поднял голову.

— Мисс… что же вы?..

— А-ах, мисс… зачем же вы так опрометчиво! — убивался на диване Беньямин.

— Позна слёзы лити! — встав над ним, упрекнула Самаса. — Мисс решила, шо справицца без нас. Всё с ней будзе в порядку!

— Как прикажешь не волноваться?! Самаса! Как ты можешь оставаться такой спокойной, когда!.. — вскинув голову, возмутился дворецкий, но оборвал себя на полуслове, увидев, как горничная переобувается в башмаки. — Куда ты собралась?

Тем временем Йон и Фан уже направлялись к выходу.

— Сначала поезд, теперь это — и в новом году нам нет покоя.

— Ничего не поделаешь. Раз хозяйки нет, то и поражать воображение кулинарными изысками некого.

Самаса удивлённо воззрилась на растерянного дворецкого.

— Искать мисс, вядома ж. А ты со мною не идёшь?

После секундной паузы Беньямин, мысленно выругав себя за глупость, вскочил, как ужаленный:

— Разумеется, иду!

— Дарэчи, а шо ты с этой чёрной сумкой тягаешься? — поинтересовалась Самаса у Фана.

Тот недовольно ответил:

— Сестра попросила подержать её какое-то время в безопасном месте. Думал попросить воспользоваться здешним сейфом, но стало не до этого.

— Вроде внутри какой-то новый сильный препарат, — добавил Йон. — Она искала надёжного человека, которому можно доверять.

Самаса глухо хлопнула себя по груди.

— В такому випадку, оставьте её у того, к кому мы зараз пойдём. Компания у нього большая, там будет куда бяспечней, чем здесь.

* * *Тем вечером Генри, покончив с работой, уже собрался идти домой, но вдруг заметил сбоку от себя человеческий силуэт.

— А-а, это вы, Эдит? Как дела?

«Хм! Наверняка осознала собственное бессилие и пришла плакаться».

— Сэр Генри, помните, что вы мне сказали? Информация — это сила. И необходима соответствующая же сила, чтобы заплатить за информацию.

— Да, совершенно верно. Так вы обрели эту силу?

— Вы правы, я не могу похвастаться богатством или положением… Но на связи мне грех жаловаться.

— Что вы?..

Генри замер, ощутив, как чьи-то пальцы сжимаются на его плече.

— Добрый вечер.

Информатор повернул голову на голос и увидел молодого мужчину лет двадцати с хвостиком, может, на год старше самого Генри.

— Я сказал «доб-рый-ве-чер», — по слогам повторил незнакомец, обжигая информатора сердитым взглядом. — Что-то не вижу особой радости, хотя это ты жаждал встречи со мной.

«Нет… Не может быть!..»

— Слышал, ты хочешь послушать о том поезде.

Клэр потащил Генри за руку на улицу.

— Так пошли, прокатимся на ночном рейсе. Сможешь почти в точности представить, что пережили перед смертью те, кого я убил. Познакомишься с тем, у кого не занимать столь воспеваемой тобой силы.

Генри хотел вырваться, но тело не слушалось. Он оцепенел, будто оглушённый рёвом дикого зверя.

— Твой ужас и послужит платой.

* * *— Это адрес нынешнего проживания мисс Евы Дженоард. В остальном, пожалуйста, положитесь на нас, а пока спрячьтесь со своим другом, мисс Эдит, в офисе Гандоров. Обещаем в течение недели решить эту проблему с кланом Рунората.

После того, как Генри увели, к Эдит и братьям Гандорам вышел Николас.

— Шеф рассказал мне о вашей договоренности, сэр Кит. Мы немедленно сообщим, как только нам что-то станет известно о намерениях Густаво, не беспокойтесь. Будете вы в офисе или дома — мы обязательно вас найдём, — с дежурной улыбкой пообещал информатор, но взгляд у него был очень серьёзный.

Когда посетители удалились, Элеан обратился к нему жизнерадостным тоном:

— Что, трудишься не покладая рук? Для того, кто жаловался на занятость, ты полон энтузиазма.

— А-а, чёрт! Я же информатор! Я должен сохранять нейтралитет, а не лезть в самое пекло! Это в последний раз.

— Ну-ну. А что стало с той сумкой?

— Дело сдвинулось. Младшего брата Лии Линь-Сян видели с чёрной сумкой. Куда он с ней пошёл — пока неясно, но уже скоро, думаю, узнаем.

Только Николас договорил, как входная дверь редакции открылась, и внутрь зашла весьма разношёрстная группа.

— Элеан! У мене до тебе просьба!

Пухлая негритянка несла в правой руке чёрную сумку.

При виде её Николас пробормотал:

— Сторонними наблюдателями нам уже точно не быть.

— Да вы шутите… — выдохнул Элеан.

* * *— Стоп, ещё раз… Вино?! — повысив голос, переспросил Густаво в своём гостиничном номере.

— Похоже на то, сэр Густаво.

— Тот самый бешеный вольнонаёмник с Запада?

— Да, хотя к ковбоям он не имеет никакого отношения.

— И его наняли Гандоры? — недоверчиво уточнил Густаво, потушив недокуренную сигару о пепельницу.

— Об этом гопники во всём городе шепчутся. Нам тут встретились те ребята, которых прислали к вам «большие шишки», так они с такой жалостью на нас посмотрели и прямо сказали, типа: «Ну всё, кранты вам. Против этого монстра Густаво и трёх суток не протянет».

— Вот уроды! — рявкнул их главарь, но душу его затопил страх.

«Вино… Тот псих-убийца… Как такая мелкая группировка смогла его нанять? Сам босс Бартоло несколько раз пользовался его услугами. Слышал, он за одну ночь вырезал верхушки нескольких конкурентных кланов в Ньюарке, с которыми у нас возникли проблемы. И заплатили ему за это целое состояние, но откуда у Гандоров взяться таким деньгам?»

— Дело дрянь, сэр Густаво, кое-кто из наших парней уже в штаны наложил.

— Проклятье! Ненавижу! Ненавижу! Вызови наших киллеров! Пусть разделаются с ним раньше!

— Не выйдет, киллеры «семьи» подчиняются непосредственно дону Бартоло, проще будет договориться о взрывчатке.

— Тогда найди наёмников или ещё кого-нибудь! И побыстрее! Всех, кто не задрожит при слове «Вино»! Любой, кто его грохнет, сделает себе имя! Желающие обязательно найдутся! Нам как раз такие без башни и нужны! Заодно и за головы боссов Гандоров назначь награду! Скорее, шевелись!

— «Сделает себе имя»… Это уже совсем попахивает разборками на Диком Западе. Сэр Густаво окончательно слетел с катушек, — ворчал себе под нос подчинённый главаря, с неохотой отправившись исполнять приказ.

Так слух о киллере Вино окреп до достоверной информации.

А она неторопливо, но целеустремлённо просочилась на тёмную изнанку города.

* * *«Хорошо, из особняка я сбежала, но где искать людей Гандоров?»

Ева постаралась выбрать из своего гардероба наиболее удобную для долгой ходьбы одежду, но и она одним своим видом кричала о богатстве девушки, привлекая к ней внимание прохожих.

Несмотря на поздний час, вокруг Центрального вокзала было шумно, как днём.

«Наверное, стоит обратиться к информаторам», — подумала Ева и хотела уже поймать такси, чтобы поехать в Чайна-таун, когда услышала позади себя голос.

— Простите, мисс Ева Дженоард?

Обернувшись, девушка увидела молодого мужчину с неуверенным выражением лица. Одежда его была вся смятой и потрёпанной, ярко контрастируя с Евиной.

Недолго поколебавшись, девушка кивнула.

— Э-эм… Меня зовут Рой. Рой Мёрдок. Я, это… хотел кое-что у тебя спросить. Ты… не против?

— У меня? И о чём же?

— Это… насчёт твоей семьи…

Ева переменилась в лице.

«Да! Наверняка она что-то знает! Осталось только её припугнуть и схватить, а потом дать знать Рунората, что она у меня. И мы с Эдит будем спасены! Не зря я несколько дней следил за этой девчонкой!»

Эти мысли придали Рою немного уверенности. Он выпрямил спину, стараясь подчеркнуть своё превосходство над девушкой, и максимально суровым тоном произнёс:

— Мне известна тайна твоей семьи.

Но пафосная реплика Роя встретила совершенно неожиданный для него ответ:

— Вы из клана Гандоров?!

— Что?..

— Пожалуйста! Отведите меня к вашим руководителям!

Настойчивость девушки сбила с Роя спесь, и он оторопело замер.

«А Гандоры-то тут при чём? — растерянно подумал он, чувствуя себя так, будто внезапно потерял связь с реальностью. — Или я всё ещё ловлю глюк?.. Чёрт! Эдит… Эдит, помоги!..»

* * *— Вы лжёте! Дедушка и папа не могли заниматься подобным! Это!..

— Прошу, пожалуйста, тише! — едва сам не плача, пытался успокоить Рой взбудораженную девушку.

Он отвёл её в ближайший ресторан и рассказал о себе. Судя по тому, как горячо Ева защищала родных, она понятия не имела о семейном бизнесе. А значит, ему придётся каким-то образом обмануть Рунората и представить всё так, будто его пленница всё-таки представляет для них угрозу.

Глядя на дрожащую и глотающую слёзы Еву, Рой ощутил себя последним мерзавцем. Зачем он поведал ей страшную тайну, зачем довёл до отчаяния, ведь у неё, в отличие от него, впереди была вся жизнь, полная надежды? Разве не существовало способа добиться своего, не раскрывая всех карт, после чего они бы мирно разошлись?

Но Рой не смог его придумать.

«Всё из-за наркотиков. Я слишком долго их принимал. Не зря мне всякий раз казалось, что от кайфа мозги плавятся, видимо, они и правда расплавились. Когда у меня пошла та странная жидкость из ушей, это наверняка были мозги. Чёрт, чёрт, чёрт! Как я смогу сбежать с Эдит теперь, превратившись в кретина?! Как я такой смогу сделать её счастливой? Чёрт, чёрт, чёрт! Правильно она называла меня дураком. Я он и есть».

Давясь раздражением на самого себя, Рой изо всех сил старался утешить Еву.

Но кое-что он всё-таки от неё утаил.

А именно, что её отец и старший брат погибли от рук людей Рунората. Рой лишь ограничился упоминанием договора между мафией и Дженоардами. Изначально он хотел правдой заставить девушку сотрудничать, вызвав в ней ненависть к клану, но сейчас мысленно хвалил себя, что так ничего и не сказал.

Да, узнай Ева правду, она бы, скорее всего, согласилась ему помочь.

«Но это того не стоит. Если я расскажу ей, то стану еще хуже конченного наркоши. Как можно в здравом уме взваливать на её плечи такой страшный груз? На это способны только обколотые торчки или Дьявол».

У Евы ушло около часа на то, чтобы наконец взять себя в руки и с беспокойством в глазах посмотреть на Роя.

— Извините меня за эту вспышку.

— А? А-а… нет, — слегка растерялся Рой из-за резкой смены тона. — Прости. И, по возможности, забудь, что я тебе наговорил… А, хотя… нет… в этом случае я умру. Что же делать?

— Можно задать вам вопрос?

— Какой?

— Мои папа и старший брат не так давно погибли в ходе несчастного случая. Но я подумала, вдруг…

— Нет! Нет, вряд ли. Информатор сказал, что это несчастный случай и был!

— Ясно…

На лице Евы разлилось облегчение.

А Рой ощутил жгучий стыд.

«Я её обманул. Если не остановиться, я окончательно загублю её будущее. С другой стороны, если я воспользуюсь ею, чтобы угрожать Рунората, её будущее и так окажется под вопросом. Одна ошибка, и… да даже если всё пройдёт удачно, Еву вполне вероятно убьют. И тогда ничто не помешает людям Рунората расправиться с моими друзьями и родными… Стоп… — с большим запозданием дошло до Роя. — Если подумать, этот план с самого начала был обречён на провал… Чёртов информатор!»

В груди Роя заклокотала ярость, но его отвлёк голос Евы.

— Я согласна.

— Что?

— Взамен у меня есть просьба.

У Роя потемнело в глазах, когда он услышал продолжение этой фразы, но отказываться было уже поздно.

— Отведите меня прямо сейчас к Гандорам.

* * *— Мы на месте, здесь офис их клана, — сказал Рой.

Они с Евой стояли перед зданием не так далеко от Малберри-стрит. На входной двери был приклеен лист бумаги с надписью: «Закрыто на ремонт».

Эдит много раз приводила Роя в этот концертный зал джазовой музыки, под которым скрывались помещения «семьи».

— Мне им на глаза показываться нельзя, так что иди одна. Я подожду здесь.

— Хорошо. И… спасибо.

— Не надо меня благодарить, — с жалобным видом помотал головой Рой.

Вдруг…

Скрииииип

Входная дверь концертного зала медленно отворилась.

У Роя и Евы едва сердца не остановились от неожиданности.

— О. Вы что-то хотели? Мне очень жаль, сейчас здесь никого, кроме Тика.

В проёме стояла красивая дама лет под тридцать, стройная и с короткими светлыми волосами. Бледная и гладкая, как у фарфоровой куклы, кожа подчёркивала её хрупкость — казалось, сожми её слишком сильно, и она сломается.

Дама едва заметно улыбалась, производя впечатление очень сдержанного человека.

— А… простите, мы, э-эм… хотели встретиться с Гандорами…

— Здесь трое с такой фамилией. А со мной и невесткой — пятеро, — миролюбиво ответила дама.

— А вы кто? — смешался Рой.

— Меня зовут Кейт, — тихо ответила их собеседница. — Я жена старшего из трёх братьев — Кита Гандора.

* * *Когда трое братьев вернулись в офис, то обнаружили там Тика, в одиночестве что-то вырезавшего из бумаги.

— А, с возвращением! — поприветствовал боссов пыточник и растянул гирлянду из «томми-ганов». — Кейт недавно заходила. Сказала, что выйдет ненадолго, но, видимо, пошла домой.

Кит вскинул брови.

— Точно, ты же собирался сегодня к себе, — вспомнил Лак.

— Сам говорил, что вы с конца года толком не виделись, — добавил Берга.

Кит молча мотнул головой и повесил на вешалку пальто и шляпу, давая тем самым понять, что и сегодня вернуться к жене у него не получится.

— Тоже верно, сейчас не до этого.

— Куда подевался Клэр? Он же это не всерьез сказал, что прокатится на ночном поезде?

— Я бы не удивился.

— И кстати, чё он с такой готовностью согласился? «Мне как раз надо пообщаться с информатором»… Чё это значит? — недоумевал Берга.

Обычно Клэр хранил полнейшую невозмутимость, но просьба Эдит заставила его расплыться в довольной улыбке, как при приятном воспоминании.

— Помнишь, он что-то говорил о девушке, которой сделал предложение? Может, дело в ней? — предположил Лак.

* * *— Еще остались вопросы? — спросил Клэр, садясь на крышу вагона.

Рядом с ним лежал на спине белый как полотно Генри. Его глаза были широко открыты и неподвижны, как у дохлой рыбы.

— Если нет, мой черёд спрашивать. Ты теперь должен Эдит информацию, не против поделиться кое-какими сведениями и со мной?

Генри с измождённым лицом несколько раз мотнул головой вверх-вниз.

— А ты молодец, сознание так и не потерял. Сила духа в тебе присутствует. Так вот, мои вопросы. Мне нужна информация об одной женщине. И ещё кое-что… — с сияющими глазами начал перечислять Клэр посреди несущегося по рельсам поезда.

* * *— Ты уверен? — спросил Густаво у подчинённого глубокой ночью в гостиничном номере.

— Ошибки быть не может. Этот урод Рой встретился с Евой Дженоард, и они вместе отправились к офису Гандоров. Мы хотели там же их и схватить, но вышла какая-то женщина, и они уехали на её автомобиле. Мои ребята проследили за ними до частного дома вне территории клана.

— Идиоты! Почему вы их не убили, когда они зашли на территорию Гандоров?!

— Прошу прощения, я подумал, стоит узнать, куда они направляются…

— Ха! А какой смысл, если они всё равно удрали?! Пристрелили бы, и плевать, что там и где!

— Н-но… Бегг сказал взять его живым…

При звуках имени Бегга Густаво побагровел.

— Кого колышет, что вякнул этот вымоченный в формалине придурок?! А?! Забыл, кто твой босс?! А ну отвечай! Живо!

— Разумеется, дон Бартоло Рунората.

— Гхм!..

Густаво прикусил язык. Он ожидал услышать своё имя, но вместо этого прозвучало имя Бартоло.

В комнате находились и другие гангстеры, заори он сейчас, и об этом немедленно доложили бы боссу.

— Правильно. А дон Бартоло доверил этот город мне. Поэтому мои приказы — закон!

Густаво думал, что ловко выкрутился, но для окружающих это прозвучало как жалкое оправдание.

— Я бы… так… не… сказал, — фыркнул непонятно когда успевший зайти в комнату Бегг.

— Ах ты…

— Дела… с… нарко… тиками… Бартоло… поручил… мне. А… значит… во всём… что… касается… их… мои… приказы… главнее… твоих, — договорил Бегг и хрипло хихикнул.

Густаво, бросив на него сердитый взгляд, раздражённо цокнул языком.

— Не думай, что всё всегда будет по-твоему.

В глазах главаря плескалась ненависть пополам с жаждой убийства.

— Еще… ни… разу… ничего… не было… по… моему. А… насчёт… взять… живым… всё… в силе, — добавил Бегг и направился к выходу. — Да… кстати… неплохая… идея… вымочиться… в форма… лине. Разло… жения… из… бе… жишь.

* * *Кит Гандор жил в частном доме на западе Манхэттена на окраине Адской кухни. Ещё год назад он снимал квартиру вместе с братьями, но после женитьбы Берги двое старших решили, что пора вить свои личные семейные «гнёзда». На старой квартире остался один Лак.

— Угощайтесь, не стесняйтесь. Я готовила для мужа, но он, похоже, опять занят и не придёт.

— Тогда… ладно… Спасибо, — поблагодарил Рой, не евший толком последние несколько дней, и буквально набросился на еду.

Обеденный стол был заставлен праздничными блюдами: здесь была и запечённая с миндалем и итальянскими травами в духовке рыба, и нежнейшая баранина на косточке.

Ева тоже в конце концов отбросила неловкость и решительно потянулась за добавкой.

— Всё очень вкусно, — нарушила она своё продолжительное молчание.

Она сказала это от души, хотя домашняя стряпня лишь усилила её смятение.

Сидящая перед ней молодая женщина, Кейт, совсем не походила на жену босса мафии. Но она сама так сказала, тут уже ничего не поделаешь. И Ева не знала, как смотреть в лицо члену семьи человека, который — в чём она уже почти не сомневалась — убил её брата Далласа.

— Спасибо! Я боялась, что вам может не понравиться, — ласково улыбнулась Кейт. Но, несмотря на излучаемую ею доброту, она всё равно казалась немного нереальной, зыбкой, подобно туману.

— Насчёт нашего разговора, — начала Ева, желая отвлечься от бесплотных размышлений. Они с Роем приехали в этот дом, потому что Кейт сказала, что они с Китом планировали праздничный ужин по случаю наступления Нового года. Однако из-за срочного дела её супруг и сегодня не смог вернуться. — Вы не знаете, когда мне удастся с ним встретиться?

— Это сложный вопрос, у него регулярно что-то случается… Но, полагаю, как только они решат свои нынешние проблемы, он вновь будет каждый день приходить домой ночевать.

— Проблемы?

— Подробностей я не знаю. Он никогда не говорит со мной о работе… Думаю, именно поэтому в последние дни он старается как можно реже появляться дома, — улыбнулась Кейт, и в этой улыбке радость мешалась с одиночеством.

— Но… Он же гангстер?

Рой при этих словах Евы едва не подавился чаем.

— М-мисс! Нельзя же вот так прямо…

— Но…

Глядя на них, Кейт мягко улыбнулась.

— Да, хотя официально он лишь управляющий концертного зала.

Похоже, гости пришлись хозяйке дома по душе, потому что она решила рассказать им немного о супруге.

— Клан основал его отец. Однажды босс одной «семьи» вызвал к себе члена руководства и предложил передать ему всю подконтрольную территорию. Просто так, безвозмездно. Этому главарю впору было заподозрить неладное, но вместо этого он — а им как раз и был отец Кита — с радостью согласился. Немедленно разгорелась война, и от былой территории остался лишь крошечный островок. Оказалось, на неё положил глаз другой, более крупный клан. Предыдущий босс об этом знал и, не желая наживать неприятности, сбежал, спихнув всю ответственность на отца Кита, заодно прихватив все накопления «семьи»… Такая история, — рассказывала Кейт, убирая со стола. — Но, несмотря на катастрофическое положение, отцу Кита удалось уберечь клан от окончательного развала. Поразительно, не правда ли? И это при том, что когда-то он был самым обычным законопослушным гражданином. Сказал, что обязан сохранить доверенную ему боссом «семью», и сдержал слово. Это стоило ему больного сердца и ранней смерти. Но сыновья унаследовали его волю и до сих пор оберегают территорию клана. Так мне рассказывал Кит. Хотя ситуация до сих пор неспокойна. Меня саму пару раз едва не убили.

— Почему вы остаётесь с таким опасным человеком? — спросила Ева, хотя понимала, что это звучит грубо, но не смогла сдержаться. Да и добродушие Кейт как бы подсказывало, что она не обидится.

Сложив почти всю грязную посуду в раковину, хозяйка дома села за небольшой орган, стоящий в углу комнаты.

Бросив взгляд на гостей, она коснулась тонкими пальцами клавиш.

Подстёгнутые музыкой, чувственные образы замелькали в сердцах Роя и Евы.

Началось всё с тревоги и сомнений, но постепенно мелодия изменилась. За те пять минут, что она звучала, души её слушателей очистились от страха и волнений и обрели гармонию.

Когда стихли последние аккорды, Рой и Ева невольно зааплодировали.

— Это было… потрясающе! Великолепно! — с трудом подобрал слова Рой.

— Но перед вами нет нот… Вы импровизировали? — спросила Ева.

Кейт, ничуть не изменившись в лице, кивнула.

До 1927 года во всём мире показывали исключительно немое кино.

Большинство кинотеатров нанимали музыкантов, чтобы те аккомпанировали беззвучным показам. Иногда они исполняли на театральном органе специально написанные для конкретного фильма или сцены мелодии, а иногда импровизировали, ориентируясь на происходящее на экране.

Кейт была органисткой одного крупного кинотеатра, и очень талантливой. Она не просто чудесно играла, но и умело подстраивала исполнение под настроение зала, которое зависело порой от незначительных мелочей: количества зрителей или даже погоды.

Но в тот год эпохе немого кино пришёл конец.

Кинематографы разработали массовую систему записи и воспроизведения звука «вайтафон», положившую начало звуковому кино. Премьера «Дон Жуана» — первого фильма, снятого по этой системе, — состоялась годом ранее и произвела революционный фурор.

И вот во всех кинотеатрах страны с огромным успехом начался показ первого в мире полнометражного музыкального фильма «Певец джаза». Кинотеатр, где работала Кейт, не стал исключением. Зрители в ажиотаже выстраивались в очереди за несколько дней до первого сеанса.

Среди этой толпы была и Кейт.

Но, в отличие от остальных, она не сгорала от нетерпения испытать новую систему звукозаписи или послушать песни Эла Джонсона. Ведь если звуковое кино придёт на место немому, она и её коллеги останутся без работы.

Кейт верила, что запись не сможет сравниться с живым исполнением. Что музыканты просто не могут проиграть. Прогнав беспокойство, она зашла в кинотеатр с твёрдым намерением высмеять глупое нововведение.

Она заняла своё место. В тишине начался показ.

Орган, за которым раньше всегда кто-то сидел, сегодня был закрыт чёрной тканью.

«Какие бы песни и мелодии ни звучали, нас им не победить. Мы не можем проиграть. Какой бы прекрасной ни была запись, я смогу сыграть лучше».

И вот начался фильм.

«Какая заиграет музыка? Или сразу начнётся песня?»

Но кадры мелькали в тишине.

«Неполадки с аппаратурой?..» — только успела подумать Кейт, как на экране появился Эл Джонсон.

«Всё-таки песня».

Кейт, не скрывая враждебности, приготовилась слушать, и в этот самый момент в зале зазвучали первые звуки.

Ими оказались оглушительные аплодисменты зрителей с экрана.

И Кейт обнаружила, что плачет.

«Вот и всё».

Такого она не ожидала. Вряд ли создатели сделали это специально, но, как бы то ни было, Кейт поняла: никто из её коллег, включая её саму, не способен породить такие звуки. Уверенная в собственном превосходном исполнении, она собиралась от души посмеяться, но вместо этого ощутила себя ничтожеством. К этому примешался стыд перед другими аккомпаниаторами за своё раздутое самомнение.

Слёзы сорвались с подбородка, и одновременно с этим раздалась первая, ставшая впоследствии знаменитой на весь мир, речевая реплика, пронзившая Кейт в самое сердце:

«Подождите, подождите, вы ещё ничего не слышали».

Что было потом, она плохо помнила. Основная часть реплик всё равно шла интертитрами, но для Кейт это уже почти не имело значения, как и для остальных зрителей, потрясённых прозвучавшими песнями Джонсона.

По всей стране кинотеатры один за другим устанавливали звуковую аппаратуру, а все немые фильмы срочно переделывали в звуковые.

Сокращение не обошло стороной Кейт, и чтобы прожить, она была вынуждена хвататься за любое предложение работы.

И однажды к ней подошёл странный мужчина, судя по виду, далеко не законопослушный гражданин.

Пока Кейт недоумевала, что ему может быть от неё нужно, он тихо спросил:

— Когда я смогу услышать ваш аккомпанемент в кинотеатре? Сейчас идут фильмы, где непонятно, кто исполняет.

Кейт поначалу подумала, что он издевается, но этот странный мужчина действительно приходил в кинотеатр, желая послушать её аккомпанемент.

Больше он ничего не сказал. Оказался тем ещё молчуном.

Позже она узнала, что он был одним из боссов мафиозного клана Гандоров, и в ней проснулся интерес к его образу жизни.

Постепенно, всё лучше узнавая Кита и мир, в котором он жил, Кейт пришла к мысли, что хочет играть для него.

Он сам был своего рода немым фильмом.

Кейт любила рассказывать о супруге, но о себе предпочитала помалкивать, поэтому и села за орган — чтобы отвлечь Еву от её же вопроса.

Эта юная девушка хотела поговорить с кем-то из боссов Гандоров, а её спутник, как он сам выразился, и сам не знал, хочет он встречи с ними или нет. Кейт видела, что этих двоих свели вместе какие-то сложные обстоятельства. Ева была полна тревоги и ожидания, а на лице Роя страх мешался с твёрдым намерением что-то завершить.

Кейт знала одно: они не были плохими людьми. И этого ей было достаточно, чтобы не задавать дополнительных вопросов.

— Уже поздно, вы собираетесь домой? — поинтересовалась она.

Ева и Рой переглянулись. Рою, не подозревающему, что его разыскивает Эдит, возвращаться было некуда. А Ева понимала, что, стоит ей перешагнуть порог особняка, и больше её на улицу уже не выпустят.

Правильно истолковав их молчание, Кейт ласково улыбнулась:

— Можете остаться ночевать. А завтра вечером сходим ещё раз вместе в концертный зал.

* * *Поздней ночью в редакции «DD».

Николас курил, устремив невидящий взор в пространство.

«Сколько я уже здесь работаю?»

Николас начинал, как военный разведчик, а уволившись из армии, устроился работать в эту газету. Кроме своих непосредственных обязанностей, он учил коллег-азиатов владению огнестрельным оружием и занимался его закупкой, чтобы «служба информации», окружённая преступными группировками всех мастей, могла в случае необходимости дать отпор.

«Мало. Нужно больше».

Зная не понаслышке, какие опасности могут подстерегать представителей его профессии, Николас не мог отделаться от страха перед возможным нападением на редакцию.

Владение информацией подразумевало её использование в определённых целях. Эта истина въелась в мозг Николаса ещё во время службы в разведке.

«Информация — на самом деле сила. Но никто не может владеть ею единолично. Это как с погодой. Мы можем лишь предсказывать, но не управлять ею. Генри пора бы это понять…»

Вдруг входная дверь медленно отворилась.

— Генри! — воскликнул Николас, увидев на пороге бледного как смерть коллегу, и бросился ему навстречу, едва успев подхватить. — Эй, что с тобой? Ты вообще живой?

Генри била крупная дрожь, будто кто-то изнутри стучал его костями. Глаза были широко открыты, взгляд расфокусирован, а из горла вырывались судорожные хрипы.

— Мерзавец… — услышал Николас у своего уха срывающийся шёпот. — Чёртов Вино… полегче нельзя было…

По крайней мере, раз Генри был в состоянии жаловаться, значит, его жизни ничего не угрожало.

— Натерпелся же ты, похоже, страху. Ну, может, хоть поумнеешь теперь, — сказал Николас.

Но Генри едва его услышал. Сознание быстро начало его покидать, и всё же он успел приоткрыть рот, и с его губ сорвался полушёпот-полустон:

— Что я узнал… информация… сила… только моя…

Глядя на бесчувственного Генри, Николас пробормотал себе под нос:

— Чёрт, вот поэтому покой информаторам только снится!

2 января 1932 года, полдень. Подпольный бар «Альвеаре».

Это нелегальное заведение контролировалось кланом Мартиджо. Днём оно служило рестораном, и сегодня здесь собралось немало членов руководства «семьи» и их подчинённых.

Фиро Проченцо открыл тяжёлую дверь бара, намереваясь пообедать перед началом рабочего дня в казино.

Его взору предстала непривычная картина.

Круглые столы были сдвинуты так, что посреди зала образовалось просторное пустое место.

— Что тут происходит? — удивлённо поинтересовался Фиро у молодых мужчины и девушки в смокингах, стоящих на коленях и сосредоточенно что-то расставляющих на полу.

— Тс-с! Тихо, тихо! Упадут же!

— Упадут!

На полу зала темнел загадочный силуэт, образованный из каких-то мелких деталей, напоминающих костяшки для маджонга, только с точками вместо изображений. Всмотревшись в них, Фиро наконец вспомнил: вчера эти двое завалили этим всю машину Эннис.

— Костяшки домино! Зачем вы их на полу выстраиваете? — обвёл Фиро недоумённым взглядом зал.

Парочка в смокингах — Айзек Диан и Мирия Харвент, его друзья, со вчерашнего дня живущие при баре — продолжала невозмутимо расставлять костяшки.

— Чтобы уронить.

— Уронить чтобы!

— Чего?

Фиро вообще перестал что-либо понимать.

— Вы их выстраиваете, чтобы уронить? Какой в этом смысл?

— Это сложный вопрос. Как вариант, потому что у нас есть костяшки домино!

— Станем покорителями домино! Доминистами!

— Домино — не горы, чтобы их покорять. Майза, что они задумали? — спросил Фиро сидящего у барной стойки мужчину в очках.

— Это такая детская забава. Для тех ребятишек, кто ещё не понимает правил игры домино.

— Ясно… Но что важнее, вы мешаетесь!

Голодному Фиро не было дела до каких-то глупых развлечений. Все места за барной стойкой были заняты, и он уже хотел направиться к крайнему столику, но не тут-то было.

— Что? И здесь костяшки?

За барной стойкой ещё несколько человек ползали по полу.

— Пеццо, Рэнди, и вы туда же?

— Знаешь, а это, оказывается, интересно — ронять домино.

— Решил детство вспомнить.

Позади этих мафиозных главарей две девушки с крайне серьёзным видом выстраивали ряды из костяшек.

— Лия, Эннис!

— Это забавно!

— А, Фиро! Хочешь с нами?

Почти весь пол уже был заставлен маленькими плитками, образующими какой-то замысловатый рисунок.

— Я поесть пришёл…

— Фиро, отойди. Мешаешься.

— Если не собираешься помогать — освободи место.

Повернув голову, Фиро увидел двоих из высшего руководства клана.

— Ронни, Ягурума…

— Я в детстве тоже часто ронял фигурки сёги. Для этого нужна концентрация, считай это своего рода тренировкой.

— И не подумаю. А если нас сейчас увидит кто-то из другой «семьи»? До конца жизни от позора не отмоемся! — спрятал лицо в ладонях Фиро.

— Не переживай, я с ним разберусь прямо на месте, — пообещал Ронни, с нечеловеческой скоростью расставляющий костяшки.

— Что за ужасы вы говорите с таким серьёзным видом?!

«И как быть? Расстраиваться из-за дурацкой затеи или радоваться мирному течению жизни?»

Фиро, у которого даже голова заболела от этих размышлений, решил терпеливо дождаться, когда за барной стойкой освободится место.

— Кстати говоря, а по чьему рисунку вы их расставляете? — полюбопытствовал он. — Явно же не Айзек с Мирией придумали такой сложный узор.

Взгляды всех в баре сосредоточились на одном человеке.

— Ну нравятся мне подобные штуки.

— Майза-а-а!

* * *Тем временем…

— Это точно? — с каменным выражением лица спросил Густаво, выслушав доклад подчинённого.

— Абсолютно. Это именно наша сумка. Царапина на том же месте.

— Отлично.

Густаво откинулся на спинку кресла и сделал глубокий вдох.

Вчера вечером Рой внезапно покинул «улицу миллионеров». Один из следящих за ним гангстеров на всякий случай остался на месте и увидел, как в особняк Дженоардов зашли двое — белый и азиат, в руке которого была чёрная сумка. Гангстер решил ещё какое-то время понаблюдать. Вскоре из дома вышли четверо во главе с полной негритянкой. И теперь уже она несла сумку.

На этом странности не закончились: группа направилась в редакцию газеты «DD», являющуюся так же «службой информации», и с тех пор никто из них оттуда не выходил.

«Как всё это понимать?»

Сначала Рой засел перед фамильным особняком Дженоардов. Затем заговорил на улице с наследницей Евой, причём он явно целеустремлённо шёл именно за ней.

Зачем Рою девчонка? Причина могла быть только одна: ей известно о «тёмном бизнесе» семьи, и Рой собирался воспользоваться этим в переговорах с Густаво.

Но откуда этот жалкий наркоша узнал о Дженоардах?

При других обстоятельствах на этом размышления Густаво зашли бы в тупик.

Если бы не та негритянка, отнёсшая чёрную сумку к информаторам.

Тогда как Ева и Рой вместе отправились к офису Гандоров.

«Всё просто. Элементарно просто».

Густаво взял в руки мраморную пепельницу и разломал её.

Кроша пальцами осколки, он с невозмутимым видом пробормотал:

— Гандоры. Информаторы. Рой. Дженоарды.

Глаза Густаво запылали, прямо как в старые добрые времена его гангстерской славы. Он неторопливо поднялся.

— Они все заодно!

* * *— Ну что, ты собрал этих, «вольнонаёмников»?

— А… Да… Они в комнате, — съёжился гангстер под грозным взглядом Густаво.

Главаря было не узнать. Он словно вернулся в прошлое, в то время, когда собственными силами выбил пост одного из главарей клана. Сейчас он запросто мог свернуть шею любому, кто посмел бы его разочаровать.

— Все в одной? Какой прок от киллеров, знающих лица друг друга?

— Полагаю, они настолько уверены в себе, что не беспокоятся на этот счёт. Я собрал наших ребят на случай, если они устроят разборки между собой.

— Ясно, — отозвался Густаво и, не испытывая особых эмоций, толкнул дверь.

— Здрасьте! Это ты здесь босс, амиго? — встретил его весёлый женский голос.

За столом посреди комнаты сидела, уперев локти в столешницу, смуглокожая девушка не старше двадцати. Лучезарная улыбка подчёркивала легкомысленное приветствие. Судя по внешности, мексиканка, да ещё и в костюме традиционного ансамбля мариачи. На поясе у неё были два японских меча — и как только ей удалось пронести их в отель?

Рядом с девушкой сидел, развалившись на стуле, мужчина лет под пятьдесят. В отличие от своей соседки, он был мрачен и постоянно прикладывался к бутылке с виски.

Напротив него расположился молодой человек в очень длинном пальто. Из-под полы низко надвинутой шляпы сверкали цепкие глаза.

Остальные были подчинёнными Густаво.

Главарь сгрёб воротник стоящего рядом гангстера и одной рукой поднял беднягу почти к самому потолку.

— Я что сказал? Собрать киллеров, а не уличных артистов из Центрального парка! Есть что сказать в своё оправдание?

— Мгху!.. Сейчас… гха!.. незави-и-и-исимых… наёмников… бху!.. днё-ё-ём… с огнём… не сыщешь!..

— А мне плевать.

Гангстер придушенно захрипел.

Вдруг краем глаза Густаво уловил какое-то движение.

Мексиканка исчезла.

Густаво перевёл взгляд в сторону стола, и в ту же секунду из-под него будто вырвался серебристый луч. Девушка нырнула под стол и выставила меч.

Глядя на застывший у своего горла кончик лезвия, Густаво слегка прищурился.

— Давайте не будем ссориться, амиго! Тебе ведь достаточно знать, что мы на самом деле профи, так, амиго?

— У тебя в доме так принято: тыкать в амиго мечом? — холодно съязвил Густаво и отшвырнул подчинённого в сторону.

— Ты не прав, амиго. Сейчас это была не я, а мой напарник Мурасамия. Никакого с ним сладу! — вернув меч в ножны, похлопала по ним девушка.

«Мурасамия — это так меч, что ли, зовут?» — подумал Густаво, а вслух сказал:

— Как человек ты вызываешь вопросы, но как убийца, похоже, своё дело знаешь.

— Это комплимент? Спасибо, амиго!

— В любом случае, дружить с тобой я не собираюсь, так что прекрати звать меня «амиго».

Несмотря на неожиданный и стремительный выпад мексиканки, двое других сидящих за столом не выразили ни малейшего волнения.

— Хм, может, они и не совсем никчёмны.

— Н-нет… Кхе-кхе!.. Должен прийти ещё один, — сообщил едва не придушенный Густаво гангстер.

— Кто? Всякие болваны мне не нужны.

Гангстер открыл рот, чтобы назвать имя киллера, но в этот самый момент замок двери щёлкнул, и на пороге возник невзрачный мужчина в очках с толстыми линзами. Он выглядел молодо, но густая борода, закрывавшая всю нижнюю часть лица, не позволяла определить его точный возраст. Не обращая внимания на собравшихся в комнате убийц и гангстеров, он кивнул подчинённому Густаво и спокойно и громко заявил:

— Я признателен, что вы меня позвали, но у меня уже есть работа. Заказ на убийство не возьму.

Его внезапное появление застало всех присутствующих врасплох.

— П-погодите, пожалуйста! Сэр Феликс!

Феликс. При звуках этого имени атмосфера в комнате резко изменилась.

Все убийцы как один округлили глаза, а гангстеры встревоженно зашептались. Мужчина с бутылкой виски, не отрывавшийся от неё во время небольшого инцидента с мечом мексиканки, закрутил пробку.

Густаво скорчил гримасу и замер, судорожно размышляя: «Феликс? Тот самый «мастер на все руки» Феликс, который, по слухам, равен Вину, если не сильнее его? Я слышал, что он живёт на Манхэттене, но что он тоже придёт…»

— Я бы взялся, успей закончить с первой работой, но браться одновременно за два заказа не хочется. Но буду надеяться на дальнейшее сотрудничество. Всегда к вашим услугам, начиная помощью в переезде и заканчивая похищением. Обращайтесь, — договорил тем временем киллер в очках и развернулся с явным намерением уйти.

Но его остановил пафосный тон Густаво.

— Стой. Ты не хочешь помериться силой с Вином? Убьёшь его — и ни у кого не останется сомнений, кто из вас двоих сильнейший.

— Мне это неинтересно. Мы же не дети, чтобы выяснять, кто сильнее. Толку от этого титула никакого.

— То есть сразиться с ним ты не хочешь?

— За исключением работы, я убиваю лишь тех, кто пытается убить меня. Так я могу идти?

«Бесполезно…», — расстроился Густаво, но вспомнил слова киллера.

— Нет, постой. Ты сказал, что занимаешься и похищениями. А если мне нужно похитить кое-кого прямо сейчас — возьмёшься?

Бородач в очках недолго подумал и вновь повернулся лицом к главарю.

— Хорошо.

— За платой я не постою. Мне нужно похитить одного мужчину и одну девушку, находящихся сейчас в Адской кухне. Так, чтобы никто из членов других кланов этого не заметил. Самим нам туда не попасть: чужая территория.

«Мастер на все руки», не став выяснять подробности, деловито спросил:

— Обсудим гонорар?

Когда Феликс ушёл, Густаво обратился к оставшимся киллерам:

— Итак, в комнате сейчас двадцать человек. Господ наёмников попрошу не вмешиваться, пока в игру не вступит Вино. Даже если он не явится на сегодняшние разборки, мы потом выбьем из Гандоров, где его можно найти. А если он сбежит, сможете записать себе в резюме, что Вино так вас испугался, что предпочёл унести ноги. Мне всё равно. Оплата по факту, а то ещё выстрелите нам в спины.

Судя по ироничному тону, с каким Густаво произнёс «господа», этим наёмникам он не доверял.

Главарь повернулся к подчинённым:

— Ну что, нам немало повставляли палки в колеса. Приходится признать. Но этому пришёл конец.

Густаво убрал в футляр для музыкального инструмента ружьё и хлопнул ладонью по столу.

— Сегодня мы со всем разберёмся. Нашей первой кровавой остановкой станет редакция этих тухлых журналюг, снабжавших Гандоров информацией. Залейте их кровь в печатные станки, сделаем завтрашний утренний номер незабываемо алым! Не жалеть никого!

Дорогу явно угрожающе настроенной группе перегородил мужчина.

— Куда… вы… соб… рались?

В ответ на недоумение Бегга Густаво скривил губы в ухмылке и отрезал:

— Попробуй нас остановить.

Бегг едва заметно нахмурился, и Густаво впервые ощутил своё превосходство над ним.

Но сейчас ему уже было всё равно.

* * *— Да, хорошо… Да. Нет, мы немедленно выдвигаемся, — говорил Лак по телефону в подвале концертного зала джазовой музыки. — Что? Девушка лет пятнадцати? Нет, она сюда не приходила.

Положив трубку, он с лёгким беспокойством на лице повернулся к братьям.

— Началось на сутки раньше, чем мы планировали. Они отправились в редакцию «DD».

— Ха! Да пожалуйста! Сдохнут на сутки раньше! — отреагировал Берга.

Кит промолчал.

— Эх, а ведь могли всё благополучно разрешить завтра без единого выстрела… — устало вздохнул Лак. И тут же его губы тронула довольная улыбка: — С другой стороны, даже забыв об инциденте с наркотиками, остаются ещё нападения на наши пункт приёма ставок, казино и бар. Пусть ответят за ранения Николы и мою боль в перерезанном горле.

Трое братьев спрятали в карманах пистолеты и ножи и надели лёгкие пальто.

Уже перед самым выходом Лак набрал чей-то номер.

— Медосмотр через два часа, — сказал он и прервал разговор.

— Тик, присмотрите за офисом. Когда вернётся Клэр, передайте ему, пожалуйста, что вечеринка в редакции «DD» началась.

— Хорошо. Берегите себя!

Братья помахали на прощание встревоженному Тику и поднялись по лестнице к выходу.

— А куда Клэр подевался? — спросил Берга.

— Забудь, — отозвался Лак. — Мы сами ему сказали ждать до завтра, но ты думаешь, он правда будет послушно сидеть и ждать?

— Ну, если он не придёт… Придётся нам расстараться.

* * *«Кажется, на душе стало чуть-чуть легче».

Ева закончила помогать Кейт убирать со стола после завтрака, и они с Роем расположились в одной из комнат дома Кита.

— Что будем делать? — спросил Рой.

Ева покачала головой, взглядом отвечая: «Не знаю».

— Я всю ночь думал, и знаешь, всё-таки ты одна ничего тут не сможешь поделать. Возвращайся к себе, а? Нет, я понимаю, что сам тебя сюда привёл, но Кейт примет тебя в любой другой день, необязательно торчать тут безвылазно.

«Может, он и прав. Познакомившись с Кейт, я уже не могу считать её супруга таким уж плохим человеком. Вдруг информатор ошибся? Вдруг… вдруг Даллас всё ещё жив?»

Она и так доставила немало неприятностей. Стоило вернуться к Беньямину и Самасе.

— Свали всё на меня, что это я тебя насильно увёл. Я всё равно собираюсь сбежать из города, ну обвинят ко всему прочему в похищении — подумаешь.

— Я не могу так поступить!

«Правильно. Пора возвращаться. К Беньямину и Самасе. А потом ещё раз встречусь с Кейт, чтобы она познакомила меня с мужем, и мы поговорили… И начну искать Далласа».

Девушка встала, намереваясь сообщить Кейт о своём решении.

Но тут дверь в комнату неожиданно открылась, явив незнакомого мужчину.

— Э-эм, вы Ева и Рой, я правильно понимаю?

Незнакомец медленно пошёл навстречу застывшим в растерянности девушке и молодому мужчине.

— Вы пойдёте со мной.

— Что… Эй, ты ещё кто?.. Кейт… Что ты сделал с Кейт?! — закричал Рой.

Но незнакомец вместо ответа резко придвинулся и ударил его кулаком под дых.

— Прошу прощения. Я спешу.

— Гха!..

— Рой! — бросилась Ева к своему спутнику.

«Мастер на все руки» легонько улыбнулся.

— Даже не попыталась сбежать. Какая добрая мисс.

И он приставил пистолет к спине потерявшего сознание Роя.

— Послушные заложники — хорошие заложники. Не волнуйся, с Кейт всё в порядке. Она ушла за покупками.

Наёмник жестом заставил Еву подняться, затем легко взвалил Роя на плечо и целеустремлённо вышел из комнаты.

— Просили доставить вас в редакцию «DD». Полагаю, стоит поторопиться.

* * *Редакция газеты «DD» готовилась превратиться в поле боя.

Стих обычный для неё гомон — сотрудники работали молча.

Невидимый из-за стопок документов шеф собрал в своём кабинете всех, кто имел отношение к последним событиям: нескольких главных информаторов, пришедших вчера из особняка Дженоардов четырёх слуг и Эдит, всю ночь безрезультатно искавшую Роя.

Выслушав доклад журналистов и уяснив основные причины нынешнего положения дел, Беньямин бросился на Генри. Йон и Фан с трудом смогли его удержать, но упустили из вида Самасу, и её кулак достиг цели.

Но новые неприятные обстоятельства заставили быстро забыть этот забавный эпизод.

— Мне сообщили, что сегодня в два часа дня, то есть через час, люди Густаво нападут на редакцию, — слегка обеспокоенным тоном произнёс шеф.

— Нам их встретить? — не сдержав предвкушения, спросил Николас.

— Нет, в этот раз доверимся Гандорам.

На лице Николаса отразилось едва заметное разочарование. Зато голос шефа зазвучал крайне жизнерадостно:

— Меня Кит попросил. В любой другой ситуации мы, как нейтральная зона, должны были бы справиться с агрессией сами, но в этот раз наша служба информации слишком глубоко увязла в происходящем. Став его непосредственными участниками, мы обязаны внести свою лепту. Если уж назвались груздями и залезли в кузов, пусть наш грузовик поедет в правильном направлении. А если вас интересует моё личное мнение…

Шеф выдержал короткую паузу.

— Я считаю, что этого зарвавшегося Густаво пора вышвырнуть из нашего города. Как думаете?

Желающих возразить не нашлось. И лишь Беньямин буркнул себе под нос:

— Они тут все сумасшедшие.

— Подобно тому, как в прошлом году в центре событий был эликсир, в этом всё происходящее завязано на нас… а именно: на этом самом месте. Так уж сложилось, что Густаво… нет, именно потому что всё так сложилось, Густаво со своими людьми направляются сейчас сюда. Информация накопилась, и теперь нам остаётся ждать, как её кусочки состыкуются между собой, и эта гора обрушится. А пока будем делать то, что в наших силах, — тихо говорил сам с собой главный редактор, он же директор газеты, набирая номер офиса Гандоров.

Перед тем, как Лак снял трубку, шеф дал указание Николасу и Элеану:

— Проследите, чтобы все успели спуститься через подвал в канализацию. У нас одна сеть с полицейским участком, в крайнем случае, бегите туда. Буду признателен, если захватите с собой материалы. У «DD» нет выходных. Завтрашний свежий номер должен выйти вовремя.

* * *— Есть!

— Закончили!

К тому моменту, когда солнце начало клониться к западному горизонту, рисунок из костяшек на полу «Альвеаре» был завершён.

С последней поставленной Айзеком плиткой все в баре зааплодировали и радостно закричали.

— Тсс! Подождите секунду!

— Секундочку подождите!

Неуёмная парочка прижала пальцы к губам.

— Вы ещё…

— Ничего не слышали!

В воцарившейся полнейшей тишине Айзек и Мирия вместе осторожно толкнули первую костяшку.

* * *Открывать огонь с ходу гангстеры не стали — так полиция приедет раньше. Они собирались сначала небольшими группами забежать внутрь, взять в заложники журналиста у стойки или уже знакомого им информатора Николаса, после чего забаррикадироваться в приёмной и оттуда вести перестрелку с теми, кто вздумает к ним подобраться. Таков был план Густаво, но…

Он провалился, не успев начаться. Двери оказались неожиданно заперты, и быстро зайти в редакцию не получилось.

— В сторону! — рявкнул Густаво на растерявшихся подчинённых.

Разбежавшись, он со всех сил пнул по створкам, и сорванные с петель тяжёлые двойные двери распахнулись и с грохотом и звоном закалённого стекла рухнули на пол.

Помня, что местные сотрудники, включая обслуживающий персонал, могут быть вооружены, Густаво торопливо спрятался сбоку прохода.

Но внутри было тихо.

Никто не выбежал навстречу с пистолетом в руке.

Столы редакции всё так же были завалены бумагами, но сами журналисты словно растворились в воздухе.

— Никого? — взъярился Густаво.

Подозвав гангстера, оставленного наблюдать за входами и выходами, он схватил его за воротник и резко притянул к себе.

— Как это понимать?

— Я н-н-не знаю! Ни одна живая душа не выходила, ни через заднюю дверь, ни через парадные!

— Ни одна живая душа, значит?

Густаво отпустил беднягу и задумался.

«Никто из журналюг не выходил?»

Но это-то как раз и странно. Ладно, они закрыли двери, потому что догадались, что к ним идут гангстеры… или скорее, просчитали такую вероятность. Но куда они делись потом?

— Обыщите второй и третий этажи. Если и там никого, сожгите тут всё, и пойдём к офису Гандоров, — приказал Густаво, откусывая кончик от сигары, и чиркнул спичкой.

«Удрали, по ходу. По рассказам отчаянные смельчаки, а на деле те ещё хитромудрые черти. Ну ничего, от меня вам всё равно не сбежать».

— Соберите всё, что поможет их потом найти. Надо же будет с ними как следует поразвлечься, — добавил главарь и, с хрустом разминая кулаки, тоже направился на второй этаж.

* * *У парадного входа и задней двери поставили по гангстеру. Тот, что сторожил запасной выход, со скукой крутил головой по сторонам, когда с ним заговорил киллер в длинном пальто.

— Ваш босс — полный псих.

Два других наёмника — мексиканка и пьяница — зашли внутрь, и лишь этот остался снаружи.

— Может, тут и не сердце Чайна-тауна, но кто же в этом городе вламывается посреди бела дня в частную контору с пистолетами наперевес?

— Такой уж он человек. А ты почему не заходишь?

— Не хочется в случае неудачи оказаться в лапах копов. Они меня точно не поймут.

Киллер слегка распахнул полы пальто. Гангстер судорожно сглотнул при виде не меньше десятка пистолетов и ружей.

— Одно только это пальто весит тридцать килограмм. Скажу честно, мне уже не терпится поскорее разделаться с Вином и пойти домой. Минуты за три управлюсь и смоюсь, пока копы не нагрянули.

— Ты сам тот ещё псих.

— Хотелось бы мне посмотреть на киллера, сохранившего трезвость ума.

К ним подошли трое.

— И ещё раз здравствуйте, — холодно бросил «мастер на все руки», под угрозой пистолета заставляя Еву и Роя зайти через заднюю дверь в редакцию.

— Ты же тоже так думаешь, да, Феликс? — обратился к нему киллер в пальто. — Мы все ненормальные. Не так ли? Наши головы полны безумия, и потому, не в силах ему сопротивляться, мы избрали эту профессию.

— Не советовал бы разглагольствовать на тему нормальности и безумия, — сухо отозвался «мастер на все руки».

— Хм?

— Тупо это.

Киллер в пальто растерянно замер, но, проводив взглядом скрывшегося за дверью Феликса, тоже направился к запасному выходу.

— Всё-таки решил присоединиться?

— У меня с меткостью не очень, поэтому я полагаюсь на количество пуль, — сказал киллер, доставая из-под пальто пистолет.

На его виске пульсировала вздувшаяся жилка. Он неприятно улыбнулся.

— Так что, если вдруг там сейчас начнётся пальба, и этого позёра пристрелят, я смогу списать это на шальную пулю. Ха-ха-ха!

Взгляд его пылающих жгучей ненавистью глаз заставил гангстера прикусить язык. И лишь когда дверь за киллером закрылась, он позволил себе пробормотать:

— Не знаю, нормальные они или психи, но то, что там сейчас собрались одни идиоты и кретины — это точно.

* * *— Ой-ёй-ёй!

Элеан, уйдя из редакции через подвал, засел с биноклем на крыше здания неподалеку. Увиденное заставило его округлить глаза.

— Дело принимает нехороший оборот!

Обливаясь холодным потом, он развернулся и сообщил Беньямину и Самасе:

— Гангстеры привели мисс Еву и ещё одного мужчину.

Дворецкий беззвучно закричал, а Самаса выхватила у информатора бинокль.

— Дакладна, мисс и какого-то хлопца завели внутрь!

— Д-дайте мне, пожалуйста.

Следующей бинокль взяла Эдит.

— Рой!

Никто не успел её остановить. Девушка сорвалась с места и бросилась по лестнице вниз.

* * *— О-о, как красиво… — восхищённо выдохнула Эннис, наблюдая за падающими домино.

Бегущая по полу волна из костяшек окрашивала его в разные цвета.

— Завораживающее зрелище.

* * *Не обнаружив никого на втором этаже, Густаво отправил нескольких гангстеров прочесать третий, а остальных собрал в самой большой комнате, напоминающей склад. В углу громоздилась небольшая гора из столов и стульев.

— Проклятье! Сбежали всё-таки! — раздражённо проворчал Густаво и тут услышал позади стук закрывающейся двери.

Все гангстеры разом обернулись и увидели мужчину с хитрым прищуром. Демонстративно показав пустые руки, он сказал:

— Ну, здравствуйте.

У нескольких гангстеров изумлённо вытянулись лица.

— Ты ещё кто? — спросил Густаво.

Мужчина изобразил удивление.

— Как так, вы не знаете даже лиц тех, с кем вступили в разборки?.. И эти недоумки — наши противники. Даже как-то стыдно.

— Чего?

Густаво и разозлиться не успел, так его зацепили слова незнакомца.

— Кто он такой? — спросил он у одного из подчинённых.

— Б-быть не может! — с глазами-блюдцами с трудом выговорил тот. — Он же умер! Ему же… перерезали горло у букинистического магазина…

— И перерезали. Совершенно верно. Но это сейчас неважно. Мы пришли сегодня сюда, чтобы договориться. Все трое, заметьте. Так что смею надеяться на цивилизованную беседу, Густаво.

Эти слова послужили знаком, и в комнате стало на двоих мужчин больше. Один показался из-за штор, другой всё это время скрывался за горой столов.

— Вы… Только не говорите, что вы братья Гандоры! — ошарашенно воскликнул Густаво с таким видом, будто встретил инопланетян, и выхватил из кармана пистолет-пулемёт. — О чём нам договариваться?

— Да всё очень просто. И вас, Густаво, если на то пошло, совершенно не касается.

Отвернувшись от главаря, Лак обратился к стоящим позади него гангстерам:

— У нас к вам всего один вопрос. Не желаете перейти на нашу сторону?

Это прозвучало настолько неожиданно, что все присутствующие, за исключением Гандоров, обомлели.

— Вам всего-то нужно сказать «да» или «нет». И всё.

Между гангстерами, успевшими отойди от первого шока, пробежал смешок.

— Ты вообще в своём уме? — фыркнул Густаво.

— С мистером Бартоло мы уже утрясли этот момент, — ни капельки не смутившись, добавил Лак.

После этих слов взгляды всех в комнате впились в него.

— Что… ты несёшь?..

— Густаво, вы натворили немало дел, пользуясь тем, что босс вас не видит. Хотя всё это, конечно, мелочи. Подумаешь, подкупили посредников, чтобы они сообщали мистеру Бартоло ложную информацию о размерах прибыли за продажу наркотиков на нашей территории, пока вы клали разницу себе в карман.

Дилеры, «прикормленные» Густаво, специально занижали цену в докладах боссу. Причём сами они наркотики не продавали, а распространяли их через мелких толкачей, которые дополнительно заламывали цену, благодаря чему итоговая прибыль оказывалась в разы больше официально называемой.

Упоминание этой схемы заставило встревожиться не только самого Густаво, но и нескольких его подчинённых, которые о ней догадывались. Остальные гангстеры, заметив неладное, взволнованно зашумели.

— Тихо! Доказательств нет! Он просто языком треплет!

— Доказательства мы получаем прямо сейчас.

— Чего?

— Мы ждали, когда вы всей своей бравой командой придёте сюда. Тем временем наши люди направились к вашим точкам. Будьте уверены, им хватит сил, чтобы их захватить.

Заявление Лака откровенно переполошило гангстеров. Но он на этом не остановился и нанёс последний контрольный удар. Люди Гандоров не зря последние дни пускали по городу слухи.

— Всем, кто присоединится к нам, даруется свобода. Вы сможете войти в нашу «семью» или вернуться в ряды Рунората. Мистер Бартоло обещал, что наказания в этом случае не последует. Но если вы всё же решите пойти против нас… — Лак сделал паузу и, прищурившись, слегка приподнял уголки рта. — Вы автоматически станете целями для Вина.

Гомон резко стих. Гангстеры переглянулись. В их взглядах явно читалось колебание.

Густаво, от которого это не укрылось, с непроницаемым лицом схватил ближайшего к нему подчинённого.

— Ты о чём задумался?

Мужчина успел лишь коротко вскрикнуть, прежде чем Густаво одной рукой швырнул его лицом в пол.

Раздался очень неприятный звук. Любой бы признал в нём хруст ломающихся костей.

— Включайте мозги и вникайте: у вас есть только два варианта. Либо вы за сегодня уберёте всех свидетелей. Либо я сам вас здесь прикончу.

— Нехорошо так обращаться с подчинёнными, они и обидеться могут, — заметил Лак.

Но Густаво пропустил мимо ушей эту колкость и одним лишь взглядом заставил стоящих вокруг него гангстеров послушно замереть. После чего шагнул навстречу Лаку.

— Но для начала я разделаюсь с вами троими.

— А ведь я с самого начала сказал, что мы пришли договариваться. Что же мы, зря убрали пистолеты?

— На выстрелы копы сбегутся. Никому из нас этого не надо.

— Действительно.

— Короче говоря, кто первый устроит пальбу — тот проиграл.

— Интересное правило, — неловко засмеялся Лак.

Густаво ответил приветливой улыбкой.

- Я проиграл.

Страшный грохот сотряс комнату, и перед глазами Густаво взметнулся фонтан из красных брызг.

Лак, которому разнесло полголовы, потерял равновесие и привалился к стене.

— Вы следующие. Хватайтесь за оружие. Так и быть, я подожду, — с пафосом героя давно оставшейся в прошлом эпохи произнёс Густаво, направляя на Кита дуло пистолета-пулемёта.

Берга с отсутствующим видом подошёл к Лаку и уставился сверху вниз на изуродованный череп брата, словно ожидая чего-то.

— Правильно, попрощайтесь как следует, — хмыкнул Густаво и направился к Киту.

Но его остановил дрожащий голос подчинённого:

— Сэр Густаво!.. Там!..

— Чего? Так хочешь умереть раньше него?

— Нет! Смотрите! Смотрите туда!

Густаво невольно обернулся на эти отчаянные вопли. И увидел.

Нечто совершенно невообразимое. Невозможное в реальности.

Словно сцена из фантастического фильма.

Голова Лака бесшумно восстанавливалась.

Красные ошмётки плоти, белые осколки костей, зубы, глазные яблоки и бежево-розовые капли серого вещества, подобно полчищу муравьев, устремившемуся к пище, сползались к размозжённому черепу, и один за другим, точно кусочки паззла, вставали на место, восстанавливая его очертания.

— Ка… кого?..

У Густаво резко пересохло во рту. Он попытался сглотнуть, но горло перехватило.

— Эй, поднимайся, — ткнул Берга пальцем в окончательно восстановившуюся голову младшего брата.

— М-м…

Лак сладко потянулся, будто только что проснулся.

Его старшие братья наблюдали за ним с такими лицами, будто ничего особенного и не произошло.

— Эх, всё-таки моя реакция притупилась. Даже от такой пули увернуться не смог.

Лак как ни в чем не бывало поднялся и вновь обратился к потерявшим дар речи гангстерам.

— Так что вы решили? Присоединитесь к нам или встретите здесь свой конец?

Подобный сошедшему с экрана кинотеатра чудовищу, этот человек поработил души подчинённых Густаво.

Но для кое-кого из присутствующих случившегося оказалось мало, чтобы растерять боевой задор.

Из-за спин гангстеров к Лаку метнулась бронзовая тень, и его руку перечеркнул серебристый росчерк.

— Ох!..

Перерезанный рукав пиджака с шорохом лёг на пол. На месте пореза выступила кровь.

Лак едва успел зажать рану ладонью, иначе отрезанная конечность тоже упала бы на пол.

Глядя на то, как кровь втягивается назад внутрь руки, молодая мексиканка присвистнула.

— Забавное у тебя тело, амиго!

В отличие от выстрела Густаво, атаку этой девушки Лак даже не заметил. Может, если бы она её повторила, он бы смог в этот раз уследить взглядом, но не более.

Недовольно прищурившись, он тем не менее спокойно ответил:

— Если ты хочешь стать нашим «амиго», как насчёт присоединиться к нам, леди?

Девушка в ответ ослепительно улыбнулась и покачала головой.

— Не выйдет, амиго! Тогда я не смогу встретиться с Вином! Но если продолжу тебя резать, он точно придёт, да?

«Вот оно что», — подумал Лак.

Он предполагал, что Густаво позовёт подмогу, но не ожидал встретить наёмника, близкого уровню Клэра.

И дело не ограничивалось одной мексиканкой. Сбоку от гангстеров стоял странный мужик, сохранявший подозрительную невозмутимость. Он не выпускал из руки бутылку и, похоже, был на самом деле пьян.

А в завершение картины дверь открылась, и в комнату вошли трое.

— Извините, что отвлекаю, — сказал мужчина в очках и с бородой.

Его спутников — совсем ещё юную девушку лет пятнадцати и нездорового вида молодого парня — братья Гандоры видели впервые.

Следом за этими тремя порог перешагнул мужчина в длинном пальто, не отрывавший полного ненависти взгляда от бородатого очкарика.

— Ева Дженоард и Рой Мёрдок, — объявил «мастер на все руки».

Его появление Густаво расценил как смену расстановки сил в свою пользу, и к нему вернулось присутствие духа.

— Как раз вовремя.

— Ну, я пошёл.

— Стой! У меня есть для тебя ещё работа… Не убийство. Избей их так, чтобы они и пошевелиться не могли. Тебе же это по силам?

Бородач в ответ пожал плечами.

— Разумеется.

Густаво ухмыльнулся. Между тем братья Гандоры смотрели на новоприбывшего с одинаковыми изумлёнными выражениями на лицах.

— Так приступай, Феликс Уокен! Сколько запросишь гонораром?

— Тридцать квадриллионов долларов.

— Чё?.. — вырвалось у Густаво, никогда раньше не слышавшего о таких числах.

— За меньшее я с этими троими связываться не буду. Ха-ха!

«Мастер на все руки» вывел Еву и Роя назад в коридор.

— Прячьтесь скорее!

— Эй, как это понимать?

— Ну, моё задание заключалось в том, чтобы привести их сюда.

Берга, до этого момента молча слушавший этот странный разговор, с усталым видом пробурчал:

— Ты чего так вырядился?

Не обращая внимания на остолбеневшего Густаво, молодая мексиканка, взмахнув мечом, спросила у Лака:

— Так где Вино? Зови его скорее, амиго!

Бородатый очкарик поднял руку.

- Звали?

Все замерли.

«Мастер на все руки» снял очки и отодрал с лица бороду.

— Ай, а это больно! — недовольно поморщился он, потирая щёки.

После чего раскинул в стороны руки и коротко представился:

— Приятно познакомиться, Феликс Уокен, он же Вино, и он же Путевой обходчик.

На середине фразы его тон резко сменился, знаменуя появление на сцене худшего из всех возможных для этого акта персонажа.

Густаво откровенно растерялся. До него не сразу дошёл смысл произошедшего, но по мере вникания в ситуацию его лицо всё сильнее пунцовело.

— Какого!.. Подождите!.. Подождите! Чёрт, Гандоры! Это тоже часть вашего тупого плана?! — заорал он.

Братья переглянулись.

— Клэр, почему ты назвался «Феликсом»?

— Я же говорил, что Клэр умер. Меня зовут Феликс Уокен. Точнее, сегодня утром я купил эту личность у прошлого Феликса.

— Чё за бред? — не сдержал недоумения Берга.

— Помнишь, что Лак позавчера сказал? Мертвые не могут жениться. Резонно, ничего не скажешь.

Легкомысленность Вина никак не сочеталась с нервной обстановкой вокруг.

— И тут очень вовремя попался тот информатор. Он не только рассказал мне о девушке, которую я ищу, но и дал наводку на человека, который хочет завязать с прошлым. Я сразу к нему и отправился. Классный мужик оказался, этот экс-Феликс. Правда, пока мы болтали, ему пришёл заказ от этих ребят на убийство. Ну я и подумал, неплохо хотя бы знать в лицо тех, с кем позже придется разбираться… Но подождите.

Вино вдруг сделал резкое движение правой рукой.

Сверкнул зажатый в ней маленький пистолет, и одновременно с этим воздух сотрясли два хлопка.

Дзынь.

Бутылка пожилого пьяницы разлетелась на осколки. Мгновением позже он сам рухнул на пол.

В правой руке он держал пистолет, от дула которого поднимался дымок.

В стене за спиной Клэра появилось свеженькое круглое отверстие. Немного в сторону, и пуля угодила бы ему ровно между бровей.

«Вдруг этот Вино тоже монстр, как Лак? Или вообще их главарь?»

Страх сковал подчинённых Густаво, и даже выстрелов оказалось мало, чтобы стряхнуть с них чары оцепенения.

А Вино, копируя знаменитого актёра, обратился к ставшим его невольными зрителями гангстерам знаменитой фразой:

— Вы ещё ничего не слышали!

* * *Поставленный сторожить заднюю дверь мафиози при виде бегущей к нему девушки торопливо перегородил вход в редакцию.

— Дайте пройти!

— Ты чё себе позволяешь?! — возмутился гангстер и выхватил пистолет, собираясь припугнуть Эдит.

Но ему на плечо легла чья-то рука.

— Кто еще?.. С-сэр Бегг?

Странного вида мужчина хрипло и отрывисто обратился к Эдит:

— Ты… подруга… Роя?

Его глаза походили на мутные омуты, но девушка смело посмотрела в них и решительно кивнула.

— Пусти… её, — приказал Бегг мафиози.

* * *Воцарившуюся тишину нарушила вооружённая японским мечом мексиканка.

— Ха-ха-ха-ха-ха! А ты забавный, ужасно забавный, амиго! Так ты и Вино, и Феликс? Погоди-погоди, то есть, если я тебя убью, я прославлюсь убийством сразу двоих?

— Ну, по логике, так, — почесал голову Вино.

После чего спросил у братьев Гандоров:

— Так кого надо убрать?

Эта реплика больше подходила для сцены из фильма и необходимого боевого настроя в сердцах услышавших её не зародила.

Один лишь Густаво продолжал держать наготове пистолет-пулемёт, но было не похоже, что у него хватит духа нажать на спусковой крючок. В этом случае он сам станет мишенью для пуль Вина.

Перед глазами главаря всё ещё стоял тот стремительный выстрел наёмника. Инстинкты подсказывали ему, что одно неверное движение — и он труп.

— Полиция скоро будет. По возможности, мы бы хотели разойтись мирно… так что предлагаю возобновить переговоры, — сказал Лак.

— Это так скучно… Но кстати говоря, а кто они такие, те двое, кого я привел? Я знаю только, что они были в гостях у Кейт.

— Что?

— Думаю, за ними стоит присмотреть.

Лак побежал к двери, по пути бросив на Клэра сердитый взгляд:

— А нельзя было раньше сказать?!

Он успел покоситься на Кита и заметить, как тот слегка нахмурился.

Стоило Лаку скрыться в коридоре, как Густаво бросился к противоположной двери.

— Стоять.

Клэр прицелился ему в спину, но на краю его поля зрения что-то серебристо блеснуло, и пистолет вылетел из пальцев. Воспользовавшись заминкой, Густаво выбежал из комнаты.

Мексиканка, беззаботно помахивая мечом, удивлённо присвистнула.

— А ты крут, амиго! Я думала тебе кисть отрезать!

— Нехорошо нападать на своего амиго.

— Прости, это всё мой меч, — не смутилась привычного ироничного замечания мексиканка и приготовилась к новому выпаду.

— Я бы предпочёл, чтобы ты добровольно сдалась. Не люблю убивать амиго.

— А! Раз я женщина, то на меня можно смотреть свысока?! Не зли меня, амиго!

Она ещё только договаривала, а по воздуху уже пронёсся серебряный луч.

Раздался металлический скрип, и лезвие японского меча замерло у самой шеи Вина.

* * *— Хм, странно… — задумчиво склонил набок голову Тик в офисе Гандоров. — Нескольких новеньких ножниц не хватает…

* * *«Что? Как он смог меня остановить?» — округлила глаза мексиканка.

Ответный взгляд Вина с каждой секундой становился всё пронзительнее.

— Я не смотрю на тебя свысока, потому что ты женщина. Встречаются сильные женщины, и в одну из них я влюблён.

За этой несколько не относящейся к делу фразой Вино неторопливо поднял руку, скользя лезвиями ножниц по острию зажатого между ними клинка.

— А на тебя я смотрю свысока, потому что ты слаба.

«Он остановил меч ножницами… Так не бывает. Не должно быть», — в шоке думала девушка, но её веру в собственные силы это не поколебало. Она отпустила правую руку от рукояти, выхватила из ножен второй меч и взмахнула им вдоль живота противника.

И вновь тот же металлический скрип.

В левой руке Вина откуда ни возьмись появилась ещё одна пара ножниц, которыми он перехватил в воздухе клинок.

— Я смотрю, твоим мечам не достаёт воспитания.

Пока длилось это противостояние четырёх… нет, шести, если быть точным, клинков, третий наёмник вымерял цель.

Мужчина в длинном пальто достал из-под полы два пистолета-пулемёта и направил их на Вино. Мексиканка тоже оказалась на линии огня, но киллер, не медля ни секунды, нажал на спусковые крючки.

В ту же секунду на него сбоку кто-то бросился и насильно опустил его руки к полу.

Загрохотали выстрелы, в воздух взлетела пыль от раскрошенного бетона.

Осколки и срикошетившие пули впились в ноги двух мужчин.

Киллер в пальто издал душераздирающий вопль и повалился на пол, тогда как его противник — Берга — лишь скрипнул зубами, не сдвинувшись с места.

— Мгха!.. Больно же, ты, придурок чёртов! — явно не по адресу выругался Берга.

Киллер с навернувшимися на глаза слезами закричал в ответ:

— А-а-а-а-а-а-а!.. Ты что наделал, урод?!

Перекатившись, он выхватил пистолет и, не тратя время на прицеливание, выпустил всю обойму. Из тела Берги забили струйки крови.

Но упавшие на пол алые капли немедленно поползли назад, втягиваясь в раны. Киллер, однако, этого не заметил. Отбросив ставший бесполезным пистолет, он взялся за следующий и продолжил палить по Берге.

Но средний брат Гандор остался стоять. Лишь крепко сжатые кулаки с каждой новой пулей дрожали всё сильнее.

И вот он широко замахнулся.

— Ты доста-а-ал!!!

Свист рассекающего воздух кулака заглушил грохот ружья.

Между обрывками разорванной плоти забелели кости пальцев.

Но кулак было не остановить. Берга, вложив в этот удар всю массу своего тела, впечатал его в лицо киллера в пальто.

«Безумцы…» — успел подумать тот, прежде чем потерять сознание.

* * *— Какими-то дурацкими ножницами!..

Победитель схватки лезвий определился быстро.

После нескольких выпадов, сопровождаемых звоном и лязгом, два клинка мексиканки вновь оказались крепко зажаты между остриями ножниц. Девушка, желая выиграть расстояние, откинулась всем телом назад, и в этот миг Вино задрал ногу выше головы и опустил каблук прямо на запястье соперницы.

— Ай!

Та невольно выронила меч. А нога Вина, так и не коснувшись пола, ударила по другому её запястью.

В других обстоятельствах его силы не хватило бы, чтобы лишить мексиканку и второго клинка, но она уже продолжительное время билась на двух мечах, и её кисти устали.

— Вот и всё, — непринуждённым тоном, словно объявляя об окончании игры, произнёс Вино, прижав кончики ножниц к смуглому горлу девушки.

— А…

Убедившись, что воинственное пламя в её глазах угасает, Клэр спросил застывших в неподвижности подчинённых Густаво:

— Ну и? Как поступите?

Несколько гангстеров вышли вперёд, повернулись к Киту и щелкнули каблуками.

— Нам пора.

— Чего? — от неожиданности вырвалось у Вина.

Кит молча кивнул, и гангстеры удалились.

Оставшиеся растерянно зашептались. Среди них были те, кто не смог скрыть страха, когда Лак раскрыл правду о махинациях Густаво.

На лицах Вина и мексиканки, смотрящих в опустевший дверной проём, читался большой знак вопроса.

— Что это значит?

Кит, как всегда, промолчал. Ответил Вину, не скрывая ленивых ноток в голосе, Берга:

— А мы тебе не говорили? Половина этих ребят вызвались помочь нам договориться с Бартоло.

— А не многовато ли?

— Вот такой у них главарь.

— Ясненько… Упс, — вдруг повысил голос Вино и резво отпрыгнул в сторону, одновременно с силой кинув ножницы из правой руки.

Мексиканка, захваченная врасплох, застыла на месте.

В противоположной части комнаты раздался хлопок от выстрела.

Задев прядь волос девушки, мимо неё пронеслась пуля и вонзилась в стену ровно в том месте, где секунду назад была голова Вина.

Превратившиеся в серебряный диск ножницы вонзились лезвиями в плечо киллера в пальто.

Но он, находясь без сознания, и не вздрогнул. Его в качестве живого щита использовал другой мужчина.

Пьяница, о котором все успели забыть. Благодаря своим небольшим размерам, он спрятался за крупным телом коллеги, держа его за воротник. И теперь из того угла к потолку поднимался характерный белый усик дыма.

— Ха-ха!

Вино кинул вторую пару ножниц, перекувырнулся по полу и подхватил с него пистолет.

Воздух сотрясла серия выстрелов. В комнате сильно запахло порохом.

Вино увернулся от всех пуль, выпущенных киллером-пьяницей, а предназначенные тому вошли в тело наёмника в пальто и, похоже, попали в спрятанное под полами оружие, потому что новых брызг крови не последовало.

Убедившись, что обоймы обоих пистолетов пусты, Вино довольно улыбнулся.

— Не зря я подумал, что больно легко с тобой разделался. Ещё когда я увидел тебя в отеле на Уолл-стрит, сразу понял, что из всех троих ты самый опасный.

Пожилой пьяница хрипло усмехнулся.

— Да ты сам, смотрю, оправдываешь те байки, что о тебе болтают. И это хорошо, убив тебя, я сделаю себе имя…

— Не торопись, дядь. Твоему нанимателю уже крышка, правильно? Дружки его тоже не у дел, гонорар тебе вряд ли кто-то заплатит, так зачем надрываться?

— У меня личный интерес к голове Вина.

— Ах вот оно что.

Вино с хрустом размял шею и достал из кармана ещё одну пару ножниц.

— И потом, даже если нанимателя не стало, это не причина его предавать, правильно? — спросил пожилой наёмник.

Вино недоумённо на него посмотрел.

— С чего бы это?

Его собеседник, явно не ожидавший такой реакции, округлил глаза.

— Сдался бы и сбежал себе спокойно, в чём проблема? — продолжил Вино. — Ты меня слабее, а слабые предают. Это естественно.

— Наглый юнец… А как же честь киллера?

Услышав это, Вино разразился гомерическим хохотом.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Хя-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! А ты смешной! Ну ты сказанул, дядь!

— Чего смешного? — насупился пожилой наёмник, вынимая из кармана нож.

Вино, от которого это не укрылось, заулыбался ещё шире.

— Вот как ты заговорил? Честь! Достоинство! Поставил меня на одну доску с вами! Ох, насмешил, так насмешил.

И он, переведя взгляд с пожилого наёмника на мексиканку, громко фыркнул.

Мексиканка сердито на него посмотрела… и немедленно отвела взгляд.

Она никогда не видела таких глаз, как у этого мужчины.

Если до начала схватки они были вполне человеческими, то сейчас в них плескалась всепоглощающая тьма. Словно на его лице открылись две бездонные дыры, готовые всосать в себя душу всякого, кто в них заглянет. То были глаза самого Дьявола.

— Какая честь может быть у киллера? Раскрой глаза! Мы убиваем людей! Мы хуже последних отбросов общества! Или здесь что, по-твоему, поле боя? Нас наградят медалями за убийство? Ну да, я силён. И да, если ты убьёшь меня, самого Вино, ты сделаешь себе имя. И что с того? Предательство подорвёт к тебе доверие? Да никто в принципе тебе не доверяет! Мы киллеры, слышишь? Наёмники! Мы угроза обществу! О каком доверии ты говоришь? — безжалостно втаптывал в грязь само определение «киллер» человек, признанный сильнейшим наёмным убийцей. И слушавшие его пожилой пьяница и мексиканка не находили слов для возражения. — Не знаю уж, что за песочные замки вы себе настроили, ну да плевать. Не вопрос, давайте сразимся. Если я не прав — попробуйте доказать, что у вас есть честь или о чём вы там так печётесь. А я выбью из вас эту дурь и дам как следует прочувствовать, что вы просто жалкое отребье…

Внезапно поток провокаций оборвался.

В затылок Вина упёрлось чёрное пистолетное дуло.

Тот, не выказывая особой тревоги, тихо сказал:

— Кит.

— Не смейся над чужим образом жизни, — отрезал человек, которого сильнейший киллер считал почти своим братом.

Вино прикрыл глаза и вздохнул.

— Я же не о вас говорю, они…

— То же самое, — оборвал его возражение Кит. — Мы тоже… враги общества.

Не обращая внимания на пистолет у своего затылка, Вино почесал голову и обернулся. Когда он посмотрел на Кита, тьма в его глазах уже рассеялась.

— Ладно, прости. Забыл, что ты тоже придерживаешься идеи о чести и достоинстве, — сказал Клэр, но в этот раз в его тоне не было ни намёка на насмешку.

Вдруг глаза Кита угрожающе вспыхнули, и он метнулся за спину Клэра.

Раздался глухой стук, как от падения на пол чего-то тяжёлого.

Клэр без тени тревоги или удивления на лице повернулся и увидел именно то, что ожидал увидеть.

Пожилой наёмник попытался зайти к нему со спины, но встретил мощный удар ноги Кита и рухнул на пол. Старший Гандор дополнительно вжал ему каблук в район печени, и пьяница, коротко всхлипнув, отключился.

— Надо быть добрее к старикам, — засмеялся Клэр.

— Враг есть враг, — не меняясь в лице, тихо ответил Кит.

Клэр довольно улыбнулся.

— А может, ты и подходишь на роль мафиози.

— Так что будешь делать, леди? — спросил Берга мексиканку, успевшую поднять с пола мечи.

— Он такой крутой…

— Чего? — вскинул бровь Берга.

Но девушка смотрела только на Кита.

— Амиго, а предложение того щурящегося парня всё ещё в силе?

* * *«Куда мог подеваться Рой?»

После того, как бородач в очках сказал им спрятаться, Ева спустилась на первый этаж и затаилась в приёмной, и лишь тогда с ужасом обнаружила, что Рой пропал. Может, побежал к выходу или задержался в коридоре, а она не заметила.

Девушка всё никак не решалась выйти наружу и начать поиски. Из-за стрельбы на третьем этаже ей чудилось, что она оказалась внутри звукового фильма о войне.

Но нельзя было вечно прятаться. Это из-за её желания встретиться с Гандорами Рой оказался здесь.

«Я должна его найти».

Ева осторожно приоткрыла дверь в коридор и увидела чей-то силуэт.

«Рой!» — подумала она, но немедленно усомнилась: этот человек был слишком крупным.

Почувствовав опасность, девушка отскочила от двери, и в следующую секунду её выбили ногой с другой стороны.

Ева пронзительно завизжала и упала на колени.

Тяжёлая створка с грохотом обрушилась на пол точно в том месте, где девушка стояла мгновение назад. Полупрозрачное стекло разбилось вдребезги, а ручка разлетелась на кусочки.

— Не ори, девчонка, — грубо обрубил мужчина. Из-за своих габаритов ему пришлось пригнуться, чтобы зайти в комнату.

Глаза Густаво были пусты, и от него исходило ощущение странной, какой-то звериной угрозы.

— Только всё стало просто и легко, и на тебе — опять сплошной бедлам.

Качая головой, он неторопливо двинулся к сидящей на полу Еве.

— Ну здравствуй, мелкое отродье Дженоардов. Решила, значит, меня облапошить, да, паршивка?

«О чём он говорит? Кто он такой?» — в ужасе недоумевала Ева.

Определённо он знала одно: глаза этого мужчины были совершенно безумны, они исходили ненавистью, которая была направлена именно на неё.

— Вот что я тебе такого сделал, а? Дал ведь шанс жить нормально, но нет, обязательно было лезть, куда не просят!

Пальцы мужчины, держащие пистолет-пулемёт, напряглись, и его дуло медленно повернулось в сторону лица Евы.

— Только не говори, что и ты тоже монстр?

Девушка понимала, что должна бежать, но её сковал страх.

Видимо, прочтя это по её лицу, Густаво успокоено улыбнулся.

— По ходу, нет. Ну и славно.

Можно было разнести ей голову на куски, но гангстеру одного убийства было мало.

«А прикончу-ка я её на глазах Гандоров. Мне по-любому придётся от всех избавиться. Бежать и сдыхать я не собираюсь. Уничтожу всех, кто посмел надо мной посмеяться. И моих бестолковых помощников, и этого урода Бегга, и даже самого дона Бартоло, если понадобится».

Густаво поднял ногу, собираясь с силой опустить её на лодыжку девушки — раздробить ей кости, чтобы она не сбежала.

— Это за бар, — произнёс кто-то.

Одновременно с этим в затылок Густаво что-то врезалось, и он невольно нагнулся. А так как он стоял на одной ноге, то сразу развернуться и ответить на удар не удалось.

— Это за казино.

В затылке опять глухо зазвенело. Внутри головы пронеслась волна, но не боли, а жара, будто его били раскалённой трубой.

Густаво выронил пистолет-пулемёт, прижал ладонь к месту удара и внутренне содрогнулся от прикосновения к горячей от крови рваной ране.

— Это за пункт приёма ставок.

Гангстер обернулся на голос, занося кулак.

Но вместо нападавшего увидел его орудие — деревянный стул.

Тот углом попал прямо в лицо Густаво, и гангстер почувствовал, как хрустнула скуловая кость.

От удара он сильно прогнулся в спине, но всё же удержался на ногах.

И на него вновь обрушился стул.

— Это за Николу.

Густаво плюхнулся задом на пол, но Лак на этом не остановился.

Держа стул за ножки, он занёс его за голову и со всей силы опустил на лицо уже почти потерявшего сознание гангстера.

— А это за мою размозжённую голову.

Всё произошло так неожиданно, что Ева сумела лишь округлить глаза.

Вдруг позади здоровяка появился мужчина с хитрым прищуром, и уже через считанные секунды лицо первого превратилось в кровавое месиво.

Лишь убедившись, что здоровяк неподвижен, второй мужчина обратил внимание на Еву. В первую секунду он, будто смутившись, отвёл глаза, но затем протянул ей руку.

— Увидел, что вы в опасности, и разум помутился. Необходимая оборона.

Мужчина приветливо улыбнулся, но у Евы язык не повернулся его поблагодарить.

— Э-эм, вы… Да не бойтесь вы так, — огорчённо нахмурился Лак. — Нехорошо получилось. Я не хотел вас пугать.

Девушка явно не собиралась принимать его помощь.

Будь они просто прохожими, столкнувшимися на улице, он бы прошёл мимо, но ситуация была далеко не такой простой.

— Вы гостили у Кейт, я правильно понял? Она моя невестка, меня зовут Лак Гандор.

Девушка перестала дрожать.

«Хорошо, что я упомянул Кейт», — подумал Лак, но с запозданием заметил, что девушка всё равно не выглядела успокоенной.

— Вы… лидер… вашей компании?.. Мафии?

— Я бы не назвал нас компанией, а что касается лидера… Да, можно сказать и так.

— Пожалуйста! Мне очень… Очень нужно кое-что у вас узнать!

Девушка впила в Лака отчаянный взгляд.

— Мой брат… Даллас жив?!

Рассказ Евы пробудил в Лаке воспоминания.

Даллас. Кто мог предположить, что это имя прозвучит здесь и сейчас.

Поиски брата поставили эту девушку перед лицом страшной опасности. Но она знала, на что идёт, поэтому смогла победить страх. Так сильна была её решимость.

Лак нутром понял: никакая ложь или попытки увильнуть от разговора не сработают. А даже если ему удастся её обмануть, Ева всё равно до конца жизни будет искать брата.

Поэтому Лаку тоже пришлось собраться с духом. Он посмотрел Еве прямо в глаза и заговорил:

— Вам будет неприятно это услышать, и я не уверен, поверите вы мне или нет, но… ваш брат перестал быть обычным человеком.

Год назад в ходе инцидента с эликсиром бессмертия Даллас обрёл неуязвимость и благодаря ей убил четырёх товарищей Лака. После чего… Гандоры в качестве наказания погрузили его с двумя приятелями живьём на дно реки.

Поначалу Ева не поверила Лаку, но затем она собственными глазами увидела, как он порезал себе палец ножом, и ранка моментально затянулась.

Сердце девушки разрывалось от радости, что брат жив, и ненависти к человеку напротив себя, обрёкшему Далласа на муки, которые продолжались до сих пор. Но Ева так же понимала, что этот мужчина не лгал, её брат действительно убил его товарищей. Ева как никто знала, что Даллас на это способен. Знала, но не смогла его остановить. Получается, в случившемся была и толика её вины. Но эмоции заглушили доводы разума.

— Зачем… За что?! Почему мой брат должен страдать?! Почему вы не сдали его в полицию? Его бы осудили! А вы!.. Вы… Разве этого не достаточно? Пожалуйста, я умоляю вас, простите его! Пожалуйста… Хотя бы… пусть его накажут по закону! Я прошу вас! Пожалуйста! — со слезами упрашивала Ева.

Лак, отведя взгляд, не шевелился.

В её словах был резон. Лак это понимал, но точно так же, как Ева сейчас поддалась эмоциям, так и он тогда предпочёл действовать по зову сердца. Не Кит и не Берга, а именно Лак сильнее всех кипел от ненависти и жажды мщения за убитых членов «семьи».

— Законы нашего мира будут вам, скорее всего, непонятны, поэтому я выскажусь лишь касательно моего личного отношения к вашему брату… Моя ярость к нему не утихнет. Даже если его осудят и накажут по закону. Моих друзей это не вернёт. Поэтому я его не прощу. Вот и всё. Можете сколько угодно меня ненавидеть. Ваш брат к вам не вернётся, как и мои убитые им друзья не вернутся ко мне. Моя боль не исчезнет.

Лак говорил спокойно, но это стоило ему огромных усилий. Даже сейчас, по прошествии времени, пылающий внутри него чёрный огонь ярости за убитых товарищей и не думал угасать. Но как быть с этой девушкой? Любой другой гангстер, скорее всего, убрал бы её как ненужного свидетеля.

«Может, не зря Клэр говорит, что мы не подходим на роль боссов мафии?»

— Но это только ваше мнение! Мне нет дела до вашего мира и ваших чувств! Ваша боль уменьшится от мук Далласа? А как же моя боль?! Я просто… просто… хочу вернуть брата!

Лак молча слушал Еву, признавая её право злиться.

— Пожалуйста, делайте со мной что хотите, но взамен… умоляю вас…

— Не думайте, что ваши страдания усмирят мою ненависть! — слегка повысив голос, перебил он девушку. — Просто забудьте. Или возьмите нож или пистолет, и срывайте на мне злость, пока не успокоитесь. Но только на мне. Если вы хоть пальцем тронете кого-то ещё…

Лак осёкся.

«Что я несу?..»

Помотав головой, он поднялся, давая тем самым понять, что разговор окончен.

— Возможно, когда-нибудь через много лет моя ярость уляжется… И тогда…

Но Еву его слова, разумеется, не утешили. Лак иного и не ждал, и уже собирался уйти…

Как вдруг глаза девушки изумлённо распахнулись.

Когда Лак понял, что позади него кто-то есть, было уже поздно: ему на голову бросилистоящий в приёмной редакции диван.

Густаво с залитым кровью лицом умудрился поднять предмет мебели, длиной почти в свой рост и весом не меньше центнера.

Удар вышел не таким резким, как от стула, но урона нанёс куда больше.

На секунду сознание Лака помутилось, а Густаво тем временем взмахнул диваном вдоль пола, будто гигантской палицей. И в скорости он ничуть не уступал Лаку, когда тот избивал его стулом.

Младшего Гандора отбросило в сторону.

— Гха!..

Он врезался спиной в стену. Всё тело заломило.

Колени дрожали, но Лак всё же устоял и повернулся к Густаво.

Его встретил пылающий дикой жаждой убийства взгляд.

— Достали… Как же вы все меня достали-и-и-и-и-и-и!!! — взревел гангстер, отшвырнув диван.

И вдруг улыбнулся, что лишь добавило безумия его следующим словам:

— Я откручу тебе голову, раздавлю её, зажарю в масле, запихну в сейф и сброшу в море, и так сотни, тысячи, миллионы раз!

— Совсем крыша поехала… Чёрт, против него только Бера и пускать…

Вытерев выступивший на лице пот, Лак достал из кармана пистолет.

— Похоже, полюбовно нам уже не расстаться, — помотал он головой и, прицелившись в надвигающегося здоровяка, нажал на спусковой крючок.

Прогремели выстрелы, и в теле Густаво появились шесть круглых отверстий. Все они сосредоточились в районе груди и живота и должны были быть смертельны.

Но гангстер не замедлил шаг.

— А вот хрена тебе лысого! Вы, мелюзга чёртова, в принципе не достойны даже существовать в одном мире со мной! А кого передо мной не может быть, тот и застрелить меня не способен!

— Что за странная логика!

В живот Лака врезался пудовый кулак. Следом прилетел второй, и лицо младшего Гандора смялось под ударом, способным проломить дверь.

Лак рухнул на пол, сильно стукнувшись затылком, и Густаво принялся топтать его своими гигантскими ногами.

— Исчезни-исчезни-исчезни-исчезнисчезнисчезнисчезнисчезни-и-и-и-и!!!

Нечеловеческий вопль заглушил хруст ломающихся рёбер.

Убедившись, что противник неподвижен, Густаво повернулся к Еве. И угрожающе оскалился, глядя на вновь окаменевшую от ужаса девушку.

— Ты следующая, девчонка. Пойдёшь на корм рыбам в заливе Ньюарк вслед за папашей и братцем.

До Евы не сразу дошёл смысл этих слов.

— Чё уставилась? Или ты не в курсах? Разве ты не поэтому решила меня подставить?

Глядя на медленно бледнеющую Еву, Густаво наконец сообразил, что к чему.

— Ха! Так я тебе расскажу! Твой батяня заявил, что завязывает с наркотой, ну я их с твоим братцем и утопил! Легко отделались, но тебе, дорогуша, это не светит. Будешь бултыхаться живой в заливе, пока рыбы будут кусочек за кусочком тебя обгладывать!

Грубые фразы врывались в уши Евы и будто проходили через фильтры. Очищенные от презрения и ненависти, они укладывались у неё в мозгу в простую и ясную как день истину. В душе девушки резко стало пусто.

Она почувствовала, как внутри неё что-то опасно натянулось, готовое вот-вот разорваться, но в этот миг до её слуха донёсся слабый, но чётко различимый голос.

— Какая чушь.

Позади Густаво поднялся на ноги Лак, чьи рёбра уже успели срастись. Но, судя по сбившемуся дыханию и болезненному выражению лица, он ещё не успел до конца восстановиться и стоял с трудом.

— Ты, так старательно строящий из себя великого злодея, рулящего преступным миром, хвастаешься убийством простых гражданских? Да как ты ещё со стыда не сгорел? Вот поэтому Бартоло и твои люди от тебя отвернулись.

— Ах ты мерзкий выродок!..

Похоже, слова Лака стали для Густаво последней каплей, потому что он вдруг с невероятной скоростью бросился на младшего Гандора, схватил его за грудки и поднял почти к самому потолку.

После чего с силой швырнул в сторону Евы.

Худощавый Лак отскочил от пола и врезался спиной в угол стола.

— Неужели ты думал, что, раз с пистолетом не удалось, ты справишься со мной голыми руками? — уже намного спокойнее спросил Густаво. Видимо, ощущение собственного превосходства слегка его отрезвило.

«На кой чёрт мне возиться с этой девкой? Прикончу их обоих, и дело с концом», — подумал он и повёл взглядом по сторонам в поисках своего пистолета-пулемёта.

Однако его почему-то нигде не было.

Лак, воспользовавшись паузой, дрожащим после удара голосом зашептал, поворачиваясь к девушке:

— Я его задержу, а вы бегите. С этим чудовищем только Клэр справится…

Увиденное заставило его на секунду лишиться дара речи.

— Мисс Ева!..

— Ах ты дрянь! — одновременно с ним рявкнул Густаво.

Несмотря на катящиеся по щекам слёзы, выражение лица девушки было удивительно спокойным. А в руках её был зажат пистолет-пулемёт, кажущийся несуразно огромным на фоне хрупкой фигуры

Целясь в Густаво и не отрывая от него прямого взгляда пустых, будто устремлённых в невиданные дали, глаз, Ева тихо заговорила. Ровным, бесцветным тоном, словно все её эмоции отключились.

— Сэр Лак, простите меня. Мне очень жаль. Я обвиняла вас в эгоизме, пыталась навязать вам своё отношение к тому, что правильно и нет… Но сейчас я… Сейчас я не могу… просто не могу простить этого человека.

Её глаза при этих словах вспыхнули непоколебимой волей. В них не было ни капли страха, лишь чёрная решимость.

— Теперь я понимаю, о чём вы говорили. Поэтому… Поэтому!..

Обливаясь слезами, она прижала палец к спусковому крючку.

— Мерзавка! Да ты пополам переломишься при первом же выстреле! Ну давай, повесели меня! Стреляй, если силёнок хватит! — принялся брызгать ядом Густаво. — Отомсти убийце своего тупого папаши, мелкая паршивка!

Ева без колебаний нажала на спусковой крючок.

Под гром очереди по комнате разлетелись алые брызги.

Странно, но девушка почти не ощутила отдачи.

Она медленно открыла глаза и увидела Лака. Из его левого плеча бил фонтан крови, а оторванная рука, почти разорванная выстрелами в клочья, лежала на полу.

Правой рукой Лак обхватил пистолет-пулемёт, а левую выставил на пути пуль.

Ева в крайней растерянности уставилась на бледное и блестящее от капель пота лицо босса мафии.

— Теперь я знаю, что вы чувствуете, — сказал он.

После чего подхватил с пола руку и бросился к застывшему от неожиданности Густаво.

— Ты, придурок, ты чё задумал?! — закричал тот и замахнулся кулаком.

А Лак резко выставил перед собой свою оторванную левую конечность.

Изуродованная кисть разминулась в воздухе с кулаком, и один из осколков, торчащих из неё оголившихся костей, воткнулся в горло Густаво.

Тот несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, затем его глаза закатились, и он упал.

Удостоверившись, что тело здоровяка больше не подаёт признаков жизни, Лак холодно пробормотал:

— Это за моё рассечённое горло.

Прижав левую руку к ране, он повернулся к Еве.

— Вы не ране… ны…

Но его сознание не выдержало нахлынувшей дикой боли.

* * *«Что же теперь делать? Как мы могли разминуться?»

Рой собирался спрятаться вместе с Евой Дженоард, но в суматохе потерял её из вида. Вдруг она осталась где-то в редакции? Или успела его обогнать? Если Рой правильно помнил, за тем поворотом была дверь наружу.

Но за ней ждал гангстер с пистолетом. Один он с ним не справится.

Ева бы туда не побежала.

Но вернуться в ту комнату она тоже не могла. На верхнем этаже уже какое-то время раздавались сухие хлопки выстрелов и неприятный металлический скрип.

Рой твердил себе, что нельзя её бросать. Она ведь оказалась здесь из-за него. Он просто не мог так поступить.

Разумом он это понимал, но инстинкт взывал к обратному. В глубине души он только и мечтал, что сбежать отсюда.

«Да что же это такое? Что ж я за подлец такой? Чёрт, чёрт, а под кайфом я такой крутой! Всё-всё могу! Чего ж я сейчас такой жалкий? Проклятье! Если я на что-то способен, то должен быть способен на это всегда, правильно?! Что за несправедливость!»

До слуха раздражённого Роя донёсся знакомый голос.

— …ой… Рой!

«Чёрт, теперь мне ещё чудится голос Эдит. Может, хватит уже, а? Я что, сам себя считаю таким ничтожеством, что без Эдит никуда? А ведь так оно и есть. И что с того? Но сейчас это лишнее, сейчас я должен своими силами…»

— Рой!

Крик и пощечина привели его в чувство.

— Возьми себя в руки, дурак!

Щёки Роя запылали от бесчисленных шлепков женской ладони. Особенно больно было от удара по лицу костей в основании кисти.

— Ай, Эдит!..

— Ты идиот! — заколотила кулаками Эдит по груди Роя. — Ну почему, скажи, почему ты никогда не просил у других помощи, хотя всегда знал, что в одиночку не справляешься, а в этот раз вдруг втянул в неприятности совершенно постороннего человека?! Почему не дал мне исполнить обещание?! Я же сказала, что спасу тебя, так позволь же мне это сделать! Зачем ты убежал?!

Она крепко его обняла.

— Прости, извини, честно, прости меня… — забормотал Рой.

«А-ах, какой же я жалкий. Полное ничтожество. Ничего иного и в голову не идёт, кроме глупых извинений».

Внезапно он заметил позади Эдит незнакомого мужчину с крайне нездоровым цветом лица.

— Это… ты… Рой? — отрывисто спросил он.

— Т-ты ещё кто такой?

— Я… Бегг. А ты… и правда… самый… обычный… человек. Я… думал… может… твоя… ненормально… острая… реакция… чем-то… объясняется.

Всё началось с любопытства. Бегг и не думал, что его препарат может оказать такое сильное влияние. Одно дело ломка, но этот мужчина под воздействием наркотика пошёл на откровенное безумие: украл целую сумку товара у Рунората.

Бегг предположил, что он и так был склонен к агрессии, а препарат благодаря возбуждающему эффекту её подстегнул. Но опрос наркоманов в точке, где Рой был завсегдатаем, вскрыл весьма интересные детали.

Оказалось, если у всех остальных приход после приёма нового наркотика длился меньше двух часов, то Рой «выпадал из реальности» суток на трое, а то и больше. Другие препараты тоже вызывали у него неестественно бурную реакцию.

Бегг не знал, в чём было дело — в физических или психических особенностях организма Роя. Но в нём затеплилась надежда, что благодаря ему он сможет наконец добиться исполнения своей давней мечты.

Бегг достал из кармана жгут и шприц и протянул их Рою.

— Введи… пре… парат.

На лице того отразилась крайняя растерянность.

— Это… уси… ленный… вариант… того… что… ты… при… нимал… до… этого. Моя… личная… смесь… из… стимуляторов… и наркотиков. Скорее… всего… после… этого… укола… ты уже… никогда… не вернёшься… в этот… мир.

Эдит, поначалу слушавшая его с недоумением, возмущённо закричала, вскакивая:

— Что… Вы что задумали?! Да как вы!..

И осеклась, увидев направленное на себя чёрное полированное дуло.

— Прости… но… отказа… я не… приму.

Рой торопливо поднялся, но мужчина уже схватил Эдит, развернул спиной к себе и приставил пистолет к её виску.

— Покажи… мне. Как… ты… умираешь… с улыбкой. Как… ощущаешь… единство… с миром. Как… испы… тываешь… неземное… наслаж… дение. Покажи… мне… свой… мир, — пылко закончил он.

— Что за… Что ты несёшь? Погоди… Это что получается… Я… Я всё это время ширялся дурью какого-то непонятного психа?! Объясни толком, чего тебе надо!

Но Бегг проигнорировал сердитый крик Роя.

— Ско… рее, — сухо поторопил он.

— Ладно… Хорошо, я понял, только не стреляй в Эдит.

Не имея иного выбора, Рой затянул на руке резиновый жгут. Тут же проступили вены, и от запястья до кончиков пальцев разлилось неприятное напряжение.

— Нет! Не надо, Рой! Не делай этого! Ты погибнешь!

— Обещай… Обещай мне! Когда… Когда я сделаю укол, ты немедленно отпустишь Эдит! Обещай мне!

После недолгой паузы Бегг согласился:

— Хо… рошо. Я… обе… щаю.

Рой ещё сильнее затянул жгут и без малейшего колебания ввёл иглу в вену.

Подгоняемый поршнем уровень жидкости медленно понижался, пока цилиндр окончательно не опустел.

— Рой! — закричала Эдит и хотела броситься к нему, но Бегг ей не позволил.

Он не собирался нарушать обещание, просто обо всём позабыл в приступе возбуждения и, не мигая, впился нетерпеливым взглядом в Роя.

— Прости, Эдит. Мне очень, очень жаль. Я не смог сдержать слово. Поэтому… ты… ну…

Тот вдруг широко взмахнул левой рукой.

— Ты тоже не обязана держать своё.

И резко опустил руку.

Прямо на валяющийся на дороге кусок стекла.

По переулку разнесся звон и хруст.

Рой схватил острый осколок и всадил его себе в запястье.

В воздух брызнула алая струя.

— Рой! Ро-о-ой!!! — взвыла Эдит.

В глазах Бегга, догадавшегося о намерении молодого человека, мелькнуло смятение.

— Я сделал… как обещал. Я укололся. А как я… поступлю потом… мы не обговаривали… так же? — обливаясь собственной кровью, едва заметно усмехнулся Рой.

— Что… ты… наделал! Так… ты… не изба… вишься… от препарата! Он… уже… в твоей… крови!

— А я всё же попробую.

— Идиот… зачем… ты… это… сделал?! Почему… отказы… ваешься… от того… другого… мира?! Если… всё… равно… умрёшь… почему… не… умереть… счастливым… в своём… собственном… мире?!

Рой демонстративно фыркнул и растянул красные от крови губы в широкой улыбке.

— Я… Я как никто знаю, какой он, тот мир. Я очень хорошо его знаю. Насмотрелся за все те бесчисленные разы, что в него погружался. Там так хорошо — не передать словами. Забыть такое невозможно.

— Так… почему…

— Говорю же, я отлично его помню! И ни за что не хочу туда возвращаться!

Не отрывая свирепого взгляда от Бегга, Рой вдохнул и что было сил торжествующе закричал:

— Там нет Эдит! Это я помню прекрасно! Поэтому… Поэтому пусти её! Сейчас же! Прошу тебя, отпусти её!

С безвольно повисшей вдоль туловища правой рукой он шаг за шагом подходил к Беггу. За ним по земле вился неровный кровавый свет.

— Не разрушай мой мир! — закричал Рой, почти в точности озвучив свои же мысли, когда он злился на Эдит за то, что та выдернула его с «той стороны».

Для Бегга эти слова стали страшным ударом.

Если он отпустит Эдит, этот мужчина умрёт с улыбкой на лице. Но не благодаря наркотику.

Если он убьёт Эдит, этот мужчина умрёт в отчаянии и горе.

В обоих случаях мечта Бегга останется неосуществимой.

Сердце старого алхимика мучительно сжалось от печали и ненависти. Он не мог простить Роя за то, что тот категорически отверг его видение идеального мира, но в то же время очень хотел его спасти.

«Скажи мне, Майза. Как мне быть? Это и есть та «усталость души», о которой ты говорил? Да или нет? Объясни же мне, пожалуйста…»

Бегг толкнул Эдит навстречу Рою и приставил дуло пистолета к своему виску.

— Скорее… в больницу… тебя… ещё… успеют… спасти. Бегите… пока… я… буду… восста… навливаться… иначе… боюсь… я… вас… обоих… убью…

По переулку разнёсся тихий хлопок.

И Рой, будто только его и ждал, ухнул в бездонную тьму.

* * *— Это успех!

— Грандиозный успех!

На полу «Альвеаре» можно было различить рисунок из бесчисленных уроненных костяшек домино. Весь бар переполняло ощущение глубокого удовлетворения после завершения долгой и кропотливой работы. Но Фиро чувствовал себя лишним на этом маленьком празднике жизни.

Лия, принимавшая активное участие в общем веселье, так и не принесла ему обед.

— Ну и ладно, — проворчал он, косясь на Айзека и Мирию, исполняющих нечто вроде фламенко прямо на костяшках домино. — А кто всё это будет убирать?

Фиро скользнул взглядом по полу, и лишь тогда заметил, что образовавшийся на нём объёмный узор представлял собой не просто завитки и волны. В центре зала проглядывало изображение какой-то птицы.

— Майза, а что это там?

— А-а, это фойникс, — немного смущённо пояснил автор рисунка.

Фойникс. Слово казалось знакомым, но Фиро не смог сходу вспомнить, что оно обозначало.

— Один из богов финикийского пантеона. Изначально его не изображали в виде птицы, зато сейчас многих священных птиц называют «фениксом».

— Точно.

«Феникс» сразу вызвало ассоциацию с мифической птицей, умирающей в огне и возрождающейся из пепла.

— Они очень просили изобразить именно феникса, — добавил Майза.

Услышав его, Айзек и Мирия, не прекращая танцевать, вклинились в разговор.

— Идеально для домино, скажи же? Сколько костяшки ни роняй, они всё равно встанут опять!

— А ещё феникс, перерождаясь, становится намного, намного красивее, чем он был до сгорания!

— Хм-м…

Фиро хотел привычно пропустить их болтовню мимо ушей, но что-то в их словах его зацепило.

— Только не говорите… — с нарастающим подозрением произнёс он. — Вы собираетесь повторить? В ещё большем объёме, чем в этот раз?

— А как иначе?

— Это долг ронятелей домино!

Их искреннее недоумение и твёрдый настрой заставили Фиро схватиться за голову и завалиться на барную стойку.

— За что мне всё это…

«Феникс… — иронично улыбнулся Майза, наблюдая за младшим товарищем и неугомонной парочкой. — Птица, что, всякий раз побеждая смерть, восстаёт ещё сильнее, чем была прежде. Прямо как люди. В отличие от нас, хотя, казалось бы, это мы разделяем с ней бессмертие. Но нас, если продолжать тему мифологии, скорее стоит сравнить с Вавилонской башней. Мы стремимся к высотам, но мы не птицы и в итоге всё равно падём».

— Обычные люди куда ближе к Богу, чем мы. Ты так не думаешь, Бегг? — наливая себе выпить, шёпотом обратился Майза к старинному другу, который никак не мог его услышать.

* * *3 января 1932 года. Редакции «DD».

— Сначала Тик из клана Гандоров добыл из их пленника информацию о махинациях Густаво. Я выменял её у Кита на способ связи с Бартоло. Правда, не знаю, о чём они говорили. Затем мы рассказали мисс Эдит о планах Гандоров, с чьей поддержкой она смогла бы спасти Роя… К тому моменту мы уже так глубоко увязли во всём происходящем, что оставалось лишь плыть по течению, — подводил итоги из-за стопок документов довольный голос.

Для полиции было придумано следующее объяснение случившемуся: «Густаво, находящийся в состоянии наркотического опьянения, устроил погром в редакции газеты, собирающейся написать об опасных последствиях приёма распространяемых им наркотиков».

Даже улики не пришлось специально подтасовывать: рядом с Густаво оставили ту самую чёрную сумку. Следователи, изучив её содержимое, рано или поздно выйдут на Рунората, и клан осудят по закону. Тем более что у полиции и так хватало заявлений о нападениях и порче имущества со стороны подсевших на новый препарат наркоманов. В крайнем случае, обвинение всегда можно сфабриковать, в этом плане служители правопорядка недалеко ушли от политиков. И никого не озаботит, как там было в действительности. Поэтому журналисты на этот счёт не волновались.

— Главное, что все остались целы. Густаво, подлечившись, отправится прямиком в тюрьму, так что, полагаю, можно смело объявлять это дело закрытым.

Николас и Элеан переглянулись. Кое-что им всё ещё не давало покоя.

— Э-эм, шеф…

— Да?

— Возможно, нам показалось, но полиция прибыла со значительным опозданием…

Следователи приехали лишь через полчаса после того, как всё закончилось, благодаря чему раненых успели вывести, а редакцию «зачистить».

— А-а, вы об этом. Да, есть такое, — легкомысленно отозвался голос. — Это засекреченная информация, но вчера проходил допрос террориста Хьюи Лафорета. Его тайно привезли под охраной на Манхэттен. Решили перестраховаться, учтя, что его соратники даже попытались захватить поезд ради спасения своего лидера… Тот самый Flying Pussyfoot, помните? Вот всех свободных полицейских и отправили туда, на случай возможного прорыва со стороны террористов. Видимо, поэтому.

Удовлетворившись этим разумным объяснением, Элеан задал последний мучивший его вопрос:

— Я, конечно, понимаю, что не мне, прячущемуся снаружи, об этом спрашивать, но всё-таки… Когда Густаво разносил тут всё в щепки, где в это время были вы, шеф?

— Здесь, — с лёгкой смешинкой в голосе ответил хозяин кабинета.

— Что?

— Простите?

— И никто меня не заметил, представляете? Зато я через систему внутренней связи слышал всё, о чём говорят в остальных помещениях.

Его растерявшимся подчинённым на секунду почудилось, что сами стопки затряслись в приступе весёлого смеха.

Успокоившись, хозяин кабинета напоследок произнёс неожиданную для информатора фразу:

— Нужно дорожить лично добытой информацией. Демона Лапласа не существует, и сколько бы теоретических знаний мы ни накапливали, в самые тяжёлые моменты нам на выручку прежде всего приходят наши интуиция и опыт. Вот о чём нельзя забывать.

* * *Несколькими днями спустя.

В отсутствие шефа и Николаса с Элеаном за приёмную «службы информации» отвечал Генри.

«Те сведения едва не стоили мне жизни. Как же я хочу кому-нибудь их поведать. Уверен, у меня получится даже лучше, чем у шефа. Не зря же я всё это пережил. При этом немало и потерял, но тут уже ничего не поделаешь. Информация — это сила. Чтобы её получить, необходимо достойно заплатить. Я и сейчас так считаю. Но… стоит быть осмотрительнее».

Седые пряди, появившиеся в волосах за одну ночь, Генри не беспокоили. Ему не терпелось рассказать о том, что он узнал. Хоть кому-нибудь.

И подходящий клиент пришёл.

Странный молодой парень с татуировкой на лице и забинтованной ногой, из-за которой он ходил, опираясь на костыль.

Оказавшись в редакции, он резко засмущался, и его лицо плаксиво скривилось.

— Благодарим за проделанный путь и добро пожаловать в службу информации! — дежурно поприветствовал его Генри.

И услышал заветные для себя слова.

— Я-я… это… Хотел узнать насчёт недавнего ограбления поезда…

И сегодня потоки информации струятся по городу.

Кто-то бороздит по ним, а кого-то смывает их течением.

Обмануть других или быть обманутым, вознестись к вершинам или опуститься на дно — не в силах предсказать, к какому результату приведёт добытая информация, люди продолжают за неё бороться.

За бездушную силу, что, будто насмехаясь над ними, беспрестанно копится и разрастается.

То ли желая на всё новых слоях подняться к невиданным высотам, то ли в надежде со временем обрушиться беспорядочной кучей.

Существуя в бесконечном цикле развития и упадка, информация… всегда возрождается.

Конец

Нью-Джерси, предместье Ньюарка.

— И что было дальше? — спросил пожилой мужчина, стоя на лужайке под кристально-прозрачным холодным небом.

Молодой человек позади него — подчинённый Густаво — продолжил доклад:

— Густаво чудом удалось спасти. Орудие так и не было установлено, но ему задело сонную артерию. Все пули, что извлекли из его тела, засчитали за проявление необходимой обороны со стороны сотрудников редакции. А рану в горле записали как самовредительство: что он сам его себе проткнул, будучи в состоянии наркотического опьянения.

Гангстер говорил ровно и чётко, не выказывая ни малейшего волнения перед своим настоящим самым главным боссом. Будто и не он дрожал, как осиновый лист, под окриками Густаво.

— Далее, полиция начала расследование в отношении него как подозреваемого в убийстве Дженоардов, так что его арест — лишь вопрос времени. Я уже договорился с одним политиком, что на этом претензии к нам будут исчерпаны.

— Ясно, — легонько кивнул Бартоло и, подняв глаза к небу, пробормотал себе под нос: — А он везунчик.

— Прошу прощения?

— Комиссия уже давно просит его выдать. Густаво в прошлом наворотил немало дел, кое-кто до сих пор точит на него зуб, — холодно, будто речь шла о прибыли и убытках, пояснил Бартоло. — Я подумал, если ему удастся прибрать к рукам территорию Гандоров, можно будет потом предложить её Пяти семьям.

— Заодно отдав им и самого Густаво, я правильно понимаю?

— В итоге, несмотря на всё что он натворил, так просто от него уже не избавиться. В этом плане ему повезло. А мне ещё и пришлось немало за это заплатить.

Бартоло недолго помолчал, а затем натянуто улыбнулся и пожаловался:

— Ну и время настало. Чтобы убить предателя или отомстить кому-нибудь, приходится спрашивать разрешение у Комиссии и её членов.

Кровавая революция Лучано привела к кардинальным преобразованиям в мафиозном мире. Связи с политическими деятелями крепли, а необоснованная агрессия по отношению к иудейским и ирландским бандам постепенно ослабевала.

Клан Рунората тоже избрал путь мирного сосуществования и в целом реформам не противился, но и резко меняться не торопился, продолжая заниматься привычным бизнесом. У Бартоло хватало власти, чтобы выбить себе некоторые послабления.

— В руках Лаки Лучано огромная сила, но вместо того, чтобы самому возглавить преступный мир, он поступил как политик и создал Комиссию. Понимал, что стоит ему подняться на вершину, и следующей мишенью станет уже он. Но при этом его всё равно все считают главным. По крайней мере, какое-то время это будет так.

Бартоло резко повернулся к подчинённому. Его глаза едва заметно сверкали.

— Для нас и Гандоров настают непростые времена. И главный вопрос, сможем ли мы извлечь из них пользу для себя?

— Так, мы с ними?.. — неуверенно спросил гангстер.

— Заключим договор о ненападении. С этого дня они нам равны. И из этого будем исходить, решая, воевать с ними или мирно сосуществовать.

— Но даже с поддержкой Вина они ведь всего лишь…

— Ничего ты не понимаешь, — пригвоздил подчинённого ледяным взглядом из-за стёкол очков Бартоло. — В нашем мире ты либо есть, либо тебя нет. Враг может быть либо равен тебе, либо его не существует в принципе. Нельзя считать кого-то слабее себя — это первый шаг к гибели… Густаво придерживался такого же принципа. Но я посчитал, что Гандоры есть, а его нет. В этом вся разница.

Бартоло махнул рукой в сторону особняка: приветствовал бегущего к нему ещё совсем маленького внука.

— Будет интересно посмотреть, кем станут Гандоры для нас, врагами или соседями, к тому времени, когда он вырастет.

Босс пошёл навстречу внуку, задумчиво пробормотав напоследок:

— Киту Гандору не откажешь в стойкости и красноречии.

5 января 1932 года.

Кит с тихим щелчком повесил трубку телефона и надел пальто, не скрывая хорошего настроения: наконец-то впервые за почти целую неделю, он сможет вернуться домой.

— Как Кейт? — с насмешливой улыбкой спросил Берга.

Кит лишь коротко кивнул и ушёл.

«Только по телефону и горазд болтать», — подумал его младший брат.

Старший Гандор оставался всё таким же молчаливым. Будто жалел времени на связывание слов в предложения.

Жизнь в офисе клана вернулась к привычному спокойному ритму, но с лица сидящего на диване Лака не сходило недовольное выражение.

— Не нравится мне всё это…

Да, он сам предложил людям Густаво перейти на их сторону. Да, он так сказал, но…

— Что ты делаешь, амиго, нельзя готовить ножницами!

— Но вкусно же! И кстати, а что значит «амиго»?

— Друг!

— Ой, девушка впервые назвала меня другом!

На кухне при офисе беззаботно болтали Тик и молодая мексиканка. Остальные гангстеры видели её впервые и не могли скрыть удивления.

— Сэр Лак, а она вообще кто?..

— Не обращайте на неё внимания.

— Но…

— Даже если вам не всё равно, делайте вид, что вам всё равно.

— Э-эм…

Наблюдая краем глаза за растерянными подчинёнными, Лак вздохнул.

«Ну Кит даёт. Будто нам одного чудика в лице Тика недостаточно. И вообще, она, между прочим, мне руку отрезала. Хотя ладно. Дело своё она знает, за это можно и потерпеть. Как там Клэр про неё сказал? «Размялся даже лучше чем в поезде»?.. И опять он куда-то пропал. Наверное, отправился на поиски своей суженой. Вот же эгоистичный тип. Но если кто в этой истории и повёл себя как последний эгоист — то это, без сомнений, именно я».

Младший Гандор, уставившись в пространство, погрузился в воспоминания.

* * *— Мисс! О-о, мисс! Мне так жаль! Как я только мог допустить, чтобы вы подверглись такой опасности! — убивался пожилой дворецкий.

Его юная хозяйка тоже сгорала от желания извиниться, но по другому поводу.

— Беньямин, Самаса, я… я…

Самаса похлопала её по голове и вымученно улыбнулась.

— Разумеете, шо поступили неправильно? Вот и добре.

Они уже хотели уйти из редакции, но в этот момент пришёл в себя Лак.

— А… — начала Ева, но осеклась.

Она столько ему наговорила, а потом ещё так неразумно себя повела, но он всё равно её спас. Человек, который виноват в страданиях её брата.

Если бы он не схватил тогда пистолет-пулемёт, она никогда бы вновь не смогла показаться на глаза Беньямина и Самасы.

Он столько раз ей помог и не услышал от неё ни одного спасибо.

И всё же она хотела спасти Далласа.

Но как с ним об этом заговорить?

Пока Ева колебалась, Лак вдруг сам протянул ей клочок бумаги.

— Когда моя боль утихнет, можете делать, что хотите: поднять его, оставить там. Решайте сами.

И молодой мужчина с хитрым прищуром направился к выходу.

На бумаге была нарисована подробная карта с указанием места в реке.

— Сэр Лак! — бросилась к нему Ева, но младший Гандор выставил перед собой ладонь, останавливая её.

— Пожалуйста, ничего не говорите. Что бы вы ни собирались сказать: оскорбить меня или поблагодарить, я только разозлюсь.

Прижимая к груди клочок бумаги, Ева смотрела в его удаляющуюся спину.

* * *Если братья об этом узнают, придётся уже самому Лаку отправиться на речное дно.

Но что важнее, как ему оправдаться перед убитыми товарищами?

Фиро на его месте сказал бы, что «перед мёртвыми бессмысленно извиняться», и продолжил бы жить, как ни в чём не бывало. Он умеет быть хладнокровным.

Но Лак так не мог. Да, считается, что все мафиози готовы в любой момент умереть. Но такое бывает только в книгах и фильмах. Никто не хочет умирать. В этом смысле между гангстерами и простыми людьми нет разницы.

Если в чём-то и состоит отличие… так это в том, что гангстеры — злодеи. Вот и всё.

«Да, я злодей».

Лак не простил Далласа и его дружков. И жалости к Еве не испытывал.

Его поступок объяснялся холодным расчётом.

«Ей всё равно не удастся их поднять».

Гандоры утопили тех троих в самой глубокой части реки. Возможно, с помощью крана их бы и удалось подцепить, но в одиночку у Евы ничего не получится.

Лак лишь хотел подарить ей успокоение. Теперь, зная местонахождение брата, она больше не станет искать Гандоров. Её ненависть к ним уляжется. А её брат с дружками продолжат страдать.

Он всё просчитал. Расстраиваться не из-за чего.

Но сколько бы Лак себя ни уговаривал, совесть не унималась.

Ведь можно было нарисовать неправильную карту. А так, получается, он дал тем троим мерзавцам пусть совсем крошечный, но реальный шанс на спасение. Почему он не соврал?

Вот что не давало Лаку покоя.

Может, Клэр прав, и он не подходит на роль мафиози. Но его руки уже слишком сильно запятнаны кровью, чтобы сейчас вдруг взять и всё бросить. Кроме того, это их долг — защищать территорию клана. И самое главное, его семья гордится тем, что он делает.

По сути это всё, что у него есть.

И возможно, большего этот мир ему уже не даст.

«Что если…»

Лак вспомнил лицо Евы, когда она целилась в Густаво из пистолета-пулемёта. Её глаза. Он знал, что у него самого такого взгляда никогда не будет. Взгляда человека, готового пойти против всего, во что он верит.

«Что если я просто ей позавидовал? Позавидовал той необузданной буре эмоций, что её переполняли? Мне самому подобное вряд ли когда-нибудь удастся испытать».

Ведь он даже растерял готовность умереть. На веки вечные.

За этими мыслями Лак ушёл с головой в чтение.

— Давайте завтра повторим?

— Вместе с Фиро!

В «Альвеаре» стояло несколько бочек для хранения спиртного, но сейчас они были доверху заполнены костяшками домино. Хотя обычно они и так пустовали и служили для отвлечения внимания во время неожиданных облав.

Айзек и Мирия сидели на бочках и болтали в воздухе ногами.

— Без меня, — отрезал Фиро и вздохнул. — Спрошу ещё раз… Что в этом весёлого? Потратили несколько часов на подготовку, чтобы за считанные минуты всё разрушить.

На лицах неугомонной парочки расцвели невинные улыбки.

— Но наблюдать же было весело!

— Весело же было!

— Ну… да, — вынужден был согласиться Фиро. Он столько ворчал, пока костяшки выстраивали, но стоило первой упасть, и он даже дышать забыл, так его захватило это зрелище.

— В этом и смысл! И нам весело ронять…

— И другим весело за этим наблюдать! Двух зайцев одним выстрелом!

— Двойной выигрыш!

— И мы счастливы, и люди вокруг счастливы, и весь город счастлив!

Глядя на этих двоих, радующихся от всего сердца, Фиро улыбнулся, признавая своё поражение.

— Действительно… если так подумать, идеальное развлечение для вас.

«Вы и живёте по такому же принципу, — про себя добавил он. — Ваши жизни похожи на главный ряд в огромном ковре из домино. Вы несётесь вперед, не зная преград, задевая и обрушивая соседние костяшки, а те складываются в новые узоры. Заставляете меняться не только нас с Эннис, но и всех вокруг. Хотя сами вряд ли об этом подозреваете, просто мчитесь в своё удовольствие, куда хочется».

— Ладно, в следующий раз я вам помогу. Если не буду занят.

— Ура! Фиро тоже станет доминёром!

— Или доминистом! Тебе что больше нравится?

— Объясните, пожалуйста, в чём разница? — схватился за голову Фиро.

А сам подумал:

«Вот бы стало больше таких людей, как эти двое. Тогда бы наверняка везде воцарился мир. Но вряд ли это осуществимо. Как бы сильно они ни влияли на окружающих, мало найдётся желающих стать такими, как они».

Фиро усмехнулся и зачерпнул из бочки горсть костяшек.

* * *Ева сидела за обеденным столом в фамильном особняке на «улице миллионеров» и, сжимая в руке клочок бумаги, размышляла о брате и Лаке.

«Теперь я смогу спасти Далласа. Но будет ли это правильным поступком?»

Она так мечтала об этом, почему же сейчас её решимость пошатнулась?

Что если из-за её эгоизма кто-то другой будет страдать? Но желание помочь брату не ослабевало.

«Как же мне быть? Как будет правильнее? Что я должна…»

— Вы неважно выглядите. Покушайте, и настроение улучшится, — раздался вдруг жизнерадостный голос.

Ева перевела взгляд в ту сторону и увидела Фана, повара-азиата. Он поставил перед девушкой тарелку с ужином.

— Не знаю, что вас беспокоит, но для начала — поешьте. Вкусная еда любого делает счастливым.

— Не завирайся, — колко заметил стоящий рядом с ним бармен Йон.

Ева думала отказаться, но аппетитный аромат заставил её отрезать кусочек.

— Вкусно. Так же вкусно, как у Кейт!

— Кто такая Кейт? — удивился Фан.

Первая за очень долгое время искренняя улыбка юной хозяйки несказанно обрадовала дворецкого и горничную.

Глядя на них, Ева в который раз ощутила себя невероятно счастливой. Да, отца и Джеффри больше нет. Но нельзя вечно плакать по умершим. Ведь ещё есть Даллас, и он жив.

За ужином девушка продолжила размышлять.

Что было в её силах? Как спасти Далласа, но при этом не расстроить Гандоров? Чтобы все были счастливы?

«А раньше я только о своём счастье и думала», — осенило вдруг Еву.

И она решила: нужно как можно скорее спасти Далласа. Хватит ломать голову, пора переходить к действиям.

«Стану… как те двое».

Как те грабители, которые, пусть на короткое время, но исполнили её мечту о чуде. Ева задалась целью отныне думать только о благополучии других. И никогда не колебаться, желая кому-то помочь. Воспринимать чужие радости и горести как собственные, чтобы больше уже не упустить своего счастья.

Воспоминания о загадочной парочке помогли Еве окончательно избавиться от сомнений.

И она крепко-крепко сжала в ладони клочок бумаги.

Август 2002 года. Где-то в Нью-Джерси.

— Бегг, — впервые за несколько десятилетий позвал Майза старинного друга.

Но тот никак не отреагировал, продолжая сидеть, съежившись и обхватив руками колени, и что-то тихо бормотать в углу больничной палаты.

— Он уже очень много лет в таком состоянии… Лет тридцать, наверное, с самой смерти старика Бартоло Рунората. Слышали о нём? Жил когда-то здесь такой знаменитый мафиозный дон.

— Разве что имя.

Бартоло Рунората. Майза никогда не встречался с ним лично, но среди гангстеров мало бы нашлось тех, кто о нём не знал. Для Бегга он был боссом и единственным, за исключением старых товарищей, человеком, которому тот доверял.

В последний раз Майза виделся с Беггом, ещё когда Бартоло стоял во главе своей «семьи».

Однажды Бегг вдруг по неясной причине потерял всякий интерес к жизни. С его лица не сходило выражение разочарованности во всём мире, но он продолжал создавать наркотики, потому что так говорил Бартоло.

Майза понимал, что лишь преданность боссу поддерживала Бегга, и боялся представить, что будет с другом, когда Бартоло не станет…

— Ты узнаёшь меня, Бегг? — снова спросил он.

Но Бегг даже не посмотрел в его сторону.

Медбрат с нескрываемым любопытством наблюдал за Майзой, а тот без малейшей неприязни спросил:

— Кто оплачивает его содержание здесь?

— Национальный благотворительный фонд. Но нас поддерживают Дженоарды, основатели этой больницы, поэтому недостатка в основных лекарствах мы не испытываем.

— Ясно…

Майза перевёл взгляд назад на Бегга.

— Он всегда такой, ни на что не реагирует… А вы, кстати, ему кто?

— Старый друг.

Медбрат промолчал. Пациент этой палаты прожил несколько десятилетий, не съев ни крошки, у больницы было строгое предписание от ФБР «не лезть к нему», а этот мужчина, которому на вид дашь не больше тридцати, называет себя его «старым другом». Кто же он такой?

Но медбрат так и не решился озвучить давно терзавшие его вопросы.

Даже когда Майза зашёл в палату, Бегг не выразил ни малейшего интереса.

— Сейчас появились препараты намного мощнее тех, что создавал ты. Одних они делают счастливыми, других — нет, — вспоминая их давний разговор, сказал Майза, присаживаясь рядом с другом. — В закоулках можно приобрести наркотики, эффект и побочные действия от которых в десятки раз сильнее, чем были от твоих. И люди, очень много людей их принимают, хотя знают, что они убивают в восьми случаях из десяти… Люди всегда превосходят ожидания.

Он ещё долго говорил на разные темы, но глаза друга оставались пусты.

— Бегг…

Майза осторожно поднял правую руку и прижал ладонь ко лбу старого товарища.

«Чем вечно плутать по тьме, лучше ему…» — подумал он, уговаривая себя.

Но тут услышал знакомое имя.

— Чес… смотри… это… днище… На этом… судне… мы… поплывём… в Америку…

Майза медленно отнял руку.

Бегг переживал сейчас один из самых счастливых моментов своей жизни, когда они вместе с мальчиком исследовали корабль.

— Я приду опять, — тихо пообещал Майза.

Он собрался встать, когда Бегг внезапно громко и чётко произнёс:

— Спасибо, Майза, что не… поглотил… меня.

Медбрат удивлённо вскинул голову, но пациент уже вновь погрузился в мир грёз.

«И даже рассердиться не выходит».

Майза надвинул на глаза шляпу и покинул больницу.

— Как он? — спросил ожидавший его снаружи мальчик лет десяти.

— В порядке. Немного устал, но со временем он поправится, — ответил Майза, садясь на водительское сидение. — Когда-нибудь, обязательно…

Автомобиль тронулся, увозя этих двоих в Нью-Йорк, где они не были несколько десятилетий.

Январь 1932 года.

А-ах, как же хорошо. Какой кайф.

Но к нему что-то примешивается.

Будто чего-то не хватает. Но чего? И почему-то такое ощущение, что я просто обязан вспомнить.

Здесь всё есть. Внутри моего мозга.

Перед глазами всё расплывается и смешивается. Небо, земля, лес, город, день, ночь — всё расплывается и смешивается. Но это происходит на самом деле? Мои пальцы тоже растворяются, за ними руки, ноги, спина, живот, грудь, кости, сердце — всё тает и сливается с окружающей действительностью. Я становлюсь един с тем, что вижу. Внутрь меня проникает сам мир.

Вот уже и мои глазные яблоки растворяются. А-ах, теперь я смогу увидеть каждый уголок этой реальности.

Но вдруг во мне проснулся интерес к тому, что из себя представляет этот мир.

Оторвав ещё не до конца растворившиеся глаза от реальности, я взглянул на неё со стороны.

Я достиг абсолютного единства с миром. Другими словами, этим миром и был я.

И я наконец понял, чего мне в нём не хватало.

Кроме меня здесь никого не было.

— ой… Рой…

Кто-то зовёт меня.

Кто это? Хотя неважно. Я должен идти. Я здесь. Здесь! А-а, моё тело-мир начинает разрушаться. Из него выросли десятки тысяч рук, которые пытаются схватить мои глаза. Нет! Оставьте меня в покое! А-а, голос! Голос удаляется, вы что, не понимаете?! Отстаньте-прекратите-не-надо-хватит-стойте-нет-нет-нет… Да отвалите же, чтоб вас всех!!!

— Рой… Рой…

Меня швырнуло на дно глубокого моря. Вокруг ничего нет, совершенно ничего, лишь одна непроницаемая тьма. Скорее всплыть. Я так утону. Постепенно вода вокруг посветлела, даря надежду, что поверхность уже близко. Небо, земля, люди, город, день, ночь — всё постепенно возвращало знакомые очертания. Мою память тоже залило светом, туман рассеялся, и я с новыми силами забил руками и ногами, поднимаясь из глубин своего сознания навстречу голосу.

— Рой!

И я вынырнул.

* * *Открыв глаза, я увидел больничный интерьер.

— Слава богу! Ты пришёл в себя!

— Эдит…

Поводив взглядом по сторонам, я узнал палату. Я лежал в клинике Фреда в Ист-Виллидж. Меня уже привозили сюда, когда я разодрал себе шею. Слышал, Фред куда-то уезжал, не знал, что он успел вернуться и вновь начать приём пациентов.

На соседних койках лежали старик, от которого жутко воняло перегаром, и мужчина с замотанными бинтами лицом и ногой.

— Очнулся? — спросил врач в серых одеждах.

Ну точно Фред. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина. Надо же, ещё и помощником обзавёлся.

— Каждый раз, как ты что-то принимаешь, оказываешься здесь. Вообще-то у меня тут нет отделения токсикологии, но для тебя всякий передоз заканчивается увечьями.

Фред отправил помощника за инструментами и осмотрел мою забинтованную правую руку.

Закончив с этим, он вышел из палаты. Никаких нотаций или предупреждений об опасности употребления наркотиков. Таков уж Фред.

Я посмотрел вбок и встретился взглядом с Эдит.

— Спасибо, Эдит. Прости меня за всё.

«Наверняка она опять назовёт меня «дураком», лучше уж сразу извиниться. Эх, какой же я жалкий. Пусть обзывает, заслужил».

— Слава богу… Я так боялась, что ты уже не очнёшься…

«И ни слова ругательств. Даже как-то непривычно».

Не зная, что сказать, они какое-то время молчали. Вдруг, будто вспомнив что-то, Эдит сказала:

— А… Кстати, насчёт того грузовика…

«Грузовика?.. А-а, вспомнил. Я же угнал грузовик, и на нём врезался в машину перевозчика Рунората. Точно. Меня теперь наверняка упекут в тюрьму. Что же делать?»

У Роя похолодело под ложечкой. Но ведь он на самом деле виноват. Стоит пойти и во всём сознаться.

Эдит неожиданно улыбнулась.

— Не волнуйся! Всё схвачено.

— А?

— Гандоры обещали целиком оплатить ущерб, чтобы обойтись без полиции.

— Но… у меня нет таких денег… — возразил Рой.

Следующие слова Эдит заставили его обомлеть.

— Разумеется, они сделали это взаймы. Теперь ты им должен.

— Что? Как? Я?

— Проценты большие, но ничего, если будешь много и честно трудиться, со временем выплатишь. Все знают, что Гандоры, конечно, обдирают, но с ними хотя бы можно иметь дело.

Эдит ласково улыбнулась и погладила Роя по щеке.

— За свои преступления надо платить. Я твой поручитель, так что буду помогать, чем смогу. Гандоры обещали устроить тебя на работу, начнём всё сначала. И не забудь сходить к хозяину грузовика и извиниться перед ним, ладно?

«Вот и всё».

Да, Рой убежал от косы Смерти в лице Рунората, но теперь на его шее сомкнулись челюсти гиены Гандоров. От них уже не скроешься, а попробуй он опять взяться за наркотики — и Гандоры разделаются с ним на месте. Придётся много и честно трудиться. Иного пути для спасения нет.

Судя по хорошему настроению Эдит, она тоже всё это прекрасно понимала. У Роя даже возникло смутное подозрение, что она специально всё это организовала. Получается, теперь он обязан ей до конца жизни. Ну и что с того? Его это устраивает. По крайней мере, пока.

«Но странно… Будто чего-то всё-таки не хватает. Может, я всё ещё сплю?»

Рой открыл рот, чтобы озвучить Эдит свои сомнения, и лишь тогда заметил, что в девушке кое-что изменилось.

— У тебя волосы стали короче?

— Ну и долго же ты соображал! Дурак!

Услышав это, Рой окончательно убедился, что он на самом деле вернулся в реальный мир. И его охватило трудно выразимое счастье.

— Тебе идёт. Очень.

Солнце заходит над Манхэттеном.

Из Адской кухни доносится тихая мелодия.

Нежные переливы старого органа, будто молитва о чьём-то маленьком счастье.

Или весть об окончании одной истории и начале новой.

Музыка лилась, растворяясь в тронутых серостью городских улицах.

И не было ей ни конца ни края…

Прежде всего, большое спасибо, что прочитали до самого послесловия.

Итак, здравствуйте!

«Пишем непонятно!» Таков мой девиз на этот раз.

Меня немного смутили округлившиеся глаза главного редактора Судзуки, когда я сказал ему об этом за проверкой рукописи, но, как бы то ни было, я очень старался писать непонятно.

Правда, перечитывая, я сам немного усомнился, так ли хорошо у меня получилось… с другой стороны, все люди воспринимают текст по-своему, для одних читателей он будет непонятен, для других — ясен как день, но главное, чтобы они все получили удовольствие!

Описанный в этой книге «Инцидент на Манхэттене» является самостоятельной аркой, но по времени действия крепко связан с «Шумихой-1931», о чём свидетельствуют кое-какие упоминания о тех событиях. Поэтому, полагаю, интереснее читать по порядку… Если же всё равно будет скучно — прощу прощения.

Продолжение серии я задумываю в качестве двух основных сюжетных ответвлений.

В начале работы над этой книгой я представил себе выстроенные спиралью костяшки домино, и как упавшая в центре костяшка рушит виток за витком. Этот образ и лёг в основу. Причём этой судьбоносной первой костяшкой стал шеф информаторов — бессмертный и весьма неординарная личность.

Таким образом, героев становится всё больше, и определить, кто же среди них главный, — всё сложнее. Но вообще-то я, создавая «Шумиху», никогда никого конкретно не выделял в главные герои. Возможно, в будущем персонажей ещё прибавится, «старые» отойдут на второй план, а на первый выйдут второстепенные. Хочется верить, что ожидание, кто же теперь окажется в центре событий, будет поддерживать ваш интерес к серии… Конечно, если я её продолжу. В продаже сейчас только два первых тома, и я не представляю, как их встретили читатели.

Сейчас я стараюсь держаться схемы «одна книга в три месяца». Я предложил её после того, как закончил рукопись второго тома, но всерьёз ни на что не надеялся. Однако через несколько недель мне позвонил мой ответственный редактор Судзуки-сан…

— Будем работать по этой схеме.

— Правда?! Вы разрешаете?!

— Учитывая, что так решил директор, у нас будут проблемы, если вы вдруг откажетесь.

— Понял… («Д-директор?! Лично?! А если я провалю сроки?!»)

Так что над рукописью я работал, обливаясь холодным потом. Но, скорее всего, намного тяжелее пришлось Судзуки-сану и иллюстратору Энами-сан. Я не раз слышал от других авторов и редакторов: «Бедный Судзуки-сан!» и «Энами-сан так загружена!». Мне очень и очень жаль, и я неимоверно им благодарен. Надеюсь, мои тексты стоят таких усилий…

В общем, серия «Шумиха!» продолжается параллельно с работой над новым проектом.

Лелея в душе надежду, что ко мне никогда не придут вооружённые бензопилами ребята из пиар-отдела с приговором: «Твою писанину бессмысленно рекламировать!», я продолжаю изо дня в день оттачивать мастерство и вырабатывать свой стиль письма… Странно, такое ощущение, что я уже в третий раз пишу нечто подобное, а мои страхи при этом становятся всё краше… Да нет, дежавю, наверное.

*Далее вновь идут личные благодарности.

Большое спасибо моему редактору Судзуки-сану, которому из-за новой схемы приходится особенно тяжко, а также сотрудникам отдела продаж, рекламы и всей редакции.

Господам корректорам, без устали проверяющим мои тексты на ошибки и описки, и команде дизайнеров, работающих над макетом.

Моей семье, друзьям и знакомым, особенно из «города S», которые помогли создать неповторимую речь Самасы.

Т., поделившемуся со мной личным опытом, что лёг в основу некоторых событий этой книги (надеюсь, больше тебе никогда не придётся переживать ничего подобного).

Великой и неподражаемой Энами-сама, которая, несмотря на короткий срок, сумела не только нарисовать потрясающие иллюстрации с кучей новых персонажей, но и закончила постер для сайта «Дэнгэки».

И, наконец, всем вам, дорогие читатели, продолжающим следить за этой серией.

А может, с кем-то из вас мы встретились впервые.

Не хочется повторяться, но что есть, то есть: я благодарен вам от всего сердца!

Пишу это из дома под фон из «Головы-ластика» (режиссёра Дэвида Линча)

Июль 2003 года.

Рёго Нарита

От Yoku05 (перевод)Всем привет! Спасибо, что читаете!

Следующий том унесёт нас из лихих тридцатых аж в начало 21 века, узнаем получше кое-кого из "старых" персонажей и познакомимся с новыми... Смена ритма не повредит.

Помнится, в моём детстве на одном из кабельных каналов показывали соревнования "доминёров"))) Я всегда застывала у экрана. Казалось бы, ну совершенно иррациональное занятие, сутками выстраивать костяшки, создавать сложные многоэтажные конструкции, всякие там заковыристые "связки", чтобы всего в одно движение взять и всё это развалить... Но зрелище было и правда завораживающее.

Спасибо огромное Аnastezia и NoodLez'у за качественную работу, без вас я уже не представляю себе релизы этой серии)

Дорогие читатели, оставайтесь с нами, бесшабашный поезд "Шумиха" только-только разгоняется)

Отмечайтесь, пожалуйста, что читаете, нам это очень приятно. А если ещё и материально поблагодарите... (⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄)

От anastezia (редактура)Закончился очередной том захватывающей истории о гангстерах и бессмертных! Сюжет всё сильнее закручивается, заставляя нервно ждать продолжения. Предугадать, куда же дальше завернёт спираль судьбы практически невозможно, поэтому остаётся лишь терпеливо ждать перевода и переживать за полюбившихся героев.

Меня всё сильнее увлекают 30-е годы… Раньше я не любила историю XX века, но читая «Шумиху» не могу отделаться от мысли, что хочу больше знать об этой удивительной эпохе сухого закона, мафиози и джаза.

А уж когда в этом томе была поднята тема домино… Как же я любила в детстве смотреть «День домино»! Я, как и Фиро, забывала дышать, когда падала первая костяшка. Всё-таки это совершенно удивительное зрелище – смотреть, как складываются узоры из этих маленьких невзрачных деталек!

Yoku05, с тобой, как всегда, приятно работать. Перевод отличный, так что редачить – одно удовольствие, хотя и страшно, что не смогу соответствовать твоему уровню. Надеюсь, что когда-нибудь мы сможем показать всю серию читателям.

Очень хочется верить, что «Шумиху» читают и читают многие. Дело, конечно, не в том, что я редактор, а в том, что серия этого заслуживает. Она потрясающая!

Что ещё сказать? Наверное, только пожелаю всем дождаться продолжения, которое нас не разочарует!

Начальные иллюстрации

Этого бессмертного зовут Элмер С. Альбатрос. Он смайлджанки, страстно охочий до улыбок и готовый на всё ради хэппи-эндов. Четыре давних товарища, не видевшиеся с ним почти три столетия, отправляются на его поиски в Северную Европу и оказываются в маленькой старой деревне. Чем вызвана враждебность её жителей по отношению к незваным гостям? Почему они боятся Элмера и называют его «Дьяволом»? Кто эта загадочная девочка? И это лишь начало длинной череды вопросов, связанных с деревней.

Февраль 2003 года.

Йо.

А вы забавные ребята.

Я, конечно, всё понимаю, скоро День Святого Валентина, но вы не слишком вырядились? Навесили на себя тучу колокольчиков… Нервного тика не боитесь?

Ого, так вот почему вы выглядите. Ну вы и оптимисты.

Глядя на вас, невольно вспоминаю его…

Хэппи-энда. Это у него прозвище такое. Можно прибавлять вначале «мистер», а можно вообще «Зе Хэппи-энд» — как вам будет угодно. Смысл в том… что он будет доволен уже просто от одного обращения «Хэппи-энд».

О да, он человек необычный. Он видит лишь чужое счастье. И ему неважно, кто именно счастлив: хороший человек или плохой.

А что он сам? Счастлив он или нет… думаю, он и сам не знает. Но если делить людей на хороших и плохих, то он определённо плохой. Без всяких сомнений.

Я сам себе противоречу? Вовсе нет. Не только хорошие люди желают другим счастья.

Рассказать подробнее?.. Вы хотите послушать байки первого встречного?

Ха-ха, спасибо!

Ладно, пока у меня есть время, почему бы и нет.

Итак… Что ж, для начала, вот что случилось на одном корабле почти три сотни лет назад…

1711 год. Где-то в Атлантическом океане. Корабль «Адвена Авис».

— Проклятье! Просыпайтесь! Вставайте! Все умрут! Всех убьют! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Гха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Корабль был охвачен паникой.

Посреди непроглядной тьмы слышались… лишь один отчаянный крик за другим.

Оставившие родину и устремившиеся к берегам Новой земли алхимики смогли призвать самого Дьявола и осуществить одно из заветных желаний, будоражащих умы их многочисленных предшественников.

Они обрели бессмертие.

Но с одним крайне неприятным условием…

Они всё ещё могли умереть. Для этого один бессмертный должен поместить правую ладонь на голову другого и пожелать его поглотить. И тогда он получит все его знания, воспоминания и опыт… а иногда и личность. Со смертью алхимика труды его жизни не канут в небытие.

Но нашёлся тот, кто воспринял это условие иначе. Будто он только и ждал чего-то подобного, чтобы приступить к действиям.

Поглотить знания и опыт всех других алхимиков и стать бессмертным королём. Избрать путь полного одиночества.

На следующий день после призыва Дьявола он приступил к достижению своей цели: начал поглощать товарищей, вместе с которыми постигал тонкости алхимического искусства, тем самым превратив корабль в ад.

А звали его…

— Силард! Чёртов старик предал нас!

— Будь он проклят… Остановите его! Кто-нибудь! Кто угодно! Поглотите его!

— Куда он делся?! Он не мог уйти с корабля!

— Будьте осторожны! Он уже поглотил минимум пятерых! Он опасен, как никогда прежде!

Пока судно сотрясали угрозы, в трюм торопливо спустилась девушка лет шестнадцати-семнадцати, в очках и с серебряными волосами.

— Как страшно, ужасно… Нужно спрятаться… Но как же он… Он тоже наверняка где-то прячется… Я должна его найти…

Разбуженная посреди ночи отчаянными криками, девушка впала в панику и бросилась куда глаза глядят, ни о чём не думая, лишь бы оказаться как можно дальше от опасности. Так она оказалась в трюме.

Но стоило ей сойти с лестницы, как ей на голову опустилась старческая ладонь.

В округлившихся от страха глазах отразилась ухмылка виновника происходящего.

— Вот уж не ожидал, что удастся поживиться в таком месте молодкой. Я думал, чувство влечения для меня давно осталось в прошлом, но сейчас во мне, несмотря на возраст, кипит возбуждение.

Пальцы, сжимающие макушку девушки, напряглись.

Но ничего не произошло.

Глаза старика — Силарда Куэйтса — слегка расширились. Он явно был растерян. Но уже в следующую секунду на его лице отразилось понимание.

— Сильви, ты… не выпила эликсир?

— А… А-а…

Под пронзительным взглядом холодных глаз Силарда девушка по имени Сильви застыла, не в силах произнести ни одного внятного слова.

«Он убьёт меня», — мелькнуло у неё в голове.

Вдруг правая рука Силарда отпустила её макушку и, отсечённая, с глухим стуком упала на пол. Из раны хлынула кровь.

Её брызги попали на Сильви, но капли немедленно задрожали, сползлись, подобно полчищу насекомых, и втянулись назад в тело Силарда. Кровь между обрубком и оставшейся конечностью заколыхалась, соединяя две части руки назад воедино.

— Гху… О-о-о-о-о! — мучительно взвыл Силард.

— Похоже, бессмертие не избавляет от боли. Хорошо, что удалось проверить это на тебе, — раздался сбоку от него высокомерный голос.

Сильви перевела взгляд в ту сторону и увидела молодого смуглокожего мужчину. В руке он держал нечто вроде китайского ножа-топорика, а лицо его исказило выражение едва сдерживаемого гнева.

— Нил… Ах ты!

— Несмотря на то, что я зол до крайности, смею высказать своё намерение. Я убью тебя. Смысла в предупреждении нет, но смею сообщить… Тебе не жить.

Нил с огромной силой швырнул тяжёлый нож в Силарда. Но тот в последний момент увернулся, скользнул мимо Нила и бросился к лестнице в противоположной части трюма.

Нил не стал его преследовать. Хмыкнув, он всё в той же заносчивой манере обратился к сидящей на полу и крупно дрожащей Сильви:

— Ты как?

Сильви встала и уже собралась ответить, когда сверху донёсся не к месту жизнерадостный голос:

— О, вы живы! И проверять не надо, и так ясно, что вы в порядке! Слава богу, я так рад! И тебе, Сильви, и тебе, Нил! А теперь — улыбнитесь! Во весь рот, от уха до уха!

Подняв головы, Сильви и Нил увидели наверху лестницы мужчину с совершенно беззаботным выражением лица. Он улыбался, растянув пальцами уголки рта.

— Вов вах! Ухыбхнихехь!

— Элмер. Сейчас не время дурачиться, — укорил Нил.

Мужчина, названный Элмером, пожал плечами. Улыбка так и не сошла с его лица, но вот что странно: она ни у кого не вызывала недовольства, поэтому Нил проглотил дальнейшие упрёки.

— Я и не думал дурачиться. Смех — отличное лекарство от паники. Он возвращает трезвость мышления.

— В такой ситуации если и найдётся идиот, готовый посмеяться, то только ты. Ты прятаться собрался? Так пошевеливайся.

Элмер покачал головой и спокойно заявил:

— Нет, я собираюсь поговорить со стариком Силардом, так что вы пока посидите здесь.

Сильви и Нил опешили.

— Смею заметить, у тебя ничего не выйдет. Даже если тебе удастся с ним договориться, Майза его не простит. Силарду всё равно не жить, так что лучше поскорее его убить, пока потери ещё не так велики.

— С Майзой я тоже постараюсь как-нибудь договориться.

— Что за наивность!

— Угу, я тоже так думаю, — всё так же невозмутимо, будто они обсуждали обед, согласился Элмер. — Поэтому и хочу первым попытаться. Если мне не удастся уговорить Силарда, и он меня поглотит, тогда вы будете вольны поступать, как считаете нужным.

— У вас не получится! — не сдержалась Сильви. — Он не остановится! Он… Когда он хотел меня поглотить, он улыбался! С таким удовольствием… С таким человеком невозможно ни о чём договориться!

Но её слова лишь укрепили безумное намерение Элмера.

— Он улыбался… Значит, ещё не всё потеряно!

— Что?..

Не обратив внимания на растерянность Сильви, Элмер широко улыбнулся.

— Улыбнись, Сильви! Смайл! — настойчиво произнёс он и, засмеявшись, скрылся из вида.

Какое-то время Сильви и Нил молчали. Наконец девушка боязливо спросила, но не о странном поведении Элмера, а о зацепивших её словах из его разговора с Нилом.

— Э-эм… Нил… Вы сказали, что Майза не простит Силарда… Что вы имели в виду?

Лицо Нила резко помрачнело.

— Только не говорите… Нет, этого не может быть, верно?..

Сильви схватила смуглую руку Нила и с силой затрясла.

— Скажите мне, что это не так! Скажите! Пожалуйста, Нил! — со слезами умоляла девушка.

Но Нил продолжал молчать.

— Чёрт! Куда он делся?!

— Нашли! Он на палубе!

— Эй, Силард! Я здесь! Повернись и поговори со мной!

— Это кто там? Элмер?

— Ч-что… он… дела… ет? За… чем он… туда… забрал… ся?

— А-а!.. Осторожно!

— Элмер!

Плеск. И тишина.

Сознание Элмера погрузилось в бездонную тьму.

И он… услышал голос.

— Ты как?

Элмер слегка пришёл в себя.

Странное это было чувство — будто он лежал спиной на воздухе. Между едва приоткрытыми веками появилось смутно знакомое лицо. И больше ничего — одна непроницаемая мгла.

— А ты, однако, идиот. Это надо же было додуматься: привлечь внимание старика кувырком на носу корабля. Ну да ладно, зато, упав в море, ты избежал участи быть поглощённым.

«Ах да, эта присказка: «ну да ладно». Точно, вспомнил. Он Дьявол».

Дьявол, наделивший их бессмертием. Все решили, что он исчез, но, видимо, он всё это время оставался неподалеку.

Пока Элмер рассеянно размышлял об этом, Дьявол ровным тоном продолжил:

— Я собирался уйти, но заметил кое-что интересное… Ну да ладно. Лучше скажи, — с недоумением посмотрел он на Элмера, — ты всерьёз надеялся убедить того старика остановиться?

Тот недолго подумал и, улыбнувшись уголками рта, ответил:

— Я думал, что шанс есть. Сильви сказала, что Силард улыбался.

— Улыбался?

— Раз он может улыбаться, значит, в нём ещё осталось что-то человеческое. Чья бы это ни была улыбка, пусть даже маньяка, утолившего жажду убийства, я не буду её отрицать. Пока человек способен улыбаться, остаётся шанс с ним договориться. Мы же не на войне, речь идёт о чувствах и желаниях конкретных людей. Каким бы маленьким ни был шанс, я хотел попытаться.

— О? Но мне кажется, что в данной ситуации твой шанс на успех практически равен нулю.

— Это неважно. Мне просто кажется, что поглотить Силарда — не выход. В этом случае хэппи-энда не будет. Но и позволить ему сбежать тоже плохо. А вот если убедить его искренне раскаяться, и пусть он вечно отбывает наказание… пока остальные его не простят…

— И забыть о тех, кого он уже поглотил?

— Мертвые не улыбаются. Они не грустят и не злятся. Это и есть смерть. Даже если призраки существуют… их, мне кажется, нельзя причислить к настоящим мёртвым. В общем, я что хочу сказать: конечно, важно чтить память умерших… но меня это мало интересует.

После небольшой паузы в голове Элмера вновь зазвучал голос Дьявола:

— Хм, я думал, что ты наивный добряк, но на самом деле ты тот ещё злодей. Ну да ладно… Ты забавный. Что ж, посчитаем это знаком.

И он неожиданно сделал очень заманчивое предложение:

— Я наделю тебя силой. Чего ты хочешь? Только пожелай. Хочешь, я избавлю тебя от угрозы быть поглощённым, и ты станешь абсолютно неуязвимым бессмертным? Или, может, наделить тебя даром ясновидения? Или способностью останавливать время, или управлять человеческой волей — всё, что угодно.

— Ты прямо как джинн из арабских сказок.

— Что-то вроде. Но желаний у тебя не три, а только одно, — с ехидным выражением на лице легонько качнул головой из стороны в сторону Дьявол.

Элмер немного подумал и широко улыбнулся.

— Я придумал, Дьявол.

— Не слишком быстро? — спросил удивлённый голос в его голове.

Без тени сомнений Элмер объявил:

— Я хочу…

* * *— Эй, ты в порядке, Элмер?

— А, он очнулся!

— Слава богу! Слава богу!

Элмер пришёл в себя под звонкие шлепки ладони о собственные щёки и сощурился на яркий свет.

Он лежал на залитой утренним солнцем палубе. В памяти всплыли воспоминания, как он упал за борт. Видимо, кто-то его поднял.

— Что с Силардом?.. — спросил он, присев.

— Хьюи и Дэнкуро загнали его в угол, но он спрыгнул в море и скрылся.

— Ясно… — коротко отозвался Элмер.

Со смешанными чувствами он вновь лёг на спину и посмотрел в небо. Солнце только взошло, и ещё не все звёзды погасли.

Он успел заметить, как товарищи вокруг него с облегчением вздыхают и улыбаются, прежде чем сознание вновь начало его покидать.

Но перед тем как окончательно погрузиться в сон, Элмер различил доносящиеся изнутри корабля отчаянные рыдания и печально улыбнулся.

— Не надо, Сильви. Улыбнись. Смайл… — слетел с его губ едва различимый шёпот.

И тьма сомкнулась вокруг него.

Прошло время…

* * *Декабрь 1998 года. Деревня на севере Европы.

Эта прикрытая толстым слоем снега деревня скрывалась посреди хвойного леса, такого густого, что деревья здесь росли почти вплотную, будто споря с самими устоями природы.

Между ними с трудом продирался одинокий человеческий силуэт.

Округлый из-за толстой зимней одежды, он уже какое-то время блуждал по заснеженному лесу.

— Нехорошо, — с лёгкой досадой вздохнул он, остановившись перед гигантской елью.

Вырвавшееся изо рта белое облачко ненадолго заволокло обзор. Когда оно рассеялось, мужчина посмотрел вверх, на виднеющееся между кронами небо. Оно успело слегка потемнеть, намекая на наступление вечера.

— Зря я поверил слухам. Ну кому могло прийти в голову возводить замок в такой глуши?

Мужчина опустил голову и неторопливо осмотрелся.

Его окружали лишь невообразимо густой частокол из тёмных стволов да нетронутые белые сугробы.

— Итак, что теперь? Вернуться или?.. — задумчиво пробормотал он.

Снег дальше вглубь чащи казался темнее, как если бы деревья в той стороне почти совсем не пропускали солнечный свет. Это придавало лесу ещё большей таинственности. Будто именно там притаилась, ожидая своего часа, ночь.

Немного подумав, мужчина продолжил путь вперёд.

Словно манимый чем-то…

* * *В деревню пришёл человек.

Мужчина.

В толстой одежде, открывавшей лишь часть лица.

Он подошёл ко мне у входа в деревню и сказал одно слово:

— Здравствуй.

У него странное выражение лица. Уголки рта подняты, глаза прищурены.

Для деревенских такое выражение — большая редкость.

Но на лицах нездешних оно иногда появляется.

Я не очень понимаю, что оно означает.

Поправка. Раньше точно знала. Но забыла. Слишком давно не видела.

— Но как же холодно, а! Ну просто очень холодно! Стоит поблагодарить этот чудесный мороз! Без него эта одежда оказалась бы совершенно бесполезной!

Говорит громко и чётко.

— Кстати, в этой деревне есть что-нибудь вроде гостиницы, не подскажешь? А то я прошлую ночь уже провёл под открытым небом, а сегодня целый день шёл, мне бы передохнуть где-нибудь.

Гостиница. Учреждение, предоставляющее место для временного проживания посторонним.

В этой деревне ничего подобного нет. Поэтому я мотаю головой.

— Эх, нет, значит? Как же быть? А остановиться где-нибудь нельзя? Любая крыша над головой сойдёт! Не знаю… Водяная мельница, например? А вообще, что это за деревня? Я и не думал, что посреди такой чащи могут жить люди. Или на другом конце деревни есть дорога, ведущая к ближайшему городу? Но мне говорили, что здесь на десятки километров вокруг один сплошной лес — вот и верь после этого картам! Если чему-то и можно доверять, то лишь собственным глазам! Ты так не думаешь? Ах да, меня зовут Элмер. Элмер С. Альбатрос. Можно просто Эл. Приятно познакомиться!

Слова. Сознание затопил поток слов. Их так много, что я не успеваю обдумать ответ. Все деревенские за целый день произносят столько, сколько этот человек выпалил за один вдох.

Элмер.

Мне удалось вычленить из вывалившейся на меня словесной массы имя собственное.

— А, прости, прости! Понимаешь, я так долго не видел людей, а ты ещё такая хорошенькая, что я совсем забылся! Только о себе да о себе! Погоди, ты меня вообще понимаешь? Я вроде говорю на языке этой страны, но мало ли… Не тот язык? Тот? Ну так вот, возвращаясь к моему вопросу, здесь можно где-нибудь передохнуть?

Я понимаю, что он говорит. Просто не успеваю среагировать.

— Я провожу… вас… господин Элмер.

В этих словах нет ничего необычного. Я говорю так со всеми жителями деревни.

Но господин Элмер наклонил голову вбок.

— М? С чего такая почтительность? Или это рабочая привычка? Ты официантка в таверне или что-то вроде того?

Он вновь не стал дожидаться моей реакции.

— Но странные здесь всё-таки люди живут! При виде меня все тут же бросились по домам и даже окна захлопнули! Тут что, чужаков не любят? Или все заняты приготовлениями к Рождеству?

Рождество. Ещё одно незнакомое слово.

Не зная, что ответить, я молча смотрю в лицо господина Элмера.

— Хм? Что не так? Я что-то не то сказал? В таком случае, извини.

— Что такое… Рождество? — задаю я вопрос.

Такова моя обязанность.

— А ты не знаешь? Рождество? Вот оно что. В последнее время его и на Востоке празднуют, я был уверен, что уж здесь оно наверняка в порядке вещей. У вас другая религия? Надо будет потом разузнать поподробнее, — пробормотал он, будто обращаясь к самому себе.

И вдруг вновь посмотрел на меня и засмеялся.

— Тогда вот как поступим! Если ваша религия этого не запрещает, я научу тебя, что такое Рождество! Рождество — это… ну, если совсем просто, это праздник! Праздник! Все веселятся до упаду, едят индейку и торты, обмениваются подарками и всё такое!

Лицо господина Элмера ещё сильнее исказилось.

Так громко говорит. И протягивает ко мне руки.

Его ладони коснулись моих щёк.

— А ещё — улыбаются. На праздниках все улыбаются. Смайл! Вот так, смайл! Я, конечно, понимаю, что странно слышать это от первого встречного, но таким красивым девочкам, как ты, очень идут улыбки! В общем, это… Прозвучит банально, но пусть моим подарком тебе на Рождество станет улыбка на твоём лице! С ней ты будешь такой милой, невероятно очаровательной, просто неотразимой! Все мальчики твоего возраста на тебя западут!

Господин Элмер легонько ущипнул меня за щёки и потянул в стороны.

Я не сопротивляюсь. Я кое-что вспомнила.

То выражение, что было на лице господина Элмера. Оно называется «улыбка».

Она возникает в моменты радости.

— Вся в предвкушении, да? Но ждать недолго: праздник уже послезавтра! Хотя, по идее, тебе бы стоило уже улыбнуться.

Постепенно воспоминания возвращаются. О том, что такое радость и связанные с ней моменты.

Я хочу вспомнить больше. Намного, намного больше.

Мне кажется, что чем дольше я буду говорить с этим человеком, тем больше воспоминаний вернётся. И я смогу узнать о себе что-то совершенно новое. Сейчас и через два дня, во время праздника под названием «Рождество»… Столько всего узнаю.

Я ещё кое-что вспомнила.

Это чувство и есть «предвкушение». Или, может, стоит назвать его «надеждой»?..

Два дня спустя.

Комната с каменным полом.

Я слышу звуки.

Бац. Хрясь. Чмок.

Они всё повторяются и повторяются.

Передо мной лежит то, что раньше было господином Элмером.

Красная от крови человекоподобная масса в одежде.

Её окружают жители деревни.

Они по очереди — кто палкой, кто камнем — бьют по телу господина Элмера.

Бац. Чмок. Хрусть.

Глухие звуки не прекращаются, но господин Элмер не шевелится.

Передо мной встаёт мужчина средних лет. Бородатый. Главный. В деревне. Староста.

Господин Дез.

— Что замышляла с чужаком, паршивка? — спрашивает он и бьёт меня дубинкой.

Боль.

Тело немеет. И само по себе падает на пол.

— Чёрт! На кой ты его привела, а если бы чудовище вышло?.. От тебя сплошь одни беды!

Вижу ногу господина Деза. Тяжёлый ботинок стоит на красивом бумажном украшении. На украшении, которое раньше было красивым.

Красивое. Я удивилась, как легко в памяти всплыло это слово.

Когда я успела его вспомнить?

На полную недоумения голову во второй раз опустилась дубинка… и моё тело перестало шевелиться.

— Унеси это отсюда! Слышишь?! — глядя на неё, раздражённо бросил в мою сторону господин Дез.

Я забросила себя на плечо и осторожно подняла раздавленное бумажное украшение в виде человечка в красной одежде.

Бумажный человечек с отпечатком подошвы и изуродованное тело господина Элмера.

При взгляде на них в груди возникает некое чувство.

Но я не могу вспомнить.

Что это за чувство? Что нужно делать, когда оно возникает?

Ничего не могу вспомнить. Поэтому ничего не делаю.

Объясните. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйстапожалуйстапожалуйста…

Сколько лет прошло с тех пор, когда я в последний раз так сильно чего-то хотела?

Но и это моё желание не исполнится…

Я продолжала стоять, забросив себя на плечо, когда это произошло.

Собравшиеся в комнате жители деревни вдруг зашумели.

Несколько секунд, и они разом замолчали и переглянулись.

А затем… в спину господина Элмера воткнулась мотыга.

Брызги.

Алые брызги.

Испачканная в красном мотыга поднимается вверх, оставляя за собой в воздухе дугу из алых брызг.

В свете свечей они казались такими тёплыми.

Брызги, брызги, алые брызги, алые, алые, алые брызги, брызги-брызги-брызги…

Все мои чувства тоже будто залило красным, мысли застопорились.

Словно ставя финальную точку, мотыга ещё раз опустилась.

Брызги. Брызги. Алые брызги.

Эта краснота отчётливо въелась мне в память.

Мне было невыносимо неприятно, но даже это чувство поглотила затопившая всё краснота.

Алые брызги…

Декабрь 2001 года. Лес где-то на севере Европы.

По узкой дороге, посыпанной крупной щебёнкой и слегка прикрытой снежком, ехал, подскакивая на колдобинах и выбоинах, внедорожник.

— Мы точно правильно едем? — спросил с переднего пассажирского места мальчик.

Погода стояла ясная, и хвойный лес заливал солнечный свет.

Но по мере углубления в чащу деревья росли всё гуще, порождая настоящие сумерки.

— Деревней вокруг и не пахнет, сплошные дебри… И потом, мне кажется, или до нас по этой дороге уже очень давно никто не ездил? — недовольно продолжил мальчик.

— Направление верное. Хотя от дороги и правда скоро останутся одни воспоминания, — мягко улыбаясь, отозвался с водительского сидения мужчина в очках с чёрной оправой — Майза Аваро.

— Ну, если ты так говоришь, Майза, то всё нормально. Просто… Не нравится мне этот лес.

— Ха-ха, а ты всё такой же трусишка, Чес.

— Вовсе нет! Это ты слишком легкомысленный! — повысил голос мальчик — Чесвав Мейер — и обиженно надул щёки.

Покосившись на него, Майза дружелюбно улыбнулся.

— Когда так долго живёшь, учишься относиться ко всему проще.

Странная фраза для человека, которому на вид не дашь больше тридцати. Но и ответная реплика мальчика прозвучала не менее загадочно:

— Я, знаешь ли, тоже уже больше трёхсот лет живу, так что в плане жизненного опыта мы не так уж сильно с тобой отличаемся.

Если совсем коротко, эти двое — бессмертные.

Но, в отличие от вампиров и других сверхъестественных созданий, они абсолютно неуязвимы для любого вида оружия и времени.

Они на многое пошли, чтобы обрести этот дар, но он же стал для них проклятьем. Убить бессмертного может лишь другой бессмертный: если один поместит ладонь на голову другого… он поглотит его всего без остатка. Стоит лишь пожелать, и все воспоминания, знания и умения человека станут твоими.

Между алхимиками разразилась настоящая война на выживание. Они будто стали пешками в игре, затеянной Дьяволом, который и наделил их бессмертием. Но начал её один конкретный старик.

С тех пор прошло чуть меньше трёх столетий. Оставшихся из изначальной группы в тридцать алхимиков можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Но со смертью главного виновника — Силарда Куэйтса — страх в любой момент оказаться поглощённым постепенно сошёл на нет.

Майза с Чесом отправились на поиски давних товарищей, которые в желании скрыться от вероломного Силарда рассеялись по всему миру, чтобы сообщить им о его гибели.

Узнав о местонахождении одного из них — Элмера С. Альбатроса, они теперь ехали на внедорожнике по лесу далёкой страны…

Из-за страшной трясучки разговор пришлось оборвать.

Воцарившееся ненадолго молчание нарушил донёсшийся с заднего сидения чистый и звонкий женский голос:

— А куда мы вообще едем? В той деревне, надеюсь, хоть душ будет?

На правом пассажирском кресле сидела, откинувшись на спинку и обхватив себя руками, молодая женщина. Выглядывающие из толстых рукавов тёплой куртки тонкие запястья подчёркивали изящные и удивительно симметричные, будто у пумы или пантеры, черты лица. Его окружали покачивающиеся из-за езды неровно постриженные и гладкие как шёлк серебряные пряди каре.

Эта женщина без сомнений была красива. Но в её обворожительной внешности отсутствовала та естественность, что чувствуется в картинах, изображающих, к примеру, прекрасных богинь. Она была словно живым воплощением плотских желаний и ночных фантазий.

Женщина — Сильви Люмьер — потянулась и всё ещё немного сонно застонала. Любой человек вне зависимости от пола загляделся бы на неё сейчас, но Майза, смотрящий в зеркало заднего вида, похоже, давно привык, потому что невозмутимо ответил:

— Ну, пока не приедем — не узнаем.

— Хм… Но ты правда думаешь, что Элмер там?

— Должен быть. Местный информатор меня ещё не подводил.

Голос Майзы звучал так уверенно, что Сильви решила прекратить расспросы.

Но Чеса тревога не оставила.

— Майза, тебе не кажется, что вокруг всё темнее и темнее? Хотя ещё только первая половина дня? — опустив голову, будто боясь смотреть вперёд на дорогу, спросил он.

Сильви обвила его вместе с креслом руками.

— А-ах, Чес, ты всё такой же очаровашка!

— А-а, прекрати, Сильви! Я уже не ребёнок!

— Глупости! Выглядишь же ты, как ребёнок, так что на твоё очарование это никак не влияет! — подавшись вперёд, приблизила Сильви лицо к смущённому Чесу.

Тот ещё гуще покраснел и, делая вид, что не обращает на неё внимания, сказал Майзе:

— Нет, серьёзно, лес какой-то нехороший… Будто в любой момент монстр выскочит.

Сильви захихикала и принялась гладить Чеса по голове.

— Какой ещё монстр? И после этого ты говоришь, что уже не ребёнок?

Отцепляя от себя её руки, Чес, будто что-то вспомнив, пробормотал:

— Ты просто никогда не встречалась с монстрами, поэтому можешь так говорить…

«В каком смысле?» — хотела спросить Сильви, но Майза ей не дал.

— Действительно, немного странно.

— Что странно?

— Этот лес… Ели здесь растут слишком часто. Будто кто-то специально досаживал деревья, хотя тут и без того нехватка солнечного света.

Сильви села назад в кресло и посмотрела по сторонам.

Деревья и правда росли чуть ли не вплотную друг к другу, словно закрывали путь людям вглубь чащи.

— Да уж, выглядит мрачновато. Интересно, почему так?

— Хороший вопрос… Может, и узнаем со временем.

— Хотя Элмеру здесь наверняка бы понравилось, — откинувшись на спинку, заметила Сильви. — Из всех алхимиков, плывущих на том корабле, главным злодеем был Силард, но больше всего я боялась Хьюи. А самым странным был, не побоюсь этих слов, Элмер. За время того путешествия он столько раз меня пугал… Но он же был и самым весёлым.

— Ты боялась Хьюи? Почему? Согласен, он человек-загадка, но всё-таки…

— Ещё как боялась! Думаю, с ним только Элмер и способен дружить.

— Элмеру и правда не ведом страх… Каких только жутких историй он ни рассказывал: как однажды обжулил Людовика XIV или как решил для проверки поносить проклятый брильянт, но с ним так ничего плохого и не случилось… И ведь даже не сомневаешься, что он на самом деле всё это вытворял, — договорил Майза, останавливая внедорожник, и посмотрел прямо и вверх.

Впереди возвышался холм. Не то чтобы неодолимо высокий, но внушающий серьёзные опасения.

Склон его был относительно пологим, но неровным и каменистым, по такому не то что не всякая машина проедет, пешеход десять раз подумает, прежде чем решит подняться.

И надежды на объезд не было: по бокам дороги смыкались плотным строем деревья, а она сама упиралась прямо в холм.

— Когда-то через холм вёл тоннель… Видимо, произошёл обвал, причём уже довольно давно. Повезло, что проезд не успел зарасти деревьями.

— И в чём тут везение, если всё равно не проехать? Почему тоннель не отремонтировали? — спросила Сильви.

Майза пожал плечами:

— Потому что им никто не пользовался. Отсюда начинаются частные владения. Наверное, посчитали, что хозяину земли он без надобности.

— Хм-м… — кивнул Чес, но вдруг воскликнул: — Так, стоп, Майза! Какие ещё частные владения? Ты же сказал, что Элмер живёт в маленькой деревне…

— Всё верно. От этого холма начинаются частные владения, и внутри них расположена деревня, — спокойно уточнил Майза.

Чес переглянулся через зеркало заднего вида с Сильви.

— Ха-ха-ха, я пытался под разными предлогами связаться с хозяином, говорил, что хочу провести исследование местной флоры, но ничего не вышло. Узнал лишь, что он какой-то богач, но у меня в этой стране нет никаких связей.

В США Майза входил в руководство преступной группировки и мог многое себе позволить, но на чужой территории без нужных знакомств оказался почти бессилен.

Его слова заставили Сильви впервые за эту поездку нахмуриться, и она задумчиво пробормотала:

— Деревня посреди частных владений?

— Именно так.

— Ты точно уверен, что твоему информатору можно доверять?

— Разумеется, — твёрдо заявил Майза.

Сильви с сомнением на него посмотрела.

— Ну что, поехали? Держитесь крепче.

Прежде чем Чес и Сильви успели спросить, куда Майза собрался ехать, он решительно вдавил педаль газа.

— Нет, Ма!..

Крик Чеса оборвался на полуслове.

Внедорожник раскачивало во все стороны, так что лёгкого мальчика стало подбрасывать в кресле. Дикая вибрация от спины передалась желудку.

— А! А! А! А! А! А! А! А! — вырывались из горла Чеса отрывистые вопли.

Сильви на заднем сидении сжалась в комок и крепко стиснула зубы.

Несколько минут бешеной тряски завершились неожиданно: машина только преодолела вершину холма, когда спуск вдруг обернулся обрывом, и внедорожник рухнул на слегка припорошенную снегом дорогу с высоты порядка трёх метров.

Сидящие в салоне ощутили секундное парение, за которым последовал страшный удар, встряхнувший все их внутренности.

— Гху! — раздался из багажного отделения за задними сидениями мужской вскрик, но водитель и двое пассажиров не обратили на него внимания.

— Ты иногда такие безумства творишь, — отдышавшись, едко заметил Чес.

— Работа накладывает свой отпечаток.

— Порой я искренне завидую твоей непосредственности, — сердито посмотрела на Майзу Сильви.

— Ну простите, — легкомысленно улыбнулся он, оглядываясь по сторонам.

Лес за холмом тоже напоминал непроходимую чащу, и снега тут, по сравнению с равниной, было намного меньше.

— Что ж, до пункта назначения осталось километров пять…

— Майза! Ты меня убить хочешь?! — прогремел на весь салон сердитый вопль.

Но Майза невозмутимо нажал на педаль газа и, убедившись, что двигатель не пострадал, отпустил педаль сцепления.

— Ты меня слышишь, а?!

— Я тебя слышу, Нил, — спокойно отозвался Майза, вдавив педаль газа. — Дорога плохая, смотри, не откуси себе язык.

По бокам внедорожника заклубил поднятый колёсами снег.

— Ты мне зубы не заговаривай! Смею заметить, именно из-за такого твоего отношения тебя любимая и броси-бха!..

В багажном отсеке что-то глухо стукнуло. Майза оглянулся, но почти сразу выражение беспокойства с его лица исчезло, и он вновь сосредоточился на дороге.

Больше мужского голоса слышно не было.

На взгляд постороннего всё это выглядело весьма странно, но сидящие в салоне вели себя как ни в чём не бывало, пока внедорожник продолжал путь вглубь леса.

В деревню, не существующую ни на одной карте, в поисках давнего товарища…

* * *В деревню приехали люди.

Внутри странной штуки.

Огромной железной коробки. Напоминает телегу, но немного ниже.

Похожа на большую повозку, в которой приезжает торговец.

Та тоже едет сама, без лошадей.

Но эта отличается. Не думаю, что внутри неё есть товары на продажу.

Железная коробка-повозка остановилась у входа в деревню.

Тогда первой заметила я.

Но коробку-повозку первой заметили деревенские.

Они схватились за оружие и окружили её.

Опять кому-то будет плохо.

Опять кто-то пострадает.

Я точно это знала. Всё было, как тогда…

Как пять лет назад, когда господина Элмера убили в первый раз…

Я только смотрю. Как и в тот раз, я просто наблюдаю за испуганными и агрессивно настроенными жителями деревни.

И передаю.

Такова моя нынешняя обязанность.

* * *— А вот и деревня.

Внедорожник наконец покинул лес и поехал по более-менее расчищенной дороге.

Деревья расступились, явив свободное пространство из блестящего на солнце ровного слоя снега. В первую секунду можно было подумать, что под ним пряталось дикое поле, но, судя по обустроенному проезду, вдоль него, скорее всего, тянулись огороды или пахотные земли.

— Может, пшеницу сеют, — предположил Майза.

Чес и Сильви на глаз прикинули размеры расчищенной до самой границы леса территории: площадь выходила немаленькая. Кое-где в неглубоком снегу темнели клочки земли.

А в конце дороги… виднелись крыши.

— И правда… деревня.

— Тут точно частные владения?

Майза молча притормозил перед домами из камня.

Издалека их можно было принять за сараи, но вблизи стало ясно, что они жилые. Обманчивое первое впечатление объяснялось их разительным отличием от тех строений, что Майза видел в городах этой страны. Дело было не только в том, что дома выглядели старыми, вся деревня казалась какой-то ненастоящей, будто они случайно въехали в декорации для киносъёмок. Куда ни посмотри, нигде не было видно ничего современного, как если бы их затянуло внутрь исторического фильма.

Но окончательно поверить в «провал в прошлое» не получалось. Наверное, потому что Майза с друзьями знали это самое прошлое по личному опыту и чувствовали фальшь, пропитавшую деревню. Словно она не возникла естественным образом, а была построена по чьему-то замыслу…

— Я представлял её меньше, — сказал Майза.

Вдоль уходящей вглубь деревни дороги, видимо, игравшей роль главной улицы, стояли дома. Каменные, деревянные, из цельного сруба — никакого общего стиля.

— Такое ощущение, что дома наставили в спешке, но при этом сама деревня кажется очень старой, — продолжил Майза.

— Тебе не нравится ощущение старины? — спросил Чес.

Пока шёл этот непринуждённый обмен мнениями, Сильви с лёгкой мрачностью в голосе пробормотала:

— Обидно. Душа тут явно не дождёшься… Вряд ли тут вообще есть водопровод.

Повесив плечи и опустив взгляд, она совсем не к месту чувственно вздохнула.

После секундной паузы Майза, первый заметивший неладное, сказал:

— Возможно, Сильви, у нас будут проблемы и посерьёзнее.

— В смысле?

Сильви вновь посмотрела в окно.

На середине дороги стояла девочка в потрёпанной одежде. Она смотрела в их сторону и выглядела испуганной.

— Ты про ту девочку?

— Про тех, кто вокруг неё, — слегка напряжённым голосом ответил Чес.

Выражение его лица заставило Сильви затаить дыхание и напрячь зрение. И действительно — с улицы на них смотрело множество глаз.

Люди прятались в тени строений, выглядывали из окон. И во взглядах всех читалась откровенная враждебность.

— Угу, я так и знал, — сказал Майза.

— Что ты знал? — встревоженно спросил Чес.

Майза с расстроенным видом вновь взялся за руль.

— Понимаешь, поселения на территории частных владений — не такая уж редкость. Взять, к примеру, религиозные общины или преступные группировки.

— Что ты хочешь сказать?

— Что я понятия не имею, как они отнесутся к чужакам. Ладно, если просто сдадут в полицию. Но в худшем случае… — Майза ещё сильнее сощурился и после небольшой паузы закончил: — Даже представлять не хочу, чем это может закончиться.

— Так поехали отсюда. Ещё не хватало неприятностей на свою голову.

— Не торопись, Чес. Если Элмер здесь, нам всё равно придётся спросить о нём у местных. А если они считают его своим, то и к нам отнесутся по-доброму.

Оптимизм Майзы никак не повлиял на негативный настрой Чеса.

— А если они его прогнали, или он вообще никогда здесь не был?

— Кто-то идёт.

— Майза? Ответь на вопрос и посмотри мне в глаза, Майза! — с силой затряс Чес мужчину.

Но Майза выпрыгнул из внедорожника.

— Поживём — увидим. Если что — побежим со всех ног.

Сбоку на дорогу в сопровождении нескольких молодых людей вышел мужчина средних лет. Бородатый, с пронзительным взглядом и не внушающий доверия. Сухопарое тело скрывала толстая зимняя одежда, но не современный пуховик, а сшитая из шкур. Такие же меховые куртки были и на идущих позади него парнях. В руках они держали охотничьи ружья и металлические прутья.

Майза вспомнил, что такие ружья были в ходу лет сто назад.

Мужчины грубо оттолкнули стоявшую у них на пути девочку и, выстроившись в линию, подошли к внедорожнику, оставляя за собой следы на слегка прикрытых снегом каменных плитах. Глаза их смотрели немного загнанно, но решительно.

По мере их наступления из-за домов на дорогу стали выходить один за другим новые люди. Толпа перед автомобилем постепенно росла.

Среди неё мелькали и женщины, причём в руках некоторых были мотыги и ножи. Местные не скрывали агрессивного настроя.

Но Майза, не выказывая особого страха, захлопнул дверь и встал лицом к деревенским. Хотя всё же завёл руку за спину, чтобы в случае необходимости в любой момент схватить ручку и прыгнуть назад в салон.

«Для начала, было бы неплохо, чтобы они говорили на известном мне языке», — подумал Майза, но заговорить не успел.

Его опередил бородач, остановившийся на порядочном расстоянии:

— Вы кто? Ты не торговец… Как вы сюда попали?

Майза с облегчением узнал официальный язык страны, в которой они находились, и мускулы на его лице немного расслабились.

— Прошу прощения. Мы путешествуем.

Называться с ходу он не стал, подумав, что это может усилить опасения деревенских, поэтому для начала решил посмотреть на реакцию собеседника.

— Путешествуете?..

Лицо бородача изумлённо вытянулось. Он окинул внедорожник взглядом и вновь впился им в Майзу. В его глазах пылало чёрное пламя, но не злости, а чего-то, очень похожего на сильную ненависть.

Оглядев Майзу с ног до головы и ещё раз внимательно осмотрев автомобиль, мужчина с напряжённым лицом сказал:

— Пусть все выйдут из машины.

— Зачем?

— Нам нужно удостовериться, что среди вас нет никого подозрительного.

Майзе стало любопытно, по какому принципу их собирались оценивать, но спорить было не с руки, поэтому он тихо вздохнул и дал знак Чесу и Сильви.

Когда из внедорожника выпрыгнул Чес, выглядящий как самый обычный мальчик, витавшее в воздухе ощущение враждебности слегка ослабло.

А стоило показаться Сильви… и все собравшиеся вокруг автомобиля невольно округлили глаза.

Спустившись на землю, она томным взглядом обвела толпу, после чего слегка опустила веки и изящно прислонилась спиной к двери.

Её появление почти свело на нет агрессивное настроение местных. Судя по лицам некоторых мужчин, они успели забыть, что были не рады чужакам.

И лишь бородач не отрывал от Майзы пристального взгляда.

— Это все?

— А вы очень осторожны, — вместо прямого ответа иронично заметил Майза.

Но эта попытка разрядить обстановку не возымела успеха.

— Я староста деревни Дез Нибил, — сухо представился бородач.

— Приятно познакомиться, я…

Но Дез отвернулся, не дослушав.

— Нам нет дела до чужаков, но здесь вы остаться не можете. Уезжайте немедленно.

— Не самый тёплый приём. Мы ведь не просили нас приютить, разрешите хотя бы переночевать в машине.

— Нам сейчас не до пришлых. И проблем нам не надо. Из-за таких, как вы, тот Дьявол и…

Дез оборвал себя на полуслове.

— Дьявол? — переспросил Майза.

В его памяти всплыло лицо мужчины — того самого, что наделил их бессмертием, и кого они называли «Дьяволом». Но он не мог иметь никакого отношения к происходящему здесь.

— Неважно, — отрезал староста. — Собирайтесь и проваливайте из этой деревни… Нет, вообще из этого леса.

— А что насчёт Дьявола? — не сдался Майза.

Староста раздражённо цокнул языком и неохотно пояснил:

— В этих краях живёт чудовище. Обитает в глубине леса и время от времени нападает на деревню.

Несмотря на неожиданную мистическую историю — или лучше назвать её преданием или легендой? — Майза внимательно выслушал старосту и ни разу даже не хмыкнул.

— Вам не понять, сколько мы от него натерпелись. Да и вряд ли вы поверите.

— Что из себя представляет это чудовище?

— Я больше не собираюсь вам ничего рассказывать! Уезжайте! — побагровев, взревел белым облаком пара староста.

Майза после небольшой паузы, желая подтвердить свои мысли, тихо сказал:

— Элмер… Элмер С. Альбатрос?

Воздух задрожал.

Стоило прозвучать этому имени, как настроение деревенских резко изменилось. Почти рассеявшаяся враждебность подскочила до максимума, а засмотревшиеся на Сильви мужчины разом повернулись к Майзе.

Староста, чьё выражение лица до этого момента почти не менялось, тоже широко распахнул глаза.

— Вы…

— Мы ищем его. Если его здесь нет, мы немедленно покинем…

— Схватить их! — перебил Майзу громовой вопль старосты.

Замершие в угрожающих позах жители деревни сорвались с мест и подобно преследующей добычу стае бросились к внедорожнику. Но в их взглядах кроме агрессии читалось что-то ещё.

«Страх?» — предположил Майза, но убедиться в этом времени не было.

Сохраняя полнейшее спокойствие, будто подобное развитие событий не стало для него неожиданностью, он шагнул назад, не глядя увернувшись от руки попытавшегося схватить его мужчины.

— Подождите, пожалуйста, вы вовсе не… — обратился Майза к старосте, но сопровождавшие его молодые люди навели на него ружья. — Видимо, договориться не получится.

По глухой деревне прогремел выстрел, и тело Майзы сильно содрогнулось.

— Майза! — вырвалось у Сильви.

Майза же, будто плохо понимая, что только что произошло, привалился спиной к внедорожнику и даже шага в сторону не сделал. Чес, быстрее всех оценивший ситуацию, торопливо нырнул под машину.

Пуля оцарапала бедро Майзы, разорвав утеплённую штанину, и в воздух брызнула кровь.

Вдохновлённые быстрой победой деревенские окружили Майзу. Один лишь староста не терял бдительности и не отрывал взгляда от каменной плиты, на которую упали красные капли. Сердце Деза сжалось от дурного предчувствия.

И оно оправдалось.

Красные брызги вдруг поползли.

Будто живые, они заскользили, сталкиваясь и сливаясь, в некоем подобии танца, поднялись по ноге Майзы и исчезли внутри порванной штанины… Другими словами, втянулись назад в рану.

Деревенские тоже заметили эту странность и на секунду застыли, так и не успев схватить Майзу. А затем, сильно побледнев, начали медленно отступать.

— Он тоже…

— Дьявол.

— Такой же, как он!..

— Он нас убьёт…

— Проклянёт…

— Не смотрите ему в глаза…

Деревенские зашептались, переглядываясь.

Майза с интересом за ними наблюдал.

Ему уже приходилось демонстрировать ничего не знающим о бессмертии людям «чудеса исцеления». Почти все они, естественно, пугались и старались в дальнейшем избегать Майзу. Единственным исключением стал его первый и последний начальник — босс небольшой преступной группировки в Нью-Йорке.

Но местные отреагировали несколько иначе. Обычно свидетели исцеления смотрели на Майзу со страхом, как при виде чего-то, выходящего за рамки понимания… но жители этой деревни боялись его, как чего-то знакомого. Словно им уже приходилось наблюдать подобное исцеление, и в них пробудились связанные с ним неприятные воспоминания.

«Ясно. Нетрудно представить, в чём тут дело», — мысленно кивнул Майза, ещё раз окидывая взглядом толпу.

И тогда он заметил, что несколько деревенских начали подкрадываться к Сильви. При этом они косились на Майзу, видимо, хотели взять женщину в заложники.

— Эй, прекратите!

Не двигаясь с места, Сильви хотела оттолкнуть протянувшуюся к ней мужскую руку, но молодой житель деревни оказался чуточку быстрее и успел схватить тонкое запястье.

Майза собирался прийти на помощь, но остановился, увидев, как окно за спиной женщины под тихое механическое шипение начало опускаться.

Парень в пылу борьбы с сопротивляющейся Сильви не обратил на это внимания.

Из открытого окна высунулась смуглая ладонь и сжала его запястье.

Взвизгнув от неожиданности, парень отшатнулся от Сильви, а смуглая рука резво втянулась назад в салон.

Так и не выпустив запястье бедняги.

— Уа-а-а-а-а!

Парень не успел ничего предпринять, и его рука оказалась наполовину внутри салона. Вновь послышалось шипение — кто-то нажал на кнопку, закрывающую окно.

— А-а-а-а-а-а!!!

Разумеется, силы давления оказалось недостаточно, чтобы перерезать мужское плечо, его просто зажало между стеклом и верхней частью рамы… но неприятный механический звук всё не утихал, а узкий край стекла больно впивался в мышцу.

Окружавшие Сильви деревенские растерянно замерли. Сама Сильви тем временем заглянула через окно в салон… и поспешно отпрыгнула от внедорожника.

В тот же миг его задняя дверь с жутким металлическим грохотом вылетела из корпуса… вместе с зажатой в окне рукой молодого человека.

— Уа-а-а!

От удара его тоже отбросило в сторону. Раздался крайне неприятный хруст, но было неясно, что именно сломалось: кость или рама.

А под пронзительный вопль бедняги из салона показался…

— Чу… чудовище?..

В этот раз в голосах местных слышался именно страх перед неведомым. Настолько необычно выглядел спустившийся из автомобиля человек.

Его тело скрывали просторные, открывающие смуглые руки до локтей, белые одежды. На летнее одеяние они не походили, по, учитывая температуру воздуха, глядя на них любого всё равно пробирала дрожь.

Конечно, одного этого недостаточно, чтобы посчитать человека странным. Дело было в его голове.

Первым, что притягивало взгляд, была маска чудной формы, тёмная сама по себе, но разукрашенная яркими красками. Похожие можно встретить на фестивалях в Юго-Восточной Азии и в Гонконге.

Но это ещё не всё: под маской были белые бинты. То есть этот мужчина сначала обмотал себе голову бинтами, а затем ещё надел поверх маску, так что в её прорезях лишь поблёскивали цепкие глаза с тяжёлым взглядом.

Откровенно фантастический для этих мест облик незнакомца породил в толпе деревенских шумное волнение.

Мужчина в маске, ничуть не смущённый произведённым впечатлением, сухо сказал Майзе:

— Ты ужасно водишь. Смею повторить. И смею спросить ещё раз… ты меня убить хочешь?

Хоть лица его было не видно, но в тоне явно слышалось раздражение.

— При обычных обстоятельствах я бы тебя ударил или пнул, но всему своё время и место. Поэтому я тебя прощаю. Смею подчеркнуть, что только в этот раз.

— Спасибо, ты такой добрый, Нил, — пожал плечами Майза, ни капельки не впечатлённый напыщенным выступлением товарища. После чего повернулся к старосте: — Он ехал в грузовом отделении, поэтому за пассажира я его не посчитал, вот и не попросил выйти… Пожалуйста, не думайте, что я специально хотел вас обмануть.

Но староста его не слушал. Он смотрел на чужака в маске с таким выражением, будто видел кошмар наяву.

Заметив реакцию окружающих на своё появление, Нил скрестил на груди руки и вновь обратился к Майзе:

— Не знаю, в чём дело, но, похоже, все успокоились. Поэтому смею спросить. Майза, что от меня требуется?

— Э-эм, хотелось бы решить всё мирно, так что постарайся не применять силу, — попросил Майза, с нескрываемым беспокойством глядя на деревенских.

Нил, задумчиво хмыкнув, обошёл внедорожник, поставил ногу на запаску и весьма ловко взобрался на крышу. Выпрямившись, он скрестил на груди руки и угрожающе обозрел деревенских.

Пока те терялись в догадках, что всё это значит, Нил тихо, но отчётливо произнёс:

— Что ж, для начала — на колени. А потом уже поговорим.

Майза и Сильви, давно привыкшие к эксцентричным заявлениям старого друга, и в этот раз оставили бы его слова без внимания, если бы не одно «но».

— Нил, они не говорят по-английски, — заметил Майза.

А сам подумал: «Может, и хорошо, что не говорят».

На секунду повисло молчание.

— Что?! — вырвался из-под маски вопль, в котором угадывалось лёгкое раздражение. — Ты меня обманул!

— Никто тебя не обманывал… Ты что, не слышал, что я говорил с ними не на английском?

— Кхм… Значит, это мой промах. Признаю. Смею заметить, я не отрицаю своей вины! Но кроме берберского, я владею только английским, китайским и индонезийским. И что ты предлагаешь мне делать?

— Ничего делать не надо. Лучше слезь с крыши, помнёшь, — устало попросил Майза.

— Ты их жутко напугал, — добавила Сильви. — Слышишь, как они галдят на своём языке?

— О?

Всё с той же непомерной заносчивостью Нил ещё раз обвёл взглядом деревенских, заметно расширивших кольцо вокруг внедорожника. Бедняга с застрявшей в окне двери рукой успел высвободить конечность и с блестящими от навернувшихся слёз глазами отходил в конец толпы.

Если бы они знали, что за чушь сказал им Нил, возможно, это бы поумерило их враждебность, а так их недоверие лишь усилилось.

— Ясно… Майза. Смею заметить.

— Что?

— Решить мирно не получится.

— Похоже на то, — оглядевшись, заключил Майза.

Пока остальные дрожали от страха, сопровождавшие старосту молодые люди сохраняли видимость спокойствия. К ним присоединились ещё несколько с ружьями в руках, и все их дула были направлены на Майзу, Сильви и Нила.

— Цельтесь в голову, — подсказал староста.

Молодые люди как заправские охотники быстро и слаженно поправили прицелы.

— Если они такие же, то с размозжённой головой какое-то время не смогут двигаться. Нужно схватить хотя бы одного, тогда удастся с ним договориться.

В обычной ситуации четыре человека ничего не могут против целой толпы, но никто из деревенских не был уверен в победе. Ладони держащих ружья молодых людей взмокли от пота.

Воздух дрожал от напряжения, но стоящий на внедорожнике мужчина в маске лишь презрительно фыркнул:

— Стреляйте, чего медлите? Но стоит вам нажать на спусковые крючки, и вы станете в моих глазах врагами. И тогда, смею заметить, вам всем конец!

— Да они не говорят по-английски! — вздохнул Майза, не отводя взгляда от нацеленных на него ружей.

«И как поступить? Можно, конечно, позволить им нас схватить, но…» — прикидывал он, чувствуя, как атмосфера накаляется всё сильнее.

Он поднял глаза к небу, такому ясному, что в данных обстоятельствах это казалось даже чем-то ироничным, и принял решение сдаться самому и дать шанс Нилу, Сильви и Чесу уехать, пока всё не уляжется. Конечно, они могли сбежать все вместе, но Майза во что бы то ни стало хотел узнать местонахождение Элмера.

Майза оставил на время свой пост в руководстве клана Мартиджо, нью-йоркского ответвления каморры, и отправился в кругосветное путешествие.

Но не для невинного осмотра достопримечательностей или отдыха, а чтобы отыскать рассеявшихся по всему миру бессмертных.

Тридцать лет они с Чесом искали давних товарищей-алхимиков. На поиски Сильви и Нила ушло много времени и сил, но для живущих вечно это был не такой уж большой срок. Они уже почти отчаялись отыскать последних двоих… когда проверенный информатор сообщил Майзе о возможном местонахождении Элмера С. Альбатроса. Правда, он смог дать лишь наводку на деревню и умолчал обо всём остальном, сославшись на «конфиденциальность», но Майза с готовностью ухватился за соломинку.

Он не мог позволить себе упустить такой шанс. Через восемь месяцев он должен вернуться в Нью-Йорк. Если они не найдут Элмера сейчас, времени на дальнейшие поиски просто не останется.

Приходилось спешить и рисковать. Именно поэтому Майза, понимая, что упомянутым старостой Дьяволом может быть Элмер, всё равно произнёс его имя.

Что вылилось в открытую конфронтацию с жителями деревни. И если Нил был сам виноват, то Чеса вовлекать в неприятности не хотелось. Бессмертие не избавило их от способности испытывать боль и страдания.

Майза обернулся к Сильви и Нилу, чтобы дать им знак бежать, пока он будет отвлекать деревенских… и вдруг заметил кое-что краем глаза.

Из леса с противоположной стороны от той, откуда к деревне выехал внедорожник, показались три лошади с маленькими всадниками в красных одеждах.

Майза так и застыл с повёрнутой назад головой. Деревенские устремились к нему с явным намерением схватить, но, тоже заметив приближающуюся тройку лошадей, испуганно охнули.

— Эй… помощники едут.

— Всем опустить оружие!

— Чёрт, они ведь не должны были явиться сегодня…

— Они точно заодно с тем Дьяволом…

Шепчась и ворча себе под нос, часть местных осталась стоять, но опустила ружья, а другая в страшной спешке разбежалась по домам и захлопнула за собой двери. Все, кто прятался всё это время в тени, словно растворились в воздухе. В поднявшейся панике только староста и сопровождающие его молодые люди не шевелились и продолжали с ненавистью смотреть на красных всадников.

— В чём дело? Что происходит?

— Хм?

В первые секунды Сильви и Нил растерялись, но затем, услышав за спиной стук копыт, обернулись.

Три лошади одновременно остановились примерно в десяти метрах от внедорожника, и Майза смог наконец разглядеть их всадников: это были три девочки с очень похожими лицами, наверное, сёстры.

На них были ярко-красные штаны и куртки с белыми манжетами, напоминающие костюм Санта-Клауса, и на фоне старомодных нарядов жителей деревни они смотрелись крайне вызывающе.

— Господин Дез, — спрыгнув с лошади, немного взволнованно обратилась одна из девочек к старосте. — Эти люди — гости господина Элмера. Мы проводим их в замок.

— Ах вы… — с презрением процедил староста.

Если на Майзу и Нила он смотрел со страхом, то сейчас его лицо исказила чистая неприязнь.

— Господин Элмер просит оставить их в покое.

Староста какое-то время молча буравил девочек злым взглядом, затем демонстративно громко цокнул языком, развернулся и мотнул головой.

Молодые люди, правильно истолковав этот жест, отошли к обочине.

С появлением трёх девочек у входа в деревню стало очень тихо.

Майза, Сильви и Нил, застигнутые врасплох неожиданным вмешательством загадочных всадниц, уставились на них.

Затянувшееся молчание нарушила спустившаяся с лошади девочка. Поставив ногу в стремя, она повернула голову к чужакам и боязливо сказала:

— Э-эм… Будем очень признательны, если вы… поедете за нами. Здесь… опасно.

— Что ты обо всём этом думаешь, Майза? — встревоженно спросил Чес, пока они ехали по дороге, ведущей вглубь леса.

Майзу опередила Сильви:

— Не волнуйся, Чес, Майза совсем не обиделся, что ты сбежал раньше всех.

— Я н-не об этом! Я спросил насчёт тех девочек!

— Думаю, тебе подойдёт та, что посередине.

— Не о том речь! Сильви, ты же всё понимаешь, хватит издеваться! — вспыхнул Чес.

— А-ах, всё-таки ты такой душка!

Сильви вновь обвила руками шею мальчика со своего заднего сидения.

Майза, с улыбкой за ними наблюдавший, ответил на вопрос Чеса:

— Думаю, волноваться не о чем. Сами слышали, нас ждёт Элмер.

После всего случившегося у входа в деревню они решили последовать за девочками в красном. Судя по реакции местных, «чудовищем» они называли именно Элмера. А причину этого можно будет выяснить при встрече с ним.

Нил снова лёг в грузовом отделении и уснул, прикрывшись толстым пледом.

— Но, знаете… Вам не кажется, что эти девочки какие-то странные? Они почти ничего не сказали, и вспомните, как их встретили жители деревни… Выглядят, как местные, но будто иностранки…

— Ну… Если так подумать, та деревня тоже довольно необычная, — принялся рассуждать Майза. — Видели их лица, когда я сказал, что мы путешествуем? Такое чувство, будто они понятия не имеют, что живут на частной земле.

— Кстати, да.

— Потому что иначе они могли бы сказать: «Здесь частные владения, проваливайте», — и весь разговор. Мы ведь действительно нарушители, тут не оправдаешься. Кроме того… они говорят на официальном языке этой страны, но с каким-то особым выговором, да и отдельные слова звучали немного иначе. Будто устаревшие.

— Не зря же этой деревни нет на картах. Наверняка они какие-нибудь религиозные фанатики или ещё кто-то в этом духе, — отрезал Чес.

Майза недолго подумал и помотал головой.

— Не похожи они на фанатиков. Иначе почему они называют Элмера, если, конечно, речь действительно о нём, то «Дьяволом», то «чудовищем»? Почему не остановились на одном конкретном слове?

— Хочешь сказать… это обычная деревня?

— Это тоже вряд ли. Возьмём их старосту… что-то с ним не то. Остальные выглядели просто испуганными, а он… вёл себя как-то странно. С ходу определил, что мы «чужаки»… Хотя, полагаю, он лучше кого бы то ни было знает свою деревню.

Не выпуская руль, Майза задумчиво наклонил голову, вспоминая полные ненависти глаза старосты.

— Разве это не нормально для старосты? — со скукой в голосе спросил Чес.

— Нет, я не это имел в виду, более буквально… — попытался объяснить Майза, но отвлёкся, потому что именно в этот момент деревья впереди расступились, и его взору предстало неожиданное зрелище. — О, кажется, мы приехали.

Чес тоже посмотрел вперёд. Сильви наклонилась, так что её лицо стало почти вровень с лицом мальчика. А увидели они…

Замок.

Каменное строение, будто сошедшее со страниц детской сказки или фэнтезийного романа или перенесённое из когда-то бешено популярной видеоигры. Но размеры не позволяли назвать его королевским дворцом, скорее он напоминал крепость разбойников.

Снаружи из-за голых стен он производил довольно неказистое впечатление, окон тоже было немного, но по их несимметричному расположению можно было предположить, что внутренняя архитектура отличалась разнообразием. Примечательно было и отсутствие серьёзных разрушений.

— Общий стиль с замками Люксембурга и Бельгии. Сильно напоминает люксембургский Вианден. Только уменьшенных размеров, — прокомментировал Майза.

— Необычно для Северной Европы, — нахмурился Чес. — И потом… он не кажется таким уж старым. Выглядит максимум лет на сто.

Замок стоял посреди глухой чащи, свободен был лишь подъезд к воротам с жилой пристройкой. Прогуляться особенно негде.

Тройка лошадей, не снижая шага, скрылась за воротами.

— Я так понимаю, мы можем заехать?

Недолго поколебавшись, Майза завёл внедорожник внутрь и остановился примерно на середине двора.

Выйдя из машины и ещё раз осмотрев замок с близкого расстояния, он устало протянул:

— Мда…

— Ошибки быть не может, — с точно таким утомлённым взглядом уверенно добавила Сильви. — Элмер здесь.

Майза не сдержал тяжёлого вздоха: на входных дверях и окнах замка висели рождественские украшения. Но не фабричного производства, а самодельные, созданные с любовью и фантазией из того, что нашлось в лесу и удалось достать в деревне, поэтому среди них не было ни одного повторяющегося.

— Из всех, кто плыл с нами на том корабле, на такую выходку способен один лишь Элмер, — не по-детски сухо подытожил Чес.

Зато Сильви с горящими как у ребёнка глазами разглядывала украшения.

— Да, только Элмер может со спокойной душой вешать такие ассиметричные штуки… По крайней мере, из тех бессмертных, кто был на том корабле.

— Давайте зайдём. Девочки возвращаться, похоже, не собираются. Сильви, разбуди Нила, пожалуйста.

— Хорошо.

Сильви зашла за внедорожник, а Майза и Чес остановились перед входом в замок.

Большие деревянные двери, крепившиеся к каменной кладке петлями, смотрелись весьма странно. Похоже, замок и правда был значительно моложе, чем казался на первый взгляд.

На стук никто не откликнулся. Решив, что они и так находятся без разрешения на частной территории, Майза и Чес толкнули незапертые двери. Дрогнули украшения в виде Санта-Клауса и оленя, пронзительно заскрипели петли. Секунду поколебавшись, Майза и Чес шагнули внутрь.

— Есть кто-нибудь?

Каменные стены и пол прихожей не были украшены, зато в конце её начиналась роскошная лестница, какие можно видеть в особняках девятнадцатого века. Двери в дальней части помещения тоже не походили на старинные.

— Разница налицо. Кто-то очень хотел, чтобы снаружи замок выглядел старым.

— Согласен. Чем-то напоминает музей… — растерянно начал Майза, но его перебил громкий скрежет петель.

Входные двери резко захлопнулись, и одновременно с этим закрылись ставни на окнах, погрузив прихожую в полутьму.

Чес в панике схватился за ручку, но двери даже не дрогнули.

И никого рядом. Они словно оказались в фильме ужасов.

Вдруг над их головами раздался неприятный отрывистый смех. Из-за гулкого эха было трудно определить, где находился его источник.

— Несчастные агнцы… Добро пожаловать в проклятый замок посреди проклятого леса… Успокоенные внешним убранством, вы совершили страшную ошибку и теперь послужите источником моих сил…

Преисполненные театрального пафоса фразы на мгновение застали Майзу и Чеса врасплох, но затем они переглянулись и хором спросили:

— Элмер?

— О-о, вам известно моё имя? Деревенские нашептали, да? Но мало кто смеет так дерзко произносить имя Дьявола, хвалю! И всё же сопротивление…

— Нет, в смысле, Элмер, это ты?

— Это мы!

— Бесполезно… Хм?..

После небольшой паузы нарочито хриплый басовитый голос сменился молодым и звонким.

— А… Погодите, что-то не так…

— Это на самом деле ты… Ну привет впервые за двести девяносто лет! — не в силах сдержать переполнявшую его радость, слегка повысил голос Майза.

Чес сохранял спокойствие, но тоже усмехнулся:

— А ты совсем не изменился. И не видя тебя, сразу узнаешь.

Порождённое их голосами эхо успело окончательно затихнуть, когда из темноты прямо над ними наконец донёсся изумлённый возглас:

— Стойте! Только не говорите… Чес?.. Майза?!

Что-то бухнуло, и полутьме перед Чесом и Майзой появился человеческий силуэт.

— Э-эй! Ставни! Скорее, откройте ставни! — закричал он.

И немедленно все ставни, будто под порывом ветра, распахнулись, и прихожую вновь залил дневной свет.

— Скажите, здорово? Я прикрепил к ним веревку, чтобы можно было закрывать и открывать одним движением руки!

— А-ах, как же давно мы не виделись! Дай я на тебя… — начал было Майза, но осёкся, хорошенько рассмотрев стоящего перед ними человека.

Выглядел он не менее обескураживающе, чем Нил.

Чёрные одежды дополнял надетый на голову чёрный мешок с прорезями для глаз. Словно в неудачной попытке изобразить куроко — рабочего сцены кабуки.

— Что это за наряд?

— М? А-а! Простите, простите! В таком виде кажется, будто сама тьма шевелится, пугать легче! Ха-ха-ха! Фу-ух, дышать нечем. У меня так давно не было гостей, слегка увлёкся.

Стянув с головы мешок руками в чёрных же перчатках, Элмер повернулся к друзьям вспотевшим лицом и улыбнулся.

Блондин с голубыми глазами, его нельзя было назвать ни сногсшибательным красавцем, ни страшным уродом. Обычная заурядная внешность, которой очень шла по-детски открытая улыбка.

Майза, вернувшись в чувство, положил руку на плечо Элмеру и эмоционально повторил:

— А-ах, а ты и правда… всё такой же!

— Ха-ха! Это же Майза! Настоящий Майза, с ума сойти! Чес, ты видишь?.. А-а, Чес, это ты! Поверить не могу, Чес! Майза, представляешь, это Чес! Я так счастлив, что, кажется, сейчас взорвусь, а ведь во мне даже фитиля нет, и запала тоже нет, да и больно это — взрываться, не хочу я! Но это невероятно, просто невероятно, что же делать, что мне делать?!

— Для начала настоятельно предлагаю успокоиться, — посоветовал Майза.

Бурные восторги друга заставили его самого взять себя в руки.

— И кстати… Что это был за жуткий хохот? — добавил он, усмехнувшись. — Сколько тебе лет? Я сам чуть со стыда не сгорел, его слыша.

— А что, странно звучало?

— А сам ты этого не замечал?

Чес, отошедший от Майзы и Элмера на время, пока длилось их громкое воссоединение, не сдержал искреннего изумления:

— Если ты таким образом хочешь кого-то напугать, то у тебя ничего не выйдет. Только на смех поднимут.

Но на его колкое замечание Элмер ответил широкой улыбкой.

— Тогда это можно считать огромным успехом! Люди смеются, когда их пытаются напугать! Редчайший шанс! А сколько радости!

— Тебе вообще знакомо слово «сарказм»?

— А-ха-ха-ха! Ну ладно об этом! Как вы меня удивили, просто до глубины души, честное слово! Что вы тут делаете? Вы знали, что я здесь? — приобняв Майзу, похлопал его по спине Элмер.

Чес и Майза растерянно переглянулись. Получается, он был не в курсе, что они приехали в деревню? Тогда зачем он прислал за ними тех девочек?

— Элмер, ты не знал, что мы здесь?

— А-а, нет, я знал лишь, что в деревню пришли чужаки, а местные из-за меня немного на нервах, вот и я подумал вмешаться, пока они не сделали ничего плохого.

«Как ты узнал, до деревни ведь далеко? И почему ты вообще живёшь в этом замке, а местные называют тебя Дьяволом?»

Эти и другие вопросы переполняли головы Чеса и Майзы, но они решили пока сосредоточиться на радости встречи.

Послышался стук: подоспели оставшиеся снаружи Сильви и Нил.

— Хм? Это ещё кто? Вы не одни?

— Да, с нами ещё двое старых знакомых, — довольно ответил Майза.

Чес, заражённый его настроением, улыбнулся:

— Угадай, кто!

— Ну… Даже не знаю, с кем вы тогда близко общались, с Беггом?.. Ой, да неважно, сейчас-сейчас, уже открываю!

С пылающими совершенно детским любопытством глазами и гулко бьющимся сердцем Элмер открыл замок на двери. Должно быть, здесь была та же хитрость, что и со ставнями: стоило дёрнуть веревку — и створки захлопывались.

Перед широко улыбающимся Элмером предстали…

Дьявольски обворожительная красотка и мужчина в маске поверх забинтованного лица.

— Элмер! Это правда ты?!

— Йо.

Элмер немедленно захлопнул дверь и повернулся к Майзе.

— Кто это?

— Действительно, кто же это? — с редкой для него насмешливой улыбкой отозвался Майза.

Чес молча дрожал от едва сдерживаемого смеха.

Заскрипели петли отворяемых снаружи створок, и в прихожую зашли двое, которых — Элмер готов был в этом поклясться — он видел впервые.

— А-а-а! Я их не знаю! Незнакомые люди без разрешения вломились!

— Эй, Элмер, ну тебе не стыдно?! Хоть бы поздоровался, чего сразу выгонять! — возмутилась Сильви, но не смогла до конца подавить улыбку.

В отличие от неё Нил выглядел по-настоящему рассерженным:

— Не мог ради первой встречи после стольких лет оставить свои дурацкие шуточки!

— В-вы кто?! Мало того, что ввалились в мой замок, как к себе домой, так ещё и в душу ко мне лезете?! Вы кто такие?!

Вид искренне растерянного Элмера заставил Нила вспомнить про свою голову.

— Хм, ясно… Раньше я не носил маску. Твоё недоумение оправданно. Но смею заметить, ты мог бы узнать по голосу!

Его величественный тон всколыхнул в памяти Элмера нужные воспоминания.

— Нил?.. Нил?!

— Наконец-то, — удовлетворённо кивнул Нил.

Элмер какое-то время недоверчиво смотрел на него, затем перевёл взгляд на Сильви.

— А ты тогда… А!

— Удивлён? Ну да, я правда сильно измени…

— Хьюи! Хьюи Лафорет! Зачем ты вырядился женщиной?!

— Ты совсем?! — вырвалось у Сильви.

Майза и Чес тихо засмеялись.

— А что, не так? Ты не он? Но на том корабле кроме него других подобных красавчиков не было…

— Да Сильви это! Сильви Люмьер! — со смехом подсказал Майза.

Сильви протяжно вздохнула.

— Ну ты даешь… На том корабле я ведь была единственной женщиной…

— Сильви?

Элмер уставился на женщину перед собой, затем резко повернул голову в сторону Майзы и воскликнул:

— Не верю! Сильви не была такой внеземной красоткой! Она была смазливенькой деревенской девчушкой!

— Я даже не знаю, радоваться мне или сердиться, — растерянно заметила Сильви.

Элмер ещё раз внимательно в неё всмотрелся и задумчиво забормотал:

— Нет, ну, погодите… Пусть она сменила очки на линзы, но как быть с ростом? Сильви была ниже, и формы у нее были намного скромнее, ей же на тот момент было всего семнадцать! А этой явно за двадцать! Чес ведь не изменился, и Сильви тоже не могла…

— Она тогда не выпила эликсир, — коротко ответил Майза на логичное недоумение Элмера.

— Я стала алхимиком, чтобы остаться навечно красивой, — с весёлой ноткой в голосе добавила Сильви. — На том корабле, к сожалению, мне было всего лишь семнадцать. Для того чтобы обрести бессмертие, а с ним и неизменное тело, я была слишком юна. Поэтому я перелила эликсир в бутылочку и выпила через несколько лет, когда довела свою внешность до совершенства.

Элмер окинул её изумлённым взглядом.

— То есть ты Сильви двадцатилетней версии?

— Ты меня «версией» не обзывай. Но да, в целом, так.

Недолго подумав, Элмер положил руки на плечи Сильви и с непередаваемой печалью в глазах сказал:

— Сильви. Перед тем как отпраздновать долгожданное воссоединение, я хочу, чтобы ты честно ответила на один мой вопрос.

Его внезапно серьёзный тон заставил Сильви слегка занервничать.

— На какой?

— Не бойся, что бы ты ни ответила, я ни за что от тебя не отвернусь. У тебя впереди целая вечность, постепенно, но ты сумеешь искупить свои грехи.

— Ты о чём?

— Скажи правду. Ради того, чтобы обрести такую красоту… в крови скольких детей ты искупалась?!

— Ты хоть понимаешь, как сильно сейчас меня оскорбил?! — занесла руку для пощёчины Сильви.

Элмер в последний момент увернулся и обернулся к Майзе и Чесу.

— Шутки в сторону.

— И это, по-твоему, прозвучало как шутка?!

— По правде говоря, я узнал тебя с первого взгляда. А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Сильви тяжело вздохнула и ещё раз взмахнула ладонью.

— Осторожно… — хотел присесть Элмер, но не вышло. — Эй?

Майза схватил его за правую руку, а Нил за левую.

— Нет, Элмер, в этот раз ты перешёл черту.

— Смею заметить, ты заслужил пощёчины.

Вдвоём они слегка приподняли его над полом. Элмер побледнел.

— Нет, погодите, вы что, шутите?..

Ладонь Сильви рассекла воздух. Раздался звонкий хлопок.

Стоящий в сторонке и глядящий в пустоту Чес тоскливо и по-взрослому сухо пробормотал себе под нос, чтобы его никто не услышал:

— Эх, и Элмер, и Сильви по сути остались такими же, какими и были. Лишь я один изменился.

* * *Они улыбаются. И господин Элмер, и пришедшие в замок чужаки.

Так искренне, от души.

Господин Элмер всегда улыбается, глядя на меня.

Но я… я не умею улыбаться.

Если бы я… если бы я могла… улыбаться… как эти его гости… как было бы…

Но я не могу. Не могу улыбаться от души.

Как господин Элмер.

Хотя он так старается научить меня этому.

Но все мои воспоминания грустные.

Когда грустно, невозможно улыбаться…

Но сейчас мне больше всего грустно от самой себя, не умеющей улыбаться.

* * *— Ну что ж, как там говорят в таких случаях? Не обращайте внимания на грязь и чувствуйте себя как дома!

— Но это же не твой дом…

— Чес, хватит уже при любом удобном случае колоть в больные места… Фух! — плюхнулся на стоящий перед камином диван Элмер.

На его щеке всё ещё пылал отпечаток пятерни.

Продолжить разговор решили в комнате, исполняющей роль гостиной.

— И это все, кто сюда приехал… ещё кто-нибудь в живых остался? — спросил Элмер после того, как разжёг огонь в камине.

Остальные переглянулись. Вопрос был крайне серьёзный.

Недолго поколебавшись, Майза ответил за всех:

— Из тридцати человек, которые были на том корабле, в живых осталось, включая нас, девятеро.

Элмер молча смотрел в камин. На его лице танцевали всполохи от огня. Тишина окутала друзей.

Прошло несколько секунд. Наконец Элмер поднял голову и повернулся к Майзе и остальным.

Он улыбался.

— Ясно. Это грустно, но я рад.

— Что?..

Сильно наклонив деревянный стул, так что тот встал на две ножки, Элмер заговорил тоном человека, с плеч которого вдруг свалился тяжёлый груз:

— Если честно, я начал подумывать, что уже никогда не увижу никого из старых товарищей. Но сегодня вы пришли. А значит, решил я, в худшем случае все остальные умерли. Но, оказывается, есть и другие. Угу, отличный повод для улыбки.

— Ты оптимист.

— Вовсе нет. Просто улыбка для меня — единственный способ выразить свои соболезнования. Не умею я грустить, что тут поделать. Не люблю это дело. Можно сказать, ненавижу. Но говорю сразу, я не забуду никого из умерших, ни в коем случае. Поэтому, Майза, пожалуйста, скажи, кто ещё жив?

Майза улыбнулся, немного растерянно и в то же время успокоено.

— Всё-таки ты ни капельки не изменился. Кроме нас, в живых ещё остались Бегг, Хьюи, Виктор и…

— А-а, Хьюи жив? Виктор же вроде в ФБР служит и однажды его арестовал, да? Я читал об этом в газете очень давно, — с ностальгией улыбнулся Элмер. — Где Хьюи сейчас? Слышал, его посадили в тюрьму, но за столько времени срок заключения должен был уже закончиться.

— Мы этого тоже не знаем. Но слухов, что его поглотили, не было, так что, скорее всего, он сейчас где-то продолжает свои эксперименты.

— Да уж, Хьюи повернут на экспериментах. В определенном смысле, из всех нас он больше всего походил на алхимика… Ох, прости, я тебя перебил, — спохватился Элмер при виде нахмурившегося Майзы.

— Нет, ничего страшного. Так вот, последний, чьё местонахождение до сих пор неизвестно, — это Дэнкуро. Дэнкуро Того. Помнишь его? Единственный азиат.

— А-а, ниндзя.

— Ниндзя?

— Я его так прозвал… Погоди. Вы с ним ещё не встречались?

Этот вопрос приковал к Элмеру внимание всех присутствующих.

— А ты с ним виделся?! — вскрикнул Майза.

Элмер пожал плечами.

— Лет десять назад встретились совершенно случайно в Японии, в месте под названием «Эдомура-чего-то-там». Он был в костюме ниндзя. С тех пор больше не виделись, поэтому я точно не знаю, жив он или нет…

— Как же так… Мы первым делом в Японию на его поиски и отправились. Он ещё на корабле много раз говорил, что хочет вернуться на родину…

— Когда это было?

— Около двадцати лет назад.

Элмер замотал руками и рассмеялся.

— А-а, тогда понятно, что вы его не нашли. Он вернулся в Японию всего десять лет назад. Представляете, этот ниндзя решил добраться до Японии из Америки пешком, но на Северном полюсе с ним что-то случилось, и он два с половиной столетия провёл замерзшим во льдах.

Остальные слушали его, потеряв дар речи.

— Затем его обнаружила советская атомная подлодка, а потом его подстрелили, когда он, сбежав от КГБ, перелезал через Берлинскую стену… В общем, натерпелся немало. Он скрывался в Западной Германии, пока стену не разрушили, и лишь после этого смог вернуться в Японию. Где впал в глубокий шок при виде того, как сильно она изменилась. Все его родные давно умерли, ещё даже до войны… кажется, перед открытием страны в живых уже никого не осталось. И теперь он решил попутешествовать по Японии.

— Ничего себе, приключения, — заметил Нил.

На этом тему Того посчитали закрытой, и гостиная ненадолго погрузилась в молчание.

Наконец Элмер задал самый животрепещущий вопрос:

— А что Силард? Про него ты так ничего и не сказал.

При звуках этого имени на лицах Сильви, Чеса и Нила отразилась целая буря эмоций, и они отвели глаза.

Силард Куэйтс. Он был самым старым алхимиком на «Адвене Авис», и именно он воспользовался проклятьем поглощения в своих коварных целях, возжелав заполучить знания всех остальных.

После секундной паузы Майза коротко ответил:

— Силард умер.

Элмер нахмурился. В его глазах облегчение боролось с печалью.

— Итого с Дэнкуро осталось девять, — помолчав немного, подытожил он.

Майза кивнул.

— Получается, так.

— Погоди, вы что, искали меня, чтобы это сказать?

Майза усмехнулся и снова кивнул.

— Вот оно что… Ну спасибо. Этого достаточно, чтобы улыбнуться. Или даже расхохотаться!

Элмер зашёлся в гомерическом хохоте, но вдруг упал на пол и забился в жестоком приступе кашля.

— Ты в порядке?

— З-заставил… себя смеяться, и!.. Желудочный сок!.. Пха, попал в горло!.. У-у-у, я умираю!.. Умираю!..

Каждая попытка вдоха оборачивалась новым спазмом в лёгких. Перед глазами Элмера, на своем опыте узнавшего, что чувствует утопленник, закрутились в обратном порядке воспоминания всей его трехсотлетней жизни.

— А не надо нарочно смеяться, — укорила Сильви.

— Смею заметить, ты идиот, — не остался в стороне Нил. — Начать с того, что хохот в данной ситуации прозвучал очень грубо по отношению к Майзе.

Оба сохраняли полнейшее спокойствие — всё равно ведь не умрёт. Майза, поднявшись, с сочувствием гладил Элмера по спине. Чес с беспокойством заглянул ему в лицо.

— Ты как? — погладил он его правой рукой по щеке.

Затем рука скользнула к макушке… но Элмер даже не вздрогнул.

— Да, уже всё прошло. Спасибо, Чес.

Чес отнял ладонь и, не произнося больше ни слова, вернулся на свой стул. На его лице можно было различить смутное недовольство.

Элмер хотел спросить о причине такой реакции, но его отвлёк Майза.

— Ну что ж, Элмер, теперь твоя очередь рассказывать.

— А что вы хотите услышать? Я знаю несколько государственных тайн, но выдать их…

— Это нас не интересует.

— Уверен? Даже тайна республики Науру?

— Я серьёзно, — не обратил внимания Майза на легкомысленный тон Элмера. — Что с той деревней не так? Почему тебя боятся и называют «Дьяволом»? Ты что-то у них отбираешь? И кто те девочки…

— Не задавай столько вопросов за раз! Мозги вскипят! Вот, уже закипают! Пыш-пыш!

Элмер схватился за голову и задрожал всем телом, так сильно, что черты лица смазались.

И вдруг… у него провалилась голова.

Все присутствующие от неожиданности затаили дыхание. Голова исчезла внутри чёрного балахона, и оттуда повалил густой дым, заволокший всю комнату.

При вдыхании его в лёгких ощущалась тяжесть, но это не был отравляющий газ. Алхимики пригнулись и на ощупь направились к тому месту, где в последний раз видели Элмера.

Дым очень быстро рассеялся, и перед взором поражённых друзей предстала… валяющаяся посреди комнаты труба, укутанная в чёрную ткань. Судя по всему, она и послужила источником дымовой завесы.

— Опять его шуточки…

Майза оглянулся. Углы комнаты всё ещё оставались немного задымлены, но человеческого силуэта нигде не было видно. Элмеру хватило той секунды, когда они ничего не видели, чтобы улизнуть.

— Он всегда обожал фокусы. Это же надо, смыться из собственной одежды, — изучая трубу, сухо прокомментировал Чес.

Внезапно по комнате разнёсся, отражаясь от каменных стен, донельзя довольный голос Элмера:

— Давайте поиграем!

— Я бы предпочёл обойтись без игр.

— Я буду пока доделывать свои дела, а вы попробуйте меня поймать! Если получится — обещаю в качестве награды ответить на ваши вопросы!

— Элмер!

— Бесполезно, Майза, ты сам знаешь: Элмера в таком состоянии уже не остановить, — вмешался Чес.

Майза кивнул, соглашаясь.

— Делать нечего…

— ОК! Прекрасно! Я знал, что ты меня не подведёшь, Майза! Итак, ещё раз добро пожаловать! В отрезанную от общества и самой истории… нет, вообще никогда не принадлежавшую этому миру деревню! Считайте, что вы попали в другое измерение, в сказку! Надеюсь, вы ответственно подойдёте к исполнению своих ролей!

Последовавший за этим хохот стал постепенно удаляться.

Майза вновь опустился на стул и тяжело вздохнул.

— Хорошо, я ещё в Нью-Йорке успел привыкнуть к подобному.

— Только Айзек и Мирия, в отличие от Элмера, творят безумства по простоте душевной.

— Это ещё кто такие? — удивился Нил.

Но в этот момент смех Элмера окончательно стих, и в дверь постучали. Из-за деревянной створки, смотрящейся довольно несуразно посреди каменной стены, послышался неуверенный детский голос:

— Извините… чай готов.

— Да, конечно. Заходи, — ответил Майза вместо исчезнувшего хозяина.

— Простите за беспокойство.

В комнату зашла девочка в красном костюме, но не одна из всадниц. Она тоже была на них похожа, но стрижка и черты лица слегка отличались.

Не обнаружив Элмера, девочка растерянно закрутила головой по сторонам.

— Хм, смею предложить забыть об условии Элмера и расспросить её, — разумно высказался Нил.

Чес, вернувшись в роль простого мальчика, подбежал к девочке и невинно поинтересовался:

— Скажи, а кем ты и остальные девочки приходитесь Элмеру?

Ответ девочки прозвучал не менее прямолинейно:

— Меня… принесли ему в жертву.

* * *Никто в деревне не знал, когда и как она появилась. Только глубоким старикам было что-то известно, но никого из них не осталось в живых, чтобы спросить.

В понимании нынешнего поколения её жителей весь мир ограничивался деревней, а за пределами окружавшего её леса не было ничего. Там мир заканчивался.

Те, кто в этом сомневался, отправлялись в чащу, где проклюнувшиеся в сердцах зачатки любопытства и надежды оказывались безжалостно растоптаны.

Они не замечали неестественной густоты елей, потому что не знали, как выглядят другие, обычные леса.

Сколько бы они ни шли вглубь чащи, она всё не заканчивалась, и в итоге большинство сдавались и поворачивали назад. А многие так и не вернулись. Говорили, что в лесу чувство направления отказывало, и путники могли по нескольку раз проходить по одной и той же тропе. Единственная дорога заканчивалась тоннелем, ворота в который всегда были закрыты… а позже он и вовсе обрушился.

Была ещё одна дорога, ведущая далеко вглубь леса. Оттуда время от времени приезжали торговцы. Но там стояли постовые, не пропускавшие ничего, кроме железных повозок, управляемых торговцами. Однажды несколько деревенских тайно пробрались в грузовой отсек… и больше их никто не видел.

Со временем, уверившись в опасности внешнего мира, местные стали внушать своим детям, что снаружи опасно, что там ничего нет, что деревня — это и есть мир.

Дети понимали, что это ложь. Но им было страшно сказать об этом вслух… но ещё сильнее они боялись внешнего мира.

Иногда высоко в небе пролетала серебристая птица. Из-за огромных размеров и жуткого шума, который она производила, её считали дьявольским созданием.

Но во всём остальном жизнь в деревне не накладывала никаких неудобств. Большую часть необходимого деревенские добывали или делали своими руками, а масло и прочие горючие материалы привозили торговцы. Они служили неоспоримым фактом существования внешнего мира, но деревенские старательно закрывали на него глаза. Торговцы ни словом о нём не упоминали и никогда не выходили из повозок, даже окна редко опускали. По негласному правилу, никто не пытался что-нибудь о них разузнать, а со времён прошлого старосты покидать деревню вообще запретили.

Все были с этим согласны, и всё шло хорошо.

Но не без проблем. Пусть местные при всём желании не могли связаться с внешним миром, иногда оттуда наведывались непрошеные гости. Все они попадали в деревню случайно, кое-кто говорил на другом языке. Но самое главное… появление чужаков просто не укладывалось в голове большинства деревенских. Оно противоречило их концепции мира, по которой вне деревни ничего не существовало. Поэтому приезжих считали Дьяволами, пытающимися сбить местных с пути истинного.

И ведь самому первому явившемуся в деревню чужаку действительно это удалось: несколько молодых людей поверили его рассказам о «внешнем мире» и, нарушив запрет, ушли вместе с ним.

Они тоже не вернулись.

Все говорили, что они «поддались на искушение Дьявола».

С тех пор вход в деревню посторонним был закрыт.

Чужаки наведывались редко, примерно раз в десятилетие, но их немедленно выпроваживали… или от них избавлялись в буквальном смысле этого слова.

Страшась внешнего мира… или не желая признавать, что он на самом деле существует, деревенские не пытались покинуть пределы своего леса.

Со временем им, скорее всего, грозило вымирание, но пока они могли наслаждаться тихой мирной жизнью и быть по-своему счастливы.

Но всё изменилось, когда пять лет назад явился Дьявол по имени Элмер…

Вечером того дня, когда к деревне подъехал внедорожник, в центральном доме для собраний за большой общий стол сели местные главы. Все выглядели взволнованными, а некоторые и испуганными.

В отличие от обычных заседаний, сегодня в деревянном зале царила гнетущая атмосфера. Можно было подумать, что на деревню надвигается лесной пожар.

— Что будем делать, Дез?

— Я сам их не видел, но это правда, что люди болтают?

— Дьяволов стало больше? Как это понимать?!

— Что станет с деревней?! Он уже приходил, что-нибудь говорил?!

Староста Дез Нибил морщился, но молчал.

— Сделай что-нибудь! Правда, что их было четверо?! И они все Дьяволы?!

На этот вопрос вместо старосты ответил молодой человек, один из тех, кто днём целились в приезжих из ружей.

— Да, я видел собственными глазами. Один из них такой же, как он. Насчёт трёх других не знаю, но тот, в очках, точно демонское отродье!

— А ещё этот страшный человек в маске… Он говорил на каком-то странном языке. Наверное, это их язык. Проклятый язык!

— Но, думаете, та красавица тоже демон?

— Ну… Н-наверное. Хотя… Может, и нет… — смешался молодой человек. Он тоже тогда загляделся на Сильви.

— Ещё среди них был мальчишка… но он почти сразу спрятался.

— Да, с ним, получается, четверо. В любом случае, сейчас они в замке по приглашению Элмера. Н-но, слушайте… та штука, на чём они приехали… Думаете, они как-то связаны с торговцами?

— Торговцы к делу не относятся. Надо решить, как теперь быть! Правильно, староста?!

Деревенские разом замолчали в ожидании слов Деза.

Тот шумно вздохнул и заговорил таким тоном, будто обращался к самому себе:

— Жаль, не удалось их схватить прежде, чем они встретились с Элмером… Раз за ними приехали, он должен был знать об их прибытии. А значит, возникает вопрос, что он сделает с нами после того, как мы им угрожали…

— Это и так понятно! Поэтому мы и спрашиваем, что делать!

— А что мы можем сделать?! Только ждать его требований! Там и будем думать! — огрызнулся староста.

Но сидящих за столом это не утихомирило.

— Как у тебя всё просто! А если он явится ночью мстить, что тогда?!

— И потом, что бы он ни попросил, продукты или ещё что-то… нам нечего ему предложить. Придётся влезать в запасы.

— Предлагаешь помирать с голоду?!

— Это безответственно! Ты же староста, сделай что-нибудь!

— Молчать! — побагровев от злости, рявкнул Дез и ударил кулаком по столу. — А что вы предлагаете?! Прежде чем тявкать, поработайте головами! У вас есть план? Или, может, вы способны убить этих Дьяволов или изгнать их? Чем я, по-вашему, от вас отличаюсь?! Только что староста! Так пожалуйста, с готовностью прямо сейчас передам этот пост любому из вас! И пусть он предложит гениальное решение всех проблем!

Землякам нечего было на это ответить. Ни у кого не нашлось иного плана, кроме как ждать дальнейшего развития событий.

Воцарившуюся тишину прервал раздавшийся из-за спины Деза молодой голос:

— Не говори так, пап.

— Фелт? Тебя это не касается.

В дверном проёме стоял юноша лет пятнадцати-шестнадцати. Его лицо ещё не успело утратить детские черты, но глаза смотрели по-взрослому твёрдо.

— Все в деревне волнуются. И я тоже. Естественно, что они обращаются к тебе за помощью.

Дез промолчал.

— Сейчас не время ссориться. В такие моменты мы наоборот — должны объединяться, чтобы защитить деревню!

Слова сына старосты, несмотря на всю их наивную прямоту, заставили остальных сидящих за столом взять себя в руки.

— Думаю, пока мы, как ты и сказал, должны ждать. Вдруг тот ребёнок и женщина на самом деле несчастные пленники… Может, мы сможем узнать их слабые места. Сделаем вид, что выполняем приказы, и усыпим их бдительность, — предложил юноша.

Главы деревни переглянулись.

— Ну… почему бы и нет… — наконец пробормотал кто-то.

Это настроение подхватили остальные, и в итоге решили какое-то время ничего не предпринимать, пока ситуация не прояснится.

— Пап, ты согласен?

— Делайте, что хотите, — раздражённо бросил Дез и резко встал из-за стола.

Кажется, удачное выступление сына пришлось ему не по душе.

Один из земляков обеспокоенно бросил ему в спину:

— Староста, главная проблема ведь в том, что теперь потребуется больше жертв…

— Знаю. А у нас осталась только одна. Если не будет жертв, тогда придётся отдавать деревенских девушек…

* * *Я шла к сараю, где ночую, когда из дома для собраний послышался сердитый голос господина Деза.

Неужели я опять что-то натворила и этого не заметила?

Очень не хочется, но нужно удостовериться.

Дом собраний стоит на высоком фундаменте. Поднявшись по небольшой лестнице, я поняла, что внутри много людей. Скорее всего, они обсуждали господина Элмера. А значит, прошлый крик не имел ко мне отношения.

Когда я подошла к входной двери, она неожиданно распахнулась.

Удар.

Я рухнула на пол.

В носу онемело от боли. Я прижала к нему руку, и по ней быстро потекла кровь.

— Чёрт, а нечего было торчать под дверью! Хм? — раздался над головой голос господина Деза.

Следом по моему телу стали проноситься волны острой боли.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Не отрывая от меня злого взгляда, господин Дез бил по мне дверной створкой.

Мне удалось сдвинуться на безопасное расстояние. Но стоило подняться, и я опять упала… на этот раз в проход. И ноги будто попали в капкан.

— Ну отлично, теперь дверь из-за тебя не закрыть!

Удар, ещё удар, ещё. Всё новые и новые вспышки боли. Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно-больно-больно-больно-больно-больнобольнобольнобольноболь…

В конце концов, моё сознание перестало поспевать за ощущениями тела, а оно само инстинктивно сжалось в комок и перестало шевелиться.

Удары прекратились, и сверху послышался раздражённый голос господина Деза:

— Ну вот, теперь весь проход в крови, никакой от тебя пользы, одни неприятности! Чтоб отмыла тут всё до ночи!

Он ушёл. Следом через меня переступили несколько деревенских жителей.

— Гадость…

— Она нас подслушивала?

— Сил никаких нет…

Они старательно поднимали ноги, будто я была мёртвой бродяжкой. Смотрели на меня как на какую-то пакость, морщились, и бормотали ругательства.

Всё как всегда. Ничего не меняется. Почему же сегодня меня это так задевает? Из-за приезда гостей к господину Элмеру?

Когда деревенские ушли, я с трудом поднялась… и увидела господина Фелта.

— Тебе сильно досталось. Ты как?

Он недолго помолчал, смотря на меня с жалостью.

— В следующий раз, когда они потребуют новую жертву, ею станешь ты… Так нужно на благо деревни… Прости, — сказал он и ушёл.

Господин Фелт не бьёт меня и не оскорбляет.

Но и не защищает.

Так было всегда. Ничего не изменилось.

Такова моя участь. Не о чем думать.

Ничего не меняется. Всё нормально. Такой же день, как все предыдущие. Такими же будут все последующие.

Но почему же… Ах, почему же…

Почему все чужаки относятся ко мне по-доброму?

Никто из них ни разу меня не ударил, не пнул, не рассердился, что я сплю в постели.

Я думала, что господин Элмер один такой.

И потому держалась до этого дня.

Но теперь я знаю.

Там, за пределами леса, существует другой мир.

Тогда почему мне приходится всё это терпеть?

Господин Элмер сказал: «Есть места, намного лучше, чем здесь, но есть и другие места, которые в десятки раз хуже». Но если есть шанс, я бы хотела им воспользоваться.

Я хочу уйти отсюда, из этой деревни, куда угодно, лишь бы там меня не били, лишь бы мне не пришлось испытывать боль, лишь бы мне не было одиноко, неважно, куда, хоть куда-нибудь…

Но мне нельзя мечтать об этом.

Это несбыточная мечта.

Уход из деревни для меня означает смерть.

Раз желание неосуществимо, не стоит об этом и думать, не стоит, забудь…

Как грустно. Я хочу ненавидеть господина Элмера, того, кто пытался научить меня улыбаться и что такое счастье.

Я вспомнила. Ясно и четко.

Это чувство. Ненависть.

Я должна ненавидеть деревенских, но в первую очередь ненавижу господина Элмера.

От этого невыносимо грустно.

Может, мне вообще не место в этом мире…

* * *23 декабря. В замке.

Ночь накрыла окрестности.

Опустившаяся с неба темнота словно принесла с собой вселенский холод, заставляя дрожать и без того морозный воздух.

Большая часть крыши стоящего в глубине леса замка была плоской, и по ней можно было спокойно прогуливаться. Лишь крыша южной обзорной башни — конусообразная, и добраться до неё было не так-то просто.

Именно там, привалившись спиной к наклонённой поверхности, любовался звёздами человек.

— Элмер!

Мужчина медленно повернулся на голос.

— О.

Он увидел мальчика, точнее, верхнюю половину его туловища. Нижняя всё ещё скрывалась за краем крыши.

Еще немного усилий, и Чес благополучно взобрался и устало выдохнул.

— Молодец, нашёл ступеньку сбоку от окна? — искренне похвалил его Элмер. — Ты один?

Чес, не ответив, повёл взглядом вокруг и пробормотал:

— С этим замком определённо что-то не так. Архитектурой почти в точности повторяет люксембургские замки, но такие конусообразные крыши обычны для датских… Такое ощущение, что при его возведении смешали стили разных стран.

— Не знал, что ты так хорошо в этом разбираешься… А я и не замечал.

— Это со слов Майзы.

— Ха-ха! Может, поставить для коллекции скульптуру сятихоко? — беззаботно улыбнулся Элмер.

Чес осторожно зашагал по наклонённой крыше.

Элмер резко вскочил. Похоже, его совершенно не беспокоила опасность сорваться.

— Хе-хе-хе, тебе меня в угол не загнать! Думаешь, сможешь победить того, кого за резвость прозвали «горным козлом»?

— И куда ты собрался бежать? — спокойно спросил Чес.

Элмер поднял глаза к небу и недолго подумал.

— Ой…

Прыгать было некуда, разве что на небольшое чистое пространство крыши внизу, вот только после падения с такой высоты одними переломами вряд ли отделаешься.

Бессмертие не избавляет от боли. Покрывшись холодным потом, Элмер вынужденно застыл на месте.

— А я… побегу в противоположную сторону от тебя.

— Собираешься вечно кружить по крыше?

— Не хочешь составить мне компанию в чисто научном эксперименте и выяснить, сколько кругов нужно пробежать, чтобы превратиться в масло?

— И не подумаю, — вздохнув, отрезал Чес.

В свете луны Элмер задумчиво наклонил голову.

— Лично мне кажется, тот, кому первому пришла в голову идея про «растопившихся в масло тигров[1]» — настоящий гений. Ты как считаешь?

— Не пытайся меня отвлечь. Я пришёл не ловить тебя, а поговорить.

Чес сел и привалился спиной к крыше.

— Я же сказал, что ничего не стану говорить, пока вы меня не…

— Разговор будет обо мне.

Заинтересовавшись, Элмер слегка придвинулся к мальчику.

— А ты, я смотрю, так и не оставил эту свою привычку лазить по ночам на верхотуру. На том корабле ты тоже каждый вечер забирался на мачту и смотрел на звёзды.

— А… А-а… А-а-а! Так вот как ты понял, что я здесь! А я ещё удивлялся, не думал, что вы найдёте меня в первый же день.

— Сколько дней ты собирался прятаться?..

Не отвечая, Элмер опёрся одной рукой о крышу, встав почти ровно. Затем повернулся к Чесу и, дружелюбно улыбнувшись, спросил:

— Так о чём ты хотел поговорить?

«Понял, что тема неприятная», — сообразил Чес и немного смущённо вздохнул.

Собрав волю в кулак, он изобразил на лице улыбку, но ничего не успел сказать. Элмер холодно заметил:

— Не притворяйся. Тебе не идёт.

С лица Чеса исчезло всякое выражение.

А через секунду и атмосфера вокруг мальчика изменилась. Он сердито посмотрел на Элмера и произнёс тоном, в котором не осталось ничего от былой детскости.

— Ты всё такой же гнусный тип.

— Хм? Ты чего вдруг взрослым заделался?

— Что?.. — растерялся Чес.

Он был уверен, что Элмер разгадал его истинную натуру.

— Ты ведь понял, что я притворяюсь, нет?

— Нет, в смысле… Что, правда? Я лишь заметил, что у тебя улыбка вымученная, а ты… Погоди, что? Ты притворяешься?

— И кто теперь из нас идиот?.. — повесив голову, самокритично вздохнул Чес.

Элмер с запозданием сообразил.

— А… А! Вот оно что! Понял, ясно, хорошо. ОК. Не вопрос. Ну да, в общем-то, логично. У тебя тоже за плечами три столетия, я наоборот должен был удивиться, что ты до сих пор ведёшь себя, как ребёнок… Хм… Но прости, у меня даже мысли не возникло.

Чес, глядя на звёзды, опять тяжело вздохнул. Белое облачко пара заблестело в лунном свете. И маленький бессмертный тихо сказал:

— Странно то, что Майза за последние семьдесят лет ни разу со мной на эту тему не заговорил. И Сильви с Нилом, похоже, тоже ничего не замечают.

Во взгляде детских глаз явно читалось беспокойство.

— Я хочу спросить тебя… Что ты о нас думаешь?

— Вы мои друзья, — не медля ни секунды, с абсолютной уверенностью в голосе ответил Элмер.

Но увидев, как округлились глаза Чеса, он торопливо забормотал:

— Нет-нет-нет-нет, погоди-погоди-погоди, понимаю, в данной ситуации слово «друзья» звучит немного напыщенно, если вообще не фальшиво. Но ты правда был мне другом, хотя нынешний ты ведёшь себя иначе, да и триста лет сбрасывать со счетов нельзя… может, друзья по чаепитию? Или нет, погоди, соратники? Коллеги… Товарищи тоже подходят… Собратья… А можно ещё амиго на испанский манер… Напарники… Партнёры… Члены одной команды… И так далее и тому подобное.

«Что, варианты закончились?» — про себя съязвил Чес.

Элмер, ничего не замечая, ещё какое-то время бурчал что-то себе под нос, а потом ударил кулаком по ладони.

— Или, как говорят на Востоке, одной норы барсуки…

— Ну уж нет. Давай без дурацких сравнений, — перебил Чес.

— Помню, Дэнкуро мне как-то сказал: «Вы с Хьюи одной норы барсуки».

— Наверняка ничего хорошего он не имел в виду… А-ах, зря я вообще решил завести с тобой серьёзный разговор.

— Чего ты как Майза? Веди себя, как положено ребёнку!

Чёрствость Элмера разозлила Чеса.

— Прекрати. Я же говорю, что внутри я уже не ребёнок.

— Да? Ах да, точно. Но, слушай, если честно, у меня от этой твоей манеры речи мороз по коже. Ты же вечный ребёнок, практически житель Нетландии, так улыбайся, как все дети! Искренняя детская улыбка всех вокруг делает счастливыми. За исключением тех, кто детей не выносит в принципе, кха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— А на мои чувства тебе наплевать?

— Вовсе нет! Наоборот, я это ради тебя говорю! Не всякий взрослый может улыбаться от души, как это делают дети, большинство чувствует себя неловко, зато тебе не из-за чего заморачиваться! Вот тебе первое огромное преимущество, а ещё ты можешь ходить в кино по дешёвым билетам и получать в Хэллоуин сладости — ну разве не здорово? И потом, никто не запрещает тебе, как сейчас, в нужные моменты включать взрослого… И вот ещё что, Чес. Я об этом уже говорил, но, когда ты улыбаешься, всех вокруг тебя охватывает радость. И они тоже начинают улыбаться. Ты заражаешь их улыбкой. А что это значит? Это значит, что вокруг тебя все счастливы! Ты не представляешь, как я тебе завидую, чёрт!

Чес нахмурился.

— Я так и не понял, что ты имеешь в виду. И для меня всегда была загадкой эта твоя зацикленность на улыбках. Улыбка не равняется счастью, это было бы слишком просто.

— Что ты такое говоришь?! Из всех человеческих эмоций самые главные это те, которые вызывают улыбку! Знаешь, как на Востоке говорят? «Улыбка богатство и удачу в дом манит»!

— Поговорки — это одно… И на каком основании ты делишь эмоции на главные и неглавные?

— Как мне нравится, — немедленно ответил Элмер.

Чес шумно вздохнул.

— Не понимаю, как человек, у которого напрочь отсутствует логика, смог стать алхимиком…

— Ха-ха-ха-ха-ха, алхимики пытались превратить свинец в золото! О какой логике ты вообще говоришь?

— А-а-а-а-а-а, как ты можешь! Взял и сам себя же и опустил! — схватился за голову Чес.

Элмер, не переставая хохотать, присел рядом с ним.

— Вообще идея о «неблагородных металлах», таких как бронза или железо, отдает высокомерием, тебе не кажется? Сколько пользы они принесли человечеству, чего только мы из них ни отливали, и на тебе, обозвали вдруг «неблагородными». Я б на их месте обиделся.

Он вдруг встал и, будто подначивая Чеса, закружил на месте. В этом не было никакого практического смысла, что не мешало Элмеру лучиться довольствием.

— Где-то с пятнадцатого века алхимики разделились на две большие группы. Одни сосредоточились на научных экспериментах. Другие решили оставаться приверженцами мистерий. Меня, наверное, стоит отнести ко вторым. Иначе я бы не согласился вместе с Майзой попытаться призвать Дьявола. А вот Хьюи и Силард застряли где-то посередине. Я это к чему? Не нам, ставшим бессмертным благодаря дьявольской силе, рассуждать об общепринятой логике. Ну и ладно! Будем жить так, как нам самим кажется правильным. А потому… Улыбнись, Чес!

— Сейчас мне кажется правильным не скрывать переполняющее меня раздражение, — посмотрел на него снизу вверх Чес.

Элмер остановился на середине очередного поворота и широко распахнул глаза.

— Ты чего?! Кто же злится под таким прекрасным звёздным небом — это вредно для здоровья! Смотри, умрёшь молодым!.. Ну ладно, я понял, всё. Не смотри на меня, как на пса, гоняющегося за собственным хвостом, чтоб самого себя обнюхать… Хорошо. Я готов серьёзно тебя выслушать. Считай, что чудесная ночь слегка затуманила мой разум.

— Несерьёзность для тебя — обычное дело… И злюсь я не поэтому. Я хочу поговорить как раз о том, что меня раздражает, об этом твоём хроническом легкомыслии!

— Хе-хе, сочту это за комплимент.

— Никакой это не комплимент! От слова совсем! Вот вечно ты сбиваешь других с толку таким отношением! Но правда, мне важен твой ответ.

Элмер под тяжёлым взглядом Чеса неловко улыбнулся и вновь сел на крышу.

— Пожалуйста, скажи… Почему ты не спросил, кто поглотил Силарда?

Элмер не успел и рта раскрыть, а его маленький бессмертный товарищ торопливо продолжил:

— Почему ты так запросто нас впустил? А если бы мы на тебя напали? Я ведь коснулся твоего лица! Правой рукой! Что если бы я положил её тебе на голову? Почему ты меня не оттолкнул? Почему не испугался, даже не удивился? Почему… Почему ты ничего не боишься?! С чего такая уверенность, что никто из нас тебя не поглотит?! Думаешь, мы ни капельки не изменились за эти годы?!

Под конец Чес уже практически кричал.

Элмер молча его выслушал, а когда мальчик прервался и тяжело задышал, восстанавливая дыхание, он грустно улыбнулся и, глядя ему прямо в глаза, тихо сказал:

— Я забыл.

— Что?..

— А ведь правда, было, было такое правило, вообще из головы вылетело. Хотя надо было сообразить, раз уж старик Силард умер…

— Ответь серьёзно! — взъярился Чес.

Но Элмер продолжал улыбаться.

— Нет, я не шучу и не прикидываюсь, я честно забыл. Я не вру.

Чес сдался. Элмер всегда был горазд болтать всякую ерунду, но когда он говорил, что не врёт, ему можно было верить.

Если за последние три столетия его привычки не изменились… Элмер на самом деле забыл о поглощении. Но Чес не мог в это поверить. Будто вся его жизнь вдруг обратилась сном.

— Ты врёшь.

— Это правда.

— Ты врёшь! Ты ведь… Ты тоже скрывался из страха быть поглощённым, разве нет?! Поэтому и поселился в этой богом забытой глуши! — с каким-то неуловимым отчаянием в голосе настаивал Чес.

Но Элмер безжалостно помотал головой.

— Я путешествовал по миру не для того, чтобы убежать от Силарда и остальных. Кроме того, даже если бы я не забыл об этом правиле, моё отношение к вам ничуть бы не поменялось.

— Ты врёшь.

— Да не вру я! А то я не знаю, что вы бы никогда так не поступили. Если кто-то из вас поглотил Силарда, что ж, я не собираюсь его или её за это винить.

— И ты предлагаешь мне в это поверить?! — вскочил Чес.

Внезапно Элмер схватил его за правое запястье и прижал его ладонь к своей голове. Если бы в сознании Чеса хотя бы на мгновение промелькнуло желание «поглотить», не только тело, но и все воспоминания Элмера втянулись бы через правую руку внутрь мальчика.

Но как раз Чес и перепугался до полусмерти. Силой отцепив от себя пальцы Элмера, он торопливо отдёрнул ладонь от его головы.

Глядя на с трудом переводящего дыхание мальчика, Элмер успокаивающе улыбнулся.

— Теперь веришь?

Несколько секунд Чес с сомнением смотрел в его открытое и лишённое даже намёка на беспокойство лицо… а затем, переведя дух и скрипнув зубами, процедил:

— Как… Как тебе это удается?

Его слова источали яд, но детский голос сглаживал это впечатление.

Во взгляде Чеса мешались досада и печаль.

— Как у вас это получается?.. Не только ты, Майза тоже, и Бегг, и Сильви, когда я вновь с ними встретился, все спокойно меня приняли. С Нилом поначалу пришлось нелегко, но и он мне уже полностью доверяет. И не только мне. Они все друг другу доверяют, уверенные, что никому из них даже в голову не придёт поглотить остальных!

Чес опустил глаза и помотал головой. А затем очень тихо и немного безнадёжно продолжил:

— Люди меняются. Я очень хорошо знаю это по себе. И что все люди от природы злые!.. Я точно это знал, но с какого-то момента всё стало меняться. Несколько десятилетий назад я в одиночку отправился в Нью-Йорк. Чтобы встретиться с Майзой, чтобы его поглотить. Но по пути я познакомился с другими бессмертными. А потом, уже в Нью-Йорке, узнал, что бессмертных вообще много! Нами, кто плыл на том корабле, дело не ограничивается! Можешь себе представить? Но сейчас речь не об этом. Больше всего меня напугало… что они все оказались просто до невероятного хорошими людьми!

«Есть и другие бессмертные?» — изумился Элмер, но уточнять не стал. Чес, поглощённый внутренними переживаниями, не обратил внимания на то, какую важную правду только что ему открыл.

— Но это же хорошо, что они оказались хорошими.

— Ничего хорошего!.. Я же сказал, мне как никому отлично известно, что все люди на самом деле злые!

Чес замолчал, на секунду заколебавшись, но в конце концов всё же решился сказать:

— Я поглотил Фермета.

Фермет. В памяти Элмера замелькали образы из прошлого. Сам он говорил с ним считанные разы, но хорошо помнил этого алхимика… Опекуна Чеса.

— Фермет проводил на мне эксперименты, мучил меня и истязал самыми разными способами. Но я всё равно продолжал ему верить. А он только пуще надо мной измывался!

Элмер потерял дар речи. Фермет из его воспоминаний, заботящийся о Чесе, как о родном брате или сыне, просто не мог быть способен на подобное.

— И что в итоге? Человек, которому я абсолютно доверял, несмотря на всё, что он со мной делал, однажды попытался меня убить! Мы начали бороться, и в какой-то момент я прижал правую ладонь к его голове… Можешь себе представить, через какой ад я прошёл? Каково мне было узнать, что он думал и чувствовал по отношению ко мне? Все его безумные, злые мысли?! А я ведь верил ему! Всё это время безоговорочно верил!.. И я возненавидел мир. Проще было считать, что весь свет, и я в том числе, пропитан злом. Но тогда почему?! Почему они все хорошие?! Получается, я один во всём мире неправильный?! Почему ты, и Майза, и Айзек, и Мирия, и Фиро, и Эннис… Почему… А я… Я… Почему все…

Чес повесил голову, не в силах больше вымолвить ни слова.

Элмер недолго помолчал, затем посмотрел на звёздное небо и тихо произнёс:

— Я тебе завидую.

Чес медленно поднял на него глаза.

— Да, завидую. Послушай меня, Чес. Я не знаю, все ли люди плохие или хорошие, но давай думать так. Предположим, из шести миллиардов людей на Земле девяносто девять и девять десятых процента — плохие. Получается, после того, как ты сел на тот поезд, тебе встречались сплошь хорошие люди из оставшейся одной десятой процента! Ты хоть понимаешь, какова вероятность этого? Примерно такая же, как если бы ты два раза подряд выиграл в лотерею с одними и теми же числами! Или как если бы в Землю врезался метеорит или шимпанзе набрала цитату из пьесы Шекспира!

Слушая его неуёмное стрекотание, Чес ощутил себя полным идиотом. И он надеялся на серьёзный разговор? А хуже всего было то, что он знал: Элмер говорил от чистого сердца.

— А я завидую твоему оптимизму, Элмер.

— Причём тут это, я правду говорю! И ещё добавлю, что ты очень даже хороший человек, Чес, можешь быть спокоен.

— Не надо меня успокаивать. Мне просто обидно. Вы все ни капельки не изменились, а я один превратился в какого-то гада. Я один стал другим. И мне из-за этого обидно до смерти.

Посчитав разговор оконченным, Чес зашагал к той части крыши, где под её краем прятались ступеньки.

— Странный ты, — недоумённо сказал ему в спину Элмер. — Если тебя так гложет мысль, что ты плохой… Так возьми и стань хорошим.

— Если бы всё было так просто.

— Но ты ведь уже раз изменился. Ты повзрослел, Чес. Научился различать добро и зло. Это же хорошо! Но ты почему-то совсем этому не радуешься… Так изменись снова. Замерзшая вода когда-нибудь вновь оттает, так и человек может измениться.

Он смущённо почесал нос и улыбнулся.

— Если ты хочешь вновь оттаять, позволь теплу вокруг себя сделать это за тебя. Я не говорю садиться другим на шею, просто поверь, что окружающие искренне желают тебе добра.

— И как ты со стыда не сгораешь от таких пафосных речей… Тебе-то какая выгода, если я изменюсь?

— Я же говорил, забыл? Тебе стоит улыбаться, как положено ребенку! И не только тебе. Большей части людей на свете идут улыбки. Я к тому, что готов чем угодно помочь, чтобы ты улыбался. Но предпочтительнее, чтобы ради этого не пришлось никого убивать и умирать самому.

Последние слова заставили Чеса остановиться и обернуться.

— То есть, — произнёс он с каменным лицом, — если я скажу тебе спрыгнуть отсюда, ты спрыгнешь? Тебя ведь это не убьёт.

Элмер медлил с ответом.

— Поэтому не стоит обещать, что готов чем угодно…

Но договорить Чесу не удалось.

— Хорошо. Ией! — перебил его легкомысленный вопль.

— А?.. — вырвалось у Чеса, когда Элмер вдруг исчез из его поля зрения.

У него ушла секунда, прежде чем он сообразил, что только что произошло, и одновременно с этим снизу донёсся глухой стук.

За которым последовали крики.

— Элмер?! — восклицал Майза. — Элмер, ты как?!

— Ты чего?! Разбиться вздумал?! — возмущалась Сильви.

— Как раз вовремя, — деловито хмыкнул Нил. — Свяжем его, пока он ещё не очнулся…

Слушая их, Чес со смешанными чувствами поднял глаза к звёздному небу, подставляя лицо лунному свету.

— Прости, Элмер… Спасибо, конечно, но что-то мне сейчас не до улыбки…

Примечания переводчика:

1. Эпизод из сказки про Маленького Чёрного Самбо (автор Хелен Баннерманн). Отправившись в лес, он повстречал четырёх тигров и, чтобы те его не съели, отдам им свою яркую одежду и зонтик. Тигры поспорили, кто из них главнее, стали бегать друг за другом вокруг дерева, да так быстро, что в итоге обратились в лужу гхи (топлёного масла). На котором, к слову, мать Самбо потом пожарила блины.

Следующий день. Сочельник.

Пятеро бессмертных собрались за длинным столом обеденного зала — самого просторного помещения в замке. Перед ними стояли лишь бокалы с водой, но отсутствие праздничных блюд щедро компенсировалось рождественскими украшениями и красиво трепещущими огоньками свеч в подсвечниках.

— Счастливого Рождества! — с какой-то странной интонацией, будто произнося молитву, провозгласил сидящий во главе стола мужчина.

Его руки и ноги были крепко привязаны к стулу.

В таком положении он провёл всю ночь, что не помешало ему, очнувшись, приняться раздавать указания по украшению замка своим давним товарищам.

Те поначалу недоумевали, зачем им его слушаться, но, понаблюдав за молча трудящимися девочками, они решили, что просто обязаны им помочь, и сами не заметили, как вошли во вкус.

— Какое ещё: «Счастливого Рождества»? — устало усмехнулась Сильви. — Это надо же было додуматься: сигануть с крыши! Ну и что, что тебя Чес нашёл? Ладно, ты не можешь умереть, но всё равно это слишком!

— Ничего не слишком! Всё, что нас не убивает, делает нас…

— Смею перебить. И слушать не хочу.

— Грубиян!

Пока остальные были заняты перепалкой, Чес хранил молчание. Элмер ни словом ни обмолвился Майзе, Сильви и Нилу об их разговоре, представив всё так, будто он сам решил спрыгнуть с крыши. Чеса грызла совесть, и поначалу он хотел рассказать правду, но так и не отважился.

Майза, похоже, заметил некое напряжение между Чесом и Элмером, но допытываться не стал. Сказал только:

— Достаточно того, что вы с Чесом знаете причину, почему ты упал.

Сильви и Нил тоже не пытались лезть с расспросами.

Что если им всё было известно, и они хотели сберечь чувства Чеса?

«Никто их об этом не просил», — мысленно проворчал он, но не решился проверить это предположение.

Потому молчал. И вспоминал прошлую ночь. Точнее, один конкретный её момент: когда Элмер прижал правую ладонь Чеса к своей голове.

«Могу ли я кому-нибудь настолько доверять?» — вдруг подумалось ему, но он немедленно помотал головой.

Нет, он бы позволил тому же Майзе, или Айзеку и Мирии, или Эннис, с которой они жили как брат и сестра, коснуться правой рукой своей макушки. Но всё равно невольно бы напрягся и уж точно бы никогда не додумался специально прижать к своей голове правую руку бессмертного, кем бы он ни был.

Как Элмеру это удавалось? Они ведь не виделись почти три столетия. Чес промучился целую ночь, размышляя над этим. Можно было назвать его глупцом и поставить на этом точку, но Элмер отличался от других людей. Предположим, те же Айзек и Мирия, безумная парочка из Нью-Йорка, наверняка тоже без всякой задней мысли с улыбкой позволили бы Чесу положить правую руку себе на голову.

Но Элмер действовал обдуманно. Он всегда преследует вполне конкретную цель: вызвать на лицах окружающих улыбки. Правда, почти все его планы оборачивались провалом, но это не меняло сути.

Что заставляет Элмера так из кожи вон лезть ради каких-то улыбок? Неужели он и правда ни капельки не сомневался, что Чес не желает его поглотить?

От бесконечной череды вопросов без ответов Чеса отвлёк голос Элмера:

— Ты чего такой мрачный, Чес? Сейчас весь мир находится во власти улыбок! А кто не улыбается, того ждёт смерть. Вспомни, как изображают в мультиках всяких монстров, захвативших мир. Они все улыбаются от уха до уха. Не потому что захватили мир; они улыбались, вот поэтому и смогли его захватить! Поэтому мы должны улыбнуться раньше них, затем накормить всех голодных, чтобы они тоже улыбнулись…

«А может, не стоит и пытаться его понять?» — вздохнул про себя Чес.

Нил высокомерно заявил:

— Хватит впустую разглагольствовать, Элмер. Для местных жителей это ты монстр. Смею напомнить, ты обещал. Рассказывай.

— Правильно, Элмер. Мы вчера пытались расспросить девочек, но узнали лишь, что они были твоими жертвами, и ты похитил их из деревни… Они не выглядят напуганными, но я всё же очень надеюсь, что в твоих объяснениях не промелькнёт ничего предосудительного. Ради твоей же пользы, — непривычно для себя холодно добавил Майза.

Но на его тяжёлый взгляд Элмер ответил улыбкой.

— Я их не похищал, что за обидные обвинения. Они сами пришли, когда я потребовал от деревенских принести мне жертвы.

— Какая разница?

— Разница есть…

Элмер с многозначительным видом помотал головой. Затем набрал полную грудь воздуха и приступил к рассказу.

О времени, когда в деревне появился Дьявол.

— С чего начать… Пожалуй, начну с момента, когда местные меня убили…

* * *Тремя годами ранее. Декабрь.

Когда Элмер только пришёл в деревню, его встретила девочка.

Её странная почтительность вызывала недоумение, но Элмер решил озаботиться этим позже, а пока попросил новую знакомую провести его по деревне.

Никто из местных не порывался выйти к чужаку, все попрятались за наглухо закрытыми дверями. И пристально наблюдали за ним из теней.

— Ох, чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт, я прямо чувствую, как спину прожигают взгляды! За мной будто голодная стая следит! Мда, нелегко быть популярным… Или это инопланетяне прикидывают, похитить меня или нет? С другой стороны, если мной даже инопланетяне интересуются, получается, я соответствую галактическим стандартам?

Девочка довела Элмера до сарая на краю деревни.

— Мда, а ничего получше нет? Честно-честно?

При взгляде на эту жалкую лачужку, едва выдерживающую вес тонкого слоя снега на крыше, настроение моментально упало. Одной дверной створки не хватало, окно разбито, так что вряд ли там было намного теплее, чем снаружи.

— Зато вряд ли им пользуется кто-то из деревенских… Прости, что стал ворчать. Это я ведь сказал, что мне достаточно крыши над головой… Ну ладно, заночую здесь, спасибо. В качестве благодарности завтра расскажу тебе о Рождестве.

Элмер думал, что на этом они с девочкой расстанутся, но она зачем-то последовала за ним внутрь.

— М? Да ты не переживай, я тут как-нибудь сам устроюсь! — улыбнулся он.

Девочка нерешительно прошептала:

— Это… мой дом…

— Что?

Улыбка Элмера застыла, будто сведённая судорогой. Он внимательно осмотрел тёмное помещение.

И на его лицо вернулось серьёзное выражение.

Из крошечного сарая, недостойного называться жилищем, на него смотрели… несколько девочек.

На всех были какие-то грязные лохмотья, а лица их ничего не выражали. Внешне они были похожи, наверное, сёстры.

Элмер замер, ничего не понимая, а одна из девочек — та, что привела его сюда, — извиняющимся тоном сказала:

— Я подумала… ещё один поместится… Если будет тесно, я лягу снаружи…

* * *Сейчас.

— Представляете моё удивление? Будь они немного пофигуристее и погламурнее, как я люблю, можно было обрадоваться личному гарему, но им же на вид было лет по пятнадцать, я бы их и пальцем не тронул. Хотя в Японии в последнее время много манги, обыгрывающей подобный сюжетный поворот, но в реальности при попадании в такую ситуацию душа в пятки уходит, честное слово.

Майза и остальные внимательно слушали беззаботную трескотню привязанного к стулу Элмера. Можно было усомниться в правдивости его слов, но они лично встречались с этими внешне похожими девочками.

— И что было потом?

— Ну, я поначалу подумал, что они сёстры-сироты, и местные их по какой-то причине не любят, поэтому решил не расспрашивать, чтобы не сыпать соль на рану. А на следующий день пошёл прогуляться по деревне. Но никто ко мне опять не вышел. Следили издалека и тут же уносили ноги, если я пытался заговорить. Но я на этот счёт особо не переживал и сосредоточился на поисках более подходящего места для девочек. И узнал об этом заброшенном замке. Местные сюда не ходили, боясь чудовищ, но я никого такого не заметил. Поэтому навёл здесь порядок, чтобы девочки могли спокойно тут жить.

— Ладно, допустим. Но как так вышло, что тебя самого стали считать чудовищем? — спросил Майза.

Элмер довольно улыбнулся.

— Мне просто захотелось украсить замок к Рождеству. Сами подумайте, настоящий заснеженный замок, украшения, здорово же! Девочки мне помогали, так что мы справились за ночь. Здесь в округе ни одной цветной бумажки не найдёшь, поэтому использовали всё, что есть в лесу: ветки, камни… А на следующий день, как раз в Рождество, к замку пришли местные. Я обрадовался: наконец-то смогу познакомиться, наладить контакт, устроим рождественскую вечеринку, тру-ля-ля, а они, угрожая оружием, приказали мне уматывать из деревни! Я попытался прикрыть собой девочек, но попробуй справиться в одиночку против десятков мотыг и серпов. Жуть! Конец, подумал я!.. Ну как, ладошки уже вспотели?

— Только не говори, что ты всё это выдумал.

— Не смотрите на меня так, как смотрели те деревенские! Не вру я, всё так и было… Короче говоря, тогда меня убили в первый раз.

— За что? — удивилась Сильви.

— Я немножко возмутился, и этот староста, Дез, вдруг набросился на меня с кулаками. Но это ещё ладно, просто…

— Они увидели твоё исцеление, — тихо договорил Майза.

Элмер смущённо отвёл глаза.

— Не успел я ничего сообразить, а мне уже всадили кол в сердце. Больно, знаете ли! Искренне посочувствовал вампирам.

— Да, боль в сердце — это не шуточки, — задумчиво пробормотал Чес и передёрнулся.

— Кол я с грехом пополам выдернул, рана заросла, всё нормально… Подумал, я ведь жив, чего злиться, лучше пойду в деревню и поговорю с ними по душам.

— Что?

— А у них при виде меня такие испуганные лица сделались. До смешного. На главной дороге женщина раскладывала фрукты, а увидев меня, такая — бац! — грохнулась в обморок там же, где стояла… Потом меня окружили, и на этот раз сожгли. Представляете, пытаюсь бежать, а сам весь горю, туда-сюда катаюсь по снегу, кое-как потушил, но сил вообще не осталось, так что я прямо там в сугроб и зарылся. Так и провёл ночь, никем не замеченный. На следующее утро солнце растопило снег, я очнулся и вижу, что нижняя половина тела замёрзла! Целый день добирался до замка, но подумал, я ведь жив, чего злиться, поэтому на следующий день опять пошёл в деревню.

— Что? — вырвалось у Сильви.

Но Элмер не обратил на неё внимания.

— А у них ещё пуще лица вытянулись! Прямо обхохочешься. Девушка, раскладывающая фрукты, при виде меня завизжала и бросилась бежать… Потом меня опять окружили, связали руки и ноги и бросили в реку. Ну ладно, я кое-как выбрался на берег, пошатался по лесу и опять вышел к деревне. Подумал, я же жив, чего злиться, лучше поговорю с ними по душам…

На этом месте, видимо, почувствовав настроение друзей, Элмер кашлянул и подытожил:

— В общем, в таком духе прошло несколько дней.

— Смею заметить, ты идиот.

— Зачем же так прямолинейно, Нил! Я просто искренне думал, что, сколько бы они меня ни убивали, если я всякий раз после этого буду идти им навстречу с улыбкой, они со временем поймут, что я не желаю им зла.

— Я на твоём месте давным-давно бы покинул деревню, — здраво высказался Нил.

Но Элмер помотал головой.

— Я ведь ещё не добился своей цели… Но об этом позже. Как бы то ни было, я старался завоевать их доверие… А потом увидел, что та девочка, которая меня встретила, сильно избита… Оказалось, то дело рук старосты. Ну я и немного сорвался… Припугнул их: показал кучу фокусов на основе алхимических опытов. И их отношение ко мне резко изменилось. Так я стал для них чудовищем.

— Хм… Всё-таки эти деревенские какие-то странные, — задумчиво произнесла Сильви. — Им же никто не вредил, с чего такая агрессия…

— Да нет, тут как раз ничего удивительного. В эпоху охоты на ведьм по всей Европе творились зверства куда страшнее. В те времена куда ни плюнь, можно было попасть в священника-садиста или просто алчного мерзавца, которые ради удовольствия и денег мучили и убивали невинных женщин. Ещё и играли на стадном чувстве, подстрекая необразованное население — ужас!

Несмотря на страшные слова, Элмер в голос захохотал.

— Вы просто не знаете, что такое страх самого обычного человека. Безымянного человека из толпы.

Вспоминая, через что ему пришлось пройти в деревне, он саркастически усмехнулся.

— Желания пробуждают в людях жестокость. Но большинство людей способны её контролировать. Речь как раз о тех самых — «обычных» людях. Но есть и другая сила, побуждающая людей на жестокость. Знаете, о чём я? Это… страх.

— Хм. В целом я тебя понимаю, — кивнул мужчина в маске.

Элмер кивнул в ответ.

— Страх снимает внутренние запреты. Человек убеждает себя: «Я делаю это в целях самозащиты». А когда страхом охвачена целая группа, для её членов вообще не остаётся никаких ограничений. Вот только от такой свободы часто страдают совершенно невинные люди, но это уже совсем другой вопрос. Ха-ха-ха!

Элмер немного передохнул и, вновь сменив тон на серьёзный, продолжил рассказ.

— Так вот, на чём я остановился. Я в шутку сказал деревенским, чтобы они раз в год приносили мне жертву. Но они восприняли это всерьёз, и в замок действительно пришла девочка. Делать было нечего, поэтому я потребовал поставлять продукты ей на пропитание. Не судите строго, местные эксплуатировали её как ломовую лошадь, у неё было полное право на компенсацию.

— Еда — это полбеды… Спишем это на твою неудачную шутку. Но, может, ты, наконец, объяснишь, кто они такие, эти дево…

Майзу перебил громкий хруст, за которым последовала целая серия таких же неприятных звуков.

Все за столом удивлённо округлили глаза.

— Ещё один фокус от меня! — воскликнул Элмер и захохотал.

Внезапно от него повалил дым.

Элмер вместе со стулом бухнулся на пол, скрывшись в густых серых клубах. Нил торопливо вскочил и бросился к нему, но обнаружил лишь развязанные верёвки и вделанную в стул трубку, испускающую дым.

— Только не говорите, что тот хруст…

— Он себе суставы выкручивал. Мда… Во даёт.

С потолка, точно в насмешку, донёсся голос Элмера:

— Не волнуйтесь, даже если вы меня не поймаете… Февраль! В феврале я обязательно всё расскажу…

* * *Утро 26 декабря 2001 года. Замок.

На небе не было ни облачка, и сильный мороз ощутимо пощипывал кожу.

Снаружи замок не казался таким уж большим, но для украшения всех его комнат нужно было немало времени и сил. Сильви, держа в руке новогоднюю игрушку, оглядела предстоящий фронт работы и не сдержала тяжёлого вздоха.

— И что такого особенного произойдёт в феврале?

Им предстояло прожить в замке ещё тридцать пять дней. Для неё, привыкшей к благам цивилизации, это станет серьёзным испытанием. Здесь не было ни душа, ни телевизора, ни журналов. Когда она в последний раз жила в таких условиях?

С самого их въезда в лес начались странности. Изолированная деревня. Девочки-всадницы. Загадочный замок. Его хозяин, оказавшийся их давним товарищем, которого местные считают Дьяволом и боятся пуще смерти.

Всего год назад весь мир радовался наступлению двадцать первого века, и вот они оказались в деревне, которая скорее напоминает место действия фэнтезийного романа или фильма.

— Словно… её вырвали из прошлого столетней давности… если не больше… — разглядывая украшение в своей руке, пробормотала Сильви, ни к кому конкретно не обращаясь.

Приготовленные Элмером игрушки почти в точности повторяли традиционные новогодние украшения разных стран. Алхимики развешивали и расставляли их в комнатах под руководством девочек… а те каким-то образом получали указания от Элмера.

При этом о себе они почти не говорили. В первую ночь в замке Майза предложил: «Если хотите, можете вернуться в деревню. Элмера я возьму на себя». Но девочки лишь помотали головами.

Они даже их имён не знали.

По мнению Сильви, неправильно жить целый месяц под одной крышей, и даже толком друг с другом не познакомиться, поэтому она собиралась за сегодняшний день наладить контакт с девочками… но всё никак не получалось.

Она почти смирилась, что встреча Нового года пройдёт донельзя тоскливо, когда неожиданно ей подвернулся шанс.

Сильви с интересом разглядывала «кадомацу» — непривычную конструкцию на входе в замок, когда вдруг услышала позади голос:

— Э-эм… Господин Элмер вскипятил речную воду, если желаете принять ванну…

Обернувшись, она увидела одну из «жертв». На её лице, на которое падал свет из окна, ясно читалось волнение.

— Передай ему, чтобы лично о таком сообщал.

— Х-хорошо, п-прошу прощения…

— Тебе не из-за чего извиняться. И ещё кое-что, ты не обязана звать его «господином». Не только его, вообще никого, — ласково улыбнулась Сильви, подойдя к девочке, и слегка наклонилась, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Меня зовут Сильви. Сильви Люмьер. Скажешь мне, как тебя зовут? Пожалуйста.

Девочка недолго поколебалась, но, видимо, успокоенная улыбкой Сильви, нерешительно ответила:

— Меня… зовут Фил.

— Фил? Спасибо! Но не надо так меня бояться. Можешь звать меня просто «Сильви».

И тут ей пришла в голову неожиданная мысль. По идее, стоило заметить это ещё при их первой встрече, но странная деревня отвлекла от всего остального.

— Ты… говоришь по-английски?

— Д-да. Господин Элмер сказал, что в будущем пригодится…

Действительно, прислушавшись, Сильви уловила акцент, но в целом девочка изъяснялась вполне бодро. Но зачем Элмер учил их английскому?

«Он что, собирается увезти их из деревни?..»

С другой стороны, если то, что Элмер рассказал им вчера, было правдой, местные девочек сильно притесняли. В этом случае у неё язык не повернулся бы сказать, что она не понимала его желания их отсюда увезти.

— В любом случае, решать вам.

— Что?

— А, нет, это я сама с собой.

Сильви легонько тряхнула головой и принялась рассматривать Фил.

Глаза девочки смущённо забегали. Извинившись, она хотела уйти, но Сильви пошла за ней, подстраиваясь под её шаг.

— Э-эм… вы что-то?..

— Просто подумала, раз уж такое дело, почему бы не познакомиться поближе? Прогуляемся по двору?

Девочка остановилась, и на несколько секунд повисла немного неуютная пауза. Наконец Фил медленно подняла голову и с пустым лицом сказала:

— Хорошо. Господин Элмер сейчас дал мне разрешение.

«Сейчас?» — растерялась Сильви. Но не придала этому эпизоду значения, решив, что девочка ещё не до конца освоилась в чужом языке.

Ей и в голову не пришло, что слова Фил несли в себе подсказку о её сущности…

* * *Несколькими часами ранее. Деревня, дом старосты.

— Ну, я пойду, отец, — с серьёзным видом объявил сын старосты Фелт.

Небо на юге деревни только-только начало светлеть.

— Делай, что хочешь, — грубо отозвался Дез. Он сидел за столом, на котором стояли так и не убранные после завтрака тарелки и стакан с водой.

Кроме них двоих в доме находились ещё несколько жителей деревни, участники собрания прошлым вечером. Они считались главами, но по сути никаких особых привилегий не имели, просто их голоса ценились выше мнений остальных земляков.

В отличие от старосты, деревенские главы смотрели на идущего к выходу Фелта с беспокойством. Когда юноша взялся за дверную ручку, самый старый из них не выдержал:

— Ты уверен?

— Толпа лишь вызовет ненужные опасения. И потом, один я куда быстрее узнаю, чем они занимаются.

— Да, но почему именно ты должен…

— Ничего не поделаешь, никто другой ведь не захотел… А если меня обнаружат, возможно, мне удастся с ними поговорить…

— Действительно, тебя они примут спокойнее, чем нас, и всё же…

Взволнованное переглядывание глав окончательно разозлило старосту.

— Пусть идёт! — рявкнул он.

— Староста, нельзя так!

— Какой-никакой, он всё-таки твой сын!

— Тогда идите сами! — отрезал Дез, и поток критики немедленно оборвался.

— Пап, не надо… — сказал Фелт и, кивнув присутствующим, вышел на мороз.

Главы тоже потянулись к двери.

— Такой хороший мальчик…

— Жену потерял и сына совсем забросил…

— А сам и тарелки помыть не в состоянии…

— Бедный Фелт…

Дез, игнорируя сердитое перешёптывание и осуждающие взгляды, пил воду, а когда в комнате опустело, улыбнулся, глядя в пространство.

Но в его улыбке не чувствовалось ни капли теплоты. Любой бы содрогнулся при взгляде на этот устрашающий оскал. Никто бы не обрадовался этой преисполненной ненависти ухмылке.

За исключением прозванного чудовищем смайлджанки.

* * *Утро.

День будет тяжёлым.

Это понятно заранее.

Нужно украсить замок к Рождеству и начать подготовку к празднованию Нового года.

Но в этот раз всё будет иначе. Людей стало больше.

Они пришли из «внешнего мира» за лесом. Давние друзья господина Элмера.

Они добры ко мне. Поначалу это было невыносимо.

Но сейчас уже не так. Я начала думать, что они, возможно, навсегда останутся здесь.

Скорее всего, мои надежды не сбудутся. Но до того момента можно помечтать.

Я привыкла к разочарованиям. Когда они уйдут, всё станет как прежде. Всего-то. Вернутся дни, в которых не будет места мечтам и надеждам. Я вновь начну забывать всё больше и быстрее, пока не перестану думать…

Я решила отогнать эти мысли. От них портится настроение.

И сосредоточилась на приготовлениях к Новому году.

В прошлом году я тоже делала это украшение — «кадомацу». На самом деле для него нужны «бамбук» и «сосна», но в нашей местности такие деревья не растут. Господин Элмер обещал когда-нибудь показать мне настоящий кадомацу… но вряд ли это возможно.

В памяти пробудилось самое раннее воспоминание.

Где это было?.. Наверное, недалеко от того места, где я всегда перерождаюсь.

Белая комната. Стены и пол из незнакомого материала, это не камень и не дерево. Человек гладит меня по голове и говорит:

«Тот лес — ваша колба, ваша пробирка. Вы не выживете вне её. Такова ваша суть…»

А-ах, сейчас я как никогда хорошо понимаю смысл тех слов.

Как бы мы ни мечтали, как бы ни надеялись, мы всего лишь…

— Привет, — услышала я и оглянулась.

Перед сараем на краю деревни стоял господин Фелт.

— А…

— Я собираюсь к замку, — сообщил он и с пустым выражением лица, глядя мне прямо в глаза, подошёл ближе. — Как вы? Думаешь, друзья Дьявола…

Он вдруг замолчал и закрыл глаза.

— Прости, забудь.

Наверное, у меня был растерянный вид, потому что Фелт с досадой прикрыл лицо ладонью и, отведя взгляд в сторону, сказал:

— Насчёт моих позавчерашних слов… Не бойся, я постараюсь, чтобы тебе не пришлось становиться жертвой.

— Что?..

Я ничего не понимала. О чём он?

— Всё это время мы слушались Дьявола… но обещаю, я изгоню их всех из нашего леса до февраля, когда тебя потребуют в жертву, наберусь смелости и сделаю всё, чтобы тебя больше в деревне никто не трогал.

Господин Фелт решительно кивнул. Я окончательно растерялась.

Он явно говорит о господине Элмере и его друзьях. Он хочет их изгнать?.. Это поставит крест на моей мечте. Но в то же время слова господина Фелта подарили мне новую надежду.

— Пока, — попрощался он и ушёл.

Что мне делать? Передать о случившемся и просто ждать, чем всё закончится? Или предпринять что-то самой? Но чего я хочу?

А-ах, сомнения затопили голову. Если бы… Если бы господин Фелт хотя бы слегка улыбнулся… Как господин Элмер, искренне, чтобы я смогла увидеть в этой деревне что-то хорошее…

Поддавшись глупым оправданиям, я опять решаю покориться обстоятельствам.

Хотя на самом деле… я тоже хочу улыбаться.

Но нынешняя я не способна улыбаться от чистого сердца. А притворная улыбка только оскорбит господина Элмера.

Я вновь запретила себе думать… и сосредоточилась на установке перед входом в замок кадомацу.

* * *Вторая половина дня. Внутренний двор замка.

Сильви и одна из девочек, представившаяся как Фил, наслаждались неспешной прогулкой. Солнце ярко светило, но из-за сильного мороза вокруг их лиц в ритм шага клубился белый пар от дыхания.

То ли Элмер присматривал за внутренним двориком, то ли что, но он выглядел ухоженным: от самых ворот и до замка между аккуратными клумбами и подстриженными кустами вились удобные дорожки.

Сильви засыпала Фил вопросами. Ей хотелось как можно больше узнать и о девочке, и о намерениях Элмера, но толку было чуть. Фил, похоже, не хотела рассказывать о себе, и на все личные вопросы она морщила лоб и опускала голову. «Простите, я не знаю», — был её стандартный ответ. И было не похоже, чтобы она лгала.

Сильви была не против рассказать о себе, всё-таки нехорошо только спрашивать, но Фил даже не пыталась завести о чём-то разговор.

Но под конец прогулки она сказала кое-что необычное.

— Кстати, те другие девочки в замке… — затронула новую тему Сильви. — Вы на лицо похожи, сёстры?

На её взгляд, это был совершенно невинный вопрос, но на лице Фил отразилось смятение. Глубоко задумавшись, словно тщательно подбирая слова, она наклонила набок голову и ответила:

— Я… тоже не очень хорошо это понимаю… Но в этом замке нет никого, кроме меня.

— Что? — опешила Сильви.

Она хотела расспросить Фил подробнее, но её кое-что отвлекло.

Краем глаза она заметила в углу дворика какое-то движение. Но поворачиваться в ту сторону не стала. Вместо этого она ласково улыбнулась Фил.

— Что-то ветер усилился. Пойдём внутрь?

— Хорошо, — ни о чём не подозревая, послушно кивнула девочка.

И они вдвоём скрылись в замке, ни разу не оглянувшись на оставшегося посреди продуваемого холодным ветром дворика человека.

* * *— Хм, надо же, вход в подземелье в таком месте.

— Наверное, это что-то вроде тайного хода. Не думал, что в этом замке будет нечто подобное.

Исследуя замок, Нил и Майза обнаружили в полу библиотеки лестницу. Хотя библиотекой эту каморку было сложно назвать: здесь стояло всего несколько книжных шкафов, а их содержимое почти всё сгнило. Но зато алхимики быстро обнаружили, что шкафы можно легко сдвинуть.

— Давай спустимся? — предложил Нил.

— Погоди, сначала я хочу изучить, что за книги тут хранятся, — остановил его Майза.

Даже в сохранившихся томах страницы изрядно выцвели, но всё же отдельные места ещё можно было различить… Майза и Нил переглянулись.

— Знакомый труд.

— Смею заметить, мне тоже.

Майза проверил названия на обложках других книг, желая подтвердить свою догадку.

— Почти все книги здесь посвящены алхимии. И в основном теме…

Услышав вердикт Майзы, Нил прищурился.

* * *«Они меня заметили?» — прячась за низким деревцем, подумал Фелт, чувствуя, как вспотели ладони.

Ворота замка нараспашку, их никто не охранял, и юноша смог спокойно проникнуть во внутренний двор. И вдруг туда вышла одна из принесённых в жертву девочек в компании женщины, приехавшей вчера в деревню.

Фелт какое-то время наблюдал за ними из-за дерева у ворот. Испугавшись, что здесь его могут обнаружить, он, подгадав момент, когда женщина и девочка свернут в противоположную часть двора, побежал в угол и спрятался в тени растущих там деревьев.

Но когда он выглянул оттуда, они почему-то остановились и, о чём-то кратко переговорив, направились прямиком в замок.

Что если они заметили его и отправились за подмогой?

Фелт сильно нервничал, но всё же решил подождать и посмотреть, что будет.

«Во что они превратили замок…» — в какой-то момент мелькнуло у него в голове.

Окна были завешаны и заставлены какими-то странными штуками преимущественно в белых и красных тонах. На фоне каменных стен они смотрелись совершенно не к месту и попросту смешно. Но деревенские при виде них наверняка бы задрожали со страха.

У входных дверей стояли две непонятные конструкции из срезанных по диагонали и поставленных вертикально толстых палок. Внизу они были чем-то обёрнуты и украшены еловыми ветками. Фелт не знал, что это — оружие или ловушка, а может, какое-то магическое приспособление, но сердце его обеспокоенно забилось.

Юноша гулко сглотнул.

— Эй, — вдруг раздался позади него голос.

Позвоночник Фелта словно прошил разряд ледяной молнии.

Мокрые от пота ладони мгновенно высохли. Юноше почудилось, что он выпал из течения времени, и поэтому даже вздохнуть не может, не то что обернуться. Сознание охватила паника, и тело не успевало реагировать на потоки противоречивых сигналов. Как если бы от слишком сильного и неожиданного шока душа потеряла с ним связь.

Но чары оцепенения, охватившие Фелта, снял тот же тихий и ласковый женский голос.

— Ты не замёрз тут стоять? Заходи внутрь, попьём чаю.

Успокоенный, Фелт наконец нашёл в себе силы сначала обернуться, а затем повернуться всем телом.

Перед ним стояла та самая невероятно красивая женщина, которая совсем недавно на его глазах скрылась в замке. Она приветливо улыбалась.

* * *В камине гостиной замка весело трещал огонь, бросая тёплые отсветы на растерянное лицо Фелта.

Напротив него за столом сидели Сильви и Чес. Они думали позвать и Нила с Майзой, но не смогли их найти. Да и не хотели ещё сильнее пугать юношу.

— Итак, с чего бы начать… Меня зовут Сильви, это Чес. Будем знакомы.

— А… да… Меня зовут Фелт Нибил, — представился Фелт, хотя происходящее всё ещё не укладывалось у него в голове. Он полагал, что в худшем случае, если переговоры пройдут неудачно, его возьмут в плен, но никак не ожидал оказаться приглашённым в гостиную.

— Ты пришёл следить за нами? — с саркастической улыбкой спросил сидящий рядом с Сильви мальчик.

Фелт, не найдя, что возразить, молча отвёл глаза.

— Чес, нельзя так говорить! Он наш гость!

— Но…

— И хватит дуться! Не порть своё очаровательное личико, — ослепительно улыбнулась Сильви.

Чес, задохнувшись от возмущения, вспыхнул.

Они говорили по-английски, поэтому Фелт ни слова не понял.

— Прости, не обращай внимания, — вновь переключилась на него Сильви. — Ах да, можешь говорить спокойно, из нас только Нил не владеет вашим языком… Нил — это тот, который в маске.

Фелт задумался. Он не знал с чего начать. Не бросать же в лоб: «Убирайтесь из деревни!». Но и обсуждать «жертвоприношение» в такой обстановке тоже было как-то неудобно. Да и без Элмера этот разговор терял всякий смысл.

Вдруг юношу пронзила мысль: «А эти двое… они тоже чудовища?»

И он решил осторожно завести разговор на эту тему.

— Э-эм… А вы… кем приходитесь Элмеру?

Сильви моментально поняла, к чему клонит Фелт. Хитро улыбнувшись, она спокойно поведала правду:

— Я и этот мальчик по сути такие же, как он. Мы бессмертные, нас невозможно ранить и убить… Понимаешь, о чём я?

Фелт застыл, не зная, как реагировать. Не только потому что сбылись его худшие опасения, но и из-за невинного тона Сильви. Будто в том, что она сказала, не было ничего особенного.

— Бессмертные… То есть… вы… демонские порождения? — подавив нарастающее волнение, нерешительно спросил Фелт.

— Мы не демонские порождения, — всё так же невозмутимо ответила Сильви. — Обычные люди, не Дьяволы. Но однажды нам помог кое-кто, кого мы зовём Дьяволом… Раз уже мы подружились, хочешь, расскажу подробнее эту историю?

— Погоди, думаешь, стоит? — всполошился Чес.

Но Сильви с улыбкой кивнула.

— Почему бы и нет, нам от этого хуже не станет, а верить или нет — пусть он сам решает. Но ведь в «демонские порождения» он верит.

Её слова кое-что напомнили Фелту.

— А где… где тот демон, что жил в этом замке до Элмера? — широко открыв глаза, громко спросил он.

Сильви и Чес удивлённо переглянулись.

— Демон?

— Э?.. Вы что… не знаете? Говорят, он жил здесь лет десять с лишним назад.

— Элмер ни слова не упоминал ни о каком демоне… И мы никого похожего не видели.

Фелт несколько секунд смотрел в глаза Сильви, затем успокоено вздохнул.

— Ясно… Значит, то был просто слух… — пробормотал он и прикрыл глаза. Затем, уже намного спокойнее, сказал: — Простите за странный вопрос. Э-эм… Можно узнать, кто вы такие?

Сильви, обрадованная сменой тона, ласково улыбнулась.

— С чего бы начать?.. Прошло уже три столетия…

Рассказ Сильви вызвал в воображении мальчика и юноши красочные образы. Но если Фелт, не знающий внешнего мира, мог лишь примерно представлять, о чём она говорит, то Чес с головой ушёл в ожившие воспоминания. В ушах зазвучали знакомые голоса и звуки.

От них было одновременно и тепло, и грустно…

* * *— Смею заметить, я ничего не вижу.

— Тут и замечать нечего. Сейчас включу фонарик.

Нил и Майза спустились в тайный ход под библиотекой и оказались в полнейшей темноте. Хорошо, что Майза захватил из внедорожника фонарик. Он поводил им по сторонам.

Вперёд тянулся выложенный камнем коридор, но метров через десять он сменялся узким земляным проходом.

Майза и Нил переглянулись, кивнули друг другу и осторожно двинулись вглубь.

— Что, чёрт побери, с этим лесом не так? — выдыхая пар, ворчал Нил. — Оторванная от цивилизации деревня, какой-то непонятный замок, девочки, которых принесли в жертву, наконец, эти книги по алхимии… Здесь точно частные владения?

— Да, эта земля принадлежит одному богатею… Я уже рассказывал Чесу и Сильви, что пытался с ним связаться, но не удалось. Похоже, он унаследовал от предков огромное состояние и нигде не работает.

— Богатый наследничек, значит. С такой площадью земель в собственности ещё его дети, внуки и правнуки смогут не задумываться о заработке. А вот праправнукам я не позавидую, — сухо прокомментировал Нил.

Майза, хмурясь, размышлял о деревне.

— Мне вот что не даёт покоя… Судя по всему, местные всё же пользуются кое-какими благами цивилизации. Да и некоторые украшения замка тоже на это намекают.

— Хм. Ты это к чему?

— И староста… он сказал, что мы не торговцы. То есть им кто-то поставляет масло и другие продукты… Но откуда эти торговцы приезжают?

— Вот ты о чём… Действительно, странно.

— Но это ещё не всё, — продолжил рассуждать вслух Майза. — Деревня, конечно, маленькая, но не настолько, чтобы её невозможно было заметить со спутников. Может, раньше и нет, но сейчас они снимают в высоком разрешении… В конце концов, есть аэрофотосъёмка. Хоть где-то, но должны существовать официальные упоминания о том, что находится на этой частной земле.

— Хм. Уверен?

— Абсолютно. Начать с того, что такие огромные частные владения в принципе большая редкость. На них наверняка обратили бы внимание.

Когда они перешли из каменного коридора в земляной, обоим мужчинам пришлось слегка пригнуться. Воздух здесь был насыщен влагой, и краснозёмный потолок поблескивал от капель, но алхимики, увлечённые разговором, шли дальше, не обращая внимания на грязь.

— Короче говоря, кто-то пользуется властью, чтобы это дело замять?

— Ещё бы кто-то не хотел замять существование в двадцать первом веке полностью отрезанной от всего остального мира деревни. Какая бы ни была причина, пронюхай об этом правозащитники и журналисты, и они бросятся сюда толпой.

— А ещё лет триста назад подобные места были не редкостью.

— Да и сейчас странностей хватает. Просто обстоятельства их появления и исчезновения изменились.

— Тоже верно. Кстати, Майза, ты умеешь пользоваться интернетом?

— Я редко им пользуюсь. Последние тридцать лет мы ведь нигде надолго не задерживались. И вообще… Стыдно признаться, но мне немного страшно от мысли, что все те знания и опыт, которые мы копили триста лет, за один день могут разлететься по всему свету… Но когда я звонил своим в Нью-Йорк, мне сказали, что несколько ребят из клана уже освоили сеть.

— Из наших наверняка Хьюи чувствует себя в ней как рыба в воде.

— Элмер, думаю, тоже, когда уедет из деревни, первым делом побежит вприпрыжку в магазин за компьютером.

За невинной болтовнёй они добрались до той части прохода, где вновь начинался каменный коридор. В его глубине из стены слева торчали камни, образуя подобие лестницы. Майза посветил на потолок, и они увидели квадратный проём, закрытый сверху чем-то вроде валуна.

— Видимо, здесь нам нужно подняться.

— Смею предположить… что там тайное убежище. Иначе какой смысл в тайном ходе?

— А я поставлю на колодец позади замка.

Нил поднялся по камням к потолку и осторожно надавил снизу на валун. Посыпались комки грязи, и Майзе пришлось прикрыть руками голову.

На его пальцы упали тусклые лучи света.

Выглянув в щель, Нил какое-то время изучал окрестности, после чего сдвинул валун в сторону и, залитый солнечным светом, довольно объявил:

— Смею заметить, я был прав.

Это было не убежище, а скорее скрытая посреди густого леса поляна, откуда открывался отличный вид на заднюю часть замка. Два алхимика и не предполагали, что успели столько пройти.

— Да, похоже, я проиграл, — признал Майза, выбираясь наружу и оглядываясь.

К поляне не вели тропы, она ничем не была огорожена. Лежащие здесь могильные плиты за деревьями не были видны, поэтому обнаружить тайный ход, если не знать о нём заранее, было практически невозможно.

Плиты были безымянные и лишь на той, что сдвинул Нил, имелась загадочная надпись на языке этой страны, но в его устаревшей вариации, которой пользовались жители деревни.

«Здесь покоится тот, кто так и не смог стать человеком».

В отличие от плиты, надпись не казалась такой уж старой, скорее всего, её выбили максимум лет пятнадцать назад.

Пока Майза размышлял над её смыслом, Нил, не владеющий местным языком, аккуратно вернул плиту на место и обратился к нему с совсем другим вопросом:

— Смею спросить, Майза. Ты тоже это заметил?

На секунду тот растерялся, но быстро сообразил, в чём дело, и кивнул.

— Значит… мне всё-таки не показалось.

— Хм…

Пока алхимики шли по подземному ходу, их обоих терзало чувство, будто рядом кто-то есть. Хотя вокруг были лишь земля и камни и ни одной живой души.

Они никого не видели и не слышали, но инстинкты определенно что-то улавливали. Хотя на кротов или летучих мышей это было не похоже. Как и на человека.

Словно за ними одновременно со всех сторон наблюдало множество глаз. Поэтому они и не умолкали всю дорогу.

— Смею заметить, в тот раз я тоже чувствовал рядом с собой нечто странное.

— Ты про Дьявола?

— Но это не может быть он.

— Думаю, нам просто почудилось.

— Хм. Смею согласиться, да будет так.

Они ещё несколько секунд молча смотрели друг на друга, затем фыркнули и пошли через лес к замку.

Всё ещё ощущая оставшееся под плитой чьё-то зловещее присутствие.

* * *— И вы… только ради этого стали алхимиком, Сильви?

— Нет, не совсем так.

Поначалу Фелт слушал настороженно, но постепенно рассказ Сильви о прошлом увлёк его, и атмосфера за столом стала почти дружеской. Точнее будет сказать, юношу жадно интересовал «внешний мир». Многие слова, касающиеся его, он слышал впервые, и они пробуждали в нем неуёмное любопытство.

Неясно, понимала Сильви, что творится в душе Фелта, или нет. Она продолжала улыбаться и томно поглядывать на юношу.

— Идея вечной красоты меня захватила ещё в детстве из-за сказок. Правда, в них обычно о таком мечтают ведьмы или злые королевы. А я подумала, вот было бы здорово, чтобы хотя бы один человек осуществил такую сказку в реальности.

Выражение глаз Сильви едва заметно помрачнело. Но лишь Чес, знавший о её прошлом, уловил разницу.

— Когда я рассказала об этом своему любимому человеку, он сказал, что о людях судят не по внешности. И что я и без того красива… И что, став бессмертными, мы поженимся и всегда-всегда будем вместе. Но именно поэтому мне ещё больше захотелось стать самой красивой в мире, чтобы он мог мною гордиться. Скажи же, глупо? Поэтому… там, на корабле, я не выпила эликсир.

Взгляд Сильви сместился куда-то в пространство, в мир её воспоминаний.

Видимо, почувствовав её настроение, Фелт осторожно спросил:

— А что… стало с тем человеком?..

— Помнишь мужчину в очках? Его зовут Майза.

Юноша успокоено вздохнул. Значит, мечта Сильви сбылась, и они до сих пор вместе… Но она продолжила:

— Он его старший брат. Я уже упоминала Силарда… Самым первым он поглотил моего любимого человека, — печально улыбнулась Сильви.

Фелт не знал, что сказать.

Заметив это, молодая женщина вновь чарующе улыбнулась и помахала рукой.

— Прости, тебе не из-за чего переживать. Давай сменим тему.

Юноша недолго поколебался, а затем, смущённо отведя глаза, нерешительно произнёс:

— Наверное, мне не стоит об этом просить, но… Вы не могли бы… рассказать побольше о… внешнем мире?

Его голос, в котором не осталось ни нотки страха, так и сочился любопытством.

* * *Я слушала из-за двери разговор госпожи Сильви и господина Фелта.

Так поступать нехорошо, но я не смогла удержаться.

Во мне вновь зародилась надежда.

Господин Фелт поначалу боялся госпожу Сильви и господина Чеса, но сейчас он выглядит таким весёлым. Господин Фелт никогда не ненавидел меня или господина Элмера так сильно, как другие деревенские, а теперь в нём совсем не чувствуется враждебности.

Я… нарисовала себе мечту. Впервые за несколько десятилетий позволила себе эту глупость. Ни одно моё предыдущее желание не исполнилось.

Но в этот раз… В этот раз я верю, что она сбудется.

До вчерашнего дня боль не позволяла мне даже задуматься об этом.

Жестокое отношение господина Деза воскрешало в памяти воспоминания об испытанной ранее боли.

Но сейчас всё иначе. Не знаю почему, но… Когда я думаю о господине Фелте, воспоминания о боли, причинённой его отцом, притупляются.

Если господин Фелт сможет убедить деревенских, что им не нужно бояться господина Элмера, если больше никому не придётся страдать, если…

Если удастся связаться с внешним миром…

Какое это будет немыслимое счастье.

Я не могу покинуть деревню. Но если сюда начнут приходить люди, такие как господин Элмер, если деревня начнёт меняться к лучшему, мне будет этого достаточно.

Я родилась в пробирке и могу жить лишь в этом лесу-колбе.

И всё же я мечтаю. Пусть здесь произойдёт что-то, что принесёт мне хотя бы крошечную толику счастья.

Больше я нигде не выживу…

Я всё еще способна мечтать.

Ах, я вспомнила. Только что, очень чётко. Это чувство называется «радость».

Что нужно сделать, чтобы она не исчезла? Что я могу?

Если эта радость воплотится в реальности…

Уверена, я смогу улыбнуться, как господин Элмер.

* * *Тем временем в доме старосты.

В деревне живут пять похожих на лицо девочек.

Лишь одному человеку здесь известно, кто они и откуда берутся.

Большинство местных знает их чуть ли не с рождения, поэтому они давно стали для них неотъемлемой частью деревни. Прошлым старостам были известны подробности, но они умерли, никому их не раскрыв.

Девочек всегда пять, и они всегда выглядят на один и тот же возраст и старше не становятся. Раз в несколько лет одна из них начинает слабеть… а через пару дней ей на смену приходит новая.

Чем-то напоминает сюжет фильма ужасов, но деревенские почти не боялись девочек.

Да, они явно отличались от них, но видя что-то всю жизнь, постепенно к этому привыкаешь и начинаешь воспринимать как нечто само собой разумеющееся.

По сути, к девочкам относились так же, как к «внешнему миру».

Сами они тоже ничего толком о себе не могли рассказать. В прошлом находились желающие проследить за ними, когда происходил «обмен телами», но никого из этих любопытных больше в деревне не видели. Они сгинули, как и те, кто хотел увидеть «внешний мир».

Со временем у деревенских развилось стойкое неприятие девочек.

А с назначением старостой Деза Нибила негативное отношение к ним быстро усугубилось.

Дез открыто кричал на них, оскорблял и даже избивал. Но девочки не сопротивлялись и не жаловались на тяжёлую работу, лишь бы им хватало на пропитание.

Деревенские постепенно заразились примером старосты… и уже почти не осталось никого, кого бы интересовали мысли и чувства девочек.

Никого не заботило и то, что они все отзывались на одно и то же имя…

Пока Фелт слушал рассказы Сильви о «внешнем мире», его отец, первопричина мучений девочек, сидел, откинувшись на деревянную спинку стула, один в пустой комнате.

После смерти жены и так самый большой дом в деревне казался пугающе огромным.

Дез задумчиво хмыкнул, глядя куда-то в пространство.

И прошептал в потолок:

— Всё кончено… И для этой деревни… и для меня.

Его губы растянулись в подобии широкой улыбки, но на лице старосты не отражалось ничего.

Он посмотрел в окно: голубое небо начали заволакивать тучи.

— И для них…

«Скоро пойдёт снег», — уверенно подумал Дез.

Вновь охватившая комнату тишина поглотила его ничего не выражающую улыбку.

* * *Вечером перед замком.

— Э-эм… С-спасибо за сегодня, — запинаясь, выговорил Фелт.

Сильви ласково улыбнулась.

— Пожалуйста. Приходи ещё, если хочешь.

— Обязательно! Но скоро начнутся снегопады… Не знаю, когда получится…

Фелту не хотелось уходить, но выбора не было. Еще раз поблагодарив Сильви, он под конец добавил:

— Я расскажу о вас в деревне. Пусть я так и не выяснил, зачем Элмер требует себе жертв, но вы точно хорошие люди!

— Я бы тебе этого делать не советовал, — подал вдруг голос Чес, когда Фелт уже собирался развернуться. — Твои земляки крайне подозрительны. Если ты начнёшь нас выгораживать, они, чего доброго, решат, что в тебя «вселился Дьявол». Лучше скажи, что не смог понять, замышляем мы что-то или нет, но, по крайней мере, непосредственной опасности не представляем.

Фелт изумлённо на него уставился, но, немного подумав, кивнул.

— Ты прав. Но я всё же постараюсь донести до них истинное положение дел… Ещё раз спасибо за всё! До свидания!

И он скрылся в стороне деревни.

— Какая редкость: Чес о ком-то побеспокоился!

— Отстань. Что хочу, то и делаю, — огрызнулся мальчик.

А сам подумал:

«Ещё не хватало, чтобы из-за нас началась охота на ведьм».

Но дело было не только в этом. Дети обычно не вызывали у него неприязни, и этот юноша, Фелт, не стал исключением. Чес невольно вспомнил похожий эпизод из прошлого.

Семьдесят лет назад он познакомился в поезде с девочкой… Вместе с воспоминаниями о ней в памяти всплыли и другие, в том числе и втравленный в сознание непередаваемый ужас. Чес невольно передёрнулся. Эта деревня тоже была своего рода «закрытым пространством», и смутное беспокойство, терзавшее мальчика с того момента, как он въехал в лес, объяснялось неприятными воспоминаниями, связанными с поездом.

«Но здесь нет того монстра, Путевого обходчика», — напомнил себе Чес, и мысленно ругая себя за трусость, пошёл назад в замок.

* * *— Ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля-ля-ля… — напевал себе под нос мужчина, растягивая на крыше замка покрашенное вручную красно-белое полотно.

Внезапно он замолчал и, глядя на наручные часы, спросил:

— Что сейчас делают остальные?

Ему ровным тоном ответила стоящая рядом девочка:

— Все собрались в гостиной, обсуждают ваши поиски, господин Элмер.

— А-ха-ха, ясно, понятно. Значит, можно особо не спешить.

И он, вновь что-то довольно замычав, вернулся к работе.

Несколько минут спустя, закончив с приготовлениями, он опять обратился к девочке:

— Они всё ещё в гостиной?

— Да, — ответила она, хотя всё это время не двигалась с места.

— Хорошо. Тогда пошли. Вывесим полотно в ночь 31 декабря.

Элмер сладко потянулся и направился к башне, в стене которой были вделаны ступеньки.

— Ля-ля-ля, ля, ля-ля-ля… Ля… Ля?!

Весёлый напев вдруг сменил испуганный вопль.

Только он оказался внутри башни, как на него из тени выскочили Майза и Нил и схватили его под руки.

— Э… Но… Как?.. Вы же должны быть в гостиной… — растерялся Элмер. А затем изумлённо воскликнул: — Кто-то из вас умеет останавливать время?!

— Что за ерунду ты несёшь?

— Но тогда… Нет! — ахнул Элмер и вывернул шею, чтобы посмотреть себе за спину. — Фил!

Девочка на крыше была одной из четырёх, живущих в замке. И её тоже звали «Фил». Встретившись взглядом с Элмером, она вздрогнула.

— П-простите меня, пожалуйста, господин Элмер!

— Тебе не нужно извиняться, — звонко возразила поднявшаяся по лестнице в сопровождении Чеса Сильви.

— Сильви, ты… научила её лгать!

— Не делай из меня злодейку. Я лишь объяснила ей, что бывает ложь хорошая и плохая, и предложила поэкспериментировать на тебе.

Из-за спины Сильви выглядывала с виноватым выражением лица ещё одна Фил. Элмер вздохнул, признавая своё поражение.

— Всё понятно. Не думал, что вы так скоро заметите…

Он немного печально улыбнулся и договорил:

— Что все Фил — это один и тот же человек.

* * *— Они гомункулы, я правильно понял? — спросил Майза, когда они переместились в обеденный зал.

Но на этот раз Элмера не стали привязывать к стулу.

— Совершенно верно, — спокойно подтвердил он. — Как ты понял?

— Намёков хватало. Но окончательный вывод мы сделали общими усилиями, когда обменялись добытой информацией.

Майза посмотрел в противоположную часть зала, где собрались четыре девочки. На похожих лицах застыло одно и то же встревоженное выражение.

— Это Сильви заметила, что у них одно сознание на всех. Она говорила с мальчиком из деревни и нашла противоречия в его рассказе о девочках. Далее, они передавали нам твои сообщения, но при этом сами с тобой нигде не встречались, Чес это подтвердил, последив за ними какое-то время. Да и ты сам не сидел безвылазно в каком-то тайном месте, а продолжал украшать замок, вот мы и задумались, как ты умудряешься избегать нас, если здесь нет видеокамер? Разве что их роль играют девочки.

— О-о, здорово. Рассуждаешь, прямо как сыщик!

— Оставь свои шуточки, — не поддавшись на его легкомысленный тон, укорил Майза Элмера. После чего продолжил: — Мы нашли в замке труды по алхимии… Почти все они посвящены теориям создания гомункулов, от традиционных способов до совсем фантастических. Но вряд ли это ты их собирал. По твоим словам, когда ты пришёл в деревню, эти девочки уже там были.

Элмер промолчал.

— На этот раз тебе не отвертеться. Рассказывай. Не только о том, кто такие эти девочки, но и насчёт самой деревни тоже.

Настойчивость Майзы заставила взгляд Элмера посерьёзнеть.

— Вы всё узнаете в феврале.

— Элмер…

— Дослушай до конца. В феврале вы сможете услышать обо всём не от меня, а от человека, имеющего ко всему этому непосредственное отношение.

— О ком ты говоришь? — с любопытством спросила Сильви. Она не представляла, кто может явиться в такую глушь.

— О торговце.

Алхимики переглянулись. Они ожидали нечто подобное, но всё же ответ Элмера их удивил.

А тот, довольный их реакцией, улыбнулся и спросил Майзу:

— Не думал, что ты так спокойно к этому отнесёшься. Пусть эти гомункулы созданы нестандартным способом, они всё-таки весьма удивительные создания. И появились на свет даже раньше модной сейчас генетической инженерии.

Теперь настала очередь Майзы проказливо улыбнуться.

— Просто в Нью-Йорке у меня есть похожий на них друг.

Чес едва заметно усмехнулся. Элмер понимающе промолчал. И лишь Нил и Сильви недоумённо уставились на Майзу.

За окном начался снегопад.

Мелкие белые хлопья кружили в воздухе, будто хотели окончательно отрезать лес от всего остального мира.

Потянулись спокойные дни.

Ничего не происходило. Абсолютно ничего.

Гости господина Элмера оставили попытки его расспросить и занимали себя тем, что наблюдали за животными в лесу, исследовали замок и готовились к праздникам.

С самого своего прихода в лес господин Элмер учит меня разным праздникам. Рассказывает о сезонных фестивалях и традициях и по мере возможности организует нечто похожее в замке. По его словам, во «внешнем мире» много так называемых «стран», и в каждой есть свои праздники, иногда справляемые лишь в отдельных районах.

Даже в эту пору сугробов господин Элмер всегда в отличном настроении и полон энергии.

Один раз он нарядился демоном Крампусом и отправился пугать деревенских. Как и в следующую зиму, только уже в костюме другого демона — намахагэ. Осенью он затеял Хэллоуин, и мне тоже пришлось нарядиться в костюм, после чего господин Элмер дал мне сладостей, хотя я ничего не делала, только бродила по округе. Очень странное занятие. Почему-то господину Элмеру нравится изображать из себя кого-то другого и в таком виде отправляться в деревню. С каждым разом нелюбовь к нему местных только усиливается.

При приближении дня летнего солнцестояния он сооружает загадочную конструкцию из веток. Говорит, в соседней стране так просят о вечном сиянии солнца. Но… не знаю, заметил ли он, что местные всякий раз при виде этой огромной зелёной штуковины впадают в панику, считая её частью дьявольского ритуала?

Во дворе замка живут несушки. Господин Элмер просит бережно сохранять скорлупу, чтобы весной раскрасить её в яркие цвета. Кажется, этот праздник посвящён чьему-то воскрешению. По правилам, всю неделю до него нельзя есть мясо, а яйца нужно красить только в красный. Но господин Элмер, завершив объяснения, засмеялся и сказал: «Но мы же не верующие, будем проще. Как японцы — они много какие праздники справляют, часто переиначивая на свой лад, лишь бы было весело». После чего развесил по всему замку крашенные яйца и украшения… а деревенские опять перепугались, что это какой-то страшный обряд. Я сама слышала, как они шептались, что он приносит в жертву цыплят и насылает проклятья, но лишь опустила глаза, не найдя в себе смелости возразить.

Наконец, каждый год он обязательно празднует Рождество. В этот день некий Санта-Клаус приносит людям во всём мире счастье. Но когда я спросила, означает ли это, что все люди в мире счастливы, господин Элмер с улыбкой ответил: «За одну ночь столько счастья разнести невозможно». Действительно, согласилась я. А господин Элмер добавил: «Поэтому я буду за него». И теперь каждый год дарит мне подарки.

Иногда это бумажные украшения, иногда какое-нибудь блюдо, приготовленное господином Элмером, а иногда искусные деревянные игрушки. Когда я их получаю, то вместо радости испытываю неловкость. Почему господин Элмер так ко мне добр? Однажды я спросила его об этом, и он коротко ответил:

— Всё просто. В этой деревне ты меньше всех улыбаешься.

Мне стало совсем горько. Понимала, что так нельзя, но улыбнуться всё равно не смогла. На вымученные улыбки господин Элмер всегда мотает головой и говорит: «Не заставляй себя. Если слишком долго притворно улыбаться, твоя настоящая улыбка станет кривой».

И вот наступило очередное Рождество… В этом году господин Элмер занят как никогда. Прячась от гостей, украшает замок, взрывает хлопушки за ужином. Носится туда-сюда, не переставая улыбаться.

Заметив, что я стою в растерянности, не зная, что делать, господин Элмер со смехом подошёл ко мне.

— Твой подарок в этом году — мои четверо друзей.

Я непонимающе наклонила голову, а господин Элмер, ласково улыбнувшись, пояснил:

— Подружись с ними. Возможно, они научат тебя улыбаться от души.

Так прошло несколько дней. Я всё ещё ни разу не улыбнулась. Но во мне что-то изменилось. Я чувствую это. С приездом тех четверых… охватившая меня вначале ненависть постепенно рассеивается. Ей на смену приходит надежда.

Зимой принято праздновать всем вместе «Новый год». В этот раз господин Элмер — как он сказал, по восточной традиции — запустил в лесу целую кучу так называемых «шутих», которые купил в прошлом году у торговца. Грохот стоял оглушительный — неудивительно, что пропасть между ним и деревенскими только углубилась. Господин Элмер это понимал, но всё равно улыбался как ни в чём не бывало, получая удовольствие от происходящего.

Сегодня мы тоже отмечаем какой-то восточный праздник, когда нужно есть кашу с семью травами. Для этого господин Элмер и госпожа Сильви кипятят в замке воду. Господин Нил только и делает, что спит, а в редкие часы бодрствования занимается тремя лошадьми, что живут в конюшне при замке. Господин Чес каждый день просиживает за книгами в библиотеке. Господин Майза часто со мной заговаривает, расспрашивает, но, к сожалению, я почти ничего о себе не знаю. Могу лишь рассказать те смутные обрывки старых воспоминаний, что ещё сохранились в памяти, но господин Майза всегда очень внимательно меня слушает. И благодарит.

Я хочу быть им полезна, но почти ничего не помню о прошлом. Вспоминаются только дни, когда деревенские меня травили. Но и эти воспоминания постепенно вытесняются новыми.

Про господина Элмера и его друзей.

Ах да, я вспомнила. Это и есть «веселье».

Я попыталась улыбнуться, но мысли о деревне не позволили.

В это время местные редко покидают свои дома.

Не представляю, что они думают насчёт посещения господином Фелтом замка. Никто мне всё равно не скажет. Но даже если они что-то задумали, в такой снегопад ничего нельзя сделать.

Февраль…

Когда наступит февраль…

Господин Элмер называет «февралём» часть года, когда из «внешнего мира» приезжает торговец.

После этого деревня должна принести ему жертву.

В этом году настанет моя очередь. Впервые за пять лет я соберусь под одной крышей.

Мне вдруг пришла в голову мысль.

Придумала. Тогда я и улыбнусь. Дружелюбно, как улыбаются господин Элмер и госпожа Сильви. Вот господин Элмер, должно быть, удивится. И тоже наверняка улыбнётся.

Так и сделаю. А пока потренируюсь улыбаться.

Тайно, чтобы господин Элмер не заметил…

И вновь прошло время…

* * *Февраль. В замке.

С наступлением нового месяца потянулись ясные дни… в один из которых приехал торговец.

Его появление в отрезанной от цивилизации деревне всякий раз напоминает местным, что они живут не в далёком прошлом, а в двадцать первом веке.

Солнце почти поднялось до самой высокой точки на небосклоне, когда воздух вдруг сотряс грохот.

— Что… — вырвалось от неожиданности у Майзы.

Алхимики поспешили к воротам и увидели остановившийся перед замком большой грузовик.

— Это ещё что?

Чес и Сильви первым делом посмотрели в сторону водительского сидения, но боковые стекла грузовика были наглухо затонированы, прямо как на автомобилях политиков.

За лобовым стеклом угадывался силуэт… всмотревшись в который, Чес ощутил неопределённое, но стойкое беспокойство.

Лицо сидящего за ним человека пряталось под чёрной шапкой-маской и шлемом, кажется, армейским. Глаза скрывало нечто вроде защитных очков, но по повернутой в сторону алхимиков голове можно было судить, что водитель смотрит именно на них. Словно наблюдает.

— Что, удивлены? Или впали в ностальгию по внешнему миру? — раздался позади Майзы знакомый легкомысленный голос. — Это торговец. Только он из кабины и носа не высунет.

Пока друзья собирались с мыслями, Элмер подошёл к водительской двери и, указав рукой на остальных алхимиков, громко сказал:

— Видишь, какие дела творятся? Забери на обратном пути!

— Что… — растерянно выдохнул Чес, но его голос поглотил дикий рев двигателя.

Поднимая тучи снега, грузовик уехал по тянущейся через лес дороге, такой узкой, что встречным машинам на ней не разминуться. Хотя в такой глуши об этом точно можно было не волноваться.

— Ну, думаю, где-то через час он вернётся, — сообщил Элмер ошеломлённым друзьям и направился назад в замок.

Они могли подумать, что им всё привиделось… если бы не оставшиеся на снегу следы шин.

* * *В деревню приехал торговец.

Деревенские окружили железную повозку и начали обменивать выращенное на полях и огородах и сшитую из шкур зимнюю одежду на масло, ткани и прочие необходимые вещи. Но сам торговец из повозки так и не показался, местные проводили обмен сами, согласно написанным на повозке правилам.

Возможно, кто-то среди них только брал, ничего не кладя взамен, но торговец всё равно никогда не спускался на землю.

Госпожа Сильви научила меня, что правильно называть эту железную коробку не «повозкой», а «автомобилем». Они приехали на таком же, только этот выглядит намного тяжелее и мощнее.

Как бы то ни было, я не против наблюдать издалека за этим обменом. Никто меня не ругает, и все выглядят такими оживлёнными.

Точнее, если раньше я не испытывала к происходящему особых эмоций, то сейчас оно мне даже нравится.

Разумеется, деревенские ненавидят торговцев. Они представители «внешнего мира», существование которого местные всеми силами отрицают. Но в то же время они не «чужаки» и не пытаются вступить в контакт. Деревенские всю жизнь имеют с ними дело, поэтому с самого детства привыкают к ним и по примеру взрослых не задают лишних вопросов.

Со мной тоже должно было быть так. Но после того как старостой стал господин Дез, традиционное отношение ко мне поменялось. Он почему-то страшно меня возненавидел, и это чувство передалось остальным…

Хватит. Из-за слишком долгих издевательств мои воспоминания будто затвердели. При попытке вспомнить то время перед глазами встаёт чернота, в центре которой мерцает едва заметная точка.

Но постепенно, очень медленно, но всё же она становится ярче.

Наверное, в этом есть заслуга господина Элмера и его друзей. И, возможно, господина Фелта. Благодаря им, я смогла увидеть свет посреди непроглядной тьмы…

Раньше я думала о господине Фелте, что он «меня не оскорбляет, но и не защищает». Но это неправда. Он помогал мне. Тем, что не оскорблял и всегда заговаривал со мной. Относился ко мне, как к личности. Это вполне считается за спасение. Может, не буквально, но отныне я буду думать об этом именно так.

Не знаю, наверное, дело было в охватившей меня надежде…

Но сегодня небо мне кажется каким-то особенно голубым и высоким.

Кто-то позвал меня сзади. Господин Элмер.

Продолжая наблюдать за деревенскими, я посмотрела на него. На его лице как всегда сияла улыбка.

— Фил. Сегодня, когда вернётся торговец, мы с Майзой съездим «наружу»… А именно, туда, где ты появилась на свет.

— Что?

— Если ты этого захочешь… там ты сможешь узнать, кто ты. Тебя это, вероятно, шокирует, а возможно, наоборот — развеет сомнения и тебе станет легче. Решать тебе.

У меня не было причин отказываться.

Если честно, мне немного боязно. Вдруг правда уничтожит всю мою прежнюю жизнь? Разрушит этот лес, мою колбу, без которой я не выживу?

Но мне кажется, сегодня я смогу принять всё, что угодно.

Кроме того… я должна это преодолеть. Иначе я никогда не смогу улыбнуться по-настоящему, от всей души.

— Я поеду, — как никогда прежде решительно ответила я. — Я тоже… хочу знать, кто я.

В то же время, когда я произносила это в замке, я заметила в деревне господина Деза.

Он стоял рядом с повозкой и, не мигая, смотрел на меня.

Я опять что-то натворила?

В памяти ожили болезненные воспоминания, и я невольно сжалась всем телом…

Но господин Дез ушёл, так ничего и не сказав.

В сердце зародилась неуловимая тревога. Но я отогнала её подальше, сосредоточившись на разговоре с господином Элмером.

Кажется, впервые с того дня, как господин Дез стал старостой… он мне улыбнулся.

Но его улыбка разительно отличалась от улыбки господина Элмера. В ней ничего не чувствовалось.

Кроме леденящего душу холода.

* * *Вторая половина дня. На дороге, ведущей через лес.

— Я уже успел забыть, каково это — когда тебя трясёт в машине.

— Зато понимаешь, как чувствует себе новорождённый телёнок.

Майза, Элмер и Фил (одна из пятерых) сидели в кузове грузовика. Широкие полозья вместо колёс легко разрезали сугробы, но подпрыгивали на каждой кочке, отчего вся конструкция глухо гудела и беспрестанно вибрировала.

Фил какое-то время от возбуждения не находила себе места, но, устав, заснула, положив голову на один из обменянных деревенскими мешков с пшеницей.

— Кстати говоря, Майза, — сказал вдруг Элмер.

— Что? — встрепенулся растянувшийся на полу и почти задремавший Майза.

— Почему Нил носит маску?

— Ты не поздно спохватился?

— Ну так, сам подумай! В первый день всё как-то скомкано прошло, а потом удобного случая спросить не подворачивалось! А сейчас уже как-то неловко… И потом, он ведь не рассказывает, вдруг здесь замешана какая-то большая тайна? Ещё обвинит меня в бестактности! А Нил в гневе страшен!

— Это правда, раз его разозлишь — потом замучаешься успокаивать, — усмехнулся воспоминаниям Майза. — Он носит маску… скажем так, для страховки.

— Для страховки?

— Чтобы, если вдруг кто-то из нас положит ему правую руку на голову, она наткнулась на бинты. Он полагает, что если рука не может непосредственно коснуться головы, то поглощение, возможно, не произойдёт.

— А-а, вот оно что… Какой он, оказывается, трусишка, — заметил Элмер.

А сам подумал:

«Чес говорил по-другому…»

Майза легонько улыбнулся.

— Нет, дело не в том, что он нам не доверяет. Как он сказал…

«Представьте, что мы ночуем где-нибудь в поле, и одному из вас спросонья покажется, что вы схватили умопомрачительно вкусную дыню. Естественно, вам захочется её съесть. А если это окажется моя голова? Я прямо во сне отправлюсь на тот свет. Смею заметить, я в принципе не против оказаться поглощённым одним из вас, но умирать таким образом не желаю категорически. Вот и всё».

— Ха-ха, трусишка и есть! — расхохотался Элмер.

Майза, улыбаясь, тихо добавил:

— Ну, это он так объяснил, но я думаю, истинная причина в другом.

— Да?

— Почти все эти три столетия Нил провёл на войне. Побывал практически во всех «горячих точках», причём везде всегда первым шёл в бой.

Элмер молча слушал.

— Не представляю, что его влекло туда, и что он там повидал, но… Наверное, что-то заставило его надеть маску. Хотя это лишь мое предположение…

Элмер какое-то время смотрел на задумчивое лицо давнего товарища, после чего успокоенно улыбнулся.

— Майза, готов спорить, тебе повстречались хорошие люди.

— Ты чего вдруг?

— Просто ты улыбаешься намного теплее, чем триста лет назад.

Майза усмехнулся на неожиданное замечание Элмера.

— Тебе так кажется?

— Ага. Чес наверняка тоже так сможет, стань он чуточку искреннее, — пробормотал Элмер, вспоминая разговор с мальчиком на крыше замка.

— А что не так с Чесом? — удивился Майза.

— Ничего, я так, сам с собой.

Они недолго помолчали.

— А как там Дьявол поживает? — вновь подал голос Элмер. — Вы же с ним подружились?

Майза, потеряв на секунду дар речи, изумлённо уставился на насмешливо улыбающегося Элмера.

— Что, не ожидал?

— Откуда ты…

— Да так, поболтали с ним как-то раз.

И Элмер захохотал, крайне довольный бурной реакцией обычно невозмутимого Майзы.

Тот недоумённо наклонил голову, но расспросы решил отложить на потом. Всё равно Элмер пока сам не захочет, и рта не раскроет.

— Кстати, мне это напомнило. Из вас кто-нибудь всё ещё занимается алхимией?

— Чес какое-то время занимался, а я уже давно бросил. Сильви и Нил тоже. Одну из главных целей — бессмертия — мы достигли, а продолжать эксперименты чисто из интереса мало кто станет… Разве что Хьюи.

При звуках имени старинного друга на лице Элмера появилось ностальгическое выражение.

— Да, действительно, — глядя куда-то в пространство, протянул он. — Может, не алхимические, но какие-то эксперименты он наверняка проводит.

— Я бы не удивился, если бы он в качестве эксперимента попытался захватить с помощью силы бессмертия какую-нибудь страну.

— Э-эх, вот бы с ним встретиться после стольких лет. И с Дэнкуро, и с Беггом, и с Виктором, — с печальной ноткой в голосе сказал Элмер.

Майза тоже вспомнил лица давних товарищей.

— Так отправляйся повидаться. Только и нужно, что уехать из этой деревни.

— И отправлюсь. Но для этого мне потребуется твоя помощь, Майза.

— В каком смыс…

Но договорить Майза не успел: грузовик вдруг резко замедлил ход.

Спереди послышался скрип. Скорее всего, от открывающихся ворот.

Несколько секунд спустя грузовик вновь набрал скорость, и стало темно.

— Мы в тоннеле?

— Почти приехали.

И действительно, скоро грузовик вновь залило светом. Майза посмотрел назад, в открытую часть кузова… и увидел совсем не то, что ожидал.

Но разглядеть подробности времени не было. Автомобиль вновь затормозил и окончательно остановился.

— Что, думал оказаться посреди современного города? Жаль тебя разочаровывать, — засмеялся Элмер.

Майза, не обращая на него внимания, высунул голову из кузова и осмотрелся. Они находились внутри огромного хранилища, немного напоминающего научно-исследовательскую лабораторию. Будто кто-то взял корабельный док, уменьшил и разместил в глубине суши. Стоящие на постах охранники с кобурами кардинально отличались от жителей деревни.

При виде их и цементного пола Майзу вновь охватило странное ощущение нереальности происходящего: казалось бы, они были привычными атрибутами двадцать первого века, но уж слишком разителен оказался контраст с фэнтезийным лесом, по которому они ехали всего каких-то десять минут назад. Майза практически испытал культурный шок и, поймав себя на этой мысли, смущённо усмехнулся.

Один из охранников, положив руку на кобуру, направился к ним. Майза сделал вывод, что он, скорее всего, не был профессиональным военным, потому что не стал предупреждать коллег.

— И что с нами теперь будет? — спокойно спросил Майза, привычный к подобного рода ситуациям.

— Не волнуйся. Сразу стрелять не станут, — сидя на полу кузова и гладя спящую Фил по голове, улыбнулся Элмер. — Поэтому не хватайся пока за нож.

— Хорошо.

Майза убрал руку от пояса и решил подождать дальнейших действий охранника. Но прошло несколько секунд, и спереди грузовика послышался звук открывшейся двери. Охранник сместил взгляд в ту сторону… и развернулся, будто ничего и не было.

Майза услышал глухой и хриплый от усталости голос:

— Ты… друг Элмера?

Он повернулся в ту сторону и увидел крупного старика, держащего в руках защитные очки и маску. Судя по всему, именно он сидел на месте водителя.

Старик посмотрел вглубь кузова на приветливо помахавшего ему Элмера и спящую девочку, и его лицо исказилось. Он протяжно выдохнул.

После чего представился Майзе:

— Я Бильд Куэйтс. Ответственный за этот лес. Хотя по документам меня зовут иначе.

Взгляд Майзы резко похолодел.

* * *Меня разбудил шум.

Обычно я не сплю в такое время, но волнение вымотало организм, а может, меня убаюкало покачивание катящейся повозки. Как бы то ни было, я заснула.

Повозка остановилась в знакомом месте.

Я очень хорошо его помню. Именно сюда я прихожу, чтобы умереть.

А-ах, господин Майза стоит напротив господина Куэйтса. Сколько лет мы не виделись? Он убивает меня и воскрешает. Никогда ничего мне не рассказывает, да и я не спрашивала. Но сегодня, надеюсь, нам удастся о многом поговорить.

Сегодня у меня прекрасное настроение, но самое главное — со мной господин Элмер и господин Майза.

Но…

Почему господин Майза выглядит таким суровым?

Я никогда не видела его таким.

При мысли, что что-то не так, сердце кольнула тревога.

А-ах, кажется, я наконец понимаю… почему господин Элмер так дорожит улыбками.

Выражение лица господина Майзы сейчас заставляет меня беспокоиться.

Пожалуйста, улыбнитесь, господин Майза. Улыбнитесь…

* * *— Если совсем коротко, он потомок старика Силарда. Хотя сам никогда его в глаза не видел, — спокойно объяснял Элмер, пока они шли по хранилищу. — Скажи же, одно лицо? Я когда в первый раз пробрался в грузовик и сюда приехал, чуть не заорал от удивления. Как и от того, что охранники меня схватили и уделали по самое не хочу…

Обычно Майза слушал болтовню старого товарища с улыбкой, но сейчас ни одно слово не долетало до его ушей. Сохраняя напряжённое выражение лица, он смотрел в спину идущего впереди старика.

Но Элмер продолжал стрекотать в своё удовольствие.

— Да не делай ты такое страшное лицо, Майза! Этот дедуля… Хотя нам ли называть его так, мы всё-таки намного его старше… Ну так вот, он не имеет к Силарду никакого отношения. И вообще, он достоин уважения: всю жизнь посвятил работе, исполняя волю отца.

— Какой работе? — не скрывая неприязни, спросил Майза. — Заточил ничего не подозревающих людей посреди непроходимого леса?

— Успокойся. Ты пугаешь Фил.

Майза, спохватившись, повернулся к прячущейся за спиной Элмера девочке.

— Прости.

— Не извиняйся. Лучше улыбнись, как ты всегда улыбаешься, и Фил сразу успокоится, да?

Элмер похлопал по спине девочки. Майза взял себя в руки и немного неловко улыбнулся.

Будто посчитав это знаком, Бильд заговорил:

— Итак, с чего бы начать…

Бильд Куэйтс. Правнук Силарда Куэйтса, одного из алхимиков, обретших бессмертие на борту «Адвены Авис», и поглотивший многих своих товарищей.

Его дед был не только сыном Силарда, но и его талантливым помощником.

Одного бессмертия Силарду оказалось мало, он жаждал абсолютного знания, поэтому сосредоточился на экспериментах по созданию гомункула.

Считается, что совершенный гомункул — это крошечный человечек, который обладает знаниями обо всём на свете, но при этом не способен выжить вне колбы, в которой был создан.

Среди поглощённых Силардом чужих знаний содержались сведения о гомункулах, и он решил углубиться в эту тему.

Однако, даже имея в запасе целую вечность, он не мог экспериментировать в одиночку, это было слишком непродуктивно. Поэтому Силард подключил к делу сына и учеников, но запретил им исследовать «бессмертие», боясь, что это настроит сына против него. Над эликсиром бились нанятые со стороны составители.

Однажды деду Бильда удалось создать гомункула из бессмертных клеток самого Силарда, и гомункул тоже получился неуязвимым… но до «обладателя абсолютного знания» ему было очень далеко.

— Они предприняли ещё несколько попыток, но результат оставался неизменен… Под конец старик Силард создал женщину-гомункула, назвал её то ли Эннис, то ли Элис… Ну, то есть как «под конец»: вскоре после этого он исчез, и о нём больше никто здесь не слышал, — уточнил Элмер.

— Затем дед перебрался из США, где занимался исследованиями, назад в эту страну, где его ждало оставшееся от Силарда наследство… по сути, эта земля. Здесь дед построил закрытую лабораторию.

— И затеял на унаследованные деньги посреди леса масштабный эксперимент.

У него были сразу две цели: создание совершенного гомункула и открытие формулы бессмертия. Они исследовали «несовершенный эликсир» — тот, который дарит неуязвимость, но не отменяет смерть от старости.

В процессе создания на его основе гомункулов они кое-что заметили: эликсир «встраивался» в клетки, изменяя их… Если перейти на магические термины, в них будто что-то вселялось, заставляя бесконечно восстанавливаться. Именно к такому выводу пришёл Силард, и именно в этом направлении он продолжал свои опыты. Что это было, проявление свойств другого мира или измерения или чего-то совершенного иного — алхимики не знали, но раз уж здесь был замешан некто, прозванный Дьяволом, они не исключали варианта с Преисподней.

Как бы то ни было… прогресса в создании совершенного гомункула не было, а после исчезновения Силарда исследования совсем застопорились. Но не остановились, и в какой-то момент его ученики задались вопросом: если тело бессмертного связано с иным измерением, возможно ли поместить сознание «оттуда» в организмы нашего мира?

Итогом этого стало создание двух видов несовершенных гомункулов.

Первый — мужской тип — развивался подобно человеку. Второй — женский тип — останавливался в развитии на определённом этапе и жил недолго. Таким образом, алхимики решили проблему старения, но ценой этого стал короткий срок жизни гомункулов. Чтобы восполнить этот недочёт, сознание гомункула было поделено на пять одновременно функционирующих тел.

— Короче говоря, это и есть Фил, — подытожил Элмер таким тоном, будто давал ответ на вопрос викторины.

Бильд остановился перед какой-то дверью и набрал на электронном замке код доступа. Элмер тем временем продолжал:

— Когда одно из тел устаревает… хотя с виду изменения незаметны, но, в общем, когда одно из тел начинает слабеть, что говорит о его скорой смерти, Фил отправляется в лабораторию. Ребята здесь могут более-менее точно предсказать, когда она придёт.

Майза вопросительно посмотрел на девочку. Та, не меняясь в лице, коротко кивнула.

Элмер погладил её по голове и вернулся к объяснениям:

— Играл когда-нибудь в видеоигры? Один человек может играть сразу на двух джойстиках, то есть за двух персонажей. Если один умрёт, второй продолжит игру. Какой бы пример привести… Возьмём вход в метро. Он соединяет надземную часть и подземную, так? Вход — это тело Фил, а подземка… или другое измерение — это то место, где находится её общее сознание, связанное с несколькими входами-телами.

Дверь открылась с металлическим лязгом.

— Я думал, такое только в фильмах и комиксах бывает, — пробормотал Майза при виде шеренги резервуаров.

В каждом мог свободно поместиться взрослый человек. Большинство стояли пустыми, и лишь несколько были заполнены какой-то жидкостью. Внутри неё что-то плавало.

— Это же… — ахнул он.

Существо было очень похоже на человеческого ребёнка, съежившегося в позе эмбриона. От живота вниз тянулась «пуповина», соединяющая его с красно-чёрной массой на дне.

Майза несколько секунд изумлённо рассматривал резервуар, и его лицо, несмотря на то что он ожидал нечто подобное, помрачнело.

Лицо висящей в воде девочки сильно напоминало Фил.

— Они не клоны, поэтому черты лица отличаются, — пояснил Элмер. — Но созданы в одних и тех же условиях из родственных клеток, так что внешнего сходства не избежать. Когда одно из тел умирает, от него особым образом избавляются… после чего остаётся лишь органическая масса на дне резервуара. Конечно, в отношении людей так говорить нехорошо, но в целом это можно назвать повторным использованием.

Бильд показал им стеклянную баночку.

— Это та самая вода-катализатор, поддерживающая единое сознание девочек.

Внутри ёмкости была прозрачная жидкость, действительно напоминающая обычную воду.

— Выглядит, как простая вода… — сказал Майза.

— Бессмертными нас сделал тоже на вид самый обычный алкоголь, — резонно заметил Элмер. — Логично, что она так выглядит, её ведь сделали на основе эликсира, пусть и несовершенного.

— Тоже верно.

Бильд вновь заговорил:

— Оказываясь в пустом теле, эта вода им овладевает. Достаточно одной капли. Другими словами, эта она накапливает воспоминания и опыт девочек, так что, возможно, именно эту воду и стоит считать их сущностью.

— Сущностью? То есть эта вода обладает сознанием? — спросил Майза.

Ему ответил Элмер. Судя по тому, как он торопился, ему не терпелось самому что-нибудь рассказать.

— У воды сознания нет. Потому что у неё нет мозга, чтобы думать, нет нервов, чтобы чувствовать, как и тела, рта, ушей, глаз и так далее. Если продолжить аналогию с видеоигрой, вода исполняет функцию «сохранения»: записывает информацию в тело, после чего оно обретает жизнь, то есть начинает чувствовать и думать. Вносит заданные настройки в человеческий мозг.

Майза ненадолго задумался над его словами. Элмер, похоже, понял, что за мысли крутились в голове друга.

— Скорее всего, эта сущность намного умнее нас. Не зря же она способна управлять сразу пятью мозгами одновременно, если не больше. Интересно, что она представляет из себя в своём родном мире… Может, её образ мыслей кардинально отличается от нашего… Или у неё вообще отсутствует разум, и она выживает за счёт элементарных инстинктов, как насекомые, а оказавшись среди нас, была вынуждена овладеть человеческой речью. Вариантов множество…

Элмер похлопал стоящую позади него Фил по плечу. Она молча наклонила набок голову, будто не до конца понимала, о чём они говорили. Наверное, её сбило с толку сравнение с видеоигрой. Она явно ничего о них не знала.

Элмер ласково ей улыбнулся и вновь повернулся к Майзе.

— Но мне всё-таки кажется, что это не так… Точнее, если честно, мне всё равно. Какой бы она ни была там, здесь Фил — это Фил. Немного неловкая, но очень добрая девочка, думающая прежде всего о благе других. Я прав, Майза?

Майза посмотрел в глаза Фил и улыбнулся.

— Абсолютно.

Майза ещё какое-то время изучал резервуар, после чего с серьёзным лицом спросил Элмера:

— Так… Что от меня требуется?

— Всё просто, — ответил тот. — Дедуле осталось не так много. Ну, с нашей точки зрения. Я хочу сказать, что с его смертью этому эксперименту придёт конец. У него нет последователей, да и он сам хочет, чтобы всё закончилось. Это, конечно, приведёт к небольшой панике, но в итоге деревенские будут свободны… Но перед этим я хочу спасти Фил.

Его рассказ подхватил Бильд:

— Мне всегда это не давало покоя. Дед и отец без малейших колебаний занимались страшными опытами, а я… Дело не в том, что я боюсь Фил. Оба вида гомункулов появились на свет ради создания «совершенного гомункула». Если они будут жить вечно, пусть даже им периодически придётся заменять тела, они накопят достаточно знаний и опыта, чтобы называться им. Мои дед и отец верили в это, поэтому вложили всё состояние нашей семьи и воспользовались всеми связями Силарда в правительственных кругах, чтобы начать ужасный эксперимент.

Бильд крупно задрожал, будто в страхе от совершённых преступлений.

— Они подкупили людей… Среди них было много родителей с новорождёнными детьми! И заставили их поселиться в этой глуши. Заставили буквально, в дело шли не только деньги. По крайней мере, я так думаю, я был очень мал, когда деревню построили.

Майза молча слушал исповедь старика. Но не дождавшись продолжения, суровым тоном спросил:

— Зачем всё это было нужно?.. Строить деревню…

— Симулятор, — спокойно ответил ему Элмер. — Они не хотели отправлять только созданных гомункулов в большой мир, вот, видимо, и решили для начала поместить их в контролируемые условия, чтобы они напитались необходимыми основными знаниями. Заодно изучали их развитие в социуме.

— Но к чему такие жертвы? Можно было обойтись и без подкупа и запугивания.

— Думаю, они боялись. И не хотели, чтобы поползли слухи. Они ведь надеялись в итоге получить эликсир бессмертия, в противном случае всё могло сложиться по-другому. Похоже, идея бессмертия всех так или иначе с ума сводит. Короче говоря… дед и отец нашего дедули не хотели, чтобы информация об эликсире просочилась, а значит, всех, связанных с экспериментом, в итоге ждала смерть, — едко усмехнулся Элмер.

Бильд с расстроенным видом продолжил:

— Я всегда знал, что это нужно прекратить, но мне было так страшно! Дед и отец умерли, получается, вся вина за содеянное легла на мои плечи… Но пять лет назад… когда Элмер спрятался в грузовике и оказался здесь… Я и подумать не мог, что в деревне с Фил жестоко обращаются! Когда девочки приходили сюда перед смертью своих тел, у меня и мысли не возникало… Может, она бы рассказала, но я не спрашивал. Стыдясь того, что мы натворили, я намеренно её избегал… Понимаю, мои слова ничего не стоят, но, пожалуйста… Я хочу, чтобы она была счастлива… Хочу хотя бы немного искупить свою вину.

Поначалу лаборатория располагалась в замке. Когда начался эксперимент по развитию Фил, и была построена деревня, алхимики оградили территорию вокруг неё, впрыснув в деревья по всей округе несовершенный эликсир, чтобы им были не страшны никакие повреждения, а век елей долог.

Они также продолжили наблюдение за жизнью в деревне. Иногда в неё забредали чужаки, но местные со временем научились сами от них избавляться.

Однажды в грузовик влезли несколько молодых людей… «Внешний мир» их так поразил и восхитил, что они и не подумали вернуться. Были и другие, чьё любопытство тоже вывело их через лес в цивилизацию, и она показалась им куда привлекательнее перспективы возвращения к родным.

А если кто-то и желал вернуться, их не пускали.

Выслушав признание старика, Майза с пустым лицом тихо сказал:

— Вам не кажется, что вы должны чувствовать вину и перед жителями деревни тоже?

— Разумеется. Но… Когда всё закончится, они смогут отправиться, куда захотят, у них есть семьи, которые их поддержат, а Фил… у неё есть только эта деревня. Тем более, что и живёт она совсем недолго.

— Но я обещал, — посмотрел Элмер на Майзу, — что покажу ей большой мир. Сниму с неё кандалы и подарю свободу.

Его друг немедленно понял, какая просьба скрывалась за этими словами.

— Ты хочешь, чтобы я продлил девочкам жизнь?

— Ты так быстро всё схватываешь!

— Говорю сразу, эликсир бессмертия я создавать не буду.

— Не вопрос. Но твои знания должны ей помочь. И потом… Здесь сейчас пять алхимиков с трёхсотлетним багажом опыта у каждого. Я, конечно, не могу вас принудить, но, уверен, общими усилиями мы сможем что-нибудь придумать.

Пока Майза задумчиво молчал, Фил подошла к Бильду.

— Извините… Я не понимаю, почему вы чувствуете вину, господин Бильд. Не уверена насчёт жителей деревни, но я в порядке… Не расстраивайтесь так, пожалуйста, улыбнитесь…

Майза, хмурясь, смотрел на её обеспокоенное лицо… но в конце концов тяжело вздохнул и кивнул.

— Покажите, пожалуйста, материалы эксперимента.

Несколько часов спустя Элмер тихо сказал ему:

— Я приехал сюда из-за слуха, что здесь посреди леса стоит старый замок, который используют в качестве алхимической лаборатории последователи Силарда. Подумал, вдруг он тоже сюда вернётся, и я тогда смогу с ним договориться.

— Элмер… Ты до сих пор….

— Но раз он уже умер, ничего не поделаешь, — засмеялся смайлджанки.

Майзу осенило.

— Это ты пустил слух, что ты здесь?

— О, догадался? Я позвонил отсюда Виктору, спросил его, можно ли с тобой как-то связаться, а он пообещал посоветоваться с информатором, ну я и доверился ему. Хотя, зная тебя, я и подумать не мог, что ты заявишься не один, а с целой компанией…

— Твоё удивление было неподдельным.

— Когда Фил мне сказала, что в деревню приехала семья из четырёх человек, у меня и мысли не возникло, что это ты. Такая встреча пошла насмарку, ещё и я себя полным идиотом выставил.

Элмер захихикал, вспоминая тот день.

— Тебе нужны были мои знания, чтобы завершить этот эксперимент? — догадался Майза.

— Угу, — ничуть не смутившись, подтвердил Элмер. — Подумал, в крайнем случае опять призовём Дьявола.

— Легко тебе говорить… — осуждающе покачал головой Майза и устало улыбнулся. — Так ты, я так понимаю, оставил алхимию?

Он не ожидал, что его невинный вопрос заставит старого товарища уставиться невидящим взором куда-то в пространство. Немного помолчав, Элмер с ностальгией сказал:

— Я хотел стать алхимиком ради золота. Больше меня ничего не интересовало.

— Вот это неожиданно.

— Я хотел создать кучу золота и раздать его бедным. Ну, разумеется, и себя не обидеть. И тогда, думал я, все станут счастливыми.

Его щёки слегка порозовели.

— Скажи же, глупость? Я ничего не знал из экономики и социологии, не задумывался, что это может привести к обвалу цен на золото или к остановке его добычи. Это я уже потом, немало пожив, сообразил. Да и сделать людей счастливыми далеко не так просто. Так что сейчас я на алхимию не полагаюсь.

В комнату зашли Фил и Бильд.

— Кстати, Бильд, — тут же обратился к нему Элмер, будто желая сменить тему. — Я уже давно хотел спросить… а что стало с тем гомункулом-мужчиной? Фил говорит, она с ним никогда не встречалась.

Лицо старика удивлённо вытянулось, но уже через мгновение он понимающе кивнул.

— Ясно… Он окончательно вжился в свою роль, даже если встретишь его — не поймёшь…

Бильд наморщил лоб, погрузившись в воспоминания.

— Ему было нелегко принять тот факт, что он — продукт эксперимента… Он ещё лет пятнадцать назад разорвал все связи с лабораторией, но перед этим проник сюда и уничтожил питательный раствор, в котором хранилось его сменное тело. И забрал воду-катализатор. С тех пор он больше не возвращался, хотя без воды это всё равно бессмысленно.

На лице Бильда появилось отеческое выражение. Он достал из кармана фотографию.

— Сейчас, учитывая, что он остался во втором своём по счёту теле, он должен выглядеть лет на пятьдесят… Должно быть, он уже давно живёт как самый обычный человек в ожидании своего смертного часа.

Бильд с непередаваемой теплотой во взгляде показал Майзе снимок.

— Вот он. Если увидите, передавайте привет.

На фотографии был запечатлён худощавый мужчина со знакомым пронзительным взглядом.

— Кажется, я его где-то видел… — пробормотал Майза, разглядывая снимок.

— Погоди, а если…

Элмер взял лежащий неподалёку ластик, потёр его об стол и прикрыл получившимися катышками область вокруг рта мужчины.

Фил, наблюдавшая за его манипуляциями, не сдержала изумлённого возгласа:

— Господин Дез!

* * *Нет.

Не может быть. И всё же это так.

На фотографии вне всяких сомнений был господин Дез.

Если он такой же, как я… создан людьми, то знает ли он обо мне? Если ему известно, что мы появились на свет в одном месте, почему он так меня ненавидит?

Или… именно поэтому — потому что мы одинаковые?

Я не отрывала взгляда от снимка, и одновременно с этим бежала к дому старосты.

Близилась ночь, деревня всё ещё была засыпана снегом, и местные предпочитали не выходить без нужды из дома, а те, кто всё же повстречался, провожали меня удивлёнными взглядами. Наверное, потом это послужит предлогом для нового избиения, но я должна была убедиться.

Он отличался от меня. Он взрослел и старел… Неудивительно, что у него появились жена и сын, и он смог стать старостой.

— Хм? Что с тобой? Ты вдруг так напряглась, — обратился ко мне в конюшне замка господин Нил.

— Ты в порядке? Ты такая бледная… Я сама закончу, отдохни пока, — ласково улыбнулась на кухне замка госпожа Сильви.

— Что-то они долго… Как у них там дела? — спросил Чес, ожидавший во дворе замка возвращения господина Майзы и господина Элмера.

Но я никому не смогла ответить.

Всё моё существо сосредоточилось в том моём теле, что находилось в деревне.

Едва не застревая в сугробах, я упорно бежала к дому старосты.

Добравшись до него, я, не медля ни секунды, постучала в дверь. Ещё никогда я не барабанила так громко. Рука заныла, но мне было не до того.

Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь открылась…

— О, Фил… Что случилось? Ты какая-то взмыленная.

Но за ней стоял не господин Дез, а господин Фелт.

— А… А где сейчас господин Дез?!

— Папа пошёл к колодцу за водой… — растерянно ответил господин Фелт.

— Спасибо!

Объяснять было некогда.

Я вспомнила, как днём господин Дез холодно улыбнулся мне… и всё внутри вдруг задрожало от сильной тревоги.

Бежать, бежать, бежать… Как можно скорее… Будто желая скрыться от сводящего с ума страха… Или найти его первопричину.

— Эй, Фил, даже не думай наброситься с расспросами на старосту, — сказал господин Элмер.

Стоящая рядом с ним я тихо прошептала:

— Хорошо.

Но для той меня, которая находилась в деревне, это предупреждение прозвучало слишком поздно.

* * *На окраине деревни был выкопан глубокий колодец. Он почти никогда не промерзал до дна, а слой льда на поверхности легко пробивался ведром. До реки было далеко, поэтому для местных колодец был по сути единственным источником воды.

Перед ним стоял бородатый мужчина и молча смотрел на воду.

Он не шевелился, словно ожидал кого-то.

И его терпение было вознаграждено.

— Господин Дез.

Староста обернулся на детский голос и увидел задыхающуюся после бега девочку.

— Я ждал тебя. Ты долго.

Он ухмыльнулся.

— Что, узнала наконец? Или вспомнила?

Фил заметила в его руке маленькую бутылочку.

— Отправилась с торговцем наружу? В наше чрево и нашу могилу?

— Эта бутылочка…

— Ты правильно догадалась. Эта колба — и есть наше чрево. Мы с тобой отличаемся лишь тем, что родились из разных колб, — самоуничижительным тоном произнёс Дез, поднимая бутылочку, чтобы Фил было лучше видно. — Проще говоря, это я. Старик Бильд тебе рассказал? Это моя сущность, катализатор для создания новых меня и моя душа.

Фил не могла представить, что планировал Дез. Видимо, прочтя это на её лице, староста улыбнулся знакомой холодной улыбкой и начал медленно выкручивать пробку из бутылки.

— Предположим, — заговорил он с интонацией лектора, — у нас есть пустое тело. Если в него влить воду, содержащую моё сознание, я возьму над ним контроль.

Дез выдержал паузу.

— А что будет, если вылить эту воду в колодец, из которого пьют все жители деревни?

Фил замерла. До этого воду использовали лишь в телах, выращенных искусственно, но что если её влить в обычного живого человека?

— Я провёл такой эксперимент на своём умирающем приёмном отце, прошлом старосте. Правильным ответом станет «борьба». Оба сознания пытались подавить друг друга и взять контроль над телом. Интересно, не так ли? Мозг, принадлежащий этому миру, вступает в сражение с подобным нам сознанием из иной реальности. Это уже не алхимия, а что-то из области спиритизма или магии, ты так не думаешь? Победившее сознание вбирает в себя знания и опыт проигравшего. Напоминает поглощение бессмертных, да?

«Откуда Дез об этом знает?» — задумалась Фил, но почти сразу вспомнила разговор Сильви и Фелта, а тот, похоже, пересказал отцу.

— А я, уж не сочти за грубость, не собираюсь проигрывать этим никчёмным людишкам из деревни. Хотя, конечно, это своего рода лотерея.

Фил наконец догадалась о намерении Деза.

— Вы же не…

— Хватит с меня контроля над какой-то жалкой деревушкой. Может, я бы так и жил себе спокойно, ни о чём не подозревая, но спасибо тем Дьяволам, которые являлись к нам, они подарили мне надежду. Что за лесом действительно есть большой мир! — с красными и совершенно безумными глазами закричал староста. — Я подумал: одной моей жизни будет мало, чтобы добиться успеха. Но если все живущие здесь семьдесят шесть человек станут мною… Против такой силы даже внешний мир не устроит, как считаешь?

Фил застыла с выражением шока на лице, но быстро взяла себя в руки и медленно, но решительно сказала:

— Я этого не допущу.

— Да ну? И чего же именно такая бестолочь, как ты, не хочет допустить? — насмешливо спросил Дез.

— Я не допущу, чтобы вы присвоили себе тела жителей деревни, — твёрдо заявила девочка.

Борясь со страхом, она сделала шаг вперёд.

— Вот как. Да пожалуйста, — невозмутимо отозвался Дез и потянул пробку.

— Не-е-ет! — воскликнула Фил и бросилась к нему.

Всё её внимание было приковано к бутылочке.

Дез, будто только этого и ждал, достал левой рукой из кармана блеснувшее лезвие и рассёк по диагонали руку Фил.

На лице девочки промелькнула растерянность, которую тут же сменила гримаса страшной боли.

— Тварь, — с ненавистью прошипел Дез.

Несколько капель крови попали ему на лицо.

— Уа-а-а-а-а!

Но Фил было не остановить. Не снижая скорости, она врезалась в Деза.

— Мгх!..

При обычных обстоятельствах веса маленькой девочки было бы недостаточно, чтобы сдвинуть взрослого мужчину с места, но земля вокруг колодца подмёрзла, и его ноги заскользили.

Дез и Фил рухнули и сцепились в яростный клубок.

В пылу борьбы в голове Фил всё смешалось, и она взвыла, будто дикий зверь…

Несколькими минутами спустя.

Прибежавшие на шум жители деревни увидели…

Ту, которую они так долго мучили. Ведьму, которая — они были в этом уверены — была существом низшим, худшим, чем они.

Девочка, вся с ног до головы вымазанная в чём-то красном, лежала без сознания на теле старосты, Деза Нибила, в шее которого торчал нож.

* * *Я не собиралась спасать жителей деревни.

Я их ненавижу.

Но ещё больше мне не хотелось терять этот мир.

Поэтому я убила старосту. Господина… Нет, просто Деза!

Я ни о чём не жалею. Ещё чего.

Я наконец-то вспомнила.

Чувство, что называется «злость». И «ужас».

Я подчинилась им.

Чтобы сохранить этот мир, мой маленький мир.

Мой дом — эту деревню посреди леса.

Я понимаю. Я всё отчетливо понимаю. Я знала, что делаю.

— Не… Не-е-ет!

Поэтому ни о чём не жалею.

— С-староста!

— Дез!

— Какой кошмар!

Ещё чего.

— Фил… Фил, эта чёртова девчонка, убила старосту!

Я всё понимаю.

— Проклятье, так и знал, что они с самого начала были заодно с Дьяволом!

— Притворялись послушными, чтобы усыпить нашу бдительность!

Я знала, что так будет.

— Убийца!

И что меня назовут так.

— Дьявол!

И так.

— Ведьма…

И так.

— Мы столько для тебя сделали, и вот как ты нам отплатила?!

Ничего неожиданного.

— Явила наконец своё истинное лицо!

Всё было предсказуемо.

— С меня хватит!

Я всё понимаю. Я всё знаю, знаю, знаю! Поэтому хватит! Не говорите больше ничего, я всё понимаю, всё знаю, не говорите, замолчите!

Не говорите, хватит, молчите, пожалуйста, не говорите больше, достаточно, хватит, хватит, хватит, хватит, хватит, хватит-хватит-хватит-хватит-хватитхватитхватитхватитхва…

Мысли перестали поспевать за чувствами.

И тут… меня кто-то обнял.

— Всё хорошо. Тихо.

Господин Чес. Это не та я, которую окружили жители деревни, а та я, которая стоит перед замком в ожидании господина Майзы и господина Элмера.

— Зачем?..

Почему он меня обнял? Господин Чес не может знать, что происходит с той мной.

— Э-эм… Извини. Ты выглядела такой испуганной, я тебя звал, звал, а ты не реагировала… И вдруг заплакала.

— Что?..

Я и не заметила, что по моим щекам текут слёзы.

— Я… Это!.. — попыталась я объясниться, но…

За спиной господина Чеса возник силуэт крупного мужчины, который с размаха ударил его дубинкой.

— Гха!..

Я не успела и вскрикнуть. Господин Чес упал… Следующий удар пришёлся по моему затылку, и я тоже потеряла сознание.

В то же время та я, которую окружили деревенские, услышала знакомый голос.

— Папа… Фил…

А…

— Он… мёртв?.. За что?

Нет, всё не так.

— Зачем ты убила папу?!

На смену ошеломлению на лицо господина Фелта пришла совсем другая эмоция.

— Верни…

Это злость? Или печаль?

— Верни!..

Лицо господина Фелта исказилось в кривой полуулыбке, и он шагнул ко мне.

— Верни мне папу!

Он сделал ещё шаг и закричал в полный голос.

— Я верил тебе, зачем!..

Внутри меня будто что-то надломилось.

А-ах, не стоило мне мечтать. Не надо было надеяться. Тогда сейчас мне не было бы так грустно.

Я попыталась что-то сказать… но кто-то из деревенских бросил в меня камень. Он попал по виску, и всё потемнело.

— Прости, — одновременно с этим услышала я голос господина Элмера.

Я и не заметила, как мы вновь оказались внутри железной повозки. Господин Элмер сидел справа от меня и гладил по голове. Сидящий слева от меня господин Майза сжимал руками что-то вроде обруча.

Повозка тряслась, подскакивая на неровной дороге, в большом окне впереди простирался лес. Солнце давно село, но перед повозкой почему-то было светло.

На мою ладонь, лежащую на колене, что-то капнуло.

Лишь тогда я обратила внимание, что плачу. Похоже, мои тела потеряли контроль над эмоциями.

— Мне очень жаль. Я так хотел, чтобы твоими первыми слезами стали слёзы радости…

Я посмотрела на господина Элмера, но не смогла вымолвить ни слова. Только ещё сильнее заплакала.

Но нельзя вечно молча лить слезы. Я должна им рассказать.

— У-у… подин… ес…

— Всё хорошо. Успокойся, — ласково улыбнулся господин Элмер.

Но стало только хуже. У меня перехватило дыхание. Каждый вдох вызывал новый приступ рыданий. Но я должна, должна была им сообщить… Пусть даже моё сердце разорвётся…

— А-а… Господин… Чес… Деревенские… господина Чеса!..

К счастью, моих обрывистых объяснений оказалось достаточно.

Господин Майза стиснул зубы, и повозка резко ускорилась. Меня вжало в спинку сидения. Внутри разлилось облегчение, что мне всё-таки удалось рассказать им самое главное. Но этого мало. Я собрала волю в кулак, заставляя слёзы остановиться.

Вот спасём господина Чеса, и тогда можно будет плакать и смеяться…

Я вытерла лицо и сосредоточилась на том, чтобы смотреть только вперёд.

* * *Чес пришёл в себя от хлопка.

Судя по ощущениям, он лежал на полу. Руки были связаны за спиной, и он не мог ими пошевелить, но чувствовал, что их что-то греет.

Вокруг слышались голоса нескольких людей. Чес слегка приоткрыл глаза, желая изучить обстановку, пока все ещё думали, что он без сознания.

Просторная комната, должно быть, здесь проходили собрания. По деревянным стенам, подсвеченным лампами, плясали красные всполохи. Они и громкий треск подсказали Чесу, что позади него был камин.

Перед ним на полу лежали две Фил. Та, которая была с ним во дворе замка, и, скорее всего, последняя оставшаяся в деревне.

«Что происходит? Весь месяц местные вели себя тихо, и вдруг… И что с Фелтом?»

— Эй, он очнулся.

Один из деревенских заметил приоткрытые глаза Чеса. Мужчина решительно подошёл к нему и пнул носком ботинка в бок. От острой боли мальчик на секунду перестал дышать.

— Гха!..

— Как настроение, маленький Дьявол? — глядя сверху вниз на закашлявшего Чеса, процедил здоровяк. — Признаться, когда мы тебя похищали, я ещё не до конца в это верил, но сейчас знаю наверняка. Вы хотели отравить воду в колодце!

«Что он несёт?» — изумился про себя Чес, но промолчал. За возражениями могут последовать новые пинки, а ему это было совсем ни к чему. Пусть мужчина сам расскажет.

— А эта проклятая тварь ещё и заколола старосту, когда он попытался её остановить… И это после всего, что мы ради неё делали!

На этот раз мужчина пнул в живот Фил. Девочку подбросило в воздух, но она не пришла в себя и не пошевелилась.

— Перестаньте! — вырвалось у Чеса, и он немедленно об этом пожалел.

— Заткнись!

В этот раз мальчик ожидал удара, поэтому сумел сгруппироваться, и он вышел не таким болезненным.

За спиной здоровяка стояли ещё с десяток его земляков, но все они смотрели на Чеса со страхом в глазах и не пытались остановить избиение.

Обе Фил ещё не очнулись и лежали неподвижно. Лишь ритмичный подъём плеч указывал на то, что они были живы. По крайней мере, пока на этот счёт можно было не волноваться.

Но так не могло продолжаться. Чесу необходимо было понять, что происходит.

— Зачем вы меня схватили? Вы сами сказали, что сначала похитили меня, а потом узнали про отравление, хотя я не знаю, о чём вы…

При звуках его детского голоса несколько деревенских растерянно переглянулись. Но здоровяк лишь ухмыльнулся.

— Можешь не притворяться. Мы в курсе, что ты на самом деле не мальчишка, а трёхсотлетний старик, и что ты не обладаешь никакими особыми силами кроме того, что не можешь умереть.

Чес не сдержал тяжёлого вздоха. В его памяти всплыло лицо Фелта.

«Не мог об этом умолчать? Наивный дурачок».

— Ясно. Что же, продолжим разговор, как взрослые люди, — посуровев лицом, сменил тон Чес.

Деревенские встревоженно зашептались.

— Что, решил оставить свои игрульки? — презрительно фыркнул здоровяк.

Но от Чеса не укрылся его страх.

— Я бы хотел знать, кто придумал меня похитить? — спросил он, скользя взглядом по присутствующим.

— Просто тебя посчитали лёгкой добычей… Дождались, когда ты отвлечёшься, и схватили. Теперь с тобой в заложниках мы разберёмся со всеми чудовищами.

— Зачем вам заложник, если вы знаете, что я бессмертен? — разумно поинтересовался Чес.

— Это не значит, что мы ничего не можем с тобой сделать, — без тени сомнений ответил здоровяк. — Например, отведём тебя в кузницу, смешаем с расплавленным железом и сбросим в колодец.

Чес похолодел. Ладно, если бы его просто утопили в море — рано или поздно, но Майза и остальные его найдут. Но сможет ли его тело полностью восстановиться после смешивания с расплавленным железом? Он не знал наверняка.

Не представляя, о чём думает маленький алхимик, здоровяк продолжил сыпать угрозами. В каждой социальной группе есть определённый процент «хулиганов», и судя по габаритам этого мужчины, выделяющим его на фоне других, в своей деревне именно он играл эту роль.

— И потом… Раз ты бессмертный, это не значит, что ты не чувствуешь боли.

Мужчина достал из кармана что-то вроде пассатижей.

Чес не сдержал стона. В голове вспыхнуло короткое слово «пытка», и душу мальчика сковал ужас.

Он вспомнил пережитый им семьдесят лет назад в поезде Ад.

Заметив его напряжение, здоровяк довольно ухмыльнулся и несколько раз щёлкнул пассатижами.

Ладони Чеса вспотели.

— Подождите, пожалуйста, — выпалил он. — Сначала скажите, кто всё это придумал… Я хочу знать.

Чес на сто процентов был уверен, что услышит в ответ «Дез». Он и задал этот вопрос, только чтобы отвлечься…

Но от услышанного у него заледенело сердце. Кто бы мог подумать…

— Фелт.

Чес вскинул голову и посмотрел на других деревенских. Но выражения их лиц подтвердили слова здоровяка.

— Он несколько дней это планировал. Всё на благо деревни. Но Фелт всё-таки молодчина! Как он ловко обвёл вас вокруг пальца! От старика Деза толку было мало, но теперь, когда старостой станет Фелт, мы все сможем вздохнуть спокойно.

«Как же так…»

Чес мысленно выругал себя за глупость. Всё логично. Если подумать, он должен был в первую очередь заподозрить не Деза, а именно Фелта, но ему до последнего хотелось верить в юношу. Хотя он общался с ним какие-то считанные часы.

Его затопил стыд от собственной мягкотелости.

— Приехали… — вздохнув, пробормотал Чес. — Я думал, что давно привык к предательствам, и на тебе… Хотя мне приходилось переживать кое-что пострашнее…

Он покачал головой, отмечая про себя, что к нему вернулось спокойствие. Словно пелена спала с глаз, и всё происходящее предстало в новом, более отчётливом свете.

— Давненько я с этим не сталкивался, — прежним детским тоном продолжил он. — Успел забыть, как это больно.

— Т-ты о чём? — удивлённый его реакцией, запнулся здоровяк.

На секунду его рука, собирающаяся выдрать с помощью пассатижей ноготь из пальца Чеса, замерла.

Маленький алхимик посмотрел ему в лицо. Затем повёл взглядом по лицам остальных деревенских. Он знал это выражение. В глубине их глаз плескался ужас. Их нарочитая жестокость была вызвана желанием его подавить.

«Они совсем не такие, как тот монстр».

Чес мысленно сравнил находящихся в комнате с тем, кто повстречался ему в поезде семьдесят лет назад, и не ощутил ни малейшего страха. Наоборот — их глаза напомнили ему взгляд бессмертного, который так боялся его, что пытался убить.

Стоило ему это осознать, как его сотряс приступ гомерического хохота.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Деревенские застыли. Смех разбудил двух Фил. Они тихо застонали и дёрнулись.

— Вот вам и ответ… Ха-ха, вы такие же, как он. Как Фермет. Один в один. Ну да. Действительно. Естественная реакция, ничего более.

Забыв о своём положении пленного, Чес улыбнулся и без помощи рук ловко поднялся на ноги. Смеялся он не над сложившейся ситуацией, а над самим собой из прошлого.

Деревенских его поведение изрядно напугало, но они остались на местах: в конце концов, что может один мальчик со связанными руками?

Но они и предположить не могли, что Чес предпримет дальше.

— А Элмер всё-таки оказался прав. Всё это время мне фантастически везло! А я об этом даже не подозревал, вот потеха! Взял и сбежал от своего счастья! — прокричал он.

И упал спиной в горящий камин.

Все деревенские как один вздрогнули и отшатнулись. Языки пламени заплясали по верхней половине туловища Чеса… прожигая верёвки.

Убедившись, что руки свободны, маленький алхимик, всё ещё объятый пламенем, поднялся. Его одежда успела наполовину сгореть и продолжала тлеть.

Покрывшие половину лица ожоги начали быстро затягиваться неповреждённой кожей, но Чес и не подумал прикрыться от ошеломлённых взглядов.

По идее, он должен был выть от дикой боли, но с его лица не сходила самоуверенная улыбка.

— С дороги, — коротко бросил он, направившись к здоровяку.

Тот с визгом попятился.

На правом предплечье Чеса под сгоревшими бинтами блеснул длинный скальпель. Мальчик взял его в руку и перерезал верёвки, которыми были связаны девочки.

Чес улыбнулся деревенским.

— Я сказал: с дороги. Мне нужно к Элмеру, — на ходу сбрасывая остатки куртки, сказал он. — Я должен улыбнуться ему. За всё то время, что не улыбался. Он должен это увидеть. Так что… пошли прочь.

Он бросил горящий пуховик в тех, кто стоял у него на пути. По комнате разнеслись испуганные вопли.

Не обращая на них внимания, Чес повернулся к успевшим подняться девочкам.

— Идём.

— А… Д-да!

И они втроём неторопливо прошли мимо бестолково мечущихся от страха мужчин.

Но на выходе им пришлось остановиться.

Привлечённые шумом, вокруг дома собрались другие жители деревни. Кто-то держал ружья. Убедившись, что в их глазах намного больше ужаса, чем воинственности, Чес рассеянно подумал: «Я смотрю, преданностью старосте здесь и не пахнет».

Если на то пошло, он не знал наверняка, правда ли Фил его убила. Ему хотелось уточнить, но сейчас важнее было придумать, как отсюда сбежать.

Чесу выстрелы были не страшны, в отличие от Фил. С другой стороны, даже если эти две девочки умрут, сама Фил будет жить, пока живо хотя бы одно из её тел.

«Как же быть? — спрятавшись за дверью, размышлял Чес, прокручивая в руке скальпель. — Все, кто был с нами в той комнате, успели сбежать. Может, поискать чёрный ход? Или дождаться, когда кто-нибудь решится зайти, и взять его в заложники?..»

Его мысли прервало далёкое лошадиное ржание.

— А… — выдохнула одна из Фил.

Она вспомнила: когда она рассказывала Майзе и Элмеру о том, что случилось с Чесом, то же самое произносили и два других её тела.

В тот момент её сознание было в таком шоке, что она не обратила на это внимание. Похоже, кто-то из оставшихся в замке алхимиков оседлал лошадь и отправился в деревню.

Окружившие дом местные начали бросать в него факелы и масляные лампы, загрохотали ружья. Но весь этот гам легко перекрыл зычный голос мужчины в маске:

— Че-е-ес!!!

— Это один из них!

— Чёрт! Почему так быстро?!

— Стреляйте в него! Стреляйте!

— Б-бесполезно… Бежим!

— Всем стоять! Отступать некуда!

Продолжая сердито кричать, деревенские расступились, пропуская Нила. Тот, не снижая скорости, умело повёл лошадь по засыпанной снегом главной улице прямо к дому собраний.

Прогремели несколько выстрелов, но ни одна пуля Нила даже не задела. Разумнее было бы целиться в лошадь, но страх и растерянность мешали рассуждать. Если местные жители и охотились, то явно на мелкую дичь, и не имели опыта в стрельбе по скачущим всадникам.

Будто в насмешку над разбегавшимися перед ним жителями деревни, Нил, блеснув маской, эффектно спрыгнул из седла прямо перед дверью, за которой прятались Чес и девочки.

— Нил! — не сдержал радостного вопля Чес.

Зато голос Нила так и излучал крайнюю степень недовольства:

— Смею заметить, я зол до крайности.

— А?

Чес попытался припомнить, что он мог такого натворить.

— Какая бы ни была причина, все, кто посмел поджечь моих друзей, приговариваются к смерти. Без вариантов.

По всей видимости, Нил несколько неправильно оценил ситуацию.

— Нет! Это я… — поспешил Чес исправить недоразумение.

Но Нил уже развернулся и нырнул в самую середину толпы, решив, что там по нему не станут бездумно палить.

— П-помогите!

— Бейте его! Он безоружен!

Посреди водоворота из страха и агрессии один из деревенских набрался смелости и всадил в спину Нила лопату.

— Гх…

— Сдохни! — закричал мужчина и надавил вбок, намереваясь распороть рану.

Но лопата не сдвинулась.

— Что за?..

Нил, не обращая внимания на торчащий из живота кончик лотка, повернулся в корпусе и крепко схватил рукоять.

Не ожидавший ничего такого мужчина с воплем отпустил инструмент. Нил выдернул лоток из спины. Из-под его маски не вырвалось ни слова, ни даже стона.

Нил перехватил лопату поудобнее и ловко прокрутил её в пальцах, демонстрируя, что в его руках она может быть грозным оружием. Выбрав своей первой целью напавшего на него мужчину, Нил поднял лопату над головой. Он собирался убить его быстро, но максимально показательно, чтобы сбить боевой настрой его земляков.

— Смею заметить, мы с Элмером разные, — тихо произнёс Нил, прекрасно осознавая, что его не понимают. — Я не умею подавлять гнев. А вы… Эта деревня меня разозлила. Поэтому умрите. Стыдясь своей дикости, сожалея о своих проступках и заливаясь слезами от своих преступлений… окунитесь в бескрайнее море крови.

Он напряг руки, собираясь опустить лопату.

— Стой! Нил! — воскликнул Чес, сообразив, что убийство только усугубит положение.

Но его опередил автомобильный клаксон.

— Хм, вернулись? — уже не таким свирепым тоном пробормотал Нил и посмотрел в начало улицы.

Деревенские тоже обернулись на непрекращающееся бибиканье и с визгом и воплями бросились врассыпную.

Прямо на них на скорости не меньше восьмидесяти километров в час нёсся огромный грузовик.

Местные видели его регулярно — именно на нём приезжал торговец, но ночью, с включенными фарами, он показался им самим олицетворением ужаса.

Грузовик заюлил, грозя задавить как можно больше недостаточно расторопных бедняг. Нил, не сдвинувшись ни на шаг, приветственно поднял руку, понимая, что в нём должны ехать Майза с Элмером…

Бам!

И грузовик въехал прямо в него.

Майзе не хватило времени, чтобы остановиться.

— Нил, ты как?! — спрыгнув с водительского места, побежал он к Нилу, грохнувшемуся на землю почти у самых ног Чеса и двух Фил.

Лужа крови вокруг него заволновалась и начала втягиваться назад в тело. Одновременно с этим Нил прогнулся в спине, рывком поднялся на ноги и сгреб воротник Майзы.

— Тебе есть что сказать в своё оправдание, Майза?

— Прости! Я думал, ты отойдёшь! А ты не шевелился, я скорее по тормозам, но…

— Мне не нужны твои оправдания, — кипя от гнева, занёс кулак Нил.

Но его отвлёк крик оставшегося в кабине Элмера:

— На это нет времени! Залезайте!

Хотя, судя по нотке разочарования в голосе, в душе ему очень хотелось увидеть, чем закончится эта сцена. Но сложившаяся ситуация была слишком серьёзной.

— Хм, потом поговорим. Когда окажемся на безопасном расстоянии отсюда… Или когда я убью здесь всех до единого.

Нил, к которому моментально вернулось хладнокровие, взобрался в кузов.

Деревенские принялись стрелять, но пули из старых ружей не могли пробить стены военного грузовика.

— Держитесь! — закричал Майза.

Его заглушил рёв двигателя, и автомобиль сорвался с места.

* * *Десять минут спустя.

Четверо бессмертных и четыре гомункула шли ночью по лесу.

Нил нёс Чеса на спине: оставшись без верхней одежды, тот от холода потерял сознание.

Затянувшееся молчание нарушил как обычно легкомысленный голос Элмера.

— Мне до сих пор не верится, что у нас так глупо закончился бензин. Просто анекдот какой-то. Давайте посмеёмся!

— Смею предупредить, тебе лучше закрыть рот, иначе я заткну его силой, Элмер.

На середине пути до замка грузовик внезапно встал, и Элмер обратил внимание на мигающий значок пустого бака. Майза заметил его многим раньше, но посчитал, что спасение Чеса, девочек и Нила важнее, поэтому умолчал. А даже если бы и сказал, Элмер бы всё равно отправился на помощь друзьям.

— Давайте поторопимся, найдём Сильви и уберёмся отсюда поскорее, — сказал Майза.

— Хм, думаешь, мы все поместимся в той машине? — засомневался Нил.

— При желании, в ней хватит места для двадцати человек, — пояснил Майза. — Помню, в какой-то стране в один микроавтобус умудрилось набиться несколько десятков человек. В крайнем случае, если деревенские нас не нагонят, можно будет перелить бензин из вездехода в грузовик.

До замка оставалось уже совсем немного, когда все четыре Фил вдруг остановились.

— Что случилось?

Они недолго помолчали, а затем решительно прошептали:

— Я вернусь в деревню.

— Что? Зачем? — не веря своим ушам, спросил Элмер.

Девочки опустили глаза и ответили:

— Я убила старосту. Неважно, по какой причине, я должна ответить за это.

— Это совершенно не обязательно, — отрезал Нил. — Они тебя и слушать не станут. Обвинят в попытке отравить их всех и убьют.

— Пускай. Я не против. Если им… если господину Фелту станет от этого хоть чуть-чуть легче…

Договорить они не успели. Нил схватил одну из Фил за грудки, приподнял и впился пристальным взглядом из-за маски в её лицо.

— Смею заметить, я зол. Меня переполняет гнев. Можно даже назвать это яростью. Вы сказали, что не против умереть. Но я! Я смею заметить, что мне плевать, согласны вы или нет. Мало того, что они беспричинно измывались над вами, так теперь ещё жаждут вашей смерти! И я! Я смею заметить, что вы ни в чём не виноваты! А вы готовы принести себя в жертву, лишь бы этим мерзавцам хорошо жилось? Может, вас это и устраивает, но лично меня — категорически нет, — тихо процедил Нил, смотря в блестящие от навернувшихся слёз глаза Фил. — Поэтому говорю раз и навсегда. Если из-за них прольётся хотя бы капля крови одной из вас…

Он медленно поставил девочку на землю и лишь затем договорил:

— Смею подчеркнуть. Я убью их всех. Тебе с твоей силой меня не остановить.

Нил вновь зашагал в сторону замка, но его остановил ровный голос:

— Так нельзя. Это неправильно.

Нил повернулся к Элмеру. Тот с непривычно серьёзным выражением лица переводил взгляд с него на девочек и обратно.

— Это не сделает жителей деревни счастливыми. Их нельзя убивать. Но нет, конечно, Фил тоже ни в коем случае нельзя туда возвращаться. От слова совсем. Не вариант. Вообще.

— Оставь свои сантименты. И без Фил я готов сжечь эту деревню напалмом. Ещё не хватало думать об их счастье. Ты и к Силарду пытался подлезть с этой ерундой… — завёл осуждающую нотацию Нил.

— Дело не только в жителях деревни, — повысив голос, перебил Элмер. — И я, и ты, и эти девочки тоже в этом случае не будем счастливы.

Повисло молчание. Но, судя по взгляду Нила, он не собирался игнорировать мнение давнего товарища, а наоборот — предлагал ему развить тему.

И Элмер тихо продолжил:

— Предположим, ты убьёшь их всех. Мы знаем, что они и так себе на уме, так что они будут при этом думать? «Ах, бедные мы, несчастные, нас убил Дьявол. Жили себе, не тужили, ничего плохого не делали, чем мы такое заслужили… Наверняка это всё они виноваты, те девчонки, они продали душу Дьяволу». Или что-нибудь в этом духе, согласен? Тебя это устроит? Нет, конечно. Лично я считаю, они должны заплатить за всё, что натворили. Кто не возражал Дезу, кто, как и он, мучил девочек без всякой на то причины, они все… должны раскаяться в содеянном. Я прав?

Недолго помолчав, Нил развернулся и, направившись к замку, негромко сказал:

— Я тоже хочу, чтобы они ответили по заслугам. Только это невозможно.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но… — не скрывая печали в голосе, поддержал его Майза. — Очень сомневаюсь, что они признают свои ошибки теперь, когда всё так далеко зашло.

Пройдя немного, Нил опять остановился и процедил:

— Проклятье, в этой истории нет главного злодея! Чёртова старика, из-за которого всё это произошло, поглотили ещё семьдесят лет назад! Как ни старайся, а счастливого конца для всех не получится, горчинка всё равно останется!

— Ты не прав, — тихо возразил Элмер, хотя в его голосе уже не слышалось былой уверенности. — Я знаю, что мир далеко не так добр и прост. Это естественно. Но пока есть хотя бы малейший шанс, я не сдамся.

И он прошептал себе под нос:

— Улыбки не предают. Поэтому… я тоже не предам улыбки.

— Так вот к какому выводу ты пришёл, прожив на свете три столетия? Я даже не знаю, плакать мне или смеяться от твоего идиотизма!

— При чём тут три столетия. К этому выводу я пришёл ещё до того, как стал бессмертным. Какой смысл его пересматривать, только время зря тратить, — без тени сомнений ответил Элмер.

Нил покачал головой.

— Ты не представляешь, сколько таких, как ты, патологических оптимистов погибло на моих глазах на полях сражений.

— Ну ещё бы. Те, кто жалеет врагов, не способны выжить там, где нужно биться на смерть во имя чего-то. Поэтому я во что бы то ни стало придерживаюсь своей позиции. Потому что я не могу умереть. Я могу протолкнуть свою точку зрения. Нет, не так: я должен её проталкивать. Хотя понимаю, что это высокомерно и трусливо.

— Не умеешь ты приспосабливаться.

— Да, не умею. Не могу представить, что начну жить по-другому. Так что… ради хэппи-энда я готов продать Дьяволу души всех людей на Земле.

— Ты сам себе противоречишь, — заметил Майза

Но про себя кивнул: таким уж Элмер был человеком.

Ради хэппи-энда Элмер С. Альбатрос был готов абсолютно на всё.

— В какой уже раз ловлю себя на мысли: как жаль, что в тебе нет ни искры комедийного таланта, — добавил Майза.

— Да?.. Совсем-совсем? Ни малюсенькой? То есть Энди Кауфманом или Джимом Керри мне никогда не стать?

— Если поведением ты на них и похож, но шуточки твои всех только раздражают… Хотя, может, тебя и назовут вторым Энди.

— Почему же это прозвучало сейчас как оскорбление? Ладно, посчитаю, что мне показалось. Я в тебя верю, Майза.

— Если веришь, не ищи в моих словах потаённого смысла.

— А может, ты вообще не Майза?! Кто ты такой, признавайся! — вновь решил добавить разговору бессмысленности Элмер, но вдруг обернулся к оставшимся позади Фил. — Короче говоря, вернёмся в замок, всё обсудим и решим, как быть.

Он беззаботно улыбнулся, но девочки не пошевелились.

Заподозрив неладное, Майза и Элмер подошли к ним и увидели, что все четыре Фил крупно дрожат, а на их лицах написан ужас.

Они подняли глаза на Элмера и прошептали:

— Де… мон… Демон… Чудовище забрало Сильви!.. Под землю!.. Через ход в библиотеке!

Услышав это, Нил бросился к Майзе и передал ему Чеса.

— Позаботься о нём!

— Я с тобой! — вызвался Элмер.

И они с Нилом побежали к замку.

— Смею спросить, есть предположения, что это за чудовище? — на всякий случай поинтересовался Нил.

— Если бы знал, я бы так не бежал! — ответил Элмер.

Сильви была прикована к одному из деревьев, что росли вокруг маленького кладбища на окраине территории замка. Не привязана — её сдерживала странная масса, немного напоминающая цемент, но в тусклом лунном свете она не могла разобрать даже её цвета.

— Зачем я тебе? — спросила Сильви. В её голосе было больше недоумения, чем тревоги.

Её собеседник, сидящий на могильном камне, со скукой ответил:

— Мне всего лишь нужны знания. Ваши знания бессмертных. Я думал извести того мальчишку, Чеса, чтобы он морально ослаб, и я смог его захватить… но всё вышло не так, как задумывалось. И теперь, признаться, я не знаю, как быть дальше.

Он повесил голову.

— Мне не хочется захватывать тебя. Я тебе благодарен, да и привыкать к женскому телу как-то поздновато.

— Не думаешь, что моё сознание победит твоё?

— Нет. Ты ведь своей цели уже достигла. Ты получила вечную красоту. А мне ещё есть к чему стремиться. Тебе меня не победить.

— Может, проверим? — провокационно спросила Сильви.

Недолго помолчав, её собеседник пробормотал:

— Не стоит.

Повисла пауза.

— Как думаешь, — заговорила вновь Сильви, — что будет делать ведьма после того, как станет самой прекрасной женщиной во всём мире? Учитывая, что ради этого она наверняка натворила много ужасного… Мне кажется, раз её мечта сбылась, она захочет помочь другим людям в исполнении их желаний. Не знаю, правда, искупит ли это её поступки, но всё равно, разве это не положительный момент? Разве это не может считаться новой целью?

Её собеседник задумался… и в конце концов с едва различимой тоской в голосе прошептал:

— Для меня уже слишком поздно.

* * *— А вот и я! С фонариком!

— Что ж ты так долго… И от тебя воняет.

— Пришлось обыскать всю машину.

Добравшись до библиотеки замка, Элмер и Нил сразу обратили внимание на царящий здесь страшный бардак. Будто по комнате пронёсся ураган, повалив почти все шкафы.

— Фил!

В углу комнаты лежала одна из девочек. Стоило её приподнять, как она тут же пришла в себя и рассказала о том, что произошло.

— Вдруг непонятно откуда появилось чудовище… схватило госпожу Сильви… а меня отбросило в шкаф…

Два алхимика и гомункул, затаив дыхание, спустились в тайный ход и, освещая путь фонариком, пошли по коридору. Элмер и Нил настаивали, чтобы Фил осталась в замке, но она заявила, что одной опасно, и в итоге увязалась за ними.

В какой-то момент Нил заметил кое-что странное.

— Раньше середина этого прохода была земляной…

Сейчас же луч фонарика вылавливал лишь каменную кладку и ни крупицы краснозёма.

Нил одним рывком поднял могильную плиту и немедленно увидел прикованную к дереву Сильви.

— Это ты? Явился самый опасный, — раздался за его спиной молодой мужской голос.

Мысленно напрягшись, Нил обернулся… и не узнал говорившего.

Следующим из проёма выглянул Элмер.

— Погоди… А ты не… — нахмурился он, вспоминая.

Но его перебил вскрик Фил:

— Господин Фелт!

Потрясённая, она впилась совершенно круглыми глазами в юношу.

— Здравствуйте. Кажется, вас зовут Нил?.. Я Фелт Нибил, приятно познакомиться, — вежливо представился он. И сменив тон на презрительно-высокомерный, продолжил: — И я же Дез Нибил, давно не виделись, Дьявол в маске!

Какое-то время никто не шевелился.

Первым сообразил Элмер.

— Староста… Ты дал воду родному сыну?.. — прошептал он, озвучив свои страхи.

Но юноша помотал головой.

— К сожалению, нет. Мой сын… умер пятнадцать лет назад. Только появившись на свет.

Фелт присел на один из надгробных камней и завёл рассказ:

— Не знаю, чем он болел. Всё выглядело так, будто он заснул, и уже не проснулся. После женитьбы на дочери старосты его смерть перевернула всю мою дальнейшую жизнь верх дном.

Он собирался встать во главе своего маленького мира — деревни, — но потерял наследника. Желая скрыть это от жены, он солгал ей, что хочет показать заболевшего сына торговцу, а сам тайно проник в лабораторию и вылил свою воду-катализатор в резервуар с его будущим сменным телом. Шли годы, оно росло и развивалось, как самый обычный человек. Ни жена, скончавшаяся от болезни, ни вообще кто-либо не подозревал, что Дез и Фелт делили одно сознание на двоих.

Чтобы выставить Фелта в лучшем свете, Дез играл роль нетерпимого и жестокого самодура. Так продолжалось до прихода в деревню Элмера… что стало для гомункула переломным моментом.

Он задумался о внешнем мире. Жена умерла, и больше его ничто здесь не держало, так почему бы не отправиться туда?

А после разговора с Сильви это смутное желание превратилось в навязчивую идею.

— Я слушал её, — говорил он, с грустью в глазах смотря на звёздное небо, — и поражался, как такое возможно… И в какой-то момент подумал…

В его голосе зазвучала ненависть.

— Если бы эта деревня не была отрезана от всего остального мира… если бы я смог показать сына настоящим врачам… И жену!.. Может, они бы выжили!

Взбудораженный сверх меры, он вскочил и раскинул руки в стороны.

— Я всегда всё это ненавидел! И эту деревню, построенную ради какого-то эксперимента, и эту девчонку, и себя самого! Поэтому я уже очень давно решил, как только выберусь отсюда…

Глаза юноши, кажущиеся в лунном свете золотыми, безумно сверкали.

Он пригвоздил взглядом стоящую рядом с Элмером Фил и тихо договорил:

— Я всё это уничтожу.

Элмер молчал, погружённый в свои мысли. Фил в шоке застыла. Сильви тоже о чём-то задумалась. И один лишь Нил высокомерно хмыкнул и сказал:

— Я тебя понял. Тебя уже можно убивать?

— Какой ты нетерпеливый.

— Смею возразить: заткнись. Во внешнем мире миллиарды людей живут хуже, чем ты. Жалеть глупца, не понимающего своего счастья, я не намерен, — отрезал Нил и шагнул к Фелту.

— Нил, погоди немного, — спохватился Элмер.

Но мужчина в маске уже сам остановился, почувствовав, как что-то схватило его за ногу.

— Хм?

В следующий миг он взлетел в воздух вверх головой, после чего его с силой ударило об землю.

— Гха!

Нил растянулся на спине. Его прикрыла чья-то большая тень.

— Я же сказал, что вылил свою воду-катализатор в резервуар! Она захватила и ту массу, что питала моё сменное тело! И вот она перед вами! В этом состоянии я не старею и не умираю! Считайте, что такой я тоже бессмертен, как и вы!

Красно-чёрная глыба, будто из спрессованного сгнившего фарша, блестела и колыхалась, напоминая слизневых монстров из видеоигр. Размерами она была не меньше двух коров.

— Смотрите внимательно! Это я, который так и не стал мною! Жалейте меня, смейтесь надо мной, бойтесь меня… Ха-ха-ха, хха-ха-ха-ха, ха-ха-ха, хха-ха-ха-ха-ха-ха!

Слушая дикий хохот юноши-гомункула, Элмер прошептал:

— Не заставляй себя… смеяться…

Но холодный воздух поглотил его слова, и их никто не услышал.

* * *Подоспевший Майза увидел невероятную картину. Нечто красное и бесформенное облепило Элмера и Нила и било ими по земле.

— Присоединишься? — с сарказмом спросил Фелт.

— Похоже, — тихо произнёс Майза, — нам самое время кое-что обсудить…

— Обсудить? — с ехидным выражением лица переспросил юноша. — И что же?

Ответ стал для него полной неожиданностью.

— Я собираюсь напоить кого-нибудь из нас твоей водой, — холодно ответил Майза. — И я практически уверен, что твоё сознание будет захвачено… Предлагаю тебе выбрать, кто это будет.

— Сколько еще? — шепнул Нил где-то после двадцатого удара об землю.

— А?

— Ты сказал мне немного подождать. Сколько ещё ждать?

Элмер вспомнил свою попытку остановить Нила.

— Смею предупредить, жду не дольше минуты. Иначе… я примусь за дело серьёзно. Разделаюсь не только с этой липкой штукой, но и с тем идиотом, и всеми в деревне. Если ты против, сделай что-нибудь.

Поразмыслив над этими словами секунды три, Элмер пробормотал:

— Это так круто прозвучало. Или ты только делаешь вид, будто у тебя всё схвачено, а на самом деле нет?

— Ты только что своим бездумным заявлением сократил срок моего терпения до тридцати секунд.

— Н-нет, погоди!.. Ладно, — смиренно вздохнул Элмер, вися вниз головой.

Он широко открыл рот, и содержимое его желудка выплеснулось на красно-чёрную массу под ним.

От Элмера уже какое-то время неприятно пахло, но теперь по воздуху разнеслась вонь невыносимее в десятки раз.

«Масло?! Нет… Что это?!» — вдохнув ужасный запах, Фелт торопливо обернулся.

— Фил! Беги! Майза! Не дай ему сбежать!

Но Майза, мгновенно распознавший источник вони, уже прыгнул к Фелту и обхватил его сзади за плечи. Юноше не хватило сил вырваться из крепких рук взрослого мужчины, и бессмертный заставил его повернуться к красно-чёрной массе.

— Слышал, Сильви рассказала тебе о внешнем мире… Но об опасности газолина она явно не упоминала.

Он со всей силы треснул горящим фонариком по надгробной плите.

Из разбитой лампочки вылетела искра…

И в ночное небо поднялся столб алого пламени.

* * *— Ты же не думал, что я отправлюсь на бой с чудовищем с голыми руками.

— Но глотать газолин… — покачал головой Нил.

Элмер захохотал.

— Скажи, не ожидал? Так смейся!.. Ух… Мне всё ещё нехорошо… Газолин не для питья, не будь я бессмертным, мне бы точно крышка…

Взрыв вышел небольшим, всё-таки в человеческом желудке может поместиться весьма ограниченное количество жидкости, но его мощи хватило, чтобы разорвать красно-чёрную массу на кусочки. Те ещё какое-то время дергались в огне, пока не обратились в пепел. Разумеется, Нилу и Элмеру тоже досталось, но их тела полностью восстановились.

К вони от газолина примешался запах жареного мяса, усилив тошнотворный эффект.

— А-а… А… А-а-а-а… — подвывал Фелт, лежа на спине и мелко подёргиваясь.

Его глаза были пусты.

— Хм, как его ломает, — глядя на него, заметил Нил.

— Ещё бы, пережить сгорание собственного тела, — согласился Элмер. — А учитывая, что та штука по массе заметно превосходила человека…

— Ну, знаешь, сгореть заживо — это ужасно всегда, не только в первый раз, — возразил Майза.

Будучи бессмертным, он успел многое испытать на собственном опыте.

Элмер приподнял голову Фелта.

— Эй, — хотел остановить его Нил.

Но Элмер лишь улыбнулся.

— Я наш договор выполнил: управился меньше, чем за минуту. Так что теперь я им займусь.

— Займёшься? — не поверил своим ушам Майза. — Но Элмер!..

Вдруг из живота юноши, прорвав кожу, выскочило что-то красное.

— Что?!

— Элмер!

Но было уже поздно: кусок массы, внутри которой блеснула маленькая бутылочка, влетел в открытый рот бессмертного.

— Мугху!..

Бутылочка скользнула в горло, и в следующий миг юноша, не обращая внимания на потоки крови, льющиеся из его живота, торжествующего захохотал.

— Ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха! Попался, чудовище… Думал, я не сохранил на всякий случай кусочек массы?.. А теперь внутри тебя моя вода!

— Ах ты!..

Нил схватил его за воротник и резко поднял. Фелт харкнул кровью.

— Стекло треснет… и наши сознания начнут бороться… это мой последний шанс… если не выйдет… я умру. Исчезну из этого мира… но этого не случится. Я увижу внешний мир! Моя сила воли равна… нет, превосходит твою!

Глаза Фелта пылали на смертельно бледном лице.

Майза и Нил похолодели… а Элмер привычно улыбнулся.

Оскорблённый, юноша бросил на него полный ненависти взгляд.

— Чему ты… улыбаешься?.. Не боишься… умереть?..

— Боюсь. Но в этой битве победа останется за мной. Без сомнений, — уверенно заявил он.

Пламя в глазах Фелта потускнело.

— Как ты… невозможно…

— Пока ты ещё не разбил бутылочку, предупреждаю в последний раз. Все твои усилия напрасны.

В следующий миг все затаили дыхание. Наверное, только Чес, будь он здесь, смог бы спокойно наблюдать за происходящим.

Элмер прижал правую руку Майзы к своей макушке. И всё. Но этого хватило, чтобы Майза перепугался до полусмерти.

— Если я проиграю, Майза немедленно меня поглотит. Тебе не выжить, — с улыбкой пояснил Элмер.

На лбу Фелта выступил пот, и на этот раз не от боли.

— Нет… ты не…

Но уже через мгновение выражение отчаяния сошло с его лица, и глаза юноши вновь вспыхнули ровным огнём.

— Идиот… это… ничего…

— Думал притвориться мною, воспользовавшись моими воспоминаниями?

Фелт судорожно вздохнул.

— Тогда вот как мы поступим. Майза, поглоти меня, как только бутылочка разобьётся.

— Договорились.

«Нет! Не может быть! Он этого не сделает!»

В панике Фелт посмотрел на Майзу.

Но сейчас глаза этого обычно приветливого мужчины были пусты и холодны, как у жестокого убийцы, способного без зазрения совести свернуть шею и младенцу.

— Он, вообще-то, мафиози, так что с ним в этом плане шутки плохи.

— Я не мафиози… я каморрист, — не меняясь в лице, поправил Майза.

«Он играет? Или серьёзно? Как понять…» — заколебался Фелт.

И эти несколько секунд решили его судьбу.

— Вот и всё, — вдруг сказал Майза, и мускулы на его лице расслабились.

В тот же миг Фелт ощутил, что с его куском массы что-то не так.

«Будто вокруг него что-то сжалось…»

Не успел он это подумать, как Майза протянул в его сторону левую руку.

И Фелт осознал своё поражение. Его сердце затопило отчаяние.

В руке Майзы был тот самый кусок массы, что должен был находиться в желудке Элмера, а в правой руке самого Элмера была зажата бутылочка с водой-катализатором.

— Не ожидал? — широко улыбнулся страшно довольный Элмер.

Майза, весь в холодном поту, не сдержал протяжного вздоха.

«Да уж, я и подумать не мог, что он его вскроет, пока тот будет со мной болтать…»

Когда Майза положил руку на макушку лежащего на спине Элмера, он прикрыл его собой от Фелта. Пока они разговаривали, Майза ножом разрезал ему живот, а полы длинного пальто спрятали разливающуюся вокруг него лужу крови. И ведь они даже ни о чём не договаривались!

— Зря мы, что ли, уже так долго живём, — заметил Элмер. — У тебя тоже ещё всё впереди.

Он осмотрел живот Фелта и нахмурился.

— Мда-а… Что скажешь, Майза?

Тот внимательно изучил рану и со вздохом покачал головой.

— Не выкарабкается.

Впервые на лице Элмера появилось печальное выражение.

— А я так хотел его спасти…

— Хм… И не вышло… и поделом… тебе… — собрав последние силы, процедил Фелт.

— Если ты умрёшь, я улыбнусь, — сказал Элмер и, не дав юноше отойти от изумления, продолжил: — Меня не волнуют мёртвые, понимаешь? Я могу улыбнуться человеку, готовому умереть за то, во что он верил, но… после твоей смерти ты перестанешь что-то для меня значить. Я и не поморщусь. Улыбнусь вместе со всеми: «Зло повержено! Ура!». И на этом всё.

— Как ты… — прошипел Фелт.

Но Элмер, улыбнувшись, не дал ему договорить.

— Ты сказал поделом мне. Ты хотел, чтобы я расстроился. У тебя получилось. Это твой хэппи-энд. Так улыбнись!

И Фелт понял. Его осенило.

Если всё в мире поделить на добро и зло… Этот мужчина, Элмер, был воплощением абсолютного зла. Самим Дьяволом.

Мало кто это замечает, потому что его цель — хэппи-энды — слишком специфична. Суть в том, что кроме них его ничего не волнует, и ради них он ни перед чем не остановится. Его сущность — это зло в самом ярком проявлении. Но при этом он никого вокруг себя не делает несчастным.

Скорее всего, Элмер и сам не понимает, что несёт в себе зло.

Угасающим сознанием Фелт на чём свет стоит корил себя за то, что связался с таким человеком.

Но Элмеру вряд ли было какое-то дело до его переживаний.

— Если тебя это не устраивает — не умирай, — с той же грустью на лице сказал он.

К ним подошла Фил.

— Всё кончено?

— Как бы мне ни хотелось признавать… Чёрт, если бы здесь был врач…

Внутри девочки всё пылало от беспощадного гнева.

* * *Моё терпение кончилось.

Конечно, я была шокирована, что он меня обманул.

Но это как раз было не самое страшное.

Меня разозлило то, как легко Фелт был готов расстаться с жизнью.

Ещё совсем недавно я сама была такой. Неудивительно, что господин Нил рассердился. К гневу на Фелта прибавилось раздражение на саму себя, и всё внутри меня закипело.

Почему? Как он смел всё это время так со мной обращаться?

Сколько мне пришлось из-за него вынести, а теперь он собирается умереть, вот так просто, даже не дав мне высказать всё, что я по его поводу думаю?

Ну уж нет.

Я всё прощала. Но это… это я простить не могу.

Если он умрёт, кого мне прощать? Кого ненавидеть? На кого направить свою ярость?

Я не позволю ему умереть. Не позволю избежать возмездия. Ни за что.

Мне пришла в голову мысль.

Без малейших колебаний я протянула руку к бутылочке в ладони господина Элмера.

* * *— Господин Элмер, всё хорошо… Поэтому, пожалуйста, улыбнитесь.

— Что? — растерялся Элмер.

А Фил…

Выхватила из его руки бутылочку, выдернула пробку и выпила содержимое.

В тот же миг тело Фелта обмякло, сообщая о его смерти.

— Фил!

— Ты что делаешь?!

Воцарилась тишина.

Залитый лунным светом, Элмер ждал следующих слов девочки.

Через несколько мгновений, что показались вечностью… она тихо сказала:

— Почему… она совсем не сопротивлялась?..

Сообразив, что Фелт теперь внутри тела Фил, Нил шагнул к нему, а Элмер и Майза отвлеклись на бегущую к ним фигуру.

Фелт-Фил стоял с потерянным видом. Нил занёс кулак… но его опередила другая Фил. Подскочив к Фелту, она с размаху ударила его по щеке.

— Не вздумай умирать… — от гнева с трудом подбирая слова, выпалила Фил. — После всего, что ты сделал мне, господину Чесу, госпоже Сильви, господину Элмеру… Думаешь, одной твоей смерти, одного твоего убийства, этих коротких страданий хватит, чтобы я тебя простила?! Да за кого ты меня держишь?!

Больше всего пощечине удивился даже не Фелт, а бессмертные. Не только потому что Фил впервые так ясно и эмоционально выразила свои мысли, но и потому что они не ожидали, что её сознание сохранится в другом теле.

— А-а… Ну правильно. Вода ведь захватывает тело. В общем, всё логично, — отмер Элмер.

— Смею заметить, я в этом логики не наблюдаю, — возразил Нил.

Фелт несколько раз обескуражено моргнул, а затем посмотрел на Фил.

— Вы не против… чтобы я жил? — пробормотал он.

— Ну… По законам этой страны, покушение на убийство и жестокое обращение — недостаточные обвинения для вынесения смертного приговора, — усмехнувшись, сказал Майза Элмеру.

Но тот, вопреки ожиданиям давнего товарища, в этот раз обошёлся без глупых шуток.

Подойдя к Фелту, он улыбнулся и похлопал его по девичьей голове.

— Я рад, что ты жив. Теперь ты сможешь искупить свою вину.

В ответ на его неприкрытую радость Фелт-Фил поморщился и самоуничижительным тоном произнёс:

— Предположим, я буду жить, искуплю свою вину… А дальше что? Ради чего стараться?

— Ты же сам сказал, что хочешь увидеть внешний мир.

Фелт открыл рот, но не издал ни звука. Элмер наклонился к ним и, посерьезнев, мягко коснулся ладонью его щеки. После чего тихо, будто стесняясь остальных, сказал:

— Отправляйся туда. Во внешний мир. И возьми с собой всех, кто живёт в деревне.

— Но…

Элмер перебил его не терпящим возражений тоном:

— Быть несчастным не есть преступление. Но не искать счастья — это преступление.

Он ласково улыбнулся, но Фелт отвёл глаза.

— Думаешь, таким как я и Фил полагается счастье?

Элмер посуровел лицом и прижал вторую ладонь к другой щеке Фелта-Фил.

— В этом мире полно людей, которые умирают, так и не узнав, что такое надежда. Одни сироты с рождения, другие погибают от жажды, не испив ни капли воды, третьи появляются на свет только ради того, чтобы их убили. Но вам известно, что такое надежда. Отказываясь от неё, ты оскорбляешь саму жизнь.

Не желая сдавать позиций, Фелт сердито посмотрел в глаза Элмера, и ему показалось, что он различил в их глубине гнев.

— Будто ты можешь знать, что мы чувствуем…

— Не могу. Даже если бы я пережил то же, что и вы, я бы всё равно не знал, что вы чувствуете. Потому что я уже видел внешний мир. Но теперь и вы сможете его увидеть.

Фелт изумлённо на него уставился, но Элмер не обратил внимания на его округлившиеся глаза и продолжил тем же тоном:

— Поэтому оставь эти грустные мысли. Хотя это только мне от них грустно, но всё равно. Чем думать об этом, лучше займитесь исполнением своих желаний, познайте радости… Я вам в этом помогу. Я научу вас, сколько бы лет на это ни ушло…

Элмер осторожно ущипнул Фелта за щёки и потянул.

— А потому — улыбнись уже наконец!

«Я знаю, что он зло, — подумал Фелт. — Я это знаю, но…»

Он решил поддаться искушению Дьявола.

С самого своего появления в деревне этот мужчина поработил мысли и сердце Фелта… и сбежать от него не представлялось возможным.

Элмер какое-то время смотрел на Фелта, после чего тяжело вздохнул и сконфуженно пробормотал:

— Плакать я тебя не просил.

Здравствуйте, рад нашей новой встрече. И приятно познакомиться тем, кто впервые взялся за «Шумиху»… вообще-то это серия, так что, пожалуйста, прочитайте предыдущие книги.

Итак, вышел уже пятый том. А всё благодаря вам, дорогие читатели, и всем, кто так или иначе связан с её изданием. Потому что своими рабочими достижениями я похвастаться не могу: пишу в перерывах между периодами лени и просмотром фильмов и бокса. Даже на юбилее «Дэнгэки Бунко» засветился. Помнится, в манге «Дораэмон» была глава про «День лени», а у меня этот «день лени» каждый день. Друг на меня сердится: «Возьми себя в руки!». Здорово, когда есть друзья, которые сердятся на тебя за дело.

Так вот, этот том «Шумихи» неожиданно перенёс нас в двадцать первый век… Его сюжет я продумал ещё до того, как приступил к написанию второй книги. Чеса тогда среди героев ещё не было, и история крутилась вокруг двух бессмертных — Майзы и Элмера. Но я подумал, раз уж взялся писать об этом периоде, почему бы не задействовать всех бессмертных, доживших до этого времени? Проблема лишь в том, что события этого тома хронологично происходят после тех, которые станут финальными для серии. В том числе и поэтому несколько героев были лишь упомянуты. Их я надеюсь задействовать в следующих книгах. Обычно я сажусь за рукопись, когда у меня на руках уже есть цветные иллюстрации, на которые я опираюсь… Энами-сан, Судзуки-сан, простите за этот мой каприз.

Может, я тоже поддался искушению Дьявола?

Автору судить о таком сложно, но мне кажется, эта книга заметно отличается от предыдущих. И героями, и местом действия, и временем действия, и многим другим. Не знаю, как читатели оценят такой контраст, но, надеюсь, вы зачтёте это за особенность «Шумихи». Постараюсь и дальше удивлять вас разными литературными приёмами и не сгореть со стыда от своего зазнайства. Хочется верить, что вы продолжите читать эту серию.

Следующей моей книгой станет однотомник, затем… скорее всего, тоже нечто новое, не «Шумиха» и не «Мост Эцуса». Но летом, надеюсь, закончу «Шумиху-1933» (вообще-то это она должна была стать пятой книгой, но так её события происходят летом, я решил её на время отложить и заняться историей про 2001 год).

Когда я рассказал о своих дальнейших планах на «Шумиху», Ясуда Судзухито-сан (иллюстратор «Моста Эцуса») секунды на три остолбенел, а мой редактор проворчал: «Опять твои дикие идеи»… Постараюсь как можно интереснее отразить свои задумки в рукописях.

*Далее идут личные благодарности.

Изданием этой книги я обязан очень многим людям.

Главному редактору Судзуки и всем сотрудникам «Media Works».

Господам корректорам, скрупулёзно проверяющим мои тексты, и дизайнерам, работающим над макетом.

Моей семье, друзьям и знакомым, особенно из «города S».

Всем уважаемым писателям и иллюстраторам, с которыми я познакомился на юбилее «Дэнгэки Бунко».

Неподражаемой Кацуми Энами, из-под руки которой вышли потрясающие иллюстрации новых персонажей.

И, наконец, всем вам, продолжающим покупать книги такого автора, как я, чей писательский стаж только-только перевалил за второй год.

Огромное-преогромное спасибо.

Пишу это из дома и думаю, что надо бы упомянуть, что я смотрю или слушаю, но на это катастрофически нет времени: нужно спешить в редакцию… И дописываю я это под трель звонка из этой самой редакции…

Декабрь 2003 года.

Рёго Нарита

От Yoku05 (перевод)

Привет! С наступающим! И большое спасибо, что читаете "Шумиху"!

Прошел год с релиза первого тома... Я планировала релизнуть больше, но вторая половина года выдалась тяжеловатой в плане рабочей нагрузки, так что, к сожалению, не вышло. Но я постараюсь ускориться в следующем. По мере возможности.

А впереди Клэр!.. И Шане!.. Ну, не только они, конечно, но смысл в том, что мы опять возвращаемся в чудесные (для "Шумихи") тридцатые и окунаемся в очередные совершенно безумные приключения с участием гангстеров, хулиганов, бессмертных... в общем, всех-всех-всех.

Оставайтесь с нами! Дальше будет только интереснее.

Спасибо за вашу поддержку! Она дорогого стоит, серьезно.

Anastezia, NoodLez, спасибо за работу, вы огромные молодцы)

От anastezia (редактура)Ух, последние два месяца выдались очень напряжёнными – пришлось работать над четырьмя томами по разным проектам одновременно! Но «Шумиха» всегда была для меня отдушиной – читать легко и приятно. И вот, наконец, работа позади, можно оценить результат.

Спасибо всем, кто прочитал этот захватывающий, полный мистики и тайны, том. Новые герои и уже знакомые, смешение реальности и фантазии, логики и абсурда! Много эмоций осталось после прочтения «Детей колбы», и огромное предвкушение испытываю, когда думаю о том, как много всего ждёт впереди!

Yoku05, ты первый переводчик, с которым я начала работать, и навсегда останешься самым главным – твои переводы прежде всего! Судя по тому, сколько томов ещё предстоит перевести, наше сотрудничество будет долгим, что не может не радовать.

И, конечно, огромное спасибо всем, кто донатил. А, наконец-то смогла заказать книгу на деньги, заработанные редактурой. Знайте, что «SAO: Progressive» появится на моей полке благодаря вам.

В преддверии наступающего Нового Года хочется всем пожелать веры и верности: верьте сами и пусть другие верят в вас, будьте верны и пусть все, кто вам дорог никогда вас не предадут! И, конечно, пусть у вас всегда будет, что почитать или хотя бы посмотреть!

Разговор

Братья

-: Эй, Тик.

- Да?

-: Почему ты всегда c собой носишь эти ножницы? Это странно.

- Ммм, сам не знаю. Может по той же причине, почему ты такой умный.

-: Не соскакивай с темы.

- Хах. Ну знаешь, Мама всегда говорила, что не всем нужна причина, для того, чтобы что-то нравилось.

-: …

- И так получилось, что мне нравятся ножницы.

-: Никогда не смогу понять, о чём ты.

- Прости, это наверно потому что я тот еще болван.

-: Ага, ты прав. Люди говорят мне что ты не настолько умен, как я. Говорят, что я гений, а ты просто нормальный. Что я украл у тебя самое лучшее, когда родился.

- Ааа, вот как. Может быть так и есть...

-: Не сердишься?

- Нет, зачем?

-: Твой младший брат называет себя гением, тебя – идиотом.

- Но ведь это так и есть, так ведь? Ты куда умнее, чем я. Это факт.

-: Я совсем тебя не понимаю. Ты считаешь себя дураком. Ты реально веришь в это… Как ты можешь выглядеть настолько счастливым. Честно, я завидую тебе. Кажется, будто у тебя есть все, чего я не имею. Вот почему…я ненавижу тебя, брат.

Разговор

Старик и внучка

- Нет. Нет, ты не можешь. Ты не можешь умереть, дедушка…

-: Мария… это… ты?

- Да, дедушка.

-: Хаха…дитя, почему ты плачешь?

- Я не хочу, чтобы ты умер.

-: Ха, ты думаешь… я хочу? Но все должны уйти…когда-то»

-: Нет, ты не можешь. Я все еще, все еще не смогла сразить тебя!

- Хаха, ахахах…

-: Что такое, дедушка? Почему ты смеёшься? Тебе уже лучше?

- Ты хорошая девочка, Мария… все еще думаешь о том, чтобы убить меня даже сейчас…

-: Всё так. Я собираюсь сразить тебя и забрать твою жизнь, дедушка! Вот почему ты не можешь умереть, пока я не сделаю это.

- Довольно. Хватит, Мария.

-: Дедушка?

- У тебя…самые ясные глаза… глаза человека, способного убить… без тени сомнения…

-: Дедушка, нет! Ни слова больше! Доктор сказал, что тебе нужно отдохнуть…

- Но даже так, ты все еще льешь слезы из этих глаз. Ты все еще можешь проявить грусть от потери кого-либо…в этих глазах убийцы…хех…хахах… Мария. Из тебя выйдет отличный убийца…

-: Дедушка? Дедушка! Неееееет! Я не смогла порезать тебя, сразить тебя! Дедушка, я очень старалась. Ты говорил мне, что с Мурасамой (прим. на японском – ливень), я смогу одолеть даже то, чего не вижу. И так я пыталась сразить Мрачного Жнеца и духов, что пришли забрать тебя. Но мой меч, даже не смог их коснуться. Всё потому, что слабая. Я слабая, поэтому не смогла порезать их. Я хочу быть сильнее, я хочу быть сильнее…

Разговор

Отец и дочь

- Шейн.

-: Да, Папа.

- Ты хорошее дитя. Ты сделаешь всё, что я скажу, с другой стороны, ты игнорируешь приказы, исходящие от других. При условии, что ты не особо идешь на контакт с другими людьми, помимо меня, это не является такой важной проблемой. Включая твою мать.

-: …

- Ты моя дочь, мой телохранитель, мой эксперимент, страж моих знаний. Вот почему ты была создана. Итак, я покажу тебе, только тебе крупицу знаний, которыми обладаю только я. Но после того как сделаю это, тебе будет позволено только слушать и запоминать. Ты не должна обсуждать это с кем-либо или использовать это в своих целях. Обещаешь?

-: Да, отец.

- Ни капли сомнения. Замечательно, Шейн. Тогда…я покажу тебе. Все это запретно. Моя цель. Мир моими глазами. Я вижу. Я практически толкаю тебя на это, разве не так. Очень хорошо. Если желаешь что-нибудь взамен, скажи мне.

-: Мой голос…

- Твой голос?

-: Забери у меня мой голос.

- Аа, ты действительно хорошее дитя, Шейн. Как твой отец, я сделаю всё, что ты пожелаешь. Забрать твой голос – это работа на пару секунд. Действительно, забрать голос у моей собственной дочери навсегда это ничто для меня. Хах. Видишь, вот почему я не могу прекратить исследования. Элмер, о, Элмер. Что бы ты сказал, если бы увидел меня сейчас? Даже подопытная свинка показывает неожиданную преданность время от времени. Вот почему я должен проводить мои исследования. Я сказал ей: «Ты не можешь никому говорить», и вот. Шейн, моя дочь, выбрала лишиться голоса исключительно для того, чтобы доказать мне свою решительность. Действительно, грандиозная преданность, не так ли. Ну что Элмер? Улыбчивый торчок, мистер Хэппи-Энд. Думаешь, настолько жалкий образец сможет достичь счастья? Нет, возможно я сам выведу ответ из своих наблюдений. В конце концов, это моя обязанность, как исследователя.

Разговор

Брат и сестра

- Черт, ненавижу эти тупые фотосъёмки.

-: Даллас…Ты опять дрался?

- Да. И что? Тебе то что с этого? И вообще, откуда ты знаешь? Я ведь не покалечился даже.

-: Конечно, знаю. Ты всё время держишь свою левую руку в кармане… На ней кровь, так ведь?

- Она не моя. Не бери в голову.

-: Я не об этом! Почему ты всё время дерешься?

- Я же сказал тебе, это не твоего ума дело. И ещё, ты сейчас вздумала дерзить старшему брату?

-: …

- Ой, да ладно. Я шучу, не смотри на меня так.

-: Обещай мне, что не будешь снова лезть в драки.

- Да, да, обещаю.

-: Честно, Даллас, это наверно тридцатый раз, когда ты делаешь мне такое обещание.

- Правда? Я могу поклясться, что это был первый раз… Эй, что смешного?

-: На самом деле, я рада, что ты победил, братик.

-…

-: И я верю, что однажды ты сдержишь своё обещание!

- О чем ты говоришь? Продолжишь так говорить, тогда все соседские дети будут смеяться над тобой!

-: Тогда ты придешь и выручишь меня, верно?

- Имеешь ввиду, я смогу подраться?

-: Эммм, пожалуй, я смогу о себе позаботиться.

- Не переоценивай себя, Ева. Хорошо, я понял. Я обещаю тебе. Я никогда не позволю кому-либо поднять на тебя руку. И именно это обещание я собираюсь сдержать.

-: Ахаха… Это достаточно для того, чтобы сделать меня счастливой, даже если я знаю, что это ложь. Спасибо, Даллас!

- Заткнись и улыбайся чертовой камере.

Действующие лица

Тик Джефферсон

Специалист по пыткам у семью Гандоров. Вечно веселая личность, искусно владеющий парой ножниц.

Так Джефферсон

Младший брат Тика.

Мария Барчелитто

Незваный гость семьи Гандоров. На первый взгляд наивная Мексиканская девушка, на самом деле наемный убийца с катаной.

Лак Гандор

Младший из трех братьев Гандоров. Не совсем подходит на роль гангстера. Бессмертен.

Айзак Дин и Мирия Харвент

Практически одна личность в двух телах. Бессмертны. Больше сказать нечего.

Фиро Проченцо

Молодой капитан в семье Мартилло. Бессмертен. Смертельно опасен с ножом.

Эннис

Молодая девушка, живущая с Фиро, является также его частью.

Майза Аваро

Казначей семьи Мартилло. Обаятельный человек, всегда мягкий и спокойный. Бессмертен, ранее был алхимиком.

Ронни Скиатто.

Секретарь семьи Мартилло. Самый опасный человек в организации. Уровень его способностей неизвестен. Демон.

Пеко

Капитан семьи Мартилло. Толстый. Имеет прозвище «Фрикаделька». Бессмертен.

Рэнди

Капитан семьи Мартилло. Худой. Имеет прозвище «Призрак». Бессмертен.

Даллас Джинуард.

Мусор.

Ева Джинуард.

Младшая сестра Далласа. Полностью отличается от своего брата.

Джакузи Сплот

Глава разношерстной банды молодых хулиганов. Несмотря на тату, покрывающее половину лица, является очень застенчивым.

Нис Холистоун

Товарищ Джакузи и его девушка. Абсолютно без ума от всего, что связано со взрывами. Носит очки и повязку на глазе. Всегда обходительна со всеми, кроме Джакузи.

Джон и Фэнг

Товарищи Джакузи. Ирландский бармен и китайский повар, соответсвенно.

Донни

Товарищ Джакузи. Невероятно сильный Мексиканец.

Шэйн Лафорет.

Товарищ Джакузи. Немая. Отлично управляется с ножом. Ранее была террористом.

Хью Лафорет

Известный во всей стране террорист. В настоящее время в тюрьме. Бессмертен, ранее был алхимиком.

Тим

Лидер Ларви - организации под руководством Хью.

Адель

Член Ларви, застенчивая и замкнутая девушка. Смертельно опасна с острым копьем.

Вино

Наемный убийца, поселившийся на Манхеттене. Монстр. Имеет прозвище «Путевой обходчик».

Пролог

8 лет назад

Старший брат

Чик-чик, чик-чик.

Ножницы плясали в руках мальчика.

Безумно.

Безумно плясали.

Где-то в Нью-Йорке

Сентябрь, 1925 г.

–Может я и молодой… но уверяю тебя, что дела, которыми я тут ворошу, можно назвать чем угодно, но не детскими играми.

–О, да, конечно, сэр! У меня и в мыслях не было сказать иначе! Нет, сэр.

В вечернем воздухе всё еще веяло дневной жарой.

Два сильно отличающихся друг от друга голоса заполнили помещение маленького магазинчика.

На запятнанном прилавке располагался большой кассовый аппарат. Сам прилавок был сделан из древесины, что могло создать у смотрящего на него впечатление чего-то торжественного. Но так как прилавок был сильно поврежден, в нем не было ничего величественного, он выглядел дёшево.

Описанный прилавок стоял между двумя людьми, смотрящих друг на друга.

– Хорошо, перейдем сразу к делу. Ты должен вернуть нам деньги, – сказал юноша, чьи острые глаза и неожиданно зрелый тон противоречили его внешности.

– Аа, хорошо…Эээ! Н-н-но пожалуйста, молодой господин! Боже, помилуй, вы пугаете меня до смерти! Я даже мыслить нормально не могу!

Мужчина выглядел в три раза старше юноши, но тем не менее он чуть ли не стоял на коленях перед ним. Он был одет в толстый жилет совсем не по сезону, и большие капли пота стекали по его лицу.

Юноша же был одет в одежду, которая выглядела не совсем подходящей стоящей на тот момент ранней осенней погоды. На нем были объемный плащ и серая федора, которая была сильна надвинута на глаза.

Он не обратил внимания на покорную улыбку мужчины и продолжил разговор таким же спокойным голосом, как прежде.

– Меня удивляет, как ты не можешь вернуть всего 2025 долларов, 50 центов. Прошло 23 дня, 14 часов, 34 минуты и 19 секунд с тех пор, как ты сказал, что все вернешь, подумай над этим. Полагая, конечно, что часы в этом магазине достаточно точные.

Юноша замолчал, устремив на мужчины свой острый взгляд. Мужчина пристыженно склонил свою голову. И только звук часов эхом разносились по магазину.

Тик-так.

Тик, так, тик, так, тик, так, тиктактиктак.

Маятники стучали, образуя вместе беспорядочную гармонию звуков.

По множеству часов, располагающихся в тускло освещенном помещении было очевидно, что владелец зарабатывает на жизнь часовщиком. Они были расставлены хаотично, но несмотря на это, нельзя было сказать, что среди них было так много различий. Для кого-то это были простые коричневые напольные часы, которые можно было увидеть у каждой семьи в гостиной. Ни одни из этих часов особо не выделялись среди остальных, разве что только размером.

Юноша, Лак Гандор, стоявший в часовой лавке снова заговорил.

– …Судя по твоим словам, очевидно, что ты не сможешь вернуть долг. Что же ты тогда предлагаешь делать?

Он бы мог понять, но не сжалиться.

Часовщик, пораженный острым взглядом юноши, задрожал. Он попытался хоть немного улыбнуться, при этом продолжая обильно потеть.

– Ааа…аа… хорошо, эээ.

– Во-первых, – отрезал Лак, даже не дав мужчине начать оправдываться. – Две тысячи долларов это двухмесячная зарплата банкира. Я думаю, продажа этого магазина должна покрыть эту сумму. Продать все эти часы было бы тоже неплохо, но опять же, твоя ситуация такова именно из-за того, что они не продаются. Тогда, учитывая, что часы ничего не стоят, одна только земля могла бы стоить...

– С…се…секунду, молодой господин! Пожалуйста!

– Я был бы благодарен тебе, если бы ты меня так не называл, – сказал Лак, сузив глаза. Часовщик замотал своей головой из стороны в сторону и залепетал.

– Про…прошу прощения, моло…сэр! Мистер Гандор! Это больше не повториться. Но, подождите! Я же живу тут, если я продам это место, у меня просто не будет крыши над головой! Будьте милосердны, сэр!

– Мне просто любопытно. Ты серьезно веришь, что подобные оправдания сработают на таких людей, как я, особенно после того, как одолжишь деньги? Людей, которых обычные граждане называют мафией. Ты ожидаешь от них от жалости к должникам, которых вышвыривают на улицу?

Лак, самый молодой из капитанов Семьи Гандор, близко наклонился к часовщику, выражая своим взглядом недоверие. Ни грамма юношеского энтузиазма. Только пробирающая до костей, холодная безжалостность.

Семья Гандоров.

Они были маленькой организацией, контролировавшие такую небольшую территорию на острове Манхэттен. Хоть их территория и численность были смехотворными, в других аспектах Семья куда больше соответствовала тому, чтобы называться мафией, настолько, что даже другие организации в округе признавали их.

Два старших брата Лака, Кит и Берга, руководили семьей. Лак, все еще молодой, в текущий момент был лишь младшим капитаном в организации. Может и молодой, но в его взгляде читалась твердость, ему довелось побывать во множестве передряг, откуда он выходил все более окрепшим. Если часовщик посмел бы сказать что-либо, проливающее свет на Семью, Лак, больше чем кто-либо, был бы готов заставить его дорого заплатить за это.

Часовщик инстинктивно отшатнулся от юноши, чувствуя человека из самых темных уголков общества. Но несмотря на страх, продолжил говорить.

– Нет нет нет, конечно нет! Ээ. Не то что бы вы хладнокровны, сэр. Я имею ввиду, что я никогда не посмел бы подумать, что могу выйти чистым из воды не заплатив вам.

И часовщик сделал предложение, которое Лак не ожидал услышать.

– Я..я покрою долг своим телом!

– …что?

Лак медленно моргнул, сначала не поняв, что именно имел ввиду мужчина. Возможно чувствуя замешательство юноши, мужчина поспешно поднял руки в знак отрицания.

– Аа! Пожалуйста, не поймите меня неправильно! Я не предлагаю себя в качестве какого-нибудь жиголо в таком-то возрасте. Я просто слышал, что Гандоры ищут новых сотрудников.

– Может это и правда, но мы еще не упали настолько низко, чтобы даже предположить тебя в качестве нашего сотрудника.

С какой стороны не посмотреть, это был грубое высказывание, но часовщик, похоже ничуть не обиделся.

– Конечно нет, сэр! Какую пользу может принести настолько старый человек, как я? То, что я сказал о своём теле, это было лишь фигурой речи. На самом деле я надеюсь расплатиться с вами моим сыном!

– Что?

Рот Лака слегка приоткрылся, его лицо впервые выражало удивление. Он выглядел абсолютно растерянным, словно совсем не понял смысл сказанных мужчиной слов. Он быстро пришел в себя, осознав, как должен выглядеть, и закрыл рот.

Часовщик, видимо, даже не заметил быстрого изменения настроения и метнулся в угол магазина, повышая тон своего голоса до крика.

– Тик! Тиик!

Имя было немного созвучно с его собственным, Лак перевел свой взгляд в темные глубины магазина.

Именно тогда он наконец осознал, что в зале, украшенном только длинными рядами часов, он мог слышать что-то ещё, смешанное со тиканьем маятников.

Чик…

Чик…

Звук металла гладко скользящему по другому металлу, звук в котором была своего рода определенная четкость.

Лак вскоре осознал, что это было.

Вмести с этим, ему было интересно, как это подобные звуки могли раздаваться в магазине часовщика.

Ритмичная песня хорошо заточенных лезвий становилась громче.

И тогда, в дальнем углу магазина, появилось серебряное нечто.

– Что такое, отец?

Мальчик, который вышел из-за угла, был словно живой парой ножниц. Всё, что он делал, это открывал и закрывал серебряные ножницы для порки одежды в двух руках, будто бы в такт какому-то неосязаемому ритму. И все.

Но это было просто впечатление, который произвел мальчик.

Только ножницы в руках мальчика, отсвечивающие в темном углу, давали иллюзию того, что они управляют пальцами и телом мальчика, а не наоборот.

И действительно, Лак заметил, что его взгляд был прикован к серебряным лезвиям, а не к парню, державшего их, который выглядел на два или три года младше его.

– А? У нас покупатель?

Голос мальчика был настолько расслабленным, что это почти ощущалось в воздухе, что отдавало контрастом на фоне острых металлических звуков инструментов в его руках.

Лак вырвался из оков задумчивости из-за этого звука, снова сосредоточившись на лице парня.

Его гибкое тело не позволяло с первого взгляда оценить его силу. Его глаза были изогнуты в форме полумесяца, что придавало ему достаточно дружелюбный вид. В мальчике не было ничего необычно, поэтому глаза Лака были, конечно же, снова прикованы к ножницам. Если бы его заставили описать, что он чувствует, Лак просто сказал бы, что ножницы были истинной формой мальчика, а тело не более чем дополнение.

– О, привет, – сказал парень, чей голос казался еще моложе из-за медленного говора. Но несмотря на то, что данный факт должен был заставить выглядеть парня безобидным, на самом деле складывалось довольно тревожное впечатление с учётом ножниц, находившихся в руках мальчика.

– …и это?

– Ах, мистер Гандор! Это мой сын, Тик! Он очень рукастый! Я уверен, он будет очень полезен вам, да, сэр! Итак, эээ, что имею ввиду, может вы сможете взять его к себе в качестве залога?

– Ты должно быть шутишь…

В обычном случае Лак впал бы в ярость от такого легкомысленного к нему отношения, но не в этот раз.

По правде говоря, он был застигнут врасплох столь странным предложением часовщика, более того, он сам заинтересовался Тиком. Особенно ножницами в его руках.

Восприняв молчание Лака, как согласие, часовщик излил из своих уст целую речь, на его лице проступало облегчение.

– Мистер Гандор, я кое-что вспомнил, что вы сказали мне, когда я брал у вас деньги! Вы сказали мне, что если я не смогу вернуть долг, то я должен быть готов продать свою семью, чтобы расплатиться!

– Это был всего лишь…

– В любом случае! Всего день! Испытайте его! Если он вас не устроит, тогда, я человек слова, сэр! Я продам этот магазин вместе с землей, вот увидите!

– Я слишком добрый, – пробормотал Лак себе со вздохом, когда он вышел из магазина. В противоположность его тону ранее, это было сказано в мальчишеской манере, что куда больше соответствовало его внешности.

На небе было пасмурно, и казалось, что в любой момент пойдет дождь. В конце улицы виднелась опора Моста Манхеттен. Построенный в 1905 году, мост выглядел все еще относительно новым, но декорации, украшавшие мост, давали ему своего рода вид исторической величественности.

Учитывая, что магазин должника находится достаточно близко к такой туристической достопримечательности, как мост, не должно быть проблем с привлечением клиентов. Действительно, трудно найти более подходящее место. Лак задумался над тем, что часовщик или был очень плохим управленцем или большим неудачником, быть вынужденным брать у мафии деньги в долг при таких обстоятельствах.

Он знал стоимость земли, и зашел в магазин с твердым намерением заставить часовщика продать её, но…

– Итак, почему ты таскаешь с собой эти ножницы?

– Это моё хобби.

– Я..я вижу.

Как всё к этому пришло? Лак взглянул на парня, идущего вместе с ним и снова вздохнул.

– В чем дело, мистер Лак? Что-то не так? – спросил Тик, невинно улыбаясь.

Взглянув на эти странно добродушные глаза, Лак отвернулся и испустил тяжелый вздох.

– И что, черт побери, мне с ним делать?

Ножницы в его руках все еще нервировали, но помимо этого больше ничего выходящего за рамки в мальчике не было. Он казался достаточно милым парнем, но не выглядел сильно умным, и Лак готов был много поставить на то, что он не обладал большой силой, возможно так же, как и он сам.

Таково было суждение Лака о Тике.

– Твоё имя…Тик, верно?

– Агась.

– Ты понимаешь, в каком положении ты находишься сейчас? – спросил для уверенности Лак у улыбающегося парня.

– Эмм, я думаю отец задолжал вам денег, не имея возможности вернуть их… И он отдал меня в качестве залога, мистер Лак.

– …Этого достаточно.

Лак был готов поставить на то, что Тик понимал слова, но не значение, скрывающееся за ними. Все еще борясь со своими опасениями, он зашагал в сторону штаб-квартиры Семьи.

…С другой стороны, если пацан окажется бесполезным, он знает, что часовщику некуда деваться. Магазин будет продан, и Семья получит свои деньги. Конечно, ничто не мешало Лаку счесть Тика никчемным и вынудить часовщика на продажу магазина прямо здесь и сейчас, но по какой-то причине Тик заинтересовал его. Было что-то в этих ножницах, да, но также нельзя было сказать, что слова часовщика не зацепили его. «Он очень рукастый», так? Еще и «он будет очень полезен вам».

– Слушай, Тик. Если я решу, что ты бесполезен, я оставлю на тебе напоминание о долге и брошу тебя у порога магазина твоего отца.

– Хорошо, сделаю, все что будет в моих силах, – ответил Тик, все так же легко, как и до этого, и у Лака от волнения повысился голос.

– Ты действительно понимаешь, что значит помогать таким людям как нам? Тут не важно, насколько хорошо ты обращаешься со своими руками. Важно то, что эти самые руки будут замараны. Ты понимаешь, что это значит? Ты готов к этому?

Уловив момент, Лак задал еще один вопрос.

– Например, если я скажу тебе убить кого-нибудь. Будешь ли ты на это способен? – спросил он холодно.

И вот сейчас Тику ничего не остаётся, кроме как призн…

– Если вы скажете мне, Мистер Лак, – без тени сомнения ответил Тик, щелкнув ножницами в своих руках.

Лаку нечем было ответить на это.

"…Какого черта. У этого парня слегка крыша поехала"

Лак раздумывал над ответом, рот был полуоткрыт, но в конце концов он сдался и начал озираться по сторонам, разглядывая людей на улице. Возможно из-за дождя их было не так много, в основном только лишь кареты, запряженные лошадьми, деловито громыхали по улице. Одна из таких проехала мимо Лака, и когда она уехала, он заметил двух людей, стоящих через дорогу.

Пара состояла из худощаво сложенного человека и безмерно толстого.

Лаку были знакомы эти лица.

Они были членами семьи Мартилло, небольшой организацией, ведущей свои дела в том же районе, что и Гандоры.

– Какие люди? Это же малыш Гандор, – шутливо сказал худой мужчина – Рэнди, уловив на себе взгляд Лака.

– Собираешь долги для своих братьев, а? – добавил толстяк – Пеко.

– Именно так. Хорошо дня.

Было понятно, что с ним не разговаривают всерьёз из-за его возраста, но он не возражал. Лак отчетливо осознавал, насколько для кого-то было странно, что он, будучи настолько молодым, уже состоял в мафии, и более того, было очевидно, что Рэнди и Пеко на самом деле не шутили над ним.

Двое мужчин пошли своей дорогой, Лак повернулся, чтобы пойти дальше…

– О, кажется, у этих людей тоже есть какое-то дело к моему отцу.

Тик развернулся, чтобы посмотреть на них, и Лак тоже, отреагировав на этот небрежно брошенное замечание, как раз вовремя, чтобы увидеть, как люди Мартилло вышибают дверь магазина часовщика.

Едва пугающий грохот затих, голоса Рэнди и Пеко переросли в ужасающий рёв.

– Слушай сюда, ублюдок! Надеюсь у тебя есть деньги, которые ты задолжал у нас, потому что если нет…!

– Ты продашь этот магазин, чтобы покрыть долг в 12 тысяч долларов, на которые ты влип в нашем казино!

Они кричали с расчетом на то, чтобы это услышала вся округа, и никто из свидетелей этого действия не был шокирован больше, чем Лак.

– Что…?

Он заткнул рот своими руками, что не дать вырваться крику, который был на подходе.

"…12 тысяч долларов? Это почти в 6 раз больше, чем он задолжал у нас"

Итак, часовщик оставил ему этого мальчика-ножницы, а сам при этом накопил еще больше долгов перед другими организациями.

Может он наскреб ровно настолько, чтобы расплатиться с Мартилло? А парня отдал, так как не осталось денег для расплаты с Гандорами…

Лак представил это у себя в голове. Он было уже развернулся, чтобы лично показать часовщику, насколько ужасающими могут быть Гандоры…

– Пожалуйста, не надо.

Тягучий голос остановил его, будто его владелец прочел его мысли.

– Отца уже не спасти.

– Про что это ты?

– Он никогда не накопит денег, чтобы вернуть их вам. Вам или кому-либо еще. Он задолжал очень, очень много денег, у около 8 разных людей. Он не сможет расплатиться, даже если продаст магазин, – спокойно объяснил Тик, продолжая при этом улыбаться, даже после того как он рассказал о тяжелом положении, в котором оказалась его семья.

Лак во время разговора замедлился, а потом остановился в конце улицы, оставшись неподвижно стоять лицом к лицу напротив Тика.

– Вот почему для отца все кончено. Люди, которые пришли к нему сейчас, собираются угрожать ему, а может даже и убить. Вот почему…

Ножницы снова разрезали воздух, выражение лица Тика не поменялось.

– Я думаю, отец собирается бежать сегодня ночью.

Лак слушал спокойно, пока не услышал последние слова. Тихо вздохнув, он посмотрел на Тика, как на нечто странное.

– …Убежать? Бросив семью?

– У меня есть младший брат, – ответил Тик, его ответ был немного не к месту. Лаку было интересно, о чём это он, но Тик продолжил, прежде чем Лак успел задать вопрос.

– Его зовут Так, он очень, очень умный. Не такой, как я. Люди называют его гением, и за что бы он не брался, у него всё получается. Он куда более полезный, чем большинство взрослых. Отец возможно полагает, что у него всё будет в порядке до тех пор, пока рядом с ним Так.

Лаку нечего было сказать.

– А я просто обуза, отец в любом случае думал о том, чтобы избавиться от меня как-нибудь. Ему нечем прокормить меня. Поэтому он сказал уйти мне вместе с вами, мистер Лак, чтобы вы отстали от него.

Лак вдруг понял, что парень осознает своё положение куда лучше, чем он предполагал изначально.

–…Как ты можешь продолжать улыбаться, зная всё это? Забудь про отца. Своего брата ты тоже ненавидишь?

– Хмм. Вообще-то я люблю их обоих. Почему вы так подумали?

– Почему…? Нет, неважно. Сейчас я знаю, что твой отец задумал, я не могу этого так оставить, – отрезал Лак, повернув голову в сторону магазина.

Но…рука Тика схватила его.

Ножницы, упав на тротуар, издали сухой металлический стук.

– …Что?

– Вы все еще не знаете, верно?

– Не знаю что?

– Не знаете, чего я стою, мистер Лак. Все, что вы знаете, это то что меня можно оценить в размере долга моего отца, так? Вы сами сказали это. Вы обещали моему отцу, что приглядите за мной в течение одного дня. Сказали, что посмотрите, не смогу ли я отработать долг своего отца перед вашей семьей. Легкость в голосе Тика сменилась нервозностью. Но даже тогда его глаза не утратили блеска.

"…Хорошо, может быть он и не совсем идиот"

Лак не без облегчения осознал, что парень обладает эмоциями.

"…Он прекрасно понимает, в каком он положении, и давно смирился с тем, что ему придется делать"

– Если ты окажешься бесполезным и твой отец сбежит… Его долги перейдут к тебе, – сказал Лак, неохотно проявляя уважении решимости Тика. Его интерес к парню возобновился, и самый молодой член Семьи Гандоров отвернулся от магазина.

– Я действительно слишком добрый…

Лак с грустной улыбкой повёл парня в штаб-квартиру Семьи. Он не стал оглядываться назад в сторону магазина часовщика, шагая прямо к месту назначения.

А что касается уже упомянутого мальчика, который был продан за ничтожную месячную зарплату…Его пальцы танцевали, выкручивая пируэты в кольцах ножниц. В свою очередь, металлические лезвия с дрязгом открывались и закрывались по велению длинных и бледных пальцев. Едва он сводил их вместе, звук металла по металлу ритмично возрастал, словно какой-нибудь инструмент.

Лак искоса взглянул на Тика и не смог почувствовать ничего, кроме жалости к его будущему. Для Тика не было никакого шанса стать частью Семьи. Парень выглядел слишком добрым для этого. Все еще представляя будущее мальчика, Лак задал вопрос, словно хотел убедиться во всем еще раз.

– И все же…у тебя всё нормально? Ты даже не смог попрощаться с семьей, которую пытаешься защитить.

– Лучше и быть не может, мистер Лак. Вот почему я сомневаюсь, что я пожалею об этом. Связь между людьми разорвать не так легко. Она не имеет формы, прямо как воздух, поэтому нельзя обрезать её, даже если попытаться…

Лак вдруг осознал, что улыбается вместе с мальчиком. Его непринужденный веселый настрой оказался заразительным.

Но…

– С другой стороны, людей резать легко. Их можно потрогать. И мои ножницы могут без проблем порезать их. Это делает меня грустным и счастливым одновременно.

Тик улыбнулся еще шире, после чего по спине Лака пробежали мурашки. Пройдет немного времени, прежде чем Лак поймет значение сказанных Тиком слов.

Ножницы в руках мальчика пели свою песнь, разнося по улице голос соударяющегося металла. Звук не смешался с обыденным шумом на улице, а напротив, звучал ясно на всю пыльную и вечернюю улицу.

Словно предсказывая путь, в который мальчик отправился в тот день.

==========

8 лет спустя

Подвал штаб-квартиры Гандоров

– Вот почему я должен быть уверен, – пробормотал Тик, широко улыбаясь мужчине напротив.

Мужчина ответил…

– Ааааааааааааа!

С криком.

Мучительный крик, словно рвут шелк, эхом раздавался в небольшой серой комнатке.

Тик только что рассказал историю своей жизни измученному человеку, хотя большая её не была услышана из-за криков этого бедолаги. Тик даже не знал имени этого человека. Находясь наедине с ним в уединенном подвале, он просто резал его плоть.

– Я просто хочу знать, сколько боли может выдержать разум человека. Сколько человеческих уз понадобиться. Невидимых уз. Я правда хочу знать, и вот почему я стараюсь выяснить это с помощью множества разных людей…

Тик грустно улыбнулся, захлопнув ножницы.

– Люди реально странные существа. Некоторые не предают своих друзей, не взирая ни на какие пытки, а другие начинают говорить, хотя я даже не успел тронуть их. Я думаю ты из тех молчунов. Это восхитительно. Это вызывает у меня искреннее уважение.

В следующий миг, его лезвия снова сверкнули, снова разрезав плоть мужчины.

Он резал параллельно предыдущей ране, два разреза идут очень близко к друг другу, всего около дюйма разделяет их – в итоге рана превращается в нечто куда более брутальное, чем было до этого.

– Ааааааахаааааааааааах!

Когда крик мужчины стал еще выше на октаву, единственная дверь в комнате открылась, и в дверном проеме показался человек с глазами узкими и острыми словно нож. Лак Гандор.

– Мистер Тик…Возможно нужно немного передохнуть, прежде чем ты снова продолжишь.

– Да, мистер Лак, – покорно ответил Тик и, захлопнув ножницы, вышел из комнаты.

Лак оглянулся на уходящего Тика, а потом подошел и остановился напротив покалеченного и беспомощного мужчины.

– …Однако, насколько короткий будет этот перерыв, полностью зависит от того, что ты скажешь, – будничным тоном проговорил Лак.

Мужчина издавал сильный хрип, не имея силы даже кричать, но после слов Лака он заставил себя поднять взгляд и начать говорить, непроизвольно клацая зубами.

– Пож…пожал…пожалуйста, ннне…не надо больше! Я расскажу! Все расскажу! Только не подпускайте ко мне больше этого психа, аааааааа!

Боль превратила его слова в крик, но у Лака не возникло проблем с их понимаем.

Он вздохнул, щелкнув, покрутил своей шеей, ожидая, пока мужчина придет в себя. Но вдруг голос человека перешел в ужасающий крик.

– О, Господи, нееееееееет!

– ?

Проследив за взглядом мужчины, Лак обнаружил, что Тик вернулся, выглядывая из-за открытой двери.

– А? Что-то не так, мистер Тик?

– Ммм…Если вы быстро не отведете его к врачу, думаю, он помрет.

На мгновенье, улыбка юноши угасла, когда он с беспокойством посмотрел на раненного человека.

– Да, да. Я позабочусь об этом. Ты можешь подняться и перекусить крекерами.

– Ура! Спасибо, мистер Лак, – сказал Тик, с вернувшейся улыбкой он развернулся и поднялся по лестнице, что-то напевая себе под нос.

В момент когда он пропал из поля зрения, ножницы безвольно висели в его руках. Лак убедился в том, что Тик ушел, потом развернулся, улыбнувшись окровавленному человеку на полу.

– Мистер Тик – добрый человек, не так ли, – сказал Лак, сильно ударив человека.

Мужчина мог только беззвучно брыкаться, воздух, необходимый для крика, вдруг резко покинул его легкие.

– Но я нет, надеюсь, ты это понимаешь.

Тик был добрым человеком.

Он был в высшей степени невинным человеком, у которого не было никаких дел, связанных с мафией.

Но у него был талант.

Он был очень, очень хорош во всем, что связано с изувечением и пытками людей. Возможно этот талант происходил как раз из его невинности, или, как кто-то говорил, из его проклятых ножниц.

Ему понадобился всего год, чтобы стать печально известным палачом Семьи Гандоров.

Чик-чик, чик-чик.

Каждый раз, когда ножницы парня говорили, следом шли крики, словно в хоре.

Он все еще улыбался.

Невинно улыбался.

Чик-чик, чик-чик.

Ножницы плясали в руках мальчика.

Безумно.

Безумно плясали.

Пролог

8 лет назад

Младший брат

Толстые облака покрыли собой ночное небо, спрятав из виду не только звёзды, но и луну.

Но эти облака не были предвестниками приближающегося шторма, только лишь тишина воцарилась во тьме.

Ни неоновые огни города, ни шум из баров не доходили до этого места. Мальчик взглянул на реку, протекающую сквозь темноту и тихо пробормотал.

– Мир и правда огромен.

Его взгляд поднялся от темных вод вверх в сторону беззвездного неба.

Выражение лица юноши ничуть не изменилось после того после того как все поле его зрения окутала непроглядная тьма.

«Такое чувство, будто она поглотит меня. Нет, я думаю, уже поглотила»

…Я знаю

Я знаю, что отец собирается продать Тика завтра.

Он хочет продать его какой-то мафиозной группировке, Гандорам, или что-то в этом роде, для покрытия долга в размере 2 тысяч долларов.

А потом он сбежит вместе со мной. Только со мной. Нет, если станет совсем худо, он продаст и меня тоже, за большую сумму, чем Тика, каморре, называющимися Семьей Мартилло.

Мне нравится думать, что я достаточно смышленый.

Не то чтобы я важничаю. Это просто объективный факт.

Они кличут меня вундеркиндом. Я могу узнать то, что чему они учились в школе, простым чтением книг, еще до того, как учителя успеют раскрыть свои рты. На самом деле, я могу пойти дальше, а именно экстраполировать выводы, выходящие за рамки учебников.

Просто я особо не вижу в этом смысла.

Какая польза от моего таланта, если он не даёт мне то, что мне нужно?

Я просто хочу быть счастливым.

Это чуждое для меня состояние с тех пор, как умер мой биологический отец.

Тик и я после этого переехали в это новое место, потому что мама нашла нового мужа, этого бестолкового часовщика. Новая жизнь, новые люди, новая атмосфера.

Я должен был сформировать семейные узы с моим отчимом, найдя при этом новое счастье.

Но Нью-Йорк был слишком большим.

Слишком, слишком большим.

Мама умерла от туберкулёза, когда мы даже не успели осесть тут.

Нашему отчиму было плевать на нас.

Фактически, мы для него были занозой в одном месте.

Но все поменялось после того, как он услышал слухи об мне.

Видишь ли, он решил, что я буду хорошим денежным мешком для него.

Это была не та семья, которую я хотел.

Я ненавидел своего отчима.

Деньги – это всё, о чем он думает. Как я не испытываю к нему любви, так же он не испытывает в отношении меня какой-либо привязанности.

С другой стороны, Тик воспринимал своего нового отца, как семью.

Его новый отец, в свою очередь, воспринимал Тика, как инструмент.

Мы все одинаковы.

Заботится он о нас или нет, наши отношения с ним строго односторонние.

Также я ненавижу Тика.

Мой старший брат по-настоящему наивная личность. Вот почему ничто не заканчивает хорошо, когда дело касается его.

Он убил моего первого и последнего питомца, морскую свинку Джимми. Я вырастил его своими руками, и по-настоящему любил её.

Тик вонзил ножницы, которые всегда таскал с собой, в спину Джимми.

Я не знаю, почему он сделал это.

Я не хочу знать.

С тех пор я ему не проронил и слова, и не собираюсь его прощать за это.

Мне просто интересно…Что он думает обо мне? Я знаю, что он принимает часовщика за семью. Но я даже не могу представить, что он думает обо мне.

Тик ведет себя так со всеми, так что тут нет способа узнать наверняка.

И всё же. Я не простил его за то, что он сделал, но все ещё хочу верить, что между нами есть что-то вроде братской связи. Семейных уз. Вот почему я раздумываю остаться вместе с ним, как с семьей, даже если я его ненавижу.

Но даже это закончится сегодня.

Часовщик планирует бросить Тика на растерзание волками и сделать передышку до завтрашней ночи. Я не хочу жить с кем-то вроде него, словно курица, вечно несущие золотые яйца.

Я не высокомерный человек. Я просто уверен в том, что смогу заработать денег, по крайне мере сделать это лучше моего отчима, который умудрился накопить в подпольном казино так много долгов, что он не смог бы покрыть их, продав свой магазин. Способ, которым я этого сделаю, может и не совсем законный, но это неважно.

Я не хочу жить со своим отчимом.

Я никогда не буду счастлив с ним, неважно сколько денег я заработаю.

Я представил своё будущее с ним, словно выводя новое уравнение из ответов из моих учебников.

Я могу только представить скучные дни в перспективе. Я уверен, моё предсказание обязательно воплотиться в реальность.

Вот почему я сбежал.

Я не скажу, что это было сделано в погоне за счастьем. Это было бы слишком банально.

Это был эксперимент.

Я провожу эксперимент над собой, чтобы увидеть, как далеко я смогу убежать от вещей, которые ненавижу, от несчастья, которое обязательно настигнет меня.

Вот почему я не пожалею о результатах, какими бы они не были. Все что надо будет сделать, это улучшить процесс и попробовать еще. Еще и еще раз, пока я не достигну нужного мне результата.

И всё же…

Есть кое-что на что я смею немного надеяться.

Прошло уже два часа с тех пор, как я убежал, но в моей груди я все еще держу маленькую надежду на то, что Тик пойдет на мои поиски.

Именно надежду на то, что я услышу его голос, зовущий меня издалека.

Эгоистично, да, но это интересует меня.

Действительно ли существуют семейные узы?

Более того, будут ли они держаться за настолько презренного человека, как я, раздумывающего проверить это ради возможной личной выгоды?

Вот почему я позволяю себе надеяться.

Надеяться, что мой эксперимент быстро закончится и кто-нибудь окликнет меня.

Если это случится, я убегу вместе с Тиком.

Я ненавижу его, да, но по сравнению с часовщиком он куда более, более…

И голос позади него окликнул его.

– Так Джефферсон. 12 лет. Один.

Разумеется, это был голос не его брата, и не отца тоже.

– Кто здесь?!

Взгляд Така резко опустился с темных небес на землю, и вскоре сфокусировался на слабом свете.

– Хмм. Возможно часть про одного была лишней. Нет, я говорю, я должен быть уверен. В мире нет ни одного явления, которое было бы недостойно для наблюдения.

Это был человек, освещенный колеблющемся светом.

– «Я говорю», хмм. Это заставляет меня задуматься о том, как там дела у Нила…А, это был просто разговор с самим собой. Не обращай внимания.

Свет исходил и круглой штуковины, которую держал незнакомец, что-то непохожую ни на одну из ламп, которые раньше видел Так.

Она была примерно с размером головы человека, напоминала по форме кокон бабочки. Она выглядела, словно сфера, которую растянули, и её поверхность покрывала твердая белая бумага. Так присмотревшись, увидел внутри бумаги проволоку, сплетенную друг с другом, тем самым образуя каркас. По мерцанию света внутри бумажного шара было похоже, что внутри была свеча или лампа.

Все это быстро промелькнуло в голове Така. Сейчас было не время для таких вещей, но неожиданный страх, охвативший его, лишил его возможности взглянуть на лицо незнакомца.

– Это может показаться странным, но я должен спросить. Ты один? – тихо спросил человек, не обращая внимания на беспокойство Така, только тогда тот заставил себя поднять свой взгляд.

Это было освещенное танцующими пламенем красивое, восхитительное лицо, такое, с которым обычно представляют ангелов.

Так сделал осторожный вывод о том, что это мужчина.

Основанием так считать была манера речи незнакомца. Его голос обладал андрогинными свойствами, и лицо, справедливости ради, можно было ошибочно принять за женское. Выражение лица его было зрелым, но сам он казался каким-то молодым.

Он был одет в белую одежду, и свет в его руках необычно отражался от неё, создавая иллюзию свечения в ночи.

– Я полагаю, для тебя эти вопросы, словно гром среди ясного неба. Мои извинения. Ах, этот светильник привлёк твоё внимание? Он называется чучи́н. Я сделал его своими руками, основываясь на описании друга из Японии. Но так как он был сделан только лишь по описанию, и я никогда не видел его вживую, я не имею понятия, насколько точно мне удалось его воспроизвести.

Мужчина слегка улыбался, когда говорил, будто для успокоения мальчика.

Так хотел было задать вопрос, но не смог подобрать для этого слов. Он чувствовал что-то вроде давления, исходящего от мужчины, которое лишило его дара речи.

В то время, пока Так подбирал нужные слова, незнакомец, продолжая улыбаться, сделал ещё один шаг.

– Нужно кое-что сразу прояснить. Наша встреча здесь не случайна.

– Чт…

Так неосознанно сделал шаг назад, будучи неспособным распознать намерения мужчины.

Он не смог взять себя в руки, чтобы подойти к нему. Но и не был достаточно храбр, чтобы развернуться и убежать, и в итоге он стоял как вкопанный, неспособный даже пошевелиться. Вокруг незнакомца образовалась странная аура, и Так не мог понять было ли это очарованием или угрозой.

– Нет, не совпадение. Я чувствую, что это наиболее важно. Да, я ждал, пока ты придешь сюда. Я знаю, в какой ситуация сейчас находится твоя семья, и я смог предвидеть, что сегодня ночью ты убежишь из дома. Видишь ли, за это я должен заранее извиниться, я следил за каждым твоим шагом в течение последнего месяца. И мои наблюдения принесли свои плоды, благодаря им я имел возможность встретиться с тобой.

«О чем он вообще говорит?»

Незнакомец продолжал говорить, а Так тем временем очень старался уложить это всё в своей голове.

Казалось, что мужчина разговаривал не сколько с Таком, сколько с самим собой с целью попытаться объяснить себе, зачем он сюда пришел.

– Ты куда умнее остальных, чем ты можешь себе представить. Я здесь из-за гения по имени Клэр Стэнфилд, но кажется, он уже уехал… Вместо этого, я пришел, чтобы узнать о тебе побольше, и я должен сказать, что возможно ты окажешься куда более выдающимся, чем молодой Стэнфилд.

Незнакомец сделал еще один шаг. На один шаг ближе к Таку.

Между ними было еще несколько метров, но голос мужчины проникал в его мысли, словно он шептал Таку в ухо.

– Я должен сказать, мне импонирует адекватный уровень твоих несчастий. Я одобряю то, как ты без капли сомнения оставил свою жизнь позади еще до того, как познал отчаяние. Действительно, ты очаровательный образец.

– Кто…ты?

Это было единственное, что Так мог спросить, для этого ему пришлось собрать воедино всю свою ускользающую храбрость.

Он дал толчок к тому, чтобы из потока слов обязательно вылился ответ. Возможно было бы умнее убежать подальше, но кажется его любопытство относительное таинственного человека перевешивало любые опасения за его собственную безопасность.

– Э, я?

Мужчина сложил внешний слой своего чучина, и поднес свой палец к пламени большой свечи.

– Я…монстр.

На его правой руке стояла лампа, в пламене которой находилась его левая рука.

Естественно, Так принял это за простой фокус. Каждый может сделать что-то похожее, если предварительно охладить руку в чем-то вроде люда, а затем с хитростью использовать слой влаги и воздуха, чтобы на какой-то момент отразить жар.

Но вскоре руку мужчины охватило пламя, его плоть начала оживленно гореть.

А потом…кожа, которая должна была оторваться от сожженной руки скользнула на место и начала исцеляться прямо на глазах.

Рука мужчина все еще была в огне. Но неважно, как долго Так наблюдал за этим, его плоть всё никак не сгорала полностью.

Юноша сглотнул, будучи очарованным явлением регенерации в огне…а потом его взгляд уставился в одну точку по мере того, как он начал анализировать феномен.

«Фокус? Нет, но…»

Немного поразмыслив, Так воспользовался наиболее быстрым методом, который мог придумать, чтобы объяснить произошедшее.

Другими словами, он решил спросить самого мужчину.

– Позволь мне спросить еще раз… Что ты?

– О? Я весьма впечатлён. Я не ожидал, что ты будешь сохранять такое спокойствие, столкнувшись с подобным явлением. Образцы по большей части, которым я это демонстрировал, теряли сознание. Даже у Гуса была куда более выразительная реакция, чем у тебя. Правда тогда я отказался от такой мягкой демонстрации и вскрыл себе ярёмную вену.

Он полностью поразил Така, но продолжал говорить, его голос от волнения становился всё громче.

– Ты мог бы убежать, решив, что я встревожил тебя, знаешь ли. Именно такое поведение ожидается от людей, так что я не был бы слишком разочарован. Однако, я не собирался давать тебе шанс на побег.

Взгляд мужчины устремился за спину Така.

Будто обвороженный, Так проследил за его взглядом и обнаружил новый силуэт, стоящий за ним.

Это была девушка его возраста, одетая во всё черное.

Она стояла всего в нескольких метрах от него, её золотистые глаза были сфокусированы на нём сквозь завесы черных волос.

Не были ничего похожего, что можно было принять за эмоции в её глазах. Она просто глазела на него, не издавая ни звука, словно кукла.

– Шейн, кажется, наш гость не станет пытаться убежать, соответственно ты можешь уйти.

Девушка кивнула и исчезла, бесшумно растворившись в темноте.

Абсолютная тишина окутала их, словно помимо их двоих никого больше и не было, свет фонаря освещал тень Така в том месте, где ранее стояла девушка.

«…Это сон?»

Цепочка странных событий начала заставлять Така думать, что все происходящее было галлюцинацией. Он терял связь с реальностью.

Голос мужчины, который был наиболее нереальный во всей этой ситуации, что иронично, вернул его в реальность.

– Сейчас, полагаю, я должен представиться. Моя цель состоит в понимании пределов материала, всем известного как человечество. Поэтому я собираю различные образцы. Образцы, как ты, например…

Он замолк, словно только что что-то вспомнил.

Обе его руки и фонарь выглядели точно так же, как и до жуткой демонстрации, что заставило Така заподозрить, что всё это было сном.

– Упс. Я полностью забыл о самой важной вещи.

Улыбка сошла с его лица, сменившись простым смущением, после чего мужчина покачал своей головой.

Эти движения были настолько естественными и сокровенными, настолько дружелюбными и располагающими, что они не могли быть чем-то, кроме как холодным расчетом.

– Хью. Меня…ммм, меня зовут Хью Лафорет.

Мужчина наконец раскрыл своё имя одновременно с причиной своего появления.

Как будто они только что встретились, и всё, что было до этого, не более, чем фантастическим сном.

– Я хочу взять тебя с собой. Я пришел из счастливого мира, которого ты так жаждешь.

Пролог

8 лет назад

Единственная дочь.

Сентябрь, 1925 год.

Городок в Северной Мексике.

Далеко от Нью-Йорка на юге, была деревня, располагавшаяся недалеко от границы с США.

Солнце тут уже село, и густая тьма окутала дома.

Обычно красивые звёзды освещали сверкающее ночное небо, но сегодня, толстый слой облаков послужил причиной того, что в сегодняшней ночи не было ни одного оттенка, кроме черного.

Вокруг городка были разбросаны фермы, и с наступлением темноты, сельская атмосфера приобретала приглушенные тона.

Там был одинокий дом, стоящий на окраине деревни, который прекрасно дополнял сложившуюся атмосферу.

Старый мужчина и молодая девочка разговаривали друг с другом около потухшего камина. Стол возле них был накрыт к обеду, но они не обращали на него внимания, вместо этого, кажется, были увлечены жаркими дебатами.

Это было обыденное, пусть и трогательное зрелище, но в эту ночь, в этом доме, реальность несколько отличалась от ожидания.

– Слушай сюда, Мария. Это не игрушка.

Старик с огромными топорщащимися усами присел на корточки возле девочки.

Освещаемые лампой, на первый взгляд они казались семьёй, а на второй полнейшими незнакомцами.

– Видишь ли, это оружие и душа, и кусок железа одновременно.

Дед поднял длинный объект, который держал своей правок рукой, и тепло улыбнулся ребёнку.

Несмотря на обнадеживающую улыбку старика, глаза девочки грозили наполниться слезам при мысли о том, что тот должен был сказать.

– Это не то, с чем ты можешь играться.

– Пр…прости меня, дедушка…Я, я не знала, что это произойдёт, – сказала девочка, Мария, заикаясь и сотрясаясь от собственных рыданий.

– Я не хотела делать этого! Я не хотела никому навредить! Я, я никогда не подумала…никогда не подумала бы, что такое может произойти!

Левая рука старика была перевязана бинтами, и вместо того, чтобы сохранить свой первозданный белый цвет, половина ткани была окрашена в темно-красный цвет.

– Мария, девочка моя. Если ты действительно не хотела, то это было наверно самым худшим, что ты могла сказать.

– Что…?

Все еще всхлипывая, девочка осторожно посмотрела наверх. Старик улыбнулся ещё шире, чем прежде.

Это была не теплая улыбка, а скорее непорочная и невинная ухмылка, именно такая появляется у ребёнка, который нашел для своих игр что-то интересное.

Старик рассмеялся, и схватил конец палки, а другой конец быстро положил на сгиб левого локтя. Потом, на глазах у девочки, он вытащил из палки – нет, из ножен – катану.

Ослепительный свет, отразившийся от лезвий, на миг почти ослепил девочку. Когда она осторожно прищурилась сквозь закрытые веки, она обнаружила, что конец меча уперся в центр её лба.

– Ааа…

Девочка только и могла, будучи очарованной, смотреть на ожившее серебро.

Располагающееся прямо между глазами, лезвие сбивало с толку её зрение, когда её глаза пытались посмотреть на него.

Наконец, она смогла сфокусироваться, но не какой-нибудь точке меча, а на тёмно-красном пятне, размазанном на нём.

Это был меч, которым она беззаботно размахивала.

Это был меч, которым она порезала левую руку своего дедушки, когда тот пытался остановить её.

Оставшись нетронутой, кровь вскоре высохла прямо на лезвии. Казалось, будто она упрекало её, беспорядочно размазанная по блестящему серебру. По крайней мере, девочке так казалось.

Но…

– Смотри сюда. Когда ты используешь этот клинок, ты никогда не должна говорить что-то вроде: «Я не хочу никому навредить!». Когда ты делаешь взмах этой штукой…Нет, когда ты заберешь это из дома, у тебя должно быть в голове только одно: «Я разрублю тебя пополам!», – воскликнул дед, его слова были далеки от здравого смысла.

– Смотри, Мария! Это моя собственная кровь, прямо на этом мече! Моя кровь, из моей руки, которую ты порезала! Ты понимаешь, насколько это восхитительно?

Девочка с любопытством взглянула на своего дедушку.

– У меня было непоколебимое намерение остановить тебя прямо здесь и сейчас, но ты только посмотри! Несмотря на то, что я был серьёзно настроен, а ты всего лишь играла, тебе удалось избежать моего захвата и порезать меня!

Старик рассмеялся так, что его плечи сотрясались, и взяв висящую на стуле тряпку очистил клинок от засохшей крови. Для клинка, который до этого уже был вложен в ножны, такой меры было далеко недостаточно для полной очистки. Кровь, оставшаяся внутри ножен, наверняка в будущем повредит и клинок, и сами ножны.

Но, видимо, такие условности не посетили мысли старика.

– Я думал, что смогу спокойно отобрать у тебя меч. Ты просто ребёнок. Но ты двигалась куда проворнее, чем я мог представить, и к тому же нанесла удар! Девочка, как ты! Возможно именное таких, как ты, кличут гениями... И я так рад этому!

Он небрежно вложил клинок обратно в ножны, хотя протёр его тряпкой всего один раз, и сунул его в руки девочке с широко раскрытыми глазами.

– Помни, что ты сможешь порезать всего нескольких людей за раз этой катаной. Кровь и жир человека затупляют лезвие в мгновенье ока, – серьёзно подметил старик, пододвигаясь поближе к девочке.

Но потом его лицо расплылось в широкой улыбке, и он продолжил.

– Я хочу, чтобы ты знала, что это всё брехня!

Старик бросил меч Марии и поднялся на ноги, его голос громогласно разнёсся, когда он начал излагать свою мысль в длинном монологе, как будто до этого он выпил немало спиртного.

– Всё, что тебе необходимо, это вера! Если ты просто поверишь, и у тебя будут сила и навыки, ты сможешь порезать кого угодно палкой или листом бумаги. Думаешь, немного крови или жира смогут заставить катану прекратить делать то, на что способна даже труба или деревяшка?

Это была нелепая теория, но похоже, старик не был пьян. Его щеки покраснели от волнения, а не ликёра, и было очевидно, что его эмоции были полностью под контролем.

Если попытаться дать ему определение, старика можно было бы назвать мечтателем, опьянённым своими же мечтами.

– Если кто-нибудь скажет тебе, что что-то нельзя порезать, это ложь. Стоит тебе только поверить, и ты сможешь порезать столько людей, сколько захочешь. Ты можешь делать это бесконечно. Десятки, сотни, тысячи, миллионы людей. Ты можешь порезать каждого, кроме самой себя – нет включая себя – в этом огромном мире!

Взгляд старик сфокусировался в одной точке, когда он продолжил разъяснять свою странную мечту.

– Нет, не только людей, Мария. Ты можешь порезать, всё что угодно! Если только твои навыки поспеют за твоей верой! Меч позволит тебе сделать это!

Он широк развёл руки, затем положил их на плечи девочки.

– Попробуй! Эксперимент! Неважно что, просто режь и руби, режь и руби, режь и руби, режь, режь, руби, руббиии!

Старик один раз кашлянул, сбив своё дыхание, но вскоре маниакальная улыбка снова возникла на его лице, и он снова завел свою песнь.

– Режь и режь, и режь, и режь, и режь, и режь, и режь, и руби, и руби всё на своём пути!

Пока что, девочка не поняла, что имеет ввиду её дедушка.

Но взглянув в его горящие от яростной решимости глаза, она неосознанно еще сильнее сжала рукоять меча.

Её слёзы высохли. Её печаль улетучилась, так же, как и сожаление со страхом. Всё, что осталось в голове, это трепет. Трепет от воодушевляющей речи дедушки.

– В мире нет ничего, что нельзя порезать! Даже то, что ты не можешь увидеть, меч всё равно порежет. Всё, пока ты веришь. Или вода, или воздух, или вакуум, или души, или узы, или ненависть, или сожаление, или надежду. Ты всё это можешь разрезать!

Старик неожиданно вздохнул, тяжело опустившись на стул.

– Мария, у тебя есть право нести этот клинок.

– …Право?

– Твои родители были профессиональными наёмными убийцами. Но они пали перед очарованием огнестрельного оружия и сложили свои мечи. И именно из-за этого, твои Мама и Папа мертвы. Я сам их убил, этим самым мечом.

Рассказ старика шокировал бы любого. Но лицо девочки никак не изменилось, её голос оставался спокойным, пока она говорила.

– Ага... Это было, когда я была совсем маленькой, так? Я ничего не помню, но абуэлитта (прим. пер. – «бабушка» на исп., ориг. «abuelita») раньше постоянно рассказывала об этом!

– И она говорила тебе правду. Я собирался взять этот клинок с собой в могилу, но, увидев тебя, изменил своё мнение, – сказал старик, облокотившись назад, позволяя плюшевому креслу окутать своё тело. На его лице была улыбка человека, находящегося на пике своей жизни.

– Ты плакала от вида крови на моей руке, не так ли.

– …Прости меня.

– Я сказал, нечего извиняться! Что тут важно, так это выражение твоего лица, когда ты делала это.

Старик замолк, и улыбнулся, показывая своей оскал.

– Мария. Когда ты играла с этим мечом, и более того, в момент, когда порезала мою руку, знаешь, как ты выглядела? Ты видела своё лицо? Ты выглядела такой счастливой, дитя моё! Вот, что важно! Сейчас, Мария. Обнажи меч, передаваемый от человека к человеку, не взирая на связи мастера и ученика, родителя и ребёнка. Обнажи Муросаму!

–…Хорошо!

Девочка обнажила меч со странным именем так, как сказал её дедушка. Клинок вышел из ножен настолько легко, что трудно было поверить, что короткая рука маленькой девочка может быть способна на такое.

На мгновенье, свет лампы отразился от металла и озарил невинную улыбку девочки.

Старик неосознанно присвистнул с уважением к идеальному сочетанию девочки и меча.

– Вот так, Мария. С момента, как обнажишь меч, больше ни о чем не думай. Просто поверь в силу рубки. Всё, что тебе надо, это наслаждаться процессом.

– Хорошо, абуэлитто (прим. пер. – «дедушка» на исп., ориг. «abuelito»), – сказала девочка, вскочив со стула.

…И, не сомневаясь, замахнулась катаной на старика, сидящего перед ней.

– …Хах! Прямо как я и думал! Мария, ты действительно самый восхитительный и безумный ангелочек!

Старик крепко сжал в своей руке вилку, взятую с обеденного стола и улыбнулся своей внучке.

Он заблокировал удар всего лишь зубцами вилки. Острый и смертельно опасный клинок остановился всего на волосок от его головы.

– У тебя есть вера, но нет навыков, чтобы порезать меня. Пока нет. Неважно! Технике всегда можно обучиться! Когда ты станешь достаточно хороша, я дам тебе другой меч. С двумя мечами за своей спиной ты сможешь и нарубить в два раза больше.

Девочка стояла с широко раскрытыми глазами, её голова слегка наклонилась, пока она впитывала в себя маниакальную и абсурдную болтовню деда. Легкий изгиб её губ возможно был улыбкой, а возможно и выражением гнева.

– Ах… Что я только что…

– Ты сама не поняла зачем ты пыталась порезать меня, так ведь? Всё хорошо. Ты обнажила меч и должна была резать. Резать, что угодно. Причина для этого найдется потом. Вот как ты и твой клинок будут сиять ещё ярче! Хаха-хаха-хах!

Её дедушка откинул голову назад и расхохотался, будто сумасшедший, и наконец, следуя за ним, Мария негромко засмеялась.

– Аха.

Все еще детские черты лица озарило невинное безумие.

Дедушка, нет, убийца, одобрительно кивнул сумасшедшему смеху его внучки.

– Я тебе скажу ещё кое-что. Эта вещь не игрушка. Этот меч…твой компанэро (прим. пер. – «компаньон» на исп., ориг. «compañero»).

======================================

Несколько лет спустя

Где-то на Манхэттене

– Что, чёрт возьми, с тобой не так, мелкая?!

Тени сгущались в аллее мегаполиса.

В тускло освещенном проходе раздался крик мужчины.

Несколько силуэтов окружили его. И не один из них не двигался.

– Что, чёрт возьми, здесь происходит? Что ты хочешь?!

Даже свет луны не смог пробиться сквозь пасмурное небо, чтобы осветить этот узкий переулок.

Только свет отдаленной улицы позволил человеку разглядеть перед ним молодую девушку, немного похожую на подростка.

И в её руках было два меча. Они слабо отсвечивали в сумрачном свете.

– Привет, амиго. Я Мария, перспективный наёмный убийца! Вообще, именно поэтому я здесь и сейчас! Этот забавный мужик хочет, чтобы я зарезала тебя, видишь ли.

Закончив своё дружелюбное представление, она начала двигаться вперёд. Даже наступив на одну из луж крови, разлитой рядом, она не издала ни звука, продолжая приближаться, шаг за шагом.

– И сейчас ты единственный, кто остался, амиго!

– Ты…ты маленькая су*ка! Ты хоть знаешь, с кем…

Мужчина достал пистолет и, прицелившись, своим пальцем зажал спусковой крючок.

В то же мгновенье, тело девушки словно ушло под землю, а потом резко рвануло вправо.

– …имеешь дело?!

Выстрел.

В момент выстрела, раздался резкий лязг металла об металл.

Пронзительный шум в ушах мужчины оглушил его, и когда он пришел в себя, то обнаружил, что в его руках больше нет оружия.

– Чт..

Катана, которая была куда ближе, чем он представлял, сдвинулась в тот момент, когда мужчина выстрелил, чтобы сбить дуло пистолета.

Он сделал вдох, чтобы закричать, и вдруг вспомнил, что девушка обладает двумя клинками.

И тут же пришло осознание ситуации.

Один меч сбил его пистолет.

Где тогда второй…?

Ответ пришёл так быстро, что мужчина его даже не заметил, он торчал в его горле.

Мгновеньем позже, свежая кровь окропила стены переулка.

Ни одна капля не попала на молодую девушку, которая встала за спиной умирающего мужчины. Ей не было до него дела, она смотрела на чёрный предмет на земле.

Это был пистолет, который она выбила из руки мужчины несколькими секундами ранее. Она разглядела его, потом переступив труп, зашагала в глубь переулка.

– Аах, все ещё недостаточно умелая, чтобы разрезать пистолет пополам, – пробормотала девушка, и, искренне разочарованная, растворилась в тьме ночного города.

Её обнаженные клинки, практически не запятнанные кровью или жиром, отражали тусклый свет городских огней и успокаивающе сияли.

Тряслись, всегда тряслись.

Сердце девушки, острота её лезвий, и всё остальное растаяло в этом свете, утонув в тени улиц.

Сентябрь, 1933 год.

Строительная площадка на берегу реки Гудзон.

Остров Манхэттен уютно расположился между двумя реками.

На востоке – Восточная река, на западе – Гудзон.

Гудзон был одной из самых больших рек, которая практически была лицом Нью-Йорка. По-видимому, в эти деньки на её берегах проводились какие-то масштабные строительные работы, специализированная техника была разбросана вдоль побережья. Возможно она использовалась для укрепления берегов реки, так как часть вышеупомянутой техники была предназначена для раскапывания дна.

И здесь, на береге величественного Гудзона стояла девушка.

Ева Джинуард стояла под пасмурным серым небом и тщетно пыталась успокоить себя, ожидание и тревога бились между собой в её сердце.

Металлическое небо гармонично дополняло старую строительную технику, расположенную в округе. Однако, чистое и белое одеяние девушки не так хорошо вписывалось в обстановку, но девочке было всё равно, она безотрывно наблюдала за продолжающимися работами.

Если не по её дорогой одежде, то по тому, как она вела себя, было достаточно понять с первого взгляда, что девушка была из состоятельной семьи. Словно, чтобы подчеркнуть это, позади девушки раздался обеспокоенный голос.

– Мисс Ева! Ветер с моря скажется на вас не лучшим образом, – сказал дворецкий, беспокоящийся за свою госпожу.

Но девушка только покачала головой, и даже не подумала уходить.

– Прости, Бенджамин… Но если всё в порядке, я просто…Просто хочу остаться здесь ещё немного.

Дворецкий замолчал и сделал шаг назад, тихо начав своё бдение, вдыхая солёный океанский бриз и продолжая наблюдать за своей подопечной.

Стройка была одной из многих, простое административное мероприятие, направленное на обслуживание городских нужд. Но для Евы это всё было личным делом, тем, которое касалось судьбы члена её семьи.

…Её бессмертного брата, заживо похороненного где-то в реке.

Она приходила, стояла и ждала на береге реки, потому что верила в слова, которые любой другой немедленно принял бы за чей-то полёт фантазии.

Девушка последовала единственной зацепке о местонахождении своего старшего брата, который считался мёртвым. И, пройдя через круговорот головокружительных событий, она узнала правду, и держа её близко к сердцу, проявила упорство.

Прошло уже полтора года с тех пор, как она узнала о том, что её брат захоронен. Эти 18 месяцев были для неё целой вечностью, но представляя себя погребённой все это время, ей удалось начать неплановые строительные работы, указывая на необходимость укрепления побережья, в конце концов время не было потрачено впустую.

Неважно, насколько богата семья девушки, не было не единого способа, при котором она смогла бы вести раскопки в Гудзоне самостоятельно.

Поэтому она решила профинансировать уже проводящиеся по инициативе городских властей работы на реке, маскируя своё решение спасти брата за предлогом поддержки города.

В обмен на финансовую поддержку, она потребовала от рабочих перекопать дно реки и извлечь всё, что найдут там. Это было одной из тех мер, реализованных ей, которые привели девушку к сегодняшнему дню.

Конечно, было вполне возможно, что металлическая бочка, в которой был заточён её брат, была унесена вниз по течению в Атлантический океан.

Но пока у девушки была даже малейшая надежда на его спасение, девушка была готова отдать всё, что она имела, за этот призрачный шанс.

Она встретит его снова. Девушка держала мысль об этом моменте в своей груди, пока наблюдала за работой машин.

И вот, на третий день масштабных раскопок, предшествующих строительству, один из рабочих, запыхаясь, подбежал к ней.

– Фуф, в…вы мисс Джинуард, верно?

Очевидно, он пробежал весь путь от стройки до неё. Ева почувствовала, как забилось её сердце, когда она кивнула.

– Мы, мы нашли те бочки! Прямо как вы сказали!

Было что-то помимо простого удивления в голосе и действиях мужчины, небольшой намёк на страх, по которому можно было сделать вывод, что он увидел что-то необычное.

– Ты нашел их!

– Н…но…но там были, там были, там были люди! Внутри! Внутри этих! Внутри бочек! Дышали! Ещё живые!

Он конечно же был шокирован до глубины души. Было трудно разобрать, что он говорил, но Ева прекрасно всё поняла.

С небольшими трудностями, её удалось выведать местоположение бочек у рабочего, после чего она сразу отправилась туда, не взирая на беспокойные оклики дворецкого.

«…Даллас!»

Она уже видела собственными глазами, что значит быть бессмертным.

Он пробыл под водой не один год, и будь он обычным человеком, было бы очень оптимистично с её стороны надеяться даже на целое тело…но она знала больше. Если верить слова мафиози, который ей всё рассказал, её брат должен быть невредим.

Нет, даже если с ним было бы что-то не так, если он стал куском костей с гниющей плотью, он все ещё был жив…

Она держала эту надежду в своём сердце, пока бежала к складу, где хранились раскопанные объекты.

Но…

То, что она увидела, полностью отличалось от того, что она ожидала.

– Ох?

Глазам Евы предстала картина в виде разбросанных на полу рабочих, и три стальных бочки, расположенных в центре.

Весь мусор был распихан по углам большого помещения склада. Чуть дальше, словно такой же мусор, беспорядочно лежали люди.

«Что здесь происходит…»

Застигнутая врасплох неожиданным зрелищем, девушка подбежала к одному из рабочих и осторожно потрясла его. Она знала, что ей не следует трогать его, но он казался целым и невредимым, поэтому она чуть-чуть его расшевелила…Реакции ноль. Он все еще дышал, но выглядел замерзшим.

«Что здесь случилось?»

Она оставила мужчину в покое и медленно подошла к бочкам в центре склада.

«Даллас был в одной из них?»

Неосознанно девушка сглотнула, её горло пересохло, пока она анализировала происходящее. Одна из бочек была опрокинута на бок, она не смогла разглядеть там кого-то похожего на человека. Вместо этого, по какой-то причине, там оказались книги, шахматные фигуры, и что-то похожее на игральные карты вперемешку с разломанным цементом.

Смелость Евы дала трещину, но не она сама, все ещё не оторвавшая взгляд от бочек, пока медленно к ним приближалась.

Она подошла достаточно близко, чтобы разглядеть в одной и вертикально расположенных бочек что-то похожее на человеческие волосы.

– Уууухх

Когда она подошла ближе, из бочки раздался стон.

– Даллас?!

Этот стон был для неё сигналом, после которого она преодолела оставшееся расстояние в мгновенье ока. Она не обращала внимания на речную грязь на своих рука и одежде, когда взялась за обод бочки и заглянула внутрь.

Там был большой съёжившийся человек.

Комки грязи и морская растительность стали частью его причёски, большая часть его одежды давно сгнила, но кожа человека была всего лишь влажной, совершенно здоровой. Время от времени, человек стонал и кашлял грязной водой, выливающейся из его рта и носа.

Она, конечно, слышала об этом, но своими глазами лицезреть подтверждение факта выживания человека после таких испытаний было все ещё ошеломляюще. Если бы ей не было известно всё заранее, она бы ни за что не поверила в то, что мужчину вытащили со дна реки.

Она легко могла различить черты лица человека, несмотря на толстый слой грязи.

Ева изучила лицо мужчины и отошла назад.

– Ты…не Даллас?

Она слышала, что двое прихвостней её брата были захоронены вместе с ним, это значит, мужчина был одним из них.

На складе было три бочки. Число совпадало.

Но её беспокоило, что одна из бочек была пустой. Ева поспешила к второй вертикально стоящей бочке и заглянула внутрь. Конечно же, внутри был мужчина, и в таком же жалком состоянии, как и в первой, и, конечно же, это бы не её брат.

– Этого…Этого не может быть…

Она не смогла спрятать свой шок, смотря на последнюю пустую бочку.

Может рабочие уже вытащили его, и он лежал среди лежащих без сознания людей.

Она оглянулась и, даже не отдышавшись, начала искать, но её брата нигде не было.

– Мисс Ева! Что тут происходит?

Бенджамин наконец нагнал свою госпожу, и по прибытии не смог сдержать удивление.

Крик дворецкого эхом разнёсся по огромному складу…и словно в ответ на него, одна из куч мусора в углу зашевелилась.

– Даллас?!

Ева бросилась туда, не взирая на свою собственную безопасность. Она пробралась через лес балок и автозапчастей, и обнаружила одинокий сильно дрожащий силуэт, сидящий в куче мусора.

Однако это был не её брат, а молодой рабочий, один из тех, кто занимался раскопками.

– Аааааа!

Мужчина вскрикнул, поймав на себе взгляд Евы, но быстро осознал, что перед ним просто обычная девушка, и, постепенно, взял себя в руки.

– Пожалуйста, успокойтесь… С вами всё в порядке? Что здесь произошло?

Сначала человек мог только разве что открыть и закрыть рот, не издавая звука. По мере того, как он уловил что-то успокаивающее в тоне Евы, медленно начал объяснять произошедшее.

– С…сразу после того как один из наших ребят пошел за вами, Мисс, с…странные люди пришли и вытащили одного из тех мужиков в бочках…мы пытались остановить их, но они вырубили всех в мгновенье ока. Просто вот так! Что это были за люди? С, с ними была женщина, кстати. Это было что-то похожее на магию, когда она достала длинную палку, и эта палка превратилась в копьё или что-то в этом роде. И женщина била и тыкала парней тупым концом…

На том моменте, мужчина убежал и спрятался, соответственно он не знал, что было дальше.

Ева и дворецкий внимательно слушали его. Вскоре подошли рабочие с других частей стройки, будучи привлеченными заварухой, и на складе воцарился хаос.

Девушка выскользнула оттуда и повернулась к своему дворецкому, нескрываемая печаль отразилась на её лице.

– Я честно верила, что наконец смогу встретиться с ним, Бенджамин.

– Мисс Ева…

– …Но я не сдамся! Я не знаю, кто похитил Далласа… Но хотя бы я знаю, что он действительно жив!

Дворецкий знал, что такое поведение Евы было не более, чем показным. Но он тихонько склонил голову, и вложил в свой голос столько фальшивого веселья, сколько смог, и согласился.

– Конечно, мисс Ева!

Ева, решительно кивнув, шагнула вперёд. Это был первый шаг в её обновленной задаче по поиску пропавшего брата. У неё почти не было зацепок касаемо таинственной группы, похитившей её брата. Поэтому было очевидно, что ей есть, над чем поработать.

Но она держала свою голову высоко, без сомнений и сожалений за спиной.

– Но…почему они забрали Далласа? Кто мог знать о нём кроме меня и мистера Гандора…

=====================

Вода.

Она затопила.

Это случилось в один миг.

Всё закончилось так же быстро.

Меня вывезли ночью и выбросили в реку, и вода просочилась в отверстия моей бочки.

Когда я почувствовал холод, бочка была наполнена уже на половину.

Когда я закричал, умоляя о помощи, моё голос донёсся только до реки.

Вода.

Это была вода.

Вода захватила весь мой мир, вытесняя воздух из моих лёгких, желудка, горла, рта, мало-помалу, мало-помалу, неважно, как сильно я противился этому.

Я все ещё помню этот первый вкус воды, заливающей нос.

Я не мог перестать дрожать. Вода спускалась вниз через, и я, бля*ь, прочувствовал её вкус.

У неё был вкус соли и грязи. Но даже это закончилось очень быстро.

Этот вкус, просочившийся через нос, глаза, горло изменился. Изменился на вкус моей собственной крови.

Когда он достиг моих лёгких я начал кашлять. Я в самом деле выкашливал то, что осталось от воздуха вместе с речной водой. Когда я пытался вздохнуть снова, конечно же, ничего, кроме жидкости, не осталось.

Было больно.

Это было всё, о чём я мог подумать. Каждый раз, когда я думал, что не уже не может быть хуже, становилось ещё больнее.

Было больно, больно, больно, очень больно…

Затем всё обратилось во тьму.

Боль, которую я чувствовал, всё слилось воедино, затмив всё остальное, даже мои чувства. Всё обратилось во тьму.

Это не тоже самое, что заснуть или упасть в обморок. Тьма никуда не девается.

Все что осталось в этой тьме, это боль.

Оох, мне интересно, как много времени прошло, прежде чем я наконец вырубился?

Чёрт. Чёрт, чёрт.

Почему я это всё помню так хорошо?

Я не хочу запоминать подобное дерьмо.

Как я могу так спокойно думать об этом, чёрт возьми?

Я хочу забыть это.

Каждый раз, когда я вспоминаю это, боль и страх возвращаются.

Я ничего не хочу помнить. Да и кто бы захотел. Чёрт бы вас побрал, воспоминания.

Мне нужно что-то ещё. Что-то, о чём можно поразмышлять.

Точно. Первое, о чем мне стоит подумать…

…Где я, чёрт подери?

– Ты знал, что человек, придумавший стальную бочку была женщиной? – сказал кто-то.

Кто это? Я не узнаю этот голос.

– Её звали Нелли Блай. Есть даже песня о ней, так что может ты узнал её имя. Она попыталась совершить кругосветку, как у Жуля Верна в его «Вокруг света за 80 дней», и сделала это всего за 72 дня, впечатляет, не так ли?

Я оглядел комнату в поисках того, кто продолжал трепаться, будто сломанное радио.

Я лежал на кровати. откуда мог видеть дёшево выглядящую лампу, свисающую с деревянного потолка.

Больше в комнате ничего нет, ни шкафа, ни гардероба. Только самый минимум, как я думаю – стул, стол, кровать. Ничто из этого не имело большую стоимость.

– И ты провел несколько лет, заключенный в бочке, что она изобрела. Тебе решать, воспринять это за честь, или как то, за что стоит проклинать её.

Дерьмо, кто чёрт возьми говорит и почему он не может просто заткнуться?

Нашёл его. Сидит на стуле, будто дома. Он повернул его спинкой вперёд, сел, будто на лошадь, и скрестил руки за спиной. Он смотрел на меня.

На нём были очки, его волосы были укрыты за чёрной банданой. Нее, забудь, он наверняка лысый. Также я увидел какую-то чудную татуировку, идущую с виска, тянущуюся за затылок. Чудак. Стоит только взглянуть в эти глаза, перекатывающимися за очками, как у дохлой рыбы.

– Мне интересно, как забавно ты смотрелся. Не мог даже умереть в реке. Ты наверно только кашлял и захлебывался, и желал, чтобы этому всем пришел конец.

За кого ты себя вообще держишь? Дерьмо, моё тело не слушается меня. Хотел бы я иметь возможность встать и выбить всю дурь из этого шутника. Бля*ь.

– Не стоит быть таким взволнованным. Я не вижу причины для того, чтобы быть объектом для такого презрения. В конце концов, я спас тебя.

Спас? Меня? Он выловил меня, потом…Подожди, серьёзно, где я, чёрт возьми? Это не рай?

Я всё ещё жив? Мне надо больше умирать раз за разом в этой проклятой реке?

Попридержи коней. Успокойся. Праздновать буду, когда узнаю, что за урод сидит перед мной.

В любом случае, мне больше не надо умирать… Может, я навещу папочку. Может он с моим братом уже отбросили копыта и наследство будет моим. Дом, земля – думаю, это всё, что осталось от семейного состояния. Хорошо, неважно. Если я заполучу это, может быть, куплю Еве что-то вроде подарка.

… Нет, есть ещё кое-что, что мне нужно сделать до этого.

Месть.

Я собираюсь убить всех, кто смотрел на меня свысока.

Братьев Гандор. Этих ублюдков, сбросивших меня в реку.

Старый чудак, что командовал мной. Сира, или Сара, или Сирд или как его там.

Эту суч*у, Эннис. Она унизила меня несколько раз.

Кто там еще там переехал меня на машине…Нее, подожди. Я вспомнил. Только что вспомнил.

Люди в машине были неудачником и его суч*ой, которым мы избили за день до этого.

И больше всего, я хочу убить ублюдка, который стал корнем всех моих проблем.

Фиро. Фиро Проченцо.

Ааах, какое облегчение.

Я не забыл его имя. Эта маленькая сволочь скорее всего все еще жива. Чёрт, я мог поклясться, что пустил пулю ему в голову… Может я промазал?

Какая разница. Я удостоверюсь, что убью каждого, каждого, кого я запомнил.

Даа, я бессмертный. Всё, что мне нужно, быть немного осторожным, и у меня не возникнет проблем с убийством каждого из них. Что касается других бессмертных, старого пердуна и суч*и Эннис, я тоже засуну их в бочки, посмотрим, как им это понравится.

Сначала, я думаю поискать эту парочку идиотов…

– Я не говорю, что знаю, о чём ты думаешь, но…

Что? Прекращай лезть в мои фантазии, чёрт подери.

– Неужели тебе неинтересно, что происходит? Есть ли у тебя какие-нибудь вопросы? Или ты всё ещё не проснулся?

Аа, заткнись уже. На черта́ мне что-то спрашивать у такого болвана, как ты?

О, точно, где я, чёрт возьми? И, чёрт возьми, кто ты?

Ты? Спас меня? Пффф.

Я не помню, чтобы ты помог мне. Будто я поверю тебе на слово, м*дак.

– Даллас Джинуард. 22 года. Абсолютно обыкновенный бездельник, в записях сказано, что ты однажды победил в местных соревнованиях по бильярду… Хмм. Не совсем то, что я ожидал.

Отлично. Ты можешь сдохнуть.

Просто заткнись и сдохни. И вообще, кто ты, бля*ь такой?

Дерьмо, я не могу и рта раскрыть. И не могу донести до этого жалкого идиота даже и частички моих мыслей.

– Ну брось. Не смотри на меня так. Ты меня сейчас заставишь намочить мои штаны. Похоже, ты не хочешь благодарить меня за спасение. Хмм. Может мне надо принести тех двоих?

Тех двоих? Каких двоих? О, точно, они бросили кого-то ещё вместе со мной, но будь я проклят, если помню их имена.

Неважно. Сейчас это неважно.

Что сейчас важно, так это позаботиться об этом болтливом придурке и выбраться из этой скучной комнаты. А, чёрт, моё тело не может двигаться.

– О, точно. Я ввёл паралитический препарат, следовательно, ты не сможешь двигаться какое-то время. Не напрягайся.

Я убью тебя. Просто подожди.

– Я думал, я сказал тебе не глазеть на меня так. Слушай, дело твоё. У меня есть предложение для тебя, на котором ты сможешь сделать деньги.

Сделать деньги?

– Это простая сделка. Ты сотрудничаешь с нами, и ты получаешь приличную сумму денег, больше, чем будет от тебя требоваться.

Деньги, хех. Деньги – это всегда хорошо.

Но мне не понравилась часть с «больше, чем будет от тебя требоваться». Назови сумму, придурок.

– Конечно, если ты откажешься, кто-то снова окунется в Гудзон, будучи в бочке.

…Да ты грёбаный муд*к. Думаешь, я испугаюсь тебя, если ты сотворишь со мной что-то подобное?

Ладно, я притворюсь, что я заодно с этим уродом, а потом возьму деньги и смотаюсь прежде, чем ты поймёшь, что произошло.

– Естественно, этим кто-то скорее всего будет твоя сестра, Ева Джинуард.

…

… Что?

… Что?!

– Хаха! Если бы ты только мог видеть своё лицо! Честно говоря, я был немного обеспокоен, когда изучал твоё прошлое. У меня были сомнения касаемо того, что уловка с заложником сработает на таком отбросе, как ты! Но только посмотрите! Ты можешь, не задумываясь, спокойно вонзить нож своим союзникам в спину, но когда дело касается твоей сестры… Оу, только взгляни на своё лицо! Да, да. Тот взгляд, которым ты на меня смотришь, не идёт в никакое сравнение с тем, что был до этого. Это не просто ненависть. Тут также примешан страх, страх потерять кого-то близкого тебе.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Какого чёрта! Какого х*я, мужик! Серьёзно! Это не имеет ничего общего с Евой, ты больной ублюдок.

Чёрт. Почему я на взводе?! Мне всё равно, что будет с Евой. Именно это я говорил, когда уходил, так ведь?!

…Хорошо. Да. Я согласен. Доволен? Хах?!

Меня действительно волнует судьба Евы, понятно? Я не хочу, чтобы она умерла!

Но если ты так много знаешь обо мне, тогда ты возможно знаешь, если ты тронешь хоть один грёбаный волосок на её голове, ты получишь особое приглашение на вершину моего списка, понял? Я, я, я убью тебя, несмотря ни на что. Даже если понадобиться стереть всех остальных из этого списка. Не, я буду умолять их на коленях, если это будет нужно для того, чтобы ты сдох.

– Семейные узы, хмм? Должно быть мило. Честно, я завидую подобному роду вещей.

Меня, по-твоему, заботит, что ты думаешь, чёрт возьми?

– Точно, я забыл представиться. Эй, Адель. Скажи всем подойти сюда.

Дверь в углу открылась по зову этого чудака, и группа людей зашла в комнату. Чёрт, они все выглядят, как дебилы.

И даже среди этих клоунов была девушка, может чуть моложе, чем я, которая выглядела реально тупой. И она продолжала по-идиотски вздрагивать, пока говорила.

– Хмм… Тим, ты уверен, что с этим человеком всё в порядке? Он таращится на меня.

– Не волнуйся, Адель. Это просто значит, что наш план с заложником работает.

Так, имя этого фрика – Тим. Понятно. Запомнил. С этого момента ты труп, у*бок.

– В любом случае…Не беспокойся. Не сказал бы, что мы беспрестанно ведём слежку за Евой или что-то в этом роде.

…

– Но если ты встанешь нам поперёк горла или откажешься сотрудничать с нами, тогда Адель совершит небольшое путешествие, результатом которого станет убийство твоей сестры.

Эта тупая овца? Ты меня нае*ать пытаешься? По-твоему, я выгляжу настолько тупым?

Я посмотрел на неё, и она пробормотала, тихонько кивнув: «Приятно познакомиться» Что? Она такая же чудачка?

Чёрт, что не так с этими людьми?

Зачем они делают это со мной. Что я сделал, чтобы заслужить такое?

Не, не бери в голову. Правда в том, что я сделал достаточно дерьма, что показало меня не в лучшем свете. Но и что теперь. Как-нибудь я компенсирую это всё.

Просто…это никак не касается Евы!

Чёрт подери, я убью вас! И не думайте, что это будет быстро! Я заставлю вас умереть, проклиная тот день, когда вы угрожали Еве. И будет потом  слишком поздно об это сожалеть, тупые ублюдки!

– Я думаю, мне следует правильно представиться. Я Тим. Полагаю, ты можешь назвать меня главным среди этой разношерстной толпы.

Кто вообще спрашивал твоё имя? Точно не я, урод.

– Кто…чёрт возьми…вы такие…ублюдки?

Наконец я могу говорить. Чувствуя, что горло раздирает, я всё же смог выдавить вопрос, и этот м*дак Тим ответил так быстро, что взбесил меня.

– Мы из Ларви (прим. пер. Неупокоенные духи из Римской мифологии, которые терроризировали живых людей. Так же известны, как лемуры, которое является названием ещё одной организации Хью)

– Мы группа безумных отбросов на службе у Хью Лафорета.

Страница книги Шумиха! в интернете

Table of Contents

1 - 0 Начальные иллюстрации

1 - 0.1

1 - 0.2

1 - 0.3

1 - 1

1 - 3

1 - 3.5

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

2 - 0 Начальные иллюстрации

2 - 0.1

2 - 0.2

2 - 0.3

2 - 0.4

2 - 0.5

2 - 0.6

2 - 0.7

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 6

2 - 7

2 - 8

2 - 9

2 - 10

3 - 0 Начальные иллюстрации

3 - 0.1

3 - 1

3 - 1.1

3 - 1.2

3 - 2

3 - 2.5

3 - 3

3 - 4

3 - 5

3 - 6

3 - 7

3 - 8

4 - 0 Начальные иллюстрации

4 - 0.1

4 - 0.2

4 - 1

4 - 1.1

4 - 1.2

4 - 1.3

4 - 1.4

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

4 - 5.1

4 - 5.2

4 - 5.3

4 - 5.4

4 - 5.5

4 - 6

4 - 7

5 - 0 Начальные иллюстрации

5 - 0.1

5 - 0.2

5 - 0.3

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 7

5 - 8

6 - 0

6 - 0.1

6 - 0.2

6 - 0.3

6 - 0.4

6 - 1

О книге